Моей лучшей подруге и самой большой стороннице Зузии.

Удивительно, когда однажды ты вошла в мою жизнь, и теперь я даже не могу вспомнить, как я жила без тебя. Везет тем, кто находит настоящего, верного друга в этом фальшивом мире. Так что мне действительно повезло. Я люблю тебя всем сердцем.

Омерта — (среди мафии) кодекс молчания о преступной деятельности и отказ давать показания полиции.

Кaпo (или Capo di tutti i capi или Capo dei capi) — босс всех боссов. Глава мафиозной семьи. Он правит единолично и имеет право на защиту денег от каждой операции, проводимой семьей.

Консильери — правая рука капо. Он ведет переговоры с семьями и солдатами.

Figlia (eng. дочь)

Famiglia (eng. семья) — мафиозная семья.

Made Man — солдат, принятый на службу в мафию.

Младший босс — второй по значимости человек после Капо. Он может занять место капо, если босс попадет в тюрьму, и стать исполняющим обязанности босса. Обычно он занимается повседневными рутинными делами и получает процент от денег.

Capodecina (eng. Captain)

Линетта (англ. Lynette, англосаксонск. птица)

Cognato (англ. шурин).

Ангел не обязательно должен быть хрупким. Он может быть чертовски сильным воином.

Она жадно вдыхала воздух, словно только что родившийся ребенок. С ней что-то происходило, но она не знала что. Глядя перед собой, она не была уверена, реально ли это. Весь мир остановился в считанные секунды.

Она видела, как он упал на колени, закрыв лицо, чтобы никто не видел его слез. Но она знала, как он выглядит с ними в этих прекрасных карих глазах, которые она так любила. Он боролся со своими эмоциями. Они лились из него, словно по мановению волшебной палочки. Он пытался не дать реальности ситуации опуститься на землю, потому что боялся неизбежных последствий. Была странная уверенность, что адаптация к реальности и раньше давалась ему с трудом, но в этот самый момент он понял, что это было не так трудно, как сейчас.

Ей хотелось подойти к нему, положить руку на плечо и прошептать на ухо, что все будет хорошо. В последний раз. Однако она не была уверена, что это правда. Никто не мог гарантировать счастье и отсутствие печали. Она не была исключением.

Вместо этого она молча наблюдала за ним. Она наблюдала, как рвутся нити, скрепляющие его жизнь. Эта система противоположных ценностей, которая до сих пор была чрезвычайно стабильной, начала шататься, когда отдельные зоны начали исчезать. Она почти слышала, как его сердце разбивается и разлетается на миллионы осколков. А вместе с его сердцем разбилось и ее. Как будто кто-то вырвал его из ее груди и бросил в глубочайшую бездну без возможности вернуть его обратно. Она чувствовала себя умирающей, в то время как он изо всех сил пытался удержаться. Для него она исчезала, оставляя его в полном одиночестве.

И вот пришло время им попрощаться. Без чувства вины или стыда. Однако они остались верны своим сердцам. И его сердце всегда будет с ней.

Была холодная декабрьская ночь. Небо было окрашено в темно-синий цвет. Оно напоминало дно океана, только состояло из облаков. С него, как с разорванной подушки, падали снежинки, и ветер гнал их прямо в лицо людям. Туман поднимался в воздух, делая все, что находилось дальше трех метров, совершенно невидимым. Из-за минусовой температуры даже уличные фонари перестали работать, и единственные потоки света исходили от луны.

Сделав короткий путь, он пробежал через ворота парка. До дома его отца оставалось всего несколько улиц. Он дернул за воротник своей черной куртки, пытаясь спрятаться от безжалостных порывов ветра. Засунув озябшие руки обратно в карманы, он пошел по гравийной дорожке как можно быстрее. Все, чего он хотел в данный момент, — это оказаться в теплом месте с чашкой горячего шоколада.

Проходя мимо скамеек, он услышал тихое хныканье. Его глаза метнулись по сторонам в поисках того, кто издавал этот звук. То, что он увидел, заставило его остановиться в шоке.

Девушка сидела одна, поджав ноги к груди. На ней был серый тонкий свитер и пара джинсов. Ее сапоги неумело стучали один о другой, пытаясь сохранить тепло ее тела таким неуклюжим жестом. Ее руки были соединены, чтобы не дрожать, а длинные волосы намокли.

Даже при плохом освещении он мог различить ее красные щеки. Он дрожал от ужаса, просто глядя на девушку. Она не показалась ему психически неуравновешенной, что побудило его подойти ближе и выяснить, не нужна ли ей помощь.

Он не мог оставить ее одну. Не тогда, когда она могла серьезно заболеть или еще хуже.

Более того, сегодня было Рождество. Не самое лучшее время для того, чтобы сидеть в парке, совершенно одной и в таких условиях.

— Все в порядке? — спросил он.

Как только слова покинули его рот, он начал жалеть о них. Ответ был очевиден, и даже если бы девушка ответила, что у нее все хорошо, он бы понял, что это не более чем ложь. В конце концов, это была одна из самых распространенных лживых фраз, которые говорили люди.

Услышав его голос, она подняла голову. Ее лицо не выражало никаких особых эмоций. Она даже не смотрела на него. Ее глаза были прикованы к ближайшему дереву перед ней, как будто она даже не могла его видеть. Она пожала плечами.

— Похоже на то? — спросила она.

Ее голос был слабым, но в то же время загадочным. За ним скрывалось гораздо больше. По его позвоночнику пробежали мурашки, когда она заговорила. Она едва могла строить полноценные предложения из-за холода, который, очевидно, добрался до нее и заставил ее горло напрячься.

Он осторожно сел на другой конец скамейки, глядя на девушку, чтобы оценить ее реакцию. Она хныкала, наблюдая за его поведением краем глаза, но ничего не говорила. Она спустила ноги и потянула за рукав свитера.

— Тебе будет плохо, — снова попытался он.

Она пожала плечами, давая ему понять, что ее это совершенно не волнует. Парень покачал головой, недоумевая, что он там делает. Он даже не знал ее, но остался сидеть на мокрой деревянной скамейке, пытаясь поговорить с человеком, который не хотел принимать помощи, хотя явно нуждался в ней.

Ему было не все равно. Это было единственное возможное объяснение.

— Почему ты здесь? — услышал он свой вопрос.

Ничего. Опять пожатие плечами.

Он прочистил горло и встал, собираясь вернуться домой, как собирался до встречи с девушкой. Но не смог. Когда он попытался сделать шаг, его ноги словно застыли, не в силах двигаться. Сердце, как никогда раньше, работало в полной синхронизации с разумом и не считало уход хорошей идеей.

— Ты должна быть дома, со своей семьей, — сказал он, но на этот раз не ожидая ответа.

— Не только я, — прошептала она.

Впервые их глаза встретились, и он увидел боль и печаль, отразившиеся в ее глазах. Он пожал плечами, насмехаясь над поведением девушки, и слегка улыбнулся. Она не ответила ему жестом.

— Почему ты со мной разговариваешь? — спросила она, убирая волосы с лица.

— Я не знаю.

Это была правда. Он понятия не имел, почему он так старается. Это было на него не похоже. Он никогда не был бессердечным, но все же он не обращал особого внимания на людей за пределами своих друзей и семьи. Он уже должен был быть дома, но почему-то все еще стоял в этом проклятом парке и размышлял о своем необычном поведении.

Был ли он жалок? Возможно.

— Мне оставить тебя одну?

Она ничего не ответила. Парень сел на скамейку, не заботясь о своей мокрой одежде. Еще пару минут они молча смотрели друг на друга. Но молчание не было неловким. У него было ощущение, что она хочет что-то сказать, чтобы его прервать. Он уже даже не чувствовал холода.

Девушка неожиданно встала и, не говоря ни слова, направилась к выходу, через который он не так давно вошел.

— Кто ты? — крикнул он ей вслед, сделав несколько шагов в ее сторону.

Она остановилась и повернулась к нему лицом. Все еще без эмоций, но уже по-другому, чем раньше. Он не мог понять, что привело к такой перемене, и даже не знал, к лучшему это или к худшему.

— Никто, — ответила она и через минуту исчезла из его поля зрения, оставив парня в полном одиночестве.

Линетт

Стоя на балконе, Линетт смотрела на восходящее солнце. Оно отражалось в озере Вашингтон. Теплый ветер дополнял осенний пейзаж, который все еще хранил небольшой кусочек того, что осталось от лета. В этот раз ей не удалось насладиться летом в городе.

Она провела каникулы в доме своей семьи на Сицилии, где прожила десять лет. Огромная вилла в Палермо с еще большим садом, полным разнообразных красочных цветов, стала ее спокойным местом на протяжении последних трех месяцев. Ее семья жила там столько, сколько она себя помнила — бабушка с тетей, дядей и двумя их дочерьми. Они были важны для Линетт, однако их общение ограничивалось звонками с пожеланиями на дни рождения, полетами на Рождество, и, по правде говоря, это было все, что ей было нужно.

Всегда было здорово поехать в Европу и уехать от хаоса, который был частью Соединенных Штатов, но, когда она узнала, что ей предстоит остаться на Сицилии более чем на два месяца, она не была рада. Она согласилась на это, зная, что другого выбора нет. Что бы ни решил ее отец, его слово было законом. Оно было окончательным, и ей пришлось бы уехать, несмотря ни на что будь то после долгой, жаркой дискуссии или без каких-либо претензий. В тот момент она была рада, что вернулась. Она каждый день разговаривала со своей экономкой Розалией, но это было не то же самое, что видеть ее на кухне, широко улыбающуюся, готовящую, напевая при этом песню.

Она также скучала по отцу, хотя у него не было времени на нее из-за его работы. Пока ее дни были заполнены чтением книг, Северо Сельваджио оставался в Сиэтле, переходя с заседания на заседание, решая важные и неотложные вопросы и отдавая распоряжения своим людям.

Было семь тридцать утра, и девушка начала готовиться к школе. Ее первый урок должен был начаться через полчаса, и она не хотела опоздать в первый день своего возвращения.

Схватив сумку, она надела толстовку и в последний раз посмотрелась в зеркало, чтобы проверить, все ли в порядке и ничего ли она не забыла.

Линетт Сельваджио была девушкой необыкновенной красоты. Ее рост составлял пять футов три дюйма (прим. 162 см.), смуглый цвет лица хорошо сочетался с карими глазами и длинными русыми волосами. Несмотря на несколько веснушек на лице, ее кожа была безупречной, поэтому ей не хотелось использовать много косметики. Ее внешность могла бы стать очень спорной темой, поскольку никто не стал бы объяснять ее внешность тем, что она сицилийка. Однако, учитывая ее скверный характер, в этом вопросе не могло быть никаких ошибок.

Перед домом ее ждал водитель Риччи Трабукко. Он также был одним из солдат ее отца. Сигарета в его руке и знакомое, скучающее выражение лица. Он каждый день отвозил Линетт в школу, которую, без сомнения, ненавидел. Но не только он, потому что Линетт он тоже не нравился. Она была бы более чем счастлива, если бы сама возила себя повсюду. Однако это было почти невозможно, учитывая параноидальное поведение ее отца. Она была обречена на то, чтобы ее возил человек, который не так давно был одним из лучших стритрейсеров (прим. Стритрейсер — в переводе с английского — уличный гонщик, участвующий в гонках на скорость, которые проходят незаконно, в ночное время). Он участвовал во многих нелегальных гонках, и ходили слухи, что он ни разу не проиграл ни одной из них. Это была главная причина, по которой Северо выбрал его в качестве водителя своей дочери. Он надеялся, что с таким человеком она будет в безопасности.

Она прочистила горло, чтобы мужчина знал о ее присутствии, и села в машину, закрыв дверь. Линетт никогда не относилась к категории грубых, несносных людей. Тем не менее, она могла показаться именно такой в тот момент. Риччи закатил глаза, что не ускользнуло от ее внимания. Он никогда не проявлял неуважения по отношению к ней, но было также легко заметить, что ему не нравилось подвозить девушку.

Во время поездки они вообще не разговаривали. Ни один из них и близко не хотел говорить и начинать разговор, который в лучшем случае сводился к неловкому обмену ничего не значащими фразами. У них не было тем для обсуждения.

Через пятнадцать минут машина остановилась на школьной стоянке. Линетт взяла свою сумку и вышла, не потрудившись попрощаться, направилась к главному входу. Она училась в государственной школе, которой была обязана своей матери. Если бы это зависело только от ее отца, он бы не позволил своей дочери проводить время в таком месте. Он считал, что она должна обучаться на дому или, в худшем случае, ходить в частную школу для девочек. Однако, ценя мнение жены, он записал девушку в государственную школу для девочек и мальчиков. Это был единственный проблеск чего-то похожего на свободу, который она получила; несколько часов, проводимых в школе каждый день.

У нее еще оставалось немного времени до первого урока. Но ей нужно было зайти в школьный офис, чтобы подтвердить свое прибытие, а также взять книги, которые понадобятся ей в течение года. Директор был поставлен в известность о ее долгом отсутствии, но как только она вернется, ей обязательно нужно будет отметиться в офисе.

Идя по коридору, она изо всех сил старалась не замечать шокированных выражений на лицах учеников. Все они были сосредоточены на ней. Такого поведения следовало ожидать. Девушка знала, что, вероятно, никто не думал, что она вернется после столь длительных каникул. Ее не было здесь в течение первого месяца занятий.

О ней ходило много слухов. Один из них гласил, что ее отец был боссом мафии и, что на него работало много людей. Солдаты были так же опасны, как и он сам. Он также был чрезвычайно успешным бизнесменом и владельцем многочисленных заведений, включая казино, ночные клубы и отели. Кроме того, он участвовал во многих незаконных предприятиях вместе с другими семьями.

Проблема этих слухов заключалась в том, что они были стопроцентной, абсолютной правдой.

Северо Сельваджио был человеком с прочной, устойчивой репутацией, пользовавшимся всеобщим уважением. Когда ему исполнилось четырнадцать лет, он начал изучать семейный бизнес, зная, что в будущем ему предстоит возглавить его после отца. Как бы иррационально это ни звучало, ему это нравилось. Он наслаждался властью, которую ему предстояло получить, возможностями в сочетании с ней и огромным количеством денег. Именно поэтому, после довольно трагической смерти отца в автокатастрофе, он стал Капо в Палермо.

Однако на Сицилии бизнес начал разваливаться, а полиция еще больше разгорячилась, так близка была его поимка. Поэтому он решил переехать в Сиэтл, где продолжил получать прибыль от незаконных предприятий более эффективно, но при этом нажил себе многочисленных врагов. Он разжег множество проблем с другими семьями, действующими в Соединенных Штатах. Особенно с Триадой, у которой он отнял город, а также с Нью-Йоркской Фамилией. Они были далеко не в восторге от того, что еще одна семья прокладывает себе путь к вершине. С тех пор это было нелегко.

Линетт убедилась, что взяла все необходимое для первого урока, и закрыла школьный шкафчик. Когда она оторвала взгляд от своего расписания, ее внимание почти сразу переключилось на группу парней, которые стояли на другом конце коридора. Айзек Хендерсон, Франциско Диес и еще один парень, которого Линетт не узнала, явно смотрели на нее и разговаривали. Она могла только представить, какова была основная тема их разговора. Увидев, что привлекли ее внимание, они отвели взгляды в сторону, как будто это было неуловимо. Далеко не так.

Всегда и всеми обожаемая.

§ § §

Она посмотрела на часы, висевшие над дверью классной комнаты. Последний урок тянулся немилосердно. Проверяя время каждые несколько минут, Линетт могла поклясться, что стрелки часов совсем не двигаются. Ей пришла в голову мысль спросить у учителя, не сломаны ли часы, но она решила отказаться, так как это было бы невежливо и выглядело бы так, будто ей скучно до безумия. Так оно и было на самом деле.

Когда наконец прозвенел звонок, девушка бросила все учебники в сумку и почти сразу же выбежала из комнаты. Ее телефон начал вибрировать. Это звонил ее отец, поэтому она не стала терять времени и взяла трубку, ведь этот человек определенно не славился терпением.

Сегодня он решил забрать ее из школы, что было неожиданно. Он никогда не делал этого раньше. Работа отнимала у него достаточно времени, чтобы не делать этого. Единственное время, когда Северо уделял внимание своей дочери, было во время ужина. Да и то не всегда. Он редко бывал дома, поэтому Линетт приходилось проводить много времени с Розалией и солдатами, которые были там, чтобы обеспечить их безопасность.

Но контроль Северо над Линетт всегда был частью ее жизни. Неважно, что он не был тем, кто на самом деле осуществлял наблюдение, охранников было достаточно. Это сводило девушку с ума, но она не любила ссориться. Это было бы неуважительно. Хотя этот человек и был ее отцом, он также был Капо. И опасный, со множеством правил, ни одно из которых не позволяло его ребенку разговаривать с ним, когда что-то шло не по его плану. И обычно это не могло быть дальше от того, чего она действительно желала. Когда она была моложе, они проводили больше времени вместе, поэтому, какими бы ни были их отношения сегодня, она верила, что он просто хотел защитить ее из любви и долга перед своей семьей. Она была единственной, кто имел значение в данный момент. Он уже давно не признавался ей в этом, но круглосуточного контроля и дисциплинарных взысканий, когда она делала что-то не так, было достаточно, чтобы дать ей это понять. Более того, Северо не мог позволить себе дать дочери поблажку, так как это плохо отразилось бы на его репутации среди солдат.

Она вышла из здания и села на лестнице, зная, что пройдет немало времени, прежде чем ее отец придет. Оглядываясь по сторонам, она могла поклясться, что за ней кто-то наблюдает. Это было постоянное ощущение, от которого она не могла избавиться с тех пор, как отправилась в Палермо. Однако беглый осмотр окрестностей показал, что поблизости никого нет. Паранойя отца постепенно проникала в Линетт, и это ее злило. Не нужно было думать о худшем, когда ничего не происходило. Здесь было так же спокойно, как и с тех пор, когда она переехала в Сиэтл.

Громкий сигнал автомобиля вернул девушку к реальности. Северо сидел в своем черном Range Rover на парковке. Яростный взгляд впился в нее, намекая на то, что он в ужасном настроении. Опять. Это всегда приводило к очередной лекции об уважении, ответственности и раскаянии. Линетт могла поклясться, что не так уж трудно было догадаться, какие именно слова она услышит через мгновение.

— Salve, padre! (прим. с итал. Привет, отец!) — поприветствовала она Северо, надеясь, что ее догадка не оправдается.

Сделав глубокий вдох, девушка приготовилась к выговору, который ей предстояло услышать.

— Я сказал тебе ждать меня внутри, и я позову тебя, когда приду. С каких пор мои слова так мало значат для тебя? Проявляй больше уважения. Тебе шестнадцать лет, figlia (прим. с итал. Дочь). Это влечет за собой определенные обязанности.

Мужчина схватился за руль, пытаясь сдержать свой гнев. У него было много недостатков, но наказание дочери не входило в их число. Он никогда не поднимал на нее руку. Или на любую другую женщину, если на то пошло. Однако, когда он был в ярости, его мало что могло остановить, поэтому он старался сдерживать себя всеми возможными способами.

— Sì, padre (прим. с итал. Да, отец). Но мне стало плохо, и я решила подышать свежим воздухом, — солгала она, пристегиваясь, желая, чтобы разговор подошел к концу.

— Я не собираюсь больше повторяться, — сказал Северо, не удосужившись взглянуть на Линетт. — Когда мы вернемся домой, нам нужно будет поговорить. У меня есть важные новости, — добавил он.

Линетт кивнула, но как только она это сделала, то тут же признала это вслух, зная, что ее отец не терпит отсутствия слов. Все должно было быть открыто. И это было удивительно, поскольку солдаты были мастерами невысказанных вещей. Они предпочитали ничего не говорить тем, кто еще не знал, о чем идет речь. Они общались с помощью кодов, намеков, обрывков фраз, каменных взглядов, а также многозначительных, многозначительных молчаний. Для посторонних это должно было выглядеть как странная и невразумительная информация. И Северо был человеком, способным выдержать такой образ действий, но, когда дело касалось Линетт, он вел себя по-другому.

Остаток пути прошел в полной тишине. Это дало девушке время подумать о том, о чем хотел поговорить с ней отец. Лишь одно пришло ей на ум, и это вызвало у нее глубокое чувство тревоги. Ей исполнилось шестнадцать, и рано или поздно ей придется выйти замуж. И молить интуицию о том, чтобы она оказалась неправа, — это все, что ей оставалось на данный момент. Может быть, время для нее еще не пришло, и она просто беспокоится по пустякам? Но с Северо это никогда не могло быть пустяком.

§ § §

Мафия — это чувство вызывающей гордости и чести, глубоко укоренившееся в самосознании сицилийцев. Это не просто преступная организация, как принято считать. У них был свой свод правил, который вел их к достижению поставленных целей. Made Men. (прим. с итал. Солдаты) создали свое собственное общество в обществе. Там они могли легко действовать. Вы могли видеть, как глубоко они доминируют, когда говорят о бизнесе.

Женщины могли оценить это только издалека. Немногие из солат делились своими приключениями с женами и дочерьми. Испокон веков считалось, что они слабый пол, не способный справиться с большинством вещей, происходящих в Фамилие. Они должны были заботиться о доме и семье так хорошо, как только могли. Таково было их торжественное предназначение.

Однако для Линетт все было не так строго, как могло бы быть. Она знала несколько вещей, которые обычно не должна была знать, и, хотя Северо делал все возможное, чтобы защитить ее, он также не возражал, если она подслушивала некоторые встречи. Он разговаривал со своими солдатами в ее присутствии, но самые трудные и важные разговоры всегда проходили за закрытыми дверями его кабинета. Линетт никогда не должна была туда входить. Поэтому для нее стало неожиданностью, когда Северо пригласил ее войти. Как он уже говорил, у него были новости, но в данный момент девушка не была уверена, что хочет их услышать.

Сильный голос отца позвал ее войти, когда она постучала в дверь. Она сделала все, как было велено, с опаской войдя внутрь. Северо сидел в своем кожаном кресле за огромным письменным столом из красного дерева, гордо одетый в свой костюм за тысячу долларов.

Он был не один.

У окна стоял ее дядя Эмилио в белой рубашке и черных брюках. Его кобура надежно висела поперек спины, и он не потрудился прикрыть ее в присутствии Линетт. Он без эмоций смотрел на нее. Этот человек никогда не любил излишне демонстрировать свои чувства. Удовлетворение и грусть выглядели на нем одинаково. В его обществе это вызывало подозрения у многих. Особенно Линетт. Они были семьей, и она должна была чувствовать себя в безопасности рядом с ним, но он не был семейным человеком. Судя по тому, как он вел себя рядом со своими детьми и женой, люди имели полное право чувствовать себя настороженно. В конце концов, каменно-холодное выражение лица в сочетании с жестким, но сдержанным поведением никак нельзя было назвать приятным для глаз.

— Садись — сказал ее отец, оторвавшись от бумаг и переведя взгляд на девушку.

Она села напротив него, стараясь показать силу, которая от нее требовалась. Ей всегда говорили держать свои эмоции под контролем и никогда не показывать слабость. Неважно, с кем она была.

— Как тебе хорошо известно, прошел год с тех пор, как умерла твоя мать.

10 месяцев.

Линетт не решалась озвучить это. Ей не нравилось, к чему ведет этот разговор. София Сельваджио теперь не часто упоминалась Северо.

— Наша Фамилия должна вырасти в большую силу. Мы расширяем наш бизнес настолько, насколько можем, и вместе с этим нам нужно расширять число людей, с которыми мы работаем.

Смятение росло с каждым словом все больше и больше. Не было никакого смысла в том, что ее отец начал говорить о своей покойной жене, а затем перешел к бизнесу. Однако она знала, что лучше не перебивать. Хотя ее любопытство разгоралось.

— Я отправил тебя в Палермо, чтобы ты отдохнула и смогла снова войти в светские круги. Нет смысла держать тебя вдали от дома. Люди начнут гадать, не случилось ли с тобой чего-нибудь, а я не могу этого допустить. Скоро ты достигнешь брачного возраста, поэтому активное участие в светских мероприятиях будет разумным шагом. А я? Я, вероятно, скоро начну искать жену, поскольку мне все еще нужен наследник.

Вот оно. Скрытая в ненужной информации о намерениях ее отца относительно его собственного будущего. Как будто он хотел смягчить удар.

Линетт всегда подозревала, что в ее семье все по-другому. В конце концов, она никогда не слышала, чтобы отцы кого-то из ее друзей носили оружие под пиджаком. Большинство матерей работали, а ее мать сидела дома и заботилась о семье, выходя из дома только для того, чтобы пройтись по магазинам или навестить друзей. В основном это были светские мероприятия, которые происходили постоянно и были такими же фальшивыми, как и все остальные. Все до единого.

Удивительно, но ее родители очень любили друг друга. Линетт видела это по тому, как они общались. Разговаривали. Не было случая, чтобы Северо не принял во внимание мнение жены. Несмотря на то, что это был брак по расчету, у них все получалось.

Именно поэтому Линетт не могла поверить в то, что услышала. Это обрушилось на нее как тонна кирпичей. Временами ей приходило в голову, что Северо найдет себе новую жену, но десять месяцев казались ей неуважительным шагом. И никто не знал о неуважении больше, чем он.

Она посмотрела на своего дядю, который переместился и стал больше интересоваться Линетт. Он явно анализировал, о чем она думает в данный момент. Пытался прочесть ее. И тут девушка поняла, почему этот человек оказался в офисе. Это должна была быть простая манипуляция. Эмилио Меккучи служил двум разным целям. Во-первых, он был братом ее матери, поэтому его согласие было важно для Северо. Это был вопрос почтения в той же степени, что и бизнес. Однако он никогда не был близок ни с Софией, ни с другими пятью братьями и сестрами. Так что этот конкретный ход был недействителен. Во-вторых, он был заместителем босса, правящим Сиэтлом вместе с ее отцом. Его должность была чуть ниже Капо, но он пользовался почти таким же уважением, как и сам босс. Именно поэтому после смерти своей первой жены несколько лет назад он женился на другой женщине. Точнее, на девушке.

Флоре было всего девятнадцать лет, когда она вышла замуж за Эмилио три года назад, в то время как он был вдвое старше ее. Для Линетт это был большой провал. Жизнь в мафии в большинстве случаев была несправедлива к женщинам, и девушка заплатила самую высокую цену за некомпетентные навыки ведения переговоров своих родителей. Они согласились на предложение, считая, что быть частью правящей семьи — большая честь.

Теперь, спустя некоторое время, Флора стала мачехой троих детей — Авианны, Сианы и Нарио и матерью двухлетнего Доменико. Ее жизнь сразу же изменилась. И в тот момент Линетт пожалела, что ее отец не выбрал такую молодую девушку. Она и так едва могла смотреть на нее во время светских мероприятий, не говоря уже о том, чтобы жить с такой, как она.

Все в мире мафии вращалось вокруг денег и высоких званий.

Линетт решила сдержать свое мнение. Она кивнула головой в знак того, что поняла смысл сказанного, и была быстро освобождена отцом. Покидая офис, она пожелала, чтобы наступило время, когда она сможет рассказать ему, что на самом деле у нее на уме.

§ § §

Во всем доме отключилось электричество. Темнота охватила все вокруг. Сначала Линетт подумала, что причиной отключения электричества могла стать гроза, однако на улице было спокойно. Лишь дул легкий ветер. Даже близко не было достаточно сильного, чтобы причинить реальный ущерб.

Встав с кровати, она вышла из спальни, чтобы посмотреть, не нужна ли она. Но как только она вышла из своей части дома, Северо отправил ее обратно, его строгий голос не оставил места для протестов. Хотя в первый раз Линетт решила проигнорировать его. Вместо этого она спряталась за колонной возле выходных дверей в сад, поскольку никого из солдат поблизости не было, и они все равно не смогли бы увидеть ее снаружи через окно. Это было безопасное место.

Она подслушивала разговоры, которые велись в гостиной между ее отцом и его солдатами. Она могла четко различить каждый голос: Эмилио, Риччи и Ромео Бадеа, который был главным силовиком Фамилии. Они не говорили ни о чем, представляющем для нее особый интерес. Капо мобилизовал телохранителей, чтобы проверить, не произошло ли снаружи чего-то более серьезного, и отправил их чинить блок предохранителей.

Имя Майло Венаса привлекло ее внимание. Она уже слышала его несколько раз за эти годы. Линетт знала о нем не так уж много. Только то, что он был соратником ее отца и был убит вместе со всей своей семьей. Никто прямо не признавался в этом, но девушка представляла, что это произошло от рук Северо. Он предал его, и платой за это всегда была смерть.

Другими словами — еще один обычный день в мире мафии.

Она решила вернуться в спальню, пока никто из солдат не заметил и не выдал ее Северо. Кроме того, ее не так уж сильно волновал этот бизнес. Потянувшись к телефону, она обнаружила непрочитанное сообщение. Ей действительно никто не писал. Никогда.

Она щелкнула по конверту.

От неизвестного: Может быть, мы все неизбежно попадем в ад. Там так же темно.

Катания, Сицилия, 1997 год

— Лука!

Голос разнесся по большому особняку. В гостиную вбежал маленький мальчик с деревянным мечом, зажатым в крошечной руке. С самого рождения его учили выполнять приказы родителей. И особенно являться, когда отец его позовет. Этого от него ждали, и поэтому его жестоко наказывали, если он решал не слушаться.

— Иди, приведи свою сестру из сада, вымой руки и приходи в столовую. Ужин уже на столе, — сказал мужчина, отложив газету, которую читал.

Он стянул с носа очки, показав заметно уставшие глаза, затем зевнул, вспоминая день, проведенный на работе. Мысль о том, что позже ему придется идти на деловую встречу, не вызывала у него особого энтузиазма. И меньше всего ему хотелось заниматься этим сегодня.

Вдалеке послышались голоса хихикающих детей, и через мгновение мужчина увидел, что они уже готовы и ждут. Девочка, увидев отца, подбежала к нему и бросилась к нему, крепко обняв его. Мужчина широко улыбнулся и подхватил ее на руки. Такие моменты были одной из немногих его радостей. По этой причине он любил возвращаться домой к своей семье.

— Почему ты так долго? Еда остынет, — в дверях появилась темноволосая женщина с повязанным вокруг бедер фартуком.

Увидев своих детей и мужа, она улыбнулась, разрываясь от редкого зрелища. Она подошла к сыну, взяла его за руку и повела к большому, уже накрытому столу. Мальчик, увидев еду, радостно воскликнул. Если что и радовало его помимо боя на мечах, так это еда. Он всегда с нетерпением отсчитывал секунды до того момента, когда сможет поесть, а между приемами пищи, когда родители не видели, пробирался на кухню за сладостями.

Вся семья садилась за стол и начинала есть. Ужин был единственным временем, когда нельзя было беспокоить семью Венас.

Линетт

Она закрыла шкафчик, надеясь, что никто этого не услышит. Прошло уже несколько минут после начала урока, хотя Линетт не спешила идти на американскую литературу.

Всю ночь телохранители патрулировали территорию. И впервые это было не только за ее окном, но и в коридорах. По какой-то странной причине отец девушки решил усилить охрану, как будто злоумышленник мог проникнуть в их владения. Линетт не была уверена, что сможет это сделать, а ведь она знала планировку дома вдоль и поперек.

Во время завтрака она даже подумала спросить его об этом, но решила отказаться, так как он не был настроен разговаривать сегодня утром. Северо, скорее всего, отмахнется от нее, сказав, что ей это привиделось, а если что и злило ее, так это то, что с ней обращаются как с глупым, наивным ребенком.

— Все в порядке? — мужской голос прервал ход ее мыслей.

Она подняла глаза и увидела темноволосого парня, в котором узнала вчерашнего друга Айзека и Франциско. Его глубокие карие глаза были внимательными и слегка обеспокоенными. По сравнению с девушкой он был высоким, около шести футов (прим.182,88 см.), поэтому она доставала ему только до подбородка. Из-за этого ее взгляд переместился на его одежду. На нем была простая белая футболка, которая идеально подходила к его стройному, но определенно спортивному телу, и черные джинсы, свисающие с бедер. Было очевидно, что он не слишком заботился о своем внешнем виде в этой повседневной одежде, но все равно казалось, что он приложил максимум усилий, чтобы выглядеть именно так. Даже беспорядочные волосы, падавшие ему на глаза, не убивали его обаяния.

Линетт не могла оторвать глаз от парня. Он показался ей довольно знакомым, причем не только со вчерашнего дня. Но она не могла понять, в чем дело. Его сильная, выдающаяся вперед челюсть напряглась, но через секунду он слегка улыбнулся.

Она прикусила нижнюю губу, выравнивая дыхание. Неосознанно она крепко сжала ремешок сумки и наконец кивнула головой, отвечая на его вопрос. Девушка не привыкла разговаривать с кем-либо в школе. Большинство учеников боялись ее, поэтому подходили к ней только в крайнем случае, обычно это было связано с групповым проектом.

— Это может показаться странным, но мы уже встречались раньше? — спросил он, застав Линетт врасплох. Он также узнал ее, так что это должно было быть не просто ее воображение.

Линетт еще раз посмотрела ему в глаза и вспомнила проклятое Рождество, случившееся несколько месяцев назад. На его лице было то же выражение озабоченности. Не было никаких сомнений, что это один и тот же человек. Все черты лица, которые она помнила, были теми же, за исключением волос, которые теперь были немного длиннее.

Никогда в своих самых смелых мечтах она не думала, что когда-нибудь снова увидит этого парня. Тот ужасный день оставил на ней отпечаток, человек, стоявший перед ней, каким-то образом повлиял на решения, которые она принимала с тех пор. Но сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы он понял, кто она такая.

— Мне жаль. Я так не думаю, — быстро ответила она.

Слишком быстро.

Его зрачки расширились от осознания.

— Я видел тебя на Рождество, не так ли?

По меньшей мере тысяча ругательств пришла ей на ум. У него не должно было быть такой хорошей памяти. И она могла только молиться, чтобы парень не начал задавать ей вопросы, на которые она не хотела отвечать. Не сейчас. Возможно, никогда.

— Возможно, — сказала Линетт и прошла мимо него, не сказав больше ни слова, и побежала по коридору в сторону своего класса, чтобы избежать более долгого разговора.

§ § §

Вернувшись домой, она прошла на кухню, где Розалия уже готовила ужин. Женщина стояла у раковины и мыла посуду. Заметив девушку, она широко улыбнулась и начала расспрашивать ее о прошедшем дне и лете. Раньше у них не было возможности поговорить обо всем этом. Что касается ее школьных историй, то они были короткими и легкими. Линетт любила Розалию и знала, что она человек закрытый, но если она узнает о слухах, которые ходят по школе, то воспримет это как угрозу и расскажет Северо. Скорее всего, это закончится тем, что ее заберут из школы. Этого не могло случиться, ведь только здесь Линетт чувствовала себя хотя бы немного нормально, в окружении других подростков и без телохранителя, следящего за каждым ее шагом.

Входная дверь открылась, и Линетт услышала голос отца. Его невозможно было спутать ни с чьим другим. От него все вздрагивали. Глубокий и опасный. Как будто он собирался отдать приказ убить всех.

Обычно, когда она была моложе, она шла поприветствовать его, но сейчас они не были так близки, как раньше. После смерти матери они почти не разговаривали. Он больше работал, и у него не было времени заботиться о семье, которая у него осталась. Бизнес и Фамилия — вот что было для него самым важным. Время, когда они ездили кататься в парки развлечений и на рыбалку, прошло. И хотя Розалия пыталась убедить Линетт, что она все еще маленькая девочка своего отца, она больше не воспринимала это так. Ответственность — да.

Когда она услышала свое имя, ее голова метнулась к входу. Там стоял высокий мужчина с идеально уложенными короткими черными волосами. Джейсон Карновале. Он был одним из солдат Северо и единственным, кто ей действительно нравился. Ему было всего двадцать три года, и год назад он стал Консильери Капо. Это делало его самым молодым человеком, занимавшим столь важный пост в Фамилие. Он был правой рукой босса, давал советы и помогал ему, когда это было необходимо. Его основной задачей было быть представителем на встречах с другими семьями и вести переговоры. Это делало Консильери третьим по значимости человеком в мафии.

Однако для Линетт он был как старший брат. Чрезвычайно важная часть ее жизни. Несмотря на свои многочисленные обязанности, он всегда находит время для нее. Она может рассказать ему все, зная, что он никогда не осудит ее. Просто выслушает и даст совет, как он делал это для Северо.

Девушка не видела его с тех пор, как уехала в Палермо.

— Привет, — поприветствовала она мужчину и крепко обняла его. Это был быстрый жест, поскольку Джейсон никогда не позволял себе проявлять какие-либо эмоции в присутствии других людей. Даже если на кухне с ними была только Розалия. Когда они были одни, все было немного иначе.

— Как поживаешь, Ско? — спросил он, улыбаясь.

Он редко использовал ее имя. Он всегда называл ее Ско, которое придумал вскоре после того, как они впервые встретились. Это было сокращение от scoiattolo, что в переводе с итальянского означает «белка». Линетт часто жаловалась на свои волосы, говоря, что они должны быть намного темнее, поскольку она сицилийка. На самом деле волосы были цвета пуха, а иногда даже казалось, что она рыжая. Это прозвище должно было раздражать девушку, но она быстро нашла его удивительно приятным.

— Хорошо, но я рада вернуться домой, — она пожала плечами. — Ты собираешься остаться на ужин?

— Нет. У меня еще есть несколько дел, о которых нужно позаботиться. Но мы увидимся завтра. Твой отец хочет, чтобы я некоторое время возил тебя в школу.

Линетт улыбнулась.

— Правда?

Северо всегда отклонял ее просьбы о том, чтобы Джейсон возил ее. Он говорил, что его Консильери слишком занят для этого. Что было полной ложью. Конечно, она знала, что мафия превыше всего, но, если бы Капо попросил Карновале, он бы послушался и нашел время для Линетт. Северо просто не нравились ее отношения с его солдатом. И как бы он ни хотел запретить их дружбу, Консильери был единственным человеком, который мог вернуть улыбку на лицо его дочери. Только благодаря Джейсону Линетт не проводила все свои дни в постели после смерти матери. Поэтому, как бы он ни презирал идею о том, что они проводят время вместе, он не мог заставить себя ничего с этим поделать.

— Sì (прим. итал. Да). Тогда я буду ждать тебя завтра в семь тридцать перед домом.

Он посмотрел на часы на стене и ушел, по пути попрощавшись с Розалией и Северо.

Линетт была очень рада этой новости, но она не была настолько наивной, чтобы думать, что это не более чем внезапная перемена настроения ее отца. Что-то должно было случиться, чтобы Северо отдал своему Консильери такой приказ. Назначение Джейсона на эту работу было способом Капо усилить безопасность вокруг нее. Никто не стал бы оспаривать возможности этого человека.

Она вспомнила вчерашнее сообщение с неизвестного номера и подумала, не имеет ли он к этому отношения. Но она решила, что это глупая шутка кого-то из школы. Она не сомневалась в этом и решила не зацикливаться на этом. По крайней мере, она получила то, что хотела.

Неважно, почему.

Если бы она спросила у Северо о смене водителя, он бы сказал то же самое. Отсутствие необходимости проводить еще одну неловкую поездку в машине с Риччи было благословением, и это сделало ее день бесконечно лучше.

Линетт

Когда на следующий день она появилась с Джейсоном, не сразу поползли слухи. Такая перемена дала студентам столь необходимую дозу сплетен. К облегчению Линетт, парни в основном говорили о машине Карновале, а девочки не могли забыть, насколько он привлекателен. Ей не нужна была лишняя суета.

Испанский язык был одним из ее уроков в тот день. Он продолжался слишком долго. Линетт не узнавала ничего нового, чего бы она уже не знала. Она свободно говорила на четырех языках, так что этот предмет был в основном средством достижения цели. Северо считает, что его дочь должна быть хорошо образована во многих областях, поэтому с раннего возраста она занималась с репетиторами, чтобы воплотить желания отца в жизнь.

Однако не только ей было скучно до смерти. Она записалась на продвинутый урок и посещала его вместе со старшеклассниками. Среди них были близнецы Диес, которые были испанцами. Не было особого смысла в том, чтобы они посещали этот урок, но они посещали. И, судя по их усталым лицам, они предпочли бы быть где-нибудь в другом месте. Франциско бросал свернутые листы бумаги в голову своей сестры, отчего та беззвучно материлась. На испанском. Поскольку Линетт была рядом, она услышала.

В какой-то момент Инес повернулась к своему близнецу и швырнула в него пенал, устав от такого незрелого поведения. К несчастью, Диес успел вовремя увернуться, и она попала в лицо Дэвиду Родсону. Парень был известен как школьная «дудка», и для Инес это могло означать только одно — наказание.

Увидев испуганное выражение на лице девушки, Линетт решила помочь ей. Когда Дэвид поднял руку, она повернулась и пристально посмотрела на него. Этого было достаточно, чтобы Родсон опустил глаза и решил ничего не говорить.

Линетт была не из тех, кто злоупотребляет своей репутацией, но сейчас ей было нечего терять. Она была уверена, что Дэвид боится ее так же, как и другие студенты. Но ее жест не ускользнул от внимания всех остальных, и даже те немногие ученики, которые обращали внимание на учителя, теперь сосредоточились на ней. Франциско Диес побледнел настолько, что легко мог слиться с белыми стенами комнаты.

С тех пор как девушка пришла в эту школу, он был самым активным человеком в распространении слухов. Для него было очевидно, что они правдивы, хотя она никогда в этом не признавалась. Но это было неважно. Его наивная натура победила здравый смысл. Он верил всему, что кто-то говорил о ней, а вокруг ходило множество невероятно иррациональных историй.

Сельваджио никогда не смогла бы причинить кому-либо вред. Единственная связь с насилием, которая у нее была, — это рождение в мафиозной семье. И, возможно, ее итальянский нрав, который она всегда старалась держать под контролем.

Она не обращала внимания на поведение учеников и пыталась сосредоточиться на уроке. Было удивительно, что учительница ничего не заметила.

— Спасибо — прошептала Инес.

Та посмотрела на нее краем глаза и слегка кивнула, показывая, что услышала.

§ § §

— Наконец-то, — сказал Джейсон, когда Линетт села в его машину после занятий.

Они просидели почти пятнадцать минут, хотя девушка старалась избегать близнецов, но больше всего их друга, с которым она познакомилась на Рождество. Каждый раз, когда он видел ее, он выглядел так, словно хотел с ней заговорить, и это подталкивало Линетт к тому, чтобы частенько уклоняться от него. Именно так она и поступила, когда увидела его перед выходом. Девушка не была уверена, ждал ли он ее или своих друзей, но она не была достаточно любопытна, чтобы выяснить это.

— Тебя задержали? — пошутил мужчина, завел двигатель и с громким ревом выехал с территории школы. Он не стал дожидаться ответа. — Сначала нам нужно кое-куда съездить. Это не займет много времени, обещаю.

Он был совсем другим, чем вчера. Сейчас не было никакого смысла в поддержании фасада. Как Консильери, он должен был выглядеть жестким и безжалостным человеком. Это облегчало его работу, если все его боялись. Линетт не обманывала себя, думая, что Джейсон — хороший человек. Ни один человек не был таким. Он делал ужасные вещи. Убивал людей. Но, несмотря на это, он никогда не показывал девушке свою плохую сторону.

Их первая встреча была одной из самых запоминающихся. Это случилось, когда она приехала в Палермо несколько лет назад. Заканчивалась встреча между капитанами Северо. Линетт знала все их имена, как от нее и ожидалось. Но в этот день, когда мужчины прощались с ней, она не узнала одного из них. Он стоял в коридоре и с любопытством смотрел на нее. Его зачесанные назад темные волосы и карие глаза ничем не выделялись. Зато бросался в глаза его молодой возраст. Он не показался девушке человеком из племени Мад, но и не был одним из капитанов ее отца. Это было несомненно. Ему едва исполнилось восемнадцать лет. Скорее всего, он был чужаком.

Как выяснилось позже, его дед был большим другом ее отца и руководителем одного из самых прибыльных картелей на Сицилии. Однако старик умер несколько лет назад, поэтому мальчик больше не был связан с мафией, хотя должен был быть.

Северо встретил Джейсона в порту, когда доставляли один из грузов. Солдат его не знал, так что это было чистой удачей, что Капо в тот день осуществлял надзор. Иначе его убили бы еще до того, как он успел бы сказать хоть слово. Но Северо предпочитал знать, кого он приговорил к смерти, прежде чем отдать приказ. После долгого разговора Сельваджио решил дать мальчику ту жизнь, для которой он был рожден. Он взял его к себе и обучил как своего солдата. Не имело значения, что Джейсон не был в Фамилии с самого начала. Достаточно было того, что он был родственником.

Никто не мог не согласиться с решением Капо.

Особенно когда Джейсон оказался отличным бойцом. Он почти сразу же взял себя в руки и быстро стал одним из лучших. Он прошел инициацию и стал полностью квалифицированным мафиози.

Инициация была самым важным моментом для любого мафиози. Но оно было и самым секретным. И каждый человек становился частью Фамилии по-своему. Каждый давал клятву омерты, верности и послушания. Но этого было недостаточно. Они должны были проявить себя. Поэтому они получали различные задания. Каждое из них было опаснее предыдущего. Однако Линетт не знала подробностей ни одного из них. Даже Джейсон не рассказал ей о своем задании, что было достаточным признаком. Оно должно было быть очень опасным и сложнее, чем большинство других.

У Северо были большие планы на Джейсона. Он начал посещать важные деловые встречи, учась не только убивать, но и вести переговоры. Обычно Капо не брал под свое крыло ни одного солдата, если только тот не был его сыном. Но Сельваджио увидел в мальчике нечто такое, что изменило его взгляды на вещи.

Резкая остановка машины заставила Линетт вынырнуть из своих мыслей. Оглядевшись вокруг, они оказались в неприглядном районе Сиэтла. Поблизости жило не так много людей. По крайней мере, хороших людей. Большая часть района была покрыта лесом, только несколько домов были разбросаны вокруг и комплекс в основном пустых складов, которые когда-то использовались для хранения деталей кораблей.

Джейсон припарковал машину между складом с большой красной буквой «А» на металлических дверях и разрушенным забором. Она вышла из машины вместе с мужчиной. Они пошли в сторону самого дальнего склада. Линетт не могла понять, какой смысл оставлять машину так далеко от места назначения. Она не стала его спрашивать.

Ошеломленное молчание. Это место заставило ее насторожиться. Джейсон должен был позаботиться о чем-то, что, скорее всего, было связано с его работой. В которой Линетт не должна была участвовать. В этом она была уверена. Северо был бы в ярости, если бы узнал, что его дочь была там. Но Джейсон, очевидно, доверял девушке настолько, что знал, что она никогда не расскажет о нем. И несмотря ни на что, она была немного взволнована, потому что впервые делала что-то против воли отца. Что бы это ни было.

Когда они остановились перед большим входом, дверь с громким скрипом отъехала в сторону. Перед ними стояли двое мужчин, одетых в черное, с оружием, которое Линетт легко узнала. Это были Томпсоны М1928. Пистолеты-пулеметы, которые также использовались ФБР и во время Второй мировой войны. Это навело ее на мысль, что, должно быть, намечается важная встреча. И она почувствовала себя еще более не в своей тарелке. Она не должна была там находиться.

Она почувствовала руку Джейсона на своей спине. Должно быть, он видел ее испуганное выражение лица. Она выдохнула, когда мужчины опустили оружие. Никто никогда не целился в нее, и она не знала, как реагировать. Она не в первый раз видела людей с оружием и обычно могла узнать большинство из них, но это был лишь малая часть ее опыта. Однако она безгранично доверяла Джейсону, и он никогда не допустит, чтобы с ней случилось что-то плохое.

Мужчины обыскали их с ног до головы, прежде чем пропустить внутрь склада. Там было семь человек, одетых примерно так же, как и те, кто открыл дверь. Но один явно выделялся среди них. Высокий мужчина со светлыми волосами. Он был одет в серый костюм и был определенно старше Джейсона, но моложе Северо. Стройный и мускулистый. Она бы определила его как бизнесмена, если бы не охранники, которыми он был окружен. Он, несомненно, был связан с мафией.

— Джейсон, так приятно видеть тебя снова, — сказал он с сильным европейским акцентом. Сицилийским с явным намеком на интонации района Трапани.

Он подошел к ним и пожал руку Консильери. Джейсон напрягся. Ему явно не нравился стоящий перед ним человек, но он признал его с холодным, отстраненным уважением. Затем его взгляд остановился на девушке. Судя по удивлению, написанному на его лице, он определенно не ожидал увидеть кого-то с Карновале. Тем более девочку-подростка.

— Кто это у нас тут? — спросил он.

— Это Линетт Сельваджио, — представил ее Джейсон, притягивая ее немного ближе, как будто не мог быть уверен в реакции мужчины.

Глаза блондина загорелись. Он выглядел взволнованным от встречи с ней.

— Я не ожидал увидеть ее так скоро, — он протянул руку девушке, приветствуя ее.

Линетт нерешительно посмотрела на Джейсона, но, увидев легкий кивок его головы, пожала руку мужчины, чувствуя, как по позвоночнику пробежала дрожь. По какой-то странной причине он не назвал своего имени.

— У меня сегодня плотный график, поэтому я решил отвезти Линетт сюда, так как забрал ее из школы, — сказал Карновале.

— Конечно.

Его внимание отвлеклось от Линетт и быстро сосредоточилось на мафиозном бизнесе, который совсем не интересовал девушку, поэтому она не утруждала себя прослушиванием. Ее глаза заметили три машины. Среди них был Maserati Gran Cabrio. Она знала толк в машинах и даже умела водить, поскольку Джейсон взял на себя труд научить ее. Она чувствовала себя завороженной, глядя на такое произведение искусства, припаркованное и ожидающее, когда на него сядут за руль.

Она подошла ближе к машине, чувствуя на себе пристальные взгляды солдатов, но в тот момент она не могла заставить себя беспокоиться.

— Тебе нравится? — спросил блондин, появившись рядом с ней из ниоткуда.

Она кивнула и почти сразу же вернулась к Карновале.

— Пойдем, Ско. Нам пора идти, — она послушалась и вышла из склада вместе с Джейсоном.

Консильери посмотрел на нее.

— Ты не можешь рассказать об этом своему отцу, ты ведь знаешь это?

В его словах не было необходимости. Она и так знала, что это должно остаться между ними.

— Кто он был? — спросила она с любопытством, так как до сих пор не знала имени этого человека.

— Это был Марко Фальконе, Капо на Сицилии. Он управляет большинством предприятий там, а также несколькими в Неваде. Он возглавил картели в Палермо после того, как мы переехали в Сиэтл.

У Линетт были еще вопросы, но она решила не задавать их. Джейсон, похоже, не хотел говорить с ней об этом.

§ § §

День не закончился. Линетт пожалела об этом, как только ее отец вошел в столовую, за ним последовал Джейсон. Они должны были ужинать вместе с ней. Она чувствовала, что что-то должно произойти, пока они поглощали вкусную еду, приготовленную Розалией. Она видела сосредоточенное лицо Северо. Он о чем-то напряженно думал и не вступал в разговор. Только она и Джейсон говорили ни о чем конкретном. Они кружили вокруг темы сегодняшней встречи. У девушки было так много вопросов, и она с трудом проглатывала их, чтобы не навлечь на Консильери неприятности, сказав что-то не то. Хотя на самом деле Северо ничего вокруг себя не слышал.

Когда Розалия подошла к столу, чтобы забрать пустые тарелки, ее остановил Северо и попросил присесть на минутку. Он достаточно уважал эту женщину, чтобы вовлечь ее в их семейную жизнь.

— Дочь, я должен тебе кое-что сказать, — произнес он совершенно серьезно.

Это было похоже на дежавю. Что еще может сказать ей отец? Разве он уже не объявил, что ищет жену?

Но она еще не знала, что на этот раз все было гораздо хуже.

Все трое смотрели на Северо, ожидая продолжения. Может ли быть так, что он узнал о встрече, на которую ее привел Джейсон? Но Консильери сидел с ними, чего не должно было случиться в таком случае.

Знал ли он, какие слухи о ней и ее семье распускают ученики по школе?

Существовало множество вариантов. Ни один из них не мог закончиться хорошо.

— Сегодня Джейсон встретился с одним из моих хороших друзей и товарищем Капо, с которым я уже давно веду дела. И я не планирую, что это изменится в ближайшее время, — пауза. — Вот почему мы решили, что лучшим вариантом для тебя будет выйти замуж за его старшего сына, Ноя.

Бокал, который держала Линетт, упал на пол и разбился на мелкие кусочки. Розалия прикоснулась к своей груди, как будто ее сердце вот-вот выпрыгнет. Даже Джейсон выглядел потрясенным заявлением своего босса. Девушка мгновенно выкрикнула, что не согласна с этим. Она хотела, чтобы Северо вернулся к своему обещанию. Впервые она потеряла самообладание в его присутствии. Она знала, что скоро пожалеет об этом, но новость была сильнее ее страха наказания за непочтительность.

— Ты знал об этом? — прорычала она, глядя на Джейсона, видя, что ее протесты отскакивают от Северо без всякого эффекта.

Похоже, он ожидал такого шума, что не должно было быть правдой, поскольку девушка никогда не реагировала так плохо в его обществе.

Консильери тут же покачал головой. Он понимал, какой важной персоной был Марко, и был знаком с общим бизнесом семей, и что произойдет, если их сделки не состоятся. Возникнет конфликт. И очень большой. Северо повторял это почти каждый день, но Джейсон не думал, что Капо будет готов пожертвовать дочерью ради сохранения своих акций.

Северо отличался от других Капо, когда дело касалось его единственного ребенка. Именно поэтому Линетт никогда не подозревала, что концепция брака по расчету станет ее судьбой. Хотя он несколько раз вскользь упоминал об этом. Она никогда не принимала его слова близко к сердцу. Теперь она чувствовала себя обманутой и преданной.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — спросил Карновале, пытаясь образумить мужчину и заставить его понять, что это плохая идея. — Они даже не знают друг друга. Вы не знакомы с парнем. Что, если он будет плохо с ней обращаться? Вы не должны были так легко соглашаться.

Это была единственная тактика, которая могла что-то изменить. Заставить его понять, что он может подвергнуть свою дочь опасности.

— Он понравится Линетт. Я слышал много хорошего о Ное.

— Но это не делает их правдой, padre! (прим. с итал. Отец!) Никто не продает свинью в кадке, говоря, что это именно так! Ты обещал не решать мое будущее.

Северо поднялся со своего места, разъяренный.

— Figlia (прим. с итал. Дочь), прояви уважение. Я не только твой отец, но и Капо. Твой Капо! — прорычал он. — Я никогда не говорил, что это включает в себя брак. В нашей Фамилии принято заключать браки по расчету. Ты не станешь исключением только потому, что ты моя дочь. Ты должна это знать. Место женщины, — рядом с ее мужчиной, готовой делать все, что он хочет, и быть лучшей женой, какой она только может быть. Это мое последнее слово, — добавил он, посмотрел на них и вышел из столовой, оставив после себя лишь растерянность и гнев.

— Мне нужен новый игрок в команду. Приходи сегодня на тренировку, — сказал Франциско, садясь рядом со своим другом в кафетерии.

Если бы не сильный голод, Дрю Райдер никогда бы не съел ничего из этой тарелки. Но утром он торопился и не успел позавтракать. Поэтому обед оказался в сто раз вкуснее, чем он мог себе представить. И даже не важно, что он понятия не имел, что это за еда.

Он посмотрел на парня с усталым выражением лица.

— Я уже говорил тебе, что мне все равно на вступление в команду.

Баскетбол был одним из его любимых видов спорта, но он предпочел бы играть в него для удовольствия, а не оказывать дополнительное давление, чтобы выиграть каждую игру и выйти в финал плей-офф. В Новом Орлеане он был капитаном команды. И очень хорошим капитаном. Но когда это стало больше походить на работу, чем на хобби, он решил уйти. Это превратилось в невыносимую рутину: тренировки после школы и матчи по выходным. Все ждали от него очень многого, и это увеличивало и без того высокий уровень стресса. Дрю не так представлял себе свою жизнь. Даже близко нет. А его здоровье в тот момент было важнее всего остального. Чаще всего он слышал о том, что игроки слишком увлекаются и начинают разрушать свою жизнь из-за этого.

Однако Франциско отличался от них по многим параметрам. Все, что он видел в своем будущем, — это баскетбол. Это также было одной из немногих вещей, о которых он когда-либо говорил. По словам Дрю, это впечатляло настолько, насколько и раздражало. Он никогда не мог понять, сколько труда вложил в это его друг. Все имело значение. Не только его баскетбольные навыки, но и телосложение; время, проведенное в спортзале, и знания, которые он пытался получить, просматривая матчи, а также читая о различных тактиках. Для Диеса пища, которую он ел, всегда должна была быть домашней или, по крайней мере, здоровой. Он заботился о своей внешности больше, чем следовало бы. Его день состоял из утренних пробежек, тренировок после школы и вечерних занятий в спортзале. Почти каждый день. Несмотря на то, что у него уже было мускулистое тело, о котором многие парни могли только мечтать, по его мнению, всегда было место для совершенствования.

— Алекс усугубил свою травму, и врач запретил ему играть в этом сезоне. Кто-то должен сделать шаг вперед, и ты подходящий человек для позиции силового форварда. По крайней мере, пока я не найду кого-нибудь другого, — умолял он.

Дрю кивнул.

— Хорошо. Пусть будет так.

— Да! Спасибо! — закричал он, взволнованный.

Он достал свой телефон и написал сообщение команде о хороших новостях. Франциско был уверен, что убедит своего друга играть, однако все оказалось гораздо проще, чем ожидалось. Он подготовил целую речь, даже приготовился умолять на коленях, если понадобится. К счастью, до этого дело не дошло.

Инес села рядом с Айзеком, поприветствовав парней. Ее руки были заняты папками и записями. Как президент студенческого совета, она была очень занята школьными делами. Помимо этого, она была хорошо организована, принимала самое активное участие в каждом событии, происходящем в школе, и большинство из них делала потому, что они были в первую очередь ее идеей. Имея отличные оценки, она все равно находила время для занятий после уроков. Более того, она знала всех и постоянно обращала внимание на то, что они делают. Она всем нравилась.

Она сделала глоток апельсинового сока, оглядывая кафетерий.

— Мне жаль Линетт. С ней почти никто не разговаривает, и она каждый день сидит за обедом одна.

— Не начинай снова, — сердито прорычал ее брат.

Девушке всегда хотелось поближе познакомиться с Сельваджио, и она никогда до конца не верила слухам. Большинство учеников слишком боялись ее, чтобы что-то предпринять. Подойти к Линетт было почти равносильно невозможности. Никто не решался сделать это по собственной воле, но Инес никогда не слышала от девушки подтверждения относительно услышанных историй. Сицилийка никогда не говорила, что ее отец был гангстером, и никогда не признавалась, что она дочь гангстера. Однако планы Инес подружиться с девушкой никогда не встречали одобрения со стороны ее близнеца, что часто становилось главной причиной их ссор.

Дрю с любопытством смотрел на своих друзей, поскольку не знал, о ком они говорят. В последнее время он не раз слышал это имя в школе, но оно всегда произносилось шепотом и людьми, которые явно пытались скрыть свои разговоры.

— Может, хватит делать из нее такого плохого человека? Слухи чаще бывают ложными, чем правдивыми. То, что люди боятся, еще ничего не значит. Она никогда ни в чем не признавалась.

Франциско надоело слушать сестру. Она повторяла одно и то же снова и снова. Он жалел, что девушка вернулась в школу, потому что месяц свободы от ссор с сестрой он очень ценил. Но спокойствие длилось недолго.

— Она опасна, идиотка, — сказал Франциско, все больше расстраиваясь.

— О ком ты говоришь? — спросил Дрю. Он чувствовал себя отверженным.

Айзек Хендерсон выпрямился и скрытно указал на девушку, которая сидела за столиком в углу кафетерия. Это была та самая, с которой Дрю уже встречался раньше. Сказать, что для него было шоком узнать, что она может быть предметом стольких тихих разговоров, было бы преуменьшением.

— Говорят, что отец Линетт состоит в мафии, — тихо объяснил Айзек.

— И моя глупая сестра решила, что лучше всего подружиться с девушкой. Это желание смерти, — добавил Франциско, пристально глядя на Инес.

Инес ударил его по затылку.

— Извини, я хотела ударить посильнее, — иронизировала она.

— Разве это не абсурд? Как люди придумали такую историю? Я никогда не слышала, чтобы в этом городе хозяйничала мафия.

Дрю мало волновался, услышав эту новость. Он был реалистом, и для него это звучало слишком странно, чтобы быть правдой.

— Мафия — это скорее тайная организация, чем публичная. Никто не признается в этом вслух. Но я бы не стал задерживать дыхание, думая, что ее не существует. На самом деле это может быть правдой. Линетт родилась на Сицилии, а ведь именно там зародились подобные организации, верно?

— О, да. Это отличная идея. Давайте судить людей по их происхождению, — насмехалась Инес, закатывая глаза.

По информации Дрю, в Сиэтле не было никакой мафии, и если и был человек, который мог бы знать, то это был его отец. Он был агентом ФБР, посланным в город, чтобы разобраться с какими-то низкопробными отморозками из числа дилеров. Если бы это было правдой, он был бы полностью поглощен работой по уничтожению этой организации. Раз он ничего о ней не знал, значит, ее не существовало. Такой секрет никогда не мог долго оставаться в тайне. Не в этом веке.

Он хотел сказать об этом, а также упомянуть, что познакомился с Линетт почти год назад, но решил не делать этого. Он уже знал, какую реакцию получит, поэтому не было смысла затрагивать эту тему. Он подавил эту мысль, оставив ее до более подходящего момента.

§ § §

— Вы слышали, что Дэвид Родсон сегодня не пришел в школу?

Кендал Дженкинс была главной девушкой в этой школе. Она знала все обо всех. Ничто не происходило без ее ведома. В чем-то она была похожа на Инес, но кроме бесспорно хорошей внешности, в ней не было ничего более глубокого. Девушке нравилось быть источником сплетен и информации, распространяемой по школе. Особенно когда дело касалось Линетт. Причиной этого было то, что она была единственным человеком, который когда-либо разговаривал с девушкой. У них был совместный проект. Однако она упустила из виду, что Сельваджио все делала сама и они разговаривали только один раз. Но этого было достаточно, чтобы люди увидели и поверили, что если кто-то достаточно смел, чтобы подойти к Линетт, то и за новостями о девушке следует обращаться именно к ней.

— То, что Линетт посмотрела на него не так, ничего не значит. Она сделала это, чтобы я не попала под арест, — Инес появилась позади девушки. Похоже, это была главная тема с самого начала занятий в тот день.

Кендал была менее чем надежна, когда дело касалось сплетен. В конце концов, это она сказала, что у директора Танера роман с уборщицей только потому, что видела их разговор. А Дрю, по ее словам, был дальним родственником президента США, хотя у него не было с ним ничего общего ни в этой, ни в другой жизни.

Но никого не волновали фальшивые новости, пока было о чем поговорить.

— Дэвид может быть болен, насколько мы знаем.

— Или в десяти футах под землей, — сказал Франциско, за что получил от сестры удар в бок.

— Ты слишком увлекаешься своим воображением. Правда, Линетт странная, но она никогда не была неприятной, не говоря уже о том, чтобы причинить кому-то вред, — впервые Айзек защищал девушку.

Дженкинс сузила глаза.

— И откуда ты можешь знать, что она хорошая? — спросила она, глядя на него. — Я работала с ней над проектом, и она делала все так, как хотела. Она была грубой и нетерпеливой со мной. И кто, черт возьми, знает, что произошло между ней и Дэвидом после урока испанского? У нее есть ресурсы, чтобы причинять боль другим. Все, что ей нужно сделать, это сказать об этом своему отцу.

Дрю мрачно усмехнулся. Воображение, которым обладал Франциско, было ничто по сравнению с воображением Кендал. Она была слишком увлечена жизнью Сельваджио, чтобы не видеть общей картины. Все это могло быть ложью, поскольку никто не признавался в этом и не доказывал обратного.

— Я встречал Линетт раньше. Даже разговаривал с ней. Она не слишком многословна, но это все, что есть.

Что ж, он мог бы сказать правду. По крайней мере, был небольшой шанс, что кто-то из его друзей поймет его.

Все они смотрели на него с подозрением и шоком в глазах. Уже несколько раз в разговоре всплывало имя Линетт, но он не решался ничего сказать по причине, которую сам не мог понять.

Айзек посмотрел на своего лучшего друга. — Как так? Ты переехал сюда несколько месяцев назад, а ее тогда даже не было в городе.

— Я говорил тебе, что навещаю отца каждое Рождество. Я встретил ее на Рождество почти год назад. Она сидела в парке, явно грустная. Потрясенная. Я попытался поговорить с ней и выяснить, нужна ли ей помощь, но смог вытянуть из нее только несколько фраз, да и те, честно говоря, не слишком помогли.

У них были еще вопросы, но они остановились, когда Линетт появилась недалеко от них. Она вышла из школы, глядя на землю так, словно это была самая интересная вещь на свете. Все ученики на улице наблюдали за ней, пока она шла к ближайшей парковке и садилась на пассажирское сиденье машины. Она уехала на той же машине, на которой приехала утром. С тем же человеком в качестве водителя.

— Теперь я должна выяснить, кто ее водитель, — громко заявила Кендал, поскольку ей больше нечего было бояться. Линетт не смогла бы ее услышать.

Франциско кивнул.

— Это точно кто-то помоложе. Интересно, почему он поменялся?

— Оставь это, ради всего святого!

Для Дрю и Инес загадочность девушки притягивала их, завораживала, а не вызывала чувство тревоги — как это было у всех остальных. Более того, Дрю хотел выяснить, что случилось с девушкой на прошлое Рождество. Ведь то, как она выглядела и вела себя тогда, не было нормальным ни по каким стандартам.

Линетт

После вчерашних событий Линетт охватило желание уничтожить все, что окажется на ее пути. До сих пор гнев никогда не был такой сильной эмоцией. Он начал управлять ею, и она была уверена, что не за горами то время, когда он возьмет верх над ее действиями. Итальянский темперамент, добавленный к этой смеси, дает неприятную комбинацию, которая может плохо закончиться. Но она не могла выбросить новость из головы. Ее наивность станет ее погибелью, и она поклялась, что в последний раз позволит кому-либо обмануть себя.

Как она могла так глупо поверить, что отец позволит ей выбирать, когда наступит день? Все, чего она хотела, — это свободы. Если не настоящей, то хотя бы альтернативной, чтобы хоть раз в жизни ей казалось, что это ее выбор. Северо позволил ей думать, что она контролирует свою судьбу. Это была одна из многих неправд, которые ей говорили. И правда открылась самым жестоким образом.

Однако ничто не ранило так сильно, как безразличие отца к ее неопределенному будущему.

Она была в плохом настроении, и меньше всего ей хотелось с кем-либо разговаривать. Не сказав Розалии ни слова buongiorno (прим. с итал. Доброе утро), она взяла приготовленный обед и надела туфли в прихожей. Надеясь сбежать из этого ужасного места на несколько часов.

Или навсегда.

Посмотрев на себя в зеркало, она убедилась, что выглядит хуже некуда. Одежда почти не сочеталась, и единственное, что спасало ее наряд, это то, что он был полностью черным. Как будто она была готова пойти на похороны. Именно так она себя и чувствовала. Как будто она собиралась умереть и начать совершенно другую жизнь. Ее волосы были неухоженными, поэтому их оставили в покое в пучке. Но она не могла скрыть свои глаза. Один взгляд, и все могли увидеть, что она плакала очень долгое время. Красные, опухшие и лишенные всякого сна.

Никому, наверное, не было бы дела, если бы она осталась дома, но это был не вариант. Задача состояла в том, чтобы оказаться как можно дальше от Северо. В противном случае Линетт непременно ввязалась бы с ним в очередную ссору.

Делать вид, что ничего не произошло. Как будто ее жизнь не рухнула в считанные секунды. Ее помолвка и брак были задвинуты в самые темные уголки ее подсознания. Заперты наглухо. По крайней мере, в это она пока предпочитала верить.

Как только она предстала перед Джейсоном, стало очевидно, что он сдержался, чтобы не сказать ей, как плохо она выглядит. Как брат по выбору, он обычно делает это с удовольствием. Но не в этот раз.

Линетт знала, что он не был частью плана по выдаче ее замуж. Мужчина был удивлен не меньше ее. Она слышала разговор Консильери со своим Капо поздно вечером.

Линетт

Было почти четыре утра, а Линетт все еще не спала. Она знала, что в эту ночь сон никак не сможет прийти к ней. Кроме того, через два часа ей все равно придется проснуться. Большая часть ночи была потрачена на поиск идей, как отследить номер телефона, с которого отправлялись сообщения. Всегда оставалась возможность отдать его солдату ее отца в качестве задания, но это могло плохо для нее закончиться. Поэтому о таком шаге не могло быть и речи.

Ей не удалось достичь своей цели, что расстроило ее. Чтобы выпустить пар, Линетт всегда старалась позаниматься в домашнем спортзале. Направляясь к противоположной стороне дома, она увидела двух охранников. Они смотрели на нее с любопытством, поскольку просыпаться так рано было не в ее привычках. Но в их обязанности входило быть внимательными, когда речь шла о дочери их Капо. Она поприветствовала их простым кивком. Было странно, что солдаты ее отца остаются в доме на всю ночь. В основном они дежурили снаружи, патрулируя окрестности.

Тренажерный зал был самым дальним помещением, расположенным в северном крыле. Толкнув двери, она попала в огромную спортивную зону. Здесь были тренажеры, полка в дальнем углу с различным оборудованием, маты, расстеленные на полу для борьбы, и боксерская груша, которую Линетт решила использовать сегодня. Она много раз составляла Джейсону компанию, когда он тренировался здесь, когда у него были какие-то дела с Северо и свободное время между встречами. Его любимым занятием были боксерские упражнения. Считалось, что это лучший вид тренировки для большинства солдатов. И на этот раз Линетт попыталась увидеть в этом привлекательность.

Она взяла новую упаковку бинтов и обмотала ими руки так хорошо, как только могла. Затем она взяла пару боксерских перчаток, лежавших на скамейке. У нее не было никакого опыта в том, что касалось боевых навыков. Поэтому Линетт не знала, как правильно наносить удары, но это было неважно. Она вытянула руку вперед, сильно ударив ею по мешку. Непреодолимое чувство облегчения прошло через ее тело. Это было все, в чем она нуждалась, чтобы продолжать. Удары приносили ей удовлетворение, помогали забыть о браке, о ссоре с Джейсоном, о сообщениях, которые она получала. О жизни, которую она вела. Это было похоже на плохой случай драмы, превратившийся в мексиканскую теленовеллу.

Казалось, время для нее остановилось. Линетт не чувствовала усталости, и ее удары были все такими же сильными, как и в начале. Тяжелое дыхание было единственным признаком нерастраченной энергии. В ее движениях не было точности. И ей было на это наплевать.

Ее щеки стали влажными. Вытерев их перчатками, она увидела, что это были слезы, катившиеся по ее лицу. Эмоции завладели ее телом, и руки стали слишком тяжелыми. Отступив на несколько шагов, она почувствовала, как в спину ей ударила холодная каменная стена. Она сползла вниз, используя ее как опору, и подтянула ноги к подбородку. Прикусив нижнюю губу, она почувствовала во рту металлический привкус. Кровь. Но это было последнее, о чем она сейчас думала. Собрав всю силу воли, она попыталась сдержать неизбежный крик.

Если Линетт и ненавидела что-то больше всего, так это чувствовать себя слабой и показаться такой другим. Она хотела быть сильной, независимо от того, как выглядят женщины в мире мафии. То, что она была женщиной, не означало, что она рождена быть хрупкой. Это далеко не так.

— Ско, ты в порядке? — услышала она обеспокоенные слова Консильери и через несколько секунд почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг нее, притягивая ее ближе к теплу его груди.

Не думая, она спрятала лицо в ложбинке его шеи, сосредоточившись на голосе мужчины. Сильный, насыщенный аромат его парфюма окутал ее.

— Прости меня, — прошептала Линетт, отстранившись через некоторое время.

Она не жалела о своем решении. Ведь это позволило ей притвориться, что она нормальная. По крайней мере, на некоторое время. Но извинения были настоящими. До сих пор Джейсон был единственным, кому она никогда не лгала.

Мужчина кивнул.

— Иди одевайся. На сегодня достаточно тренировок, — подал он сигнал, полностью отбросив ее извинения, как будто они ему были не нужны. Казалось, он уже простил ее.

Быстро приняв душ, она пришла в столовую, где подавали завтрак. Она была очень голодна, и даже присутствие Северо не могло заставить ее покинуть дом прямо сейчас. Ее отец уже потягивал кофе и читал свою ежедневную газету. Это была его рутина.

Нацепив на лицо улыбку, она подошла к нему сзади и поцеловала в щеку, как будто между ними все было как прежде. Капо был явно удивлен этим жестом.

— Figlia (прим. с итал. Дочь), у меня для тебя есть новости.

Линетта приготовилась к худшему.

— В понедельник в нашем любимом итальянском ресторане состоится ужин в честь помолвки. Я пригласил многих важных людей: моих капитанов, подчиненных и исполнителей. Марко приедет со своими сыновьями. Я буду признателен, если ты покажешь себя с лучшей стороны и не разочаруешь меня.

Кивать головой в знак согласия ей не хотелось, но она решила иначе.

— Однако ваша свадьба состоится только после того, как вы окончите школу. Образование — это важно.

Это означало, что у нее есть еще два года, чтобы эмоционально подготовиться к новой жизни.

Северо посмотрел на часы и прочистил горло.

— Я скоро уезжаю в Южную Дакоту. Меня не будет два дня. Я усилил меры безопасности на всякий случай. Диего будет здесь, когда тебе нужно будет куда-то идти. Джейсон слишком занят, чтобы составить тебе компанию на все выходные.

Ей понравилась эта часть информации. Когда ее отец уезжал по делам, это было похоже на исполнение мечты. То, что Диего Микели, техник Капо, должен был охранять ее, не было проблемой. Этот человек почти не разговаривает.

Она улыбнулась.

— Я понимаю, padre (прим. с итал. Отец).

§ § §

— Есть ли возможность, что ты поговоришь с Фальконе о помолвке? — Линетт спросила Джейсона, как только они вышли из дома. Консильери не должен был вмешиваться в договоренности, но она все еще надеялась, что он сможет уговорить Капо не идти на это. Карновале казался ей единственным вариантом. Единственным выходом.

Джейсон громко вздохнул.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу оспаривать решение моего Капо в присутствии других. Это заставит его выглядеть слабым, если солдат открыто не согласится с ним. Извини, Ско, но здесь ты сама по себе. Однако, я бы посоветовал тебе оставить все как есть. Твой отец не из тех, кто прощает, и у него очень много терпения, даже когда дело касается тебя. Не испытывай его.

— Ты знаешь что-нибудь о Ное? — она не могла не задаться вопросом, что он за человек. Она ничего не знала о своем будущем муже.

Мужчина крепче сжал руль. Этот факт не ускользнул от внимания Линетт.

— Расскажи мне, — надавила она на него. Лучше узнать все ужасные вещи сейчас, чем потом, будучи его женой.

— Марко Фальконе известен своим жестоким отношением к семье. Он обучает своих сыновей быть убийцами. Говорят, они жестоки. По крайней мере, Ной такой. Он прошел инициацию, когда ему было всего пятнадцать лет. Это очень рано, как ты знаешь, для мира мафии, — он взглянул на Линетт, чтобы проверить, слушает ли она. Она слушала. — Никто не знает, почему Марко решил сделать это так быстро. Но это не могло быть просто прихотью. А что касается Ноя? Многие люди считают, что однажды он станет еще более опасным Капо, чем его отец. Но они уважают его, и говорят, что у него уже много последователей. Даже сейчас ему было бы не так уж трудно потягаться за власть. Он мог бы свергнуть Марко.

— Значит, Марко не может контролировать своих людей? Как по мне, это признак слабости.

Джейсон согласился.

— Действия Марко нажили ему много врагов на протяжении многих лет. Ной был зрителем в первом ряду. Он может хорошо учиться на ошибках своего отца. Он самостоятельно управляет некоторыми предприятиями в Лас-Вегасе и сумел многое изменить. В нашем мире солдатом не нужно многого, чтобы уважать кого-то, если он способен делать то, что делает он. Однако я имею в виду не только солдат Марко. Ходят слухи, что Ной поддерживает связь с внешней Фамилией. Не знаю, с какой именно. Если это правда, то у парня больше власти, чем следовало бы.

Линетт сглотнула. Ей не нравилось то, что она слышала. Как бы ни были слухи в ее школе, чаще всего они оказывались фальшивыми, в мире мафии слухи в основном основывались на правдивых историях. Жестокость никогда не была тем, что солдаты хотели скрыть. Они слишком гордились этим.

— Почему тогда он не берет на себя управление?

— Понятия не имею, Ско. С таким же успехом это может быть неправдой. Марко не кажется мне человеком, который делится. Даже со своим сыном. Он бы устранил Ноя, если бы все, что я сказал, оказалось правдой. Ничто не может поставить под сомнение его позицию.

— Но Ной все равно однажды станет Капо. Так зачем ему пытаться наладить свои связи с другими на стороне?

— Быть старшим — не значит стать Капо. Ной должен доказать, что он лучше из обоих сыновей Марко. Если ты была мальчиком, ты должна была сделать то же самое. Это отвратительный и жестокий способ жить. Ной может ненавидеть своего отца, но он человек чести и, скорее всего, уважает власть Капо.

Этого было достаточно, чтобы Линетт составила собственное мнение о Ное Фальконе. И оно было далеко не лучшим.

— Это всего лишь предположения, Ско. А когда дело доходит до брака, Северо и Марко смотрят на это и видят инвестицию.

Линетт фыркнула.

— Вот как много я значу для моего padre (прим. с итал. Отца). Чертовы инвестиции.

§ § §

Целью было найти Айзека Хендерсона. Парня, который был известен тем, что помогал студентам в незаконных делах; в основном он давал поддельные удостоверения личности или фабриковал их промежуточные отчеты. Это не было достоянием общественности, поэтому, естественно, все студенты знали. Линетт тоже, но она никогда не нуждалась в его услугах. До этого момента.

Она точно знала, где его найти. Будучи помощником преподавателя информационных технологий, он проводил большую часть времени в самой большой компьютерной лаборатории на третьем этаже. Именно туда она и направилась.

Темноволосый парень сидел за столом преподавателя и смотрел на экран компьютера. Услышав звук закрывающейся двери, он поднял глаза. Он крепко сжал мышку, явно нервничая из-за того, что оказался с ней в пустой комнате. Если бы Линетт могла предположить, он бы действительно выбежал, если бы только она не загораживала ему единственный выход.

— Здесь никого нет рядом со мной, — пробормотал он.

— Я вижу. Я искала тебя, — заявила она, подходя к парню. Она проигнорировала его поведение. — Есть проблема, которую я никак не могу решить, и я надеюсь, что тебе повезет больше. Это, конечно, если ты согласишься.

Айзек сглотнул, не в силах смотреть ей в глаза.

— Зависит от того, о чем идет речь.

Тот же страх, который Линетт видела в каждом, отражался и в Айзеке. И это действовало ей на нервы. Они все были одинаковыми.

— Черт возьми, я не такая уж и страшная! — прорычала она, заставив его подпрыгнуть от изменения ее тона. Отлично, теперь она дала ему больше причин бояться. — Мне действительно нужна твоя помощь, Айзек, — ее голос снова стал мягким.

Он кивнул.

— Я бы хотела, чтобы ты отследил телефон человека, который присылает мне сообщения с неизвестного номера. Все, что ты сможешь найти. За работу ты получишь двести долларов. Ты согласен? — спросила она, протягивая ему свой телефон. На нем не было ничего, что могло бы кого-то уличить, так что она не чувствовала беспокойства, отдавая его Айзеку.

— Хорошо, но мне нужно будет подержать его некоторое время, если я хочу что-то сделать, — сказал он.

— Sì (прим. с итал. Да), я это понимаю. Но можешь ли ты не читать тексты? Я была бы очень признателна за это.

— Без проблем. Мне это не нужно для работы.

Линетт послала ему искреннюю благодарную улыбку и отступила к двери. Взявшись за ручку двери, она снова повернула голову к парню. — Кроме того, было бы неплохо сохранить тайну.

— Я бы тоже так хотел. В конце концов, для меня это в некотором роде незаконно.

Она знала все о незаконном. Ему не нужно было повторяться. Попрощавшись, девушка отправилась в библиотеку, чтобы наверстать упущенное для чтения к следующему уроку.

§ § §

Для любого солдата увидеть полицейского никогда не было признаком чего-то хорошего. И хотя Линетт была далеко не солдатом, она была частью Фамилии. Может быть, она и не занималась незаконным бизнесом, но в глазах внешнего мира она была ничуть не хуже преступника. Поэтому, когда посреди обеда в столовую вошли двое полицейских, она затаила дыхание, надеясь, что никто не увидит, как кровь отхлынула от ее лица, оставив ее бледной, как призрак.

Директор школы стоял посреди комнаты, заставляя учеников замолчать. После нескольких попыток, наконец, это сработало.

— Извините, что нарушаю ваш обеденный перерыв, но полицейские хотят сообщить вам что-то очень важное, — сказал он с вытянутым лицом. Что бы это ни была за информация, он уже знал это, и это было нехорошо. Он отступил назад, давая мужчинам больше пространства. Тот, что повыше, огляделся, затем прочистил горло.

— Мы с сожалением сообщаем вам, что вчера ваш друг, Дэвид Родсон, был объявлен пропавшим без вести, — полицейский говорил так, словно писал отказное письмо из университета. — Его родители ничего не слышали о нем уже довольно долгое время. Поэтому, если вам есть что сказать, если вы знаете что-то, что может помочь нам найти его, или если он связывался с вами, пожалуйста, не стесняйтесь, приходите в кабинет директора школы. Мы будем там до конца уроков.

Надежда на спокойный день была разрушена исчезновением Дэвида. Линетт чувствовала на себе взгляды многих студентов. Истории о том, что произошло на уроке испанского языка, снова заполнили их головы. Они старались не подавать виду, но девушка знала лучше. Она была слишком проницательна для себя, и они не очень-то сдерживали свои подозрения. Хуже всего было то, что полицейские тоже могли видеть реакцию и, возможно, даже услышать несколько слов, обвиняющих Линетт. Они оба смотрели на нее, и было ясно как день, что они точно знают, кто эта девушка. Возможно, Фамилия и была тайной организацией для населения Сиэтла, но полиция знала больше. У них просто не было ни доказательств, ни ресурсов, чтобы взять дело о присутствии мафии в свои руки. Более того, у Северо многие из них были на жаловании.

Когда полицейские ушли, она посмотрела на стол, за которым сидел Франциско со своими друзьями. И он, и его сестра выглядели испуганными. И ее вряд ли можно было удивить. Ситуация, свидетелями которой они стали не так давно, не выставляла Линетт в хорошем свете. Скорее виноватой, чем нет. Однако перед всеми этими студентами ей нужно было предстать сильной. Именно поэтому она вернулась к чтению своей книги, как будто ничего не произошло. Она чувствовала себя так, словно пыталась разрубить гордиев узел, но смогла лишь затянуть его еще туже. Существовала огромная вероятность того, что кто-то пойдет и расскажет о ней.

И как она и предполагала, через полчаса, когда должны были начаться занятия, ее вызвали в кабинет директора. Все началось довольно невинно. Полицейские просто спросили ее, знает ли она Дэвида, а также об элементарных вещах, которые они могли бы спросить у каждого ученика и получить тот же ответ. Парень никогда не общался ни с кем, кроме учителей, и ничто не казалось необычным, когда речь шла о его недавнем поведении. Она не сказала ничего, что могло бы помочь в расследовании. Затем они перешли к более интенсивной линии допроса. Упомянули инцидент на уроке испанского языка, дав девушке понять, что кто-то на самом деле на нее донес. Все стало еще более личным; они засыпали ее вопросами, например, когда она в последний раз разговаривала с Дэвидом, когда видела его в последний раз. Все, что угодно, чтобы уличить ее во лжи. Но она все время говорила правду. Сельваджио никогда не обменивалась с парнем даже парой слов.

Никто ей не поверил, и когда ей надоело повторять одни и те же ответы снова и снова, она настояла на том, чтобы позвонить отцу. Они не должны были даже допрашивать ее без его присутствия, но, вероятно, им это могло сойти с рук, поскольку директор школы присутствовал в качестве взрослого и опекуна в школьные часы. Эти люди точно не были на службе у Северо.

Это дало ей больше времени, чтобы отдышаться в ожидании, пока кто-нибудь придет и положит конец этой глупой ситуации, в которую она попала. Меньше всего ей хотелось сказать что-то, что могло бы привести к нежелательным последствиям для Фамилии.

Глядя в окно, она думала о том, что эти минуты станут для нее последними в этой школе. Северо выписал бы ее и отправил на домашнее обучение, как только узнал бы о слухах. Он бы сделал все, чтобы защитить свою дочь и особенно свою Фамилию. Как Капо эта ответственность лежала на его плечах.

Через двадцать минут двери кабинета открылись, и Джейсон шагнул внутрь с решимостью на лице. Линетт не ожидала его появления. Но это ее очень обрадовало. Это означало, что ее отец уже уехал в Южную Дакоту и ничего не знает обо всей этой ситуации. По крайней мере, пока.

Если только Консильери не позвонил ему. Однако Линетт на это не рассчитывала. Сначала он захочет выяснить, в чем дело.

— Джейсон Карновале, — представился он полицейским. — К сожалению, мистер Сельваджио не смог приехать, так как находится в командировке. Вместо себя он прислал меня. В чем дело? — спросил он, сразу переходя к делу, чтобы у мужчин не было времени спросить о местонахождении его босса или о том, должен ли он выступать в качестве опекуна девушки.

Он не должен.

У полиции не было никакой возможности задать Линетт еще какие-либо вопросы. Они знали, кто она такая. Не говоря уже о том, чтобы узнать о Джейсоне и его положении в Фамилии. Она не успела ничего сказать, потому что Карновале говорил вместо нее каждый раз, когда задавали вопрос. Вся встреча больше походила на игру в теннис; Джейсон отбивал мяч противоположному игроку так быстро и мощно, как только мог. Он не позволил им загнать девушку в стену вопросами, точно зная, что нужно делать. Это был не первый раз, когда он разговаривал с полицейскими. Благодаря этому через пару минут они уже были за дверью, довольные тем, что покинули офис.

Этот день становился все более странным с каждой секундой. С момента визита полицейских студенты больше ни о чем не говорили. Ситуация затронула даже учителей, большинству из которых Дэвид очень нравился, поэтому мысль о его исчезновении задевала их не меньше, чем других. Уроки были менее строгими, и ни у кого не возникало проблем, когда кто-то хотел выйти из класса во время урока. Как будто они предполагали, что, возможно, есть один ученик, который действительно хочет пойти в кабинет директора и помочь полиции выяснить, что случилось с их другом. Но большинство из них были слишком напуганы, чтобы что-то предпринять. Все они предполагали, что Линетт имеет к этому какое-то отношение. К этому моменту все уже знали, что произошло на уроке испанского языка. Однако их это не волновало настолько, чтобы выступить против Сельваджио за Дэвида. Как бы он ни нравился учителям, ученики не чувствовали того же.

Когда дело касалось Дрю, он не верил ни единому слову, сказанному о пурпурноволосой девушке. Существует такая вещь, как совпадение, и поскольку никто не мог доказать причастность Линетт, она оставалась невиновной.

— Не мог бы ты замолчать на минутку, Франциско? Я уже сказал, что ты можешь быть прав. Разве этого недостаточно?

Инес была на грани помешательства. В этом не было никаких сомнений. После всего этого заявления в полиции она не могла отрицать, что существует вероятность того, что она ошибалась в отношении шестнадцатилетнего подростка, но это не означало, что она не была раздражена на брата за то, что он пытался вырвать у нее извинения. Она бы не зашла так далеко. Даже когда все признаки указывали на вину Линетт. Это все еще не было известным, доказанным фактом.

— Неважно.

— Вы слышали, что Линетт вызвали в кабинет директора? — спросил Айзек, подходя к своим друзьям с шокированным выражением лица.

Все трое посмотрели друг на друга, понимая, что Хендерсон не был в кафетерии во время обеденного перерыва, поэтому не знал о Дэвиде. Они попытались рассказать ему о новостях, но их мысли были заняты другим, они не знали, кто на самом деле пойдет и поговорит с полицией.

— Похоже, кто-то жаждет смерти, — сказал Франциско, все больше пугаясь.

Самым очевидным ответом было бы, что близнецы пошли рассказать о Линетт, хотя они ничего такого не делали. Как бы они ни были напуганы до смерти, они не осмелились бы рассказать полицейским о чем-либо, что могло бы навлечь на них неприятности с Сельваджио.

— Надеюсь, вы шутите, потому что я только что провел почти весь день, пытаясь вычислить телефон, который посылает Линетт какие-то сообщения. Она попросила меня о помощи сегодня утром.

— Еще один идиот, — пробормотал Франциско, закатывая глаза на своего друга.

— Ну, я же не собирался отказывать Линетт фрику Селваджио и двумстам долларам, которые я получил бы, если бы успешно справился с заданием.

— Почему она пришла к тебе? Не похоже, что у мафии нет ресурсов, чтобы сделать то же самое, верно? Они, вероятно, могут сделать больше, чем ты. Что в этих сообщениях? — спросила Инес, выхватывая телефон Линетт из рук мальчика.

— Я не уверен. Она попросила меня не смотреть на них, а я бы предпочел остаться в живых. Поэтому, если вы не возражаете, я просто верну ей телефон, не читая их. Большое спасибо.

— Разве тебе не любопытно, что там было, что заставило ее прийти к тебе?

— Так, ребята, прекратите сейчас же. Этот телефон принадлежит Линетт, и мы не должны в нем копаться. Не потому, что она может быть или не быть дочерью босса мафии, а потому, что это ее личное владение. Мы не имеем права этого делать. Вам лучше просто вернуть его ей, — сказал Дрю, раздраженный этими домыслами.

— Сейчас я не хочу подходить к ней без ответов на вопросы, о которых она меня просила.

— Ты хочешь сказать, что боишься шестнадцатилетней девочки? — иронично спросил Райдер, не сумев сдержать смех.

Это было смешно для парней так бояться одной девочки-подростка, о которой говорили, что она плохая. Это даже никак не было доказано. Если бы это было так, они бы, наверное, собрали свои вещи и улетели из страны при малейшей возможности столкнуться с ней. Дрю было еще смешнее это представить.

Он протянул руку Инес, которая все еще сжимала телефон.

— Я отдам его ей, — объявил он, обращая на себя взгляды друзей, как будто только что сказал самую смехотворную вещь. — Не то чтобы я не разговаривал с ней раньше, и я ни капельки не беспокоюсь о том, чтобы быть рядом с ней. Если бы у тебя был здравый смысл, ты бы составила свое собственное мнение о ней, основываясь на реальном разговоре.

— То, что она была мила с тобой год назад, в тот единственный раз, не означает, что она будет мила сейчас. И даже если она не так уж плоха, когда дело доходит до характера, кровное родство — это то, что она не может изменить, — сказал Франциско.

— Кто сказал, что это был единственный раз, когда я действительно разговаривал с Линетт?

— А ты? — спросила Инес. — Разговаривал с ней после этого, я имею в виду.

— Конечно, разговаривал. Несколько раз. Попробуй хоть раз выйти из своей зоны комфорта, и ты можешь даже удивиться результату, — ответил Дрю, готовый зайти в кабинет директора, чтобы подождать девшку, но тут же остановился. — И еще одно, знаешь ли ты поговорку: невиновен, пока не доказано обратное? Ознакомьтесь с ней.

В этот самый момент группа услышала, как открылась дверь, шаги и голоса доносились из коридора за углом. Они даже не заметили, что несколько минут назад прозвенел звонок, оповещающий об уроках.

Вскоре они поняли, кому принадлежат голоса.

Как только они стали звучать громче, Франциско потащил своих друзей прятаться прямо возле шкафчиков по обе стороны коридора, надеясь, что брюнетка не повернет к ним налево.

Девушка остановилась как раз в тот момент, когда должна была выбрать, в какую сторону идти, и повернулась с сердитым видом. Она скрестила руки, когда перед ней появился высокий темноволосый мужчина. Он что-то делал в своем телефоне, не обращая внимания на девушку.

Вскоре все поняли, что это был ее новый водитель, которого они имели возможность видеть возле школы, на парковке.

— Джейсон, ради всего святого, ты можешь посмотреть на меня? Скажи что-нибудь! — кричала она, готовая выхватить телефон из его рук и со злостью швырнуть его на пол. Вот как это ее разозлило.

Мужчина смотрел на нее со спокойным выражением лица. Почти слишком спокойным, на взгляд Дрю. Как будто он не только что пришел в школу, чтобы узнать, что Линетт обвинили в похищении одноклассницы. Или даже хуже.

И кем он, черт возьми, был, что они позволили ему забрать ее? Ведь он точно не был ее отцом или даже братом. Они были совершенно не похожи. Если она была невысокого роста, то он был очень высоким, что-то около шести футов трех дюймов (190.5 см.), если верить Дрю. У нее были рыжеватые волосы, а у него черные. Она выглядела миниатюрной, почти сломанной, в своих джинсах и джемпере, в то время как его тело было покрыто татуировками, шрамами, а на плече висела кожаная куртка. Почти как столкновение двух разных миров.

— Полегче, тигр. Скорее всего, парень только что сбежал из дома или где-то веселится. Кроме того, учитывая то, как эти копы добивались ответа, у них нет никаких улик, чтобы связать тебя с исчезновением. Ты не сделала ничего плохого.

— Я даже никогда с ним не разговаривала, — добавила она, немного расслабившись.

Джейсон кивнул.

— Именно так. Больше всего меня беспокоят сплетни о тебе. Почему ты мне ничего об этом не рассказала? Ско, если бы твой отец пришел сюда вместо меня, ты бы в мгновение ока ушла из этой школы, и ты это знаешь.

— Ничего страшного. Они могут говорить сколько угодно. Это не имеет значения, потому что они никогда не слышали мою версию истории. И никогда не услышат. Еще два года, и я уеду отсюда.

— Но ты должна рассказывать мне все. Даже если ты не доверяешь своему отцу, ты должна доверять мне. Может, ты и подросток, и у них должны быть секреты и все такое, но я не люблю, когда ты что-то скрываешь от меня. Я уже говорил тебе об этом, когда ты прогуливала уроки.

— Так ты бы сказал padre, если бы что-то было не на своем месте?

— Мы просто хотим защитить тебя. А с тобой это нелегко. Я бы рассказал твоему отцу, если бы был уверен, что это может помочь.

Линетт пожала плечами.

— По крайней мере, ты не лжешь, что расскажешь ему.

— Как будто ты не можешь понять, когда я тебе лгу, — сказал он, закатывая глаза.

— Наконец-то мы можем договориться, — Линетт слегка улыбнулась, но мужчина не сделал ответного жеста. Вместо этого он посмотрел на часы.

— Хорошо, Ско. Мне нужно позаботиться о нескольких вещах, а у тебя еще два урока, так что иди. Я буду здесь, когда ты закончишь, — сказал он, взяв ее за затылок и поцеловав в лоб.

Они пошли каждый своей дорогой, оставив Дрю с Айзеком и близнецами одних. Дрю был уверен, что девушка не связана с исчезновением Дэвида. Из разговора, который они подслушали, это было единственное, в чем можно было быть уверенным. Однако вопросов оставалось много, и еще больше появлялось.

После того как прозвенел последний звонок, Дрю вышел из класса так быстро, как только мог. Он все еще должен был вернуть Линетт ее телефон, и это была его последняя возможность поймать ее до того, как она уйдет домой. К счастью, учительница задержала своих учеников, поэтому он добрался до места назначения до того, как кто-то из них вышел.

Через минуту его взгляд привлекла маленькая фигурка Линетт. Он подошел к ней, прежде чем она успела снова исчезнуть. Так же, как она оставила его в парке. Сказать, что брюнетка не ожидала, что он будет ждать ее, было бы преуменьшением. Ее глаза вопросительно сфокусировались на нем.

— Привет, что ты здесь делаешь? — спросила она, потому что Дрю, очевидно, больше смотрел на нее, чем разговаривал с ней. Как будто он внезапно стал застенчивым, чего, конечно же, не могло быть.

Конечно, студенты не могли пройти мимо них двоих без того, чтобы не начать сплетничать о том, какого черта Райдер разговаривает с девушкой. В конце концов, это было необычное событие.

— Айзек попросил меня вернуть тебе телефон. Он извиняется, но не смог ничего найти. Только то, что человек, писавший тебе смс, был в Сиэтле. Когда он пытался их выследить, по всему городу появилось множество телефонных сигналов, хотя это невозможно. Видимо, они знают, что делают, или что-то в этом роде, — ответил он, передавая ей телефон.

— И он послал тебя сказать мне об этом, хотя я хотела, чтобы это осталось между нами?

— Да, он занят, и ты можешь мне доверять. Я никому не скажу, обещаю.

На минуту между ними повисло молчание. Линетт не была уверена, должна ли она смеяться или злиться. Айзек не был тем человеком, который сказал эти слова о том, что нужно быть осторожным. Кроме того, что, если у нее возникнут еще вопросы? Если только Дрю не знает больше о телефонах, компьютерах и преследовании, в чем девушка сильно сомневалась после его исчерпывающего объяснения, он точно не сможет ей ответить.

— Ладно, хватит нести чушь. Я могу ничего не знать о том, что Айзек может делать с компьютером, но я не дурак. В следующий раз просто скажи, что он боялся сказать мне, что не может помочь. Не то чтобы я разозлилась или что-то в этом роде.

Она полезла в сумку и достала кошелек, протянув Дрю двести долларов. Несмотря на то, что Айзек не смог многого добиться, она оценила его попытку.

— Просто отдай ему и поблагодари его от моего имени.

Она уже собиралась отойти от Дрю, потому что Джейсон, вероятно, уже ждал ее, но он остановил ее.

— Тебе было бы интересно потусоваться со мной? — спросил он.

Линетт нахмурилась.

— В смысле свидания?

Это было то, о чем она никогда бы не догадалась за миллион лет. Кто бы мог подумать, что в этой адской школе есть парень, который не боится заговорить с ней, не говоря уже о том, чтобы пригласить ее на свидание?

— Только если ты этого хочешь, — он пожал плечами.

Линетт глубоко вздохнула.

— Дрю, я не уверена, что это хорошая идея.

— Подумай об этом. Я записал свой номер в твой телефон на случай, если ты передумаешь, — сказал он, подходя к ней ближе.

Слишком близко.

Поэтому она сделала шаг назад.

К счастью, Дрю понял, что ему не следовало этого делать. Он все еще был для нее незнакомцем, и, если в чем он и был уверен, так это в том, что у Линетт серьезные проблемы с доверием, и ей потребуется некоторое время, чтобы довериться ему.

— Пока, Линетт, — он улыбнулся и оставил ее стоять в коридоре, смешанные чувства кипели под поверхностью.

§ § §

Как только Дрю пришел вечером к близнецам, его засыпали вопросами о его встрече с Линетт. Они хотели знать все до мельчайших подробностей, хотя рассказывать было особо нечего. А после тяжелой баскетбольной тренировки он был совершенно выбит из колеи. Но никому из его друзей не было до этого дела, что его раздражало.

— Она разозлилась? — спросил Айзек с беспокойством в глазах. Это был первый вопрос, и Дрю знал, что ему определенно нужно на него ответить.

Он тут же покачал головой.

— Вовсе нет, но она поняла, что ты просто боялся говорить с ней сам. Она просила поблагодарить тебя, — он полез в карман и достал купюры, которые дала ему Линетт. — Вот, держи.

— Она действительно заплатила мне? Я ей ничем не помог.

— Но ты старался, и она это ценит.

Айзек улыбнулся, услышав эти слова. Как только он вернулся домой, он начал жалеть, что не занялся этим делом сам. Как трус, он позволил своему другу сообщить девушке плохие новости. Но он ничего не мог сделать, поскольку все уже произошло. Может быть, только не вести себя подобным образом снова.

— Я пригласил ее на свидание, — сказал Дрю, не зная, стоило ли начинать эту тему.

— Ты в своем уме?!

А вот и Франциско, пытающийся все испортить.

— Я в полном порядке. Как всегда, в здравом уме. Спасибо, что спросили.

— Так что она сказала? — с любопытством спросила Инес.

Они уже знали, что Линетт не имеет ничего общего с Дэвидом, поэтому беспокоиться о Сельваджио было бесполезно. Если бы она действительно подозревала Инес или ее брата в обращении в полицию, они бы уже знали об этом.

— Что это не очень хорошая идея, — но она не сказала нет. Это должно что-то значить, верно?

— Почему ты вообще хочешь пойти с ней на свидание? То есть, я понимаю, она красивая, но и другие девушки в этой Богом забытой школе тоже. Кендал флиртовала с тобой с самого начала. И не только она. Так почему Сельваджио? Что в ней такого?

— О, пожалуйста, Франциско. Я девушка, и я действительно могу оценивать привлекательность, особенно когда речь идет о Линетт, — сказала Инес.

— Она другая, — добавил Дрю, вспоминая все те времена, когда ему удавалось поговорить с ней.

— Так говорят все мальчишки. Был там, сделал это, получил футболку. Двигайся дальше, пока не застрял в ее жизни. Ты хоть раз подумал о том, что бы ты сделал, если бы сплетни оказались правдой? Ради Бога, твой отец — полицейский! Это идеальный рецепт для катастрофы.

Ну, вообще-то, агент ФБР.

Но Дрю никогда бы так не сказал. Он не мог просто так проболтаться людям о работе своего отца. Даже если это были его друзья. Может быть, когда-нибудь.

— Ты только болтаешь, но не более того. Те страхи, которые у вас есть, основаны на глупых сплетнях, которые не соответствуют действительности. Вы спрашиваете меня, что было бы, если бы все это было на самом деле, но можете ли вы представить свое лицо, когда узнаете, что все это фальшивка? Потому что я могу. Твое и всех остальных в школе. Ты оттолкнул девушку только из-за слухов. У нее нет друзей из-за слухов. И ты сидишь здесь и рассказываешь мне о рецепте катастрофы? Катастрофа в том, что вы все упускаете удивительную, страстную девушку. Она очень умная и веселая. Не просто красивая. На самом деле красивая. Честно говоря, я с нетерпением жду того дня, когда с нее будет достаточно, и она положит конец всем сплетням, сказав правду.

Сказать, что Дрю был зол, было бы слишком очевидно. Он не хотел ссориться со своими друзьями, но, насколько ему было известно, он защищал девушку, которая не могла защитить себя сама. С этими словами он встал и вышел из комнаты, чтобы остыть. Ему нужна была минутка, прежде чем вернуться туда и попытаться предотвратить начало следующего спора из-за Линетт.

Прошло совсем немного времени, и Инес вышла за ним на патио, где он смог насладиться покоем, хотя бы ненадолго. Вот как сильно она отличалась от своего брата. Если он был узколобым, то она не осуждала, ценила собственное мнение выше чужих предрассудков и всегда старалась понять. А когда дело касалось Айзека, никто толком не знал, о чем он думает. Он не был полностью согласен со слухами, но в то же время не отрицал, что они правдивы. Так что, возможно, он был раздвоен, как бы между ними.

Инес села за деревянный стол, давая другу немного пространства.

— Я не пытаюсь быть грубой, поэтому, пожалуйста, не сердись на меня за вопрос, — начала она, глядя на Дрю с любопытством в глазах. — Ты уверен, что не собираешься преследовать ее только потому, что она полна тайн?

— Я знаю, что да. Но кто сказал, что это неправильно? Разве имеет значение, почему я заинтересовался ею? Правда в том, что я хочу узнать ее. Впервые девушка не играет в недотрогу. Ее трудно заслужить. Охраняемая и осторожная. Это огромная разница.

— Как это?

— Когда девушка играет в недотрогу, она на самом деле делает это, чтобы заполучить парня. Чтобы он увидел в ней нечто большее, чем просто погоня. В то время как Линетт осторожна, потому что она была создана такой. Может быть, что-то произошло, что изменило ее, а может быть, ее воспитали такой. Она не пытается привлечь парня. Это происходит несмотря на то, что она отстраняется.

Это были слова, которые он не знал, что нужно произнести вслух. До сих пор он не мог понять, что именно влечет его к Линетт. Эта девушка была другой, и он намеревался выяснить, насколько другой.

— Почему ты здесь? Холодно, — сказал Франциско, открывая дверь. Айзек был рядом с ним. — Я очень надеюсь, что ты не пристаешь к моей сестре. Ты ни за что не получишь моего одобрения.

Было ясно, что парень пытается разрядить напряженную обстановку шуткой. Однако Дрю не находил это даже вполовину таким смешным, как Франциско.

— Прости, приятель. Я понимаю, что иногда могу показаться придурком, но я просто забочусь о тебе. Однако, это твоя жизнь, и я могу просто выбрать, чтобы поддержать тебя. Несмотря ни на что. Просто будь осторожен.

Это было все, что Дрю нужно было услышать, чтобы гнев исчез. Ему не нужны были вычурные извинения. Принятие — это все, что он искал.

— В общем, мы решили, что раз сегодня пятница, то мы можем пойти в клуб. Что скажешь? — сказал Айзек, как только все вернулись в дом.

Конечно, Инес отказалась идти, но она не знала, что они не оставят ее одну дома.

§ § §

Вечеринка была не такой уж и замечательной. Клуб был полон студентов и других людей не старше тридцати лет. Больше всего группа веселилась, пытаясь попасть внутрь по своим поддельным удостоверениям. Парням, насколько они понимали, можно было сойти за двадцатиоднолетних из-за их шестифутового роста (прим. 182 см.), но это не относилось к Инес. Она была невысокого роста и отказывалась накладывать больше косметики, чем обычно. Поэтому вышибала неуверенно пропустил ее внутрь. Она задавала ей всевозможные вопросы о дате рождения, имени и других вещах. В данный момент это было не так уж и смешно, потому что один неверный ответ — и из-за нее вызовут полицию. А Инес очень плохо умела врать. Поэтому все почувствовали облегчение, когда женщину кто-то отозвал, и на ее место заступил другой охранник. На этот раз это был парень, и Инес стоило только мило улыбнуться ему, как ее пропустили.

— Это был последний раз, когда я использовала это дурацкое удостоверение личности, — сказала она парням, которые не могли перестать смеяться над раздражением девушки.

Они пошли в бар за напитками, и через полчаса Дрю потерял из виду всех своих друзей. Он искал их повсюду. Даже в туалете для девочек, что оказалось плохой идеей, когда ему ясно и очень громко дали понять, что ему там не рады.

Очевидно.

Учитывая, что это был огромный клуб с шестью разными танцевальными залами, ему было трудно сориентироваться, где он находится. Поэтому он поднялся на второй этаж, где находился балкон. С него открывался вид на самый большой танцпол, так что, возможно, здесь он сможет узнать кого-нибудь из своих друзей.

К сожалению, никого знакомого не было. Они тоже не брали трубки, и ему оставалось только идти в курительную комнату, надеясь, что они сидят там. Но это было маловероятно, поскольку единственным, кто курил, был Айзек, да и то лишь время от времени. Редко.

Он вошел в дверь, которая, как он помнил, вела на верхний этаж, где должна была быть зона для курения. Так уж вышло, что это была VIP-комната. И не просто VIP-комната, а огромная, с пятью черными кожаными диванами и баром, полным различных спиртных напитков высшего качества. Не говоря уже о мини-танцполе, где три женщины двигались в такт музыке, которая едва доносилась до них. Стены, должно быть, были сделаны из какого-то звукоизолирующего материала.

— Парень, не мог бы ты взять эти стаканы и принести нам такие же? Виски здесь закончилось, — услышал он низкий и хриплый голос с явным южным акцентом.

Мужчина был одет в черный костюм, рукава закатаны до локтей, из-за чего он выглядел моложе своих лет. Идеально расчесанные черные волосы и смуглая кожа резко контрастировали с его белой рубашкой. На вид ему было около тридцати лет, но Дрю не стал бы ставить на это деньги. Насколько он знал, он мог быть и старше, но внешне старел очень медленно. Прямо как его отец.

Мужчина сидел на одном из диванов, а вокруг него сидели четверо разных мужчин. Все они выглядели более или менее одинаково, одетые в изысканные, обсидиановые костюмы. Выделялась лишь высокая женщина в коротком красном платье, сидевшая на подлокотнике рядом с одним из них и игравшая со своей блондинкой. Однако она не слушала мужчин, а смотрела на танцующих друзей. Возможно, она думала присоединиться к ним, если бы только один из мужчин не положил свою большую руку на ее бедро, слегка поглаживая его.

Это было похоже на какую-то деловую встречу, смешанную с воссоединением старых друзей, которые хотели сыграть в покер. Карты уже были сданы, а в центре низкого стола лежала куча денег. Столько, что Дрю, наверное, никогда в жизни не заработал бы столько, работая честным человеком.

Кто они?

— Ты слышал, что я сказал, парень? — снова спросил мужчина, выдыхая дым из своей сигары.

Теперь Дрю был уверен, что они, должно быть, думают, что он бармен, и его первым побуждением было ввести их в курс дела, но тут он увидел, что у одного из них под левой рукой, спрятанной под курткой, была кобура с пистолетом. Тогда стало ясно, что ему вообще не следовало здесь находиться, не говоря уже о том, чтобы сказать им, что он не работает в клубе. Кто знал, что это были за люди? Но это точно были не полицейские. В этом он был уверен.

Он подошел к столику и взял пустые стаканы, поставив их на поднос, который стоял под ним. Прикусив нижнюю губу, он вышел из комнаты и скрылся за длинным красным занавесом. Тем не менее, он не выходил за дверь, поэтому мог слышать их разговор.

— Эмилио, я буду с тобой откровенен. Я хотел поговорить с твоим Капо. Это с ним я веду дела и, — его прервали.

— И ты собираешься закончить их со мной.

Итак, человека, который говорил с Дрю, звали Эмилио. Не американское имя. Это было точно.

— Мы предупреждали вас о нарушении правил. Бедняга Андерсон был единственным, кто пострадал от последствий, — наступила минута молчания. — Где деньги?

— Я верну их. Обещаю. Мне просто нужно еще немного времени, — ответил один из мужчин, явно напуганный.

— Наш исполнитель недостаточно ясно выразился? У нас кончается терпение.

Райдер знал, что ему не следует там находиться. И что он должен покинуть это место, пока один из мужчин не застукал его за подслушиванием. Это был его сигнал уходить. Когда, выйдя из VIP-зала, он услышал громкую музыку, с его губ сорвался вздох облегчения. Что-то в этих людях вызывало у него беспокойство. Однако он предпочел забыть обо всем этом. Он подошел к бару, поставил поднос с бокалами и сказал бармену наполнить их и отнести в комнату, чтобы они не искали его. В конце концов, сейчас они наверняка узнали бы его.

Пора было найти своих друзей и покинуть клуб. Его веселье закончилось, как только он ступил в эту комнату.

Линетт

С тех пор как Северо вернулся из Южной Дакоты, у него было ужасное настроение. Он показывал это по-своему. Он сидел в своем кабинете и даже не вышел поприветствовать дочь или поужинать. Очевидно, что он хотел побыть один.

Его желание не было исполнено, потому что каждые пятнадцать минут один из его солдат чего-то хотел от него или должен был отчитаться о своей текущей работе. Но это не обернулось хорошо ни для одного из них. На большинство просьб он отвечал отказом, на другие он отшучивался, а те, кто приходил за новыми заданиями, слышали, что они могли бы найти себе занятие по душе и в кои-то веки не действовать ему на нервы такими глупыми, тривиальными вещами.

Линетт даже не нужно было подслушивать, чтобы знать все это. Разъяренный Северо был не самым тихим человеком на Земле. На самом деле это далеко не так. Итак, сидя в гостиной, она все еще могла слышать каждое слово. Однако не самые важные из них — что приводило ее отца в такую ярость во время его путешествий.

— Эмилио, я уже говорил тебе, что ты должен контролировать отправку. Я не позволю, чтобы кто-то другой делал это. Джейсон уехал на переговоры в Нью-Йорк, так что он здесь не для того, чтобы делать это вместо тебя. Этот запас важен, и я не допущу, чтобы какая-нибудь Фамилия перехватила его. Никогда больше.

— Вы уверены, что послать Карновале на встречу было ответственным шагом? Нью-Йоркской Фамилие нельзя доверять

— С ним все будет в порядке. Джейсон знает, как позаботиться о себе. Кроме того, он знает, чем рискует. Сотрудничать с этой Фамилией рискованно, но сейчас они еще больше нуждаются в защите от Триады, поскольку вся их структура должна была измениться со смертью их Капо. Возможно, Филиппо Баззоли окажется более благоразумным, чем был его отец.

— Я по-прежнему считаю, что он должен полностью сосредоточиться на Фальконе, а не браться за новую задачу. У вас все еще есть много нерешенных вопросов, и поскольку Линетт выходит замуж за его сына, все должно быть улажено заранее.

— Джейсон и близко не подойдет к этому вопросу. Я не хочу рисковать новыми проблемами с Марко. Как ты сам сказал, предыдущие еще не урегулированы, а другие обязательно всплывут, если Фальконе узнает об отношениях Джейсона с моей дочерью.

— Ты всегда можешь приказать ему не проводить время с Линетт. Карновале не станет оспаривать это с тобой.

— Я бы так и сделал, если бы он не оказал такого влияния на Линетт. Если этой свадьбе суждено состояться, он сможет направить ее на правильный путь. Одному Богу известно, что я бы ничего не смог сделать. Независимо от того, насколько хорошо Линетт может вести себя как послушная дочь снаружи, у нее характер ее матери. Марко должен оставаться в неведении, когда дело доходит до глубины их отношений.

— Это будет тяжело, Северо. Люди говорят. Все, что Фальконе нужно сделать, это попросить одного из солдат или капитанов, и все пойдет насмарку.

— Нет, если я могу с этим поделать. Что касается меня, я все еще Капо, и ничто не может этого изменить. Мои люди будут держать свои рты на замке.

То, что она услышала от своего отца, не стало неожиданностью. Нисколько. Она была более чем осведомлена о недовольствии, которое он испытывал. Она также знала, что существует тонкая грань между тем, чтобы он принял эти отношения и приказал Джейсону не находиться рядом с ней.

Двери с грохотом распахнулись, и двое мужчин вышли, все еще разговаривая. Они сделали необходимые приготовления к отправке и решили встретиться в клубе, как только все будет завершено. Затем они ушли, оставив Линетт и Розалию одних

Обычно девушка проводила вечер за чтением книги, но не в этот раз. Она пошла в свою спальню, которая находилась в задней части дома, откуда открывался вид на озеро. Когда она выглянула из окна, нигде в пределах видимости не было видно ни одного солдата. Это подтолкнуло ее пойти на риск. Она решила пойти прогуляться у воды. Она быстро оделась и открыла окно, чувствуя, как холодный воздух проникает в комнату. Шторы были задернуты, чтобы никто не увидел, что ее нет в спальне. Она встала на подоконник, пытаясь придумать лучший способ уйти незамеченной. Осторожно Линетт перепрыгнула на другую сторону, ступив на бетон, и захлопнула окно, оставив его приоткрытым ровно настолько, чтобы можно было вернуться внутрь. Она услышала шаги. Оглядевшись, поблизости был куст, и она спряталась за ним, молясь, чтобы ее никто не увидел.

Один из охранников прогуливался по территории. Удивительно, но он не заметил ее. Как только он исчез, Линетт спустилась с небольшого холма, все дальше удаляясь от участка.

Поскольку ее дом находился прямо у озера, сзади не было забора. Не было никакой возможности для конкурирующей команды причинить реальный ущерб, установив снайпера. Постоянное патрулирование было единственным требованием. К счастью, потому что спереди ворота сильно охранялись, и у нее не было бы никакой возможности уйти.

Она шла вдоль озера, пытаясь перепрыгивать камни, но каждый раз терпя неудачу. Все они почти сразу же падали на дно. Еще одна вещь, которую, к сожалению, ей не дано было делать. Если только это не было связано с книгами и учебой, она, скорее всего, потерпела бы неудачу, несмотря ни на что.

Это было то, что она хотела изменить. Для нее возможность освоить новый навык была крайне ограничена из-за золотой клетки, в которой она жила. И казалось, что даже если она выйдет замуж за Ноя — чудовище в лучшем смысле этого слова — он не позволит ей многого. В конце концов, она должна была стать трофейной женой, что ее не устраивало. Она была чем-то большим, и ее злило, что даже ее собственный отец не видит этого.

Черт, даже Джейсон не видит этого. Он может быть милым с ней, но она не заблуждалась, забывая, каким жестоким он может быть за закрытыми дверями. Положение, которое он занимал в качестве Консильери, было нелегким, и его не нужно было жалеть. Если человек становится правой рукой Капо, это означает, что он не может позволить себе быть уязвимым или слабым. И она знала, что Джейсон таким не был. Более того, она была почти уверена, что и к женщинам он относился без особого уважения. Они были хороши для него только для одного, и только для одного. Он не пытался это скрыть. Даже от нее. Он уважал тех, кто был связан с гангстерами браком или кровью. Но это было холодное уважение. Линетт просто очень повезло, что она стала исключением. Но это все равно не делало ее нормальной. Когда они разговаривали в машине и Джейсон рассказал ей все эти вещи о Ноа, она заметила в его глазах какое-то странное очарование. Как будто он действительно восхищался Фальконе за то, что тот смог сделать. Тем, кем он был. Но он не хотел признаваться в этом Линетт, а она не хотела знать, что творится в голове Джейсона. Она не хотела знать, что ее единственный друг способен делать с другими. Даже с женщинами.

Она бросила еще один камень. Как и все предыдущие, он не пролетел.

— Это было ужасно, — она услышала мужской голос и обернулась со скоростью света.

В паре футов от нее стоял мужчина. Он смотрел прямо на нее, что дало ей понять, что он действительно с ней разговаривает. Он был высоким. По ее мнению, около шести футов и двух дюймов (прим.187.96 см). У него были короткие светлые волосы, некоторые из них были слегка прилизаны. Широкие плечи и мускулистые руки придавали ему устрашающий вид. Особенно если учесть, что эти яркие глаза не отрывались от ее фигуры. Он рассматривал ее без всякого стеснения. И если бы она не была так далеко от своего дома, она бы, наверное, расплакалась, побежала туда, крича во весь голос, надеясь, что этот человек не станет ее преследовать.

Это были бы его похороны, если бы он это сделал. Но все же.

Несколько минут стояния в полной тишине было достаточно, чтобы она постепенно привыкла к незнакомцу. Он все еще пугал ее, но она не собиралась показывать слабость. В конце концов, она научилась кое-чему у своего отца. Люди охотятся на слабых, а она была не из таких.

Она перевела взгляд с его лица на одежду. На нем была белая рубашка, немного помятая, но все еще хорошо смотревшаяся на нем, с его мускулами. Его черные джинсы были немного занижены, поэтому Линетт была почти уверена, что, если бы не рубашка, закрывающая верхнюю часть, она бы без проблем увидела линию его живота. Он был красив, должна была она признать. Но страх, который он пробудил в ней, перечеркнул всю привлекательность.

На его лице появилась ухмылка. Возможно, из-за того, что Линетт задержала любопытный взгляд на его теле. Он казался очень высокомерным, что ей совсем не нравилось. Совсем. Именно здесь ее характер начинал проявляться. В компании таких людей.

— Я считаю, что если мы не умеем что-то делать, мы не должны этого делать, — добавил он, подходя к ней ближе. Это заставило ее отступить, чтобы сохранить безопасную дистанцию между ними.

Она не знала его и не хотела знать из-за его самоуверенности. Она могла бы просто молиться, чтобы он не был одним из ее соседей. Однако, судя по дорогим часам, которые он носил на запястье, он вполне вписывался в этот район. На ее вкус, здесь было слишком много богатых людей.

— Извините, но конкурс красоты для снобов проходит на другом конце города.

Это было то, что ей, вероятно, не следовало говорить. Но слова сорвались с ее губ, не успела она их обдумать. К счастью, он не выглядел обиженным.

Слава Богу.

Иначе ему не составило бы труда свернуть ей шею этими руками.

Ей нужна была профессиональная помощь. Ей везде и во всем мерещились мафиози. А у него даже татуировок не было, чтобы предположить, что он из мафии. К тому же она его не узнала. Кроме того, другой член мафиозной семьи не был бы настолько глуп, чтобы прийти на их территорию без разрешения.

Ради Бога, возьми себя в руки.

Он усмехнулся.

— Это была странная попытка флиртовать со мной. Тебе нужно поработать над своими навыками, милая.

Значит, он решил проигнорировать истинное значение ее слов. Это делало его одним из тех людей, которые были слишком красивы, чтобы заботиться о том, чтобы быть умными, в то время как его IQ, вероятно, колебался между отрицательным и пустым.

— Как будто это когда-нибудь случится, — пробормотала она, закатив на него глаза.

Она бросила несколько камней, которые все еще держала в руках, на землю, идея прогулки потеряла свою привлекательность. Она прошла мимо блондина, не сказав ни слова, и направилась к дому.

Он не стал ее преследовать.

Хороший выбор.

Линетт

У нее был план. И очень хороший. Заставить отца передумать насчет свадьбы было непростой задачей. Особенно когда он договорился об этом с Фальконе. Но Линетт не собиралась сдаваться без боя.

Сегодня был понедельник — день, когда она должна была встретиться со своим будущим мужем. Как будто было недостаточно того, что все считали его чудовищем. Ну, может быть, все, кроме ее отца.

Или он?

Несмотря ни на что, она была нацелена на то, чтобы подать свой последний призыв, но для этого ей нужно было активизировать свою игру. В данный момент Северо не реагировал ни на что, кроме бизнеса. Поэтому ей пришлось говорить по делу. Брак был инвестицией в будущее семьи, и у нее были все намерения сделать предложение, которое она имела в виду.

Она оделась в свою лучшую одежду, которая на самом деле кричала бы о деловой женщине, если бы могла. Это был первый шаг. Главное — произвести впечатление, если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез. Джинсы и футболка не смогли бы этого сделать.

Медленно дыша, она натянула улыбку и пошла по коридору в столовую, где надеялась увидеть отца. Он снова разговаривал с Джейсоном и Эмилио о сегодняшней помолвке, пока Розалия убирала с кухонного стола.

Мужчины повернули головы, как только почувствовали на себе ее взгляд. Увидев ее в таком наряде, все они были шокированы. Это уж точно. Они сразу же заинтересовались ею, чего она и добивалась.

Внезапно она застеснялась и начала думать о том, чтобы сбежать и просто согласиться на брак. Но как только эти мысли появились, она отогнала их в сторону.

Не слабо.

— Я хотела бы поговорить со всеми вами, — сказала она, вступая в разговор.

— Figlia, у нас сейчас нет времени. Может быть, завтра.

Как всегда, Северо был больше заинтересован в своем собственном маленьком мирке и не имел никакого желания общаться со своей дочерью. Но Линетт не хотела уходить. Не в этот раз.

Она прочистила горло.

— Это важно, и я никуда не уйду, пока ты не поговоришь со мной. Речь идет о нашей семье, поэтому тебе будет лучше выслушать меня.

Это, мягко говоря, выбило ее из колеи. Она была уверенной, напористой. Почти несокрушимой. Девушка лишь надеялась, что отец не раздавит ее за то, что она отдала ему приказ.

Они все смотрели друг на друга, словно пытаясь понять, чего она хочет, без того, чтобы она высказала свое мнение. Этого никогда не произойдет. Они не узнают, что их поразило, пока она не добьется своего. И даже в самых смелых мечтах они не смогли бы придумать такой же план, как у нее. В этом она была уверена.

— Вы можете пялиться сколько угодно, но если вы не воспримете меня всерьез и не дадите мне достаточно времени, чтобы сказать вам то, что я хочу сказать, вы застрянете здесь со мной.

— Хорошо, Линетт. Что тебе нужно? — спросил Эмилио, получив одобрение от своего Капо.

Брюнетка только рассмеялась.

— Мы не собираемся разговаривать здесь. Мы можем пройти в твой кабинет, padre?

Вопреки тому, что некоторые могут подумать, у нее нет желания умереть, поэтому она не осмелилась бы приказать Северо. Вот где ей нужно было провести черту.

На удивление, мужчины встали без возражений, и все четверо прошли в кабинет. Северо сел в кресло, а Джейсон и Эмилио встали по обе стороны от него.

Линетт отодвинула стул, чтобы иметь возможность стоять перед отцом. То, что они выполнили ее требования, было еще одним шагом к достижению ее цели.

— Раз уж вы все о бизнесе, у меня есть к вам предложение. Оно касается моего брака с Ноа

Что ж, это была ошибка.

Ей не следовало начинать с заявления о том, о чем она собирается говорить. Это заставило мужчин не захотеть ее слушать. На лицах Эмилио и Северо промелькнуло раздражение от того, что они тратят время на одно и то же. Как будто они могли изменить уже достигнутые договоренности.

Джейсон с любопытством посмотрел на нее. Он никогда не видел ее такой решительной, какой она была в этот момент. В отличие от ее отца и дяди, он мог наблюдать за ней.

— Чем скорее ты меня выслушаешь, тем скорее сможешь вернуться к своей работе.

— Figlia, если речь идет о том, чтобы изменить мое мнение относительно вашего брака, то остановись, пока не наговорила лишнего.

Северо был недоволен тем, как его дочь разговаривала с ним. Она шла по очень тонкой грани между уважением и наказанием за дерзость.

— Ты даже не знаешь, что я хочу сказать. Поверь мне, что после того, как ты выслушаешь мое предложение, тебе будет о чем поговорить. Для тебя это все бизнес, верно? Игра за власть. Так позволь мне принять в ней небольшое участие и убить двух зайцев одним выстрелом.

Их интерес был снова захвачен.

— Хорошо, но это последний раз, когда я слушаю тебя, когда речь идет о свадьбе. После этого тебе нечего будет сказать. Ты поняла?

Конечно, она знала, что это ее последний шанс, поэтому кивнула в знак согласия.

— Только не перебивай меня, — сказала она, получив одобрение Северо. — Я знаю, что ты долгое время работал с Марко Фальконе. По какой-то причине тебе нужно сделать деловое соглашение постоянным. Я понимаю. И ты думаешь, что этот брак поможет тебе добиться этого. Но подумал ли ты о том, какую власть получит Ной, если станет моим мужем? В конце концов, я твоя старшая и единственная дочь. У него были бы большие перспективы занять твое положение в этой семье. Независимо от того, что ты думаешь об их семье, мне трудно поверить, что ты бы оценил их захват, а это вполне возможно, потому что, как я слышала, Ной уже имеет большую поддержку, чем его отец. Он может быстро стать Капо своей собственной мафиозной семьи, и, как моему мужу, ему ничто не помешает занять и твое место.

— Figlia.

— Я просила не перебивать меня. Если у тебя есть вопросы, будет время после этого, — огрызнулась она, но так же быстро опомнилась.

На них снова опустилась тишина.

— Есть и другие вещи, которые могут укрепить твои связи с ними, я в этом уверена. Но все же мне нужно будет выйти замуж скорее раньше, чем позже, я это точно знаю. А ты, padre, хочешь жениться, чтобы у тебя был наследник. Но до этого еще очень далеко. Более того, может случиться так, что у тебя не будет сына, а только дочери. Это возможно, что бы ты ни говорил о генах и прочем. Я прекрасно понимаю, что не могу возглавить твой бизнес, да и не хотела бы этого. Но есть человек, которому ты мог бы доверить и меня, и семью.

Они так и не поняли, к чему она клонит. А вот Консильери понял. Он смотрел на нее, не в силах скрыть своего шока от того, что она только что собиралась предложить.

— Джейсон, — добавила она.

— Линетт, о чем, черт возьми, ты говоришь? — огрызнулся Джейсон.

Он не ожидал, что ей придет в голову такая идея. Она не сказала ему о своем плане, потому что он действительно не хотел знать. И это было его ошибкой.

— Я могу выйти замуж за Джейсона вместо Ноя.

Линетт еще не закончила говорить.

— Он Консильери, так что не похоже, что он не знает, как вести дела. Ты доверяешь ему больше, чем кому-либо другому. Вы хорошо работаете вместе. Это не изменится. Так что для нас пожениться — это лучшая идея, чем выдать меня замуж за человека, который может отнять всю твою власть одним «да». Люди уважают Джейсона почти так же, как и тебя, padre. Ты будешь в безопасности в качестве Капо, пока не решишь уйти в отставку, а поскольку я твоя дочь, я тоже буду пользоваться уважением. Все будут продолжать следовать за нами.

— Джейсон, объясни — прорычал Северо, вероятно, покраснев.

То, что она только что предложила, никому из них и в голову не пришло бы. Ни за один миллион лет.

— Северо, я не имею к этому никакого отношения. До этого момента я понятия не имел, что она собирается предложить. Ты знаешь, что я никогда бы не сделал ничего подобного. Я верен тебе и Фамилии — затараторил Джейсон.

Он стоял на очень неопределенной почве из-за Линетт. Но она об этом не знала.

Линетт нахмурилась. — Конечно, он верен. Именно поэтому я и подумала об этом в первую очередь. Из-за чего вы все злитесь?

Их реакция оказалась хуже, чем она предполагала. Эмилио не мог отвести от нее глаз, как будто хотел понять, что именно происходит в ее голове.

— Эмилио, найди Риччи и скажи ему, чтобы он отвез Линетт в школу сегодня — сказал Северо, отстраняя и шурина, и дочь.

— Подожди, что? Ты не дашь мне ответ? Это разумное предложение. Почему ты так себя ведешь?

Она все еще не понимает.

— Если ты знаешь, что для тебя хорошо, figlia, ты сделаешь, как я сказал, и пойдешь в эту чертову школу. Сейчас же! — крикнул он, показывая ей на дверь.

Она закатила глаза и ушла, не понимая, что только что произошло. Она была уверена, что ее план был достаточно хорош, чтобы его хотя бы рассмотрели. Несмотря на то, что она не испытывала к Джейсону никаких чувств, по крайней мере, романтических, она все равно выбрала бы его в мужья вместо Ноя в любой день. И их брак положил бы конец всем слухам, которые ходили о них в Фамилии. Потому что они были бы связаны Богом.

— Возможно, ты только что забила последний гвоздь в гроб Джейсона.

Это было все, что сказал Эмилио, когда они вышли из офиса.

Линетт

Утренний разговор с отцом прошел не по плану. Линетт только об этом и думала, снова и снова проигрывая в памяти все произошедшее. Реакция, которую она получила, была далека от нормальной, а последующие слова дяди заставили ее насторожиться. Ноющий голос в ее голове повторял, что это начало настоящих проблем.

Даже пустые школьные коридоры не могли пробудить в Линетт других эмоций, кроме беспокойства. В это время суток все было далеко от нормы. Занятия должны были начаться через несколько минут, но казалось, что ни один ученик не пришел.

Она решила пойти в восточное крыло, где у нее должен был быть урок физкультуры, размышляя, стоит ли ей вернуться домой или хотя бы позвонить Джейсону, чтобы узнать, все ли в порядке. Но он свяжется с ней, как только сможет. Кто-то все равно должен был забрать ее из школы после обеда. Надеюсь, это будет он.

Большие металлические двери открылись, когда она с силой толкнула их, в ноздри ударил запах хлорки. Это был резкий запах. В это же время прозвенел звонок, напоминая ученикам, что у них осталось пять минут до начала первого урока.

Проходя мимо комнаты отдыха учителей физкультуры, она услышала голоса. Она расслабилась, подумав, что, в конце концов, она не одна в школе. Когда она собиралась зайти в раздевалку, то увидела через стекло двери, ведущей в бассейн, что вода окрасилась. Кто-то посчитал это забавным и решил сыграть неожиданную шутку с учителями.

Линетт закатила глаза и прошла через вход, чтобы посмотреть, на месте ли шутники. Ни за что на свете она не смогла бы предположить, что ждет ее внутри.

В воде лежало тело.

Быстро, как только могла, она подбежала к краю бассейна и встала на колени. Дотянувшись до лестницы, чтобы не упасть, она схватила хромую руку и потянула ее к себе. Линетт не была сильной, поэтому ей потребовалось несколько попыток, чтобы вытащить тело. Но в конце концов ей удалось опустить жертву на пол и развернуть ее. Крик ужаса сорвался с ее губ.

Жертвой был не кто иной, как Дэвид Родсон. Горький привкус желчи прорвался в ее рот при виде представшего перед ней зрелища, но девушка не могла отвести взгляд. Его безжизненные глаза были широко открыты, все тело было синим и покрыто кровью. Горло было перерезано так глубоко, от одного края до другого, что не имело смысла даже проверять, жив ли он еще. Никто не смог бы выжить после такого. Мгновенная смерть была неизбежна.

Слезы, копившиеся в ее глазах, начали катиться по щекам. Инстинктивно она вытерла их, почувствовав липкое, незнакомое ощущение. Кровь, вскоре поняла она. Ее лицо было измазано кровью, как и ее ладони после попытки спасти Дэвида. Но это уже не имело значения. Ее одежда уже была мокрой и пунцовой.

Вбежали два учителя, а за ними и несколько учеников. Линетт не смотрела на них достаточно внимательно, ее взгляд все еще был прикован к мертвому телу. Испуганное выражение навсегда запечатлелось на лице Дэвида. В его глазах было столько ужаса, что она не могла заставить себя отвести взгляд.

Кто-то обхватил ее и потянул вверх. Ее трясло, ноги отказывались двигаться, поэтому ее почти оттащили от места происшествия в учительскую. Приступ тревоги вот-вот должен был наступить. Она чувствовала это и не могла сдержать.

Один из учителей помог ей сесть на стул и накинул на плечи одеяло, чтобы согреть ее. Но ей было холодно не из-за промокшей одежды. Это все из-за страха, охватившего все ее существо. Сильный, как никогда раньше. Мужчина что-то сказал ей, но Линетт не обратила на это внимания. И она осталась одна.

Кто был настолько глуп, чтобы оставить ее одну после того, что она только что увидела?

Эта мысль пришла ей в голову мгновенно.

Но ей было все равно, что ее оставили одну. Это давало ей возможность собраться с мыслями и понять, чему она только что была свидетелем. Она начала считать минуты до того момента, когда в дверь ворвется первый полицейский и обвинит ее в совершении того бесчеловечного поступка по отношению к Дэвиду.

Вскоре после этого она услышала стук в дверь, и в комнату вошли двое полицейских. Те же самые люди, которые допрашивали ее об исчезновении Дэвида. Они ничуть не удивились, увидев ее снова, но на этот раз в их глазах блеснуло нечто большее. Удовлетворение. Если раньше они не могли связать ее с делом Родсона, то теперь все изменилось. Она была единственной, кто нашел тело. Она была первой на месте преступления. Линетт понимала, что попала в неприятную ситуацию.

Поэтому она решила не разговаривать с ними. Вместо этого она сосредоточилась на стене, как будто не понимая, что больше не одна. Даже если все это было притворством, полиции не нужно было этого знать. Для них она должна была выглядеть опустошенной и травмированной. Необходимое, нормальное состояние для любого подростка, только что увидевшего труп. Если подумать, почти любой человек, скорее всего, находился бы в таком же состоянии.

Полицейским потребовалось много времени, чтобы понять, что она не собирается ничего говорить. Небольшое колебание. Это все, что ей было нужно, чтобы разыграть карту невиновности. Она была невиновна. Ее снова оставили в покое. Но ненадолго. Она подняла глаза на голос, обратившийся к ней.

— Это всего лишь я, Лин.

Перед ней стоял Дрю Райдер. Помимо растерянности и беспокойства, в его глазах был страх. Ясный как день. Впервые он боялся ее.

— Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? — спросила она.

Она предполагала, что все крыло будет закрыто для студентов до дальнейших распоряжений. Как же Дрю смог пробраться внутрь, если у него там не было занятий?

— Я могу стать невидимым, если захочу, — ответил он, пытаясь разрядить напряженную обстановку.

Линетт задумалась, кому предназначалась эта шутка. Ему или ей?

— Ты в порядке? Я слышал разговор тех двух полицейских. Они сказали, что у тебя какой-то шок и ты не хочешь говорить. Предположительно.

— А что бы я им сказала? Я и сам не знаю, что на самом деле произошло. Это один, большой, кровавый беспорядок.

Как только она произнесла эти слова, она разразилась неконтролируемым смехом. Он заполнил всю комнату. Линетт не могла остановиться.

— Кровавый беспорядок, — повторила она громче. — Ты понял? Чертов беспорядок.

Дрю выглядел так, словно думал, что она сошла с ума. Каламбур был каким угодно, только не смешным. Он знал это так же хорошо, как и она. Но в тот момент ей нужно было придерживаться своей шутки, чтобы почувствовать себя лучше. Все произошло так быстро, что она не могла собраться с мыслями. Ее разум пытался закрыться от ужасов с помощью дикого, почти безумного смеха.

Парень ждал, когда она остановится.

И она остановилась. Но также быстро она расплакалась. Как никогда раньше. Она почувствовала нежные руки на своих плечах, проверяя, не вздрогнет ли она на этот раз. Она не вздрогнула. Тогда он подошел еще ближе и крепко обнял ее. Ее рыдания стали еще громче, чем ее смех до этого. Все эмоции, накопившиеся внутри нее, вырвались наружу. Наконец-то. Она больше не могла их скрывать, но и оставаться там, выплакивая глаза до конца жизни, тоже не могла. Ее мысли бессознательно переместились на Дрю, который находился рядом с ней. Она не возражала, когда ее так обнимали.

Ей нужно было почувствовать близость другого человека, и Дрю дал ей это без всяких колебаний. Он мог сомневаться в ее причастности к убийству, но все равно крепко обнимал ее, как будто между ними ничего не изменилось. Это помогло ей почувствовать себя в безопасности.

— Все будет хорошо. Просто держись, — прошептал он, не уверенный, что она оценит его слова. В конце концов, это могло оказаться ложью. Однако, похоже, это было именно то, что ей нужно было услышать в тот момент. Даже если это было далеко от правды.

Всхлипывания становились все тише, по мере того как Линетт постепенно овладевала своими эмоциями. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз позволяла им так вырваться наружу.

— Дэвид Родсон мертв, — она сглотнула, все еще находясь в его объятиях. Тепло его тела успокаивало ее, и она пока не хотела от него отказываться.

— Если ты этого не делала, то расскажи все полиции. Все, что ты знаешь и видела.

Слова ужалили ее сердце. Они стали стимулом, чтобы оттолкнуть мальчика от нее. Она отступила назад, пристально глядя на него.

— Если? — прошипела она в ответ.

Почему все так быстро обвиняют ее? Казалось, что даже самый незначительный инцидент может заставить людей думать о ней самое плохое. В этот раз Дрю не был исключением.

— Мне жаль. Я не это имел в виду. Просто…

Он хотел объясниться. Увидев реакцию Линетт, у него не осталось сомнений. Она была невинна. Никто не был бы так раздавлен его словами, если бы имел отношение к убийству. Но, прежде чем он успел сказать что-то еще, двери снова открылись, и в учительскую вошел высокий мужчина, озадаченный вопросом, почему девушка не одна.

Мужчина был одет в парадную рубашку и черные брюки. Он был далеко не простым полицейским. Он не был похож на этого типа.

Как только он осмотрел ее, она никак не могла вернуться к тому, чтобы притвориться травмированной, как раньше. Было уже слишком поздно, корабль уплыл.

— Дрю, какого черта ты здесь делаешь? — спросил он.

Линетт выглядела потрясенной, ее взгляд метался между мужчиной и парнеи. Неужели они знакомы?

— Папа? Что ты здесь делаешь?

Папа? Это был его отец? Черт возьми!

Девушка все глубже и глубже втягивалась в неприятности. Сообщения, свадьба, убийство. Так почему бы не добавить к этому единственного разговаривающего с ней человека в этой школе, чей отец был полицейским? Потому что это было единственное, чего не хватало.

Она села, чувствуя головокружение.

— Возвращайся в столовую, сынок.

Мужчина был удивительно спокоен для человека, который только что обнаружил своего ребенка в компании девушки, которую вскоре обвинят в убийстве.

— Я никуда не пойду. Линетт — мой друг. Может быть, я смогу как-то помочь.

— Ты поможешь, если уедешь. Я больше не буду просить, — прорычал он, все больше раздражаясь.

Однако это была не та реакция, которую она получила бы от своего отца, если бы роли поменялись. За подобное непослушание она была бы жестоко наказана.

Бросив последний взгляд, Дрю вышел из комнаты, и девушка осталась наедине с мужчиной.

Он посмотрел на нее.

— Мы оба знаем, что ты далеко не так опустошена, как притворялась раньше. Вероятно, это не первый раз, когда ты видишь что-то настолько ужасное, и, скорее всего, не последний. Я должен спросить тебя о Дэвиде. Один из студентов указал на ебя как на виновную, когда дело еще вращалось вокруг его исчезновения.

— Что неправда, — добавила она.

— Так скажи мне, как получилось, что именно ты нашла его тело?

— Если бы я могла это объяснить, я бы объяснила, — шипела Линетт, скрестив руки.

Наступил момент молчания. Они смотрели друг на друга, словно ожидая, что их мимика выдаст секреты. Один из них должен был сломаться и выложить все, что они пытались скрыть от другого. Линетт не нужно было много информации, чтобы понять, что происходит.

— Вы не полицейский, — сказала она. — По крайней мере, не обычный. Вы кажетесь преданным, но, на удивление, не самому убийству. Кто вы такой?

Мужчина улыбнулся. Он даже не пытался скрыть от нее правду и достал значок. Агент ФБР, Марк Райдер.

— Линетт, я хочу помочь тебе, но через несколько минут здесь будет твой отец, и я не смогу ничего сделать. Ты знаешь, что я хочу от тебя услышать.

Это было все, что нужно было Линетт для получения ответа. Марк Райдер был в Сиэтле, чтобы расследовать дело ее отца или мафии в целом. Его не могло меньше волновать убийство подростка. Но поскольку в деле замешана дочь Капо, это было совсем другое дело. Скорее всего, он надеялся заставить ее дать показания против Северо. В его глазах она была слабым звеном, тем, кто может сломать самое легкое. Как будто она когда-нибудь это сделает.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите. И я хочу сменить одежду. Если вы еще не заметили, я вся в крови. Могу я где-нибудь принять душ и отдать вам одежду в качестве доказательства? — спросила она, меняя тему. На сегодня она закончила отвечать на вопросы.

Затем в комнату вошел ее отец, разозлив ее больше, чем Дрю и Марк Райдер вместе взятые.

— Я знал, что не должен был разрешать тебе ходить в государственную школу, — заявил он, как только взглянул на нее.

Она вышла из комнаты вместе с женщиной-офицером, которая отвела ее в душ. Странно, но они забыли взять ее телефон. Она молилась, чтобы Джейсон взял трубку прямо сейчас.

Задернув жалюзи, она отправила Джейсону быстрое сообщение, рассказав ему о том, что произошло. Возможно, он уже знал, но это не имело значения. Ей нужно было его присутствие. Пусть даже только в виде сообщения. Ответ пришел почти мгновенно.

От Джейсона: Ско, ничего не говори.

Пришло еще одно.

От неизвестного: И вот так твой отец прибыл вовремя, чтобы увидеть произведение искусства своей дочери.

Занятия отменили. Все ученики провели время в школе, отвечая на вопросы о Дэвиде. Но никто не верил, что сможет помочь. Парень никогда ни с кем не был близок. Он почти не разговаривал с людьми. Разве что рассказать о ком-то учителю. Это был его единственный вклад в школьную жизнь.

После того как Дрю выпроводил офицер из комнаты отдыха учителей физкультуры, он не вернулся в столовую. Кто-то решил этого не делать, чтобы не распускать слухи и не заставлять учеников еще больше волноваться. Они должны давать показания полиции без того, чтобы их направляли в определенное русло. И несмотря на то, что Райдер заверил их, что не скажет ни слова, они держали его в отдельном крыле под строгим надзором. Он не мог видеть своих друзей и, что еще хуже, Линетт.

Он не мог перестать думать о реакции девушки. Что, если она не простит его за то, что он сказал? Даже если эти слова не были полностью обдуманы, они все равно вырвались из его уст. Он слышал сплетни о смерти Дэвида и о том, что Линетт нашли на месте преступления как раз перед тем, как он поехал на встречу с ней. Из-за этого в его голове зародились сомнения. Неужели это сделала она? Убила ли она его? Никто в здравом уме не стал бы выдумывать что-то настолько серьезное. Неуверенность была до тех пор, пока он не увидел безумие Линетт, когда она медленно осознавала то, чему только что стала свидетелем. Кто бы ни убил Дэвида, это была не Сельваджио. И никогда не она. Именно это он и сказал полиции. И не один раз. Но у полицейских возникли собственные подозрения еще до того, как расследование было переквалифицировано в дело об убийстве, и они хотели быть правы. Несмотря ни на что.

Однако причастность его отца все еще оставалась для него неясной. ФБР почти никогда не бралось за подобные дела. Это было обычное дело об убийстве подростка. Ничего такого, о чем агенты должны были позаботиться сами. Возможно, были дела куда более важные — государственной важности; касающиеся безопасности страны или хотя бы массового убийства или серийного убийцы. Но для этого должна была быть причина.

Школа снова открылась около трех часов, и все наконец-то смогли вернуться домой. Завтра должен был быть еще один скучный день обычных занятий. Ученики не получили ни одного свободного дня. Единственным отличием было то, что все восточное крыло было оцеплено и заполнено полицией из-за продолжающегося расследования.

Как только Дрю разрешили выйти, он отправился на поиски своих друзей. Он бы предпочел пойти к Линетт, но никто не хотел говорить ему, где она, а он вряд ли смог бы ходить по крылу и искать ее, когда вокруг столько полицейских.

— Дрю, — услышал он женский голос, зовущий его.

Он обернулся, надеясь, что это голос Сельваджио. Но вместо этого по коридору к нему шла Марта Льюис, напарница его отца. Это была высокая светловолосая женщина лет тридцати. Дрю встречался с ней несколько раз по разным поводам, но они никогда много не разговаривали, лишь обменивались несколькими словами то тут, то там.

— Не забудь свой телефон, — добавила она, протягивая ему телефон, который был изъят полицией в качестве меры предосторожности.

Он взял его, с любопытством глядя на женщину.

— Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о Линетт? Где она? Все ли с ней в порядке?

Это был его последний шанс что-то узнать. Марта знала его, так что, возможно, она будет более открыта, чтобы поделиться с ним чем-то.

— Все в порядке. Ее отец сейчас с ней. Но я должна предупредить тебя, чтобы ты держался подальше от таких, как она. От этой девушки одни неприятности, Дрю. Возможно, ее ни в чем официально не обвиняют, но это не значит, что она не замешана в этом. Расследование открыто, и мы намерены выяснить, кто убил этого бедного мальчика.

Марта не принадлежала к тем людям, с которыми он хотел поговорить о своих отношениях с Линетт. Возможно, его друзья мало что знали о девушке, но эта женщина знала еще меньше. По этой причине он поблагодарил ее за возвращение камеры, развернулся и вышел из школы.

Перед зданием стояло много учеников и даже несколько родителей. Дрю уже мог представить, какие истории они себе рассказывали. Он мог только надеяться, что половина из них была правдой. Но все они ждали именно такой ситуации, чтобы получить подтверждение своей правоты в отношении Линетт. В их глазах она была виновна. Им не нужно было никаких веских доказательств. Даже если бы ее в конце концов вычеркнули из списка подозреваемых.

Он сразу заметил своих друзей, сидящих на скамейке во дворе. Они ожесточенно о чем-то говорили. Не было никаких сомнений в том, какова тема разговора. К сожалению, с ними была Кендал, и это его расстроило, потому что она была слишком вовлечена в их компанию друзей с единственной целью — найти побольше сплетен для распространения. И, по правде говоря, он был почти уверен, что именно эта девушка сдала Линетт. Даже если она будет это отрицать.

Айзек первым увидел Дрю. Все студенты наблюдали за ним, словно подозревали, где он был все это время. И, возможно, они действительно знали. Они поднялись со скамейки. Инес обняла его так крепко, что он едва мог перевести дух. Но через мгновение она ударила его со всей силой, на которую была способна.

— Где, черт возьми, ты был? Я очень волновалась за тебя. Ты был с нами в кафетерии и вдруг исчез, ничего нам не сказав, — прорычала она, глядя на мальчика так, словно хотела его убить.

— Теперь ты можешь успокоиться. Я здесь.

— Так где ты был? — спросила Кендал, готовая наконец услышать захватывающие новости.

Инес закатила глаза.

— Кендал, уходи. Нам не нужно, чтобы ты еще больше обманывала людей. Слишком много студентов верят всему, что слышат.

Она не хотела менять тот факт, что она была единственной девушкой в их группе, и еще больше она не хотела, чтобы Кендал присоединилась к ним. Никогда.

— Она может остаться.

Дрю принял решение. Если она действительно была той, кто обратился в полицию раньше, она должна была услышать правду о своих ложных подозрениях.

— Правда? Ты не возражаешь? — даже сама Кендал была удивлена его словами.

Он кивнул.

— Да. Если ты не будешь искажать все, что я скажу. Если ты хочешь распространять новости, то это должна быть полная история. А не только самые интересные части, полностью вырванные из контекста, — она мгновенно согласилась. — Я пошел искать Линетт.

— Ты глупый? — Франциско, как всегда, начал с осуждения его выбора.

Он не мог понять увлечение своего друга девушкой. И не было никакой возможности вразумить его, потому что Дрю был непоколебим в своей вере в невиновность Сельваджио.

— Не перебивай меня. Я не сделал ничего плохого. Как и Линетт. Она нашла тело, но это все. Ее ни в чем не обвиняли.

— Как ты можешь быть уверен? Только потому, что она тебе это сказала?

— Ей и не нужно было. Возможно, она сейчас злится на меня, потому что я использовал неправильные слова, и получилось, будто я тоже подозреваю ее в убийстве. Если бы она действительно это сделала, она бы не вела себя так со мной. Полиция не смогла доказать, что она сделала что-то плохое. Линетт — всего лишь главный свидетель, который нашел тело.

Дрю подумал о том, чтобы рассказать им об участии отца в расследовании, но это был бы не очень мудрый шаг. Особенно с Кендал.

— Как дочь гангстера, она знает, как себя вести, чтобы избежать правосудия, — сказал Франциско. Его сестра тут же потрепала его по голове. — Я знаю, что ты со мной не согласна, но, может, хватит меня бить?

— Дело не в этом. Линетт ушла из школы, — прошептала она, глядя на главный вход.

Все разом повернулись. Линетт шла рядом с отцом. Ее ноги были обнажены, и на ней был его большой черный пиджак. Ее голова была опущена, а волосы закрывали лицо, не позволяя ей многого увидеть. Но, поскольку ее вел мужчина, ей это и не требовалось. Она вздрагивала от каждого дуновения холодного ветра.

Она подняла голову, и ее взгляд упал на Дрю. Она приостановилась, уставившись на парня, что не ускользнуло от внимания ее отца. Он закатил глаза, схватил ее за руку и практически потащил в машину. Мгновение спустя черный Range Rover отъехал и скрылся из виду.

§ § §

Ожидая возвращения отца с работы, Дрю сидел на диване в гостиной и искал в Интернете какие-нибудь новости об убийстве Дэвида. Было несколько статей, но все они не содержали никакой конкретной информации. Как будто расследование было тщательно защищено от любых утечек в прессу, что было ненормально. У всех журналов было множество способов заполучить полицейские документы.

Последние несколько дней были крайне хаотичными. Он не мог со всем этим разобраться. Особенно потому, что у каждой ситуации был один общий элемент — они произошли с Линетт. Он знал, что девушка была совсем не такой, какой ее представляли люди.

Для шестнадцатилетней девушки она была странной. Правда, ее поведение большую часть времени было ненормальным. Даже то, как она говорила и думала, не было тем, что другие могли легко повторить. Каждое ее слово, каждое движение было обдуманным. Он не знал никого другого, кто был бы так же осторожен, как она.

У Линетт был секрет. Возможно, даже не один. Это было очевидно. Таинственность была ее сильной стороной, поэтому выведать у нее что-то было нелегко. Но Дрю всем сердцем желал ее выполнить. Не только из-за любопытства, но и потому, что, по его мнению, девушке нужен был кто-то, кто не считался с ней с самого начала.

Вспоминая каждый момент сегодняшнего дня, он решил поискать ответы. Просматривая интернет, он нашел несколько статей. В основном они касались ее отца, который финансировал новую компанию, присутствовал на открытии итальянского ресторана и давал деньги в фонд, который собирал средства на исследования травм спинного мозга. Ничто особенно не касалось дочери этого человека. Дрю уже догадался, что ее отец, должно быть, был очень богатым бизнесменом. Но была одна статья, которая его заинтересовала. В ней говорилось об исчезновении Софии Сельваджио — мамы Линетт. Очевидно, она бросила свою семью и сбежала из страны. В этом не было бы ничего интересного, если бы не дата, когда это произошло. За несколько дней до этого он встретил Линетт в парке. Это не могло быть совпадением. Линетт могла узнать, что ее мать уехала в тот день. Вот почему она была так не в себе.

В половине девятого домой вернулся Марк Райдер, выглядевший так, словно у него не осталось сил после долгого и тяжелого рабочего дня. Начало любого расследования всегда было самым худшим. Собирать улики на месте преступления, допрашивать студентов, родителей Дэвида и его родственников было далеко не интересно, но крайне необходимо.

Мужчина прошел на кухню, чтобы поприветствовать жену, а затем прошел в гостиную. Он сел на диван рядом с сыном, на мгновение закрыв глаза. Единственное, о чем он мечтал, — это съесть что-нибудь и лечь спать с надеждой, что следующий день будет немного легче.

— Ужин будет готов через несколько минут. Мне нужно только разогреть его, — сказала Эрин, следуя за мужем.

Она улыбалась с явным обожанием в глазах.

Родители Дрю развелись, когда ему было всего девять лет. Мальчик жил с матерью, видя отца только по выходным, пока ему не пришлось переехать в Сиэтл по одному из дел. Здесь Марк наладил свою жизнь. Он встретил Эрин и женился на ней. Вскоре после этого женщина забеременела, а через девять месяцев появилась маленькая Софи. Это означало, что с этого момента у Дрю было две семьи. Он путешествовал между Новым Орлеаном и Сиэтлом. Его это ничуть не беспокоило, потому что его родители по-прежнему общались друг с другом, и, кроме того, ему нравился парень его матери Адам, так же, как и Эрин. А когда родилась Софи, она стала для него всем миром, и он чувствовал ответственность за нее, как и положено старшему брату.

Но Новый Орлеан никогда не был для Дрю домом. Он жил там только из-за матери. Он не хотел покидать ее, ведь в какой-то момент он был всем, что у нее было. Однако через некоторое время она получила возможность уехать по работе в Париж, и Дрю решил переехать к отцу. Последнее, что ему было нужно, это начать жизнь в совершенно другой стране, где он даже не знал языка. Он привык к Сиэтлу, завел друзей и предпочел жить в штате Вашингтон, а не переезжать за границу во Францию.

Благодаря этому у него появилось больше возможностей проводить время с Марком. Не только на Рождество или во время экстремальных отпусков, в которые они ездили каждый год. Они оба любили адреналин. По этой причине они путешествовали по разным странам и пробовали головокружительные, нестандартные вещи. Они плавали с акулами в Южной Африке, прыгали с тарзанки в необычных местах, таких как Макао, Китай. Они были очень близки, и развод не изменил этого.

Однако ни одна поездка не вызывала у Марка такого беспокойства о сыне, как сегодняшняя ситуация. Когда он увидел его вблизи места преступления с Линетт Сельваджио, его сердце замерло. Он понятия не имел, что Дрю дружит с этой девушкой, и это была самая ужасная новость, которую он когда-либо узнавал.

Марк Райдер знал о присутствии мафии в Сиэтле. Именно по этой причине его и перевели в Сиэтл. Неважно, что он сказал своему сыну. Он расследовал дело Северо Сельваджио с самого начала. Он хотел найти неопровержимые доказательства, которые могли бы упечь его в тюрьму на всю жизнь. Но тот был умен. Даже если они что-то находили, этого было недостаточно, чтобы Капо арестовали надолго. Адвокаты вытащили бы его очень быстро, а если бы он узнал, что ФБР строит против него дело, то стал бы еще более осторожным. Привлечь этого человека к ответственности представлялось почти невозможным.

Когда он узнал о смерти Дэвида Родсона и обвинениях против Линетт, он счел это возможностью, которой ждал все это время. Дочь Северо всегда была под защитой, поэтому поговорить с ней наедине было практически невозможно. Однако даже после того, как такая возможность появилась, ему пришлось сменить тактику. Он не ожидал, что подросток окажется достаточно наблюдательным и умным, чтобы понять, кто он такой. Не раз ему удавалось мельком взглянуть на девушку и увидеть, что она не выглядит особенно довольной своей жизнью. Поэтому был шанс, что она захочет изменить ее, и осознание того, что кто-то может ей помочь, может стать тем самым толчком, который ей необходим, чтобы сделать это.

Самым большим препятствием на этом пути могла стать связь Дрю с Линетт. Марк не хотел вовлекать своего сына в процесс расследования. Знакомство с мафией редко бывает удачным шагом, а Дрю шел опасно близко к этому пути. Он должен был держаться подальше от Линетт Сельваджио.

— Ты узнал что-нибудь об убийстве? — спросила Эрин, вернувшись с тарелкой, полной еды. Она поставила ее на стол. Дрю был благодарен, что не он начал этот разговор.

Мужчина покачал головой в ответ.

— Вы, конечно, что-то узнали. Что угодно.

Настала очередь парня.

— Нет, мы ничего не знаем. Это только первый день, а дела об убийствах не так-то просто раскрыть. Особенно это.

— Почему?

Наступила минута молчания.

— Из-за Линетт?

— Потому что это дело об убийстве без какой-либо связи с местом преступления, без оружия и при полном отсутствии свидетелей, — ответил он и внимательно посмотрел на Дрю. — И ты должен держаться подальше от этой девушки. Я смертельно серьезен.

Дрю нахмурился.

— Почему? Ты только что сказал, что у тебя нет никаких доказательств ее причастности к смерти Дэвида. Линетт обнаружила его тело. Вот и все.

— Ты не можешь быть уверен. И даже если это так, она не та девушка, которая тебе нужна. Найди себе других друзей и оставь ее в покое.

Дрю встал с дивана и взял свой ноутбук.

— Пока ты не дашь мне честный ответ, не рассчитывай на это.

Он вышел из гостиной без малейшего сожаления.

Линетт

Весь ад должен был разразиться, как только Линетт вернется домой. Северо созвал всех важных людей на совещание — своих капитанов, исполнителей и солдат, чтобы дать каждому из них задание. Он хотел оградить свою дочь от дела об убийстве, но в то же время он должен был держать полицию подальше от Фамилии. Хотя на его лице не было видно никаких эмоций, это было сделано лишь напоказ, чтобы никто не усомнился в его решениях как капитана.

Было необычно проводить такую встречу в их доме, но в данный момент это было самое безопасное место, без всяких жучков и лишних людей вокруг. Как только Линетт выходила из кухни, она слышала множество голосов, доносившихся из кабинета отца, расположенного в конце коридора. Встреча была продлена, и вскоре они должны были отправиться на ужин по случаю помолвки.

Удивительно, но его не отменили и не перенесли на другую дату, а это было единственное, что Линетт считала хорошим исходом всей этой ситуации с убийством. У них и так было много проблем, и было далеко не идеально добавлять к ним еще и высокий уровень стресса.

Северо сказал, что для того, чтобы обезопасить Линетт, необходимо принять дополнительные меры предосторожности. Сейчас, как никогда раньше. Он не упомянул о ее предложении выйти замуж за Джейсона, что было равносильно тому, что оно было отвергнуто.

— Ты слышала о моем разговоре с padre? — спросила она Розалию, наблюдая, как та убирает кухонный стол.

Женщина кивнула головой, но прервала предстоящие вопросы, сказав, что Северо, вероятно, захочет поговорить об этом с ней позже. Судя по ее реакции, Линетт была обеспокоена. Даже напугана.

Затем в зале появился Джейсон, что удивило Линетт, поскольку она была уверена, что он примет участие во встрече. Как Консильери, он должен быть там.

Мужчина выглядел иначе, чем обычно, но она не могла понять, почему именно так. Его глаза встретились с Линетт, но вместо того, чтобы подойти к ней, он поприветствовал Розалию и направился дальше вниз, к офису.

Она не хотела этого. Слишком долго ее игнорировали, и с нее хватит. Встав, она направилась вслед за Джейсоном, что вызвало неодобрение ее экономки.

— Ты можешь сказать мне, какого черта ты со мной не разговариваешь? — спросила она, заставив Карновале остановиться. Он повернулся, сжимая кулаки. Он был в ярости, его выражение лица было строго охраняемым.

— Мы не должны разговаривать. Твой отец не хочет этого.

Линетт фыркнула.

— С каких пор тебя это волнует?

— Меня всегда волновало то, чего хочет мой Капо. Его слово — закон, — он повернулся, чтобы уйти без каких-либо объяснений.

— Мое предложение было справедливым. Это мудрый шаг, ради всего святого.

Он остановился.

— Справедливым? Попробуй глупое. Вот что это было. Вчера я был уверен в своей позиции, а сегодня все изменилось, Линетт. Ты могла бы рассказать мне, прежде чем идти к отцу.

Гнев, написанный на его лице, заставил девушку отступить назад. Впервые она боялась его. Но она все еще надеялась, что он не причинит ей вреда и продолжал копать могилу еще глубже, как будто она не предназначалась для нее.

— Ты не хотел знать о моих планах. Ты сам это сказал. Я была предоставлен сама себе в ситуации с браком. Ну, я нашла выход. Так почему, черт возьми, этого недостаточно? — она сделала паузу. — Я знаю, что мы друзья, и я намного моложе тебя, но, если быть честной, я единственная девушка, с которой ты хотя бы отдаленно способен обращаться правильно. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

— Линетт, ты нашла не выход, а способ обеспечить мою верную и очень мучительную смерть от рук твоего отца. И не принимай мое поведение за что-то большее, чем доброта. Ты дочь моего Капо. Вряд ли я могу относиться к тебе плохо. Мы не друзья.

Слова Джейсона были как нож в сердце. Он больше не хотел иметь с ней ничего общего. Она чувствовала себя так, словно стояла у пропасти. Как будто она снова и снова теряла кого-то.

Ее глаза стали водянистыми, и она повернулась, чтобы пойти в свою спальню, не желая сломаться перед ним. Когда за ней закрылась дверь, она опустилась на пол и снова начала плакать. Ей хотелось верить, что в этом нет ничего особенного, что все решится само собой.

Ничего серьезного.

Казалось, что загнать своих демонов обратно в клетку было единственным вариантом, который у нее оставался. Но слезы не поддавались логике и бежали по ее щекам еще более безжалостно, разочарование и печаль не желали униматься.

Прошло много времени, прежде чем она услышала стук в дверь и вспомнила о предстоящем сегодня ужине в честь помолвки. Сдерживание эмоций казалось Линетт единственным способом пережить все это.

Вытерев слезы, она поднялась с пола и, открыв дверь, увидела встревоженную Розалию. Как только она увидела красные, опухшие глаза девушки, она протянула руки и крепко обняла ее. Разговор с Джейсоном был не самым тихим, поэтому экономка слышала его, и ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что именно он был главной причиной поведения Линетт.

— С тобой все в порядке? — спросила она, откидывая прядь волос с лица девушки. Дрожащий кивок был единственной реакцией, на которую Линетт была способна в данный момент. Слова бы ее точно подвели. — Твой отец хочет, чтобы ты пришла в гостиную. Ему нужно поговорить с тобой, прежде чем мы пойдем ужинать.

На лице Розалии появилось легкое раздражение, что говорило о том, что она не уверена в том, как пройдет разговор с отцом. Линетт тоже не была уверена, что вызвало у нее беспокойство, но она все равно вышла из своей комнаты.

Там был не только Эмилио, но и Коррадо, который был одним из силовиков Фамилии. Он всегда был одним из самых пугающих людей для Линетт. Один взгляд на него — и ты знал, что с ним не стоит связываться. Для нее даже о разговоре с ним не могло быть и речи. Склонить голову, чтобы поздороваться, — это все, на что она была способна. Его темные, почти черные глаза были полностью сосредоточены на ней, что еще больше напрягало девушку. Его присутствие не могло быть хорошим знаком. Выполняя чертову работу для Северо, он приходил в дом в основном для выполнения самых мрачных заданий. Он никогда не оставался. Почему же сегодня все было иначе?

— Садись, figlia, — приказал Северо. Он сидел за своим столом, положив ладони на ручки кресла. — Нам нужно обсудить несколько вещей, — продолжил он.

— Надеюсь, что мое предложение — одно из них, — сказала она, не успев прикусить язык.

С ее стороны было неразумно бросать слова так небрежно. Особенно в компании солдата ее отца.

Северо хмыкнул, показывая, что он думает точно так же. Это было предупреждение, замаскированное его неприязненным выражением лица. Но он не сказал об этом открыто.

— Что Джейсон сказал тебе? Когда он предложил пожениться?

Это был вопрос и предполагаемый ответ. Линетт знала этот трюк почти слишком хорошо. Ее отец часто использовал его со своими солдатами. Он давал им возможность объясниться, но ответ уже был заложен в его голове. Каждая ошибка становилась еще более жестоким наказанием. А поскольку девушка уже знала, чего он хочет добиться своей тактикой, она не была бы легким противником.

Dio santo! (прим. с итал. Боже мой!)

Она замерла. Она сразу же поняла, что не так с ее предложением. Во что она втянула себя и, прежде всего, Джейсона. Северо был уверен, что его Консильери предложил ей выйти замуж, чтобы улучшить свое положение в Фамилии. Возможно, вскоре он станет новым Капо. Они считали его предателем, чего не должно было случиться. Линетт нужно было как можно быстрее повернуть все вспять, пока Северо не отдал приказ о его казни. Наконец-то она поняла причину присутствия Коррадо. Он должен был сделать это.

— Padre, Джейсон ничего не знал, пока я не рассказала вам сегодня утром. Я считала это разумным предложением. Я не могу представить, чтобы он захотел занять твое место. Потому что ты так думаешь, не так ли?

— Не покрывай его. Вы можете быть друзьями, но ты моя дочь, и ты не можешь скрывать от меня такие важные вещи. Более того, Джейсон — мой солдат, и его главный долг — передо мной.

— Я ничего такого не делаю. Я говорю тебе правду. Джейсон предан Фамилии. Он всегда прикрывал тебя и никогда не предаст. Ты должен поверить мне, padre.

— Почему я должен? В конце концов, ты не все мне рассказываешь. Ты лжешь, скрываешь вещи, даже когда знаешь, насколько опасными они могут стать. Сегодня ты увидела последствия своих решений. Тебя подозревают в убийстве.

— Меня подозревают в убийстве по умолчанию, padre. Я твоя дочь. Вот что сделало меня мишенью, а не мои решения.

Разозлить Северо было бы легко расценить как плохой поступок. Особенно когда он имел власть над жизнью Джейсона. И Линетт было не легче, но после всего того дерьма, что было вылито на нее, она была более чем темпераментна по отношению к отцу. Чего раньше никогда не было. Но Северо реагировал на власть. Как бы он ни хотел быть тем, кого все боялись, он все равно ненавидел покорное поведение.

Видя, что отец не хочет ничего говорить, она продолжила: — Я знаю, что позволила сплетням зайти слишком далеко. Но это все на моей совести. Не вини Джейсона за то, в чем он не участвовал. Он относится ко мне как к своей младшей сестре, и так было всегда. Он совсем не хочет этого брака. Я просто думала, что это избавит меня от необходимости выходить замуж за Ноя.

На них опустилась тишина. Это никогда не было хорошим знаком в отношениях с Северо. Если бы Капо задумал убить своего Консильери, человека, которого он выбрал потому, что тот заслуживал доверия, это могло бы вызвать восстание. Если бы люди узнали об этом, ее отцу пришлось бы проявить силу и смириться с возможностью быть свергнутым. Неважно, каковы были его личные чувства. Вот почему он хотел сделать это до того, как кто-нибудь узнает об этом. Кто-то мог сказать, что если человек, не рожденный в Фамилии, смог дотянуться до власти, то любой сможет, и вскоре Северо придется подавлять больше восстаний, чем ему хотелось бы.

Единственное, что все еще давало Линетт хоть каплю надежды, это то, что он решил спросить ее об этом, прежде чем убить Джейсона. В кои-то веки он не позволил своим эмоциям взять верх над ним. Это было проявлением уважения к его Консильери. Ни один другой солдат не получил бы такого же внимания.

— Ты больше никогда не будешь вмешиваться в мои дела. В следующий раз тебе придется жить с последствиями, и, поверь мне, если ты еще раз так разыграешь карту Джейсона, я заставлю тебя смотреть, как он умирает. А теперь иди переодевайся. Мы должны скоро уехать.

Она проглотила возражение, зная, что оно все равно будет последним.

У нее не осталось ничего, с чем можно было бы бороться. Единственным плюсом было то, что она спасла жизнь Джейсону, судя по пренебрежительному жесту Северо в сторону Коррадо.

А Линетт скоро будет официально помолвлена с чудовищем, которым был Ной Фальконе.

§ § §

— Твоя мама гордилась бы тобой, — сказала Розалия, глядя на девушку со слезами на глазах, когда та стояла полностью одетая перед зеркалом. На ней было детское голубое платье, которое спускалось с плеч. Подол доходил до колен, как и подобает принцессе мафии. Все было обшито шелком и кружевами, чтобы образ был чистым, но все же достаточным для того, чтобы Ной увидел в ней нечто большее, чем шестнадцатилетнюю девушку. У Линетт было подходящее тело, но она не привыкла носить такие вещи, хотя ее изгибы идеально подходили для этого. Она чувствовала себя неловко и была выставлена напоказ, что, скорее всего, и было целью. Она уже могла представить, как на нее будут смотреть все присутствующие мужчины. От одной мысли о том, что она окажется в центре внимания, ей становилось дурно.

Линетт покачала головой.

— Я не уверена, что она это сделает. В этом браке нечем гордиться.

Розалия возразила.

— Я говорю не об этом. Я имела в виду, что ты становишься женщиной, которой тебя воспитала мама. Только посмотри на себя, — она подошла к девушке, расчесывая ее длинные волосы с плеч.

Линетт выглядела в точности как молодая София Сельваджио. Те же карие глаза, маленькие веснушки, нос, а главное — улыбка, которую девушка так любила видеть на лице своей матери. При одной мысли об этом она почувствовала тепло, разливающееся по телу. У нее самой была точно такая же улыбка, хотя возможности показать ее было не так много.

Ее мама была замечательным человеком. Один на миллион. Всегда мила со всеми, весела и готова помочь, если нужно. И очень умной. Это вдохновляло Линетт быть такой же. Пока внезапно семье Сельваджио не пришлось принять болезнь в свой дом. София впала в депрессию, ее слова больше не были оптимистичными, и она редко улыбалась. За несколько месяцев она кардинально изменилась. Даже визиты к психологу и лекарства не помогали. Большую часть времени Линетт видела свою маму в постели, спящей более пятнадцати часов в сутки.

Был момент, когда она начала чувствовать себя лучше. В начале декабря, за два дня до Рождества, она покончила с собой, оставив свою дочь жить без матери.

Именно этот день изменил все для Линетт. Именно она вошла в спальню и обнаружила мертвое тело. Трагическое зрелище заставило ее замолчать; она всегда проглатывала свои эмоции и чувства глубоко внутри. Можно было видеть, как она постоянно читает, поскольку это был единственный способ убежать от реальности. Чтобы перестать думать обо всем, хотя бы на время.

Не прошло и целого года.

— Я тоже горжусь тобой, — сказала Розалия, целуя ее в щеку.

Вскоре после этого они сели в машину и поехали в сторону центра города. Ужин должен был состояться в одном из итальянских ресторанов Фамилии. Он должен был быть закрыт, чтобы они могли устроить частную вечеринку. Согласно традиции, Ной должен был увидеть свою будущую жену раньше других солдат и их семей. Именно по этой причине она осталась в фойе вместе с отцом, где ее должны были представить Фальконе. Пока она ждала, в ее голове крутились мысли, от которых ей хотелось развернуться и убежать. Она даже не могла скрыть свою нервозность и страх, что раздражало Северо.

— Figlia, контролируй себя. Ты не выходишь замуж в эту секунду. Ной не оценит твоего поведения, поверь мне.

Когда она услышала, как открываются двери, ее сердце подскочило к горлу, она точно знала, кто это должен быть. Линетт знала, что ей нужно проявить больше мужества. Показать, что она сильная женщина, которая ничего не боится. Как учил ее отец. Присутствие на публике всегда требовало от нее большего. Настоящей принцессой мафии.

Она подняла голову, пытаясь доказать свою значимость. Только она не знала, кому она пыталась это доказать — своему отцу, другим гостям или самой себе. Возможно, всем троим. Но с этого момента никто, кроме Ноа и Марко, не имел права голоса.

В фойе появились Фальконе. Оба сына и их отец. Линетт чувствовала их присутствие и любопытные взгляды своего будущего мужа, но решила не отводить глаз от Капо, с которым уже познакомилась. Мужчина улыбнулся ей, но этот жест показался ей несколько фальшивым. Однако Северо, похоже, не разделял ее мнения, так как она услышала тихий вздох облегчения, вырвавшийся из его уст.

Перед ней по-прежнему стояла самая трудная задача. Линетт не хотела смотреть на Ноя, чтобы ее мнение о нем подтвердилось его внешностью, но, когда она почувствовала, как отец крепче сжал ее спину, она повернула голову в сторону высокого светловолосого мужчины.

Его лицо ничего не выражало. Как будто он не был способен демонстрировать эмоции, что, как она поняла, было не так, как только мужчина засунул руки в карман брюк. Это заставило ее осознать, кем именно был Ной.

Они встретились у озера пару дней назад. Его волосы, глаза были теми же, но поведение кардинально изменилось. Момент, который должен был стать их первой встречей, на самом деле стал второй. Так что она уже знала, что он высокомерный засранец, богатый парень с замашками и ухмылкой, которую Линетт хотела стереть с его лица. Но теперь от этого человека ничего не осталось. Сегодня он вел себя так же, как и все остальные солдаты.

Линетт задалась вопросом, узнал ли он ее. Она могла только догадываться, так как не спешила спрашивать его в присутствии их отцов. Это был бы большой скандал, если бы люди узнали, что она улизнула из дома. Не говоря уже о том, что она была наедине с мужчиной. Люди в Фамилии жили ради таких моментов. Особенно женщины.

— Figlia, познакомься с моим другом Марко Фальконе. Это Флавио и Ноа, конечно же, — сказал Северо, видя, что его дочь никак не может представиться. Она лишь кивнула головой в знак уважения.

Все мужчины Фальконе были блондинами. Однако у Флавио был более темный оттенок, чем у их отца, как и у Ноя.

Глаза Линетт остановились на младшем мальчике. Ему было около четырнадцати лет, и она могла судить об этом по более мягкому выражению его лица по сравнению с другими членами семьи, но его рост говорил совершенно о другом. Он был на несколько дюймов выше девушки, даже сейчас, когда она была на каблуках. Что было неудивительно, ведь Марко и Ной тоже были очень высокими.

— Это Линетт.

Эти слова предназначались в основном Ною.

— Приятно познакомиться, — сказал Ной.

Его голос отличался от того, что был на озере. Более глубокий, более грубый. Это заставило ее слегка вздрогнуть. Это не ускользнуло от его внимания, когда он поцеловал ее руку. Именно поэтому он предложил присоединиться к остальным гостям в ресторане.

Внутри было много людей. Капитаны Северо со своими женами, подчиненные и солдаты. Справа от Марко появился один человек, что позволило предположить, что это его Консильери. Позади него стояли трое солдат, которых Линетт не знала, с женщинами по бокам. Это было необычно для солдат — так просто уводить своих жен на территорию других семей. В большинстве случаев такого не случалось. Даже если они не были на войне, это все равно могло представлять ненужный риск.

Все двинулись к столу, чтобы сесть, оставив Ноа и Линетт позади. Мужчина достал из кармана маленькую красную коробочку и открыл ее, показав серебряное обручальное кольцо с большим бриллиантом. Оно должно было быть дорогим, но это не заставило Линетт полюбить его так сильно, как, вероятно, понравилось бы любой другой женщине.

Он осторожно взял ее руку и надел кольцо на палец, положив конец самой неловкой части вечера. Это заставило девушку немного расслабиться. Она чувствовала беспокойство, находясь так близко к нему. Даже больше, чем когда они были одни на берегу озера. Что не имело никакого смысла.

— Не волнуйся, bella (прим. с итал. Красавица). Твой секрет в безопасности со мной, — прошептал Ной ей на ухо, отодвигая стул, чтобы она могла сесть за стол.

Это был ответ на вопрос девушки о том, помнит ли он, что встречал ее раньше. Он точно знал, кто она такая. Возможно, он даже знал, когда они впервые встретились. С таким же успехом это могло быть и не совпадением, потому что, в конце концов, таких совпадений не бывает. Но было и нечто худшее, что Линетт прочла в его словах. Мужчина знал, что ей не следовало быть там в тот день. Одной. И с этим, он был еще одним человеком, который мог держать один из ее секретов над ее головой. Не очень хороший знак.

В конце вечера Линетт ждал еще один неприятный сюрприз. Когда они возвращались домой, Северо остановил дочь, прежде чем она успела удалиться в свою спальню. Он был явно доволен тем, как прошел ужин. Даже больше, потому что Ноа весь вечер не мог оторвать глаз от Линетт. Неважно, что после знакомства они вообще не разговаривали. Но как бы ни был рад ее отец, она нервничала еще больше из-за того, что все это время находилась под пристальным вниманием.

Еще хуже стало, когда девушка поняла, что Джейсона нет рядом. Он всегда умел ее успокоить, но она не могла рассчитывать на его присутствие, поскольку Северо решил, что в этот вечер его не будет рядом.

— Почему Джейсона не было сегодня? — спросила она отца, прежде чем он успел что-либо сказать.

— Потому что Марко узнал о твоих хороших отношениях с ним, и я предпочел не рисковать конфликтом. И после всего, что произошло, я не уверен, стоит ли мне держать его в качестве своего Консильери, — его ответ удивил ее. Нечасто случалось, чтобы Северо был честен с ней, но по какой-то причине он сделал это именно тогда.

Линетт вздохнула.

— Padre, ты любишь Джейсона как сына. Не меняйте этого из-за меня.

— Это не твое дело, figlia. Все, что я решу, будет законом, — прорычал он. — Я хотел поговорить с тобой о школе. Эмилио дал мне понять, что если я выпишу тебя прямо сейчас, то рискую привлечь больше внимания полиции. Мы не можем этого допустить. Поэтому ты останешься в школе. Однако к ситуации нужно отнестись серьезно. Поэтому, пока ты там, твоя защита будет усилена. Ной предложил постоянно присматривать за тобой там. Он должен записаться на занятия.

Линетт разразилась смехом.

— Разве ему не двадцать лет? — спросила она, злясь на то, что мужчине пришла в голову такая плохая идея.

— Sì, но твоя школа предлагает дополнительные занятия, чтобы подготовить людей к колледжу. И это всего лишь фасад, чтобы он мог оставаться внутри в любом случае. Я вряд ли смогу дать тебе охранника, который будет следовать за тобой повсюду. Особенно когда полиция будет там довольно долго.

— То есть, другими словами, у меня нет другого выбора, кроме как согласиться.

— Это не обсуждается, — заявил Северо, прекращая разговор. Решение уже было принято, и Линетт должна была свыкнуться с этой мыслью и с присутствием Ноя. Скорее раньше, чем позже.

Линетт

Как бы Линетт ни хотела рассказать обо всем, что происходило в ее жизни, она не могла. Каждый раз, когда она поворачивалась, происходило что-то еще худшее. Она не могла даже перевести дух между проблемами, которые накапливались с каждым днем.

Из-за вчерашних событий — от поиска тела Дэвида до помолвки — она совсем забыла о загадочных текстовых сообщениях, которые получала. Пока не проснулась от очередного сообщения.

От неизвестного:По доброте душевной могу сказать, что лгать близким — не лучшая идея. Помни, что у лжи нет ног.

Каждое из них становилось все более и более конкретным по отношению к тому, что недавно происходило в ее жизни. Это были далеко не глупые розыгрыши, как она думала вначале. И она не могла никому рассказать — ни отцу, ни даже Джейсону. Никому. У нее и так было слишком много проблем, и она не могла позволить себе вырыть себе еще более глубокую могилу, чем была сейчас. Попросить Айзека о помощи было единственной идеей, но это ничего не решало для нее. Кем бы ни был этот человек, Линетт знала, что, если бы он действительно хотел причинить ей боль, он бы уже сделал это. Это была единственная причина, по которой она держала все в секрете.

Ожидая, пока Ной заедет за ней, она села на ступеньки перед своим домом. Играя со своим телефоном, она пыталась в седьмой раз позвонить Джейсону и извиниться за все, что она сделала. Она чувствовала себя виноватой. И она действительно была виновата. Впервые она не продумала все аспекты своего решения, что было так на нее не похоже. Из-за этого она не была уверена, что Карновале по-прежнему рядом с ней. Судя по его резким словам, вполне возможно, что она потеряла друга.

Дозвонившись до голосовой почты, она повторила те же слова, что и раньше, надеясь, что мужчина скоро перезвонит ей. Она не была готова потерять кого-то еще.

Громкий сигнал автомобиля вырвал ее из глубоких раздумий, заставив вскочить на ноги. Перед ней стоял черный Maserati Ghibli, а за рулем сидел Ной Фальконе. Его холодные глаза были устремлены на девушку и выглядели до последней капли раздраженными. Вероятно, он был не самым терпеливым человеком на свете.

Линетт поправила сумку на плече и села на пассажирское сиденье, мягко поприветствовав мужчину. Она чувствовала себя неловко в его обществе, особенно из-за того, как он менялся каждый раз, когда они встречались. Когда она увидела его в первый раз, он был более чем немного раздражающим и заносчивым, но при этом демонстрировал очевидную гамму эмоций. На вечеринке по случаю помолвки он был одет в свой самый дорогой костюм и показал себя с холодной и чрезвычайно опасной стороны. Как будто он мог убить кого-то в любую минуту, если кто-то посмеет посмотреть на него не так. Линетт была уверена, что даже некоторые старшие мужчины боялись его. По крайней мере, так казалось, потому что не все пытались обмениваться с ним словами, боясь сказать что-то не то.

Уголком глаза она заметила, как он кивнул в знак признания ее присутствия, но она не посмотрела в его сторону, хотя чувствовала, с каким напряжением он наблюдает за ней. Она посмотрела на свою руку с обручальным кольцом. Это все еще казалось чем-то нереальным — сказать, что у нее есть жених, и, более того, что он пользуется дурной славой. Ей хотелось узнать, правдивы ли те слухи, о которых слышал Джейсон, но в то же время у нее не хватало смелости спросить об этом.

Ей было интересно, что скажут люди в школе. Увидят ее с таким человеком, как Ной. Он мог быть солдатом, но никто не мог отрицать его привлекательность. Это была причина, по которой у него постоянно были девушки, что означало лишь то, что он не захочет и не будет нуждаться ни в чем от Линетт до свадьбы. Может быть, даже после. Пока он проводил время с другими женщинами, она была в большей или меньшей безопасности.

— Похоже, тебя не устраивает перспектива брака, — сказал Ной, наконец нарушив молчание.

Это было скорее утверждение, чем вопрос. Линетт не могла скрыть свое неодобрение рядом с ним. Казалось, что она носит свое сердце на рукаве.

Его глубокий голос заставил ее вздрогнуть, и она подумывала сказать ему что-то, но слова застряли у нее в горле, она боялась сказать что-то не то. Она не знала, насколько хорошо сможет солгать. Возможно, именно этого и ожидал Ной. Услышать, что она хочет выйти замуж. Что это большая честь.

— Ответь мне, — шипел он.

— Я слишком молода, — прошептала она первое, что пришло ей в голову, надеясь, что это не оскорбит мужчину рядом с ней. Это все равно была правда, но скорее наименьшая из ее проблем, связанных с браком. Однако Ной, похоже, был достаточно удовлетворен ответом, так как повернул голову обратно к дороге.

— Мы пока не собираемся жениться. Тебе еще предстоит закончить школу. Но я готов заключить с тобой сделку.

Линетт сузила глаза.

— Какую сделку?

— Ты можешь прятать кольцо, когда будешь в школе, но только если перестанешь проводить время с Джейсоном Карновале. Я не хочу, чтобы вы оставались вдвоем, — сказал он, и Линетт стало жарко, как только слова покинули его рот.

Ее отец уже сказал, что Фальконе знают о ее отношениях с Джейсоном, но она никогда не думала, что Ноа попытается положить этому конец, поговорив с ней. Северо имел гораздо больше власти над своими солдатами, чем она когда-либо могла получить, и одно его слово, несомненно, возымеет действие. Нынешнее предложение Ноя возмутило ее, но в то же время вызвало его уважение за то, что он попытался решить проблему вместе с ней.

— Просьба рассмотрена и отклонена, — ответила она, не задумываясь.

Джейсон всегда говорил, что ее итальянский темперамент станет ее смертью, и, возможно, в один прекрасный день она докажет его правоту. Она приготовилась к наказанию, которое должно было последовать в ближайшее время.

Вместо этого она услышала смех. Ноа действительно нашел это забавным, что по какой-то странной причине смутило Линетт. Это не то, чего она ожидала. Этот мужчина был ходячим, говорящим противоречием.

— Я ждал этого отношения со вчерашнего дня, — сказал он ей. — Я даже гадал, какая из твоих сторон подлинная, и очень надеялся, что это та, которую я видел вечером у озера.

— Значит, нас двое, — пробормотала Линетт, немного расслабившись. Как бы ни раздражало ее высокомерие этого мужчины, она в любой день предпочла бы его этому ледяному отношению.

— Bella, я и то, и другое. Они настолько реальны, насколько это возможно. Все зависит от того, что я хочу показать в данный момент. Но ты не тихая и не кроткая. Так в чем причина твоего поведения? Это из-за отца? Он настолько плох, что ты не можешь быть собой в его присутствии?

— А вот это уже не твое дело, не так ли?

Казалось, он понял ее, что не понравилось Линетт. Он вытеснил ее внутреннее «я», и она могла только надеяться, что Ной еще не выпустил наружу свою чудовищную сторону.

— У меня есть все время в мире, чтобы все выяснить, белла. Я буду ждать.

Все было именно так, как предсказывала Линетт. Все взгляды устремились на них, как только они вышли из машины. Большинство, вероятно, удивились, увидев девушку снова, так как подозревали, что ее обвинили в убийстве или, по крайней мере, забрали из школы. Вместо этого она снова была на территории школы. И она была не одна.

Видя, что Ноа находится справа от нее, она незаметно сняла кольцо и надела его на другую руку. Студенты не увидели бы в этом жесте ничего, кроме того, что она почесала руку, но это не ускользнуло от пристального взгляда Фальконе. Уголки его губ дернулись в едва заметной улыбке, что снова привело девушку в замешательство. Как бы он ни был строг, властен и авторитарен, как солдат, в ее обществе он казался спокойным. Очевидно, у него были свои моменты, и иногда ему приходилось вести себя по-другому, чтобы поддерживать свою репутацию, но Линетт была достаточно проницательна, чтобы разглядеть этот фасад.

— Северо не шутил, когда сказал, что ты здесь в центре внимания. Как ты справляешься с такой популярностью? — пошутил он.

Она улыбнулась, но быстро посерьезнела, поняв, что не должна позволять себе так вести себя с Ноа.

— Как ты попал на эти дополнительные занятия в октябре?

— Никто не говорит «нет» деньгам, bella.

Это было правдой. В ее мире взятки были самым простым выходом из очень сложных ситуаций. Люди были жадными и всегда надеялись разбогатеть. Им было все равно, хороши или плохи их поступки, и они нарушали правила и правду, когда им этого хотелось.

В мафии все было совершенно иначе. Мафиози играли по своим правилам и использовали алчность внешнего мира только в своих интересах. Но внутренние правила были для них всем. Слова Капо становились законами, и каждый Мафиози должен был их соблюдать. Женщины тоже.

Это была единственная достойная восхищения вещь, которую Линетт могла найти в этом мире. Однако большую часть времени это было слепое доверие, которое солдаты оказывали ее отцу. Они делали все, что он хотел, и, хотя мафия была убийственной и изощренной преступной организацией, существовала черта, которую люди не должны были переступать. Но все же, если Капо не проводил эту черту, она воспринималась как несуществующая. Эти линии были тем, чего Линетт не могла вынести и от чего старалась уйти. Она уже многое знала о бизнесе, в который был вовлечен ее отец, но было еще много такого, чего она, возможно, не хотела бы знать.

Она кивнула, не особо интересуясь темой мафии. Особенно в школе, где люди могли услышать их и придумать еще больше лжи.

§ § §

Неделя прошла быстро, Линетт была сосредоточена на школьной работе и старалась слиться с толпой. Ей надоело внимание, которое она получала, и, к счастью, Ной отвлек от нее часть внимания. Его видели со многими девушками, и в основном он флиртовал. Людям было интереснее узнать, кто этот новый парень, чем сплетничать о расследовании убийства, которое все еще продолжалось. Единственным отличием было то, что полиция перестала бродить по коридорам, поэтому Ною было легче брать с собой оружие. Их никогда не было видно из-под пиджака, но то, что они были при нем, все равно можно было расценить как опасность. Линетт даже подумывала сказать ему, чтобы он оставил их в машине, но решила не делать этого, поскольку он все равно никогда ее не послушал бы. Они почти не разговаривали, если только мужчина не начинал разговор, и, хотя вокруг них ходило много слухов, никто из них не хотел их обсуждать. Как бы люди ни боялись Линетт и не хотели к ней подходить, они без проблем разговаривали с Ноем, будучи достаточно жадными, чтобы подружиться с тем, кто был явно богат и красив. Для девушки это не имело никакого смысла, но она была рада, что ее хоть раз оставили в покое.

— У тебя есть планы на вечер? — спросил Ной, когда они подошли к шкафчику девушки в среду утром.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— А если есть?

— Тогда отмени их. Я приглашаю тебя на ужин.

Это был не вопрос, а просьба. Ной делал это часто, что заставляло Линетт подчиняться его воле гораздо больше, чем ей хотелось. Каждый день она симулировала свое поведение, пытаясь заставить его думать, что она не против находиться в его присутствии. Иногда это даже было правдой. Но потом наступал момент, когда он говорил то, что вызывало у нее тревогу, и все возвращалось на круги своя.

Отвечать ему было бесполезно. У нее не было другого выбора, кроме как согласиться. Их отношения были странными с точки зрения правил мафии. Они были помолвлены, но до свадьбы оставалось еще два года, поэтому они не должны были нигде оставаться наедине. Это было далеко не образцово.

Как непорочная женщина, она должна была быть защищена от любого дурного тона или недобрых намерений. Северо должен был защищать ее от них, но вместо этого он решил нарушить правила и позволил Ноа охранять то, что ему не следовало охранять в первую очередь. Никто из Фамилии не хотел нарушать перемирие, но ничего подобного нельзя было предусмотреть. До окончания Линетт школы было еще далеко, но Северо явно больше заботился о ее безопасности от угроз внешнего мира, чем от угроз внутреннего. Все, чего он хотел, — это обеспечить ее безопасность, и брачный договор, по его мнению, был шагом в правильном направлении.

После свадьбы все будет еще хуже. Ей предстояло сменить одного диктатора на другого. Северо и Ной не отличались друг от друга так сильно, как хотелось бы Линетт. Ни один солдат никогда так не поступал. Оставалось только ждать, когда истинная сущность Ноя проявится, как это не раз случалось с ее отцом. Она с нетерпением ждала этого дня.

Кендал свернула за угол, изобразив самую притворную улыбку. Она поприветствовала Ноя, явно желая, чтобы он обратил на нее больше внимания. Но он этого не сделал. Ухмыльнувшись, он осмотрел девушку и перевел взгляд на Линетт.

— Разве ты не должен быть занят с какой-нибудь девушкой?

Ной приподнял бровь.

— Ревнуешь?

— Не льсти себе.

Линетт все еще боролась со словами, которые часто срывались с ее губ, но иногда ничего не могла с собой поделать. Она играла с огнем, как будто хотела обжечься, когда Ноа, наконец, надоест.

Поскольку у нее был свободный день, она решила выйти на улицу и посидеть на трибунах у футбольного поля. Хорошо, что ее жених не знал ее расписания, поэтому в такие моменты она могла побыть одна. День был по-настоящему теплым и солнечным по сравнению с предыдущими. Для октябрьской погоды это было даже удивительно, но никто, казалось, не возражал.

Она сидела с книгой в руках, но не могла сосредоточиться, потому что на поле проходила тренировка группы поддержки.

— Я серьезно задаюсь вопросом, можно ли одеваться соответственно погоде, — она услышала знакомый голос, который сразу же вызвал улыбку на ее лице.

Дрю стоял в самом низу трибун, с бутылкой воды в руке. Он был одет в спортивную одежду, что говорило о том, что он закончил свои баскетбольные тренировки. Его волосы были в беспорядке, все еще мокрые от пота. Но, несмотря на это, он выглядел как ходячее совершенство.

В голове Линетт пронеслось воспоминание о том, как они разговаривали в последний раз. В день обнаружения тела Дэвида она была далеко не так любезна с ним, но злости в ней уже не было. Убедить людей в ее невиновности не было ее приоритетом. Они могли верить во все, что хотели. И когда он улыбнулся и сел рядом с ней, она сразу же забыла обо всем.

— Я родом с Сицилии. Я привыкла к таким температурам. Они меня не беспокоят, — призналась она. То, что она была в толстовке, было не самой лучшей идеей, но она не возражала. — Должна ли я начать думать, что ты меня преследуешь?

Дрю рассмеялся, покачав головой. Звук был настолько искренним, что Линетт поблагодарила Бога за то, что она сидит, потому что не была уверена, что ее ноги смогут нормально работать в этот момент. Это было редкое чувство, которое пришло из ниоткуда и лишило ее возможности оправдать свое поведение. Это была приятная, но в то же время опасная перемена.

— Я закончил обучение и не стал утруждать себя посещением алгебры. Я ненавижу этот предмет, — сказал он. — Если быть до конца честным с тобой, я не думал, что ты вернешься в школу.

Линетт пришлось отдать ему должное, он не терял времени даром, меняя тему. Смело с его стороны было думать, что она не сбежит снова. Он хотел получить ответы, и девушка была единственным человеком, который мог их ему дать. Но Линетт пожала плечами, не зная, что сказать.

Ей нужно было держаться подальше от таких, как он. Его отец был агентом ФБР, замешанным в деле об убийстве. Это было далеко не идеальным для Фамилии. Одно неверное слово — и она может все испортить. И как бы она ни ненавидела свою жизнь, она достаточно уважала ее, чтобы не связываться с полицией. Однако игнорировать Дрю было нельзя, хотя это могло принести столько проблем.

— Прости меня за то, как я вела себя в тот день. Я не хотела выводить тебя из себя. У тебя было полное право опасаться меня. Все студенты так делают, — прошептала она слова, которые тяжким грузом лежали у нее на сердце.

— Я не подозреваю тебя в причастности, Лин. Я верю, что ты невиновна. Просто я не подумал об этом, прежде чем сказать, и это прозвучало гораздо хуже, чем я имел в виду.

Линетт кивнула.

— Все в порядке. Я все равно тебя не виню, — она с любопытством посмотрела на него. — Как люди могут не знать, что твой отец — агент ФБР?

Дрю удивился, что она знает, чем зарабатывает на жизнь его отец. Это не было тайной, но все же не было тем, чем он делился с другими.

— Я прекрасно могу отличить полицейского, детектива и агента. Кроме того, он показал мне свой значок, — быстро добавила она.

— Я не должен говорить об этом. Мой отец предпочитает держаться в тени. Не мое дело говорить что-либо, тем более что это не имеет никакого значения для людей. Так что не могла бы ты оставить это при себе?

Она кивнула, не углубляясь в тему.

— Кто этот парень, который ездит с тобой каждый день?

Линетт могла поклясться, что уловила нотки ревности в его голосе.

— Как оказалось, мой телохранитель. Padre взбесился и придумал худшую из возможных идей. Но он — единственный способ для меня остаться в школе.

Ной был последним человеком, которого она хотела бы обсуждать. Тем более что каждое слово приближало ее к тому, что ей придется солгать Дрю. Но у него были вопросы. Слишком много. Это было бы раздражающе, если бы ей не нравилось находиться в его обществе так же сильно, как ей самой.

Парень засмеялся.

— Твой отец нанял тебе телохранителя? Не слишком ли он молод?

— Ной не нанят. Он сын друга моего отца, и ему двадцать лет.

Она не хотела знать больше о своем женихе. То, что она уже знала, и так было достаточно пугающим. Не было необходимости в дополнительных кошмарах, которые не давали бы ей спать по ночам.

— Если бы я угадал, я бы сказал, что он тебе не нравится.

Это был один из вариантов. Но ей не нравилось большинство людей. Особенно в старшей школе. А Ной? Он был чем-то совершенно другим, и нравился он ей или нет, не было главным вопросом.

Внезапно она почувствовала необходимость высказать свое беспокойство. Может быть, дело было в том, что Дрю смотрел на нее с пониманием, а может быть, в чем-то совершенно другом.

— Он меня пугает, — призналась она.

Не глядя ни на что конкретное, она не могла встретиться с парнем взглядом. Когда она произнесла это вслух, чувство отсутствия контроля захлестнуло ее. Никто никогда не слышал, чтобы она говорила о своих чувствах и их причинах. Даже Джейсон. Линетт всегда хотела защитить свою территорию. Быть уязвимой в ее глазах было слабостью, поэтому делиться чем-то было все равно, что отрывать кусочек своего сердца и надеяться, что никто не использует это против нее. В основном люди так и делали. Это было в их природе. Поэтому открыться Дрю было совершенно новым опытом. Она держала себя в руках. До этого момента.

Его рука нашла ее руку и сомкнулась в мягком объятии. Сначала Линетт была готова отстраниться, поскольку сохранение личного пространства было ее привычкой, но она разрушила столько барьеров одним этим разговором, что ей стало легче разрушить еще один. Ее пальцы переплелись с его пальцами, словно подтверждая ее силу и благодарность за присутствие Дрю.

— Помни, что ты всегда можешь рассчитывать на меня, Лин. Независимо от времени, если что-то случится, позвони мне, хорошо?

Словно слова обожгли ее кожу, она вскочила, осознавая, что делает и насколько это неправильно. Она медленно сходила с ума, находясь так близко к Райдеру и ничего не соображая.

— Дрю, я знаю, что люди говорят обо мне. Особенно твои друзья.

— Мне все равно, что они думают или хотят. Это моя жизнь, и я могу решать за себя. Они могут сколько угодно говорить мне держаться от тебя подальше. Мне все равно, — пробурчал он, вставая, чтобы подойти к ней.

Ему должно быть не все равно.

И как бы ей ни был нужен человек, который будет рядом, который не осудит и не подумает плохого — посторонний человек, — она знала, что лучше не поддаваться своим желаниям. Линетт доверяла ему слишком сильно, чтобы это было выгодно ей и ему самому. Но все это не имело значения, потому что существовали правила, которым она должна была следовать, и ни одно из них не говорило о том, что она вольна следовать своему сердцу. Она не была солдатом, но ее верность все равно лежала на Фамилие.

— Может быть, тебе стоит хоть раз послушать их, — тихо сказала она.

Казалось, каждый раз, когда они разговаривали, все заканчивалось тем, что она убегала. Даже сейчас ничего не изменилось. Она ушла, прежде чем Дрю успел произнести хоть слово.

Линетт

После обеда, когда Линетт сидела на кухне с Розалией и делала домашнее задание, она услышала звук открывающейся входной двери и последовавший за этим разговор. Джейсон и Северо, пришедшие прямо с какого-то совещания, появились в комнате. Они оба поприветствовали экономку, однако Карновале был намерен игнорировать девушку, чтобы показать своему боссу, что он не собирается и дальше вмешиваться в жизнь своей дочери.

Но Линетт никак не хотела отпускать его. Она посмотрела на отца, в ее глазах ясно читалась мольба.

— Padre, могу я поговорить с Джейсоном? Мне кажется, я должна извиниться, — умоляла она.

Капо перевел взгляд на своего Консильери, как бы ища признаки того, что она только что сказала ложь. В нем все еще жило недоверие. Он потянулся в карман брюк и достал пачку сигарет и зажигалку, слегка кивнув головой.

— Несколько минут. Приходи ко мне в кабинет, когда закончишь, — приказал он своему солдату и исчез.

Джейсон был недоволен тем, что его Капо согласился на это. Сдержанность по отношению к девушке была ясна как день. Казалось, он опасался, что Северо намерен поставить его в ситуацию, когда Джейсон может оказаться замешанным в какой-то лжи, которая впоследствии сыграет решающую роль в его казни. Он открыл рот, чтобы возразить, но не успел ничего сказать, как они остались вдвоем.

— Я крупно облажалась. Я должна была рассказать тебе о своих планах, прежде чем что-то делать, говорить или хотя бы обдумать все не один раз. Мои действия поставили под угрозу все: от твоего положения в Фамилии до твоей жизни. Я никогда не прощу себе, что поступила так с тобой, и ничто из того, что я сделаю, не сможет компенсировать то, что я на тебя навлекла. Ты имеешь полное право злиться на меня, но не отталкивай меня.

В уголках ее глаз появились слезы. Ее руки дрожали, так как лицо Джейсона не выражало ничего, что могло бы дать девушке хотя бы намек на его чувства. Раньше это никогда не беспокоило ее. До этого момента.

Холод в его глазах был почти невыносим для Линетт. Он никогда не был сдержан по отношению к ней. Когда они оставались наедине, он позволял себе быть немного более расслабленным, а теперь казалось, что он относится к ней, как к любому другому человеку, с которым имеет дело.

— Я думал, ты умнее.

Это было все, что он сказал. Шагнув вперед, он сократил пространство между ними и притянул ее в свои объятия. Девушка улыбнулась сквозь рыдания, прижавшись головой к его твердой, мускулистой груди. Никогда раньше она не осознавала, насколько шаткими, но в то же время важными были их отношения. Представить себе его труп, пулю в голове — это было для нее пыткой. Результат ее глупости. То, чего она не собиралась делать больше никогда.

— Мне так жаль. Я никогда не хотела причинить тебе боль.

Она сразу же сломалась.

— Не плачь, Ско. Все в порядке. Я прощаю тебя, — заверил он ее, запутавшись пальцами в ее волосах, пытаясь успокоить ее. Обычно это срабатывало. — Посмотри на меня.

Он сделал шаг назад, чтобы дать ей больше пространства и встретиться с ним глазами. Линетт покачала головой, слишком переполненная эмоциями. Ей было так стыдно за свои решения. Но Джейсон не дал ей передумать, слегка надавив ладонью на подбородок и приподняв его. Ее глаза были красными.

— Sì, ты сделала что-то ужасное. Однако я не должен держать на тебя зла, ведь тебе всего шестнадцать лет. Притворяться иначе было моей ошибкой. Ты умна для столь юного возраста, и это единственное, чего я могу от тебя ожидать. Просто пообещай мне, что, прежде чем ты снова совершишь что-то столь импульсивное, ты сначала придешь ко мне. Неважно, насколько глупой тебе покажется проблема. Я не могу рисковать тем, что ты пострадаешь.

— Мне? Пострадать? Ты был на грани того, чтобы тебя убили.

— Это мафия, Ско. Моя жизнь всегда была неопределенной. Я буквально подписался на это, и я могу с этим справиться. Это не то, чего я боюсь.

— Так чего же ты боишься? — спросила она, понимая, что почти ничего не знает о жизни Джейсона. Он был далеко не открытой книгой, и это всегда мешало им говорить на более серьезные, личные темы. Этот разговор был самым далеким, на который они зашли за эти годы.

— Будем надеяться, что никто никогда об этом не узнает, — он слегка улыбнулся, вытирая мокрые щеки Линетт. — Твоему отцу не нужно больше причин не доверять мне, поэтому я должен уйти.

Джейсон сказал это шутливым тоном, но это только заставило девушку чувствовать себя еще хуже. Не желая показывать ему этого, она вернула улыбку и смотрела, как он тут же покидает кухню.

§ § §

Около шести часов вечера Ной снова появился перед домом Сельваджио. Поприветствовав Северо и пообещав ему, что позже отвезет дочь обратно, они направились к машине. Поездка в ресторан прошла спокойно. Линетт не знала, как вести себя с ним. Поэтому она предпочитала молчать, пока мужчина не начинал разговор.

Через некоторое время они припарковались у входа в японский ресторан, который находился в центре Сиэтла. Девушка никогда не была здесь, потому что ее отец не любил такую кухню. Поэтому она еще не пробовала суши.

Внутри все было очень просто и современно, но с заметными японскими украшениями — как и должно быть. Преобладали коричневый и черный цвета, а сиденья и прилавки были красными. Вокруг стояли различные фонари, которые освещали всю комнату очаровательным образом. Все выглядело очень дорого, но это не удивило Линетт. Она никогда бы не заподозрила Ноя в том, что он выбирает Макдональдс или Сабвей.

Мужчина схватил ее за руку, прежде чем она поняла его намерения, и подошел к женщине, которая рассаживала клиентов за соответствующие столики. Ему даже не пришлось называть свое имя, потому что она его узнала. Она поприветствовала их и поспешила к столику, предложив им меню и спросив, что бы они хотели выпить.

— Мы возьмем бутылку вина. Самое дорогое, что у вас есть. И карты не понадобятся. Я возьму обычные, и моя невеста тоже, — сказал он с превосходством в голосе и передал меню женщине. Она улыбнулась ему и ушла выполнять их заказ.

Должно быть, Ной здесь очень важен.

Однако Линетт это не волновало. Она должна была бы злиться на него за то, что он без вопросов выбрал то, что она будет есть, но она была в полном неведении относительно японской кухни. Впервые она не возражала, чтобы кто-то принимал решение за нее.

— Мне шестнадцать. Я не могу пить алкоголь в течение следующих пяти лет, — объявила она.

— И ты слышала, как она просила предъявить удостоверение личности? — он поднял бровь в вопросительном жесте.

— Нет, но это потому, что ты, вероятно, ведешь с ними какие-то дела или что-то в этом роде. Эта женщина практически прыгает вокруг тебя, чтобы сделать тебя счастливым. Это не значит, что мой padre был бы рад тому, что я пью вино.

— Bella, у меня нет ни малейшего желания признаваться в этом твоему отцу. И он потерял право приказывать тебе и наказывать тебя, как только я надел это кольцо на твой палец. Так что с этого момента ты должна слушаться только меня, — объяснил он, пристально глядя на подростка.

Было видно, что ему абсолютно на все наплевать. Его мнение было единственным, что имело значение, и он ожидал, что она будет чувствовать то же самое.

Девушке это ничуть не понравилось, но она все же кивнула в знак согласия. Их ужин еще не закончился, поэтому она предпочла не упоминать об этом. Как только они поженятся, такое поведение станет еще более частым.

— Достаточно, — прорычал он, видя покорность Линетт. — Я признаю, что мне нравится, когда женщина меня слушается, но гораздо приятнее в других ситуациях. Таких ситуациях, которые будут возможны только после свадьбы. Но сейчас я хочу, чтобы ты говорила, если тебе что-то не нравится. Эта версия тебя — фасад, который я действительно ненавижу.

— Что ты хочешь, чтобы я делала в этих отношениях?

— Будь собой. У меня нет никакого злого плана использовать твой характер против тебя. Возможно, это сделал бы твой отец, — сказал он.

Женщина вернулась с бутылкой красного вина. Она поставила два бокала на стол и открыла бутылку, чтобы налить вино. Но, прежде чем она успела это сделать, Ной схватил ее за руку и отобрал у нее бутылку, сказав, что сделает это сам. С этими словами она ушла от стола во второй раз.

— Я не хочу, чтобы ты разговаривала с другими парнями, — снова объявил он, снова расстроив Линетт этой темой. — Я до сих пор не знаю, почему твой отец это допускает. Слухи распространяются, amore mio (прим. с итал. Любовь моя).

Она улыбнулась, слегка наклонившись над столом.

— Но это не делает их реальными, — прошептала она, пытаясь играть в ту же игру, что и он.

Если она хотела выбраться из этого живой, ей нужно было стать стойкой. Игра на силу, без сомнения, была сильной стороной Ноа. Вряд ли кто-то мог приблизиться к его уровню, но даже если Линетт это не нравилось, у нее не было выбора, кроме как принять игру тоже.

— И откуда мне знать, что они не настоящие? В конце концов, слухи о том, что ты дочь гангстера — правда.

— Джейсон — мой друг. Мой единственный друг. Ты должен забыть об этом.

— Джейсон — мой друг. Мой единственный друг. Ты должна отпустить его.

Она стала слишком смелой, и это сделало ее невнимательной. Все, что она решила перед тем, как прийти сюда — сидеть тихо и кивать с каждым его решением, — было далеко не выполнено. Ной посылал ей смешанные сигналы, заставляя ее теряться в том, что на самом деле происходило вокруг нее. Ее вспыльчивость была готова взорваться, и это было бы полной катастрофой.

— Я имею в виду не только Карновале. Хватит врать, что он твой единственный друг. Мне хватило нескольких минут, чтобы узнать о тебе все, что я хотел. Одна девушка, Кендал, если я правильно помню, очень хотела дать мне кое-какую информацию.

Линетт рассмеялась так громко, что несколько человек повернулись в их сторону, чтобы посмотреть, что там такого смешного. Она тут же прикрыла рот рукой, чтобы подавить звук.

— Ее дедушка с самого начала брал деньги у padre. Он знает о мафии, а все остальные слухи — лишь плод ее воображения. С таким же успехом ты мог бы спросить уборщицу и получил бы тот же результат. Эта девушка — ненадежный источник информации.

— Меня не интересует, говорит ли она правду. Слухов вообще не должно быть. Поэтому с этого момента ты тоже не будешь разговаривать с этим Дрю. Я не потерплю этого.

— Позволь мне убедиться, что я правильно поняла. Я не могу сблизиться ни с одним парнем, потому что, не дай Бог, они могут стать моими друзьями? Но ты можешь быть рядом с девочками каждый божий день.

— Sì, именно это я и говорю, — оборвал он разговор, не желая углубляться в него и начинать спор, потому что он все равно его выиграет.

Девушка прислонилась спиной к сиденью и сложила руки на груди. Она не могла вынести доминирования Ноя. Спорить об этом было бы бессмысленно. Он упивался ее возражениями, но между вспыльчивым характером и откровенным неуважением к кому-либо существовала тонкая грань, и она балансировала на краю, готовая упасть в любой момент.

Они ели в полном молчании. Линетт молилась, чтобы ужин поскорее закончился, и она смогла вернуться домой. Чтобы быть как можно дальше от этого человека.

— Ты можешь быть со мной откровенной, bella? — спросил он, когда они шли к машине.

У мужчины был важный телефонный звонок, поэтому им пришлось прервать ужин.

— Мы живем в мире мафии. Сколько честных ответов ты слышал в последнее время?

— Довольно много. Ты удивишься, как мало времени у меня уходит на то, чтобы добиться от людей правды. Даже из самых трудных, — прошептал он ей на ухо.

Картина того, как Ной пытает кого-то в поисках ответов, была не самой приятной. Она не хотела этого знать. Никакой подобной информации о двадцатилетнем парне не требовалось и даже не хотелось. Но ей было интересно, сможет ли он сделать то же самое с ней? Просто потому, что хотел услышать правду? Стал бы он пытаться заставить ее говорить таким бесчеловечным способом?

Игнорировать положение и власть, которую он занимал в Фамилии, было бы ужасной ошибкой. Нельзя было сказать, какими моральными принципами он обладает. Если таковые вообще существуют.

— У тебя такой вид, будто ты только что увидела привидение. Расслабься, bella. Я не собираюсь ничего с тобой делать. Есть более интересные и эффективные способы заставить женщину говорить. Однако, если честно, ты не выглядишь так уж убедительно. Я даже отвечу на один из твоих вопросов.

Они сели в машину и выехали со стоянки.

Ной прочистил горло.

— Насколько строг твой отец?

— Я не собираюсь ничего рассказывать тебе о том, как мой padre обращается со своими солдатами. Это может быть расценено как вмешательство в его дела. Забудь об этом. Мы по-прежнему в двух разных Фамилиях. И он все еще сохраняет власть надо мной до свадьбы.

Ной усмехнулся.

— Как будто я хочу знать о его делах. Я имел в виду, насколько он строг с тобой. Если бы не он, ты бы не была такой тихой и послушной во время ужина по случаю помолвки. Он строгий, не так ли?

— Мои отношения с padre не имеют никакого отношения к моему поведению на прошлой неделе. Причиной тому было твое присутствие, — призналась она.

— Похоже, кто-то слышал несколько историй обо мне до нашей встречи. Что самое страшное ты узнала?

Линетт не могла выбрать. Так много вещей, которые она считала плохими, что выбрать одну, которая была бы хуже другой, было почти невозможно. Прикусив нижнюю губу, она покачала головой, не желая отвечать.

— Судя по тому, что мы собираемся пожениться, кто-то наверняка упоминал тебе, что я жесток по отношению к женщинам. Я прав?

Он был прав.

— Это не так, если только мы не говорим о бизнесе. Иногда я могу быть неприятным. Но я не нахожу страх женщин привлекательным. Ты уже должна была прийти к таким выводам, поскольку я предпочитаю, чтобы ты говорила прямо, а не предлагала мне фальшивые любезности, — он посмотрел на нее.

Линетт кивнула, но не поверила, что из правила не бывает исключений.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

Пауза.

— Почему ты согласился присматривать за мной в школе? Разве ты не слишком занят в Лас-Вегасе, чтобы оставаться здесь так долго?

— Я могу делать и то, и другое. Мне нравится защищать то, что я считаю своим, amore mio (прим. с итал. Любовь моя).

И разве это не было правдой?

Она была его, даже если не хотела этого.

Как только Линетт добралась до своей спальни, она потянулась за телефоном, принимая очередное импульсивное решение и не задумываясь о нем слишком долго. Сожаления могут прийти позже.

Это был один из тех холодных вечеров, к которым привыкли люди, живущие в Сиэтле. Ветер трепал поверхность воды, и одинокие капли дождя падали с неба, разбиваясь о скудные ступеньки. Успокаивающий звук.

Дрю сидел на деревянном мостике, окуная пальцы ног в холодную воду. Он чувствовал легкий озноб, но это его не беспокоило. Живя в городе, он привык к холодным и влажным вечерам. Они ему даже нравились. В Новом Орлеане погода была немного лучше, менее переменчивой, и температура, возможно, была немного выше, но это не имело значения. Теперь его дом был здесь.

Сидя здесь, он услышал шелест травы и неровное дыхание вслед за ним. Он обернулся, догадываясь, кому оно принадлежит. Перед пристанью стояла Линетт. Она улыбнулась парню и, когда он ответил ей взаимностью, села рядом с ним.

Идя к озеру, она начала жалеть о своем решении. Она поступила против правил, и это могло плохо кончиться. Она рисковала своей жизнью, но больше всего — жизнью Дрю. Он был слишком упрям, что было либо благословением, либо проклятием. Это еще не было четко определено.

Она никогда не была на озере с кем-то раньше. Это было ее место тишины и покоя, где она могла отдохнуть и собраться с мыслями. Сегодня она открыла кому-то свое убежище. Ной был не в счет, так как он, вероятно, последовал за ней в ту ночь. Его никто не приглашал присоединиться.

Парень увидел беспокойство в глазах Линетт и решил, что она снова улизнула, не поставив никого в известность. Это могло означать, что она не сможет остаться надолго.

— Ты решил прийти, — прошептала она, играя концом рукава своей толстовки.

— Ты написала мне.

Она вздохнула.

— Я надеялась, что ты окажешься умнее из нас двоих, — сказала она, полностью осознавая свою ошибку.

Но Линетт не хотела уходить. Что-то тянуло ее к Дрю, и когда он был рядом, ей было легко забыть обо всем.

— Поверь мне, ты не одна. Уверен, мой отец и друзья поаплодировали бы тебе, — его взгляд остановился на ее глазах. Он не знал, стоит ли спрашивать ее о чем-то, но слишком боялся, что она убежит. Снова.

— Просто спроси, Дрю. Я обещаю, что больше не буду убегать. В любом случае, я не придерживаюсь своих решений, когда речь идет о том, чтобы не разговаривать с тобой.

— Что ты делала в парке в канун Рождества?

Линетт не стала переигрывать сразу. Анализировать все было ее привычкой. Она с тоской посмотрела на озеро.

— За несколько дней до Рождества моя мама покончила жизнь самоубийством, — призналась она, прежде чем снова повернуться к парню. — У нее была депрессия. Лекарства не помогали, вообще ничего не помогало. Она передозировала антидепрессанты, уснула и больше не проснулась. Накануне были ее похороны, и мы решили не утруждать себя ужином. Ни у кого не было настроения праздновать. Я хотела уйти от всех этих людей, которые выражали мне свои соболезнования или говорили, какая я храбрая. Когда никто не обращал на меня внимания, я улизнула и пошла в парк.

Боль в ее глазах была очевидна, даже если ее лицо освещал лишь свет луны.

— Мне жаль, — сказал он. — Я не должен был спрашивать.

Она улыбнулась ему полуулыбкой, приподняв уголок рта.

— Не волнуйся. Вообще-то, я должна тебя поблагодарить. Если бы ты не оказался там и не заговорил со мной, я бы, наверное, застыла на той скамейке. Я полностью потеряла связь с реальностью.

— Я бы сделал это снова, если бы понадобилось, — честно сказал он ей.

На его вопрос был получен ответ, но совсем не тот, который он себе представлял. Таблоиды снова дали понять, что им нельзя доверять. Предположения были ошибочными, люди ошибались. Эта семья просто защищала свою частную жизнь, не отвечая на распространившуюся ложь. Слишком много боли уже было, когда речь зашла об имени матери Линетт.

— Ты можешь задавать мне вопросы, но не на каждый из них ты получишь ответ, и я надеюсь, что ты будешь уважать это.

Потянувшись за кроссовками, она надела их и скрестила ноги, ощущая окружающий их холод. Когда Дрю услышал те самые слова, которые он так хотел услышать, его мозг внезапно полностью отключился, оставив его только с одним вопросом.

— Почему ты грустишь большую часть времени? — его улыбка сменилась хмурым выражением лица.

Удивленная, Линетт прочистила горло.

— Из всех возможных вариантов ты выбрал этот?

Он пожал плечами.

— Это самое важное. Ты почти никогда не улыбаешься. Сегодня, возможно, больше всех из всех раз, когда я тебя видел.

— Улыбаться нечему. В моей жизни есть все, кроме солнца и радуги.

— Иногда простой разговор может быть более сильным, чем ты думаешь. Держать все в себе может быть самым трудным способом справиться с проблемами.

— Дай угадаю: поговорить с отцом, например? — она издала жесткий смешок. — Не хочу показаться грубой, но ты наивен, Дрю. Ты не спрашивал себя, почему ФБР работает над обычным делом об убийстве подростка? Они отвечают за безопасность страны, и в большинстве случаев агенты не так уж невинны, как их выставляют СМИ и правительство. Возможности работать нелегально, вести грязные игры; они открыты для агентов.

— Не мой отец, — упрямо защищал Дрю своего отца.

— Наверняка он не все рассказывает тебе о своей работе, поэтому никогда нельзя быть слишком уверенным. Я бы не возлагала больших надежд на ФБР, — она увидела обиду на лице парня. Вздохнув, она добавила: — Послушай, даже если твой отец — хороший человек, эта сфера деятельности может заставить тебя пожертвовать собой так, как ты никогда не думал. Я не хотела тебя обидеть.

Дрю испытывал смешанные чувства по поводу слов девушки. Он знал, что это нелегко и без осложнений, но он всегда считал, что ничто не может изменить человека, если он сам этого не захочет. У его отца были твердые правила и мораль, которыми он всегда восхищался, и поэтому он не был согласен с мнением девушки. Линетт, конечно, умела дистанцироваться, когда это было необходимо, но он не умел. Будь это иначе, он бы давно отказался от нее, но сдаваться было не в его характере.

Однако он знал, через что пришлось пройти Сельваджио. Поэтому он не собирался пытаться изменить ее точку зрения. Из всех людей она имела полное право задавать вопросы.

— Почему ты считаешь, что проще ничего не говорить?

Она прекрасно знала ответ.

— По правде говоря, все в сто раз сложнее, но если бы я сказала то, что хотела, у меня бы уже никого не было. И даже сейчас я могу пересчитать людей, которым я небезразлична, по пальцам одной руки. Другие только и ждут, когда я скажу что-то, что они смогут использовать против меня.

— Я очень надеюсь, что ты включила меня в число тех, кому не все равно, — вклинился он, на что девушка неуверенно кивнула, не зная, считать это правдой или нет.

Однако в то же время она не могла отрицать этого, потому что по какой-то непонятной причине она видела, что парню не все равно. Он не раз заставлял ее чувствовать его горячее сочувствие.

Было еще несколько вещей, которые она хотела сказать ему, но, не зная его хорошо, она думала, что они могут причинить ему боль. Поэтому она похоронила их в себе и позволила им причинить боль ей. Она не знала, насколько силен парень рядом с ней и что он может вынести, понять и, самое главное, простить.

Они пробыли на причале до поздней ночи. Однако Линетт все еще рисковала многим, находясь вне дома, поэтому в конце концов ей пришлось вернуться, пока никто не заметил ее отсутствия. Они шли к входу в озеро, где их пути должны были разделиться.

Дрю смотрел на девушку, когда они уже собирались прощаться, и думал, как далеко он может зайти. Она была слишком осторожна, и он не хотел ее пугать. Он протянул ей руку, решив играть медленно. Как никогда раньше. Линетт это прекрасно понимала, ведь парень был для нее как открытая книга. Уникальный. По крайней мере, впервые она смогла увидеть нечто большее, чем фасад, под которым осторожно прятались зло и жестокость. Это произвело на нее сильное впечатление.

Она улыбнулась, игнорируя руку парня, когда сократила расстояние между ними, поднялась на цыпочки и закинула руки ему на шею, позволив себе минутную слабость. Линетт нуждалась в чем-то большем в своей жизни, чем бессмысленные жесты, и подросток дарил ей подлинность, которой она наслаждалась с каждым его шагом.

Его замешательство быстро исчезло. Он обвил руками талию девушки, зарывшись лицом в ее густые волосы. Запах, который она несла с собой, успокаивал его, как ничто другое. В этот момент он понял, что так увлекся, что пути назад уже нет.

§ § §

Вся неделя была заполнена встречами Дрю и Линетт. Однако они были немного более нейтральными. Парень не расспрашивал ее о каждой мелочи личного характера. Все сводилось к обычным разговорам на самые разные темы. Они привыкли к вечерам, которые проводили таким образом. Даже если в школе они мало общались друг с другом, когда наступало восемь, они встречались у озера, сидели несколько часов и обсуждали разные истории, которые приходили им в голову.

Дрю даже принес с собой еду и напитки из ближайшего паба. Он так много узнал о девушке, что прекрасно понимал, что ей нравится, а что нет. Они чувствовали себя очень комфортно в обществе друг друга. Кроме того, парень мог честно признаться, что за пределами Инес ему никогда не нравилась девушка настолько, чтобы проводить с ней время так часто. На самом деле, она нравилась ему даже больше, чем испанка. Или, по крайней мере, по-другому.

Линетт была загадочной и интровертированной, если кто-то начинал задавать неудобные вопросы. Но после долгой беседы вы могли потерять себя в ней и никогда не хотели заканчивать встречу. Она была не только невероятно умна и мудра, но и полна сюрпризов. Ей нравились вещи, о которых большинство девушек мало что знали. Она занималась всеми видами спорта, имея для этого прекрасные условия на участке своего дома. Она разбиралась в машинах даже лучше, чем сам Дрю.

И все это было скрыто под средним ростом подростка, с русыми волосами и карими глазами, которую в школе можно было увидеть с носом, уткнутым в книгу, большую часть времени. Так много всего было скрыто под поверхностью и так много того, чего люди не знали. Дрю был уверен, что если бы они узнали, то их страх перед девушкой был бы полностью отменен.

Линетт

С тех пор как она вернулась домой из школы, ее засыпали вопросами о Дэвиде, убийстве, полиции и о том, что она сказала на допросе. Северо ходил как на иголках. В его кабинет то и дело приходили сотрудники, давали ему какие-то бумаги, а потом просили выйти из комнаты. Она повсюду слышала шепот и ловила мимолетные взгляды. Никогда прежде она не видела такой мобилизации в рядах мафии, а это никогда не предвещало ничего хорошего. К ее неудовольствию, никто не потрудился ей ничего объяснить.

Желая не оказаться в центре всей этой неразберихи, она переоделась в спортивную одежду и отправилась на теннисный корт поместья. Она включила тренажер для метания мячей и начала отрабатывать свои рефлексы.

К сожалению, за все несколько часов, проведенных за тренировками, девушка не увидела никого, кто бы имел хоть малейшее желание ей что-то сказать. Трое телохранителей наблюдали за ней издалека, но никто, казалось, не хотел отвечать на ее вопросы. Как бы ни был занят Северо, он все же не забыл приказать своим солдатам присмотреть за дочерью.

Когда на улице начало темнеть, а солнце медленно опускалось, она почувствовала огромную волну усталости от непрерывного бега и напряженных ударов ракетки. Она глубоко вздохнула и села на скамейку, вытирая полотенцем мокрый от пота лоб. Потянувшись за бутылкой воды, она почувствовала легкий толчок руки, который тут же заставил ее подняться с места. Она встретилась с коротким взглядом Джейсона. Однако он не стал говорить и лишь повел ее к своей машине.

— Что происходит? Мы куда-то едем? — спросила она, когда парень открыл дверцу машины с видимым приглашением войти.

— Sì. Садись, — потребовал он, подходя к девушке.

— Но я даже не переоделась. Я вся потная и уставшая.

— Розалия собрала одежду. Делай, что я прошу, пока я еще добрый, Линетт, — прорычал он, его грубый голос заставил ее вздрогнуть. Тот факт, что он назвал ее по имени, настораживал. Он был расстроен, а Сельваджио только подливала масла в огонь.

Видя это, девушка без лишних вопросов села в машину, подождала Джейсона, которому еще нужно было обменяться парой слов с одним из мужчин, наблюдавших за ней, затем села на водительское сиденье и с громким визгом шин уехала.

Через двадцать минут они остановились перед высоким застекленным небоскребом. Они припарковались на подземной парковке и поднялись на лифте на пятнадцатый этаж, так и не обменявшись ни словом. Джейсон, казалось, все время о чем-то думал, и Линетт не хотела его раздражать. Каждую минуту он проверял свой телефон.

Выйдя из лифта, они подошли к концу коридора на самом верхнем этаже. Джейсон достал из кармана ключи и открыл входную дверь, пропуская девушку вперед. Это была просторная квартира. Стены были светло-серыми, а пол темно-коричневым. Интерьер был оформлен в современном стиле. Вся мебель черного цвета, которая прекрасно контрастировала с белыми штрихами на полках. Но сама квартира выглядела совершенно бездушной. Ни фотографий, ни разбросанной одежды. Даже пульт от телевизора лежал на декодере, как будто им никогда не пользовались.

Войдя внутрь, она увидела просторную гостиную с видом на красиво освещенный Сиэтл, который сразу привлек ее внимание. Пройдя налево, кухня была совмещена с гостиной, их разделял только кухонный остров. Далее находилась гардеробная, заполненная одеждой. Черные и белые вещи висели аккуратно. Линетт не сразу догадалась, что квартира принадлежит Джейсону. Он был похож на человека, живущего в таком пентхаусе, а то, как все было устроено, еще больше подтверждало это. Его почти не было дома, в основном он работал в поле, поэтому казалось правильным, что квартира выглядит именно так.

Заметив отсутствие Джейсона, она прошла по коридору и вошла в единственную комнату, дверь в которую была приоткрыта. Это была спальня. Стены и пол были того же цвета, что и в остальных комнатах. Посреди комнаты стояла огромная кровать, на которой лежал ее рюкзак — очевидно, единственная вещь в этой квартире, которая была не на своем месте. По обе стороны стояли небольшие тумбочки. На стене напротив кровати висел телевизор. Неподалеку стоял книжный шкаф, заполненный в основном детективными историями, которые выглядели немного потрепанными и старыми. Все прекрасно гармонировало друг с другом, хотя Линетт была уверена, что Карновале не сам занимался декором.

— Сегодня ты будешь спать здесь, — пробормотал Джейсон, открывая дверь рядом со спальней. — Вот ванная. В шкафу под окном есть чистые полотенца. Чувствуй себя как дома.

Линетт мягко улыбнулась ему, взяла свой рюкзак и пошла в туалет. Она быстро приняла душ, переодевшись в удобную одежду. Раздраженный голос Джейсона был слышен издалека. Он довольно громко разговаривал с кем-то по телефону, и как только увидел девушку в дверях, положил трубку, бросив мобильник на стеклянный столик. Его взгляд от гнева перешел к спокойствию почти слишком быстро.

— Ты можешь продолжать. Я не против, — ответила она, видя, что он прекратил разговор из-за нее.

— Он все равно действовал мне на нервы. Люди, блядь, не могут ничего нормально делать. Как будто я их гребаный отец, который должен им все объяснять и исправлять их ошибки одну за другой, — прорычал он, садясь на диван, а Линетт последовала за ним. Она подтянула ноги под подбородок, ожидая, что мужчина скажет еще. — Полиция заинтересовалась твоим отцом. И ты официально считаешься подозреваемой в деле об убийстве Дэвида, — добавил он.

У нее вырвался вздох.

— Как? У них есть какие-нибудь доказательства? Я даже не знала его и не разговаривала с ним! — воскликнула она, поднимаясь на ноги.

Сказать, что она чувствовала себя плохо, было бы преуменьшением. Она была в ярости и обиде. Она не понимала, почему кто-то мог так легко признать ее виновной.

— Но твой отец вел дела с его дядей. Он отправлял грузы к нам. Из Колумбии сначала на Сицилию, потом в Сиэтл. Полиция нашла кое-какие бумаги, которые указывали на это. К счастью, там не было написано, что эти грузы — наркотики, потому что Северо сейчас был бы в тюрьме. Однако один из людей был настолько небрежен, что забыл просмотреть все документы, связанные с интересами Фамилии. И из-за связей твоего отца ты можешь быть виновна по умолчанию. У них нет достаточно веских доказательств, чтобы арестовать тебя, но я уверен, что они ищут их сейчас.

— Какое отношение ко всему этому имеет тот факт, что padre вел дела с дядей Дэвида?

— Ско, его дядя, Аггео Биненти, умер, — объяснил он, входя на кухню. Он сел на один из барных стульев.

— В итоге, полиция подозревает меня в убийстве парня, с которым у меня не было ни малейшего контакта, потому что padre убил его дядю? И я должна за это сесть?

— Ско, успокойся. Никто ни за что не сядет. Во-первых, ты еще несовершеннолетняя, так что тебя не посадят, и, кроме того, твой отец уже делает все, что в его силах, чтобы предотвратить это.

— Джейсон, ты прекрасно знаешь, что как дочь Капо меня легко могут судить как взрослую за убийство. Любой судья подпишется под этим.

Линетт фыркнула, зная, насколько тяжела жизнь мафии в наши дни. Людей постоянно ловили, обвиняли, подставляли. Нелегко было сохранить такой большой секрет, как Фамилия, и не оступиться. Большинство гангстеров уже отсидели свой срок. У Северо может быть много связей в судебной системе и политике, но иногда этого недостаточно. Поэтому сказать, что он занимается этим делом, было далеко не значит успокоить ее.

— Почему я здесь? Разве это не против правил, когда мы остаемся наедине? Тем более что я теперь помолвлена, — выпалила она, скрестив руки на груди.

— Я привел тебя сюда на случай, если каким-то чудом полиция захочет вторгнуться с приказом об обыске или аресте. Хотя этого не должно случиться. Это был приказ твоего отца, а не мое решение отвезти тебя сюда. Даже после всей этой драмы Северо доверяет мне тебя. Мне плевать на помолвку. Не похоже, что Фальконе смог бы взять тебя к себе. Даже у твоего отца есть какие-то пределы.

Линетт это поняла. Место Джейсона было последним, куда кто-то мог подумать прийти в поисках ее. С ним она была в безопасности. Чего нельзя было сказать о Ное. Эта ситуация была временной, поскольку, по правде говоря, если кто и мог уладить этот вопрос, так это отец Линетт. В этом городе ничего не происходило без его согласия или ведома. Но от него как-то ускользнуло, что не только полиция ведет расследование в отношении Фамилии. ФБР было в курсе всего этого, и, вероятно, именно они дергали за ниточки. Линетт прекрасно это понимала, но изо всех сил старалась ничего не говорить.

В какой-то момент она услышала звонок своего телефона. Обернувшись, она заметила его на одном из кресел, не помня, как оставила его здесь.

— Опять звонит мобильный. Возьми его, потому что он начинает раздражать, — объявил Джейсон и вошел в ванную.

На экране высветилась буква «D», так как Линетт записала номер Дрю под этим именем, чтобы не было проблем, если кто-то увидит ее звонки или сообщения. Она огляделась, убедилась, что Карновале все еще в туалете, и взяла трубку, напомнив себе, что договорилась о встрече с Райдером.

— Привет, извини, но кое-что появилось, и я совсем забыла о сегодняшнем дне. В следующий раз, хорошо?

— Без проблем, но что… — начал Дрю, но Сельваджио не дала ему закончить и повесила трубку, услышав, как открывается дверь ванной.

Она полностью выключила свой мобильный телефон и положила его обратно на стол, повернувшись к Карновале, который вернулся в комнату отдыха в одних черных трениках.

— Все в порядке? Кто звонил в такой час? — спросил он.

— Ошиблись, — она пожала плечами, чувствуя неприятный узел в животе, который появлялся каждый раз, когда она лгала этому человеку.

— Если ты так говоришь, — он кивнул, садясь на диван с пультом в руках. — Хочешь посмотреть фильм?

— Может быть, в следующий раз. Я устала, так что лучше пойду спать, если ты не против.

Джейсон посмотрел на нее.

— Конечно. В гостевой комнате у тебя все приготовлено. Спи спокойно, — ответил он. Линетт наклонилась, протягивая к нему руки. Он обнял ее и поцеловал в макушку. — И еще кое-что, Ско. Завтра я отведу тебя на тренировку по самообороне. Ты не будешь ходить в школу, так что у нас будет на это время.

Она кивнула, а затем пошла в спальню, закрыла за собой дверь и легла в кровать, пытаясь хотя бы немного поспать.

§ § §

Развязывая бинты со своих рук, она громко фыркнула. Ее дыхание было неровным, а волосы несмотря на то, что были завязаны в хвост, выбились на все возможные стороны, слегка заслоняя лицо.

С восьми часов утра она была с Джейсоном в спортзале, который находился в его жилом доме. Однако кроме них там никого не было, потому что, как сказал Карновале, утром все уходили на работу и в школу. Только после обеда там стало появляться много людей. Поэтому, когда Джейсону нечего было делать утром, он приходил сюда.

Она смотрела на мужчину, бьющего по боксерской груше с такой силой, что казалось, будто и после двух часов он не утратил энтузиазма. Он казался сосредоточенным на своей цели, но она знала его достаточно хорошо, чтобы прийти к выводу, что это всего лишь маскировка, и он глубоко задумался, не обращая особого внимания на свои движения. Он был рассеян со вчерашнего вечера, и она знала почему. Он продолжал думать об убийстве Дэвида и о расследовании, хотя и не хотел, чтобы это было заметно. Он лишь повторял, что вся ситуация не так серьезна, как кажется, но от того, как он себя вел, Линетт не становилось легче.

Мужчина учил ее самообороне, которая поначалу шла ужасно, но со временем она вошла в ритм, и удары выходили лучше, как и уклонения. Джейсон даже похвалил ее за то, что она так быстро наловчилась.

— Ты отдохнула? — спросил он, оторвав взгляд от сумки.

Линетт кивнула, отложила бутылку с водой и поднялась с земли, ступив на матрас и подойдя к нему ближе.

— Помни, что если ты будешь драться с противником, то с мужчиной у тебя будет больше проблем, чем с женщиной. Но ты быстра, поэтому используй это в своих интересах и ежесекундно перемещайся с одного места на другое. Так у нападающего не будет возможности обдумать свой следующий шаг. Это застанет его врасплох, — сказал он.

Он встал перед девушкой и схватил ее за предплечье.

— Если кто-то каким-то образом держит одну руку поднятой, возможно, он хочет ударить тебя. Используй это, чтобы увернуться, повернись к нему спиной и ударь локтем в ребра. Попробуй.

Девушка заметила, как Джейсон поднял руку, и одновременно наклонилась, освобождаясь от его хватки. Она сжала кулак, повернулась спиной и выбросила локоть назад, но столкнулась с твердой грудью Джейсона. Он даже не отреагировал. Она только почувствовала, как напряглись его мышцы.

Она тут же отодвинулась.

— Ты должна хорошо прицелиться. Лучше всего, если ты попадешь в ребра. Еще раз.

Они повторили это упражнение несколько раз. Эффект был тот же. Через некоторое время она даже не смогла освободиться от его хватки. Ей не хватало сил после такой долгой тренировки.

— Может, потренируемся в другой раз? С меня хватит, — стонала она, вытирая рукой вспотевшее лицо.

Джейсон улыбнулся ей, покачав головой.

— Сомневаюсь, что ты скажешь это тому, кто нападет на тебя. Подумай, что ты могла бы убегать от кого-то, прежде чем тебе придется драться. Или это может случиться даже после игры в теннис. Да что угодно. Ты будешь уставать, но ты должна защищаться. Тебе нужен адреналин, — нажимает он.

— Если кто-то нападет на меня по-настоящему, у меня будет много адреналина. Тогда я смогу доказать свою правоту.

— Нет, если ты не знаешь как. Поэтому сейчас я серьезно попытаюсь причинить тебе боль. Любое движение, которому ты не будешь сопротивляться, я буду использовать против тебя, — Линетт рассмеялась над этими словами. Она была уверена, что он не сможет причинить ей боль, но она кивнула, сосредоточившись на своем противнике.

Джейсон повторил точно такой же захват, но он был немного сильнее предыдущего. Прежде чем он смог сделать что-то еще, девушка откинулась назад, дернув рукой, чтобы вырваться. Ничего не изменилось. Он повернул ее так, что она оказалась спиной к нему, и положил руку ей на шею, удивив ее. Это не было нежное, невинное давление, он действительно использовал часть своей силы. Конечно, не всю, потому что тогда он мог бы без проблем свернуть ей шею.

— Борись, — приказал он ей на ухо.

Девушка взмахнула ногой и отбросила ее назад, нанеся удар по его бедру. Это ослабило его хватку. Она ударила локтем в бок, сгибаясь, когда почувствовала в себе силы отодвинуться от мужчины.

— Что это было, Джейсон? — закричала она, ярость была почти осязаема.

Она не ожидала такого поведения. Она была уверена, что он блефовал, говоря, что попытается действительно вывести ее из строя. Линетт и представить себе не могла, что Джейсон действительно будет с ней драться.

— Тебе нужна была мотивация, и, честно говоря, это было не так уж плохо. Тебе все еще нужно тренироваться, так как удар был неправильно направлен. Бедро твердое, поэтому только элемент неожиданности дал тебе это преимущество. Но удар в бок был хорош. Он всегда может быть сильнее, но это было неплохо.

— В следующий раз, когда захочешь поднять уровень адреналина в моей крови, приведи сюда моего отца. Я с радостью покажу, на что способна, — шипела она, держась за предплечье. Она почувствовала, что на нем образовался синяк, но это было последнее, о чем она сейчас думала. Соглашаясь на эту тренировку, она предполагала, что будет нелегко.

— Мы собираемся освежиться и зайти еще в одно место, — сказал он, стягивая с себя толстовку, обнажая идеально вылепленные грудь и живот. Затем он вытер ею лицо и перекинул ее через плечо. Он мог выглядеть усталым, но Линетт была уверена, что это и близко не похоже на то, что чувствовала она. Однако в целом ей нравилось чувствовать, что в ней есть какая-то сила, или, по крайней мере, что она будет набирать ее с каждой тренировкой. Быть женщиной в мафии не означало, что она должна оставаться слабой и рассчитывать на то, что ее защитят мужчины. Возможно, она и хотела бы иметь мужчину, но он ей точно никогда не был нужен.

Вскоре после этого они оказались в машине Джейсона, выехав из Сиэтла в Лейквуд. Меньше чем через час они оказались на окраине города, где вокруг не было ничего, кроме деревьев и грунтовых дорог. Кроме этого, здесь был изолированный склад больших размеров, построенный из темно-серого металла. Кроме больших раздвижных дверей, не было заметно ни одного окна. Все это выглядело как один из обычных складов, принадлежащих мафии. В таких местах обычно хранили различные грузы или оружие.

— Что мы здесь делаем? — спросила Линетт, глядя на здание с любопытством и легкой тревогой.

— Я буду учить тебя пользоваться оружием, — бесстрастно ответил он.

Он не хотел, чтобы она когда-либо использовала полученные навыки, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Особенно с учетом последних событий.

Линетт слегка улыбнулась ему и кивнула головой, так как ожидала этого. Он толкнул дверь, и металл без труда поддался и отодвинулся от них. Внутри было совершенно темно, поэтому мужчина сразу же включил свет, удивив девушку тем, что она увидела. Под одной из стен стоял огромный металлический стеллаж с закрывающимися дверцами, а за ними были выставлены различные виды оружия. От простых ножей до кастетов, а также всевозможные пистолеты и автоматы, которые очень часто использовались в мафиозных кругах. Рядом находился боксерский мешок, на котором висели бинты для бокса. На противоположной стороне стоял небольшой стол с одним стулом. Через спинку стула были перекинуты бронежилет и черная толстовка. На противоположной от входа стороне вся стена была покрыта чем-то в виде черного матраса, а посередине находился тир.

Она подошла ближе, заметив, что Джейсону недавно пришлось стрелять, потому что в бумажной мишени были дырки. Все они были в середине или в миллиметрах от нее.

— Тебе нравится?

— Ты сам все устроил? — спросила она, получив кивок. — Почему ты никогда не рассказывал мне об этом месте?

— Потому что только летом я что-то сделал с этим местом. Раньше я хранил здесь свои машины, но обнаружил, что трачу немного места, используя его просто как гараж, — объяснил он.

О том, какие у него были машины, Линетт было известно. У каждого солдата в Фамилии было как минимум две незарегистрированные машины на случай, если им придется срочно покинуть город. Особенно если в дело вмешивалась полиция. Это давало им немного времени, чтобы спрятаться, если потребуется. Джейсон решил спрятать машины.

Он подошел к арсеналу, вытащив несколько пистолетов. Его внимательный взгляд скользнул к девушке, и через мгновение он взял один из пистолетов, вставил гильзы и занял место, на подходящем расстоянии от цели.

— Это Беретта M9, — начал он, на что Линетт подняла бровь, заставив его замолчать.

— Я прекрасно знаю свое оружие, Джейсон. Я не настолько невежественна, — она рассмеялась, забирая у него пистолет. Она достала наушники, чтобы подавить звук, который раздастся при выстреле, и надела их на уши.

— Тогда расскажи мне что-нибудь об этом, — бросил он вызов.

— Беретта М9 — самозарядный пистолет. Поставляется из Италии, хотя производят его в Штатах. Калибр — 9 миллиметров. Магазин двухрядный, сменный на пятнадцать патронов, — легко ответила она.

Несмотря на то, что она не пользовалась оружием, она кое-что знала. После шестнадцати лет было вполне справедливо видеть и слышать что-то об оружии. Когда она была моложе, ей было любопытно узнать еще больше. Искать информацию в Интернете было несложно, и ей нравилось это делать.

— Я даже не буду спрашивать, откуда ты все это знаешь, — он усмехнулся. — В этом случае я просто покажу тебе, как стрелять, — продолжил он, подойдя к ней ближе.

Он встал позади нее, поддерживая ее руки своими. Он поднял их вверх, пытаясь стабилизировать, одновременно объясняя ей, на что нужно обратить внимание во время стрельбы, чтобы не пораниться. Через минуту он отошел на несколько шагов, давая Линетт возможность потренироваться.

Девушка неуверенно посмотрела на него, а затем на пистолет. Это сильно отличалось от простого обучения стрельбе. Стоять перед мишенью, с настоящим оружием и ожидать, что пуля попадет в цель, было страшно.

Она закрыла один глаз, сосредоточилась и задышала глубоко и быстро. Ее сердце начало биться немного сильнее, как будто предупреждая ее, что она не должна этого делать. Однако она решила проигнорировать это неприятное чувство, сделав несколько выстрелов подряд.

— Ты уверена, что никогда не пользовалась оружием? — спросил Джейсон после серии выстрелов. Он подошел к мишени, поднял лист бумаги, а затем вытянул его так, чтобы девушка могла видеть. Там было только одно отверстие, что привело ее в замешательство. — Все твои выстрелы прошли через одну и ту же точку. Поэтому от них не осталось никаких следов, кроме этого, — объяснил он.

— Это невозможно, Джейсон.

Он усмехнулся.

— Я знаю, я пошутил. Только один выстрел был точным. Или, лучше сказать, был достаточно точным, — дыра была в нижней части бумаги, близко к краю. — Ты слишком много внимания уделяешь цели, а не своим действиям. Если ты не будешь обращать внимание на то, как ты делаешь, ты не достигнешь того, чего хочешь.

Это было сказано в отношении стрельбы, но Линетт задумалась, может ли это иметь более глубокий смысл.

§ § §

Они закончили тренировку только поздно вечером. Джейсон был удивлен тем, как хорошо девушка набиралась опыта. Правда, она лучше знала оружие, чем стреляла из него, однако, когда они перешли к опробованию ножей, все прошло хорошо. Он научил ее метать их, что получалось у нее с такой легкостью, словно она тренировалась годами. Гордость вытекала из нее. Это давало ей какое-то душевное спокойствие.

Линетт села в машину, ожидая, пока Карновале соберет все вещи, чтобы они могли вернуться в Сиэтл. Ее отец позвонил им, желая поговорить. Она достала из куртки телефон, сняв его с беззвучного режима. У нее было несколько пропущенных звонков от Северо и новое сообщение.

От Д.: Почему ты не в школе? Что-то случилось? Пожалуйста, перезвони мне, когда у тебя будет время. Я волнуюсь.

Она слегка улыбнулась, заметив, что парень беспокоится о ней. В тот момент, когда она собиралась ответить ему, она получила второе сообщение.

От неизвестного: Посмотри на это! Тебе нравится играть с такими вещами? Оружие — это не игрушка, куколка.

Подняв голову, она осмотрела местность. На краю леса она увидела фигуру, лицо которой было закрыто черно-белой маской Джокера. Судя по позе, это был определенно мужчина. Он смотрел прямо на нее. Он поднял свой телефон, давая ей понять, что сообщение пришло от него. Линетт инстинктивно вышла из машины и пробежала несколько метров в сторону леса, но нигде не увидела загадочной формы. Она покачала головой, гадая, привиделось ли ей это или произошло на самом деле, и все больше убеждаясь, что сходит с ума.

Линетт

Она смотрела на экран телефона с такой силой, что могла прожечь в нем дыру. Она не была уверена, где именно находится и что происходит вокруг. Только проходя через пешеходный переход, она услышала гудок автомобиля, заставивший ее подпрыгнуть, и телефон выпал из ее руки. Она почувствовала ветер на своем лице, когда машина проехала прямо перед ней, и водитель произнес несколько неприятных слов в ее адрес. Она выдохнула, даже не заметив, что задержала дыхание. Отойдя к обочине, она подняла с земли мобильник, но сообщение все еще было выделено.

От Д: Ты в порядке? Почему ты не отвечаешь? Я слышал об обвинении. Ты можешь встретиться сегодня вечером на озере?

Дрю не сдавался. Он постоянно пытался связаться с ней, и, несмотря на это, она отклоняла звонки один за другим. Она испытывала смешанные чувства по отношению к парню, ведь не было ничего проще, чем быть рядом с ним. То, как он вел себя, не подавая виду. Как будто ему было все равно, что говорят или думают люди. У него было свое мнение, и он его придерживался. Тем не менее, он нравился всем: парни хотели быть на его месте, а девочки — с ним. Это было ясно каждый день, когда Линетт видела его в школе. Как бы ей ни хотелось признать, что она другая, это было неправдой. В глазах других она была злодейкой. В то время как люди бежали к Дрю, они бежали от Линетт. И учитывая то, сколько раз она отвергала его, он не должен был возвращаться снова и снова за новым.

Но он возвращался.

Линетт больше всего на свете хотела заслужить его. Однако ее семья была на первом месте, а его безопасность — на втором. В данный момент эти две вещи совпали, поэтому не было никаких сомнений в том, что ей нужно делать. Хотя ей хотелось, чтобы все было по-другому.

Она не могла позволить себе следовать своему сердцу. Разум подсказывал ей, как она должна поступить на самом деле. И это было правильно. И даже если Дрю так глубоко залез ей под кожу, что она не была уверена в своей реакции, она должна была попытаться поступить правильно.

Перед ней был дом Райдера. Найти его адрес оказалось не так уж сложно, как только ей удалось воспользоваться ноутбуком Диего. Он занимался некоторыми информационными технологиями в бизнесе; искал информацию, которая могла бы пригодиться Северо, но, к счастью, он оставил свое владение без присмотра на несколько минут, предоставив Линетт небольшое окно возможностей.

А еще проще было уговорить Риччи отвезти ее в библиотеку, где она якобы планировала провести остаток дня за учебой. Она знала, что у мужчины много работы, поэтому он оставит ее там и заберет позже. А Северо решил, что для нее будет гораздо лучше быть подальше от дома на случай, если полиция захочет постучаться к ним в дверь.

Все понимали, что это лишь вопрос времени. Даже если они официально не арестуют ее, возбудив дело об убийстве, они захотят поговорить с ней снова. Линетт только гадала, будет ли это полиция или ФБР.

Марк Райдер не сдавался, и она непреднамеренно втянула его сына во всю эту неразбериху. Это была взрывоопасная связь, которая не должна была возникнуть. Никогда. Если бы она была родителем, она бы не позволила своему ребенку приблизиться к такому человеку, как она. Неважно, были ли слухи доказаны или нет. Сплетни, казалось, преследовали ее, а обычно это не так, если вы были хорошим, честным и незамысловатым человеком. Линетт могла быть хорошим человеком в глубине своего сердца, но ее жизнь была ничем иным, как хорошей. Она была уверена, что попадет в ад согласно всем существующим религиям.

На подъездной дорожке она заметила только Cadillac Дрю. Она надеялась, что он один, и, наверное, ей следовало сначала убедиться в этом, прежде чем стучать в дверь.

Но этого не произошло.

Через несколько мгновений она услышала шорохи внутри, разбив свою надежду на незаметное общение с глазу на глаз. Повернувшись на пятках, с намерением быстро покинуть дом, она не успела дойти до ворот, как услышала голос Дрю. Она остановилась и оглянулась через плечо, заметив его, за которым следовал Айзек. Оба смотрели с явным удивлением. Они не ожидали увидеть ее здесь. Черт, Линетт и сама не ожидала, что придет сюда.

— Все в порядке? — спросил Райдер.

Это казалось обычной фразой, которую он привык говорить ей. Это могло бы раздражать, если бы не исходило из заботы. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что девушка никогда не появится в его доме без причины.

— Да. Я пришла сказать тебе, что ты больше не можешь со мной связываться, — она проглотила слова, которые хотела сказать больше всего на свете. Сейчас было не время действовать в соответствии со своими чувствами.

Дрю выглядел так, как будто ожидал этого. В конце концов, как бы он ни заботился о том, чтобы с ней все было в порядке, девушка привыкла отстраняться от него. Ничего не изменилось.

— Линетт, ты снова это делаешь. Ты отталкиваешь меня, совершенно без необходимости.

Он подошел к ней, не беспокоясь о том, что на нем даже не было обуви. Он смотрел на нее так же, как во время их последней встречи на озере, что заставило девушку усомниться в своем решении.

Она знала, что так и будет.

Прикусив губу, она попыталась остановить слова, которые опровергли бы все сказанное ею ранее и которые тяжело срывались с языка. Она не могла позволить себе ни минуты слабости, потому что именно такие моменты, похоже, и привели ее в эту переделку.

Дрю видел, что она не хотела этого.

— Ты уже должен был понять, насколько все плохо. Черт возьми, Дрю. Твой отец участвует в расследовании, а тебя это совершенно не волнует, — прорычала она, как только Айзек решил оставить их и вошел в дом, закрыв за собой дверь.

— Он хочет помочь тебе. Так же, как и я, — сказал он, подойдя к ней ближе и оставив между ними небольшое пространство. Он медленно поднял руку и нежно положил ее на ее щеку. Его большой палец слегка скользнул по ее губам, но его глаза по-прежнему были прикованы к ней.

— Я не должна быть здесь, — прошептала она, отодвигаясь от парня.

Она рискнула прийти сюда, так как полиция могла следить за этим домом. Или за ней.

— Линетт, это единственное место, где ты должна быть сейчас. Я здесь, — прошептал он. — Ты можешь говорить со мной или нет, но я здесь.

Чувство сопричастности охватило ее, и она поверила его словам. Она даже открыла рот, чтобы подтвердить это. Пока машина не подъехала к дому и не остановилась прямо перед воротами. Ей не нужно было смотреть в его сторону. Рев двигателя был слишком знаком.

Линетт тут же отпрыгнула назад, словно обожженная. Дверца машины открылась, и из нее вышел Ной. Он был одет в костюм, словно приехал прямо с деловой встречи. Однако не это привлекло ее внимание, а его каменно-холодное лицо. Оно было почти слишком спокойным. Он стоял рядом со своим Maserati и смотрел на девушку, словно ожидая, что она подойдет к нему.

Как она и должна была сделать.

Линетт знала, что она должна это сделать. Она уже собиралась развернуться и сесть в машину своего жениха, пока он сам не решил принудить ее. И он не упустит возможности пригрозить Райдеру или еще чего похуже.

— Сейчас, Линетт, — услышала она его грубый голос.

Она пошла к машине, изо всех сил стараясь не оглядываться на Дрю. Он, должно быть, был очень смущен этим, и единственное, что он знал о Ное, это то, что девушка его боится. Он не оставит это без внимания, хотя Линетт очень хотелось ошибиться в своем предположении.

— Залезай, — пробормотал Фальконе, на этот раз даже не взглянув на нее. Его внимание было приковано к Дрю.

— Per favore (прим. с итал. Пожалуйста), — начала она, но не хотела давать ему никаких идей о том, что он может сделать с Райдером. Но в то же время она надеялась, что ее неоконченная просьба окажет какое-то влияние на ее жениха.

Ной ничего не сказал. Он открыл дверь со стороны пассажира, чтобы поторопить ее, явно находясь на грани того, чтобы потерять остатки терпения. Линетт не нужно было читать его мысли, чтобы понять это.

— Линетт, ты не обязана делать то, что он тебе говорит, — услышала она слова Дрю, когда парень шел к ним, за пределы своей собственности.

Возвращайся домой.

Она слегка покачала головой, пытаясь дать парню понять, что он не должен вмешиваться. Он не понимал, кто такой Ной. Да и как он мог, если не верил, что она часть мафии? Он так слепо смотрел на одну сторону ситуации, что полностью игнорировал другую.

— Ora (прим. с итал. Сейчас), — прогремел Ной, заставив девушку подпрыгнуть от звука его голоса. В данный момент он был альфа-самцом, и ей лучше не пытаться испытывать его на прочность.

— Лин.

Умоляющий голос Райдера разнесся по округе.

— Дрю, нет.

Это помешало парню сделать еще один шаг к ней. Ной положил руку на бедро девушки, подталкивая ее к сиденью. На этот раз она позволила ему сделать это без сопротивления. Она села в машину, глядя вниз. Она не была готова увидеть раненное выражение лица Дрю. Это было то, чего она не переживет.

Дверь захлопнулась за ней довольно громко. Краем глаза она увидела Айзека, выходящего из дома, обеспокоенного тем, что его друг еще не вернулся. Линетт могла только надеяться, что он остановит Дрю, если захочет снова связаться с ней после сегодняшнего дня.

Ной неожиданно обошел машину и сел за руль, не сказав ни слова. Не было никакого противостояния.

Напряженная атмосфера была настолько ощутимой, что пугала Линетт даже больше, чем само присутствие ее жениха. Они ехали в полной тишине, хотя девушка могла поклясться, что ее сердце билось так быстро, что его можно было услышать. Она не знала, что думать. Любое слово, вырвавшееся из ее уст, ухудшило бы ее и без того безнадежное положение.

Ной снова поймал ее на побеге. Однако теперь ее нашли перед домом парня, что в мире мафии можно было бы расценить как предательство. Неужели Фальконе отвез ее к отцу, чтобы добиться справедливости? Или, может быть, он считал, что имеет право сам вершить правосудие? Она не могла отрицать, что такая возможность существует.

Ее взгляд остановился на руках мужчины. Одна была сжата на коробке передач, другая — на рулевом колесе. Обе почти побелели от напряжения. Он пытался держать себя в руках, если судить по его глазам.

— Ты заставила меня отложить деловую встречу, — наконец сказал он, остановившись на светофоре. — Ты знаешь, как это выглядело?

Она не была уверена, о чем он говорит. Имел ли он в виду встречу или ее побег? Или, может быть, он видел, как близко Дрю был к ней до своего приезда? Каждый вариант был жизнеспособным.

— Я уже собирался на эту гребаную встречу, когда мне позвонил мой солдат и сообщил, что ты решила устроить гребаную поездку по городу и пошла к парню домой. И представь мое удивление, когда я увидел, кем он оказался, — усмехнулся Ной, впервые посмотрев на девушку.

Светофор загорелся зеленым, и он завел машину с такой отдачей, что это напугало Линетт. Он не снизил скорость, а наоборот, увеличил ее. Они находились в городской черте, поэтому уже нарушили все правила вождения.

Ее желудок подступил к горлу, когда она почувствовала, как Ной надавил на педаль газа. Она ненавидела быструю езду, а еще больше сейчас, когда положение, в котором она оказалась, невообразимо пугало ее. Скорость только усиливала ее страх.

Фальконе рефлекторно менял полосы движения, но его мастерства было недостаточно, чтобы она успокоилась. Когда он повернул, она громко завизжала, машинально схватив его за рукав костюма. Она быстро отдернула руку и положила ее на край своего сиденья, крепко сжав пальцы на черной коже. Она пыталась остановить приступ паники, который нарастал внутри нее.

Когда они остановились перед воротами дома Сельваджио, ее ждал сюрприз. Ной не пытался проникнуть внутрь поместья. Но в то же время не отпер перед ней дверь. Разговор еще не был окончен. Он был слишком одержим властью и господством, чтобы позволить ее поступку просто уйти.

— Я даже не буду спрашивать, зачем ты там была. Я предпочитаю не слышать лжи, — прорычал он. — Но, если ты думаешь, что я позволю этому случиться, ты ошибаешься. Это первый и последний раз, когда я видел, как ты с ним разговариваешь. Ты можешь быть в безопасности со мной, но он — нет. Мне плевать, что его отец — агент ФБР.

Она не думала, что кто-то знает о работе отца Дрю.

— Не смотри на меня так, — фыркнул Ной. — Неужели ты думала, что я не буду проверять, когда услышал его имя, связанное с твоим в школе? Ты играешь с огнем, bella. Ты привлекаешь внимание федералов.

— Это не было моим намерением, — прошептала она.

— Твои намерения меня не волнуют. Северо может быть слеп к тому, что ты делаешь, но я — нет. Держись подальше от Райдера, или в следующий раз ты услышишь от меня те же слова, когда я буду отрывать ногти этому ублюдку. И ты будешь в первом ряду на представлении. Не испытывай мое терпение, bella. Тебе не понравятся результаты.

Когда Ной ушел, и она миновала ворота, пропущенная телохранителем, она заметила черный BMW, припаркованный возле входной двери. Девушке не пришлось долго думать, кому он принадлежит, так как она прекрасно помнила, что видела эти номера еще в школе. Машина принадлежала Марку Райдеру, который, конечно же, заехал не для того, чтобы выпить чашку чая и поболтать с Розалией. Он должен был узнать, что ее отец уехал в командировку на целый день. Поэтому он решил воспользоваться этим шансом, чтобы поговорить с ней.

— Вы позвонили моему отцу, чтобы сообщить ему, что в наш дом пришел агент ФБР? — спросила она мужчину. Он кивнул.

Девушка быстро направилась к входу.

— Куда ты идешь? Я отведу тебя в безопасное место, — прорычал Риччи, появляясь рядом с ней из ниоткуда.

— Я справлюсь с этим. Я не собираюсь ничего говорить, и, если я не поговорю с ними, он попытается как-то вовлечь моего отца.

Риччи, казалось, думал об этом и, наконец, согласился, поскольку это был единственный выход на данный момент.

— Следи за собой и Розалией. Кричи, если что-то случится. Диего, Кейден и Джорджио дома, если понадобится.

Она глубоко вздохнула и быстро пробежала несколько метров, отделявших ее от дома. На улице было холодно, поэтому она предпочла оставаться там как можно меньше. Она позвонила от входа, стараясь сделать вид, что понятия не имеет, кто к ним пришел. Пройдя дальше в гостиную, где горел единственный свет, на диване сидели Марк и светловолосая женщина. Вероятно, его напарница. Ее ноги были скрещены, а в руке она держала чашку кофе. Она разговаривала с Розалией, но как только заметила девушку в комнате, остановилась, бросив на нее пронзительный взгляд. Очевидно, она пыталась проанализировать ее, что никогда бы не получилось. Она казалась слишком молодой для такой важной должности в ФБР.

Как по команде, Марк Райдер встал, поприветствовал ее и представил женщину, которая пришла с ним — Марту Левис. Затем он попросил ее присесть и ответить на несколько вопросов о расследовании.

— Я не хочу показаться невежливой, но мне кажется, что во время допроса я должна находиться под присмотром родителей, верно? — спросила она, пытаясь отложить разговор.

— Ты должна была бы находиться, если бы тебя допрашивали как подозреваемую. Тем не менее, твоя экономка здесь.

— Но я не подозреваемая, — вмешалась она, придя к чертовски интересному выводу. Они проверяли ее семью, чтобы узнать, есть ли у них внутренний человек. — Поскольку в данный момент я всего лишь свидетель, хочу напомнить вам, что я уже ответила на все ваши вопросы. Мои показания не изменились.

— Не могли бы вы оставить нас на минутку? — сказал Марк, глядя на женщин. Линетт кивнула в сторону Розалии, видя, что та не уверена, делать это или нет. Они пошли на кухню.

Мужчина громко вздохнул, выглядя раздраженным.

— Линетт, судя по тому, что рассказал мне Дрю, ты очень умная. Меня это не удивляет, ведь тебя с раннего возраста учат, как вести себя в разных ситуациях, и ты, наверное, уже многое повидала. Давай будем честными. Я знаю, чем занимается твой отец, как и подавляющее большинство жителей Сиэтла.

— Трудно не знать. Он известный, успешный предприниматель, — она рассмеялась, как будто сказала самую очевидную вещь в мире. Агент ждал, что она оступится и скажет что-то еще.

— Ты же знаешь, что я не об этом.

— В таком случае, я не могу вам помочь, поскольку, очевидно, если мой отец не предприниматель, я понятия не имею, кто он на самом деле, — признала она, вставая.

Линетт уже было достаточно этого разговора. Она хотела закончить его как можно скорее.

— Как скажешь. Однако, если ты передумаешь, вот моя визитка, — сказал Райдер, протягивая девушке свою визитную карточку. Он поправил свое черное пальто и направился к выходу, где его уже ждал напарник. Но, прежде чем открыть дверь, он повернулся лицом к Линетт, которая взяла на себя обязанность проводить его. — Я буду благодарен, если ты не будешь впутывать моего сына во все это и будешь держаться от него подальше. Ему не нужна такая девушка, как ты, чтобы разрушить его жизнь, — добавил он, усиливая ее раздражение.

Она посмотрела на него и усмехнулась, понимая, что он прав, но решив не показывать ему этого.

— Я думаю, это ваша работа — защищать его. Если вы с этим не справляетесь, то это точно не моя вина, — шипела она, когда мужчина ушел и медленно начал закрывать дверь. Он бросил на нее непонимающий взгляд, затем кивнул на прощание и исчез из поля зрения.

Линетт

Во всем доме был погашен свет, и вокруг стояла унылая тишина. Часы показывали, что было несколько минут после часа ночи. Хотя Линетт могла поклясться, что пока она смотрела на время, оно оставалось неподвижным. Как будто для девушки было важно запомнить, что сейчас ровно девять минут первого. Достаточно сказать, что у нее были проблемы со сном. Сидеть в кресле в углу комнаты, вертя в руках телефон, казалось лучшим выходом.

Она беспокойно двигалась, ее тело дрожало. Схватив лежавшую рядом толстовку, она надела туфли и вышла из спальни, намереваясь выпить стакан молока. Чувствительная к любым звукам, она едва успела выйти из своего крыла, когда услышала шаги, доносившиеся из подвала. Включив фонарик на своем мобильном телефоне, она направилась в том направлении. Дверь в подвал была слегка приоткрыта, но свет был выключен.

Сердце девушки начало биться быстрее, хотя она подозревала, что это был человек, которого несколько часов назад схватил Эмилио. Она слышала, как его били и пытали. Это ничуть не удивило ее, потому что ее отец часто так делал. Но она должна была убедиться в своей правоте. Неважно, насколько неразумным может оказаться решение.

Линетт без колебаний открыла дверь шире и вошла внутрь. Вокруг царил полумрак, но даже методично осветив каждый угол подвала, она все равно никого не смогла разглядеть. Посреди комнаты стоял сломанный стул, на нем засохшая кровь. Еще одна волна дрожи прошла по ее телу, на этот раз вызванная образами того, что, скорее всего, здесь произошло.

Она отвернулась, почувствовав тошноту, как только заметила на полу что-то, очень похожее на ноготь. В горле образовался большой комок, глаза начали слезиться, и девушка почувствовала, что ее сердце начинает болеть. Словно угроза Ноя по поводу пыток Дрю сбылась. Тот же способ наказания, который использовала Фамилия Сиэтла.

В такие моменты она сомневалась в правомерности защиты своего отца от ФБР. То, что он делал с другими, было незаконным, жестоким и, прежде всего, аморальным. У нее было чувство собственного достоинства, но оно было не столь велико, как эго Северо. Этот человек не мог понять, что не все желают ему добра. Он считал, что раз так, то все заслуживают наказания, а он никогда не был мягким.

Штормовой ветер захлопнул маленькое окно, заставив Линетт неконтролируемо завизжать. Увидев, что вызвало такой шум, она слегка расслабилась и медленно выдохнула, стараясь сдержать страх. После нескольких секунд тишины она слегка прикусила губу, решив вернуться в свою комнату. Ей вообще не следовало заходить в подвал, и перспектива провести там еще одну минуту была ужасающей. Она тут же захлопнула окно, чтобы шум не беспокоил ее во время сна, и направилась вверх по лестнице, чтобы выбраться наружу. Схватившись за ручку, она почувствовала сопротивление, прежде чем поняла, что дверь закрыта. Она стала звать Розалию, чувствуя, как нарастающая волна беспокойства завладевает ее чувствами. Она никак не могла закрыть дверь сама. К тому же проклятое окно снова открылось, и на этот раз оно вызвало панику. Колотя кулаками по двери, она не обращала внимания на боль, охватившую ее руки. Плач перерос в испуганный крик, умоляющий кого-нибудь выпустить ее. В поместье должны были патрулировать солдаты, так почему же они не слышали ее призывов о помощи? Это была их работа!

Слезы текли по ее щекам, и она могла поклясться, что слышала чье-то дыхание позади себя. Более того, она никак не могла представить себе, что горячий воздух нежно ласкает ее кожу в полном соответствии с дыханием, которое она слышала. Тут же пришло поразительное осознание — она была не одна в подвале. Это придало ей сил, чтобы еще сильнее дернуть за ручку. Ее сердце колотилось так, как никогда раньше. Приступ паники только обострил чувство ужаса, грызущего ее изнутри. Она услышала звонок своего телефона и поняла, что он все еще при ней. Она торопливо достала его, дрожащими руками выронила и разбила экран. Там было сообщение от неизвестного номера, но она проигнорировала его и быстро вошла в список контактов, желая позвонить Розалии.

Но тут ее тело, которым она со всей силы ударилась о дверь, перевернулось, и она рухнула на пол. Эмилио стоял над ней, с растерянным выражением лица, когда он выпустил ее. Линетт тут же встала, обняла мужчину и поблагодарила его за то, что он пришел.

— Что с тобой случилось, дитя? Тебе не следовало там находиться, — начал он, отталкивая девушку от себя. Он не был склонен к нежности, и, насколько Линетт могла видеть, даже его молодая жена и дети не удостоились от него никаких эмоций.

— Там есть кто-то внизу, — заикаясь, сказала Линетт.

— Там никого нет, — он даже не потрудился проверить ее утверждение. — Иди спать, если не хочешь, чтобы я рассказал твоему отцу, что ты заходила в подвал, несмотря на полный запрет, который он наложил, — пробормотал он, на что девушка без слов удалилась и поспешила наверх, закрыв за собой дверь, а затем подставив стул под ручку, чтобы никто не смог войти.

Она посмотрела на сообщение, которое все еще можно было различить через разбитый экран.

От неизвестного: Via d'uscita означает выход. У тебя его нет, милая девочка.

Тихо всхлипывая, она отступила к кровати, не отрывая глаз от телефона. Почувствовав что-то тяжелое и путающееся у ног, она споткнулась об это и упала на пол. Как только она увидела очертания чьего-то тела, она закричала со всей силой, на которую были способны ее легкие. Она встала, отбросила стул от двери и вылетела из комнаты.

Не останавливаясь, она выбежала из дома и взобралась на ворота, прежде чем работники ее отца успели понять, что происходит. Ноги несли ее быстро, и она чувствовала, как адреналин бурлит в ее жилах, подталкивая ее вперед. Она постоянно оглядывалась назад, чтобы убедиться, что никто не преследует ее. Ей было все равно, что на ней только футболка и шорты. Холод для нее сейчас не существовал.

— Чертова мафия! — кричала она, пытаясь выплеснуть все свои эмоции. Это было невозможно.

§ § §

Реальность захлестнула Линетт. События сегодняшнего вечера были слишком тяжелы для нее. Она больше не могла с этим справиться. Ей нужно было излить кому-то свое сердце, рассказать обо всем, что она чувствовала, и только один человек возник в ее голове.

Дрю.

Прежде чем она осознала это, она снова оказалась перед его домом, задаваясь вопросом, как, черт возьми, она собирается попасть в его комнату, не разбудив всех. Учитывая, что она уронила свой телефон в комнате, она придумала менее креативный способ, который часто срабатывал в фильмах. Она пошла к воротам Дрю, собирая по пути мелкие камешки и одновременно проклиная свою отчаянную идею, сглатывая страх, бурлящий в ее крови.

Не зная, где находится его спальня, она могла только надеяться, что выбрала удачно, и стала бросать камни в окно. В голове она все еще видела безжизненное тело, лежащее на полу. Хуже того, она слишком хорошо знала, кто это был, и это только усиливало эмоции, с которыми она так старалась бороться.

— Линетт? — Дрю открыл окно. Как она догадалась, что это точная комната, она понятия не имела. — Что ты здесь делаешь? — спросил он сонно.

— Я расскажу тебе все, что ты захочешь. Все, — прошептала она, надеясь, что ее слова дойдут до него, и он поймет, что девушке нужно признаться ему.

Он посмотрел на нее, кивнул, а затем закрыл окно, велев ей ждать.

Через пять минут она увидела силуэт парня. Он медленно, чтобы не шуметь, закрыл дверь дома, натянул капюшон своей толстовки и подошел к Линетт. Была глубокая ночь, а она стояла перед ним в пижаме, с красными, опухшими глазами, тело ее тряслось, как маленькая веточка, попавшая под жестокий ураган.

Прежде чем он успел что-то сказать, он почувствовал тепло тела Линетт, когда она влетела в его объятия, разрыдавшись. Страх, растерянность, отчаяние — все они вернулись к ней через секунду.

— Мертва, — сумел он понять из непонятных выражений, которые она произносила. — Розалия мертва.

— Те слухи, которые ходят по школе, не все ложь. Мафия присутствует в Сиэтле. И я являюсь ее частью.

Одни только эти слова полностью разрушили омерту. Кодекс молчания, который был самым важным в ее мире, был выброшен на ветер с ее признанием. Это могло стоить ей жизни. Предателей убивали за то, что она только что сделала. Пощады не было. Солдат отстреливали без раздумий, их тела растворяли в кислоте, закапывали в бетон, сбрасывали в океан или разделывали на куски и скармливали собакам. Вот насколько серьезными были их правила. Почти священными.

Наступила тишина, никто не мог продолжить разговор. Линетт боялась, что только что совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Дрю не знал, как собраться с мыслями. Он защищал ее перед всеми, даже перед своими друзьями, а теперь выяснилось, что все это время он был дураком. Все, что он отрицал, оказалось правдой. Одна большая, ужасающая правда. Он хотел бы принять слова девушки за не очень удачную шутку, но, видя, как она серьезна, догадался, что сейчас не время для шуток.

Ему стало страшно. Но не из-за девушки, а скорее из-за того, во что она была вовлечена. Насколько важной была ее должность? Он мало что знал о мафии. Только из фильмов и книг, но это не давало полной картины. Реальная жизнь была несколько иной, это точно.

Ее неровное дыхание было достаточно громким, чтобы смешаться с ветром, который начал их беспокоить. Несмотря на дополнительную толстовку, которую Дрю взял для девушки, она все еще была в шортах. Ее ноги были подогнуты под подбородок и спрятаны под тканью. Дрю видел, как она пытается собрать все воедино в своей голове. Как-то понять это. И как бы эгоистично это ни было, он был рад, что ее инстинкты привели ее к нему. Она снова вернулась к нему. Она всегда возвращалась и, вероятно, всегда будет возвращаться.

Он посмотрел на испуганную, беспомощную девушку. Она была больше, чем обычный подросток, которого считали чудаком и опасным человеком. Теперь он знал. Она была воином и выжившей. Она сделала один шаг вперед, но поняла, что вместо этого сделала два назад. Она чувствовала себя одинокой. Сломанной. И он хотел показать ей, что, что бы ни происходило, она больше не одна. Вот почему он позволил ей бежать, потому что был уверен, что она вернется. И для этого была только одна причина — ей нужен был кто-то, кто будет рядом. Несмотря ни на что.

Пальцы Дрю прошлись по ее ледяным рукам, сжимая их в своей хватке. Этот простой жест немного утешил ее и успокоил настолько, что она снова не разрыдалась. В ее глазах появилось осознание, и девушка встала, внимательно осматривая местность.

— Почему ты мне это рассказываешь?

Это был вопрос на миллион долларов.

— Потому что я доверяю тебе, наверное. Поверь, мне было трудно рассказать тебе. Я только что совершила нечто, за что полагается суровое наказание. Никто за пределами Фамилии не должен об этом слышать. Я жила с этим столько лет. Я никому ничего не говорила, но теперь, когда Розалия умерла, я просто не знаю, как с этим справиться. Впечатление, что каждый день будет для меня последним, становится все сильнее. С тех пор как начался учебный год, мне постоянно кто-то угрожает. У меня такое чувство, что кто-то постоянно следит за мной, но я не могу ни увидеть его, ни даже догадаться, кто это. Дэвид и Розалия были убиты, и вот я признаюсь во всем парню, чей отец — федерал, — она горько рассмеялась.

— Ты расскажешь мне все, но, возможно, не здесь. Ты уже замерзла. Пойдем в другое место, — предложил он.

Несмотря на все это, он не боялся. Даже любопытство не управляло его действиями так сильно, как беспокойство за Линетт. Он вел себя слишком спокойно для тех откровений, которые он получил за столь короткое время. Но в такой юной Линетт было столько боли, что он ничего не мог с этим поделать.

Увидев легкий кивок, он встал, помогая девушке подняться на ноги. Земля была мокрой, как и ее обувь. Поэтому он поднял ее на руки, боясь, что она заболеет. Когда они отошли от дома парня, он открыл машину и осторожно усадил девушку на пассажирское сиденье. Он чувствовал себя ошеломленным полученной информацией. Все, что он хотел знать с самого начала. И многое другое ожидало его впереди. Однако он не мог проявить слабость. Это было не то, чего ожидала Линетт, и уж точно не то, что ей было нужно в данный момент. Она должна была видеть, что может рассчитывать на него, несмотря ни на что, поэтому он быстро выбросил все негативные мысли из головы, желая быть сильным. Для Линетт.

Прежде чем занять место водителя, он достал свой телефон и набрал номер Инес, рассчитывая на то, что его подруга не имеет привычки глубоко спать. После четырех гудков он услышал ее сонный голос и попросил ее приготовить кое-что из одежды, потому что он собирается приехать за ней. Без лишних слов он положил трубку, когда она согласилась.

Остановившись перед домом близнецов, он увидел в окно кухни свою подругу, которая, как только увидела подъезжающую машину, вышла на террасу, держа в руках пакет с одеждой. На ее лице было заметно удивление, смешанное с сонливостью. Однако Линетт не собиралась выходить, а тем более вступать в разговор с третьими лицами, поэтому она подтянула ноги под подбородок, ожидая возвращения Райдера.

— Ты незаменима. «Ты это знаешь?» — сказал он, тепло обнимая девушку.

— Дрю, что случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Я расскажу тебе позже. Но если позвонят мои родители, скажи, что я у тебя, хорошо?

— Во что ты ввязался?

— Ничего. Не волнуйся, — попытался он успокоить ее, но, видимо, безуспешно, потому что девушка была, мягко говоря, растеряна. Помахав на прощание рукой, он сел в машину и выехал из подъезда.

§ § §

— Мы переехали сюда с Сицилии несколько лет назад. Некоторые картели моего отца распались, и стало опасно, потому что УБН начало следить за нашей семьей. Все приходилось держать в секрете. Поэтому присутствие мафии в Сиэтле не афишируется. Но поверь, что самые важные люди знают об этом, более того, они сами проводят многочисленные незаконные сделки, — пауза. — Благодаря моей матери я смогла пойти в государственную школу, так как она не хотела, чтобы я была замаскирована, когда впервые обо мне никто ничего толком не знал. Я закончила начальную школу без каких-либо спекуляций, но, когда я начала учиться в средней школе, люди стали интересоваться, почему кто-то постоянно возит меня в школу и обратно. Семьи нескольких студентов имеют дело с отмыванием денег. Другими словами, с моей Фамилией. Эти дети распустили слухи, но они никогда не смогли бы предъявить доказательства, потому что они бы похоронили своих близких вместе с моими. А наличие денег никогда не было для них чем-то плохим.

— Какова твоя позиция во всем этом?

— Никакой. У меня нет доступа к делам мафии. Официально. Потому что я знаю довольно много, хотя и не вовлечена как таковой. Женщине ничего не говорят прямо. У нас совершенно другая задача, чем у мужчин. Мы не проходим процесс посвящения, но закон мафии нас ни от чего не отстраняет. Мы молчим и попадаем под суд отца, а потом и мужа.

— Кто именно твой отец?

— Он самый высокий в звании. Капо. Начальник всех начальников, если хочешь. Ничего не происходит без его ведома. У него в подчинении много людей: подчиненные, капитаны, солдаты, — она сделала паузу на мгновение, давая Дрю время все это осмыслить.

Принцесса мафии.

— Тогда почему у тебя нет никаких прав и участия? Насколько я понимаю, ты самая важная женщина.

— Самая защищенная, да. Самая важная? Ни одна женщина не участвует в делах мафии. По крайней мере, не в Коза Ностре. Мой padre, а еще раньше мой дед, не допускал туда ни одной женщины. И по сей день это строгое правило, которое если нарушаешь, то только в крайнем случае, — объяснила она. — Что кто-то говорит, то мы и делаем, и я не вижу, чтобы это менялось в ближайшее время. Мафия построена на правилах и традициях. Даже браки чаще всего заключаются по договоренности.

Лицо Дрю опустилось. Он прокрутил эти слова в голове, размышляя над их смыслом. Единственный сценарий, который он мог составить, казался очень извращенным и, по его мнению, невозможным.

— Что ты имеешь в виду?

— Давай не будем об этом говорить. Я расскажу тебе в другой раз.

Меньше всего ей хотелось обсуждать Ноя. Она знала, что в какой-то момент новость о помолвке должна быть озвучена, но она не была готова к тому, что все, что у нее было с Дрю, исчезнет.

— Твой отец хочет использовать меня прямо сейчас, Дрю. ФБР хочет, чтобы я дала показания против моего padre, потому что они знают, что, хотя я и не состою в Фамилии, я все равно являюсь ее частью. Я много знаю и могу легко добиться того, чтобы многих соладатов посадили в тюрьму.

Он решил проигнорировать замечание о своем отце.

— Значит, если я скажу, что слышал разговор в клубе, в котором были такие слова, как Капо, силовик, деньги и бизнес, я могу быть уверен, что это была встреча мафии?

Линетт нахмурилась.

— Ты слышал какие-нибудь имена или фамилии? Как выглядели мужчины?

— Насколько я понял, там был человек по имени Эмилио, который упоминал кого-то по имени Андерсон, который не заплатил вовремя за что-то, и еще там был человек по имени Марио.

— Ты был в клубе — Иллюзион?

— Да. Как ты узнала?

Она прочистила горло.

— Это один из клубов Фамилии. Padre часто проводит там деловые встречи. Но ты оказался в очень неудачном положении, подслушав тот разговор. Как тебе удалось уйти? — спросила она удивленно. Она точно знала, что говорит парень, и верила ему. Он никак не мог выдумать такое.

— Они приняли меня за официанта.

— Эмилио — мой дядя. Padre вел дела с Марио в Южной Дакоте. И, насколько я знаю, он мертв, так что ты можешь догадаться, насколько все это было опасно. Тебе повезло, что они не знали, кто ты. Если бы Джейсон был там, он мог бы узнать тебя.

— Кто такой Джейсон?

— Он правая рука Капо. Так называемый Консильери. Он отвозил меня в школу и забирал некоторое время. А еще он мой лучший друг.

— Так кто такой этот Ной и как он узнал, где я живу? Пожалуйста, скажи мне, что он ничего тебе не сделал.

— Я в порядке. Он был в ярости, но не тронул меня. Ной — сын другого Капо с Сицилии, с которым моя Фамилия ведет дела.

В этот момент у Дрю зазвонил телефон, отвлекая их от разговора. Ему звонил отец. Парень быстро отключил аппарат, желая вернуться к их разговору. Однако с Линетт было достаточно. Она была измотана, и чем дольше она сидела в этой закусочной, поедая холодный картофель фри, тем хуже себя чувствовала. Она многое рассказала Райдеру и благодарила Бога, что их разговор был прерван, потому что от одной мысли о том, чтобы признаться ему в правде о своих отношениях с Ноем, ей становилось плохо. Она была сторонницей того, чтобы игнорировать этот вопрос, надеясь, что каким-то чудом он забудется.

— Ты не отвезешь меня к Джейсону? Я уверена, что они уже ищут меня, и я бы не хотела, чтобы они узнали о нашей встрече. Все остальные мои намерения не пускать тебя в свою жизнь могут идти к черту, — пробормотала она, вставая из-за стола.

Она едва могла передвигать ноги, чувствуя их тяжесть после такой долгой и бодрой пробежки до дома Дрю. Она осознавала, какую ошибку совершила, и надеялась, что это не обернется против нее. Ведь она никогда не хотела, чтобы с теми, кто ей дорог, случилось что-то плохое. В тот момент она была уверена, что Дрю значит для нее больше, чем она может даже помыслить.

Она влюбилась.

Улицы были пусты. Ни одной проезжающей машины. Ни одного человека, возвращающегося с вечеринки. Ни одной бродячей собаки, бродящей в поисках укрытия в холодной ночи. Центр Сиэтла никогда не был полностью безлюдным.

Он огляделся, припарковавшись возле здания, к которому привела его Линетт. Вместо того чтобы попрощаться и выйти из машины, она внимательно наблюдала за парнем. Он пытался взять себя в руки, быть достаточно смелым, чтобы посмотреть ей в глаза. Играя ключами в замке зажигания, он обдумывал все, что рассказала ему девушка.

— О чем ты думаешь? — спросила она. Он слегка прикусил губу.

Было так много вещей, на которые она могла бы ответить. Начиная с того, что ее жизнь, похоже, состояла из постоянного нахождения рядом с опасными, плохими людьми. Что творилось в ее голове, когда люди в школе сплетничали о ее потенциальном мафиозном мире. Почему она просто не солгала им, не придумала историю, чтобы скрыть слухи. Но главное, как все это случилось с ней именно тогда.

— Если бы у тебя был шанс выбрать, хотели бы ты жить по-другому? — спросил он вместо этого.

— Да, — ответила она без колебаний.

Он начал дышать глубоко, беспокойно. Сострадание и печаль начали пронзать сердце Линетт. По какой-то странной причине Дрю все еще видел в ней хорошее. Как будто ничто из того, в чем она призналась, не повлияло на него, хотя, скорее всего, повлияло. Глубоко. В нее стоило верить, и он ни за что на свете не смог бы остановиться, сколько бы раз она ни совершила ошибку. Это был ее мир; мир, в котором она родилась и выросла. А не тот, который она выбрала добровольно.

— Хотя у меня бывают моменты сомнений. То, с чем мне пришлось столкнуться, сделало меня такой, какая я есть. Это показало мне, что настоящая жизнь — это далеко не все сердечки и цветочки. Я могу жить по-другому, но я способна видеть вещи, которые говорят о том, из чего состоят люди, громче, чем когда-либо могли бы сказать слова. Для меня не существует туннельного зрения. Только страх. Все эти бессонные ночи, проведенные лежа в постели и думая, увижу ли я на следующий день своего отца, его солдат, Джейсона. Каждый день может стать последним. Я боюсь этого, как ничего другого. Но не за себя. Я примирилась со смертью некоторое время назад, когда смотрела на безжизненное тело моей матери. Однако я забочусь о других настолько, что хочу видеть их здоровыми. Живыми. Нелегко терять близких. Все это позволило мне вырасти, увидеть то, что должен увидеть каждый, не принимать ничего как должное. Но я также мечтаю убежать от всего этого и начать ставить себя на первое место. Жить без этого постоянного страха, закончить школу, поступить в колледж, найти работу, завести семью, состариться и умереть на своих условиях.

— Ты должна подождать. Через некоторое время все станет проще, а потом и лучше. Ты почувствуешь вкус свободы.

Дрю ничего не знал о мафии и ее жизни. Не было такого понятия, как свобода.

Она улыбнулась.

— Я бы хотела. Ты даже не представляешь, как сильно.

Он взял ее руку в свою, переплетая их пальцы. Он возбуждал каждый сантиметр ее тела, как будто по нему пробегали разряды электричества, когда он прикасался к ней; как будто он был светом. Нефильтрованный. Чистый. Это добавило девушке уверенности в том, что в этом мире существует что-то хорошее. Он был хорошим.

Линетт не хотела думать о том, что она может потерять его, как и многих других людей. Все, чего она хотела, это сидеть в той машине, держать его за руки и слушать его слова. Она никогда не думала, что сможет найти утешение в голосе. Но голос в ее голове становился все громче. Она пыталась перекрыть его. Она слышала уверения в том, что у нее ничего не получится, что она не выживет, что ее недостаточно. И на секунду она поверила в это.

Но потом он крепче стиснул ее, придвинулся ближе, и то, в чем она только что начала сомневаться, полностью исчезло. Она вспомнила, как кто-то сказал, что сначала нужно полюбить себя, чтобы потом влюбиться в кого-то другого. Теперь она знала. Она влюбилась так бессознательно и сразу, что забыла, каково это — ненавидеть себя и свою жизнь, потому что она привела ее к нему.

— Мне нужно идти, — неохотно прошептала она, отодвигаясь от парня. Она нежно улыбнулась ему, а затем повернулась назад, нажав на ручку двери.

В нескольких метрах от них стоял хорошо знакомый мужчина, который внимательно наблюдал за ними, на этот раз скорее с любопытством, чем со злостью.

— Что он здесь делает? — спросил Дрю, проследив за взглядом Линетт.

— Новости распространяются быстро, — вздохнула она, выходя из машины и оставляя Дрю. Он не хотел оставлять ее наедине с Фальконе. Не в этот раз. Когда он точно знал, кто он и на что способен.

— Все тебя ищут, — заявил он со своим густым итальянским акцентом. Однако он все еще смотрел в сторону Дрю, а не на нее. Парень еще не уехал. Он вышел из машины, наблюдая за происходящим, беспокоясь, что что-то может пойти не так. Больше, чем обычно. Однако он предпочитал держаться на расстоянии, но оставаться достаточно близко, чтобы все слышать и, в случае проблем, предотвратить дальнейшие события.

— Я здесь. Могу я теперь пойти к Джейсону? — спросила Линетт, намереваясь пройти мимо Ноя, но он схватил ее за запястье, потянув назад.

Дрю сделал шаг к ним с угрожающим выражением лица. Никакого страха, только гнев.

— Не так скоро, bella.

— Отпусти ее, — прорычал Райдер, появляясь прямо за спиной Линетт. Его руки были сжаты в кулаки, словно он был готов в любой момент броситься на Фальконе.

Ноа счел попытку напугать его жалкой. В подтверждение этого он громко рассмеялся. Как будто для него не составит труда справиться с Райдером. Из них обоих он был тем, кого тренировали с детства. Он был хладнокровным убийцей, не знающим пощады. Вряд ли что-то могло остановить его от причинения вреда Дрю.

Линетт вспомнила слова мужчины, предупреждавшего ее о том, что он сделает, если снова увидит их вместе. Она не послушалась. Угроза была на тонкой грани реальности, когда рука Ноя потянулась под куртку, чтобы достать пистолет. Не думая, она накрыла его руку, чтобы остановить его действия, и умоляюще посмотрела на него. Он был чудовищем, но она могла только молиться, чтобы в нем осталась хоть капля человечности.

Это сработало. Его пальцы расслабились. Он выдохнул медленно, контролируемо, не отрывая взгляда от своей невесты. Почему-то взгляд на кольцо на ее правой руке остановил его. Линетт не думала, что их помолвка может что-то значить для него.

Шаги раздались прямо за ее спиной, и она поняла, что остановить Ноя было не единственной проблемой. Дрю был слишком упрям, чтобы оставить все как есть. Он был храбр, но в то же время глуп, даже не подумав сразиться с солдатом. Ведь его желанию не было оправдания. Линетт сказала ему, кто этот человек, и его присутствие заставляло Ноя тикать с каждой секундой. Она повернулась лицом к Райдеру, загораживая ему обзор своим телом на случай, если Фальконе рискнет выстрелить.

— Все будет в порядке. Увидимся позже, — попыталась она успокоить его, но попытка казалась тщетной. Ной усмехнулся, явно соглашаясь с ее мыслями.

— Ты можешь вернуться домой со мной, — настаивал Дрю, потянувшись к ее руке. Поняв это, она отстранилась, чтобы не давать Фальконе повода для дальнейших действий.

Она покачала головой.

— Я не могу.

Видя, что Линетт наконец-то играет по правилам, Ной пошел к своей машине и открыл для нее пассажирскую дверь. Без лишних протестов она села внутрь. Это было похоже на чертово дежавю.

— Не волнуйся. Моя невеста в безопасности со мной, — сказал Ной, останавливая Дрю от попыток заставить Линетт остаться. Он не был уверен, что именно следует понимать под этими словами. Но, прежде чем он успел понять их смысл, машина уже уехала.

§ § §

Когда за Дрю закрылась дверь, Инес влетела в холл, бросилась к нему и крепко обняла. Они простояли так несколько минут, пока она повторяла, как рада его видеть. Учитывая, что девушка часто вела себя необъяснимым образом, это было вполне нормально для нее. Разница была лишь в том, что сейчас было четыре часа утра, и она находилась в его доме, прижимаясь к нему так, словно от этого зависела ее жизнь.

— Я тоже рад тебя видеть, но я устал, так что пойду посплю, — объявил он, отодвигаясь от нее.

Он стянул ботинки и зашаркал к лестнице. Но как только он увидел двух других своих друзей, а также отца и Эрин у входа в гостиную, он остановился.

— Где ты был? — спросил Марк, подходя к сыну с предвкушением и гневом.

— Мне кажется, что ты уже знаешь, — ответил он, краем глаза заметив, как раскаявшаяся Инес опустила голову в раскаянии.

— Я рассказал тебе кое-что о Сельваджио. Почему ты меня не послушал?

— Потому что это моя жизнь и мои решения. Я не сделал ничего плохого. Заводить новых друзей, — не преступление, верно?

— Нет, если только человек, с которым ты знакомишься, не опасен, — сказал мужчина, взяв сына за плечи, чтобы посмотреть на него.

Дрю явно устал. Он едва мог стоять прямо. Его глаза медленно закрывались, а ноги отказывались ему повиноваться. Тем не менее, его заставляли вести разговор, который ничего не изменит. Отец ничего не мог сказать, чтобы заставить его оставить Линетт в покое. На данный момент он, вероятно, знал о ее жизни больше, чем сам агент.

Ирония в том, как все может измениться за несколько часов.

— Твой отец, вероятно, прав, Дрю, — заговорила Инес.

— И с каких пор ты против этого? — он повернулся к ней.

— С тех пор, как мой друг позвонил мне посреди ночи, чтобы одолжить мою одежду. И я увидела его с девушкой, похожей на ту, которую притащила кошка, — прорычала она, удивив всех. Никогда еще она не вела себя так грубо. — Никто не стоит такой жертвы, — добавила она, взяв себя в руки.

— Какой жертвы? Вы говорите, но ничего не знаете. Может, вам всем стоит для разнообразия заняться своими собственными жизнями? Я только и слышу, что Линетт злая, опасная и не стоит моего внимания. Кто-нибудь из вас когда-нибудь имел с ней простой разговор? Нет! Но я разговаривал с ней, и не один раз. Я точно знаю, кто она, и поверьте мне, когда я говорю, что я никогда не встречал такого удивительного человека.

— Иногда, Дрю, прежде чем начинать войну, лучше выяснить, за что ты сражаешься, — прошептал Айзек.

— Я прекрасно знаю, за что я сражаюсь, Айзек.

На этом разговор закончился, и Дрю отправился в свою комнату. Возможно, в каком-то смысле он мог понять своего отца. Если бы он знал о мафии, он мог бы испугаться, но последнее, о чем ему следовало бы беспокоиться, — это его отношения с Линетт. Она была настолько далека от зла и опасности, насколько это вообще возможно. Такова была ее жизнь. А не она.

Линетт

Хотя Ной прожил большую часть своей жизни на Сицилии, а затем переехал в Лас-Вегас, как только он узнал, что ему придется на некоторое время остаться в Сиэтле, он купил квартиру в этом городе. По плану он должен был обеспечивать безопасность Линетт в школе до тех пор, пока вся эта история с Дэвидом не уляжется, а затем вернуться в Неваду, изредка навещая ее. Однако теперь, когда он снова увидел ее с Дрю, возвращаться было нельзя, пока ситуация не разрешится. По крайней мере, так думала Линетт.

Она стояла у окна в гостиной с чашкой горячего чая в руках. Вид мирных огней города успокаивал ее. Образ мертвого тела Розалии все еще присутствовал, но она попыталась отогнать эти мысли, сосредоточившись на Дрю и на том, что она будет делать со всей этой ситуацией. Ноа не боролся с ним. Не убил его. И она понятия не имела, почему. Его угрозы были ясны как день.

Заметив Ноа в двух шагах от себя, она повернула голову назад. Она уставилась на мужчину непостижимым взглядом.

— Несколько лет назад мой отец начал вести дела с человеком, который создал несколько картелей в Колумбии. У него было много денег и знакомых, и Марко нуждался в ликвидности. Однако он брал слишком много, а отдавал недостаточно, поэтому этот человек похитил моих сестру и брата, — Линетт вспомнила образ пятнадцатилетнего мальчика, с которым она познакомилась на обеде по случаю помолвки. — Он угрожал, что если мой отец не отдаст всю сумму, то оба умрут. Тогда у нас не было достаточно средств, чтобы расплатиться. Все только начинало процветать. Потихоньку. Поэтому мы обратились за помощью к Северо. Он был известен как человек чести, для которого семья — это все. Он одолжил нам половину суммы, так как в то время полиция присматривалась к нему и его денежным потокам. Мы не смогли вернуть всю сумму, поэтому они убили Сиенну. Как объяснил мужчина — половина суммы, половина семьи. Но, прежде чем мы узнали, что он сделал, он якобы сдался и рассказал, где держат моих братьев и сестер. Я предложил поехать туда с несколькими людьми. Первыми на месте преступления, первыми, кто видел тело.

Его голос был сильным, но в то же время полным боли. В этот момент в нем не было ничего злого. Линетт выяснила одну важную вещь о нем — его братья и сестры были для него всем. Это было, мягко говоря, удивительно.

— Сколько ей было лет?

— Десять. Она была старше Флавио. Я думаю, поэтому он и упал на нее. При всем своем разъяренном, безумном поведении у него должны были быть какие-то правила, которым он должен был следовать. Поэтому у него не хватило духу приговорить семилетнюю девочку к смерти.

— Флавио, казалось, не хотел вмешиваться в дела мафии еще во время ужина. Он почти ничего не говорил, — добавила она, вспомнив, как мальчик закатывал глаза, когда его отец хвастался своим бизнесом. Но она подумала, что это было только из-за Марко, а не из-за самой Фамилии.

— Можно сказать и так. Он был свидетелем пыток Сиенны и, вероятно, его тоже пытали, но он никогда не хотел говорить об этом. Кроме того, он ненавидит нашего отца еще больше, потому что, как мы выяснили, он до сих пор поддерживает связь с этим парнем. Я даже не могу понять, как мой отец собирается инициировать его. Но Флавио всегда был замкнутым.

— Насколько он должен быть болен, чтобы вести дела с человеком, который убил его дочь? Это, наверное, против всякой морали. Даже в нашем мире.

— Я не уверен, что у Марко есть какие-то правила. Кроме того, семья никогда не была для него так важна, как для твоего отца. Ты можешь злиться на него, но верь, что он всегда хочет для тебя лучшего, и что бы он ни делал, он защищает тебя. А ты усложняешь ситуацию, ускользая из дома без защиты, не слушая других и держась за тех, кто не защитит тебя.

— Grazie (прим. с итал. Спасибо), — прошептала она. — За то, что отпустил Дрю.

— Это последний раз, когда ты видишь, как я делаю что-то, что противоречит моему основному инстинкту. Я рассказал тебе о своей сестре, чтобы ты знала, что я понимаю, что такое видеть смерть любимого человека. Если бы ситуация повторилась, я бы не поступил так же, — слова были твердыми и полными обещаний. — Я выполняю свои обещания, bella. Я нисколько не хороший человек, так что не ищи чего-то, потому что ты этого не найдешь. Ты принадлежишь мне, нравится тебе это или нет.

Она поставила чай на маленький столик, стараясь держать себя в руках. С его словами ее ярость нарастала очень быстро. Ее характер позволял ей это. Ей не нравилось собственничество Ноя. Он обращался с ней как с предметом. Его личная игрушка.

— Поэтому ты рассказал ему о помолвке? — прорычала она. — Ты не мог держать это в себе? Он не должен был об этом знать.

Линетт в очередной раз недооценила его. Он не мог этого допустить. Он схватил ее за руку и сильно притянул к себе. Его пальцы крепко сжались на запястье девушки, а другая рука больно сдавила ее за бедро. Подросток хныкала от боли, проходящей через нее. Она была прижата к окну, не имея возможности освободиться. Даже занятия по самообороне с Джейсоном не помогли бы ей выпутаться. Поэтому она и не пыталась вырваться.

Его лицо нахмурилось от ярости, которую он даже не пытался скрыть на этот раз. Любой, кто повысил бы на него голос, уже лежал бы в луже собственной крови. Линетт увидела то, чего ждала с момента их знакомства. Монстр, которым он был на самом деле. Он больше не скрывал этого. Но почему-то страха внутри нее было недостаточно, чтобы остановить его. И она поняла, что это только из-за того, что он упомянул Дрю. Ее ужас был огромен, но это не мешало ей говорить. Он не знал, восхищаться ли ему этим или наоборот, ведь управление людьми было его сильной стороной и единственным, что он должен был делать со своей будущей женой.

— Бедная Линетт хотела поиграть и притвориться нормальной девочкой, — насмешливо процедил он. — Ты ведешь себя как глупый ребенок, у которого уничтожили любимую игрушку. Вернись к реальности, пока не стало слишком поздно. Ты даже не понимаешь, что происходит вокруг тебя. Когда до тебя наконец дойдет, что никому нет дела до твоих прихотей? Твоя вера в лучшую жизнь не является твоим спасением. Она приведет тебя только к полному уничтожению.

Она зашипела, когда Ной еще больше усилил хватку и потерся своим телом о девушку. Он наклонился к ее уху, заставив ее запаниковать. Она не могла втянуть воздух, и он заметил это, но ничего не предпринял.

— Ты чудовище, — сказала она.

— Иногда миру нужен не герой, а монстр, белла, — прорычал он. Его рука переместилась к ее груди, и он постарался прикоснуться к ней так близко, как только мог, не делая этого. Затем он запустил руку в ее рубашку и встретился с ней взглядом, в его глазах плясал намек на вызов.

Линетт поняла, что вряд ли что-то помешает ему овладеть ею. Рядом никого не было, и Северо, скорее всего, все равно не отменил бы свадьбу. Независимо от того, что Фальконе нарушил правила.

— Я монстр, которого ты должна бояться. Мне плевать, что мы помолвлены. Мне просто нужно сохранить тебе жизнь. Ничто не говорит о том, что я не могу убить любого другого, кто находится рядом с тобой. Каждый второй день ты будешь ходить на похороны, пока никого не останется. Пока что кто-то вполне умело позаботится об этом вместо меня, поскольку Розалия мертва. Берегись, bella. Потому что, возможно, я помогу им в один из этих прекрасных дней. Ты на шаг ближе к тому, чтобы встретить конец Сиенны.

Когда он заговорил о своей сестре, Линетт была уверена, что в нем нет печали. Она была совершенно неправа относительно его чувств к братьям и сестрам. В нем не было ничего хорошего, как он и сказал. Черный. Кромешная тьма.

Он отодвинулся от нее, позволив ее телу упасть на пол, и вышел из комнаты, ни разу не взглянув на нее. Она дрожала от страха. Ной не шутил. Все, что он говорил, было просто обещанием.

Только тогда девушка поняла, насколько она была бессильна, когда дело касалось Дрю. Она доказывала это себе снова и снова. Райдер ворвался в ее жизнь и начал разрушать невероятно высокие стены, которые она возвела. Он позволил ей почувствовать вкус маленькой частички свободы, и это все, что ей было нужно.

§ § §

Первое, что она услышала, проснувшись, был звонок в дверь. Это могло быть не раньше семи утра, так как только начинало рассветать. Разговор, доносившийся из-за двери, показался Линетт просто тарабарщиной. Она ничего не могла понять. Сильный голод в желудке и усталость до мозга костей с каждой секундой делали ее все более ворчливой. Она проспала чуть больше часа, но не помнила, как дошла до спальни. Скорее всего, она заснула на диване в гостиной.

Ее взгляд остановился на запястье, где образовался внушительный синяк. Она натянула рукав толстовки, чтобы прикрыть его и не дать Ною возможности увидеть его, и вышла из спальни.

Тут же она увидела Джейсона, стоящего в коридоре. Его дыхание было неровным, и девушка поняла, что он, должно быть, беспокоится о ней. Но он не сделал никакого движения, чтобы обнять ее из-за присутствия Ноя. Не было необходимости тыкать медведя.

— Ты в порядке, Ско? Ты заставила всех стоять на цыпочках всю ночь, — сказал он как можно более непринужденно. Линетт знала, что это было последнее, что он хотел сказать, но решила не заострять на этом внимание.

— Ты ведешь себя так, как будто у меня не было причин для этого.

— Ты знаешь, что я не это имел в виду, — он выпрямился.

— Расслабься. В отличие от других, я все еще жива, — сказала она. Если она и использовала мрачный юмор, как сейчас, то только для того, чтобы скрыть свою боль.

Она посмотрела на Ноя, стараясь забыть о его последних словах. Он не стал бы ничего делать с ней в присутствии Джейсона.

— Могу я что-нибудь поесть?

— У тебя есть еда на кухне. Иди сначала переоденься. Карновале принес тебе одежду, — бесстрастно объявил он и вышел в гостиную.

Линетт взяла свою спортивную сумку из рук Джейсона и быстро направилась в ванную. Она подошла к раковине и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она выглядела как ходячая катастрофа. Ее глаза были слегка красными, под глазами были мешки, а волосы были уложены во всех возможных направлениях.

Она не могла представить себе сегодняшний день. Она знала, что отец планировал тщательно охранять ее в течение следующих нескольких часов, что не вызывало энтузиазма. Она надеялась, что этим займется Джейсон. Если кто-то и должен был заполнить ее время, то это был он. Хотя в данной ситуации даже Консильери не смог бы оторвать ее безумные мысли от смерти Розалии. Травма от этого события будет преследовать ее еще долгое время. В этом она не сомневалась. Поэтому она решила взять себя в руки и посмотреть правде в глаза.

Выйдя из ванной, она надела джинсы и бордовую блузку. По крайней мере, теперь она выглядела хоть как-то презентабельно. Когда она появилась на кухне, то первым делом посмотрела на часы. Было полседьмого, а это означало, что занятия начинаются через тридцать минут.

— Джейсон, ты меня подвезешь, да? — спросила она, удивив обоих мужчин, которые смотрели на нее, не совсем понимая, что она имеет в виду. — Я что-то не так сказала?

— Куда ты хочешь, чтобы я тебя отвез? Тебе еще нельзя домой, — сказал он.

— В школу. Я не намерена сидеть здесь и жалеть себя.

— Линетт, ты устала. Тебе нужно спать, а не сидеть в классе, — пробормотал Ной. Он вел себя так, словно между ними ничего не произошло. Но Линетт не могла не видеть его сегодняшнюю внешность. Раздражение и злость все еще были там.

— У меня сегодня тест по истории, и, хотя я мало готовилась, я хочу его сдать. Поэтому я снова спрашиваю, подвезет ли меня кто-нибудь из вас или мне лучше ехать на метро. Меня это нисколько не беспокоит. Наоборот, — сказала она, становясь все более нетерпеливой.

— Сегодня я не могу присматривать за тобой в школе. У меня есть кое-какие дела, так что либо ты едешь со мной, либо с ним. Третьего не дано, — сердито прорычал Ной.

Если бы с ними не было Джейсона, девушка ожидала бы еще более жесткой реакции. Ее непослушание больше не забавляло его. Однако Линетт почувствовала себя увереннее и решила проигнорировать слова Фальконе. Она громко вздохнула и вышла из комнаты, прихватив свою сумку и надев туфли. Торопливо выходя из квартиры, она услышала позади себя оклики и шаги.

Только у подножия лестницы она почувствовала, что кто-то тянет ее за руку. Неохотно обернувшись, она заметила Карновале. Он держал в руках ее телефон.

— Подожди, я отвезу тебя в школу, — ответил он, отдавая ей аппарат. Спорить с ней было бессмысленно, потому что он все равно проиграет эту битву. — Я возьму только ключи и документы в машину, потому что оставил их в квартире, — добавил он.

Девушка кивнула, прислонившись к перилам лестницы. Она смотрела на мужчину, пока он не скрылся из виду, и быстро вышла из здания, побежав к ближайшей станции метро. С нее было достаточно телохранителей. Она не была маленьким ребенком, который не мог о себе позаботиться. Она могла добраться до школы самостоятельно.

К ее радости, когда она добралась до места назначения, метро только что прибыло. Она села в него, заняв место у окна. Было тепло для осеннего дня. Ей даже не понадобилась куртка. Солнце уже вышло из-за горизонта, освещая улицы.

Как бы плохо это ни звучало, она чувствовала себя хорошо. Никто не контролировал ее, у нее была возможность оставаться вне дома, и все, кто ограничивал ее раньше, теперь не имели над ней власти. С таким же успехом она могла сойти на любой станции и пойти поесть, сделать покупки или просто прогуляться. Но в данный момент ей было на все это наплевать.

Она достала из кармана мобильный телефон, открыв новое сообщение.

Линетт

— Это правда?

Голос был настолько низким, что она едва услышала его. Он раздался у нее за спиной, но не заставил ее обернуться. Она прекрасно понимала, кому он принадлежит и о чем идет речь.

Она сидела на небольшом выступе, ударяя по нему ботинками. Пытаясь понять, что она должна сказать. Раньше ей было легко избегать этой темы, так как было много других вещей, которые можно было рассказать ему, но теперь, благодаря Ною, держать это в секрете было невозможно. Линетт знала, что он ожидал отрицания; вероятно, хотел, чтобы это была ложь. Но это было не так. И она не могла этого сделать.

— Вы помолвлены? — спросил он снова. На глаза Линетт навернулись слезы.

Что она должна сказать ему? Молчание тоже было ответом, и очень недвусмысленным. Она сняла кольцо с правой руки и надела его на левую, для которой оно предназначалось в первую очередь. Этот жест ответил на вопрос.

— Вчера я рассказала тебе о браках по расчету, — начала она. — У padre есть договоренность с отцом Ноя.

— Он не может заставить тебя.

— Он считает, что это для моего же блага. Я в опасности, и, по его словам, Ной способен меня защитить. В чем я сильно сомневаюсь. Смена Фамилии — еще не гарантия безопасности, — она повысила голос, спрыгнув со стены. Она стояла перед парнем, встретившись с ним взглядом.

Дрю наклонил голову, и его ладонь коснулась ее щеки. Она закрыла глаза, наслаждаясь его приятными прикосновениями. Это сводило ее с ума. Все, что она хотела сказать, уже не имело значения. Все полностью размылось, и на его месте появились другие образы.

— Я могу быть твоей безопасностью, — прошептал он.

Она прижалась к нему так крепко, что побелели костяшки пальцев. Его друзья говорили, что она того не стоит. Его отец сказал, что она опасна. А он взял ее руки в свои, заглянул ей в глаза и поклялся, что сделает ее счастливой, как никогда прежде.

Это были единственные слова, которые она услышала. Всю свою жизнь она искала счастья. Она путала его с тем, что ее любит отец и заботятся другие. Вот почему она осталась. Потому что хотела того, что было у нее с Дрю. Хотя это было обречено с самого начала. Но она не могла сдаться. Поэтому она использовала все свои силы, чтобы остаться и использовать этот единственный шанс, который ей был дан. Воспользоваться возможностью. Пока она, наконец, не нашла себя. И начала отличать истинное счастье от ложного.

Его губы коснулись ее губ. Он не был контролирующим или собственническим. Это не было похоже на голодного подростка, пытающегося напасть. Это было сладко. Как будто он хотел насладиться каждой секундой.

Она уперлась руками в его грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть его. Это был ее первый поцелуй, поэтому она не была уверена в том, что делает. Тем не менее, она быстро поддалась инстинктам и ответила на его жест. Она потеряла чувство времени, когда парень углубил поцелуй. По ее телу пробежали приятные мурашки, и возбуждение полностью захлестнуло ее. Она почувствовала, с какой силой парень прижимается к ней, сплетая их тела. Но на этот раз в ней не осталось страха. Она открыла рот, надеясь, что это не слишком рано.

Это было не то, чего она ожидала. То, что это стало реальностью, было совсем другим: захватывающим и одновременно пугающим. Его язык коснулся ее языка, и она издала тихий стон. Это заставило ее сердце трепетать, а тело покалывать. Она твердо решила запомнить это на случай, если это будет их первый и последний раз.

Медленно он отстранился, прекращая поцелуй, на что девушка слегка возразила. Его темные глаза вспыхнули от вожделения. Для него она была окутана и силой, и тьмой. Она всегда была одновременно спасением и проклятием — богиней и адом. И он не хотел выбираться из инферно, а только углубляться и, возможно, даже приветствовать дьявола, как будто они были лучшими друзьями.

Он освободил ее.

От неизвестного: Куколка, ты действительно так доверяешь Дрю? Расскажи кому-нибудь обо мне, и ты увидишь темную сторону моей ярости.

Джейсон вошел в поместье Сельваджио, сразу же направившись к кабинету Северо. Он постучал и, услышав приглашение, открыл дверь, переступив порог. Комната была полна самых важных членов Фамилии. Они сидели за длинным столом в своих лучших и самых дорогих костюмах и обсуждали. Кроме Капо, никто не обращал на него внимания.

— Линетт в безопасности? — спросил босс, поднимаясь со стула.

Он подошел к бару в дальнем конце комнаты, взял стакан и налил себе виски. С тех пор как он узнал об убийстве, он нервничал. Чтобы полностью разобраться с событиями этой ночи, ему пришлось оставить все дела подчинённому боссу. Утром, как только он увидел место преступления и тело, он приказал своим солдатам отвезти его в морг, где у него были друзья, которые могли бы позаботиться о нем.

То, что дом был не так безопасен, как он думал, было для него гораздо более серьезной проблемой. Несмотря на телохранителей, кто-то сумел пробраться внутрь, и мысль о том, что Линетт может закончить так же, как Розалия, сводила Северо с ума. Он не простил бы себе, если бы что-то случилось с его дочерью. Она была его всем, и вера в то, что он хорошо справляется с ее защитой, была разрушена в считанные секунды.

Все это время, когда он оставлял ее с экономкой, существовала возможность нападения его врагов. Причинить прямой вред его дочери. И то, что кто-то осмелился это сделать, он не простил бы. Возмездие наступало.

— Она там, — сказал Джейсон, присаживаясь у стола.

Он знал, что девушка пришла в школу и находится там в полной безопасности. Никто не нападет на нее, когда ее окружает столько людей, и Северо не нужно было беспокоиться. Кроме того, он ожидал гнева босса, если признается, что за девочкой никто не присматривает. Он предпочел скрыть это на несколько часов и заехать за ней, когда закончатся занятия.

Полдня он провел, беседуя с Капо и подчиненными боссами, обдумывая все произошедшее. Все чувствовали себя неспокойно, поскольку нападение на особняк было всего в одном шаге от нападения на другие города, находившиеся под контролем Фамилии Сиэтла. Они пытались выяснить, кто это сделал и, прежде всего, как. До недавнего времени никто и подумать не мог, что дом, со всеми мерами безопасности, окажется пустяковым испытанием для посторонних.

Большинство подозрений указывало на кого-то близкого, у кого была бы возможность войти в дом и, кроме того, был бы мотив убить экономку. Все кого-то подозревали, но никто не мог сказать об этом вслух.

Северо прекрасно знал об этом, заметив, что его солдаты воздерживаются от высказываний. Он не мог позволить себе игнорировать это, но подходить к делу нужно было осторожно. Если он спросит не того человека, это может означать, что он никому не доверяет. Но это было близко к истине. Из всех мужчин в его офисе каждый явно что-то скрывал. Маленький или большой секрет.

Он дал каждому задание, сел в машину и отправился в город с намерением увидеть тело Розалии. Он хотел узнать всю информацию о ее смерти, надеясь, что это поможет ему разгадать тайну.

Войдя в больницу, он прошел мимо регистратуры, проигнорировав вопрос медсестры, предложившей ему помощь. Не дожидаясь лифта, он спустился по лестнице на самый нижний этаж, где находился морг.

— Северо, рад тебя видеть. Я как раз собирался тебе позвонить, — услышал он голос своего старого друга Джека Кингстона.

Это был пожилой человек с непомерно длинными седыми волосами и поврежденной кожей. Он работал в больнице уже тридцать лет, и впервые за год увидел Капо на его рабочем месте. Конечно, Джек знал, зачем он пришел. Поэтому, поприветствовав друг друга, он сразу же направился к одному из столов, на котором лежало тело, покрытое белой материей.

Судмедэксперт, получив разрешение в виде едва заметного кивка, обнажил труп. В этот момент Северо испугался еще больше, осознав, что Линетт видела то, чем он был тогда. Возможно, в еще худшем состоянии. От этого ему стало плохо, ведь он никогда не хотел, чтобы его дочь оказалась в такой ситуации. Однако, несмотря на все это, он был рад, что это было не ее тело. Он бы не смог пережить такой удар.

— Причина смерти — огнестрельное ранение в грудь. Пуля попала в сердце, что, к сожалению, не дало ей шансов выжить. Снаряд — 14-го калибра. Он остался в теле, значит, кто-то стрелял издалека. Выходного отверстия нет. Однако это не самое интересное. На ногтях Розалии был лак, поэтому я сначала не заметил, да и она, наверное, тоже. На ногтях поперечные белые струйки.

— Что это значит?

— Ее какое-то время травили мышьяком. Видимо, не в больших количествах, потому что она была бы уже мертва, но достаточно, чтобы ей становилось хуже с каждым днем.

— Значит, это действительно должен был быть один из моих людей, — пробормотал Северо больше для себя, но увидел, как Джек печально кивнул.

Линетт

— Ладно, в последний раз, — сказал Дрю. Он посмотрел на Линетт, которая сидела между его ног на диване.

Они находились в закутке бара, который располагался сразу за кафетерием. Все время, которое они должны были проводить в классе, они проводили вместе, прячась от людей. К счастью, большинство учеников предпочитали сидеть на улице, наслаждаясь довольно теплой погодой. Однако для подростков это было единственное безопасное место, где их никто не потревожит. Девушка отлучилась лишь на мгновение, чтобы Ноа проводил ее в следующий класс. Она сделала вид, что зашла внутрь, и, как только мужчина исчез, чтобы неохотно отправиться на свои занятия, выскользнула и вернулась к Райдеру.

Сам парень предпочитал избегать своих друзей, зная, что они совершенно враждебно относятся к Линетт, хотя и не знают всего, что он делает. Даже Инес больше не поддерживала их отношения. Она считала, что он рискует многим ради мимолетной интрижки, у которой нет никаких шансов на выживание. Но она никогда не объясняла ему, почему ее мнение так резко изменилось.

Но он не хотел об этом думать. Главное для него была Линетт и их отношения. Никто из них не подтвердил их официально, но они чувствовали себя единым целым, и лишние слова заверений были не нужны. Кроме того, так они избегали любой дальнейшей ответственности, связанной с тем, что девушка была помолвлена. Они хотели наслаждаться тем, что у них есть, пока это длится. Они не обманывали себя, думая, что смогут как-то выйти из этой ситуации. Хотя в глубине души они на это рассчитывали.

— Neanche per sogno, — сказала Линетт на своем идеальном итальянском. Она откинула голову назад, чтобы видеть парня, когда он пытался придумать, что же она сказала.

Его лицо было сосредоточено на повторении слов в голове.

— Повтори еще раз, — попросил он, заставив девушку рассмеяться.

— У тебя ужасные способности к языкам, — заметила она. — Neanche per sogno.

Дрю нахмурился.

— Не каждый может быть от природы одарен языками.

— Я не одарена. Я просто много учусь. Итальянский не в счет, поскольку половину своей жизни я прожила на Сицилии. Хотя мне пришлось выучить английский, — предложила она, ее тон был легким и спокойным.

Парень пожал плечами.

— Английский легкий. Итальянский — нет, — он дразнил ее. Это было сказано не для того, чтобы показать свое превосходство. Им обоим нужен был легкий разговор. Такой, который не тянул бы их вниз и не заставлял думать о плохом. Линетт нужно было на время забыть о своих проблемах.

Прошедшее время совсем не казалось долгим. Когда Линетт смеялась, он упивался этим. Это случалось так редко, что Дрю на каждом шагу пытался вызвать у нее смех. Того, как светилось ее лицо, было более чем достаточно, чтобы сделать его счастливым.

— Скажи мне, что означало это предложение.

— Это означало — в твоих мечтах, — объяснила Линетт. — Типа популярная вещь, чтобы сказать. Не то чтобы у меня было много возможностей испытать это, — она закатила глаза и снова засмеялась.

Дрю было очень трудно оторвать от нее взгляд. И когда Линетт повернулась к нему лицом, она тоже это заметила. Он был совсем другим, чем в первый день их знакомства. В нем не было ни жалости, ни того, что она часто видела у других, — страха. Но она узнала этот взгляд.

Его руки добрались до ее талии и притянули ее ближе. Она перекинула ноги через его ноги и оказалась полностью перед ним, на его коленях. Их губы встретились. Ее тело покалывало, и она задрожала, когда он просунул руку под ее рубашку. Но это не испугало ее, как это было, когда Ной делал то же самое. Это был далеко не жест собственника и не властный жест. И руки Дрю не двигались вверх. Они просто лежали на ее голой спине.

Слишком много эмоций пронеслось через нее. Все было новым для Линетт. Прекрасно, но в то же время неправильно. Как дочь Капо, она не должна была находиться рядом с парнями достаточно долго, чтобы люди подумали, что она не чиста. С Дрю она почему-то не хотела чувствовать себя чистой. Он заставлял ее испытать нечто захватывающее, и последнее, чего она хотела, — прекратить это только из-за своего долга.

К черту правила.

Сейчас ей не нужно было думать о последствиях. Возможно, позже это станет для нее концом. И даже если не прямо сейчас, то через два года, когда состоится брачная ночь. Дрю все еще не понимал принципов, на которых был построен мир мафии, и Линетт никак не хотела донести до него всю серьезность вопроса. Чем больше он знал, тем большей опасности подвергался. Незнание иногда действительно было блаженством.

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? — спросил Дрю между поцелуями.

Она покачала головой.

— Нет.

— Это хорошо. Я бы очень переживал, если бы ты так думала.

Эти слова заставили ее рассмеяться без всякого смысла. Райдер, может, и не знал многого о ее мире, но он, черт возьми, старался создать видимость, что знает.

Тем не менее, они еще некоторое время целовались, Дрю теперь нависал над Линетт, держа их руки соединенными над головой. Он держал ее, взяв управление на себя. Он редко чего-то хотел, но сейчас он хотел Линетт. И нуждался в ней.

Но как бы девушка ни настаивала на продолжении, в духе здравого смысла, пока что, он сдержался и прекратил поцелуй, немного отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза.

Она была озадачена действиями парня.

— Вряд ли здесь подходящее место для этого, — объяснил он, пытаясь заставить Линетт прийти в себя. И она вернулась, слегка кивнув.

Прозвенел звонок, заставив ее вскочить и высвободиться из его объятий. Ей нужно было попасть в свой класс до того, как это сделает Ной. Это был конец учебного дня, и им нужно было идти домой, так как ее отец хотел поговорить с ними обоими.

— Увидимся позже, — сказала она, собирая с пола свою сумку. Она подошла к парню, наклонилась и крепко поцеловала его в губы, а затем выскользнула за дверь, убедившись, что рядом никого нет.

Когда они добрались до особняка, Северо уже ждал их, радостно приветствуя свою дочь, как будто ничего не произошло. Он даже не упомянул о ее побеге. Она бросила сумку в угол холла и огляделась. Теперь все казалось ей таким странным. Ничего не изменилось, но было ощущение, что это совершенно другой дом. Не ее собственный. Она чувствовала себя незваным гостем, удивляясь, почему все вокруг кажется таким холодным, серым и чужим. Она больше не могла представить, как будет жить здесь.

Северо позвал ее в гостиную, где уже ждали Джейсон, Ной и Эмилио.

— Садись.

— Пожалуйста, не говорите мне, что кто-то снова умер, — предупредила она их, сомневаясь, оставаться ли ей в комнате или уйти.

— Нет. Почему ты думаешь, что я хотел сказать именно это?

— Потому что когда умерла мама, ты начал точно так же, и присутствовали почти те же люди, — объявила она, слегка вздрогнув при мысли о том дне.

Это был самый худший момент в ее жизни. Неважно, сколько плохих вещей произошло с тех пор, тот единственный момент все еще стоял на вершине айсберга, который в одну секунду обрушился на нее, как лавина.

— Не волнуйся. Ничего такого, — заверил он дочь, снова предлагая ей сесть.

Она заняла место в пустом кресле, устремив взгляд на отца, молясь, чтобы на этот раз не было плохих новостей, но в голову приходили только эти. Хотя для нее было бы полезно получить какую-нибудь хорошую информацию. Это помогло бы ей отвлечься от всего остального, что происходит вокруг.

— Итак, есть несколько вещей. Марко должен был быть со мной сегодня, но, к сожалению, он не смог прилететь сюда так быстро, — начал он. — Ноа сказал, что вы двое начали ладить, — добавил он.

Та чепуха, которую Фальконе рассказал ее отцу, казалось, рассмешила ее больше, чем следовало. Они и близко не ладили. Мужчина требовал послушания, а она притворялась, что предлагает ему его. Она прикусила язык, чтобы не противоречить Северо.

— Учитывая обстоятельства, мы решили, что было бы неплохо немного ускорить все, и ваша свадьба состоится через три недели.

Сказать, что Линетт не ожидала этого, было бы преуменьшением. Она надеялась, что убийство Розалии заставит ее отца пересмотреть свое решение о браке с Ноем. Более того, учитывая, что мужчина понял, что ему придется много работать с ней, это посеяло в ней надежду, что он отговорит их отцов от этой идеи. Поэтому она посмотрела на Ноя, ожидая, что он скажет. Но когда она встретилась с его глазами, он лишь посмотрел куда-то в сторону, продолжая молчать.

Это все выдало. Он уже знал об изменении планов. Возможно, узнал сразу после того, как услышал о ее побеге. Это и было причиной его поведения.

— Я надеялась, что ты отменишь эту глупость, — прорычала она.

Она больше не могла сдерживать себя. Вспышки гнева, которым благоволил Фальконе, стали возникать все чаще и быстрее, так что она уже даже не пыталась их скрывать. Все границы для нее были размыты.

В глазах Джейсона она увидела легкое отрицание, свидетельствующее о том, что ей не следовало говорить об этом. И уж точно не в таком тоне.

— Figlia, мы уже говорили об этом. Это единственный способ обеспечить твою безопасность. Мы все поедем на Сицилию, где состоится свадьба. Ты увидишь свою семью. С тобой будут те, кого ты любишь.

Истерический смех разнесся по гостиной. Линетт не могла сдержаться от слов отца. Никто, однако, не осмелился заговорить и ждал, пока подросток немного успокоится, не желая подливать масла в огонь. Впервые они проигнорировали ее неуважение.

Девушку даже не заинтересовало сочувствие, с которым Северо смотрел на нее.

— Те, кого я люблю? Ты что, блядь, издеваешься? Если ты так хочешь эту свадьбу, то развлеки меня и позволь моей матери и Розалии быть там. Тогда мы поговорим о моем будущем. Даже с большим удовольствием. Я выберу цветы, платье, подружек невесты и список гостей! Без проблем. Но перестань говорить мне, что это соглашение призвано обеспечить мне безопасность. Ты делаешь это для бизнеса. Ради денег. Ты продаешь свою единственную дочь за несколько миллионов акций. Если я хотя бы столько стою.

— Ско, поверь мне, мы все скучаем по твоей матери и Розалии. Если бы можно было их вернуть, мы бы сделали это в мгновение ока, — сказал Джейсон, подойдя к девушке, чтобы успокоить ее.

Линетт было все равно. Она все еще заинтересована своим отцом.

— Тебе действительно нравится разрушать мою и Ноа жизнь? Мне всего шестнадцать. Я даже не получу полное образование, если выйду замуж, потому что мы, скорее всего, сразу же уедем. Кроме того, как ярко заметил Джейсон, ты не доставишь мне радости от общения с двумя самыми важными людьми в моей жизни, так что нам не о чем разговаривать, — добавила она и вышла из дома, направившись в сад.

Она даже не хотела знать, что еще хотел сказать Северо. Поскольку новость о свадьбе, очевидно, относилась к категории хороших, она определенно не нуждалась в дополнительной информации.

Двое охранников внимательно наблюдали за ней, видя ярость на ее лице, но никак не отреагировали, поскольку она не собиралась больше выходить за пределы особняка. Она пошла на теннисный корт, схватила один из мячей и швырнула его далеко в сторону. Она начала кричать и плакать, как одержимая, выплескивая все эмоции, которые накопились внутри. Ей казалось, что она снимается в каком-то плохом фильме, в котором создают проблему за проблемой, а герои справляются с неудачами неестественным, идиотским способом. Кроме того, ее отец чуть не сплясал на могиле Розалии, которая, как и она сама, была против свадьбы. Даже если она никогда не признавалась в этом открыто. Мать не раз уверяла ее, что она выйдет замуж за того, кого полюбит и, прежде всего, за того, кого выберет сама.

И, возможно, так бы и было, если бы она была жива.

— Где ты, когда ты мне нужна, мама? — прошептала она, уже не скрывая слез, которые неудержимо текли по ее щекам. Она подняла голову, глубоко вдыхая.

— Твоя мама будет против свадьбы? — услышала она позади себя голос Ноя.

Девушка не хотела говорить с ним о своей матери. Она не чувствовала себя комфортно, обсуждая с ним самые тайные и болезненные моменты своей жизни. Даже после того, как он рассказал ей о своей сестре.

— Почему ты ни словом не обмолвился об этой свадьбе?

— Ты издеваешься надо мной, Линетт? Ты действительно такая глупая или просто притворяешься? Я ничего не сказал, потому что это не изменило бы их мнения. Поверь мне, я был участником многих разговоров между нашими отцами по поводу свадьбы, и каждый раз, когда я их видел, они все больше и больше убеждались в этой идее. Я никогда даже не хотел жениться, но знал, что рано или поздно это произойдет по политическим или другим причинам. Последнее, чего я хочу, — это напоминание о том, что тебе шестнадцать, а ты ведешь себя так, будто тебе пять. Я не собираюсь воспитывать и вести тебя за руку, рассказывая, что хорошо, а что плохо.

— Ты чудовище, — шипела она.

— Лучше чудовище, чем заблуждающаяся маленькая девочка, которая все еще самонадеянно верит, что может делать все, что хочет, и навсегда избежать последствий. Дорога в ад — единственная, по которой ты пойдешь, если будешь продолжать в том же духе. Неважно, во что ты хочешь верить. И вы можете быть уверены, что она состоит из чего-то совершенно иного, чем благие намерения. Я не хороший и не добрый. Я — мафия, и тебе лучше привыкнуть к моему присутствию, потому что ты, к сожалению, обречена быть со мной. Очнись, Линетт. То, что ты хочешь, и то, что ты можешь получить, — две совершенно разные вещи.

Линетт

Согласно ее плану, Ной должен был приехать за девушкой, а ее отец знал об этом и дал свое согласие. Было уже почти восемь. Но Линетт прекрасно понимала, что даже несмотря на согласие Северо, Фальконе ничего не знал об их предполагаемой встрече. Особенно после их предыдущей ссоры. А человеком, с которым она планировала провести время, был Дрю. Они должны были пойти на фестиваль, который начинался сегодня.

Однако ей пришлось немного скорректировать планы, и она попросила Риччи отвезти ее обратно в многоквартирный дом, где жил Ноа, заявив, что они договорились встретиться там. Она использовала неприязнь водителя к себе, зная, что он не станет проверять ее слова, как это сделал бы любой другой солдат отца. Как только она осталась одна, она направилась к автобусной остановке и села на автобус прямо к дому Дрю. Когда она приехала, парень уже ждал ее. Они поприветствовали друг друга, сели в машину и отправились на вечеринку.

В центре Сиэтла, как и каждый год, проходил трехдневный фестиваль Хэллоуина, на котором выступали местные группы. Люди надевали костюмы, покупали разную еду, а в полночь устраивался фейерверк. Линетт много слышала об этом мероприятии, но сколько она жила в Сиэтле, у нее не было возможности принять в нем участие. Поэтому Дрю решил взять ее с собой, утверждая, что этот праздник единственный в своем роде и она не должна его пропустить.

Они гуляли по большому парку, слушали музыку и ели мороженое. Они чувствовали себя совершенно комфортно в обществе друг друга. Проводя время вместе, у них создавалось впечатление, что все остальное не имеет значения. Никаких проблем, связанных с мафией, убийствами или семьей Дрю, которая была категорически против их отношений. У них были тысячи других тем для разговоров, поэтому им нравилось делать вид, что всего остального не существует. Как будто они были обычными подростками, которые влюбились. Школьная любовь. Но все было не так. Несмотря на то, что Дрю все еще был обычным парнем, все кричало о том, что Линетт была так далека от этого, как только возможно.

Брюнетка была одной из тех, кто считает, что может противостоять всему миру. Но если присмотреться, она действительно не могла ни с чем справиться. Ей нужен был любимый человек, который смотрел бы на нее так, как она смотрит на рассветы и закаты. Кто-то, кто сделал бы ее счастливой с этой прекрасной улыбкой, которая никогда не исчезнет.

И она знала, что только что нашла такого человека, но, к сожалению, она не могла стереть из памяти то, что услышала сегодня от Ноя. Хотя она не хотела этого делать, ей пришлось признать, что она поступает эгоистично. Невероятно эгоистично. Она хотела Дрю и теперь поставила его жизнь на карту ради собственного удобства. Отпустить его было нелегко. Это было самое ужасное чувство из всех.

Когда наступила полночь, Линетт больше не могла притворяться, что не думает о своих проблемах. Дрю видел, как с каждой минутой меняется выражение ее лица. Он взял ее за руку и повел сесть у фонтана, который благодаря подсветке красиво гармонировал с темным небом.

— О чем ты думаешь? — наконец спросил он после довольно долгого молчания.

— Спроси меня, о чем я не думаю. Может, так будет быстрее, — пошутила она, желая уйти от разговора, который неумолимо приближался.

Поскольку парень прекрасно понял, что она хочет сделать, он посмотрел на нее, ожидая объяснений. Девушка тихо вздохнула, пытаясь подобрать правильные слова. Расположить то, что нужно сказать, в правильном порядке.

— Как бы я ни старалась, я не могу избежать своей жизни. Все, что я делаю, заканчивается плохо. Кроме того, сейчас я втянула во все это тебя и не знаю, что делать.

— Лин, ты знаешь, что я хотел в это ввязаться. Я выбрал это. Ты мне небезразлична, и если быть с тобой означает принять образ жизни твоей семьи, я готов к этому, — заверил он ее.

Линетт начала нервничать от того, как трудно было не принять его слова близко к сердцу. Она знала, что такое хорошо и что такое плохо, но все еще обманывала себя, что сможет примирить одно с другим. Она обманывала себя.

— Я смотрю на тебя и просто люблю тебя. Меня пугает то, на что я готова ради тебя, — прошептала она, слегка поглаживая его по щеке. Слова были правдивыми, но слишком болезненными, чтобы их произносить. Тем не менее, она должна была выразить свои чувства. Пусть даже только на этот раз. — Я не хочу причинять тебе боль. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Иногда нам нужно причинять боль. Только так мы можем чему-то научиться. Самые сильные люди, те, кто громче всех смеется и больше всех улыбается, те, кто сражался в самых тяжелых битвах. Поэтому они решили, что не позволят никому уничтожить себя. Линетт, ты одна из таких людей. И я не хочу ничего больше, чем стать таким же. Научиться этому у тебя. Поэтому, если это связано с тем, что мне больно, я не против. Несмотря ни на что, я буду поддерживать тебя. Я хочу быть рядом всегда, когда я тебе нужен. Потому что я люблю тебя, — признался он.

Она поджала губы, перебирая в голове его слова. Она точно знала, что нужно сделать, но хотела отложить это как можно дольше, наслаждаясь моментом. Однако теперь у нее больше не было сомнений. Его признание в любви полностью пробудило ее от транса, в котором она находилась и который заставлял ее возвращаться к нему.

Признание было настоящим. Ее ужаснуло, как далеко она может зайти из-за любви. Никогда в жизни она не думала, что кто-то может вызвать в ней такие чувства. Тем более что они были знакомы недолго. Но его настойчивость и ее потребность в другой жизни смешались вместе, создав нечто, что было невероятно трудно отпустить.

Вместе с фейерверком, который начал выстреливать вверх, сообщая, что наступила полночь, девушка почувствовала руку парня на своей. Он медленно встал, потянув ее за собой, и поцеловал в губы. Приятная дрожь прошла по их телам, когда они начали предаваться этому моменту. Они могли целовать все губы на свете, но только одна пара могла бы подойти им так идеально, как эта. Они потеряли себя, забыв о существовании кого-либо и чего-либо еще. Они были счастливы. На краткий миг они почувствовали, что у них есть все, что им нужно. Девушка в его объятиях показала ему совершенно другую жизнь. В которой ему не нужно было снова погружаться в рутину. Несмотря на все опасности, каждый день был не похож на предыдущий. Однако она умела находить радость в своем образе жизни. Она не боялась, не искала оправданий. Впервые она могла сказать, что полностью и безусловно счастлива.

Через несколько секунд наступило время размышлений, и влечение стало ослабевать. Линетт отстранилась, отступив назад. Она с грустью посмотрела на парня, желая извиниться перед ним.

— Это ненормально. Никто не должен так жить. Я не выбирала это, но ты можешь быть уверен, что теперь я могу принять решение за тебя. Я знаю, что тебе все равно, что просто глупо. Я бы все отдала, чтобы поменяться с тобой местами. Поверь мне, тебе не нужны такие проблемы, и я достаточно забочусь о том, чтобы не позволить тебе полностью уйти в этот мир. Кроме того, через три недели я выхожу замуж, так что, если ты не хочешь получить приглашение на свадьбу, тебе придется отпустить меня. Так же, как я делаю это сейчас.

Слова с трудом складывались в предложения. Как только она это сказала, ей захотелось взять свои слова обратно. Видя боль Дрю, она хотела добавить, что все это была шутка, но не смогла. Чувство близости, которое она ощущала, находясь рядом с ним, должно было быть подавлено. Из-за этого чувства она хотела остаться. И это был не вариант.

§ § §

Она ехала к Джейсону на метро, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Но все, что она могла видеть, это Дрю, который смотрел на нее с грустным выражением лица. Она могла сказать, что на этот раз он не будет бороться с ней.

В любом другом пространстве или времени она была бы храброй. Той, кто открыто выражает свои чувства. Девушкой, которая уверенно ходила и заводила разговоры с незнакомцами, несмотря на все слухи. Она могла бы быть такой. Но вместо этого ей приходилось довольствоваться меньшим, поскольку ее мир не был создан для девушек с такими мечтами и ожиданиями.

Когда метро остановилось на станции, где Линетт должна была сойти, в купе вошел мужчина в черном балахоне. Она не могла видеть его лица, потому что на нем была белая маска. Такую же она уже видела на человеке возле склада Джейсона. Она подумала, что это кто-то наряженный для фестиваля, но она также была уверена, что он смотрит прямо на нее. Из-за позднего часа внутри были только они двое. Неизвестный мужчина начал медленно идти к ней, побуждая Линетт встать. Она направилась к двери, ведущей в соседнее купе.

Фигура в капюшоне последовала за ней. Он переходил из одного купе в другое, ни на секунду не отводя от нее глаз. Девушка сразу поняла, что единственной целью его путешествия была она. Ее сердце заколотилось. Она ужасно дрожала, но старалась делать вид, что ничего страшного не происходит, будто нет ничего удивительного в том, что она то и дело шевелится.

На этот раз мужчина двигался более ловко, заставляя девушку бежать. К сожалению, он был быстрее.

К ее радости, в самый последний момент поезд остановился на станции, и она быстро сошла с него и побежала к выходу. Время от времени она оглядывалась назад, чтобы убедиться, что никто не следует за ней. Она никого не увидела. Улицы были почти полностью пусты. И уж точно не было таинственного человека в такой пугающей маске, что она определенно могла бы быть реквизитом для фильма ужасов.

От неизвестного: Что-то мне подсказывает, что если твой отец узнает об этом, ты будешь не просто наказана. И ты прекрасно знаешь, как легко я могу доставить тебе неприятности. Следи за своей спиной, потому что за ней обязательно что-нибудь случится.

В тот вечер Линетт не появилась ни у Ноя, ни у себя дома.

Незадолго до полудня Ной уже собирался на занятия. Он не испытывал никакого волнения, так как в них не было необходимости. Все, что ему нужно было узнать, он уже узнал. Управление финансами, деловые встречи, работа с грузами и солдатами. Больше ему ничего не нужно было знать. Но обеспечение безопасности Линетт было его работой на данный момент. Она была его. Хотя никто из них этого не желал. Его собственническая натура диктовала, что девушка все же принадлежит ему. Его невеста. Его будущая жена. Его ответственность.

Волна гнева вновь захлестнула его, когда он вспомнил прошлую ночь. Линетт, несмотря на свой юный возраст, казалась мудрее и взрослее, чем можно было предположить. По крайней мере, вначале. Но с Ноа она играла в опасную игру, и как бы ему ни нравились игры, она заходила слишком далеко, нарушая правила. Ее вспыльчивость брала верх.

Как дочь Капо, родившаяся и выросшая в кругу мафии, она знала, как это работает. Фамилия была построена на традициях. Те, которые существовали годами и не были близки к изменению.

Сегодня она избегала его в школе. Он не видел ее между уроками, чтобы проводить на следующий, и это приводило его в ярость. Более того, она не отвечала на его звонки, и это заставило его отправиться на ее поиски.

Обед уже начался, поэтому первым местом поиска был кафетерий. За одним из столиков он заметил Дрю с друзьями. Они о чем-то говорили, и, судя по всему, разговор был жарким. Серьезный разговор, который явно раздражал Райдера. Он выглядел так, словно хотел уйти оттуда. Недолго думая, Ной направился к ним, переключив их внимание на себя.

— Где, блядь, Линетт? — прорычал он, глядя прямо на Дрю, в его глазах была чистая ненависть. — Ее наглость только отчасти забавляла вначале.

В голове возник яркий образ того, как он выхватывает нож и применяет его против парня. Но терпение было единственно правильным решением, так как свидетелей было слишком много, чтобы он мог причинить реальный вред. Он хотел доказать Линетт, что серьезно намерен причинить вред Райдеру.

Дрю поднял бровь в явном удивлении. Инес и Айзек сразу же замолчали.

— Я не видел ее с тех пор, как она убежала от меня вчера на фестивале, — парень проигнорировал тон, ничуть не испугавшись Ноя.

Пальцы Фальконе сжались на пистолете, спрятанном под курткой.

— Она встретила тебя вчера? — он оскалился.

— Ради всего святого, это ты ее подвозил, — он закатил глаза. Он ясно помнил, как Линетт сказала ему, что ее подвез Ной недалеко от его дома, солгав ему о том, с кем она встречалась.

Кулаки хлопнули по столу, издав оглушительный звук.

— Если бы я это сделал, думаю, я бы это запомнил, Райдер. И я бы никогда этого не сделал. Линетт — моя, и ты на пороге того, чтобы увидеть, насколько это правда.

— Мне плевать, если ты думаешь, что у тебя есть какая-то власть над ней.

Разговор шел в неправильном направлении. Никто, похоже, не понимал, что самым важным было то, что ни Ной, ни кто-либо другой, похоже, не знали, где находится Линетт.

— То, что ты помолвлен, ни черта не значит. Ты ей не нужен. Ни капельки. И все может измениться.

— Ну, ты будешь рад узнать, что свадьба перенесена на более ранний срок. Мы поженимся через три недели. Так что через некоторое время ты больше не сможешь ее видеть. Этот город не мой, и моя жена пойдет туда, куда бы я ни пошел, — признался он, ухмыляясь.

Больше, чем убить его, он хотел разрушить его мечты о будущем, которого у них не будет. Раздавить кого-то эмоционально — это было самое потрясающее чувство, какое только может быть.

Он оттолкнулся от стола и отступил, покидая кафетерий. Он контролировал себя гораздо лучше, чем думал раньше. В обычной ситуации такая сцена быстро превратилась бы в кровавую баню. Которой он бы наслаждался.

— Да? — Джейсон поднял трубку на другом конце звонка.

— Скажи мне, что Линетт с тобой. Или дома.

— С чего бы ей быть? Разве вы не собирались на какой-то фестиваль? По крайней мере, так я слышал, как она вчера сказала Северо.

— Я не собирался с ней ни на какой фестиваль. Она встречалась с гребаным Райдером.

В телефоне повисла пауза.

— Где ты? — спросил Карновале.

— В школе, но я собираюсь ее искать. Я просто понятия не имею, где.

— Начни с разговора с Райдером. Я ненавижу этого парня, но он может знать, где искать. Я буду прямо там. Давай пока оставим это между нами, — сказал он и закончил разговор.

Дрю шел по коридору вместе с Инес и Айзеком в сторону их следующего класса. В тот же миг Ноа перестало волновать наличие свидетелей. Шутить было некогда, ведь отсутствие Линетт могло быть вовсе не тем, что она избегала его, как он сначала подумал. Он бросился к подросткам, схватил Райдера за футболку и толкнул его на шкафчики, держа его в тисках. Стоявшие рядом ученики стали обращать больше внимания на разыгрывающуюся перед ними сцену.

Его контроль над ситуацией подходил к концу.

— Слушай, ублюдок, я спрашиваю в последний раз: где Линетт? Она вчера вышла из дома, чтобы встретиться с тобой, убежала от тебя и до сих пор не вернулась ни домой, ни куда-либо еще, если уж на то пошло. Так где она, блядь, находится? И, прежде чем ты ответишь, что ни хрена не знаешь, подумай дважды, потому что я невыразимо близок к тому, чтобы покончить с тобой.

— Что значит, она не пошла домой? Я пошел за ней и видел, как она садилась в метро, которое шло в сторону дома Карновале.

— Ну, он не видел ее со вчерашнего дня, — прорычал Ной, еще сильнее прижимаясь к телу Райдера, чтобы встряхнуть его. Это было настолько гуманно, насколько он мог быть гуманным. На тот момент.

Адреналин начал бурлить в нем. Увидев растерянность на лице парня, он вышел из себя и повалил его на пол. Айзек, как по команде, вмешался, чтобы помочь другу. Он нанес удар, но Ной ловко затормозил и пригнулся, прежде чем удар успел нанести. Фальконе, однако, не хотел драться. На это не было времени. Он просто толкнул Хендерсона на пол рядом со своим другом.

— Прекратите! — крикнула Инес, встав перед парнями и пытаясь спрятать их за своим худым телом. Это был бесполезный жест.

— Какая ты храбрая девочка, — пошутил Ной.

Он подошел к ней и увидел страх в ее глазах. В ее чувствах не было сомнений. Она скрывала их еще хуже, чем Линетт. Однако она больше боялась того, что он сделает с ее лучшими друзьями, поэтому стояла на своем. Это очень впечатлило Ноя.

— Если у Линетт есть телефон, я смогу ее выследить, — сказал Айзек, медленно поднимаясь с пола.

Инес посмотрела в его сторону.

— Тебе не нужно этого делать, — сказала она.

— Вот тут ты ошибаешься. Он должен, — как только Ной сказал это, не оставляя места для спора, Франциско появился рядом с ними. — Вы все идете со мной, — приказал он, резко взглянув на Франциско, и указал в сторону выхода.

§ § §

Они сидели в доме Айзека, нетерпеливо ожидая, когда он сообщит местонахождение Линетт. Ной расхаживал по гостиной, каждые несколько минут проверяя свой телефон. Он надеялся, что девушка ответит на его звонки и объяснит свое отсутствие. Неважно, насколько плохим будет оправдание.

Дрю сидел на диване рядом с близнецами, не зная, что он может сделать в данный момент, кроме как молиться за безопасность девушки. У него было плохое предчувствие, и он корил себя за то, что не остановил ее и не поговорил с ней так, как должен был.

Двери открылись, и в комнату вошел Джейсон. Он был зол, и это чувство нарастало, когда его глаза столкнулись с глазами Райдера. Ему не нужно было ничего говорить, чтобы понять, что он винит парня в сложившейся ситуации. И как бы Дрю этого не хотелось, он вынужден был согласиться с этим человеком. Не говоря ни слова, он подошел к Ною, и они вышли из гостиной, чтобы что-то обсудить.

— Что, черт возьми, происходит, Дрю? — спросила Инес едва слышным шепотом.

— Да, в чем дело? Линетт выходит за него замуж? Она не вернулась домой ночевать? — добавил Айзек, глядя вверх от ноутбука.

— То, что ты встречался с ней против нашего совета, можешь пропустить, — пробормотал Франциско.

Дрю не сомневался, что Франциско был здесь только потому, что был предан своим друзьям. Линетт не была его проблемой, и он мог заботиться о ней меньше всего. Однако он не бросил бы никого из них. Особенно свою сестру; неважно, сколько раз они ссорились. Он отдал бы свою жизнь за эту девушку.

— Я не могу тебе ничего рассказать, — признался он, зная, что если он это сделает, то не проживет достаточно долго, чтобы узнать, что случилось с Линетт.

— Ладно, думаю, не будет большой натяжкой, если я скажу, что слухи о мафии были в значительной степени правдой, не так ли?

Несмотря ни на что, Франциско не был глуп и мог сложить два плюс два, чтобы получилось четыре. С самого начала он считал Линетт опасной, что и подчеркнул, бросив торжествующий взгляд в сторону Дрю.

— Это правда? — спросила Инес, в очередной раз не зная, как ей следует воспринимать его молчание.

— Может, хватит допросов? Нам нужно найти девушку, — прорычал Джейсон, появляясь в гостиной.

— Я не собираюсь помогать мафии, — сказал Франциско, вставая с дивана.

Прежде чем он успел что-то сделать, его остановил Ной, который без проблем притянул его руку к своей спине, блокируя любое дальнейшее движение испанца.

Как по команде, Дрю поднялся, чтобы помочь. Он толкнул Фальконе, застав его врасплох и заставив отступить назад, пытаясь сохранить равновесие. Он отпустил Диеса, но быстро схватил пистолет, собираясь выхватить его. Карновале остановил его.

— У нас нет времени на эти детские игры. Не знаю, заметил ли ты, но у тебя нет шансов против нас двоих. Никто не скажет нам «нет», если у него есть хоть капля чувства самосохранения. Нам нужен только компьютерщик, и ты не сможешь оставить его здесь, в наших руках. Не рассчитывайте на наши добрые сердца только потому, что Ско вас знает. У нас вообще нет сердец.

— Ты действительно в мафии? — тихо спросила Инес, все еще слишком потрясенная, чтобы поверить в это.

Ной рассмеялся над невежеством подростков. Они казались такими невинными, ничего не зная о реальном мире. Как будто они находились в каком-то пузыре, который защищал их от того, чтобы они не знали ничего, что выходило бы за рамки их защищенной жизни. Однако он не ответил на вопрос. Это можно было расценить как нарушение омерты.

— Вы преступники, и я должен помочь вам найти вашу награду, утешительницу или кем там для вас является Линетт? — воскликнул Айзек, бросая свой ноутбук на диван.

У него не было ни малейшего намерения делать что-либо для них. Он слишком хорошо знал, насколько неразумным был его поступок, но действовал под влиянием гнева и адреналина. В этот самый момент Джейсон достал пистолет и направил его на Инес, притянув ее к себе. Ее тело врезалось в его тело.

— Еще одно слово, и я сделаю из твоей девчонки утешительницой, — прорычал он. — Не испытывай мое терпение, потому что, поверь мне, я не из тех, кто относится к женщинам с предпочтением при любых обстоятельствах. Ноа тоже. Так что все, что с ней случится, будет на твоих руках, если я услышу еще один отказ.

— Раз уж теперь ты знаешь, что мы можем сделать, компьютерщик, пора приступать к работе. Я гарантирую, что если вы не разыщете Линетт, то каждую неделю будете ходить на похороны. И эта красивая брюнетка будет первой. Не заставляй меня делать все это. Несмотря на внешность, я довольно ленив.

Никто не решался заговорить. Айзек, увидев умоляющий взгляд Франциско, немедленно принялся за работу. Инес тихонько всхлипывала, что, видимо, раздражало Джейсона, потому что он решил отпустить ее, заметив, что они наконец-то начали воспринимать их всерьез. Честно говоря, Дрю не знал, на что они способны, несмотря на знание их профессии. Только став свидетелем этой ситуации, он понял, почему Линетт не хотела, чтобы он вмешивался. Если это происходило ежедневно, он предпочитал не знать ничего больше, чем уже знал.

— У меня есть сигнал, — позвал Айзек, положив ноутбук на стол перед собой так, чтобы все могли видеть, что на нем находится.

— Она в Лейквуде? Почему она должна быть там?

— У меня там склад. Линетт однажды ездила со мной, — сказал Джейсон, пряча оружие обратно под куртку. — Ладно, пойдем. Мы собираемся забрать ее, — добавил он двадцатилетнему парню, направляясь к выходу.

— Я хочу пойти с вами, — сказал Дрю, остановив мужчин на выходе из дома.

— К черту, нет — пробормотал Карновале.

Ноа, однако, раздумывал, принять ли просьбу парня или нет. Не потому, что он уважал его чувства к Линетт, а чтобы убить его, если выяснится, что с девочкой что-то случилось. Он не был уверен, что девушка ушла на такое расстояние от города одна.

— У меня есть идея получше, — наконец сказал он и подошел к Инес. Он схватил ее, перекинув через плечо. — Если с Линетт что-то случилось, твоя подруга будет страдать из-за этого. То же самое, если кто-нибудь из вас позовет на помощь или сообщит об этом.

Как по команде, все трое встали, желая остановить Фальконе. Однако достаточно было Джейсону бросить взгляд на свое оружие, чтобы они остановились на полшага. Они отступили под угрозами Франциско, который ругал этих двоих, говоря, что, если с его сестрой что-то случится, он будет знать, кого искать. Но ни Джейсон, ни Ной не придали значения его словам. В конце концов, они были солдатами, и ничто их больше не пугало. Они были способны причинить гораздо больше вреда, чем семнадцатилетний подросток.

— Почему ты называешь Линетт Ско? — спросила Инес, чрезвычайно любопытная.

Она прекрасно понимала, насколько неприятной и пугающей была ситуация, но она всегда умела использовать страх как катализатор для разжигания своей внутренней силы. Это скорее мотивировало ее, чем заставляло чувствовать себя маленькой. И сейчас было как никогда подходящее время, чтобы найти ответы на все вопросы, которые не давали ей покоя.

— Хватит болтать, — раздраженно прорычал Джейсон.

Он ненавидел, когда кто-то говорил невпопад, и если бы это был другой человек, с которым он вел дела, то он, вероятно, уже был бы в десятке метров под землей. Его нетерпимость к подросткам была поразительно высока. Единственной, кто ему нравился, была Линетт. Хотя даже она могла раздражать его без особого труда.

Оказавшись за пределами центра города, он еще больше ускорился, не заботясь ни о чем другом, кроме как найти Линетт. Убедиться, что она в безопасности и здорова. А потом накричать на нее за то, что она не пришла к нему, если что-то случилось. Он не был глупцом. Если Линетт и пошла на склад, где хранилось все необходимое для тренировок, то только потому, что ей нужно было развеяться. Что-то стало слишком тяжелым для нее. Это был ее побег.

— Кто-нибудь скажет мне что-нибудь, ради Бога? — Инес заскулила, ударившись о спинку сиденья Ноя, о чем почти сразу же пожалела. Это был детский поступок. Она видела, как близок к взрыву Джейсон, и могла только представить, что у Фальконе дела обстоят не лучше.

Удивив их обоих, Ной спросил: — Что ты хочешь знать?

— Не говори ей ничего. Она и так знает слишком много и должна быть мертва, — пригрозил Карновале, но тот лишь отмахнулся от него, как будто не было никакой разницы, знает девушка или нет.

Он был совершенно уверен, что Линетт уже все рассказала Райдеру, нарушив омерту. Кроме того, слухи, распространяемые по школе, можно было считать ложными лишь до поры до времени. Инес не была глупцом, чтобы до сих пор верить в то, что они лживы.

— Я отвечу на три вопроса. Только не спрашивай ничего, касающегося Джейсона, и выбирай с умом.

— Почему?

— Это твой первый вопрос? — он поднял бровь, глядя на девушку в боковое зеркало. На его губах заиграла ухмылка.

— Нет, нет, нет. Это не мой вопрос, — заторопилась она. Наступило молчание, в течение которого Диес размышлял, что бы она хотела узнать. — Вообще-то, да. Это мой первый вопрос. Почему вы хотите мне что-то рассказать?

— Я надеялся, что на посту президента студенческого совета ты будешь более творческой и умной, — пауза. — Я позволил тебе спросить, потому что твоя смелость сегодня в школе заинтриговала меня. Ты выступила против меня, чтобы помочь своим друзьям несмотря на то, что ты явно боишься меня. Даже Джейсон признает, что это то, что редко встречается даже у солдат. Страх заставляет людей убегать или парализует их. Но с тобой он заставляет тебя говорить так, как ты это делаешь сейчас, или защищать других, потому что ты уже знаешь худший сценарий, который может произойти.

— Почему ты женишься на Линетт? Как это произошло?

— Мой отец работает вместе с ее отцом. Они заявили, что это лучшая идея, — соединить наши семьи, чтобы укрепить бизнес, который они начали создавать вместе. Отношения по договоренности — нормальное явление в наших кругах.

— Никто никогда не подтверждал, что в Сиэтле есть мафия.

— Это был не вопрос, — сказал Ной, ища что-то в телефоне.

— Была причина, по которой Ско ничего не говорила обо всех слухах, ходивших по школе. Она не могла. Она знает, что, если бы она отреагировала на них, это бы плохо кончилось. Люди стали бы искать мафию повсюду. Это правда, что большинство мест принадлежит семье Сельваджио, но посторонним об этом знать не обязательно, — неожиданно заговорил Джейсон.

Они все еще не подтвердили свою деятельность. Они не стали бы этого делать, потому что нарушили бы омерту. Но девушка умела читать между строк. Ей не нужно было прямое признание от них.

Менее чем через час они прибыли. Склад был на месте, и, как и раньше, возле него не было ни машины, ни подозрительной активности.

— Оставайся в машине, — приказал Ной, доставая свое оружие.

Он не был до конца уверен, что полная тишина и отсутствие людей означают ненужную поездку. Как правило, именно так начинались самые опасные действия в жизни мафии. Почти никто из гангстеров не делал ничего, что могло бы привлечь внимание. Все происходит тихо, за занавесом и вдали от посторонних глаз.

Как только они увидели неуверенный кивок подростка, мужчины вышли из машины и медленно и осторожно двинулись к складу. Они осматривали окрестности, словно подозревая, что за ними кто-то наблюдает. Однако это подозрение нельзя было исключить из-за простирающегося поблизости леса. Из-за деревьев трудно было различить, прячется ли там кто-то. Они могли иметь дюжину пистолетов, направленных им в голову, и не замечать этого. Тем не менее, единственным выходом было идти вперед. Что они и сделали, осторожно, но так быстро, как только могли.

Достигнув здания, они разделились, желая обойти его с двух сторон, чтобы убедиться, что никто не ждет их в засаде с обеих сторон. Они быстро окружили склад, заметив, что замок сломан, но дверь заблокирована ломом. Они вытащили металлическую палку как можно тише, затем Джейсон указал, что он идет с правой стороны, а Ной должен идти слева.

Как только они открыли дверь, тишине уже не было места. Мужчины должны были действовать быстро. Они вошли в один момент, но не успели осмотреться, как на Карновале напали. Оружие тут же вырвали у него из рук, так как кто-то ударил его куском дерева. Фальконе был готов сделать убийственный выстрел, когда увидел, что это Линетт, которая, очевидно, приняла их за кого-то другого.

— Линетт, это мы! — позвал он, опуская руки. Но, прежде чем девушка успела узнать их, она уже ударила локтем в грудь Джейсона и пнула его по ноге. Однако он был слишком сложен, чтобы серьезно пострадать от ее усилий. Ударов было недостаточно, чтобы заставить его упасть.

Как только она услышала голос Ноя, она прекратила атаку и посмотрела на мужчин. Свет внутри был тусклым, что мешало видеть. Но она слишком хорошо знала этот голос.

— У тебя сильные удары, должен признать, — пробурчал Джейсон, пытаясь перевести дыхание. Линетт прижалась к его груди, разразившись громкими рыданиями.

— Я была так напугана. Я думала, что они вернутся за мной. Хотя сначала я была уверена, что они оставили меня здесь, чтобы смерть забрала меня.

— Теперь ты в безопасности, — прошептал он ей на ухо, подавая знак Ною включить свет.

Лампы зажглись по всей комнате, открывая взору совершенно пустой склад. Все оружие исчезло. Стол лежал сломанный посередине, один из стульев стоял криво, а у его ножек лежали перерезанные веревки.

— Ско, что здесь произошло?

Линетт медленно подняла голову, показывая свое лицо, на котором при более сильном свете виднелось множество синяков, порезов и разбитая губа. Ее запястья были красными от крови, очевидно, она была связана веревками, которые лежали на земле. На ней были только рубашка и трусики. Однако это было не самое худшее. Ее бедра были покрыты многочисленными глубокими порезами, сделанными ножом. Они были сделаны для того, чтобы нанести ей шрам, изуродовать ее. Достаточно сказать, что она выглядела совершенно измученной.

— Ноа, иди к машине и возьми аптечку из багажника, — сказал Карновале, на что двадцатилетний парень с большим трудом оторвал взгляд от своей избитой невесты и без жалоб покинул склад. Он был не из тех, кто подчиняется приказам. Но сейчас это уже не имело значения.

Джейсон подхватил девушку, приподнял ее, чтобы аккуратно опустить на груду маленьких матрасов, стоявших у стены. Он откинул волосы с лица Сельваджио, пытаясь рассмотреть, насколько глубоки и серьезны раны.

— Эти порезы были сделаны ножом, и на них нужно наложить швы. Остальное не так плохо, как кажется, — сказала она, желая успокоить растущий в Джейсоне гнев. Он выглядел так, словно хотел сжечь весь склад дотла, не раздумывая.

Инес вбежала на склад и остановилась в ужасе при виде Линетт. Однако ее шок длился недолго, потому что через секунду она подбежала к ней и крепко обняла, заставив девушку шипеть от боли. Некоторые кости точно были сломаны. По крайней мере, несколько ребер.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Линетт, но в поисках ответа она больше смотрела на мужчин, чем на девушку. Они лишь пожали плечами, не желая пока вдаваться в подробности того, что им пришлось сделать, чтобы найти ее.

Ной достал из аптечки марлю и перекись водорода, сказав подростку, что он обработает ее раны. Пока он это делал, девушка начала рассказывать им обо всем, что произошло. Не было смысла хранить что-то для себя. Не сейчас, когда загадочные сообщения перестали быть ее единственной проблемой. Она объяснила им, как начала получать текстовые сообщения с неизвестного номера, о чем они говорили и в какие моменты появлялись. Она рассказала о ситуации из подвала, которая произошла незадолго до обнаружения тела Розалии, а также о персонаже в маске, который появлялся дважды.

— Почему ты ничего не сказала раньше, Линетт? Посмотри на себя, мать твою! — кричал Джейсон.

— Я думала, что сама узнаю, кто мне пишет. Я даже ходила с этим к Айзеку, но он не смог ничего выяснить. Кроме того, вначале я думала, что это просто глупые люди в школе развлекаются. Но потом они стали страшнее и слишком точно соответствовали тому, что происходило со мной в данный момент.

— А как ты попала сюда после фестиваля? Кто-то притащил тебя сюда? — спросил Ной.

— После того, как я ушла от Дрю, я села в метро с намерением поехать к Джейсону. Я была одна, пока вдруг в последний момент в метро не вошел мужчина. На нем снова была эта ужасающая маска. Он преследовал меня по всему метро, пока мне не удалось выйти. Я побежала к выходу и вышла на улицу. Я уже никого не видела, поэтому через некоторое время остановилась, но тут кто-то закрыл мне рот и потащил меня за здания, прежде чем я успела что-то сделать. Там был один человек, и я думаю, что это была женщина, но я не уверена. Я знаю только то, что и на мужчине, и на женщине были капюшоны и маски. Я потеряла сознание и очнулась здесь. Оружия больше не было. Кроме кастета и ножа, которые лежали на столе. Я пыталась убежать, потому что они еще не связали меня, но в итоге меня толкнули на этот стол. Позже они заставили меня сесть на стул. Они сняли с меня штаны, поэтому я боялась того, что они хотели сделать, но они не трогали меня. По крайней мере, не так. Мужчина резал мою кожу ножом, а женщина била меня тряпкой так жестоко, что я могу поклясться, что она искренне ненавидела меня.

У нее больше не было сил говорить. Вспоминать ту ночь было нелегко. Она не понимала, почему это произошло, и именно с ней. Хуже всего было то, что она прекрасно понимала, что это было не случайное нападение. Они знали о складе и о том, где ее искать.

— Линетт, мы должны отвезти тебя в больницу.

— Нет. Никакой больницы. Padre не должен об этом узнать.

— Ско, как ты себе представляешь скрыть от него все? Это невозможно.

— Я останусь с тобой, пока все не заживет.

— На это нет шансов. Эти раны не заживут за несколько дней. Ты должна все рассказать своему отцу, — сказал Ной. Однако, видя, что у девушки на кончике языка зреет очередной протест, он добавил: — Если ты не хочешь в больницу, я могу наложить тебе швы, но это будет чертовски больно, и Северо в любом случае узнает об этом.

— Ладно, — сдалась она, понимая, насколько нереальным было ее желание скрыть от отца все синяки и, главное, порезы, поэтому она не стала спорить дальше, посчитав это бессмыслицей.

— Мы можем поехать ко мне. Мои родители уехали на несколько дней, и у меня есть все, что тебе нужно, — сказала Инес, на что все трое согласились и вскоре после этого вышли из здания.

По дороге к машине они нашли телефон девушки, лежащий на земле. Вероятно, похитители выбросили его, желая, чтобы кто-нибудь нашел ее. Судя по всему, у них не было намерения убивать ее, только напугать. Хотя, возможно, через все эти раны они хотели передать угрозу Северо. В любом случае, все они знали, что это только начало их проблем.

Линетт

Совершенно обессиленная, она проспала всю обратную дорогу в город. В данный момент ничто не казалось ей важным. Ей даже не было интересно узнать, что Инес делала в Лейквуде с мужчинами. Как только она села в машину, ее глаза закрылись, и она сразу же задремала, а очнулась, когда кто-то положил ее на мягкий матрас.

Джейсон склонился над ней, убирая пряди волос с ее лица. Он выглядел очень обеспокоенным, и она не могла его винить. Даже солдаты не привыкли видеть столько крови, синяков и порезов на женщине, которую они всегда должны были защищать. В его глазах ярко светилась неудача.

— Ты хочешь что-нибудь поесть или выпить? — спросил он вместо этого, видя, что Линетт уже проснулась.

— Нет. Grazie (прим. с итал. Спасибо). Пришло время разобраться с этими ранами. Я хочу покончить с этим, — сказала она, приподнявшись, чтобы встать с кровати, но мужская рука сделала это невозможным.

Он покачал головой.

— Можешь немного отдохнуть. Ты еще не полностью восстановилась.

— Джейсон, это произойдет не скоро. Но в раны может попасть инфекция. Кроме того, padre, скорее всего, заберет меня из школы, когда увидит меня в таком состоянии, так что у меня будет достаточно времени, чтобы отдохнуть, — указала она, понимая, что была права.

Вместе они вышли из спальни, которая, скорее всего, принадлежала Инес, и спустились в гостиную. К ее неудовольствию, там были Франциско, Айзек и, что еще хуже, Дрю. Он был последним человеком, которого она хотела бы видеть, находясь в таком плачевном состоянии. Ему не нужно было больше никаких указаний на то, каким плохим и жестоким может быть ее мир. Даже к женщинам.

Их глаза встретились, и выражения на лицах парней превратились в недоверие и сострадание. Линетт презирала жалость, и, к сожалению, именно это она и получила от них. Жалость к себе не входила в ее сегодняшние планы, и она точно не хотела получить ее от кого-то еще.

— Где твоя аптечка? — спросил Ной у близнецов, подталкивая барный стул для девушки, чтобы она села рядом с ним.

Инес сразу же вышла из комнаты.

— Ты уверена насчет швов? — Джейсон неуверенно взглянул на нее. Он хорошо знал боль, а Линетт — нет. Ей никогда раньше не причиняли физическую боль, и она не знала, на что подписывается, позволяя Ною наложить на нее швы. — Ско, это не будет безболезненной процедурой. Если только у них нет анестезии.

— К сожалению, у нас ее нет, — сказала брюнетка, возвращаясь с большим набором в руках. Она поставила его на кухонный остров, затем крепко обняла девушку, желая утешить ее.

— Я все еще думаю, что мы должны поехать в больницу, — пробормотал Карновале, расхаживая взад-вперед по комнате.

— Я не поеду в больницу, поэтому ты можешь принять тот факт, что Ной сделает эту работу. Если только он знает, как это делается, — она вопросительно посмотрела на Фальконе, который сидел на стуле напротив нее с ватным тампоном в руке. — И ради Бога, прекрати вышагивать, потому что мне хочется уколоть тебя иглой, — добавила она.

Джейсон остановился и подошел к ней сзади, чтобы придать ей уверенности.

Ной бросил на нее красноречивый взгляд, словно хотел поспорить, насколько хороши его навыки. Он оглядел комнату, взгляд остановился на барном шкафу, заполненном алкоголем. Не спрашивая, он взял бутылку виски и протянул ее девушке.

— Ты, должно быть, шутишь. Последнее, что ей сейчас нужно, это вернуться домой пьяной, — огрызнулся Карновале, забирая спиртное из ее рук.

— Она уже пила раньше, так что вряд ли это что-то изменит. Кроме того, это поможет справиться с болью, — добавил он, глядя на свою невесту.

Она покачала головой.

— Я справлюсь и без этого, — отказалась она, положив ноги на колени Ноя.

Подростки наблюдали за происходящим, не в силах говорить. Они были в сильном шоке от происходящего на их глазах.

— Я много раз накладывал себе швы, поэтому знаю, как это делается. Но я должен предупредить тебя, что ты можешь закричать от боли, потому что ты к ней не привыкла, — сказал он, заставив Линетт еще больше встревожиться. Это было далеко от того, чтобы помочь ей успокоить нервы. — Хотя у меня были другие планы, как заставить тебя кричать, — заметил он.

Сельваджио послала ему смертельный взгляд, когда поняла, что они не одни. Ей совсем не нравились подобные инсинуации, и она определенно не хотела, чтобы Дрю их услышал. Неважно, что Ной просто пытался вывести ее из себя. И, возможно, Райдер тоже.

— Я слишком слаба, чтобы что-то с тобой сделать, но я попрошу Джейсона позаботиться об этом.

— Тебе даже не придется просить, — признал Карновале, и они услышали тихий смех Инес. Она была единственной, кто полностью осознавал ситуацию. В ней, как ни странно, не осталось страха.

— Будет больно, — медленно предупредил Фальконе, прикладывая к ножевым ранам ватный тампон, смоченный в физрастворе, и осторожно очищая их.

Линетт чувствовала ужасную боль только от одной подготовки порезов. А когда начнется наложение швов, будет еще хуже. Она видела, как Ной готовит хирургическую иглу, и ей казалось, что она сейчас потеряет сознание от переизбытка чувств, но она хотела доказать, что она сильная. Что она может справиться с этим так же хорошо, как и солдаты. Ей удалось очистить свои раны без жалоб, и она хотела сделать то же самое сейчас, хотя это будет гораздо труднее.

— Последний шанс, Ско. Ты хочешь пойти к врачу? — спросил Джейсон.

Девушка подняла глаза на Фальконе, который ждал ее ответа. Очевидно, он думал, что она наконец-то примет предложение. Он мог этого не говорить, но он считал ее слабой. И от одного этого Линетт становилась еще сильнее и злее. Если уж сегодня она испытала ненормальную боль, то могла бы сделать это и посильнее. Просто чтобы стереть ухмылку с лица Ноя.

— Сделай это, — приказала она, удивив всех.

Мужчина начал работать над первым порезом. Он старался делать это быстро, но тщательно, чтобы впоследствии не осталось шрамов. Дрю сделал неуверенный шаг к девушке, желая утешить ее. Однако Ной быстро заметил это легкое движение несмотря на то, что был сосредоточен на зашивании ее ноги. Его острый взгляд в сторону Райдера заставил его остановиться на месте. В этот момент он, казалось, был доволен тем, что не обратил на это внимания. После всего, что произошло, Дрю мог не беспокоиться о том, что Ной запланировал для него. Он любил Линетт и хотел быть рядом с ней.

Линетт посмотрела на него и покачала головой, в ее глазах промелькнуло сожаление. Но с тем количеством плохих вещей, которые с ней произошли, ей не нужны были дополнительные заботы. Она не стала вмешиваться, хотя беспокойство Дрю за нее затронуло ее сердце.

Кроме того, на ее лице не было видно боли. Она смотрела на то, что делал Ной, как будто это было чем-то обычным. То, что она привыкла видеть и чувствовать.

Но она чувствовала это. Каждое потягивание, растяжение и укус. Ее губы теперь были полны крови из-за того, что она резко прикусила их. Однако это был единственный признак того, что Линетт не была невосприимчива к боли. Это помогло ей пережить самое страшное, и через некоторое время все порезы были зашиты и забинтованы.

— Я не представляю, как ты выжила без единого писка, — признала Инес, впечатленная поведением подруги. У мужчины в такой ситуации были бы большие проблемы с сохранением хладнокровия.

— Ско, нам пора домой. Северо начинает злиться, что мы еще не вернулись, — сказал Джейсон, поднимаясь с дивана. Он надел куртку, готовый к выходу.

Линетт знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он не испытывает радости от встречи с Капо, когда его дочь вся израненная и порезанная рядом с ним. Это был не страх. Это был невыполненный долг, с которым ему было трудно жить.

— Ты прикрывал меня в большем количестве ситуаций, чем я могу вспомнить. А на меня все равно кричат, так что я беру всю вину на себя, — девушка кивнула, поднимаясь со стула.

Она надела треники, которые получила от Инес. Подойдя к подростку, она поблагодарила ее за все, понимая, что ей было нелегко быть свидетелем всего этого. Тем не менее, она предложила помощь и поддержку в этот трудный момент. Инес была сильной, в этом больше не было сомнений.

— Лин, мы можем поговорить? — сказал Дрю, впервые заговорив.

Ей захотелось рассмеяться, ведь он не смог бы выбрать более неудачный момент, даже если бы попытался. А сделать это на глазах у Джейсона и Ноа было равносильно смертному приговору. Она даже не могла поверить, что не будет никаких последствий.

— У нас нет на это времени, Ско, — прорычал Джейсон, предостерегая ее от этого шага.

Линетт знала, что ей следует отказаться. Но когда она посмотрела в глаза Дрю, она забыла почему.

— Когда padre увидит меня, последнее, о чем он подумает, это о времени, когда мы приехали. Подожди секунду, — проговорила она, глядя на Ноя. Его согласие было тем, в чем она нуждалась. Казалось, он был готов взять ее на руки и убраться из дома близнецов. И так бы, наверное, и случилось, если бы Линетт не бросила на него заверяющий взгляд, который говорил о многом. Ничто не могло убедить ее остаться с Дрю. Слишком многое произошло, чтобы она могла быть близка с ним. Неважно, как сильно она этого хотела. Она не могла получить его. Ни сейчас, ни когда-либо.

Это была единственная причина, по которой Фальконе, сжав кулаки, вышел из дома, чтобы подождать в машине.

Девушка вышла вслед за Дрю в сад, чтобы никто их не подслушал. Она знала, с чем ей придется иметь дело, поэтому предпочитала делать это наедине.

— Я понятия не имею, с чего начать. Злиться на тебя, что ты мне солгала, что сбежала от меня, или переживать за тебя и то, что ты пережила той ночью. Я был вне себя, когда понял, что они не шутили, когда сказали, что не могут найти тебя и что с тобой могло что-то случиться. Когда я увидел тебя… Я должен был позаботиться о тебе. Ты была под моей защитой, — затараторил он.

— Дрю, пожалуйста, не вини себя. Я живу в мире, полном насилия и плохих людей. Кроме того, кто-то следил за мной, так что рано или поздно они все равно нашли бы возможность сделать это. Это моя жизнь. В ней нет ни бабочек, ни цветов, ни единорогов. Я давно с этим смирилась. Более того, я рада, что тебя не было со мной, потому что я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось из-за меня. Вот почему мы больше не можем видеться. Мое присутствие означает, что ты был бы в постоянной опасности.

— Я не хочу потерять тебя, — прошептал он, нежно положив руку на щеку девушки, не желая причинить ей боль. Он не стал долго ждать, прежде чем поцеловать ее. Он был достаточно нежен, чтобы не причинить ей еще больше боли. Это было непросто, потому что после наложения швов даже ее губы выглядели плохо.

— Прости, но мое решение такое же, как и вчера. Я не буду подвергать тебя всему этому. Независимо от моих чувств, — ответила она, отталкивая руки парня от своего лица.

Она посмотрела на него в последний раз и оставила его одного. На этот раз без намерения когда-либо вернуться.

Разговор с Северо прошел так, как Линетт и ожидала. Как только отец увидел ее, он сразу же начал задавать вопросы, даже не дожидаясь ответа. Прежде чем она успела войти в дом, мужчина успел трижды отчитать дочь за то, что она не разговаривает с ним, не рассказывает, когда что-то происходит, хранит секреты и ведет себя так, словно она обычный подросток.

Когда они оказались в гостиной, обмен мнениями между ними стал еще более сложным. Атмосфера была крайне напряженной, и каждый из них в конце концов пришел в себя, пытаясь объяснить причины своих поступков. Только после пятнадцати минут хаоса Джейсон решил вмешаться, видя, что Линетт изо всех сил пытается рассказать все, что произошло в ее жизни с момента приезда с Сицилии. Северо сделал вывод, что он хотел увидеть, снова обратившись к своим проблемам с бывшим соратником Майло Венасом, обвинив всех вокруг в заговоре и сотрудничестве, чтобы отомстить за этого человека. Пока только один человек, которого уже давно нет в живых, был, по мнению Сельваджио, виновен в каждой ошибке и неправильном раскрытии дел этого человека.

После долгих объяснений Северо знал все о сообщениях, полученных его дочерью, проанализировал их, выслушал версию Линетт. Он знал о присутствии Дрю в ее жизни, но в очень отредактированном виде, потому что их отношения не имели ничего общего со всем злом в ее мире. Все было чисто.

Как она и предполагала, ее отец впал в ярость и панику. Он немедленно объявил, что не позволит ей вернуться в школу или даже выйти из дома без по крайней мере трех своих доверенных солдат. Он отдал приказ действующим охранникам выследить отправителя сообщения и тех, кто похитил и избил его единственную дочь.

— Джейсон, позови доктора. Он должен увидеть ее, — приказал он. Она знала, что ей не нужно, чтобы кто-то осматривал ее, но не хотела спорить.

§ § §

После событий той незабываемой фестивальной ночи прошло несколько дней. Линетт была занята планированием свадьбы и всей поездки на Сицилию. Она примеряла белые платья, искала подходящее, выбирала цветы, еду, приглашения — все это не приносило ей никакого удовольствия по двум причинам. Во-первых, она не любила ходить по магазинам и устраивать вечеринки, особенно свадебные. Во-вторых, она не хотела давать клятву человеку, которого не любила и которого боялась большую часть времени. И она просто просидела несколько часов, пытаясь написать клятву, не в силах составить ни одного предложения, которое хоть как-то отражало бы теплые чувства к Ною. Они были далеки от любви.

Она прекрасно знала, кто занимает самое важное место в ее сердце, и теперь страдала еще больше, не видя его с тех пор, как оставила в доме близнецов. Она поступила правильно, отпустив Дрю. И все же она не могла забыть выражение его лица, когда до нее дошло, что она сделала это не потому, что не испытывала к нему никаких чувств, а чтобы обеспечить его безопасность. Безопасность, которой она была лишена с самого рождения. Она пыталась оправдать свои действия, надеясь, что однажды она сама поверит в свои слова. Легко было лгать окружающим, но истинное испытание заключалось в том, чтобы убедить во лжи себя.

От неизвестностного: Сортировка книг на ваших полках в алфавитном порядке должна помочь вам выяснить, кто именно я такая. Поскольку все обо мне знают, самое время узнать и вам.

Дрю не хотел оставлять все так. Он дал Линетт несколько дней, чтобы она могла немного прийти в себя, позволил ей поверить, что слова девушки дошли до него и что он понял ее решение, приняв его. Но все было совсем не так. Он не хотел ее отпускать. Ему было все равно, что она дочь Капо, что жизнь ее не самая легкая, что кто-то преследует и угрожает ей. Он хотел быть с ней и дать ей безопасность, в которой она нуждалась. Он не мог позволить ей уехать, выйти замуж и никогда не вернуться. Мысль о том, что он больше не увидит ее, мучила его на каждом шагу последние несколько дней. Каждое утро он уходил из дома, но не появлялся в школе. Это было последнее место, где он хотел быть. Вместо этого он отправился в парк, где впервые встретил Линетт. Там все и началось. Он надеялся, что для девушкиэто место стало таким же важным, как и для него. Он хотел встретить ее там, поговорить с ней, убедить ее дать ему шанс. Возможно, это было бы не самым простым делом, но он не смог бы простить себе, если бы хотя бы не попытался.

Однако девушка не появилась в парке, и Райдер не знал, было ли это потому, что она не могла уйти без охраны, или она просто не хотела его видеть. Он надеялся, что это было первое, но разум подсказывал ему, что это ее решение и ничье другое.

Он снова сидел на скамейке, где год назад впервые увидел Линетт. Теперь ему было наплевать на холодную и ветреную погоду. Он решил в последний раз подождать и посмотреть, прочитает ли деушка одно из его сообщений и придет ли.

Однако вместо Линетт пришел Франциско с Азеком и Инес. Он не видел их несколько дней и не хотел им ничего объяснять. Он был уверен, что они сложили два плюс два, и вся головоломка сложилась, но меньше всего ему нужно было подтверждение этих слов. Кроме того, он был уверен, что они часто задумывались о том, чтобы пойти с этой информацией к его отцу, больше всего Франциско хотелось это сделать. Кто знал, может быть, именно сегодня настал тот день, когда они, наконец, сделают это.

— Ты собираешься ждать ее здесь каждый день? — Франциско заговорил первым, не скрывая непонимания в своем голосе.

— Это не преступление.

— Пока нет. Чтобы совершить преступление, тебе нужна лишь помощь семьи твоей девушки.

— Франциско, я знаю, что говорил это много раз, но на этот раз это будет стопроцентной правдой. Ты полный кретин. Перестань осуждать его за все и начни вести себя как друг, которым я тебя считала, — упрекнула Инес своего брата.

Она была единственной, кто не возражал против действий Дрю, поскольку в ее натуре было видеть в людях только лучшее. С тех пор как они познакомились, он мог прийти к ней с любой мелочью, и она была готова ему помочь. К своему удивлению, он также должен был признать, что она лучше всех справлялась со всей ситуацией вокруг семьи Сельваджио. Даже он не справлялся так хорошо.

— Мне нужно знать, в безопасности ли Линетт.

— Я абсолютно уверен, что ты не узнаешь этого, сидя здесь и ожидая ее. Она все решила, Дрю, и даже если бы она хотела быть с тобой, как ты себе это представляешь? Твой отец расследует дело об убийстве Дэвида, она замешана в этом, и он пытается использовать ее, чтобы добраться до ее семьи.

— Парни, оставьте нас на минутку, — приказала Инес и отстранила Дрю. — Линетт медленно поправляется. К сожалению, раны на ее ногах были достаточно глубокими и оставили шрамы. Она сломала два ребра и все еще немного болят, но в остальном все в порядке.

Дрю посмотрел на нее в замешательстве.

— Откуда ты это знаешь?

— Сейчас это не важно, — преуменьшила она. — Линетт не придет, Дрю. Мне удалось узнать ее достаточно, чтобы понять, что она слишком умна для этого. Она хочет защитить тебя, и меня это не удивляет. Ее жизнь опасна, особенно сейчас, когда кто-то постоянно выслеживает и угрожает ей.

— То, что ты поддерживаешь связь с Ноем, тоже не говорит о том, что ты «разумна», понимаешь?

Ему не составило труда понять, откуда брюнетка получила информацию о Сельваджио. Он мог видеть больше, чем другие. Линетт научила его видеть то, что раньше он не заметил бы.

— Я не поддерживаю с ним связь. Я просто столкнулась с ним, — объявила она, не глядя в глаза парню. Это дало ему понять, что она что-то от него скрывает, но благодаря браку ему не придется долго об этом беспокоиться.

— Линетт может вести опасный образ жизни, но он еще хуже, Инес.

— Я действительно не понимаю, о чем ты говоришь.

Очевидно, она хотела закончить эту тему, и Дрю был последним человеком, которого стоило критиковать за ее непонятную увлеченность. Потому что это было несомненно.

— Слушай, иди домой. Увидимся завтра в школе. Мне еще нужно кое-что сделать, — сказал Дрю своим друзьям и быстро скрылся из виду, не желая, чтобы они следили за ним.

На самом деле, он понимал, насколько идиотским было сидеть в парке и ждать девушку, которая не могла встретить его так далеко от дома. Поэтому он решил нанести ей визит. Последствия были прокляты.

Он подъехал к воротам огромного поместья семьи Сельваджио, понимая, насколько глупо поступил, но не собирался отступать. Его воспитывали как человека, который будет бороться за то, что хочет, за то, что ему нужно, независимо от ситуации. Это было его последнее средство. Если это не сработает, он не знал, что еще можно сделать, чтобы вернуть Линетт. Он провел с ней не так много времени, как ему хотелось бы. Он хотел вечности.

Поэтому он вышел из машины и подошел к домофону. Не раздумывая, он нажал на кнопку с нарисованным рядом колокольчиком. После двух сигналов заговорил глубокий мужской голос. Вероятно, это был один из телохранителей.

— Дрю Райдер к Линетт, — сказал он, и на другом конце последовало короткое молчание, а через мгновение мужчина повесил трубку.

Подросток не знал, что и думать. Означало ли это, что он должен был уйти, потому что его не впустят, или же кто-нибудь откроет дверь в ближайшее время? Как сын агента ФБР, он не должен был переступать порог этого дома. Тем более что он был полон людей с оружием, которые пристрелили бы его, не моргнув глазом, если бы им так сказал босс.

Через несколько минут ворота начали открываться. Он глубоко вздохнул, набираясь смелости, чтобы двинуться к дому, но, прежде чем он это сделал, он увидел отца Линетт, уверенно идущего к нему. Он был одет в белую рубашку на пуговицах, с закатанными рукавами и черные брюки. Его выражение лица было угрожающим, и Дрю не знал, что делать. Он наблюдал, как расстояние между ними сокращается.

Мужчина подошел к воротам и закурил сигарету, которую держал между пальцами. Судя по всему, он не спешил говорить. Он смотрел вдаль, словно даже не замечая стоящего перед ним Дрю с явным смущением на лице. Он бросил окурок на землю, раздавив его своим дорогим, начищенным ботинком. В конце концов, его взгляд упал на парня, и остатки дыма вырвались из его губ.

— Послушай, парень. Моя дочь — все для меня. Нет ничего, что бы я не сделал для нее. Но пришло время, когда я должен отпустить ее. И теперь, когда я это сделаю, она должна быть с мужчиной, а не с мальчиком. С тем, кто сможет обеспечить ее безопасность, — его голос был грубым и глубоким. Ужасающим.

— Я люблю ее.

— Да, я уверен, что любишь. Я не могу с этим спорить. Но я знаю таких людей, как ты. На самом деле, многие из них работают на меня. Ты чувствуешь себя привилегированным. Вы думаете, что вы лучше, потому что можете заставить девушку влюбиться в вас. А позже вы разобьете ей сердце, думая, что то, что у вас есть, зашло слишком далеко, и никто больше не захочет ее. Этого не может случиться. Я не позволю, чтобы моя единственная дочь так закончила.

— Ты ничего не знаешь о нас.

— Я и не хочу. Я позволил ей хранить свои секреты. Она скрывала, что видит тебя. Вопреки видимости, я умею прощать. Поэтому сейчас ты сядешь в машину, поедешь домой, скажешь отцу, что больше не общаешься с Линетт и никогда сюда не вернешься. Потому что, если я увижу вас снова, это плохо кончится.

Мужчина не дал семнадцатилетнему подростку больше ничего сказать. Он повернулся и исчез за воротами, которые тут же начали закрываться, как только он зашел обратно на территорию. Но Дрю, даже если бы он захотел послушать отца девушки и сесть в машину, чтобы вернуться домой, ему не позволили.

Линетт

Линетт уже больше часа сидела на полу в своей комнате, уставившись на книжную полку. С тех пор, как она получила последнее сообщение, она не могла сосредоточиться ни на чем другом. Очевидно, тот, кто преследовал и похитил ее, хотел, чтобы девушка узнала его личность. Однако она не собиралась обращаться за помощью к отцу или кому-либо из его солдат. Они и так знали достаточно, и она не удивилась бы, если бы они уже видели текст. Северо наверняка начал отслеживать ее телефон, чтобы узнать, с кем она связывалась и кто связывался с ней. Но искать похитителя было все равно что искать иголку в стоге сена. Когда она попросила Айзека о помощи, она знала, насколько широки его возможности в обращении с компьютером и что он может делать вещи, о которых некоторые могут только мечтать. Конечно, половина из них была незаконной, но для парня это не было проблемой. Если бы он не преуспел в этом, то даже солдат с гораздо большими связями не сумел бы сделать многого другого. В конце концов, это было то, что она должна была выяснить сама.

Она не была глупой, но разочарование постепенно начало брать верх над разумом, потому что она все еще не могла найти связь между своими книгами и похитителями. Она просмотрела каждую из них от одной обложки до другой, ища хоть какую-то зацепку, но все было бесполезно. Очевидно, дело было не в содержании книг. Но в то же время она не знала, что происходит на самом деле.

— Линетт, твой отец не упоминал, что он куда-то собирается? — дядя Эмилио вошел в спальню.

Девушка покачала головой. Обычно ее не беспокоило, что Северо нет дома, потому что чаще всего он уезжал по делам. Ее беспокоило то, что сам Эмилио, будучи подчиненным Сиэтла, понятия не имел, где находится его Капо.

Она достала телефон, набрала номер отца, но он сразу попал на голосовую почту. Это было еще более странно, учитывая, что он никогда не выключал свой телефон. Он прекрасно знал, что могут возникнуть ситуации, требующие его немедленного вмешательства.

— Может быть, у него были какие-то срочные дела, и он не успел сообщить тебе, — подумала она, но в ответ получила лишь фырканье, свидетельствующее о том, что таких вещей не бывает. И уж точно не с Северо.

— И что же ты делаешь? — спросил мужчина, входя в комнату. Он указал на стопку книг, лежащую на полу. — Ты сортируешь их или что-то в этом роде?

Прежде чем девушка смогла ответить, ей в голову пришла идея. Она быстро поднялась с пола, собираясь посмотреть сообщения на своем телефоне. Она подошла к столу и записала их все, сказав Эмилио, чтобы он пока не уходил.

Мужчина подошел к подростку, глядя через ее плечо на то, что она делает.

— Какая же я дура! — ворчала она, не отрывая взгляда от листа бумаги.

Она написала первые буквы начальных слов каждого из сообщений, затем отодвинулась немного в сторону, чтобы ее дядя тоже имел возможность посмотреть на них. Возможно, ему больше повезет, если он расположит их в правильном порядке.

Меккучи бормотал под нос разные варианты писем, то и дело перекладывая их на новый лад, пока совсем не замолчал, застыв над бумагой. Вся кровь отхлынула от его лица. Он поднял голову и посмотрел на племянницу. Его глаза потемнели, и в этот момент он выглядел так, словно кто-то сообщил ему самую худшую из возможных новостей.

— Майло Венас, — прошептал он. Он выхватил ручку из руки девочки и нацарапал буквы в правильном порядке.

М А И Л О В _ Н А С

Последняя буква отсутствовала, но все остальные совпали. На этот раз Линетт тоже была в ужасе. Она мало что знала о том, что произошло между ее отцом и его бывшим сообщником, но что бы это ни было, теперь это, очевидно, отдавалось эхом в ее жизни. Означало ли это, что Венас не мертв, как считалось ранее? Пытается отомстить за прошлое? Пытается добраться до Северо через его дочь?

Много вопросов и ни одного ответа.

Эмилио выбежал из спальни, вызвав всех сотрудников, которые находились в доме Сельваджио. Он приказал отследить телефон Северо, разыскать всю информацию о Майло Венасе и обо всем, что с ним связано, приказал нескольким солдатам приготовиться и вызвать подкрепление.

Все произошло так быстро, что шестнадцатилетняя девушка не знала, что делать. Она ходила по всему дому, стараясь не попадаться на пути у солдат, но слишком любопытная, чтобы не подслушивать их и не оглядываться время от времени на Диего, который пытался выяснить, где в данный момент могут находиться похитители. Она лишь надеялась, что ее отец не с ними.

Она также пыталась позвонить Джейсону, надеясь, что он придет и поможет им, но его телефон тоже был выключен, что только усиливало тревогу девушки. Она молилась, чтобы с ними ничего не случилось и оказалось, что они где-то вместе занимались бизнесом, но с каждой секундой сомневалась в этом все больше и больше. Ее мысли бежали по опасным рельсам. Она представила их в каком-то подвале, совершенно избитых, едва в сознании, не говоря уже о том, что едва живых.

Слезы навернулись на глаза, а сердце учащенно забилось, словно собираясь выпрыгнуть из груди. Два самых важных человека в ее жизни. Мужчины, без которых она не могла представить свою жизнь.

Снова набрав номер Карновале, она получила сообщение на свой мобильный телефон. Она сразу же открыла его, оказавшись лицом к лицу с самой ужасной информацией, которую только могла получить. На этот раз она выглядела так же, как ее дядя всего минуту назад, если не хуже.

От неизвестного: Эмпатия — твой хлеб с маслом. Особенно когда приходится выбирать между близкими. Я прав? Выбирай с умом, кто из них выживет.

На экране появилась фотография, на которой ее отец, Джейсон и Дрю сидели на стульях, связанные. На заднем плане виднелись коробки, набитые товаром, обрывки самолетов и безошибочная тень самолета, что позволяло предположить, что они находятся где-то в аэропорту.

Ее руки задрожали, а телефон выпал из рук. Она точно знала, где они находятся.

Линетт

Что-то было не так. Она знала, что ей было слишком легко попасть в закрытую часть аэропорта. Казалось, что таможенники и охранники ожидали ее. Никто не остановил ее, не проверил документы и даже не обратил на нее внимания. Правда, она была там не в первый раз, хотя всегда проходила частную регистрацию перед посадкой на самолет отца. На этот раз она побежала к самолетному ангару, где, вероятно, держали ее отца вместе с Джейсоном и Дрю.

Он был открыт, и никто не охранял его снаружи. Однако с каждым шагом девушка видела все больше. В центре стояло по меньшей мере десять солдатов с пистолетами, прижатыми к груди. Они были одеты в бронежилеты, но даже заметив девушку, никто из них не двинулся с места. Они лишь наблюдали за ней издалека.

Еще одна вещь, которую она заметила, — это трое ближайших к ней людей, привязанных толстыми веревками возле самолета ее отца. Перед ними стояла светловолосая женщина, которую Линетт сразу узнала как агента ФБР, напарницу Марка Райдера. Это застало ее врасплох, потому что ей и в голову не приходило, что вся эта ситуация может быть организована правительственным агентством. И уж, конечно, агенты не могли выглядеть как эти люди с оружием, типичным для бандитов. Здесь происходило что-то очень неправильное, и девушка не могла сама связать все точки.

Однако у нее не было времени думать об этом. Она пришла сюда совершенно беспомощная и одна, надеясь, что похитителям действительно нужна она. И только она одна.

Когда Северо заметил свою дочь, он тут же начал бороться со своими веревками, желая помешать ей войти внутрь. Инициатива мужчины встретилась с громким смехом Марты. Она посмотрела на девушку, злобная улыбка омрачила ее лицо.

Линетт почувствовала, как кто-то схватил ее за руки и потащил назад. Она начала сопротивляться, желая нанести удар тому, кто появился сзади. Она подняла оба локтя и отбросила их назад, нанося удар в живот мучителя. Это позволило ей вырваться из захвата и развернуться. Она взмахнула ногой, целясь в бедро. Только когда мужчина упал на землю, она узнала нападавшего. Марко Фальконе.

Прежде чем она успела отреагировать на это, мужчина уже поднялся. Было видно, как он разъярен, но его также смутил тот факт, что девушка знала, как защитить себя. У него был с собой пистолет, но по какой-то причине он его не достал. Вместо этого он быстро двинулся к ней, замахнувшись правой рукой. Линетт увернулась от удара, воспользовавшись тем, что мужчина двигался недостаточно быстро, схватила его за руку, стройным движением повернулась к нему спиной и в порыве адреналина без особого труда перекинула его через плечо.

Марко выплюнул кровь изо рта, с трудом поднявшись на ноги. Он посмотрел на девушку и начал истерически смеяться, с трудом переводя дыхание. Звук был немного высокочастотным. Это еще больше смутило девушку. Однако, видя, что мужчина не спешит вставать с холодного пола, она двинулась к блондинке.

Женщина, видимо, не хотела пачкать руки. Она наставила на нее пистолет, заставив остановиться на полпути. Марта выглядела не такой довольной, как Фальконе. Скорее расстроенной и раздраженной.

— Тебе обязательно было так хорошо ее тренировать? — Марко, наконец, сказал Джейсону, поднимаясь на ноги.

— Она еще лучше обращается с ножами, так что советую тебе быть осторожнее, — признал Карновале.

— Хватит болтать, — прорычала женщина. Она указала на стул, стоявший рядом со стулом Дрю. — Садись!

Девушка смогла оценить ситуацию. У нее не было ни малейшего шанса добраться до агента до того, как она нажмет на курок. Она сдалась, когда ее водитель Риччи подошел к ней с веревкой в руке. Он встал за креслом и крепко обвязал его вокруг ее тела, не давая Линетт возможности даже сделать глубокий вдох.

— Выпустите ее! Какого хрена тебе надо? — крикнул Северо.

— Теперь, когда все готово, мы можем выложить карты на стол. Но сначала кто-то должен сделать выбор, — призвал Марко, глядя на Линетт.

— Как хочешь, — прошипела она Фальконе, за что тот резко ударил ее по щеке.

Боль пронзила девушку насквозь, но она не хотела показывать этого. Не в тот момент, когда их судьба была поставлена на карту. Она пережила и не такое.

— Послушай, милая. У тебя есть шанс спасти одного из них, — сказала Марта, откинув волосы Линетт назад, чтобы посмотреть на нее, как бы заставляя ее признать ситуацию, в которой она сейчас находится. — Если бы я делала ставки, мне кажется, что ты спасла бы своего любовника, — добавила она.

Она подошла к Дрю, вытащила нож и встала позади него, наклонившись вперед, направив оружие в его сторону. Она прикоснулась лезвием к его лицу, на что девушка начала отчаянно сопротивляться, заставив Риччи держать стул, чтобы он не опрокинулся. Он откинул ее волосы назад, как это сделал агент несколько минут назад, остановив ее очередной приступ ярости.

Лицо Дрю было каменно-холодным. Как будто это его нисколько не трогало. Можно было предположить, что ничего подобного в его жизни не происходило, но по какой-то причине единственной эмоцией, которую можно было прочитать, было беспокойство за Линетт.

— Вы пожалеете об этом. Вы все об этом пожалеете, — кричала Линетт.

— Ну, ну! Теперь она угрожает нам! — Марта рассмеялась. — А я-то думала, что ты хорошая девочка, как твоя мать. Подражаешь ей во всем.

— Гнев — это единственное, что я получила от отца, — прорычала она.

Риччи холодно посмотрел на нее. — Я должен был убить тебя давным-давно. Столько лет возил тебя повсюду, исполняя твои идиотские прихоти. Как будто не было интересных задач, которые я мог бы взять на себя. Как будто я не был настоящим солдатом.

Вместе с этими словами он посмотрел на Капо, давая ему понять, что именно он обрек его на работу шофером, когда его навыки можно было использовать по-другому. Этот человек начинал как уличный гонщик, а закончил как обычный водитель девочки-подростка.

— У меня есть для вас предложение. Я задам тебе вопрос, и если ты дашь мне правильный ответ, я отпущу твоего парня, — предложила женщина, продолжая играть с ножом, проводя им по лицу Дрю. Лезвие прошлось по его виску, добралось до губ, а затем уперлось в щеку, но без нажима. Крови не было.

Линетт ничего не сказала. Она знала, что женщина все равно задаст свой вопрос. Девушка даже не верила, что если она ответит правильно, то Дрю освободят, но она должна была попытаться.

— Скажи мне, почему Джейсон называет тебя Ско, — приказала она, переведя взгляд на нее, но Линетт была слишком сосредоточена на том, что нож был нацелен на горло Дрю. — Я жду, — потребовала женщина.

— Я всегда жаловалась, что мои волосы выглядят рыжими, поэтому Джейсон стал называть меня Ско, что является сокращением от итальянского слова scoiattolo. Это означает — белка.

Она не знала, почему Марта так стремилась узнать, но это был правдивый ответ, так что был небольшой шанс, что Дрю вернут свободу. Она молилась, чтобы это произошло.

Агент спрятала нож в брюки, выпрямилась и пошла от парня в сторону Линетт. Она громко вздохнула, остановившись перед ней.

— Это полная, стопроцентная чушь, — признала она. Она подошла к Карновале, освобождая его от веревок. — Слово Sco, как его использует мой брат, означает scoglio, что означает…

— Препятствие, — прошептала Линетт, ее мысли начали бежать со скоростью сто миль в минуту.

— Итак, давайте начнем сначала, — пропела она. — Меня зовут Изабель Венас, а это мой младший брат Лука Венас. Думаю, мне не нужно говорить тебе, Северо, кто был нашим отцом, — добавила она, когда мужчина присоединился к ней, забрав свою кобуру у одного из солдат.

Сказать, что никто не ожидал такого поворота событий, было бы преуменьшением века.

Катания, Сицилия, 2002 год

Было тихо. Слишком тихо. Десятилетний Лука ходил из комнаты в комнату, ища своих родителей или кого-нибудь еще, будь то телохранители или коллеги отца, но никого не было. Словно земля поглотила их, ведь еще полчаса назад дом был полон людей, готовившихся к большому делу, судя по тому, с какой стремительностью они собирали оружие и планировали тактику.

Мальчик еще многого не знал, кроме того, чем на самом деле зарабатывает на жизнь его отец, и что его постепенно готовят к вступлению в опасный мир мафии, хотя никто не рассказывал ему никаких подробностей, пока не было получено специального разрешения. Несмотря на то, что он был еще ребенком и многого не понимал, он чувствовал себя более чем готовым к посвящению, даже не зная, что это на самом деле означает.

В конце коридора он услышал чей-то шепот. Он посмотрел в ту сторону и заметил, что его зовет старшая сестра Изабель. Она приложила палец к губам, приказывая ему замолчать. Он послушно сократил расстояние между ними, и, как только он это сделал, девушка втащила его в свою комнату, тихо закрыв дверь.

— На отца напали по дороге домой. Ты должен вести себя тихо и делать то, что я тебе говорю, — приглушенным голосом сказала она, задвигая комод и стул под дверь, чтобы никто не смог войти, по крайней мере, на некоторое время. Затем она подошла к шкафу и достала оружие, о котором Лука не знал. Он был убежден, что женщины не могут носить оружие. Напуганный тем, что сказала ему Изабель, он не успел задать ни одного вопроса.

Десятилетний мальчик быстро подбежал к окну, убедившись, что в поле зрения нет никого, кого бы он не знал. Он не увидел ни одной живой души. Он услышал два выстрела, которые не предвещали ничего хорошего. Он открыл окно и подставил под него стул, чтобы запрыгнуть на подоконник.

Они находились на втором этаже, но прямо под ними был пологий склон, благодаря которому у них была возможность спуститься вниз, не поранившись. Изабель кивнула, давая понять брату, что он может спокойно уходить, держась за нее, пока не стабилизирует свое положение, чтобы не поскользнуться.

Выйдя из дома, он присел, оглядываясь по сторонам, не появился ли кто-нибудь случайно. Там по-прежнему никого не было. Он отпустил руку девушки и начал медленно спускаться.

— Иди в убежище. Я скоро приду туда. Сиди тихо и, если это не я, никому не открывай, — сказала девушка, закрывая за ним окно и оставляя его одного. Отец не раз говорил ему, что нужно делать в подобных ситуациях, но он не думал, что эти знания пригодятся ему так скоро. Кроме того, он не понимал, почему Изабель не пошла с ним в убежище, которое было спрятано за кустами под прикрытием гаража. Оно было защищено металлической дверью, прикрытой травой, чтобы его не было видно тем, кто не был заранее проинформирован о его существовании. Он закрыл крышку за собой и на мгновение зажег свет, чтобы убедиться, что он один.

В то же мгновение он услышал мощный взрыв, и земля сильно содрогнулась, а со стены на плечо мальчика обрушилось небольшое количество грязи. Возможно, он не знал многих вещей, но он был уверен, что кто-то заложил бомбу, которая вызвала взрыв. Он не знал, что делать в такой ситуации. Отец никогда не рассказывал ему об этом.

Лука не знал, сколько времени он просидел в убежище. Хотя, несомненно, прошло не меньше половины дня. Изабель все еще не появлялась, и мальчик, уже не обманывая себя, что она появится, решил выйти из укрытия. Умело и бесшумно он выглянул из-за кустов, встретившись с видом, который его совершенно ужаснул. От дома не осталось ничего, кроме обломков. Пыль все еще витала в воздухе.

Его одолевала мысль, что его сестра даже не успела вовремя выбраться из дома и, что она наверняка мертва. Как и его мать, и, вероятно, многие другие люди, находившиеся рядом с особняком. Он даже не знал, что теперь делать, кому верить и можно ли вообще обращаться за помощью. В голове мелькнула мысль пойти в полицейский участок, но его воспитывали не верить полицейским, поэтому он быстро отказался от этой идеи.

— Лука, — раздался мужской голос, и мальчик понял, что все еще выглядывал из-за кустов, даже не замаскировавшись, как следовало бы.

К своему облегчению, он увидел мужчину по имени Аггео, человека, который стал ему как родной дядя. Его отец всегда отзывался о нем в превосходной степени, объясняя, что ему всегда можно доверять. Десятилетний мальчик надеялся, что отец не ошибся и что тот действительно готов ему помочь. Он осторожно подошел к нему, оглядываясь по сторонам, словно ожидая ловушки. Ничего. Только он и Аггео были поблизости.

— Пойдем. Я отведу тебя домой. Со мной ты будешь в безопасности — добавил он.

Но Лука не знал, что «дом» означает Колумбию. Он больше никогда не увидет свой дом.

Санта-Марта, Колумбия, 2009 год

Еще один нож, покрытый кровью, упал на землю. Неподалеку от него скрючился от боли мужчина, на его коже виднелись раны от боевой подготовки. Семнадцатилетний Лука оттолкнул свое оружие от противника, не давая ему сделать ни одного резкого движения. Он снова победил кого-то в ножевом бою. В течение нескольких лет он практиковался в различных стилях боя под присмотром Аггео и был действительно хорош в этом. Теперь его почти никто не мог победить, но он знал, что ему еще есть куда совершенствоваться.

— Неплохо, но ты забыл последнее, — заговорил Аггео, подходя ближе к парню. Ничего не говоря ему, он быстрым движением выхватил свой нож и метнул его в сторону Луки. Оружие неглубоко задело его ухо и угодило в щит, висевший прямо за ним. — Ты никому не можешь доверять. Даже мне, — добавил он.

Лука потер ухо, заметив небольшое количество крови на кончиках пальцев. Этот человек не причинил ему особого вреда. В конце концов, его бросок ножа был безупречен. Аггео был прав — Лука должен был догадаться нейтрализовать его, даже если бы тот был его тренером. Он слегка кивнул, давая понять, что принял сегодняшний урок близко к сердцу. В таких ситуациях он хотел тренироваться до самого конца, чтобы не допустить других ошибок.

— На сегодня все. Иди, прими ванну и переоденься. Мне еще нужно присутствовать на деловой встрече. Увидимся дома.

— Когда я смогу действовать? — спросил семнадцатилетний юноша, не желая уступать дяде, пока тот не ответит на этот вопрос. Каждый день в течение нескольких лет он спрашивал об этом, ожидая, что тот, наконец, позволит ему воплотить в жизнь план убийства своего врага.

Аггео повернулся к нему, глубоко вздохнув. Он устал от упрямства своего подопечного.

— Я не отпущу тебя в этот крестовый поход, пока не буду уверен, что ты полностью готов и что у тебя есть идеально подготовленный план действий. Тебе всего семнадцать, так что впереди еще долгий путь. Добраться до Северо Сельваджио будет не так-то просто. Он глава мафии, действующей в Сиэтле, и, кроме того, один из самых умных и подготовленных людей, которых ты встретишь в своей жизни.

Лука не хотел с этим соглашаться. Он был убежден, что настало время отомстить за свою семью.

— Сельваджио убил всю мою семью просто потому, что не согласился с моим отцом по нескольким вопросам. Мой отец, мать и сестра мертвы из-за него. Я позволил тебе тренировать меня, потому что думал, что ты поможешь мне отомстить, но каждый раз, когда я упоминаю об этом, ты опускаешь голову в песок, — теперь семнадцатилетний подросток был зол. Единственное, что давало ему силы и стимул прожить каждый день, была мысль о том, что однажды он сможет уничтожить Северо Сельваджио так же, как тот уничтожил его семью.

Даже Лука не должен был выжить. Это произошло только потому, что у его отца всегда был запасной план, который в данном случае оказался убежищем. Никто, однако, не знал, кто этот парень. Все были уверены, что Лука Венас погиб в результате взрыва бомбы. Было найдено множество трупов. В помещениях были найдены части тела, которые не были разорваны на куски. Однако их было не так много. Не говоря уже о том, что ни один человек не смог выбраться живым после взрыва.

— Сначала закончи школу. Чтобы перехитрить Северо, нужны не только боевые навыки. Самое сложное будет добраться до него. Подобраться к нему настолько, чтобы у тебя была возможность использовать свои навыки. Следуй своим инстинктам, пока не начнешь полагаться на свои способности, — объявил он и вышел из комнаты, оставив мальчика одного.

— Аггео прав. Закончи школу и стань еще лучше в бою. В конце концов, ты мне понадобишься, чтобы помочь убить Сельваджио.

Перед его глазами стояла высокая блондинка, одетая в джинсы и кожаную куртку, несмотря на 24 градуса на улице. Это был первый раз, когда Лука увидел свою сестру, которая, как он был уверен, умерла семь лет назад.

Линетт

Люди совершают плохие поступки, чтобы выжить. Это общеизвестно.

Мафия работала по-другому. Солдаты совершали поступки просто потому, что они были плохими людьми. Им было все равно. Деньги, власть, честь. Вот что действительно имело значение. Для некоторых из них была еще и семья. И если ты терял ее, ты мстил.

Люди совершают плохие поступки, чтобы выжить.

Но они также совершают плохие поступки, чтобы обрести покой. И даже если Джейсон достиг этого, Линетт хотела открыть глаза и узнать, что все это было просто самым ярким сном в ее жизни. Как будто у нее все еще есть лучший друг. Единственный человек в этом проклятом, забытом Богом мафиозном мире, с которым она была близка. Тот, кому она действительно доверяла свою жизнь. Который никогда не осуждал ее.

Ей нужно было, чтобы кто-то сказал ей прямо сейчас, что ее жизнь не была большой ложью. И что она не просто отдала свою душу дьяволу, думая, что он ангел.

Но это был не сон. Это не было вызвано тем, что она съела слишком много сахара перед сном. Это происходило на самом деле. Ее отец оказался еще хуже, чем Линетт предполагала. Джейсон никогда не был больше, чем простым лжецом и мошенником, который создал свою жизнь, чтобы отомстить и восстановить справедливость для своей семьи. А ее окружали все те люди, которых, как ей казалось, она знала, но на этот раз она видела совсем другие лица, чем раньше. Она больше не могла их узнать.

Она смотрела на Луку с печалью и слезами на глазах, пытаясь понять, что она должна сказать сейчас. Если вообще что-то сказать. Ее руки неконтролируемо дрожали, а в голове прокручивался каждый момент, проведенный в его обществе.

— Mi sono fidato di te. Я доверяла тебе, и вот что я получила? — всхлипывала она, чувствуя, что теряет все силы.

Ей казалось, что она больше не плачет над своей жизнью. Линетт хотела быть сильной, но, казалось, никому не было до этого дела. Они бросали в нее предметы один за другим, считая, что это нормально, и с каждым шагом приближая ее к земле.

Лука встал и подошел к ней. Он присел перед девушкой, положив руки ей на ноги, но она быстро их сбила. Она не боялась его. Хотя, наверное, должна была бы. Судя по тому, что она уже знала. Для этого и нужен был здравый смысл. Но она, казалось, потеряла его, не имея никакой видимой возможности вернуть. Линетт была отвратительна и зла. Но не испугана.

Он вздохнул. Что-то блеснуло в его глазах, и на секунду Линетт была уверена, что видит сожаление. Но он зашел так далеко, что не мог чувствовать раскаяния. Была масса возможностей прекратить все это, если бы это его беспокоило. Но вот они появились. Правда была открыта и должна была положить конец всему этому раз и навсегда. Так или иначе.

Лука ничего не сказал.

— Хуже всего то, что ты предал людей, которые дали тебе дом, просто так. Уничтожил всех, себя тоже, чтобы отомстить за жалкое оправдание своих родителей, просто так. Без какой-либо веской причины, — выплюнула она. — Это правда, мой отец заслуживает гореть в аду за все, что он сделал, но место твоего отца рядом с ним. Он торговал детьми, продавал женщин в рабство. Твоя мать изменяла ему Бог знает сколько времени. Так скажи мне, за кого ты хочешь отомстить? Потому что, с моей точки зрения, тебе было лучше без них. Розалия заботилась о тебе, как о своем сыне. Даже мой отец относился к тебе лучше, чем ко мне. Для меня ты был самым важным человеком в мире. Но тебе было все равно. Тебе, блядь, все равно.

Изо рта Изабель вырвался раздраженный звук.

— Правда, не обращай на нас внимания. Не то чтобы мы не заботились о твоих драгоценных чувствах, — женщина фыркнула, подойдя ближе к девушке. Она изобразила злобную улыбку. — Какая жалость, что ты решила прийти сюда, чтобы умереть. Из всех решений, которые ты могла бы принять, — она подняла пистолет и направила его на Линетт.

Как раз в этот момент Дрю и Северо начали бороться со своими веревками, чтобы как-то помочь Линетт, но это было бесполезным делом, так как узлы были слишком тугими и не позволяли им сдвинуться ни на дюйм. Они оба были в ужасе, видя, что девушка умирает прямо у них на глазах, а они бессильны это остановить.

Раздался выстрел, и Линетт закрыла глаза, ожидая конца. Но он не наступил. Вместо этого она услышала какофонию мужских голосов, выкрикивающих приказы и угрозы. Девушка повернула голову в сторону входа и увидела Ноя с двумя пистолетами в руках, его солдаты рассредоточились по сараю. Пистолет Изабель опустился под напором пули, которую выпустил Фальконе, чтобы спасти жизнь Линетт.

Через несколько секунд позади него появились Эмилио и еще несколько солдат. Однако, прежде чем они успели выстрелить, на них напали Риччи, Марко и его солдаты. Ною удалось подойти к Изабель, сбить ее с ног, но, когда он замахнулся, женщина заблокировала его движение. Она пригнулась, отвернулась от него и ударила его локтем в спину. Это движение было слишком знакомым, чтобы не сравнить его с тем, которому Лука научил Сельваджио. Фальконе сделал пару шагов назад, пытаясь восстановить равновесие под ударом действий агента. Один пистолет упал, и женщине удалось вырвать второй из его руки. Она бросилась на него, выставив кулаки, явно в ярости, что пошло Ною на пользу. Эмоции, очевидно, взяли верх над ее навыками, и она начала совершать ошибки. Каждый ее удар был либо плохо направлен, либо предсказуем. Мужчина каждый раз блокировал ее, пока, наконец, не вырубил ее сильным ударом по затылку. Она потеряла сознание, и ее тело рухнуло на пол.

Ной воспользовался этим моментом, достал нож и перерезал веревки Линетт. Затем он оставил его в ее руках, чтобы она могла сделать то же самое для Дрю и своего отца.

Эмилио сражался с Лукой голыми руками, так как оружие босса было выбито Риччи в воздух, как только они вошли в сарай. Однако он проигрывал, так как Венас был намного искуснее, независимо от выбранного способа борьбы. Ной отправился ему на помощь, убедившись, что его собственные солдаты в состоянии справиться с Марко и его людьми. Он подошел к Луке сзади и ударил ногой под ноги, заставив его упасть на колени. Достав еще один нож, он прижал его к горлу мужчины, пока Эмилио удавалось удерживать его на месте.

— Нет! — крикнула Линетт, привлекая внимание Ноя, прежде чем он успел сделать подсечку. Она держала пистолет Изабель, направив его на Венаса. Фальконе отступил, видя, что это ее убийство, а не его. Ее дядя сделал то же самое секундой позже.

В ее глазах было столько ярости, что нажать на курок было делом нескольких мгновений. Она решительно наблюдала за Лукой, следя за каждым его движением. Он даже не сделал попытки встать. Казалось, он отказался от борьбы. Он ждал, пока девушка выполнит угрозу, которая ясно читалась в ее глазах.

Однако, несмотря на решимость, написанную на ее лице, девушка боролась со своими мыслями. С одной стороны, этот человек превратил ее жизнь в ад за последние несколько недель, но это был все тот же человек, который защищал ее и всегда был рядом, когда она нуждалась в нем. Он мог быть Лукой, но для нее он все еще был Джейсоном. Она не была уверена, хочет ли она его смерти.

— Сделай это, Лин. Как я тебя учил, — прохрипел он, подняв руки над головой в знак капитуляции. Он был готов ко всему, что должно было произойти.

Но решение девушки было последним, чего он ожидал. Она опустила пистолет, разразившись слезами. Она поняла, что действительно была слаба. Не в силах убить его. Попрощаться с ним. Даже если это был неверный шаг, она не могла быть той, кто оборвет его жизнь. Не тогда, когда этот поступок может преследовать ее вечно.

Ной не разделял ее глупых чувств и двинулся было закончить начатое, но остановился, когда выстрел эхом разнесся по всему сараю. Линетт почувствовала давление в животе, посмотрела вниз и увидела, что ее рубашка пропиталась кровью. Она упала на землю от выстрела Марко.

Все вокруг вдруг замедлилось. Ноа двинулся к отцу, но, прежде чем он успел до него дотянуться, Северо выхватил оружие у одного из солдат, с которыми он сражался, и выстрелил в голову Фальконе, сразу же убив его.

Вдалеке послышались звуки сирен, и на склад вбежало множество агентов ФБР, которые поочередно производили аресты. Ной и Дрю двинулись к истекающей кровью девушке. Райдер снял с себя футболку и плотно приложил ее к ране, прижимая, чтобы остановить истекающую кровью Линетт.

— Не оставляй меня. Ты слышишь меня? Линетт, даже не думай оставить меня одного! Ты нужна мне, — шипел он, видя, как медленно гаснет свет в ее глазах. Она слабо улыбнулась. — Пожалуйста, борись. Скоро приедет скорая помощь. Потерпи еще немного, — звал Дрю, стоя над ней на коленях и обнимая ее лицо, чтобы она не потеряла сознание. Слезы текли по его щекам, затуманивая зрение. В тот момент он даже не понимал, что происходит. Он знал только, что ему нужна помощь. Он оглянулся назад, где его отец как раз врезался коленом в одного из солдат Марко.

— Вызови скорую. Сейчас же! — крикнул он ему, и тот кивнул. Другой агент ФБР занялся его делом, пока Марк хватал рацию и звал на помощь.

— Посадите ее в машину. Мы поедем, чтобы встретить скорую по дороге. Так будет быстрее, — приказал Марк, на что Дрю подхватил девушку и побежал к машине, забравшись внутрь, чтобы продолжить попытки остановить кровотечение.

Ной попытался сделать то же самое, но его схватил один из агентов, который сбил его с ног. Он мог только бессильно смотреть, как машина уезжает.

С каждой секундой крови становилось все больше и больше, а веки Линетт медленно опускались. Используя все, что осталось от ее силы воли, она снова открыла их. Еще раз. Чтобы увидеть Райдера, склонившегося над ней, как тогда, в школьном закутке. Но теперь в их глазах было не желание, а чистая любовь и боль.

— Подожди. Я уже слышу машину скорой помощи. Скоро мы их встретим, — сказал Дрю.

— Я… я не могу остановить это. Мне жаль, — прошептала она, кашляя кровью.

— Все в порядке. Просто дыши. Тебе не о чем жалеть. Я держу тебя.

Линетт посмотрела на него, в ее глазах блестели слезы, а изо рта вырвался приглушенный смех. Звук, который когда-то заставил его почувствовать, что он находится в совершенно другом мире. В новой реальности, которую она создала. На этот раз он почувствовал, как по позвоночнику побежали мурашки. Их глаза встретились. Он вздрогнул от увиденного. Океан сожаления и какого-то отчаяния пропитал их насквозь. Она снова захлебнулась кровью, и маска на секунду спала, заставив парня обнять ее изо всех сил, пытаясь защитить от всего зла в мире.

Еще один кашель вырвался из ее губ.

— Я больше ничего не чувствую, — прошептала она эти слова, которые несли в себе столько силы, возвращая его к их первой встрече.

Он знал, что это была ее попытка успокоить его. Показать ему, что ему больнее, чем ей. Но это произвело совершенно противоположный эффект. Он попытался отгородиться от всех плохих мыслей, молясь, чтобы девушка, которую он любил всем сердцем, выжила. Она была чертовым воином. Выжившая. Он не мог и не хотел представлять свою жизнь без нее. Но в тот же миг он испугался этого. Он не хотел однажды проснуться и понять, что больше никогда ее не увидит.

— Тот факт, что что-то не длится вечно, не означает, что оно того не стоит. Спасибо тебе за то, что разрушил эту стену, которую я выстроила вокруг себя. По какой-то причине я всегда была невинной в твоих глазах, — задыхалась она.

В конце концов, ее веки опустились, легкие не позволили сделать еще один вдох, и рука вяло соскользнула с сиденья. Сердце сбилось с ритма.

И вот так, мир закончился не взрывом или криком. А скорее с последним дрожащим вздохом.

Я хотел победить демонов, которые были со мной на каждом шагу. Пока я не узнал, что Хаос — это ангел, который влюбился в дьявола.

Боль еще не пришла. Но он не был уверен, почему. Он не реагировал так, как должен был. Но он не знал, почему. Был только гнев. Но он совершенно не понимал этого.

И ничто не имело для него смысла.

Ему было тяжело находиться на кладбище. Он не был там уже очень давно. Он не знал, почему решил вернуться туда снова. Никакой рациональной причины для этого не было. Он даже не помнил, как он туда попал.

Он знал только, что стоит посреди чертова огромного кладбища над могилой девушки, которая перевернула его мир. Дважды. В руках у него была окровавленная газета с фотографией ее отца и описанием суда над ним. Его приговорили к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения. А под всем этим была маленькая фотография девочки и краткая информация о ее смерти. Потому что смерть девочки-подростка не привлекла бы столько внимания, сколько суд над гангстером.

И ко всему прочему, шел чертов снег, словно смерть девушки и без того не принесла ему достаточно боли.

В нем остался только гнев. Но он не мог понять его. Это было даже не рационально. Ни на кого конкретно. Потому что это был здравый смысл.

Он яростно швырнул бумагу на землю, и вскоре ее уже не было видно под снежным покрывалом.

Проклятый снег.

Чертова мафия.