Новые люди вертелись кругом, но ей было все равно. Теперешний мир Василисы отличался от мира зажравшихся студентов кишащих, как тараканы в углах этого университета. Было ли учебное заведение ей так ненавистно? Нет. Больше всего она не терпела зазнавшихся людей, а тут их было очень много. Казалось, даже поверхностное разделение на факультеты, лишь отличало, кто больше выкинул денег, или у кого богаче связи и это жутко выводило из себя. Деньги, везде деньги, за все деньги.

Аудитория была просторная, ряды парт тянулись до самого конца класса. Сев за последнюю парту, Василиса, оглядев помещение, вздохнула и положила голову на стол. «Ничего не меняется, все бегают, что — то делают, для чего эта возня?»

Василиса Лебедева не была такой, как все, наверное, оттого, что один висок был выбрит, а в носу торчала серьга. Неформалка? Нет, просто любила всё то, что нравилось. Была одета не как стильная фифа (таких, к великому сожалению, было половина универа), а полностью противоположно: широкие султанки, рваная борцовка — просто и удобно. К сожалению, с этим боролись все: родители, учителя. Мол, в таком престижном университете должен быть только классический стиль одежды. Вася лишь смеялась, не воспринимая слова всерьёз. Уже с двенадцати лет она отбирала то, что будет слушать.

Она часами могла слушать рок, реп, была словно белая ворона в этом университете. Ни подруг, ни товарищей. Почему? Зачем нужны новые предательства и разочарования. Для неё дружба, любовь — миф, придуманный глупыми романтиками. В жизни всё по-другому — жизнь ставит другие приоритеты. Глупая взаимовыручка. Даже дома, мол, у нас семья. Оболочка! Отец в офисе, мать в офисе с утра до ночи, будто у них нет ребенка. Пусть даже и этому ребенку девятнадцать лет. Одна сторона дом, вторая — проще — универ.

Проучившись, курс на факультете Филологии, она перевелась на Журналистику. Васин дядя очень помог тогда разобраться в сложившейся ситуации. И вот, в совершенно новой обстановке, она, плюхнувшись за свободный стол, не вынимая затычек с музыкой, летала в своих мыслях.

— Ты чего тут делаешь? — грянул сверху голос.

Девушка вмиг разлепила глаза, и, осмотрев очередного разодетого богатенького мальчика, вздохнула:

— Сижу. Не видно? — Незнакомец напрягся, дернул рукой, желая сбросить с парты вещи. Вася улыбалась, наблюдая за выражением лица разъяренного парня, но его руку остановили: — Ник, расслабься. Сейчас все решим, не суетись.

Ник выдохнул, подошедший парень облегчил ему задачу. Вася усмехнулась. Первый день, а уже выгоняют. Не привыкать.

— Тебя как зовут? — поинтересовался, двухметровый парень, приветливо улыбаясь.

— Вася, а собственно что? — фыркнула она. «Зря добрым притворяется!» — подумала она, разглядывая его. Стильно, но просто одетый юноша, с коротко подстриженными миндальными волосами, улыбался, глядя на нее. Таких тут много. Смазливых, сладких мальчиков с отлично развитой мускулатурой!

Услышав её имя, парень обаятельно улыбнулся:

— Вася, мы с моим другом давно уже сидим именно за этой партой, не могли бы вы её освободить.

До того озлобленный парень уже смеялся с рядом сидящей девчонкой, обнимая её за плечи. Василиса усмехнулась. «Тоже мне цари, освободи место! Ага.… Но.…Нет! Вася, нужно держаться пока без конфликтов, а то может получиться, как в тот раз, и никакой Арсений не поможет»

— Без проблем, — эффектно встав, она поправила белокурую копну волос свисающих на один бок и пересела на другой ряд. Спереди сидевшие девчонки удовлетворенно хихикнули, парни расслабленно плюхнулись на парту, и, не теряя времени, заворковали с впередисидящими.

Вася снова воткнула в уши наушники, этим отгородившись от мира, и взглянула на Ника. Он был высокий, коренастый, в чёрном пиджаке. Глаза цвета угля, наверное, сводили девушек с ума. Если взять этот факультет Ника можно посчитать красивым, но теперь не в её вкусе не столько внешне, сколько внутренне.

Грянув дверью, вошла странных размеров лягушатина с ярко-красными губами, и громко прохрипела:

— Здравствуйте, — все послушно встали. — Да-да, садитесь!

По обычаю разглядев класс, преподаватель, скорчив и так перекошенную физиономию до неузнаваемости, фыркнула:

— Это кто? Новенькая? — все засмеялись, и повернулись на Василису.

Девушка до сих пор, качавшая голову в такт музыке, не реагировала на происходящее в аудитории.

— Эй ты! Тебя спрашивают? — прочитала Вася по губам повернувшейся к ней девушки.

Василиса встала, и, сутулясь, уцепилась за парту. Выдернув наушник, разглядев лягушку в белом, бросила:

— Я — Вася Лебедева. Это все?

— Смело, Вася. Садитесь! — Вася расслабленно плюхнулась на сидение, снова воткнув наушники. Одногруппницы переглянулись, несмело что-то фыркнув.

Началась лекция. По привычке Василиса положила голову на парту и заснула. Много красок, незапоминающиеся сюжеты. Музыка… Песня Цоя — Перемен.…Вдруг резкий ор и пикнувший телефон, пробудили девушку. Зевнув, она, свалив вещи в рюкзак, поплелась к выходу.

— Эй, ты! — позвала Вася. — Да — да ты! — ткнув пальцем в призрачно серую девушку, произнесла она. Та замешкалась, но остановилась, разглядывая новенькую.

— Что? — робко спросила она, поправляя стильные прозрачные очки.

— Дай лекцию, завтра принесу. — Вася протянула руку, но до того тихая девочка начала отпираться:

— Но нам на завтра учить…

«Так, вдохнула, выдохнула. Вася, держись! Тебе не нужны новые проблемы!»

— Ладно, иди…

«Либо мажористые пустышки, либо тихони! Никакого разнообразия!» — думала Василиса, пиная мусор в коридоре.

Следующей парой была Зарубежная литература, и Вася решила попросту прогулять, но подойдя к раздевалке, она заметила маленький замок на створках.

— Это что еще? — спросила она гардеробщицу, которая за стойкой потягивала крепкий чай.

— Не выпускаем! Только после трех пар! — звякнула хозяйка гардеробной. Развернувшись и кинув пару неодобрительных фраз, Василиса открыла входную дверь и скрылась за ней.

Сентябрь. Уже лежат листья, и единственное что греет — музыка. Тихим шагом она направлялась к ближайшему Торговому Центру.

Яркое освещение стукнуло в глаза. Девушка уже по назначенному пути встала на экскаватор и поехала на второй этаж. Считанные секунды и её взору представлен магазин с пределами мечтаний: бас-гитары, барабаны, синтезаторы. У девушки с каждым заходом в этот мирок разбегались глаза, как у ребенка в Новый год при виде подарков.

Витая между инструментами, она несмело водила по струнам. Шаг замедлился, и она остановилась у той самой гитары, о которой мечтала уже несколько месяцев. Простая семиструнка из красного дерева вызывала у неё детский восторг. Ради нее она пересмотрела кучу видеоуроков игры, брала у соседа на два дня гитару, училась. Даже фальшивость в игре лишь разыгрывали азарт, и стремление постичь навык игре. Теперь остался последний этап — купить её.

— Васьк, да купи ты уже эту гитару, — произнес с кассы Кир, до того наблюдавший за ней уже несколько месяцев.

— Кир, взяла бы… Родители, говорят, и так с утра до ночи работают, ещё я и бренчу, — вздохнула она, снова проводя рукой по мечте. Струны задрожали, по помещению разлился опустошенный звук. Зачарованная Василиса представила себя дома с инструментом в руках, а в комнате, как обычно, пахло кофе и молоком.

Послышался резкий звон от висящих колокольчиков у входа, девушка инстинктивно повернулась и увидела двух своих одногруппников. Она отстранилась от кассы, пытаясь скрыться между висящими, лежащими на полках гитарами. Ей не хотелось видеть их в своем мире — это было личным.

Ник поздоровался с Киром и пошел к прилавкам, где пряталась Васька. Скрываться теперь было незачем, и она, вынырнув из-за стеллажей, подошла к Киру с бесцельным разговором.

Парни недолго бродили и, остановившись у понравившейся гитары, принялись читать информацию на ценнике.

«Нет, этого не может быть, только не моя семиструнка!» — в мыслях воскликнула Вася, но ребята взяли гитару, и подошли к кассе. Василиса сделала вид, что смотрит струны, которые аккуратно лежали за стеклянной витриной. Ник ухмыльнулся, увидев Васин ненавистный взгляд, направленный на него, а затем нежный — на гитару.

— С тебя пять тысяч, — улыбнулся Кир, открывая кассу. Парень эффектно у самого её носа протянул купюру, и, купив чехол, ушел со своим другом.

— Вот и улетела твоя мечта, — вздохнул Кир, кивнув на дверь головой.

— Ничего, еще привезут, я-то подожду! — огрызнулась Василиса и, хлопнув дверью, исчезла.

«Осталось накопить всего ничего, сегодня выйду на работу, к концу месяца куплю её!»

Привычно сокращая улицы, она пошла к массивному зданию с вывеской «Уникум». Это был огромный Торговый Центр, находившийся в самом центре города. Идти от университета до него было минутным делом.

Уже несколько месяцев Вася подрабатывала в бутике одежды. Сама пошла, деньги нужны были на стрижку, одежду, карманные расходы. Родители не баловали, говорили не маленькая, иди, работай. А раньше не жалели денег, которые тратились налево и направо Васей на гламурную одежду, клубы. Но произошло то, что произошло и поменять Васю и отношение родителей к её новому стилю уже нельзя.

Надев привычную ярко-красную футболку, на которой красовалась яркая надпись «Pink», она пошла к кассе, где уже стояла Марина — её коллега.

— Иди Вась, твоя очередь. Я пойду, перекушу, — произнесла высокая брюнетка модельной внешности. Вася пошла за кассу. Покупателей было немного, она могла отдохнуть, как-никак сегодня четверг, а вот завтра ей придется трудно. Вечер пятницы, всегда напоминал Василисе день распродаж, так как все нутро магазина было забито людьми, снующих от примерочных к прилавкам.

— Да, да, конечно, котенок! Да-да! — ворковала только что зашедшая девушка по телефону.

Стук каблуков о кафель. Вася пару раз моргнула, отбрасывая воспоминания.

— Ну, Мир, сбрасывай уже трубку, мне нужно к вечеринке купить новые шмотки. — Мира улыбнулась, и ямочки заиграли на её щеках.

— Идем заюш, выберем тебе что-нибудь, и мне, — девушки засмеялись и, цокая каблучками, приблизились к кассе, где сидела Вася, и пересчитывала заработанные деньги.

— Кхм, кхм! — Вася встрепенулась и подняла взгляд. Там стояли они…

Полгода назад. Апрель, 2012. Дома у Васи.

Вася не могла осмыслить все то, что с ней происходило.

Громкий крик подруги резал слух:

— Он будет мой! Будет! Ты же не знаешь Вась, что было вчера! Он тебе сказал, что пойдет к Владу на афтерпати? Да, он пошел туда, но там была, я!..Ну ты должна понять, что между нами произошло!

— Как.…Как ты могла так поступить? — оторопела Вася, не веря своим ушам. — Что ты такое говоришь?! — кричала она, плюхнувшись на кровать, плотно прикусила губу, так что из нее просочилась кровь. Металлический вкус заполнил рот.

— Знаешь, когда любишь и не на такое пойдешь. Короче так, Вась, либо ты от него отходи, ага, либо, будет похуже, чем ты предполагала, — ответила та. Вася от злости скинула трубку.

Предательство парня, а затем подруги. Это так низко. Так, подло…

— Как.…Как так могло произойти! — слезы обвивали её лицо и шею. — Так не может быть! — крикнула Вася. На улице гремел гром, дождь стремительно капал с неба. Она открыла окно, оттуда приятно завеяло холодом. На тумбе лежали спрятанные ею прошлыми выходными тонкие сигареты, взяв их, Василиса вынула одну и зажгла, но курить не стала, лишь посмотрев, как капли дождя заставляют тухнуть дымящийся яд, вспоминала слова подруги. Сладкий клубничный дым жёг ноздри, зажмурившись от злости, она, смяв сигарету, выкинула её в окно.

Снова послышался звон мобильника. Отвечать не хотелось, но увидев имя лучшей подруги на экране мобильного, Вася улыбнулась, вспомнив о том, что у нее, хоть кто-то остался — близкий и родной.

— Да.

— Вась, пожалуйста, брось ты Пашку! Ну, брось! Ты же, знаешь, что с тобой Мирка сделает! — причитала подруга, как показалось, плача.

— Рэн и ты туда же! — крикнула, Вася, а затем бросила трубку о стену. Детали разлетелись по комнате.

В голове не укладывалось как за одно мгновение подруги, их неразлучная троица: Вася, Рэна и Мира, которую ничто, как казалось раньше, не могло сломить, за миг разрушилась. С подругами, которыми они были везде и всегда, на вечеринках, в универе. Да везде! Вдруг её так легко предали. Подруги, которые знали самые тайные секреты, с кем она советовалась и сама давала советы. За один день, единственный день, все это сникло, упало, исчезло.

Сев на холодный пол и поджав под себя ноги, она вспоминала…

…Они познакомились, как только поступили в универ. Они сразу сдружились, три куколки, три красавицы. Три колоритки: блондинка, брюнетка, шатенка.

Тогда Вася была другой. Неприлично высоченные шпильки, ярко-розовые платьица минимальной длины, моднейшие прически, которые только выходили в журналах — были важнейшим в её повседневной жизни. Она была той одной из жгучей толпы гламурных девиц. Главной целью жизни было — отлично выглядеть, даже тогда, когда она выкидывает мусор и у Васи это умело получалось. Блондинки всегда были в тренде и она, без труда, с каждым днем цвела на глазах. Василиса была эффектна.

Её день не начинался с тонкой женской сигареты, как сейчас. С самого утра они собирались у Мирки, красились, выбирали одежды, сидели в Живом Журнале, ходили по только открывшимся магазинам, пили и только к третьей паре появлялись в универе, уже навеселе. Парни так и вились у их ног, каждый день свидания, вечеринки, клубы, дым, много дыма. Им это нравилось. Еще бы, они были популярны! Заявлялась домой Вася в первом часу ночи, родителей не было и она без труда, затаскивала туда и подруг. Они снова веселились, дурачились и раз в неделю устраивали вечеринки, куда приглашали бесчисленное количество молодых людей и девиц. Как только соседи терпели, она не знала — это было не в её интересах. На одной из таких вечеринок Василиса познакомилась с Пашей. Она влюбилась до безумия. Он был опасно красив: яркие голубые глаза, бездонные, как вечность, ярко выраженные скулы, каштановые волосы, подстриженные по моде, стройное тело. Он был для неё как воплощенная мечта, как картина, на которую можно было лишь любоваться. Да и не только Вася сходила по нему с ума, за ним бегало толпы девиц. Паша решил встречаться с Васей, но каждый день новая девушка появлялась в его постели, и ему нравился такой стиль жизни и отрекаться из-за какой-то Василисы, он даже и не думал. Вася же об этом не знала, но любила, очень любила, и была готова закрыть на все глаза, лишь бы он был рядом с ней.

Мирка часто говорила о Паше, ей он нравился, но Васька опять закрывала глаза. Закрывала, пока ей не позвонила Мира…

Очередным вечером, зашел Паша, веселый, беззаботный. Иногда темными одинокими вечерами (которых было очень мало в гламурной жизни Васи) она раздумывала над тем: не использует ли он её? Не хочет лишь ей проиграться, а затем бросить? Но после этих мыслей воссоздавался образ Паши и вечерние думы казались ей ничтожными.

Вася рассказала ему о ссоре.

— Забудь о них, мне нужна только ты… — парень приближался всё стремительнее и стремительнее к ней. Их губы были в нескольких сантиметрах друг от друга. Она хотела его поцеловать, но ссора с подругой, угроза Миры и новость об измене, туманили сознание, вытесняя желания.

— Паш, я не могу так, они же мои подруги, ты не понимаешь… — девушка от отчаяния положила голову ему на плечо, тот улыбнулся и поцеловал в шею.

— Забудь! Не разговаривают с тобой, да и ладно, ты же меня любишь? — обжигал он её шею горячим дыханием. Она вспыхнула. Сколько раз он спрашивал о её любви к себе, но ни разу сам не произнес этих слов, которые Вася с нетерпением ждала.

— Я люблю тебя, Паш… — искренне произнесла Вася, а в голове вертелся, несколькими минутами раннее, разговор с подругой. Его губы расплылись в улыбке, и он поцеловал её.

Вася оторопела, глядя на девушек. Это были Рэна и Мира. Как же Мира улыбалась, завидев бывшую подругу за стойкой обычного бутика в роли простого продавца. Рэна лишь грустно взглянула на неё. Вася снова отвлеклась на деньги. Обида была слишком большая, чтобы с ними разговаривать.

— Какие люди! — заулыбалась Мира, хихикнув. Вася снова попыталась не обращать внимания на девушек и складывала блокноты в сумку.

— Что же ты молчишь, крыса? Что перевелась, думаешь, легче будет? Ха! Посмотрим! — не отставала Мира. Рэна мягко тронула Мирославу за руку, пытаясь оттащить её к вешалкам с одеждой, но та не отходила, она насмехалась над Васей, пропитывая каждую клеточку своей стервозной сущности болью, которую испытывала Вася.

— Что же ты молчишь? Онемела? — Василиса вновь промолчала, плотно сжав зубы, ей хотелось расцарапать Мире лицо, но, увы, она на работе. Да и не переведут теперь её никуда больше, выгонят из университета. Она это осознавала.

— Раз так! Тогда иди и покажи мне нормальную трендовую одежду! — костяшки рук побелели, уставшие цепко держать край стойки. Вася, смерив, пыл, ответила:

— Идёмте, — Мира рассмеялась и пошла за ней.

Апрель 2012.

Утро. Родители не ночевали дома. Василиса, подтянувшись, заметила рядом с собой Пашу и удивилась. После вчерашней ссоры с подругами, они с Пашей немало выпили кофеина, и сознание мутно выводило обрывки вчерашнего дня. «Нет, ничего не было. Мы просто уснули, смотря, фильм» Она улыбнулась. Вставать с утра и видеть родного человека рядом — это так прекрасно! Паша крепко спал, его широкие плечи были открыты, а лицо было таким ангельским, что она поцеловала его в висок. Он улыбнулся, потянул её к себе и прикоснулся к губам.

Настойчивый звонок телефона, заставил её отстраниться от него, Паша что-то зло фыркнул и пошел на балкон, прихватив сигареты.

— Да, — кротко ответила она.

— Он у тебя? — послышался голос на том конце провода. Это была Мира, и она была явно не в настроении.

— Да. А собственно что? — Вася вскипала, грубый голос подруги, ставшей недругом прошлым днем, ее разозлил.

— Я тебе что говорила, ты не помнишь, тварь?! Сказала, уйди от него! Не подходи! Тебе что лица своего не жалко? — распалялась та.

Ненависть, единственное, что почувствовала Вася в ту минуту. Она даже сама не понимала, как за один день обида могла превратиться в это ужасное слово. Но такое грубое оскорбление как тварь, просто врезались в память. А когда-то Вася для нее была зайкой.

— Мир, он у меня, мы вместе, у нас все прекрасно, не мешай нам! — крикнула она, и сбросила трубку.

Слезы потекли ручейками вниз, она вспомнила его измену. В голову девушки закрадывались вопросы, а много ли таких Мирочек было на этом афтерпати, и до него, когда они встречались?

Василиса направилась на балкон. Он был лохматый, милый, родной, она потянулась к нему, но вовремя отступила.

— Ты чего? Иди сюда! — он распростер объятия. Она увернулась. — Ну, ты чего?

— Тогда на афтерпати вы с Мирой были вместе? — нахмурившись, спросила Вася, сглатывая ком в горле.

— Да, а почему ты спрашиваешь? — улыбнулся тот, потянув ее за край майки к себе. Вася снова отстранилась. Парень нахмурился.

— У вас что-то было? — снова спросила она, положив локти на перила.

— С чего ты взяла? — забеспокоился он, так лживо, что ей захотелось закричать.

— Она мне позвонила. Я все знаю… Иди к ней… — спокойно произнесла Вася, но тот по-прежнему стоял возле нее. — Иди! Чего ты стоишь?! Вали! — нервно вытягивая майку, она крикнула, — Козел! Ненавижу!!! — и выбежала с балкона. Закрывшись в комнате, она заплакала.

«Как он мог? Как?!» — словно заезжая пленка крутились вопросы в голове. Послышалась возня в зале, а вскоре и захлопнулась дверь. Паша ушел.

Телефон был сжат в ее руках, легкая вибрация защекотала ладони. Она открыла смс.

От кого: Мирка

Значит, так! Сегодня в девять на старой площадке. Не придешь, все равно найду!

Васе почему-то захотелось громко рассмеяться. Это была истерика.

— Ты чего принесла?! — девушка кинула одежду на пол. — Иди быстро за другой, НОРМАЛЬНОЙ одеждой! — капризничала Мира в примерочной.

Вася оторопела. Слишком быстро возрастало желание треснуть по расфуфыренному лицу.

— Чего уставилась! Не злишься ли? А злись, злись! К твоему сведению я выбираю прикид для Пашечки! — издевалась та.

Из-за шторы появилось лицо Рэны, а затем и руки с кучей одежды.

— Вот примерь, Мир! — она повесила на крючки вешалки, и, пряча взгляд от Василисы, исчезла.

— Тебе повезло, а то бы забегалась! — фыркнула брюнетка. Вася со злости сжимала кулаки. Но это ни к чему не приводило и ее это больше задевало.

— Вали! Вали! — толкнула ее в бок Мира и закрыла за ней шторку.

«Вдохнуть! Выдохнуть! Вася тебе в помощь лишь ты! Больше тебе никто не поможет!» — успокаивала она себя, но такие успокоения её больше бесили.

Вася прибавила ходу и побежала в комнату отдыха.

— Ой, а ты уже здесь! — вздохнула её напарница, потягивая кофе.

— Иди, рассчитай двух куриц, а? Или меня уволят за драку! Марин лишь ты мне можешь помочь! — та заулыбалась, и, обняв, безмолвно поддержала ее.

Марина подала ей свою чашку кофе:

— Без проблем! — Вася от радости поцеловала её в щечку и засыпала благодарностями.

Она вдохнула запах горячего кофе, и заулыбалась, услышав из радио песню — Нервы — Why you.

Апрель, 2012.

Вася с нетерпеньем просидела все пары, игнорируемая подругами. Хотелось расплакаться, побить девушек по щекам, привести их в чувство, хотелось топнуть ногой и убежать…

Она помнила о встрече, и, сняв каблуки в туалете, вместо них надев кеды, надев джинсы и борцовку, пошла на назначенное место. Она не хотела мстить, но она знала, что делает Мира с соперницами и подстраховалась.

Из гламурной девочки Мира вмиг превратилась в уличного борца. Вася издалека почувствовала запах нецензурной лексики в ее адрес. Шаги стали увереннее, в глазах засверкал, разъедающий силуэты «подруг», огонь.

— Иди-иди сюда! — крикнула Мира, поманив Василису пальчиком. Подруга была уже в спортивной одежде и с наглой ухмылкой вдобавок.

— Что тебе нужно? — грубо бросила Вася, стоя в полуметре от нее. Рэна же переминала от волнения пальцы, стоя рядом с Мирой. «Она уже сделала выбор.… Хочется уткнуться в подушку, забыв все!»

— А ты не знаешь?! — рассмеялась та. — Видишь, разоделась для тебя!

— Ближе к делу, — нахмурилась Вася, этот аншлаг только больше приводил ее в бешенство.

— Я тебе говорила от Паши отойти? Говорила! Дала тебе срок! А ты не соблюла мои требования и должна за это поплатиться, девочка! — словно змея шипела девушка.

«Как эта курица могла быть моей подругой?» — лишь пронеслось в голове Васи.

— А я должна еще и твои требования соблюдать?! Ну, загнула! — Вася истерически рассмеялась.

— Чего ты сказала? — прищурившись, вмиг приблизилась Мира, расстояние донельзя сократилось. Ее лицо было в нескольких сантиметрах от Васиного.

— А то и сказала! Ты кто, вообще, такая? А? Пуп Земли? Вознесла себя до небес, а сама в грязи! И тварью называй свою мать, швабра! — кричала Вася, впиваясь взглядом в глаза очумевшей Мирославы.

— Ты за это поплатишься! — шипела та. — Сейчас! — она толкнула Василису, та по инерции упала в грязь.

— В грязи ты! Не путай! — захохотала она, и все ее подруги. Рэна лишь зажмурилась и снова закрыла лицо ладонями. Но Василиса не заплакала, как любая другая гламурная пустышка, а лишь засмеялась, да так громко, что Рэна подпрыгнула от испуга. Вася поднялась.

— Что драться хочешь? Ну, так давай! Ну, бей же! — поддевала ее Вася, приближаясь к ней, та попятилась. — Но знай! Пашенька то все! Тю-тю! Бросила я его! Как и сейчас при всех бросаю тебя! Горячо любимая мною ПОДРУЖКА! — лицо Миры перекосилось, и она со злости ударила Васю по щеке. Вмиг появилось багровое пятно. Этого она стерпеть не могла и вцепилась в волосы Мире, изощренно ударяя ее коленкой в пах.

Остальные девушки, одетые в спортивное, стоявшие рядом, оттащили Васю и принялись бить ее по лицу, животу — всему, что попадалось под резиновые кеды. Рэна сев на траву склонила голову к коленям.

Василиса лишь через боль смеялась, когда учащенный пинок впивался в гудевший от боли, живот. Глупо бы было сейчас плакать, показывать свою слабость. Но она вовремя взяла себя в руки, и, поднявшись, оттолкнула девушек, увертливо заломив руки Миры, поставила ее лицом к подругам:

— Если еще раз тронете, сломаю ей руку! — предупредила она, вытирая рукой грязь с лица, но Мира успела вывернуться и, влепив, ей громкую пощечину, крикнув: «Если увижу тебя рядом с Пашей, будешь волосы свои на суперклей приклеивать», ушла со своей свитой, рассмеявшись.

Вася осмотрела себя с ног до головы, она была вся грязи. Дотянувшись до сумки, откинутой на траву при встрече, она достала зеркало и ахнула: щеки были багровыми, на одной была царапина от ногтей Миры. Вася вытерла лицо салфеткой оттирая грязь. Подняв майку, она увидела на животе синяки. Дальше рассматривать свое тело она не стала и пошла домой. Ей было все равно, что на нее пялились люди, дети пугались, кровь скользила из царапины, словно капельки вина, катясь к шее. В маршрутку она не села, да и никто бы не усадил такую грязную в салон. В рюкзаке лежала чистая одежда, в которой она пришла в универ, но пачкать ее кровью и грязными руками она не хотела. Все-таки марка!

Приняв душ, и завернувшись в теплое полотенце, она решила, что больше никогда не подпустит никого постороннего в свою жизнь. Вытирая слезы боли и предательства, она зареклась, что не позволит себе полюбить. Она стерла все номера, адреса. Думала, что так будет легче. До того любимая ранее гламурная жизнь казалась ей ничтожно приторной, да и появляться там уже нет смысла. «Что же делать?» — мучил ее вопрос. Паша — ее парень спал с ее лучшей подругой, подруга же жестоко предала. Но боль предательства парня уже не так мучила, как предательство ее подруг… Грея руки теплом горячего кофе в кружке, она поняла, что все стереть из памяти будет непросто…

Латте — ее любимый кофе заполнял комнату отдыха легким шлейфом аромата. Упав на небольшой диван с ногами, она взяла рабочий ноутбук и залезла в сеть. В контакте все было идеально пустым кроме одной весящей заявки в друзья и одного сообщения. Механически нажав на графу «Друзья + 1», она увидела знакомое лицо на фото, и добавила девушку. Как оказалось позже, — одногрупницу.

Открыв сообщение, она увидела небольшой текст и множество фотографий, прикрепленных к сообщению.

От кого: Юлия Крылова.

«Привет, Василиса! Вот тебе фотографии лекции»

Девушка просияла в улыбке и закрыв ноут, принялась потягивать до того любимый латте.

Умиротворенность и легкий сон, как рукой сняло от внезапного появления Маринки.

— Ну и дамочки к нам забрели! А ты что с ними знакома? — выдохнула девушка, плюхнувшись рядом.

— Лучше бы и не была знакома. Ладно, пошла я, ты и так за меня десять минут отдыха истратила. Держи кофе, возмещаю ущерб! — Вася протянула ей почти полную чашку кофе и благодарно улыбнувшись, исчезла за дверью.

Будильник проворно бегал по длинному стеклянному столу девушки, звеня, как подстреленный в ногу зверь и, добежав до края, упал, заев на слове «Встань!»

— Встаю, Встаю! — ворчала Вася, еще ворочаясь в кровати. Но будильник не унимался. — Вот додумались родители купить этот будильник! Да еще и говорящий! Сверхгениализм!

Вася встала и, пнув его в стену, удовлетворенно улыбнулась после того, как продукт прорыва техники замолчал.

— Так-то лучше! — захихикала она и побежала в душ, пока мама не встала и не заняла ванну.

Время, как всегда, с утра бежало, как люди сквозь пробки на работу.

Накинув борцовку и шаровары, с ширинкой находящейся где-то в области ниже колена, она прошла в прихожую и, надев ветровку со спортивными балетками, схватила сумку — рюкзак в виде кожаной совы.

В маршрутке пахло резкими духами женщины, сидевшей в нескольких сантиметрах от Василисы. Васе пришлось уткнуть нос в прихваченный ею шарф и созерцала мелькающие картины города. Спешащие люди, магазины, жилые дома — все серое, после дождя. В голову почему-то врезались воспоминания, произошедшие в прошлом году. Тогда тоже всю ночь лил беспробудно дождь.

Апрель, 2012.

За окном лил дождь, огромными каплями застилая огромные окна комнаты, на которых Василиса любила проводить вечера.

Еще всего пять часов утра, но сон не соизволял появляться. Постель была смятой от долгих ворочаний. Все тело гудело болью и тяжестью. Хорошо, хоть лицо не тронули, не считая огромной царапины на пол щеки.

Живот понемногу успокоился и тягучая боль проходила.

Вася улыбнулась и повернулась на другой бок, вспоминая, что хорошенько наваляла Мире ногой в пах, от этого хотелось по-детски рассмеяться. Она вспомнила, в чем ей предстоит пойти в университет и снова прыснула от смеху, представив лицо мамы и преподавателей.

Картина изменилась после того, как Васька выпила, купленный еще на Новый год, шампанское, пока родители спали. Проблемы на некоторое время отошли на второй план, но ненадолго. На смену им пришла нисходящая грусть, чувство непонимания и одиночества, которые вынужденно заманили ее в плен.

Будильник на телефоне громко проигрывал танцевальную музыку, обняв подушку, Вася заплакала. Под эту музыку они познакомились с Пашей. С тех пор она была самой первой в списке воспроизведения. Она веяла теплые воспоминания, но не сейчас.

Послышался стук в дверь, она упала на кровать, пряча лицо в подушку.

— Дочь, я не знаю, что происходит, но… — мать метнула взгляд на бутылку и осеклась. — Это еще что такое?!

— Не видишь, твоя дочь немного выпила, мамуля, — потухшим голосом ответила девушка, позволяя слезам пропитать подушку.

— Потом об этом поговорим! — мать резко стянула одеяло и, вырвав подушку, пыталась взглянуться в лицо дочери.

— Отстань, мама! Отстань! Иди! — истерически крикнула Вася, рьяно стуча ногами по постели и отворачивая лицо, не желая показывать последствия ее слабости.

— Доча, да что с тобой? — женщина села на пуфик стоящий прямо напротив постели. Василиса тяжело вздохнула:

— Ничего мам… не беспокойся, тебя на работе ждут. Иди… — Василиса, сильно закусила губу, чтобы голос не дрожал. Женщина не сдвинулась с места.

— Иди, мам! Раньше не нужна была, сейчас стала нужна?! Иди! — холодея без одеяла, повысила Василиса голос, неожиданно встав напротив матери. — Иди.…Ну, пожалуйста!!!

— Боже, да что с тобой? — лишь прошептала мать, прикладывая ладонь ко рту.

Василиса от негодования обвилась в одеяло и присела на кровать, скрывая изуродованное тело, но мать успела увидеть. Растрепанная дочь была синяя от синяков, начинающихся от живота и заканчивая ногами.

— Кто тебя так? — выдохнула она, присев рядом, нежно провела по царапине на щеке. Вася молчала, стискивая зубы. — Дочь не молчи. Ну, скажи ты что ни будь! — Василиса вырвалась из рук матери, и убежала в ванную, громко крича бранные слова.

Мать побежала следом и, становясь у двери в ванную, услышала громкие всхлипы.

— Не плачь. Собирайся… Нас вызвали в университет, — лишь и произнесла родительница и убежала на кухню за водой.

Родители еще в подростковом возрасте Василисы, пустили ее жизнь на самотек. Работа, а за ней непрерывные цепи дел, заменяли им и дочь, и сына, и, кажется, всю жизнь. Как и любому ребенку, еще тогда, девочка Вася, всеми способами пыталась привлечь внимание до того холодных к ней родителей: то разбивала окна в школе, или с мальчишками ходила на драки, то чуть не подпалила кухню, первый раз пробуя себя в приготовлении пирога. Но родители лишь ругали её и наказывали, оставляя дома снова одну. Тогда девочка привыкла к одиночеству, и даже шла, шагая с невидимой преследницей в ногу.

Девочка взрослела и вскоре стала гордой лебедью, которая искала новые ощущения в компаниях дворовых парней, а затем и университетских. Тогда ее жизнь тесно переплелась с закадычными подружками Миркой и Рэной. В них она нашла и мать, и отличных подруг. Тогда ей казалось, что ничего лучшего и быть не может. Одиночество с каждый днем отступало, проблемы семьи постепенно уплывали на второй план. Василису это даже радовало. Как у других знакомых, родители Васи не пеклись о ней и чрезмерно не контролировали. Она была вольна. Но подруги исчезли, одиночество снова подкралось, норовя, приблизится так близко, что избавиться от покинутости было бы невозможно.

Василиса с силой стукала ногами о ванну пытаясь унять боль, которая ранила не физически, а мысленно. Холодные ручейки душа стукали каплями о тело. Губы дрожали:

«Снится, что мне не дожить до весны,

Снится, что вовсе весна умерла

Страх во мне оставляет следы,

Я думала, что страх — это просто слова…»

Тело снова заломило болью. Завернувшись в полотенце, она выбежала из ванной комнаты, пытаясь не встретиться с матерью, которая слишком поздно обратила на нее внимание.

В машине было душно, Вася открыла окно, ветер обуял ее волосы, растрепывая их из непривычного пучка.

— Может, расскажешь что случилось? — спросила мама, держа руль одной рукой, а другой, крася губы. Василиса отвернула лицо, к окну, не отвечая. Мать вздохнула, покосившись в зеркало, увидела вместо дочери, ее серую тень. Вместо платья рваные джинсы, которые Вася купила ради забавы и майка, которую дочка одевала, когда они делали ремонт у бабушки еще с остатками краски. Мать еле удержала вздох.

За окнами машины мелькали обыденные улицы, обуянные дождем. Вася, в глубине души, пыталась подумать о волнующих глубину сердца проблемах, но присущая ей упёртость заставляла ее вдумываться в слова песни, которая монотонно глохла в недрах души.

Высокое пятиэтажное здание высилось, пытаясь, дотянутся крышей до самого неба. Под крыльцом университета толпилось кучу народа: кто глупо швырялся по небольшим группкам народа или сидел на лавочке со стопкой безликих книг, кто-то пережидал перемену, дыша свежим воздухом, или курил в облачке дыма. Каждый был с кем-то, но и был и сам по себе. Она поняла это позже: когда люди могли быстро ворваться в жизнь, принося кучу впечатлений и, так же, быстро уносились, подобные ветру, оставляя воспоминания.

Мама шла позади, стуча каблуками — они были неизменны в ее жизни. Лишь ночью мать возвращалась домой и, снимая туфли, облачалась в тапочки. Василиса видела это крайне редко.

Как всегда, у крыльца на лавочке сидела «ее компания», там и сидел Паша, сжимая в объятиях новую девушку. Скулы сами по себе задергались, а зубы сжались. Вася отвернулась. Кто-то из знакомых пытался ей помахать, но увидев волчьи взгляды «Васиной компании», одернули руку.

Новая девушка Паши покосилась и рассмеялась в лицо:

— Это, кажется, наше слабое звено! Прощай, детка! — резал слух писклявый голос блондинки.

Странные косые взгляды. Тогда Вася с трудом привыкла к ним. От неё отвернулись все.

Кабинет за кабинетом. Кругом бежевые стены с картинами писателей, художников, физиков. Коридор узился, картин становилось еще больше, были слышны истошные крики людей, и, наконец, они остановились у двери ректора. Елена Витальевна — так звали ее мать, постучалась в дверь.

— Заходите! — этот тон голоса Вася запомнила навсегда — с хрипотцой и полный неприязни.

Кабинет резал свет. После темного коридора он казался белоснежным. Вася осталась стоять, Елена Васильевна присела.

Взгляды. Кругом взгляды. Взгляд Миры, полный напущенной гордости и злобы. Взгляд Рэны, оглядывающий её рваные джинсы и вытянутую футболку — чей взгляд она больше всего ненавидела. Мира покончила с дружбой — Василиса это перенесла, но предательство Рэны было слишком сильным ударом в пах, чтобы это вынести, а затем смириться.

Взгляд матери Миры был на крайнем пике злости, чем напомнила Васе здорового пса на цепи, который лаял, брызгая слюной, но ничего сделать, не мог.

— Да это она, — подтвердила Рэна, пряча лицо.

Мать Васи недоуменно посмотрела на дочь, а затем смирно выслушала всю историю из уст Миры.

— Это она все сделала! Она меня побила, а все из-за глупой ревности к ее парню, представляете?! У меня в подтверждении есть доказательства. — Мира подняла майку, обнажив живот — на нем красовался огромный фиолетовый синяк.

Тут Вася не вытерпела и рассмеялась.

— Верю! Верю! — Вася залилась аплодисментами, отчего на нее покосились все присутствующие. — Отличная игра! Станиславский бы сказал — полный пилотаж! — мать сидела с каменным лицом лишь Вася знала, что ей стыдно. Ректор непонимающе вылупила глаза, а все остальные пооткрывали рты.

— На этом спектакль окончен! Слушать я этого не намерена. — Вася встала, как её потянули за майку вниз — это была мать. — Отпусти! — она с силой вырвалась и выбежала из кабинета. Крики ректора были слышны вплоть до того пока она не добежала до лестницы.

Василиса знала мать, ее выдержку, знала, что она все выслушает, и пообещает все исправить, если это возможно. Обычный деловой разговор, каких у нее за день в офисе десятки.

Третий этаж был пустым. Никого. Тем временем шли занятия, и она плюхнулась на кожаное сидение у первого попавшегося кабинета. Тут было все чрезмерно дорого: само здание, которое было культурным достоянием восемнадцатого века, в стиле классицизма с тонкими колоннами на крыльце; нутро университета, увешанное картинами и достояниями, как и студентов, так и педагогов; мебель, техника, о чем другие учебные заведения и мечтать не могли. Тогда Вася еще больше заскучала по обычному деревянному стулу, в котором хоть физически, но чувствовалась опора.

Руки тряслись, как у человека, не видевшего воды неделю. Она взяла ручку и лист. Писать было легче, чем рассказывать. Вася не струсила, нет. Это была ненависть: ненависть к доверчивому ректору, к каменной матери и двум бывшим подругам, а что-то говорить, для нее значило оправдываться, это она считала последним, что могла сделать. Почерк был неровным и корявым, он был таким всегда, но сейчас разобрать слова было крайне трудно. Последнее слово и жирная точка.

Снова тонкие узкие ступени лестницы, по которым студенты уже привыкли подниматься, и грядущий кабинет ректора. Уверенный стук, шаг вперед и полные удивления взгляды. Мать так и сидела на своем стуле, гордо держа струной спину.

— Стоять, Василиса! И не вздумай убегать! Иначе… — грянула ректор. Василиса со стуком положила листок на стол и приторно попросив прощения у директора, шаркая кедами, удалилась.

Она смеялась, громко, так что по стенам проходили мурашки эха. Затем подступили слезы, и различить ступени под ногами было невозможно. Ухватившись за перила, Василиса спустилась и выбежала из университета. На крыльце никого не было.

Путь до дома она до сих пор не могла вспомнить точно, лишь размытые дождем улицы, кругом грязь, ходячие зонтики, и мутная дымка в глазах от влаги.

Круги луж и мимо летящие машины. По обычаю у университета собрались толпы людей и словно муравьи метались с места на место. Солнце припекало голову, отчего Вася разрешила себе улыбнуться.

Еще издалека она услышала звонкий смех Миры и тихий Рэны. Крыльцо было занято только их компанией. Никто не мог сунуть туда нос, ибо мог навлечь себе кучу проблем.

Российские студенты разительно отличались от студентов других стран, но, как и там, и здесь были те, которые имели тяжелое влияние на многих. Это можно было бы назвать авторитетом, но авторитет — это уважение, а уважать Миру было крайне трудно. Половина студенток то и делали, что, либо ненавидели эту компанию, либо шли за ней по пятам. Те, что ненавидели, получили сполна. Не было открытой войны и неприязни, но Мира чувствовала возможное свержение и защищалась, как могла, унижая других. Теперь и Вася в этих рядах. Но ненависть не была открытой, она была там где-то в закоулках сомнения и бешенства.

Та большая часть, которая навязывалась в подруги к Мире, была любезно отклонена, но, несмотря на это, желание их не погасало. Для них Мира стала эталоном красоты и изящества. Так, думали они, боясь попасть в ряды тех, кто закрыто враждовал против нее.

Василиса теперь не оглядывалась по сторонам, кивая в знак приветствия, не махала с натянутой улыбкой каждому встречному студенту рукой, который здоровался с ней. В наушниках гремела музыка, она приближалась к крыльцу.

— Ах, кто же это идет? Неужели наша продавщица?! — вскликнула Мира, отвлекаясь, от объятий Паши.

Вася прошла мимо. Конечно, она это слышала, но боль со временем поутихла, перерождаясь в иные чувства, которые, кажется, поселились в ней навсегда — чувства ненависти и недоверия. Паша. Что ж с Пашей, кажется, она его разлюбила. Но несколько месяцев это слишком мало, чтобы вычеркнуть его из жизни, пройти мимо и понять, что у тебя не дрогнул ни один мускул. Что уже не больно.

Смех был слишком громким, чтобы его не услышать, а последующие оскорбления заставили прибавить музыку громче.

Аудитория была полупустая, она села на последний ряд трибун и положила голову на стол. Умиротворение, которого добиться трудно в моменты, когда эмоции рвутся наружу, достичь было крайне трудно. Но была неизменна музыка, а она в ее случае, была отличным помощником для того, чтобы отгородиться от мира.

Прозвенел звонок, поток студентов влился в аудиторию. Педагога еще не было, и гул стоял необыкновенный: кругом щебетание одногруппниц и гоготание парней. Сидение слегка качнулось, Вася резко подняла голову. Рядом сидела белокурая девушка. Нахмуренные тонкие брови вызвали у девушки улыбку:

— Я Юля. Ты, наверное, меня не знаешь.

— Верно. Ты что-то хотела? — Васе хотелось быстрее отделаться от одногруппницы, желая, снова погрузиться в музыку.

Юля снова улыбнулась, отчего ее лицо становилось премиленькое.

— Я хотела спросить, получила ли ты мое письмо?

Вася не сразу смекнула о чем речь, но в памяти взвелся вчерашний день с цепочкой неприятностей.

— Получила. — Вася натянуто улыбнулась, пытаясь этим закрыть разговор, но девушка не уходила. — Спасибо.

Не каждый день кто-либо смог увидеть Василису улыбающейся незнакомому человеку, и зашедшая Рэна оторопела. Она была одна, но ей этого хватило, чтобы порадоваться за Василису. Взяв тетрадь у одной из знакомых, она ушла.

Юля была необычайно красивой девушкой с детским лицом и ярким макияжем а-ля Мерлин Монро. Да, и каждый мог в ней отметить то, что глаза у нее были раскосые, чем походила на знаменитость, пухлые и без помады красные губы. Лишь маленький, словно по-утиному вогнутый носик скидывал с Юли именитую похожесть.

— Да не за что, — сказала Юля и смолкла. Внутри у Василисы что-то заискрилось, но тут же потухло.

— Ты не против, если я здесь сяду? Я до жути недолюбливаю Веронику Леонидовну. — Девушка заискивающе взглянула на Васю, что обескуражило её.

— Без проблем, — она недоуменно взглянула на Юлю, но затем, отругав себя за глупость, положила, по обыкновению, голову на холодную парту.

Зашёл педагог и все по щелчку замолчали. Пара длилась неумолимо скучно и долго. За широкими спинами парней, которые смеялись на предпоследнем ряду, её не было видно, и она претворялась спящей. Сон не шёл, утренние воспоминания, вчерашний день полный недоразумений и встреча с Юлей не будили в ней какие-либо чувства, но тщательно скрываемые эмоции срывали тонкую нить сна.

Юля тихо сидела и что-то черкала в тетради. Лектор диктовала лекцию, но Юля не писала. Прикрыв один глаз, Василиса сквозь толстые локоны проглядела, что девушка рисует. Рука красиво скользила по листку, но изображение было не таким красивым, как движения и сосредоточенное лицо. Яркая стрелка на глазу сузилась, Юля зажмурила глаз и, пририсовав новую деталь рисунка, снова склонилась над листом.

Прозвенел звонок. Шум возобновился, Вася подняла голову, на пятом ряду Ник с другом вытаскивали гитару из чехла. Красная, лаковая мечта. Вася вздохнула, и, к своему удивлению, начала наблюдать за дальнейшими действиями парней убавив громкость на плеере. Друг Ника взял инструмент в руки и начал наигрывать мелодию, одногруппницы тут же прилипли к ним, садясь рядом и откровенно флиртуя. Юля проследила за взглядом Васи и пихнула вбок.

— Что? — невозмутимо спросила Василиса, не отводя глаз от пальцев парня. Они бережно скользили по струнам, лаская их. Так хотела делать Василиса изо дня в день, это были её струны, её гитара.

— Нравится? — спросила Юля. Ее заинтересованность почему-то разозлила Васю, и она проигнорировала вопрос. Больше новая знакомая пытать счастье не стала.

Друг Ника передал гитару хозяину и тот, обняв её, положил пальцы на струны. Его взгляд врезался в глаза Василисе, отчего она не смутилась, выдерживая натиск. Ник резко дёргая струны так, что вены выступали на руках реками, наигрывал мелодию из песни КИНО — ПЕРЕМЕН. Вася на секунду выпала из равновесия. Ее любимая песня… «Почему он ее играет?» — подумала она, глядя в призрачные карие глаза. Она не понимала его. Его взгляда. Даже не поняла того, что он губами подпевает мелодии. Девушки, окружавшие его кольцом у пятого ряда, до того беззастенчиво разглядывающие Ника, переместили своё внимание на Василису — та, что избегала лишних разговоров и сплетен. Снова испытала испепеляющие взгляды одногруппниц с пёстрыми модными прическами, в мини-платьях, с ярко-накрашенными глазами. Не останавливая на них взгляда, Вася вновь начала рассматривать гитару. Серебряные струны, в единстве с красной смесью цвета лишь раззадорили ее стремление купить и поскорее поздней ночью, когда в темноте можно еле уловить силуэт пальцев, наигрывать под свистящий ветер мелодию. Но сейчас было достаточно светло, лучи скользили сквозь стёкла окон и играли на рядах в прятки.

— Следующая пара культурологии. Ты идешь? — Юля тихонечко потрепала Васю за плечо.

Почувствовав холодное прикосновение пальцев, моргнув стеклянными от долгого зрительного контакта с Ником, она повернулась. Зачем она на него смотрела? Этого не могла и себе сама Василиса объяснить.

— Да-да. Идем. — поспешно положив на плечо так и нетронутый рюкзак, Вася поспешила к выходу. Количество ступеней стремительно сокращалось, и вот они оказались возле пятого ряда. Недолго думая, Вася уставилась на дверь и двинулась к ней. Девушки расступились, давая ей пройти, а Юлька побежала следом.

Она видела в этих взглядах, взглядах еще незнакомых людей, неприязнь. Они даже незнакомы. Слишком много на сегодня было для нее погрешностей: и не нужно уделенное внимание этому напыщенному Нику, и теперешнее молчаливое шествие по университету с новой знакомой, которая кажется, захотела навязаться к Васе в подруги, и эти фифы облепившие Ника и его друга у стола на пятом ряду, и вчерашняя выходка Миры. Все это вывело ее из обычной колеи, которую она настраивала с усердием, сквозь боль и слезы все лето, потопая в одиночестве, как муха в терпком чае.

Длинный бежевый коридор. Вдали виднелся ненавистный ей кабинет, стены, которого украшали громоздкие картины. Стены, еще хранившие секрет, который пришлось им увидеть.

Новая знакомая шла, молча, и Вася была этому безгранична рада. Кажется, пыл Юли потухал.

Стук каблуков теперь ее всегда раздражал, звонкий, как бьющийся хрусталь. Она его не любила. Нет. Она его ненавидела. Тот стук, что издавали туфли мамы. Тот предательский стук. Но Юля, которая шла на шпильках почему-то не стучала так громко, как две высокие стройные девушки, загородившие им путь самодовольно улыбаясь.

— А! Вот она наша торговка! — Мира звонко рассмеялась, Рэна промолчала. Вася пыталась обступить ее, но та двигалась то вправо, то влево, громко хохоча. — Ах, да у нас же сейчас культурология! Вместе! Ты же не забыла подружка? — Вася хмыкнула и пошла вперед, но Мира не собиралась отступать. Резкий прижимающий руку захват обжег кожу холодными мурашками. За несколько секунд, кажется, все студенты влились единым потоком в узкий бежевый коридор, столпившись у стенок. Их жадные взгляды, жаждущие увидеть, что поинтереснее, пропитывали спину. И Вася это чувствовала.

— Руку убрала! — спокойно сказала Василиса, не поворачивая головы, на что услышала громкий смех. Юля подошла к Васе и попыталась убрать руку Миры.

— Не лезь, Юль, — хмыкнула лишь она, и продолжила, повысив тон: — Руку убрала!!!

Громкая фраза эхом пролетела по стенам коридоров. Было удушливое затишье.

Мира до того заливавшаяся хохотом, отпустила ее руку и подошла к ней вплотную.

— Страх потеряла, торговка? — презрительно-прямой взгляд спокойных глаз, заставил Миру на секунду заткнуться. Рэна, до того молчавшая, потянула за руку Миру, которая громко её послала на глазах у половины университета, что столпилась взглянуть на зрелище. Ещё бы и двух дней не прошло, а уже Мира затеяла новые разборки.

— Пошли Юль, нам тут делать нечего. — Вася сделала шаг вперёд и услышала сзади неугомонный шёпот, это не был шёпот ее бывших подруг. Она повернулась и увидела кучку ее одногруппниц, а позади них Ника, который, наблюдал за ней.

Резко отвернув голову, рассекая воздух волосами, она пошла вперёд. Юле пришлось прибавить шагу. Мыслей было слишком много, а запас нецензурной лексики быстро сократился до трёх слов. Юля снова шла молча. Всего три шага и они в относительной тишине. Аудитория была в два раза больше предыдущей. Столы тянулись до конца, составляя собой более двадцати рядов. Шагать все двадцать ступеней казалось ей лишь минутной разрядкой состояния, которое было близко к агрессии. Ей хотелось одиночества. Безопасного, такого привычного одиночества, которое за пять месяцев стало родным. Единственным спутником. Она села за последний стол последнего ряда и положила голову на парту. Юля села рядом, и увидев, как Вася с шумом положила голову на парту, потрепала её по плечу.

— Что? — Василиса и не подняла головы.

— С тобой все в порядке?

— Да, — лишь ответила Вася, сжимая скулы. Злость захватила в свои владения ее кулаки, которые сжимались, заставляя оставлять в ладонях ярко-красные следы от ногтей.

Одногруппница промолчала. Василисе даже понравилось, что она не допрашивает ее, чувствуя стену между ними. Юля не могла бы понять, то, что Вася отвыкла от общения. Нет не от общения совсем. С парнями она могла ладить, но после предательства двух подруг, она к себе не подпускает девушек, которые хотели быть ее подругами. Да и не было желающих. Лишь младшая двоюродная сестра тринадцати лет, которая была влюблена в знакомого Васи. Исключением были отношения с Маринкой. Она не раз выручала Васю деньгами, заменой на работе, и не лезла к ней без дела. Это Вася ценила, и уважала Марину за это.

Аудитория за минуты начала заполняться студентами, заполняя ряды цветными пятнами, виднеющимися чрез густой локон белых волос. Повернув голову чтобы поправить волосы, Вася посмотрела на Юлю. Та, снова уткнувшись носом в тетрадь, рисовала.

Гул, слишком громкий, чтобы подсматривать за Юлькой, и сосредоточиться на её руке, угадывая, что она рисует. Вася, заметив за собой неуместный интерес Юле, смутилась от мысли, но все же смотрела дальше.

Стук каблуков не был слышен за шуршанием тетрадей, и грохотом осёдланных стульев. Но вот горячее дыхание обожгло её ухо, и почувствовался знакомый свежий запах духов.

— Ты ещё тут?

Вася медленно подняла голову и встретилась взглядом с кем и предполагала.

— Чего надо? — Вася закатила глаза, терпя усмехающийся взгляд Миры.

— Мне ничего, кроме малой мести, — рассмеялась та.

— Тогда мсти, — белокурая голова снова опустилась на стол.

Мира не вытерпела такого обращения:

— Согласия не спрашивала. А ты запомни, что тут две стороны баррикады.

— Ох, ты и такие слова знаешь? Похвально, — не стерпела Вася, с долей злорадства.

— Ах ты, крыса! — Мира попыталась взять Васю за волосы, но крепкий захват остановил её. Вася подняла голову и увидела друга Ника, который крепко сжал руку Миры.

— Отпусти её, — лишь бросила Вася, опуская голову.

— Убери свои лапы, недоумок! — повысила тон Мира, резко дёргая руку, пытаясь высвободиться.

Парень опустил руку, недоуменно глядя на Васю, которая снова положила голову на стол. Он хотел ей помочь, разобраться, а она вот так просто отпустила девушку, которая только что решила взять Васю за волосы.

Мира застучав каблуками, удалялась, потирая руку от хватки, чертыхаясь. Юля, посмотрела на парня и кивнула ему в знак благодарности. Друг Ника ещё больше пришёл в замешательство, увидев, внезапное появление самого Ника с гитарой и необычным выражением лица.

— Ты чего тут застрял? Идём, — Ник потянул его за наушники свисающих с футболки, но вдруг рассмеялся. — А, это та, что ли?

Одного «эта что ли» заставило поднять голову и злобно улыбнуться.

— Что ли та.

— С тобой все в порядке? — проигнорировав Ника, спросил парень. — Кстати, меня зовут Марат.

— Приятно познакомиться. Да, спасибо, все нормально, — отчеканила Вася, не сводя насмешливого взгляда с Ника.

Ей не нравилась эта игра, кто кого пересмеет, но и отступать она не собиралась.

— Ну, тогда… — не успел Марат закончить как Ник, рассмеялся. — Ты чего?

— Вспомнил, как она между прилавками пряталась, — ответил Ник, впитывая в себя обожающие взгляды сзади стоящих студенток, которые шепчась, наблюдали за сценой у двадцатого ряда.

— Чего так злобно на меня смотришь. Ну, купил я твою гитару, сори, — ехидничал Ник, не замечая злого взгляда Марата.

— Я-то подожду, — съязвила Вася, положив голову на парту, показывая этим, что разговор закончен.

Марат покосился на Ника, сжав его футболку в кулак, но Ник не успокаивался.

— Какая ты грубая. Что-то ты не была груба с Мирой.

Тут терпение Васи закончилось. За все эти дни привычное спокойствие вышло за свои пределы из-за нарастающих конфликтов.

— Может, ты заткнёшь свой рот! — повысила тон она, — и это не вопрос.

Юля заметила, как все студенты на миг обернулись на их ряд. Он приподнял брови, но затем опустил их, вздохнув.

— Разозлилась, — Ник сел на стул максимально рядом с ней.

Ей он напоминал жутко липкого змея, который медленно склизко обвивал её ноги, руки, норовя и задушить.

— Ник, отстань от неё, — встрял Марат, но Нику были его слова нипочём.

Он приблизился к уху Васи, обжигая её шею горячим дыханием. Так делал только Паша, и воспоминания, заставили резко повернуться и встретиться с взглядом Ника.

— Извини… — прошептал он.

Вася с минуту не могла понять этого выражения глаз, виноватого смешанного с чем-то непонятным ей.

— Да ничего, — сама не зная зачем, ответила она.

Она понимала, что ей нужно было встать и уйти, сбежать, опять вернуться в свою комнату и, вдыхая, запах от горячего кофе, забыться. Уснуть. Не видеть всех этих новых людей, которые нагло ворвались в ее жизнь и подбирались к ней. Близко. Она обещала, что больше никогда не подпустит к себе никого.

Юля и Марат, не слыша, о чём разговаривают Вася и Ник, лишь нахмурились.

— Тогда друзья? — он протянул ей руку, Вася сама не понимая, зачем пожала его руку.

Затем он снова приблизился к ее уху и прошептал:

— Я тебе помогу.

Вася недоуменно взглянула на него, его карие глаза были направлены только на неё. Затем он встал, и, потянув Марата за наушники, помахал свободной рукой высокой блондинке с кукольным лицом.

Василиса опустила голову на парту, и снова возводя в памяти бархатные карие глаза, и коротко стриженые волосы, не могла понять значение его слов. Кто он ей, чтобы помогать? Почему он сначала был грубым, а теперь резко переменился? Её размышления прервала Юля.

Вася подняла голову. Сколько раз она за день уже это сделала.

Юля подвинула стул к Васе.

— Не думай, Ник заносчивый, но он не такой, как те… — одного «те» хватило, чтобы понять, что речь идет о Мире и Рэне.

— Спасибо, — Вася слабо улыбнулась. — Спасибо, что пыталась мне помочь, тогда в коридоре.

— Не бери в голову, — на ее щеках заиграли ямочки.

— Поверь, иногда это ценно, — лишь обронила Вася, увидев испепеляющий взгляд направленный ей Мирой.

«Надоело.… Почему люди, которые дают понять, что тебя не существует в их жизнях, не дают сделать мне того же?»

— Не обращай внимания на них, они этого только и ждут, — ответила Юля.

— Знаю. Но это трудно сделать, когда хочется расцарапать ей лицо.

Вася не знала, почему она это говорит человеку, который не проверен временем, но она видела участие Юли, что-то внутри противостояло, пытаясь вырваться наружу. От такого чувства она себя оберегала. Но не сейчас.

— Я могу помочь, — уверенно произнесла Юля.

Вася про себя рассмеялась. Она что такая беспомощная, чтобы ей помогать? И Ник, теперь Юля. Хоть смейся, хоть плачь. Но сейчас ей нужны были союзники, хоть для какого-то пребывания в университете, чтобы не привлекать своим одиночеством внимания.

— Попробуй, — лишь произнесла Вася, и, взглянув на улыбающуюся Юлю, рассмеялась.

— Что? — сквозь смех, выдавила Юля.

— Давно я не видела искренне улыбающихся людей. Мне, — рассмеялась Василиса, на что Юля опустила глаза, и спустила улыбку.

Вася поняла, что ее опять жалеют. Зря она это сказала. Зря, что, вообще, начала разговаривать с этой Юлей. Зря рассмеялась, открывая улыбку бывшим подругам. Зря дала другим понять, насколько она одичала в своем одиночестве. Нельзя это доверять всем и каждому. Как она могла это допустить? Нужно брать себя в руки, так решила Василиса, впервые встав за все это время, как и другие, в приветствие учителя.

Она начала писать лекцию. Как и тогда, когда она писала на листке объяснение директору, ее руки сильно чесались, их нужно было разрядить. Взгляды Миры, и коварные улыбки, Василиса пыталась пропускать мимо, но не заметить их было невозможно. Ник опять смеялся с рядом сидящими девчонками. Несмотря на это, лектор лишь набавляла темп лекции, так что Василиса еле за ней успевала. Как ни странно, при такой спешке, пара пролетела незаметно.

Эта пара оказалась последней. В гардеробе сидела другая гардеробщица, и она, без проблем взяв куртку из гардероба, накинула её и поспешила к выходу.

Ступенька за ступенькой. На крыльце вновь Мира со своей компанией, что-то громко обсуждавшие и смеющиеся. Но заметив Васю, снова закричали оскорбления. Василиса, пытаясь не замечать их, лишь прибавляла уверенности в шаг. Студенты, разместившиеся на газоне, откровенно пялились: кто с сожалением или с улыбкой на губах, повторяли за Мирой новое прозвище «Торговка». Опять пальцы тянулись прибавить громкость, но она сопротивлялась желанию. «Не всегда музыка должна скрывать от нас реальность, нужно смотреть правде в глаза, нужно смириться» — думала Вася, выходя из ворот университета. Снова крик, но уже не Мирин. Она, не придав ему значения, уставившись в одну точку, шла. Ей хотелось просто раздавить этот мир с никчёмными людьми. Для неё не существовало родных людей, и, кажется, уже не будет существовать. Родители это другое — это похороненная в детстве любовь. А кто ещё? Нет никого. Жить и никого не любить, значить жить без смысла жизни. «Ради чего?» — думала она. Были и критические дни, когда крыша высотки была единственным местом, где она могла быть наедине. Время, когда родители снова были недовольны ей, доводили до истерики своими убеждениями, и Мира доставала ее звонками с угрозами. Урывками, когда она еще страдала от одиночества. Тогда она хотела просто встать на край крыши, и стать кровавым пятном на асфальте. Вася думала, этим все будет решено. Так будет легче. Всем. Но вставая на этот край, она не могла себе этого позволить. Слишком легко для ее врагов, слишком легко для себя. И что измениться? Родители не будут работать дня три, устраивая похороны, поплачут, затем все равно забудут. Враги же найдут другую жертву для унижения. Кому легче? Зимой также будет идти снег, а летом зеленеть трава. Что изменится?

Она шла мимо пригнездившегося недалеко от университета музея.

«Кто-то сильно схватил за руку» — чувствуя боль, подумала Вася и обернулась. Рядом стоял Ник и Марат. Оба улыбающиеся на неё сверху вниз.

— Шли бы отсюда, — лишь сказала она, прибавляя шаг, и стряхнула руку Ника.

Марат встал посреди дороги, закрывая собой дорогу. Его руки напряглись, чуть согнувшись вдоль тела, что Вася не решилась пройти на таран. Сам Марат казался ей гигантом по сравнению с ней: он был выше на две головы, хотя Вася не была маленького роста; у него была хорошо развита мускулатура. И сейчас увидев его в обычном образе без галстука, рубашки, а в джинсах и борцовке, она слегка смутилась. Ещё и Ник, который хоть и не был таким высоким, но был помечен в ее мыслях как «опасен», то чуть ли не скидывал её вещи с парты, то нарушал личное пространство.

— Чего надо? — выдохнула она, перекинув сумку-сову на другое плечо.

— Тебя, — улыбнулся Ник, взяв ее под руку.

Она не выдержала такого нахальства и подняла руку, чтобы ударить его по щеке, но Марат остановил ее.

— Да что вам от меня надо?!

Марат ослабил хватку, но держал её за руку. Она посмотрела на него снизу вверх и увидела слишком добрый взгляд. Увидела и миндальные волосы, с которыми играло солнце.

— Ничего криминального, — улыбнулся Ник. — Лишь одно маленькое дельце.

В его глазах заиграли блики света, отчего в душе становилось тепло. Странно тепло, как и от взгляда Марата. Эти двое явно, что-то меняли в ней. Меняли то, что больше всего боялась потерять Вася — холод. Холод ко всем, который руку об руку с одиночеством спасали её.

— Какое? — не спуская нахмуренного взгляда с Ника, фыркнула она. Волосы лезли в глаза, и ей пришлось одной рукой кое-как поправлять копну волос. Тут-то ей и пришёл на помощь до того молчавший Марат. Он бережно поправил Васины волосы. Одно касание, снова заставило упасть в бездну воспоминаний. Паша, его тёплые пальцы, которые постоянно убирали с её шеи волосы. Его тёмные волосы, ментоловый аромат парфюма.

— Мы хотим тебе помочь, — произнёс Марат, выводя её из ленты воспоминаний.

Теперь она нахмурилась глядя на него.

— Зачем?

Ник спустил улыбку, а затем приблизился к ней на пару шагов. Между ними осталось всего-навсего полметра.

— Затем, что с тобой поступают незаслуженно, — серьёзно ответил Ник.

— Да что ты знаешь? — усмехнулась Вася, но строгий взгляд Марата, выветрил из неё насмешку.

— Дело не в этом, Вась. Дело в том, что она тебя пытается унизить. Ты это заслужила? — спросил он, находившийся всего в десятке сантиметрах от её тела.

«Заслужила? Да кто вы все? Почему вы лезете в мою жизнь?» — кипели вопросы, которые Вася с усердием постаралась не выболтнуть.

— Разговор окончен, — она развернулась, и, прибавив шаг, стремительно ушла.

Марат взглянул на Ника, и одним взглядом дал понять, что не надо за ней бежать.

В её голове не укладывалось, почему ей уделяют столько ненужного внимания. Она могла сама всё уладить. Зачем вмешиваться? Не было в те горькие пять месяца, когда она все исправляла, плотно запихивала в голову ледяное отношение ко всем.

Ноги уж упрямо несли к торговому центру. Сегодня смена Васи и сегодня пятница — один из загруженных дней недели. Маринка, как всегда, была у кассы. Её правильная улыбка и добрый взгляд почему-то на минуту сбили пыл, с которым Василиса мчалась в бутик.

Апрель 2012.

Настал вечер. Глухой, спокойный. Уже второй вечер дома. Одна, а кругом разбросаны обёртки от конфет, таблетки валерьянки, изорванная пачка сигарет, которая мозаикой украсила плед. За окном садилось солнце, окрашивая небо в красный цвет.

Пальцы до сих пор дрожали. Она не могла забыть взгляд Рэны, с которой они были ближе даже чем с Миркой. Как она могла так поступить? Как она могла отмолчаться? … Но это был её выбор, может, сложный, может, и нет. К сожалению, это не могло убрать привкуса предательства на губах Васи. А ещё и не убрать разочарование. Василиса знала о решении Рэны, но до последнего верила, что она не окажется той змеёй, которую пригрела Вася в своё время. Когда именно Василиса первая начала общаться с Миркой, а уже потом к ним прибавилась Рэна, не без помощи Васи.

А теперь что? А теперь все иначе. Первый шаг уже сделан, дальше по логике, должно быть, легче. Она была в этом уверенна. Васю и не смутило то, что за драку могли исключить из университета. Для неё было бы так даже лучше. Тогда она бы смогла начать жить заново, перевернув исчёрканную страницу. Но какое решение приняли в кабинете директрисы, Василиса не знала, и не хотела.

В коридоре послышались стуки каблуков. Это означало одно — вернулась мать. Вася рассмеялась, вспоминая, как мама бегала к директору школы, когда она с мальчишками в коридоре играла в сифу и разбила окно, и, убегая, врезалась в завуча. Тогда Вася так хохотала, что мальчишки, которые с ней стояли вдоль стены в директорском кабинете, залились смехом, заставив родителей грозно на них покоситься. Сейчас она себя чувствовала в таком же положении, и почему-то хотелось вернуться в ту пору и снова поиграть в сифу, как раньше.

Стуки заменились шарканьем тапочек, и вот мать открыла дверь и застала Васю, которая лежала на кровати и давилась хохотом.

— Ты что-то принимала?! — с безумными от гнева глазами ринулась она к ней и взяла за шиворот футболки. — Слышишь меня! Я с тобой разговариваю!

Вася на миг застыла от такого напора, приподняв бровь от удивления. Она знала, что мать придет и будет её отчитывать. Но тот факт, что мама будет подозревать Васю в употреблении наркотиков, снова заставило Васю рассмеяться. Мать не выдержала и, замахнувшись, ударила дочь по щеке. Хлыст кнута. Тогда Вася именно почувствовала это. И роль палача сыграла её же мать. Вася на миг застыла, щека зарделась и глухо запульсировала током. Она, проведя по щеке рукой, поползла к другому углу кровати, словно побитый щенок, но жестоко смотрящий на своего обидчика.

Мать взглянула на свою руку, а затем на щёку дочери, но не сменила взгляда. Наряду с запоминающимся на всю жизнь кабинетом директрисы, стуком каблуков, она и запомнила этот взгляд, наполненный стыдом, жалостью, и злом.

— Ты что-то принимала, Василиса? — снова спросила она, как и подобает ей, от напряжения выгнув спину.

— Принимала! И ещё я Мирославу всем любимую искалечила, и Рэне нанесла травму всей жизни! — крикнула, Вася и, встав, рыком обогнула мать, что та не успела её остановить.

Ноги её несли сами по себе. Ступеньки. Снова ступеньки. Небольшая лестница. И вот уже свежий воздух, который наполнил лёгкие, заставляя слезам вырваться наружу. Мутно, кругом все мутно. Вот нога ступает на край, ещё одно движение и воздух вольётся с ней воедино в полёте. Ещё одно движение. А душа наизнанку. Хотелось умереть. Она стояла, расставив руки на выступе у края, из-за которого виделись далёкие леса, это была задняя часть дома, её не могли увидеть, там были лишь гаражи, и думала: «Хватит! Хватит. С меня хватит. Больно!.., - она сглотнула новый перчащий комок, подошедший к горлу, — Больно, чёрт возьми! За что? За что все это разом на меня свалилось? Почему я? Скажите почему? — она пододвинулась к краю, в глазах все плыло, — Боже, за что? Почему хотя бы она меня не понимает? Мы же родные.…Были, — ветер с силой дунул в лицо, заставив волосы отлететь назад. — Я не знаю, что делать, — оставалось ещё движение, и все могло закончиться. — Хватит… Больше не могу…» — она протянула руки ветру, отдаваясь ему, и резко распахнула глаза от шума. Это был детский крик. Истошный, слышный даже на высоте девятнадцатиэтажки. Она посмотрела вниз и увидела, как маленькая девочка упала на асфальт ведущей тонкой змейкой от гаражей, и громко заплакала. К ней подбежала мама, и быстро вытирая коленку белым платком, гладила дочь по голове. Такой плач она услышала впервые, истошный, так как будто ударили ремнём, сильно. Вася взялась за голову и, смахивая слёзы села на выступ громко рыдая. В её ушах раздавался громкий детский крик, так что с каждым разом от эха в голове, ей хотелось стучать ногами по крыше. Ей хотелось взять эту малышку и укрыть от этого злого мира. И взглянув на серое небо, она только сейчас поняла, что эта девочка спасла ей жизнь…

Вокруг суета. Людей сделалось в несколько раз больше чем в обычные дни. Кругом бегают коллеги — консультанты, подыскивая одежду все новым и новым покупателям. Прошло несколько минут, как Вася уже в красной рабочей майке стояла за кассой с Маринкой. Сегодня её волосы были распущены, а на голове покоился ярко-красная кепка, под цвет майки. Её лицо, как всегда, озарено улыбкой, что заставляло Васю в ответ ей улыбнуться. Кругом незнакомые люди, которые — либо с усердием пытались отыскать себе нужную вещицу либо же бесцельно бродящие, убивающие время впустую.

— Чего не в духе? — Маринка осторожно пихнула Ваську вбок, отчего та повернулась и невозмутимо ответила: — Не бери в голову.

Маринка промолчала, но все же осторожно пододвинула к её кончикам пальцев дольку шоколада. Вася улыбнулась, и тут же засунула его в рот. Шоколад растаял во рту, отчего она улыбнулась, зажмурив глаза.

— Это та торговка? — кто-то достаточно громко спросил писклявым голосом, отчего Василиса невольно повернулась и заметила двух девушек с параллельного факультета. Она их не знала, но видела их довольно часто на вечеринках, где раньше присутствовала. Одна из них встречалась с другом Паши. Была она редкостной сплетницей.

Подслушивать ей не хотелось, но тогда надо было либо крепко-накрепко закрыть уши, либо убежать. Слабость — слишком дорогая вещь. Она, ужесточив взгляд, снова посмотрела на студенток.

— Да, это она, — тихо одёрнула её подруга.

Тут началась маленькая перебранка, и вскоре к ним присоединились ещё три девушки, которые образовав круг, принялись громко перешёптываться в семи шагах от кассы, где стояла Вася.

«А ничего что здесь я? Может, я им мешаю?» — усмехнулась Вася, и чтобы пресечь громкое обсуждение Васиной фигуры, работы, и их отношений с Мирой, подошла к ним.

Этого девушки никак не ожидали, но повели себя невозмутимо. Вася была уже в шаге от них, как они замолчали. Натянув милую улыбку, за которой крылся оскал, Вася приблизилась к ним.

— Кхм. Кхм. Я вам не помешала? — её глаза выражали лишь детское наивное любопытство, затем они поменяли цвет. Стали яростнее, и улыбка спустилась, дав волю напряжённым скулам.

— А ты, вообще, кто? — спросила та, что смелее, та, что встречалась с Пашиным другом.

Вася громко рассмеялась, заставив подружек переглянуться. Ей было все равно, смех не хотел уходить, хотелось смеяться, схватившись за живот. Затем она резко замолчала и с ухмылкой уставилась на них.

— Наверное, та, кого вы так бурно обсуждали. Не так ли?

Покупатели как будто и не замечали их, а, может, это и так было. Васе это было на руку. И поднявшийся шум, заглушали их голоса.

— С чего ты взяла? — снова спросила та, поумерив тон. Теперь она, кажется, стушевалась.

На кассе толпилось много народу, и бедная Маринка управлялась одна со всей длинной лентой, которая образовалась у кассы. Вася могла бы сейчас бросить этих подпевал Миры, но сдаваться не желала, и бороться тоже. Было и всё равно, но и что-то тяжелело в груди от мысли, что она их просто так отпустит.

— Не уворачивайся. Я всё слышала. И впредь говори тише, когда шипишь у кого-то за спиной. И да. Ещё раз что-то услышу подобное, мне будет плевать выкинут меня с университета, посадят, или ещё что-то. Я расцарапаю тебе твоё не милое личико. Усекла? Можешь передать то же самое всем тем, кто будет вести себя подобным образом, — девушки молча её, слушали, но под конец речи, начали возмущаться и отнекиваться — Васю это уже не волновало.

— А теперь выметайтесь отсюда, а то вызову охрану, — мило проворковала она в лицо самой наглой. Та, что-то фыркнув, потянула подруг за собой.

Да Вася чувствовала победу над ними, но ей не хотелось смеяться. Все что она услышала до того не огорчило её, но солило вкус победы.

Маринка со скоростью, так что лишь сверкали руки, пробивала вещи. Вася быстро побежала, вспомнив о напарнице, и присоединилась к работе.

Мысль о том, что она разгорячилась, не давала ей покоя. Она не должна была к ним подходить, она сама хотела начать новую жизнь, спокойную, умеренную, где нет никого лишнего. И что же она сделала? Она дала волю слабости. Дала волю гневу, образовавшемуся неоткуда, но то, что было не вернуть. И все что ни делается, делается к лучшему, подумала она, рассеянно обслуживая покупателей.

Остаток дня пролетел незаметно. Работа изнуряла и, проходя в свою комнату, Вася, не раздеваясь, влетела на застеленную кровать и заснула.

Гром. Кругом вспышки света и истошные крики. Крики детей, они везде. И ещё дикий смех, он, в ушах перекликаясь с детским плачем, становиться громче и громче. Темно. Ни зги. Словно ты один во всём мире, лишь одинокая крыша и гул, крик, плач. Закрывать уши не получалось, её руки были ватными, и отчего-то тяжёлые. «Хватит! Хватит! Хватит!» — кричала она, но её крик был лишь комариным писком по сравнению с дикими воплями. Она шла к краю крыши, пытаясь понять, откуда раздавались крики, но вмиг всё погасло, и она услышала настойчивый звон прыгающего будильника.

— Да он ещё живой…, - буркнула она в подушку, слушая песню которую она терпеть, не могла. Ставши хитом, она звучала везде, и сразу невзлюбила. И тогда ей в голову пришёл отличный план — поставить его на будильник. И встанешь быстрее, и не испортишь себе музыкальный вкус, каждый день, слыша хитовый продукт бездарностей.

Надев чёрные тапки с мордашками Чеширского кота, она направилась в светлую кухню. Родителей уже не было. Да и когда это они были в семь часов дома? Уже с шести утра на своих просиженных сидениях в офисе. Но сейчас это не было травмирующим пунктиком, сейчас это было облегчением. Даже больше привычкой. Она умылась, налила себе не по обычаю кофе со сгущёнкой, и, наслаждаясь сладким вкусом, закрыла глаза. Что она могла увидеть под тяжёлыми веками ото сна? Она не видела, она лишь слышала. Детские крики. Снова. Снова. Она резко распахнула глаза, и, недопив кофе, побежала одеваться. Крики до сих пор звучали в ушах, свистом проносясь куда-то вдаль.

Надев джинсы, состоящие из градиента от чёрного до бардового с графическими рисунками механизмов, она одела рваную борцовку с порезами на спине в виде черепа и, взяв сумку, побежала в университет. Теперь её не подвозила мать до учебного заведения — они были всегда на работе. Если раньше они выезжали вместе с Васей, то сейчас повышение в должности сыграло свою роль.

На улице было ветрено, мурашки быстро заполонили тело пупырышками. Маршрутка затормозила у остановки «Университет», и, выбравшись из неё, Вася уже ждала. Ждала того, что, скорее всего, должно было произойти. Но на крыльце не было ни души. Она прошла через арку, образовавшуюся из ворот, и направилась к университету. Студенты все так же гуляли или же сидели возле могущественного строения. Пять этажей настоящего искусства. Многие туристы бывали здесь. Вася, вспомнила, как они с Миркой и Рэнкой, пытаясь, флиртовать с туристом, проводили ему экскурсию. Опять воспоминания. Стряхивая мысли, она сосредоточилась на дверях входа. Из них ежесекундно кто-то входил или же выходил. Опять суета. Вася уверенным шагом вошла в фойе и направилась в свою аудиторию. Сегодня был первой парой английский язык. Она поднялась на второй этаж. Тут-то все и началось… Соседней дверью аудитории английского языка, была аудитория журналистики. И там стояла она в куче своей свиты. Только кого там не было, и неформалки и гламурные девицы, и зазнайки, и знакомые лица. Лица пятёрки девушек, которые что-то говорили Мире, при этом всплёскивая руками. К счастью вовремя прозвенел звонок, и Вася направилась прямо в кабинет провожаемая вскриками множества студентов, которые скандировали «Торговка!». Было ли больно, было ли это невыносимо? Она смогла это вынести, и ей не было больно.

Привычная холодность перекрыла обиду. Да и было ли на кого обижаться? Мало кого интересовало её состояние, так думала она, но когда села за двадцатый ряд, почувствовала на своём плече тёплую руку. Пальцы быстро сжались в кулак, норовя по реакции ударить Миру, но подняв кулак и развернувшись, она увидела перед собой Юлю, которая надув пузырь из жвачки смотрела на неё карими глазами с яркими аккуратными стрелками.

— А это ты, — кулак медленно поплыл вниз, а дыхание вновь стабилизировалось из учащенного в умеренное.

— Я, — улыбнулась Юля, помахав пятому ряду, где сидели Марат и Ник.

Взглянув на этих двух молодцев из одного ларца, Васе захотелось захохотать, но она сдержалась и достала тетрадь и ручку, готовая писать лекцию, чтобы, хоть как-то отвлечь себя от невесёлых мыслей. Марат помахал ей рукой, а затем и Ник, окружённые толпой девиц, которые безудержно смеялись. Вася не ответила, а лишь положила голову на парту. Хороший выход. Выход из любой ситуации в последнее время.

— Вась, а Вась…, - Юля мягко тронула её за плечо. Василиса лишь громко выдохнула: — Что?

Она уже знала, что Юля сейчас будет её жалеть и говорить, что Мира и её подруги не стоят Васиного внимания, и что Вася молодец, что держится, но она услышала нечто иное.

— Пошли на гонки? — столь же легко произнесла Юля, как ее губы растянулись в улыбке, оттого, что Вася с прямым недоуменным лицом уставилась на неё.

— Как ещё гонки? — хотела закричать Вася, разгневанная от приставучего поведения Юли, но и хотела улыбнуться ей за такую поддержку не словами, а делом. Мало кто так делал. Даже больше — так никто не делал. Родители не замечали плохого настроения дочери, а если замечали, совали деньги, Мира и Рэнка лишь спрашивали причину ее настроения и снова говорили о какой-нибудь новой шмотке. И были ли они настоящими друзьями? Теперь она твёрдо признала, что не были. Это было совместное времяпрепровождение не более.

— Гонки на шикарных тачках. Завтра на взлётной полосе. Там будет сам Тим Мо! — всплеснула руками Юля, так что на минутку стрелки на глазах замкнулись.

Вася слышала эту кличку и раньше, ещё бы он самый известный в их далеко не провинциальном городе. Это совсем еще молодой парень не раз становился призером популярных автогонок «Crazy Race» и других. Вася не раз видела его на афтерпати, куда зачастую ходила с Пашей. Тим был подтянутым беловолосым парнем, с татуировками исходящих от паха до шеи. И татуировки не были чем-то омерзительным, они были завораживающими, там вся его жизнь в знаках, символах и сюжетах.

— Ну, так что? Идёшь? Меня там знакомые проведут. И тебя.…Ну, если ты пойдёшь, — улыбнулась она, играя с браслетами на руке.

Вася улыбнулась. Снова. А затем рассмеялась, заразив смехом и Юлю. Смех её был звонкий и гармоничный. А затем Вася услышала свой смех, искренний и такой незнакомый. Он изменился. Последний смех она слышала лишь при начинающийся истерике, когда он был громким и булькающим. А теперь он стал другим — не звонким, но и не глухим. Он был красивым.

Юля выжидающе подняла мизинец, на что Вася на миг остановила смех.

— Что это?

— Это наш знак согласия, — пояснила Юля, на что Вася лишь протянула свой мизинец навстречу её.

Это не было чем-то знаменательным, но это была поддержка, которую она не ждала. Которую она теперь признала как скрытую помощь. Вспомнив Миру и Рэну и посмотрев на Юлю, она поняла, что иногда время это не самое важное для того, чтобы понять каков человек на самом деле. Юля открыта, она не открыта как длинноногая красавица, которая открывает лишь то, что выгодно, она была открыта душой. Это было очень важно для Васи. Таких людей было мало, а у неё совсем и не было.

Вошла Есения Витальевна и все затихли, а кучка у пятого ряда вмиг рассосалась, так что Вася могла видеть затылки и плечи Марата и Ника. Ник был уже в плечах, Марат же шире, но они были оба крепки. Учитель села на стул и принялась рассказывать лекцию, отчего Вася быстро перевела взгляд и начала писать.

Гонки, Тим Мо, все это было лишь чем-то смешным и нелепым в её воображении, а ещё больше недостижимым. На такие мероприятия она не выбиралась больше шести месяцев. С одеждой и прикидом она могла справиться, но снова смеяться и получать горы адреналина от пролетающих мимо машин, казалось непривычным.

Юля сама того не ведая, а может и ведая, тянула Васю в новую жизнь, которую Вася сама опровергала, но шла туда. Это не бездна, это был водоворот, в котором могла бы скрыться Вася.

Нудный голос педагога, сопровождался улыбочками и смехом девиц с четвёртого ряда, и мимолётными взглядами, направленными Васей на Ника и Марата. Она, сама не ведая зачем, смотрела и не могла уложить в голове их рвение помочь ей. Для чего? Благотворительностью занялись? Или же она настолько жалка, что привлекла их внимание? Все это было для неё загадочно, но и просто. Они хотели просто поиздеваться. Эта версия походила больше.

Говорят, можно взгляд почувствовать спиной, наверное, это и, правда, так как Марат на секунду повернулся и засек её на месте «преступления». Вася же повела себя невозмутимо и отвела взгляд.

Прозвенел звонок и студенты, покидав с парт в сумки тетради, побежали к двери. Вася неохотно подняла голову, и, кинув ручку с тетрадью в «сову», посмотрела на Юлю, которая выжидающе встала, высясь над ней, выжидая.

— Значит, в универ мы завтра не идём? — натянуто улыбнулась Вася, встав со стула.

— А как же! Представляешь, там столько всего будет! Сначала будет конкурс тюнинга, потом гонки, а затем пати. Говорят, там ещё будет выступать группа Бан, — оживилась Юля, впихивая тетрадь с рисунками в сумку.

Они пошли к выходу, а Юля продолжала:

— Завтра мы за тобой заедем. Кстати, какой у тебя адрес?

— Улица N, дом 7, - на автомате произнесла Вася, а затем нахмурилась, — Стоп! — в сопровождении своих слов, она остановилась у самой двери, — Кто мы?

Юля на секунду опустила взгляд, а, затем, не колеблясь, ответила:

— Ты их всё равно не знаешь. Пару парней, ну те, кто нас проведёт.

Они вышли в коридор, в котором правил хаос и шум. Крики, хохот. И тычущие в неё пальцы, рты говорящие «торговка». Все словно в тумане. Не меньше пятидесяти человек, смеющиеся и повторяющие за Мирой это мерзкое слово.

Ноги сами понесли, а глаза впились в глаза Миры, в глаза, которые презирали её, которые смеялись над ней. Затем взгляд пробежался по пятёрке девушек, которые с утра были с Мирой, как по року судьбы, те, что вчера сплетничали о ней в магазине. Странная слабость в коленях, быстро сменилась широкой улыбкой, которая появилась на лице, а затем и руки сами по себе зааплодировали Мире и стоящей рядом с ней Рэне. Все вокруг затихли, ожидающие её слёз, слёз Васи, истерики, любой эмоции, но никак не улыбки. Аплодисменты, сопровождаемые тишиной, казались еще громче. А затем Вася, сглотнув хохот, улыбнулась Юле, и они пошли на таран толпе. Зеваки, начали расступаться, а остальные не могли отвести от неё недовольного взгляда. Кто-то улыбнулся ей, но их было всего пару человек. И вряд ли эти пару человек могли понять что хохот, который она сглотнула, был истерическим. И что улыбка была лишь защитной реакцией. Своего рода иголками ежа.

Она улыбалась ровно столько, сколько требовала толпа, сколько требовало ее упрямство не показать свою слабость. У самого выхода, в укромном уголке, отгородившись от всех, стоял Марат и Васина одногруппница, ее звали Аня, и, проходя мимо них, тех, кто не наблюдал за всем этим балаганом, а те, кто был увлечен поцелуем, она рассмеялась.

Юля, нахмурилась и взяла Васю под руку. Они пошли по темному коридору в другое крыло университета. Свет в конце туннеля. А кругом тишина, казалось, что все вымерли и остались лишь она и Юля. На лице новой подруги было заметно еле выражающееся облегчение, а тепло от ее руки по-прежнему согревало руку Васи. Только поняв это, Вася вырвала свою руку из нее.

— Не стоило. Эта ситуация была забавной, — попыталась улыбнуться Василиса, ступая, по гладкому полу левого крыла. Тут было светлее, и стены были пусты, на них не было картин, на смену им красовались небольшие скульптуры и цветы, свешивая свои листья со стен, пытаясь дотянуться до пола.

Юля промолчала, а затем потянула ее в ближайший кабинет. Табличка на двери гласила: «История». Только тогда Вася поняла, что Юля ее привела в кабинет, где должна была состояться следующая по счету пара.

Аудитория была пуста, и она была уже других. В ней никогда не проводили спаренных с другими группами пар. Это был единственный плюс Васиного пребывания здесь сейчас. Тут нет Миры. Прятаться от бывшей подруги она не хотела, но сейчас она просто не желала ее видеть.

Она села за последний ряд, где и плюхнулась Юля.

— Тебе плохо? — девушка осторожно взяла ее за плечо.

«Лишь малейшее прикосновение, может передать больше чем слова» — подумала Вася, не стряхивая Юлиной руки.

Так, и не услышав ответа, Юля лишь осторожно опустила руку, и потянулась к телефону.

«Мне плохо? Все хорошо, Юль, вот только сейчас тебе врать не хочется» — подумала Василиса, ощутив холод парты головой.

Она не помнила, сколько прошло времени, лишь ощутила прикосновение Юли, и только тогда отошла ото сна. Голова на удивление была тяжелой, и казалась ей квадратной.

— Что? — потерев глаза, спросила Василиса, завидев движение к выходу.

— Сейчас время идти в столовую. Ты идешь? — Юля улыбнулась одним уголком губ, так что лишь на одной щеке заиграла ямочка.

Она была слишком мила, и к тому же не слишком навязчива. Это казалось странным. «Такого просто не бывает!» — подумала она, разглядывая матовые тени, поблескивающие от солнца на веках Юли.

— Вася? — в ожидании произнесла новая подруга, приподняв брови.

— Да-да, идём, — сбросив оцепенение, произнесла Вася, и только после сказанных слов, она поняла, что ей снова придётся встретиться лицом к лицу со своим врагом.

Столовая была на первом этаже, и пройти пришлось немало. Пройти не физически, а морально. Среди тех, кто оглядывался, но теперь молчал. Молчал и думал, прокручивая «торговка, торговка, торговка!!!». Это было для неё лучше, от этого не болели уши, и если не смотреть на них, то можно было жить спокойно. Но долго могла продолжаться эта тишь перед бурей? Вася этого не знала, но, как и тогда могла лишь предполагать.

Запах сдобных булочек и чая с лимоном заставил Васю на несколько секунд зажмуриться, и незаметно улыбнуться. Только она сделала несколько шагов, как вся столовая замолчала, и, кажется, все перестали жевать. В этот же миг Вася услышала:

— Нет, ты вчера видел, как Рональду забил с углового? — вскрикнул Ник, на что Марат ответил более спокойным голосом: — Видел, но все же это не только его заслуга.

Все странно обернулись на Марата и Ника, а затем за их столом остальные парни в голос заспорили. Вася внутри себя, прибавив уверенности в шаг, двинулась с Юлей к свободному столу в конце столовой. Но и в этом были свои плюсы, рядом была касса.

— Нет, он самостоятельно забил! Я же видел! — крикнул беловолосый парень с веснушками на носу.

Парни хором крикнули «Нет!» и с азартом на лицах принялись спорить. Все, кто находился в столовой, смотрели на них и улыбались позабывшие о Василисе и о её существовании, кроме Миры, которая холодно взглянула на Ника, а затем улыбнулась.

Стол был отделён всего на полметра от другого, но этого хватило, чтобы создать видимое расстояние. Юля только хотела что-то сказать, как Вася перебила:

— Все хорошо.

На лице одногруппницы появилось подобие улыбки, а затем она произнесла:

— Я не об этом. Пошли за едой.

Взяв сэндвич и колу, Вася села обратно за свой стол. Юля села рядом, выжидающе посмотрев на подругу.

— Что? — вскинула брови Вася, затем опустив взгляд на сэндвич, откусила от него кусок.

— Она на тебя смотрит.

Василиса повернулась и столкнулась с взглядом Миры, который много чего обещал.

Она отвернулась и снова взглянула на Юлю.

— И что? Мне все равно, — сквозь жевание произнесла та, отпив колы.

Юля отвернулась, а затем вновь повернулась и принялась есть.

Поев, они понесли стаканчики из-под колы к урне. Она уже не была преследуема десятками взглядов, но внутри до сих пор было не комфортно. Сделав беззаботное лицо, и взяв волю в кулак, она лишь прибавила уверенности в шаг. Когда она проходила мимо стола Миры, то пыталась не смотреть, как бывшая подруга вызывающе поцеловала Пашу. Вася лишь внутри себя рассмеялась, и пошла дальше. Паша это самое меньшее, что её сейчас волновало. Но идти не получилось, она полетела. Стакан отлетел на метр от неё, а Юля тут же бросилась к Василисе.

— Ой, случайно вышло! — приложив ко рту ладонь, произнесла Мира, а затем рассмеялась, как сделала большая часть студентов.

Упала она, как говорят, чуть ли не плашмя, но вспомнив как нужно группироваться, успела спасти голову от удара. В глазах на миг, набежали слёзы, но это были лишь секундная слабость, ей поддаваться Вася не могла. Юля протянула Василисе руку, на что та прилюдно отказалась. Встав, и, скинув, копну волос на один бок, она лишь мило улыбнувшись, проворковала:

— Ничего страшного. Я сначала подумала, что споткнулась о твой нос. Кажется, мне всего лишь показалось.

Услышав это, Мира лишь гордо выпрямила спину готовая, наброситься на Василису, но та лишь развернувшись, красноречиво показала ей спину.

— Ты нарываешься, — лишь прошипела в спину уходящей, Мира, и одёрнула Рэну, которая прикусив губу, смотрела в след Василисе.

Чувствовать десятки взглядов, при этом сдержав себя и не закричав на всю эту столовую, обвинив каждого из глядящих в потакании Мирославе, уже было чуть легче. Ещё несколько таких ситуаций и она начнёт привыкать к чему нормальный человек привыкнуть не смог бы. Юля, сдержав себя, не спросила Васю о её самочувствии.

В кабинете она разрешила себе молчаливо дойти до последнего ряда и положить по обычаю голову на холодную поверхность, Юля разместилась рядом, достав тетрадь и гелиевую ручку. То ли от усталости, то ли от скуки она заснула, прикрывая закрытые веки плотной прядью волос.

Апрель, 2012.

— Есть два выхода в таком случае, — строго произнесла директриса, вдохнув полную грудь так, что на ключице выступили красные пятна.

Сегодня на хозяине этого кабинета красовался костюм «тройка», состоящий из жилета, пиджака и юбки светло синего цвета, что делало её еще строже, глаза становились ещё холоднее.

Вася не хотела сюда ехать, не хотела видеть эту напыщенную родственницу индюшки, сидящей в дорогом кабинете, в удобном кожаном кресле, и смотрящая на неё, сквозь недешевые очки. Не хотела больше учиться здесь, из-за них. Их тут не было, тут были лишь директор университета, Арсений и она. Если бы были бывшие подруги, она тут уже не сидела, она бы не вытерпела их, их предательство. При воспоминании о них, о Паше, невольно подступил ком к горлу, но она быстро сглотнула его, боясь расплакаться здесь, где нужно быть сильной.

Арсений, друг её отца, и по совместительству дядя был старым другом проректора университета, и, переговорив со старым знакомым, который в свою очередь замолвил словечко ректору, он пошел прямиком к главе университета.

После прошлой встречи в этом кабинете, Вася узнала, что её должны были отчислить или попросту выгнать из университета за непристойное поведение. Если бы это было не такое популярное учебное заведение, которое не отличалось от других небольшой численностью, то её может, и оставили, но тут, на одно место претендовало более пяти человек, Васю могли запросто отчислить.

Да она не отличалась стремлением учиться и быть отличницей, но она всегда твёрдо училась на четвёрки, а ЕГЭ по русскому и вовсе на пять сдала, не без помощи репетиторов. Тогда она хотела быть журналистом, но родители были крайне против, сказав, что это легкомысленно, это неблагодарная работа.

— Два выхода, — повторила Екатерина Борисовна, поправив угловатые очки, — Либо Вас отчислить, — от этого слова даже и не возникло сожаления, Вася хотела убежать отсюда и как можно скорее. — Либо…, - женщина сосредоточила взгляд, на коричневом спортивном костюме с гордым фигом, нарисованном на груди, а затем перевела его на глаза Василисы, — Либо перевести Вас на другой факультет, во избежание новых конфликтов.

Услышав последние слова, Васина челюсть медленно поплыла вниз.

— Как оставить? Не надо оставлять! — встала она, как Арсений, взяв ее за руку, потащил к выходу, кинув вслед:

— Мы переведемся. Извините, но мы пойдем! — Вася с рычанием начала вырываться, но дядя лишь весело потрепал ее по голове и выпроводил за дверь.

Лучи солнца проворно пытались согреть Василисин нос, пробираясь через щель между тюлями. Василиса потянулась и пошла навстречу озорникам. Распахнув окно, она высунула голову и посмотрела на окрестности. Даже с окна был виден университет, школы первая и пятнадцатая, в первой она училась, и там у неё были друзья, которые уже у Васи не ассоциировались с этим словом «друг». Странное слово, опасное. Откинув голову влево, она увидела реку, которая лентой вилась вдаль, к другим берегам, частный сектор, где проживали богатые семьи, семьи студентов с которыми она встречалась каждый день в университете. Туда и хотели переехать Васины родители, но Василиса была против, да и квартиру быстро купили. В общем, судьба не благоволила. Луч скользнул по правой щеке, и чтобы скрыться от него она отвернулась вправо. Множество многоэтажек тянулись крышами ввысь, сверкая окнами, как фантиками, за домами высился Торговый Центр «Уникум», в котором работала Вася. Сегодня она взяла выходной, и ехать на работу она не собиралась. «А почему мне не на работу сегодня?» — спросила она себя, когда ветер ласкал её плечи и щёки. Будто услышав её вопрос, зазвенел телефон. Взяв его, она вышла на балкон. Теперь она почувствовала погоду телом, прохладно, но не холодно. Листья еще держались на деревьях, безжизненно покрывшись жёлтым налетом.

— Привет! — воскликнули на том конце провода.

Вася позволила себе улыбнуться. Пора было снять маску негатива, которую она натянула покрепче вчера после выходки Миры.

— Привет, — ответила она, сев на кресло «качалку».

Когда она в последний раз вот так разговаривала по телефону, улыбаясь, лишь от того, что слышит голос, который не может причинить ей зла? С Арсением, перед тем как он уехал в отпуск со своей новой девушкой в Сочи. Этот человек мог привести в чувство, и когда назревали серьёзные конфликты в семье, родители обращались к нему за помощью. Вася дико злилась, от того, что они не могли сами разобраться, а прятались за спину Арса, что у них не было сил. Но и радовалась, чувствуя себя с ним, родным человеком, который поможет, не бросит на растерзание мыслям. Он был воплощением её совести, и его доброго сердца. Близко они начали общаться после памятного посещения кабинета директора с ним, тогда он помог семье, помог ей. После этого они особенно сблизились, духовно.

— Я насчёт гонок звоню, — Василиса задумалась:- Каких гонок?

— Ты забыла, — констатировала Юля, но затем продолжила, вернув радостный тон: — Гонки, где будет Тим Мо.

В голове Васи воспроизвёлся разговор с Юлей в университете, и она вспомнила. Тогда она ещё думала над тем, как она будет реагировать на все происходящее на гонках. Вася прижала трубку к груди и прыснула со смеху. Она же и выходной взяла ради этой поездки на Взлетку. Вернув трубку к уху, она услышала терпеливое молчание.

— Извини, чайник выключала. Так что ты хотела спросить? — произнесла Вася, а затем плотно сжала губы, чтобы не рассмеяться снова.

— Мероприятие начнётся в десять. Мы заедем в полдесятого, окей? Успеешь собраться за час?

Теперь Василиса не смогла стерпеть и захохотала. Час чтобы собраться? Последний раз она так собиралась в мае того года на Вайт Пати. Она не отличалась тем, чтобы долго тратить время на раскрас и подбор одежды. Да, раньше они могли часами сидеть и подбирать одежду с Миркой и Рэной, но когда она была одна, времени уходило максимум полчаса.

— Ты чего? — удивилась Юля.

Вася подавила улыбку и, взлохматив локоны, которые упали на глаза, качнулась на кресле.

— Проехали. Я успею собраться, — на этом Василиса отключилась.

Юля ещё несколько секунд слушала гудки и хитро улыбалась, затем нажав на красную кнопку, она набрала другой номер…

На кухне было привычно светло, то ли от солнца, то ли от светлых штор персикового цвета. Она налила себе кофе и пошла на балкон, не забыв взять с собой миску с печением. Кресло умеренно раскачивалось, а Вася с упоением смотрела на город, который под тихие стуки сердца жил вместе с ней, в одном ритме. И эти машины, спешащие в никуда, и толпы студенток, которые уже как десять минут должны были быть в университете, цокали каблуками. Тук-тук. Звук сердца и стук каблуков. Ненависть, привитая месяцами ранее, заставила ее отхлебнуть побольше кофе, но она не было горьким. Комочки сахара от сгущёнки тепло растаяли во рту, Вася зажмурила от блаженства глаза. Двоякое чувство, которое должно было её преследовать целый день, всю жизнь. Чувство зарождающийся радости и горечь холодного прошлого. Долго ли быть ему, должна была решать она.

По лазоревому небу ненастойчиво плыли облака, и как в детстве она принялась распознавать в них образы. Вот пролетел дракон, а за ним злой дядька с огромным крючковатым носом. А вот и слоник, но только с одним ухом, за то с длинным хоботом, который плавно переходил в крыло бабочки, от этого захотелось рассмеяться, и Вася сделала это. Думаете, это легко рассмеяться, когда ты разучился это делать? Даже мышцы отвыкли. Это странно, для вас, как и для Васи было странным снова смеяться. Была ли виновата Юля в этой небольшой, но весомой перемене в Василисе? Да, но и Вася почувствовала себя по-иному, она почувствовала лёгкость, которая была как Инь, для холодного Янь.

Позавтракав печеньем и кофе, она пошла, подбирать одежду, что опять-таки было для неё уже непривычным. Каждое утро дело обстояло так: сунул руку в шкаф, что первое под руку попадётся, то и одевает. Сейчас же, она хотела сделать по-другому, она вывалила все небольшое содержимое шкафа на постель, и, взяв сонного кота из родительской спальни, посадила на край кровати. Бицепса родители приобрели недавно, пару недель назад. Вася, увидев коричневую мордашку, лишь изогнула одну бровь, и, выйдя из кухни у себя в комнате сдерживая улыбку. Животных у них не было с тех пор, как умер хомяк Франкештейн, после этого Вася два дня ревела. Ещё бы ей было всего семь лет, а хомяку было полтора года, она к нему так привыкла. А имя она сама ему выбирала, точнее она гадала на телевизоре. Брала пульт и, нажав с закрытыми глазами на любую кнопку, открывала глаза в ожидании. Тогда ей выпал мультик про Франкенштейна. Родители, узнав имя хомяка, лишь рассмеялись и оставили его. А Бицепсом она кота прозвала лишь потому, что ему было всего лишь месяц, и он был худощавый, несмотря на то, что он ел как взрослый кот. Ну, тут Вася оставила ход своему сарказму. Родители не знали о тайном имени кота, Вася решила умолчать новую кличку, да и как она могла это сказать людям, которые назвали его Шоколадкой?

Бицепс неуверенно ступил по одежде, разваленной на кровати, переваливаясь с боку на бок, упал на бирюзовый спортивный костюм. Вася улыбнулась и, погладив кота по лохматой головке, молча, изумилась его вкусу. Она опустила его на пол, и тот еле перебирая лапами, поплёлся на кухню тихо пища.

Костюм состоял из толстовки со стоячим горлом, и леггинсов на которых по длине ноги было написано огромными буквами «Life is freedom». Вася купила его на свою первую зарплату, чисто случайно, в своём же бутике. Просто захотелось чего-то спортивного, и, прогуливаясь уже как покупатель, она увидела этот костюм. Примерив, его она поняла, что с её копной волос на одном боку, это смотрится просто и необычно, и купила его. А затем и забыла его, как тут не забыть, если каждый день она лишь протягивала руку к шкафу не соизволяя взглянуть в него.

Надев костюм, она, без сомнений, надела синие кеды, и, сложив платок, во столько раз пока не получилась тонкая полоса, повязала его на голове, оставив узелок на самом виду.

В зеркале на неё смотрела ненакрашенная блондинка, но яркая в этом костюме. На ней не было чёрного, белого, серого, во что она надевала каждый день. И сказать, ей очень шло, она не была высока, её метр шестьдесят пять, и тонкие красивые ноги в облачении облегающих леггинсов смотрелись лаконично. Копна весело свисала на один бок, в носу блестела серьга с миниатюрным камешком внутри. Внезапно ей вспомнился тот день, когда они с Арсением ходили к ректору (директору), тогда она была в костюме фиалкового цвета с фигом на груди, этот костюм лежал где-то там далеко в шкафу. Все что ей напоминало прошлую жизнь, она прятала в глубину, на дно шкафа — дно воспоминаний.

Комната преобразилась, как и сама Вася, уже не было забавных постеров с поп-звездами, которых она раньше слушала, теперь тут красовался плакат с метр в длину с изображением Виктора Цоя. Резкая перемена. Именно творчество этого великого человека было с ней, когда наступал новый крик отчаяния.

Теперь не было светло-голубых обоев, на смену им комната облачилась в темно синие цвета, цвета ночного неба. На потолке россыпью лампочек, красовались «звёзды» и вся мебель была мрачно синего цвета, кроме компьютерного стола и компьютера, которые были белого цвета. Она купалась в этом мраке.

Оцепенение прошло, и она отвела взгляд со своего отображения в стекле. Это была она и не она. Она взглянула на часы, было двадцать минут десятого. «То, что надо» — подумала Вася, и, взяв бутерброд с холодильника, кинула его в «сову».

На улице было жарко. Очень жарко для сентября, и ей пришлось расстегнуть толстовку, обнажая лучам чёрную борцовку. Ветер легонько заползал под толстовку и приятно щекотал кожу. Во дворе было безлюдно, кроме стоящих на парковке иномарок и одной бездомной собаки, которая что-то ела с крышки люка. Было ещё пять минут в её распоряжении. Вася ступила поближе, ради интереса взглянуть, что ела собака, которая была настолько худа, что кости создавали единый рельеф, обтягиваемый кожей. Пёс, закрывая глаза, чтобы мухи не лезли в глаза, ел испорченную кашу. Вася поморщилась, не от отвращения, а от жалости. К животным она не испытывала умиления или нежности, ни любви, с тех пор как умер Франкештейн. Собака повернула голову, разлепив грязные глаза, в них застыло мучение. Именно это Вася увидела, мучение и подавленность. «Но как животное может чувствовать это?» — подумала она, протянув руку животному не побоясь подхватить болезнь бродяги. Пёс дернулся, сделал пару шагов назад, оставив еду на растерзание мухам. Собака не боялась, она лишь увидела новое существо, которое могло причинить боль. Василиса не могла отнять взгляд от карих человеческих глаз. Так, их она прозвала, кофейные с налётом грусти. Собака стояла напротив нее в неуверенности, как и Василиса до сих пор застывшая с протянутой рукой. Осторожно сняв рюкзак, она потянулась к бутерброду, который приготовила для себя, так как все ещё хотела есть. Услышав шелест целлофана, собака с интересом посмотрела на руку Васи, в которой лежал бутерброд.

— Держи, — она вынула из пакета еду и положила у люка.

Собака недоверчиво посмотрела на неё. Василиса отступила на несколько шагов назад. Только тогда медленно ступая, собака приблизилась к люку, и, понюхав еду, принялась ее дико есть, торопясь, будто ее сейчас отнимут.

Пока собака ела, Вася разглядывала ее. Смесь дворняжки с породистой собакой, сразу видно по пушистой белой шерсти с коричневыми пятнами, которая от грязи стала комками. Мордочка была большой и не менее пушистой, нос был немного приплюснут, но это не портило животное. И глаза… Опытные, и повидавшие не такую прелестную жизнь, как домашние питомцы.

Вася повернулась и заметила четыре лица, которые смотрели на неё сквозь машинные стекла. «Вот же! Ну, Юля!» — озверела Вася, узнавая тех, кто сидит в машине.

Из чёрной лаковой мазды вышел Марат, и молча пройдя мимо нее, открыл ей дверь.

Она хмыкнула, с силой поправив волосы, закинув их набок, и села. Юля виновато улыбнулась, а Вася не сводила с неё озлобленного взгляда. Ник бесстрастно заговорил:

— Привет! Как настрой?

Марат сел в машину и, пристегнувшись, резко поехал. Вася и не успела придумать что-то едкое в ответ, как её откинуло назад. Ник рассмеялся, ловя ртом воздух, летящий через открытое окно. Скорость все нарастала, а Василиса становилась злее и злее. Руки напряглись готовые задушить Ника, и это было легко. Он сидел на втором переднем месте, а она на заднем. Осталось протянуть руки.

— Настрой? — наконец, выдала она, — Вы, что тут, вообще, делаете? — от злости ее глаза стали молниеносно метать стрелы от Ника до Юли.

Ник рассмеялся, вытягивая руку в окно, и зашевелил пальцами, словно перебирая воздух, а Марат лишь подавил улыбку.

— Вы, что совсем? — внутри разгорался огонь гнева, и она вспомнила о виновнице этой встречи: — Может, ты ответишь? — взглянула она на одногруппницу.

Та, скрывая улыбку, подняла глаза, так что стрелки стали тоньше, и погладила её по плечу.

— Они нас проведут на гонки. Только и всего.

«Достойный ответ, что сказать…» — подумала она, разжимая кулаки и отодвинувшись к окну, нажала на кнопку, оно опустилось. Ветер заиграл с её волосами.

— А… — не успел Ник и продолжить, как Вася перебила:- Заткнись! Почему вы меня преследуете?

Юля слегка напряглась, вцепившись руками в сумку. Марат посмотрел на неё через зеркало заднего вида, он был серьёзен. Ник же опять фыркнул и рассмеялся.

— Все очевидно просто — мы давно хотели поехать на гонки, как и оказалось Юлька тоже, — ответил Марат, отчего получил сердитый взгляд в зеркало.

— Интересно, однако. Что-то по вам незаметно, что вы так хорошо общаетесь, — фыркнула Вася, сжимая кулаки, отчего костяшки вмиг побелели.

Недоговорённости. Это Василиса ненавидела меньше чем предательство, но это весомо выводило её из себя. Это следствие предательства и этого она не хотела испытывать снова. Что игры за ее спиной? Как Юля связана с Маратом и взбалмошным Ником, ей оставалось лишь догадываться.

— А мы и не общаемся, — повернулся Ник, и удосужил её ухмылкой.

Вася на миг, дёрнула руку, и тут же опустила её. Как же ей хотелось его ударить. Некстати блеснуло воспоминание, когда Ник в первый день учёбы хотел скинуть вещи Васи с парты. Как она сдалась. Сейчас она этого допустить не могла. Ник рассмеялся и снова отвернулся.

— Зря ты напрягаешься, все вышло чисто случайно, — подал голос Марат, ускоряясь на трассе. Спидометр показывал не обнадёживающие цифры, а именно 170 км в час.

— Я напрягаюсь? Да вы надоели уже! То в универе со своей помощью, теперь ещё и день с вами проводить, — последние слова она сказала со вздохом.

— Вась, успокойся, — Юля понурила взгляд, и протянула мизинец.

Знак согласия. Что ей ещё оставалось, когда она ехала на дикой скорости на столь дикое мероприятие в не менее дикой для неё компании. Василиса неохотно подала мизинец, на что Юля улыбнулась, и начала рассказывать о тех, кто будет участвовать в гонках.

— А ты, я вижу, занялась благотворительностью, — повернулся Ник, как Вася повторилась:- Лучше молчи, — Ник поднял руки в знак согласия и подавил в себе смешок, не забыв сказать:- Марат, она того, — на что тот ответил не менее спокойным тоном:- Как и ты.

Тут Вася перекосилась в лице, и была готова расцарапать им лица, лишь бы они замолчали. Но поведение лишь подводило её, как не раз осознавала она, и теперь она решила согласно своим словам, помолчать.

Они ехали уже более десяти минут, Юля увлечённо рассказывала о группе «Бан», парни же между собой говорили о гоночных машинах.

Вася умеренно приходила в себя, уверяя, что это скоро закончится, и что это была плохая затея. Но в глубине души, в мрачных потёмках, она знала, что хочет ехать туда, что она не менее парней любит машины. Что там будет интересно. От этих мыслей ей становилось не по себе, и она утыкалась носом в горло толстовки.

— Что не бесишься? А то что-то скучно стало, — повернулся Ник, предоставляя на обозрение, милую улыбку.

— А я думала, что клоун — это ты, — усмехнулась она, и подняла взгляд, на неё смотрели через зеркало, не ехидно, но посмеиваясь. Тёплые глаза.

— Ну, Ник, и ты туда же! Давайте нормально доедем? — вздохнула Юля, нервничая, поправляя кипельно-белую футболку.

— Доедем-доедем, несмотря на то, что в багажнике та самая гитара, — фыркнул Ник, отчего глаза Василисы всего на секунду расширились, а затем, спокойно выдохнув, она продолжила: — Мне. Все. Равно. Усвоил?

Ответом ей послужил смех. Затем рука Марата потянулась к Нику и не больно толкнула вбок. Оба переглянулись взглядами, после чего Ник, замолчал.

Ехали в обнадёживающем молчании. Василиса смотрела в окно, жмурясь от солнца и чувствуя порыв ветра. Всё-таки скорость имела свои плюсы. За окнами мелькал лес, широкий, как стена, но только летнего зелёного цвета. И воздух чистый, не то, что в городе. Закрыв глаза, она на минуту представила, что едет одна. Нет, не одна, а с Арсом. Он и она, два родных человека, с которым и молчание было комфортным, уютным. Но он сейчас был в далёком тёплом Сочи, да еще и компании Арины — его новой девушки. Арина с первого взгляда понравилась Васе, милая, скромная, в меру красивая, можно даже сказать милая. Но что-то в ней отталкивало Васю, а что она и сама понять не могла. Может, и ревность? Вася много думала об этом, и уверяла себя, что нет. С чего? Они всегда не так много проводили время вместе, но если проводили, то весьма полезно, на пикниках, на рыбалке, пусть даже с родителями, но это не было помехой. Они уходили вместе, и говорили, говорили. Дуэт душ. А теперь появилась Арина, и стать трио Василиса не собиралась. Всё внутри её говорило, «моё», «это последнее кто у меня есть», но и также она понимала, что ему хочется быть с Ариной, и Вася тут тягаться не могла. «И можно ли это считать предательством? — спросила она как-то себя, — Да, можно! Мы всегда были вдвоём, а теперь он Арину эту везде с собой таскает, — нахмурилась она, включив в комнате лампы-звездочки. Было уже темно, а темноту чувствовать тогда не хотелось, было слишком холодно там, в груди, — Но… Он, наверное, любит… Я же тоже Пашу любила, и, казалось, что кроме него мне никто так не дорог, что он лишь мне нужен. Возможно, Арс, чувствует то же самое…, - она вздохнула, повернувшись лицом к подушке, — Значит, так должно быть… Главное, он счастлив…, - она выдохнула и потянулась к тумбочке, но похлопав по полке в поисках сигарет, ничего не нашла. Она их выкинула. — Он же меня не бросил. В конце концов, не подставил. Мы так же встречаемся два раза в месяц, как и встречались. Все будет нормально.

Воспоминание перемешалось с минутной мечтой, и она открыла глаза. Все так же молчали, лишь из магнитолы лилась музыка, тихо разрушая тишину. Скорость чуть сбавилась. Порыв ветра не так бил по лицу, и Вася немного расстроилась, уже привыкла к силе ветра. Но не тут-то было, Ник, одним взмахом руки, коснулся магнитолы и вставил в неё флешку. Из колонок послышался звук басгитары, а затем он, не взирая, на нахмуренный взгляд Марата, прибавил громкость, так что сидения вдруг начали издавать вибрацию. «Muse — Feeling Good, в ремиксе. Весьма неплохо!» — подумала Вася, но все же ещё злясь на Ника. Она посмотрела нахмуренным взглядом на Юлю, но та лишь пожала плечами, и начала повторять за Ником движения, когда он прикрикивал:

— Повторяйте за мной! Ехууууу! — он сначала сделал волну руками, а затем живо повёл плечами. Вася первый десяток секунд наблюдала за Ником как за сумасшедшим, то же самое, сделал и Марат, затем перевела взгляд на Юлю, которая прибавила уверенности в движения, и подпевала песни. После плотно сжав скулы, пыталась сдержать в себе смех.

Марат взглянул на нее через стекло и, завидев немое напряжение, прибавил скорости до… Вася перевела взгляд на спидометр, на котором высветилось 200 км в час, и, почувствовав силу ветра, неимоверную свободу, и что-то, что заставляло сердце биться сильнее, позволила себе сделать подобие улыбки. От этого чувства хотелось крикнуть, хотелось танцевать. Мимо пролетали машины, деревья, дачные сектора, поля, поля, поля.

— Айм филинг гуууууд! — крикнул Ник, и достал из-под сидения гитару. Вася приподняла от удивления одну бровь, и уставилась на то, как Ник пытается подстроиться под мелодию.

Марат же странно покосился на друга, улыбнулся, и снова уставился на дорогу. Мимо на высокой скорости проезжали машины, играя с ветром в догонялки.

Послышались лиричные нотки, которые странно сочетались с более резкой музыкой. Вася закрыла глаза, но теперь она не пряталась от действительности. Ей стало хорошо, хорошо от этого безумствия. Ник и Юля бесились, танцевали, крича на всю машину слова песни, но этого Вася не могла видеть, она слышала, и живо представляла их. И представляла то злобное лицо, которое рьяно решило скинуть ее вещи с парты, и виноватое лицо, когда он сказал о её трусости к Мире, и вот это непонятное толи весёлое, толи хитрое лицо. Что дальше ждать от этой троицы она не знала, но чувствуя приятное покалывание кожи от ветра, забывалась, слушая вёселые вскрики.

Машина затормозила, так резко, что Вася невольно врезалась лбом в сидение, где сидел Ник, в обнимку с гитарой до сих пор поющий, и улыбающийся. Ник заржал в горло, Юлька же успела взвизгнуть, но тут же подавившись смехом, замолкла, глядя на взбешённую Васю. Всего один щелчок, и она из миролюбивого состояния перешла к фазе «готова убить всех и каждого».

— Ты в своём уме, вообще?! — повысила тон она, сжав скулы так, что в зубах зародилась глухая боль.

Юля с Ником переглянулись, только подруга спустила улыбку, заменив её напряжённым молчанием, а Ник хитро произнёс:

— Слушай, — но не успел он докончить, как Марат его перебил:

— В своём. А, может, ты перестанешь, бесится по пустякам?

Не услышать в его голосе спокойствие, граничащее с грубостью, было невозможно, отчего Вася ещё больше разозлилась.

— Бесятся собаки, понял?

— Тише, тише, детка! — усмехнулся Ник, вылезая из машины. Только теперь она увидела прямую полосу и бескрайние поля. Они были на взлётной полосе. Гул машин на секунду заложил уши. Захлопнулась дверь, затем, недослушав её возмущений, вышел Марат. Они с Юлей остались в машине вдвоём.

— Зачем ты так? — лишь обронила она, прикусив губу. Её карие глаза проводили взглядом Марата, а затем Ника.

— Зачем? Да они невменяемые! Я чуть мозги здесь не оставила! Зачем мы с ними поехали? — не смогла сдержать себя в руках Вася.

«Вдох, выдох. Это напрасно, Вася. Ничего не измениться. Скажи что-нибудь нейтральное и вылезай из машины» — говорила она себе, смотря, как Юлины глаза вмиг загорелись, а брови нахмурились. Но за этим ничего не последовало. Юля выдохнула. Но Вася видела, видела, что она была готова что-то ответить. Василиса отвернулась, чтобы скрыть сжатые скулы, и увидела сотни авто, разных расцветок, словно пятна цветов они украшали дорогу и все вокруг.

Парни стояли возле машины, и о чем-то разговаривали. Ник по-прежнему улыбался, что-то рассказывая Марату, отчего тот засмеялся.

— Вася, — Юля протянула руку, и коснулась её плеча, успокаивающе поглаживая его, — Они всего лишь нас проведут на гонки. Всего лишь. А в этой стычке, можно сказать, виновата я, да и не только в этой, — она снова выдохнула, глядя на Васю. Одно касание, и Вася съежилась. Кажется, Юля, поняла, что так легче всего усмирить её нрав, — Зря я тебе не сказала, что мы с ними едем. Просто я знала твою реакцию на них, — Вася от удивления приподняла брови, но затем, осознав все, что сказала Юля, опустила глаза. Никто так не оправдывался перед ней. Никто. И скажи ей тогда что человек, с которым они знакомы с неделю, будет перед ней так распинаться, она бы не поверила. «Куда делся мой холод? А ну вернись! Не делай из меня тряпку!» — безрадостно подумала, она, как Юля снова открыла рот, чтобы продолжить, после недолгого молчания.

— Стой! — слишком резко сказала Вася, отчего Юля невольно вздрогнула, — Не надо, — Юля, снова хотела что-то сказать, — Пошли, — уверенно закончила Вася, открывая дверь авто.

Вот теперь она всё почувствовала живьём все как в тот раз, но это было так давно. Запах бензина, лёгкий шлейф сигарет, кругом заводятся и тормозят машины, застилая все углекислым газом, словно туманом. Кругом громкий смех, такой она только слышала на вечеринках, пахло жжёной резиной. Она закрыла глаза, и вспомнила, как она ходила сюда с Пашкой, Мирой и Рэной. Тогда она приехала сюда с ним, смотрела гонки с ним, и чувствовала теплоту его рук у себя на талии. От этого ей стало не по себе. Если раньше было больно, то сейчас незаметно для неё возникло ощущение того, что к горлу подходит рвота. Тогда она думала по-другому. Да и думала ли она?

— А мы уже думали, что вы там ночевать собрались, — хмыкнул Ник, приподняв брови.

Юля зыркнула на него, но это похоже это не подействовало, как и не повлияло на Василису. Тогда она поняла, что он такой же упёртый, как и она. Но на этом их похожесть заканчивалась. Затем Юля глянула на Васю, давая взглядом понять, что нужно быть умнее, и промолчать. Но какая речь об уме, когда сарказм так и рвался наружу.

— Думали? А это новая ваша функция, после того как возить и помогать мне?

Марат напрягся, на его руках запульсировали вены реками до локтей, от которых чётко вырисовывались татуировки. Вдруг загремела музыка и в нескольких шагах от них, со свистом затормозила матовая чёрная иномарка. Но это не заставило Васю отвести взгляда от взбесившегося Марата. Это дорогого стоило, она ещё ни разу его таким не видела. Ника вывести можно было за пару секунд, лишь тем, что ты просто сядешь за его парту. Юлю.…А ведь и она ни разу не выходила из себя. Сегодня в машине Вася чуть не довела её до этого, но та сдержалась. «И кто же теперь монстр?» — спросила она себя, оглядев Марата с ног до головы. Она заметила, что он не только выше её, что его глаза стали на миг отстраненными, но и то, что он всегда стоял уверенно, спокойно, когда внутри был далеко не штиль.

— Вась…, - Юля осторожно взяла её за руку, и отвела на несколько шагов от парней.

Вася запрокинула голову, стряхивая негативные мысли, и увидела то, отчего еле могла отвести взгляд. Голубое небо, такое чистое и непорочное, безоблачное так не похожее на её внутреннюю злобу, которая копилась, обрастала грязно-серым цветом.

— Что? — выдохнула Вася, уставшая, от препираний. Юля странно взглянула на неё. Но как! Что это было? Презрение, ненависть? Нет, это было что-то другое. Разочарование? Но для Васи разве был важен человек, с которым они знакомы от силы неделю? Но почему её этот взгляд так волновал? «Будет над, чем подумать вечером.…Ну, что ж, Вася молодец, ты до сих пор также можешь отталкивать от себя людей. Но.…Но это правильно! Холод не подпустит того кто сможет нанести тебе нож в спину… Неожиданно и мерзко…» — подумала она, глядя на небо.

Она опустила взгляд и встретилась с кофейного цвета глазами.

— Потерпи, осталось чуть-чуть…, - лишь сказала Юля, и повела её к ребятам.

Вася ждала, до последнего ждала едких высказываний Ника или мёрзлый взгляд Марата, но те, похоже, забыли о её существовании, разговаривая с парнем, который вылез из чёрной иномарки. Юля же зависла в нескольких шагах от парней, заставив, остановится и Васю.

— Ты чего? — щёлкнула пальцами у глаз Юли Вася, на что получила молчание.

Юля по-прежнему стояла и во все глаза смотрела на мирно говорящих парней, стоявших возле машины. На неё будто нашло оцепенение. Вася дёрнула её за руку, но девушка не отреагировала, тогда она попыталась её развернуть к себе, и посмотреть в лицо.

— Я… я, — она запиналась, и вновь повернула голову, — Идём, быстрее.

Юля пошла в обратную сторону, отталкивая народ, который уже столпился на обочинах дороги. Было слишком шумно, чтобы говорить на ходу и Вася отодвинула странный интерес, который давно не появлялся к посторонним. Интерес к чужой жизни. Юля неслась, сбивая людей, слишком резко для неё, слишком непривычно для Василисы видеть её такой. «Что могло случиться? Мы же отошли на пару минут.… Потом подошли, парни, как стояли, так и стояли. Ни слова в нашу сторону. Тогда что? Стоп. Они же разговаривали с типом из иномарки. Может, в нём проблема? Но как Юля связана с ним, они же совершенно разные. У него одна машина стоит больше миллиона, да и одет он не хило. А Юлька она простая… Простая, но с изюминкой. Так что же их связывает?» — думала она, поспевая за Юлей, которая вдруг побежала. Вася побежала за ней, нечаянно отдавив кому-то ногу, затем послышались нецензурные выкрики бритоголового мужчины, но он её мало интересовал. Юля, увидев укромное место за палаткой с едой, села прямо на траву и обняв колени, смотрела на точку впереди себя. Вася села рядом, интерес и немое сочувствие смешались воедино, и она не знала, что и сказать. В такие минуты в её голове становилось пусто, то ли от нежданности, то ли от страха, что скажет что-то не то.

Юля была неподвижна. Когда у Васи возникали проблемы, она не могла себя успокоить, ей хотелось рвать и метать, уничтожить. Также и бежать. Только когда она все осознавала, Вася начинала обдумывать произошедшее, она становилась такой — неподвижной.

— Эй, — Вася протянула руку к Юле, как к неведомому зверю. Теперь она почувствовала себя на месте Юли, пытаться заговорить с человеком, который этого не хочет и замкнулся полностью в себе. Юля подняла голову, встретившись взглядом с Васей, лишь одними губами произнесла: — Прости.

— За что? — оторопела Вася, подавляя улыбку.

Но Юля не желала смеяться, все её еле заметные движения, одно единственное слово, произнесённое ею, делали из веселой, отзывчивой девушки — куклу со стеклянными немигающими глазами.

Она повернулась к Васе, и та заметила в её глазах застывшие слёзы, которые стояли, не желая стекать. У Юли не дрожали губы, ни голос:

— Мы же так и не вернулись, чтобы посмотреть начало.

Вася хрипнула, а затем тихо невесело рассмеялась. «Даже когда ей плохо, она думает о других…» — подумала она, а затем сама себе задала вопрос, а сама-то она кто на самом деле. Ответ был прост — «Ледяная глыба». От этой мысли она почувствовала себя легче, она это знала, она стремилась к этому. Но что-то теперь её смущало. Юля снова смотрела куда-то вдаль.

— Подумаешь, ты же сама говорила там конкурс этого… тюнинга, — ответила Вася, неожиданно подняв руку и потянув её к Юле, но резко дёрнула назад.

«Не давай себе трещину!» — твердила она, разглядывая Юлю. На ней была белая футболка, и неаккуратно-рваные джинсовые шорты. Как всегда простовато, но гармонично. Но она за эти считанные минуты изменилась, Вася увидела её другой — уязвлённой. И это ей почему-то не понравилось.

— Слушай, а этот парень… Кхм, вы с ним знакомы, да? — спросила Василиса, отчего-то стесняясь.

В глазах девушки высохли слёзы, но она была также грустна.

— Да. Даже слишком… знакомы…, - ответила Юля, опустив взгляд на землю.

Васе хотелось узнать, кто этот тип, и из-за чего она так расстроилась, но спросить об этом не могла. Не её это дело, и если Юля захочет она сама об этом с ней поделится. Но Василиса чётко понимала, что Юля ей ничего не скажет. Да и кто бы сказал что-то чересчур личное девушке, которую знает всего ничего?

Послышались громкие вскрики, а затем и свист. После Василиса отчётливо услышала слова организатора о начале мероприятия. Снова гул и восклицание толпы. Такой знакомый и такой живой. Вася повернулась к Юле и укололась взглядом об её взгляд.

«Странная какая-то» — подумала она, глупо пожав плечами. Так глупо она себя ещё не чувствовала.

— Давай об этом потом, — улыбнулась она, будто читая мысли Васи, и встала с земли. — Пошли там, наверное, интересно.

Вася оторопела, наблюдая, как Юля через силу улыбается, и отряхивает шорты. Неторопливо, и так красиво. Все её движения были аккуратны и изящны. При этом Вася успела заметить, как новая слеза успела скользнуть по щеке, и как, скрывая, Юля смахнула её.

— Идём, — напуская больше безразличия, ответила Василиса.

Они пошли обратно, но было как ни странно тихо. Все молчали, слушая слова организаторов, и рассматривая авто. В Василисе, будто все было наэлектризовано. «Что-то не так.…Не так, как должно быть…» — думала она, и, сделав увереннее шаг, будто невзначай, как можно холоднее спросила: — С тобой все в порядке?

Они шли возле длинной полосы людей, которая создавала чёткие границы дороги.

«Что ты делаешь?!» — кричало все внутри Васи, и для большей обыденности пнула камень. Она делала все, чтобы Юля не поняла, что она задела её своим поведением.

— Да…, - обескуражено ответила Юля, а затем приветливо улыбнулась, — Спасибо что спросила.

«Ну, вот ты и провалилась Вася!» — нахмурилась она, но затем вернула прежнее выражение лица, так как это могла увидеть Юля.

— Забей, — обычно ответила она, а самой захотелось улыбнуться.

Почему улыбнутся? Она сама ещё не знала. Все ближе и ближе они приближались к матовой машине, возле которой стояли парни. Юноши до сих пор увлечённо разговаривали, не замечая ничего вокруг. Снова в нескольких метрах от них Юля остановилась в нерешительности. Вася только хотела было сказать ей, что можно было подождать тут, но Юля сделала уверенный шаг вперёд, а затем ещё и ещё.

«Не знаю, что у неё произошло с этим парнем, но она смелая» — подумала Вася, пытаясь отложить эту мысль, чтобы подумать над ней. Сейчас времени на раздумья не было.

Вася еле-еле подоспела к тому времени, как Юля втиснулась в небольшую компанию парней. Тот тип недоуменно взглянул на Юлю, та же отвела взгляд, а затем подняла его и улыбнулась всем. Василиса ничего не могла понять, ни странного взгляда того парня, ни притихших одногруппников, которые уставились на зрительный контакт Юли и её загадочного знакомого.

— А, — не успел Ник закончить, как Юля взглянула на него во внимании. Он продолжил: — А это Алекс, — затем он указал на смуглого парня рукой, и продолжил прерванный появлением Юли разговор, не дав, представится девчонкам.

Юля с поддельным интересом принялась слушать от Ника о том, что сейчас около десятка минут мероприятия будет отдано на слова организаторов, которые по его словам говорят всякий бред, а Вася со скрываемым интересом глянула на загадочного Алекса.

«Смазливый» — отметила она, разглядывая смуглую кожу, из-под которых выглядывали хорошо развитые мускулы. Она перевела взгляд на Марата, а затем усмехнулась. «До Марата ему всё равно далеко». Потом ее брови нахмурились, и в голове пролетела холодная как сталь мысль: «А тебе, не все ли равно?». Вот теперь она была довольна своим мыслям, они говорили правду, но разглядывать Алекса продолжила. Глаза у него были карие, как и у Юльки, угольные короткостриженные волосы, и… «Да ладно? Серьга?» — удивилась она, увидев в ухе прокол, и маленький чёрный блестящий на солнце камешек.

Вася отвлеклась от разглядывания Алекса, только когда почувствовала взгляд Марата, такой же молчаливый взгляд, как и он.

— Значит, ты участвуешь сегодня? Чувак, я ставлю на тебя! — похлопав Алекса по плечу, улыбнулся Ник. Вася закатила глаза, а затем перевела взгляд на машину. По крайней мере, она была достойна участвовать в гонках, в отличие от своего хозяина. Она была чёрной словно уголь, но только тот уголь, который изрядно вымок под дождем. Сама машина будто стремилась к дороге, она была заниженной. На ней не было как на других гоночных машинах разных супермегомодных наклеек, лишь спойлер. Она была проста, но так могущественна и изящна словно кошка.

Вася пыталась отмалчиваться, пока парни разговаривали, что делала и Юля. Они отошли на пару шагов, словно огородив себя от них. Инициатором была Вася. Не могла она больше смотреть на фальшивую улыбку Юли, и стеклянные глаза. Кругом были слышны крики, так как люди уже хотели мяса и зрелища, а не толстого дядьку, который был спонсором сего мероприятия, но мясо ждало их впереди. А если быть точнее, то толпа на миг замерла, завидев, на небольшой ярко-голубой сцене, Тима Мо. Не сказать, что Вася была крайне рада, словно фанатка, но она обрадовалась где-то в глубине души, что он вышел. Не из-за его популярности, а из-за Юли. Она преобразилась. Да, именно преобразилась: на лице заиграла полуулыбка, и она с интересом принялась вслушиваться в речь говорящего. Юля потянулась к толпе, и потянула ее за руку. Куда могла деться Вася? Ей пришлось поспевать за Юлей. Вот они еле-еле прорвались к ограде, которая отделяла сцену от людей. Люди с неодобрением приняли в свои ряды гостей, было и без них слишком тесно.

Вася вновь увидела знакомые тонкие черты лица, голубые глаза и белокурые волосы. Сегодня он не был в спортивном костюме, как другие участники, наоборот, в шортах и в майке-боксерке из-за которой виднелись края разноцветной татуировки, он выглядел дерзко. Он прошелся взглядом по толпе. Стоп. И вот его взгляд заостряется на них, сначала на Васе, он ее узнал. Еще бы, тогда Мира липла к нему, как ужаленная, а Васе приходилось это исправлять. Теперь Тим взглянул на Юлю так мимолетно, что, казалось, он на нее вовсе и не смотрел. Он продолжил:

— Итак, единственное, что нам нужно всем — это победа! Ну, так что ж! Вперед! — это было последним, что он сказал после приветствующих слов.

Толпа одобряюще загудела. Вася показала подобие улыбки, услышав крик Юли, который слился с тысячами других. Сзади послышалось чертыханье Ника, и смешок со стороны Марата. Вася обернулась и увидела картину маслом: Ник наступив на ногу милой бодибилдирше, выпучил свои карие глаза, а затем обаятельно улыбнулся, пытаясь сгладить свою вину. Все бы ничего, но он получил от двухметровой блондинки, у которой мышцы были развиты враз пять лучше, кокетливо оценивающий взгляд. Вот тут-то Вася и засмеялась, да еще и как. В голос. Юля повернулась, заметив Васин смех, и уставилась на Ника. Затем подавляя улыбку, увидела, как Ник, прибавив скорости с непрекращающимся «Извините», спешил к ним, сверкая пятками.

Марат самодовольно улыбнулся, а затем, что-то шепнув бодибилдирше на ухо, пошел к нам нескорой походкой. Вася скорее отвернулась, но успела заметить, как та блондинка улыбнулась и проводила Марата взглядом, отчего подавилась смехом.

Ник, как ни в чем не бывало, произнес:

— Я вижу, вы тут не скучаете. Опять Юль пожираешь взглядом Тимку, да? — сделав лицо как у мартышки, которая хотела казаться профессором, он принялся изучать нахмуренную Васю.

Подошел Марат, и встал у ограждения, наблюдая за тем, как организаторы желают всем участвующим удачи, и, ловя очередную поставку аплодисментов, уходят.

— И что с того? — хитро улыбнулась Юля.

С того момента как исчез тот тип, она вернулась в прежнее жизнерадостное состояние, как по мановению палочки. Или же она хорошо притворялась? Вася не могла ответить на этот вопрос, так как снова почувствовала на себе испытующий взгляд.

Это чувство особенно остро развивалось, когда она оказалась одна среди презирающих взглядов. Одна дома, где отец пытался завести с ней разговор, который обычно оканчивалось привычной фразой «все в порядке», где мать была зла, и отчаянна на дочь, проблемы, которой она несла из-за нее. Они были повсюду — эти взгляды. Но это чувство поутихло во время каникул, когда Вася была в затворничестве со своим состоянием.

— Похоже на фанатизм, детка, — рассмеялся он, а затем подмигнул рядом стоящей брюнетке, что послала ему воздушный поцелуй.

«Как он только все успевает?» — удивилась Вася, застёгивая толстовку. Ветер разыгрался не на шутку, пытаясь растрепать волосы до степени «сена». Марат наблюдал за уходящими людьми к другой обочине дороги, у которой уже выстроилась редкая полоса людей.

Солнце слепило, несмотря на ветер и редкие облака, заигрывая с волосами, наперегонки с ветром.

— До этого далеко, детка, — ответила Юля, подмигнув Нику.

«Что с ней произошло? Неужели и вправду все так быстро прошло, с исчезновением того паренька Алекса? Странно… Может, она не хочет показывать ребятам свою слабость?..» — Марат перевёл с Васи взгляд на Юлю, и почему-то нахмурился.

— Пошли те, сейчас начнутся соревнования по тюнингу! Что опять отпираться будешь или будешь послушной девочкой? — на последних словах Ник расхохотался.

Внутри неё противоборствовало в этот момент два чувства: это ненависть и недоумение.

Первое чувство легко определить по их словесным перепалкам, второе же это то, что вот так себе позволяет усмешки в ее сторону, когда она и слова не сказала.

Она только хотела открыть рот, как Юля быстро затараторила:

— Идёмте! Заодно сфотографируете нас, да Вась?

Вася от недоумения чуть ли не открыла рот. «Куда я попала?» — лишь мысленно вторила она, когда все на неё уставились, ожидая ответа.

— Эм..., - она подыскивала подходящую отговорку, на что Ник, с удовольствием взирал, — Я не фотографируюсь.

Это не нанесло должного эффекта.

— И пусть кто попробует только. Наглядно увидите мои навыки по боксу, — Вася сказала это настолько серьёзно, на что Юля лишь пожала плечами, Ник готов был кинуть очередную колкость, а Марат лишь еле видно улыбнулся.

Эта был ещё один небольшой шаг после «того, что случилось в прошлом». Она записалась на секцию бокса и ходила туда все лето. Да, она не выходила никуда из дома, кроме секции. Туда она ходила исправно. Там она и познакомилась с Мариной, которая в то время искала себе напарницу в бутик одежды. Назвать это судьбой или стечением обстоятельств, но тогда она убила двух зайцев.

Мать в тот день взяла выходной. Ну как выходной, отпросилась на пару часов из офиса, чтобы встретиться с Василисой и Арсением, готовая, выслушать вердикт.

Она, тем вечером оставшись одна, когда Вася убежала на крышу, чего она не знала, была готова сдаться или все разрушить. Разрушить отношения с дочерью, закатить истерику мужу, или просто сесть на пол и послать все к чертям. Но ни одно из этих решений не исправило бы сложившейся ситуации. Тогда она позвонила Арсению, и в который раз за этот год, попросила помочь с дочерью. Он с радостью согласился. Ведь они всё равно должны были встретиться с Василисой днём позже.

Сказать, что каждый звонок казался ей лёгким, значит соврать. Что-то внутри противостояло этому звонку брату. Она пыталась решить сама проблемы с дочерью, хотела заполучить ее доверие, но делала это неверными способами. Эта женщина забыла лишь одно, что Василиса так сильно ненавидела — она не поверила ей, она её оставила.

В окно белого Nissana живо дул ветер, пытаясь и сдуть негативные мысли Васи. Но она была зла, даже не зла, а рассержена не только на троицу бывших подруг, бывшего парня, родителей, Арса, но и на весь мир. Эту чёртову судьбу, что изгибала жизнь невероятными изгибами, вертела как хотела. На все. На себя, что не могла сбежать во время и просто жить себе спокойно подальше от всех.

— Ну, перестань, — пробормотал Арсений, скрывая машину за поворотом, — Это для твоего же блага.

Он был спокоен, как никогда, но и… весёлым. «Как можно быть в хорошем настроении, когда твой близкий человек на грани разрушения?» — думала она, по-прежнему, молча. Этим она хотела доказать им всем, что они её предали и, что им говорить теперь не о чем.

— Зря ты молчишь. Я купил тебе твой любимый кофе и шаурму, — на последнем слове, он рассмеялся, разглядывая лицо Васи в зеркале.

Вася внезапно рассмеялась, подавившись смехом, отчего рассмеялся и Арс. Он уже было хотел кинуть шутку по поводу того, что она ни разу не пробовала шаурму, как услышал громкий всхлип. Начиналась истерика.

Завернув в первую же улочку, сжимая руль, словно пытался раздавить его в руках, он остановил машину. Затем он открыл дверь и вышел. Вася не могла этого услышать, она громко выла. Не плакала, а издавала странные звуки, похожие на волчий вой.

Он быстро метнулся к её двери, и сел рядом, так и оставив дверь открытой. Свежий воздух разом заполонил салон, этого Вася тоже не почувствовала.

— Эй, перестань, — он потянул к ней руку, на что она резко откинула её.

Он почувствовал себя мальчишкой, который не мог ничего поделать с ещё больше нарастающей истерикой Васи. Арсений перебрал все варианты, но один не подходил. Тогда Вася начала его отталкивать, и кашлять от плача.

— Уйди, сказала! Предатель! Как ты мог! — кричала она, всхлипывая, и отодвигая его изо всех сил.

— Успокойся, — он попытался ее обнять, но она отшвырнула его. Его, взрослого мужика, так, что он чуть не вылетел из машины. Тогда единственное что он смог сделать — прижать её, так, чтобы она не могла выпутаться из объятий, и выплакаться.

— Пусти! — выдохнула она, а затем, не увидев ни единого поползновения от себя, заскулила от отчаяния.

Всё было против неё. Все предали её. Что ей теперь делать в университете? Не проще ли перевестись? Бросить всё, что стало для нее мертво.

Руки были больно прижаты между Васей и Арсением, что она не могла ими и пошевелить. Но органы чувств, словно отказали, она не чувствовала никакую боль, кроме моральной.

Если сначала был дикий плач, и стуки о грудь Арса, то теперь она еле слышно плакала, устав. Устав от жизни, устав физически.

Только когда она начала шмыгать носом, дядя продолжил:

— Молодец, — и снова погладил её по голове, — А теперь выслушай, — она подняла заплаканные глаза, совсем как шестилетний ребенок, который поранил коленку, но взгляд был чужой, волчий.

— Зачем ты притащил меня обманом? Зачем сказал, что за документами? — прохрипела она сквозь зубы, сжимая кулаки, готовая бить все на своем пути.

— Это для твоего же блага, — как показалось Васе, не тихим и спокойным, а оглушительным голосом произнес он.

— Блага? Ты веришь в этот бред, который ты несешь?! — она снова попыталась вырваться, и руки Арса расслабили хватку, но не отпустили её рук.

— Я отпущу тебя, если ты этого сейчас захочешь, — лишь ответил он, на что Вася непонимающе кивнула. Он опустил руки и отодвинулся от неё.

С самого детства, он ее любил как родную сестру, таскал ей конфеты, которые они потом делили пополам, игрушки, которые покупал сам. Тогда он сам был ещё ребёнком, но всегда находил деньги, чтобы что-то ей купить. Он считал себя её старшим братом, хоть и не являлся таковым, но он знал, что она не такая сильная, как кажется.

Арсений раньше жил в соседнем доме, и видел, как его «сестренка» была первой шалуньей на дворе, как она первая лезла в драки с мальчишками, играла в войнушки, не брала в свою команду девчонок, но и видел, как она плакала одна у дерева, разбившая коленку из-за падения с велосипеда.

Встав на десяток взрослее, она изменилась, но он до сих пор в ней видел маленькую белобрысую малышку с разбитой коленкой и кристальными слезами на щеках. Да, у этой малышки не было сбрито полголовы, не торчала сережка пирсинга в носу, и нрав стал более неукротимый.

Вспоминая это, он откинулся на сидение, и вдыхал свежий воздух. Она взрослела, и становилась ещё холоднее. Он знал, что это лишь защитная реакция. И знал, что она с таким характером не пропадёт, но оставлять её Арс не мог. Не хотел.

Он взглянул на неё — Вася была усталой, об этом говорили её смотрящие в одну точку глаза, полуопущенная голова и неряшливо сложенные руки на ногах.

— Думаешь мы вредим тебе…, - выдохнул он, проведя рукой по коротким волосам, — Зря… Ты этим ничего не докажешь, уйдя оттуда. Понимаешь?

Вася резко поднялась, зыркнув на него воспалёнными от слёз глазами:

— Мне. Все. Равно. Ясно? — ответила она, полна яда.

Меньше всего сейчас она хотела задушевных разговоров и его жалости. Но Арсений не желал отступать.

— Не показывай себя слабым звеном. Не будь той крысой, которая бежит с тонущего корабля, — Вася только нахмурилась, краснея от ярости, как он продолжил: — Не надо…

— Да ты, — только успела сказать, как он её перебил: — Просто выслушай!

Чего-чего, но он никогда не повышал на неё голос. Да и не ссорились они никогда. То ли из-за нечастых встреч, то ли из-за того, что они совершенно разные и дополняли друг друга. Сейчас она хотела рвать и метать, выбежать из чертовой машины. Сбежать. Но его слова застряли в голове. «Не беги с тонущего корабля». «Не будь слабым звеном». Она, сдерживая в себе дикий крик обиды, промолчала и кивнула.

— Умница, — он протянул руку к ее голове, но замер. Вася догадалась, что он хотел, как и раньше положить ее голову себе на плечо, и молча, кивнула. Арс притянул Васю к себе, — У тебя, как и сказала твой ректор — осталось два выхода. Да и ты можешь сейчас бежать в университет и забирать документы, — он остановил свой взгляд на ее затылке и положил на него подбородок. Это его успокаивало, — Только перед тем, как бежать, послушай, — это не было предложением послушать, это был риторический вопрос.

Вася, слушая стуки его сердца, утихомирилась. От Арса, как и всегда, веяло уверенностью, но не властью, добротой, но не глупостью. Он был ей родной, но… он её обманул.

— Первый — уйти из университета, поджав хвост. Да, да! И не смотри на меня так, — он снова притянул Васю к себе, — Показать, что ты всё-таки была виновата в этой драке. Дать шанс тем хабалкам над тобой в очередной раз посмеяться. Ты дашь им выиграть этот бой. Если ты, как говорила на драке и отличилась своей необузданностью до последнего, то сейчас они поймут что запрягли тебя.

Когда они ехали в университет, Василиса все выложила Арсению, тогда она думала, что он на её стороне, что они всего лишь поедут за документами и уедут оттуда навсегда и начнётся другая — спокойная жизнь.

— Заткнись, — лишь прошипела она, вцепившись в своё колено ногтями.

— Это всего-навсего — правда, — ответил он, — Посмотри мне в глаза, Василиса. — Она недоуменно подняла взгляд на дядю.

Он был крепкий, но высокий, отчего казался худее, чем был. Даже когда они были маленькими, Вася его называла Дядей Степой. И сейчас метр восемьдесят говорили о себе. Его голубые кристальные глаза вселяли, как и всегда, что-то доброе, бесконечное, там внутри, отчего Василиса сейчас хотела отделаться.

— Ты сейчас уязвима, но у тебя есть стержень, тот, что не даст тебе сломаться. Я знаю. Так укрепи его, стань ещё сильнее, переступи через них всех. Через бывшего, — от одного слова «бывший» Вася глубже вцепилась в колено, смотря на руки стеклянными глазами, — Этих подруг. Они не могут тебя сломать, слышишь. Не могут. Ты сильная. Ты останешься, — он всмотрелся в её глаза ища согласие, но не нашёл его, — Если захочешь, и покажешь им, что они тебя не сломали. Что, как ты говоришь, тебе. Все. Равно.

Арс посмотрел на Васю, но она склонила голову. Он знал, что она плачет. Боже, да она плакала последний раз, когда он учил её кататься на скейтборде и она упала плашмя на асфальт. Ей больно, и в этом он виноват тоже.

— Прости, Слишком загнался…, - он расслабил объятия и не знал, что и делать.

Сколько он девушек не встречал, ни одна так его не ставила в тупик. Должно быть, она особенная.

Вася пыталась незаметно стереть следы слёзы, и, бросив это дело, подняла на него глаза:

— Ты прав.

Арсений замер, как мальчишка, но затем, взяв себя в руки, произнёс:

— Ты не думаешь так.

— Думаю, — настояла она, отодвинувшись от него.

«Она возвращается» — лишь промелькнула мысль в голове Арса. Невинные пререкания — это явный показатель того, что она ему поверила. Так было и с маленькой Васей, которая выслушав очередной совет дяди, что нельзя расстраивать маму и пугать её очередной выходкой начинала спорить.

— Нет, — рассмеялся он.

— Да, — она приняла его игру и улыбнулась.

— Нет, — сделав умное лицо, произнёс он.

— Да! Да! Да! — крикнула она и громко рассмеялась. Он обнял Васю и поцеловал в затылок. «Теперь все возвращается на свои места» — выдохнул он ей в волосы, отчего Вася рассмеялась.

Он всё-таки заставил её попробовать шаурму с тёплым кофе. Как она могла противостоять тому факту, что дома мать и, увидев, не совсем здоровую пищу «которая сделана из собаки»? Хотя, теперь могла. Её мать предала, и теперь ее мнение не так важно.

Она не волновалась, когда лифт нёс их в их этажу, не волновалась, когда открыла дверь мама, когда её холодные глаза посмотрели на неё, когда мама, услышав от Арсения, то, что Васю оставили, улыбнулась. Ей было лишь больно. Это как небольшие удары током под дых.

Десятки машин, разных цветов с цветастыми наклейками, с открытым верхом и закрытым, с дорогими и побитыми фарами, стояли, как модели на показе. Тут участвовали все желающие, но только те, которые успели записаться в небольшой палатке, где сидели две дамочки со знатным вырезом на майках. Было уже около двух. Скоро должны были начаться гонки. Осталось всего-навсего полтора часа. Но каких! Да и с кем!

— Ну как тебе? По-моему, эта Хонда была достойна победы. Только вот не пойму, почему так долго тянули с результатом? — спросила Юля, пока Ник и Марат отошли от них к каким-то парням.

— Не плохо, — не думая, ответила Вася на первый вопрос, наблюдая, за тем как парни разговаривают между собой. Незнакомцы были без маек, что показывало всем за километр их силу и мощь.

Соревнования по тюнингу пролетели так незаметно, что Вася и опешила когда объявляли результаты. Сказать, что она была увлечена машинами. ЛОЖЬ! Она не могла оторвать взгляд. Это было подобно любви к гитаре, которая была также недоступна. Мамина машина — обычная иномарка, без спойлеров, тонировки — Божий одуванчик. А тут глаза разбегаются от такой величественной красоты автомобилей. И вот теперь стоя с Юлей, она неотрывно смотрела машины, готовая сесть в одну из них и уехать, куда глаза глядят. Далеко.

Рука потянулась к «сове», которая притаилась на плече. Там давно валялся фотоаппарат, на случай если будет что сфотографировать. Ещё одна старая привычка — фотографировать что-то необычное, то, что сотрясало воздух своей непохожестью, или же наоборот простотой. Вынув его, она двинулась чуть вправо и отошла на пару шагов назад, чтобы в кадр попала новенькая Тойота синего, как берег океана цвета. Пару снимков с разного ракурса, затем ноги её повели дальше, где пристроившись возле полосы людей, стояли дорогие машины. Может, они и не были такими дорогими в магазине, но Василиса понимала, сколько вложено в эти тачки денег. Каждая из них могла выиграть, но и проиграть.

— Давай вместе? — Юля стояла позади, наблюдая за Васей.

— Мне всё равно, — ответила Вася, как обычно. Ей было всё равно, будет ли Юля рядом, сейчас она была сосредоточена на бампере серебреного Опеля.

— Хей! Хей! — послышалось сзади, и Вася с Юлей автоматом повернулись, из-за чего фотография Василисы смазалась, а вот снимок Ника, кажется, вышел отличным.

Злость забилась по венам, она почувствовала прилив сил, и слов, которые за секунду сформировались в голове.

— Жить надоело?! — сквозь зубы, прошептала Вася, потирая кулаки.

— Потише, детка! — Ник знал, что она взбесилась, и хотел этого, но ему помешала Юля, которая встала между ними, — Это всего лишь фото!

— Ник, покажи что получилось, — мило улыбнулась она. Ник протянул ей фотоаппарат, где красовалось хмурое лицо Васи и улыбающиеся Юли, на фоне бесконечных полей и недоуменного Марата, который хотел в это время напугать Юлю.

Василиса с усилием отогнала желание посмотреть, что там получилось на снимке, и хорошенько ударить Ника за него. И поэтому она принялась фотографировать все, что есть кругом. Она не любила это делать — фотографировать все, что движется, но делать было нечего, и кадры, кстати, выходили хорошими.

Чье-то дыхание жаром обдало спину. Сначала ей показалось, что это солнце припекло, но солнце никогда не создавало чувства, будто кто-то стоит за спиной. Ей было интересно кто это — Юля, Ник или Марат, но она не обернулась.

— Василиса! — крикнула Юля. Василиса повернулась на сторону крика, вбок, и увидела Юлю и Ника, которые смотрели фотографии.

«Так, кто же за спиной?» — промелькнула мысль, так же быстро, как и повернулась Василиса и увидела Марата, которого было невозможно вогнать в краску.

— Что ты тут делаешь? — снисходительно сказала она, пряча фотоаппарат в сумку.

— Как и ты — снимаю, — улыбнулся тот. «Ох, это его прямота! И доброта! Да и весь он. Даже не он, а они!» — в мыслях взбунтовалась Вася, хмуро на него глядя.

— Что? — вот он ещё больше расслабился и рассмеялся над ней.

— Ничто! — ответила она и пошла к Юле.

Она сама не понимала, почему ей все время этим двум парням хотелось нагрубить. Наверное, с того, что они беспрекословно врывались в её жизнь.

— А ты вовремя. Ник направь на нас! — не успела Василиса и подойти к ним, как Юля притянула ее и обняла одной рукой, как часто делают подруги. «Что это, чёрт возьми!!!» — взревела она в мыслях, но сдаваться она не желала. И показала средний палец объективу и его хозяину. Юля тут же рассмеялась.

— Так ты у нас плохая девочка? — вмиг приблизившись на несколько шагов, произнёс Ник.

— Ага. Могу тот же палец тебе сломать, — мило улыбнулась она, оглянувшись на дорогу, откуда был слышен свист. Автомобили готовились к гонкам, участники фотографировались с болельщиками, и врубали музыку в машинах, так что лобовое стекло казалось пробкой от шампанского. Так знакомо и так далеко.

Марата не было с того момента как она уличила его за тем же занятием что и она. Но и не прошло и пяти минут, как он шёл с огромным пакетом набитым едой.

— Кто будет гамбургеры? — улыбнулся он, взглянув на Юлю, которая тут же побежала к пакету, глядя, что там внутри. Иногда она была сущим ребенком. Что и не помешало бы и Василисе.

Она могла бы без стеснения взять бургер, просто так подойдя, как и Ник с Юлькой, наперегонки. Но она — это она. Так она делала в детстве, делает и сейчас, но с одним человеком — Арсением. А они ей кто? Ладно, Юля — можно сказать, друг. А кто ей эти два непонятных её уму парня?

— Тебе особое приглашение? — брови Марата взбрели вверх, когда он увидел её одну стоящую, когда Юля и Ник выбирали еду.

— Да, — не подумав, ответила она. Так как в голову взбрела мысль, почему Юля ей друг?

— Государыня! — крикнул Ник что есть силы, и тем самым отвлёк Васю от раздумий. Она не сразу поняла, что обращаются к ней, и, склонив голову набок, услышала: — Вас интересует сей гамбургер? — загоготал Ник, показывая бургер, а затем откусил от него смачный кусок. Рядом стоящие парни рассмеялись, кроме него.

Марат с два счета приблизился к ней, раскрывая пакет, в котором было кучу шоколадок, бургеров и сока. Лишь из-за того, что она хотела, есть, и Ник жутко бесил её своим поведением, она взяла бургер и апельсиновый сок.

— Спасибо, — сухо сказала она, на что Марат ей подмигнул.

Ник плюхнулся рядом с ней и, отпив сока из соломинки, протянул ей с невозмутимым видом:

— Мой вкуснее, — таких «колючих» он не встречал, но он нашёл ниточки, которые заставят Василису заговорить с ним.

— С чего это? — она откусила гамбургер, и невольно представила, из чего он сделан, но даже после этого аппетит не успокоился.

— Мой — томатный, — ехидно ответил Ник. Вася перевела взгляд на коробку его сока и чуть не пришла в бешенство. Ей действительно нравился томатный сок, но и апельсиновый она любила. Однако ей жутко захотелось томатного сока.

— И что с того? Апельсиновый тоже вкусный, — она не понимала к чему этот разговор. Да ещё и Марат с Юлей стояли поодаль и разговаривали, оставив ее с этим короткостриженным чудиком наедине.

— Поменяемся? Ты попробуешь мой, я твой, — последняя фраза не была вопросом.

Василиса недоумевала, в чём подвох и почему они разговаривают как друзья. Да он предлагал ей свою дружбу, но это был его фарс и её минутная слабость. Не более. После того как они пристали к ней у музея, пытаясь защищать ее права, она поняла, что это для них забава. А теперь что? Он расслабился, когда не было Марата или же это его истинное лицо.…Или игра.

— Для начала предъяви справку, что не заразен, — усмехнулась она, снова и снова, чувствуя, запах булочки и жареной котлеты. Василиса перевела взгляд на Ника, а тот рассмеялся. «Что смешного?» — подумала она, в воображении приближаясь к разговаривающим Марату и Юле.

Трава до сих пор была сочно-зеленой, осень их не тронула, а облака плыли рябью по небу. Ветер чуть успокоился. Идеально для пикника. «Вот сюда бы Арсения» — она невольно вспомнила обнимающихся Арсения и его девушку, и вздохнула.

Пока она засмотрелась на небо, Ник придвинулся и отнял у неё сок и сунул свой.

— Страх потерял? — лишь вымолвила она, когда Ник посасывал ее сок, через каждый глоток говорил «Вкуснятина». Ее это на секунду рассмешило, но гнев не собирался уступать смеху.

— Кажется, я чувствую вкус твоих губ на этой трубочке, — захохотал Ник, заставив Василису едва показать улыбку.

— Это не смешно.

— Но ты улыбнулась, — заметил Ник, свысока глядя на неё.

— Окей, заткнись, — лишь ответила она, отпив томатного сока.

Приближались Марат и Юля. Одногруппница была немного озадачена, это свидетельствовали ее нахмуренные брови. Но, увидев Ника и Васю, мирно сидящих на траве, она улыбнулась.

— Вы подружились?! Прекрасно! — она села посередине, и похлопала Ника по плечу.

— Разве вы пропустили наш страстный поцелуй? — лишь пожал плечами Ник, целенаправленно облизывая губы.

Василиса понимала, что он лишь прикалывается, пытается её высмеять, но ей хотелось рассмеяться. Никому ничего не доказывать.

«Верни ту стену, которая была между тобой и миром», — твердила она себе, это помогло подавить улыбку.

— Ник тебе этого никогда не добиться, — лишь проронила Юля, а затем, почувствовав на себе, взгляд, который повествовал о том, что вызов принят, она добавила: — Никогда.

Василиса, сидевшая рядом с ними, не пыталась вмешаться в беседу. Она мысленно считала до ста, тем самым настраивая себя на холодный лад.

Марат сидел тихо, кушая, и молча, глядел куда-то вдаль. Его как будто тут не было. Или он не хотел показывать своё присутствие?

— Вообще-то, я тут, — она склонила голову набок, чтобы увидеть лица Ника и Юли, — И да, единственный кто с тобой целуется — это помидор, на котором ты учишься, — она приторно улыбнулась и смяла пустую коробку сока.

— Это твоё ролевое имечко? Помидор,. а что мне нравиться. Хочешь, я буду тебе шептать это на ушко? — улыбнулся он, изучая ее лицо.

«Въехать бы ему по голове рукой! Когда их не было, он был почти нормальным. Почти. А теперь опять превратился в сия «чудо» — подумала она, кинув коробку прямо в нос Нику, — Выкинь Вася это из головы!»

— Полегче, детка, — улыбнулся Ник, зная, как это её бесит.

Марат резко поревел взгляд на Васю, которая медленно встала с травы, сжав кулаки от злости. Костяшки побелели. Что так её задело? Детка. Детка — так редко называл Паша. Как говорится, редко, но метко. Это «прозвище» он говорил, когда Василиса была не в духе или случалась ссора, которых было немало.

Высясь над парнем, она сжимала ладонью кулак. Лента воспоминаний захлестнули её голову. Паша. Паша. Паша! Она его ненавидела! И теперь любое воспоминание о нём будили ненависть.

— Заткнись! — сквозь зубы кинула она и пошла в противоположную сторону — одинокого поля. Пустого, как её душа.

Она снова ушла. Ушла от проблемы, не решив её. Но Василисе было всё равно на них всех. Не было бы этих гонок, ничего бы не было.

— Стой, — послышалось учащённое дыхание рядом.

— Чего тебе? — ответила Вася, плюхнувшись на ровном месте, выставив ноги вперед к солнцу. Он сел рядом, сохраняя её личное пространство.

— Ничего, — ответил он, глядя, как и Вася вдаль.

— Тогда зачем пришёл? — сухо произнесла она, наблюдая за перистыми облаками.

— Это его манера общения. Не обращай внимания, — лишь ответил Марат.

Вася недоуменно повернула голову:

— Не защищай его, он в этом не нуждается.

— Из него это не выкинуть. Он такой. Это — то же самое, что оторвать себе руку, — серьёзно ответил он, позволяя себя сверлить взглядом.

Она задумалась. А какой была она? «Гордой и холодной» — это знали люди, которым посчастливилось пообщаться с ней.

Марат повернулся, и встретился с ней взглядом.

— Тебя разозлило не его поведение, — последнее, что сказал он, как встать и уйти.

«Согласна. Но это не твоё дело» — про себя ответила она, — Нужно выдохнуть, — она выровняла дыхание, и, положив рюкзак на траву, легла, положив на него голову.

Мыслей было негусто, но они были, и деться от них было нельзя. Особенно её волновало то, что пришёл Марат. Да, слово «волновал» сильно сказано, но он занял её мысли. Смотря на летящие облака, она упрекала себя в том, что допустила его к себе, позволила с собой говорить. Если бы этого не произошло, то не было бы последних слов, от которых тошнило.

— Эй, — кого-кого, но его она хотела меньше всего видеть.

— У меня имя есть, хотя из твоего рта я не хочу его слышать, — огрызнулась она.

Защитная стена, которая явно чувствовалась между ними, не помешала Нику лечь рядом.

— Отодвинься, — он послушно отодвинулся, глядя на неё шоколадными глазами.

— Что? — повернулась она, и наткнулась на его взгляд.

«Терять уже нечего. Если мне сегодня «так везёт» на разговоры» — подумала она, разглядывая его черты лица. Четко очерченные тонкие губы, нос с чуть видной горбинкой и кофейные глаза: наглые, но сейчас — виноватые.

— Иногда я могу быть серьёзным, — ответил он.

— Хм, меня это мало волнует, — Вася повернулась назад, и снова увидела Марата и Юлю вместе.

Её удивило то, что не она пришла к ней с утешениями, приставучими разговорами, или хотя бы просто помолчать, а они.

— И ещё я всегда веду себя как придурок, — улыбнулся он, и его глаза отразили это.

— Сегодня не вечер откровений, — она, наконец, оторвала взгляд от Юли, которая махала руками, объясняя, что-то Марату.

«Те о чем-то спорят, а я снова вижу почти настоящего Ника, а не целлофановый фантик» — подумала Василиса, вздохнув.

— Я тебя чем-то задел? — Ник поднял глаза на неё, вопрошающе вздёрнув брови.

«Стоп-кадр! Это происходит со мной или я брежу? Этот холеный разбалованный мальчишка считает себя виновным?» — про себя усмехнулась она, как услышала звуки выхлопной трубы машины, где-то позади. Гонки были совсем близко.

— Неважно, — отчеканила Вася, добавив, — Только запомни, следи за языком.

— Окей, детка, — он снова превратился в безалаберного дьявола.

— Тебе следует промыть уши.

— Я все расслышал. Надо же мне насладиться последним моментом, — рассмеялся он, а затем, взглянув на неё, улыбнулся одним уголком губ и удалился.

«Они не виноваты.…Это я. Я позволила себе выйти из себя. Я позволила ненависти управлять мной. Где моя обычная холодность к миру. Не нужны мне эти краски, эмоции. Это не моя цель» — подумала она, и, встав, пошла к Юле, которая снова спорила с Маратом.

Когда Василиса приблизилась, все вмиг умолкли. Ей стало понятно, что говорили о ней, и она заставила их врасплох.

— Ты в порядке? — спросила Юля, незаметно пихнув Марата, отчего тот даже не пошевелил и пальцем.

— Да, мне лучше, — неразборчиво ответила Вася, и пошла дальше.

Она тут была лишней. За ней никто не бежал. Ей предоставили время побыть с собой наедине, и Вася этому была благодарна. Но где-то внутри маленькая девочка кричала о помощи. Да с ними было много проблем, но они отвлекали от серого мира. В её голове было единое противоречие. Девочка кричала, чтобы её не оставляли, а разум твердил, что холод — то, что должно быть непременно с ней. Одиночество образовало внутри холод и это помогло ей выпутаться, выбраться из боли, зла, обиды. И если приоткрыть завесу — лучше не будет.

Разбираясь в причинах, она не могла отодвинуть свою эмоцию, которая при слове «детка» окрасилось в красный цвет — ненависть. И это чувство она не могла себе позволить. Это для слабых. Ей, должно быть, все равно. А для этого нужно работать.

— Ты куда? — тоненькая рука, коснулась запястья, останавливая Василису. Странно, но Вася и не заметила, как оказалась уже в ста метрах от них.

— А? — бредя возле своих мыслей, спросила Вася.

— Пошли обратно, вот-вот начнутся гонки, — улыбнулась она, как и подобно ей — премиленько.

Противоборство ещё продолжалось, но ей надоело слушать «девочку внутри себя» и разум. Сейчас она не хотела прислушиваться, ни слушать. Она хотела затеряться в толпе и погрузиться в запах шин и рёв моторов. Василиса позволила Юле взять её за руку и повести обратно. Может, это и выглядело глупо, но если не Юля, то она бы не пошла. Даже ноги отказывались идти, но Юля проявила силу.

…Обратный отсчёт 9,8,7,6,5,4,3,2,1. Оглушительный звук, заполонил воздух, из выхлопных труб разом вышел газ. Первые три секунды мало что можно было увидеть, лишь нечёткие силуэты машин, и полуодетых девушек с флажками. Затем все прояснилось. Толпа гудела, кто-то кричал номера машин, кто-то с замиранием сердца ждал номер победителя, кто-то смеялся.…Это был — хаос. Приятный и ощутимый.

— Детка, ты будешь первой! — крикнули справа.

Василиса уже была готова убить Ника, но сдержалась. Терпение и работа над собой — то, что она себе обещала, но голову повернула. В нескольких метрах от них стоял Паша. Ненавистный и далекий. Это не выбило её из равновесия, пока она не увидела рядом стоящую с ним за ручку Миру.

Заметив их, Юля нервно прошептала:

— Все будет хорошо.

Но до «хорошо» было далеко, всего несколько метров разделяли её с людьми, которые сделали такой — незыблемо холодной, которые заморозили ее сердце. Но внезапное тепло.…Откуда оно? Тепло разлилось по плечу, и тогда она поняла, что это рука. Не женская, тяжёлая. Затем она скользнула вниз и притянула к себе. Вася не поняла, как оказалась в объятиях Ника.

— Я думала тебе рано умирать, — прошипела она, глядя, как машины с огромной скоростью приближаются к финишу. Её бесило то, что его рука по-прежнему находилась на её талии, но она странно грела, изнутри.

— Тебе это нужно, — улыбнулся он, так что вокруг улыбки появились складочки.

Она не могла возразить, ей хотелось. В этом не было чего-то романтического — это была своевременная помощь, поддержка, которую она никак от него не ожидала.

Было слишком холодно внутри, снаружи она полыхала огнём. Резко затормозили тормоза. Финиш. Победитель вылетает из машины и с диким ревом приветствует толпу и целует свою машину в капот. Василиса и не сомневалась, что победителем станет он… Тим Мо.

Марат взглянул на Васю, которая оцепеневшая глядела на Тима, а затем незаметно прошептал Нику:

— Первый благоразумный поступок за сегодня, — затем похлопал по плечу и ухмыльнулся, глядя за Юлей, которая открыла рот от увиденного. Но затем она увидела, как человек, занявший второе место, вылезает из машины, и улыбка слетела с ее лица.

Василиса замерла, и не могла расслабиться первые несколько минут, думая о том, что прошлое не уйдёт, и будет старой иголкой ранить и ранить её сердце, откалывая по колышку, но затем пришла ясная холодность, которая заколыхала по голым плечам.

— Необязательно, — снимая его руку со своего плеча, прошептала она, как можно холоднее.

— Я думал, ты скажешь спасибо, — улыбнулся он в ответ.

— Считай это прощением прошлой выходки, — закончила разговор Василиса, отойдя от него.

Кругом снимали люди: кто-то фотографировался с победителем-легендой, кто-то с красивым авто, кто-то снимал всё происходящее. Вспышки затмевали даже лучи солнца, которые противоборствовали с ветром.

— Через двадцать минут начнётся борьба между аудиосистемами! Настраивайте свои самбуфера! — произнесли в микрофон, на что толпа взревела. Эта был новый поток энергии в их возбуждённые тела. Это был адреналин.

— Кажется, я проиграл свою тысячу, — произнёс Ник, улыбаясь Алексу, который только что подошёл, отбиваясь от настойчивой девчонки лет двенадцати.

Вася перевела взгляд на Юлю, но та сделала безразличное лицо, разглядывая участников, которые настраивали аудиосистемы.

— Может, отойдём? — невзначай прошептала одногруппница. Вася кивнула. Нужно было умывать ноги оттуда, где были Мира и Паша. Двойное действие, двойные последствия. Она их не боялась, она думала головой, а разум твердил, что проблем на сегодня достаточно.

Протискиваться сквозь толпу было проблематично, взявшись за руки, они тараном пошли в сторону биотуалетов. Оказавшись на свободе, они остановились и посмотрели друг на друга, у каждой было что сказать. Василиса только открыла рот, чтобы спросить о том, почему она решила отойти, как Юля ее перебила:

— Что это было? — сверкая, спросила она.

— Ты о чём? — изогнув брови, Вася отвела ее подальше от столпившихся в ряд людей.

— Ты и Ник, — рассмеялась она. От Васи не ускользнуло то, что Юля врёт, не показывая свои эмоции. Она пыталась скрыть своё реальное состояние.

— Не ври мне, — кажется, не единая частичка лица не выдала того, что Вася недовольна.

— Ты о чем? — снова улыбнулась Юля, не заметив, как близко стояла Вася, и глядела ей в глаза убивающим наповал взглядом.

— Вася? — послышалось сзади. Василиса обернулась и увидела Тима. Тима Мо.

Юля уставилась на Васю с непонятным выражением лица. Ещё бы, Василиса все это время молчала о том, что знакома с ним.

— Тим! — натянув улыбку на лицо, произнесла Вася. Последний раз они виделись на вечеринке после гонок больше полугода назад. Тогда она была улыбчивой, с Пашей, на шпильках и с напудренной мордочкой. Парень приблизился и приобнял её в знак приветствия.

— Знакомься. Это Юля, — Вася уже устала столько улыбаться. Давно она не вживалась в старую роль, и это было крайне неприятно.

— Очень приятно, — протатуированный юноша протянул руку, чтобы получить в ответ руку Юли. Та неловко подала её, и Тим поцеловал тоненькую ручку.

— Не ожидал тебя тут увидеть, — с усилием отняв взгляд от Юли, произнёс он.

— Я тоже не ожидала, что окажусь здесь, — улыбнулась она в ответ.

— Я слышал, что ты порвала с Пашей, сожалею, — Вася рассмеялась и хлопнула его по плечу, — Ты не должен сожалеть, даже я не сожалею.

— Ок! Тогда и я не сожалею, — его обескураживающие ямочки на щеках сбивали ног всех, похоже Юлю, которая на них засмотрелась. — У меня сейчас не так много времени, может, я тебя как-нибудь наберу? — спросил он, положив руки в карманы.

Тим всегда создавал вокруг себя толпу не только из-за того, что он знаменитость города, но и с помощью своей чертовской обаятельности. И вот сейчас волей-неволей люди стали оборачиваться и толпиться в нескольких метрах от них.

Прошлое? Василиса хотела отвязаться от него, и делала все ради этого, и Мо был тем персонажем из прошлого, хоть и не играл там, в плохие игры. Да, она вжилась в эту роль снова. Роль гадкую, словно грязные вещи, которые провалялись в мусорке, но все вышло случайно, она не была к этому готова и вместо реакции холодной стены между ними, выскользнула «прошлая» Василиса.

«Он нормальный, Вася. И не раз доказывал это. Ты же помнишь. Да и взгляни на Юлю, он ей нравиться. Ты должна ей» — в секунду пролетели в голове Василисы весомые аргументы, которые заставили её продиктовать ему номер.

— К тому же у тебя милая подруга, — улыбнулся он, записывая контакт, — До встречи!

— Пока, — синхронно произнесли Вася и Юля, глядя ему вслед.

Он был среднего роста, и со своими татуировками и милой улыбкой казался таким разгильдяем, что хотелось смеяться.

Пока она глядела на него, и вспоминала как Мира выпившая не один бокал вина, пыталась ему понравиться посредством развязности, Юля серьёзно уставилась на неё.

— Ты знаешь его и молчала! — чуть не вскрикнула она. Первый раз Василиса увидела, как Юля взбешена, и её это рассмешило, — Да ты ещё и смеёшься!

— Стоп! Стоп! — рассмеялась Василиса, как Юля на неё надвигалась нахмуренная и смешная, — Да я его знаю, — поставив руку между ней и собой, ответила Вася, — Но сначала ты.

— Что я? — удивилась Юля, глядя на Васю оленьими глазами.

— Расскажи, почему ты снова убежала от Марата и Ника, когда появился он?

Юля нервно дёрнулась, опустила взгляд и подняла его, полна лживой решительности:

— Окей, я не буду тебя расспрашивать о Тиме.

— Значит, не все так просто как я думала, — последнее, что произнесла Василиса, как пошла обратно к Марату и Нику.

— Стой, он там, — произнесла она, шагая за Васей.

— Тогда не иди за мной.

— Это сложно Вася, — прошептала Юля, взяв Васю за руку и заставив её посмотреть ей в глаза, — Слишком.

«Она не просила меня говорить о Мире, даже когда та пыталась меня унизить. Она просто шла в ногу со мной, пытаясь, помочь. Но это же не говорит о том, что я должна о ней печься? — подумала она, глядя в наполненные слезами глаза, — Не должна, но нужно что-то сделать» — Вася неуклюже подошла к Юле и обняла её, чувствуя каждой клеткой, что рядом тёплый, хрупкий человек, со своими проблемами, жизнью.

— Спасибо, — прошептала Юля, тяжело дыша через нос, пытаясь сдержать себя в руках.

— Забей, — улыбнулась Василиса.

Между ними стояли секреты, но сейчас было достаточно того, что они рядом. Услышав, что вдохи стали умеренными, Вася отстранилась и угрюмо взглянула на Юлю, которая ей улыбнулась.

— Идём? — Юля подала мизинец вперёд, на что получила пожатие.

Совсем близко заиграла музыка, барабаня по земле мощными басами. Началось новое соревнование, но смотреть его Василиса не хотела.

Приближаясь к парням, первым, с чем встретилась Вася — с взглядом Марата. Она не могла определить по нахмуренным бровям и серьёзному лицу, что он чувствует, и не хотела.

— Где пропадали? — спросил Ник, тыкая пальцем в сенсорный экран огромного телефона.

Он даже не поднял и головы, чем давал понимать, что ему это не так важно, но Юля ответила:

— Прямо по коридору ходили, — её улыбка снова засверкала, затмевая солнце.

— Говорил я тебе, пей меньше сока деточка, — рассмеялся он, снова обращаясь к телефону.

— Не лопну, — улыбнулась она, как её позвал Марат и они отошли к машине.

Вася проводила их взглядом, не понимая происходящего. Было много вопросов и ненайденных ответов.

Они снова остались с Ником вдвоём. «Это они специально? — спросила она саму себя, глядя, как Ник набирает очередное сообщение, — Наверное, от поклонниц отбоя нет. И как он может им нравиться?»

— Упс! — послышалось сзади. Этот голос преследовал долго её в прошлой жизни. Слишком долго. Звеня повсюду. Мира.

Вася не стала оборачиваться и видеть, как она над ней смеётся. Она поняла что, та кинула в нее фантик от конфеты, теперь обёртка валялась у кед. Вася лишь в голове прокрутила себе лекцию о «холоде ко всему происходящему» и стало легче, до того момента как Мира оказалась с Пашей за ручку прямо перед ней. Он ничуть не изменился. Такой же подтянутый, ядовито красивый. Но Вася знала, что красота отравляла и за ней крылась мерзкая пустошь ко всем. Ему было всё равно, с кем он встречается, лишь бы, чтобы она была той, на которую заглядывались другие. Которую хотели другие. Раньше одной из таких была и Василиса — яркой и популярной.

Паша смотрел на Васю с обычным безразличием, как на людей в метро и её это расслабило. Если бы и он начал давить на неё, тогда Вася взорвалась.

— Кхм! — послышалось сзади, от до того молчавшего Ника. Все повернулись в его сторону.

Он обогнул парочку и встал рядом с Василисой, приобняв одной рукой её за талию, как будто делал это каждый день и прошептал на ухо:

— Мы их сделаем, — Василиса не понимала, зачем ему это, но игра что-то шевельнула в груди. Не сердце ли?

— Может, ты меня познакомишь со своими друзьями? — улыбнулся Ник, успокаивающе водя по талии Василисы.

— Не шути так, — рассмеялась Василиса ему в ответ, не зная, что опять придумает Ник.

Но тот лишь снова шепнул ей на ухо:

— Если ты мне подыграешь, то я тебе подарю свою гитару, — Вася на секунду озадачилась смыслом произнесённого, но в памяти всплыла долгожданная гитара, — Да, — выдохнула она.

— Мы вам не мешаем? — рыкнула Мира, чего Паша даже и не заметил, он что-то увлеченно набирал в телефоне.

— Можете уйти, — ухмыльнулась Василиса, эта игра не приносила удовольствия, ее от нее тошнило. Старая жизнь снова врывалась в ее новую жизнь.

— Ну что ты милая, мне интересно, почему в тебя полетел этот жалкий фантик, — Ник резким движением поднял обертку и представил ее на обозрение.

Вася уже мысленно возвращала Марата и Юлю сюда, чтобы этот цирк закончился. Но «клыки» Миры уже были заточены.

— Слушай мальчик, советую тебе не мешаться с этим мусором, — тонким наминикюренным пальчиком она тыкнула в Василису, словно на вещь.

Теперь Паша поднял взгляд на Василису, и, нахмурившись, взял Миру за руку, тем самым убирая палец от Василисы.

— Тебе не…, - не успела Василиса, и закончить, как Ник её перебил: — Я тебя спросил, а теперь требую ответа.

Паша решил пропустить эти слова мимо ушей, но сжигая её взглядом, ждал, что последует дальше. Давно она его таким не видела. С того утра когда она его выгнала.

— А не много ли ты на себя взял? — выплюнула эти слова Мира. Она занервничала, это было видно по её красным щекам и писклявому голосу.

— Ник, забей. Она недостойна, она лишь пользуется тем, что осталось после других. Это как прожеванная кем-то жвачка, — улыбнулась Василиса, чувствуя, как нервно пульсирует тело, но это лишь будило в ней что-то боевое. Разум молчал, а эмоции рвали вершины, — Уже безвкусная.

Два взгляда вцепились в нее — Паши и Миры, а Ник начал смеяться. Вася улыбнулась в лица двум ненавистным людям. Она была в тени, наслаждалась одиночеством, но чертовски приятно было приносить боль, негодование, людям, которые нанесли тебе в спину. Остро. Молниеносно. Не думая о твоих чувствах.

«Жизнь-бумеранг. Она нанесла мне боль, теперь моя очередь. Только это нисколько не принесет мне счастья» — подумала она, смотря на открывающийся рот Миры.

— Жалкая торговка. Ты ещё не знаешь на кого раскрыла рот!

— Угомонись, или тебя это задело? — первый ответил Ник, — А нет, ты просто не знаешь, что ещё ответить, — посерьёзнел он, глядя ей в глаза.

— Не перегибай, — вмешался Паша, не как раньше сладким голосом, Вася даже немного удивилась.

— Подними обертку и выкинь в урну, — сказал Ник Мире.

— С чего бы? Пусть эта поднимет! — улыбнулась она самодовольной улыбкой. Она думала, что она тут главная. Пока.

— Склероз не лечится, как и твоя клептомания, — огрызнулась Вася.

Паша наблюдал за происходящим, напрягая скулы от злости.

— Подними, — внезапно сказал он своей девушке.

Мира резко выдернула из его руки свою, и взглядом кошки, вскрикнула:

— Что?

— Тебе сказали, подними, — так же спокойно произнёс Паша, не отрывая взгляда от Васи.

— Ты с ума сошел?! — нахмурилась Мира точёнными накрашенными бровями.

Вася не чувствовала удовольствия. Мир шатнулся под ногами, от того, что Паша на их стороне. Зачем? А главное ради чего?

Видя, что подружка не предпринимает должных мер, он хотел что-то сказать, снова взяв её за руку, но ему позвонили и он отошел.

— Ты поплатишься за это, — шикнула она на Васю, сузив глаза.

— Да? Правда? — улыбнулась Вася, когда ей хотелось развернуться и уйти. Это не то, чего она добивалась.

Ник посмотрел на неё, мол, я с тобой, Васю это рассмешило.

— Недолго тебе смеяться, — фыркнула Мира, развернулась и ушла, закрыв этим разговор.

«Опять я вляпалась в историю связанную с Мирой. С другой стороны, моё терпение когда-нибудь бы кончилось» — подумала она, почувствовав на талии холод. Ник убрал руку. Их игра окончена. Пока.

— Что тут происходило? — подбежала Юля, взяв в руки лицо Васи, и рассматривая его.

Ник что-то шепнул приблизившемуся Марату, на что тот согласно кивнул.

— Ничего особенного, — улыбнулась Вася, убирая руки с лица. Юля надулась, и отошла назад, — Ладно уговорила, только в трёх словах.

Вася пересказала недавний разговор, и с каждой секундой Юля менялась в лице от радостного до нахмуренного.

— Можно сказать, вы их сделали, — улыбнулась Юля, радостно обняв Васю. Эта радость не обволакивала, она отталкивала, что-то тут было не то.

Ник приблизился и, взяв руку Васи, попросил Марата разбить их руки. Она уже согласилась, нет хода назад. Месть — странное слово, хладнокровное действие, но Мира её заслуживала. Сколько боли, когда задыхаешься от долгого плача, принесла ей эта «подруга». Враг ближе — ты знаешь, что от него ожидать, но от подруги она не ожидала. Теперь они враги и у каждого своё оружие. Что выберет Вася холодную войну или приступит к завоеваниям вражеского трона?

— Мы с Маратом поболтали и подумали, может, пикник устроим, всё-таки на природе? — спросила Юля, сделав при этом премилейшее личико. Не успела Вася, и подумать, как её резко дёрнули вниз:

— Будем сидеть здесь! — улыбнулся Ник, глядя на негодующую Васю, которая толкнула его в плечо и отвернулась. Марат и Юля снова удалились за едой и покрывалом.

— Обсудим условия договора, — серьёзно произнёс Ник, развернув Васю к себе. Вася лишь повела бровью, — Завтра ты приходишь в платье алого цвета, на каблуках, — она, было, открыла рот, как он осторожно его закрыл, — С красной помадой на губах, — теперь Вася резко его взяла за шкирку: — Что?

— Полегче, детк… — запнулся он, но продолжил, обжигая Васю взглядом: — Пардон. Да тогда мы не обговорили условия сделки, сейчас время, — он убрал руку Васи со своей шеи и положил на траву, — Ты должна её уничтожить.

Омут кофейных глаз. Цвета хвои с обволакивающим притяжением.

«Говорят, внутри каждого сидит дьявол и ангел, каждый из них пытается тянуть в свою сторону, но сейчас плохую сторону я вижу перед собой. Судьба всерьез взялась за меня» — подумала она, хмурясь на брюнета.

— В мои планы не входит завоевать мир.

— Твои планы — мои планы. А мои — твои, — улыбнулся он, как показалось ей по-доброму.

— Может, ещё и обменяемся кольцами? — усмехнулась она, как наткнулась на его острый взгляд, — Я серьезно, — произнес он.

— Неужели я на это подписалась? — все пыталась отшутиться Вася.

Последнее время она была серьёзной, заставляя других отшучиваться, что стало теперь? Она не хотела проигрывать, но и не хотела играть, когда надо было вести игру.

— Да, мы за тобой завтра заедем, — ответил Ник, смотря ей за спину, где шли Марат и Юлька.

— Мы заедем за ней? Мы? Ник, это круто! — Юля улыбнулась ему, похлопав по плечу.

«Почему тут она другая? Совсем. Более приветливая, разговорчивая. Она изменилась с ними, или была такой всегда?..Я тоже начала таять, но к хорошему это точно не приведет, я уже нарушила свое слово держать в себе холод, а ради чего? Я бы гитару могла купить. Чертов соблазн!» — думала она, пока Марат аккуратно постелил покрывало, подал гитару Нику, который ласкал её длинными пальцами. Еда разместилась посередине, Вася потянулась за квасом и столкнулась с пальцами Марата, который тянулся к той же бутылке. Короткий взгляд на него разбудил в ней ярость, он был по-прежнему холоден с ней.

«Впрочем, это мне на руку» — подумала она, глядя за его удаляющейся рукой. Горьковато-солёный вкус охватил горло, придавая небольшое головокружение голове. Через полчаса должны были состояться снова гонки, но Василиса поняла, что на сегодня хватит, и сейчас сидя с закрытыми глазами поодаль от трассы, слушая сбивчивые наигрывание гитары, разговор Юли с Маратом, и чувствовать дурманящее чувство у себя в голове — это то, что надо. Компания иногда бывает приятной и Вася на секунду так подумала, но затем зачеркнула мысль чёрным маркером.

Спустя три часа. Вечерело. На дороге по-прежнему стояли машины, участники уже попивали пиво, глядя на сцену, где выступала группа Бан, но кроме Юли никто не прислушивался к их голосам, а к подыгрыванию группе Марата на гитаре. Он не был мастером, как и Ник, но это было с душой.

Гитара — инструмент — отражение состояния. И она могла бы быть её. Отчасти Василиса согласилась на спор из-за и того, что к зиме резко повышали цены, а так как график работы два через два, зарплата стала меньше, а деньги были нужны. Не только ей. Ещё и Артемке. Тому мальчику, который был сыном женщины, которую она встретила в донорском центре. Женщина просила помощи. Не для себя, для ребенка. Ему нужна была третья отрицательная группа крови. Сама она сдать не могла, у не ё была другая группа. На вопрос: «А как же отец?». Она получила: «Он умер». Василиса сначала опешила, но потом, собравшись с силой начала им помогать. Сначала они нашли нужных доноров, нашли деньги, после мальчику сделали сложнейшую операцию, сейчас он уже пришёл в себя и идет на поправку, но бросать эту семью она не собиралась. К мальчику она привыкла. Лысенький маленький клубочек нежности. Таких жизнелюбивых детей она и не видела. Еще когда он лежал в больнице, Вася приезжала к нему, тогда было лето, видев её, Артем становился живым ребенком. Странно, но она тоже становилась теплой. Холод улетучивался. Несмотря на то, что Артемке всего-то и было 5 лет, они отлично ладили. Он ее любил, а она привязалась к нему как к брату, о котором всегда мечтала. Пусть и младшем. Его мама была молодой — 25 лет, с миловидной внешностью и потрясающей фигурой, она больше походила на выпускницу школы, чем на маму с пятилетнем стажем. Это сближало их как друзей. О её отношениях с этой семьёй знал только Арс. Летом он очень им помог с поездками, едой и поддержкой. Это был очередной их секрет от родителей.

Незаметно приблизилась ночь. Юле несколько раз звонила мать, а Вася и не смотрела на свой мобильный, зная, что кроме Арса никто не позвонит. Не то, чтобы мать забыла о жизни дочери, просто у неё не было времени и желания. А за Юлю, Вася была рада, что у неё есть мать. Мать, а не родственник-предатель. Звезды сияли, а Василиса, лелеясь в своих мыслях, фотографировала их лежа на спине, слушая игру гитары. Снова играл Ник, но вдруг он остановился.

— А у тебя платья-то имеются?

Вася дёрнулась, и из-за этого размазался снимок. Ругнувшись, она ответила:

— Имеются, — а затем довольная, что сможет ему напакостить в ответ, произнесла, — Только они не алого цвета.

Ник на минуту озадачился, а потом произнес:

— Ну, выберем какое-нибудь. Но в алом было бы впечатляюще.

От первой его фразы ей стало не по себе, она сначала громко выдохнула, затем услышала тихое хихиканье Марата, а затем взорвалась:

— ВЫБЕРЕМ?!

— Стой, Вась! У меня есть алое платье! Оно тебе очень подойдёт! — хлопнула в ладони Юля, — Оно не короткое, по колено, алое шифоновое, как раз поверх если одеть кожанку, будет отлично смотреться.

Вася продолжительно смотрела на Ника, затем перевела взгляд на замолчавшего Марата.

— Это какой-то дурдом, — выдохнула она.

— Она ещё не знает? — негромко спросил Марат и Ника.

Глаза Васи расширились и стали похожи на очи волка в кромешной тьме, несмотря на включенные фары, которые светили на них.

— Чего не знаю? — такой безысходности в голосе она от себя не ожидала, а затем, чтобы поправить ситуацию прикрикнула: — Если уж я и вляпалась в одну лужу с вами, тогда слушаю!

— То, что теперь каждый день мы будем заезжать за тобой, подвозить до школы и вместе обедать в столовой, и ходить по коридорам. Дальше продолжать? — с усмешкой произнёс Ник.

Если бы можно убить взглядом Вася бы уже сделала около ста пулевых ранений.

— Я ни-ичего не подписывала, — рассмеялась она, как показалось ей, от отчаяния.

— Ладно, сворачиваемся, нужно ещё за платьем заехать и развести вас, — грянул Марат, отчего Вася дёрнулась, а затем зыркнула на него.

В ночи он был прелестен. Но от одной такой мысли её тошнило. Чёткий силуэт в сумрачной ночи, был массивным и жёстким. Но если бы было светло, то бы она увидела тёплый взгляд серых глаз, красивые тату на руках. Мужественные, как и сам он. Если Ник был похож больше на рослого мальчишку, то Марат был практически мужчиной от массивного тела, до спокойствия в поведении.

Людей осталось считанное количество, практически все разъехались и теперь вместо загромождённой машинами трассы, была чёрная полоса улетающая вдаль. На небе весели тучи-призраки, обрамляя собой небо. Погода была сказочная, и даже неровный ветер не помешал этому.

Вдали послышались звуки гитары. Кто-то оказался находчивым.

Они залезли в машину, и тогда Вася поняла, что такое быть в тепле. Мягкий салон, и голова, которая откинута в сидении. Она закрыла глаза отгородясь от всех. Из магнитолы слышалась еле слышная мелодия. Ник усиливал её с помощью гитары. Все было во сне, так бы хотела Василиса, но это было реальностью, вроде и дурманящей и жёсткой. Она еще не понимала, что ждет её впереди, бой или быстрый проигрыш, победа или белый флаг, но она знала точно — теперь нужно было бороться.

«Я могла молчать. Я буду молчать, пока меня не сковырнут как облезлую краску со стены. Тогда она поплатится за все. Сегодня я сделала нечто иное, что меня подтолкнуло, но это лишь толчок, какой он будет иметь итог?» — думала она, параллельно качая головой в такт музыке. Она распахнула глаза и несколько минут наблюдала на пейзаж за окном. Ветер через открытое окошко трепал волосы, а темень завораживала своей мистикой. Она перевела взгляд на парней. Марат увлечённо в такт музыке качал головой, но еле видно, его руки были открыты её взору. Поймав себя на повышенном внимании к его телу, она отвела взгляд на Ника. Тот бренчал на «её» гитаре легко и непринужденно. Ещё один ключик к тому, чтобы девушки сходили по нему с ума. Но не Вася. Юля подпела песне еле слышно, и, завидев взгляд Василисы, указала на свои ноги, мол, ложись. Вася, недолго думая, прилегла, обосновав это тем, что она не хочет сейчас общения, так было легче — подбирать основания. Сон прибрал её к своим нежным рукам.

— Вставай, бунтарка, — прошептала Юля, теребя её за плечо. Открыв глаза, она уловила на себе три пары глаз. Она поспешно вышла из машины.

Вид открылся потрясающий только с одной стороны, — стороны далекого леса. С другой стояли дорогие частные дома, показывая своей отделкой, что они выше всего. Марат поехал в гараж, который стоял у небольшого двухэтажного дома. По сравнению с другими он был более узким и с острой крышей, но Васе он понравился — этакий маленький замок.

Юля повела её за руку к дому, который был огорожен высоким забором. Достав ключ, она отперла дверь, и Василиса смогла рассмотреть небольшой цветник у дома, с правой стороны виднелся огород и пару теплиц, а под раскидистой яблоней, на которой висели сочные зимние яблоки, были качели.

Она почувствовала что-то странное позади себя, и когда повернулась, поняла что создала пробку, остановившись на пути к дому. Марат рассмеялся, а Ник захохотал, так что птицы слетели с деревьев. Фыркнув в их сторону, она повернулась к ним:

— Вы-то куда? Платье примерять?

— Нет, тобой любоваться, — усмехнулся Ник, показывая своей фразой, что он точно этого делать не будет.

Вася вскинула одну бровь и, отвернувшись, пошла дальше. В доме было уютно, не столько из-за того, что было тепло и пахло как-то по-особенному, сколько из-за внутренней отделки дома — он был выполнен под деревенские мотивы. Теперь Вася поняла, что изначально дом строили деревянным, и лишь потом обложили камнем.

— Идём скорее, — крикнула Юля с лестницы, махая к себе рукой. Василиса скинула кеды и, оглядываясь по сторонам, пошла к лестнице. Странно, но в интерьере не было той механичности, что в ёё доме. Ничего не блестело, не были подобраны цвета в мебели. Оглядевшись, она поняла, что хозяева дома покупают то, что им нравиться и уют у них на первом месте. Ещё бы! Лучше сидеть в мягком стуле обычных бежевых тонов, чем на металлическом, пока организм терпит.

Юлина комната была нежной. Нет, не сопливо-нежной, а чертовски комфортной. Бежевый ковёр лежал на полу, с пушистым ворсом, придавая ногам удовольствие от хождения по нему, на стенах висели постеры рок-звезд и даже несколько попсовых, отчего Вася поморщилась. Комната была огромной, и половину его занимала огромная «стенка». В ней стоял посередине телевизор, рядом по бокам были массивные полки с книгами, и необъятных размеров зеркальный шкаф, который тоже входил в сборку.

— Вот, — пока Василиса разглядывала стопку книг, в которую входили несколько книг Бронте, Юля нашла ей платье.

Взяв из рук одногруппницы платье, она не ощутила восторга, который она чувствовала около года назад. Просто тряпка. Увидев её взгляд, Юля смутилась и еле слышно сказала:

— Лишь примерь, — внизу послышалась возня, и крик Ника: «Мы пьём кофе!».

Юля рассмеялась и указала на вход в ванную, где следовало переодеться Василисе.

В зеркале она увидела не себя. Не ту, в которую она себя переделала. Нет. Это была милая блондинка в платье цвета вина, с нахмуренными бровями, с растрёпанной головой, и противоположно — блестящими от злости синими от света глазами. Но она сама себя втянула в эту игру и из-за этого становилось тошно.

Быстротечно стянув с себя платье, при этом чертыхнувшись, Вася оделась и вышла. Юля ожидала не такого выхода, но все же улыбнулась:

— Ну как тебе оно?

— Думаю, оно не для меня, — как можно огородив себя и Юлю от оскорблений сказала она, направляясь к лестнице.

— Пошли кофе пить, — ответила она, аккуратно сложив платье и положив его в пакет, протянула его.

— Спасибо, — скомкано прохрипела она, в мыслях сделав себе несколько ударов по щекам.

Парни что-то еле слышно обсуждали, попивая кофе из тёплых кружек.

— Разобрались, — улыбнулась Юля, наливая кофе им с Василисой, пока та садилась на расстоянии от парней.

— Как будто…, - Марат осекся, за него продолжил Ник, — Мы не впервые у тебя дома.

— А, точно, — смутилась Юля, подавая Васе чашку с горячим напитком.

Было 5 мая 2012 года. Прошла неделя после того, как она посетила кабинет ректора. И все эти дни она сидела дома. Нет, она не трусила, она отдыхала от стресса, который, кажется, не хотел от неё отставать.

Она была дома одна, впрочем, как и всегда. На часах было около десяти, она опоздала на первую пару и опоздает на вторую. Выпив кофе с булкой, она открыла шкаф, который был завешен платьями, юбками, блузками. Её передёрнуло от ярких цветов и выделяющегося розового. С этим она завязала, ей даже захотелось это все сжечь, но передумала — это будет воспитывающем моментом ее жизни. Она потянулась на самое дно шкафа, где лежали мятые джинсы, которые упали с вешалки. Там же она нашла белый бомбер. Одев это на себя, она взяла клатч цвета хаки, надела кеды и вышла.

Погода сегодня радовала людей, отчего они улыбались солнцу, спеша по делам. Странно, да? Кто-то улыбается, а кто-то просто хочет застрелиться. Легко и непринуждённо. Слова Арса до сих пор крутились в голове, и они чётко давали ей понять, что все чертовски плохо, но правильно.

Меньше всего она хотела увидеть Пашу. Одного, стоящего у колонны университета. Сердце будто сломали пополам, выкинули, растоптали, сожгли. Ей хотелось рвануть к нему, обнять его и поцеловать прямо в губы, зарыться пальцами в волосах, просто уйти от реальности. Выхватить из рук сигарету, и скрестить со своими. Теперь — это не ее. Не ее жизнь, не ее любовь, не ее парень.

Она «равнодушно» прошла мимо, как рука остановила её, она оглянулась. Это был Паша.

— С тобой все в порядке? — выдыхая дым, произнёс он, без особой заботы, так, между прочим.

— Иди ты, — сквозь зубы произнесла она, поспешно уходя от него. «Предатель!»

Тридцать четыре, тридцать пять… Пятьдесят… Она считала каждый шаг, который отдалял её от него, и приближал к женскому туалету. Залетев в него и растолкав девиц у умывальника, она заперлась в кабинке. Слёзы потекли сами по себе, отчаянно, быстро. Это был срыв, которого не было с разговора с Арсом. С каждой минутой скулы расслаблялись и слёзы кончались. Хлюпая носом, она почувствовала себя жалкой. Неудачницей. «Так не будет. Никогда. Ты не позволишь этого себе! Не позволишь! Поняла! Не будь слабой! Ты. Ты» — мысленно кричала она, когда новый ком подошёл к горлу, но она терпела, возведя глаза к потолку, чтобы слёзы не текли. Но все же когда одна каля снова потекла по щеке, она ударила себя по ней. Боль заглушила эмоциональное состояние. Она приходила в себя.

Коридоры теперь были чересчур длинными и идти по ним, когда каждый второй смотрит на тебя как на аутсайдера, не льстит. Эти люди сдавленно здоровались ещё, не понимая, кто теперь для них Василиса. А она знала.

— Стой, — кто-то нежно остановил Васю при завороте за угол коридора. Это была Рэна.

— Отвали, — Вася продолжила свой путь.

Рэна так и осталась стоять там, смотря вслед бывшей лучшей подруге. Может, была та капля сопротивления, которая ждала, что Рэна остановит её, вольётся в ее жизнь. Снова. Но приняла бы это Василиса? Она и сама не знала. Сейчас ею управляли эмоции, нежели разум.

Утро было солнечным. Слишком. Бабье лето прибрало все тучи на небе, делая его лазоревым.

Сегодня Вася встала не из-за будильника, и даже не из-за звонка, а из-за луча. Ох, этот противный луч, разогнал грёзы, где она была в качестве наёмной убийцы на Миру. Это был сладкий сон. Нечаянно в голове возникла картина: они всей компанией сидят у камина и слушают, как играет Марат, попивая горячий кофе. Спустя час её везут домой, пока фонари, играли светом, проскальзывали, как светлячки в темноте. Она заснула. Снова. Мягкое шептание тронуло её слух, она привстала и увидела над собой Ника, который перегнувшись с переднего места, улыбался ей.

С силой вскинув ноги и ударив их о мягкую кровать, она встала. Сегодня был день X. Если его можно так назвать. Василиса даже не волновалась, скорее она не хотела надевать это чертово платье. Да когда это она его одевала? Это было давно, и как бы добавила Вася «и было не правдой». В дверь вдруг позвонили. Странно, кто это мог быть с самого утра? Арс?

Василиса, так и не одевшись, пошла, открывать дверь в чёрной короткой пижамке. Посмотрев в глазок, она увидела Юлю в коротком топике, который открывал живот, и джинсах. Нехотя Василиса открыла дверь, как в неё с громом ввалились все, и Марат, и Ник, и Юлька, которая плелась позади них. Шок — это самое малое что могла выразить Василиса, с полным беспорядком на голове, а ворочалась она во сне сильно, убивая Мирку из пистолета. Её лицо искореняло полное недовольство, а кулаки сжались готовые вырубить незваных гостей, кроме Юли. Хотя эта лиса сделала тот самый «маленький» обман.

— Не пялься так, лопнешь, — улыбнулся Ник, снимая кеды, и легко обнимая её в знак приветствия. Она отшатнулась полная недоумения.

— Как? Вы! Юля-я-я! — крикнула она, едва не пуская клубами дым, и не топча ногами, как бык, готовый накинуться на жертву. Марат смотрел с лёгкой усмешкой, что ещё больше её взбесило, — Чего пялишься?!

Он вскинул брови и кивнул на зал, где Ник уже разглядывал обстановку.

— Вали! — прорычала она. Марат снял обувь и пошёл к Нику. А что ей оставалось? Вышвырнуть их? Они как-никак в одной узде, но… какого овоща?

Устало посмотрев в зеркало, она улыбнулась, хотя бы она не представила им хороший прием и внешний вид. Юля стояла по-прежнему в кожанке и виновато глядела ей в глаза, но в них был блеск. Только чего? Хитрости? Или азарта?

— Проходи, — лишь выдохнула Вася, уже устав от этого «яркого появления». Юля слабо улыбнулась и обняла её. Васе хотелась первый три секунды, отшвырнуть девушку. Тесные контакты выводили Васю из себя, но после она почувствовала что-то непонятое внутри, что её испугало.

Парни громко захохотали, Вася отстранилась от Юли и побежала в комнату, боясь, что они что-то разбили или изувечили. Но вбежав, она увидела, как эти два амбала играют с ее Бицепсом.

— Уси-пуси какая гадость, — выдохнула она, добавив, — Тронете Бицепса, убью, — взрыв хохота оглушил всю квартиру, в проёме появилась Юля.

Приподняв брови, она кивнула на парней, мол, спрашивая «что с ними?», но Вася лишь громко хлопнув дверью, чуть не прищемив нос Юле, направилась в свою комнату. Воевать с обезьянами, у которых мозг, как у курицы она не желала. Юля поплелась за ней.

Спустя пять минут.

— Юля, нет. Не буду, — упрямилась Вася, разглядывая себя в алом платье и кожанке, которая еле доходила до талии, с огромными шипованными погонами.

— Ты взгляни на себя! Васька, да ты выглядишь отпадно! — Юля стояла, рядом всматриваясь, как и Вася в отражение зеркала.

— Гламурно, — будто она съела килограмм лимонов, ответила Вася, даже не из-за того, что этот стиль был слюнявым, и который носили соплячки, сколько из-за воспоминаний о себе. Когда она жила этим, этой глупой жизнью барби без мозгов.

— Что?! — возмутилась Юля, как показалось Васе готовая оттаскать её за волосы за такие слова, — Он дерзкий, Вася, и это никак не связано с тем, какой ты была в том году.

Услышав это, Вася открыла рот:

— Что!? — ее глаза стали круглыми, в них было недоумение, но спустя секунду, в них заплясал огонек.

— Окей, тогда нужно это, — Вася приняла вызов, снова. Она хотела повернуть этот мир, хотела противостоять, но и понимала, что поддаётся провокациям. Она подошла к компьютерному столу, и, взяв с его верхней полки раритетный сундучок с пару ладоней, вытащила оттуда браслет с шипами и такой же ободок. Стрельнув глазами на Юлю и подавая ей в руки шипованные совершенства, она нахально улыбнулась, готовая выиграть это противостояние. Каково было её разочарование, когда увидев браслет и ободок, Юля захлопала в ладоши, и тут же начала всё это одевать на Васю.

Было полдесятого. Лучи солнца палили на Юлю, которая румянила щёки подруге. Та морщилась и бранила все, что движется.

— Готово, — Юля развернула стул на колесиках, в котором сидела Вася.

«Старая добрая я. Или же нет? Да накрашенная, но не как пустышка. К сожалению это правда» — подумала Василиса, разглядывая чётко очерченные скулы и стрелки на глазах. Если у Юли они были нежны и мягки, то у Васи остры и чётки. Юля была нежным пионом, а Вася розой, не столько из-за красоты, сколько из-за шипов.

Если бы он имел чуть больше манер, то бы постучался, но Ник бесцеремонно открыл дверь, всунув в дверной проём свою пустую голову. Он, было, открыл рот, что бы что-то сказать, но замер. Прошло ровно три секунды, Вася считала, как Ник похлопал по плечу Юли, и сказал:

— Друго-о-ое дело! — он улыбался, что заставило Васю скорчить, самую, что ни на есть, страшную рожицу, — Едем!

Летело все. Как бы добавила Вася «к чертям!», но летели они не к рогатым и хвостатым, а существам похуже.

Листья отрывались от деревьев, то ли от ветра, то ли от скорости летящей машины.

«Марат. Да, этот придурок Ник, уже все уши прожужжал о том, что во мне есть потенциал быть нормальной, и бла-бла-бла. Странно.…Но чего-то не хватает толи ухмылки Марата, хотя бы знака с его стороны. Для меня это и вправду странно. Очень» — подумала она, глядя на приближающийся университет. Страха не было, было гнетущее чувство. Камень, который раньше был сердцем, трескался от неустойчивости её состояния.

Резкий взгляд в зеркало заднего вида, и она уличила его. Он разглядывал её реакцию, до того, как чуть не сбить Миру у парковки.

Визг, наверное, и должен быть писклявым, но от этого заложило уши. Вася нервно рассмеялась, глядя на искошенное лицо красавицы университета, пока не встретилась с врагом взглядом.

— Она нам не конкурент, — насмешливо произнёс Ник, выходя из машины. Спустя несколько секунд он открыл ей дверь и приобняв её за талию сказал на ухо:

— Часть сделки. Ничего личного, — как же её кожа зачесалась от холодных рук Ника, и этого шёпота. Хотелось расцарапать ему лицо, а затем разодрать кожу, которой он коснулся.

— Не думай, что моя месть заставит тебя ждать, — быстро прошептала она, сладким шёпотом, завидев надвигающуюся Миру и её свиту. Рэны там не было, что показалось Василисе странным. Бедная девушка превратилась в рабыню, сама того не желая, но идя на поводу у стервы с завышенной самооценкой.

— Ты? — рассмеялась Мира, приподняв накрашенные брови. Этот смех был защитной реакцией. Вася знала это.

— Я, — уверенно произнесла Вася, чувствуя руку Юли позади, которая грела спину.

Свита слегка растерялась, глядя на Васю, это дало ей взять слово:

— Уйди с дороги, — слегка толкая её в плечо, произнесла Василиса, по-прежнему чувствуя уже горячую руку Ника, который был на грани смеха.

— Что? — открыла ярко-розовый рот Мира, — Не лезь туда, где тебя уничтожат, детка, — она знала, знала, как ненавидит Василиса, когда её так называют.

— Запомни эту фразу и повторяй ее себе перед сном, — усмехнулась она, растолкав плечами свиту и пройдя к университету. Все, что уловил её слух так это срывающийся голос Миры:

— Молись, торговка! Тебе конец!

Юля обняла Васю с другой стороны, Ник все так же сжимал её талию.

— Ты умница! — чувствовать внутреннюю победу над Мирой и ощущать тепло, которое излучали пальцы её напарников, было совершенным.

— Это только первый шаг. И спасибо что не вмешались — это должна была сделать я, — она наткнулась на добрый взгляд Марата, она этого ждала. Это нечаянное касание её плеча, когда он пытался пройти вперёд, обожгло кожу, хоть она и не была открытой.

Она приближалась к колоннам, где по обычаю сидели близкие друзья Миры, и он. Иногда внутри неё возникало странное чувство умиротворения, когда она представляла как бьет Пашу по щекам, передавая ту боль, что пережила, когда не могла найти самостоятельно выход. Был ничтожный тупик.

Как она и думала, там сидел он, флиртуя с одной из подруг Миры. Она усмехнулась, думая, как лживо все её бывшее общество, где интриги и скорость начатия новых отношений повышали твой статус, где твое лицо, было важнее души, где фантики-платья — были наиважнейшим в их жизнях. Вспоминая это, она, взглянув на пустышек, рассмеялась. Ей хотелось подойти к каждому и рассмеяться в лицо, месть управляла ей. Пока она этим наслаждалась.

Только когда они вошли в университет, пелена спала. На нее глазели. Как на «гадкого утёнка», который преобразился, не зная как на это реагировать. В этом молчании, Василиса будто читала мысли, глядя в их глаза. Кто-то улыбнулся, кто-то просто молчал, а затем уходил, кто-то игнорировал ее. Она поспешно пошла прямо по коридору, не спуская уверенности. Но внутри нее все опало, уплыло облако блаженства, она осознала, что месть это не самое лучшее, что может ей принести радость. Она осторожно спустила со своей талии обе, руки засовывая руку в сумку опять же играя на глупую публику. Разве она об этом мечтала, придя первого сентября? Но она погрязла в этом, и чтобы не выглядеть странно, она сделала этот маневр, доставая зеркало и глядя в опустошённые глаза, которые подчёркивали яркие стрелки.

Сильная рука нежно легла на запястье. Если бы она скинула её, на это бы опять же обратили внимание, все взгляды в этот момент были прикованы к ним. Была тишина.

Он приблизился, чуть сжимая руку.

— Держись, — все, что он сказал. Василиса взглянула в его глаза. Почему они кажутся такими добрыми, когда такого холодного цвета?

— Я просто иду в туалет поправить платье, — фыркнула она, сама того не желая, она не хотела, чтобы этот взгляд ожесточился. Она видела это единожды, и это лишь разжигало в ней что-то мрачное.

Юля забежала за ней в туалет. Он был пуст.

— Ты как? — она приблизилась к Васе, приподнимая волосы со лба и вглядываясь ей в глаза.

Почему-то Вася разозлилась на этот жест, жестко убрав руку одногруппницы.

— Оу, — лишь прошептала она, — Прости.

Гнев, который от этих слов вскипел ещё больше, заставил её ударить руками по стене. Глухая боль расползлась по телу. Она была готова взять себя за волосы за такие слова.

«Я веду себя как мразь» — лишь прошептала она, сама того не замечая, опускаясь на кафель.

Она не плакала. Слёз просто не было. Она ненавидела себя. Ненавидела их. Себя за то, что ввязалась в эту заварушку, позволила им войти в свою жизнь, что нарушила свои принципы и подвела их. Их за то, что они спровоцировали её на этот шаг, пекутся о ней. Это доброта сейчас отравляла.

В туалет завалились парни, несмотря на то, что он был женским.

— Эй, — лишь выдохнул Ник, увидев Василису на полу, схватившуюся в свои волосы мертвой хваткой, и Юлю, которая в растерянности пыталась что-то сказать.

Марат приблизился к Василисе и, не спрашивая её, поднял с пола и поставил на ноги. Она по-прежнему глядела в пол. Вся уверенность иссякла, забрав с собой силы.

Вася ничего не чувствовала, она снова ощутила себя потерянной, когда она скрывала своё тело одеялом перед матерью. Она могла заплакать, вызвать истерику, но на смену этому пришло оцепенение. Вася ощущала себя в невесомости своих мыслей, из-за чего ее ноги подогнулись, и она начала падать. Снова сильная рука оказала ей помощь. Рука была горячей, что привело Васю в чувство. Она отстранилась от него, и невозмутимо направилась к крану, не обращая на них внимания.

— Вася, — Юля осторожно приблизилась к подруге после того, как Марат ей дал знак.

— Что? — губы Васи были увлажнены, она жадно пила воду.

— Что с тобой? — её голос дрожал, что удивило Васю.

— Все в порядке, — ответила она, понимая, что говорит правду. Зло вылилось, и теперь в ее душе равнодушие ко всему, как и прежде.

Ник взглянул на неё, как ей показалось с мимолётным пониманием, но оно было настолько быстро, что можно было подумать, что это лишь показалось. Добрые глаза. Они взглянули на неё, что заставило её ответить. Щёлк. Дверь открылась и зашла толпа девчонок.

— Упс! — воскликнула одна из них. Василисе она показалась знакомой.

— Идёмте, — лишь вымолвила Юля, все пошли за ней, в том числе и Вася. Если бы ей сейчас сказали, выпрыгни с окна, она бы это сделала. Ей было плевать на собственную жизнь.

Девушки рассмеялись, глядя на лица парней которых перекосило при их появлении, и, не дожидаясь их ухода, достали сигареты.

Кто-то взял её за руку. Именно за руку скрестив с ней пальцы. Она взглянула на этого будущего трупа — это был Ник. Она серьезно взглянула на него, он ответил тем же.

— Сейчас пара философии нужно поторопится, — как ни в чём, ни бывало, сказала Юля, идя по другую сторону от Васи. Марат плёлся сзади. Она обернулась и застала его с девушкой. Той, с которой он целовался, когда Мира схватила за руку Васю в коридоре перед всем университетом.

Ей было всё равно даже на то, куда ведут её ноги. В кармане зазвонил телефон, взглянув на экран, она увидела имя Арсения. Василиса поспешно сбросила звонок. Она не хотела, чтобы он чувствовал её мёртвый голос. Он думал, что она оправилась, и это устраивало Васю, она не хотела его расстраивать.

Сегодня они сели все на двадцатый ряд. С Василисой рядом сел Ник, а с Юлей Марат.

Аудитория довольно быстро заполнилась студентами. Вася этого не видела, положив голову на парту, и проигрывая в голове песню Цоя «Кукушка». Были слышны разные звуки: чьи-то шаги, крики и смех. В момент все стихло. Послышались громкие стуки каблуков по паркету. Василиса понимала, кто это и с вооружением подняла голову. Честно говоря, ее оружием было — ничтожное безразличие ко всему, даже к себе.

— Из грязи в князи?! — громко произнесла Мира, глядя прямо ей в глаза. Противостояние. Это видели все, кто находился в этом помещении, и, кажется, были рады новой стычке, и поводу посплетничать. Девушки с ряда Ника и Марата рассмеялись. — Это не для тебя! Плинтус видишь, вот твой уровень! — громко произнесла Мирослава, вдыхая запах поддержки. Все в ожидании повернулись в сторону Васи.

— Оратор из тебя никакой. А то, что ты выучила новые словечки, расширив свой словарь на пару слов, ничего не значит, — все так же равнодушно произнесла Василиса. Девочки с первого ряда схватились за рты, вздыхая и глядя на Миру с ужасом, что рассмешило Василису. Громкий хлопок двери. Все посмотрели в просек и увидели небольшого старичка, по совместительству педагога по философии.

— Я вам не мешаю? — громко пробасил он, собственнически проходя к столу и кидая на него свой маленький кожаный портфель, — Или вы рассуждаете о философии?

Ник вдруг прыснул от смеха, отчего получил гневный взгляд старичка в огромных очках.

— Сели! — довольно громко сказал он, отчего Мире пришлось идти к своему ряду.

Ник сидел, рядом грея Васин правый бок, от этого захотелось шмыгнуть под парту. Она не привыкла к физическому контакту с парнем. Это нервировало. Пятый ряд гудел из-за смеха и разговоров Миры с подружками, которые довольно громко обсуждали Василису.

— Проверяем домашнее задание! Итак, кто готов его предоставить? — в аудитории снова разразилась тишина. Педагог неуклюже поправил очки, пододвинув их к переносице, — Напоминаю, вы должны были подобрать три афоризма любого философа.

Услышав это, Вася вдруг подняла голову и сама от себя не ожидая, произнесла слова, после которых хотелось снова засунуть их обратно:

— Я готова!

Все с интересом повернулись на двадцатый ряд. Взгляды Миры и Васи снова сплелись в узел. На лице Василисы проиграла колючая улыбка. Она, отстранившись от горячего бока Ника, под его безупречную улыбку зашагала к началу трибун.

Увидев Васю вблизи, педагог улыбнулся:

— Начинайте, Василиса.

«Откуда он знает моё имя?» — промелькнуло в голове.

Сотни глаз устремились на неё в ожидании боя, зрелища. Как минимум кровопролитного.

— Первая, — сказала она, глядя на Ника, который обезьянничал на последнем ряду, строя ей рожицы, — Нет врага более жестокого, чем прежний друг. Автор — Моруа, — произнесла она, глядя пристально в глаза Миры. Её чёрные волосы подчёркивали стервозную натуру.

— Хорошо, — ответил он.

Это был как сигнал для более жестокого оружия. И Вася хотела бить словами, так больнее. Это жёстче, чем бить в пах носком кед. Воспоминания быстро пронеслись в голове, готовая она произнесла:

— С врагом можно бороться двумя способами: во-первых, законами, во-вторых, силой. Первый способ присущ человеку, второй — зверю. Макиавелли — выплюнула она, не отрывая взгляда от лица человека, который все знал о ней.

— И последняя, — сказала Василиса, посмотрев на преподавателя, который был занят заполнение журнала. Она губами прошептала Мире: — Лови бумеранг, — та услышав, нахмурилась, стискивая зубы, что порадовало Василису, — Не убивай врага спящим: а вдруг ему снятся кошмары? Пусть сначала досмотрит. Авессалом Подводный.

Услышав последнюю цитату Ник с Маратом, громко захохотали, как и другая часть мужского пола в аудитории. Спустя секунду смеялись все, кроме Миры и её свиты.

— Спасибо, Василиса, — сказал Георгий Михайлович, ставя в журнале жирную пятерку.

Вася ему улыбнулась и пошла к своему ряду. Проходя мимо ряда Миры, педагог вдруг произнес:

— Позвольте спросить, а почему все афоризмы столь жестокие?

— Жизнь такая, да и люди, — громко произнесла Василиса, а затем, опустив голову к голове, Миры от которой пахло лаком, тихо произнесла, — Твари.

Мира только хотела, что-то кинуть ей в лицо, как Вася, проигнорировав, пошла на последний ряд.

Только она села на стул, как рука Ника поднялась ладонью вверх. Вася, молча, отбила «пять» и села, чувствуя себя окрылённой. Она подсознательно этого хотела ещё тогда, когда Мира избивала её.

— Ты большая молодец, — приблизилась Юля, показывая яркую улыбку.

— Не стоит, она ещё получит свою бомбу. Это так — тренировка, — рассмеялась Вася, случайно наткнувшись на взгляд Марата. Он улыбался, как и его глаза. Вася опустила улыбку, думая: «Они всего лишь на время, не стоит перед ними раскрываться», — после этого, она, молча, уставилась на отвечающего у доски.

Вася почувствовала, что её кто-то осторожно пихнул вбок. Шифон защекотал кожу. Она повернулась в сторону Ника.

— Не думай об этом, — сказал он еле слышно, так, что это могли услышать лишь они.

— О чём? — спросила она, сдвинув брови. Волосы спутались на плече оттого, что она повернулась к нему.

— О прошлом, — монотонно произнёс он, не поворачивая на неё голову, всё так же глядя на пятый ряд, где шушукались Мира и её подруги.

«Он умеет читать мысли?» — подумала она, глядя на его лицо. Он резко повернул голову.

— Ты становишься серьёзной, когда…, - он недоговорил, но Вася поняла, о чем он.

Не бывало в Нике золотой середины, как заметила Василиса. Либо он слишком серьёзен, либо совсем несерьёзен. Если бы она его знала ближе то, возможно, могла бы понять его, но пока он оставался для нее переменчивым, как погода. А это означало, что доверять таким, как он было нежелательным, а, точнее быть, запретно.

Звонок порезал слух скальпелем, и заставил Василису отвлечься от своих мыслей, которые бродили мало много ли, но уже как час.

— Сейчас окно, сходим покушать? — спросила Юля, складывая тетрадь в сумку.

Василиса сделала вид, что ничего не слышала. Ей не хотелось решать, что-то делать, даже говорить. После резких взлётов, ей хотелось спокойствия.

— Ок, — ответил Ник, будто вопрос был адресован ему, но, как ни странно, все поплелись к столовой, даже Василиса. Оставаться одной — значит, утопить себя.

Взяв сок и киви, она поплелась к столику в углу, где они последний раз сидели с Юлей.

Одногруппница села рядом и положила на стол кофе и круассан. Вася на секунду представила Юлю на балконе какого-нибудь коттеджа в центре Франции, и чуть улыбнулась.

— Кажется, твоё настроение вернулось на своё место? — спросил Марат, до того не говоривший с ней с вчерашнего дня. В его голосе чувствовалось, что он полюбопытствовал так ради нечего делать.

— У меня не бывает настроения, — сказала она, закончив этим разговор, но, кажется, парень не хотел отставать.

Ранее эту роль исполнял Ник, но он уже разговаривал с парнем за соседним столиком.

— А как же вечная «злая» Василиса? — усмехнулся он, глядя на неё.

Она не понимала, почему он с ней заговорил и зачем. Ник оправдывал себя тем, что он был со всеми такой — бесшабашный, но Марат вёл себя странно.

— Вовсе она не злая, — заметила Юля, попивая кофе, — Она осторожная.

Услышав последнюю фразу, Вася благополучно подавилась, затем получив несколько хлопков от Ника и Юли, она полностью осмыслила это странное для неё слово «осторожная». Она всегда думала, что она холодная, отталкивающая людей, чёрствая, но никак не осторожная. Или она стала такой с ними?

— Я тут подумал, — начал Ник пропуская тот факт, что Вася покосилась на Марата, а затем опустила голову, что-то обдумывая, — Мы завтра идём на День Рождения Миланы.

Юля странно глянула на Ника, а затем вздохнула.

— Какой, к чёрту, Миланы? — огрызнулась Василиса, злая тем, что за неё все уже решили, будто она была чем-то второстепенным.

— Очень милая девушка, которая в честь своего Дня Рождения закатывает отпадную вечеринку с морем еды, выпивки и отличным ди-джеем.

Стук каблуков приближался. Тук-тук. Тук-тук. В руке был лишь сок, и Вася осторожно сунула его в карман бомбера. Взглядов студентов с ближайших столиков перенеслись к человеку, который стоял за спиной у Василисы.

— Тебя здесь не должно быть, — в спину сказала Мира, сверля взглядом Василису.

Вася медленно повернулась, не вставая со стула, оценивая её взглядом. Сегодня брюнетка надела каблуки на шпильке и вызывающе короткое ярко-жёлтое платье с глубоким декольте. Её передёрнуло от такой мешанины тряпки и тела.

Вася хотела было огрызнуться в ответ, как услышала смеющийся голос Ника:

— Не мни из себя королеву и вали отсюда, — после он, как ни в чём не бывало, принялся, есть свой гамбургер.

Мира закатила глаза, а затем невинно прошла мимо и выкинула обёртку от шоколадки в урну. Вернувшись обратно к их столу, она обогнула Василису и тихо что-то прошептала Нику на ухо. Тот сделал смешную рожицу и громко ответил на всю столовую:

— С тобой? Да никогда! — после этого он захохотал.

Мира явно не сказала бы то, на чтобы так ответил Ник, но это явно вывело её из себя, и она переключилась к Василисе. Она была словно кобра в клетке.

— Ты и твои дружки начинают действовать мне на нервы, — сказала она, натянув милую улыбочку и исподтишка вынув пепси, вылила остатки содержимого на ноги Василисы. Колготки намокли мгновенно, как и расшатались нервы в одну секунду. Она достала сок и прилюдно вылила ярко-желтую жидкость на голову Мирославе при этом громко сказав под свист парней с соседних столов, которые были довольны зрелищем:

— Угомонись уже! — затем взяв остатки киви, она размазала это по декольте, обшитым стразами.

Мира застыла, словно испуганная тем, что репутация падает вниз, и все смеются над ней. Но она не была из простых. И очередная выходка отобразилась в её глазах блеском.

— Не забывай, у меня есть то, что поможет тебе упасть, — сказала она не столь громко, но так, чтобы все услышали. Тишина рыком охватила все помещение.

Ник нахмурился, глядя на Василису, как и Юля с Маратом. Равновесие. Оно теряло свою дистанцию. Вниз. Вниз. Вниз. «Не растеряться. Ты подумаешь потом!» — сказала себе Василиса, чувствуя, как часто бьётся сердце.

— Плевать, — выплюнула Вася, как Мира с жёлтой шевелюрой улыбнулась и помахала телефоном вслед.

Три пары глаз устремились на неё, но затем Марат опустил взгляд.

— Что? — спросила она, глядя Ника и Юлю, которые были в замешательстве.

— О чем она? — Юля выглядела взволновано, но тщательно это скрывала.

«С чего бы ей волноваться? Мы даже не подруги. Или она считает по-другому?» — подумала Василиса, оставив вопрос без ответа.

— Прошлое, — совсем тихо ответил Ник, барабаня пальцами по столу, затем его лицо вмиг изменилось на серьёзное: — Что у неё на тебя?

Горло сдавило. Почему? Василиса и сама не знала. Давно не было такой эмоциональной жизни. Она была закрыта от всех, а сейчас что? Бывшая подруга грозит тем, что может опубликовать запись, где они с ней дрались, и где Василиса валялась в грязи. Хороший полёт и быстрое падение. И если бы только эта запись.…У Миры был туз, пока Вася отмахивалась семёркой.

— Ничего, — ответила она, ноги сами по себе понесли её к выходу, при этом улыбка была растянута. Нужно играть роль, даже тогда, когда актер готов купить мыло и веревку.

Морозный день охватил её щеки. Или это из-за слёз? Ноги сами вели к назначенному в мыслях месту. Глаза застилали слёзы, а в голове металась лишь одна мысль «месть».

Она была готова растоптать Миру, как пыталась это сделать с ней она, на глазах у всех, но перед этим нужно было уничтожить видеозаписи.

— А ты чего как рано? У тебя в запасе ещё час! — весело защебетала Марина, одетая в фирменную футболку и в фирменное настроение, которое нельзя было просто нацепить.

С каждым шагом Василисы, Марина, словно по ступенькам спускала улыбку.

— Боже, что с тобой? — она подошла к ней из-за кассы и, приобняв за одно плечо, повела в подсобку.

Василиса была снова в прострации и не была готова отвечать на вопросы Марины. К счастью их не было. Брюнетка осторожно присев с Василисой на диван, взяла влажную салфетку. Еле уловимые ощущения трения о кожу, которое можно было почувствовать, если бы не нарастающая злость и протестующий ему разум.

Спустя пару минут Марина ушла, оставив Василису со своими мыслями и с горячим латте.

Май, 2012.

На столе стояла прозрачная бутылка с ярко-красным содержимым, в воздухе витал запах вина и запах вины. Был последний день майских праздников, и он не отличился от прошедших дней.

Вася спала, волосы россыпью лежали на подушке, а одеяло валялось на полу, как и валялись порванные фотографии и изрезанное платье. Все выходные дни она пила. Нет, когда были родители дома, она просто уходила на побережье, не нервируя их своим поведением. Там было спокойно, и никто не мешал думать, глотая слёзы. Да, многие могли бы сказать, что она развалина, что не может пережить всего-навсего то, что потеряла подруг и парня. Всего-то. Но они были её жизнью, а когда она внезапно исчезает, что бы вы сделали?

Она не плакала когда была в трезвом состоянии, она дала себе обещание, в туалете университета, ударяя себя по щеке. Но когда горло горело само по себе, а алкоголь вперемешку с ветром навеивал воспоминания, влага сама застилала щёки и глаза.

Запах вины она чувствовала с самого начала выходных, когда рука невольно потянулась к родительскому запасу коньяка. Это была вина перед Арсением. Он в нее верил, а она. Что она сделала, чтобы он в нее поверил? Просто пила, ревя от негодования? Вставая, как и сейчас с кровати, она осознавала, что она ничтожна, и уйти от этого уже было нельзя.

Телефон резко издал звук, сообщая о том, что пришло смс. Дрожащая рука потянулась к тумбочке, и, открыв глаза, она прочитала сообщение от Арса: «Вставай! Время видела? Я тебе звонил». Она нажала на вызов, прочистив горло.

— Алло, — сухо произнесла она, чувствуя от своего дыхания запах алкоголя.

— Ты заболела, солнышко?

— Нет, только встала, и что это за нежности, — рассмеялась она, пытаясь отвлечься от стыда.

Она скрывала от него то, о чём себя винила. Это было мерзко. Словно она сама себя облила грязью.

— Злючка, — произнёс он, — Извини.

— За что?

Василиса потянулась одной рукой вверх, отгоняя сон, и встала, подойдя к окну.

— Я сегодня не смогу с тобой увидеться. Я сегодня с Ариной иду на свидание, — ответил он, и, понизив голос до шёпота, добавил: — Прости.

Скребки в горле усилились, отчего в носу защипало.

— Ничего, — выдавила она, а затем лживо рассмеялась: — Приятно провести время.

Не успел он ответить, как она отключилась, и написала сообщение:

«Не волнуйся, я не расстроена) Приятного вам времяпрепровождения, а я пошла, опустошать холодильник! XD»

Так невинно и просто было внутри этого сообщения. Лживая простота. Холодильником ей поспособствовал стол, на котором стояла бутылка. Дверь была заперта и она знала, что если родители придут то, не смогут всего увидеть. Вино окатило горло сладким алкоголем, и Василиса закрыла глаза.

Уже как три часа орала музыка, соседи, видимо, были на работе и не стучали по трубам, как это было обычно. Рок, словно скользил по венам вперемешку с алкоголем, всё больше и больше дурманя сознание. Из окна доносился шум машин, шорох листьев и звуки чего-то еще непонятного. Ветер гулял по комнате как мимолетный прохожий, но при этом морозя своей силой. Василиса лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь своим состоянием, как из прохожей послышался звонок. Сначала она не поняла, что кто-то звонил, но настойчивое чириканье продолжалось. Неохотно она встала и поплелась в прихожую, не накинув халата, так и осталась в пижаме. Она просто открыла дверь, даже не посмотрев в глазок.

Сначала она подумала, что это сон, но нет, это был он. Паша стоял, оперившись о дверной косяк, и смотрел на неё, не отрывая взгляда. Он был одет в рваные джинсы и кожанку. И, кажется, был немного пьян.

— Чего тебе? — было, бросила она, как он уверенно прошел в прихожую, — Не многого ли ты себе позволяешь? А…, - не успела она закончить, как он прижал её к стене, неистово смотря на нее. Её пьяная голова не успела сообразить, как он с напором прильнул к её губам. Страстно. Голова закружилась ещё сильнее, и она почувствовала, как же соскучилась по этим губам. Она любила его. Ещё. Все тело горело, а ей хотелось просто расплавится на этом месте.

Всего несколько мимолетных секунд и она осознала, что происходит.

— Уйди! — резко произнесла она в губы, отталкивая его к другой стене.

Он казался растерянным, но ненадолго:

— Ты же соскучилась, я вижу, — с усмешкой произнес он, надвигаясь на неё.

— Вали отсюда! — попятилась она назад, понимая, что ещё минута, и она поддастся внезапным чувствам и головокружению, — Я тебе не, — не успела она и договорить, как он перебил её: — Ты мне нужна сейчас.

Может, эти слова из уст другого человека прозвучали умоляюще, но не у Паши. Они звучали требовательно, беспрекословно. Словно, он нуждался в еде, или воде.

Внутри неё все разрывалось. Если она поддастся ему, то она останется на всю жизнь пустышкой, и будет ненавидеть себя. Но если оттолкнёт его, то будут другие последствия.

— Уйди, — почти шёпотом произнесла она, борясь с желанием обнять его и утонуть в поцелуе.

— Ты не желаешь этого, — не сдавался он, зловеще глядя в её глаза. Иногда Василисе казалось, что в нем живет животное — эгоистичное и безжалостное.

— Пошел вон! — срываясь, крикнула она, толкая его за дверь и быстро закрывая её. Спустя несколько минут она очнулась у двери, из головы текла кровь.

В голове смутно перемешивались картинки произошедшего: Вася сидела в комнате, слушая музыку, пила вино; пришёл Паша, произошёл поцелуй; она выгнала его и, кажется, упала в обморок, когда закрыла дверь. Теперь стало ясно, почему она лежала в небольшой луже крови. Она на ватных ногах поднялась, и пошла в ванну, держась о стену — её до сих пор мотало из стороны в сторону. По блестяще-чистому полу тянулись капельки крови.

Горячие струйки красного цвета стекали по телу. Она чувствовала, как вместе с потерей крови приходила ясность, которая сейчас была совсем ненужна.

Она накинула махровый халат и пошла, вытирать кровь, а затем и в свою комнату, откуда громко доносилась музыка. На столе стоял полупустой бокал. Это то, что ей было нужно. Горло уже не жгло, чувствовался лишь сладкий вкус. Голова ещё сильнее закружилась, но это не помешало ей достать аптечку и обработать перекисью ушиб. Вдруг стало душно. Слишком. Музыка давила на перепонки, окно было открыто настежь, но это не снижало температуру тела. Она разделась и легла на кровать. Простынь щекотала ноги, а Василиса чувствовала, как струйки слез прокладывают путь к шее.

Сколько она пролежала? Два часа, три? Этого и не знала сама Василиса, пока не поняла, что во рту пересохло и что нужно выпить. После долгого плача, она, кажется, охрипла. Поняв, что вино кончилось, она накинула халат и пошла на кухню. Она чувствовала твёрдость в ногах. Ей становилось лучше. Взяв джин, она поплелась к себе в комнату, как услышала скрип ключа в двери. Она ускорила шаг и, добравшись до комнаты, поняла по стуку каблуков, что это мама. Это означало, что ей нужно было уходить. Быстро выключив музыку, надев джинсы, толстовку она взяла рюкзак, в который поместила алкоголь и подошла к двери. Прижав ухо к деревянной двери, она прислушалась к звукам. Кажется, было тихо. Она осторожно открыла дверь и на носочках побежала в коридор. Паркет был скользкий от капель крови, которых она не заметила, и она снова упала у двери. Шансов не было уйти незамеченной.

Она выскользнула сразу же.

— Ты куда собралась? — она делала вид, что заботится о дочери, что, конечно же, было притворным. Только для чего она притворялась и для кого?

— Неважно, — пренебрежительно кинула Василиса, засовывая ногу в конверс.

— Василиса, как ты разговариваешь с матерью! — вспыхнула мать, приблизившись к ней.

Вася лишь хмыкнула, как мать вдруг снова заговорила:

— Почему от тебя пахнет спиртным? Ты пила? — она подняла глаза на мать и увидела возмущение в её глазах. Презрение, обида, злость, всё это было в них.

— Да, и я ухожу, — не успела мать и что-то добавить, как Василиса резко открыла дверь и скрылась за ней. Ступеньки. Ступеньки. Крик матери, кажется, она плакала: — Можешь не возвращаться, неблагодарная!

«Что ж неплохая сцена» — подумала Василиса, допрыгивая последнюю ступеньку. Она вышла во двор, втягивая воздух, словно что-то драгоценное. На улице светило солнце вопреки ее настроению, Василиса улыбнулась ему. Оно ободряло что ли. Говорило мол, что всё будет хорошо, хотя Василиса понимала, что ждать уже нечего.

Она засунула руку в карман и вынула телефон. Было без десяти шесть. Ноги сами её несли к реке.

Немая гладь, еле снующий ветерок щекотал открытую шею. Похолодало. Кругом были берёзы и тополя, заграждая её, сидевшую на берегу, от остального мира. Это место было дальним, заброшенным — здесь был когда-то пляж, на котором бегали дети, на котором бегала в детстве она. Ей было семь лет, когда предки с родителями Арса решили выбраться на этот пляж. Тогда они были похожи на семью. Они купались весь день с Арсом, то и дело, бегая еле двигающимися конечностями к расстеленному покрывалу за едой. Теперь же пляж был платным и находился в трехстах метрах отсюда.

Она села на песок, вытянув вперёд ноги, и сразу достала джин. Ей не хотелось воспоминаний. Они больно полосовали сердце, которое и так еле подает признаки жизни и для того, что его реанимировать потребовался адреналин в крови. Кто-то звонил, и этим кто-то была мама — на ее вызов всегда пела песня Цоя — мама мы все тяжело больны. Василиса не взяла трубку, в первый, второй, третий, музыка оглушительно звучала под ее глотки.

«Надоела. Ей наплевать! Так зачем звонить? Перед кем она выделывается? Пытается быть матерью, в душе проклиная меня! Зачем? Она не понимает того, что от этого еще больнее. Игнорируя друг друга, мы заглушаем все претензии друг к другу, чувства, которые, кажется, есть только у меня… Странно осознавать, что в нашем городе, мире есть матери, которые разговаривают со своими детьми, ходят в кино. Осознай, что ты не в их числе…» — думала она, снова и снова делая глоток из горла. Выступили слёзы то ли от горечи алкоголя, то ли от того, что её пьяная голова уже ничего не соображала.

Ей не хватало матери. Не хватало, как воздуха. Но не сейчас. Раньше мать была её авторитетом, она тянулась к ней, сейчас — она лишь скучает по ней. Иногда. Когда, либо переберёт с алкоголем, или когда наступают срывы. Ей на стену хотелось лезть, когда мама приходила домой и устало глядела на дочь, говоря взглядом «ещё и ты?». Василиса была лишней. Так думала она всю свою жизнь.

Звук телефона громко раздался, заглушая шум реки. Звонил Арсений. Она не взяла трубку. Зачем его отвлекать от Арины, их отношений. Даже для него она была лишней.

Она глотнула джина, слушая уже второй звонок, затем третий, четвёртый. Василиса нажала на зелёную кнопку.

— Вася, ты где? — взволнованно спросил Арс. Она не слышала на том конце телефона смеха или разговора девушки и это её немного успокоило.

— А что? — ответила она, сама не понимая, что мелит её язык.

— Вася, ты пьяна. Я знаю, твоя мама мне звонила. Так, ты где? — от этих слов по её телу пробежались мурашки. Конечно… Мама. Если бы она ему не позвонила, он бы даже о ней и не вспомнил. Голова сильно кружилась.

— Да! И что? Что ты сделаешь, а?! Чего тебе надо?! — крикнула она в трубку и скинула звонок, давясь слезами. Её мозг был полностью одурманен.

Джин почти закончился, когда послышались еле ощутимые шаги по песку. Василиса лежала в позе звезды, глядя на звёзды заплаканными глазами.

— Вась, — произнёс он, садясь рядом, такой большой и искренний.

Она была опустошена, говорить не было смысла, да и не хотелось.

— Извини, Василек, что я с тобой не смог увидеться, — ласково сказал он, гладя ее по голове. Даже скинуть его руку было трудно. Руки, ноги, голова не принадлежали ей.

Василек. Василёк — так он её называл в детстве, но затем Василечек превратился в Васька, а Васька превратилась в жуткую пацанку, затем в безмозглую куклу, а сейчас, даже Вася не могла определить кто она.

— Тебе не стоило напиваться. Ты же знаешь, что мать волнуется, — он говорил осторожно, зная, ёе неподвижность может легко может измениться. Он знал её всю.

Василиса резко поднялась на ноги и, шатаясь, громко произнесла:

— А мне плевать! На неё плевать! Понятно?! И на тебя плевать! На всех плевать! Пошли вы все! — она резко дёрнулась в сторону, от этого её пошатнуло, и она упала плашмя.

Арсений несколько секунд просто смотрел в её глаза пристально, как ей показалось с болью. Его глаза стали стеклянные.

Только сейчас она поняла, что она сказала, что она ляпнула. Она хотела его задеть, хотела на подсознательном уровне, но добившись этого, поняла, что это больно и ему, и ей. Теперь слёзы текли медленно, и от того, что их почти не осталось, она начала бить руками о песок, крича и издавая звуки боли. Она была готова убить себя за такие слова. Василиса за всю свою жизнь не говорила нечего ему такого, и это было правильным. Рука полетела к её щеке, она била себя по щекам. При очередном заносе, ее рука остановилась под давлением его руки. Он поднял её и прижал к себе так крепко, что отделить их друг от друга никто не мог. Она опустила голову ему на плечо, заикаясь от слёз, и пытаясь дышать.

В этот вечер она ночевала у Арсения.

Было пасмурно. Утро было похоже на ночь теменью и вставать с кровати не хотелось, но Василиса встала и пошла на холодный балкон, чтобы привести свои мысли в порядок.

Итак, у Миры была запись с дракой, и, возможно, запись, где Василиса была очень сильно пьяна, где она на очередной вечеринке (ещё до отношений с Пашей) целовалась с парнем в туалете, когда зашла Мира с камерой. Тот явно не трезвый представитель мужского пола исследовал ее тело руками, и все это выглядело крайне непристойно. Тогда это было все игрой, а теперь это могло сыграть с Василисой очень злую шутку.

— Вот чёрт, — произнесла она, взглянув на время. Было только семь часов. А значит, она потеряла час сна, что было немаловажно.

Мать была дома и возилась на кухне с завтраком. В желудке заурчало, и она поплелась на кухню.

— Доброе утро, — деловито произнесла она, делая бутерброды.

— И тебе не хворать, — усмехнулась Василиса, протягивая руку в холодильник и вынимая оттуда ряженку. Мать пропустила её слова мимо ушей, впрочем, как всегда.

— Как дела в университете?

Отпив из бутылки ряженки, она взяла булочки со стола и направилась в свою комнату сопровождаемая Бицепсом, который учуял запах молочного продукта.

Вот такой простой игнор Василиса всегда применяла, когда было слишком много вопросов от матери. Да, в идеальной семье, может быть идеальная дочь бы попробовала поговорить с матерью, а идеальная мать попыталась понять идеальную дочь, но это не их семья. Тут было безразличие родителей, и самостоятельная жизнь дочери.

Мобильник заверещал неизвестной трелью — это означало то, что звонил номер незаписанный в ее телефонной книжке. Несколько секунд подумав, она взяла трубку.

— Да.

— Чего так грустно! Ты забыла, что сегодня второй супер день? — весело заговорил Ник, а затем серьёзно добавил, в своей манере: — Мы через час подъедем, а ты пока подбери платье в университет и отдельное на вечеринку.

— Я не иду, — спокойно ответила Вася, откусывая булочку с изюмом.

— Куда именно? — усмехнулся он.

— На вечеринку.

— Не обсуждается, — и Ник сбросил трубку.

«Наглый неотёсанный придурок!» — подумала Вася, зло откусывая кусок от булки. Теперь борьба была слишком обоснованной, но Вася могла её просто опустить и проигнорировать. Не сейчас. Когда одно имя Миры заставляло сжимать кулаки. Не сейчас. Когда она поняла, что глупо поддается эмоциям и не противостоит этому. Если Вася будет молчать, её утопят, громко, но менее болезненно, если она будет бороться: либо она выиграет, но станет такой, отчего избавилась, либо проиграет, что причинит ей большую боль.

С наигранным энтузиазмом она нашла в шкафу чёрные классические шорты и белую, как снег блузку без рукавов. Она примерила этот лук и поняла, что он ей очень идёт. Раньше ей в голову не приходило, что классика может так играть с её дерзкой прической. Она немедля потянулась к нижнему ящику, вытянула чёрный галстук и повязала его на шее. Осталось накрасить губы ярко-красным. Она не возвращалась к старой Ваське, но хотела, чтобы её измена в имидже была чёткой чертой между: «до» и «после».

К назначенному времени в её шипованной сумке лежало чёрное платье с игривым рукавом в три четверти, и был сделан звонок Маринке с просьбой замены Васи на сегодняшний вечер.

Надев ботинки с причудливым названием «чукка», которые она приобрела по огромной скидке в августе, она воткнула в уши гвоздики и вышла.

Бродяга стоял у люка, обнюхивая его. Вася чертыхнулась и стукнула себя по лбу. Она немедля пошла к киоску «Курица-гриль» и, купив собаке целого цыпленка, пошла обратно. Машина уже стояла.

«К черту!» — ругнулась она в мыслях, не желая, чтобы это увидел псих-Ник и молчун Марат. Она подошла к люку и осторожно положила курицу на железную поверхность. Собака при первом шаге Василисы убежала на пару метров. Вася уже знала поведение собаки и направилась к машине. Бродяга дёрнулась с места и бросилась на еду.

В этот раз Ник вышел из машины, чтобы открыть ей дверь, приэтом, не забыв сказать:

— Не платье, но неплохо.

— Тебя не спрашивали, — черканула она в ответ, залезая в авто.

— Привет, — тут же произнесла Юля, играя ямочками на щеках. Она была одета в белый пиджак, под которым красовалась бежевая майка, и в ярко-синие джинсы с дырками на коленках.

— Ага, — улыбнулась Вася, стукая по спинке сидения рукой, где сидел Ник, — Ещё раз будешь принимать за меня решения, твою красивую мордашку увидят лишь на опознании.

Марат до того пивший колу поперхнулся, и загоготал.

— Очень смешно, — кинул Ник другу, а затем добавил: — Не забывай про гитару. И кстати, твои шансы малы на её приобретение, если ты не пойдёшь сегодня на вечеринку.

Гитара сейчас меньше всего её волновала, но проигрывать она не хотела. Был ещё один жирный плюс похода на день рождения к избалованной девчонке — это возможность застать Миру в нетрезвом состоянии и удалить запись.

— Заткнись, я иду.

— Хах, я так и думал, — ответил он, закуривая сигарету. Плотный дым поплыл по салону машины.

— Не из-за твоей типа «уловки», — ответила Василиса, поправляя колготки на коленке.

Он просунул свою голову между сидений:

— Я слушаю.

— Не дождёшься.

Сегодня у них было три пары, и они пролетели так быстро, что Вася с неохотой поняла, что время незамедлительно близится к вечеринке. Все три пары они сидели на последнем ряду, Юля аккуратно записывала лекции, Вася пыталась писать, но из этого выходили какие-то каракули, Ник то и дело, что-то бубнил Марату, а Марат, в свою очередь, что-то шептал Нику. Как ни странно с Мирой они не виделись вообще.

— Время уже три. Может, пока ко мне? — спросила Юля, глядя на наручные часы.

— Пошли, — ответила Вася, закрыв рот Нику, который хотел что-то сказать.

Снова они ехали под остроумные шуточки Ника, молчание Марата и смех Юли. Вася была безучастна, но вдыхала всю эту атмосферу без отвращения как раньше. Она начала привыкать.

Запах кофе витал повсюду. Юля стояла у кофеварки, наливая кофе в пухлые кружки, а Василиса сидела у камина, наблюдая за сгорающими дровами.

— Ты точно хочешь ехать туда? — послышался рядом голос. Далёкий. Добрый.

— Мне всё равно, — пожала плечами Василиса, подгибая колени ближе и положив на них подбородок.

Затем между ними легла пауза. Ник и Юля, не замечая их, разговаривали о сегодняшней вечеринке. Они неплохо ладили, хотя были такие разные.

— Огонь, — низко произнёс он, отчего Вася сдвинула брови, не понимая ход его мыслей, — Успокаивает. Значит, ты сейчас нервничаешь, — он был до чертиков невозмутим.

— Неправда, — попыталась отмахнуться она, но затем взглянула на него. Он был таким огромным рядом с ней, но почему то не устрашающий, наоборот, понимающий. Он не смотрел на неё, его глаза были заняты огнём, и в их серой глубине виднелось ярко-жёлтое отражение. Он резко перевел на неё взгляд, улыбнувшись:

— Правда, — затем он встал и пошёл к столу, оставив Васю задуматься над его словами.

Спустя два часа.

— Васька! — вскрикнула Юля, увидев на подруге чёрное платье, — Оно твоё!

— В смысле? — произнесла Вася, нахмурив брови и неуклюже оттягивая платье вниз. Оно было слишком короткое — на ладонь выше коленок. Это её чертовски смущало, после полугодовалого ношения джинсов.

— Это говорят так. Типа будто для тебя шили.

Василиса улыбнулась и протянула мизинец. Почему-то ей захотелось сделать это, сделать приятное тому, кто постоянно делает добро.

— Приступим к макияжу, — потерев руки, и зажмурив глаза, прошептала Юлька, махая кисточкой для нанесения пудры словно флагом.

— Так точно, командир, — подхватила Вася, сама того не ожидая.

Зеркальный шкаф во весь рост отображал Васину фигуру обтягиваемую платьем. Волосы волнами падали на плечо, в крылышке носа торчала круглая серёжка, на глазах еле уловимо лежали матово-бежевые тени.

— Это и вправду неплохо, — улыбнулась Вася, сравнивая себя с прежней Васей, которая любила платья, которые открывали её фигуру насколько это возможно.

— А я что говорила, — Юля была одета в коктейльное платье светло-лимонного цвета. Оно чем-то было схоже с платьем Васи, но у Юли было платье без бретелек и лиф сделан из шёлка.

Она потянула Васю за руку и повела к лестнице. Вася стушевалась. Ей не хотелось показывать себя настолько обнажённую, но обратного пути не было.

Ступив последнюю ступеньку, Вася остановилась в нерешительности, готовая рвануть назад, как Ник присвистнул.

— Я же говорила, что оно твое! — улыбнулась Юля, потянув Василису к дивану, где сидели парни и смотрели телевизор.

Продолжительный взгляд Марата смущал её, а платье при сидячем положении в кресле задралось ещё выше.

— Это прекрасным дамам, — Ник подал им с Юлей по бокалу с шампанским.

Вася взглянула на бокал с золотой шипучей жидкостью, и невольно вспомнила дни, когда она выпивала. Слишком много выпивала. Несмотря на это, она глотнула напиток, чтобы чувствовать себя уверенной среди новой подруги, взбалмошного Ника, и огромного Марата.

Вечеринка начиналась в семь часов, и в запасе у них остался лишь час.

— Пора, — произнёс Марат, прокрутывая в руках ключи.

Ник тут же подхватил Василису и Юлю под руки и снова начал острить. Голова немного кружилась от бокала шампанского, но это было приятное головокружение, она не чувствовала себя пьяной. Она не хотела возвращаться к объятиям с алкоголем.

Дом Миланы был в два раза больше дома Юли. Он был одним из самых высоких домов в коттеджном посёлке. Когда остальные «смертные» жили в многоэтажках, такие как эта фифа, в собственных особняках. Ворота были открыты, и громко слышалась музыка, смешанная с запахом коктейлей и звоном голосов.

Марат припарковал машину возле множества других, и они встали у дома, глядя на него.

— Чего стоим? Идём! — улыбнулся Ник, взяв Василису за руку и потянув к воротам.

Трудно. Голова пошла кругом от нахлынувших воспоминаний. Его горячая рука, дружеское объятие Миры, смех Рэны. Как это все далеко. Слишком, а прошло всего полгода. И теперь вместо дружбы Василиса может предложить лишь холодную месть в качестве главного блюда вечера.

Ноги предательски задрожали, а рука сильнее сжала руку Ника, отчего тот шире улыбнулся.

— Даже и не думай ничего говорить! — рыкнула Вася, и взяла его под руку, силясь оттого, чтобы не грохнуть его чем-нибудь.

Юля рассмеялась и пошла другую сторону Васи вместе с Маратом, который галантно предложил ей руку.

Первое, что увидела Василиса, это как под песню RDX — JUMP, девушка, в еле скрывающем её зад платье, танцевала у бассейна, который располагался по правую сторону дома, смешно тряся пятой точкой.

Ступая по чистой дорожке к дому, Вася не предполагала, каким же большим оказался этот домина со стеклянными дверями и огромными окнами.

Около бассейна было множество столиков, где молодёжь пила, танцевала, в общем, отдыхала. Кто-то уже плавал, резво обрызгивая всех и вся, кто-то стоял у гриля и справлялся с ним, кто-то сидел с телефоном в обнимку. Но большинство танцевало. Это были и горячие танцы, те — кто предпочитал качаться по музыку, сидели, наблюдая за танцующими, или же болтая в толпе друзей. На вечеринке было более пятидесяти человек и это пугало Васю. Они были везде. Рука Ника поползла к ней на талию, чуть прижав её к себе и подмигнув ей. Это, как ни странно, немного приободрило, и снова появилось желание дать ему затрещину. С этой мыслью пришла другая:

— Эм, а мы о подарке не подумали, да? — глядя по сторонам, ответила она, по-прежнему, легко ступая по дорожке в дом.

— Забудь, — ответил Марат, что-то шепнув Юльке, это её смутило. Она не любила недоговорок. Но сейчас этого показывать было нельзя, и она сильно сжала губы.

Спустя пару минут они были в доме, который пестрил вывесками «Happy Birthday!» и множеством шаров. Пахло всем: и выпивкой, и кальяном, и еле уловимым запахом еды, и духами вперемешку, отчего кружилась голова. Ник был рядом и это радовало. Юля и Марат растворились в толпе поздравляющих Милану.

— Все нормально? — спросил он на ухо, не отпуская её руки.

Вася слегка задохнулась от близости, но ответила:

— Вполне.

На них покосились идущая рядом тройка девушек, которые до того с обожанием глядели на Ника.

— Мы сегодня вдвоём везде. Не обсуждается, — выдохнул он, щекотя её шею, а затем легонько коснулся щеки поцелуем. Васю, как громом ударило, она, скрипя зубами, прошептала:

— Твоя смерть будет медленной и мучительной, — на что он ухмыльнулся.

Ее кулаки вмиг сжались, и одна рука потянулась к его боку. Послышался кашель вперемешку со смехом:

— Он на нас смотрит.

— Кто он? — обернулась Вася щекотя шею Ника и свои плечи волосами. Ее трясло от его прикосновений. Это было слишком ядовитым. Одного взгляда хватило, чтобы сердце подпрыгнуло от неожиданности, а затем успокоилось. Это был всего лишь Паша.

— И что.

— Я пытаюсь его вывести из себя.

— Зачем? — недоумевала она, забыв о поцелуе.

— Потому что знаю вашу историю, — предельно спокойно ответил он, улыбчиво глядя на неё.

— Откуда?

— Ещё вопрос и я тебя поцелую и уведу на второй этаж, — рассмеялся он, отчего Вася ответила улыбкой.

— Ну же не стесняйся, — тогда позволила себе рассмеяться, показывая всем, что ей хорошо, так и было.

Спустя несколько минут они сидели у барной стойки, попивая безалкогольные напитки.

Василиса оглядывала присутствующих в помещении людей, они были ей так знакомы, и так далеки. Мимо прошли две подружки, явно косясь на Василису. Их-то она знала как прочитанные книги. Это «прислуга» Миры, которая была готова сделать все, чтобы быть наравне с псевдозвездой.

— Вы как хотите, а я на улицу, — произнёс Ник, таща за собой и Василису, — Не забывай, мы везде вместе.

— Даже в уборную? — спросила Юля, скрывая улыбку.

— Даже в уборную, — ухмыльнулся Ник, взяв за руку и Юлю.

Веселье было в разгаре, ди-джей умело крутил диски, а толпа горела огнём. Этого хватило, чтобы пойти и занять столик, который был прикрыт пляжным зонтиком, будто от солнца. Платье непривычно поддиралось и его приходилось оттягивать, над чем смеялся Ник, а ноги постанывали от усталости ходьбы на платформе.

Только они сели за столик, на котором красовалась закуска, как зазвучал медленный танец. Вася выдохнула, уставшая от электронной музыки, и с радостью запустила в рот один ролл.

— Прелест… — не успела она закончить, как Ник снова потянул ее к себе. Заставив встать, — Чего надо? — рыкнула Вася, чуть не подавившись.

Василиса нахмурилась, злая от его поведения. Ник, похоже, проигнорировал её хмурые брови, и потянул в центр площадки, где танцевал народ под свет цветомузыки установленной у стола ди-джея. Смеркалось, из-за чего огни цвета казались ярче, а народ раскованнее.

Все закружились в танце, и как только поняла Вася и они тоже. От осознания этого, она выпучила глаза, но затем, встретившись взглядом с Пашей, который возник из ниоткуда, все же посмотрела в глаза Ника. Он галантно положил руки ей на талию, она последовала его примеру и положила руки на его широкие плечи. Они медленно задвигались в такт музыки.

— Это какой-то кошмар, — прохрипела Вася, чувствуя тело Ника. Ей было слишком неуютно. Хотелось бежать, несмотря на направленные, на них взгляды, несмотря ни на что. Последний раз она танцевала с Пашей, и вот теперь он пристально наблюдает за ними, а Вася чувствует тепло чужого ей человека.

— Я такой страшный? — не успела она, и сказать, как он ответил, — Это маловероятно.

Вася вдруг усмехнулась над его явно завышенной самооценкой.

— Вероятно-вероятно, — лгала Вася, прекрасно зная, что Ник был тем ещё красавчиком. У него были широкие плечи, хотя она не могла даже и представить, каково было танцевать с Маратом, который был гораздо шире в плечах. У Ника были прекрасные серые глаза, какое-никакое обаяние, и отличная подкаченная фигура, и чувствовать его так близко было непривычно, но чувствовалась защита.

Они плавно танцевали рядом с другими парами, и Вася озиралась на них, дабы отвлечься от внезапной паузы. Вот рядом танцевали две девушки, которые видимо не нашли себе парней. Шажок, и она увидела еще одну незнакомую пару. Еще шажок. В глаза попалась пара. Марат и Юля. Они смотрелись обескураживающе красиво. Он — высокий, плечистый, сильный, и она — хрупкая, милая, и маленькая. В голове замотался их разговор в день гонок. Она так испугалась встречи с Алексом. Так почему, если у нее есть Марат? Или же у них с Маратом только-только все начинается? И как они вообще все познакомились? Это было покрыто завесой тайны, а в Васе завелась нездоровая заинтересованность во всей этой ситуации.

Ее подбородок медленно пододвинули, так что она встретилась с глазами Ника:

— Ты сегодня прекрасна, — улыбнулся он одним уголком губ. Вася сначала нахмурилась, ища подвох, а затем поняла, что искать тут нечего.

— Спасибо, — ответила она, все так же глядя ему в глаза. Ник был странный. Очень странный.

Неожиданно она услышала смех. Знакомый смех, до боли знакомый. Она обернулась и увидела Пашу и Миру танцующих рядом. Вася знала, что она специально засмеялась, чтобы Вася увидела их. Чтобы сделать ей больно, но Васе было все равно.

— Она редкостная стерва, — заметив ее взгляд, произнес Ник. Вася снова посмотрела на него. Он не шутил, он был серьезен с самого начала их танца.

— Я с тобой соглашусь, — улыбнулась Василиса, глядя на улыбающиеся глаза Ника, и чувствуя его теплые руки на талии.

Хлоп! Его словно переменили, взгляд стал серьезным. Он о чем-то думал.

— Что у нее на тебя? — он говорил осторожно, но не нежно.

Вася стушевалась от такой прямоты.

— Ник…

— Что?

— Ник…, - он чуть нахмурился, глядя в нее, — Я не могу.

Он погладил ее по спине. Все его движения не были романтичными или интимными, он поддерживал ее. Он знал, что она переживает.

— Просто скажи, — ответил он, пристально глядя ей в глаза.

— И ты скажи, — настояла она.

— Что?

— Почему ты здесь? Почему вы все со мной? — она вложила в эти слова больше, чем хотела. Она сказала это словно с болью в горле.

— Это было давно, — ответил он, нехотя договаривать. Музыка на секунду остановилась, и ее заменил громкий басс. Он отступил от нее, и молча, повел к столику. Минуты откровений закончились. Вася почувствовала опустошённой, поэтому сразу залпом выпила бокал шампанского. Она ненавидела, когда что-то недоговаривали, а все и делали, что что-то скрывали, сами требуя от неё открытости. После этого она встала и, не дожидаясь диалога с Ником, возвращения Марата и Юли, пошла в уборную.

Дом был заполонён людьми. Девушки висели на парнях, которые страстно их целовали, кто-то играл в бильярд, кто-то орал — все уже были подвыпившими.

Холодная вода привела её в чувство. Несмотря на то, что на лице был макияж, она все хлопала себя по щекам холодной водой, затем протёрла лоб. Она вся горела, щёки стали красными и холодными, а со лба стекала бежевая вода с примесью тоналки. Взяв салфетку, она обмакнула ей лицо — не так уж и сильно она подпортила макияж, но это было последним, что её волновало.

Внезапно в её голове узрел план побега от всего, пока… не послышались стуки каблуков, и Василиса не забежала в кабинку и не встала на круг туалета, ногами держась руками о стену. В таком положении было трудно удержаться, но она не хотела, чтобы её заметили.

— Доставай! — приказной тон овеял всю женскую комнату. Послышались шорканья. Прошла секунда и снова зазвенел голос. Голос знакомый. Голос, рушивший её жизнь на кусочки. Раньше. Послышался шорох пакета.

— Через кого достала? — спросила Мира, у своей оппонентки.

Вася, почуяв неладное, потянулась к мобильному, и, включив беззвучный режим, нажала на кнопку записи.

— Все тебе скажи, — усмехнулась девушка, но затем заткнулась.

— У кого? — настояла Мира. Вася даже нарисовала в воображении её взгляд, холодный как вода, неприступный как огонь.

— У Дена, он через знакомого достал, — ответила подруга Миры. Это точно не была Рэна, — Стой!

Затем послышались шаги и дёргание дверей туалетов. Вася вжалась в стену, боясь упасть. Ей повезло, что она на платформе, а не на каблуках. Дернув дверь туалета, где сидела Вася, девушка произнесла:

— Закрыто!

— Посмотри под дверь, — настороженно ответила Мира.

— Ничего нет, — ответила девушка, встав на колени, тень от которых увидела Василиса. Сердце бешено колотилось от адреналина в крови, Василиса глубоко вдыхала, боясь подавиться воздухом, в котором она отчаянно нуждалась.

— Наверное, сломался, забей, — ответила Мирослава, добавив: — Сделай нам дорожки пока я схожу в туалет, — голос был наполнен удовольствия, отчего Василиса сконфузилась.

Она не верила, что Мира докатилась до наркотиков. Голова шла кругом от осознания того, что было бы, если Вася по-прежнему общалась с ней. Была бы той девчонкой, которая делала дорожки на туалетном столике?

«Боже, до чего ты докатилась?» — подумала Вася с ярко подступившим сожалением. От такой игрушки трудно отвязаться. Вася видела, как умирали люди от этого яда, как увядали, становились нелюдями, растением. У них была одна потребность — кольнуть себя. Вася с ужасом представляла эту картину, где была бы Мира. Но это уже не та Мира, и они теперь не подруги. Они — враги!

— Давай скорее! А то сейчас всем приспичит, а мы не успеем, — произнесла подружка, Миры, видимо, доделывая дорожки.

Послышался стук каблуков, смех Миры, и затяги. Вася еле стояла на ногах, одолеваемая жалостью и ужасом. Раньше Мира баловалась косячками, теперь, как поняла Вася, дело дошло до героина. Раньше они всего лишь баловались, но что теперь будет с её бывшей подругой?

— Кайф! — одурманивающее прошептала Мира, а затем быстро произнесла, — Пошли!

Послышался стук двери. Вася не стала сразу высовываться. Прошло более пяти минут, только тогда Вася встала с унитаза на ровный пол. Ноги были словно облиты цементом, но топнув пару раз, они пришли в форму.

Она осторожно обогнула толпы молодёжи, и вышла на улицу. Запах перегара уже не резал нос, а аромат шашлыка манил её к мангалу. Она направилась к столику, где они сидели с ребятами, но никого не заметила. Усевшись за стол, она умяла пару роллов и принялась наблюдать за происходящим.

«Что ж все отлично! Я одна, у меня есть компромат на Миру, и снова. Я ОДНА!» — это её радовало.

Оглянув все пространство, она отметила, что практически весь народ был на улице, и протиснуться было трудно. Наверное, причиной тому была речь именинницы, и конкурсы, который вел ди-джей. Ей это было неинтересно. Что крутого в том, чтобы трясти пятой точкой, борясь за плюшевого медведя? Она уставилась в небо. Оно было тёмным, как море в бурю, но навесные облака создавали эффект декораций. Так, назвала это явление Василиса. Когда облака, словно, на ниточках висели от всемогущего неба, а звезды мерцали, подмигивая ей. Вокруг была суета, толпа громом орала имена, болея за девчонок, Вася перевела взгляд на мерцающие огоньки вокруг и тонкие на ножках фонари.

— Не скучаешь? — спросил Марат, из-за спины. От его голоса Вася вздрогнула, но перевела дыхание.

Он сел напротив.

— Нет, — слегка улыбнулась она.

Марат улыбнулся в ответ. Он был в майке-алкоголичке, что только заметила Василиса и в джинсах, порезанных на коленях. Все мускулы были на виду, отчего Вася почувствовала себя не в своей тарелке. На руке виднелась татуировка в виде взлетающего ангела с обличием девушки, который протягивал руку к сердцу Марата. Вася нахмурилась, раздумывая значение тату.

— Не твоё? — спросил он, взглянув ей в глаза. Тёплые. Слишком.

— Что? — спросила Вася, теряясь рядом с ним.

— Вечеринка это не твоё место, — ответил он, потирая руку.

— Угадал, — без особой радости ответила Вася, отпив из бокала напиток, а затем в неё вернулась былая уверенность, что произошла рядом с Ником.

— Почему вы со мной? — спокойно произнесла она, но стоило подумать о слове «жалость», как кровь начинала хлыстать по венам, словно волны. Сейчас она смотрела прямо в эти бархатно-серые глаза, боясь услышать ненужные слова.

Он нахмурился. Не как Ник — слегка, а и впрямь нахмурился. В глазах отразилось смятение, а затем злость.

— Неважно, — тихо произнёс он.

Эти слова — были пощёчиной. Она не могла понять, друзья ли они все, что их всех связывает, и почему они пытаются помочь ей. Зачем? Этот вопрос встал колом в ее раздумьях в последнее время.

— Неважно?! — вскрикнула она, злость больше расплескалась по телу, теперь ей хотелось рвать и метать, — Да идите вы! — готовая развернуться, крикнула она, как услышала приторный голос Миры: — Уже ругаетесь? — её зрачки были еле видны, до того они были маленькими, её качало из стороны в сторону.

— Заткни рот! — прорычала Вася, и, занеся за голову руку со всей силы, ударила её по щеке, — Заткни. Свой. Рот. Тварь, — процедила Василиса и, развернувшись, пошла к выходу, отметя в голове, что от удара остались отпечатки пальцев на щеке Миры. В её адрес полилась грязь и угрозы Миры. Ей было все равно. Она даже не понимала, почему её ударила: из-за злости на ребят, или из-за ненависти к Мире. Всё в голове запуталось в пучок, а ноги сами по себе уже шли к воротам, у которых тусили неизвестные. Тут были кругом незнакомые ей люди, и её это не удивило. Чтобы не заполучить ещё гору проблем с подвыпившими парнями, она набрала номер такси и терпеливо ждала. Вдох. Рука с телефоном опускается под тяжестью другой руки, и Вася слышит голос диспетчера из трубки. Сердце бухнуло вниз.

— Стой, — произнёс Марат, осторожно разворачивая Васю к себе.

— Иди ты! — выкрикнула она, и взглянула на руку, которую он сжимал, чтобы она не сумела ответить на звонок.

Он пристально глядел ей в глаза пытаясь изучить её гнев. Вася готова была и его стукнуть, но это было бы смешно. Марат явно выигрывал и в весе, и в силе.

— Отпусти, — взяв себя в руки, произнесла Вася, сдувая волосы, которые лезли в глаза. Он поднял одну руку и хотел заправить ей за ухо, но она уклонилась.

— Всему своё время, — будто не слыша, сказал он. Вася не понимала чему своё время.

Он понял по её взгляду вопрос, который возник в голове Василисы.

— То, о чём ты хочешь узнать, не так просто.

Вася не могла представить, что тут может быть сложного сказать правду на такие простые вопросы. Но она бы смогла? Смогла рассказать о том, что встречалась с парнем, который, как оказалось, и спал с её подругой? О том, что эта подруга унизила её на глазах избалованных девчонок? Это она смогла бы им доверить? Она понимала, что пока рано открываться им, но, кажется, они уже все знали.

— А мне просто, думаете? Снова доверять людям, которые просто ворвались в мою жизнь?! — почти вскрикнула она, отчего пьяные парни стоящие неподалёку загоготали.

— Ты нас впустила, — напомнил Марат, глядя ей прямо в глаза. Его руки были напряжены, но не сильно сжимали её запястье. Вася с силой вырвала руку, как попала в объятия кого-то другого. Это был Ник. Он прижал Васю к себе, её руки оказались между ней и Ником. Она не могла вырваться. Зато могла кричать и пинать в более больные места.

— Успокойся, — прошептал Ник ей на ухо. Появилась Юля. Она была напугана, глядя на Василису.

— Отпусти. Меня. Быстро!!! — крикнула Вася, дыша носом, пытаясь смотреть на кого угодно только не на Юлю. У той был до того беспокойный взгляд, что хотелось провалиться сквозь землю, чтобы она снова улыбалась. Машина рядом газовала, заставляя трястись землю.

— Пожалуйста, — прошептал Ник, не отпуская ее. Дрожь пробежала по телу от его шепота, который бродил по шее будто странник. Она расслабилась.

— Вот так, — ответил он, отпуская её. Холод обдал всё тело ветром.

— Нам нужно поговорить, — наконец, произнёс Марат, — Но не сейчас. Юль скажи любое число от 1 до 20. Юля до того побывавшая в шоке, с минуту молчала, а затем произнесла:

— 20, - она, кажется, осознавала, о чём говорит.

— Двадцатого октября ты все узнаешь, — ответил Марат, пожав плечами.

Вася вздохнула и кивнула. Ей тоже пока не хотелось открывать свои тайны.

11 мая, 2012.

Арсений спал на диване в зале, а Вася в его комнате. Она встала раньше и глядела в полок, вспоминая вчерашние события, чувствуя боль у себя в висках.

— Доброе утро, — ласково произнёс Арс, протягивая Василисе воду с шипящей таблеткой, которая нервно выпускала газы.

— Спасибо, — еле подняв взлохмаченную голову, произнесла Вася, взглянув за окно. Шёл дождь, барабаня по крышам.

Ей было стыдно перед ним. Он был слишком дорог, чтобы просто взять и потерять из-за слабости.

— Прости, — прохрипела она, ещё не успевшая привыкнуть к своему голосу. Арс сел рядом, и легко провел по её спине, прошептав: — Забудь.

Вася прижалась к дяде и втянула носом воздух, медленно выдыхая. Все кончено.

— Такого больше не случиться, — то ли себе, то ли Арсению сказала она. Он кивнул и погладил ее по спине. От него пахло стиральным порошком и свежестью.

— Я звонил твоей матери, — она тяжело вздохнула, — Ты пока поживёшь у меня.

Она наморщила лоб, не понимая тактику мамы.

— Так будет лучше и тебе и твоим родителям. Притом я буду тебя подвозить к университету, — Вася кивнула, понимая, что это ни есть спасение из ситуации.

Три последующих дня Вася отрабатывала в магазине с самого утра до закрытия, который происходил в десять вечера, а то и оставалась и до одиннадцати. Работа отвлекала её от всех страстей, которые окружили Васю плотным горящим кольцом. Вся беготня, развешивание вещей, бесчисленные примерки выматывали до того, что приходя, она сразу ложилась спать. Все это время она не связывалась с Юлей и парнями. Она отключила телефон, перед тем написав Юле, что уехала к бабушке. Она лгала, но во благо. Им нужно было всем отдохнуть друг от друга и пораздумать над своими скелетами в шкафах.

— Ты серьёзно? — спросила Вася, после того, как включила телефон и пошла на балкон, залитый утренним солнечным светом.

— Серьёзно, — произнесла Юля, добавив: — Мы заедем за тобой позже, — после того одногруппница скинула трубку.

Вася недовольно фыркнула, и потянулась за кофе, который дымился на журнальном столике. «Они хотят вернуть меня прежнюю» — лишь проскочила мысль в голове, когда она пустым взглядом врезалась в бесконечность за окном.

…Надев толстовку и джинсы, она потянулась за «совой» которая, кажется, соскучилась по своей хозяйке и вышла из дома. Затем вернулась, взяла полпалки колбасы и снова вышла.

На улице было тепло, но ветер так и норовил взъерошить волосы, пролезть в щёлочки открытые одеждой и заморозить кожу. Собака сидела возле люка. Она казалась ещё потрепанней, чем есть. Животное узнало Василису, и осторожно отошло от люка, ёжась, но не злясь. Вася положила колбасу на люк и только оторвала пальцы, как та ринулась и принялась, есть её. Сама того не ожидая от себя на глазах выступили слезы. Она стояла и глядела на эту беднягу. Внутри все переворачивалось от безнадёжного положения собаки, то, что она на улице среди зверей похуже — среди людей. Она наклонилась и позвала лохматую, находясь в порыве помочь ей. Собака неуклюже, но очень медленно приблизилась к протянутой руке и понюхала её. Вася не сдержалась и погладила пса возле носа. Человеческие глаза собаки блеснули, в них отразилась грусть.

— Эй, дружище! — позвал Ник, и собака отвлеклась от Василисы и удивлённо глянула на парня, — Иди, иди сюда, — собака пошла к нему. Щедро её, погладив Ник решительно произнес:

— Поехали, — а затем позвал к машине бродягу хлопками по ноге. Та не спеша пошла за ним. Одна Вася осталась стоять на своём месте в недоумении. Машина стояла чуть поодаль.

— Повезем пса в ветклинику, — обернувшись, объяснил Ник, направляясь к багажнику, из которого он извлёк одноразовый чехол на сидение. Затем он исчез в машине. Вася направилась к машине, невольно морщась от солнца. Бродяга еле хромала к машине, а затем, приблизившись совсем близко, осторожно понюхала её. Из дверцы одного из передних сидений выглянул Марат и отдал Нику, который выпрыгнул из машины сосиску в тесте. Вася заглянула в открытую дверь переднего места, где сидел Марат за рулём и улыбался ей прикрытой улыбкой.

— Мы сейчас куда? — нахмурилась она, как услышала сзади:

— Садись уже на переднее место, а мы с Юлькой и собакой на заднем поедем, — серьёзно ответил Ник, а затем предложил: — Или поедешь со мной? Мои коленки всегда свободны, — он подмигнул и скрылся в машине, зовя за собой собаку. Та послушно засеменила в машину на запах сосиски.

Вася, нахмурившись, села на переднее место. Но где-то внутри она была рада, что они её поняли с одного лишь взгляда. Это было достаточно. Это многое доказывало.

Белое одноэтажное здание ярко контрастировало с рядом стоящей девятиэтажной. Марат припарковал машину, и Вася тут же выскочила из авто. Всю дорогу Юля болтала с Маратом, собака кушала из рук Ника всякие вкусности, которые они купили по дороге, а Василиса молчала, думая о реакции мамы на заявление с собакой.

Внутри ветеринарной клиники было стерильно-чисто и пахло не, как обычно, хлоркой, а, наоборот, в воздухе веял запах свежести и мяты. Вася огляделась и заметила, что дизайн был выполнен в бело-голубых тонах, как и регистратура. У окошка стоял всего один мужчина с чуть заметной сединой и с огромными часами на руках. На поводке у его ног семенил щенок пинчера. Сзади послышался негромкий свист Ника, Вася обернулась и увидела, как на его позыв прибежала бродяга, Ник тут же из ниоткуда вынул кусочек сыра и закинул в пасть животного. Это выглядело так по-доброму, что Вася на миг подумала — Ник действительно может быть хорошим парнем. На миг.

— Иди, сядь, я все улажу, — в привычной самодовольной манере произнёс он. Вася фыркнув, пошла к кожаным диванчикам, куда и направились Марат с Юлей.

Прошло около полтора часа марафона музыки в плеере Василисы, пока они ждали Ника с собакой, которые скрылись в одном из кабинетов. Ей не хотелось говорить с Маратом, боясь снова наткнуться на больную тему, а Юлька, пожалуй, сама пыталась отмолчаться. Вася никогда не забудет её взгляд в тот вечер…

Мягкий голос коснулся её уха, когда Вася негромко слушала музыку с закрытыми глазами:

— Пора, — это был Марат.

Вася распахнула глаза и увидела перед собой Ника и постриженного, чистого, с сияющими глазами пса. Она несколько раз поморгала, не веря своим глазам. Теперь грязные пряди не спадали в глаза животному, не висела шерсть — это было чудо.

— Ого…, - лишь промолвила Вася, глядя, как Ник улыбается и гладит пёсика по голове. Оказалось что это не такой уж старый пёс. Вася не разбиралась в возрасте собак, но смело могла сказать, что этой не больше пяти лет.

— Ого, — повторил Ник, рассмеявшись. Все подхватили его хрипловатый смех, морщась от улыбок.

За стёклами машины пролетали деревья, дома, люди. Вася сидела на заднем сидении с Ником и псом и наслаждалась теплотой собаки, которая спала у неё на коленях и коленях Ника. Сначала она боялась Ника и Васю, понурив глаза, она смотрела куда-то вниз, но вскоре привыкла и уснула. Это оказалась девочка. Пока Вася, как и ребята, ждала их в клинике, собаке сделали нужные уколы и привели в порядок. Теперь она была безопасна. У Василисы в голове не укладывалось, как Нику удалось сделать все так быстро. Как ему удалось все взять в руки и вызволить животного из верной смерти. Но она была ему безгранично благодарна.

— Куда повезем? — спросил Марат, остановив машину на светофоре.

— Ко мне, — решительно ответила Василиса, ловя на себе недоуменные взгляды. Это «ко мне» не совсем подразумевало её дом, — едь пока по прямой.

Марат кивнул, а Василиса достала мобильный и набрала заветный номер.

— Да, — послышалось с того конца телефона.

— Арс, привет! — произнесла она, улыбнувшись, — У меня к тебе дело…

…Собака так и спала до самого дома. Вася указала нужный подъезд и во главе с Юлькой пошли к двери пока мальчики несли собаку, как оказалось, накаченную сонным препаратом, который Ник подсыпал ей в еду.

Знакомый синий интерьер дома обуял её теплом. Эта квартира для неё много значила. Слишком много хорошего было в ней.

— Ух, ты! Какая мужская квартира, — встрепенулась Юля, увидев синие стены, синий навесной потолок и чёрную мебель. С этим Василиса была полностью согласна.

— Куда нести? — появились парни в проёме.

Вася скинула обувь и достала старый матрац с балкона. Марат уложил собаку на мягкую поверхность.

— Чья? — вздёрнул подбородок в сторону комнат Ник.

— Квартира Арса, — отмахнулась Вася, приглашая их войти.

Если же к себе домой она не могла кого-то пригласить, то эта квартира так и звала в свои объятия. Тут атмосфера была другая — успокоительная.

Вася налила всем кофе и пододвинула сладости, что лежали в тарелке на столе.

— И что ты с ней делать будешь? — спросила Юля, грея руки об горячую кружку.

— Вдвоем справимся, — ответила Вася, глядя на плакат Васи и Арса в обнимку. Все уставились туда, куда посмотрела она.

— Твой парень? — Ник заиграл бровями. Все рассмеялись, глядя на него.

— Дядя, — ответила Вася, глядя, как Марат смотрит в окно, игнорируя их разговор.

Послышался лай с прихожей. Вася побежала, прихватив с собой прикупленный собачий корм. Собака совсем ничего не понимала, где она находится и с кем она. Из-за этого она жалобно заскулила. Вася осторожно приблизилась к ней и, заметив слабость собаки, обняла её. Тепло обдало тело Васи, а шерсть щекотала щёки.

— Ева, — прошептала Василиса, вдыхая аромат шампуня, которым мыли собаку.

— Звучит! — из-за двери появился Арсений, который ловко сумел открыть дверь, не привлекая к себе лишний интерес.

— Ничего, да? — подняла она голову, гладя за щекой у сонной Евы.

— Мне давно чего-то не хватало. Но не думал, что это будет собака, — улыбнулся он, обнимая Васю, прижимая крепче к себе. Две головы показались из-за угла.

— Твои друзья? — спросил Арс, глядя на Юлю и Ника, через плечо Васи.

— Твой типа дядя? — спросила Юля, не скрывая улыбки. Первый засмеялся Ник.

Марат, завидев улыбающуюся Василису, отпрянул от окна.

— Значит, вы решили её вытащить? — спросил Арсений, глядя на Юлю. Та засмущалась, показав свои игривые ямочки на щеках.

— Собаку или Василису? — улыбнулась она. Вася нахмурилась, но затем что-то защемило, глядя, как Юля рассказывает Арсу все события, произошедшие с 1 сентября по сегодняшний день. Крепкий аромат кофе одурманивал, Вася прикрыла глаза, впитывая голос Юли, смех Арса и Ника, молчание Марата. Всего на миг она задумалась и поморщилась только от одной мысли, что все это может исчезнуть.

— В клуб? — был шокирован Арсений, глядя, как Вася снова фыркнула в сторону Ника.

— Арс спаси меня, — Вася положила голову ему на плечо. Тот ласково погладил её по голове, произнёс: — Все будет хорошо. Ночуешь, сегодня у меня, и, пожалуй, всю неделю. Я с этим зверем один не справлюсь.

Его улыбка всегда заставляла Васю улыбнуться в ответ, она поцеловала его в щёку. С ним она могла быть нежной, какой она раньше мечтала быть.

…Музыка била по ушам, но это было приятно. Вася вдохнула знакомый запах выпивки и смеси парфюма, который витал в клубе.

— Вон туда, — потянул её за руку Ник к кожаным диванам, которые обрамляли чёрный стол, словно стая коршунов добычу.

Юля села рядом с Маратом, Васе ничего не оставалось, как сесть с Ником, который потянул её за собой.

— Нам нужно было развеяться, — произнесла Юля, пока Марат ушел за напитками.

— А точнее расслабиться, — Ник обворожительно улыбнулся. Мимо проходящие девушки ему весело подмигнули. Все были в своей тарелке: и Ник, который жадно поедал девушек, танцующие гоу-гоу, и Юля дергавшая головой в такт музыке, и девушки, которые отрывались на танцполе. Все. Кроме неё. На таких мероприятиях она, по обычаю, была с Пашей. А когда она была рядом с ним, всё, что вертелось вокруг неё — было ей незаметно.

— Просто выдохни, Вась, — произнесла Юля, взяв её за руку.

Толпы танцующей молодёжи стояли так тесно, что протиснуться между ними было задачей не из лёгких. Но трудность состояла не столько из-за тесноты человеческих тел, сколько из-за воспоминаний о жизни, которую она похоронила. Трудность была в том, чтобы снова влиться в неё, но не втянуться. Не втянуться в головокружительные гулянки с ночи до утра, не втянуться в пустую трату денег на алкоголь и шмотки, не втянуться в эту лживую жизнь.

— Не думала, что ты ещё ходишь по таким местам! — крикнул ей кто-то в ухо. Рядом тут же появился Ник, и злобно посмотрел на стоящую перед ними Миру.

— Просто заткнись, — улыбнулась Вася, начиная подтанцовывать музыке плавно покачивая бёдрами. Парень взял её за руку. Вася поправила чёрное кожаное платье.

— Это только начало, детка! — от слов Мирославы в Васе закипели все те волны, которые должны быть холодными. «Детка».

— Мир, пойдём, — потянула её за руку Рэна. Она кротко посмотрела на Васю, как бы извиняясь взглядом. Мира не спешила уходить, но поддавшись подруге, ушла.

Вася улыбнулась небольшой победе и задвигалась увереннее под электронную музыку. Не её любимый рок, но для клуба сойдёт.

— Мы возвращаем её к жизни, Ватсон, — присел рядом с Маратом Ник, выпивая коктейль и смотря на танцующую Васю.

— Думаю, да, — ответил Марат, улыбнувшись уголком губ, одной рукой обнимая неизвестную девушку с пепельными волосами.

Ник увидев даму, учтиво кивнул ей и снова удалился в толпе запахов и движений.

— Выдохни, просто выдохни, — крикнула рядом Юля, начиная подпрыгивать под оглушительную музыку. Вася на секунду отреклась от всей музыки, запахов тел, от грохота вокруг и прислушалась к себе. Вдох. Выдох. Вдох. Вдох. Вдох. Выдох.

«Кажется, айсберги тают.… Но хорошо ли это? — спросила она себя, стоя на одном месте вокруг танцующих. Он словно зависла на этой мысли. — Просто расслабься» — скомандовала она, боясь в ту же секунду отказаться от своих слов.

Её тело плавно задвигалось в ритм музыке, Юля до того странно смотревшая на неё, улыбнулась ускоряя движения танца.

Это было словно в другой вечности. Мерцали огни, переливаясь на телах людей, которые отрывались на танцполе, будто в последний раз. Паша куда-то исчез с одним из его друзей, Вася осталась с Мирой и Рэной у барной стойки. Мира куда-то провалилась через несчастных пять минут. Вася была слишком пьяна, чтобы сообразить и сопоставить факты, которые были на лицо. Сколько тогда прошло? Час? Два? Вернулись они вдвоём.…Это было необычно, но соображала ли тогда Вася?

Вдох. «Такого не повториться. Я знаю… Я не подпускаю их близко. Я не буду пить» — сама себе ответила Василиса, удручённая воспоминаниями. Губы зашевелились от слов, которые она прошептала Юле, и пошла в туалет, освежиться.

Одно движение заставило Васю нервно одёрнуться и сжать желваки, которые нервно заходили туда-сюда. Туда-сюда.

— Какая красивая, — выдохнул незнакомый парень, глядя на Васю голодными глазами, которые раздевали с каждой секундой.

— Мы знакомы? — напустив решительности, рыкнула Вася, отступив от парня.

— Сейчас познакомимся, — лишь прошептал он, крепко взяв Василису за руку и потянув к чил-аутам. Он был крепок, но она понадеялась на свои знания самообороны, которые, возможно, помогли бы ей вытрясти грязь из этого двухметрового парня с не одним килограммом мышц. Он жёстко притянул её к себе, так, что она оказалась спиной у его груди, и вдохнула резкий аромат парфюма и алкоголя. Он потащил Васю буксиром к недалеко находившемся местам уединения.

«Заведи ногу» — продиктовала она про себя, выполняя слова, и метко попала парню между ног. Тот скрючился, мат полился из его рта густым потоком, она развернулась и побежала. Кровь стучала в висках словно молотком. Её тело дрожало, как от холода.

Снова жёсткая рука схватила её, только уже за волосы, Вася взвизгнула от боли, незнакомец залился хохотом.

— Хочешь жёстче? — он притянул её к себе за волосы и, сжав её шею под мышкой, потащил в назначенное место. Она не позволяла себе плакать, сжав зубы до предела. Ногами она топталась на месте и кусала его за мышцы рук. Она чувствовала себя грязной, а если этот кабель до неё дотронется, то и вообще никем. Холод бегал по коже, пока он с силой тащил её по серебристой дорожке к чил-аутам. Все кругом были уже пьяны и не замечали сцены, которая тут была уже не впервые. Вася знала это. Она навидалась этого в «той» жизни. Сопротивляясь самой себе, она все же позволила слезам застелить глаза. Она знала, зачем он её тащит. О помощи просить тут было некого. Попытавшись вспомнить уроки самообороны, она двинула ему по носу. От чего получила оглушительный стук по голове, все кругом потемнело ровно на несколько секунд. Он был слишком сильным, даже если она знала приёмы, слишком высоким, чтобы отпираться. Затем парень остановился и, сжав её шею сильнее подмышкой, провел губами по её виску.

— Отвали! — прорычала Вася, отпираясь, и замахиваясь ногами в пах. Не выходило. Он заблокировал её ноги, своими ногами взяв их в кольцо.

Оглушительный грохот. Внезапно Вася упала на пол, стукаясь головой об жёсткую поверхность. Её обидчик лежит рядом без сознания. Глаза слишком затуманены болью, чтобы их открыть. Она летит в воздухе.

…Спустя несколько минут.

— Вася, Вася, — кричал кто-то далеко в её подсознании. Она брела по одиночной дороге к морю, решившая утонуть в синей глуби. Хлопки по коже. — Вася!

Внезапно она остановилась в сантиметре от плещущих волн, но оказалась мокрой.

Щелчок. Резкий свет в глазах. Кожа мокрая от воды. Она пришла в сознание.

— Вася, — снова произнес Марат, но уже с облегчением. Она лежала телом на диванчике, головой на ногах Марата.

— Что…, - не успела она и сказать, как улыбка заплясала на его губах, заставляя ее замолчать.

— Все хорошо, — полушёпотом произнёс он, — Тебя никто не тронет.

«Так, значит, он меня освободил от того...» — не успела она домыслить, как закрыла глаза, когда салфетка коснулась её щёк, на которых были капли воды.

— Спасибо, — произнесла она, смотря в его глаза, боясь шумно выдохнуть. Кривая улыбка тронула его губы, в глазах застыл серебряный блеск.

— Не стоит.

— Стоит, — произнесла она, погладив его по руке, которая вытерла каплю со лба. По пальцам прошлось приятное покалывание.

Её окутала сотня мыслей о том, что она сделала и чем это обёрнется, но его улыбка на миг все стёрла.

— Твои льды тают, — лишь произнёс он, давая Василисе понять смысл его слов.

Они были в отдалённом уголке клуба, из-за чего слышимость была достаточно хорошая, чтобы услышать приближающиеся шаги.

— Вася-я, — прикрикнула Юля, бросившись к ней, стуча каблуками, — Что с тобой, милая?

Её руки завели волосы Васи назад, а рука Юли начала нежно поглаживать Васино запястье.

От знакомого движения Вася улыбнулась.

— Не волнуйся, все хорошо, — распаляться о том, что её чуть не использовали в неблагородных целях, было не в её cтиле. Она ещё была в шоке, чтобы вообще, что-либо объяснять. Ника не было и Васю это озадачило.

— Где Ник? — спросила Вася, поднимаясь с коленей Марата, смущённая до предела. Что с ней вообще происходит? Ненужные чувства переполняли её.

— Сейчас придёт, — нахмурился Марат, как взглянул вперёд настойчивым взглядом. Вася повернула голову и увидела Ника.

— Ты как? — серьёзно спросил он, потирая кулаки, из которых сочилась кровь. Вася сдвинула брови, и взглянула на кулаки Марата, которые, несомненно, были подбитыми.

— Спасибо, — взглянув на Ника, а затем на Марата произнесла она, вкладывая в это слово большего смысла, чем могли бы перенести физические объятия.

Парковка была заставлена машинами, кроме них, кажется, никого не было.

Вася еле перебирала ногами, терзаемая ощущениями объятия того типа, от которого ей тошнило. Марат раньше всех приблизился к машине и открыл дверь. Вася перешла только половину пути, идя под ручку с Ником.

— Он тебе доставил удовольствия, детка? — крикнули сзади. Васина спина напряглась, как и сжались зубы. Она вцепилась в руку Ника, тот почувствовав её напряжение, провел рукой по её спине. Она расслабилась.

— Не сомневалась, что ты к этому причастна, — снова врёт Вася. Она даже об этом и думать не думала. Это был резкий удар в спину. Снова.

— Это начало, только начало, — пропела Мира заплетавшимся языком.

— Пошла отсюда, стерва! — огрызнулся Ник, готовый сорваться с места и пришлепнуть ее, — Еще раз вытворишь, что-то подобное я тебя сотру, поняла?! — та что-то фыркнула в ответ.

— Ник, идём, а? — улыбнувшись уголками губ, прошептала Василиса, на что они демонстративно развернулись и пошли к машине.

21 Июня, 2012.

Жить у Арсения было удобно и приятно. Каждое утро он готовил завтрак, они кушали, вместе собирались, и он отвозил её в университет. Он позволял ей иногда прогуливать, возя Васю в разные места города, понимая. Ей было до сих пор трудно даже ступить к университету. Только пересекая ворота, Васю пробирала злость со смесью непреодолимой обиды. Но она работала над собой, делая себя неприступной к обиде, ранам, позволяя иногда Арсению залезть в ее душу. В такие вечера они садились на кухне: Вася наливала кофе, Арс, как обычно, доставал сладости, За спокойным кофепитием, они вели беседу. Ненавязчиво и не так больно, как с матерью.

Их совместная жизнь текла спокойно и умиротворённо. И приходя взвинченная от провокаций Миры и её подружек, он всегда приводил Васю в состояние покоя. Её давила обида, боль, что с ней не справедливо поступали, что унижали на глазах всего факультета, от этого она чуть не срывалась на грубости, но умом понимала — это мало что изменит.

Сегодня был последний экзамен сессии по современному русскому языку. Его нужно обязательно сдать иначе не переведут на факультет «журналистики», значит, Василиса по-прежнему будет видеться с Мирой каждый день, каждую минуту в университете. От этого тошнило. Выручало одно — Мира сидела только первую пару, а после уходила во своя оси, вдоволь насмеявшимися над Василисой, которая искусно делала вид, что это её не беспокоит.

Позавтракав с Арсением и посмеявшись над радиоведущим, который нёс ахинею по радио про сегодняшний пятничный вечер, они оделись и вышли на уличную парковку, где красовался автомобиль Арсения.

Всю поездку Вася волнительно сжимала пальцы рук, боясь завалить самый главный экзамен, к которому она старательно готовилась, не спя днями и ночами. Но вот улицы эхом пронеслись в ее голове, и она стоит у порога университета и цепко сжимает сумку в руках, глядя на университет, как на неведомого зверя. Арсений быстро целует её в щёчку и убегает на работу, желая «ни пуха, ни пера». А дальше все как во сне. Она идёт по коридору в 111 кабинет к Изольде Андреевне на экзамен, думая попасть в первую пятёрку, так как все бояться идти первыми, а некоторые, вообще, ещё спят. Около кабинета трутся «заумные» студентки их группы, которые были готовы жизнь продать за процесс поглощения гранита науки. Изольда выходит из кабинета хмуро осматривает первую пятерку и запускает их в аудиторию.

Полчаса протекли так быстро, что Вася пыталась ловить последние секунды, черкая на листе ответы на вопросы. Она осталась последней, так как Ленка с крупными очками, которые делали её глаза, как у марсианки, вышла из кабинета, выхватив долгожданную пятёрку в зачётку. Изольда нахмурилась так, что вместо глаз остались лишь линии, глядя, что остался один студент, и позвала Васю в аудиторию.

Прошла неделя. Вася полнедели не ходила в университет, отрабатывая на работе пропущенные часы, а из головы все никак не утекали мысли о случае в клубе. С каждым воспоминанием тех сильных рук и запаха пота, грубого голоса её начинало тошнить. Она его не боялась. Ради этого она снова после работы посетила пару уроков самообороны, которые посещала летом, но спёртый вкус парфюма и спиртного не выходили из головы.

Юля пыталась отвлечь её в универе в последние дни рабочей недели, таская Васю в кино, кафе, но шок до сих пор сковывал тело неприятным током воспоминаний. Вася не давала виду, что с ней происходит, но Юля была проницательна.

Василиса давно бы забыла этого типа, если бы всю эту неделю тот тип не врывался в сны, повторяя заезженный сюжет.

— Вася! Вася! — кричал Арсений прямо в ухо. Она распахнула глаза, невинно ими хлопая.

— Что?

— Что с тобой? Ты кричала во сне? — произнёс он с отеческими нотками в голосе. Вася вспомнила свой сон. Дорожку к чилл-аутам, сильную руку, которая сжимала её голову. Она зажмурилась и через силу улыбнулась.

— Все хорошо! — улыбнулась она, вставая с постели и направляясь прямиком в ванну не ожидая от дяди очередного расспроса.

— Вася! — громом послышалось за захлопнутой дверью ванной комнаты.

Вася включила воду, притворяясь, что уже залезла в ванну.

— Я ничего не слышу! — крикнула она.

В кармане пижамы запищал телефон, Вася выключила воду.

— Да.

— Вась, это я, — виновато произнёс Ник. С того похода в клуб они не разговаривали. Да, они совместно дали отпор Мире, но в машине была тишина, никто не осмеливался заговорить.

— Привет, — выдавила она, раздеваясь для принятия душа.

— Ты только сразу не отрицай! — скороговоркой сказал он, добавив: — Мы идём на день рождение Миры.

Ноги подогнулись, а мир, кажется, вылетел из-под её ног. Что за чушь он говорил?

— Че-е-его? — протянула она, переваривая информацию. Сопоставив факты, она вспомнила, что сегодня день рождения этой злой стервы, которая раньше именовалась как «подруга».

— Вася, выдохни, — она послушно выдавила из себя воздух, — Мы же с ней боремся? — спросил он, не услышав ответа, он с энтузиазмом добавил: — Боремся! Так что её двадцатилетие будет мёдом, а мы — ложкой дёгтя.

— Как заговорил!

— Ну, ты как? — что ей оставалось делать?

— Хорошо.

Приняв душ и размышляя о небольшом плане мести, Вася двинула на кухню, где хозяйничал Арсений, умело управляясь с блинами.

— Расскажешь? — спросил он, не поворачиваясь.

— Арс…, - лишь и произнесла она, дуя на горячий кофе, который вежливо налил дядя.

— Что? Ты кричишь как резанная во снах. Я испугался, услышав твой визг, — Вася поперхнулась от смеха, — И это не смешно. Что происходит?

— Обычный кошмар, — улыбнулась она, ловя носом лучи солнца. Хорошее настроение подшагивало все ближе и ближе. У ног спала Ева, похрапывая во сне, Вася задорно потрепала голову собаки.

— Обычный, говоришь? — нахмурился, но Вася лишь засмеялась, кидая в него печеньку.

На деревянных часах Юли стрелка приблизилась к десяти часам вечера. После того как Вася попала в университет с помощью Арсения и заполнила свои пропуски вялыми ответами, которые еле-еле тянули на «4» Вася и её честная компания во главе с Ником поехали к Юле домой.

Всю дорогу парни осторожничали: Ник не пытался её ранить неосторожным словом, а Марат просто глядел на дорогу, не обращая внимания на задние места, как это было зачастую. Юля без умолку болтала о вечеринке, которую они намеревались испортить. А Вася тем временем думала: «а надо ли оно ей?».

— Вась? — толкнула Юля рукой, так что вертящейся стул повернулся к зеркалу и вежливо отразил облик девушки. Василиса раскрыла глаза, на которые несколько минут бархатом ложились тени.

— Вау! — лишь произнесла она, глядя на отражение девушки, имидж которой походил на смесь рока и примеси чего-то демонического. Глаза были жирно подведены чёрной подводкой, выделяя ярко-серый цвет глаз, серо-чёрные тени дымкой легли на веки не касаясь, стрелок. Тон кожи был нарочито светлым, а губы накрашены темно коричневым блеском, смешанным с серой помадой. В завершение всего волосы Юля собрала в высокий хвост на макушке, закрепив волосы на выбритой области виска невидимками, так что висок снова стал, как и полгода назад, не обделённый волосами.

На Василисе красовались белые джинсы с множеством порезов на коленках и икрах, что придавало её образу некую расхлябанность, а чёрная майка с порезами на животе, открывала вид на загорелую кожу живота. Поверх майки она надела привычную кожанку, так как ехать они будут на машине, и на холоде они точно не останутся.

— Приму за комплимент, — рассмеялась Юля, со старанием подводя свои шоколадные глаза подводкой.

В дверь постучали и, не дождавшись ответа, раскрыли дверь.

— Вы скоро? — грохнул Ник, и, подняв взгляд на Васю, опешил: — Да-а…

— Что? Плохо, да? — сморщилась Вася, глядя, как Ник придирчиво глядит на рваные джинсы.

Он подошёл ближе, покрутил Василису вокруг оси, и всё так же тяжёлым взглядом смотря на неё, произнес:

— Ты шикарна.

— Ник! — она от растерянности стукнула его вбок. Тот зажмурился, но прошёл лишь миг, как Ник повалил Васю на кровать, заблокировав её руки возле тела.

— Теперь я должен ммм… что-то сделать, да Юль? — услышав слова Ника, подруга захохотала, нечаянно размазав тушь под глазом.

— Ник, прекрати, — вернув серьёзность, произнесла Вася, но Ник наклонился и, ущипнув Васю за нос, нагло усмехнулся, — Испугалась, дет…, - он запнулся, а затем приблизился ещё ближе обжигая её шею дыханием, — Мы ведь друзья, да?

Он по-прежнему смеялся над ней, и ей захотелось его чем-то задеть.

— Убери свою дохлую сущность с меня.

— Конечно, конечно, — он встал, освободив Василису, и нагло усмехнувшись над её напущенной смелостью, исчез в проеме, где стоял Марат, сложив руки на груди.

Спустя полчаса девушки были готовы, парни ждали их у машины, которая грелась на улице.

— Вась ты идёшь? — кричала из комнаты Юля.

— Да-да! — ответила Вася из ванной, наклеив на пакет надпись. Готово.

Пришлось брать дополнительный чёрный пакет, чтобы спрятать подарок имениннице, о котором не знал никто, кроме Васи, и этот факт заставлял её хмуриться. Она должна отомстить, чтобы Мира сдалась, чтобы Вася снова стала жить спокойно, но и при этом воюя не только с бывшей подругой, но и сама с собой.

Поездка выдалась несколько напряжённой из-за того, что Марат уделял больше внимания Василисе своим серьёзным взглядом в зеркало, чем дороге, Ник то и дело пытался урвать у Васи пакет, который она спрятала за спину, а Юля, сидя на переднем сидении, уныло разглядывала пейзаж за окном автомобиля.

— Тут? — спросил басом Марат Василису, отчего она вздрогнула.

— Да, — набрав воздух в лёгкие, ответила она. Ручки пакета так и горели в руках.

Мира не жила в шикарном, огромном двухэтажном доме с пяти-шести спальнями, и огромным двором с бассейном. Дом был одноэтажный, но достаточно удлиненный, чтобы вместить в себя гостиную, огромную залу, и три спальни. Этот дом Вася знала как свои пять пальцев. И то, что на кухне у Мирославы таился небольшой лаз в погреб, где хранились запасы алкоголя на лет пять вперёд, и что в комнате Миры есть тайник «мужских вещей», в котором «подруга» хранила вещи своих бывших бой-френдов, а иногда и компроматы на них — она была очень наблюдательна.

Все вылезли у бежевого забора, который был сделан под цвет дома.

— Теперь ты от меня никуда! — с серьёзностью произнёс Ник, взяв Васю за руку и потянув к воротам, которые гостеприимно были открыты. Было одиннадцать часов — самое время, чтобы застать виновницу торжества в нетрезвом состоянии.

Вася вспомнила сильную руку, сжимающая шею, так что было трудно дышать, и замерла на месте. Голова пошла кругом, вспомнился сон.

— Вась? — дёрнул за руку Ник, глядя, как Марат придерживает её сзади. Вася остолбенела от прикосновения и головокружения, которое валило с ног.

— Вася, — прошептал Марат на ухо, вылавливая её из воспоминаний. Она стиснула зубы.

— Все хорошо, — выдохнула она, убирая руки Марата со своей спины, и глядя на Юлю, которая стояла истуканом и моргала, боясь дышать.

Странно, когда её касался Ник, возникало лишь желание стукнуть его, иногда и похвалить, но когда касался Марат, она чувствовала неловкость всем телом. Это раздражало. Она не хотела иметь слабость в виде двухметрового накаченного парня, который браво защищал Васю против маньяков. Она хотела быть самостоятельной, сильной, чтобы взвалить всё на свои плечи и двигаться вперёд, но она прекрасно понимала, что без них многое бы не получилось.

— Все нормально? — лишь пикнула Юля, поправляя пиджак, который окроплял спину стразами.

— Идём, — с настойчивостью надавила Вася, сделав шаг вперёд, оторвав руку от Ника, но он нагнал и обнял её.

— Не забудь — я твой телохранитель, — пытался он вызвать улыбку Васи, что у него и получилось.

Пакет по-прежнему натирал пальцы. Всё самое весёлое только впереди.

— Испортим вечерок? — ухмыльнулся Ник, снова сжимая руку Васи в своей.

— Ты можешь меня не трогать? — рыкнула она, но тут же сдержала лицо, так как чуть ли не рассмеялась от состряпанного выражения лица Ника.

Во дворе стояла небольшая толпа курившей, пившей, обнимающейся молодёжи, которая с непониманием проводила взглядом странную компанию направляющаяся прямо к дому. Высокая блондинка в рваных джинсах и дьявольским взглядом добытчицы, идущий с ней за руку парень в кожанке чёрной майке, которая прилегала к рельефному телу, девушка чуть ниже ростом в ярко чёрном пиджаке и экстравагантном синем, как ночь платье, которое было книзу, словно юбка воланчика. Процессию завершал здоровый двухметровый парень в майке-алкоголичке и изорванных джинсах.

Кровь в висках стучала, как только что врывающаяся за берега река, а дыхание резко прерывалось от адреналина.

Дверь была распахнута и вела прямо в небольшую прихожую, которая плавно перетекала в огромный зал. Более тридцати пар негодующих глаз взглянули на вошедшую компанию. Они здесь были нежеланны, и их появление заставило некоторых девиц пооткрывать рты.

— Мир! — крикнула одна из девушек, глядя во все глаза на Васю, которая встав в невозмутимую позу рядом с обнимающим её за талию Ником, глядела на всех со злорадной полуулыбкой.

— Я занята! — крикнула именинница из спальни.

Девушка тут же вскочила и побежала за Мирославой, когда остальные, молча, глядели на Василису и её друзей.

— Что уставились? Хотите зрелищ? Сейчас всё будет, — уверила их Вася по-прежнему пряча пакет за спиной. Неожиданно посередине толпы появился Паша, но тут же остолбенел. За ним вся растрёпанная с расстёгнутыми джинсами шла Мира. Ник коснулся виска Василисы, задерживая губы на её коже. Она это не понимала, но это успокоило.

Только сейчас Мирослава увидела Васю с помощью той же девочки в юбке, которая больше походила на пояс от туники. Взгляд бывшей подруги заострился и стал холодным, каким становился с врагами.

— Что ты тут делаешь? — рыкнула Мирослава, приближаясь к Василисе, которая успела подойти с Ником прямо в середину зала. Глаза «подруги» превратились в чёрные щёлочки.

— Пришла тебя поздравить, дорогая! — приторно прощебетала Василиса, — услышав эти слова, Мирослава на секунду оторопела, но затем поняла цель этой игры.

— Что же не стоит! Мы ведь не ждали работников торгового центра? — всплеснула руками девушка, — Нет! И пиццу мы не заказывали, — мило проворковала Мира, а затем добавила: — Так что можете проваливать.

Вася закатила глаза. Эта игра забавляла её. Пока она не понимала, что делает и к чему это может привести. Ей нравилось, что все с блеском в глазах впитывали каждое Васино слово, чтобы потом хорошенько помусолить это в университете.

— Мирочка, ты всегда была такая вежливая. Пора отплачивать, верно? — соперница словесной атаки только хотела вставить слово, как Вася продолжила, — Вот и я лишь по вежливости пришла сюда, чтобы вручить тебе подарок, — настало время «вручения фашисту гранаты». Вася достала из-за спины чёрный пакет. Взгляды толпы упали на лаковую поверхность пакета.

Тонкая рука Василисы вынула оттуда прозрачный пакет, на котором жирным шрифтом было написано «ГЕРОИН». Нутро пакета было заполнено мукой.

— Поз-драв-ляю!!! — крикнула Вася, ожидая бурление толпы, но толпа замерла, как и именинница, — Ну же, ну же! Поз-драв-ля-ем!!! — Ник вторил её голосу, а затем присоединилась Юля и Марат.

Мирослава оторопела, глядя глазами-плошками на бывшую подругу. Неожиданность была явно выявленной на её лице красными пятнами. В голове Миры месть занимала всё большее место, теперь помучить Васю перед толпой было малым. Она хотела большего, но и осознавала что всему своё время. Мира была хитра, как никто другой из её гостей, кроме разве что пришедшей толпы, главой которой была Вася. И была ли Василиса главой?

Все были в недоумении, пока Мира не взяла пакет из рук Васи, приторно улыбнувшись:

— Спасибо, дорогая! Можете проходить! — теперь настала очередь Васи удивляться, но своё недоумение она скрыла под маской хладнокровия, которое давно не посещало её лицо. Она даже соскучилась.

Юля хмуро переглянулась с Маратом, а Ник, напротив, взяв Васю за руку, по-хозяйски прошёл в зал. Во главе комнаты стоял огромный стол, который тянулся почти от края комнаты до края и был завален самыми разнообразными яствами молодежи: никакого горячего, лишь выпивка, чипсы, бургеры, салатики.

Вася под пристальным взором гостей взяла пару ломтиков картофеля фри и запустила их в рот, придумывая дальнейшие действия по уничтожению «Дня Рождения». План действий пришёл в голову Василисе слишком быстро. Как и в голову Мирославы.

— Паш, — позвала девушка, надменно при этом взглянув на Василису. Парень подошёл к Мирославе, как та запрыгнула на него, зацепившись ногами за его талию, и поцеловала в губы. Зрелище было не из приятных не столько из-за прошлого Василисы связанного с Пашей, сколько из-за слюнявости поцелуя. Мирослава была пьяна, после того, как вежливо приняла Васю, она нехило лягнула стопку ликёра. Паша выдержал поцелуй, и что-то шепнув подруге, отошел на улицу, при этом обогнув Василису и странно на неё посмотрев.

Вася с Ником сидели на бежевом диване в углу комнаты, с ними и сидела Юля. Подруга беспрестанно недоумевала об их положении на дне рождении. Марат исчез из вида с какой-то блондинкой. Почему-то Василису это расстроило, но из-за чего она не понимала. Не хотела понимать. Для неё это было сложно. Это не поле войны с Мирой, где нужны такие качества как хитрость, дрянность, хладнокровность. Он был добр с ней, а она не могла ответить тем же. Она не могла приносить добро. От этой мысли она сморщилась, как увидела Марата в углу зала в обнимку с той самой девушкой, с которой он обнимался и ранее в клубе и в университете и теперь тут. Кажется, они были парой. От этого появилось тошнотворное чувство. Вася думала, что его, как и ее, и Ника, и Юлю, мутит от общества вешалок.

Гости снова расшумелись, и Вася теперь не была редким зверьком в этой мишуре, она лишь была тут той кем и являлась в университете — изгоем. Они не замечали её. Была четкая граница между Васей и всеми остальными. Все их внимание пожирала Мира, которая рассказывала смешные байки о жизни.

Опять небольшая толпа расфуфыренных девушек смеялись над ней. Мира позволила ей остаться, лишь для того, чтобы она сбежала отсюда, не выдержав натиска, который не давал ей свободно вдохнуть.

Она вышла на воздух, пока Ник оставил её всего лишь на минуту, отвлёкшийся на парня в смешной бейсболке с лягушонком.

Воздух разом заполонил её лёгкие, от этого она улыбнулась. Спёртая смесь алкоголя и муторных духов девушек, кажется, застряли в носу надолго, но холодная морозная ночь отрезвляла.

— Привет.

Вася вздрогнула от до боли знакомого голоса. Ей хотелось провалиться сквозь землю и задохнуться среди самых затхлых запахов только не находиться рядом с ним.

— Что я должна тебе ответить? — с холодом проскрежетала Вася, злясь на себя, что вышла на проклятый воздух. В голове против мысли возникли картинки их прошлого: знакомство, первый танец, поцелуй, любовь.

Она по-прежнему стояла спиной к нему, глядя на цветы, которые с усердием растила мать Миры. Это были красные гвоздики. Странное пристрастие, верно?

— Хотя бы просто привет, — выдохнул Паша. Шаг. Второй. Третий. Он стоял позади нее всего в паре десятков сантиметрах. Её тело вздрогнуло от приятных воспоминаний.

«Это прошло. Он тобою пользовался! Он тебя предал…» — эти слова она отчеканила с такой силой, что, казалось, прокричала на весь мир.

— Привет, — сквозь зубы сказала она, как он ее осторожно развернул к себе. Она пару раз моргнула от оцепенения, и была готова ударить его, — Руки убрал!

Она дрожала как осиновый лист, но скрывала это, испепеляя его ненавидящим взглядом.

В его таких раньше родных глазах пролетело что-то незнакомое — не граничащее с его животной сущностью.

— Прости.

«Что?!» — про себя вскрикнула Вася, не ожидая таких слов. Она растерялась.

— Не думаешь, что поздно? — удерживая ненависть, как драгоценность, произнесла Вася, глядя, как он нервно закуривает сигарету, хотя и прячет нервозность быстротой движений. Он совсем не изменился: все такие же глубокие как океаны глаза синего цвета, статность, выпирающие одурманивающие скулы, которые сводили с ума ее. Те же лохматые вороного пера волосы.

— Иногда бывает слишком долгим… осознание. — «Что? Это, вообще, он говорит?» — спросила себя Вася, борясь с желанием ущипнуть руку и понять сон ли это.

— В философы записался? — усмехнулась она. В ней говорила обида, ненависть как крыса с тонущего борта исчезла, оставив за собой лишь негодование.

Погода ухудшалась, и ветер с силой сдувал последние листья с деревьев.

— Я серьёзно. — Он посмотрел ей прямо в глаза. Вася с усердием пыталась отвести взгляд, но интерес взял верх — интерес узнать правду в его глазах, не будучи влюблённой дурочкой.

— Я тебе не верю, — лишь ответила она, уходя в дом. Думать о сказанном Пашей не хотелось. Когда ей было больно, его не было рядом — он её предал.

Увидев Васину фигуру в прихожей Мира было нахмурилась, но снова отвлеклась на разговор с рядом сидящими девушками.

«Думала я, уже поджав хвост, убежала? Ещё рано» — надменно подумала Вася, забирая коктейль у Ника, который грозно глядел ей в глаза.

— Ты где была?

— А что? — передёрнула она, веселясь над его настроем.

Он нахмурился и глаза стали ещё жёстче: не такие, как в первый день их знакомства, когда он хотел вышвырнуть её из-за парты, теперь в них было еще что-то. Волнение? Только подумав об этом, она спустила улыбку. Видимо, он волновался, упустив её, как в тот раз в клубе.

— Я вышла подышать, — виновато произнесла она, но затем, добавив уверенности, произнесла, — Я цела. Все нормально.

— С ним подышать? — вмешался Марат, который только подошёл из-за её же спины. Его взгляд был направлен на прихожую, где появился Паша.

— Это тебя не волнует, — зло сверкнула Василиса, вспоминая его обжиманиях с блондинкой Аней из их факультета.

Вася развернулась и, откинув руку, которую протянул Ник к её талии, двинулась на кухню. Все внутри нее кипело. Почему он упрекал Васю, когда сам находился с неизвестной ей девушкой. Почему он вообще посмел обвинить её?

Взяв со стола бокал вина, она пригубила его. Одиночество было всегда ей на пользу — оно отрезвляло. Отойдя от всей этой шумихи, она вспомнила, что у Миры по-прежнему были записи, и сейчас было время их удалить.

В проеме появилась Юля, на её лице читалось волнение — щёки полыхали огнём.

— Всё в порядке?

— Как видишь, — усмехнулась Вася, поставив бокал на место.

— Между вами с Маратом, что-то происходит, да? — подошла подруга ближе, сев на край стола.

Вася нахмурено глянула на подругу, а затем отвела взгляд на окно. Густая ночь прибрала всё к своим рукам. Она хотела задать себе тот же вопрос, только ответа не было.

— Ничего, — улыбнулась она, взяв Юлю за руку и возвращаясь в зал. Громыхала музыка и молодёжь извивалась под её звуки. Они присели на тот же диванчик, глядя как девушки, в коротких платьицах, вьются с рядом танцующими парнями, которые пальцами изучают их тела. Светомузыка играла огнями, а зал казался таким тесным, каким не казался никогда.

Марата и Ника не было более десяти минут. За это время Юля со всем усердием пыталась расшевелить Васю, но та была непреклонна — она думала над планом штурма ноутбука, а затем и смартфона Мирославы.

Заиграла медленная музыка. Толпа зевак грянула к выходу на воздух. Две редкие парочки вышли в центр зала и начали двигаться в такт мелодии. Мира глянула на Васю, зовя Пашу к себе, показывая, что он — её, а не Васин, что она отняла у Миры всё — включая и лучшую подругу. Но что случилось с землей, всем миром? Паша пошёл прямиком к Васе.

— Вспомним старое, — улыбнулся он, подавая ей руку. Вася глянула на его сильное запястье, как на таракана в супе, но затем её взгляд уловил в прихожей двух парней. Улыбнувшись, она кивнула.

Она хотела ударить Пашу, оставить от него мокрое пятно, плюнуть в лицо, но никак не танцевать с ним, не чувствовать его горячую кожу, не вдыхать тот самый аромат его тела, не вспоминать о «них», но было одно «но». Месть. Она должна была перетерпеть бурление воспоминаний, ту боль и обиду, чтобы нажать на слабое место Миры и растоптать ее.

Они танцевали, но Вася пыталась быть как можно дальше от тела Паши. Он ей был неприятен. Она его презирала.

— Ты меня ненавидишь? — прошептал он ей на ухо, чуть наклонившись. Вася взглянула на Марата, Ника и Юлю. Если Ник был нахмурен, а Юля сбита с толку, то Марат сжимал кулаки и глядел, как Вася и Паша танцуют посередине зала. Её взгляд поплыл к Мире, которая выпила залпом стакан коктейля, и показывала одним лишь взглядом, что она сделает с Васей.

— Думаю, да, — сухо ответила она, думая, как она, просунется в комнату Миры, если та теперь от Васи глаз не оторвет.

— Что мне сделать? — Вася посмотрела на него как на сумасшедшего, но тот был серьёзен.

— Что за игры? — выдохнула она, пытаясь перекричать музыку и переварить информацию, которая превратилась в винегрет в её голове.

— Я, правда, виноват, — нахмурился он, глядя злым взглядом. Вася поняла, что Паша злится на себя.

— Неужели? — усмехнулась она, позволяя гневу вырваться, — Слишком поздно ты это понял. Слишком поздно, чтобы что-то изменить.

Она отступила от него, но он притянул её снова к себе.

— Что ты себе позволяешь? — было рыкнула она, как он снова прошептал ей на ухо, — Прости.

По телу пробежала дрожь от воспоминаний, его прикосновений, взгляда. Она взглянула в его бархатные глаза, в которых уже не было животного блеска. Он не хотел её тела, популярности. Тогда что ему было надо от Васи?

— Ты использовал меня. Ты мне тогда причинил много боли. Но сейчас мне на тебя всё равно. Знаешь, говорят «я не обижаюсь на людей, я делаю выводы». Вот и я — сделала определённые выводы, — она освободилась из его объятий, и, взглянув в его нахмуренный взгляд, развернувшись, ушла.

Она направилась на улицу. Мира удивлённо взглянула на нее, но отпустила, проводя хищным взглядом, думая, что она уходит, что она проиграла. Паша подошёл к Мире, и та на глазах у Василисы, поцеловала его в губы, прижимая к стенке. Он не отпирался.

Василисе не было до них дела. Сейчас её путь лежал к выходу. Она показала знак Юле, что вышла подышать. Марат снова был с блондинкой Аней, а Ник куда-то исчез. Ей это было на руку.

Морозный воздух сотрясал лёгкие холодом, Вася пошла по тропинке к углу дома. Лишь звёзды и яркие окна освещали путь в темень. Она оглянулась — никого не было. Выдох облегчения вышел из Васи, она завернула за угол. Осмотревшись в темноте, никого не увидела. Сделав пару шагов, она остановилась у окна. Раньше с Мирой они залазили в дом с помощью его, так как мать у Миры была строга на ночные похождения, и на ночь запирала двери на замок. Тогда на помощь юным тусовщицам приходило окно. Окна не были пластиковыми, как было принято практически в каждом доме России, они были деревянными, и жутко дорогими, но, не смотря на это, открыть их было минутным делом. Оглядевшись назад, она перевела дыхание и приложила ухо к окну. В комнате было тихо. Вася осторожно толкнула створку и та приветливо открылась.

— Вася, — шепнул кто-то в темноту, когда Вася запрокинула ногу на подоконник.

От неожиданности она подпрыгнула на месте, находясь опорой одной ногой на земле, и полетела назад, не сумев зацепиться за окно. Её кто-то поймал.

— Вась, это я, — услышала она прямо в ухо голос Ника.

Из неё вырвался нервный смешок, а затем тело содрогнулось от икоты. Неожиданное появление Ника испугало её и сорвало операцию.

— Просто задержи дыхание, — все так же тихо произнёс он, всё ещё обнимая Василису сзади. Тепло его тела жгло кожу.

Она послушала его. Лёгкие горели от нужды доступа к воздуху. Вася выдохнула и затем набрала воздух. Икота прошла.

— Спасибо, — смущённо произнесла она. Теперь она не знала, как объяснить ему своё поведение и лазанья по чужим окнам. Давно она себя так не чувствовала. Даже когда они разбили окно в школе с мальчишками, она была полна задорства и уверенности.

— Полезли? — спросил он, как будто это было самым обычным делом в их жизнях. Вася вздёрнула одну бровь, глядя на него, но затем он её приподнял, и Вася сумела влезть в окно.

В комнате было темно. Вася, светя телефоном, побрела к двери и аккуратно заперла её. Теперь она могла свободно сделать небольшую пакость Мире и огромное облегчение себе.

Ник смотрел на неё в ожидании следующих действий. Она приблизила телефон к лицу и приложила палец к губам. Он кивнул и тихо побрёл за ней к комоду. Вася знала это место, и ей это было снова на руку. Отодвинув последний ящик комода, она, вывалив вещи оттуда, где были стринги и прочее женское нижнее белье, подняла доску, на которой лежали вещи, и положила у ног. Ей открылся тайник. Там лежало множество фотографий, письмо, телефон, и… МИРИН ТЕЛЕФОН! Вася быстро включила его, ожидая сладкую месть. Ник взглянул на неё, кивая. Мол, так держать. На экране высветилось «Введите пароль».

— Вот облом! — шикнула Вася, глядя на яркий экран смартфона.

— Вась, вспомни, может, ты знаешь его, — произнёс Ник, за что она готова была даже обнять его.

Её пальцы быстро набрали год рождения Паши. Телефон разблокировался. Дело оставалось за малым — найти видео.

Обшарив все папки, в том числе с видеофайлами, она не нашла того, что нужно. Оставалась одна папка — «Received». Вася нажала на папку, там снова стоял пароль. Она ввела его, как ни странно, папка открылась. «С воображением у неё всё так же плохо» — подумала Вася, удаляя видео.

— Почему она оставила телефон здесь? — спросила она сама себя.

— Чтобы не забыть у тебя на виду, — произнёс Ник. Снова в точку. Она удивлённо глянула на него и улыбнулась.

Она направилась к ноутбуку и снова проделала ту же операцию. В это время Ник рассматривал фотографии.

— Всё, — произнесла она, улыбаясь, отчего болели щёки. Она была рада победе.

— Кажется, твоё, — произнес Ник, протягивая фотографию. Вася не глядя, сунула фото в карман кожанки, и, засунув все в комод, указала на окно. Василиса отперла дверь. Они быстро вылезли через окно. Вася заглянула в комнату сквозь открытое окно — всё было, как прежде.

Ник помог Васе закрыть окошко, и они пошли обратно — в дом, только теперь уже через входную дверь.

Рука Ника взяла её руку, когда Мира появилась перед ними в нетрезвом состоянии с, как плошки, расширенными зрачками. Покалывание в пальцах усилилось. Она снова была в центре внимания этих серых людей в ярких одеждах. Тело под одеждой чесалось, но она не изменяла сегодня себе, натянув на себя мини-платье, от этого ощущения были приглушеёными.

— Ты ещё здесь? — шикнула она, так что это могли услышать только они.

— Как видишь, — усмехнулась Вася, встряхнув хвостом.

— Можешь проваливать, мы уезжаем в клуб, — громко произнесла Мира, добавив, — Ты туда не приглашена, торговка. И подарок твой такой же ценный, как и ты, — лицо бывшей подруги излучало смесь ярости, безжалостность и обиду. Обиду Вася смогла углядеть в её пьяных глазах, в писклявой интонации и даже напряжённой позе.

Марат и Юля появились из ниоткуда рядом с ей. Была тишина. Все слушали происходящее действо. Лишь пару пьяных парней ржали за столом, кидаясь едой.

— Иди, успокойся в постели с этим, — Вася кивнула головой на Пашу. Парень, услышав это, нахмурился, взглядом показывая непонятную ей эмоцию, — И да, мне пора, а ты не забывай, что в женской комнате нужно проверять есть ли кто в кабинках, — отчётливо ответила Вася, и, развернувшись на каблуках, направилась к двери за руку с Ником.

— Не забывай про видео, — растеряно произнесла Мира, ходя последним ходом, думая опьяневшей головой над словами Василисы.

— Проверь его наличие, — ответила Вася, не разворачиваясь. Ник поцеловал её в висок. Марат глянул на него, что не осталось незамеченным.

— Помимо этого, есть сама знаешь что, — пришла очередь Миры рассмеяться в голос.

— Аливедерчи, — бросила Вася, уже открывая дверь и выходя из дома.

В машине пахло лимоном и травой — ёлочка, висящая у зеркала, возделала нужный эффект.

Юля села впереди, а Ник и Вася на задние места.

В её сердце всё перевернулось. Чувство благодарности к Нику возросло до рекордных высот, теперь она могла сказать, что он ей друг. Его объятия, поцелуи — физические контакты, влияли на неё. Это не было любовью, или влюбленностью, — это была дружба.

Что сказать про Юлю, которая расспрашивала Васю о таинственном исчезновении её и Ника, и волновалась за неё ища по дому, то тут Вася давно должна была сделать вывод. Глянув на Юлю и заметив шоколадный взгляд, направленный на неё с непониманием, Вася осознала, что она одно из лучшего, что случилось в её жизни.

Ник сидел и глядел в окно, за котором тенились деревья, как ни странно, молча. Без его контакта стало скучно. Что с ней произошло? Несколько часов назад она была готова стукнуть его, а теперь скучает по его острому языку, и горячей руке — это стало привычным. Она утверждала, что будет холодной и не подпустит к себе никого, но вот снова она привязалась ко всем, кто был в этой машине.

Марат был почему-то зол и гнал не по-детски.

— Моё плечо свободно, — намекнул Ник, глядя, как Вася закрывает глаза от наслаждения скоростью полёта машины по дороге. Она не хотела напряжения, которое чувствовал Марат. «Да и что он мог чувствовать, если у него есть девушка, с которой у него довольно странные отношения?» — спросила себя Вася, пытаясь высверлить в парне дырку. Она положила голову на плечо Ника, как тот его убрал.

— Ник, — нахмурилась она, прекратив смотреть на Марата.

— Хорошо-хорошо, — он снова подставил широкое плечо, озорно улыбаясь ей. В нём было столько мальчишеского: и широкая улыбка со складками у рта, и причёска — слишком короткая.

Она доверчиво положила голову, как снова её голова не оказалась на его плече. Юля засмеялась, показывая ровненькие белоснежные зубы, наблюдая за ними.

— Я тебя убью, — прорычала Вася, сохраняя лживую серьёзность, когда хотелось смеяться и побить Ника. Подраться, как в детстве, но этого допускать было нельзя. У всего есть границы, а лёд по-прежнему жил в её сердце. Правда, он таял.

Взяв его плечо и удержав руками, она положила голову. Теперь он не выдернул её из-под головы Василисы.

Рука Васи потянулась к кожанке, она вынула из кармана фотографию, которую нашёл Ник в комоде Мирославы.

— Твою мать! — вслух рыкнула она, глядя на фото. Вася резко засунула его обратно, чтобы не привлечь внимания. Ник увидел, но промолчал. Его поведение показалось ей странным. Он должен был сейчас вырвать эту фотографию и показывать всем, насмехаясь над ней, но этого он почему-то не сделал.

— Ты чего Вась? — испугалась Юля, повернувшись к подруге.

— Извини, тень мелькнула за окном, испугалась, — услышав ответ Васи, Юля улыбнулась и начала рассказывать: — Мы сейчас едем в клуб, — от этой фразы, Вася вылупилась на Юлю, как на больную, — Стой, Вась! Там будет происходить продолжение Дня Рождения Миры, мы едем? — уже с сомнением спросила подруга, хмурясь на Васю.

— Конечно, — натянув улыбку, уверенно произнесла Вася, устраняя мысли о фотографии, воспоминаниях последнего похода в клуб с ужасными последствиями в виде ночных кошмаров, и возвращаясь к мести.

Машина остановила около довольно-таки известного в городе клуба «Хаос» — его мерцание виднелось издалека золотым мерцанием — здание было будто стеклянным, и подсвечено изнутри яркими квадратами. У клуба стоял огромный билборд со светящейся стрелкой, которая указывала на вход со словами: «Хаос здесь! Хаос внутри тебя!».

Марат резко припарковал авто на парковке. Вася сидела в машине, пока Марат открывал дверь Юле, а Ник обогнул машину, чтобы открыть дверь Васе.

— Ни к чему, — выдохнула она, сама открывая дверь.

— Я люблю самостоятельных девушек, — подмигнул он, на что Вася ухмыльнулась: — Мечтай.

Фейсконтроль они прошли без проблем, то ли из-за того, что охранник был, как и Марат, любителем накаченного тела, и, увидев Марата, безоговорочно пропустил, то ли из-за их достойного клуба вида.

На запястье еле видно мерцала надпись «Хаос», которое держал Ник своими длинными пальцами, повторяя надпись пальцем. Внутри интерьер клуба мало отличался от других. Смесь ярких огней с темнотой: светящийся голубыми полосками потолок, который поддерживали шпильки-колонны с золотыми горящими узорами, по центру был квадрат танцпола, а за ним и завышенная сцена с множеством ярких плакатов и горящих надписей. С одного бока от танцпола были столики, по другую — бар, если пройти чуть дальше бара, можно было увидеть чилл-ауты.

«Вася, дыши» — повторяла она, отводя взгляд от комнат уединения, и потянув, Ника к бару. Марат с Юлей шли, сзади о чем-то говоря. Василису уже не так волновали постоянные уединённые разговоры Юли и Марата, сколько фотография, которая была во внутреннем кармане, у сердца.

— Пожалуйста, воды, — сдавленно пробормотала Вася сев на барный стул. Сердце билось так часто о воспоминаниях, о фото, что бокал воды, который подал бармен, не успокоил ее нутро. Все горело от недостатка воздуха. Ник сел рядом, нахмурившись, — Виски, — произнес он, отдавая купюру.

— Не давайте, ему ещё нет восемнадцати, — попыталась пошутить Василиса, подняв взгляд на бармена.

— Тим? — вздёрнула она брови, давая волю появиться глупой улыбке.

— Я, — рассмеялся он, отдавая виски Нику, и наклонился через стойку, чтобы обнять Василису.

Странно, но теперь физический контакт не приносил ей боли, но это было лишь с Арсом, Юлей, Ником, и Тимом. Он был частью прошлого — но доброй частью.

— Ты как здесь? — опередил он вопросом.

— Небольшое дело, — улыбнулась она, как Тим до того игравший бутылками алкоголя, голыми татуированными руками налил ей колы, — За счёт заведения, — подмигнул он.

— Спасибо, — стеснение некстати подкатило к её натуре, — Бармен? Почему?

— Тут бывает весело. Скорость почти схожа с атмосферой клуба. И тут и там — адреналин, — ответил он, умело наливая подошедшей девушке коктейль.

Ник странно смотрел на них двоих, а особенно на Васю. Та ли это девушка, которая была готова расцарапать лицо только за то, что ее назвали «детка», которая была закрыта от своего прошлого, от окружающих её людей., та ли это особа, которая не любила тесных физических контактов?

— Знакомьтесь, Ник — это Тим, Тим — это Ник, — нудно произнесла она, отпив колы.

Парни пожали друг другу руки.

— А мы вас как раз искали! — весело произнесла Юля, садясь по другую сторону от Василисы. Её взгляд поплыл к бармену и остановился.

— И нашли, — встал напротив Юли Марат.

«Так он с Юлей или той Аней?» — в мыслях возмутилась Вася, глядя на великана Марата.

— Тим, — пожал парень руку Марату, — Марат, — улыбнулся тот.

— Юля? — ошеломительно улыбнулся Тим, налив ей безалкогольный коктейль.

— Не ошибаетесь, — засмущалась та, глядя на коктейль и никуда больше.

Музыка била по ушам, но тут не было так громко как на танцполе. Цепочка воспоминаний навеяли на мысль.

— Тим, у меня к тебе дело. Тебя пока не заменят на минутку? — поправив волосы, произнесла она, улыбнувшись одним уголком губ. Марат зыркнул на неё, но промолчал.

«Довольно частое внимание. А ему не должно быть всё равно?» — она зло посмотрела на Марата, желая прожечь в нем дырку на месте сердца.

— Не пущу, — тут же встрял Ник.

— Твой парень? — пришла очередь удивляться Тиму, пока он наливал коктейли посетителям.

— Ник ты с нами, Юль все потом объясню, — на этом Вася, взяв за руку Ника, и показав на служебный вход, повела его туда, позволяя Тиму, договорится со сменщицей.

Дверь легко поддалась толчку Тим, Вася и Ник вошли внутрь.

— Туда, — указал Тим, улыбаясь во все лицо.

Они прошли в небольшую комнатку оборудованную компьютером, диванчиком и кофеваркой и парой пуфиков. Музыка словно эхо была слышна в этом небольшом пространстве.

Тим указал на ярко-бирюзовый диван, приглашая сесть. Вася плюхнулась на мягкую поверхность, потянув за собой и Ника.

— Это тебе, — протянула купюру Вася. Ник и Тим удивлённо переглянулись.

— Зачем?

— Тим, слушай внимательно, — тот уселся поудобнее на пуфике, улыбка спустилась с его губ, — Помнишь мою подругу Мирославу? — услышав вопрос, Тим рассмеялся.

— Ещё бы. Кстати, спасибо, что спасла меня, а бы умирал в постели с той тигрицей, — он снова рассмеялся, но Васе было не до шуток.

— Ты должен её споить.

— ЧТО? — произнесли хором Ник и Тим.

— У неё сегодня День Рождения, и к барной стойке она точно подойдёт. Твоя задача в том, что бы «за счет заведения» наливать ей напитки. Скажешь, что именинницам бесплатные коктейли, ну или что-то еще, — выдохнула она, от усталости освободив руку и начав потирать виски, — Ты сам знаешь, что она вытворяет в нетрезвом состоянии, а мне это нужно.

Тим удивлённо посмотрел на неё кристально-голубыми глазами:

— Я тебе должен за своё спасение. Хорошо, но я не завидую ей. Завести такую соперницу как ты, — он снова расплылся в улыбке, принимая купюру, добавив, — Будет сделано по высшему сорту. Только за тобой небольшой должок, — на последней фразе, она прищурилась.

— Интим не предлагать, — рассмеялась Вася, зная, что Тим не из тех парней, которые поступят так с ней.

— Да-да, не предлагать, — улыбнулся Ник. Кажется, Тим пришёлся ему по душе.

— Я тебе напишу в смс свою просьбу, — ответил тот, намекая, что это должно быть только между ними.

— Окей. Надеюсь на тебя, Тим, — она встала, направляясь к двери вместе с Ником, который успел взять её за талию, и, развернувшись, улыбнулась, — Спасибо.

Шоу имени «Василисы Лебедевой» был готов к грандиозному открытию. Осталось утаиться за серыми столиками и наблюдать издалека за происходящим, что она и сделала, отведя туда Ника, а затем и Юлю. Ник вежливо заказал выпивку, а они уселись окружённые громким попом, грохочущим из, будто, стеклянных колонок в виде бокала шампанского колонок.

Спустя выпитого бокала сока и съеденного салата, появилась «звезда» сего мероприятия, в новом коротком ярко-розовом платье на сногсшибательных шпильках, идущая за руку с Пашей, чуть пошатываясь.

— Ну, вот и она, — произнесла Юля, до того, слушавшая Васин план по уничтожению Дня Рождения «королевы университета».

— Прекрасно, — улыбнулась Вася, замечая, как Мира сразу же направилась к бару.

Поигрывая пальцами по столу в ритм какой-то зарубежной песне про девушку лёгкого поведения, Вася видела, как Мира улыбаясь Тиму пленительной улыбкой, которая больше походила на оскал волка, взяла в руки коктейль.

Паша сел рядом с Мирославой чем-то удручённый. Странно говорить, но этот парень не мог быть в таком состоянии, он с рождения носил медаль «Плейбоя» с незаменимым настроением, которое было обращено только на девушек и их стройные ноги.

Первый коктейль бы выпит с рекордной скоростью, как Тим налил новый, мило улыбаясь по его словам «тигрице».

— Идём, потанцуем, — предложила Юля, показывая улыбку с румянцем на щеках, — Пока идёт все по маслу.

Вася приподняла бровь в сомнении, как Ник встал и потянул её к себе так сильно, что она взлетела со стула и припала прямо к его груди, резко выдохнув. Он засмеялся.

— Дикарь, — выдохнула Вася, когда он увлекал Васю в танец за руку, крутя Васю вокруг её же оси.

Словно по щелчку заиграл джаз в современной обработке с дабстепом, игриво зазывая Васю дурачась, повести плечами, потянув Ника за футболку к себе, а затем резко отпустить. Тот лживо полетел назад, но затем, вернувшись, наклонил Васю, положив её спину на колено, и также быстро вернув Василису в вертикальное положение. Музыка от джаза плавно перетекла в электронную смесь джаза с дабстепом, и теперь они превратились в соревнующихся танцем врагов. Вася не подозревала, что эта музыка совместно с драчливым Ником вызовут в ней такой шквал адреналина, что хотелось взорваться посередине этого танцпола, потопая в басах этого восхитительного коктейля танца и музыки. Юля, завидев, их помешанность поглощения друг друга танцем, лишь удивлялась безумности этих двоих.

— Фух, — выдохнула Вася оседлая, стул и выпивая коктейль из только что принесенной Маратом выпивки.

— Было жарко, — сел рядом Ник, лживо состряпав похотливый взгляд.

— Не дождёшься, — заметив его гуляющий взгляд, произнесла она, но тут же перевела взгляд на Марата, который, кажется, был по-прежнему не в духе.

— Это дело времени, — усмехался тот, как получил толчок в бок, отчего поперхнулся, и окаменел в лице, глядя вдаль.

Вася степенно перевела взгляд, и дала волю эмоциям. Да! Он сделал это! Мира не отлипала от стойки, грудью облокотившись на деревянную поверхность, попивая что-то из трубочки. При всем этом Паши не было рядом, и Мира пыталась притянуть Тима за его официальную бабочку к себе для поцелуя.

Оставалось найти Пашу.

— Я ненадолго, — впопыхах произнесла Василиса. Ник попытался пойти за ней, но увидев ее направление, поплёлся назад, не забыв оценить мимо проходивших негритяночек в бикини.

Он стоял один в окружении нескольких стопок водки в самом углу, недалеко от выхода, куда и направлялась Василиса. Вася наморщилась, вспоминая, как её состояние вынудило прибегнуть к алкоголю, как эта смесь боли и горечи во рту и в сердце убивали её, постепенно, не торопясь; как спасаясь выпивкой, ты топил себя, как кутёнка в собственной ничтожности. Это заставило Васю остановиться. Она взглянула на него, понимая, что сейчас удар под дых нанесла бы ему та Василиса, которой было больно из-за него, которая ненавидела его, но другая Василиса, которой она являлась, почему-то прошла мимо.

«Почему ты не сдала это, глупая? — ругала она себя, двигаясь к выходу, — Он тебя предал, убил морально, а ты его жалеешь!»

Открыв дверь для выхода на свежий воздух, она ощутила лёгкое касание. Она повернулась и увидела его.

— Вась…, - он замолчал, сверля её непонятным ей взглядом. Она так отвыкла от его глаз, что сейчас, Паша ей казался другим человеком.

— Что? — вылетело из её рта. Она не могла отвести взгляд от его глаз. Что в них было? Мольба? Обида? Раскаяние? Вася не могла понять, но молча смотрела, ожидая от него ответа.

— Я все сделаю, чтобы ты меня простила, — все так же глядя на Васю гипнотизирующим взглядом, ответил он, позволив Васе не выйти из здания, а забежать в клуб, и ринуться к Нику, спрятаться от Паши и его искренних глаз, которые не могли быть искренними по природе. Он пошёл сзади неё, но не к ней.

Везде были люди. Среди них Вася была лишь песчинкой, чтобы просто податься ветру и затеряться среди моря песка. Пару молодых парней вытащили незнакомую девушку на танцпол, волоча за руки, когда незнакомка хохотала, рядом пробежал официант, вытаращив глаза на полураздетых девушек, а дальше было нечто. Если бы Вася снимала фильм под названием «Месть» то он получил всевозможные награды, которые мог бы собрать.

Паша, уверенно идя к барной стойке, вдруг замер.

— Ты мне всегда нравился, красавчик, — лепетала Мирослава, выпивая очередной коктейль.

Тим что-то смущённо кинул ей, на что, она снова вцепилась в его рубашку, страстно притягивая к себе.

— Ты сейчас занят? — с полузакрытыми глазами произнесла она, нараспев.

— Да, занят, — подошедший Паша, жёстко взял её за руку, — Какого чёрта?

Вот тут-то и началась бойня с бензопилой или разборки в Техасе.

— Паша-а? — протянула Мира, раскрыв глаза, будто придя в чувство, — Сладкий, ты не так все понял! — она, было, поднялась, чтобы поцеловать его, как он рыкнул: — Пошла вон, — и растворился в толпе клуба.

Вася, сидевшая за барной стойкой с Ником, спиной к Мирославе, слышала все до единого слова.

— Я в шоке.

— Разве ты не этого добивалась? — спросил Ник, сузив глаза, глядя на Васю.

— Сначала хотела, до определённого момента, — нахмурилась она, ответив на взгляд Ника. Шоколад его глаз не затягивал, как взгляд Паши парой минут назад. Что с ней происходит? Её рука судорожно теребила дырки в штанине.

— Хочешь выпить? — спросил Ник, на что она кивнула.

Пока режиссёр фильма выпивал ликёр, происходили самые, что ни на есть, Мексиканские страсти.

— Паша! — крикнула Мира в пустоту, а затем выпила желто-голубой коктейль, который подал Тим, нахмурив взгляд на пьяную девушку, — Почему он со мной так?

— Наверно, потому, что ты пыталась меня поцеловать, — спокойно ответил Тим, лавируя голыми татуированными руками бутылками в воздухе. Его накаченное тело было напряжено. Девушки, сидевшие за барной стойкой, молча восхитились.

— Все вы мужики такие, — а далее Мира вскочила на подогнувшихся ногах, и разбила бокал о пол, — Козлы! — осколки стекла так и остались блестеть на полу.

Затем на ватных ногах, которые были заточены в пятисантиметровые шпильки, она пошла вглубь клуба — к танцполу. Этого Василиса ждала, ждала, что сейчас Мира запятнает свою репутацию ко всем чертям, как когда-то она так сделала с Васей и ей будет больно, что она потеряет все.

По мановению палочки Мирослава задвигалась в середине танцпола с неизвестным худощавым панковатого вида парнем, который нагло держал её за бёдра.

— Что за кислый вид? — улыбнулась подошедшая Юля, снимая на камеру горячие танцы Мирославы.

— Забудь, — произнесла Вася, показав кривую ухмылку.

Перед лицом появился Тим Мо собственной персоной с усталой улыбкой на лице и могучими руками, которые заставляли лавировать его машину, так, что остальные гонщики были непосильны сражаться с профессионалом. Но теперь эти руки не держали брутальный руль, а тонкое изящное стекло.

— Дамам, — он протянул бокалы, его улыбка стала шире, глядя на Юлю. Вася слегка нахмурилась.

— Все сделано, — теперь он одарил улыбкой и Васю.

— Спасибо Тим. Жду от тебя письмо.

— Ок, Дедушка Мороз, — прижав пальцы к виску и отняв их, он исчез среди других барменов.

— Смешной, — лишь произнесла Юля, отпив из бокала мохито.

Вася пробежалась взглядом по клубу. Слева народу практически не было, справа тоже, теперь её голова посмотрела вперёд к сцене. Сначала смешок подошел к горлу резкой лавиной, а затем глаза стали как плошки, наблюдая как Мира еле стоя на ногах, пыталась вырвать из рук ведущего микрофон. Охраны не было, а бедный чуть пухленький ведущий, после долгого сражения за микрофон, сдался:

— Девушка хочет что-то сказать.

— Эй, вы все! — крикнула Мирослава в вожделенный микрофон, — Девушки, вы знали, что парни все. Все парни полнейшие козлы! — пьяно бубнила она, — Они не достойны нас! Им нужно лишь во, — она знаком руки показала на свою грудь, — Вот что! Так что я хотела сказать, — она зависла на пару секунд, пока парни что-то нецензурное кричали ей на сцену, — Они не достойны нас! Пошли они…, - не успела она и докончить, как благоразумный ведущий отнял у неё микрофон и попытался выпроводить. Это же была Мира, да еще и в каком состоянии, а значит, она становилась ещё заносчивее и границы, что были в малейшем её понятии, стёрлись мгновенно.

— Ты тоже козёл! — крикнула она ведущему, стукая его кулаками, а затем будто что-то поняв, поплелась к гоу-гоу танцовщицам и присоединилась к ним.

Вася с немым недоумением глядела на Мирославу, боясь моргнуть и пропустить что-то ещё более ужасающее. Последний раз Мирослава так напилась, когда приставала к Тиму, но это были лишь монашеский флирт по сравнению, что творилось сейчас и что вытворяла Мира.

— Вот творит, — свистнул Ник, глядя, как Мирослава увлечённо пытается танцевать в такт с бедной гоу-гоу танцовщицей в импровизированном, стеклянном огромных размеров бокале в стиль с колонками.

Юля умело снимала танцы Миры на камеру, а Вася обречённо вздохнула, направляя, по- прежнему, взгляд на бывшую подругу, которая умело покачивая бёдрами поплелась к парням, которые сидели за ноутбуками.

— Интересно-о, — протянула Вася, склонив голову набок, словно недоверчивая птица.

— Скучаем? — снова подошёл к ним Тим, с новыми напитками и фирменной улыбкой.

— Поскучаешь тут, — махнула головой на сцену Вася, как услышала знакомые голоса, грохочущие на весь клуб: «Ты за это поплатишься! Сейчас!.. В грязи ты! Не путай!». На лице застыло выражение полного поражения. Губы стали прямые как две полоски, а руки сжались так сильно с стойку, что покраснели. Рука Ника прижала её к себе, что есть мочи.

Все без исключения пялились на огромный экран, который висел на стене клуба над сценой. Вася взглянула на изображение, где она ещё тогда в апреле валялась в огромной луже за университетом, избиваемая подружками Мирославы, истерично смеясь. Сейчас ей снова хотелось засмеяться, глотая слёзы.

— Что драться хочешь? Ну, так давай! Ну, бей же! Но знай! Пашенька то все! Тю-тю! Бросила я его! Как и сейчас при всех бросаю тебя! Горячо любимая мною ПОДРУЖКА! — было слышно на весь клуб. Свой голос она бы узнала, даже через столетия.

Все что Василиса пыталась стереть, удалить с поля обитания, снова всплыло, но не перед ней, не перед её друзьями, университетом. Перед более тысячью людьми.

— Вдыхай! — крикнула в микрофон Мирослава, как её, наконец, заключил в объятия Паша и вытолкнул со сцены.

Зеваки с увлечением кричали «бей её!» смотря, как Мира ударяет Васю по лицу, кто-то просто молча не мог понять, что перед ними показывают.

— Просмотр окончен, — грянул в микрофон Паша, видео по щелчку выключилось. Только посмотрев на ноутбук, она заметила на сцене Марата говорящего с операторами.

Ноги понесли её к выходу, так же быстро как возникла эта мысль. Сотни людей глядели на неё, как на сумасшедшую. Уже шептались. «Это неважно». Ник побежал за ней, но ее ноги были быстрее и проворнее. Воздух заморозил её нутро, стало комфортно. Василиса побежала к ближайшим одиноко стоявшим двум деревьям, которые переплетались между собой. Они были чуть позади клуба. Вася упала, подаваясь спиной назад к коре дерева. Плакать не получалось, как бы не хотелось, от этого она начала ломать себе пальцы и сильно кусать губы вдыхая густую ночь разом — и телом и горечью.

— Вась, — осторожно сел рядом Ник, взяв одну её руку нежно в свою.

— Что? — выдохнула она, закрывая глаза, не желая видеть его глаз, которые с упором глядели на Васю.

— Иди сюда, — он притянул её к себе, сжав хрупкую в объятиях. Куда делся тот наглый мальчик с взрощенным в себе «Я»? Где тот богатенький парень с доступом к вседозволенности? Где его дерзкое поведение?»

Теперь слёзы хлынули из её глаз, словно вода из водопада, стекая по щекам и капая на его футболку. Почему она заплакала, Вася и себе не могла объяснить. «Может, из-за человеческого участия и тепла, среди её холода и уязвлённости? Или же решила доверить Нику свою уязвлённость?»

Всхлипы становились громче, а обида нагнетала и ранила глубже. Воспоминания душили её, словно удавка. Хотелось стереть память, чтобы не было так больно.

— Ну же, выдохни Вась, — прошептал он ей в затылок, как любил делать Арс. Вспомнив это, она, заикаясь, выдохнула, — Вот так, — он поцеловал её в мокрый от слёз висок. Он был взволнован, иначе, как объяснить его глубокое вздымание груди?

— Ты настоящий, — прохрипела она, хлюпая носом.

— Что?

— Впервые ты настоящий. Полностью, — произнесла Вася, прижимаясь к нему.

— Бывает.

— Спасибо, — ответила она Нику, как появились рядом Юля и Марат. На их лицах было нарисовано толстым маркером недоумение.

Они осторожно приземлились рядом, сохраняя дистанцию между Васей, боясь её задеть.

— Лучше? — просто спросил Марат. Вася продолжительно посмотрела на него чёрными от туши глазами, мол, «а тебе то что?», и перевела взгляд на Юлю, — Мне лучше. Теперь вы всё знаете.

— Вась, когда ты ушла, я отправила по мейлу видеозапись маме Мирославы. Вы квиты.

Услышав это, Вася поперхнулась. Откуда в Юле появилась такая смелость и почему она сделала это для Васи?

— Как ты узнала мейл?

— Знакомые, — улыбнулась она, глядя, как Ник по-прежнему держал руку Васи в своей и сжимал её в объятиях, — Ник — ты чудо.

— Стараюсь.

— Зачем вы со мной? — вспомнила Вася. Теперь они все знают о ней. Всю подноготную. Пришла ее очередь задавать вопросы, не дожидаясь двадцатого числа, хотя оставались считаные дни.

Ник, Марат и Юля удивлённо переглянулись, а затем на их лицах за одну секунду легла немая тень.

— Это было два года назад, — начал Марат, — Нас было четверо.

— Четверо друзей, — добавила Юля, — Я, Марат, Ник, и Белка. Белка — это Белла, царство ей небесное, — после последней фразы Вася глянула на Юлю как на юродивую, что она несла?

Спустя минуту молчания, когда каждый не мог ничего сказать, Вася подавленно пробубнила:

— Извините. — Юля со стеклянными от слёз глазами продолжила, — Мы с детства дружили. Мы с Маратом ясно — брат с сестрой, — после этих слов рот Васи поплыл вниз, — Теперь ты извини Вась, что молчали, — виновато произнесла Юля.

— Для этого нужно было время, — вмешался Марат, но Вася не обратила на него внимания. Ее взор был обращен к Юле, за продолжением.

— Ник жил рядом, да и Белка тоже. Так и дружили, учились вместе, — последовала долгая пауза, Вася ещё ближе прижалась к Нику, боясь слушать эту историю, — Тебе ли Вась не знать, что в каждом классе есть тот человек, который кого-то из класса уничтожает морально. И в нашем классе была такая. Катя, — имя девушки жёстко прозвучало в устах Юли. Вася взглянула на Марата. Тот, склонив голову на колени, схватил голову в руки. Ника она видеть не могла, но чувствовала, как сердце ускоренно забилось, отдаваясь в её спину.

— Она сразу невзлюбила Белку, как перешла к нам в старшую школу. То ли из-за её красоты, то ли из-за того, что её родители были богаты. Но Белка не была зазнайкой, или что-то в этом роде, понимаешь? — плача произнесла Юля. Васе захотелось что-то сделать — она протянула руку к Юле, и взяла её в свою, как когда-то руку Марата. Он это заметил и пристально взглянул Васе в глаза. — Наоборот, она была спокойная, женственная ещё с начальной школы, — Юля сглотнула подошедший к горлу чёрствый комок, — Но Катеньке не нравилось, что Белла училась хорошо, одевалась со вкусом, что встречалась с красавчиком Сашкой, в которого Катька была влюблена по уши, — горько говорила Юля.

Марат до того, с усилием сжимая зубы, резко произнес, не сумев слушать дальше: — Она убила себя.

Вася нахмурилась от удивления и шока. Немое молчание повисло среди них, лишь всхлипы Юли были слышны словно упоение в ночи. Смотря на плачущую Юлю, Марата, который бьет кулаком в землю, и, чувствуя сердцебиение Ника, как у кролика перед смертью, она поняла, что они все перешли через тяжёлый путь и дальше будет легче, если они раскроют все свои карты.

— Мне жаль. Правда, — понурив голову, произнесла Вася, чуть хрипловатым голосом от комка в горле. Ей хотелось плакать, но она не знала почему. Может, потому что уже сегодня плакала, она себе позволила это сделать, и теперь её рвет от эмоций? Или же прочувствовала их горе, как своё?

— Все из-за этой мымры, — рыкнула Юля, — Чёрт, как я её ненавижу! — Юля была готова убить ту девицу, — Она каждый день подкалывала её. То её прикид унизит, то уродиной назовёт. Мы её защищали, правда, — будто оправдывалась Юля, — И Марат с Ником с этой овцой говорили, но ей было всё равно. Да и Белка все отшучивалась, мол, её это не беспокоит, — последнее слово у Юли вышло с писком плача.

— В день выпускного её не стало, — подал звук Ник, щекотя ветром Васину шею, — Эта тварь что-то внушила ей, — последовала пауза, и рык Марата, который отошёл в сторону и потянулся за сигаретой, — Она вылетела с окна девятого этажа. Моментальная смерть.

Вася опустила голову на грудь Ника, не зная, куда себя деть. Ей было невыносимо слышать о чужом горе, с такой болью которую чувствовали её друзья.

— Он любил её, — махнула головой Юля на Марата.

— Так и не мог ей сказать об этом. Только на похоронах, — проскрипел Ник, жадно вдыхая воздух. — Знаешь…, - продолжил он, как резко взвизгнула, до того вцепившаяся в жухлую траву руками, Юля: — Хватит!

Громкие рыдания покрыли подругу целиком, а руки сами по себе рвали траву. Вася знала это состояние «съезженной катушки», которое часто происходило с ней. Когда хотелось сделать хоть что-то, чтобы не сойти с ума. Вася резко встала и, взяв за руку Юлю, отвела её чуть дальше, позволяя Нику поговорить с Маратом и привести друг друга в чувство, а сама посадила Юлю и обняла так же сильно, как обнимал её Ник.

— Тише, — гладила она по голове Юлю, словно годовалого ребёнка.

— П-пон-н-нимаешь, она б-б-была лучшая, — заикалась от плача Юля. Ее, как и макияж Васи, был размазан, а под глазами красовались чёрные круги.

Вася понимала, что Белка была лучшая и теперь её нет, поняла, что их истории чем-то схожи, словно те два дерева, которые плотно переплелись. Вася потеряла подруг из-за предательства, Юля и парни — из-за стервы, которая довела до суицида их подругу, но ведь тоже потеряли. Значит, они все пережили боль потери — это их единило и жалило.

— Понимаю, — ответила Вася, стирая с щеки слезу.

— Вась, мы все рядом для того, чтобы и тебя спасти от такого конца, — затаив дыхание от рыданий ответила Юля, а затем вновь подавилась ими.

— Я справлялась, — ответила Вася, чувствуя лавины, которые сходили с её души, как с вулкана, готовый разорвать всё на части.

— Пока не пришла в университет, — ответила Юля, — Но чем чёрт не шутит? — почти вскрикнула подруга.

— Хорошо, допустим. Но вы же меня не знали. Совершенно. Что за благотворительность? — недоумевала Вася, большим пальцем вытирая слезу Юли. Теперь Юля больше чем казалась ей раньше — она родное, даже если она сейчас ранит ее.

— Все вышло спонтанно, — Юля успокоилась, и самостоятельно вытерла лицо рукавом пиджака, — Мы узнали о ваших стычках с Мирой на том курсе, не придали этому большого значения. Ну, кто не ссориться, правда? А затем я увидела тебя пару раз на улице в майские праздники. Это было нечто. Ты была похожа на настоящую наркоманку! — всплеснула руками подруга, — Я испугалась тебя, и, кажется, ты была ужасно пьяна, — в Васиной голове всплыло воспоминания о тех днях в обнимку с бутылками виски, джина, когда концентрат алкоголя в крови был чрезвычайно высоким. Когда думать то и не хотелось, а целью было забытье, — А затем начался новый учебный год. Я как-то подзабыла, пока не увидела тебя в нашей аудитории. Ты была словно волчица, но не стайная, — послышался вздох, — Ты вела себя странно. Я не узнала в тебе ту популярную девчонку, которая была приветлива и открыта. Да и не узнала тогда, когда увидела тебя с мешками под глазами как… Ты поняла, — Вася подала еле видимую улыбку, — Поплыли сплетни, начиная оттого, что Мирослава тебя упекла в больницу с множеством переломов, и заканчивая тем, что ты изменила Паше. Признаюсь, мне было тебя чуть жаль, — взгляд Васи ожесточился, — Чуть! Все остальное занимало — понимание, — услышав это, Василиса обняла подругу, как это делал Ник — нежно и чертовски приятно, — Тогда не было речи о твоём спасении, тогда я лишь хотела помочь с лекциями. Затем Ник тебе шепнул о помощи, а Марат поддержал его. Мы не хотели жалеть тебя, заступаться или же спасать тебя от Миры. Мы хотели заставить тебя бороться, победить, как это не делала Белка, — прошептала Юля, снова вытирая нахлынувшие слёзы.

— Именно, — послышался сзади голос Марата. Ник тоже стоял там и слышал последние фразы.

Друг приблизился и поднял каждую с травы, тогда она столкнулась с взглядом Маратом, держась ещё опорой в объятиях Ника.

Теперь Марат выглядел чуть лучше: глаза не были залиты болью, а тело расслабленно.

— Я была сущим адом, да? — повернулась она в грудь Нику, вдыхая запах свежести его парфюма. Ей было стыдно за свои выходки.

— Все хорошо, — прошептал Ник, прижимая к себе и Юлю, которая подошла, дрожа от холода. Спустя несколько секунд огромные руки Марата объединили всех в объятии. Если Мира снова попыталась убить Васю морально, то теперь у неё не получиться, у Васи надежная опора. Мира одна среди лживых, подобных ей, когда Вася с настоящими, и совершенно непохожими с нею людьми.

На часах — полтретьего ночи. Вася лежит на Юлиной кровати и вдыхает сладковато-ванильный вкус её комнаты.

— Ты думаешь, она успокоится, после того, как её мать увидит запись, которую я отослала? — лежа рядом друг к другу лицом, произнесла Юля Василисе.

— Для этого есть другая запись — где её дочь нещадно употребляет героин, — произнесла Вася не так громко, чтобы не разбудить парней, которые спали в комнате Марата.

«Юля и Марат. Брат и сестра. А я их считала когда-то парой. Чушь какая-то» — думала в параллель Вася, ломая пальцы на руке.

— Она лучше удушиться, чем даст узнать своей матери об этом, — чуть улыбнулась Вася, — Мать ее, сразу в больницу упечёт на лечение.

— Я бы тоже такую сдала в клинику, — пожала плечами подруга, отвернув голову, и посмотрела в потолок.

Телефон тихо упомянул о сообщении. Рука неохотно потянулась к столику, куда она его швырнула, как только зашла в комнату.

Тим Мо: «До сих пор в шоке от увиденного. Если я сделал что-то не так, прости»

Васины пальцы оттарабанили ответ.

Вася: «Все нормально))) Жду твою просьбу»

— Кто это? — поиграла бровями Юля, отчего Вася подавилась тихим смехом, — Тим, — этого ответа хватило, что бы Юля замолкла, — Чего замолчала? — позволила себе улыбнуться.

— Ничего, — невинно ответила та, как Вася повернула ее лицо к себе, и присела — Тебе он симпатичен?

Юлино лицо покрылось пятнами, а щёки загорели ярко-красным огнём. Вася смотрела на неё и будто читала мысли Юли: «Говорить или не говорить?».

Новое сообщение известило девушек о своём существовании.

— Он пишет, — Вася взяла в руки телефон, и помахала перед носом Юли, — Пишет, чтобы я познакомила вас поближе, — улыбка заиграла на лице подруге мгновенно.

— Врёшь? — смеясь, спросила Юля.

— Нет, — ответила Вася, протягивая телефон и наблюдая, как лицо Юли светится от радости и света дисплея.

Конец июня, 2012.

— Я сдала-а-а! — крикнула Вася, залетевшая в машину Арса, подобная смерчу, занёсшая с собой тёплый летний воздух.

— Умница, — он улыбнулся ей и протянул пакет.

Шорох плотной бумаги заинтриговал её ещё больше. Пальцы нервно открыли пакет и вынули ярко-фиолетовые обегающие шорты и под цвет им спортивный короткий топ.

— Что это? — лишь выдохнула она, рассматривая надпись на топе, которая гласила «Спорт-это жизнь».

— Мы идём на первые уроки бокса, — невозмутимо бросил статный дядя в чёрном официальном костюме, что она только заметила.

Глаза Васьки округлились, отчего дядя засмеялся в голос.

— Хорошо, — ответила она, зная, что навык по боксу будет только плюсом в новой жизни.

Арс слегка нахмурился, так и не дождавшись от неё бурной реакции — это его смешило.

«Теперь будет новая жизнь, и она началась, после того как я вышла из этого долбанного университета. Холод ко всем, тепло — одному».

Утро было таким ярким, что Вася боялась открыть глаза и ослепить их светом. Пришлось.

— Ник! — рыкнула она, валяясь в кровати Юли, где спала сама хозяйка, когда Ник направлял на них свет фонаря.

— Я думал ты в коме, — прыснул от смеха он, а затем взял её за руку и потянул к двери.

Глаза ещё были сонны и, идя по ступенькам вниз, она часто их закрывала, досматривая сон, который испарился вместе со светом фонаря.

— Не спи, — тихонько взяв Васю за плечи, произнёс Ник, стоя напротив неё. Вася разлепила глаза и увидела кухонный стол, на котором лежал огромный букет цветов. Таких больших букетов она не получала, и не думала получать, пока Ник не сказал:

— Курьер доставил.

— Мне? — удивилась она. Сонное состояние как рукой сняло.

— Тебе-тебе, — покачала головой Ник, — Сказали передать Лебедевой Василисе, — пожал плечами он и направился к кофеварке. Вася взяла букет в руки, он еле поместился в них — около семидесяти белых маленьких розочек.

В проеме кухни появился обнажённый по пояс Марат. Вася оглянулась на него, прикрывая своё лицо цветами, невольно смутилась при виде его голой мускулатуры и ошеломляющих татуировок.

Чтобы не выглядеть смущённой, она невозмутимо отвернулась и положила обратно охапку на стол. Из букета вылетела записка.

— У Васьки появился тайный поклонник? — словно издевался нависший над ней Ник, — Он не сможет соперничать со мной, — теперь Вася рассмеялась, и стеснённость слетела с её тела.

Небрежно развернув небольшую открытку, она прочла содержимое.

— Прости. Я был полный идиотом. Пи эс: Паша, — вслух произнёс Ник, а затем присвистнул, — Да он что-то от тебя хочет.

Марат приблизился к столу с кофе в руках. Его угрюмый взгляд холодных серых глаз, подтолкнул Васю, смять открытку и направиться к ведру, чтобы выкинуть её. Она это хотела сделать сама, но близкое нахождение с Маратом — нервировало её.

— Чушь, — лишь выдохнула она, садясь как можно дальше от Марата за столом. Кофе грело руки, а взгляд был направлен на деревянную поверхность стола, боясь столкнуться взглядами с Маратом.

Только сейчас Вася поняла, что она вся растрёпана: на голове жуткая причёска «я упала с сеновала, тормозила головой», и одета в помятую новую, по словам Юли, чёрную пижамку, которую ей одолжила подруга.

Быстро допив кофе, она убежала с кухни, одолеваемая неприятными ощущениями «нервозности».

— Ты уже встала? — потёрла глаза Юля, заметив Васину фигуру возле входа.

— Типа того, — выдохнула она, плюхнувшись на кровать рядом, — Он мне прислал цветы.

Василиса кратко пересказала утренний казус. Внутри неё все холодело только при мысли, что Паша пытался исправить всё, что натворил в её окаменелой душе. Было поздно что-то менять, она его благополучно забыла, но как только это произошло окончательно, он понял, что поступил с ней ужасно? Васю пробрали мурашки, что происходило с ней в последнее время часто: при виде Марата они бегали толпами по её коже, и теперь от мысли, что Паша пытается загладить свою вину.

— Может, он и правда раскаивается? — предположила Юля, направляясь вместе с Васей в ванную. Кафель из мелких квадратиков составлял картину водного мира с его обитателями, что забавно смотрелось с занавеской для душа в виде моющейся девушки, которая прикрывала в ужасе интимные места руками с разинутым от крика ртом.

Они по очереди умылись. Полотенце мягко коснулось лица Васи, она глубоко вздохнула.

— Я обещала Тиму вас познакомить поближе. Придётся тащится в его клуб, — Юля слабо улыбнулась, а затем выскочила из ванной, — Васька, в университет опаздываем.

«Точно, университет!» — подумала она, побежав за подругой в комнату. Университет теперь не был пыткой или местом выживания, для нее — это лишь пункт получения образования, о котором в свете произошедших событий она благополучно забыла.

— Девушки, такие девушки, — только и произнёс в машине Ник, за что получил толчок вбок от Василисы и прищуренный взгляд Юли, — Газуй, — от этого слова машина качнулась резко вперёд и газанула с места на опасной скорости.

На улице было прохладно, из-за чего у университета студентов не было — теперь они заполонили нутро университета, а, значит, протолкнуться там будет трудно.

— Девушка, — крикнул парень, приближаясь к стоянке машин, где Марат только что припарковался. Вася так и замерла, вылезая из машины, глядя на приближающегося хохленного незнакомого парня.

— Девушка, — выдохнул он от бега, и уставился на огромного Марата, который, поставив машину на сигнализацию, встал позади Васи вместе с не менее меньшим Ником, — Можно вас украсть на минуту? — включив все своё обаяние, в виде милых ямочек на щеках и ласкового взгляда, промурлыкал он Василисе, не забыв пробежаться мимоходом рукой по шоколадным волосам и идеально выглаженной рубашке.

Вася задетая таким вниманием, промычала в ответ что-то нечленораздельное, но все же отошла на пару шагов.

— Красавица, тебе просили передать вот это, — лишь произнёс он, протягивая депозитные карты в клуб именитый как «Хаос». Вася только хотела открыть рот, как парень достал небольшой листок и протянул его ей со словами: — От Паши, — ветер дерзко трепанул её волосы пока она, молча пялилась на листок в обветренной руке. Подняв голову, чтобы задать единственный вопрос, который волновал ее «Что это всё значит?», она обнаружила, что парня и след простыл.

— Опять он? — лишь спросил Марат, подойдя вместе с ребятами к вскопанной Василисе.

— Хватит уже пялиться, — Ник вырвал у неё листок и прочитал вслух. Васе было всё равно, только бы её взгляд не тронул слова, которые начерканы на бумаге «его» рукой, — Доброе утро! Из моей головы не выходит вчерашний вечер… наш разговор… не думай, что я молча отпущу тебя, зная, что ты зла на меня. Я сделаю все возможное. Пи эс: Тебе испортили вчера вечер. Повеселись сегодня. Ты не была достойна вчерашней сцены.

Слушая, как Ник с презрением читает вслух, Вася злилась внутри: «Купить меня решил? Цветы, депозитная карточка на N-ую сумму, мол, я тебе все куплю, а ты просто вычеркни из своей памяти? Вычеркни когда ты стояла в кабинете директора презираемая всеми? Вычеркни дни, когда напиться и думать о смерти — было лучшим выходом? Вычеркнуть те слова, которые в порыве злости она кричала Арсу? Просто взять и вычеркнуть, глядя на цветочки и дёргая пятой точкой в клубе?» — на последней мысли она резко сжала кулаки, карточка впилась в кожу.

— Есть зажигалка? — спросила она у Марата. Удивлённо взглянув на Василису, а затем, потянувшись в карман, он протянул её Васе.

— Вась, все нормально? — до того молчавшая Юля опешила, думая, что Вася закурит, но рука Васи умело подожгли карту, а глаза смотрели на огонь горящей карточки.

Капли пластика с шипением падали на асфальт. Паша сидел в одной из машин, глядя за всей этой сценой. На его лице еле заметно появилась грустная ухмылка, глядя на злое лицо Васи и горящую карту в её руках.

— То есть мы не идем сегодня в клуб? — спросила Юля, шагая по коридору на втором этаже университета с Васей. Парни отлучились сразу же, как они ступили порог образовательной организации. Это дало Васе вдохнуть свободно. Когда Марат был рядом — в её теле все напрягалось, будто все нутро сжимали в кулак и вливали горячее.

— Я обещала Тиму, — поправила волосы, смотря вглубь коридора, где толпились студенты. Кабинет «Русского языка» всегда был популярным не из-за уровня знаний, за которым гнались, сколько из-за педагога, который не давал студентам сделать свободный вдох.

И все эти глаза уставились на неё. Вася более чем была уверена в том, что видео с её унижением было на каждом IPhone со стразиками, и каждый знал о вчерашнем выступлении Миры. Послышались лёгкие смешки, но большинство молчало, глядя на Васю с полным непониманием. Что было в их глазах, она не смогла разобрать — смесь понимания и недоумения? Она перевела взгляд и встретилась с злой усмешкой на губах девицы в облегающем чёрном платье, которая, видимо, до того смотрела видеофайл с главной героиней — Васей.

Замедляя шаг, она все увереннее ступала по паркету, показывая, что они её не волнуют, все взрывоопасные эмоции вытекли вместе со слезами на грудь Паши, сейчас это было — безразличие.

Толпа молча расступилась, до того занимавшая весь проём узкого коридора, прижавшись к стене — будто Вася была прокаженной.

— Звезда! — послышалось Васе, она направила жёсткий взгляд на источник звука. Трудно было догадаться, — Я думала, ты будешь сеять плоды звёздности дома, плача в подушку, — рассмеялась, но ее поддержала небольшая кучка девушек из её свиты, остальные были немы.

— А я думаю, что ты получила отличного скандала от заботливой мамочки, — идя прямиком к Мире стоящей у окна, Вася была готова утопить её в убедительности.

— Что? — точенные брови взлетели вверх, Вася грубо усмехнулась откидывая волосы назад, надвигаясь словно кобра к бывшей подруге, Юля осталась позади давая подруге разобраться со всем окончательно. Точку должна была сделать самостоятельно. — То. Ещё увижу поползновения в мою сторону, будь это оскорбление или угроза, или ситуация, которая мне не понравится, — она выделила последние слова с примесью металла, — Следующий видеофайл попадёт нужному человеку, — уставившись прямо в глаза Миры, Вася давила на неё аргументами. Она хотела, чтобы Мира встала в ступор — это получилось. Василиса хотела, чтобы Мире было больно, но увидев умело замазанные мешки под глазами при близком рассмотрении, поняла, что та плакала.

— Ты…, - лишь успела промычать та в ответ, как Василиса её перебила, — А теперь я даю тебе несколько секунд на то, чтобы ты извинилась передо мной. Хотя по правилам, ты должна была сама додуматься до этого, — усмехнулась, — Но я сегодня добрая. У тебя в распоряжении десять секунд.

Мирослава было хотела что-то выкрикнуть, рот открылся, но та его резко закрыла, глядя синими глазами под ноги. Вася наслаждалась этим моментом. Бывшая подруга была на взводе, она часто моргала, а руки сжались по швам.

Толпа боялась что-то вставить, лишь несколько парней крикнув «Опять бабьи разборки!», развернулись и пошли к выходу на лестницу.

— Пять, четыре, три…, - перечисляла Вася, и с каждой секундой драйв рассеивался. Что было в этой мести? Боль. Боль, которая отыгрывалась на боли другого человека. Но это ли удовольствие?

— Стой, — выдохнула Мирослава. Вася вздёрнула бровь, все также играя стерву. Один. Два. Три… Четыре…, - Прости, — лишь скрипнула Мира, и резко отвернувшись побежала к выходу стуча каблуками.

Студенты оживлённо переглядывались, не понимая как реагировать на «свержение трона королевы университета». Кто-то крикнул «молодец» и захлопал, а толпа девочек подобных Мирославе — тут же исчезли, яростно сверкая глазами на Васю. А она лишь глядела на всю эту толпу растерянная — задача решена, что будет дальше?

— Идём, — Вася, взяв под руку Юлю, демонстративно улыбнулась толпе, сделала реверанс и пошла в кабинет, блеснув рваными джинсами среди толпы сторонников дресскода.

В аудитории было пусто. Вася выдохнула. Представление окончено. Родной двадцатый встречает её тишиной — такой же родной.

— Это было слишком, — плюхнувшись за стол, произнесла Вася, запуская руки в уложенные с утра в укладку Юлей, волосы.

— Возможно, — ответила Юля. Она не врала — это нравилось Василисе.

— И для чего все это тогда, если ещё хуже?

— Ради справедливости, — Юля пододвинулась ближе, и дотронувшись до плеча Васи, произнесла, — Ты все сделала правильно. Теперь она не посмеет кого-либо унижать, зная, что у тебя есть компромат, — Вася с трудом улыбнулась и положила голову на стол — такой же холодный.

— Спасибо.

— Мы друзья. Это естественно, — ответила Юля, показывая ямочки на розовых щеках.

— Можно вопрос?

— Слушаю, — Юля потянулась в лаково-чёрную сумку за тетрадкой по иностранному языку.

— Тебе нравиться Тим? — серьёзно спросила Вася, — Он отличный парень. И ты ему понравилась. Не хочу, чтобы человеку, единственному из прошлого поддержавшему меня, причинили боль, — Юля, было, хотела что-то вставить, но Вася продолжила, — Последний его отношения были год назад и они были серьёзные, несмотря на его расхлябанность.

Юля вовремя Васиного монолога в упор смотрела в Васины глаза, но теперь она боялась даже встретиться с ними.

— Я не могу.

— Почему? — Вася выпрямилась, и глаза с непониманием ждали исчерпывающего ответа.

— Я боюсь отношений. Я могу быть ему хорошим другом, — Юля нервно теребила тетрадь.

— Алекс? — намекнула Вася на парня, который участвовал в гонках.

— Да, — на лице Юли вспыхнули красные пятна.

— Он тебя обидел?

До звонка было десять минут и студенты не торопились зайти в аудиторию, где всё напоминало о учении.

— Вась, мне больно об этом говорить.

— Все же лучше чем это скажет кто-то за тебя, не так ли?

Юля подняла взгляд и встретилась с пониманием, участием Васи в её жизни. Улыбка сама по себе появилась на лице, но тут же исчезла. Она не боялась довериться, она не хотела боли, которая сжимала ее грудь с каждым воспоминанием.

— Это было в выпускном классе. Марат вертелся в кругах стритрейсеров, ну а я как его маленькая сестрёнка хвостом ходила за ним везде, — она нервно теребила лист тетради, чуть надорвав его, — Родители не были против. Да и кто бы посмел меня обидеть, когда у меня такой брат, — теперь улыбка еле проскочила тенью, — Посмел, — пауза застилала всё пространство вокруг, — Летним майским вечером мы пошли на гонки, которые были на Взлётке. Вся молодёжь собиралась там посмотреть на красивых парней и клубы газов исходящих от прокаченных адреналином машин. Он был там, и он был популярен. Слишком популярен, чтобы забить мою голову ещё до этих гонок. Он мне нравился. Очень, — листок сжался в её руке, — Гонки быстро кончились, а Марат ушёл поздравлять ребят, тогда произошло наше знакомство. Алекс появился из ниоткуда и снес мой разум, — Вася улыбнулась, положив руку на плечо Юли, — Спустя десять минут мы уже целовались за огромным джипом, — теперь резкий вздох вырвался из неё, — Не смотри так. Я была глупой влюблённой девочкой. Его руки были проворны и вскоре он пытался меня развести… на, сама понимаешь…, -Юлины щёки были краснее красного, — Я пыталась вырваться, но он был настойчив. Тогда меня спасла какая-то девчонка, которая разыскивала Алекса — видимо его поклонница. Я убежала. Пробегая мимо машины Алекса, я заметила пару парней, которые говорили о споре, — Вася вздёрнула брови вверх, — Я услышала грубое «Ты еще не на заднем сидении джипа? Ха-а-а! Алекс должен мне десятку». Он на меня поспорил.

— Это ужасно, — лишь произнесла Вася, глядя как из глаз Юли капают слёзы. Руки притянули её к себе.

— Я боюсь ошибиться, — шмыгая носом, произнесла Юля. Макияж потёк чёрными струйками по щекам.

— Понимаю, — Вася хотела крикнуть, что Тим не такой, что он не посмеет так поступить с Юлькой, но она понимала риск, на который не решалась подруга — риск довериться и не быть отвергнутым, — Просто решись. Я тоже вам не доверяла, но доверилась. Это было сложно, — пауза ненадолго затянулась, — Чертовски сложно! — улыбнулась Вася, помня о своём холоде к Нику, Марату, Юле. О том, как было трудно привыкнуть с дурному характеру Ника, спокойствию Марата. — Но если не сделала этого шага, очень бы жалела. Вы мне подарили веру… в свои силы, — Юлины всхлипы давно прекратились, а глаза смотрели на Васю, поблескивая.

— Мы поменялись местами, — ямочки весело заиграли на её щеках, — Теперь ты меня убеждаешь сделать шаг.

— Куда от вас денешься, — теперь Вася лучисто улыбалась и гладила подругу по волосам, готовая зажать Юлю в объятия.

— Хорошо, я попробую, — осторожно произнесла Юля, а затем рассмеялась и обняла Васю.

— Я вижу все прошло отлично, — надменно произнес Ник, направляясь к девушкам.

— Не слепой, — не пряча улыбку, произнесла Вася, когда Ник подмигнул ей.

Вдруг студенты громом вломились в аудиторию, звонок не заставил себя ждать. Различить в этой толпе недоуменного Марата и его девушку Аню было невозможно.

— Да пошёл ты! — крикнула миниатюрная блондинка, демонстративно садясь за парту и кидая сумку на стол. Марат сдержался и поплёлся на двадцатый ряд, сделав вид, будто ничего не произошло.

«Неужели со своей девушкой поссорился? Ну и чёрт с ними, — Вася одним ухом слушала верещания Юли о её размытом макияже, а сама продолжила думать, — Эта фотография не даст мне покоя. Как мы оказались там вместе? Просто не представляю. Да я даже не знаю, где это произошло! В каком-то туалете… Стоп… Нас же тогда Мира засняла… Это был он?!» — воспоминания проблёскивали, отчего Васе становилось не по себе.

Танцпол был разогрет до предела, молодёжь была готова проломить пол в торжественном экстазе.

— Тут слишком громко! — крикнула Вася Нику, который вёл её и Юлю к бару сквозь толпу.

— Было бы тихо, если бы ты не сожгла карту! — крикнул в ответ Ник, зная, что Вася вспылит и стукнет его. Стук, и Ник смеётся над предсказуемостью Васи.

После долгих четырёх пар, которые они отсидели, чуть не поседев от нудности преподавателей, отправились к Арсу, а после в «Хаос». Марат исчез в толпе сразу после того, как они вошли в нутро кипения.

— Дамам, — протянул коктейли Тим, улыбаясь девушкам.

— Привет, спасибо, — засмущалась Юля, осторожно попивая ярко-голубой коктейль с лимоном на стенке бокала.

— Мне пора, тут дела нарисовались, — лишь буркнула Вася, потянув за собой и Ника, который чуть не упал с ажурного барного стула.

Отойдя в сторону, где красовались свободные столы, Вася произнесла:

— Там амурные дела. Не стоило им мешать.

— Я знаю, — невозмутимо бросил Ник, а затем ослепительно улыбнулся, — Пошли, потанцуем?

— С тобой? — усмехнулась Вася, — Тогда танцевала, — настало время смеяться Нику.

— Я? Да не может быть, — прищурившись Вася, отпила свой коктейль, который захватила в баре. Один глоток лишь успел попасть и обжечь рот, как Ник потянул ее в толпу, цепко взяв за руку.

Дабстеп качал танцпол в медленном танце. Вася влившаяся в толпу с помощью Ника, встала посередине, скрестив руки.

— Не буду!

— Будешь!

— Не буду!

— Будешь! — крикнули со спины. Вася нахмурилась, услышав посторонний голос, и повернулась. Там стоял Марат собственной персоной.

— Да не буду! — капризничала Вася и, не послушав их, направилась снова к столикам.

Они не пошли за ней, что было странным, но это лишь облегчало задачу, так как в кожанке по-прежнему лежала фотография, которая не давала покоя.

Лучи прожекторов танцевали по сцене, где за главным ноутбуком сидел диджей, усиленно крутя диски. Толпа танцующих людей была приятно окутана сетью различных цветов, словно поляна пёстрых цветов, а гоу-гоу танцовщицы пылкостью танца только заводили толпу.

За тем же столиком она допила свой коктейль, который оставила ранее, глядя, как Ник с Маратом танцуют. Двигались они ловко и ритмично, что было странным для таких крепких парней. Сразу же вокруг них появилась небольшая толпа девушек, в вызывающе коротких платьях и прелестными фигурами. Василиса нахмурилась. Девушки танцевали слишком рядом, и чрезмерно интенсивно добивались внимания парней своими формами и движениями.

«Мне. Все. Равно» — убеждала она себя, но умом понимала, что самовнушение работает, но не в это время. А внутри неё всё кипело.

Вася перевела взгляд к бару, где Юля кокетливо попивала коктейль и разговаривала с Тимом, который сиял в улыбке.

— Все же пришла, — этот прозвучало больше утвердительно сколько вопросительно.

Паша сел напротив, облокотившись локтями на хрупкий столик. Синие глаза впились в Васины с ожиданием.

Вася решила промолчать — говорить с ним было мерзко.

— Чарующе.

— Что? — не поняла Вася.

— Чарующе выглядишь, — ответил он, не отводя глаза от её глаз, обволакивая их нежностью.

— Не действует, — с шумом выдохнула Вася, — Твоё обаяние.

— Я и не пытался, — ответил он, всё также не отводя глаз.

Василиса промолчала. Она не понимала к чему этот разговор, и зачем она ему нужна.

— Все нормально? — перед ними словно из под земли ними появился Марат.

— Вполне, — ответила Вася с долей яда. Ей не нравилось, что ее с ним что-то связывало, а сделать она ничего не могла.

Марат сел за соседний столик, наблюдая за ними. Это ещё больше разозлило Васю, но она промолчала.

— Твой новый парень? — спросил Паша, глядя куда-то вдаль. Что услышала Вася в его тоне? Смесь горечи? Ей не показалось?

— Это не должно тебя волновать.

— Верно.

Он шумно выдохнул, Вася угрюмо глянула на него. Что с ним происходило? Это не было похоже на похотливого Пашу, который при удобном случае лез целовать. Да и где в его тоне самовлюблённость и эгоистичность?

— И не нужно меня покупать своими цветами, картами. Не путай меня со своими барби, — съязвила Вася готовая, уже уйти подышать. Тут было тесно — между Маратом и Пашей, которые все что-то от неё хотели.

— Я тебя люблю, — Вася подавилась воздухом, а тело так и село обратно на стул.

«Возьми себя в руки. Это уловка» — твердила Вася железными интонациями в мыслях.

— Ты много выпил, — лишь успела произнести Вася, впопыхах вставая со стула.

— Стой! — Вася повиновалась сама того не ожидая, — Это правда, — ответил Паша, вставая напротив неё. Музыка вновь ускорилась и вот электронные басы снова рвали танцпол.

Это безмолвное молчание продлилось около двух минут — они стояли напротив друг друга, не разнимая взгляда. Вася не могла поверить в его слова, но его глаза твердили другое. Он чувствовал свою вину, но не это прочитала Вася, он вел себя неловко, что говорило об искренности ситуации.

— Правда, — снова повторил он, — Прости.

Вася опустилась на стул, сокрушённая наповал. Ей не хотелось быть сейчас с Пашей рядом, ей нужно дышать. Дышать. Дышать.

— Прости, Вась, — сдавленно произнес он, сев напротив нее. Ее голова кружилась от крушения мира. Все мнения были разорваны. Мира, сдалась. Та, что готова была затоптать каждого, кто косо на нее посмотрит, а Паша полюбил. Паша, который менял девушек как перчатки, который растоптал чувства Васи, кто оставил её одну.

Она помотала головой, расталкивая мысли: лица Миры кричащей «торговка!», то утро разрыва с Пашей, сегодняшнее унижение Миры — всё это давило словно тонна металла.

— Хватит, — сквозь мысли тихо прошептала Вася, Паша нахмурился, — Это не тебе.

Паша чуть улыбнулся, но тут же скрыл улыбку. Родную, любимую ранее улыбку. Сейчас ей было лишь его жаль. Он не пожалел её чувства тогда оставляя Васю, но она сделала это. С Мирой она расплатилась, но разве это очистило что-то внутри души? Теперь настало время прощения.

— Ты сделал мне очень больно… Тогда… — Паша резко выдохнул, его чётко очерченные скулы снова привлекли её внимание, — Я не знала как жить той любовью, которой я жила, чувствуя к тебе. Я тебя прощаю.., - она запнулась, потирая виски и отгоняя воспоминания связанные со слезами в подушку, — Лишь ради того, чтобы ты не чувствовал той грани, что переступила я. — Слушая ее, Паша сильно сжал желваки, боясь вдохнуть. Ему было больно. Никто не причинял того, что сейчас причиняла она: радость — прощения и боль — не взаимности.

— Прости, — снова произнёс он, слегка кашлянув от неловкости. Его накаченное тело было напряжено, а скулы нервно пульсировали. Он был, как всегда красив, несмотря ни на что.

— Паш, забей. Все нормально, — раздавив в себе ненависть и обиду, сказала Вася, позволив себе улыбнуться. Если он причинил ей страдания, это не означает, что она должна испортить то, что распустилось у него внутри.

— Слов нет… Спасибо, — произнёс он, потирая лоб.

— Есть за что. Теперь я жду от тебя вкусного коктейля, — рассмеялась она, пытаясь развеять обстановку.

— Ты удивительна, — лишь произнёс он ей на ухо, перед тем как удалиться к барной стойке.

Выдох. Выдох. Выдох. Теперь Вася могла свободно вдохнуть.

— Ты с ним? — послышалось из-за спины.

— Тебя это не должно интересовать, — грубо ответила Вася, готовая напасть и разорвать Марата к чертям. Ей нужно было расслабиться, выпустить пар.

Марат, молча сел рядом с ней и пристально посмотрел ей в глаза серыми, дымчатыми, словно облака радужками.

— Тогда и тебя не должно волновать наше прошлое, — произнёс он будто невзначай. Его крепкое тело содрогнулось от смеха.

Вася резко выдохнула, готовая, стукнуть парня, и кинуть фотографию ему в лицо. Узнать, что было той ночью, но она держала себя в руках, громко дыша носом.

— Я НЕ с ним, — выделила «НЕ» Василиса, нахмурив брови, затем её рука полезла в карман куртки и швырнула фотографию на стол, всё также не отводя взгляда, — Между нами что-то было? — её трясло от этих слов.

— Да, — Вася вцепилась в стол, — Шучу, — он улыбнулся, а Вася угрюмо зыркнула на него. Фотография лежала на столе с изображением страстно целующихся Марата и Васи.

— Что было? — ещё сохраняя самообладание, спросила Василиса, ломая пальцы под столом.

Марат спустил улыбку, и произнёс, чуть перекрикивая музыку:

— Ты тогда изрядно выпила, я тоже не был трезвым. Ты очень была похожа на неё тогда. Слишком. То ли мой разум, то ли взаимное притяжение заставило тебя улыбнуться, а мне сказать тебе комплимент. Слово за слово, результат на фотографии, — всё это он говорил с налётом грусти, — Когда нас увидела Мира, ты собралась и ушла. Всё.

Слушая его, Вася старательно терла виски, будто втирая его слова себе в голову.

— Это была лишь случайность, — пыталась оправдаться Василиса перед собой, — Случайность… Да, случайность, — она глупо улыбнулась, взывая самовнушение.

— Нет, — услышав от него слово, она вздёрнула бровь, — Если бы это была случайность, то она была счастливой.

Вася глянула Марата, а за ним увидела Пашу с взбудораженным лицом, в его руках были коктейли. Он, увидев её взгляд, улыбнулся ей и поднял верхний палец руки вверх, мол, «молодец, хороший выбор», Вася виновато улыбнулась, зная, что так будет лучше. Лучше сейчас дать понять Паше, что они не будут вместе. Парень вручил коктейли прошедшим двум девушкам, а сам, махнув Васе рукой, пошёл к выходу.

— Я была похожа на неё, — Василиса вздохнула, — Из-за этого вы мне помогаете…

Ей хотелось забиться в углу, и спрятаться от всех, кроме Евы и Арса. Это был гром среди томных туч.

— Когда я впервые увидел тебя, то не предал этому большого значения, как и сейчас. Вы похожи лишь глазами и слегка фигурой. Но тогда, во мне что-то вспыхнуло, спустя полгода, как ее не стало, — говорил он, сбивчиво вдыхая и выдыхая.

Василиса молчала. Она не могла и сказать слова, шок сковал тело. Опять прошлое ломилось в будущее. Рука судорожно поправила волосы, которые были умело забраны в высокий хвост Юлей. Васе нравилось изображение в зеркале с хвостом на затылке, это делало её преступно-дерзкой.

— Мне очень жаль, — сдавленно произнесла Вася, готовая умереть на этом месте заживо. Слишком много правды, нужной и ненужной, которая грузило её душевное равновесие.

— Иногда мне кажется, что она все время рядом, — выдохнул Марат, его глаза окаменели глядя на стол.

Что могла сказать Вася? Все пройдёт? Или же время лечит? Её разум твердо отрицал эти действия, и она как в тот раз, когда Марат спас её, протянула руку к его руке. Она знала, что ему нужна поддержка, как ей тогда. Они спасали друг друга от дна.

Он недоуменно поднял взгляд, а затем сжал её пальцы в своих. Немой зрительный контакт передал всё: и боль прошлого, и неуловимую нежность, и недоумение, и необъяснимые чувства.

Вася первая произнесла, разняв их контакт, отводя взгляд на стол:

— Этот ангел у твоего сердца, она?

Он молча кивнул, а затем добавил:

— Она навсегда в моём сердце.

Вася нервно сглотнула. «Вася что с тобой? Успокойся. Ты же ничего не чувствуешь, да? — она не могла себе ответить, — Да? — снова молчание, — Боже, опять» — мысленно говорила она сама с собой, тыкаясь взглядом в поверхность стола.

Сердце громко билось о стенки грудной клетки, словно птица в клетке, ей нужен был воздух. Много воздуха.

Марат потянул её за руку, и повел в сторону выхода. Вася не знала, как он догадался, или же он тоже устал от этой громкой музыки, напряжённости.

Свежесть ночи через рот вошла в неё, словно глоток свежей воды. Она глотала воздух ртом, успокаиваясь. Вдох. Выдох. Вдох.

— Всё хорошо?

— Вполне, — произнесла она, направляясь туда, куда вел Марат. Его горячая рука странно грела руку, словно кипяток, когда холодный воздух морозил нутро.

Они завернули за клуб и перейдя дорогу, направились по прямой в неизвестность.

Всю дорогу они молчали и только когда яркие фонари, освещающие улицы закончились, дома поредели, они оказались у берега реки.

Марат плюхнулся на песок, потянув за собой и Васю, она, молча села рядом.

Они смотрели на гладь реки, сопровождая взор молчанием. Ветер гулял у реки довольно развязно, забираясь под тонкую кожанку. Мурашки быстро появились на коже. Марат провёл по её запястью пальцем, заметив мурашки. Он снял с себя ветровку и протянул Васе.

— Не нужно, — прохрипела она, боясь взглянуть на него.

Марат, молча, накинул на её плечи куртку. От его тепла сохранившегося в ветровке и запаха закружилась голова.

— Спасибо.

— Ты отпустила его?

— Давно.

— Сильно.

Ветер, поддакнув его словам, разгулялся не на шутку.

— Я знаю.

— Я долго не мог её отпустить. Мне хотелось сдохнуть. Если бы не Ник и Юля, я бы не знал что и делать.

— Значит, мы два спасенных, — грустно ухмыльнулась Василиса, чувствуя, как Марат поглаживает её запястье.

— Значит, да, — выдохнул он, — После того вечера ты долго не выходила из моей головы. Наверно, тогда я еще был помешан на ней, и хотел спастись, цепляясь за тебя. Тогда я просто был одурманен тобой. Но ты была с Пашей и это, к счастью, заставило меня отказаться от этой мысли, и я спал со всеми, кто был похож на неё, — он выдохнул, и пар тяжело распространился по воздуху, — Этого хватало лишь на ночь. Я завязал с этим. Я отпустил её. Потом я увидел тебя в университете первого сентября, узнал от Юли, что произошло с тобой. Тот случай с партой, потом Юлино предложение по спасению тебя. Я думал, что судьба творит со мной. Почему сталкивает снова с тобой?

Вася вспомнила спор из-за гитары, и про себя ухмыльнулась. Сейчас этот инструмент был желанным, но были дела поважнее.

— Я не просила тебя меня спасать, — Васе хотелось снова убежать. Ей было достаточно признаний и правды, но ноги не двигались с места.

— Тебя никто бы не спросил, — улыбнулся он, все поглаживая её пальцы. Вася сумела поднять взгляд, и увидев его глаза, провалилась в их глубину. Все шло кругом кроме серых глубин его глаз.

Вася смутно помнила, как его рука притянула её к нему, и как он поцеловал её. Они упивались друг другом, как два нуждающихся, как два утопающих среди прошлого, среди бушующих морей их сумасшествия.

Ночь забрала их в свои объятия, наполняя их души мерцанием звезд. Казалось, что все вокруг потеряло смысл кроме этой темноты и горячих губ.

— Не стоило, — Вася живо отодвинулась от тела Марата, когда он отпустил ее из объятий.

— Не беги оттого, к чему тебя тянет.

Звонок телефона потревожил ночную тишь.

— Да.

— Вась ты где? — спросила Юля на том конце провода.

— Недалеко от клуба.

— Ты одна, — последовал следующий осторожный вопрос.

— Нет, — глядя на Марата, ответила Вася.

— Хорошо. Я звонила, чтобы узнать, где ты и сказать спасибо.

— За что?

— За то, что ты настояла на встрече с Тимом. Он необыкновенный, — Вася могла почувствовать тёплую улыбку Юли, и Василиса улыбнулась. Юля была уникальна.

— Знаю, — Вася устремила взгляд на гладь реки, темной как неизвестность в её мыслях.

— Приятной… ночи, — произнесла Юля, как её кто-то позвал.

— Приятной. Тиму привет, — Вася скинула трубку. Она была, как ни странно, спокойна. После разговора с Юлей, в неё вселялся дух умиротворения.

Неловкое молчание заполнило все пространство между ними. Внутри неё все задрожало, от спокойствия не осталось и следа. Для было странным тайная запретная тяга к Марату и боязнь его, было шоком его поцелуй и жажда продолжения. Противоречия заполонили её, от неизвестности мысли свернулись в клубок.

— Иди сюда, — Вася нахмурилась, и, взглянула на Марата, он был спокоен. Его руки потянули её к себе. Сопротивляться не хотелось, казалось, что ее выжали словно лимон. Она пододвинулась к его горячему плотному от мышц телу, резко выдохнув от нахлынувшей усталости. Рядом с ним хотелось свернуться клубочком и заснуть, но и хотелось крикнуть, показать ему своё место — на это не было сил, когда его тепло передавалось ей.

— Зачем всё это? — Вася положила голову ему на грудь. Сейчас он ей напоминал Арсения, такого же родного и понимающего.

— Подумай.

— Ты на что-то рассчитываешь? — вздёрнув бровь, спросила Василиса.

— Да, — прошептал он, вдыхая запах её волос. Василиса закрыла глаза.

Он повернул её к себе и запечатал на губах нежный поцелуй.

Ноябрь. Огонь костра освещал бликами лица каждого. Ночь ласкала волосы темнотой, и хотелось забыться в этой тиши смешанной со звуками гитары. Вася с упоением перебирала струны долгожданной гитары, чувствуя металлический холод струн и тепло руки Марата на талии.

Он поцеловал ее в затылок, когда она закончила и передала гитару Нику.

— Учись, студент, — ухмыльнулся Ник, наигрывая мелодию из песни Цоя — Герой.

Вася закрыла глаза, впитывая звуки гитары, тихие перешёптывания Юли и Тима, которые замыкали круг вокруг небольшого костра. Теперь Юля и Тим были официальной парой, несмотря на отступление Юли, Вася и Тим подтолкнули её к этому шагу и теперь, они были счастливы.

Вася потупила неожиданно всплывшие воспоминания об их встрече с Мирой. Та, молча прошла, ни сказав, ни слова. Васе нравился этот нейтралитет, он дал Васе вдохнуть свободно. Этому помог и Марат, который был её защитной стеной, её упоением. С ним она чувствовала себя свободно, не было клетки, которую для неё создало прошлое. Совсем недавно они все вместе, прихватив ещё с собой и Арса, посетили Артёмку, прихватив с собой море сладостей. Артем был до безумства радостен новым друзьям. С Ником они особенно поладили. Рядом с Артёмкой Ник был осторожным, но таким же мальчишкой, Вася любила это. Вася полюбила новую жизнь.

— Люблю, — прошептал Марат ей на ухо.

— Люблю, — ответила она эхом, когда Ник, глядевший до того на них, прыснул от смеха. Он никогда не изменится.