Приключения, перестрелки, погони, спасенные принцессы, монстры, таинственные руины… Да нифига! Вот уже три дня мы тащимся по одному и тому же унылому маршруту! Караванный путь, проложенный тысячами торговцев, безусловно безопасен, но также и разведан до мелочей! За три долбанных дня не произошло ровным счетом ничего! Хорошо, что мы едем в суперудобной, вместительной и комфортабельной оболочке андроида-прототипа, уникальной боевой единице, созданной неизвестно кем непонятно для чего. Главное, что она полностью на нашей стороне и даже более того Избранный (это я) является ее Пилотом.

К вечеру первого же дня выясняется, что всем из нас нужно помыться! Как правило, именно об этом никто не подумал. Гурри признается, что даже для нее будет затруднительно растянуться до немыслимых пределов, чтобы «слепить» нам дополнительный отсек для помывки экипажа на ходу, поэтому мы сворачиваем к реке. Сделав привал, мы выкатываемся наружу, пока Гурри создает нам что-то вроде купальни. Получается совсем неплохо! Небольшой крытый бассейн с камерами-глазами киборга, в котором одновременно могут поместиться два-три человека.

На самом деле пять. Это я узнал чуть позже, благодаря экспериментам озабоченной Масяны. Таким образом помывка превратилась в маленькую оргию под бдительным надзором завидующих глаз-камер Гурри.

Но счастье длилось недолго. Вскоре караванный путь отделился от русла небольшой речушки и нам пришлось экономить воду для мытья. Так от одного озерца к другому мы и ехали, днем тщательно маскируясь под караван, а ночью немного ускоряясь и срезая путь.

Скучно. Из-за того, что мы вошли в края, обжитые людьми, приходилось тащиться еле-еле, маскируясь под обыкновенный караван. Конечно, внутри нашей трасформерши Гуррианы было куда комфортнее, нежели в телегах крестьян, не знавших про подвеску и мягкие сиденья… Но все равно скучно!

Тогда мне пришла в голову гениальная мысль. Пришлось немного попотеть, объясняя ее нашей незаменимой киборгессе, но после многочисленных проб и ошибок мы получили самый настоящий игровой компьютерный зал прямо в ее салоне! Гурри вырастила для каждой из нашего отряда отдельное кресло с экраном таким образом, чтобы мы не подглядывали друг за другом. Я долго пытался объяснить ей желаемое, пока случайно не наткнулся на программу обучения новых пилотов. Тогда она установила на мониторы нечто вроде интерактивного управления, в котором мы могли летать на виртуальных истребителях футуристичного вида, водить огромные корабли, превышающие размеры всех виденных мной авианосцев и даже кататься на чем-то вроде танков, вооруженных далеко не только огнестрельными орудиями! А потом я предложил соединить нас в одно информационное поле… И понеслось!

— Сбоку! Сбоку заходи! Да что ты делаешь, нубяра слепая⁈ Сбоку! Да не с того боку, с другого!

— Да с какого боку⁈ Определись уже, дура!

— Ай! Подбили! Меня подбили! Где шаттл поддержки!

— Девчата? Рич? А как… куда жать, чтобы стрелять? Ой! Ого, вот оно как…

— На! На! Получи, стерва сисястая! На еще! А, не нравится⁈ Это тебе не сиськами трясти! Стой! Куда поползла⁈

— …!..! *** и ***!..…………………..!!!

— Девочки, я иду на бреющем! Сейчас все будет!

Виртуальное совместное обучение превратилось в круглосуточную арену сражений как друг с другом, так и в кооперативе против компьютерных противников, которыми управляла Гурри. Девушки с головой погрузились в новое развлечение, долбя по кнопкам штурвала, установленного в каждой кабинке, забыв про сон, отдых и даже охоту на монстров. Впрочем, киборг внимательно следила за состоянием каждого из нас, предупреждая о лимите, или даже насильно выводя из игры и выключая экраны. Еще бы! Представьте себе полное погружение с интерактивным управлением в мире, где ты можешь ощутить себя пилотом практически любого транспортного средства, вооруженного до зубов! Получилась интересная смесь симулятора сражений танков, кораблей, подлодок и даже летательных аппаратов!

Гурри взяла на себя контроль врагов, не уступая и даже превосходя наш интеллект. Соперничая с ней, мы, сами того не замечая, учились сообща противостоять противнику, повышали уровень командной работы, и открывали друг в друге то, что раньше было скрыто за семью печатями.

Например, Масяна, озабоченная куноичи, чья энергия и навыки напрямую зависели от удовлетворения сексуального аппетита хозяйки, выбирала самые тяжелые самоходные шагающие или гусеничные установки, обладающие максимальной броней и вооружением. На поле боя она принимала на себя основной удар вражеских отрядов, заботясь о том, чтобы не пострадали союзники. Кто бы мог подумать о том, что для этой разнузданной девушки важнее всего забота о ближнем, пусть даже в виртуальной игре⁈

Хатико, напротив, в бою преображалась, безостановочно атакуя противника. Она предпочитала тактику наскока, управляя быстрыми истребителями или маневренными наземными транспортниками. Мощью вооружения они не отличались, но постоянно отвлекали на себя врага, чем здорово помогала команде. Также девушка значительно преображалась, из тихой и скромной девушки превращаясь в грозного воина, способного пожертвовать собой ради спасения других. Виртуально, конечно.

Томоре держалась ровно посредине. Ей нравились хорошо сбалансированные боевые единицы, способные как нанести неплохой урон, так и выдержать определенное количество попаданий, прежде чем отойти за помощью. Не сомневаюсь, что в реальном командном бою она будет вести себя также.

И, наконец, Тиема. Куноичи, из которой не вытащишь ни слова, отличающаяся от всех остальных скоростью реакции и ловкостью, предпочитала роль поддержки, неизменно выбирая транспорт помощи союзникам. Тем не менее, она великолепно держала под контролем все поле боя, прикрывая и ремонтируя тех, кто наиболее в этом нуждался. Каждый из нас знал, что в трудную минуту Тиеме неизменно окажется рядом. Также, на удивление всем, ниндзя частенько выдавала такой набор ругательств, что даже Масяна заинтересованно прислушивалась, а Шино прижимала уши, краснея от стыда.

Сама же кошка очень долго осваивалась с управлением, но в итоге превзошла даже ловкую Хатико. Ей понравилось управлять тяжелыми дреднаутами, артиллерией и бомбардировщиками, оставаясь на самой линии фронта, не вступая в перестрелку. Зато кошка смешно пищала, запрашивая поддержку, когда легкие штурмовики под управлением Гурри прорывали линию обороны и мчались к ней, стреляя на ходу в слабозащищенные места.

И последняя, кто удивил меня, оказалась зайка. Софина очень быстро освоилась с управлением. Она перескакивала с одного мобиля на другой, пока не выбрала наиболее подходящий под свой неповторимый стиль танк-амфибию. Она буквально сливалась с штурвалом воедино, управляя самоходкой. Порой, я даже думал, что она стала бы куда лучшим Пилотом для Гурри, нежели я.

А сам выбирал любую технику, стараясь держаться на линии лобового столкновения с врагом, используя полученный опыт компьютерных игр прошлой жизни, совмещая его с реальным управлением киборга. Разумеется, поначалу меня никто не мог превзойти, но девушки учились невероятно быстро…

А чуть попозже я «изобрел» гонки, стратегии и, наконец, файтинги. С последними пришлось помучиться. Гурри решительно не понимала, что я от нее требую, поэтому я вошел с ней в Слияние и открыл доступ к тем воспоминаниям, которые предпочитал бы забыть навсегда — к памяти прошлой жизни. Разумеется, строго-настрого предупредив смотреть только то, что я ей лично покажу.

Роботесса быстро ухватила суть, вырастив один огромный экран и сразу шесть джойстиков. Она просто соединила почти все игровые драки, которые были в моей памяти, в одну огромную игру с невероятным количеством персонажей.

И бойня началась!

— Стой! Да стой ты! Дай попробую вот этот удар!

— А-а-а, Рич, скажи ей! Она меня опять в углу зажимает!

— Глупая, глупая зайка! Ха-ха-ха! Отгребла⁈ Да⁈

— Да постой ты! Ну дай, попробую…

— Прикончи ее! Да-а-а! Оторви ей голову!..

Все вышеперечисленное позволило нам почти полностью забыть о дорожной скуке. Мы прерывались лишь на туалет, сон, еду и сексуальные оргии. Бывало, что мы трахались прямо за спиной девушек, которые ничего вокруг не замечали, с головой уйдя в виртуальный мир. Только Шино всегда готова была бросить игру ради мужской ласки. Что касается монстров, то Гурри прекрасно справлялась сама, отстреливая тех, кто подходил слишком близко, заинтересовавшись беззащитной на вид телегой. Визуальная маскировка киборгини была безупречна: как монстры, так и люди видели одинокую крытую повозку, запряженную парой тягловых животных. Разумеется, ни один звук изнутри мобиля не пробивался наружу.

Когда же мы пересекли границы территории, помеченной на карте как владения некоего графства, прилегающего к Центру Империи, то я приказал Гурри отключить кабинки и, невзирая на стоны недовольных девушек, принялся строго инструктировать свой отряд. В принципе, каждый из нас знал, в чем заключается наша миссия: собрать информацию о том, что происходит в Империи. Все дальнейшие действия зависели от ситуации и грядущих событий. Кроме того, у девушек была своя задача, поставленная самой Савано — разобраться с ренегатами. Сама деревня уже не нуждалась в заказах, благодаря притоку бывших рабов, но куноичи не привыкли прощать обид и предательств со стороны бывших работодателей.

Что касается меня, то мне хотелось раз и навсегда прекратить работорговлю и унижения пушистого народа со стороны людей. Чего бы мне этого не стоило. Я достаточно наслушался ужасных историй и уст Шино и Софины. Их рассказы леденили душу. Если хоть половина их историй была правдой, то человечество этого материка можно было смело уничтожить, — развитие этой расы зашло в тупик. Мне нисколько не было жаль собственных соплеменников, несмотря на то что я был их братом по виду.

Вскоре начались поселения. Выглядели они, честно говоря, отвратительно. Покосившиеся одноэтажные халупы из говна и палок в прямом смысле этого слова. Грязные дворики, сломанные заборчики. Мычание одинокой коровы. Редкий частокол вокруг самой деревни.

В первую мы даже не стали заезжать, всерьез опасаясь утонуть в грязи. Во второй, третьей было то же самое. Из темных проемов на нас смотрели злобные глаза нелюдимых крестьян, бормочущих проклятья. Почему? Да потому, что просто так. Или из зависти, что у нас все хорошо, пока они копаются в грязи, чтобы просто выжить. Лишь в четвертом поселке нас встретили более-менее дружелюбно, если можно назвать равнодушие приветливостью.

Сам не знаю, чего мы ожидали, когда наш замаскированный под простую повозку бронемобиль въехал в это селение. Но точно не абсолютного равнодушия со стороны местных. Скорее всего, им частенько приходилось видеть караваны, проезжающие туда-сюда, но разве это не возможность оборудовать торговую точку или наладить сообщение с другими деревнями?

Но — нет. Всем было похер. Посмотрев на тупые рожи сельчан, мы пожали плечами и двинулись дальше. Я все больше убеждался в том, что в этом мире человечество вырождается. Если в центральной части материка люди не изменятся… Что же, у меня совсем не будет причин относиться к ним как к равным.

— Какие-то дикари! — впервые за все время произносит Масяна, с отвращением смотря на местных. — Это с ними нам надо воевать? Да мне куная на них жалко!

— Нет, озабоченная ты наша! — смеется Хатико. — Это обыкновенные крестьяне. Наша цель еще далеко… Ну их!

Это правда. До владений, которые нам продали, еще пилить и пилить. Хоть Гурри и ускоряется в лесах, сканируя местность на случайных людишек, но расстояние все равно очень велико. А лететь нельзя — по рассказам того же графа имперские колдуны постоянно проглядывают окрестности магическим зрением, предупреждая налеты летающих монстров и вероятных разведчиков других рас. Бред это или нет, но рисковать нам сейчас было нельзя. Все, что мы могли себе позволить — развивать предельную скорость на пересеченной местности, благо проходимость Гуррианы позволяла ей достичь ста-ста пятидесяти километров час в считанные секунды. Экипаж при этом не ощущал практически никакого дискофморта.

— До назначенной цели осталось примерно восемь часов пути, — звенит в наушниках металлический голос робофемки. Я как раз рассматриваю карту местности, которую Гурри рисуют так далеко, насколько только достают ее сканеры.

— Бирюлево, Бирюлёво, это в жопе мира, та-а-ам — совсем хуево, — пою я вполголоса.

Над ухом вдруг раздается любопытствующий мявк:

— Ня-я-я, Ричард! О чем это ты? Никогда раньше не слышала такого напева! Ня-я-я.

Я смущаюсь. Незачем девушкам, тем более наивной Шино знать матерные песни моей прошлой жизни.

— Это так, ерунда… — отвечаю я, как вдруг меня словно громом ударило! Действительно! Как я раньше не подумал о такой возможности!

— Гурри! Мне срочно нужно слияние!

— Принято! — отзывается та, останавливаясь прямо посреди дороги. Впрочем, мы в глухом лесу, кроме монстров опасаться некого. — Девчата, позаботьтесь о припасах! Предлагаю поохотиться!

— Давно пора! — ворчит Масяна. — Я уже устала бездельничать!

Все девушки быстро собираются, разбирают вооружение и выскакивают наружу. Я нисколько за них не беспокоюсь. Куноичи сами кого хочешь, разберут на запчасти, а переть на высокоуровнего монстра без нашей поддержки они не будут. Надеюсь.

В любом случае мне есть чем заняться. Я захожу в свою кабинку и расслабляюсь на кресле. Закрывая глаза, чувствую, как на голову мягко опускается шлем… темнота сменяется ярким светом.

— Рич! — слышу радостный голос. — Как я соскучилась!

В ту же секунду на мне виснет Гурри. Несмотря на металлический отлив ее кожи, пальцами чувствую мягкость и тепло ее тела.

— Рич, пилот мой, — слышу ее недовольный разочарованный голос. — Когда уже ты обратишь на меня внимание?

Непонимающе смотрю на не. Рободевушка немного отступает от меня. Только сейчас замечаю, что ее тело сильно отличается в лучшую сторону, нежели в наши прошлые встречи. В гора-а-аздо лучшую сторону!

— Заметил? — улыбается та, демонстрируя белоснежную улыбку. — Тебе что-нибудь напоминает этот образ? Я скопировала его с одной из героинь, которые используются в виртуальных сражениях…

— Матерь божья! — вырывается у меня невольный возглас. Только после ее слов понимаю, что мне напоминает ее образ! Все дело в этом обтягивающем комбинезоне металлического цвета. Из-за него я разу не понял, кто стоит передо мной!

— Разве ее так зовут? — задумывается Гурри, склоняя голову набок. — Странно, в моей базе данных она записана как…

— Ньер Автомата! 2Б! — выдаю я на одном дыхании.

— Точно! — радостно соглашается та, не торопясь показывая себя с разных ракурсов. — Как тебе, мой Пилот? Красиво получилось?

— Потрясающе! — отвечаю я. — Один в один! Только вот одежда подкачала…

— Разве тебя интересует одежда, а не то, что под ней? — облизывая верхнюю губу, искушает меня киборг.

Она становится спиной ко мне, проводя по боку рукой. Под едва слышный шелест, комбинезон опадает на пол или то, что его заменяет. Собственно, если отвлечься на обстановку, то мы находимся в гараже. Собственно, а чего ожидать от той, кто в гараже родился, росы и провел большую часть своей жизни, даже если этот кто-то — разумный киборг женского пола? Разумеется, комнату создает Гурри, ориентируясь на то, что ближе всего ей по духу. Но мне это нисколько не мешает. Сейчас мой взгляд устремлен на киборгиню, скопировавшую вплоть до мельчайших подробностей героиню популярной компьютерной игры Ньер Автомата 2Б! Ее фигура выглядит точно, как песочные часы, сужаясь в талии и расширяясь на бедрах. Я даже вижу части объемного бюста, словно выглядывающего по бокам.

— Это… — у меня вдруг пересыхает в горле. — Ты ведь хочешь…?

— Конечно, хочу! — возмущается красотка, все еще не поворачиваясь ко мне лицом. — Думаешь, мне легко держать под контролем столько дел одновременно, видя, как ты удовлетворяешь всех остальных прямо у меня под носом⁈ НА их месте должна быть я!

— Кхм… — прокашливаюсь, озадаченный такой стороной вопроса. — Честно говоря, я совсем не думал, что тебе это надо… Ты же — робот… И Слияния тебе хватало, чтобы…

— Нет, ну, Слияние тоже интимный процесс, касающийся только нас двоих, — разводит руками девушка. — Но он соединяет только наши разумы. А мне бы хотелось чуть больше твоего внимания! Хотя бы здесь, в мире Слияния…

— А как это вообще…?

Гурри-2Б смеется, запрокидывая голову. Затем она наклоняется вперед, демонстрируя мне пышную сладкую попку, которую так и хочется стиснуть в ладонях, и то, что ниже — губки, стиснутые упругими булочками.

— Прости меня, Рич, — слегка смущенно говорит она. — Я немного покопалась в твоей голове, создавая это тело. Но мне пришлось, пойми. Я хотела оставить максимально благоприятное впечатление, прежде чем идти на подобный риск. Но я уверена, что полностью скопировала человеческую анатомию. В конце концов, меня создавали по вашему образу и подобию! Наверняка, те, кто вырастил меня, тоже человекоподобные гуманоиды, если не…

— Если вообще не люди? — подхватываю я. — Вряд ли. Не думаю. Что мы такая уж распространенная раса. Но кто знает. В любом случае, я им благодарен за то, что они создали тебя похожей на нас. А если ты полагаешь, что у нас все получится, то я тебе верю.

Тогда Гурри впервые за все время поворачивается, смущенно прикрывая интимные места руками. К ее сожалению, а моему восторгу, толщины ее лапки едва хватает на то, чтобы прикрыть соски. Но когда я с трудом поднимаю глаза выше, то вижу, как лицо девушки посерело. Лишь по глазам понимаю, что так она выражает чувство крайнего стыда.

— Я чувствовала, что ты поймешь меня, мой Пилот! — шепчет она. — Я не зря надеялась! А теперь, докажи, что только ты достоин управлять мной…

Обстановка вокруг меняется. Теперь мы находимся в слабо освещенной пещере, на стенах и потолке которой растут друзы голубых кристаллов. Большую часть комнаты занимает огромная кровать, занавешенная полупрозрачным балдахином, на которую тут же забирается голенькая Гурри-два Б. Я не остаюсь в стороне, одним движением стягивая с себя комбез. Даже в виртуальном мире соблюдены все подробности, благодаря которым мы ощущаем себя как в реальности. Собственно, это и есть виртуальная реальность, в которой можно чувствовать как боль, так и все остальные чувства.

Несмотря на то, что киборг, как следует, покопалась в моей памяти, сейчас она ведет себя как незрелая девственница, оказавшаяся перед сложным выбором. Как говорится: охота и удовольствие получить, и целой остаться. Она сидит, поджав прелестные ножки к огромной груди, глядя на меня огромными голубыми глазами из-под ниспадающей серой челки.

Нам не нужны слова, так как мы прекрасно чувствуем эмоции друг друга. Ее кожа на ощупь напоминает горячий пластик, прогибающийся под моими пальцами, но не вызывает никакого отторжения. Напротив, мысль о предстоящем сексе с андроидом заставляет мое сердце биться быстрее. Вероятно, я буду первым, кому такое вообще удастся!

Постепенно девушка раскрывается, как бутон подснежника, вытягивая длинные ноги. Ее тело идентично игровому персонажу из игры, в которую я гонял в далеком прошлом. Даже слегка подправлено в сторону максимальной эротичности. От настоящей Гурри остался лишь серебристый цвет кожи, но он даже придает дополнительную пикантность. Не торопясь приступать к главному, внимательно исследую поверхность ее мягкой пластичной кожи, начиная с пальчиков ее ног и постепенно поднимаясь выше. Гурри не препятствует мне, полностью отдаваясь новым ощущениям.

Кстати, я обнаружил несколько отличий, по которым можно понять, что передо мной действительно не человек, а искусственное создание. Во-первых, полное отсутствие волос, кроме как растущих на голове. Это слегка непривычно, но не более того. Когда с закрытыми глазами проводишь ладонью по ее гладкой, но теплой коже, кажется, будто ты прикасаешься к перегретому кожаному сиденью. Хотя, там, где ему и положено, тело Гурри очень мягкое. Во-вторых, пупок киборга совсем не такой, как у человека. Да, она скопировала и его, взяв за образец что-то из моих воспоминаний, но внутри этого совсем небольшого углубления отчетливо видна крестовина, словно бы для отвертки. В-третьих, невероятная гиперчувствительность. Стоит мне только коснуться не то, чтобы интимных мест, а даже просто внутренней стороны ее бедер, как на внешней стороне ее бутончика выделяется смазка, а сама Гурри дышит так тяжело, словно пробежала сорокакилометровый марафон. И, наконец, в-четвертых, отсутствие пота. Девушка прекрасно выделяет слюну и любовные жидкости, но про пот или забыла, или намеренно не включила его в обязательную программу. Впрочем, так даже лучше.

Гурри не просто слушается меня, а почти угадывает мысли, не смея не то, что спорить, а стараясь предугадать мои желания. Так, например, стоит мне приподняться, чтобы развести ее ножки в стороны, как она сама откидывается назад, закидывая их мне на плечи, полностью доверяя мне дальнейший процесс. Теперь мне предстоит проверить языком, отличается ли ее ракушка от человеческой. Принимаю удобную позу, чувствуя тепло металлической кожи ее ножек и принимаюсь за исследование.

Первое, что ощущаю — запах! От Гурри пахнет… клубникой. Чем пахнут все остальные, не надо говорить, верно? А вот от киборга идет аромат свежих ягод. Это восхитительно! К тому же виртуальная девушка настолько чувствительна, что буквально топит меня в любовном соке, имеющим этот терпкий аромат. Пара минут — и руки киборгини скребут по кровати, разрывая белоснежные простыни в клочки. Но все-таки она сдерживается, чтобы не сжать меня бедрами со всей своей силы, понимая, что просто раздавит меня в лепешку. Вряд ли бы я умер в вирте, но по любому мне было бы больно…

Приподнявшись, пробую перевернуть ее, забывая, что достаточно просто подумать о смене позы. Гурри, все еще слегка дрожа, принимает коленно-локтевую позицию, смешно выпячивая ягодицы. Тогда без лишнего промедления я вставляю в ее жадный бачок свой шланг, принимаясь за нелегкую работу заправщика.

Два Б даже не стонет, а пищит, чувствуя в своей узенькой горловине слишком большой наконечник, но стоически терпит, даже когда я увлекшись, вхожу до самого конца. Она вскидывает голову, роняя слюну прямо на пуховую перину, и кричит так, что нас наверняка было бы слышно на пару километров вокруг, если бы дело происходило не в вирте, а наяву.

— Ещ-ще! Еще! Сильнее! Заправь меня! Еще! — охает она, стараясь подмахивать попкой в ритм. — Да, мой Пилот! Докажи… мне… Сильнее… Я только… для тебя! О-ох!..

Я так сильно возбуждаюсь, что переворачиваю ее, вновь закидывая ноги себе на плечи, и безжалостно гну девушку колесом, входя еще глубже, чем она рассчитывала. Раз за разом чувствуя ее внутренности. Гурри течет как пробитая цистерна с бензином, заливая не только меня, но и постель, но не сдается. Чувствую, что еще немного и я кончу первым. Значит, робот победит человека? Ни за что!

Усилив нажим, я принимаюсь вычислять в уме сложные дроби, пытаясь хоть немного оттянуть неизбежное. Одновременно с этим чувствую внутри киборга горячий отклик, словно ее тело, наконец, осознало, что от него требуется. Еще полминуты и тело андроида сотрясает оргазм. Кончаю одновременно с ней, заливая киборгиню по самые уши высококачественным авиационным топливом. Гурри трясет и корежит, словно в коротком замыкании, пока она совсем не выбивается из сил. Я отваливаюсь рядом, ощущаю себя так, словно занимался сексом с дорожным катком и довольно улыбаюсь. Секс в вирте — это нечто! Поцеловав девушку, неохотно выхожу из виртпространства…

…Спустя несколько часов эфемерного времени шлем с легким шипением высвободил мою голову из плена виртуальной реальности, возвращая меня в настоящий мир. Открыв глаза, я с легким недоумением смотрю на экраны панели управления, мысленно все еще пребывая в сладких объятиях Гурри-2Б.

— Что это было, дорогая? — задаю вопрос в пустоту, уверенный, что она все равно слышит меня. Так и есть.

— М-м-м, — звучит ее приятный с металлическим оттенком голосок. — Ты имеешь в виду то, что мы сейчас проделывали или звуки снаружи?

— Конечно, то, что сейчас было с нами! — отвечаю я. — Постой, а что творится снаружи? Сколько прошло времени⁈ Девчонки вернулись⁈

— Около часа назад! — ответствует киборг. — Они успели освежевать добычу, приготовить обед и собраться в дорогу. Оставшееся время они наблюдали за нами, не заходя внутрь.

— А почему? — восклицаю я. И замолкаю, пораженный внезапной догадкой. — Время, проведенное с тобой, в реальности тоже шло?

— Естественно! — подтверждает Гурри. — Да я так тряслась, когда ты меня заправлял! Вот девчонки и боялись залезать несмотря на то, что задний борт я оставила открытым!

— А звук? Надеюсь, ты…

— Кажется, я не выключила динамики, — доносится через пару секунд виноватый голос робофемки. Что есть силы бью себя по лицу в величайшем фейспалме. Осмелевшие девушки, тем временем, хихикая, забираются в салон. Первой, естественно, не выдерживает Масяна.

— А чей эта вы тут делали? — язвительным голосом спрашивает она. Остальные как по сигналу закатываются в приступе хохота. Даже Шино улыбается, покровительственно глядя на нас. Я растягиваюсь в кресле, стараясь игнорировать их подколки, пока девушки выясняют отношения с робофемкой. Для себя выцепляю один немаловажный факт — занятия сексом в виртуальной реальности занимают столько же времени, как и наяву. А по ощущениям — в два раза круче! Но… если подумать… Зачем я вообще погружался в ее реальность? Точно!

Сажусь обратно в кресло, натягивая на голову шлем, не обращая внимания на хихиканье. На этот раз меня интересует кое-что конкретное…

… Выходя из виртуала, с усмешкой смотрю на болтушек, обсуждающих игровой секс, и говорю вполголоса:

— Между прочим, мы с Гурри кое-что для вас приготовили. Давайте выйдем на улицу.

Когда все собираются вокруг повозки, когда убеждаюсь в том, что вокруг нас никого нет, и вообще, мы в глухом лесу, добавляю мысленно: «Давай!»

В ту же секунду киборг подает на динамики музыку. Один из миллиона треков, которые она выгрузила из моей памяти. Это — «Nightwish — Over the hills and far away», одна из моих самых любимых песен! Первые же ноты возникают словно из ниоткуда, звуки ударных бьют по чувствительным барабанным перепонкам девушек не хуже ударов боевых гонгов. Они вскрикивают, одновременно приседая и оглядываясь по сторонам, как будто пытаясь вычислить наступление неведомого противника. Софина и Шино так и вовсе упали на землю, мелко дрожа и пытаясь закрыть головы ушками.

Гурри делает чуть потише. Вовремя! Звучит мощный голос солистки вокальной группы, Тарьи Турунен, проникает глубоко в голову каждой из девушек, заставляя их замирать на месте. Судя по их вытаращенным глазам, никому из них прежде не доводилось слышать ничего подобного. Даже дрожащие до этого зверодевушки приподнимают головы, внимательно слушая незнакомую певучую речь. После вступления, замечаю, как куноичи начинают покачиваться в такт ритму, а хвосты некотянок (даже коротенький заячий Софины) давно сами по себе дергаются из стороны в сторону.

Сам того не замечая, поддаюсь дивной энергетике песни, которую уже не надеялся услышать, но увлекаясь все больше и больше, начинаю подпевать Тарье. Допев окончательную фразу последнего припева, прихожу в себя. Девушки тоже постепенно отходят от первого впечатления, вслух делясь эмоциями:

— Это… это была одно из твоих воспоминаний, Ричи? — спрашивает меня Хатико.

— Я только раз слышала похожий голос, — бормочет Масяна. — Пленная эльфийка пела что-то похожее перед тем как ее казнили на центральной площади…

— Но эта музыка! Ее невозможно сыграть ни на одном инструменте! — вскрикивает, полная эмоций Томоре.

— …!..!..! ***! ***! *** и ***!!! — поддерживает ее Тиема. Песня Найтвиш все же смогла пробить стену ее хладнокровия, если скромная и молчаливая девушка позволяет себе такие непристойные ругательства.

— Что будет, если включить эту песню в городе? — задумывается Софина. — Или в сражении? От одного звука побежит любой враг!

— Ричард, у тебя, оказывается, прекрасный голос! — хвалит меня Шино. — Я и не знала, что ты так здорово поешь!

— Еще, еще есть⁈ — окружают меня все. Приходится просить у Гурри полный список. Хорошо, что она надергала музыку не хаотично, а тщательно рассортировав треки по альбомам и исполнителям. Не поддалась общему порыву только Шино, занятая обедом, поэтому я решаю ей помочь.

Девушки расстарались на славу, добыв великолепного молодого оленя. Шино умело свежует добычу, я помогаю ей срезать и раскладывать наиболее мягкие куски туши. Благо готовить мясо можно прямо внутри нашей несравненной Гурри. Подозреваю, что киборг зачерпнула немало полезного из моей памяти, кроме музыки и игр, так как некоторые рецепты уж сильно напоминают мне блюда моего родного мира. Остальные девушки не перестают восхищаться вкусом и видом кулинарных шедевров. Им и невдомек, что я готовлю им особенный подарок. Но о нем позже…

Путешествие продолжается. Девчонки находят себе музыку по вкусу, попутно развлекая друг друг играми, а меня согревая теплом своих тел. Гурри не торопится, прекрасно понимая, что по достижении цели мне будет совсем не до нее. Плавно покачиваясь. Бронемобиль потихоньку едет по пересеченной местности. Пейзаж за пуленепробиваемыми стеклами практически не меняется: это степь, иногда сменяющаяся зеленым лесом. Дорога петляет между такими рощами, благоразумно не приближаясь к вероятным логовищам высокоуровневых монстров. Должно быть, не одно поколение караванщиков проходило этими тропами. Мы лишь изредка отклоняемся от заданного курса, чтобы поохотиться или разведать местность.

— Деревня прямо по курсу, — вдруг говорит Гурри. — расстояние примерно полтора километра. Население около пятисот особей.

— Ого! — восклицает Масяна. — Большая! Есть где разгуляться.

Соглашаюсь. Игры, музыка и комфортные ложа в салоне бронемобиля хороши, но, как ни крути, мы соскучились по обществу себе подобных и нормальных прогулках.

— Не забывайте! — напоминаю девушкам. — Теперь вы не куноичи тайного клана, а охрана лорда Ричарда Гаусса фон Лихбенштейна! Это я, если кто забыл. Шино, Софина — простите, но вам остается роль…

— Да-да, мой сладкий, — обнимая меня, говорит кошка. — Мы рабыни из подневольного гарема.

Я буквально таю от ее нежных обнимашек. Это милфе удается то, чему так завидуют все остальные — она мастер ласк. От прикосновений ее нежных лапок хочется растечься лужицей и не собираться в кучу. Дело даже не в сексуальной притягательности, хотя и в этом кошка значительно опережает всех остальных неопытных соперниц, но в ее природной материнской ауре, благодаря которой Шино стала негласной старшей среди всех девушек.

— Милая, дай договорить, — пытаюсь отбиться от ее пушистых лапок. Шино нехотя сбавляет напор и отпускает меня. — Вот, значит, на людях вести себя тихо, никуда не лезть. Агрессию проявлять только в случае непосредственной угрозы. Не поддаваться на провокации и оскорбления. Особенно, это касается тебя, Томоре!

— А че сразу я⁈ — немедленно закипает та. Девочки хихикают. Они-то прекрасно знают. Как быстро взрывается их боевая подруга-берсерк.

— Тиема, Хатико! Полагаюсь на вас! — добавляю, глядя на более хладнокровных куноичи. — Масяна, если кто тебе понравится, позаботься о том. Чтобы на нас потом не кидались обиженные родители!

Та кивает, улыбаясь. Что поделать, сисястой крошке нравятся мальчики помоложе, едва-едва достигшие половой зрелости. Издержки жизни в столице Центра.

— Насколько мне известно, зверолюдей в больших селениях и городах практически не считают за людей, не так ли Шино? — спрашиваю я, глядя в упор на кошкодевушку. Та нехотя кивает. — Прошу, не забывайте, что сейчас вы играете роль подчиненных мне слуг и рабов. Чуть что — бросайте все и обращайтесь ко мне. Вступать в бой разрешается лишь в самом крайнем случае, когда вам грозит непосредственная опасность. В общем, не мне вас учить, разберетесь сами. Но учтите, кто будет создавать много проблем, останется сторожить поместье, когда мы туда доберемся, в то время как все остальные пойдут со мной исследовать Центр. Или вообще отправится домой!

Притихшие девушки согласно закивали. Осмотрев свое разношерстное воинство, вздыхаю и спрашиваю у Гурри, сколько осталось до селения. Впрочем, в отдалении уже видны домишки. Активируем маскировку, превращаясь в настоящий караван, одеваемся попроще и готовимся к встрече с местными. Забегая вперед, скажу, что она вышла незабываемой…

Это действительно большая деревня с мощными укрепленными стенами и рвом не меньше двух метров, окружающим ее по периметру. Она больше напоминает сторожевую крепость, нежели мирное поселение. Подъехав ближе, видим на его дне вкопанные острые колья с белеющими костями диких животных. Высокоуровнего монстра, конечно, такое не остановит, но не думаю, что они атакуют человеческие поселения. В противном случае, чудовища уже давно бы стерли с лица землю всю человеческую расу. Кроме стен и рва на страже деревни находятся грубо сколоченные сторожевые вышки. Нас заметили издалека и наверняка предупредили старосту, так как стоит нам подъехать ближе, как нас заставляют окриком остановиться и выйти наружу.

Я слезаю с телеги, закидывая поводья. Между прочим, Гурри «вылепила» тягловых животных, выглядящих один в один как самые настоящие. Они переминаются с копыта на копыто, храпят и посматривают по сторонам, вот только срок их «жизни» строго ограничен. В сопровождении Масяны, подхожу к закрытым воротам.

— Кто таков? По какому делу? — кричат сверху. Задрав голову, вижу двух парней в кожаной, но далеко не самой качественной броне с луками и пожилого мужика самой обыкновенной наружности. Очевидно, староста. Отвечаю, как условились по легенде: сын лорда, еду домой с Академии с караваном. Все как обычно. Нас пропускают, предупредив, что в деревню гостит кто-то из церкви, советуя лишний раз не попадаться на глаза служителям. Уверяем, что ничего плохого за нами не числится, и спрашиваем, где можно переночевать, а заодно перекусить. Оглядываюсь, но не вижу на улицах, в общем-то, не самой страшной деревни ни одного местного кроме охраны, но решаю пока не лезть с вопросами.

Пока староста рассказывает, как проехать к местному трактиру так, чтобы не утонуть в грязи, Шино дергает чутким носом:

— Рич, — говорит она слегка обеспокоенно. — Где-то пожар? Что-то горит!

— Ведьму жгут, — услышав ее речь, объясняет один из лучников, с виду самый обыкновенный деревенский детинушка. — Вот все свободные и пошли глядеть. Дело-то редкое!

— А как нашли ведьму? — спрашивает, напрягшись Масяна. — Что она сделала?

— Дык, наговаривала она, — разводит руками староста, толкая парней в сторону вышек. Те, повздыхав, полезли обратно. — Молоко скисало, коровы не телились. Темыч… Ну один из наших, видел, как она ночью с кладбища шла, а как его увидела, заголосила дурным голосом и в оборотня превратилась! Народ давно говорил про нее, а тут священнослужители проезжали. Ну, решили проверить. Оказалось — точно ведьма! Да не одна, а с матерью! Вот и жгут проклятых!

— А пойдем проверим, — говорю я, чувствуя неладное. С одной стороны, неохота вмешиваться в чужие дела. С другой, что-то словно толкает меня в сторону зарева.

— Смотреть — пожалуйста, — пожав плечами, говорит староста. — Только не прогневайте Церковь! Не знаю, чему вас учат в академиях-шмакадемиях, но тут мы сами себе голова!

Он уходит, а мы торопимся успеть на сожжение ведьмы. Далеко идти не приходится. Через несколько улочек мы выруливаем на центральную площадь, где собралось почти все свободное от дел население деревни. В центре представления стоят две наспех собранные стелы, одна из которых объята пламенем. Я с трудом могу разглядеть обугленную фигуру, прикованную к столбу. Но переведя взгляд на второй столб, вокруг которого ходят подозрительно знакомые монахи в черных рясах с капюшонами, скрывающими их лица, вижу совсем молоденькую рыжеволосую девушку, почти девочку, крик которой не слышен из-за треска костра и шума собравшихся людей. Кстати, совсем не похоже, чтобы крестьяне радовались торжеству справедливости. На лицах некоторых явно написана скорбь и сочувствие, но страх перед служителями церкви пересиливает все остальные эмоции.

Один из монахов поднимает руку и выходит вперед. Шум стихает в мгновение ока.

— Ныне умерщвление старой ведьмы, сожительницы Хаоса и виновной в многочисленных прегрешениях завершено! — громко объявляет он. — Приступаем к суду второй, вина которой была доказана в присутствии свидетелей и перед лицом Единого!

Он поворачивается лицом к осужденной и повышает голос:

— Признаешь ли ты, проклятая ведьма свою вину в наговоре и темном колдовстве? Оборотничестве и умерщвлении скотины? Нападениях на жителей и сговоре с Диаваолом? Отвечай и будь правдива перед лицом Единого! И, быть может, Он простит тебя!

— Я не виновна! — звонко кричит девочка. — Клянусь Единым, невиновна! Я не делала ничего из этого! Убийцы! Проклятые душегубы! Вы убили маму! За что?!!

Другой монах ловко затыкает ей рот, а монах поворачивается к слегка зашумевшей толпе, разводя руки:

— Вы слышали ведьму, — говорит он. — Она вновь солгала перед лицом господним!

Он продолжает говорить, а третий монах, тем временем, заканчивает ровнять поленницу. Я подаю знак Масяне, и начинаю пробиваться через людское море. Наконец, наступает момент, когда первый монах принимает горящий факел из рук другого и походит к поленнице.

— Наступает момент очищения, братья и сестры! — орет он. — Очистим же душу грязной ведьмы во имя Единого!

Он поднимает руку и в тот же момент вскрикивает от боли! Метко пущенный кунай пробивает его ладонь, заставляя выронить факел. Морщусь на бегу. «Надо было в факел, а не в руку кидать!» — грозя кулаком смущенной куноичи, показываю ей я. Секунда — и выпрыгиваю прямо к поленнице, пинком выбивая тлеющий факел подальше от руки второго монаха, который тянется к нему.

— Не советую! — грозя обнаженным мечом, говорю, вставая между монахами и факелом…

Ситуация хуже не придумаешь: представительство святой Церкви, пусть и непонятного мне вероисповедания в какого-то Единого (в Тираниила что ли?), на одной стороне импровизированной сцены, я в богато расшитом камзоле, выдающий себя за сына богатенького лорда (кому какое дело, что его земли еще далеко?) на другой, рыжеволосая девочка, привязанная к столбу (типа, ведьма) посредине, и многочисленная толпа местных, пока соблюдающих нейтралитет, вокруг всех нас. Где-то за спинами селян, конечно, подползает подкрепление в виде тяжелого бронированного транспорта с пехотой внутри, но без моего приказа — это лишь персонал и охрана мелкого каравана.

— По какому праву, — низким утробным голосом спрашивает главный монах, на рясе которого я теперь вижу золотое тиснение в виде все того же куполообразного креста. — Кто вы такие чтобы вмешиваться в деяния пресвятой церкви и ее верных слуг⁈ Вы отдаете себе отчет…?

— Ой, заткнись! — перебиваю его равнодушным, даже ленивым голосом. — Церковь далеко, а я — сын великого графа Гаусса фон Лихбенштейна, приближенного к самому Императорскому двору, прямо перед тобой, ты, зарвавшаяся мразь! Ты на кого руку поднял, говно ты в рясе? Думаешь, раз Церковь, то можно брать и жечь любого? Крестосос ты сопливый? Верно я говорю, люди добрые⁈ — повернувшись к толпе, кричу я.

Нестройный гул одобрения был мне ответом. Оборачиваясь, вижу, как монах поднимает руки к небесам, не желая так просто сдаваться.

— Отец наш Единый! — вопит он басом. — Дай сил поразить неверного! Даруй святой мощи! Помоги сынам своим исполнить предначертанное…

Пока он молится, замечаю, как оба монаха отступают за незажженную поленницу, падают на колени и начинают песнопение, очевидно, в поддержку главного. Уже решив, что опасности от них можно не ждать, вдруг понимаю, что молитва, произносимая их гнусавыми голосами, очень уж смахивает на заклинание! Только произносимое задом наперед или на совершенно незнакомом мне языке!

— Нгуи фтагн! Йа йа ктулху фтагн! — в унисон вторят оба монаха.

— Что за херня? — спрашиваю главного монаха. — Это не похоже на молитву!

И тут от молящихся монахов исходит аура подозрительного бурого почти черного оттенка. Никто кроме меня ее больше не замечает. Ее потоки плывут к главному, руки которого устремлены к небу, окутывая его багровым туманом. Внезапно моя интуиция воет сиреной. Хаос⁈ Здесь?! Невозможно! Как⁈

Оглядываясь так, чтобы держать «святого отца» в поле зрения, вижу только селян, ожидающих продолжения шоу. Исчадий хаоса поблизости нет. Да и быть не может!

— Не туда смотришь! — толкает меня в бок Масяна. — Гляди!

В самом деле, главный монах опустил руки и смотрит на нас исподлобья. От него за километр несет духом Хаоса. Если бы он не говорил со мной минуту назад, решил бы, что он — Измененный. Но, судя по всему, это создание рангом повыше и точно не человек.

— Смотрите все! — кричит он, грозя мне указующим перстом. — Глядите, как я, верный слуга Единого, покараю изменника и еретика!

Прежде чем все успевают опомниться, он выставляет руки в угрожающем жесте, бормочет короткое заклинание и с его конечностей в меня устремляется… Небольшой фаербол! Толпа, ахнув, отшатывается назад.

Просто выставляю в ответ ладонь с минимальным воздушным и потому невидимым щитом, о который этот жалкий сгусток огня и разбивается, не достигая цели.

— Это и есть ваш гнев Господний? — насмешливо спрашиваю ошеломленного монаха. — Все, чем он наградил вас, слуг верных? А давайте проверим. Кого он любит больше? — и произношу, задирая голову и подымая к небу руки. — Господь всемогущий! Услышь сына своего! Покажи людям правду и покарай отступников!

В тот же миг прямиков в троицу подозрительных монахов с небес ударяет столб концентрированного Истинного Света! Слабые духом местные разбегаются, остальные в ужасе наблюдают за происходящим. Также замечаю, как к нам бегут вооруженные ополченцы. «Святые» кричат в агонии, а их одежда мгновенно сгорает дотла. Перед всеми нами предстает истинный облик «святых отцов»!

Это аморфные отвратительные создания, лишь отдаленно похожие на людей. В те короткие секунды, пока они горят как живые факелы, нам удается разглядеть, что они напоминают осьминогов, вставших на четыре щупальца. Остальными они машут во все стороны, пытаясь сбить пламя. Бесполезно. Горит не пламя, а сами их тела под воздействием Истинного Света. Как бы они ни пытались, но никому из них не удается избежать наказания. Через несколько секунд от монстров остается лишь три кучки пепла.

Масяна осторожно подходит к ним, аккуратно тыкая палкой. Но лишь разбрасывает пепел, который тут же подхватывает ветер, унося его за пределы деревни. Из-за изрядно поредевших рядом местных, кряхтя, выходит староста. Нахмурившись, он осматривает место происшествия, потом переводит на нас суровый взгляд, машет рукой помощникам, которые тут же развязывают «ведьму».

— Стало быть, обманули они нас, эти монахи, — пожевав бороду, молвит он. — То-то сердце мне подсказывало, что неправильные они были…

— Спасло твое сердце ее мать⁈ — резко перебиваю его. — Хоть один из всех вас заступился за невинных⁈ Или все вы тут трусы⁈

Местные смотрят в землю, а староста отвечает, как ни в чем ни бывало:

— Мы — люди подневольные, ваша милость. Если бы выступили против церкви, то через неделю пришли бы люди барона, да сожгли нашу деревню! А то и Инквизиция пожаловала бы! Но кто бы мог подумать…

Он замолкает, глядя на оставшиеся кучки пепла.

— Стало быть, это была не церковь? — додумывается он.

— На самом деле, мне уже встречались такие, — отвечаю, стараясь не выходить из образа богатого сынка. — Возле академии стояло село с похожей церквушкой. Вот только она сгорела, а новых священнослужителей не привезли. Значит, и там были чудовища.

— Как же нам быть? — спрашивает кто-то из селян. — Ведь на замену пришлют новых⁈ Всех уведут на пытки, кабы узнают!

Люди сначала шепчутся, но постепенно их вопросы становятся громче и громче, пока староста не поднимает руку, утихомиривая их.

— Спасибо вам, сын графа! — изрекает он. — Но лучше бы вам поскорее покинуть нашу деревню. А если прибудут еще монахи, то скажем им, что напали на них лиходеи и всех перебили. А сами будем проверять. Есть у нас дедовские способы… У меня только одна просьба. Заберите Лоролею с собой.

Он показывает на рыжую девчушку, стоящую в стороне и с надеждой смотрящую на нас.

— Одной ей тут не выжить, а после такого никто не захочет с ней связываться. Да и опасно ей тут находиться…

— Мог бы и не говорить, — отвечаю, протягиваю руку девочке. — Я бы и так ее тут не оставил.

Та робко, но все же хватается за мою ладонь, перебегая через площадь. И тут же отходит к Масяне, которая моментально принимается успокаивать малышку.

— Нам бы только пополнить запасы воды, — успокаиваю старосту. — И мы тут же покинем вашу деревню. Но надеюсь, в будущем у нас не будет никаких споров?

Тот слегка удивлен, что сын графа обращается на равных, но согласно кивает и кланяется. Пополнив запасы воды в колодце, мы прощаемся с не самой гостеприимной деревенькой и движемся дальше. Но теперь нам можно ускориться без опаски быть кем-либо обнаруженными, так как основной торговый путь идет в на запад от селения, поворачивая к в сторону Центра в то время, как нам нужно на юг. Именно там находятся земли обедневшего графа, продавшего нам свое поместье и титул.

Но, прежде чем сбрасывать маскировку, мне предстоит познакомиться со спасенной девицей и ввести ее в курс происходящего. Пока что Гурри не подает голоса, а мы с малышкой и Масяной сидим на облучке, «управляя» экипажем. Сейчас, когда мы сидим совсем рядом, я могу внимательно рассмотреть девочку. Точнее, девушку. Первое впечатление было обманчивым. Она совсем не ребенок, хотя из-за маленького роста кажется подростком. Как и говорилось ранее, длинные рыжие волосы, челка, ниспадающая на глаза, из-за которой кажется, что она еще меньше своего возраста. Но пронзающий взгляд желтых глаз убеждает лучше всякой внешности, что их хозяйка явно старше, чем кажется. Уши Лоролеи немного отличаются от человеческих, но совсем не похожи на эльфячьи. Если у лесного народа они вытянутые и остроконечные, то у спасенной девушки верхняя их часть вытягивается к затылку под тупым углом, но образуя не такой правильный треугольник, как у эльфов. Я бы сказал, что ее уши больше похожи на гоблинские, но не собираюсь лезть сейчас в душу запуганной малышке.

Когда деревня скрывается из виду, мы останавливаемся возле ближайшего озерца, словно бы на привал. Но на самом деле надо познакомить Лору со всеми. В частности, с Гурри. Из повозки высыпают все остальные девушки, сочувствующие девушке, которую едва не сожгли заживо по ложному обвинению. Когда Лорелея чуточку смелеет, куноичи представляют ей меня, как сына графа. Не стоит раньше времени рассказывать ей все начистоту. Лишь в самом конце девушку аккуратно знакомят с Гурри. Как и ожидалось, та пугается до усрачки, видя в ней какого-то демона. Но доброта и тепло киборгини и остальных девчонок быстро сводят на нет весь ее ужас.

Пользуясь остановкой, андроид преобразует повозку в бассейн, куда сразу же после наполнения фильтрованной и подогретой водой ныряют почти все девушки, затаскивая туда и визжащую с перепугу, смущающуюся Лору. Там ее, как следует, отмывают, приводя в божеский вид, а потом делятся с ней новыми чистыми одеждами, на которые та смотрит, как гном на золото. Когда с купанием закончено, Гурри вновь трансформируется в бронемобиль, и мы, уже не заботясь о маскировке, прём напрямик через степь.

Лишь тогда я подхожу к новенькой, сидящей в уголке. Она все еще сторонится остальных. Девушки не навязывают ей общение, понимая, что ко всему новому надо привыкнуть. При виде меня она вскакивает и неумело кланяется.

— Л-лорд⁈ — лепечет она, но я лишь устало машу рукой.

— При своих зови меня просто Ричард или Рич, как тебе будет удобнее, — отвечаю, садясь рядом. — Теперь ты с нами. Как ты уже знаешь, мы направляемся ко мне домой. Я, правда, там никогда не был, так как всего лишь четвертый сын в нашей семье и рос в другом месте, но, думаю, там будет гораздо лучше, чем было в той деревне. По крайней мере никто не вздумает тебя сжигать…

При этих словах на глаза девушки вновь наворачиваются слезы. Внимательно наблюдающая за нами Шино, вздыхает, подходит и успокаивает девушку, бросив на меня укоряющий взгляд.

— Не беспокойся, деточка, — прижимая ее к своей мягкой груди, говорит она. — Рич — славный малый и отличный парень. Только он иногда сначала действует, а потом думает. Оглянись. Видишь всех этих девушек. Рич спас каждую из них. Он без сомнения отдаст жизнь за каждую из нас, если понадобится. Можешь верить ему, как самой себе.

Улыбнувшись мне, кошка садится рядом. Лорелея поспешно вытирает слезы.

— П-простите, меня л-лор… Ричард, — говорит она, робко улыбнувшись. — Уж слишком много на меня свалилось за последние дни. Нам с мамой туго приходилось, а сегодня эти, черные, схватили нас… Если бы не вы, то и меня бы сожгли… Я очень вам благодарна лорд… То есть Ричард!

— Скажи, что говорили монахи? — спрашиваю девушку. — Может, они упоминали что-то про остальную церковь?

— Нет, качает головой Лора. — Только кричали про то, что мы ведьмы, обвиняли нас в оборотничестве и прочих злодействах! Нас даже никто не слушал!

— Да, — кивает Шино. — Оклеветали бедную девушку в том, чего она не совершала и повели на костер! Это в духе Церкви. Хорошо, что я не сталкивалась вплотную с ее служителями!

— Вообще-то, — вдруг смущается Лора. — Насчет оборотничества они были правы. Вот насчет всего остального…

— Погоди! — перебиваю я. — Как это? Ты — оборотень⁈

Все девушки вокруг изумленно смотрят на Лору. Руки некоторых куноичи уже тянутся к оружию. Им слишком хорошо известно, что представляет собой это ужасное чудовище! Я и сам слегка напрягаюсь, не в силах до конца поверить, что эта милая девушка способна превращаться в огромного волка с ужасными когтями и зубами.

— Не бойтесь, — еще больше смущаясь, бормочет девушка. — Моя вторая форма совсем не страшная. Я превращаюсь… в лису…

Напряжение в салоне моментально спадает, сменяясь взрывом хохота. Девушки подскакивают в Лорелее, тормоша и забрасывая ее вопросами.

— А родители тоже превращались?

— А лиса красивая?

— Сколько раз в сутки можешь превращаться?

— Покажи лису!

— А как быть с одеждой?

Лора обстоятельно отвечает на каждый вопрос. Нет, родители были самыми обыкновенными людьми. Когда они узнали о ее даре, то строго-настрого запретили использовать его на людях. А когда отец погиб от лап монстров, девушка убежала в лес, где впервые за долгое время обернулась лисой и прожила там целую неделю. Раньше она могла принимать вторую форму лишь раз в месяц, а потом стало выходить чаще и чаще. Это зависело от состояния самой Лоры и положения Луны. Одежду девушка заранее снимала и прятала в дупло.

Нам все-таки приходится сделать остановку, чтобы посмотреть на ее метаморфозу. Все еще стесняясь меня, Лорелея раздевается за спинами куноичи, стоя спиной ко мне. Но мне все же удается подглядеть, хотя фигурка у нее так себе: худенькая и угловатая, как у подростка. Все же деревня была не из богатых. Семья Лоры жила очень экономно. Не голодали, но никогда не позволяли себе шиковать. Лора поднимает руки к небу, становясь в такую позу, словно собирается нырять, и прыгает вперед.

Вспышка яркого света и девушка мгновенно исчезает! Зато на полянке перед нами стоит ярко-красная лисичка с тремя пушистыми хвостами! Она запрыгивает на ближайший пенек и заливисто смеется так, как это умеют делать только лисы. А потом… потом она становится жертвой стремительных куноичи, схвативших испуганного зверька для глажки и тисканья. Только чудом той удается вырваться. Вспышка света и вот перед нами снова стоит голенькая Лорелея…

— Полезная способность, — кивает Софина. — Можно спокойно уйти от преследования или жить в лесу, как дикий зверь. Я бы тоже от такого не отказалась…

Мы продолжаем путешествие. Теперь, когда мы может не бояться чужих взглядов, бронемобиль Гурри несется по степям и лесам со скоростью восемьдесят-сто километров в час, не обращая внимания на неровности, ямки и кустарники. Через несколько часов звенит сигнал:

— Мы въезжаем на земли графа Гаусса! — предупреждает андроид.

Тем не менее, мобиль едет с прежней скоростью еще несколько часов, снижая ее только тогда, когда мы пересекаем леса или непроходимую местность. Пейзаж вокруг из степи постепенно перерастает в лесополосу. Гурри находит проезжую дорогу и едет по ней, заблаговременно сканируя местность на наличие людей. Но нам никто не встречается практически до самого поместья. Лишь когда на горизонте вырастают шпили замка-крепости, бронемобиль накидывает маскировку и снижает ход. Мы готовимся к встрече с обитателями, усиленно повторяя легенду, но нашим взглядам предстает полностью заброшенная картина. Тем не менее, сама крепость производит воистину ошеломляющее впечатление!

Огромный каменный замок, выстроенный из серого камня, окружают высокие неприступные стены и ров, наполненный проточной водой. Скорее всего, некогда умельцы прошлого изменили русло ближайшей реки, заставив ее огибать с одной стороны крепость. С другой стороны, высится гора, надежно закрывая тылы. Вокруг поместья стоят полуразвалившиеся домишки, в которых тоже не видно признаков жизни. От леса их отделяет хлипкий, давно не обновлявшийся частокол. Мы медленно едем через безжизненное село, ища хоть кого-то, но, судя по всему, люди давно покинули это место. Наконец, мы добирается до самого замка.

Огромные железные ворота полностью распахнуты. Одна створка висит на петле, грозя рухнуть. Кое-где хорошо видны следы когтей и звериные следы.

— Совсем свежие! — с тревогой говорит Томоре, внимательно вглядываясь в них. — Должно быть, нападение монстров произошло совсем недавно!

Мы вооружаемся по полной, оставляя Лорелею под присмотром Гурри и Шино, несмотря на их возражения, и отправляемся исследовать замок. Но ничего кроме кровавых пятен и переломанной мебели нам не удается найти. Значит, крепость действительно подверглась нападению чудовищ, которые и пожрали немногочисленный персонал, а потом вернулись в лес. Тем не менее, большинство помещений остались нетронутыми, в том числе библиотека, винный погреб и подвал, под завязку забитый соленьями и продуктами. Должно быть, монстры просто не учуяли запаха.

Убедившись в отсутствии угрозы внутри крепости, мы с Гурри ремонтируем и устанавливаем ворота на место, чиним сломанный подъемный механизм моста и проверяем защиту. В целом, самым слабым место остается вход. Конечно, пока андроид остается на страже, крепости ничто не угрожает, но надо позаботиться о том, чтобы никто не смог пробраться внутрь в ее отсутствие.

Все остальные наводят порядок, вынося сломанную мебель наружу, протирая пыль, замывая кровь и экскременты монстров. Слуг здесь нет, и дело находится для каждого. Шино сразу берет под контроль кухню, взяв на себя привычные обязанности повара и кладовщика.

Таким образом, прибыв ранним утром в поместье, мы тратим почти целый день на то, чтобы привести его в божеский вид. Конечно, многое еще надо довести до ума: заменить выбитые стекла, поменять перила, полы. Заново отштукатурить стены. Гурри обещала попробовать провести проводку и установить генератор маны в подвал, чтобы не знать проблем с освещением и энергией. Идей много, но крайне не хватает рабочих рук, материалов, знаний и сил. В конце концов, мы наглухо запираем ворота, оставляя бессонную трансформершу на страже, наскоро перекусываем, чем Шино послала, и заваливаемся спать прямо в общем зале, прямо на заранее расстеленных одеялах, благо зимние холода уже давно прошли.

Раньше всех встает Шино. Она спит возле меня по праву старшей, согревая меня пушистым хвостом и мягкими лапками. Я чувствую сквозь сон, как она аккуратно поднимается, спеша поскорее привести себя в порядок и заняться готовкой. Вслед за ней, точно тень убегает Лорелея, сопровождая кошку как любимую мамочку. Вскоре после них просыпаются куноичи, расталкивая друг друга на утреннюю зарядку. Под лежаками остаемся только я и Софина. Когда решаю подремать еще пять минуточек, то чувствую, как по ногам ползет что-то мягкое, горячее и пушистое.

— Софи, — бормочу я. — Уже вставать пора. Хорош спать!

Та не отвечает, упрямо преодолевая пространство под одеялом, щекоча меня лапками. Лишь когда она хватает край штанов, понимаю, что зайкой движет совсем не желание вздремнуть еще чуть-чуть! Но поздно!

Рывком стянув расстегнутый комбез, в котором я завалился спать, зайка обеими лапками хватает мое достоинство. Она не обращает ни малейшего внимания на мои слабые попытки отбиться, обильно поливая слюной восставший орган. А утренний стояк, как назло, только и ждет слияния с горячим влажным ртом ушастой.

— Софи, — бормочу я, слыша, как во дворе хекают куноичи, — сейчас не самое лучшее время! Они вернутся с минуты на минуту!

Но озабоченной крольчихе хоть кол на голове теши! Высунув длинный язычок, она принимается играть с головкой моего орудия, заводя и без того каменный стояк еще больше. Изловчившись, хватая ее за уши, пытаясь оттянуть в сторону, но Софина мигом кидается ртом на желанное угощение, недвусмысленно мыча и угрожая мне остренькими зубками. Волей-неволей приходится отпустить ее ушки.

Победив в этой коротенькой схватке, ушастая разжимает челюсти, принимаясь за любимое прерванное занятие. Еще в путешествии я заметил, что девушка балдеет от минета даже больше, чем от самого секса. С чем это было связано, я так и не понял, да и неохота разбираться. Нравится ей, так чего голову ерундой забивать?

Софина уже вовсю трудится над порученном ей солдатом, обильно смазывая его собственной слюной и лаская языком. Наконец, она переходит к следующему этапу. По праву гордясь уникальными способностями, зайка медленно всасывает в себя мой стояк, буквально проглатывая его, как удав кролика. Я хватаюсь за края спальника, ибо вытерпеть подобное крайне затруднительно! Мой член оказывается, будто в горячих влажных тисках, в то время как язык Софины трудится без устали, раздражая особо чувствительные места!

Левой рукой зайка давно шликает между ног, не забывая доставлять удовольствие и себе родимой. Но главным приоритетом для нее остается минет, который она исполняет, отдавая этому процессу все ресурсы. Она не жалеет собственного организма, стараясь протолкнуть внутрь весь мой детородный орган, даже если ее собственное горло не принимает такой огромный предмет! Наконец, она касается губами моего тела и смотрит на меня радостно-щенячьим взглядом, как бы говоря: «Видишь? Кто еще так бы смог⁈» Киваю, безмолвно соглашаясь с ее мастерством, после чего Софи принимается за дело. Она так сильно сосет, словно хочет доказать всему миру, что лучше нее никто больше не сможет так мощно и ловко заглатывать мужской ствол! Судя по вырывающимся стонам, зайка уже на подходе к оргазму. Да и я сам уже готов взорваться утренней радугой.

Словно осознав это, Софина резко отпускает меня, отбрасывая одеяло, переворачиваясь и усаживаясь спиной, со всего размаху попадая точно в цель. Все это она проделывает так быстро, что я осознаю смену позиции только тогда, когда чувствую ее попку на бедрах! В плену ее мокрой тугой киски оказывается не в пример привычнее и комфортнее, нежели во рту, тем более, зайка не желает прерывать процесс ни на секунду, подпрыгивая, как настоящий крольчонок.

Сила трения — удивительная штука! Уже через пару секунд она заставляет меня залить горячим семенем нутро ушастой. Крольчиха кончает на секунду позже, словно специально решив сначала доставить удовольствие мне. Дрожа, она падает на меня, содрогаясь от волн оргазма. Сжав руками ее грудь, чувствую, как зайку буквально трясет от экстаза.

Слышатся голоса возвращающихся девчонок. Поспешно опрокидываю Софи, накрывая ее и себя одеялом. Но помогает это не очень.

— Что-то женским духом пахнет! — водя носиком, объявляет во всеуслышание Масяна. — Никак дядя Ричард зайца в постель притащил!

— Ну, одна маленькая кроля ему не помешает, — улыбнувшись, отвечает ей Хатико.

— Тебе не помешает, а мне помешает! — перебивает ее вечно озабоченная куноичи. Тиема и Томоре не вступают в перепалку, прекрасно зная, что я без лишних слов всегда готов позаботиться о каждой из них. — Вот какая мне польза от Рича, если она его уже выжала досуха?

С этими словами она показывает на топорщащийся бугорок под моим одеялом. Но Софине пофигу, она практически без сознания.

— А какая тогда польза от… Лоры?

— А от Лоры очень большая польза! — спорит Масяна. — Она Шино на кухе помогает!

— И от Софи будет польза! — смеется Хатико, присоединяясь к компании остальных девчат. Они собираются идти просить Гурри «слепить» душевые. — Она монстров ловить может!

— Но-о-о, тут же нет никаких монстров? — недоуменно говорит сисястая куноичи.

— А мы их заведем! — выпаливает Хатико, прежде чем исчезнуть на улице.

— Ну раз так, — рычит Масяна. — Тогда, Рич, выбирай! Или крольчиха, или я!

Я приподнимаюсь, ловя ее за руку, заставляя опуститься ко мне, обнимаю, целую и говорю:

— Я вас обоих выберу, так как знаю вас уже давно. Не надо ссориться, дорогая.

Масяна тут же пытается продолжить обнимашки, но я прекрасно знаю, что за этим последует и выпинываю ее и пришедшую в себя крольчиху на улицу, отправляя в душ. Встаю сам и выхожу следом, здороваясь с андроидом. Как и ожидалось, ночь прошла спокойно. Если поблизости и обретаются монстры, то или они еще не обнаружили нас, или решили не связываться. В любом случае, нам есть чем заняться, кроме как поиском окрестных мобов…

А в принципе, монстры нам даже помогли, как бы кощунственно это ни звучало. Я все ломал голову, размышляя, как выдать себя за внебрачного сына графа таким образом, чтобы ни прислуга, ни другие родственники, случайно оказавшиеся поблизости, ничего не заподозрили. Но, судя по всему, граф, продавший нам свою вотчину, не был до конца откровенен. Должно быть, он полагал, что мы не захотим покупать его собственность, если узнаем, что она давно покинута.

Отмывшись и позавтракав, мы разбредаемся по территории, стараясь привести особняк даже не в порядок, а хотя бы в более-менее жилой вид. Судя по состоянию большинства комнат трехэтажного здания, проживавшие в нем люди, использовали лишь спальню, общий зал, да кухню, не считая небольшой комнатки, где спали слуги. Внутри остальных помещений все было нетронуто настолько, что на поверхностях лежал метровый слой пыли. Очевидно, слуги даже не заглядывали в них.

Сам особняк также огромен, как и стар. Его левое крыло так вообще было соединено со скалой, стоявшей позади дома. Вход туда закрыт тяжелой железной дверью, на которой выбиты странные руны. Амбарный проржавевший замок, висящий на ней, ясно показывает, что последний раз ее открывали лет двести назад. Разумеется, сам граф ничего не упомянул об этом, оставив исследование крепости на нас. Но что бы ни скрывалось за той дверью, нас это мало интересует. Места для восьмерых тут гораздо больше, чем нужно. В конце концов, девушки берут себе по комнате, восторгаясь тем, что не нужно больше спать в общей казарме, и принимаются обустраиваться. Шино выбирает себе комнатку слуг, находящуюся прямо возле кухни, не обращая никакого внимания на мои возражения. Лора присоседивается к ней, благо помещение довольно большое. Я же, как и полагается командиру, занимаю личные покои графа, предварительно заменив или выкинув оттуда все, чем он мог пользоваться. Софина, как самая хитровые… самая умная, тут же захватывает спальню напротив, принадлежавшую, скорее всего, усопшей жене графа. Там даже сохранились платья, не поеденные молью, которая любопытная кроля тут же кидается примерять.

В шуме строительства, уборки, рытье ям, прополке сорняков и прочей работы, которую нельзя оставлять на потом, не проходит, а даже пролетает шесть дней. Мы трудимся до крови и пота, ремонтируя ветхие балки, копая канавы для стока нечистот и слива грязной воды, ставим временные деревянные щиты и переборки в дырах крепости. Позднее необходимо залить их цементом. Но на складе инвентаря крепости мы находим лишь пару мешков, и то, превратившихся в камень от сырости. На заднем дворе особняка обнаруживается прекрасный сад с плодовыми деревьями, за которыми как минимум лет десять никто не ухаживал. Только благодаря близкому местонахождению источника воды он еще не засох полностью. Как я и говорил ранее, нам не хватает рабочих умелых рук, инструментов, материалов, ресурсов, а самое главное, — знаний. Даже Гурри понятия не имеет, как заземлять проводку и проводить ее по всему особняку, хотя горит желанием и решительно настроена «проверить на практике». Вынужден ей в этом решительно отказать, так как опасаюсь за целостность крепости. Пусть она и каменная, но от любой искры может вспыхнуть мебель, опилки и прочий мусор, который мы не успеваем выносить. Про удобства сортирного толка тоже пока приходится забыть. Нет, в крепости нашлись туалетная комната, даже не одна, но все они находятся в отвратительном состоянии. Разумеется, никакого канализации при строительстве особняка предусмотрено не было, только слабое подобие стоков, которые забились еще во времена царя Гороха. Гурри выкапывает ямку приличных размеров на заднем дворе, мы сооружаем над ней типичный сельский туалет, в который и бегаем по очереди. А купаемся в теплой чистой воде благодаря андроиду. Конечно, все это временные меры.

Лишь к исходу шестого дня, когда наша смертельно усталая, но довольная компания вкушает ужин, приготовленный с любовью нашей домоправительницей Шино и ее подручной Лоролеей, я встаю, привлекая к себе общее внимание, и говорю:

— Девчата! Вы лучшее, что у меня сейчас есть! Я искренне рад, что вы остаетесь со мной в этот трудный час! (слабые овации) Я хочу, чтобы этот особняк стал домом для каждой из вас, а также ваших детей. (Смущенные рукоплескания и шепотки) Мы сделали невозможное, преодолев огромное расстояние через половину материка, благодаря нашей Гурри, которая даже сейчас охраняет наш покой. Мы привели этот дом… Наш дом в божеский вид! Думаю, пришло время отправиться в столицу. Сейчас мы отдыхаем, а завтра с утра отправляемся покорять Центр! (Громкие овации) Не забывайте про то, что теперь вы подчиненные сына графа Гаусса, поэтому соблюдайте приличия.

Затем я сажусь, присоединяясь к общей болтовне, плавно переходящей в спячку. Ни у кого из нас не остается сил на любовные игры. Даже зайка прижимается к моему боку, бессильно сложив ушки. Она с утра до вечера полностью выкладывается в саду, заботясь о нем так, как принято в ее племени. Пусть она практически ничего не помнит из своего детства, но благодаря инстинктам понимает, как и что нужно делать. Никто из нас не справился бы лучше нее с этой работой. Заворачиваясь в спальники, мы сбиваемся поближе друг к другу, чтобы было теплее и засыпаем.

Казалось, вот только ты закрыл глаза, а через секунду тебя уже будят! Пусть и ласковые лапки Шино, но так охота вздремнуть еще пять минуточек! Но нет, слышно, как по крепости мечутся девушки, собираясь в путешествие к центру материка. Нас ждет столица человеческой Империи. Гурри уже готовится к отправлению, проверяя действие маскировки и сонар. Учитывая, что сейчас мы представляем собой уже не караван, а кортеж лорда, она принимает вид дворянской кареты, наподобие тех, в каких прибывали некоторые особо важные студенты Академии. Внутри, конечно, все та же обстановка с кабиной пилота и игровыми креслами для остальных.

Как бы кошка не упрашивала оставить ее в особняке, я не могу пойти на это. Пусть мы и отреставрировали защиту, но пока андроид не разберется с генератором, и пока у нас не будет полноценных орудий, я никого не оставлю в этом доме. Пусть лучше сидит внутри киборга, чем подвергается неизвестной опасности в поместье. Наконец, мы двигаемся в путь, тщательно заперев за собой ворота. Мост пока приходится оставить опущенным.

Мы возвращаемся к той деревне, где спасли Лору, но огибаем ее по восточной стороне, не желая вновь сталкиваться с местными, выходя на основной тракт. Дальше нам приходится снизить скорость и соблюдать маскировку. Девушки дежурят по очереди, вылезая на каблучок, строя из себя возницу. Сначала все идет хорошо. Мы проезжаем большую часть тракта. Но, когда до Центра, судя по карте, остается четверть пути, случается очередное приключение…

Ранее в столице. Зал совещаний во дворце Императора.

Вокруг огромного стола овальной формы, на котором кроме графина с водой больше нет никаких яств, сидят несколько человек. С одного края возвышается над остальными огромный как огр, величественный пожилой человек. Он стар, хотя все еще крепок и могуч. Это сам Император. Несмотря на довольно теплое время года он кутается в шерстяную накидку, что лишний раз свидетельствует о том, что никто не вечен на этой земле. Здоровье его давно не то, что было раньше. Но все равно один лишь его вид говорит о том, что правитель еще долго будет держать в крепком кулаке своих подданных.

Поодаль сидит тучный человек в монашеской рясе. Он буквально усыпан золотыми и драгоценными побрякушками в виде закругленных крестов. Это святой папа. Тот, кто ответственен за создание новой религии, преследующей всех нелюдей. Он чист и непогрешим, в чем уверен сам на все триста процентов. Вся сила Церкви подчиняется только ему, как он думает. Тем не менее, и папа, и все его подчиненные зависят от воли Императора. За спинкой его кресла стоит сухопарый кардинал, чье лицо скрыто причудливой тенью, словно не свет не достает до его лица, а он сам против того, чтобы показать себя окружающим. Но, конечно, же, это лишь игра солнечных зайчиков, несмотря на хорошо освещенный зал.

Напротив него сидит худощавый молодой человек в богатом камзоле, украшенным кружевами и золотыми нитями. Его лицо отмечено печатями всевозможных пороков, но он держится дерзко, даже вызывающе. Это — первый принц Императора, претендент на престол. Хуманс, чье слово имеет почти тот же вес в обществе, что и слова его отца. Но в отличие от него, принц не знает жалости, любви и снисхождения. Это наглый самоуверенный тип, привыкший получать, ничего не давая взамен. Позади него стоят две прехорошенькие девушки, чьи лица скрыты полумасками. Они — его личная охрана, клейменая особыми печатями. Стоит принцу пораниться, как они тут же испытывают чудовищную боль. Разумеется, они готовы на все, чтобы тот чувствовал себя хорошо.

На другом конце стола сидит молодая девушка. Это третья принцесса от второй жены Императора. В отличие от своих сестер и братьев, она проявляет интерес к управлению, проявляя при этом недюжинный ум и смекалку. Причем сострадания к слабым и угнетененным у нее не в пример больше, чем у всех остальных присутствующих. Ее сопровождает личная горничная, не обладающая боевыми навыками. К ее сожалению, отец редко прислушивается к ней.

Возле нее сидит второй принц. Это молодой немного пухлый человек, который даже сейчас грызет пряник. Его не интересуют государственные дела, а, тем более, вероятность взойти на престол в случае смерти отца и старшего брата. Обязанность присутствия на собраниях ему в тягость, но выбора у него нет. Принц почти не прислушивается к разговорам, хотя иногда окидывает их равнодушным (с виду) бессмысленным взглядом.

Остальные члены собрания — это воеводы, генералы, картографы и министры. Слуги и лакеи не в счет.

— А я говорю, барон Нефедофф планирует восстание и мутит воду в своем наделе, набирает войска для вторжения! — ударив кулачком по столу, вскрикивает принцесса. Ее личико красное от злости — отец все чаще не прислушивается к ее словам, оставляя право решать проблемы старшему сыну. Император все реже возвращается к государственным делам, перекладывая их на плечи генералов и воевод. Разумеется, она не рада тому, что совсем скоро состоится ритуал передачи власти, ибо в таком случае ее непременно сошлют в дальний удел, или женят на каком-нибудь графу Пограничья, что еще хуже. — Отец! Прислушайся ко мне! Молю! Нам нужно выслушать его, пока не стало хуже! Он не первый раз просит аудиенции…

— Альберт, сын мой, — нехотя молвит Император, шевеля кустистыми седыми бровями. — Что ты думаешь по этому поводу? Правду ли молвит дочь моя, Селестина? Стоит ли нам беспокоиться?

— Чушь собачья! — незамедлительно отвечает тот, смеясь. — Стоит ли нам беспокоиться о том, что жалкий баронишка поднимет бучу в своей деревне? Золотые стражи сравняют с землей его крестьян и его самого, буде он нападет на город!

— Никто из вас даже не желает разобраться в причинах его недовольства! — восклицает девушка. — Его подданные голодают, а зверолюди, служащие ему…

— Зверолюди смеют возмущаться⁈ — кричит, пытаясь приподняться со своего кресла, толстяк в рясе. После пары неудачных попыток, он оставляет эту идею и потрясает руками в притворном гневе. — Эти оборотни, нападающие на мирных граждан! Крысы и жалкие отродья, которым не место на святой земле, должны быть благодарны нам за то, что мы даем им работу и еду! Воистину, это дикое богохульство, принцесса! Как сказал Единый…

— Достаточно! — морщась, несильно стучит кулаком по столу Император. — Мы услышали ваше мнение, преподобный Пью! Пустословие оставьте на своих прихожан!

Сухопарый кардинал что-то шепчет на ухо Святому папе. Тот нехотя откидывается на кресле, исподлобья глядя на Императора, но тот уже отвернулся и с теплом смотрит на старшего сына.

— Почему бы тебе самой не разобраться с Нефедоффым, сестра? — вдруг спрашивает принцессу тот, кто почти никогда не вмешивается в ход собрания. Император удивленно смотрит на своего второго сына, не зная, что и сказать.

— Верно! — резко подмечает старший принц. — Точно, сестренка! Владения барона недалеко. Езжай сама и проверь. Вряд ли барон будет против твоего приезда!

Он ехидно улыбается. Несмотря на право наследования престола, его двоюродная сестра пользуется признанием горожан и, что страшнее всего, армии и личной гвардии Императора. Ее любят и славят в отличие от него. Народ не желает видеть его на троне и это не является ни для кого секретом. Но если с принцессой что-то произойдет вне замка…

— Поддерживаю! — поднимает руку толстый Пью. — Селестина — набожная дева! Она не допустит праздношатания там, где есть церковь, несущая слово Его. Вот только это ее увлечение…

Он вовремя замолкает, не вызывая гнева Императора. Но тот не мигая, смотрит на Селестину.

— Действуй, как сочтешь нужным, дочь моя, — наконец, говорит он. — Действуй так, как сочтешь нужным…

Все сразу же понимают, что Император только что отдал негласный приказ принцессе поехать и разобраться с беспорядками. Она, конечно, может не подчиниться, но при этом потеряет последнее доверие в лице правителя. Принцесса встает и кланяется. Легкая тень пробегает по ее лицу, когда она смотрит на старшего брата. Но никто не замечает полуулыбку, скользнувшую по лицу второго принца…

Собрание заканчивается…

— Госпожа, вы же понимаете, что ваш старший брат специально поддержал решение второго принца? Это наверняка ловушка! — ахает Марина, собирая в дорогу платья принцессы.

— Конечно, понимаю, Мари, — немедленно отвечает ей Селестина. — Распорядись о том, чтобы меня сопровождали мои личные гвардейцы. Те, в ком я могу быть уверена. Особенно, если это будут Лиза и Ганс.

— И вы все равно поедете⁈ — ужасается та. — Вас же могут убить! Принц Альберт ни за что не упустит такого шанса избавиться от вас! Вы же знаете…

— Тс-с-с! — зашипела принцесса. — Не забывай об осторожности. Мари. Особенно в замке. Иди лучше разыщи мою стражу…

Через час карета принцессы выехала в направлении владений мятежного барона. Ее сопровождал десяток лучший рыцарей принцессы, в том числе Эльза Пламенная, герой двадцатого уровня, а также Ганс Фламберг, ее подручный, достигший десятого. Казалось, с такой поддержкой принцессе не грозят никакие опасности. Но путь до усадьбы Нефедоффа был неблизким, и мало ли что могло произойти…

Получасом ранее.

— Мы получили плату. Вперед! Нужно успеть подготовить засаду. Взять парализующие яды! Будут герои! Нужно устранить их в первую очередь быстро и эффективно!

— А принцесса?

— Велено убрать всех! Даже ее!

— Пресветлую⁈ Да как же?!.

— Не наше дело! Да. Мне тоже не по себе, но дело есть дело! Нам нельзя не выполнить приказ самого…!

— Как скажете! Выдвигаемся!

Кавалькада всадников, сопровождающих карету принцессы, въехала в лес, находящийся между владениями мятежного барона и королевскими садами. Дорога была не ухожена, поэтому рыцарям постоянно приходилось ссаживаться с коней, чтобы расчистить небольшие завалы. Барон обычно посещал столицу верхом на лошади, даже не пытаясь проехать на повозке именно по этой причине. Один-два всадника могли пересечь лес без особых усилий, но для телег пришлось бы расчищать всю дорогу, как это сейчас и делали охранники Селестины.

Принцесса и ее горничная с тревогой наблюдали за всем этим из окошек. Дочь императора мучили ужасные предчувствия — у нее из головы не выходила ехидная ухмылка старшего принца, когда на собрании был поднят вопрос ее будущей поездки. Она ожидала худшего, а ее служанка поддерживала опасения хозяйки, даже, несмотря на поддержку двух героев.

Эльза Пламенная получила свое прозвище за яростный и вспыльчивый характер, который ухудшался с каждым ушедшим годом. Дело в том, что, еще будучи юной и не особо смышленой девочкой, Эльза дала клятву на могиле отца, что сохранит свою девичью честь для того, кто сможет победить ее в честной битве. Девушка столь упорно принялась тренироваться, что к совершеннолетию победила всех профессиональных мечников в округе. Потом в одиночку зачистила подземелье «С» ранга, чем заслужила статус Героя. Познакомившись с принцессой, Эльза вступила в ее личную охрану, отчаянно ищу того, кто смог бы ее одолеть. Иногда, с позволения Селестины, она уезжала с подругой детства, работорговкой, сопровождать груз. А вернувшись с последнего рей да, Эльза изменилась до неузнаваемости, превратившись из замкнутой угрюмой женщины в веселую и беззаботную девушку. Принцесса тут же выяснила причину — ее охранницу кто-то победил в дуэли! К сожалению, Эльза затруднялась его описать, но клялась, что он скоро навестит столицу.

Тем не менее, именно мысли об ее сопернике и послужили причиной того, что Эльза расслабилась и пропустила момент атаки. Когда впереди возник очередной завал, она даже не осмотрелась, взвалив свои обязанности на плечи помощника. Ганс же вчера здорово перепил, а теперь мучился от похмелья. Таким образом, никто из них оказался не готов к началу сражения.

Когда четыре дюжих латника присели, хватаясь за здоровенное бревно, странным образом упавшее так, что полностью перегородило дорогу, а потом одновременно осели, отпустив его, никто ничего не понял. Лишь после того, как сама Эльза вскрикнула, хватаясь за шею и сползая с лошади, Ганс спохватился, заорав:

— Тревога! Напад…

И замолчал, словив отравленный дротик в шею. Тут же на оставшихся в живых охранников из кустов бросились молчаливые воины в одинаковых черных накидках, скрывающих из лица. Это была бойня. Атакующие оказались профессионалами, а не обычными разбойниками. Они мгновенно расправились с пехотинцами, добили рыцарей, стащив с лошадей тех, кто еще оставался в седлах и обезоружили героиню с помощником. Один из них, скорее всего вожак, подойдя молча взглянул в ее посиневшее лицо. Эльза еще была в сознании, но парализующий яд уже сковал ее тело. Даже герой не мог противиться его эффектам. Ее голубые глаза широко раскрылись, когда меч вожака пронзил ее сердце. Следом за ней убили Ганса.

Один из наемных убийц попытался открыть дверцу кареты, но та, разумеется, оказалась заперта. Применив силу, он просто выломал хрупкую калитку, но тут же получил нож в лицо. К карете тут же кинулись остальные, но вожак, остановив их жестом, крикнул:

— Лучники! К бою!

И добавил, обращаясь к пассажирам:

— Принцесса Селестина! Не заставляйте нас убивать вас. Бросайте оружие и выходите. Уверен, за вас дадут неплохой выкуп.

Помощник вожака удивленно взглянул на босса, но увидел, как змеиная улыбка поползла по его лицу. Вожак посмотрел на бойцов с дальнобойным оружием и подал им однозначный жест, показав на карету, а потом чиркнув по горлу. Его намерения были ясны — убить принцессу в любом случае.

Выбора у дочери императора не оставалось, поэтому она вышла вслед за своей служанкой. Но стоило ей ступить на землю, как сразу три стрелы пронзили ей горло, живот и правое плечо. Она упала на землю, обливаясь кровью в смертном ужасе и недоумении, глядя на остановившиеся глаза служанки, которую главарь прикончил лично, перерезав горло.

«Вот и пришел конец. Брат… перехитрил меня!» — подумала Селестина, чувствуя, как жизнь покидает ее с каждым вздохом. Раны были не смертельны, но даже так жить ей оставалось совсем недолго. Прощаясь с жизнью, она прикрыла глаза, вспоминая молитву, как вдруг услышала странный свист…

Затем сознание покинуло ее…

— Странный лес, — задумчиво произносит Шино, глядя в окно изнутри бронемобиля. Мы подъезжаем к очередной роще, преодолев большую часть пути.

— Лес как лес, — пожимает плечами Томоре, проверяя остроту сюрикенов. — Мы уже сотню таких же проехали.

— Не скажи, — отвечает ей кошка. — Ты — дитя гор, а я — джунглей. Интуиция подсказывает мне, что в этом лесу что-то есть, а я склонна внимать своим чувствам. Ричард, а ты как думаешь?

Прислушиваясь к разговору девушек, я пытаюсь сосредоточиться. Действительно, что-то мешает мне думать. Словно и в самом деле в этой чаще есть что-то… огромное и сильное…

— Я тоже что-то ощущаю… — говорю им. Кошка довольно кивает ниндзя с видом: «Я же говорила⁈» — Что-то довольно мощное, но, вероятно, не опасное. Оно как будто наблюдает за нами и.… оценивает, что ли…

— Да! — вскрикивает Шино, поднимая лапку в жесте восторга. — Я чувствую то же самое. Как думаешь, Рич, может нам стоит выйти и поприветствовать это?

— Почему бы и нет, — соглашаюсь, кивая ей. — Так, Гурри, привал! Девушки, соблюдаем разумную осторожность! Возможно, нам кое-кто встретится!

Бронемобиль съезжает с дороги, безжалостно давя огромными колесами зелененькую травку, и останавливается таким образом, чтобы напасть на нас можно было бы только спереди. Позади и по бокам мы защищены плотным слоем зеленых гигантов. Выходим, озираясь с оружием наготове. Я впереди в защитном комбинезоне с обнаженной катаной.

— Это… приближается! — вздрагивает Шино.

— Всем приготовиться! — кричу я, чувствуя. Как что-то накатывается на нас. Что-то огромное, темное и… знакомое одновременно⁈ Но когда меня озаряет догадка, кто это может быть, уже слишком поздно! Черная тень летит на меня с верхушек деревьев, рыча в прыжке:

— НАШЛА-А-А-А!!!

Она сбивает меня с ног, кувыркаясь вместе со мной по траве, капая на меня слюной. Катана летит в другу сторону, выбитая из рук мощным ударом. Слышу, как другие девушки кричат от ужаса, звон стали и боевые крики куноичи. Но, прежде чем, кто-либо из них совершит непоправимое, кричу во все горло:

— Не атакова-а-а-ать!

Горячий язык вылизывает мое лицо. Из красных глаз вырывается пламя, а пушистые лапки валяют меня по мокрой траве как любимую игрушку.

— Нашла-а-а-а! Р-р-р-р! Хозя-а-аи-ин!

— Бафомет! Фу-у-у! — пытаясь вытереть ее слюни, говорю я. — Отпусти меня! Слышишь!

Бесполезно. Адская гончая ни в какую не желает разжимать объятия, дорвавшись до моего тела.

— Как ты вообще меня нашла? Я же сказал — охранять ферму! На кого ты оставила Лию и Фрейю⁈ Баффи! Как не стыдно⁈

— Р-ра-ау! — зевает она. — Дракон прилетел на ферму. Назвался Джигуром…

— Что⁈ — изумляюсь до такой степени, что даже перестаю отбиваться. — Сам Джигур решил переехать⁈

Баффи дает мне встать и рассказывает, что позавчера на ферму прибыл старик, от которого пахло ящерицами. Вместе с ним пришло несколько девушек. Он сообщил, что отныне будет жить на ферме, а его компания — помогать владелице и присматривать за домом и окрестностями. Фрейя была только счастлива неожиданной поддержке. Лия подружилась с гостями, зомбине было все равно. Как только Баффи поняла, что ферму не нужно больше охранять, то моментально рванула на поиски Хозяина. Следы были совсем свежие, поэтому ей не составило особого труда найти меня. Вот только в деревню она не сунулась из-за большого количества незнакомых хумансов, а побежала вокруг, надеясь отыскать другой след, да перепутала направление. Переночевав в лесу, немного поохотилась и решила отдохнуть, набраться сил, прежде чем приниматься за поиск. Но так уж вышло, что я сам пришел к ней в лапы.

Я знакомлю Бафомет с девушками, которые ее еще не видели. Благодаря своему взрывному, веселому и доброму характеру, она быстро устанавливает контакт со всеми и носится по поляне, радуясь новой компании. Куноичи пытаются соревноваться с ней, но безнадежно отстают. Лишь Масяна, мастер телепортации, может кое-как соперничать с ней.

Через час мы собираемся продолжить путь. Баффи наотрез отказывается залезть внутрь повозки. Тогда я торможу ее и пытаюсь объяснить, в чем состоит наша миссия. Та упирается, рычит и строит из себя дурочку, желая поскорее вырваться и удрать, но против воли Хозяина не попрешь. Волей-неволей, ей приходится осознать, что сейчас я на задании, а поиграть можно будет в поместье. Добиться от нее послушания будет невозможно, поэтому я собираюсь отправить ее обратно вместе с Шино. Кошка очень рада такому повороту событий. Баффи не возражает. Но, прежде чем мы успеваем проститься, гончая, почуяв что-то, рычит. Шерсть на ее теле поднимается дыбом, а пламя из глаз бьет таким мощным потоком, что Шино, стоящая рядом, отшатывается в ужасе.

— Кр-р-ровь! Р-р-резня! — рычит Баффи. — Чую Смер-р-рть! Много! Р-рядом! Р-ричар-рд! Хозяин!

Она начинает носиться кругами по поляне и, наконец, берет след, вопросительно глядя на меня. У меня нет никаких причин сомневаться в ее чутье.

— Чья кровь, Баффи? — уточняю, делая знак девушкам. Куноичи тут же занимают места согласно боевому порядку. — Монстры?

— Хумансы! Смер-рть! — отвечает та. — Не монстр-ры! Хумансы! Много! Убивают сейчас!

— Веди! — приказываю, устремляясь вслед за скакнувшей гончей. Не оборачиваюсь, зная, что куноичи летят бесшумно вслед за мной. Только Гурри неторопливо плетется по дороге, маскируясь под мирную повозку. Шино и Лора прячутся внутри, как те, кто не обладает особыми боевыми навыками. Кошка, впрочем, может постоять за себя, но я ранее настоял на том, чтобы она берегла себя и Лорелею от лишних схваток.

Мы мчимся по пересеченной местности, как вдруг я едва не утыкаюсь в спину гончей. Баффи, замерев на месте, кивает мне на поляну, возле которой мы стоим. Она здорово изменилась! Раньше бы влетела в гущу боя, не разбираясь, кто прав, кто нет, чтобы поучаствовать в веселухе, а сейчас стоит, почти не дыша, и ждет моих приказаний! Я что ли на нее так повлиял?

Ниндзя за моей спиной также сидят на толстых ветках деревьев. Не издавая ни единого звука. Они как будто слились с окружением. Можно пройти под деревом и не заметить их. Могу ли я похвастаться такими же способностями? Думаю, да. Особенно после года, проведенного внутри сломанной реальности в окружении монстров. Я многому научился, в том числе и бесшумному шагу, засадам и внезапным нападениям.

Зрелище на поляне совсем не радует глаз. Пара десятков подозрительных типов в черных плащах добивает раненых, еще двое стоят возле кареты над девушкой в белых одеждах, из тела которой торчат стрелы… Кто бы они ни были, но стрелять в беззащитных?!! Ярость вскипает внутри меня, мешая рационально думать. Стоит ли нам вмешаться? Не повлияем ли мы на расстановку сил в политической арене? Судя по гербу на карете, тут происходит далеко не рядовое убийство…

— Командир! — доносится шепот Хатико. — Нельзя медлить! Приказывай!

— В атаку! — командую, наплевав на последствия. Думать будем потом. Смотреть, как злодеи расправляются с девушкой выше моих сил. Паладин я или хрен собачий⁈ — Вожака брать живым!

Раздается свист летящих сюрикенов и кунаев. Восемь наемников сразу падает замертво, не успев осознать, что уже мертвы. Куноичи не привыкли брать пленных и раненых. Один удар — один труп! Адская гончая не отстает от них, со скоростью звука прыгая от одного убийцы к другому, сея смерть и хаос в их рядах. Я не вмешиваюсь в бой, который даже нельзя назвать сражением. Это бойня. Такая же, какая произошла тут несколько минут назад, только теперь сами разбойники оказались под прицелом более сильных врагов! Через полминуты на ногах остается только вожак. Точнее, он лежит, придавленный к земле лапами рычащей гончей, а на его штанах расползается мокрое пятно. Понимаю его, кто угодно бы обделался. Будь ты хоть суперкрутым перцем, но при виде пламени из глаз Бафомет легко растерять последние остатки смелости.

Девушка, утыканная стрелами, — практически труп. Жизнь утекает из нее вместе с кровью, которая тут же впитывается в землю. А пролилось ее здесь немало. Вся поляна красная от крови павших. Рядом с ней лежит служанка в простом платье. Ей перерезали горло. Стоит ли мне…?

— Ричард! Чего ты ждешь? — кричит Томоре, распаленная боем. — Лечи ее!

Чувствую на своем плече лапку Тиеме. Молчаливая девушка с серебряными волосами молча кивает, соглашаясь со своей подругой. Да будет так!

— Максимальное исцеление! — говорю я, возлагая руки на окровавленный живот девушки в белом. Ее тут же подхватывает сфера слепящего света, вознося над землей. Как давно я этого не видел! Но не будем останавливаться на достигнутом…

«Помни, сын мой! Воскрешение — особый навык, доступный лишь тем паладинам, которые идут по пути Истины, Добра и Справедливости! — напутствовал меня Легат. — Ты уже доказал, что стал таким, потому не сходи с этого пути, как бы ни был от тяжел и опасен! Но знай, воскресить можно лишь того, у кого остались на этой земле незаконченные дела и в течении определенного времени!»…

— Воскрешение!

Луч истинного Света бьет с небес, приподнимая тело убитой служанки. Ее тонкие руки бессильно свисают по бокам, пока поток возносит ее на высоту полуметра над землей. Через несколько секунд Свет меркнет, уступая место золотыми пылинкам, опадающим вокруг. Брюнетка глубоко вздыхает и открывает глаза…

— Воскрешение! Воскрешение! Воскрешение! Воскрешение! Воскреш… стоп… Что?!!

Дотрагиваясь до тел павших солдат, добираюсь до еще одной убитой девушки. Ее лицо мне знакомо. Да это же…

— Воскрешение!!!

Поток света возносит Элизу, ту самую деву, которую я победил в навязанной дуэли. Помнится, она потом вела себя крайне странно, даже хотела пойти со мной… Она-то откуда здесь? Судьба или очередная интрига богов?

Небо. Чистое небо. Деревья шумят. Кричат птицы. Ветерок ласково обдувает лицо…

«Я умерла? Это — загробный мир? Я… я помню…»

Крики, звон оружия, боль в шее и холод, расползающийся по всему телу. Ухмыляющиеся лица и занесенный меч. Сильный удар, короткая боль и…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!

— Че орешь, дура? Все люди — как люди. Просыпаются спокойно, смотрят, спрашивают, а эта — орет!

«Этот голос… Не может быть! Он… тоже умер⁈»

— Ты-ы-ы-ы?!!!!!!!!!!!!!

— Ну, я. И что?

— Ты! Ричард! Божий избранник! Ты!

— Да я, я. Вставай уже.

Парень в странной черной броне, облегающей все его тело, протягивает ей руку, помогая подняться. На несколько секунд Эльзе страстно захотелось побыть слабой девушкой, нуждающейся в мужской силе, и упасть в его объятия. Но Ричард лишь вздернул ее на ноги так быстро, словно она ничего не весила, и тут же отошел в сторону, склоняясь перед другим ее павшим собратом.

— Воскрешение! — произносит он так, словно для него это ничего не стоит. Героиня с ужасом, восторгом и священным трепетом видит, как мертвое тело Ганса поднимается в воздух, раскидывая руки так, словно прямо сейчас на ее глазах возносится на небеса! Она ясно видит столб света, падающий на Фламберга из высоких синих далей, различает кружащиеся золотые пылинки и, кажется, даже слышит далекое пение ангелов! Через несколько секунд ее убитый подлым образом соратник плавно опускается на землю, а свет тускнеет. Она переводит изумленный взгляд на розовеющее лицо помощника и видит, как он открывает глаза и смотрит в небо точно таким же недоумевающим взглядом, какой был у нее минуту назад. Потом он садится и молча оглядывается, переводя взгляд с одного сослуживца на другого, ненадолго задерживая его на тех, кого раньше не видел, пока не останавливается на Эльзе.

— Госпожа! — выдыхает он. — Я… я был мертв? Как⁈ Что произошло?..

Но, прежде чем она успевает ответить, они оба слышат: «Воскрешение». И снова наблюдают чудо возвращения одного из их павших собратьев в реальный жестокий мир.

— Это невозможно! — кричит Ганс, глядя на человека, которому он и все остальные из отряда охраны обязаны жизнью. — Воскрешение доступно только верховным жрецам и героям-паладинам. Таких всего три человека на весь континент! Двое из них служат Императору, а второй вот уже год как служит в Пограничных землях! К тому же я всех знаю в лицо, а он явно не из них!

— Ганс! Как тебе не стыдно так невежливо говорить своему спасителю, — слышит Эльза до боли знакомый голос и ее словно молнией ударяет. Принцесса! Она ведь даже не подумала про нее, как вернулась в мир живых!

— Селестина! — орет она, за долю секунду оказываясь у ног девушки в когда-то белом, а теперь багровом от ее пролитой крови порванном платье. — Принцесса! Вы живы!!!

— Конечно, я жива! — отвечает ей дочь императора, глядя с легкой улыбкой на нее сверху вниз. — Меня, как и тебя, вытащил с того света этот неизвестный господин. Вы знакомы.

— Это тот, кто… — начинает было рассказывать Эльза, как вдруг принцесса заваливается на нее, падая от приступа слабости.

— У вас есть еда? — спрашивает героиню кто-то из девушек в странных нарядах, очевидно, сопровождающих Ричарда. — Вам всем нужно что-то поесть, особенно ей, — она показывает на Селестину. Заклинания потребляют не только ману Рича, но и вашу собственную жизненную энергию.

Теперь, услышав слова девушки, Эльза понимает, что ей действительно страшно хочется есть. Ганс и остальные солдаты уже давно жуют лепешки, захваченные в дорогу. Служанка принцессы тоже роется в карете, доставая оттуда булочки и морс.

— Присоединяйся к нам, — приказывает Селестина. — Я-то знаю, что ты страшная гордячка и ничего не взяла с собой.

Так и есть. Стыдно признаваться, но Эльза выехала налегке, надеясь на короткую дорогу. Теперь у нее нет выхода, как бы это ни было неловко признавать.

— Это был приказ. Ешь! — протягивая ей булочку, говорит принцесса. Волей-неволей, преодолевая стыд, Эльза принимает дар, в один присест, проглатывая угощение. Она удивленно смотрит в пустые ладони, будто спрашивая саму себя, куда подевалась булочка? Вздыхая, служанка достает все, что припасла заранее…

Обойдя всех, я вздыхаю, чувствуя душевный подъем. Я так давно не пользовался этим навыком, а вернув к жизни столько людей, понимаю, что не зря выбрал стезю Паладина. Правда пока неясно, на чьей мы стороне и не было ли это ошибкой… Но в стороне я остаться тоже не мог.

Между тем девушки, которых я спас, подкрепились и идут в мою сторону. Сейчас все и выясним. Девушка в белом платье приседает в низком реверансе, а потом кланяется почти до самой земли. Рыцарша и служанка замирают позади.

— Принцесса Селестина, третья дочь великого Императора, графиня Женеманшпасижур, от всего сердца благодарит высшего паладина, пожертвовавшего своей жизненной силой ради спасения ее никчемной жизни и жизней ее друзей и стражи, — звучит ее красивый высокий голосок. Она поднимает голову, глядя на меня кристально чистыми глазами, в которых все-таки кроются небольшие слезинки счастья.

— Чем я могу отплатить, ваше высокопреосвященство? Если вы хотите получить плату золотом или драгоценностями, то могу предложить проследовать со мной во дворец, где мой отец, великий Император с лихвой вознаградит вас за мое спасение, будь то ценности, рабы или благородные металлы. Желаете получить поместье? Я с радостью пожертвую вам собственный надел. Если вы желаете насладиться…

Тут голос принцессы слегка сбивается, но она мгновенно берет себя в руки и немного понизив голос продолжает:

— … Моим телом, услугами любой моей подчиненной или служанки, то…

— Информация! — довольно невежливо перебиваю бормочущую девушку. Она, конечно, симпатичная, но дочь Императора, все-таки. Да и грудь подкачала. Даже у Хатико побольше. — Я прибыл в ваши края издалека. Мне интересуют все, что вы знаете. Все, что может помочь мне в моем путешествии. Политика, устройство правления, новости, вооружение Империи. Одним словом — все.

— Не будет ли дерзостью с моей стороны, узнать нынешнюю цель вашего путешествия, господин верховный паладин? — спрашивает меня принцесса. — Дело в том, что мы направлялись в одно из владений барона, который просил нашей поддержки. Может быть, вы составите нам компанию, а я расскажу вам все, что вы хотите знать?

— Кто эти люди? — спрашиваю я, пиная носком сапога раненого вожака, лежащего неподалеку. Баффи продолжает придавливать его к земле.

— Самой хотелось бы знать, — хмурится Селестина. — Как хорошо, что вам удалось взять живым одного из них. Ах, какая милая собачка!

Она, нисколько не пугаясь, обнимает опешившую Бафомет, гладя ее по голове и ушам. Гончая аж села на задницу от удивления, забыв про пленного. Но тот даже не дергается, правильно оценивая обстановку. Селестина же, нехотя отпустив Баффи, поворачивается к нему и начинает допрос.

— Твоя жизнь в руках паладина, смерд! — говорит она. — Думаю, я замолвлю за тебя словечко, если ты расскажешь всю правду. Говори! Кто тебя нанял!

— Принц, ваше высочество! — тут же отвечает, задыхаясь, тот. — Как на духу говорю правду. Вот мне крест! Принц нанял!

— С-сука! — матерно ругается Селестина. Элиза изумленно смотрит на нее, будто не ожидая такой реакции. — Подлая крыса! Выкормыш гоблина!

Она поворачивается ко мне, вспыхивая от стыда.

— Простите, ваше высокопреосвященство. Это семейные интриги. Старший принц Альберт, прямой наследник престола, решил избавиться…

— Фридрих! — восклицает вожак бандитов. — Не Альберт! Фридрих заказал нам ваше убийство!

— Фридрих⁈ — кричит принцесса, хватая того за воротник и тряся так сильно, что голова пленного мотается как голова крысы, которую поймал и трясет фосктерьер. — Как ты смеешь⁈ Фридрих не заинтересован во власти! Он ненавидит интриги! Он…

Она вдруг разжимает хватку, словно пораженная некоей мыслью.

— Фридрих… — произносит она. — Но если это правда, то много становится понятным… Смута… волнения… нападения и грабежи… Значит, Альберт говорил правду. Он не имеет отношения к беспорядкам! Это дело рук Фридриха! Ваше высокопреосвященство!

Девушка резко поворачивается ко мне.

— Сама судьба привела вас в этот тяжелый час в нашу страну! — говорит она. — Прошу! Умоляю! Помогите мне защитить отца и город! Мой брат хочет развязать гражданскую войну! Пожалуйста, помогите!

Я киваю, озадаченный происходящим не меньше ее. Интересно поворачивается ход событий. Явно тут поигрались боги.

Селестина показывает на свою карету. Подумав, принимаю предложение, предупреждаю своих насчет изменившегося плана и залезаю в ее повозку. Пехотинцы быстро убирают мешающее бревно, и карета трогается. До самого конца поездки больше не происходит ничего особенного. Примерно через час мы подъезжаем к владениям мятежного Барона, о котором мне рассказала в пути принцесса.

В общем-то, ничего противозаконного тот не совершил. Напротив, постоянно просил помощи, так как его земли находились не так уж и далеко от столицы, а из-за происходящих беспорядков к нему перестало поступать продовольствие. Население подконтрольных ему деревень стало голодать, начались волнения, грозящие перерасти в народное восстание. Вот Селестина и помчалась успокаивать народ, а заодно постараться разобраться в происходящем.

— Если Фридрих думает, что я мертва, то так будет даже лучше! — улыбается принцесса. — Ничто не помешает мне восстановить порядок. Уверяю вас, великий паладин, как только мы вернемся в город, я незамедлительно представлю вас отцу! Только поделитесь силой, прошу!

— Да я не против, — киваю в ответ. — Только ради всего святого, зови меня по имени — Ричард или Рич.

— Договорились, Ричард! — улыбается та…

Карета, постукивая деревянными колесами, скрылась за поворотом в сопровождении кавалькады рыцарей и пехотинцев. Следом за ними уехала странная бесшумная повозка, увозя тех, кто за несколько секунд уничтожил целый отряд высокопрофессиональных наемников Темной гильдии. Вожак недоуменно осмотрелся по сторонам, но никого не увидел. Даже это чудовище с горящими глазами давно ускакало в заросли. Не желая упускать такой шанс, он попытался вскочить, но раненая нога тут же дала о себе знать. Кое-как выпрямившись, он огляделся по сторонам, но когда собрался нырнуть в ближайшие кусты, в воздухе раздался короткий свист куная…

Заточенное до бритвенной остроты метательное оружие было запущено в цель с такой силой, что пробило горло наемника насквозь, застряв в стволе одного из деревьев на противоположной стороне поляны. В тот же миг бесшумная тень метнулась к дереву, на лету выдернув лезвие из древесины, и тотчас исчезла из виду, словно никого и не было.

Только после этого мертвое тело вожака упало на поляну, обагряя ее своей кровью. Вместе с вожаком недалеко от дороги осталось лежать около двух десятков убитых членов Темной гильдии, словно в знак назидания другим разбойникам…

— Дело сделано!

Выпалив эту фразу, головка Томоре тут же исчезла из поля нашего зрения, а судя по ее ауре девушка уже присоединилась к остальным в салоне Гурри. Принцесса и служанка только охнуть успели, когда она свесилась с крыши кареты и тут же пропала. Я же довольно улыбнулся. Хоть принцесса и просила сохранить жизнь лидеру Темных, но оставлять его в живых было бы дуростью. Дождавшись, пока карета отъедет на небольшое расстояние, мысленно связался с андроидом и передал задание для Томоре, которая она выполнила с блеском. Теперь можно было не бояться, что информация просочится дальше. Надо бы еще поговорить со стражниками и этой, бешеной воительницей…

— Она ничего не расскажет, ваше… Ричард, — быстро поправилась Селестина, угадав ход моих мыслей. — И она, и каждый из этих людей бесконечно преданы мне, а теперь и вам. Вам не стоит беспокоиться. Но у меня к вам есть один небольшой вопрос. Не могли бы вы немного рассказать о себе, прежде чем я отвечу на все ваши вопросы?

Прежде чем ответить, внимательно рассматриваю краснеющую под моим взглядом девушку. Теперь, когда она причесалась, умылась и переоделась с помощью служанки еще там на поляне, вижу, что она — миловидная и привлекательная девушка, хоть и не совсем в моем вкусе. Не, не нравятся мне плоские, что поделать! В остальном же, вид Селестины взаправду отвечает требованиям принцессы: гордый независимый взгляд, тонкий стан, длинные белокурые волосы, руки, не знавшие тяжелой работы. Наверняка, еще девственница! Даже служанка привлекательнее ее!..

— Легко, — отвечаю я. — Я — сын графа Гаусса фон Лихтенштейна…

— Не может быть! — ахает дочь императора. — Граф Гаусс⁈ Но у него всего два сына и оба погибли! Или это были ложные вести⁈ А где же тогда сам граф⁈

— Незаконнорожденный сын от простой крестьянки, — дополняю, разводя руками. — Я рос вдали от дома, почти на другом конце материка. Потом у меня открылся Дар. Я поступил в Академию, где провел последние шесть лет. Так уж произошло, что отец сам приехал ко мне, решив отдать мне свои владения в обмен на золотые прииски, которые я случайно открыл недалеко от Академии…

— Так это правда? — вновь ахает принцесса. — В городе ходили всякие слухи, но никто не смог точно сказать, правда это или вымысел. Стало быть, Академия больше не зависит от Императора?

— Воистину! — киваю я. — Поверьте, у ее управляющего теперь есть свои источники дохода. Мне же стало в тягость находиться там. Я взял документы, подтверждающие мои права на поместье отца, и незамедлительно туда выехал. Проведя несколько дней в особняке, решил посмотреть на столицу, о которой столько всего слышал, но не имел чести посетить ее раньше. Так вышло, что мои разведчики вовремя обнаружили тех гадов… Ну, остальное вы знаете.

— А те девушки, милая собачка и зверолюдка, ваши слуги? — спрашивает меня Селестина.

— Мои друзья! — четко отвечаю, смотря ей в глаза. — Я в курсе происходящего в ваших краях, но для меня не существует расовых или идейных отличий! Моя сила… Мой Дар строится на этом!

— Это же прекрасно! — визжит от радости девушка, забывая о приличиях. — Наконец-то я вижу достойного человека, который ставит зверолюдов наравне с собой! Я знала! Я знала, что не все потеряно!

— Скажите. Принцесса, — понижаю голос. — В городе все так плохо? Мне, конечно, многое рассказывали, но, боюсь, многое утаивали, чтобы не разбить мое сердце.

— Ох, — тяжело вздыхает Селестина. Служанка же закрывает лицо руками. — Вы не представляете, НАСКОЛЬКО все плохо, господ… Ричард! Я родилась и выросла в таком окружении, но мне всегда было страшно за судьбу зверорас. Насколько я знаю, все изменилось после Великой войны. Мой отец… Отец поддался влиянию новой религии, изменившей наш континент. К сожалению, она нетерпима к тем, кто хоть немного отличается от нашей расы, называя несчастных низшими существами, недостойными иметь хоть какие-то права. Сейчас мы едем к барону Нефедоффу, который куда лучше относится к зверолюдам, хотя тоже подвержен религиозному влиянию. И все же те несчастные, кто живет в городе, были бы счастливы, попасть к нему в услужение, недели влачить жалкую бесправную жизнь в столице. Вы сами все увидите, ваше… Ричард!

Тогда я с тяжелым сердцем принимаюсь задавать вопросы, узнавая у принцессы все, что касается взаимоотношений между людьми, знатью, дворянами и прочими расами, вынужденными жить в городе, работорговле, деньгах, гильдиях и героях… В общем все, что только могу вспомнить. Селестина четко и умело отвечает без утайки на каждый вопрос. Служанка согласно кивает, одобряя ее рассказ.

Селестина с самого детства пытается поддерживать зверолюдов, даже идя наперекор религиозным правилам, но одной ей выступать против целой империи крайне затруднительно. И все же она добилась того, что зверолюдам выделили целый район на задворках столицы, где раньше селилась одна беднота. К сожалению, большего ей достичь не удалось, но девушка не сдалась. Уже за одно это я не жалею, что вступил в битву на ее стороне. В остальном ее рассказ сходится с тем, что поведала мне Шино: в столице и других городах процветает работорговля, религия притесняет не только зверолюдов, но и эльфов, гномов и прочих. Хотя, насколько известно Селестине, гномы активно торгуют с Империей, но она не знает, как на это смотрит Церковь.

Также она подробно рассказала про своих братьев и высшую знать Императора. Кроме нее, при дворе постоянно находятся оба ее брата от другой матери: старший — Альберт, на которого она раньше ошибочно сваливала все прегрешения и неудачи, и младший — Фридрих, толстый добродушный увалень, в котором она души не чаяла. Оказалось, все в точности, наоборот. Альберт был не приделах, а все козни устраивал ей именно Фридрих…

— Банка с пауками! — с презрением говорю я. Селестина устало вздыхает, соглашаясь со мной. Когда она открывает ротик, собираясь продолжить разговор, слышится крик возницы:

— Приехали! Владения барона Нефедоффа!

За разговором и не заметил, как карета принцессы выбралась с неухоженной лесной полутропы на проторенную дорогу. Трясти стало поменьше, все же рессор тут еще не придумали. В окошко видно возделанные поля, на которых трудятся как люди, так и ушасто-хвостатые существа. Что удивительно — незаметно, чтобы кто-то из них управлял другими. Нет. И крестьяне, и зверолюды пашут одинаково. Принцесса улыбается, увидев эту картину.

— Барон Василий Нефедофф — очень неординарный человек, — говорит она. — Конечно, со странностями, но зато одинаково относится как к людям, так и к прочим расам. Правда и с церковью он как-то умудряется ладить, которая нетерпима ко всем, кроме людей. Как это у него получается — тот еще вопрос. Но опять-таки, в столице это никого не интересует.

— Что же в нем странного? — задаю самый интересующий меня вопрос. Имя и фамилия этого человека отдают русскими корнями. Было бы интересно узнать его биографию.

— Ох, вы все увидите сами, — морщится Селестина, хватаясь за лоб в понятном жесте. — У барона свои понятия о морали, этикете и поведении в приличном обществе. Надеюсь, вы найдете с ним общий язык.

Высказавшись, она отворачивается к окошку, ясно давая понять, что больше не желает разговаривать на эту тему. Мой интерес к загадочному барону только возрастает. Наконец, поля сменяются зелеными садами, полными плодовых деревьев. Тогда я не удерживаюсь от еще одного вопроса:

— Принцесса, вы говорили о том, что барон жаловался на голодные бунты?

— Да, он неоднократно присылал нам гонцов с просьбой наладить торговые поставки продовольствия, — отвечает мне Селестина. — Мне и самой интересно, в чем дело. У него довольно богатые охотничьи угодья, много плодоносящих деревьев, а поля вы и сами видели… Думаю, нам следует во всем тщательно разобраться…

Карета останавливается перед железными решетчатыми воротами, соединяющими огромную каменную стену. Сквозь них видно небольшой замок-крепость, в разы уступающий нашему особняку. Если мое поместье было похоже на шедевр архитектурного мастерства неведомых строителей прошлого, вызывая уважение и восторг, то дом барона напоминал укрепленный блиндаж, давая понять, что его создатели в первую очередь руководствовались долговечностью и укрепленной защитой его стен. Стоило нам покинуть повозку, как двери немедленно открылись, а наружу к нам вышли четыре хорошо вооруженных стражника. Первые два держали в правой руке обнаженный короткий меч, наподобие римского гладиуса, а в левой небольшой круглый щит. Вторая пара была вооружена длинными дротиками, наконечники которых расходились вилкой. Насколько мне было известно, с такими копьями ходили на хищников, которые в пылу битвы старались дотянуться до нападающего, несмотря на всаженное в тело оружие. Такая вилка не позволяла монстру причинить вред охотнику.

— Приветствуемо жамых гостей в усадьбе хозяев наших, стало быть, — произнес тот, который стоял ближе всех. — Барон уж заждалыся весточки, стало быть. Уж буде рад он вестимо гостям! Проследовайте за мной, стало быть.

Как раз подъезжает Гурри, из которой скопом вываливается мой отряд, грамотно занимая оборону. Кошку, Лору и Баффи не видать. Надеюсь, Масяна все же отправила их в поместье согласно моему приказу. Стражники молча взирают на нас, но я вижу, как побелели костяшки их пальцев, сжимающие древки копий и эфесы мечей. Их явно не предупреждали о такой армии сопровождения.

— Принцессу Селестину, дочь великого Императора сопровождает лорд Ричард, сын графа Гаусса фон Лихбенштейна, — поспешно произносит служанка, выбегая вперед госпожи. Та царственным жестом подает ей руку, ступая вперед так, словно под ногами у нее облако. Вот это я понимаю — подготовка! Нам с нашим рязанским свинячьим рылом такое не светит. Киваю своим девушкам и иду следом за принцессой, уверенный в их подготовке.

Стоит нам только пройти за ворота, как я вижу основную причину того, почему барон решил обратиться за помощью к Императору. Перенаселенность. Повсюду стоят палатки, мазанки, наскоро слепленные в прямом смысле из говна и палок, лежанки, укрытые от непогоды тряпками и большими листьями и даже просто ямы в земле, прикрытые ветошью. Везде, куда я только могу кинуть взгляд, вижу одну и ту же картину: десятки, сотни чумазых голодных мордашек, принадлежащих зверолюдям. Дети, подростки, взрослые обоих полов, хотя женщин все же гораздо больше. При нашем приближении они поспешно прячутся в свои нехитрые убежища, из глубины которых таращатся на нас. Я не замечаю на их лицах злобы или ненависти. Только рабская покорность и немые просьбы о сострадании. Чувствую, как мое сердце буквально разрывается на куски, а шагать все тяжелее и тяжелее. Нечто подобное я испытывал, когда также шел по городу демонов, а вокруг себя видел рабов.

Но тех пленных похитили по приказу царя демонов, который был одурманен мощной магией высшей вампирши. Ей тогда удалось подчинить себе почти все их племя. Когда колдовство было уничтожено, ее очарование также было развеяно. Король демонов отпустил всех рабов, поклявшись мне в верности. Позднее, мы заключили с ним торговые соглашения, когда был построен Ричардбург… Боже, как давно это было…

Но сейчас я видел перед собой тех, кто вырос, с малолетства, а то и с рождения привыкнув к беспрекословному повиновению. Эти Некотяне знали, что надеяться им не на кого. Их глаза, мерцающие из темноты землянок, один в один напоминали мне глаза брошенных в моем мире котят. Те также смотрели на проходящих мимо людей, взывая к жалости и любви…

— Вам, наверное, тяжело видеть столько горя и боли? — слышу сострадание в голосе принцессы. — Поверьте, лорд, то, что вы сейчас узрели, — капля в бескрайнем море! В столице и прочих городах, подчиненных моему отцу и находящимися под влиянием Церкви, творятся вещи куда хуже! Порой я думаю, что наша религия — ложь…

— Ваше высочество, — шепчет служанка. — Нельзя же вот так громко об отце нашем Едином⁈

— Нельзя⁈ — восклицает Селестина. — А что Он дал своим детям? Почему он выбрал человечество своими любимыми детьми, а остальных проклял⁈ Как это объясняет Церковь⁈ Никак!

Вдруг в окружающем нас тихом гуле шепотков раздается крик младенца, который кто-то безуспешно пытается заткнуть. Я не выдерживаю, сворачивая с пути и шагая прямо между грязных бараков туда, откуда доносится плач, не обращая внимания на слабые попытки Селестины остановить меня. Через несколько метров останавливаюсь перед небольшой землянкой, вырытой под корнями поваленного дерева. Передо мной покорно склоняются двое некотянок неопределенной расцветки и возраста. Из-за грязи, усталости и недоедания им можно дать все сорок человеческого возраста, в то время как на самом деле они могут быть куда моложе. ЗА их спинами надрывается младенец и доносится слабый приглушенный стон.

— Смилуйтесь, милорд, — говорит одна из женщин.

— Поверьте, тут не на что смотреть, — добавляет вторая.

Они обе не поднимают голов, но упорно продолжают загораживать спинами тех, кто лежит в землянке. Тогда я аккуратно, стараясь не напугать, дотрагиваюсь до их голов, мягко поглаживая грязную сваленную шерстку между ушек. Кошки дергаются, как от удара током, но уже через секунду, инстинктивно прижимаются головами к моим ладоням.

— Поверьте, — говорю я, продолжая поглаживать их. — Я не причиню никому вреда. Позвольте мне…

Мой голос дрожит и ломается. Но некотянки поднимают головы, смотря на меня глазами, полными слез и молча расходятся в стороны. На ветоши под корнями дерева распласталась совсем молоденькая кошкодевушка, которая пытается спрятать на впалой груди сморщенное тельце новорожденного котенка. Мой острый взгляд сразу замечает окровавленные тряпки, неестественно бледное лицо роженицы и ее почти остекленевшие глаза. Все это проносится мимо моего сознания, когда тело действует уже быстрее разума. Едва коснувшись рукой ее холодеющего тела, командую:

— Исцеление!

Слепящий поток света озаряет грязные бараки, вознося тело некотянки. Я едва успеваю выхватить тело крошечного малыша. В отличие от его мамы тот получился крепким и весьма громким. На всякий случай я и на него кинул лечение, но ожидаемо ничего не произошло.

Тем временем, вокруг собирался изумленный таким событием народ. Не только некотяне, а вообще все, даже стражники крепости и охрана принцессы вместе с ней самой. Ушастые близко не подходили, почтительно пропуская людей к месту события. Исцеленная кошка опустилась на землю, глубоко вздохнула и открыла глаза. Не оборачиваясь, протягиваю руку назад. В нее тут же вкладывают фляжку. Куноичи натренированы до совершенства, понимая мои приказы с полужеста и полувзгляда. Рядом приседает Хатико, начиная поспешно рыться в рюкзаке. Одной рукой приподнимая голову бедной кошке, другой подношу к ее губам фляжку. Сфокусировав на мне и окруживших ее людей взгляд, несчастная дергается и дрожит в смертном ужасе, но одна из подруг, прикрывавших роженицу своим телом, садится рядом, успокаивая девушку.

Кошкодевушка робко пробует содержимое фляжки, а после первого же глотка прилипает к посудине, выпивая почти половину литровой бутылочки.

— Кисель из злаков и фруктов, — улыбнувшись, говорит Хатико. — Отлично восстанавливает силы. Самое нужное для молодой мамы, верь мне!

Неко благодарно кивает со слезами на глазах и тянет лапки к малышу, которого ей тут же передают. Теперь, когда жизнь ее и крохи вне опасности, встаю, но слышу шепот спасенной:

— Можно… узнать ваше имя, милорд?

— Ричард, — отвечаю ей. — Просто Ричард.

Покидаю бараки, стараясь не смотреть по сторонам, иначе бы визит к барону затянулся бы надолго. Время обещаний и дел еще не пришло. Наконец, наша процессия подходит к стенам крепости. Ворота плотно закрыты, несмотря на отсутствие какой бы то ни было опасности. Один из стражей стучит кулаком в обитую стальными полосами деревянную дверь:

— Открывайте! Знамо гости жамые прибыли!

«Странный акцент», — размышляю я. Тяжелые двери распахиваются, открывая нашим взглядам внутренний двор крепости. Разумеется, тут все иначе, нежели снаружи: чисто, уютно и опрятно. Чуть в стороне две некотянки в простых одеждах метут улицу и убирают мусор. Мы поднимаемся к крепости по большой каменной лестнице, когда двери донжона распахиваются изнутри и громовой голос рычит на весь двор:

— Младая дщерь навестила старого медведа! Давно пора! Устали ждать!

На порог каменного блиндажа выходит натуральный медведь. Он огромен, рыжебород и наводит ужас одним своим видом. Барон носит медвежью шкуру таким образом, что верхняя челюсть зверя закрывает верхнюю часть головы. На первый взгляд кажется, что огромный гризли встал на задние лапы, и говорит человеческим голосом! Впрочем, на второй тоже, так как огромная борода сливается с шерстью, практически полностью закрывая лицо.

Служанка ровным голосом представляет принцессу и меня заодно. Видимо, она уже не раз видела барона, раз так спокойно относится к его облику. Вместо приветствия тот поворачивается и машет лапой, приказывая следовать за ним. Даю отмашку куноичи, разрешая действовать самостоятельно, а сам следую за принцессой.

— Баре не в духе, — бормочет один из стражей, оставаясь на улице. — Ласково просим, не разозлите его больше. Жалста!

Обстановка внутри донжона больше напоминают спартанскую, нежели убранство великого барона. Огромный деревянный стол, лавки вместо кресел, простая посуда.

— Нравится? — рычит с усмешкой Василий, заметив мой взгляд. — Привыкай… как там тебя?

— Ричард фон Лихшт…

— Ричард, — перебивает меня тот. — Давай по-простому. Меня воротит от всех этих «фон», да «ля». Если тебя Селеста притащила, значит, в тебе есть что-то особенное, не так ли?

— Он спас меня, Вася! — вдруг пищит принцесса, в волнении привставая с лавки. — Всех нас спас! С того света вытащил в самом прямом смысле! На нас наемники напали!

Нефедофф мрачнеет на глазах.

— Рассказывай! — бросает он в сторону принцессы, усаживаясь на крякнувший под его весом стул за противоположный конец стола. — Нет, погодь, сначала чай. Варька! Тащи жрать, чем Един… бог послал! И чаю!

Из другой комнаты, откуда доносятся ароматные запахи, мгновенно появляется дорожная женщина под стать барону, несущая самый настоящий самовар, который бухает на середину стола. Судя по виду Селестины, она такое уже видела, а вот мне приходится довольно неожиданно наблюдать такое чудо из прошлого моего времени!

— Нравится? — благодушно спрашивает меня рыжебородый гигант. В его глазках вижу самодовольство и благодушие. — Больше такого ты нигде не найдешь! Сам сделал! Называется…

— Самовар, — опережаю барона.

Тот замирает с выражением обиженного ребенка на лице.

— Откуда ты… А-а-а-а, Тина сказала! — догадывается он, переводя понимающий взгляд на принцессу.

Вместо ответа поднимаюсь, обеими руками сжимая верхний клапан, выполненный в виде сапога, надетого на крышку, тем самым поддавая жару в кипяток. Беру чашку и подставляю ее под кран, наливая ее до краев, и ставлю на стол. Садясь обратно, подмигиваю Василию. Один — ноль!

— Да как ты… — Нефедофф растерянно переводи взгляд с меня на принцессу и обратно. — Даже Селеста не знает, как это правильно делать! Кто ты такой⁈

Не отвечаю, смотря ему в глаза и делая знак в сторону принцессы. Барон понимающе наклоняет голову. А он совсем не дурак!

— Говори теперь, чой там стряслось? — расспрашивает он Селестину. Дождавшись разрешения, та сначала подробно описывает собрание, о котором успела рассказать мне в карете, потом переходит к лесному нападению, выделяет чудо воскрешения, делает паузу после слов вожака, и заканчивает. Нефедофф мрачнее еще больше, хотя, казалось бы, дальше некуда.

— Стало быть, — изрекает он, наконец, — зачинщик смуты и волнений совсем не тот, на кого мы думали? Это меняет дело! Прости, моя маленькая, но теперь я тебе не помощник! Своих проблем до кучи!

— Так в чем же дело⁈ — не выдерживает та. — У тебя ведь богатые охотничьи угодья! Пока мы сюда ехали, видели работающих людей на полях! Зачем тебе еще продовольственные обозы⁈

— Ты еще спрашиваешь⁈ — горячится барон, вставая из-за стола и подходя к окну. Распахнув его, он показывает лапой. — Смотри!

Мы с Селестой подходим к нему, выглядывая из оконного проема, выходящего по другую сторону крепости.

— Мать твою! — вырывается у меня.

— ***! — выкрикивает принцесса выражение покрепче.

— Беженцы, — угрюмо добавляет Нефедофф. — Пойти им некуда. В лесах свирепствуют чуда-юда, жрущие всех подряд. В столице житья нет. Церковь везде преследует ушастеньких. Вот, принимаю у себя… гостей…

Задний двор донжона представляет собой один сплошной лагерь, буквально забитый под завязку некотянами! Та картина, которую мы видели, пробираясь по переднему двору крепости, цветочки в сравнении с тем, что творится позади! По самым скромным прикидкам здесь несколько сотен зверосуществ самого разнообразного вида! я замечаю даже эльфов! Те же бараки, грязь, стоны и рыдания, голодный детский плач…

— Понимаете, теперь, — закрывает окно барон. — Не принять их я не могу, но каждый день ко мне приходят новые и новые беженцы, а мое поместье не так огромно, как владения Императора. Зверолюды бегут отовсюду в столицу в поисках лучшей жизни, а поняв, что там еще хуже, ищут другие места! Даже мои угодья не в силах прокормить столько голодных ртов! Вот почему я просил прислать мне продовольственную помощь!

— Сожалею, Василий, — качает головой Селестина. — Мой отец не пойдет вам навстречу…

— Проклятье! — стучит тот кулаком по столу. Самовар аж подпрыгивает. — Что же делать! Еще неделю мы протянем, но потом они пойдут просить подаяние по другим деревням! Наверняка начнутся грабежи! Уже потихоньку процветает мелкое воровство кур и круп! Селяне волнуются! Не хватало мне тут еще смертоубийств! А ведь они будут! Так и до народного восстания недалеко! А что я могу поделать⁈ Что, Селестина⁈ Подумай, ведь ты дочь Императора! Должен быть выход!

Но та угрюмо молчит, склонив голову. Пока барон мечется от стены к стене, рыча от безысходности, напряженно продумываю свой план. Да, я могу позвать за собой всех этих несчастных, но что потом? Мое поместье тоже не резиновое. Где взять столько еды для всех голодающих?

— Торговые гильдии? Купеческие? — подает голос принцесса. — У них ведь есть запасы! Можно протянуть хотя бы месяц-два, если наладить контакт с их представителями? Вопрос в деньгах. Как у вас с ними, Василий?

— Да никак, — мрачно отзывается тот. — Не заметили, что я сам хожу далеко не в королевских одеяниях. Распродал и заложил уже все, что можно. Скоро и сам выйду на большую дорогу с верным топором, если так пойдет дело. А как у тебя, малышка? Отец не поможет?

— Нет, вздыхает та. — Император полностью под влиянием Церкви, а обманывать его не получится. Боюсь, нам надо искать другой выход…

— Я дам денег! — говорю, глядя на воспрянувших собеседников. — Вот только говорить с купцами буду лично. Но у меня будут кое-какие условия…

Выслушав меня, и Нефедофф, и Селестина ненадолго задумываются, а потом и вовсе отходят пошушукаться в другой конец комнаты. Как я уже понял, они давно знают друг друга, потому быстро между собой договариваются.

— Мо согласны на ваши условия, — наконец, молвит принцесса.

— Да у нас и выбора-то нет, — тряхнув бородой, подтверждает Василий. — Хотя, эти ваши условия… в них точно нет никакого подвоха? Уж больно они… странные.

Киваю в ответ.

— Ничего особенного. Прежде всего, мной движет стремление помочь несчастным зверолюдам. Именно поэтому я хочу забрать с собой как можно больше тех, кто пострадал от руки человека. Мое поместье находится достаточно далеко от владений Императора, поэтому мне можно не опасаться лишнего внимания. К тому же у меня не меньше, а может и больше как охотничьих угодий, богатых дичью, так и места для возделывания плодородных культур. Но для того, чтобы они пошли за мной, а также не испытывали сомнений и нужды, мне и нужна ваша помощь…

— Кто ты такой? — бормочет Нефедов, глядя на меня исподлобья пронзительным взглядом. — появляешься словно из ниоткуда на странной повозке с удивительными воительницами, про которых в столице ходят разные слухи. Спасаешь принцессу от рук наемных убийц в том месте, где тебя не должно было быть по определению, а потом предлагаешь решить одним махом проблему чужой расы, хотя тебя, как сына графа это вообще не должно волновать? Знаешь, Ричард, я интересуюсь легендами, которые в ходу у зверолюдов. В частности одной, самой популярной из них. В ней говорится про некоего Избранного богами, который появляется раз в пятьдесят-сто лет, в самое тяжелое для них время, и также легко решает все беды и невзгоды, а потом исчезает до появления тяжелых времен…

— Врут! — словно выплевываю нелегкий ответ. — Не кошки врут, а легенды. Думаете, это так легко⁈ По первому зову кидаться в бой с превосходящими силами противника⁈ Легко видеть, как друзья погибают ни за что от рук врагов⁈ Быть мальчиком на побегушках у богов, которым плевать на всех, кроме самих себя⁈ Быть Избранным — это значит, нести ответственность за всех слабых и обиженных! Никому нельзя желать такого! А вы говорите — легенды…

Слова Нефедоффа разбередили мне душу, вытащив наружу похороненные глубоко внутри воспоминания. Слишком много друзей из моего окружения отдали свою жизнь… и во имя чего⁈ Для того, чтобы один божок продвинулся немного выше по карьерной лестнице⁈ Во имя Игры⁈

Обернувшись, гляжу на опешивших аристократов. С обоих можно писать картину: «К нам приехал ревизор»!

Принцесса просто замерла посреди горницы с чашкой горячего чая в руках. Я отсюда вижу, как из нее поднимается горячий пар. Ручка давно должна обжигать ее тонкие пальчики, но девушка таращится на меня, как на сошедшего с небес ангела, забыв про все мирское.

Барон — копия Селестины, только рыжая и бородатая. Но в отличие от нее, он первым приходит в себя, встряхивается и произносит:

— Мда-а-а-а, а я всегда думал, что это выдумки хвостатых. Надо же им во что-то верить, чтобы окончательно не сдаться. С ума сойти, не встать! Настоящий Избранный! Кто бы мог подумать!

— *** Матери божьей в пещеру ее! Да чтоб меня *** драли во все дыры! — восторженно выдыхает Селестина. Даже Василий укоризненно косится на нее. Но она не обращает на него никакого внимания, продолжая нараспев, словно цитируя:

— … Тот самый святой воин из сказок, который приходит в самый трудный для мира час, принося утешение слабым и обездоленным⁈ Тот, кто возрождает Добро и Справедливость, неся страдание врагам, милость родным и…

Принцесса внезапно кашляет.

— Договаривай, богохульница! — поучающим голосом продолжает за нее Нефедофф. — Как сказано в легенде? Только не говори, что забыла! Милость родным и близким, а также?

— Семя, — упавшим голосом говорит принцесса. — Избранный несет чистое семя взамен испоганенного тем, кто жаждет возрождения.

— Верно-о! — тянет барон. — И, как видишь, нам мальчик тяготеет к зверолюдам. Значит…?

— Значит, человечество обречено… — удрученно произносит та.

— О чем вы? — непонимающе пялюсь на них я.

Они тут же, перебивая друг друга, начинают приводить цитаты из странного пророчества, которое было дадено слепым прорицателем Котофеем Лукоморьеным в годы Великой войны. Мол-де, придет очередной Избранный, который обогреет и спасет, пожалеет и сопли вытрет, а заодно осеменит всех-всех девушек, дабы возродить угасшие племена.

— Херня какая-то, — говорю, когда они заканчивают. — Да, меня действительно избрали те, кого вы называете богами, но у меня здесь своя цель. И не собираюсь я «осеменять» всех подряд. Тоже мне, нашли быка-осеменителя…

Спустя полчаса мы все втроем едем в столицу. Я условился с ними обоими не выдавать мое инкогнито. Для всех я буду очередным выпускником Академии, вернувшимся немного раньше остальных из-за отца, потребовавшего вступить в права наследования поместьем. Сначала все же придется посетить дворец Императора и представиться, как полагается. Пусть я и не рассчитывал так скоро предстать перед очами грозного Императора, но, похоже, придется мне немного потерпеть.

Мы едем грозной процессией: сначала кавалькады рыцарей и пехотинцев, сопровождающих карету принцессы. Следом — барон на коне с личным отрядом гвардии и оруженосцем. И замыкающий — я с повозкой, полной грозного десанта. Согласно легенде, мой отец, потеряв всех сыновей, способных продолжить род, вспомнил про меня, поспешно выехал в академию, где отдал все права, да так и остался там. Если же возникнет вопрос о моих средствах, то можно упомянуть золотые прииски, владельцем которых я стал во время обучения.

Чуть раньше, уже после первых восторгов по поводу лицезрения натурального Избранного, Нефедофф задал мне вопрос насчет грядущих переговоров. Дескать, чем собирается Избранный склонить купцов к сотрудничеству? Тут одними словами не обойтись! Даже моя богоизбранность мало кого заинтересует.

На этот счет у меня было другое мнение, но я не стал спорить. Вместо этого, мысленно связался с Гурри, а через пару минут мои девчонки внесли в горницу небольшой сундучок.

— Интересные у тебя стражницы, — задумчиво оглядывая куноичи, говорит Нефедофф, сверкая маслянистым взглядом. Понимаю его. Спортивные тренированные тела воительниц возбудят кого угодно. Но и барон далеко не дурак и понимает, что зариться на чужое — дурной тон, а еще можно отхватить по сусалам.

— Станом лепы, взглядом жгучи, — осыпает он комплиментами Масяну и Томоре, принесших сундучок. — Стройны, как лани, а боевая подготовка должно быть повыше, чем у моих гвардейцев? А, Ричард? Одолжишь мне своих дьяволиц, укравших мое сердце?

Девушки, не привыкшие к комплиментам, хихикают. А на щеках Масяны замечаю даже легкий румянец.

— Они мне не подчиненные, — отвечаю на вопрос барона. — Друзья и даже больше. Я не имею права им приказывать. Другое дело, если ты им понравишься и сумеешь договориться…

— А почему бы и нет? — вдруг говорит Масяна. — Я не против.

— А я воздержусь, — не соглашается Томоре. — Но там у нас есть еще девчонки. Если вам не хватит ее, — кивает в сторону Масяны, — то всегда можно подружиться с остальными.

— Кхм! — кашляет принцесса. — А давайте амурными делами займемся попозже? Ричард, что принесли ваши… кхм, друзья?

Она кидает довольно неприязненный взгляд в сторону моих соратниц. Еще бы! Селестина хрупкая и стройная девушка, которой природа, увы, пожалела размера. В то время как Масяна и Томоре отличаются завидными пропорциями! Как говорится: есть за что пощупать, и есть за что укусить. В то время как на груди принцессы можно гладить белье. Впрочем, может быть у Селестины симпатичная попка? Но рассмотреть ее пока никак нельзя, так как она носит пышные платья. Может быть в будущем, у меня будет еще шанс это проверить, а пока есть более насущные дела.

Откидываю крышку сундучка, кидая внимательный взгляд на лица союзников. Я взял с собой немало богатств, рассчитывая именно на то, что мне придется тратиться на покупку рабов, имений, подарки аристократам, и прочие расходы. Здесь передо мной находится лишь тысячная доля. Так сказать, карманные расходы, которые мы взяли с собой на разведку.

— Это же… — бормочет барон. Его глаза вот-вот вылетят из глазниц.

— Задница пресвятой Матери и ее мокрая ***! — изо рта благопристойной на вид принцессы вновь вылетают ругательства, сделавшие бы честь любому моряку.

Потом они переводят на меня тяжелые, не предвещающие ничего хорошего, взгляды. Если Нефедофф смотрит на меня, как на курицу, у которой в гнезде вдруг обнаружил золотое яйцо, то взгляд принцессы… У нее даже звездочки в глаза видны. Отчетливые такие, желтенькие звездочки. А смотрит на меня как сошедшего с небес ангела, разбрасывающего налево и направо золото.

— Да у моего отца в сокровищнице не будет такого чистого золота! — пораженно бормочет Селестина, перебирая монеты. — Василь, взгляни на это!

Он держит в руках колье. Одно из многих, которые я взял с собой. Оно сверкает и переливается в лучах солнца.

— Думаю, на него можно купить мое поместье, — мрачно изрекает рыжебородый барон. — Кто же вы на самом деле, Ричард? Или боги снабдили вас такими… дарами?

— Нет, боги тут ни причем, — отвечаю на вопрос. — Это лично моя заслуга. Хотя в добыче участвовали многие мои знакомые. Значит, здесь достаточно денег для того, чтобы удовлетворить интересы купцов?..

Принцесса внезапно прыгает на меня, как дикая кошка. Сзади слышится звон оружия, но девушка не обращает никакого внимания на моих защитниц. Она хватает меня за воротник и начинает трясти.

— Интересы купцов⁈ — кричит она. — Купцов?!! Ричард, да тут денег столько, что можно свою собственную Империю основать!

— Ну, это ты загнула, Империю, — сомневается барон. — Для такого размаха одного сундучка будет маловато. Но ты права, Селли, денег тут более чем предостаточно, чтобы купить весь торговый квартал. Хотя нам стоит кое о чем поговорить с вами, Ричард…

До самого отъезда Василий быстро и умело вводит меня в курс дела. Оказывается, даже в богатой столице в ходу лишь медь и серебро. Лишь в самом центре непосредственно возле Императорского дворца и его окраинах тратят золото, драгоценности и меняют прочие ценные артефакты. Оказывается, все будет гораздо проще, чем я предполагал. Закончив с разговорами, мы выезжаем в столицу.

До самых стен Центра нас никто не беспокоит. Сам город оказывается именно таким, как я и думал: огромные каменные стены, за которыми высятся шпили башен. Он настолько огромен, что стены уходят по обе стороны от ворот к горизонту, пропадая вдали. Через огромный ров перекинут подъемный мост, а сквозь великанский проход может пройти стадо слонов. Или рота танков. Несмотря на опущенный мост, решетка слегка опущена, а сами ворота надежно охраняются. Сначала кажется, что всего четыре человека недопустимо мало для такого здорового объекта, но потом я замечаю несколько бойниц выше и сбоку, из которых в нас целятся скрытые лучники. У входа стоит длинная вереница груженых телег, возле которых в нетерпении прохаживаются караванщики с наемниками. С болью в сердце замечаю несколько полуприкрытых клеток с тощими рабами внутри. К моему удивлению, внутри не только зверолюди, но даже эльфы и люди! Значит, они не жалеют никого, даже себе подобных. Сволочи…

Разумеется, наша процессия, не замедляя скорости, без очереди подъезжает к воротам, игнорируя толпу простых людей. Несмотря на то, что охрана мгновенно узнает гербы на щитах рыцарей и карету принцессы, ее все же тормозят для детального осмотра. Принцессу и ее служанку просят выйти, а саму повозку тщательно осматривают. Селестина не проявляет ни малейшего нетерпения, видимо, к таким мерам безопасности уже привыкли.

Связываюсь со своими, предупреждая о проверке. Когда до нас доходит очередь, то взглядам стражников предстает обычное содержимое груженой телеги: ящики, ткань, кувшины. Не обнаружив ничего представляющего опасность, они дают добро на проезд. Маскировка Гурри сработала на славу. Мы заезжаем внутрь вслед за бароном и принцессой.

Изнутри город потрясает воображение! Сразу после того, как мы миновали длинный узкий проход под крепостной стеной, перед нами открылась огромная площадь, по которой туда-сюда сновали кареты, повозки, лошади, люди и нелюди. Несколько стражников безуспешно пытались перекричать галдеж и шум, но на них практически никто не обращал внимания.

— Торговая площадь! — кричит барон с седла своего жеребца. — Будьте максимально бдительны! Лишиться тут своего кошелька, как два…

Дальнейшие его слова тонут в шуме. Рынок жадно поглощает нас, как сухая пустыня каплю дождя. Где-то впереди барон с проклятиями прокладывает себе путь, не стесняясь махать коротким кнутом. Охрана принцессы прет как танк, не сильно заботясь о тех, кто не успел отойти с дороги. Мы едем уже почти без помех по проторенному пути.

С высоты облучка повозки прекрасно вижу рынок во всех его достоинствах и недостатках. Кроме массы люда, озабоченного покупками и продажами, в толпе шныряют подозрительные типы, чьи лица скрыты капюшонами, надвинутыми по самые глаза, или просто наспех повязанными платками. Они ловко орудуют руками и инструментами, в доли секунды освобождая зажиточных покупателей от лишнего веса в виде увесистых мешочков с монетками, которые обыватели привыкли вешать на пояс или класть в рюкзак. Но стражники тоже не зря едят свой хлеб. То тут, то там, слышится слабый вскрик и двое парней в легкой кожаной броне заламывают руки очередному неудачнику, попавшемуся на краже. Разговор с воришками короткий. Краденное возвращается ограбленному, если таковой в наличии или идет в фонд государства, а преступника волокут в кутузку, чаще всего за волосы или на веревке.

— Нет! Прошу! Больше никогда! Не надо, пожалуйста! — слышится девичий вскрик совсем недалеко от себя. — Умоляю, нам совсем нечего есть!

Повернувшись, вижу буквально в нескольких шагах от себя душераздирающую картину: страж порядка заламывает тощую девчонку, закутанную в лохмотья. Одной рукой он умело пеленает ее веревкой, а другой держит небольшой мешок.

— Мои фрукты! — кричит ближайший торговец. — Мой товар! Ах, он испорчен! А-а-а, мой товар! Кто заплатит за него⁈

Он роется в мешке, отданном ему стражником, вытаскивая подавленные плоды. Их вполне можно есть, но продавать, увы, уже нельзя.

— Чертова девка! Проклятый вор! — кричит, краснея от злости, торговец, пиная беззащитную девчонку. — Когда же вас всех изничтожат, дьяволово семя! Отродье Хаоса!

Он успевает несколько раз пнуть пищащую девушку, прежде чем воин успевает разделить их обоих.

«Куда я снова лезу⁈» — думаю, спрыгивая с облучка. Повозка, естественно, останавливается.

— Постой, уважаемый, — обращаюсь к хранителю правопорядка. — В чем ее обвиняют?

— Обычное дело, господин, — кивая, отвечает тот, — воровство. Таких мы ловим несколько раз в день. Все по стандарту — приговор и в шахты на неделю. Поймаем повторно — месяц…

— Моя семья, — подает голос девчонка. — Они погибнут без меня.

Я смотрю на нее в упор. Это не зверолюдка, но что-то в ней нечеловеческое есть. В любом случае я уже не могу пройти мимо.

— Сколько? — спрашиваю стражника. Тот понимающе задумывается.

— Двадцать меди, ваше благолепие, — отвечает он. — Не сумневайтесь, деньги пойдут в фонд Империи. Все по закону.

Тут же одна из куноичи, выходя из-за моей спины, протягивает ему монетки. Пока он считает их, напряженно складывая в уме, даю еще пяток сверху.

— За труды! — хвалю его. — Где находится ваше отделение?

— Благодарю, ваше благолепие! — выпрямляется блюститель закона. — Вон там, справа от площади. Там же можете подобрать себе еще товара.

Судя по его улыбке, он принял меня за аристократа, купившего себе новую игрушку. Тем лучше.

Он кланяется и идет в другую сторону рынка, не забыв передать мне конец веревки, которой связана девушка. Та в ужасе смотрит на меня, должно быть опасаясь за свое будущее.

— А мои фрукты⁈ Мой товар? — вопит торговец.

— Сколько? — поворачиваюсь к нему, ловя хитрый взгляд. Ну-ну, попробуй меня обмануть. А то я на рынок тридцать лет не ходил в своем мире.

— Двадцать серебра, ваша милость! — низко кланяется торгаш. Вероятно, для того, чтобы не проколоться ехидной улыбкой. Не на того напал. Беру пару монеток из протянутой руки Хатико.

— Держи, — кладу на протянутую ладонь одну серебряную и пяток меди. Лицо торгаша недоуменно вытягивается, но я широко улыбаюсь и переспрашиваю:

— Какие-то вопросы, милейший? Может, нам заведующего площадью пригласить?

Тот, кланяясь еще ниже, невнятно бурчит извинения и скрывается за прилавком. Возвращаюсь на место, передавая воровку куноичи. С ней разберутся и без меня. Девушки запихивают ее в телегу, и мы трогаемся в дальнейший путь. Оставляю управление на Томоре и перебираюсь в салон. Внутри все та же спартанская обстановка — Гурри соблюдает маскировку при наличии нового попутчика. Присаживаюсь на корточки перед сжавшейся в комок девушкой.

— Кто ты? Какого племени? — спрашиваю ее. Оборванная, грязная со следами побоев и проживания на улице, девчонка немного пообвыклась, поняв, что везут ее не на казнь. С виду она человек, но у нее очень странная аура. Что-то не дает мне покоя. Что-то до боли знакомое…

— Я — Черри, хуманс, — выпаливает она. Слишком быстро. Даже Тиема, стоящая за ее спиной усмехается, почувствовав ложь. Да и зачем говорить то, что очевидно? — Я-а-а, ничья. Совсем ничья. Росла на улице. Вы ведь не убьете меня, господин?

На глазах воровки навертываются крокодильи слезы. Но, прежде чем я успеваю ответить, как бурчание из живота девушки перебивает даже доносящийся с улицы шум.

— Покормите и приведете в порядок, — поднимаюсь я. — Потом продолжим.

Вернувшись на место, вижу впереди вздымающуюся громаду Императорского дворца. Сказать, что он огромен — значит, ничего не сказать. При виде его понимаю, что отгрохать подобное в нынешних реалиях попросту невозможно. Значит, передо мной одно из чудес света, выстроенное древними мастерами прошлого. Возможно даже тех времен, когда человеческая цивилизация достигла своего расцвета, перед тем как быть практически уничтоженной атакой инопланетян и серией катаклизмов.

Первое, что бросается в глаза — здание, несмотря на свои невероятные размеры, было единственным и целым. Множество шпилей, башенок, пристроек, появилось гораздо позже, отличаясь от всего остального цветом и качеством. Сам дворец был словно вырезан из цельного куска мрамора. Во-вторых — тут тоже кипела жизнь. Как снаружи белокаменных стен в виде торговых кварталов, так и внутри. Вооруженных патрулей здесь было больше, а повсюду, куда только не кинь взгляд, виделись закругленные кресты — символы новой веры.

Здесь принцесса выходит из кареты, а барон спешивается, кивая мне. Также спрыгиваю на землю. Рядом со мной как из-под земли вырастает трое девушек-куноичи. Томоре осталась присматривать за Черри, если это ее настоящее имя. Мы, в сопровождении служанки и рыцарей, идем внутрь, минуя многочисленную хорошо вооруженную стражу. Пройдя еще одну площадь, запруженную аристократами, разительно отличающимися от простых людей, мы вплотную подошли к белоснежным стенам дворца.

— Принцесса? — выступает вперед немолодой человек, одетый в строгий черный камзол. — Рад видеть вас благополучно вернувшейся из опасного путешествия! Как мне представить Императору ваших спутников?

— Барона Нефедоффа вы знаете, — не называя собеседника по имени, отвечает Селестина. — А этот молодой человек — сын графа Гаусса фон Лихбенштейна, Ричард. Он прибыл из Академии вступить в права поместья, данные ему отцом.

В глазах того мелькает секундное удивление, но не более того. Он кланяется, жестом приглашая нас проходить дальше. К нему тут же подбегают служанки-люди. Вообще, внутри дворца я еще не видел ни одного зверолюда. Две девушки сопровождают принцессу, одна уводит барона, а последняя кланяется мне и пищит, приглашая проследовать за ней. Через несколько минут блужданий по богато украшенным залам, нас приводят к гостевой комнате.

— Сюда пожалуйста, господин, — улыбаясь, показывает девушка.

Я прохожу, но слышу сзади возражения служанки насчет идущих за мной девушек.

— Простите, — пищит она. — Слугам и охране сюда нельзя. Для вас есть отдельная комната этажом ниже.

— Спокойно, — обращаюсь к ней. — Это не слуги, а мои друзья. Вот, спасибо за труды, не волнуйтесь.

— Не положено, — пищит та, но получив серебряную монетку, улыбается и мгновенно исчезает.

— Император, да? — бурчит Масяна. — Давно хотелось посмотреть на того, кто сидит во главе этой гребанной страны.

— Умоляю, веди себя прилично! — просит ее Хатико. — Потом отдам тебе барона и можешь его до смерти затрахать.

— Рич, а ты не против если я с ним? — заговорщицки улыбается сисястая ниндзя, но я лишь отмахиваюсь. Мы не раз это обсуждали, и каждый раз я отвечал им, что никого не заставляю и не собираюсь никого контролировать.

В дверь робко стучат и открывают. Та самая служаночка пищит:

— Господин Ричард! Император ждет вас!

Тем не менее, нам пришлось прождать еще около часа. Согласие Императора еще не означало немедленный прием. По словам служанки, многие неделями ждали встречи с самодержцем. Нам просто повезло.

— Принцесса-доска постаралась, — ворчит Масяна. — Так бы мы в очереди и ждали бы месяц.

— Не ждали! — возражает Хатико. — В планах не было посещения дворца. Так сложилось.

Согласно киваю. Мне вообще неохота идти на встречу с местным королем. Но принцесса очень попросила не отказываться.

— Тесновато тут у них. Как так можно жить в каменной клетке? — продолжает бормотать сисястая воительница. Ей не по себе. Девушка привыкла к просторным жилищам, из которых в любой момент можно легко исчезнуть.

— А некоторые мечтают о такой жизни, представляешь? — отвечаю ей.

Дверь вновь открывается, и нас приглашают посетить королевские умывальни. Они находятся в подвальном этаже. Нас провожают и вновь настойчиво пытаются разделить, но после небольшого спора, пожимают плечами, впуская в общий зал. Я прохожу первый, так как мне проще всего скинуть костюм, оказываясь в громадной купальне, в которой можно вымыть полк солдат. Она выполнена в виде трех неглубоких бассейнов, вода в которые льется из громадных львиных голов и статуй, расположенных в центре. К потолку поднимается пар, значит, вода с подогревом. Рядом стоят деревянные массажные столики, полки с бутылками и тарелками. Купальни больше похожи на баню. Через полминуты внутрь залетают девчонки, которые тут же с визгом прыгают в бассейн.

— Теплая! — кричит Хатико, выныривая.

— Класс! — добавляет Масяна, взбаламучивая сиськами воду.

— …! — Тиема, как обычно немногословна. Буль-буль! Она снова ныряет, в мгновение ока оказывается возле меня, обхватывая руками. Смотрит на меня с укором.

— Да-да, прости, — улыбаюсь, приобнимая девушку. — Давно не говорил, какие вы красивые! Но сейчас не самое… лучшее… время…

Все три куноичи мастерски зажимают меня в угол, собираясь изнасиловать, как вдруг слышатся легкие шаги и раздается голос принцессы:

— Кхм! Простите⁈

Решаю слегка приколоться и делаю вид, что не услышал ее вопроса. Впрочем, из-за плеска воды такое вполне возможно. Потому сгребаю покрасневшую Тиему и сажаю ее на колени. Ехидно улыбнувшаяся Масяна, заголяет огромную грудь садясь рядом.

— Прекратите разврат! — пищит Селестина, лицо которой идет красными пятнами. — У меня важный разговор!

— О, принцесса! — «удивляюсь», поворачиваясь к ней. — А я вас и не заметил. В чем дело? Не желаете присоединиться? Водичка — класс!

Девушка краснеет еще больше, прокашливается и отворачивается, что-то пробормотав. Ого! Она девственница что ли⁈

— Я хотела сказать, — говорит она. — Чтобы вы вели себя на приеме у отца как можно спокойнее. Про мое спасение уже пошли слухи, так что, возможно, вас будут проверять. Не знаю, как, но вы должны постараться…

— Уважаемая Селестина! — перебиваю ее, пытаясь стащить с себя расшалившуюся Масяну. — Я не по своей воле пришел во дворец. Вы настояли на разговоре с Императором. Но говорю вам один раз — я никому и ничего не должен. Я буду вести себя так, как привык. А если кто-то будет меня провоцировать, отгребет так, что мало не покажется никому!

Селестина молча открывает рот. Пожалуй, резковато я на нее наехал. Впрочем, я сюда и не просился. Она также молча уходит, а я вылезаю из бассейна. Настроение испорчено, а ведь что-то еще ожидается и явно нехорошее.

— Приводите себя в порядок, — говорю девчонкам. — Мы тут непрошеные гости. Побыстрее закончим — побыстрее смоемся отсюда…

— У кого-то явно мания величия, — бурчит Масяна, вышагивая рядом со мной по огромным пустым коридорам. Действительно, вокруг нас СЛИШКОМ много камня! Я давно не находился в настолько огромном гранитном дворце! Даже у эльфов здания соседствовали с зеленью и деревьями, а тут сплошной бетон. Или какой-то другой похожий на него материал, прочный до восхищения. Стены, пол, потолок, даже оконные рамы из камня. Из дерева только мебель, перила на лестницах, столы да лавки. Ощущение такое, словно мы глубоко под землей. Море чадящих факелов.

— Как они убирают пыль так высоко, — задрав голову, спрашивает Хатико. — Тут же с прыжка не достать! Ни пылинки!

— Тс-с-с! — предупреждаю ее. За поворотом раздаются чьи-то веселые голоса. Повернув за угол, видим, как двое молодых аристократов издеваются над служанками, одна из которых стоит с тряпочкой на шаткой лесенке, а вторая держит непрочную конструкцию. Разукрашенные как петухи парни стараются превзойти друг друга в дебильных шутках, не обращая внимания на то, что одна из девушек находится довольно высоко над полом.

Мы пока далеко в полутьме коридора и господа дворяне не замечают нашего присутствия. Поэтому, а может и просто, уверовав в свою полную безнаказанность, молодые господа позволяют себе гораздо больше, нежели плоские шуточки в сторону служанок. Даже при нашем приближении они не обращают на нас никакого внимания, задирая девушек.

Я бы прошел мимо — не моя епархия. Кто знает, может девчонки пищат лишь для вида, а на самом деле ждут, пока господа залезут им под юбки. Но одному идиоту захотелось большего.

— Опа-на, гляди какие цыпочки! — толкает один другого. Даже мельком посмотрев на их рожи, можно сказать, что оба парня никуда дальше своего двора не выходили. У них обоих на лицах печать отсутствия интеллекта, зато наглые глаза и толстые щеки: ребята не привыкли себе в чем-либо отказывать.

— Эта — моя! — отвечает ему другой, почти копия, без всяких сомнений протягивая руку, пытаясь ухватить Масяну за задницу. Мне его уже жаль. Она — девушка любвеобильная, но с таким взрывным характером, что даже мне боязно чем-либо ее задеть. Слышен легкий удар. Даже хлопок — и тушка парня, крутясь в воздухе, улетает в противоположный конец коридора, стукаясь по пути об стены и снося комоды, пока не замирает где-то там вдалеке в немного неестественной позе. Вопросительно смотрю на девушку, но та лишь пренебрежительно кивает. «Жить будет, а ходить — только под себя», — говорит ее насмешливый взор.

— Ур-роды? В-вы чо себе позволяете⁈ — кричит второй аристократ, пытаясь вытащить короткий меч из ножен, но замирает, увидев перед лицом кулак. Уже мой. Он отшатывается, обильно потея, закатывая в ужасе глаза. Сразу видно, что мудак никогда не дрался и не видел крови, привыкнув с детства прятаться за чужую спину.

Я молчу, ожидая его дальнейших действий. Тогда он отступает, косясь на нас с неприкрытым ужасом, натыкается на одну из служанок, отшвыривает ее в сторону и бьет кулаком со злости по лесенке. Девушка наверху вскрикивает, окончательно теряя равновесие, а пухляш, воспользовавшись этим, разворачивается и довольно резво для своей комплекции убегает, крича на ходу: «Я все па-апеньке-е-е-е расскажу!»

Но я уже не обращаю на него внимания, подхватывая упавшую с высоты девушку. Одна рука на попке, вторая жмякает сиськи. Все правильно. Но служанка все еще смотрит на меня вытаращенными от ужаса глазами, не до конца придя в себя.

— Догнать? — спрашивает Хатико, кивая на убежавшего аристократа.

— Путь идет, — поморщился я. — Если это была проверка или провокация, то будем считать, что мы ее не прошли. Плевать. А если они нам случайно попались, им же хуже. Пойдем. В случае чего, вы знаете, как себя вести и что делать. Только без лишней инициативы!

Опускаю девушку на пол, с некоторым сожалением отпуская ее мягкую сиську. Ее подруга и она тут же низко кланяются, искренне благодаря за вмешательство и спасение.

— Если вам только нужно что-нибудь, милорд, — набравшись смелости, по-особенному смотрит на меня спасенная. — Вам стоит только сказать…

В ее огромных зеленых глазах отчетливо видно, каким именно способом, девушка желает выразить благодарность. В другое время я был бы и не против, вот только не знаю, что будет дальше. Да и проигрывает она фигурам любой из куноичи. А вспомнить Шино… Нет, Кошку вспоминать не надо — она легко выиграет по всем статьям.

— Я не мог просто пройти мимо, — говорю, протягивая руку и поглаживая девушку по голове. — У меня было хорошее воспитание. Успехов.

Мельком оглядев лесенку, парой ударов кулака вбиваю расшатавшийся крепеж. Не спасение, но хотя бы качаться перестанет. Идем дальше без приключений, хотя…

Аристократы, все чаще попадающиеся нам на пути, смотрят на нас как на вышедших из пещеры древних людей. До нас доносятся перешептывания и смех. Должно быть, толстячок успел тут пробежаться и наделать шуму. Тем не менее, мы идем, не обращая внимания на этих разряженных клоунов. Нас сюда не приглашали, если на то пошло. Вот и мы не собираемся играть по чужим правилам.

Служаночка ведет нас дальше, выводя на улицу и заходя в другое крыло. Вот тут уже не видно праздношатающихся господ, зато полно стражников, провожающих нашу компанию подозрительными взглядами. Но это все обычные люди, чей уровень незначительно превышает местных. Сосредоточившись, вижу числа над их головами, как в компьютерной игре: двенадцатый, пятнадцатый… К слову, у моих девчонок они выше сорокового. То есть, любая из них разнесет всю эту толпу одним чихом, не сильно при этом напрягаясь.

Я сам игнорирую правила, установленные Системой, благодаря раннему конфликту с Тираниилом. Система как бы не «видит» меня, но я легко могу изменять как свои, так и характеристики моих друзей, если на то будет надобность. Но я не собираюсь влезать в это дело, тем более, никто из них не нуждается в этом.

Наконец, служанка останавливается у огромных ворот, где нас ожидает принцесса с Эльзой. Они обе наряжены как на парад: Селестина в пышном белом платье с небольшим вырезом, а воительница стоит передо мной в полном серебристом доспехе с выпуклостью в области груди.

— На заказ изготовили? — вместо приветствия спрашиваю, стуча по железным сиськам неугомонной рыцарши. Та тут же теряется, словно ожидала услышать от меня совсем другое, но прокашливается и отвечает:

— Так точно! Лучшие оружейники страны ковали и зачаровывали этот доспех! Он считается одним из…

Она растерянно смотрит мне в спину. Я уже иду вслед за принцессой, которая кивает страдникам. Те распахивают двери. Звучит мощный голос глашатая:

— Принцесса Селестина, третья дочь великого Императора, графиня Женеманшпасижур прибыла ко двору!

Обгоняя меня, в спину девушке пристраивается ее охранница.

— Несравненная воительница Эльза Пламенная, страж и герой имени Императора!

Герой, да еще и страж? А девица не так уж и плоха, как я полагал. Интересно, что скажут про меня?

— Милорд Ричард фон Лихбенштейн, сын графа Гаусса фон Лихбенштейна! Выпускник Магической Академии!

Негусто. Впрочем, чего я жду? Наоборот хорошо, что они не знают моих прошлых достижений…

Огромный, хорошо освещенный зал, забитый разными людьми: от напыщенных аристократов, до полуголых девушек, одни из которых разносят напитки, а другие стоят с обнаженным оружием наготове. Убранство буквально кричит о том, что здесь находится эпицентр человеческой цивилизации! Фонтан с золотыми рыбками, ковры, разноцветные витражи на потолке, изображающие неведомые битвы и героев прошлого! Даже эльфы не могли похвастать подобной роскошью. А посмотрев вперед, я вижу совсем крайнюю степень расточительства.

У противоположной стены стоит трон. Нет, точнее вот так — ТРОН! Он целиком и полностью выполнен из золота! Восседавший на нем Император даже менее заметен, чем его ложе. Хотя и сам правитель производит то еще впечатление.

Это огромный мужчина, лет сорока-пятидесяти. Суровое, изможденное лицо говорит о тяжелом бремени, которое он взвалил себе на плечи. В отличие от каноничных меховых накидок и блестящих ободков на голове, Император одет в какое-то подобие золотых доспехов, полностью покрывающих его тело, причем к трону прислонен гигантский топор. Судя по щербинам, в прошлом он использовался совсем не для колки дров. За спиной и по бокам стоят телохранители: как мужчины, так и женщины, один взгляд которых не предвещает ничего хорошего чужакам.

Переведя взор в сторону, вижу трон поменьше, выполненный из серебра, на котором сидит очаровательная молодая женщина. При одном взгляде на нее чувствую каменный стояк. Есть такой вид женщин. Даже не вид, а скорее порода. К ней относятся такие милфы, как Сона, моя несравненная кошечка, Катарина, любвеобильная зайка, Шино, чья любовь и влечение ко мне сравнимы лишь с материнской и многие, многие другие. Эта прелесть, сидящая рядом с Императором, скорее всего являющаяся его женой, принадлежит именно к такому классу.

Она невероятно притягательна. Ее формы совершенны. Более того, королева сама прекрасно осознает свою привлекательность и владеет искусством незаметного стриптиза, выгодно выделяя свое тело в вырезах одежды. На ней белое платье, похожее на то, что носит сейчас принцесса, но в отличие от нее жена Императора смотрится в нем как богиня, сошедшая с небес.

Мы подходим ближе. Несмотря на то, что меня заслоняют спинами принцесса с охранницей, чувствую на себе мудрый прощупывающий взгляд. Меня приподнимают, вытряхивают все содержимое, сканируют и запихивают все обратно за пару секунд. Затем его тяжелый взгляд также на секунду останавливается на каждой из моих куноичи. Потом раздается голос. Его голос.

— Ричард фон Лихбенштейн, сын графа Гаусса. Я благодарю тебя за спасение моей дочери Селестины. Теперь же поведай нам, что привело Избранного в наши края?..

Вот это удар! Я смотрю в слегка усмехающееся лицо Императора, в доли секунды прогоняя варианты того, откуда он мог выведать этот секрет. Двор в лице аристократов, вельмож, генералов и прочих разряженных клоунов шумит, яростно обсуждая эту невероятную новость, ловлю на себе заинтересованные взгляды телохранительниц Императора, и прочих. Откуда? Принцесса раскололась? Шпионы Академии? Магическая поддержка?

— Вижу, тебе не дает покоя вопрос, откуда мы знаем о тебе, Избранный? — изрекает Император. — Все просто. Недавно к нам прибыла делегация эльфов, которые принесли вести о тебе, как о том, кто спас их от окончательного уничтожения. Они также привезли твои артефакты…

Эльфы? Сюда⁈ Но как они узнали? Селемине подсказала? Сколько вопросов…

— Они и сейчас стоят лагерем возле города, ожидая твоего предсказанного появления, — продолжает Император. — Несмотря на то, что наша религия не позволяет нам сотрудничать с нелюдями.

— Вот именно! — восклицает кто-то слева. Это невысокий пухлый человек, одетый в золотую мантию, разукрашенную религиозными символами. — Мой Император! Вы ошибаетесь! Все, что принесено нелюдями, является Злом! Также и этот Избранный не что иное, как сын Хаоса и семя зла, посланное ими для того, чтобы…

— Достаточно, преподобный! — рявкает Император. Толстяк мгновенно скукоживается, пытаясь ускользнуть в тень, из которой появился, но правитель и не думает отпускать его так легко.

— Сколько раз я говорил не вмешиваться, когда я говорю, преподобный Пью? — рычит он, слегка приподнимаясь с трона. — Разве Церкви мало того, что я уже дал ей⁈

Полуобнаженные девушки, вооруженные странными цепями, составляющими не только их оружие, но и собственную одежду, угрожающе оскалившись, уже выходили вперед. Но тут из тени выходит сухопарый тощий человек, чьего лица я не могу разглядеть. В отличие от толстяка он одет в багровую мантию, выглядя так, словно случайно оказался здесь. Он низко кланяется вспыхнувшему Императору и говорит, не обращая никакого внимания на его стражу:

— О Солнцеликий! Нижайше прошу простить глупую выходку Преподобного! Вам известно, что Церковь довольна вашими дарами и ни в коем случае не собирается влезать в политику!

Он хватает за руку толстячка, чуть ли не насильно уволакивая того обратно, а Император машет рукой, усаживаясь обратно. Его взгляд снова останавливается на мне.

— Скажи, Ричард, чего ты желаешь в награду за спасение моей дочери? — звучит его гулкий голос.

— Мне надо только одно, — не раздумывая ни секунды, отвечаю я. Ответ у меня давно заготовлен. — Я прибыл в вашу страну с одной определенной целью. Неприкосновенность — вот и все, что мне нужно.

— И какая же у вас цель, юноша?

— Я хочу собрать всех неко… Всех нелюдей, которым тяжело здесь жить и увезти подальше отсюда! — отвечаю, смело глядя в лицо опешившего Императора. — Всех зверолюдов, которых хумансы похитили с родного материка. Все, что мне нужно — чтобы никто мне не мешал!

Император откидывается на троне, а я ловлю заинтересованный взгляд его супруги. Она даже слега наклоняется вперед, отчего ее груди делают «боньк-боньк», приковывая к себе мой взгляд. По залу вновь проносится шум. Неожиданно вперед выходит какой-то сановник.

— Великий Император! — обращается он напрямую к правителю. — Не означает ли это, что «Избранный», — язвительно произносит он, выделяя последнее слово, — желает лишить нашу страну рабочей силы и рабов? Как это скажется на экономике и социальной жизни всего общества?

Сидящий на троне вождь хмурится еще сильнее, бросая угрюмые взгляды то на меня, то на сановника. Наконец, он говорит:

— То, о чем ты просишь, Ричард, почти невозможно. Если ты знаешь историю, то зверолюды подло предали нас во время Великой войны, тем самым поставив человечество под угрозу тотального уничтожения. Оттого наши предки и не чурались совершать набеги на их территории, захватывая в плен тех, кто виновен в падении нашей цивилизации. Прости, но я не могу помочь тебе в твоей миссии. Но и мешать тебе не буду. Ни к чему нам гневать богов, проводником воли которых ты являешься.

Император тяжело вздохнул и вперил в меня свои грозные очи.

— Сумеешь справиться самостоятельно — значит, такова воля Единого и служащих ему. Но пойдешь против законов и правил — познаешь гнев Императора!

Он резко встает, а телохранительницы тут же обнажают разнообразное оружие, прикрывая его своими телами. Королева даже не дергается, видимо, привыкшая к таким вспышкам своего мужа. Мужчина смотрит на меня, а воительницы на него, ожидая приказа. Пользуясь паузой, сосредотачиваюсь, глядя на высвечивающиеся полоски здоровья, маны и опыта над ним и его стражей. Как интересно!

«Император. Уровень??? Навыки???» — сообщает система. «???» — это что? Мой уровень оценки недостаточен или сам король вне системы? Да ну, навык оценки тут ни причем, ведь я действую в обход. Значит, сам вождь воспринимается Системой как данность, без уточнения характеристик. А может, еще по каким критериям. Главное, что его мне не стоит расценивать как непосредственную угрозу. А что представляют собой охраняющие его девушки?

«Роксана. Рыцарь-тамплиер, двенадцатый уровень. Аглая. Туземный воин четырнадцатый уровень…» И все прочие в том же духе. Пф-ф-ф. И этих горе-воительниц я должен бояться? Впрочем, уверен, для обычных людей они представляют нешуточную угрозу, да еще при поддержке магов. А монахи, коих тут хватает, по сути — те же маги Хаоса, в чем мне уже удалось убедиться. Но в любом случае, для моего отряда это меньшая из проблем…

— Пока ты в моих землях, ты подчиняешься мне, Избранный! — говорит Император. Его глаза метают громы и молнии. В переносном смысле, конечно. — Моя воля — для тебя закон, равно как и для всех остальных. Но так как ты спас мою дочь, то доказал нам свою верность, тем самым заслужив нашу благосклонность!

Меня уже колотит от ярости. Да кем он себя возомнил⁈ Надо будет, я выжгу все его королевство, если кто-либо будет мешать мне! Вот уже действительно мне тут нечего делать, как слушать речь старого идиота, помешавшегося на власти!

Аристократ, который ранее обращался к императору с вопросом о рабах, словно специально подливает масла в огонь:

— Великий Император! — восклицает он. — Но разве воля Единого в том, чтобы отпустить рабов? Страна погрязнет в междоусобицах! Некому будет работать! Не будем же мы заставлять свободных граждан заниматься ИХ работой!

Из другого угла выкатывается неугомонный толстячок.

— Единый неоднократно благословлял походы на нечестивых зверолюдов! — кричит он, несмотря на угрожающий вид Императора. — А теперь желает вернуть их обратно⁈ Ложь! Клевета! Не может такого быть! Этот человек — не тот, за кого себя выдает!

Император хмурится, глядя на недовольных подчиненных и на меня. Похоже, сейчас ему предстоит выбрать между мной и теми, кому он привык доверять. Придется мне вмешаться. Шагаю ближе, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Советую хорошо подумать над решением, Император! — говорю, повышая голос. — Я пришел с миром! У меня нет и не было в мыслях навредить вам или вашей стране! Все, чего я хочу — освободить зверолюдов!

Оглядываюсь по сторонам, задерживая взгляд на выступившем аристократе и преподобном.

— Но хочу вас всех предупредить, — говорю, немного подпуская угрожающих ноток в голос. — Что любой, кто осмелится помешать мне, сдохнет ужасной и мучительной смертью!

Кто-то в толпе приглушенно ахает, а святой отец невольно отступает назад. Сам Император привстает с трона, собираясь что-то сказать. Но я опережаю его.

— Мне плевать на все ваши правила, Император! Я сдерживаюсь только из уважения к вашей дочери, которая показала мне, что не все хумансы в вашей стране тираны и рабовладельцы! Но оглянитесь! Война прошла полвека назад, а вы все еще считаете их уродами, живущих только для удовлетворения ваших желаний! Несмотря на на что люди беспрестанно приплывают на их материк, чтобы грабить и убивать невинных, а также захватывать в плен тех, кто не может сопротивляться! Вы подчиняетесь религии, а известно ли вам, Император, что волшебство, которым пользуется Церковь, идет от Хаоса⁈

— Богохульник! — закричал преподобный отец, брызгая слюной. — Клеветник! Император! Он осмелился хулить саму Церковь! Как вы можете оставить это без внимания⁈

Правитель все еще молчал, очевидно, не желая ссориться ни со мной, ни с подчиненными. Наконец, он принял решение.

— Ричард, — произнес он глухо. — Я позволяю тебе заниматься своим делом в моей стране. Действуй, как сочтешь нужным. Но учти. В случае открытого мятежа или преступления против моей власти, мне придется забыть о твоем подвиге и богах.

Киваю, облегченно отпуская ярость. Не хотелось бы мне разрушать дворец Императора при первой же встрече. Вот если у нас еще будет противостояние, то пожалуйста. А в том, что оно рано или поздно возникнет, я даже не сомневался.

— Повелеваю! — рычит Император, вставая с трона. — Не препятствовать Избранному в делах его и оказывать посильную помощь! Но и не нарушать законы! На сегодня все!

Лишь тогда я отворачиваюсь, бросая напоследок последний взор на лицо королевы. Пересекшись с ней взглядами, отчетливо вижу, как она облизывает верхнюю губу и подмигивает мне. Но оставаться при дворе, чтобы окончательно выяснить лояльность жены императора мне уже не светит. Мы идем к выходу из помещения, сопровождаемые тихой бранью аристократов. Похоже, моя миссия пришлась им не по вкусу, а заступничество Императора стало поперек глотки. А на выходе нас ждет еще одна эпичная встреча…

— Так вот, значит, кто вступился за мою сестренку! — выпаливает молодой, но толстый парень, в голубой мантии. Он пытается обнять меня то ли в порыве чувств, то ли тут традиционно так принято. Но я отступаю, а девушки демонстрируют обнаженное оружие, вставая между нами. Стража тоже не дремлет, мгновенно обступая нас.

— Спокойно! — взмахом руки успокаивая стражников, восклицает парень. — Я просто хотел выразить благодарность спасителю! Все нормально!

— Знал бы я, в какой гадюшник попаду, сто раз бы подумал, — ворчу, пытаясь обойти парня. Но тот снова загораживает мне путь.

— Постойте! — восклицает парень. — Мне очень нужно поговорить с вами!

Двери за нами открываются вновь, пропуская Селестину с Эльзой. Девушки тут же замечают нас и парня, который преграждает нам путь. Рыцарша делает шаг вперед, открывая рот, но принцесса ловко и незаметно бьет ее по уязвимому участку голени, там, где нога сгибается в колене.

— Приветствую вас, мой венценосный брат Фридрих! — приседая в реверансе, звенящим голоском говорит она. Эльза молча склоняет голову, хотя ее глаза мечут молнии. Точно! Это наверняка тот самый принц, который и заказал убийство своей сестры!

— Приветствую вас, моя любимая венценосная сестренка! — улыбается тот, хотя я чувствую в его голосе скрытое недовольство и.… зависть? Странное чувство. Чему он завидует? Ее успехам? Популярности? Что мешает тебе, принц, выйти к народу и проявить чуточку добра, как это делает твоя сестра⁈

К черту. Не мое дело копаться в этом биотуалете. Подождав, пока родственнички расшаркаются и попрощаются, смотрю на вновь подошедшего Фридриха.

— Прошу прощения за навязчивость, — кланяется тот. — Но я слышал о вашей миссии и уверяю вас, что моя просьба заодно затронет и ваши интересы.

— Короче.

— Дело в том, — заторопился принц, — что недалеко от столицы недавно появился данж. Что это такое вам надо объяснить?

— Нет, продолжайте, — сухо ответил, вспоминая свой печальный опыт в теле сисястой эльфийки.

— В общем, это один из тех лабиринтов, на зачистку которых требуется хорошо организованный отряд высокоуровневых воинов. Но сейчас Империя испытывает некоторые… м-м-м-м, трудности с наймом таких воителей. Слишком много сил отправлено…

— Короче, вы хотите, чтобы я помог вам с зачисткой подземелья, — перебиваю принца. — Я вас понял, но какая мне от этого выгода?

— Так множество зверолюдов селятся у стен города, — разводит руками принц. — Те, кому удается найти жилье внутри города, могут считать себя счастливчиками, несмотря на гонения. Остальные же приходится выживать самостоятельно. В принципе, если сильно не удаляться от стен, то можно считать себя в безопасности, так как большинство монстров опасаются приближаться к стенам столицы. Но с появлением данжа все изменилось. Зона, окружающая лабиринт сама по себе привлекает чудовищ, которые принимаются делить территории и нападать на местных. Надо ли вам говорить, что сейчас происходит в селениях зверолюдов?..

— Твою мать! — бормочу я сквозь зубы. — Можно представить.

— Ваш ответ? — смотрит мне в глаза Фридрих. Отчетливо понимаю, что главный интриган во дворце отнюдь не Император, а вот этот невзрачный пухляш. Что сейчас происходит с его планами, которые я ненароком спутал, известно только ему. Но наверняка у него есть, и своя выгода от зачистки подземелья независимо от того убьют меня там или нет. Хотя, какая ему польза от моей смерти? Мы ведь почти не знакомы… В любом случае, мне придется взяться за это дело.

— Я согласен, — наконец, говорю я.

— Отлично! — потирая руки, воодушевляется принц. — Но, прежде чем приступать к миссии вам, вероятно, потребуется поддержка? Да, кстати, сначала вам нудно зарегистрироваться в гильдии. Можно, конечно, и без нее обойтись, но это вызовет определенные сложности. А так я смогу снабдить вас продовольствием, амуницией и предложить охрану.

— С чего начать? — хмуро спрашиваю принца, понимая, что ввязываюсь во что-то непонятное.

Он подробно объясняет, как в городе найти гильдию, добавляя, что как только регистрация будет завершена, со мной незамедлительно свяжутся его люди, и прощается. Мы идем к выходу из дворца, ведомые все той же служаночкой.

Оказавшись на улице, облегченно вздыхаем. Все же эта каменная громада ощутимо давит на мозги. Не успеваем выдохнуть, как нас перехватывает барон, лицо которого лучится счастьем. Из его слов узнаем, что ему далось договориться о встрече с купцами, которые прямо сейчас ждут моего приезда.

— Главное, — напоминает он. — Не стоит светить перед ними всем тем золотом, которое у вас есть. Сделайте намек, помашите парой недорогих безделушек — и они все ваши. И не продешевите!

Мы садимся в уютный салон Гурри, где я вновь пытаюсь найти общий язык с отмытой и накормленной девчушкой-воровкой, пока наш экипаж следует за конями Нефедоффа. Из слов Черри становится ясно, что девушка пошла на преступление отнюдь не из-за желания пошиковать. Дома остались больная мать и две малолетние сестренки. Отца казнили за участие в митинге пару лет назад. Мать старалась одна вытащить семью, но после потери кормильца вскоре слегла из-за чрезмерного перенапряжения и лихорадки — довольно частого явления в бедных кварталах. У Черри оставалось лишь два выхода — пойти торговать своим отощавшим телом или попытаться стянуть пару монет. Вчера ей повезло — у нее получилось стянуть с прилавка отвернувшегося торговца немного булок. Но сегодня фортуна от нее отвернулась. Кто знает, что могло с ней произойти, если бы мы не вмешались. Внезапно девчонка соскальзывает на пол и хватается за мои сапоги.

— Умоляю, господин! — стуча лбом об пол, плачет девушка. — Позвольте мне увидеться с семьей напоследок. Дайте хоть попрощаться.

Несмотря на все уговоры Масяны, она так и не приняла тот факт, что я не принадлежу к сословию напыщенных тупых аристократов, для которых жизнь бедной монстродевушки ничего не стоит. Вместо ответа я также наклоняюсь и заключаю в объятия порядком струхнувшую Черри. Успокаивая дрожащую как осиновый лист девчонку, ласково и медленно, смакуя каждое слово, рассказываю ей коротенькую сказку о том, что знает каждый нечеловек. Легенду об Избранном, который живет ради других. Ради Некотян. Ради Эльфов. Ради Гномов, рахнер, гарпий и многих-многих других.

— А теперь, — поглаживая Черри по голове, заканчиваю я. — Этот Избранный наведя порядок на материке некотян, таинственным образом перенесся сюда, чтобы помочь всем и каждому избавиться от рабства и невзгод. И ты, Черри, одна из первых, кто увидела его своими глазами.

Та, не веря своим глазам и ушам, поднимает на меня взор и, наконец-то, ее долго сдерживаемую запруду прорывает поток слез. Пока она выплескивает на меня переживания, я понимаю, что девушка, в общем-то, не похожа на некотянку. У нее нет хвоста, только небольшие рожки на голове, которые Черри тщательно скрывает.

А в следующий момент, девушка вдруг перестает плакать и вскидывает голову, уставившись на меня прямым и дерзким взглядом. Ее глаза вспыхивают молочно-белым светом, и я чувствую, как пол подо мной исчезает. Не успев вскрикнуть, проваливаюсь в темноту…

…Которая тут же сменяется жизнерадостным пейзажем. Я стою на холме у высокого дерева-гиганта, которые растут далеко отсюда. Точно не на этом материке. Из-за его ствола вдруг выходит обнаженная Черри. Она похожа на человека, только за ее спиной вдруг распускаются огромные стрекозиные крылья. Она молча смотрит на меня, но я совсем не чувствую угрозы.

— Прости, Ричард, господин мой, — звенит ее голосок. — Но я должна была убедиться в правде твоих слов. Я принадлежу к исчезающему виду элементалей. Во все времена нас было угрожающе мало, а с нашествием хумансов на земли некотян и последующей охотой на нас и совсем почти выродились. Может быть, я даже последняя…

Она подходит ближе, почти касаясь меня своим не сильно развитым телом.

— Мы спим в сознании тех, кому суждено стать нашими аватарами, просыпаясь лишь по определенным причинам. Ты стал толчком к моему пробуждению. Прошу, Ричард, не дай мне исчезнуть! Прошу…

— Но, что я могу сделать?

— Не дай нам исчезнуть… — шепчет она, растворяясь в молочно-белом свете, заливающем все вокруг…

Очнувшись, понимаю, что так и сижу на полу, опираясь на стул. Черри лежит у меня на коленях, но стоит мне дернуться, как и она открывает глаза, потягиваясь. Сейчас у нее обычный цвет зрачков.

— Что… произошло? — спрашивает она. А потом вспоминает, что только что слушала мою историю.

— Мы обязательно заедем к твоей семье! — обещаю ей. — Но чуть позже. Прости, но мне надо позаботиться о том, чтобы спасти всех, а не только твою родню…

Вскоре мы останавливаемся в богатом квартале. Черри остается внутри на этот раз с Тиемой, пока я, Томоре, Масяна и Хатико следуем за бароном и его телохранителями к одному из разукрашенных зданий. Нас уже ждут. Ворота распахиваются, и нам кланяется дворецкий в красной ливрее.

— Просим проследовать за нами, господа! — говорит он, показывая на второй этаж особняка. Там, в одной богато разукрашенной комнате нас встречает хорошо вышколенная горничная с кошачьими ушками. По ней не заметно, что ее как-то притесняют, но наверняка ее статус гораздо ниже, чем у того же дворецкого. Она провожает нас в другую комнату, представляя хозяину дома. Это оказывается невысокий полноватый мужчина, представляющий в своем лице главу торговой гильдии. Мы садимся друг напротив друга, знакомимся и плавно переходим к главному, пока кошечка сервирует нам столик.

— Значит, вам нужны продовольственные поставки, — протягивает купец по имени Адриан, задумчиво поглаживая небольшую бородку. — В принципе, это вполне осуществимо. Тем более, что с Академии сейчас идет неплохой приток довольствия. Я рад, что мне придется иметь дело с такими честными дворянами, как барон, — говорит он, глядя на Нефедоффа. — Вот только слухи говорят, что вы на грани разорения, уважаемый. А в долг мы не работаем, извините…

— Нет-нет! — горячится Василий. — Заказ хочет сделать господин Ричард, а вовсе не я.

Он даже отодвигается на край дивана, тем самым предоставляя мне право вести переговоры.

— Стало быть, Вы, господин Ричард, желаете заключить договор? — вопросительно приподняв брови, спрашивает глава торгашей. — Уж простите, но нам ничего про вас неизвестно. Как вы будете рассчитываться?

Вместо ответа я делаю знак девушкам, стоящим за моей спиной. Масяна тут же протягивает небольшой мешочек, приняв который, я аккуратно кладу на стол. Развязав тесемки, показываю жадному взгляду толстяка содержимое. Там преимущественно серебро, но кое-где проглядывают края золотых монет.

— Это задаток, — спокойно говорю я. — Теперь давайте обсудим условия…

Дом главы гильдии мы покинули лишь через два часа. Нефедофф и толстяк до хрипоты спорили, ругаясь, и торгуясь друг с другом, но, в конце концов, примирились и пожали друг другу руки, довольные сделкой. На зов главы пришел дворецкий, за которым шел человек в колдовской мантии. Под диктовку главы, он создал договор, на который мы трое капнули по капле крови. Как мне позже объяснил барон — это был стандартный договор на крови. Нарушивший его тяжело заболевал до тех пор, пока не искупал свое прегрешение.

Уже на улице я попрощался с бароном, пообещав заглянуть в его владения на досуге, прекрасно понимая, что вряд ли у меня будет такая возможность. Заглянув в салон киборга, вытащил наружу переодетую в одно из запасных платьев девушек Черри и двинулся в свою первую прогулку в кварталы бедноты, где селились зверолюды.

Пока мы шли по богатым улочкам, полных разнаряженных аристократов и их слуг, кидавших презрительные или равнодушные взгляды на девушку, Черри все еще жалась ко мне или сопровождающим нас куноичи. В отличие от нее ниндзя не стеснялись своего поведения и внешности, демонстрируя восхитительные тела в разрезах красивых одежд, которые они прикупили заранее в караване Академии.

Но стоило нам перейти через площадь, разделявшую кварталы аристократов от жилых районов обычных жителей, как начались проблемы. Первый же качок, прислонившийся к стене ближайшего кабака, загородил нам дорогу.

— Парень, — без приветствия произносит он, кивая в сторону куноичи. — Сколько хочешь за рабынь? Как насчет полтоса за каждую?

Не успеваю открыть рот, как звякает сталь и яремную вену у горла дегенерата переживают сразу три остро заточенных клинка.

— Господин, — говорит деланно-равнодушным тоном Масяна. — Позвольте я порежу его на кусочки?

— Которые мы скормим зверолюдам? — подхватывает Томоре.

— Он посмел обратиться к вам без уважения! — заканчивает Хатико.

— …! — только Тиема хватается ладошкой за лицо.

Верзила даже не дышит, покрываясь холодным потом. Обхожу его слева.

— Они не продаются, — говорю ему в спину. — Девушки, отпустите мальчика, он все понял.

Сразу же раздается топот убегающего мужика и легкий робкий смех Черри. Кивнув ей, показываю большой палец в знак одобрения. Мы идем без особых приключений, не считая подобных вопросов и грязных намеков, проходящих мимо парней, еще около часа по пути, который она нам указывает, как вдруг бывшая преступница забегает вперед и поворачивается к нам.

— Милорд Ричард! Девчата! — восклицает она. — Я.… я хотела бы вас предупредить! Вы… вы еще не были в нашем городе, поэтому будьте наготове! Мы входим не в самые безопасные места. Незнакомцев тут не любят…

— Не волнуйся, — улыбается ей Масяна. — Каждый из нас в состоянии о себе позаботиться. Веди!

Успокоив девушку, мы входим в бедный район столицы. Сначала он немногим отличается от жилых и спальных кварталов обычных людей, но чем дальше мы заходим, тем больше и чаще ощущаем на себе чужие взгляды. И далеко не все из них дружелюбные. Но нападать в открытую пока никто не решается. Девушки просто увешаны оружием, и даже у меня за спиной ножны с катаной, подаренной мне Джигуром. В крайнем случае, всегда можно наплевать на маскировку и вызвать Гурри, которая устроит тут ковровую бомбардировку и тактику выжженной земли. Вот только мы сюда не воевать пришли, а отбиться от преступных элементов труда не составит.

Как ни странно, но до самого конца никто не осмеливается встать на нашем пути. Но с каждым шагом я вижу все больше и больше ушастых страдальцев. Они ютятся везде: в проулках, в наспех сколоченных домишках, землянках или даже просто лежат под открытым небом, уставившись в никуда бессмысленным взором.

— Какой ужас! — шепчет Хатико, прижимаясь ко мне. — Как хумансы это допускают⁈ Они же… Они же умирают, Рич!

— Я вижу! — рычу я, невольно ускоряя шаг. — Но я пока ничем не могу им помочь!

— Помогите! Подайте монетку! Ради всего святого! — раздаются голоса вокруг. Я гляжу в их бесхитростные измученные лица, глаза, наполненные болью и страданием, худющие лапки, которые они протягивают в слепой надежде.

— Масяна, раздайте им все, что у нас есть, — приказываю девушкам. — заодно расскажите о нашем плане.

Куноичи, словно ожидая моих слов, растворяются в воздухе, как молнии проносясь по рядам некотян, раздавая монетки. Я слышу, как они шепчут им заученные слова: «Избранный пришел. Спасение близко! Осталось совсем чуть-чуть потерпеть!», показывая им на меня.

— Черри! — спрашиваю девушку. — Далеко еще?

Но та, не отвечая, резко поворачивает за угол, ныряя в один из множества плохоньких домиков, хлопая дверкой. Пригибаясь, следую за ней, входя в небольшую каморку…

— Мама! Мама! Я хочу есть! Мама! — раздается еле слышимый детский писк.

Черри уже нянчит на руках девочку лет четырех, успокаивая ее и глядя на меня с надеждой. Рядом стоит девочка постарше лет двенадцати. А за ними на коврике лежит женщина, прикрытая лохмотьями. Она тяжело дышит и хрипит. Я чувствую знакомый аромат смерти и гниения.

— Мама! Мама! — кричит Черри, бросаясь к ней. Следую за ней. Та открывает глаза, но не узнает дочерей, смотря на нас невидящим взором. Лихорадка вступает в последнюю стадию. Еще бы немного и пришлось бы ее воскрешать.

— МАКСИМАЛЬНОЕ ИСЦЕЛЕНИЕ!

Столб света озаряет хижину. Девочки пищат от ужаса, отбегая к противоположной стене, глядя, как тело их мамы поднимается в воздух. Черри замирает, широко раскрыв глаза. Через несколько минут тело матери опускается на лежанку. Она открывает глаза, глубоко вздыхая.

— Черри! Эппл! Бини! — тихим, но крепким голосом говорит женщина.

Что-то в ее облике мне кажется неправильным, нечеловеческим, но кто-то довольно грубо отталкивает меня в сторону. Масяна кидается к лежащей, поднося к губам исцеленной фляжку с питательной смесью. Хатико проталкивается вслед за ней, кивая мне на выход. Она поспешно роется в рюкзаке, доставая нехитрую еду детям. Поняв, что мне тут делать нечего, выхожу на улицу.

У выхода уже постепенно скапливается народ. Внимательно оглядев их, вижу только ушастых. В их глазах впервые загорается робкая надежда. Тогда вздыхаю, выходя вперед и вставая так, чтобы меня было видно как можно дальше. Я говорю, с трудом подбирая слова. Пытаюсь донести до них новость о том, что их страдания закончены. Рассказываю о том, что происходит сейчас на родном материке, что видел собственными глазами. Убеждаю в том, что я и есть тот Избранный, который вытащит их из рабства и угнетения.

В глазах некоторых впервые за многие годы загорается надежда, но большинство взоров остается потухшими и потерянными. Слишком много лет прошло, чтобы одним пустыми словами вернуть утраченное доверие. Тогда я подхожу к первому попавшемуся парню, на чьем плече отчетливо видно рабское клеймо, а левая рука перебинтована и висит на весу. Бежал он или умер хозяин — сейчас мне это не важно. Кастую исцеление, глядя на то, как все шарахаются от него в стороны. Парень и сам с недоумением смотрит на свое тело, но уже через несколько секунд сияние исчезает, а окружавшие его соплеменники с восторгом и восхищением смотрят на его тело. Шрамы, подпалины, синяки, а самое главное — клеймо! Все исчезло, заменившись на чистую розовую кожу! Юноша с недоверием, а потом сильнее и сильнее машет здоровой конечностью, переводит на меня взгляд и, не сдерживая слез, падает на колени, подвывая от счастья. Тогда и все остальные кидаются ближе с мольбами, просьбами и вопросами.

— Не все сразу! Не все сразу! — кричу я, пытаясь навести порядок. — Сейчас — только самые тяжелые! Есть те, кто находится при смерти? Лежачие больные? Отведите меня к ним!

Меня робко трогают за костюм, показывая на отдельно стоящее здание с намалеванным красной краской каплей, символизирующей болезнь. Иду туда, по пути касаясь наиболее искалеченных некотян. Сзади уже мечутся куноичи, предупреждая о том, что после лечения следует сразу восстановить силы.

Зайдя в здание, вижу то, что и ожидалось: десятки, сотни лежащих больных. Некоторые мечутся в лихорадочном бреду, некоторые лежат неподвижно. Между ними ходят пожилые некотянки, но в их силах лишь менять некоторым повязки и давать воды. Ни лекарств, ни сил у них нет, как и надежды на выздоровление. Не теряя времени, подхожу к первому пациенту, кастуя на нем максимальное исцеление…

Довольная Мия возвращалась домой, неся в котомке охапку целебных трав, ягод и немного еды для сестры. Ей повезло — по возвращении с охоты, она ухитрилась подстрелить кролика, которого обменяла на припасы в лавке. А травы и ягоды грех было не собрать, раз уж она вышла за стены. Год назад умер ее последний хозяин, егерь, который успел обучить девушку собирательству и охоте. Он был стар и уже практически не мог позаботиться о себе. Обычно при смерти хозяина рабы переходили из рук в руки, если контракт был скреплен магическим образом. Согласно ему в случае непредвиденной смерти хозяина от старости или несчастного случая у раба было не более трёх суток, чтобы найти себе другого или помереть мучительной смертью. Но Мие и ее сестренке повезло — старик успел освободить их незадолго до кончины. Впрочем, им все равно пришлось перебираться из его жилища на улицу, так как имущество егеря перешло в казну Императора.

Но Мия не сдалась, потратив большую часть накопленного на более-менее сносный домик, лекарства и еду. Оставшуюся часть она потратила на новый лук и ежедневно упражнялась в стрельбе, ходила на охоту, радуя родных и знакомых дичью, лекарственными травами и вкусными плодами из ближайших лесов. Конечно, это оставалось опасным занятием, так как монстры не дремали, но до сих пор Мие удавалось избежать их нападения. К сожалению, после появления в окрестностях нового Лабиринта, ей пришлось оставить обжитые места.

Но сейчас все проблемы остались позади. Улыбаясь, девушка шла по знакомым кварталам, махая лапкой случайным знакомым, как вдруг увидела впереди нездоровое оживление.

— ***! Только не очередная облава! Проклятые хумансы! — ругнулась она, ускоряя шаг.

Облавы или рейды работорговцев, усиленные стражниками, были обычным делом в квартале зверолюдов. Несколько раз в неделю те шерстили их нехитрые убежища, разыскивая беглых рабов или безжалостно забирая тех, кто достиг, по их мнению, «призывного возраста». Мия не зря беспокоилась — ее восьмилетняя сестра уже могла привлечь их внимание. Но другого выхода у нее все равно не было. Конечно, можно было бы перебраться в другой город, но где гарантия, что там не будет того же самого? Здесь, хотя бы можно было затеряться в толпе или просто сбежать.

— Ох, сестренка, пожалуйста, делай так, как я тебе говорила! — бормочет Мия на бегу. Но вскоре она снижает скорость, с недоумением глядя на лица окружающих ее соплеменников. Они и забыла, что они умеют улыбаться! Перейдя на шаг, она подходит к ближайшей группе знакомых, что-то яростно обсуждающих. Ее внимание сразу привлекает Ганс, паренек, которому пару дней назад хумансы сломали руку за косой взгляд. Сейчас он машет ею в воздухе, словно ничего и не было! А куда… Куда делось его клеймо⁈ Свел⁈ Но как⁈

Она невольно ощупала свое на ключице, прикрытое тканью. О, как охотница ненавидела эту отметину! Из-за нее она не могла вступить в гильдию свободных охотников, чтобы на равных с остальными стать полноправным Искателем сокровищ! Но сведение стоило денег. Причем немалых. Два золотых в Церкви или один в магической лавке, но с дополнительным условием, в виде ублажения хозяина. Но Мия, не раздумывая, отдалась бы ему, будь у нее один золотой! Вот только все их сбережения составляли несколько серебрушек, да и те таяли с каждым днем.

Парень радостно орет, не веря своему счастью. Увидя ошарашенную Мию, сам подходит, чуть ли не в нос тыкая рукой и местом, где раньше было клеймо.

— ТЫ видишь⁈ Видишь⁈ — кричит он весело. Из его глаз текут ручьи слез счастья. — Мия, я теперь могу… Я все теперь могу! Я — свободен! Это сделал Он! Он! Спаситель! Избранный!

— Избранный⁈ — удивленно переспрашивает та. — Это же сказки!

Но ее никто не слушает. Все смотрят на больничку, из дверного проема которой видно какие — то вспышки. Не понимая происходящего, Мия нерешительно протискивается ближе, предусмотрительно бросив взгляд на свой домик. Дверь плотно закрыта — значит, все в порядке. Девушка вдруг видит трех человеческих женщин у порога больницы и скалит зубы в яростной гримасе. Глухо рыча и пытаясь отступить и затеряться в толпе, она вдруг видит, как одна из них протягивает фляжку, из которой так вкусно пахнет, пожилой Марте, а другая достает из рюкзака бутерброды, которая третья раздает в протянутые руки. Тогда охотница решает во что бы то ни стало пройти внутрь, чтобы узнать, в чем дело. Но девушки блокируют проход, мягко попросив ее подождать.

Но решительную девушку так просто не остановить. Отойдя назад, она прыгает на ближайший дом. Оттуда — на крышу больнички и со стены ныряет в ближайшее открытое окошко. Залетев в помещение, она застывает с вытаращенными глазами и открытым ртом.

Изнутри строение залито ослепительным светом. Девушка видит, как вокруг нее в воздухе кружатся тела ее соплеменников. Некоторые уже приходят в себя, недоуменно и радостно осматривая себя, и друг друга. Повернув голову вбок, Мия видит какого-то парня, который, не обращая ни на кого внимания, ходит по помещению больнички и склоняется над лежащими. Стоит его руке только коснуться тела, как из ниоткуда бьет новая вспышка слепящего света, а больной сам собой взлетает в воздух. Парень выпрямляется и идет к следующему.

Слезы бегут по щекам девушки, но та совсем не замечает этого.

— Избранный! — шепчут ее губы…

Кое-как отбившись от толпы восторженных кошачьих, песьих, лисячьих, и прочих разношерстных копытных и сисястых представительниц племени Некотян, мы вернулись к оставленной на площади Гурри. Мы не стали брать киборга с собой, но ничто не мешало нам держать с ней беспрерывную связь. Следующим шагом у нас было посещение гильдии. Наступало время разобраться с данжем, от которого страдало местное население.

Результатом нашего посещения бедных кварталов стало распространение слухов о появлении Избранного. Для измученных некотян это было сродни чуду. А исцеленные мной ушастые являлись тому прямым подтверждением. Самые смекалистые собирали нехитрые пожитки, отправляясь в долгий путь до моего поместья, указанный им девушками-ниндзя. Конечно, дорога была трудной и опасной, но некотяне могли постоять за себя, тем более выступали плотной и сплоченной группой. Вскоре из стен столицы потянулся караван зверолюдов. Местно население хумансов, увидев их перемещения, только облегченно вздыхали, надеясь, что те больше не вернутся. То же самое касалось и стражников. Никто даже не пытался задерживать их, но и помогать также никто не собирался.

Но это все будет потом. Некотяне пока бурно делятся восторгами и надеждами на будущее, строя планы на нормальную жизнь. А мы идем по улицам столицы, дивясь достижениям и красотам города. В самом деле, кварталы знати и обычных людей полны архитектурных чудес. У меня все больше подозрений, что строители создавали город на руинах Древних — уж слишком много вокруг зданий, так похожих на мой прошлый мир. Не думаю, что средневековые рабочие смогли бы выстроить столь мощные и красивые дома.

Несмотря на то, что город утопает в зелени, с канализацией тут беда. Если в кварталах аристократов еще худо-бедно с этим справляются, то «ароматный» запах на улицах бедноты и жителей среднего слоя — обыденность. Девушки морщатся, но не жалуются. Вскоре мы подходим по указанному нам принцесс адресу. Перед нами трехэтажный добротный дом. На вывеске написано «Гильдия Сварога», а рядом качается металлический знак в виде перекрещенных мечей.

— Это оно? — спрашивает Масяна. — То самое, где надо регистрироваться? Рич. Оставляю все на тебя, а нам с девочками нужно выполнить свою особую миссию. Ты же справишься?

Киваю, толкая дверь и входя внутрь. Все уже обговорено. Куноичи не просто так отправились со мной. У них есть своя задача — найти информацию по заказчикам, которые договорились с кланом Поднебесных и расправиться с ними, а также наладить новые контакты. У меня нет причин задерживать их или беспокоиться о ниндзя, так как любая из них стоит целого взвода обычных солдат.

Войдя внутрь, вижу большой зал, поделенный небольшими заборчиками на четыре части. В первом, который находится прямо передо мной, располагается стойка с рядом окошек, за которыми маются бездельем девушки в бело-зеленой форме. Справа на стене огромная доска с рядом вывешенных объявлений. Мазнув по ним взглядом, вижу, что они делятся на несколько степеней: чем выше, тем целее. А чем ниже — тем, соответственно, обтрепаннее. На каждом из них виднеется странная печать, причем разного цвета. Но объявлениями можно заняться позже.

Вторая часть зала — это небольшая столовая. У одной стены расставлены как простая деревянная дубовая мебель, которую не сдвинешь при всем желании, а у другой — мягкие диваны и застеленные скатертями удобные столики, на которых, как и положено, стоят солонка, и даже салфетки. Как говорится, разделение на богатых и бедных — налицо. Народу немного. За простыми столиками сидит несколько наемников разного возраста, пола и профессии. Диваны свободны все. Тоже пока не особо приглядываюсь. Они тоже поднимают головы, смотрят на меня пару секунд и возвращаются к своим делам.

Третий зал похож на мини-магазин или скорее, ломбард. Угрюмый низкорослый бородатый мужчина стоит за прилавком, на котором разложено разнообразное вооружение. Скорее всего, он занимается скупкой-продажей хлама, который ему тащат приключенцы.

И, наконец, четвертый, совсем маленький отдел состоит из пары столов, заваленных бумагами, за которыми суетятся девушки, шустро что-то подписывая, ставя печати и раскладывая бумаги на только им известные разделы. Судя по всему, от их труда зависит очень многое, так как на охране стоят хмурые охранники. Желающих побеспокоить девушек не находится.

Окинув взглядом все помещение, я прохожу к первому окошку. Регистраторша, миловидная девушка с длинными золотистыми волосами, уложенными в аккуратную прическу, наклоняется ко мне, демонстрируя в вырезе огромные пухлые сиськи и щебечет, мгновенно оценив опытным взглядом мой костюм:

— Гильдия Сварога приветствует вас. Меня зовут Диана. Чем могу служить вам, господин…?

Она делает паузу, давая мне время представиться.

— Ричард фон Лихбенштейн, граф Кронштадский, — говорю без малейшего пафоса согласно положению, утвержденному Императором. Да, стоило канцеляристам ознакомиться с документами, как я стал полноправным правителем тех земель, где стоит заброшенный особняк. Меня также познакомили с приказом о налогах. Никого не волнует отсутствие населения и товарооборота. Впрочем, меня это тоже не заботит.

Диана широко раскрывает глаза. Видимо, аристократы не часто посещают такие места.

— Может быть, стоит позвать управляющего, милорд Ричард? — спрашивает она. Вижу, что девушка немного испугана моим появлением. Спешу ее успокоить.

— Нет-нет, не волнуйтесь! Я просто хотел…

Но девушка уже подает невидимый мне знак кому-то за ее спиной. Через пару секунд дверка за ее спиной открывается и к нам выходит женщина немного старше Дианы. Она одета в ту же униформу с вырезом, как у регистраторши, но на плечах этой служащей серебряные шевроны. Да и взгляд куда более уверенный. Ей немного за тридцать, но походка и внешность этой милфуньи напоминают осанку королевы… Ух! Стоило вспомнить про жену Императора, как в штанах сразу образуется тугой стояк. Пришлось встать вплотную к стойке.

— Диана, какие-то проблемы? — спрашивает она у напарницы. Та сбивчиво поясняет ей в чем дело. Тогда милфа переводит на меня заинтересованный взгляд.

— Милорд Ричард, — она кланяется так низко, что я могу разглядеть родинку возле ее соска левой груди. От ее опытных глаз не ускользает направление моего взгляда. Мимолетно улыбнувшись, она оттесняет в сторону Диану, легким кивком пересаживая ее на другой стул, и занимает ее место. — Просим прощения за неудобства. Диана — новичок, ей еще многое неизвестно. Меня зовут Эссми Сварог. Я — жена управляющего и его заместитель.

Киваю, ожидая продолжения. Девушка переводит дух, видя, что я настроен вполне благодушно по отношению к происходящему.

— Прошу прощения, милорд, — повторяет она. — Вас не затруднит еще раз повторить цель вашего визита? Уверяю вас, мы платим налоги и являемся одной из…

— Я просто хочу зарегистрироваться, — перебиваю словоохотливую даму.

Теперь она хлопает глазами.

— Зар-рег-гистрир-роваться? — заикаясь, переспрашивает она. — Н-но зачем вам это? Вы же дворянин!

Пожимаю плечами.

— Я недавно в вашем городе. Принц попросил меня помочь городу и подсказал, что лучше будет начать с вас. А что? Какие-то проблемы?

— Принц⁈ — восклицает она, но через секунду берет себя в руки, справляясь с изумлением. — О! Нет-нет, что вы! Мы только рады, что нас посетила такая высокая особа, как вы! Наша гильдия полностью в вашем распоряжении, милорд!

Она цыкает на девушек, сидящих рядом, и те моментально выходят в зал, собираясь выпроводить «неблагонадежных» простых людей. Разворачиваюсь к ним, отрицательно качая головой.

— Вы снова не поняли, — устало говорю Эссми, разворачиваясь к ней. — У меня нет никаких претензий ни к вам, ни к тем, кто находится в гильдии. Просто зарегистрируйте меня в качестве самого обычного приключенца. Забудьте про мой статус. Все, что мне будет нужно, я куплю у вас или обойдусь своими силами. От вас мне нужно только свидетельство или документ. Как у вас это делается?

Та тепло улыбается.

— Давно мне не приходилось видеть таких воспитанных молодых людей, — говорит она. — Ричард… Мне позволительно будет к вам так обращаться, госпо…

— О да! — улыбаюсь девушке. — То, что надо! Давайте без формальностей!

— Вы когда-либо имели дело с охотой на монстров, Ричард? — спрашивает девушка, слегка напрягшись. По ее лицу можно угадать то, что она сейчас думает: «Наверняка этот аристократишка ничего тяжелее палки в руках не держал!»

— Там, откуда я родом, мне пришлось рано научиться воевать, — отвечаю, глядя ей в глаза. Военный опыт у меня есть. Дело за вами.

— Прошу сюда, — тотчас говорит Эссми, выходя из-за стойки и приглашая меня на выход. Шагаю следом, с удовольствием глядя на ее упругие бедра в обтягивающей униформе. Повезло Сварогу, ничего не скажешь. Эссми пару раз оборачивается, как бы проверяя, иду ли я за ней, но на самом деле оценивая мой взгляд. Замечаю, как она начинает более открыто вилять ляжками, словно заигрывая со мной. И это притом, что она замужем? Хотя, откуда мне знать, что там у нее в семье?

Девушка ведет меня на задний двор гильдии. Расположенный там участок похож на тренировочное поле для новичков. У стены здания на лавке сидит пожилой воин в среднем доспехе, полирующий меч. Судя по многочисленным шрамам, этот мужик успел побывать в различных сражениях.

— Полкот, — говорит ему Эссми. — Это претендент. Будь любезен, проверь его навыки. Ричард, — обращается она ко мне, подойдя чуть ближе. — У вас есть предпочтения в ведении боя? Может быть, какой-нибудь из классов вам ближе?

— Я — паладин, — отвечаю, пожимая плечами. — Ближний бой плюс магия. Поддержка и усиление союзников, а также боевое волшебство…

Глаза Эссми удивленно распахиваются. Я опять сказал что-то не то?

— Кхм! — откашливается она. — Прошу вас взять любой из вот этих деревянных мечей и постараться выдержать атаку нашего ветерана. Чем дольше простоите, тем выше будет ваш ранг.

— А какие вообще есть ранги? — спохватываюсь я.

— Узнаешь в свое время, сопляк, — басит ветеран, подхватывая посох и занимая место передо мной на плацу. Он слегка хромает на левую ногу, но в остальном держится великолепно. — Может, тебе оно и не понадобится. Положи свою железку на лавку. Не ссы, ничего с ней там не случится.

Меняю катану на одну из деревяшек, вставая перед ветераном. Оцениваю его до начала схватки. Он движется упруго, как опытный воин. Ни одного лишнего движения. Стоит, слегка прищурив глаза. Тогда и я становлюсь в боевую стойку, чем вызываю легкое удивление мужика.

Через миг он атакует, проводя скользящий удар посохом в голову. Адреналин вскипает в крови! С легкостью ухожу от удара, одновременно прокручивая корпус и занося деревянный меч для ответного удара! Еле-еле успеваю придержать силу, стукнув ему не по незащищенному затылку, а по верхней части спины. Не понял?

Отскакиваю. Ветеран удивленно смотрит на меня, и тут же с разозленным ревом кидается в атаку. Но я уже контролирую ситуацию, пропуская его мимо себя и удерживаясь от того, чтобы не дать ему под зад. Не стоит портить отношения, унижая воина.

Медленно! Слишком медленно! Не понимаю, в чем тут дело⁈ Он поддается мне, специально замедляясь, или моя ловкость и скорость чересчур высоки для него?

Через две минуты Полкот ревет раненым медведем и отшвыривает палку в стену, едва не попав в Эссми.

— К Хаосу! — орет он, задыхаясь. — Не, ну ты видела? Видела⁈ Я ни разу по нему не попал, хотя выложился… ф-ф-у-ух… на полную! Да кто ты… Ф-ф-фух! Такой, хаос тебя побери⁈ «Волчья школа»? «Кровавый ворон»? Только у них такие спецы!

— Не знаю, о ком ты говоришь, воин, — отрицательно качаю головой. — Меня тренировали другие. Как-то раз меня на целый год заперли с монстрами… Впрочем, это не тема для разговоров… Эссми? Так, какой у меня ранг?

— Ранг? — ревет Полкот. — Тут минимум Серебро, а то и Золото! Эссми! Какие жетоны у нас есть?

— С-с-серебро, — бормочет та. — Насчет золотых надо подавать запрос. Откуда у нас з-золото? Но ты уверен, Полкот?

— О, еще как! — присаживаясь на лавку и отдуваясь, говорит тот. — Посмотри на него! Парень даже не устал! Он гонял меня по рингу как сопливого пацана, а сам даже не вспотел! Меня⁈ Ветерана трех войн, выжившего в Овраге Мучений! ***! ***! ***и ***!

Выпустив длинную матерную тираду, старый мечник просит посмотреть катану. Стоит мне обнажить ее, как он роняет посох.

— Древнеэльфийские руны! Чтоб меня орки жрали! — ревет он. — Парень! Откуда у тебя этот меч⁈ Ты понимаешь, что с собой таскаешь⁈

Он вдруг опасливо закрывает рот, показывая мне убрать катану в ножны.

— С такими мечами дрались древние герои в мировых Войнах, — бормочет он. — Не дай Единый, церковники увидят его у тебя. Никому не показывай! Эльфы и все, что с ними связано, вне закона!

— Ричард! — прерывает нас Эссми, до которой не дошло в чем дело. — Ты говорил, что еще владеешь волшебством? Можешь показать? Я приглашу нашего гильдейского мага для оценки.

Согласно киваю. Жена управляющего убегает в дом. Молкот же замыкается в себе, напрочь игнорируя мои вопросы. Впрочем, неловкое молчание заканчивается буквально через минуту — возвращается Эссми, таща за собой парня, путающегося в фиолетовой хламиде.

— Вот! — слегка запыхавшись, говорит она, выталкивая вперед паренька. — Наш маг. Он по совести оценит вашу магию, Ричард.

На пацана жалко смотреть. Стопудово, какой-то недоучившийся студент Академии. Если я правильно помню, ее выпускники нарасхват в самых лучших домах самых богатых аристократов и ценятся на вес золота. Даже простолюдины, которым Император может с легкой руки даровать дворянство. А стоящий передо мной сопляк производит гнетущее впечатление самоучки. Но если его взяли в гильдию, значит, другого у них нет.

— Ладно, — говорю я. — Мне нужен кандидат. А хотя…

Поворачиваюсь к ошеломленному Полкоту, хватая его за руку.

— Какого?.. — восклицает он, прежде чем заткнуться и взлететь.

— Максимальное исцеление!

Столб слепящего света падает с небес, ударяя в его тело и приподнимая наз землей на пару метров. Через пару секунд свет меркнет, а мужчина открывает глаза, обнаруживая себя на холодной земле.

— Какого Хаоса⁈ — говорит он удивленно, поднимаясь. — Какого⁈ Мое колено⁈ Что происходит⁈

Он ощупывает себя судорожными движениями, скорее всего, проверяя наличие застарелых ран. Потом осторожно сгибает ногу и смотрит на меня, как голодный пес на палку колбасы.

— Полкот! — восклицает Эссми. — Твои шрамы! Их нет!

Пальцы ветерана скользят по лицу, не находя борозд, оставленных оружием врагов, и тогда в уголках глаз старого воина начинает скапливаться влага. Но, прежде чем он падает на колени, рассыпаясь словами благодарности, мы слышим быстрые фразы гильдейского мага. Он бормочет бессвязные слова, а в его глазах плещется неприкрытый ужас пополам с восторгом.

— Высшая магия! Доступно лишь архимагам! Платина! Нет-нет-нет, мифрил! Да-да! Мифрил! Божественный мифрил!

— Что ты там бормочешь? — недоуменно спрашиваю я. — Это всего лишь исцеление, присущее паладинам. Какое, нахер, божественное⁈ И причем тут мифрил?

— Я объясню! — Эссми робко дотрагивается до меня нежными пальчиками. — Идемте со мной.

Мы вновь идем в гильдию, но теперь поднимаемся выше на второй этаж. Паренек-маг идет за нами. Эссми усаживает нас на мягкий диван и уносится за чаем.

— Я — Лионелль, — говорит маг. Он немного отошел от первоначального восхищения. — Скажи, ты действительно паладин? Я никогда их не видел!

— Самый настоящий, — ворчу я. — Как же так? Почему их нет? Это же востребованный класс!

— Церковь запрещает, — разводит руками Лионелль. — Все услуги по исцелению оказывают лишь священнослужители за огромные деньги. У простого народа есть лишь знахари, травники и лекари. Да и то, даже у церковников нет таких мощных исцелений, какой ты сотворил с Полкотом!

У меня все больше вопросов, но, прежде чем я успеваю открыть рот, возвращается Эссми.

— Лион, спасибо за помощь, — говорит она пареньку. — Дальше я справлюсь сама. Успеете еще поболтать, сначала надо заняться делами.

Тот с видимой неохотой выходит из комнаты. Эссми наливает мне чай, пододвигает сласти и садится напротив. Столик маленький и я отчетливо вижу кусочек розовой ткани, заменяющей трусики. Надо бы наведаться в местный дом моды и подарить ребятам идею нижнего белья… Но попозже.

— Это уникальное событие! — восхищается девушка. — Впервые вижу столь сильное волшебство! Лионелль, к слову, ученик искусного колдуна. Но тот настолько стар, что и передвигаться не может без посторонней помощи! А вы — молодой и сильный юноша! — искренне улыбается Эссми. — Поверить не могу в то, что вы — паладин!

Выдохнув, она справляется с эмоциями, переходя к делу.

— Но давайте я посвящу вас в тонкости вашей будущей профессии. Не буду спрашивать вас о причинах. Если таково ваше желание — наша обязанность рассказать вам все, что нужно. Давайте сперва поговорим о рангах. Существует ряд признаков, придуманных в первые годы Возрождения, когда наши предки только-только начинали знакомиться с Системой. Нужно было как-то отделить сильных наемников от слабых, героев от искателей приключений. Мир рос и развивался, а с ним совершенствовалась Система. На сегодняшний день у нас есть четкое распределение воинов по их навыкам и умениям. Смотрите!

Эссми выкладывает на стол три разноцветных пластинки.

— Это жетоны Искателей! — говорит она, ведя ладошкой слева направо. — Железо. Медь. Серебро. Все, что есть у нас в наличии. Дело в том, что в нашей гильдии уже лет десять не появлялись герои такого мощного ранга, как у вас, не считая Эльзы Пламенной.

— Это та дурная баба, которая сначала бьет, а потом думает? — вспоминая дикую рыцаршу, спрашиваю я.

— Пф-ф-ф-ф-ф! — придушенно фыркает в кулачок девушка. — Как метко! Действительно, она не отличается добрым нравом. Плюс ее этот идиотский обет…

— Какой обет?

— О-о-о, вы не знаете?..

Эссми рассказывает достаточно подробно. Несмотря на то, что большая часть ее повествования мне известна, слушаю внимательно, не прерывая девушку. Как-то незаметно, увлекшись, она пересела ко мне на диван. Умышленно или нет, но разгоряченная разговором милфунья касается меня бедром, а иногда налегает огромной мягкой грудью, от руки рисуя чертежи рангов в захваченном блокнотике.

Как оказалось, Пламенная Эльза, которую мы встретили во дворце — это местный герой. Воительница высокого уровня, способная в одиночку противостоять высокоуровневым монстрам. Только сейчас узнаю, что с личной жизнью девушки не сложилось из-за ее семейных проблем и идиотского обета, который она сама себе дала в юности. Типа — ни капли в рот, ни сантиметра в жопу до проигрыша в честной дуэли.

— Вокруг и так мало красивых и мужественных парней! — восклицает хозяйка. — Так эта дура еще и отказывала всем, кто пытался за ней ухаживать! А самым настойчивым ломала ноги и руки в дуэлях! Вскоре уже весь город знал о том, что близко к Эльзе Пламенной подходить не стоит, тем более, пытаться ухаживать за ней. Хотя… Недавно прошел слух, что некий герой сумел победить ее, но подтверждения этому не было…

— Ну да, — признаюсь, вздыхая. — Было непросто, но по башке я ей настучал.

Эссми открывает ротик и вновь таращит глаза в уже знакомой гримаске изумления.

— Вы это… И ее, да? — переспрашивает она. Киваю. — Ой! Расскажите! Расскажите, как это было!

Приходится рассказать наседающей на меня жене управляющего нехитрую историю, произошедшую между мной и Эльзой. Об остальном я, конечно, не говорю. Когда заканчиваю, Эссми натурально ржет, запрокидывая голову.

— Вот оно как! — хохочет она. — Все-таки нашелся герой, который сорвал ее завядшую розу! И как она? Ну…

Она заговорщицки подмигивает, ехидно улыбаясь.

— Э-э-э, между нами ничего не было! — отвечаю, разводя руками. Она уехала сразу после того, как я ее завалил, а я не мог последовать за ней. Учеба, все дела. В столицу я приехал всего пару дней назад. Но хватит о ней, расскажите лучше про ранги.

— Да! — продолжает Эссми, пододвигаясь ближе. — Смотрите сюда…

На этом материке под влиянием Системы, контролирующей всех и вся, образовалось строго деление на ранги от самого слабого воина, способного в одиночку противостоять разве что самым низкоуровневым животным, до сверхсильного героя, владеющим ураганной мощью и заклинаниями, которыми можно устроить мировой катаклизм.

Железо — первый и самый слабый ранг, который давали всем новичкам, вступившим в гильдию. Обладатели этих жетонов в основном занимались «домашними» делами: найти потерявшегося питомца, собрать урожай, отнести посылку или письмо, посмотреть за садом и прочее. Иногда «железных» наемников брали с собой те, кто был рангом повыше, чтобы дать возможность прокачаться до следующего этапа.

Медь — следующее звание, дарованное тем, кто решил стать настоящим приключенцем. Обладатели этих рангов могут выходить как в одиночные, так и в групповые рейды в составе таких же «медных» бойцов. Как правило, они охотятся на слаймов, рогатых кроликов, и прочих мелких монстров, разрушающих посевы и ворующих мелкий скот у селян.

Серебро. Вот это уже серьезные воины, чей уровень перевалил за десятый. Они составляют основной костяк Императорской стражи. Те, кто носит на груди серебряный жетон, могут в одиночку справиться с несколькими мелкими монстрами, и даже завалить кого-то повыше. Сплоченная группа таких бойцов может справиться с зачисткой среднего данжа.

Золото. Элита. Носитель золотой бляхи вне всяких сомнений способен в одиночку расправиться с целым отрядом среднеуровневых чудовищ, вынести отряд бандитов или в одиночку зачистить не самый крупный данж. Живым примером является Эльза Пламенная, герой, чей уровень выше двадцатого. Как правило, такие люди с раннего детства воспитывают в себе волю и тренируют искусство боя. В прошлом году группа Серебряных наемников под ее командованием зачистила стаю Волкодлаков, терроризировавшую местных селян. После такого подвига Император включил ее в охрану Принцессы.

Платина. Это Герои с большой буквы. Их имена выбиты на памятниках в каждом городе. Каждый из них способен в одиночку зачистить любой данж или справиться практически с любой опасностью. К сожалению, таковых почти не осталось. Известно только про архимага, который заперся в своей башне, да некую амазонку, от которой давно не было вестей.

Мифрил. Слуги Господни. Полубоги. Личности, способные навыками или заклинаниями менять ландшафт местности. Таковые сражались в Последнюю войну больше пятидесяти лет назад. Их шаги сотрясали весь мир. Но они загадочным образом исчезли сразу после победы.

Эссми умолкает, переводя дух.

— Может, вам еще что-то показать, Ричард? — продолжает она? — Например, я могу нарисовать график продвижения по балльной шкале рангов? А может, вас интересует скорость прироста опыта за задание? О, я даже могу познакомить вас с отличными ребятами, которые прикроют вам спину…

— Зачем мне то, что я уже видел и знаю, — отмахиваюсь от «щедрых» предложений. Ежу понятно, что дамочка пытается попросту «купить» меня, чтобы не упускать ценный кадр. — Покажите мне лучше то, что я еще не видел.

— Что вы еще не видели? — удивляется Эссми.

— Вашу замечательную грудь!

— А? — наклоняется чуть ближе управляющая.

— Вашу. Грудь, — для наглядности тычу пальцем в ее роскошное декольте.

Эссми широко распахивает глаза, таращась на меня бездонными фиолетовыми глазами. Ее лицо краснеет, и я рефлекторно сжимаю булки, в последнюю секунду понимая, что шутка получилась чересчур плоской и сейчас жена управляющего гильдией врежет мне по челюсти…

— Ара-ара, Ричард-кун! — покрываясь легким румянцем, томным голоском произносит милфунья, прикрывая алеющие щеки ладошками. — Ара-ара! Как вам не стыдно говорить такие вещи взрослой замужней женщине⁈ Но если таково ваше желание, разве я могу отказать такому милому и симпатичному парню?

Прежде чем я успеваю вставить хоть слово. Она опускает руки, касаясь краев блузки… и стягивает их вниз, сверля меня взглядом бездонных глаз. Ее арбузики тут же выскакивают наружу, радуясь освобождению из тесной тюрьмы, а я пялюсь на них, как последний идиот, забыв об осторожности и о том, что в любой момент кто-нибудь может зайти. Например, ее муж.

Вот, казалось бы, я нахожусь уже почти год в этом мире. За это время мне удалось пересмотреть и перещупать столько сисек, сколько не снилось героям даже самых откровенных порнофильмов! И большие и маленькие, с небольшими острыми ниппелями нежно-розового цвета и огромными, толщиной с палец, багровыми сосками. И тем не менее, каждый раз, когда я вижу перед собой очередную обнаженную грудь, чувствую, как в груди отчаянно колотится сердце, а стояк упирается в штаны. Может, это влияние молодого тела, переполненного гормонами, может, такова задумка богов, конструировавших это тело. В любом случае, я не намерен противиться этому природному зову. Главное, чтобы хозяйки сисек были не против.

Арбузики Эссми призывно покачиваются перед моими глазами. Словно сквозь вату слышу голос хозяйки:

— Ара-ара, Ричард. Они вам так сильно нравятся? Тогда разрешаю вам их потрогать…

Прежде чем у меня включается соображалка, руки сами собой хватаются за манящие выпуклости, погружаясь в них, как в тесто. Эссми непроизвольно вздыхает и прикусывает верхнюю губу. К слову, у нее замечательная грудь тридцатилетней женщины, которая следит за своим телом. Она слегка отвисает под собственной тяжестью, так как строение тела женщин хумансов сильно отличается от некотян. Те же самки Миносов отличались усиленным позвоночником и мускулатурой, без проблем выдерживая мощные нагрузки в области груди. Пользовались ли кошки магией, не знаю, но могу предполагать, что это возможно, особенно, если вспомнить Сонну и Катарину с их немаленькими размерами. Их сиськи и на вид, и на ощупь были как грудь молодых девушек, хотя сами милфы по человеческим меркам были ровесниками Эссми.

У жены управляющего не только большая грудь, но вставшие от моих прикосновений соски тоже выделяются формой, цветом и размерами. На ощупь они напоминают игрушки-антистресс. Вообще, арбузики девушки сильно напоминают груди порноактрис, накачанные силиконом под завязку, но в том-то и дело, что передо мной полностью природные достоинства.

У меня уже стоит колом, что не укрывается от хищного взгляда Эссми. Судя по выражению ее лица, она уже готова наброситься на меня прямо здесь и сейчас, не обращая внимания на тонкие стены и незапертую дверь. Волей-неволей приходится завязать желание узлом, отпустить ее мягкие сиськи и отодвинуться.

— Что-то не так? — восклицает Эссми, подаваясь вперед. — Я вам не нравлюсь? Разве мое тело недостаточно привлекательно⁈

— Как раз наоборот! — отвечаю, стараясь не смотреть на сиськи. Не смотреть на сиськи! — Вы чересчур красивы…

— Тогда в чем же дело? — наседает милфа, не понимая причины моего отказа. — Давайте же предадимся жаркой страсти! Возьмите меня прямо здесь и сейчас! Я вся горю!

По ее шее и впрямь стекают капли пота несмотря на то, что в комнате обычная температура. Надо же, как она возбудилась!

— Во-первых, сюда может кто-нибудь зайти! — бормочу, защищаясь от нее недвусмысленных атак. — Во-вторых, вы же замужем! А если муж?!.

— Муж⁈ — восклицает Эссми, выпрямляясь и хватаясь за бока. Она просто прекрасная в такой позе. — Смею думать, что вы ничего не знаете о моем муже! Этот ублюдок! Этот кобель!..

Она чуть ли не рычит от распирающего ее гнева, но вдруг замирает, прислушиваясь к шагам, раздавшимся за дверью. Эссми поспешно запахивается, но, кто бы там ни был, он идет дальше, не останавливаясь у двери нашего кабинета.

— Вы правы! — схватив меня за руку, принуждая тем самым подняться с дивана, говорит осмелевшая милфа. — Идем! По дороге я расскажу вам всю правду о моем муже!

Слегка удивившись, я иду вслед за ней. Эссми тащит меня к лестнице на третий этаж. Там находится всего две комнаты, дверь, одной из которых она и отпирает. Попутно хозяйка горячо рассказывает о муже. Из ее слов становится понятна ненависть к нему.

Как оказалось, девушка была выходцем из бедной семьи. Ее ожидала участь обычной крестьянки, но однажды проходящий мимо владелец местной гильдии, Сварог, заметил ее во время купания на реке. Соблазнившись красотой юной крестьянки, тот попросту купил ее у родных, и притащил домой, где насиловал несколько дней подряд.

Но Эссми была далеко не деревенской дурочкой. Ей удалось окрутить Сварога настолько, что тот взял ее в жены, думая, что это его личное решение. К слову, их семейная жизнь протекала спокойно. Вскоре родилась дочь. Гильдия приносила немалый доход. Единственное, что омрачало ее жизнь — поведение собственного мужа. Уже через год брака тот настолько охладел к ней, что даже перестал заглядывать в ее комнату. А еще через год она случайно обнаружила в его комнате молоденькую любовницу. Оказалось, мужику нравятся девушки помладше, чьи тела еще не были изменены родами и непосильной работой. За пару монет те были готовы на все, чем и пользовался хитрый интриган, втайне от жены покупая их ласки. После этого дикого случая муж совсем отдалился от жены, перебравшись в отдельный дом на окраине города, отдав в безраздельное владение Эссми гильдию. Официально гильдия принадлежала Сварогу, но непосредственное управление отныне находилось в руках его жены. Надо отметить, что с того дня дела резко пошли в гору, так как женщина с головой нырнула в работу, желая избавиться от тяжелых воспоминаний.

Время шло, гильдия постепенно пережила конкурентов, став одной из первых. Даже сам Император отметил ее своим благоволением, сняв тем самым практически все ограничения. Сварог благоразумно не показывался на глаза, довольствуясь положенными процентами, которые ежемесячно получал с доходов. А сама Эссми безумно скучала по мужской ласке, но сторонилась всех, кто пытался приударить за ней. Так уже вышло, что почти у всех мужчин, осмелившихся ухаживать за симпатичной милфой, возраст переваливал за четвертый десяток. Юноши сторонились ее, не желая быть отвергнутыми, тем более, вокруг хватало молоденьких безотказных девчонок.

Со времен великой Войны минуло полвека, а количество полноценных мужчин все еще оставляло желать лучшего в цивилизации хумансов, даже несмотря на миновавшее их проклятие. Точнее, человеческих женщин оно зацепило самым краем. Мальчики рождались не в пример чаще, нежели у других рас, но постоянные междоусобные войны, противостояние монстрам, болезни и прочие опасности регулярно забирали жизни мужского населения. Эссми понимала, что сильно рискует остаться старой девой при живом муже, но ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда к ней подкатывал очередной мужчина, она инстинктивно отказывала, не в силах ничего с собой поделать.

Это объясняло ее полубезумное состояние и поведение. Она торопливо заканчивает сбивчивый рассказ, буквально заталкивая меня в свою комнату. Окинув взглядом убранство, вижу зеркало, тумбочку… и кровать. То, что нужно!

Сзади слышится легкий скрежет, щелчок поворачиваемого в скважине ключа и плохо сдерживаемое рычание. Бедная Эссми настолько оголодала, что, забыв про торчащий ключ, кидается на меня, словно дикая львица, пытаясь содрать с меня одежду. Разумеется, сначала у нее ничего не выходит, так как мой костюм гораздо прочнее ее острых коготков. Приходится поддаться, отдав тому команду.

Рубашка мгновенно отлетает в сторону, а мы, покрывая поцелуями, сжимаем друг друга в объятиях. Приподнимаю сзади ее обтягивающую юбку, обнажая пышную попку и слега приподнимаю Эссми левой рукой, пальцами правой залезая в ее сокровенное местечко. Там уже одновременно горячо и мокро, как в свежеиспеченном варенике. Чувствую, как пол ладони течет ее горячий любовный сок, а стенки ее лона пытаются раздавить мои пальцы. Мне даже не приходится прибегать к особым умениям — стоит несколько раз пройтись туда-сюда рукой, как тело хозяйки гильдии сотрясает мелкая дрожь, она впивается ногтями в мои плечи, протяжно стонет и обмякает на моих руках.

Пользуясь паузой, шагаю к кровати, держа на весу тело милфуньи, опрокидываю ее, попутно полностью освобождая от одежды. В принципе, под плотной тканью униформы скрывалась лишь тряпочка, заменявшая даме трусики. Как и ожидалось, в предварительных ласках дама не нуждается, потому, полностью освободившись от костюма, ныряю в Эссми.

— А-а-а-а-ах-х-х! — стонет та, выгибаясь и царапая простыни. — М-м-м-м!

Несмотря на максимальную возбужденность милфы, процесс продвигается туго. Киска Эссми настолько тугая, что мне приходится буквально с боем отвоевывать каждый миллиметр. Судя по ее искаженному лицу, она сейчас испытывает удовольствие пополам с болью, так как мои размеры чересчур велики для ее полудевственной дырочки. Сначала стараюсь сдерживаться, но, заметив это, крошка сама обхватывает меня ногами, заставляя входить до самого конца. Странно, вроде и не так давно кувыркался с куноичи, а не прошло и двух минут и уже чувствую…

— Я… сейчас!.. — выдыхаю, невольно ускоряясь. Эссми только кивает, вцепляясь в меня еще сильнее. Значит, не против. Тогда я кончаю, выплескивая в нее накопившийся запас. Пару минут прихожу в себя и начинаю второй раунд…

Голова гудит как с похмелья. Дорвавшаяся до халявного секса милфунья буквально высосала из меня все силы. Сейчас она лежит на спине довольная, точно кошка, до отвала наевшаяся густой деревенской сметаны, только что не мурчит от удовольствия. Все-таки видно, что она принадлежит к обычным людям: ее огромные сиськи словно растекаются по груди, в то время как у Некотянок они продолжали бы упруго покачиваться, точно воздушные шарики. Впрочем, это только красит женщину. Пресса у нее тоже нет, зато эти валики на животике так приятно кусать! Через пару часов, думаю, на ней не будет живого места от синяков и засосов. Все же кожа Эссми очень нежная и давно не знала грубых мужских объятий.

Я постарался на славу, как следует, отодрав неуемную управляющую, и сам получил немало удовольствия. Когда я последний раз был с настоящей человеческой девушкой? Причем не просто какой-нибудь тренированной куноичи, а именно самой обыкновенной женщиной, соскучившейся по теплу и ласке? Давно, слишком давно. Та же Шино на порядок превосходила Эссми, но это было другое…

— О-о-ох, — выдыхает красавица, с трудом поднимаясь и проводя рукой по шее. — Ты просто зверь, Ричард! Так… Зеркало! Мне нужно зеркало!

Нагая и прекрасная она проходит к огромному зеркалу, установленному поодаль, и принимается вертеться, окидывая свое тело критическим взором.

— Похоже, придется переодеться! — говорит она, поглаживая наливающиеся желтизной отметины. Потом поворачивается и идет грациозной походкой, на ходу подбирая предметы одежды. Заметив, мой пристальный взгляд, она обворожительно улыбается, но когда я пытаюсь приобнять ее, ловко выскальзывает из моих объятий.

— Нет-нет! Вам пора, мой рыцарь! Вас ждут приключения! Да и я сильно подзадержалась.

Мы одеваемся и спускаемся на первый этаж. Разумеется, тут уже пошли шепотки и слухи, впрочем, хозяйка даже не думает пресекать их, а, напротив, красуется свежими синяками на шее и руках. Впрочем, время отдыха как-то резко закончилось. Эссми серьезно подходит к задаче, поставленной принцем. Отдавая короткие и точные приказы, она подбирает мне отряд, снаряжение, и снабжает необходимой информацией по ожидающему меня подземелью. Не отказываюсь от навязываемого сопровождения, так как собираюсь отослать Гурри вместе с Софиной и Шино в особняк, а беспокоить куноичи не стоит. Девушкам и так предстоит куча работы, и черт его знает, сколько еще им понадобится времени на поиски и последующее наказание виновных. Меня знакомят с группой из трех наемниц, каждая из которых обладает достаточно неплохими боевыми навыками. Конечно, они сильно уступают девушкам-ниндзя, но вполне способны противостоять среднеуровневым монстрам. Не запоминаю их имена, так как задача амазонок лишь довести меня до данжа и обратно. Узнав о моей цели и пункте назначения, они одновременно фыркают, откровенно насмехаясь над «очередным глупым дворянчиком». Старшая пытается предупредить, убеждая меня в ожидаемой неудачи, пугая бедствиями и глупой смертью. Тогда я еще раз вздыхаю, понимая, что мне придется еще не раз отстаивать свою точку зрения, и приглашаю дам на тренировочный плац за гильдией.

В этот раз за нами увязывается большинство завсегдатаев, служащих и любопытных зевак с улицы. Масла в огонь подливает таинственным образом помолодевший Полкот, бормочущий что-то себе под нос маг и ехидно улыбающаяся Эссми. Воительницы хмуро переглядываются, начав что-то подозревать, но отступить сейчас — значит, потерять честь и достоинство. Тем не менее, я не собираюсь унижать девушек. Как-никак, а мне с ними еще в поход идти.

— Задай им жару, Рич! — свистит Эссми.

— Покажи этим задавакам! — ревет ветеран.

Выхожу в центр поля, приглашая сразу всех амазонок. Те даже не пытаются спорить, грамотно занимая места. Боевое оружие осталось на лавках, но все мы вооружены крепкими шестами. При желании таким тоже можно понаставить шишек и даже покалечить. А суда по тому, как держат их воительницы — они явно умелые бойцы.

— Начали! — кричит Полкот.

В тот же момент бестии срываются со своих мест. Две молча обходят меня с боков, в то время как центральная без предупреждения рвется вперед и кричит боевой клич, отвлекая на себя внимание.

— Гра-а-а-а-а!

Чуть не попадаюсь. Ее напарницы, занося шесты, кидаются на меня с боков. Вот это скорость! Любого другого воина они бы порвали в клочья, даже недогероя Митчелла. Вот только я не совсем обычный герой…

Амазонки почти одновременно наносят удар мне по голове… но их палки лишь взбивают пыль с того места, где я только что стоял. Воткнув шест в землю, выскальзываю из окружения в ритме танго или капоэйры, оставив ошарашенных амазонок с носом. Вот только мое оружие так и осталось торчать в том месте, где я его вонзил в грунт.

— Вперед! Он безоружен! — хрипит та, что орала клич. Похоже, она за главную. Ее соратницы мгновенно прыгают в мою сторону, перехватив шесты так, если бы собирались наносить не дробящие, а колотые удары. Такая техника наглядно показывает их мастерство. Далеко не каждый воин способен в пылу сражения перейти на штыковую атаку, предпочитая рубить сплеча.

Какое-то время я танцую с девушками, мастерски увертываясь, в стиле Джеки Чана, от нападающих на меня воительниц. Они действуют грамотно и слаженно, не мешая друг другу, но дополняя атаки, не оставляя мне времени на обдумывание их замыслов. Хотя уже через пару секунд все становится понятным: атакующие внезапно отскакивают от меня, образуя треугольник, а лидер группы накладывает на их и на себя, в том числе, чары Скорости. Самые низкоуровневые, насколько можно определить по ауре. Если цвет моего колдовства имеет ярко выраженный багровый оттенок, то бледновато-желтая вспышка ясно свидетельствует о том, что наложивший их имеет самый низший ранг в иерархии волшебства. Скорее всего, дамочка не утруждала себя изучением пыльных свитков, роясь в библиотеках (или где они тут хранятся), а попросту купила себе знание у того же маги-недоучки. Или выучила его другим путем.

Как я понял, у людей не было той предрасположенности к магии, как прочих рас. Им приходилось заучивать заклинания самостоятельно без всяких там родовых или клановых наследственностей. Конечно, дело лучше ладилось, если у изучающего их человека была способность к той или иной стихии. Но по неизвестной мне причине магия тяжело давалась людям, потому и пользовались ей единицы. Даже выпускники магической Академии едва-едва достигали моего среднего уровня, чего говорить о самых обыкновенных наемницах, пусть и обладающими неплохими боевыми навыками!

Короче, бой завершается раньше, чем это успевают осознать как зрители, так и сами участницы нападения. Я попросту уклоняюсь от выпадов первой пары, бью ребром ладони по незащищенным кистям, выбивая оружие, и кидаю друг на друга. Выхватив шест у старшей, прикрывающей коллег, провожу подсечку и отправляю девушку вслед за соратницами, одновременно прижимая палку к ее открытому горлу.

— Мы с-сдаемся! — хрипит та, сверля меня взглядом. — Ваша взяла… милорд!

Они поднимаются, отряхиваясь и сверля меня ненавидящими взглядами. Оп-па! Не на такой эффект я рассчитывал, несмотря на возросшую симпатию зрителей, особенно тех, кто ставил на меня. Да, кто-то из персонала гильдии провел торги на победу, а одна молодая особа даже состригла неплохой куш! И все же мне нужны не злые взгляды за спиной, а те, кому я не побоюсь открыть спину. Зрители постепенно расходятся. Пользуясь этим, подхожу к угрюмым воительницам. Одна из них баюкает руку, по которой пришелся мой удар.

— Очень больно? — участливо спрашиваю ее. — Можно взглянуть?

— Ничего особенно, милорд, — отвечает та. — просто небольшой вывих.

Она слегка удивленно показывает кисть левой руки. Да, небольшая припухлость показывает на вывих. Похоже, я слегка перестарался.

— Хорошо, что у меня завалялась парочка лечебных заклинаний! — улыбаюсь я, и, прежде чем та успевает возразить…

— Максимальное исцеление!

Столб света, золотые пылинки, слепящая сфера, и через несколько секунд все исчезает. Амазонка ощупывает себя, не веря собственным глазам. Застарелые шрамы, вывих и прочие царапины исчезли как по мановению ока.

— Дилли! Ты ли это⁈ — ахают ее соратницы, тщательно осматривая подругу. — Как ты себя чувствуешь⁈

— Зубы! — говорит исцеленная без малейшего стеснения открывая рот и залезая туда пальцами. — Зубы выросли! И… И руки не болят! Колено!

Она садится на корточки, и опять игнорируя меня и Полкота, приподнимает кожаную юбку, оголяя чистую розовую кожу бедер. Наверное, там были старые раны.

— Господин!

Другие девушки смотрят на меня, как на сошедшего с небес ангела.

— А нам… — мнется старшая. — А у вас не осталось… еще заклинаний?

Вместо ответа делаю шаг навстречу обеим, кастуя высшее исцеление. Одну из девушек просто осветило, а вторую даже приподняло над землей, заключив в Сферу истинного света.

— Милли! Вилли!

Когда восторги стихают, амазонки на радостях готовы поклясться мне в верности, забыв про недавнее поражение. Такого мне не требуется, потому мы продолжаем сборы. Наконец, мы готовы двинуться в путь. Отсылаю Гурри вместе с крольчихой и кошкой внутри обратно в поместье с наказом приглядывать за особняком и встречать прибывающих. А если подзадержусь, то принять караваны с продуктами и распределить их между прибывающими некотянами. В этом вопросе я могу полностью положиться на Шино, потому иду в данж с легким сердцем.

Парень-маг тоже увязывается с нами, в надежде увидеть другую мою магию. Отговаривать его я не стал, так как не вижу в этом никакого смысла. Не мешает — и ладно. Эссми даже дала нам собственную телегу, запряженную парой лошадей, в которую мы свалили ценные припасы, нужные для рейда. Казалось бы, все хорошо, но на самом выходе из города нас ждал сюрприз…

— Какое счастье, что нашелся-таки молодой герой, что выступил на защиту нашего города! Да здравствует принц Фридрих!

Дорогу перегораживает богато одетый толстяк, рядом с которым хмуро стоят полтора десятка девушек, увешанных оружием как новогодние елки игрушками.

— Это казначей самого Императора! — благоговейным тоном говорит мне на ухо Милли, старшая из тройки воительниц. Вилли и Дилли стоят по бокам, сжимая в побелевших руках клинки. Похоже им нечасто приходится вот так вплотную видеться с высшими чинами власти.

Казначей? Видимо Фридрих запустил какую-то свою игру, раз меня решил встретить чиновник приближенный к Императору.

— Казначей Императора, да живет он вечно, Брулио де Сан Антонио, к вашим услугам, граф! — раскланивается он. — Можно вас на пару слов, милорд Ричард? — приблизившись и подхватывая меня за локоть, спрашивает толстяк. Не дожидаясь моего согласия, он тащит меня в укромное место у стены.

— До меня дошел слух, что вам благоволит сам принц, — заговорщицким тоном шепчет он, когда мы отходим к крепостной стене. Его стража и мои воительницы продолжают нести неусыпную охрану. — Поверьте, я только рад тому, что молодой выпускник Академии на стороне Фридриха. Это сулит нам надежду!..

— Я только вчера прибыл в город, — выдергивая свой локоть из его захвата, отвечаю я. — И у меня нет желания принимать чью бы то ни было сторону в ваших дворцовых интригах. Говорите прямо — что вам нужно?

— О, не горячитесь! — улыбается казначей, не обращая внимания на резкость. — Поверьте, с нами лучше сотрудничать. Впрочем, я вижу, вы уже зареклись поддержкой темного Братства? Хор-роший ход! Логичный и правильный!

Он кивает в сторону моей поддержки. Настораживаюсь. Темное братство? Надо проверить.

— В любом случае я здесь лишь для того, чтобы удостовериться в вашей честности! — продолжает Брулио. — Согласно желанию принца я должен дать вам в подарок вот этих милейших девчат. Они готовы выполнить любое ваше желание и повеление. Распоряжайтесь ими как заблагорассудится!

— Мне не нужно сопровождение, — отвечаю, но тот прижимает палец к губам.

— Это подарок и желание принца, — отвечает он. — Не стоит злоупотреблять его доверием!

Пожимаю плечами. В конце концов, какая разница сколько будет народу.

— Я рад, что вы изъявили желание пойти нам навстречу! — улыбается казначей. — Вам нужно что-нибудь еще? Деньги? Рабы? Оружие?

— Нет, спасибо, у меня есть, — отвечаю, желая поскорее выбраться из города и избавиться от навязчивого внимания. Наконец, мы выходим из ворот… чтобы столкнуться еще с одной проблемой…

— Возьмите меня!

— Нет!

— Ну ва-а-а-азьмитя миня-у!

— Нет!!

— Ну почимя-я-у⁈

— Да нахрена ты нам нужна⁈ Что ты вообще умеешь⁈

— М-мя? Охота, готовка, стирка, уборка, горловой минет…

— Кхм. Как тебя зовут? Откуда узнала о нас? И зачем тебе с нами?

— М-мия, ня! Вы вылечили моих родных! Вы удалили р-рабское клеймо! Я пойду с вами куда угодно, чтобы отплатить за это!

— Ладно, подойди к той женщине и доложись ей. Милли, дай задание этой ушастой! Она идет с нами!..

Город мы покидали через южные врата, находящиеся недалеко от бедных кварталов. Сразу за воротами нас буквально атаковали толпы нищих, калек, бомжей и прочих представителей бедноты, причем среди зверолюдов хватало и обыкновенных опустившихся людей. Воительницы и наемницы с проклятиями разгоняли толпу, стараясь держаться плотнее и следить за кошельками. По уверениям Милли, лишиться оного здесь ничего не стоило. Но как только мы миновали скопление нищих и бродяг, к нам прицепилось вот это пушисто-хвостатое недоразумение.

Не обращая внимания на оскорбления и обнаженное оружие, рыжая с подпалинами лисодевушка, на спине которой висело что-то вроде самодельного лука, беспрестанно ныла и просилась в отряд, держась на почтительном расстоянии от копий охраны, но так, чтобы мне были слышны ее стенания и просьбы. Надо сказать, сама по себе лисица была достаточно привлекательной, но меня впереди ждало опасное дело, и я не хотел брать на себя лишнюю ответственность. В итоге она все-таки прибилась к нам на правах рабыни и слуги.

По словам проводниц добираться до места надо было часов шесть-восемь, потому через пару часов я скомандовал привал. Пока Мия занималась готовкой, а девушки, скооперировавшись с остальными наемницами, распределяли дежурство по охране временного лагеря, подошел поболтать к Милли, старшей из группы воительниц, навязанной мне Эссми. Оказалось, казначей был прав — они действительно в прошлом состояли в Темном братстве, но покинули его из-за скандала с главой. На мой вопрос о возможном нападении темных ассасинов на нас, старшая лишь недоуменно пожала плечами. Никто не собирался преследовать их, просто они лишались некоторых привилегий, вот и все. Законы братства были гораздо лояльнее к ушедшим. Про них попросту забывали, так как никаких особенных секретов Братство не хранило, а точнее доступ к ним был только у высших членов клана. Зато девушки сохранили навыки Тени, которые изучили там.

История наемниц, «подаренных» мне принцем была куда проще. Как я и ожидал, все они были «несвободными» наемницами. Не рабынями, но девушками, оказавшимися в безвыходном зависимом от прихотей принца положении. Одних продали собственные семьи, другие нарушили приказ или совершили легкое преступление, вследствие чего были переданы в «грязную роту», как их с легкой руки называли остальные стражники. Собственно, от рабынь их отличала лишь возможность носить и применять оружие для защиты господина.

— Так что вам стоит ослушаться и сбежать? — удивляюсь я, глядя на угрюмых девушек. — Вас же сейчас ничего не держит. Ушли бы в другой город, да начали новую жизнь…

— Так клеймо же, — неохотно отвечает мне одна из «штрафников». — Да и не только. Не так-то просто начать все заново в чужом городе без денег и связей.

— Клеймо?

Девушка, временно исполняющая обязанности командира «грязной роты», снимает кожаную куртку, демонстрируя мне небольшой кружок на левом плече. От него чувствуется слабый «запах» магии. Должно быть, данный знак в случае неповиновения приводит в действие какие-то ограничения.

— Если сбежать или отказаться выполнять волю хозяина, то все тело пронзает мучительная боль, — говорит девушка, не дожидаясь моего вопроса. — Только убить, как раба, не может. Но приятного мало. А срезать или выжечь не получится — только кажется, что она маленькая. На самом деле…

— Пойдете ко мне на службу, если избавлю от печати? — спрашиваю ее. — Плачу золотом, еду и защиту гарантирую.

— Л-лорд? — слегка заикаясь, спрашивает та. — Вы серьезно? Вы можете свести печать? Это очень больно?

Хмыкаю, хватая ее за плечо.

— Максимальное исцеление!..

…Попадающиеся навстречу редкие торговцы и местные крестьяне провожают нашу компанию недоуменными взглядами. Наверное, им нечасто приходится видеть толпу веселящихся наемниц разного возраста, сопровождающих одного очень унылого аристократа…

Когда новости о сведении клейма со старшей наемницы разлетаются по отряду, ко мне в буквальном смысле этого слова выстраивается очередь. Не успев отъехать метров на триста от стен города, мы устраиваемся на привал, во время которого я свожу клейма со всех наемниц, в том числе занимаюсь их омоложением. Возраст и внешность воительниц сильно разнятся, есть даже дамы явно за сорок, но все они покрыты боевыми шрамами. Даже не стоит описывать восторги и радость после исцеления — все они видят в этом чудо, невероятное исполнение несбыточных надежд. Но, в отличие от мечтательных некотян, приземленные наемницы тут же пытаются расплатиться со мной, хотя каждая из них понимает, что за подобные процедуры в Церкви им пришлось бы работать всю жизнь.

— Да не надо мне ничего! — отпихиваясь от очередного «шикарного» предложения, уныло говорю я. Ассасинки Тени лишь хихикают, глядя на попытки наемниц отдать долг. Когда очередная солдатка пытается опуститься на колени, чтобы публично отсосать мне, я взрываюсь, крича всем, что прекращу лечить, если подобное продолжится. В конце концов, мне удается добиться более- менее спокойной обстановки, исцелить всех наемниц и продолжить путь. Девушки на радостях достали спиртное из нычек, а еще через двести метров нам повстречался торговый караван, везущий алкоголь на продажу…

Я только махнул рукой на вопрос «немного расслабиться в честь такого события». Меня не волновала охрана, тем более три воительницы презрительно отказались от угощения. А остальные решили погудеть. И веселились практически до окончания пути. Весь, сука, день, периодически подкатывая ко мне, но неизменно получая отказ. Нет, конечно, не все из них были страшными и старыми. И до моей магии, и особенно, после в их группе было немало приятных глазу девушек, но я хотел как можно быстрее добраться до места и зачистить данж. А вот потом можно будет и расслабиться. Например, проверить мастерство навязавшейся к нам кошки. Как она сказала при собеседовании? Горловой минет? М-м-м-м…

Ее, кстати, мне тоже притащили, несмотря на отчаянные попытки вырваться. Как выяснилось — не зря. На плече лисицы оказалось плохо сведенное клеймо, доставлявшее девушке немало проблем. Как и остальные зверолюдки, она была рабыней, но не беглой, а получившей свободу в результате естественной смерти хозяина. Родственников, желающих приобрести лисицу, не оказалось, потому государство попросту выкинуло ее на улицу, распродав имущество хозяина с аукциона. Желающих купить ее не нашлось.

После исцеления у Мии не только выросла новая красивая шерстка, но и добавились хвосты! Три вместо одного! Если вспомнить мои эксперименты с усиливающим зельем, это означало немалую магическую мощь обладателя, но я решил оставить Мию наедине со своим маленьким счастьем. Так мы и шли навстречу приключениям.

Но у судьбы на нас были другие планы. Когда мы вышли довольно далеко за пределы Императорских территорий, куда гвардейцы правителя все еще могли бы добраться, если бы в них была нужда, нас ждал очередной, но далеко не самый приятный сюрприз.

Огры. Огромные практически неуязвимые существа. Одна-две особи — головная боль для хорошо вооруженного отряда, трое могут разметать небольшую армию, а нас атаковало четверо! Лишь благодаря моему чутью и опыту воительниц Тени нам удалось избежать сокрушительного поражения в первые секунды скоротечного боя.

Разум огров можно сравнить с мозгом пяти-шестилетнего человеческого ребенка. Лишь вожаки могут развить интеллект до уровня подростка хумансов. Такой способен вести за собой до десятка особей, но, как правило, ненадолго. Эти существа по своей сути любят уединение и крайне редко сходятся вместе, за исключением брачных периодов или когда попадается особенно развитый вождь, способный вести их за собой.

Именно такой нам и попался. Они не ждали нас. Огры вообще не способны планировать что-либо долгосрочное, тем более сидеть в засаде. Нам просто не повезло наткнуться на их лагерь. Точнее, мы решили передохнуть совсем рядом с местом, где эти монстры готовили себе ужин.

Вождь огров, огромная почти неуязвимая тварь, выбрал целью меня с воительницами, в то время как трое остальных напали на обоз и остальных наемниц.

— Суда иди, чулавек! Балшой Топор Лубит вкусное м-мя-а-асо! — заорал он, швыряя в меня камень размером в дом. Хорошо, что перестарался, перекинув его через меня. Плохо, что разнес в щепки телегу с запасом еды и снаряжения.

— Ричи! Берегись!

Пушистая треххвостая лисица, обхватив меня лапками, сбила меня с ног. Каменный топор огра-главаря просвистел над моей макушкой.

— Отцепись и слезай, пока он занят! Быстрее, кому говорю! — рычу на сисястую лису. Кстати, откуда у нее сиськи⁈ Где она их прятала⁈

— Нет, подожди! Пусть Воительницы с ними разберутся! Это слишком опасно! — пищит некотянка. Пришлось потратить еще пару секунд на то, чтобы стащить ее с себя и окинуть взглядом поле боя.

У наемниц ситуация была крайне печальной — трое огров практически не обращали внимания на сопротивление, без труда отбивая их атаки и оглушая девушек. Я заметил, что они не старались убить их. Значит, собираются захватить в плен для того, чтобы потом сожрать. На это у них хватает мозгов. Значит, пока можно забыть про них и помочь ассасинкам. Даже если не справятся (а они скорее всего не справятся), наемницы выиграют нам время. Без вождя остальные потеряют боевой дух (как я надеюсь).

Тем временем, Воительницы уже переходили в наступление. Для неповоротливого огра они были слишком ловкие и быстрые, а их удары копьями в особо нежные и чувствительные места приводили чудовище в исступление, заставив забыть про осторожность.

— В сторону херовы ниндзя! — заорал я, подхватывая чей-то топор и щит. — Танк идет!

Бросившись в бой, я даже не думал атаковать огра в лоб. Я похож на идиота? Бросив в него сначала щит, а потом и топор, убедился, что монстр отвлекся на меня, выхватил катану и двумя быстрыми, почти незаметному глазу движениями, перерезаю ему сухожилия на ногах. Тот с воплем упал на колени. Тогда я немного усиливаю себя и прыгаю, отрубая чудовищу голову. Катана Джигура поет в воздухе, без особых усилий отделяя его тупую башку от тела.

Пока воительницы переводят дух, бегу на помощь наемницам. Тем приходится совсем туго — огры переловили почти всех. Из шестнадцати человек лишь четверо на ногах, еще двое пытаются встать с земли. Проходящий мимо монстр слегка пинает обеих, отчего те влетают в деревья, окончательно теряя сознание.

Пока девушки держатся из последних сил, у меня есть две-три секунды, чтобы подготовиться к схватке. Кидаться напролом с катаной наперевес, крича как японский самурай «Зайба-а-атсу!» — идиотская затея. С вождем-огром мне тупо повезло. Он был разъярен, слегка измотан и находился в режиме берсерка, практически ничего не соображая, выведенный из себя опытными Воительницами. Отвлечь его брошенным оружием, проскользнуть за спину и подрезать сухожилия, с последующим обезглавливанием у меня получилось только за счет амазонок, потративших на это все свои силы. Одна из них сейчас просто валяется на траве, пытаясь отдышаться. Не каждый день попадаются огры-вожди в качестве соперника.

Старшая… Как ее? Вилли? Милли? Пытается пройти миом меня, чтобы помочь наемницам, но я грубо отшвыриваю назад, прошипев «Не мешайся!» Приняв приказ, она оседает на земле, внимательно наблюдая за моими действиями.

Остальные монстры довольно аккуратно обращаются с будущим ужином: они отпинывают в сторону бездыханные тела поверженных наемниц, стараясь не растоптать их в битве с оставшимися. Это дает мне некоторую свободу маневра. Прикидываю на глазок расстояние между ними и чудовищами, а также теми, кто все еще пытается сопротивляться, набираю в грудь воздуха, сосредотачиваюсь…

«Снятие печати!»

Кровь буквально закипает в венах, бурля, стараясь вырваться наружу. Кровавая ярость заплескивает голову. Огромным усилием воли сдерживаю ее, направляя в нужное мне русло, придерживаю «крышку» еще секунду, вскидываю обе руки в сторону огров и кричу:

— Инферно!!!

В тот же миг вокруг чудовищ на земле вычерчивается багровый круг, отделяющий их от жертв. Монстры отшатываются в центр, облегчая мне задачу. Вокруг них вспыхивает стена яростного пламени, а через секунду все внутреннее пространство вспыхивает безумным багровым пламенем. Даже стоя на значительном расстоянии от места, где действует мое заклинание, чувствую адский жар и вонь горелого мяса. Через несколько секунд колдовство рассеивается. Все, что остается в кругу выжженной дочерна земли — лишь три небольшие кучки пепла, которые легкий ветерок тут же уносит прочь.

Тогда я не спеша иду к выжившим наемницам, которые при виде меня падают на колени, непонятно кому бормоча молитвы. Понимаю — одно дело снятие клейма с исцелением. Это хоть и редкое, но понятное чудо, которое можно проделать в Церквях, если меня память не подводит. Но мое инферно… Нет, не так. ИНФЕРНО!!! Заклинание, которое я не так давно придумал и опробовал от скуки во время путешествия в мой будущий особняк на болотах…

«Граф Берримор, кто это так воет? — Огры, сэр. Огры во время И-и-и-нферно!!!»

Хотя они и не выли. Попросту не успели. Внутри было не просто пламя, а мощь проснувшегося вулкана! Я специально сконцентрировал огненную стихию, спрессовал ее в тугой комок, чтобы выплескивать в специально отведенном для этого заклинании. Хорошо, что догадался заранее ограничить круг тремя тройными воздушно-водными щитами, иначе бы оно непременно вырвалось на свободу, пожирая все вокруг.

Так сейчас и произошло. Заключенная в круге огненная ярость в одно мгновение испепелила трех почти неуязвимых существ, не дав им и шанса на самовосстановление. Знаменитая регенерация огров тут не просто дала сбой. Ей попросту не из чего было восстанавливать, если пламя в одну секунду сожрала все тело.

Увидеть подобное для жительницы срединного королевства — из ряда вон выходящее событие! Это все равно что воочию увидеть схождение ангела с небес. Не забываем, что почти все обладатели магического дара максимально, что могут из себя выдавить, это слабенький фаербол или поставить огненную стену, способную сдержать максимум небольшой отряд гоблинов. Мои же способности совсем другого, планетарного уровня. Недаром Вознесенные предупреждали воздерживаться от применения колдовства, способного нанести непоправимый ущерб местности. В прошлом уже были такие катаклизмы. Один сошедший с ума Аватар чего стоит! Тот самый, который сейчас правит Академией. После него мир восстанавливали по кусочкам, а Тираниил сумел воспользоваться ситуацией, чтобы с помощью недоработанной Системы лично захватить контроль над этим материком.

Огры, кстати, были под тридцатый уровень, не чета даже Пламенной Элизе. Я просто не смотрел на их статы, так как с самого начала поставил себя вне системы. Если катаной можно отрубить голову — то я это делаю без оглядки на Систему. Если мое Инферно может расплавить трех высокоуровневых существ, — оно это делает, снова не спрашивая разрешения у Тираниила. В случае людей все гораздо сложнее, но и Система защищает их, не давая монстрам мгновенно расправиться с ними. В ход идут лечебные зелья, умения и навыки, бафы, хитрость, ловкость, выносливость и прочее, прочее, прочее. Правда, это палка о двух концах. Если человек может выйти в бой один на один, например, с горным троллем, уступающим ему в уровне, и победить, то даже отряд гоблинов может завалить героя, превосходящего их уровнем, если тупо парализует его ядом и даст истечь кровью.

Недоработанная Система, что с нее взять. Потому я использую все шансы, чтобы сломать ее окончательно и вернуть всем расам, живущим в этом мире, нормальную жизнь. Пусть ради этого мне и придется убить и окончательно развеять пару-другую дебилов, ошибочно полагающих себя всесильными богами.

— Спокойно, спокойно, я с вами! — говорю, строя из себя эдакого арабского шейха, пафосно ведя руками по их склоненным головам, заодно подлечивая. Но вспышек Истинного света почти не возникает — огры не ранят врагов. Стоит попасть хотя бы одному удару — и противника можно смело укладывать поленницей. Девушки не ранены, но буквально падают без сил. Если воительницы Тени вымотаны до предела, то простые солдатки буквально падают без чувств, когда осознают, что все позади. Убедившись, что им ничего не угрожает, иду к телам остальных, небрежно сваленных ограми в кустах. Вот тут мне приходится серьезно напрячься.

— Максимальное исцеление! Воскрешение! Воскрешение! Максимальное исцеление!..

Срастаются сломанные конечности, исчезают ужасные раны, сами собой нарастают вырванные волосы и появляется свежая розовая кожа вместо содранной с мясом когтями чудовищ. Девушки поднимаются, недоверчиво осматривая себя. Кто-то вскакивает с криком, вспоминая ужасы схватки, кто-то вертит головой, недоумевая о произошедшем. Когда все более-менее успокаиваются, вперед выходит лидер Воительниц, бросая короткие рубленые фразы о недопустимости пьянки в походе.

— Если б не граф, быть бы вам сожранными ограми в этот же день! — стыдит она наемниц. — Будь вы трезвыми, разве попались бы также легко?

— Но разве мы смогли бы им противостоять? — пытается возражать одна из них. — Это же Огры!

— Противостоять — нет, но убежать — да, — отрубает амазонка. — Бежать. Спасать свою жизнь. Разве этого вам мало? Но нет, вы сдуру решили биться с ними! Нам всем чертовски повезло, что с нами Ричард! Вы все обязаны ему жизнями!..

Те нестройной вереницей тянутся ко мне вымаливать прощения, но я только отмахиваюсь. Данж недалеко, а, значит, монстры будут вести себя активнее. Появление Огров тому только лишнее подтверждение…

— Господин! Милорд! — вдруг слышу крики. — Я нашла пленников!

Одна из солдаток, отойдя по нужде, случайно обнаружила временной лагерь чудовищ. Собственно, он располагался совсем недалеко от нашего. Как я и говорил ранее, огры напоролись на нас случайно. Скорее — унюхали. Умом, зрением и чувствительностью эти твари обделены, но нюхом способны поспорить с кем угодно. Даже в собственном сыром логове, заваленном экскрементами самой твари, гнилыми объедками, и прочими ароматами жилища обыкновенного холостяка огр способен учуять запах любого живого существа, зашедшего к нему в гости.

Так и в нашем случае — что стоило четырем здоровым особям унюхать толпу уставших потных женщин, накидавшихся дешевым алкоголем и побежавших в кустики, стоило только объявить привал? Если прибавить к этому «критически дни», наверняка идущие полным ходом у кого-нибудь из них, то такой ароматный букет учуял бы кто угодно, не только огр.

Как и ожидалось, твари успели наловить местных себе на обед. От совсем неразумных монстров их отличает не только более-менее осмысленная речь и каменные орудия, но и предпочтение готовить пищу на огне. Конечно, никакой огр не откажется закусить сырым мясом, но, если есть возможность вкусить жареной плоти, чудовище выберет второе.

Грубые клетки, скорее всего упертые у работорговцев, забиты зверолюдами, которые, как и говорил принц, рискуют жить в лесу недалеко от города. Должно быть, монстры научились промышлять, не попадаясь на глаза стражникам… А может быть, тем просто плевать на беды некотян. В любом случае, освобождаем всех, попутно исцеляя и направляя в мое поместье. Мия с ужасом смотрит на обглоданную тушку, которую огры оставили дожариваться на костре. Не узнать в ней соплеменника попросту невозможно. Воительницы стаскивают немногочисленные трупы в одну кучу, и еще один маленький инферно оставляет от них кучку пепла.

По словам старшей охранного отряда, мы прибыли к месту назначения. В самом деле, наскоро отдохнув и проводив освобожденных до дороги, мы возвращаемся в лес, где быстро находим искомый данж. Это просто дыра в земле, в которую уходят грубо вырубленные в земле ступени. Наемницы остаются караулить остатки каравана, а также друг друга, в то время как я, Мия и три Воительницы вступаем во тьму подземелья…

— Этот данж сильно отличается от всех, которые мы раньше видели, — задумчиво осматривая полутемный коридор, освещаемый чадящими факелами, небрежно висящими то тут, то там, изрекает Старшая отряда Милли. Или все-таки Вилли? — Вот попробуйте закрыть глаза и сосредоточиться. Чувствуете?

Я мог и не зажмуриваясь сказать, что окружающий нас лабиринт — разумный. Или тот, кто его создал даровал Сердцу подземелья мозги. Данж жил своей жизнью, искоса посматривая на вторженцем. И взгляд этот был исполнен дикой безумной злобы. Если сравнить то извращенное подземелье, где бегали фаллосы на ножках, с этим, то они не выдерживают никакой конкуренции. Первое было создано чисто с целью поглумиться, хотя и убить тоже. Но это… Этот данж представляет собой средоточие Зла. По крайней мере, так я его ощущаю.

Воительницам легче. Все же их интуиция не является настолько развитой. А вот Мии с ее обонянием приходится туго. Лисица пытается спрятать сверхчувствительный нос, но ее глазки все равно слезятся от острых ароматов подземелья. Не помогает даже плотная ткань, намотанная на личико. Но на предложение вернуться и составить компанию наемницам, лиса сразу отвечает отказом.

— Уникальный шанс! — ее голос звучит глухо из-под намотанной на лицо тряпки. — Я ни за что не упущу возможность поднять уровень и получить новые умения, тем более в Запретном данже!

Воительницы согласно кивают, не забывая прислушиваться и посматривать по сторонам.

— Особенно, рядом с Избранным, который владеет магией божественного уровня! — благоговейно выдыхает Мия. — Который исцеляет и сводит рабские клейма! Да я жизнь положу, если придется! А запах… А что — запах? Потерплю…

— Так, минуточку, — перебиваю ее. — Ты говоришь, хочешь прокачаться? А как вообще работает система групповой прокачки?

Все недоуменно смотрят на меня.

— Я имею в виду, как происходит набор и разделение опыта? — поясняю, видя их искренне удивление. — Кому больше, кому меньше? Зависит ли от ролей и урона по монстру? Как вообще создавать и приглашать в свою группу? Я не нашел ничего похожего…

— Я поняла, — бьет кулаком правой руки в открытую ладонь левой старшая воительница. Милли или Вилли? Или Дилли? — Нет, все гораздо проще. Опыт делится в равных долях на всех, кто участвует в нападении на монстра, даже если это заклинатель поддержки, который за весь бой не нанес ни одного удара. А группы создавать не надо. Я мелкой была, когда эта функция была отменена. С той поры группой считалось объединение бойцов, сплоченных одной целью.

— Как же так? — удивляюсь я. — А если кто-нибудь подбежит и добьет сильного монстра, которого все кучей три часа долбили? Весь опыт ему перейдет, как независимому от них?

Воительница становится серьезнее.

— На моей памяти было несколько таких случаев, — делится своими воспоминаниями ассасинка. — Но всех, кто пытался за чужой счет схватить халявного опыта, ловили и подвергали жутким мучительным казням. В назидание тем, кто желал за чужой счет поднять уровень.

— Справедливо, — киваю, завершая разговор. Мы выходим в первый зал. — Сколько всего этажей в этом Данже? И почему он считается запретным? — задаю последний вопрос.

— Никто не знает, — отвечает одна из ассасинок. — Самые прокачанные группы доходили максимум до семнадцатого-девятнадцатого…

— Ты че гонишь⁈ — перебивает ее подруга. — Рыжий Карл на прошлой неделе дошел до двадцать седьмого, но вернулся, потеряв обоих целителей! Не слушайте ее, командир! — горячо говорит она. — Никто не знает, сколько здесь на самом деле этажей. А запретным он считается потому, что монстры, живущие здесь, легко разорвут неподготовленных авантюристов. Потому, чтобы проникнуть сюда, следует не просто принять заказ, но и заручиться разрешением высокопоставленных лиц, например управляющей гильдии. Собрать крепкую команду, набрать припасов… Кстати, какие у нас планы?

— Выжечь дотла это логово! — ворчу я, осматриваясь. Впереди небольшими группками ходят мелкие гоблины, непонятные зверьки, похожие на зайцев с рогами и странные прыгающие комки слизи.

— П-полност-тью⁈ — заикаясь, произносит старшая. — Но ведь это десятки этажей! Д-да и мы не потянем столько! Даже с вами, м-милорд! Мы не м-можем…

— А почему нет⁈ — уперев лапки в бока, возникает лисица. — Милли (а, все-таки Милли!), посмотри на это с другой стороны! До сих пор все группы только и делали, что зализывали раны в безопасных зонах на каждом этаже, не смея носа высунуть дальше! Все, что нам известно, так то, что данж невероятно глубок, опасен и не исследован! У нас уникальная возможность…

— Так-то оно так! — перебивает ее Милли. — Но не забывай, что нашими силами мы способны максимум зачистить первый этаж! Этот данж рассчитан как минимум на героев золотого ранга! А то и выше! Рыжий Карл, например, серебряный, и то еле-еле дотопал до двадцать пятого, потеряв половину отряда! Мы можем лишь целиком и полностью полагаться на командира, служа балластом…

— С чего вы взяли, что балластом? — теперь моя очередь удивляться. — Начнем с того, что вы в первую очередь будете тащить лут, припасы и прочие штуки. А я буду вас охранять. К тому же вы забыли о прокачке.

— Точно! — вскрикивает одна из воительниц. — Мы же поднимем уровни!

— Я один не справлюсь, — киваю в знак согласия. — Мне нужна будет помощь и поддержка. Кто знает, что ждет нас впереди, но я не откажусь от любой помощи. Вот, например, вы трое? На чем специализируетесь?..

… Как и ожидалось, все три девушки качались в силу, выносливость и скорость. Лишь младшая из тройки додумалась приобрести пару незначительных умений на поддержку союзников. В любом случае их уровень довольно низок для того, чтобы реально помогать мне в бою. Тем не менее, с мобами первого этажа дамы вполне способны разобраться.

Лисица же весь полученный опыт тратила на скрытность, ловкость и точность, наметив себе путь лучника. Это тоже радовало, ибо я помнил, каковы могут быть опасны и непредсказуемы атаки прокачанных стрелков. Дело было за малым — пропаровозить за собой этот… нубятник для того, чтобы хоть к двадцатому этажу иметь за плечами крепкий середнячок. Не думаю, конечно, что в этом данже найдется особо опасный монстр, но подстраховаться стоит.

— … Большинство данжей создается по принципу «перевернутых замков» — рассказывает лисица. — Проще говоря, каждый следующий этаж чуть меньше предыдущего, но набит монстрами, на порядок крепче, выше и сильнее предыдущих. Как правило, переход на следующий уровень в самом конце этажа, причем случайно найти его не выйдет. Во-первых, выход находится в самом удаленном от входа месте, а во-вторых, его всегда охраняет босс. Зато после того, как он падет приключенцев всегда ожидает безопасная зона. Иногда это дом, иногда лужайка с бассейном. Бывало, даже находили что-то вроде облаков, на которых можно лежать. Отчего это зависит, так никто и не понял…

— Были теории, что от расы авантюристов, — хрипит одна из Воительниц. — В той группе, которая обнаружила облака, был раб-ангелид. Вероятно, данж подстраивается под расы вторженцев. Но в нашем случае это однозначно будет домик. Уютный, теплый домик…

— Отставить разговорчики! — приказываю я, царским жестом направляя девиц в сторону монстров. — Вперед. Они все ваши.

Бояться им нечего. Это самый первый этаж, соответственно, мобы тут самые слабые. Так сказать, на разогрев: слаймы, гоблины, низкоуровневая нежить, мутанты-кролики, мутанты-ежики и прочая шелупонь. Единственную проблему для амазонок составляют лидеры групп, охранявшие свою паству: забавные короли-слаймы у слизи, представляющие собой увеличенные копии младших собратьев с коронами на верхней части тел, колдуны или рыцари-скелеты у нежити, старшие кролики и прочие, соответствующие классу охраняемых. Но их мало. В основном монстрюшатина свободно бегает взад-вперед по лужайкам первого этажа, причем в их поведении напрочь отсутствует логика. Даже измененные кролики тупо тыкаются друг в друга, не обращая внимания на зеленую травку, коей тут было в избытке. Следовательно, жалеть тут вообще некого. Самые обыкновенное безмозглые источники халявного опыта и лута.

Девчонки всей оравой тут же наваливаются на них, выкашивая как спелую пшеницу, а заодно выкачивая бесценный опыт и выбивая полезный лут. Впрочем, для меня он не имеет никакой ценности. Я лишь прикрываю, страхуя от агрессивных мини-боссов, кидаю исцеление и щиты. Им хватает. Первый этаж мы пролетаем так быстро, что лисица недоумевающим взором долго смотрит по сторонам, разыскивая оставшуюся халяву. Я же точно таким же удивленным взглядом смотрю вперед. Вместо ворот или на худой конец калитки, перед нами зияет обыкновенная дыра наподобие кроличьей норы, только раз в шесть больше.

— Нам, типа, туда? — спрашивает Мия. — А где же босс?

— Внутри, значит, — отвечает ей Милли. — Рич? Проверишь?

Я уже лезу первым в проем, готовый ко всему. Но, как известно, босс никогда не нападает первым. Стоит мне ступить на землю комнаты босса, как на стенах небольшого помещения вспыхивают чадящие факелы, а перед нами появляется… довольно странное нечто.

— Это же…! — хрипит старшая Ассасинка, теряя дар речи.

— Не может быть! — вторят ей одновременно обе ее напарницы.

— Железный Слайм! — кричит лисица.

Перед нами бултыхается слизь, один в один похожая на своих братьев мини-боссов, пасущихся на лужайке. Вот только вместо здорового зеленого цвета своих соплеменников, он будто состоит из жидкого металла. На верхней его части покоится корона, каким-то чудом прилипшая к телу. Рядом с ним пасутся еще два маленьких слайма в виде пляшущих лужиц. Но глаза всех без исключения девушек направлены только на гигантского короля.

— Не железный, а Металлический Король-Слайм! — восторженно выдыхает Милли. — Надо же! Какая удача! Да еще и босс! Костьми лягу, а убью его! Вилли! Дилли! Блокируйте все выходы! Если убежит, три шкуры с вас спущу!

— Да че ты как не родная, — качает головой одна из ее подруг, В то время как другая осматривает пещеру. Я тоже верчу головой. Не знаю, чего опасается старшая, но вход только один и он за нами, а выход находится позади монстров в виде двух грубо вырезанных из дерева ворот. И они тоже плотно закрыты.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — спрашиваю, глядя на истекающую слюной лисицу.

— М-м-мил-ло-о-орд, а д-давайте-е-е потом, а? — тянет непривычно елейным голоском Мия. — По-о-омо-о-огите-е-е нам завалить вот это чудо, и вы сами все-е-е поймете-е-е!

Присматриваюсь серьезнее к боссу. «Металлический король-слайм» — говорит Система. — «Двадцатый уровень, спецатаки: давилка, яростное пламя, призыв подмоги. Прихвостни Металлического короля-слайма. Двадцатый уровень. Сильное пламя, рывок, удар». Не понимаю. Да, уровень высоковат для моих воительниц, которые имеют максимум четырнадцатый-пятнадцатый, но почему они с таким вожделением смотрят на него?

— Есть ли какие-либо хитрости? — спрашиваю Милли, одновременно накладывая на всех бафы скорости, выносливости и щиты.

— А.…? Нет, особенно никаких, — отвечает та, отрываясь от любования. — Мне еще никогда не встречались Металлические Короли. Только Эльза Пламенная рассказывала про них. В общем — это простой и незамысловатый босс. Вот только опыт и лут…

Она невольно сглатывает слюну. Понятно, стало быть, дело не в сложности босса, а в том, что с него падает. Ну, посмотрим…

Выхожу вперед, обнажая катану. Король тут же недовольно булькает, а его прихвостни пытаются преградить мне путь, выпрыгивая вперед. Что же, тем хуже для них. Рывок, молниеносный удар… и промах!

— Не понял! — ошарашенно говорю, глядя на булькающую металлическую лужу. Я уверен, что попал точно посередке маленького слайма, но в момент соприкосновения, остро заточенная сталь словно… проскользила по его краю!

— Осторожнее! — кричит Мия. Тут моя задница чувствует напряжение, идущее от короля, и я едва успеваю отскочить в сторону!

БА-БАХ!

Огромная металлическая капля с грохотом падает на то место, где я только что стоял, вызывая при падении небольшое землетрясение и кучу пыли. Сзади меня раздаются крики падающих девушек, не удержавшихся на ногах. Через пару секунд пыль рассеивается, и я вижу, что они отделались легким испугом. Все здоровы.

— Милорд! — кричит Милли. — Вам надо сосредоточиться! Этих гадов крайне трудно поразить. Тут нужен особый навык!

Она выскакивает вперед, поднимая дротик. Губы старшей слабо шевелятся — девушка читает какое-то заклинание. Вдруг острый конец копья слабо вспыхивает и Ассасинка кричит:

— Точность Гермеса! — И прыгает вперед, целясь в другую металлическую лужу.

Дзынь! Бум!

При ударе слышится чистый хрустальный звон, словно разбивается хрустальный фужер, а пораженный Прихвостень распадается на несколько частей, которые затем превращаются в серебряную пыль. При этом из него что-то выпадает, но сейчас не до рассматривания лута. Босс готовит новый удар!

Всш-ш-ш-ш-шу-у-ух!

Вокруг нас возникает стена «яростного пламени». Три «ха-ха». Это Система называет «Яростным пламенем»⁈ Жалкое поле огня, которое едва достает мне до пояса! Разумеется, оно не причиняет вреда ни мне, ни девушкам, защищенным моими щитами.

— Выкуси! — ору я Королю. — Попробуй мой огонь! Инферно!

Металлическая капля размером с дом скрывается в сфере ревущего пламени. Через несколько секунд оно рассеивается и…

— Гульп! — говорит, улыбаясь, Король. — Бульп-бульп!

— Заклинания стихий бесполезны, — стонет Милли. — Только физический урон.

— А раньше сказать никак? — кричу, уворачиваясь от атаки прихвостня, решившего пробить меня собственным телом. Воительница лишь виновато разводит руками.

— Сосредоточиться, говоришь? Особый навык⁈ — бормочу сквозь зубы, сжимая потеющими руками эфес катаны. — Да без проблем! Н-на!

Прыгаю вперед, видя перед собой лишь одну цель — металлическую лужу и вонзаю катану в самый ее центр с такой силой, что не удерживаюсь на ногах, пролетая через разлетающиеся капли и обломки…

Дзы-ы-ынь!

Второй прихвостень исчезает в серебристой пыли.

— Бульп! — грохочет вдруг Король-слайм. — БУЛЬП! БУЛЬП! БУЛЬП!

— Походу он разозлился! — кричит Мия. — Ричард! Осторожнее!

Громадная металлическая капля с короной на голове зависает всей массой надо мной, грозя вот-вот прыгнуть и раздавить! Инстинктивно активирую Драконью кровь, в десятки, в сотни раз ускоряя собственное тело…

— БУЛЬП! — стонет огромная капля, взмывая в воздух, стремясь размазать меня по полу!

«Быстрее! Еще быстрее!» — вспыхивают горячечные мысли в моей голове, пока я в позе таракана перебираю лапками, выползая из зоны поражения.

— БА-ДА-БУЛЬП! — кричит Король, обрушиваясь на землю… позади меня! Меня подкидывает ударная волна, неаккуратно швыряя в ближайшую стену. Тресь!

— Ай! %'№! — кричу матерно и грязно. Больно так, словно все косточки в моем теле только что переломало к чертовой матери! Самореген, спасибо Светлене, сидящей где-то глубоко внутри моего подсознания или еще глубже, сразу принимается за работу, но этого ой как мало!

— Максимальное исцеление!

Слепящая сфера бережно подхватывает меня, закрывая обзор. Только слышу боевые кличи амазонок и рев «яростного пламени». Ну, это заклинание им не грозит. Главное, чтобы не передавил их.

Через полминуты Истинный свет меркнет, и я подскакиваю на ноги, стремясь поскорее вернуться в бой. Воительница и лисица — умницы! Активно ведут бой, избегая прыгающего короля. Обновляю на них щиты, кидаю на всякий случай лечение и крепко сжимаю в руках рукоять катаны. Линейка здоровья короля уже наполовину снята критическими ударами Воительниц, но они уже сильно устали, несмотря на все мои бафы.

— Снятие печати! — шепчу одними губами привычную скороговорку, чувствуя прилив адреналина. — Усиление! Сверхточность! Поиск уязвимости! Воздушный щит! Текучесть реки, мощь земли, скорость ветра, ярость огня! Бросок!

Отталкиваюсь обеими ногами, чувствуя, как земля буквально взрывается подо мной! Бросаюсь в атаку, удачно подгадав момент, когда гигантская капля оседает после очередного прыжка, и подобно разъяренному шершню впиваюсь прямо в центр Короля!

ДЗ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-ЫН-НЬ!!!

Бдзы-ы-ы-ынь!

Металлические осколки разлетаются во все стороны, рикошетя от стен. Одновременно с этим неизвестно откуда звучит звук фанфар. Остатки Металлического Короля растворяются, оставляя после себя пару десятков колбочек со странным содержимым. От прихвостней остаются точно такие же, только меньше количеством и уступая в размерах. Но глянув на девчонок, забываю про лут. Они стоят, замерев и уставившись в никуда. Посмертный эффект парализации?

— Эй! Э-эй! С вами все в порядке? — уточняю, деля шаг навстречу воительницам. Старшая, вздрогнув, переводит на меня чуть более осмысленный взгляд. Остальные все также смотрят в пустоту остекленевшими глазами.

— Посмотрите на свой уровень, командор, — говорит она сухо, словно робот. — За убийство суперредкого Короля каждый из нас получит просто невероятное количество опыта!

Она снова смотрит в пустоту, еле-еле шевеля губами, словно что-то подсчитывая. Точно! Я и забыл, что обошел Систему, заставив ее считать, будто меня не существует. Но это не значит, что она перестала действовать. Ну-ка, интересно… Ого!

Уровень каждой воительницы скакнул до двадцать пятого — двадцать четвертого, а лиса достигла планки девятнадцатого, перескочив сразу через пять левелов. Сколько же Система дает опыта за этого слайма-переростка? Аж самому стало интересно. Отойдя в сторону, сосредотачиваюсь, вызывая давно забытый интерфейс.

— Так, вы убили того, вы убили этого, — бормочу, листая ненужные мне строки описания в самый низ. — Оп! Вот оно!

«Поздравляем!» — гласит надпись. Из всех остальных ее выделяет оранжевый оттенок. — «Вы победили босса первого этажа Металлического Короля! Вы получаете…»

— Ого! Двести пятьдесят тысяч опыта⁈ — кричу, забыв о приличиях.

— Да! — радостно восклицает вместе со мной Мия. — Прощай унылый кач! Прощайте опасные монстры! Прощайте ночевки на деревьях! Теперь я стану сильнейшей! Ой!..

Старшая из воительниц несильно бьет ей по затылку, показывая на меня. Не сговариваясь, они все низко кланяются мне, почти одновременно благодаря сразу за все.

— Милорд, честно говоря, — начинает Милли, после того как было установлено некое подобие порядка, мы до последнего сомневались в вас, несмотря на магию, которой не владеют даже Архимаги! Но после убийства Короля-Слайма вы можете рассчитывать на нас, как на самого себя! Скажите, после того как мы закончим с экспедицией вам еще могут потребоваться наши услуги?

— Только если вы будете до конца откровенны со мной, — развожу руками. — Вы так и не раскрыли мне до конца свои умения и навыки. Дали лишь их общее описание. Говорите, а я подумаю.

— Все, что пожелаете, милорд! — снова кланяется та, начиная детально описывать свою профессию. Ранее она упоминала, что ее класс — воин, но лишь сейчас оказывается, что истинная форма ее навыка — страж. Это многое объясняет. Как ее умение пользоваться различными двуручными орудиями убийства: пиками, алебардами и копьями без ущерба по урону и скорости атаки. Также это поясняет, почему она предпочитает оставаться за спинами своих подчиненных, уступая им более выгодные позиция для нападения. Страж — довольно непопулярный класс, зависящий от грамотной команды, беспрекословно выполняющей требования и приказы лидера. Тут Милли здорово помогли ее сестры.

— Нам троим пришлось подниматься с самого дна, — рассказывает Милли. Ее сестры (хех, все трое все-таки оказались сестренками, кто бы мог подумать?) не вмешиваются в разговор, только кивая в знак согласия. — Но в отличие от городских крыс нам повезло, что родились в деревне. Монстры нас не трогали благодаря тому, что через нас пролегала тропа авантюристов. Кормились в основном за счет небольшого огородика, да охоты. Ну, иногда отцу удавалось подстрелить оленя, хоть это и было запрещено. Детей кормить-то надо. Нас четверо… было.

Как достигли возраста согласия, так маманя нас отвела в ближайшую церковь, где мы выучили профессии…

— Это сколько вам было, если сразу военные профы дали? — не выдерживаю я.

Младшие девушки заулыбались, толкая друг друга в бока, но старшая решила не шутить, а быть серьезной до конца.

— Возраст согласия равен десяти годам, — продолжает она, не обращая внимания на разочарованных сестер. — Это означает, что мы официально можем принимать участие в торговле, травничестве, собирательстве и прочих семейных обязанностях без присмотра родителей. Хотя, в деревнях подобными делами начинают заниматься рано, без разрешения Церкви и властей. Иначе просто не выжить. А профессии мы получали не боевые, а гражданские. Выбор у нас был небольшой. Нужнее всего было выучить те, с которых можно было бы получить хоть какой-нибудь доход. Конечно же, нашего мнения никто не спрашивал. У меня, например, есть профессия доярки и пастушки пятьдесят четвертого уровня, у Вилли — травничество сорок восьмого, а Дилли — торговля шестьдесят первого.

— Ого! — искренне восхищаюсь я. — Как вы их умудрились так раскачать?

— Просто ничем кроме своей профессии больше не занимались, — пожимает плечами Милли. — До того момента, как, получив боевую профу, покинули отчий дом в поисках лучшей доли. Конечно, пришлось в буквальном смысле идти по головам, чтобы достичь хоть чего-то…

— Погоди, — перебиваю ее. — Ты сказала, вас было четверо? Кто еще был?

— Младший брат, — добавляет она. — Он — домосед. Ему было по душе вести хозяйство и копаться в грязи на огороде вместе с родителями.

— Фу-у-у! — корчит рожу одна сестра.

— Бе-е-е! — поддерживает ее другая.

— Мы никогда не жалели, что ушли из дома, — продолжает старшая. — Даже когда есть было совершенно нечего. Зато мы были сами по себе. Никто нас не мог заставить делать что-либо против своей воли!

— Ну-у-у, — тянут сестрички.

— А, ну да, — мрачнеет Милли. — Поначалу приходилось идти на… всякое. Деньги — есть деньги. Они всегда нужны. И толстосумов приходилось ублажать. И заниматься кое-какими грязными делами. Так нас и занесло в гильдию Тени. Но, хвала Единому, у нас хватило мозгов вовремя оттуда свалить.

— Вас не преследовали?

— Поначалу пытались, — кивает Вилли. Ого, я вроде научился их различать! Они не близнецы, но лица у девушек не отличаются красотой. Все трое они похожи друг на друга, одинаково одеты, все трое — брюнетки с длинными волосами. Вот у Милли, старшей отряда, волосы заплетены в тугую косу. Вилли носит конский хвост, а Дилли предпочитает распущенные волосы. Фигуры у всех тоже одинаковы и зацепиться глазу особо не за что. Не в моем вкусе девчата.

— Пытались, но гильдия Теней устроена иначе, чем, скажем, гильдия Воров. — поддерживает ее Дилли. — Братство Теней ни к чему не принуждает силой. Там просто при получении третьего класса Система самостоятельно налагает огромные штрафы за самовольный уход без согласия Старших. А тех, кто ниже рангом, особенно не посвящают в тайны клана. Но это, что касается Системы. Внутри гильдии не поощряется разброд. Конечно, там есть свои надсмотрщики, которые всеми силами пытались вернуть нас в лоно общины.

— Да вот только кишка у них тонка оказалась, — сплевывает Милли. — Пришли они к нам с угрозами, да там и остались. Больше никто не приходил. А потом весть до нас дошла, что братство Теней решило отречься от нас. Так и пошло. Кое-какие навыки у нас все же остались. Не бог весть что, но в охоте и работе помогает сильно. Я — как видишь, Страж. А теневой шаг, сокрытие и скольжение по теням — уникальные умения для того, кто вынужден постоянно сражаться в тени своих сестер!

— А я — берсерк! — лыбится Вилли. Киваю в знак согласия. Уже приметил, как та ревет и кидается в бой с фламбергом наперевес. На нее у меня больше всего маны уходило. Не ману, конечно, жалко, а саму девицу, которую приходилось постоянно лечить. — Мой класс заточен на повышенный урон. Чем больше вокруг врагов, тем больше урон.

— И тем быстрее ей сносит башню, — улыбаясь, добавляет Вилли. — Мне, как Солдату, приходится следить за ней, и за Милли одновременно. Ой, то есть приходилось. Сейчас стало проще, благодаря вам, милорд! Я, наконец-то осознала, как хорошо быть универсальным солдатом, когда не надо вытаскивать Вилли из гущи боя и следить за Милли. Ей тоже бывает тяжело.

— Значит, — подытоживаю я. — Вас не надо учить, куда вкладывать свободные очки. У вас есть открытые умения, требующие расхода маны?

— Да.

— Что-то есть.

— Вижу! — откликаются сестры.

— В таком случае решайте сами, что вам нужнее. Группа у вас спаянная. Следите сами за расходом маны, учить вас не буду. Мне от вас нужна поддержка и прикрытие. Геройства и самоуправства не одобряю, но и не запрещаю, — подмигивая берсерку Вилли, говорю я. — Все-таки, я не смогу быть постоянно с вами. А вообще, рекомендую найти вам еще членов в группу. Того же мага, стрелка и танка.

— Пытались, — мрачно говорит Милли. — И члены находились, и дырки. Только все сваливали. Кто через час, кто через день. Уж больно они нежные все были! Внимания к себе требовали чрезмерного! Этого прикрой, того защити, этой купи бутылочек маны!

— А зелья, между прочим, дорогущие! — встревает Дилли. — Я себе три месяца на новый нагрудник откладываю, а эта магичка… Как ее, помните ту светловолосую дурынду, которая три дня с нами продержалась?

— А-а-а, — смеется Милли. — Эта неженка!

— Да! — кивает сестра. — «Купи», говорит мне «пару баночек усиления. Я поиздержалась маленько!» А они семьдесят золотых стоят! Ну, я ее послала лесом!

Я только держусь за лицо, слушая их рассказы… Как они умудрились втроем так долго продержаться⁈

— Ладно, я вас понял, — прерываю сестер. — В целом возражений против вашего найма в дальнейшем не имею. Сейчас идем к безопасной зоне, приводим себя в порядок и решаем, что делать дальше.

Подхожу к лисице.

— Надеюсь, ты еще не раскидала очки? — спрашиваю ее.

— О, нет! — вскрикивает она. — Но сразу пять уровней! У-у-у-у, как здорово! Рич, если бы ты только мог понять, каково это! Ежедневно рисковать своей жизнью ради себя и родных, чтобы добыть пропитание! Никаких больше унижений!..

Внезапно глаза ее наливаются красным.

— О, как я отомщу тем подонкам! — шипит она. — Они будут умолять меня, ползать в ногах! Но я вырву им глаза, выпущу кишки!..

— Успокойся, — говорю, отвешивая ей слабый щелчок по лбу. — Хочешь своей смерти? А о родных подумала? Ну, отомстишь ты одним, они позовут подмогу. Если до тебя не смогут добраться, выместят злобу на твоей семье. Нет, тут надо действовать по-другому!

— Ричард! — кричит лисодевушка! — Милорд! Но нельзя же просто простить грязным хумансам все то зло, которое они нам причинили⁈

— А кто сказал, что я собираюсь им что-то прощать? — отвечаю, чувствуя, как на лицо наползает такой же яростный оскал, как у этой милой лисички секунду назад. — Но — всему свое время.

В отличие от сестер у Мии нет такого же опыта, потому мы откладываем на потом ее характеристики. Она помогает мне собрать лут, пока воительницы заканчивают договариваться друг с другом о равноценных действиях в бою и вкладывании очков.

— Странная штука, — бормочет Мия, поднимая одну из небольших пробирок, выпавших из прихвостней Короля-слайма, и пытаясь рассмотреть в неверном свете факелов ее содержимое. — Никогда раньше такого не видела. Что бы это могло быть?

— Это — кровь металлического слизня, — говорит, не отрываясь от своих характеристик, Милли. — Суперредкий ингредиент для создания сверхмощного оружия. Его можно очень дорого продать любому артефактору или ювелиру города. А можно приберечь на потом, чтобы изготовить свое собственное оружие класса «Платина» или «Мифрил». Кстати, у Императора есть Мифриловый молот Древних, при создании которого использовалась точно такая же кровь. Говорят, его подарили правителю сами Боги!

— А продать изготовленное оружие потом можно еще дороже⁈ — вскрикивает лисица. Я отчетливо вижу, как ее глаза превращаются в золотые монеты. Страшное зрелище.

— Естественно, — прищуривает глаза старшая. — Вот только заранее сочувствую тому, кто будет искать на него покупателя. Зачарованное оружие Мифрилового уровня стоит как целое королевство…

— Вот блин! — вздохнула лиса, с сожалением передавая мне пробирку. — А я уже губу раскатала…

— … Но из крови слайма также можно изготовить и оружие рангом пониже, — добавляет воительница. — Например, у мастера гильдии Теней были парные кинжалы золотого ранга, изготовленные с примесью крови металлического слизня. Конечно, содержание ее в них было незначительным, и все же благодаря ней клинки рубили даже металл!

— Значит, оружие с добавлением этого ингредиента обладает высоким качеством? — уточняю, пересчитывая пробирки. С прихвостней выпало по три небольших, примерно по двести грамм каждая, зато с Короля шесть здоровенных по семьсот-восемьсот грамм. В общем, выходит литр двести грамм с мелочи и около пяти литров\килограмм с босса. То есть, чуть больше шести килограмм жидкого металла!

— Что? О нет! — смеется Милли. — Далеко не обычные «высокие качества»! Это уникальный сверхредкий ингредиент! Достаточно одной такой баночки, — она показывает на маленькую, — чтобы изготовить меч, который никогда не будет ржаветь, щербиться от ударов, огня, кислоты и прочей стихийной магии! Такое оружие моментально приобретает как минимум золотой ранг, в зависимости от наложенных на него чар, мастерства кузнеца и добавления редких материалов! А то и Платиновый! Но я никогда не видела орудие такого легендарного ранга!

— Я видела! — встревает лисица. — Шлем Эльзы Пламенной создан Архимагом-кузнецом Борином!

— Это только слухи! — презрительно морщится Старшая. — Правду знает только она и окружение Императора. Впрочем, не важно. Суть вы поняли?

Киваю, мучаясь с рюкзаком. Попробуй, размести эти долбанные пробирки так, чтобы они не побились!.. Мин-нуточку! Какого хрена⁈ Я в Системном мире или где?

«Инвентарь!» — произношу мысленную команду впервые за все время попаданства на этот материк. Да мать твою! Не, вот раньше не мог догадаться⁈

«Вам доступен инвентарь с ограничением по уровню…»

— Ага, ага, иди нахрен, — сквозь зубы говорю я, нагло обходя запреты Системы, ломая установленный код.

«Поздравляем! Вам доступен легендарный инвентарь!»

— Съела? Сука! — ржу в полный голос, не обращая внимания на недоуменные взгляды девушек.

— Э-э-э, милорд? Граф? Вы в порядке? — осторожно переспрашивает меня Милли.

— В полном, — успокаиваясь, отвечаю ей. — Просто обнаружил кое-что интересное. Снимайте рюкзаки. Все-все, да, не стесняйтесь, быстрее!

Девушки, бормоча, что хозяин совсем ебнулся от счастья, стаскивают свои тяжеленные мешки, куда напхали лут, выпавший с низкоуровневых монстров первого этажа. Патологическая жадность и халява не позволили им пройти мимо даже зубов гоблинов, которые принимают по медной монетке за штуку. Передо мной вырастают четыре кучки разнообразного барахла.

— Смотрите внимательно! — улыбаясь, как цирковой фокусник, говорю я, сгребая ближайшую ко мне кучку — Алле-оп!

Лут, повинуясь моей мысленной команде, мгновенно исчезает с пола, перемещаясь в инвентарь. Он сразу сам собой сортируется, в аккуратных квадратиках с числом в каждом.

— Моя добыча! — вскрикивает Мия. — Рич⁈ М-милорд! З-за что⁈

— Не может быть! — шепчет Милли, робко подходя ближе. — Мама рассказывала нам сказку… Я и поверить не могла тому, что когда-нибудь увижу это своими глазами! Милорд⁈ У вас волшебная сумка⁈

— Не совсем, но ты недалека от истины, — киваю, радуясь, что не придется тратить время на лишние разговоры. — Теперь, если вы позволите…

Прохожу мимо них, сметая в инвентарь остальные кучки. Что радует — сколько бы ни было одинакового материала, он все равно сортируется в одну ячейку. Только число возрастает. Так, а деньги? Достав мешочек золотых из кармана, перемещаю его в инвентарь. Двести золотом, стольник серебром и полтинник медью. Не густо. Впрочем, мне ли заботиться о деньгах? И кстати, сколько накапало нам золотишка за убийство металлических слизней?

Лиса уже исходит слюной на мешочки с монетами, оставшиеся после исчезновения слаймов. Открыв их, вижу монеты… и также кидаю в инвентарь.

— А-а-а⁈ — только и может сказать Мия, протягивая лапки.

— Не беспокойтесь! — улыбаюсь ей и другим девушкам. — Все, что вы заработали, останется у вас! Даю слово! И деньгами не обижу! Все, что лежит в моей волшебной сумке, никуда не исчезнет. Как только закончим с данжем, вы станете богачами! Гарантирую!

Подобрав все, что можно, мы проходим к другому концу зала. Перед нами распахиваются широкие деревянные двери, открывая нашему взгляду… уютный бревенчатый коттедж точь-в-точь как тот, в котором я отдыхал в теле эльфийки! Интересно, как дела у тех ребят?..

Сестры снимают с себя броню, шумно обсуждая последние события, Мия мчится в туалет, а я иду осматриваться. Да, все точно также — огромная спальня на десять односпальных мест, небольшая кузница со всеми инструментами для подгонки брони и заточки оружия, просторная кухня со всем необходимым и кучей инструментов. Как только из ванной комнаты выходит лиса, проверяю и ее. Огромный бассейн и куча травяных шампуней. Такое ощущение, что мы случайно заняли чужой особняк и вот-вот вернутся хозяева.

— Рич, ты первый моешься? — заглядывает Милли.

— Нет, идите вы, а я займусь готовкой. Хватит с меня «умений» Вилли! — ворчу я.

Пока те гурьбой лезут в душевые, утащив собой лису, осваиваюсь на кухне, решая порадовать девушек своим мастерством. В самом деле, я так давно не занимался готовкой…

Как следует, попарившись и отмокнув, воительницы, наконец, вылезают вместе с лисичкой. Зову их за стол.

— Что это? Откуда⁈ — изумляется Милли, глядя на богато заставленный различными яствами стол. — Никогда в безопасной зоне не было такой еды! Милорд! Признавайтесь! В ваших умениях наверняка есть такое высшее умение, как телепорт! Вы все это украли со стола Императора!

— Что⁈ Нет, конечно! — отшучиваюсь в ответ на полусерьезное заявление старшей. — Хм, телепорт, говоришь? А вообще, мысль интересная. Надо подумать…

— Зачем? — спрашивает лисичка, окидывая голодным взглядом кушанья. — Вон, на заднем дворе портал стоит.

— Что-что⁈ — моя очередь удивляться. — Какой портал?

— Обыкновенный, — подхватывает разговор Вилли. — Они есть во всех безопасных зонах. Ты не знал?

Смотрю на них как баран на новые ворота, поражаясь услышанному.

— Пойдем, покажу, — говорит Дилли, младшая из воительниц Тени. Она ведет меня на задний двор убежища. Я следую за ней, чувствуя приближение предстоящего инфаркта. Как это понимать? Во всех безопасных зонах, оказывается, был портал⁈ И мы не знали? Когда я был в теле эльфийки, никто даже не заикался про портал!

Мы выходим на задний двор. Он совершенно пуст и на секунду у меня камень падает с плеч. Вероятно, девушки решили надо мной подшутить! Но Мия уверенно шагает к камням, которые лежат у небольшого декоративного заборчика. Еще через секунду она присаживается на корточки и касается гальки лапкой. В тот же миг перед ней разливается голубоватое сияние, разворачивающееся в идеальный овал портала размером примерно четыре метра в ширину и три метра в высоту! По ту сторону овала мы видим крепостные стены столицы, стражников, несущих охрану, но не слышим ни единого звука.

— Никто не увидит нас до тех пор, пока хоть один не пересечет границу портала, — говорит лисичка, вторично проводя по камню рукой. Арка гаснет. — Вот такой портал. А вы не знали⁈

Я стою перед ней с открытым ртом. Реально⁈ Мы в любой момент могли покинуть то извращенное подземелье⁈ И никто не знал⁈ О боже!

Возвращаемся к столу. На удивление никто еще не притронулся к еде. Воительницы ждут, пока мы рассядемся и после этого вопросительно смотрят на меня.

— Да ешьте, ешьте, — киваю я, возвращаясь к тяжелым воспоминаниям. Хотя, может, тогда так и было задумано, чтобы мы дошли до самого конца?

— Милорд! — прерывает размышления голосок Мии. — А.… что это?

Она показывает на блинчики. Я улыбаюсь, подробно объясняя девушкам, что и как приготовил, после чего те накидываются на угощение, словно оголодавшие волчицы. Они сметают все, до чего могут дотянуться, рыча друг на друга и едва ли не устраивая драки за вкусняшки. Но я готовил с таким расчетом, что бы хватило на всех. Милли вдруг замирает с куском блинчика во рту и… огромные слезы выкатываются из ее глаз.

— В чем дело? — беспокоюсь, привставая из-за стола. — Подавилась?

Но девушка отчаянно мотает головой, шмыгает носом и проглатывает кусок, после чего смотрит на меня, как кролик на удава.

— Это… Это так вкусно! — всхлипывает она. — Я в жизни не ела ничего подобного!

Она накидывается на блинчики с таким остервенением, что я всерьез опасаюсь за тарелку. Как бы она не откусила от нее кусок, не заметив этого. Милли, напротив, ковыряется в десерте угрюмо, словно позади стоит палач с топором наготове, а в тортике — яд. Почувствовав мой взгляд, она поднимает голову и отчаянно машет руками.

— Нет-нет, милорд, не подумайте! Это… невероятно вкусно! Милли права! Просто…

Она на мгновение замыкается в себе, смотрит, как ее сестры уплетают вкусняшки, практически не пережевывая, глотая огромные куски, подобно тому, как акула заглатывает неосторожного ныряльщика. Смотрит, и наконец, решается:

— Какую плату вы возьмете с нас за такое угощение⁈ — выпаливает она, глядя мне в глаза.

С минуту я мучительно соображаю, потом пытаюсь понять, шутит она или нет. Но, похоже, старшая из сестер настроена серьезно. Тогда я встаю и обвожу все стоящее на столе руками.

— Все, что находится перед вами, — это то, что я приготовил из тех продуктов, которые были в убежище. Все до последнего блинчика!

— Не может быть! — вскрикивает Мия. — Насколько я знаю, кухни Убежищ содержат лишь сухпайки, крупы, и тому подобное.

— Именно так! — соглашаюсь я. — Но из той же муки можно приготовить что угодно. А здесь ее предостаточно. Как и всего остального. Надо всего лишь…

— Обладать навыками искусного кулинара, — подхватывает Вилли. — Мастер, а какой у вас уровень готовки? У меня — шестой…

— О нет, Вилли, не начинай, все в курсе, — стонет Милли. Согласно киваю. Как ни странно, но никто из девиц не умеет готовить. Только Вилли чуть-чуть.

— Думаю, в районе пятидесятого, — отвечаю, нисколечко не кривя душой. На самом деле, я и понятия не имею, но могу предполагать…

Глаза всех без исключения девушек распахиваются, а зрачки превращаются в сердечки. Вот не вру! Честное слово!

— М-м-мило-о-орд! — первой тянет Мия, пытаясь протиснуться ко мне ближе. Но ей мешает стол. Лиса немного переела. — Я согласна стать вашей рабыней! Делайте со мной все, что угодно за такую еду!

— Ваше сиятельство! — лебезит Дилли. — Позвольте стать вашим вечным стражем. И денег платить не надо! Зарплату можно выдавать блинчиками!

— Лорд! — резко встает из-за стола Милли. — Моя кровь, моя честь…

— Так, тихо! Тихо-тихо-тихо! Спокойно! — отшатываюсь, успокаивая разошедшихся девушек. Не торопитесь, условия найма еще успеем обсудить. Доедайте и отдыхайте. Я пошел мыться. Ко мне не ломиться, я слишком устал!..

Когда молодой граф скрывается за дверью и раздается приглушенный плеск воды, воительницы переглядываются друг на друга, одновременно вздыхают, и приступают к добиванию десерта.

— Ффё, фо уфофно фа фауфуу фефу! — шепелявит лиса, набив рот.

— Да, — вздыхает Дилли, потягивая компот. — За такую еду у нас в деревне могли убить. Серьезно. Нет, девоньки, такого мужика упускать нельзя.

— Главное, не накосячить! — соглашается Дилли. — Так-то он не против нашей компании. Как думаешь, сестра?

— Он странный, — разводит руками Милли. — Я никогда таких не видела. У всех аристократов всегда на уме одно дерьмо. Без выгоды и руку не поднимут. Привыкли жить на полном обеспечении. Слуги, золото, все дела. Да вы и сами прекрасно все знаете. А Ричард… Совсем не такой. Он как будто свой в доску.

— Точно! — подхватывает Мия, проглотив последний блинчик. Она растягивается на лавке, блаженно закатывая глаза. — А вспомните, как он владеет магией! Одно слово — Избранный! А какой красавчик. И смотрит так, словно видит тебя насквозь! Его взгляд… как будто прожигает меня насквозь!

— Ну вот, зверолюдка уже потекла! — смеется Вилли. — Хотя, вам много не надо. Вы и за хлеб танцевать готовы.

— Будет себе, сестра! — качает головой старшая. — Немногим ушастые от нас отличаются! Аль забыла, как сама сосала грязные хуи в подворотнях за пару золотых⁈

— Помню! — угрюмо кивает та. — Ладно, прости лиса. Уж слишком мне тошно от прошлого. Как думаете, изменится ли теперь наша жизнь?

— Конечно! — убежденно отвечает Мия. — Смотрите! Мы прошли один этаж, а уже поднялись на целых пять уровней! Да я три года еле-еле ползла до десятого, рискуя жизнью в лесу! А золото? Сколько монет мы подняли⁈ Я теперь могу купить особняк в столице! Я могу выкупить своих братьев из рабства!

Воительницы соглашаются. Женский разговор длится еще минут десять, после чего девушки нехотя встают, убирают со стола и идут спать. Мия украдкой дергает ручку двери в ванную, но, убедившись, что Ричард не врал, запершись изнутри, разочарованно вздыхает и присоединяется в остальным, слыша их дружные, но поддерживающие смешки…

Второй, третий, четвертый этажи…

— Инферно! Гром и молния! Максимальное исцеление! Плазменный фаербол!!!

Девушки, несмотря на многократные щиты и бафы, жмутся за моей широкой спиной. Перед нами в огне инферно с воплями сгорает многочисленная стража босса четвертого этажа. Редких монстров больше не было, но с каждым уровнем подземелья росла и сложность встречающихся чудовищ. Девушки отчаянно качались, получая тоннами халявный опыт, но, как водится, количество требуемых очков возрастало с каждой новой планкой. Вот и подошли мы к боссу таким составом: внеуровневый я, лисица двадцать пятого и воительницы тридцать третьего — тридцать четвертого уровней. А на этом этаже все мобы были около тридцатника по уровню. И вот мы стоим перед Орочьим Королем сорокового уровня, а перед ним бегают Приспешники тридцать пятых — тридцать восьмых левелов.

Пускать вперед лису — все равно, что добровольно пожертвовать ею. Воительницы еще как-то могут помочь мне, но решаю не рисковать. Согласно нашему плану, Милли выбегает вперед, боевым воплем агря на себя кучу Приспешников, которые увязываются паровозиком за ней. Король остается сидеть на своем импровизированном троне из человеческих черепов. Как и всех остальных в его глазах ноль интеллекта, только запрограммированный скрипт, который сработает, стоит нам его только атаковать.

Здоровенные орки, вооруженные дубинами, мечами из железа плохого качества или каменными топорами, несутся вслед за воительницей, пока не достигают нужного мне места. Стоит ассасинке пролететь мимо меня, кастую Инферно, испепеляя на месте всю шайку. Девушкам капает еще по уровню, а я внимательнее приглядываюсь к боссу.

Для напарниц план все тот же — охранять входы-выходы и беречь собственную шкуру на тот случай, если что-то пойдет не так. С ходу кастую хорошо зарекомендовавший себя Инферно, просаживая Твари на троне сразу половину очков здоровья, а дальше… А дальше, начинается форменное светопреставление…

Из-за трона вылетает целый рой деревянных копий. Несмотря на надежно укрытых воздушными щитами девушек, большая их часть пробивает защиту, сильно их ранив. Видимо, дротики усилены магией. Но откуда они взялись⁈ Ведь Приспешники перебиты, а их вождь только встает с трона⁈ Кидаю исцеление на напарниц и бегу к трону, на ходу кастуя второе Инферно. Залетаю с катаной наперевес за трон и вижу:

«Истинный босс четвертого этажа: орочий теневой шаман».

На меня, ощерившись, смотрит зеленый карлик, ростом не выше среднего гоблина. Он сжимает в лапах посох со светящимся навершием. Заверещав, но пытается скастовать еще одно заклинание, но его голова уже отлетает к стене, отрубленная взмахом моего клинка. Орочий вождь пал еще раньше, не выдержав второго Инферно. Устало сажусь на землю, ожидая пока девушки, как обычно радостно поделятся восхищением по поводу новых уровней и лута. Но что-то восторгов не слышно.

Напарницы молча собирают лут. Мне тоже неохота расспрашивать их о перемене настроения. Собрав добычу, все так же молча мы тащимся в безопасную зону, где все происходит по плану: девушки моются, я готовлю. За едой, Милли, наконец, дозревает:

— Милорд. — говорит она, не поднимая на меня глаз. — Мы бы хотели с вами серьезно поговорить…

— Не надо, Милли, — вздыхаю, — Сам уже обо всем догадался. Я ценю вашу отвагу и самоотверженность, но прекрасно понимаю, что вы еще не доросли до этого данжа. К сожалению, я тоже не могу одновременно прикрывать вас и зачищать этаж. Одному мне будет проще продолжать зачистку.

— Но милорд!.. — подскакивает лисица. — Мы…

— Не волнуйтесь! — перебиваю ее. — Мое отношение к вам нисколько не изменилось! Напротив, я сам хотел предложить вам вернуться. Я отдам вам все честно вами заработанное, включая добычу и золото, а дальше — решайте сами. Можете остаться в городе и ждать моего прибытия, а можете сразу выдвигаться в мой особняк. Рекомендую остаться в столице, так как путь до моих земель тяжел и опасен.

Обвожу взглядом команду.

— Повторяю, я не держу на вас зла! — повышаю голос, стремясь достучаться до их сердец. — Мы также останемся друзьями и напарниками! В том, что вы не доросли уровнями, нет ни грамма вашей вины! Потому, ешьте, отдохните и собирайтесь домой. Я пока займусь дележом вашей добычи.

Сходив в ванну, занялся «справедливой» дележкой, щедрой рукой отсыпая куда больше золота, чем они насобирали. Впрочем, все равно за четыре этажа девушки накопили столько, что легко могли купить себе дворянство и дом внутри периметра Императорского Дворца, хотя и рекомендовал им пока не выделяться.

— Милорд, только скажите… — начинает Милли, выходя через пару часов из комнаты отдыха. Вслед за ней гуськом тянутся все остальные.

— Нечего говорить! — пожимаю плечами. — Не стоит за меня беспокоиться. Даже если возникнет непредвиденная ситуация, смогу сбежать минипорталом. А вот если вы пойдете со мной, то придется вас бросить. Оно мне надо? Конечно, я могу вернуться потом и воскресить вас… При условии, что ваши тела не съедят…

Девушки передергивают плечами.

— Нет, спасибо, — дрожит от ужаса Мия. — Я лучше последую вашему совету.

Потом они с недоверием и восторгом смотрят на кучи лута и мешки золота, лежащие на полу.

— К-командир, — не выдерживает Вилли. — Мы же не дуры. Зачем вы отдали нам свою часть⁈

— Во-первых, деньги вам нужнее, чем мне. Во-вторых, я считаю, что вы заработали гораздо больше, чем просто золото. Вы стали моими друзьями. А помочь вам я считаю своим долгом. Короче, давайте в темпе. Мы и так потратили весь день на прохождение данжа.

Наконец, девушки выходят на задний двор. Мия активирует портал, мы прощаемся, и они перепрыгивают на ту сторону, оказываясь у крепостной стены столицы. Портал, выждав пару секунд, сам собой гаснет, а я возвращаюсь в убежище, надеясь немного выспаться…

… Я шагаю, освобожденный от слабеньких напарниц, кастуя Инферно и Молнии направо и налево, только и успевая подбирать лут и монеты. Как бы ни были сильны монстры пятого этажа, но они в значительной мере уступают мне в уровнях и мощи. Правда, меня кое-что напрягает. Еще ранее я подметил, что мобов на этажах значительно меньше, чем я ожидал. Согласно словам, Милли, убитые в данже монстры через некоторое время возрождаются, ожидая следующих авантюристов, при условии, конечно, если Сердце подземелья останется целым. А сейчас меня не покидает чувство того, что я иду по чьим-то следам. Будто здесь до меня прошел мощный отряд, изрядно проредивший количество мобов.

Отчасти поэтому я и отправил девчонок домой, не желая светить напарницами перед неизвестными. Значит, принц руководствовался не только проблемами зверолюдов. В принципе, это и без того было ясно, что у него имелись свои шкурные интересы. Наверное, он отправил еще отряды, а меня попросил, когда понял, что те или уничтожены, или пропали без вести, причем, не предупредив меня об этом. Надеюсь, с принцессой все в порядке. Впрочем, это не моя забота. Не собираюсь теперь наниматься ей в охранники.

«И не жаль тебе будет принцесску, если прирежут ее там во дворце» — укоряет меня внутренний голос. А может, Светлена маскируется под него.

«Жаль, конечно, она мне показалась умненькой, хоть и плоской!» — отвечаю ему. — «Но бегать за ней и спасать от всех, кто хочет ей навредить — ну уж нет!»

В итоге я без особых усилий прохожу пятый этаж, хотя со стороны это выглядит странно. Я чувствую себя отставшим членом какой-то безусловно мощной группы. Кто еще смог бы пройти аж до пятого этажа⁈ Какие же уровни у этих ребят?

— Опачки! — говорю, замечая немного впереди чьи-то останки. — А вот и первый авантюрист!

Подбежав ближе, вижу перед собой на земле мужчину лет сорока в изгвазданном доспехе. Судя по всему, он умер совсем недавно от большой потери крови. Его латы напоминают решето.

— Воскр… — собираюсь произнести я, но обрываю заклинание.

Какого хрена⁈ Я только что едва не воскресил неизвестного мне человека, чье лицо ну совсем не напоминает мне благородного рыцаря. Скорее наоборот, человек с таким лицом скорее прирежет кого-нибудь за пару золотых монет. Нахер. Не то, чтобы мне было жалко маны, но этот парень сам выбрал свою роль. К тому же его явно бросили. Стало быть, в их отряде нет приличного целителя. Значит, берегли целебные зелья. И члена такого отряда мне воскрешать? Нахер!

Шарить по карманам я не стал, но снял с шеи мертвеца серебряный жетон авантюриста с выбитым на обратной стороне номером. Ему уже не пригодится, а в гильдии могут и знать его личность. Поднявшись, иду дальше. Заниматься похоронами неохота, и нет времени. Думаю, местные мобы займутся этим вместо меня.

А вот с боссом меня нагрели. Ворота оказались открыты нараспашку, самого охранника этажа, кто бы он ни был, на месте не оказалось. Зато я нашел очередную брошенную покойницу. Судя по наряду, это и была их целительница. Что-то огромное буквально разорвало ее на куски. По сохранившейся верхней половине было ясно, что она была эльфийкой. Рабыней-эльфийкой, на что ясно указывали печати и железный ошейник. Ее я попробовал воскресить, но попытка потерпела неудачу. Как мне говорили Вознесенные: удачное воскрешение проходит при соблюдении некоторых обязательных условий. Во-первых, должно пройти не больше двух часов. Во-вторых, погибшие должны были хотеть жить или желать закончить какие-то мирские дела. Тело еще не остыло, значит, эльфийка не желала оставаться в мире живых. Судя по тощему изможденному тельцу, ее принуждали заниматься лечением против ее воли, поэтому неудивительно, что воскрешение не сработало.

Кое-как собрав девушку по разбросанным частям, я завалил ее камнями. Копать было нечем, да и земля была твердой как гранит.

Также я обломался с безопасной зоной. Вместо нее меня ждал спуск на шестой этаж. Значит, я почти нагнал выживших, кто бы они ни были. Если только они не воспользовались порталом возвращения. Но стоило мне ступить на шестой уровень, как недалеко впереди я услышал звуки боя и крики, в которых явно слышались страх и боль.

Кто бы там ни был, но мчаться на выручку сломя голову я не собираюсь. Напротив, быстрым, но бесшумным шагом, иду, стараясь держаться в тени, стараясь определить по звуку, где именно находятся сражающиеся, их количество и на чьей стороне перевес. Пока что я слышу только два женских голоса: высокий, резкий, повелительный, и низкий, бархатный, повинующийся. Всего два человека? Быть того не может!

Коридор выводит меня в широкий, хорошо освещенный зал шестого этажа. Тут уже не лужайки и не грубые своды пещер, а словно бы хорошо сохранившиеся стены древнего замка. На огромном поле, похожем на огромную шахматную доску, мечутся две юркие фигурки, которых постепенно окружает десяток огромных с виду неповоротливых ящериц.

Прячась за обломками камней и упавшими колоннами, я подбираюсь ближе. Впрочем, и авантюристам, и мобам не до того, чтобы смотреть по сторонам. Я давно приметил — чем глубже мы спускались, тем больше интеллекта проявляли безмозглые мобы. Даже на третьем этаже они уже не ходили в разные стороны, стукаясь лбами, а проявляли некое подобие разведки. На пятом этаже они уже замечали наше приближение, а на шестом, где я сейчас находился, чешуйчатые зеленокожие монстры откровенно играли со своими жертвами.

Две фигурки, в движениях которых уже ясно читалась усталость и безысходность, все еще отчаянно метались в кругу постепенно зажимавших их динозавров, напоминавших Т-рексов, вставших на четвереньки. Шесть громадных особей, каждая из которых могла запросто проглотить человека. Одной из них, наиболее огромной, видимо, надоела игра в салки. Жутко заревев, она раззявила пасть с частоколом острых зубов, собираясь полакомиться одной из жертв. Я все еще колебался, стоит ли мне встревать в битву, когда ящер прыгнул на одну из женщин. Та попыталась отскочить, но силы изменили ей, и она лишь с тонким вскриком упала на землю.

— Партурнакса! Нет! — кричит другая, бросаясь ей на помощь. С удивительной легкостью орудуя огромным двуручным клинком, она встает между ящером и его жертвой, сдерживая напор чудовища. Но остальные монстры тоже не дремлют. Наигравшись, они решают насладиться пиршеством, раз еда сама пришла на их стол.

«Снятие печати. Активация Крови. Максимальное усиление!»

Время замирает. По венам будто растекается жидкий огонь. Руки дрожат от ярости. Хочется убивать, крошить, кромсать! Прыгаю на тварей, занося над головой поющую катану!

Моя первая цель совсем не та огромная тварь, которая выделяется из числа остальных. Ее пока успешно сдерживает одна из амазонок, зажав огромный двуручный фламберг в ее пасти. Удивительно, но сила этой воительницы такова, что она умудряется стоять на месте, пока Т-рекс бессильно загребает лапами, стараясь раздавить непослушную добычу! Нет, я атакую ту, что рвется к девушкам сзади, пользуясь тем, что про них временно забыли.

Вжи-и-иу! Поет катана, отделяя голову от тела твари. Пока она летит к земле, я отталкиваюсь ногами, перелетая на следующую тварь. Хорошо, что чешуя монстров прочная только на вид. Мой клинок совершенно не ощущает сопротивления, когда взрезает их кожу! Зато ящеры не обделены реакцией. Стоит мне отрубить вторую голову, как третья тварь уже кидается мне навстречу. Напрасно, конечно. Она лишь открывает незащищенное горло.

Удар, прыжок! Удар, прыжок! Удар, прыжок!

Запрыгивая на последнего моба, который все еще пытается перегрызть меч, вонзаю катану ему в затылок, без труда протыкая мозг. Тот, застыв на пару секунд, шатается и с грохотом величаво падает на бок. Взмахом, отряхнув клинок от крови монстров, бережно и аккуратно вкладываю его в ножны. Мне слышится разочарованный вздох — как будто клинку хотелось еще и еще поражать врага. Лишь тогда я оглядываюсь и приподнимаю бровь, как следует, разглядев двух отчаянных авантюристок, осмелившихся вдвоем выйти против монстров шестого этажа.

Это некотянки. Точнее, драконидки, или ящеролюдки. Конкретнее определить не могу, так как еще ни разу не видел подобного вида. Длинные мощные хвосты свидетельствуют о том, что их хозяйками приходится часто и много бегать, а отсутствие каких бы то ни было крылышек, только подтверждает мое предположение. Обе девушки почти копии друг друга. У обеих длинные пушистые гривы волос, из которых торчат длинные острые рога, перья и какие-то украшения. На лицах обеих странные полумаски, а может, и природные чешуйки, защищающие нежные места. Вообще все тело девушек покрыто странными татуировками или все той же чешуей. Они практически обнажены: только груди едва прикрыты какими-то лохмотьями, да на поясе привязаны все те же тряпки, едва прикрывающие промежность.

Тем не менее, я отчетливо вижу на шейках девушек рабские ошейники, клеймо на плече лежащей и дикую затравленность в глазах обеих. Осознав, что я избавил их от неминуемой смерти, они одновременно и рады, и боятся меня. Чувствую исходящие от них волны ненависти, страха и ужаса.

— Это хуманс-с-с! — приподнимаясь, яростно шипит та, которая оступилась в битве. — Очередной авантюрис-с-ст! Грязный хуманс! Берегис-с-сь Алдуина!

В каждой руке у нее зажат странный тесак черного цвета, словно целиком вырезанный из камня. С легкостью вскочив, она принимает оборонительную стойку, выставив в угрожающем жесте левую руку вперед, в то время как правой держит второй клинок обратным хватом.

— С-с-спокойно Партурнакс-с-с-са! — мягким голосом отвечает ей другая, с легкостью раскручивая двуручник в воздухе и вскидывая его на плечо. — Он только что за несколько прыгов убил всех яндагонов. Даже Гаю такое было не по плечу! Не думаю, что нам нужно с-с-соритс-с-ся с ним. Тем более, он с-с-спас-с-с нас-с!

— Верно, — вступаю в разговор, подходя чуть ближе. — Я вас спас. Меня зовут Ричард. Давайте сразу и начистоту: мне от вас ничего не нужно, кроме информации. Расскажете мне все, что я хочу знать, и я провожу вас до следующей безопасной зоны. Впрочем, можете не отвечать. Тогда я просто свалю и оставлю вас в покое.

— Господин, чем вам могут служить эти бесполезные ящерицы? — спрашивает меня та, которая держит два клинка. Партурнакса, кажется.

— Они ответят вам на все вопросы, господин, только спросите! — кивает другая по имени Алдуина. — Только не бросайте их, ради Единого!

— Почему вы говорите о себе в третьем лице? — первым делом интересуюсь я. Конечно, хотелось задать другие вопросы, но ляпнул совсем не то, что собирался. Девушки удивленно переглядываются, потом смотрят на меня.

— Такова была воля нашего последнего господина, авантюриста, Гая по прозвищу Стальной клык! — в унисон отвечают они. — Они тридцать лет существовали, следуя приказам господина!

— Понятно, — говорю, переходя к сути. — Ладно, рассказывайте теперь все, начиная с самого…

Одна из девушек, та, которая опиралась на фламберг, вдруг закатывает глаза и соскальзывает на землю. Только сейчас замечаю, как из ее спины, словно гребень, торчат сломанные зубы рептилий! Это ж насколько она вынослива, что так долго держалась⁈

— Алдуина! — бросается к ней другая, склоняясь над телом.

— В сторону! — говорю я, пытаясь отодвинуть ее.

Дзы-ынь!!!

Я даже не понял, каким образом катана оказалась у меня в руке! Оскалив острые клыки, ящеродевушка пытается продавить мой клинок своими ножами, чтобы добраться до меня.

— Не смей. Трогать. Мою сестру. Грязный. Хуманс-с-с!!! — шипит она.

— Да свали! — кричу в ее оскаленное лицо. — Дура! Идиотка! Я вылечить ее хочу!

Глаза Партурнакс расширяются, а напор ослабевает. Воспользовавшись этим, отбрасываю ее в сторону, кидаясь к лежащей девушке. Коснувшись ее кожи, чувствую, как жизнь покидает ее тело. Крови натекло так много, что кажется удивительным, как она могла еще стоять на ногах!

— Максимальное исцеление! — кричу, хватаясь обеими руками за ее холодеющее тело. Тут же столб слепящего света озаряет унылый сумрак подземелья, подхватывая драконидку и вознося ее. Мы молча наблюдаем за тем, как тело Алдуины медленно вращается по часовой стрелке. Я — привычно ожидая конца процедуры, ее сестра — с отвалившейся челюстью и вытаращенными глазами. Через пару минут сфера тускнеет, исчезает и драконидка медленно опускается на окровавленную землю. Подхватываю ее на руки, вынося подальше из места сражения. К слову, трупы монстров давно исчезли, растворившись пылью, но вспаханная грязь вперемешку с кровью осталась. Партурнакс следует за мной.

— Кто ты, хуманс⁈ — летит мне в спину фраза. Это даже не вопрос, а приказ. Игнорирую. Мне пока не до нее. Девушка на моих руках тяжело вздыхает и открывает глаза. Тогда я становлюсь на одно колено и аккуратно ставлю ее на пол. Огромные клыки, впивавшиеся ей в спину, выпали из тела при исцелении и остались там же. Девушка недоуменно смотрит на меня, потом проводит руками по спине, и ошарашено глядит на сестру.

— Я… была мертва?

— Алдуина! — надрывно кричит та, кидаясь к сестре. — Ты жива!

Отступаю в сторону, чтобы дать сестрам прийти в себя и пообщаться. Когда восторги стихают, они вспоминают про меня. Исцеленная становится на колени, складывает ладошки лодочкой и низко кланяется таким образом, что ее рога касаются земли:

— Эта Драгониана искренне благодарна за свое спасение, господин из рода хумансов, Ричард. К сожалению, она принадлежит другому господину и носит рабское клеймо, поэтому не может отблагодарить вас…

— Пф-ф-ф, — фыркаю в ответ. — Ты давно на печать смотрела?

Та недоуменно замолкает, автоматически бросая взгляд на обнаженное плечо. На выжженном месте вновь сверкают серебром обновленные чешуйки, словно и не было там никогда мерзостного клейма.

— К-как⁈ — широко раскрывая глаза, восклицает Алдуина. — Как это возможно? Магическая печать⁈

Она вдруг замолкает, глядя на меня с ужасом и благоговением.

— Кто вы, господин? — вдруг спрашивает она, прищурив глаза. — Вы обладаете удивительными навыками исцеления? Вы один дошли до шестого этажа подземелья⁈ Вы не…?

— Вопросы здесь задаю я, — отвечаю, усмехаясь ей в лицо. Ящерка мгновенно вспоминает о происходящем, повторно сгибаясь в поклоне.

— Прошу простить эту глупую зверолюдку, господин! Моя благодарность вам…

— Ладно, — говорю, приподнимаясь. — Мне это ничего не стоило. Не мог же я дать тебе истечь кровью? Правда, твоя глупая сестра пыталась меня порезать на ленточки, но только по незнанию.

— Р-р-р, — рычит Партурнакса, теребя клинки, но сестра ловит ее за тряпку, прикрывающую бедра и тянет вниз, принуждая опуститься на колени. Она что-то шепчет ей на ухо и через пару мгновений розовая не то от ярости, не то от волнения драконидка бормочет извинения:

— Господ-дин, пр-рошу прос-с-стить эту недостойную дракониану за плохое поведение!

— Принято, — киваю ей и, прежде чем она успевает среагировать, протягиваю руку, ловя ее голый локоть.

— Максимальное исцеление!

Теперь и вторую девушку охватывает поток ослепительного света. Она мастерски скрывает раны, но я успел заметить, как напряженно она ступает на левую ногу, корча гримасы от боли. Несомненно, что раненая нога — далеко не весь список ее больных мест. Когда тело Партурнакса опускается на землю, даю сестрам время на повторные восторги. Девушки внимательно осматривают друг друга, радуясь каждому чистому месту, где раньше, вероятно, были шрамы. Особенно их волнуют исчезнувшие печати. Через пару минут они обе, кланяясь, искренне благодарят меня за все.

У меня было время проверить их статы и уровни. Они обе — крепкие, хорошо раскачанные воины сорок пятого уровня. Где и как девушки умудрились достигнуть таких высот, если в столице даже у героини Эльзы Пламенной от силы двадцатый, я не спрашиваю. Это не мое дело. Но они наверняка не местные. Наверняка, принц набирал отряд не только в городе. В любом случае передо мной те, кто вполне способен составить мне компанию до самого конца данжа. Но принуждать не буду.

Наконец, наступает время полноценной информационной беседы. Дополняя рассказ друг друга, драгонидки подробно вводят меня в курс происходящего. Я был прав — отряд, в который они вошли вместе со своим погибшим хозяином, был набран из числа лучших авантюристов и наемников всей Империи. К слову, покупая еще совсем молоденьких Драгониан, их будущий повелитель не поскупился на рабские печати высшего уровня. Они находились в рабстве с самого рождения, но лишь с Гаем, их последним владельцем познали, что такое — настоящее рабство. Клеймо высшего уровня карало за малейшие неповиновения жесточайшими болями, беспощадно ломая психику носителя. Гай, Стальной клык, был неплохим авантюристом, заработавшим неплохое состояние. С такими деньгами как у него можно было спокойно купить себе дворянство и жить припеваючи до конца своих дней, но мужику отчаянно не хватало приключений. Так, согласившись на задание принца, он взял с собой рабынь, которых всегда брал с собой, заставляя качаться до посинения, и сложил голову в слишком опасном для него месте. Даже прокачанные рабыни не смогли защитить его от опасных монстров.

Точнее, вина в том, что Гай истек кровью, лежала на целительнице, у которой попросту закончилась мана. Как оказалось, никто из отряда не рассчитывал на то, что данж окажется настолько смертоносным. Когда Гай понял, что никто ему не поможет, и более того, не горит желанием помогать, то совершил единственный добрый поступок по отношению к девушкам. Обычно при смерти хозяина у раба с печатью высшего уровня было три дня на обдумывание своей непростой ситуации, после чего, если он не находил себе нового хозяина, способного обновить клеймо, то попросту умирал под его воздействием. Гай сломал печать, не давая оставшимся в живых членам отряда и шанса на приобретение гиперпрокачанных драгонид.

Таким образом, после смерти Гая, в отряде осталось мало дееспособных бойцов, а до конца подземелья было еще далеко. Члены отряды не были идиотами и прекрасно понимали, что шансы на выживание минимальны, тем более, приказывать драгонианам никто из них больше не мог. В конечном итоге их просто вышвырнули из отряда, не задумываясь об их дальнейшей судьбе. Брать на себя ответственность за заботу о рабынях-зверолюдах никто и не собирался. Им даже не дали шанса пройти вместе со всеми через портал в безопасное место, оставив на растерзание монстрам. Придя в себя, девушки предпочли смерть в сражении возвращению, и пошли в свой последний бой, не надеясь больше увидеть солнце…

Выслушав их, я задумался. Поглядывая на девушек, замечаю, что Алдуина более смирилась с неизбежным будущим, в то время как ее более неуживчивая сестра готова на все, лишь бы выжить. Особенно после того, как я удалил их печати. Можно сказать, у драгонид появился шанс начать жизнь сначала. Тем не менее, они ничего не могли поведать мне о том, ради чего задумывался поход. Все, что они слышали, то, что цель их похода могла изменить будущее Империи, а обещанная награда стоила невероятно много. Больше они ничего не знали.

Честное слово, теперь, когда обе драгонидки стоят передо мной, прижимаясь друг к дружке так плотно, что, буквально расплющивая груди и не замечая этого, поражаюсь бездушным и бесчувственным людям, бросивших этих красоток на произвол судьбы. Да, немного отталкивают их выступающие клычки, неряшливые гривы и всеобщая лохматость вкупе с мордашками, испачканными в крови и грязи. Но, уверен, стоит только, как следует о них позаботиться, вымыть и накормить, и красота этих ящерок засияет новыми красками! Уже сейчас видно, что их точеные фигурки во многом превосходят человеческих женщин. Наверняка это тоже сыграло свою роль, если в отряде были такие женщины…

— Г-господин? — спрашивает меня Алдуина. — Вы не передумали? Может быть, эти недостойные драгонианы смогут помочь вам еще чем-нибудь? Только скажите…

— Не унижайся сестра! — фыркает Партурнакса. — Да, хуманс, мы благодарны тебе за исцеление! Но мы теперь — свободны! Не вздумай вести себя с нами, как…

— Сестра! — негодует Алдуина. — Как т можешь? Это ведь он и освободил нас от рабства! И он исцелил нас обеих! Помнишь, как хозяин Гай выжег слово «Зло» на твоей правой руке? Взгляни! Там ничего нет!

— К-хм, да-а, — смущается другая. — И-извини. Но все равно держи себя в руках!

Улыбаюсь в ответ.

— Я не отказываюсь от своих слов. Как только достигнем безопасной зоны, вы можете пойти своей дорогой куда вам только захочется. Но сначала нам стоит подумать над тем, как пройти шестой этаж живыми и здоровыми…

Прежде чем идти дальше внимательно изучаю их характеристики. Дракониды — урожденные бойцы, но также неплохо владеют магией воды. Но если заклинания Алдуины направлены на защиту, усиление и небольшое исцеление, действующее не сразу, а с течением времени, то колдовство Партурнаксы заточены только на поражение противника. Но волшебством сестры пользуются нечасто, так как предпочитают ближний бой всему остальному. Алдуина с легкостью демонстрирует великолепные навыки управления двуручным мечом, а Партурнакс предпочитает два небольших диковинно изогнутых кинжала, доставшихся ей от отца. Довольно смертоносная парочка мне попалась, гораздо сильнее предыдущей троицы. В каком-то смысле я даже рад, что мне не надо больше «паровозить» за собой практически бесполезный груз в виде лисицы и трех страшненьких женщин.

Я так им и не рассказываю до конца свою роль, выдав только легенду. Не то, чтобы я им не доверял, скорее, просто охота избежать лишних расспросов и вот этого превознесения, с каким некотянки начинают на меня смотреть. «О, Избранный!» Надоело. Пусть думают, что им попался просто неплохой представитель хумансов с уникальными магическими навыками.

Взяв себе роль волшебника, мне остается лишь наблюдать за короткими схватками, усиливая и исцеляя драконид, да иногда сжигая особенно крупных и наглых мобов. Шестой этаж мы проходим также легко, как раскаленный нож сквозь масло, практически не обращая внимания на сопротивление монстров. Лут, кстати, каждый тащит сам.

Шестой босс представляет собой эльфийскую Морозную Королеву с приспешниками. Она частично обладает разумом. По крайней мере, ее хватает на приветственную речь и угрозы во время боя. Но договориться с ней все еще нельзя. Это все еще тупой монстр подземелья. Хоть и напоминающий один в один представителя разумной расы.

Бой начинается так же быстро, как и заканчивается. Выслушав пару фраз о том, как некто злой и ужасный похитил ее, заточил в темном подземелье, а потом заставил оборонять его, мы дожидаемся начала атаки и бросаемся в бой. Раньше этого сделать никак бы не получилось — эльфийка тупо смотрела на нас, не обращая внимания даже на Инферно, которым я ее заблаговременно угостил. Вывод — активация босса должна пойти другим путем. Ну, так оно и происходит.

Небольшой неожиданностью становится иммунитет Королевы к магическим атакам стихии Воды и Воздуха. Но первый же Инферно снимает ей половину здоровья, после чего она отходит зализывать раны, кидая на нас слуг. Вот только я не даю ей этого сделать, кастуя еще пару пламенных торнадо. Огненный шквал несется по залу, оставляя за собой только кучки пепла.

«Поздравляем! Вы уничтожили…»

— Девчата, не стоим столбом, собираем добро. Нас ждет отдых! — говорю ошеломленным драконидам, проходя мимо них.

— Так нечестно! — восклицает Партурнакса. — Я даже никого не ударила!

— Ох, тем лучше! — облегченно вздыхает Алдуина, закидывая на плечо двуручник. — Никто не пострадал, все целы. Скажи, Нокси, разве ты могла даже предположить, что мы не только выживем, но дойдем до убежища⁈

— Я же просила меня так не называть, Алди! — шипит та в ответ. — Это не подходящее имя для воина!

— Но ты ведь охотно на него отзывалась, когда мы…? — недоуменно спрашивает ее сестра.

— Алди? Нокси? Миленько! — подхватываю, незаметно отправляя в инвентарь разбросанное по округе золото. Кстати, с босса выпало немало монет и полноценного оружия. Несмотря на то, что заслуга в его убийстве моя, я даю девушкам возможность первыми выбрать то, что им понравится. Но те озабочены лишь золотом, игнорируя прочие выпавшие пробирки с кровью, побрякушки и различные орудия убийства.

— Не смей меня так называть! — теперь Партунакса шипит на меня.

— Алди… М-м-м! Как давно меня так называли! Это… приятно!

Дракониды оборачиваются заценить мою реакцию. На их лицах можно не напрягаясь прочесть все эмоции. Но если на мордочке Алдуины можно прочесть такие чувства, как: нежность, умиление, восторг, даже восхищение, то на нахмуренном личике Партурнаксы угадывается ревность пополам с раздражением.

На ходу подхватываю лежащие на земле посохи и мечи, даже не вчитываясь в характеристики. Если драконихи их забраковали, то мне и подавно ничего из этого хлама не нужно. Моя катана все равно будет круче. Молча шагаем к стоящему впереди бревенчатому домику. Ни снаружи, ни внутри он ничем не отличается от всех предыдущих. Все та же кухня, гостевая, ванная, туалет, общая спальня. Стандартный домик отдыха. Проверив задний двор, вижу камни-телепортаторы.

— Отдыхайте, приводите себя в порядок, мойтесь, а я — в сортир, — говорю драгонидам. Те все еще настороженно озираются вокруг, до конца не осознавая, что могут пользоваться всем комфортом безопасной зоны на равных правах со мной. Очевидно, раньше их заставляли в первую очередь заботиться о хозяине и его спутниках, а о себе — в последнюю очередь. Может и ванну принимали после всех. Если вообще принимали. Если вспомнить их рассказ, то из последней зоны пятого этажа их попросту выпнули, не дав отдохнуть. Запершись в небольшой уединенной комнатке с простой дыркой в полу, избавляюсь от груза, волей-неволей подслушивая разговор драконид. Как и ожидалось, девушки говорят негромко, но эмоционально, постепенно привыкая к нежданной свободе. Слов не разобрать, да я и не пытаюсь. Судя по звону оружия, они складировали клинки в мини-кузницу, очевидно, собираясь чуть позже заняться подгонкой и заточкой. Верное решение.

— Ричард⁈ — слышу восклицание Алдуины. — Не против, если мы первыми примем ванну? Пожалуйста?

— Нет, конечно! — говорю в ответ. — Идите и вымойтесь, как следует! Не торопитесь! Я займусь готовкой.

Слышу, как девушки проходят в ванную, но щелчка запора нет. Интересно, это с намеком или по привычке? Не думаю, что они запирались от хозяина, значит, просто не закрылись без какого-либо повода. Изнутри несется постепенно смелеющий смех девушек и плеск воды. Улыбнувшись, прохожу на кухню. Времени мало, надо успеть приготовить побольше вкусняшек. Думаю, им понравится…

В это время в большой ванной, куда Партурнакс вылила несколько бутылок ароматных шампуней…

— Что ты обо всем этом думаешь, сестра? — Алдуина болтает без умолку, расслабленно облокотившись на бортик, пока Нокси тщательно промывает ей волосы. Сказываются последствия пережитого шока. — Мы теперь свободны… Представляешь⁈ Я… я до сих пор не могу поверить в это! У меня вся жизнь просто перевернулась! Когда Гай погиб, у меня еще была надежда на нового хозяина, но когда остальные отказались от нас, даже не пустили в портал, то впервые осознала, что наша участь предопределена! Что мы погибнем, так или иначе! Или от зубов монстров, или от печати… Но, смотри, как все повернулось! Я так рада, так рада! Стало быть, Духи не оставили нас⁈

— Не все так просто, моя дорогая младшая сестренка, — вздыхает Нокси, тщательно перебирая ее слипшиеся от крови и грязи волосы. Они уже полчаса сидят в ванной, спустив и набрав за это время как минимум три полных бассейна. Неизвестно куда девается грязная и чистая вода, но она поступает бесперебойно. Чего еще желать двум бывшим рабыням, в одночасье избавившимся от печальной участи? — Я чувствую, что Ричард — не совсем тот, за кого себя выдает. В нем есть что-то еще…

— В любом случае, он не злой! — возражает Алди. — Я тоже это чувствую, но он совсем не похож ни на одного их тех злых и завистливых хумансов, которых мы видели! Он… он будто очень устал. А в его глазах я вижу грусть и тяжелые воспоминания. Думаю, он многое пережил и потерял не одного друга. Но ни в коем случае не желает нам зла!

— В кои-то веки я с тобой согласна, — смывая мыльную пену, кивает Нокси. Она встает, потягиваясь, и идет к огромному зеркалу, внимательно оглядывая собственное тело. Она проводит руками по коже, отливающей серебром и зеленоватым отливом, приподнимает налитые груди и гладит подтянутые стройные бедра. Затем проводит ладошками по твердому прессу животика и становится полубоком, стараясь как можно больше рассмотреть спину и крепкий зад.

— Заметь, — продолжает она, строя самой себе соблазнительные гримасы. — Волшебство этого странного парня не только избавило нас от печатей, но и как будто омолодило тела! Я не вижу ни одного шрама! Ни одной складочки! А ведь нам обоим уже почти полвека!

— Пф-ф-ф-ф! — фыркает Алдуина, сидя под тугой горячей струей. Она только что спустила очередную грязную жидкость, и теперь сидит прямо под трубой, из которой льется чистая вода. — Ты слишком долго прожила среди хумансов! Что такое пятьдесят лет для Драгониан? Мы живем даже дольше Эльфов!

Сестра не отвечает, критическим взором осматривая грациозное тело. Тогда Алди, убедившись, что полностью избавилась от грязи, рывком выпрыгивает из бассейна, подскакивая к сестре.

— Смотри! Разве эти сиськи похожи на отвисшие уши старой фермерской собаки? — смеется она, обнимая ее сзади и приподнимая упругие дыньки Партурнаксы. — А посмотри на мои!

Она становится рядом, одной рукой все еще обнимая сестру, а другой покачивая собственные дыньки. У нее они чуть меньше, чем у старшей, но тоже очень привлекательны.

— Твоя очередь, дорогая! — говорит она, подталкивая ее к бассейну. — Иди отмывайся, пока я… Ого! Что за запах⁈

Обе драгонидки усиленно втягивают аромат, доносящийся с другой комнаты, как вдруг одновременно из их животиков слышится звериный рык:

— Гр-р-р-р-р-ро-о-о-оу-у-у-ур-р-р-р!

— Эх. Я бы сейчас съела того ящера! — мечтательно говорит Алдуина, вертясь перед зеркалом. — Сестра, как думаешь, я нравлюсь Ричарду?

— Еще бы! — фыркает та, с наслаждением принимаясь тереть себя мочалкой. — Ты бы видела, как он на нас смотрел… Стоп… Ты серьезно? Ты хочешь с ним?!. С ума сошла⁈ Он же хуманс!

— Он не просто хуманс! — строго возражает ей Алди. — Пусть я и младше, но чувствую его доброту. Да и мало ли он для нас сделал? И ведь ничего не потребовал взамен!

Она тоже верится перед зеркалом, рассматривая собственное тело. Пусть ее грудь и меньше, чем у сестры, но «яблоки» не меньше нравятся мужчинам, чем «дыни». А она заметила взгляд Рича, не раз останавливающийся на ее прелестях.

Партурнакса некоторое время молча отмывается. Наконец и она просит помощи у сестренки. Самой расчесать и прополоскать такую роскошную гриву, как у нее не предоставляется возможным.

— Подумай лучше о том, куда нам направиться, — говорит она, наконец. — Портал выбросит нас у самых стен. В город возвращаться опасно — не дай Духи, мы попадемся работорговцам! Даже без печатей мы легко можем снова стать рабынями. Все наши умения и навыки не помогут нам воевать с целой Империей!

— Что же делать⁈ — испуганно спрашивает сестра. — Нам некуда идти! Не думаю, что родственники Гая будут нам рады! Или у тебя есть кто-то знакомый?

— Есть, — нехотя отвечает Нокси. — Не самый лучший вариант, конечно… Помнишь, Жирную Марту?

— Владелицу борделя для аристократов⁈ — удивляется та. — Конечно! Но зачем…? Ох, кажется, я поняла.

— Вот именно, — отвечает драконидка. — Перекантуемся у нее первое время, а потом потихоньку свалим из города. Надо только подготовиться. Но, сама понимаешь, никто не вступится за нас, если у нас не будет средств…

— Ах, как бы я хотела вернуться на родину, — вздыхает Алдуина. — Знаешь, сестренка, я почти ничего не помню из нашего детства! Только смутные образы. Но я уверена, там было очень хорошо…

— Не теряй надежду, дорогая моя, — поддерживает ее Партурнакса. — Рано или поздно мы преодолеем все преграды и вернумся домой! Верь мне! Но сейчас нам надо больше золота… Духи! Как же пахнет!..

— Еда готова! — слышится голос Ричарда. — Налетайте, пока горячо!

— Ура! — вскрикивает Алдуина, бросаясь к выходу. Но у самой двери она резко останавливается, с отвращением глядя на грязные лохмотья.

— Ничего не поделаешь, — вздыхает Партурнакс, подбирая с пола тряпки, служившие им одеждой. — Придется постирать, а нам — завернуться в полотенца… Думаю, Ричарду будет только приятно…

Когда я заканчиваю расставлять в гостевой на обеденном столе тарелки и чашки, дверь тихонько приоткрывается, и внутрь проскальзывают вымытые девушки, завернутые в полотенца. Сейчас на них еще приятнее смотреть. Оказывается, что у Алдуины на самом деле черные как смоль волосы и серебристая «металлическая» кожа, в то время как у ее сестры, Партурнаксы, волосы серые, а кожа скорее зеленоватого отлива или цвета морской волны. Обе драконидки, выпучив глаза, резко тормозят перед богато уставленным столом.

— Это… это что? — слабым голосом спрашивает, наконец, Нокси.

— Это… это нам⁈ — не веря собственным глазам, вторит ей Алди.

— Верно! — киваю, убирая в мойку использованный инструмент и грязные кастрюли. — Садитесь и приступайте. Вот это — борщ. Осторожно — горячо! — показываю на бадейку, наполненную горячим красным содержимым, в котором плавают куски мяса. — Это — салаты. Тут — жареные корнеплоды под соусом и со сметанкой. Здесь морс и компот. Алкоголя не нашел, извините. На сладкое — блинчики с медом и вареньем.

— Ты… вы сами это все приготовили⁈ — Партурнакс недоверчиво оглядывается по сторонам, словно пытается найти удивительную фею кулинарии.

— Естественно, — отвечаю, разрушая ее иллюзии. — Садитесь! Вот ваши места!

Девушки робко садятся на указанные стулья. Наливаю им в тарелки дивно пахнущий борщ, на изготовление которого мне понадобились почти все найденные ресурсы. Но в итоге я справился, несмотря на некоторые трудности. Бульон, например, пришлось варить из мяса незнакомой птицы, но в итоге получилось очень наваристо. С остальными специями в кухне убежища был полный порядок. Алдуина первой подносит ложку ко рту, глубоко вдыхает аромат борща и открывает ротик, проглатывая первую порцию. Ее глаза восторженно раскрываются, она мычит от восторга и тут же начинает табанить ложкой, спеша поскорее расправиться с угощением.

— Не спеши! — предупреждаю ее. — Обожжешься! И аппетит испортишь. Тут еще много чего вкусного!

Последовав примеру сестры, Партурнакс тоже пробует борщ. Проглотив первую порцию, она замирает, забыв вытащить изо рта, вцепившись обеими руками в стол. Из ее глаз медленно выкатываются крупные слезы. Наконец, она вытаскивает ложку и смотрит на меня. Впервые за все время вижу в ее глазах что-то доброе. Она пытается что-то сказать, но душащие ее слезы не дают ей этого сделать. Наконец, она усилием воли загоняет эмоции внутрь и выдыхает:

— Мама… Наша мама тоже готовила такие вкусные похлебки! Я впервые за все годы вспомнила Маму! Спасибо вам, господин!

Она порывается встать, но я жестом приказываю ей оставаться на месте. Тогда она вторит сестре, принимаясь наслаждаться каждой новой ложкой борща, салатика, второго, третьего, десерта пока, наконец, обе девушки одновременно не отваливаются на спинки стульев.

— Я… ща лопну, — вздыхает Алдуина.

— Б-больше не влезет, — кивает ей Партурнакс.

Они молча смотрят на меня, не в силах выразить словами всю благодарность. Думаю, им давненько не приходилось вкушать вкусную еду. Прошлый их хозяин, Гай, был не самым конченным ублюдком, но совершенно не заботился о рабынях, давая им ровно столько, сколько считал нужным. Тогда я просто киваю им и говорю:

— Я пошел мыться, а вы, как полегчает, дуйте спать. Вам понадобятся силы.

После чего иду в ванную комнату, притворяя, но, не запирая за собой дверь. Раздевшись и опустившись в горячую воду, слышу, как тихонько открывается дверка и внутрь почти неслышно входит одна из драконид. Интересно, Алди или Нокси?

— Господин, позвольте поухаживать за вами? Как насчет потереть спинку? — слышится нежный голосок красавицы по имени…

Вот я сижу голой задницей на бревенчатой тумбочке, чувствуя, как по спине елозят теплые ладошки драконидки, растирая мыльную пену, а заодно и ловко массируя напряженные мускулы, и думаю, как до такого дошло. Нет, конечно, расслабляясь в горячей воде бассейна, я представлял себе, как дверь открывается и внутрь заходит Алди, а то и вместе с Нокси… Но отчетливо понимал, что первой не даст этого сделать вторая, а уж сама Партурнакс и не подумает отблагодарить меня таким способом, несмотря на все то, что я для них сделал.

О чем я только думал⁈ Если бы вообще сюда зашла эта цундере, то наверняка только для того, чтобы в очередной раз съязвить какую-нибудь колкость. А вот гляди-ка…

— Партурнакс! — вскрикиваю я, дергаясь от неожиданности, узнав хрипловатый голосок старшей из сестер. — А почему здесь ты, а не… В смысле, я хотел узнать…

— Ой, да не парься, Ричи, — смеется драконидка. Слышу, как шелестит полотенце, в которое были завернуты девушки. Значит, планы у нее самые серьезные. Впрочем, разве могут быть другие у особи противоположного пола, заходящей в ванную комнату в тот момент, когда там моется мужчина⁈

— Не такие мы с сестренкой и разные, — продолжает Нокси. — Просто мне всегда приходилось все принимать на себя, несмотря на то, что я всего на год ее старше!

Она без малейшего стеснения проходит мимо меня, слегка наклоняясь, чтобы взять с полки пару пузырьков, содержащих масла и шампунь. Даже, несмотря на свисающий длинный хвост, отчетливо вижу ее подтянутые ягодицы. Теперь, когда ее шикарное тело не прикрыто лохмотьями, не испачкано кровью и грязью, откровенно любуюсь здоровой чистой кожей, блестящими чешуйками и предлинными волосами, достающими до самого хвоста. Партурнакс задумчиво смотрит на баночки, затем переводит взгляд на меня. В этот момент я рад, что мыльная пена не дает ей рассмотреть мой стояк, хотя, как и любая адекватная девушка, Нокси прекрасно понимает, какое производит на меня впечатление.

— Ты не мог бы приподняться, Ричи? — спрашивает она, пододвигая к краю ванны тумбочку. — Будь так любезен. Гаю нравилось, когда я так делала…

Послушно привстаю спиной к ней, немного стесняясь своего восставшего протерианца, что не укрывается от проницательного взгляда драконидки. Стоя позади меня, она кладет лапки на плечи, усаживая на тумбочку, и принимается намыливать мне голову. Убедившись, что ни один волосок не остался без внимания, она смывает пену, повторяет процедуру, массажируя мягкими пальчиками мою макушку, и принимается лить содержимое другого пузырька на мои плечи и спину. Внезапно, чувствую, как Нокси прижимается ко мне грудью и принимается елозить ею вверх-вниз и в стороны.

— Нравитс-с-с-ся? — доносится ее сладкое шипение до моих ушей. — Гай очень любил этот момент. Впрочем, ему все нравилос-с-с-сь, а мы были рады ус-с-служить ему. Иногда, он даже угощал нас вкусненьким…

Она вдруг обнимает меня, опустив голову мне на правое плечо.

— С-с-спасибо тебе, Ричи, кем бы ты ни был на самом деле, — вдруг говорит она. — Я только сейчас полностью осознала, какой ты добрый. За все то время, сколько мы находимся… находились в рабстве у хумансов, никто не относился к нам, как к равным. Ни один хуманс. В лучшем случае нас не замечали, как в отряде. А когда Гай погиб…

Она замолкает, невольно чуть сильнее обхватывая меня и прижимаясь к шее. Наверное, со смертью хозяина бывшим рабыням пришлось особенно тяжко.

— Гай бил вас? — спрашиваю, поглаживая ее лапки.

— Как и все хумансы, — немедленно откликается она. — Бил, издевался, унижал… Но все-таки пореже, чем остальные хозяева. Вы провели с Гаем тридцать лет и попривыкли к нему. Если долго жить рядом с одним и тем же хумансом, рано или поздно притираешься друг к другу… Что ни капли не извиняет его скотского поведения! Но у рабов нет слова «нет»…

Я поворачиваюсь к девушке, в глазах которой застыли слезинки, и мягко, стараясь не давить, усаживаю на колени, заблаговременно пряча стояк между колен. Обнимаю ее, гладя по шелковистым волосам, чувствуя, как она беззвучно всхлипывает на моей груди, отпуская накопившееся напряжение, усталость и боль. Наконец, она поднимает голову, смотря на меня бездонными глазами:

— Ричи, ты так много для нас сделал… И все же ты — аристократ, а мы — бывшие рабыни, да еще и зверолюдки… Но не мог бы ты… подарите мне немного своего тепла? Понимаю, — быстро проговаривает она, пытаясь приподняться, — что я прошу слишком многого, но…

Вместо ответа, я обнимаю ее крепче, сильно, но нежно целуя в губы. Нокси широко распахивает глаза — видимо, никто раньше не занимался «такой ерундой» с рабыней, предпочитая по-быстрому вставить и кончить. Но, ощутив давление моего языка, она послушно поддается и прикрывает веки. Одновременно я встаю, подхватывая девушку на руки, и погружаюсь вместе с ней в теплую воду бассейна.

Партурнакса по-своему пытается доставить мне удовольствие, руководствуясь опытом, вероятно, полученным с предыдущими хозяевами. Как и ожидалось, все ее ласки сводятся к тому, чтобы я побыстрее занялся с ней сексом. А мне же охота изучить драконидку и доставить побольше удовольствия, нежели все те, кому посчастливилось обладать ею.

Потому я приподнимаю удивленную девушку и укладываю на край бассейна таким образом, чтобы ножки были в воде. Из-за толстого и длинного хвоста уложить ее полностью не представляется возможным, но Нокси все устраивает. По крайней мере она не выказывает никаких признаков дискомфорта, за исключением искреннего смущения. Становлюсь перед ней на колени, но сперва ловлю ее хвостик, медленно массируя его с кончика до того места, откуда он произрастает. Девушка вздыхает, слегка постанывая от блаженства, когда принимаюсь его сдавливать. Чешуя на нем такая твердая, что, кажется, будто я трогаю металл брони. Но постепенно, переходя к основанию, чешуя исчезает, превращаясь в мягкую серебристую кожу, а у самого копчика…

— А-а-а-а-а-ахх-х-х! — восклицает Партурнакса, выгибаясь и обильно испуская любовный сок. Я даже вздрагиваю от неожиданности. Похоже, в том месте, где у драконид начинается хвост, находится особенно чувствительная зона. Это интересно! Продолжая массировать основание хвоста, другой рукой «незаметно» вставляю в щелочку Нокси средний палец. Массируя оба особо чувствительных местечка, добиваюсь того, что тело девушки сотрясается от второго, куда более мощного оргазма.

— Ри-и-ичи, не мучай меня, п-прош-шу, — лепечет драконидка, бешено работая хвостом. Хорошо, что полка с бутылочками достаточно далеко, а стены убежища выдержат прямое попадание ракеты. Наверное. Но я не обращаю внимания на просьбы ящерки, так как в моих планах куда более углубленное изучение пределов ее чувственности.

Когда я слегка отстраняюсь, подхватывая ее прелестные ножки себе на плечи, Партурнакс вздыхает свободнее, предполагая, что я внял ее мольбам и, наконец-то, перехожу к главному блюду. Не тут-то было! Широко раздвинув ее ножки, ныряю к манящей драконьей пещерке, защищенной небольшим кустиком, отливающим серебряным цветом.

До самого проникновения языком в ее щелку, Партурнакса, по рабской привычке, не предпринимает никаких действий. А потом становится поздно. Ей остается лишь яростно махать хвостом, вертеться и стонать, пока я занят исследованием ее сокровищницы.

— Ричи, ах-х-х! — сквозь зубы шипит она, одновременно пытаясь убрать мою голову из промежности и тут же придавить ее сильнее. — Не-е-ет, так стыдно! Туда нельзя! А-а-а-ах! Так неловко! М-м-м-м! Еще! Ещ-щ-щ-щ-ще-е-е!

Когда она взбаламучивает воду в бассейне задними лапками в приступе третьего оргазма, я поднимаюсь, с удовлетворением глядя на отлично выполненное дело. Распластанная ящерица тяжело дышит, царапает когтями пол и стены, бьет хвостом, но судя по умоляющему взгляду, желает продолжения. Думаю, будет стыдно отказать ей в этом. Перевернем дракона на живот.

Спина Нокси испещрена чешуей, напоминающей загадочную татуировку. На ощупь твердая, словно кто-то рассыпал черные монетки, приклеил, да так и оставил. А волосы, напротив, хоть и выглядят жестким, словно проволока, но в пальцах текут, как нежный шелк.

А такого толстого хвоста я еще ни у кого не видел. Пожалуй, только у одной дракониды, горничной в трактире Маргарет. Эх, как давно это было… Но даже у нее хвост был куда тоньше. А у Эффы, еще одной некотянки драконьего или ящерного подвида, вообще, хвост был тонкий с кожистыми перепонками. Но она и так-то летать могла. Точнее, перепархивать с одного места на другое.

Зато хвост Партурнакс — совсем другое дело! Таким можно даже врага оглушить! Впрочем, видел в бою пару раз, когда девушки ими пользовались, чтобы ошеломить или откинуть не сильно тяжелых мобов. Получается, дополнительная защита. Неплохо. Конечно, надо следить за тем, чтобы тебе его не оттяпали. Кстати, он у них отрастает, как у ящериц?

Нокси терпеливо ждет, пока мне надоест исследовать ее заднюю часть. В отличие от других девушек, ей, наверное, как и сестре, за тридцать лет наглухо вбили в голову слепо подчиняться хозяину, потому она лишь тяжело дышит, подергивая хвостиком. Пожалуй, стоит перейти к основному блюду.

Но стоит мне присоседиться к удобной позе к ее попке, как чувствую — что-то пошло не так! Я еле-еле на половину своего размера вставил, а у Нокси уже глаза из орбит полезли!

— А-а-а-ах! — шелестит она. — До самой матки! Вот это размер!

— В смысле⁈ — переспрашиваю, пытаясь продвинуться глубже. — Всего на полшишечки влезло!

— Чта-а-а-а⁈ — изумляется та, пытаясь повернуть голову под невероятным углом. — Не может быть! Даже у Гая редко получалось вставить до самого конца, а ты еще и не весь вошел⁈

Волей-неволей приходится перевернуть ящерку обратно на спину. Партурнакса округлившимися глазами смотрит на мой ствол, лихорадочно прикидывая свои и мои размеры.

— Драконья Праматерь! — наконец, говорит она. — С самого рождения такого не видела! Ты точно хуманс? В роду орков не было? Ух, даже не знаю… Давай попробуем, только осторожнее…

Сказано — сделано. Нокси широко расставляет задние лапки, внимательно контролируя процесс передними. Даже в этой позе ее пещерка невероятно тугая и узкая, а стоит мне ощутить преграду, как она тут же напрягается.

— Тише! Тише! — восклицает она, упираясь в меня ладошками. — Порвешь же мне там все! Потихоньку!

Послушно останавливаюсь в положении «на полшишечки», и принимаюсь, не торопясь углублять и растягивать жизненно необходимое пространство. Через несколько минут постанывающая и вскрикивающая от наслаждения драконидка полностью теряет контроль, откидываясь на спину, тем самым давая мне еще больше пространства для маневров. А еще через несколько минут ее тело сотрясает очередной оргазм.

— Пожалуй, я доставлю тебе удовольствие другим способом, — хитро улыбаясь, шепчет она, выскальзывая из-под моего тела. Опустившись в воду бассейна таким образом, что над поверхностью воды осталась только ее голова, Нокси обхватывает лапками мои ноги, выпуская раздвоенный, как у змеи язык. Управляет она так же ловко, как и руками, облизывая и обвивая им мой стержень. Наигравшись, драконидка бережно, но мощно всасывает его в себя, проталкивая глубже и глубже, без какого-либо видимого дискомфорта. Все это время ее язык не бездействует, работая, как вибромашинка, а стенки горла и мышцы рта усиленно сдавливают мой стержень.

Ощущение — просто не передаваемое! Такого я еще не испытывал. Уж на что Шино — мастер минета, но горловой от Нокси — просто отпад! Я теряю контроль, хватая девушку за длинные шершавые рожки, как можно глубже вколачивая в нее член. Та, на удивление, только ухмыляется, что только еще больше заводит меня. Не проходит и минуты, как я заполняю ее глотку топливом, но Партурнакса даже не кашляет, проглатывая все до последней капли.

— Такого опыта у меня еще не было! — восхищенно говорит она, вытирая ротик, пока я расслабляюсь в бассейне. — Я думала, у Гая большой. Даже немного испугалась, когда увидела твой размер! Но-о-о… Это было круто!

Она растягивается на мне, вяло шевеля хвостом.

— Знаешь, Ричи, я тут подумала… — робко говорит она. — Можно задать тебе личный вопрос?

Киваю, вопросительно смотря на нее сверху вних. Драконидка пару секунд собирается с духом, а потом выпаливает:

— Мы с сестрой хотели бы пойти с тобой. Ты ведь решил полностью зачистить данж? Возьми нас с собой!

За те несколько секунд, пока девушка напряженно ждет моего ответа, кратко вспоминаю их поведение в битвах: безрассудный берсерк Партурнакса, врывающийся с двумя клинками в схватку и расчетливая Алдуина, размеренно и неторопливо взмахивающая огромным двуручником.

— Я не возражаю, — соглашаюсь на ее предложение. — Одному мне было бы слишком скучно. Но, раз уж речь зашла о просьбах, я хотел бы сразу договориться.

Партурнакса смотрит на меня кристально честными глазами и мелко кивает.

— Да-да?

— Давайте в будущем обо всем открыто и честно договариваться друг с другом, а не пользоваться ради этого своим телом?

Взгляд Нокси тускнеет. Она слегка отстраняется от меня.

— Значит, у меня не вышло? Ты догадался?

— Раскусить тебя — проще простого, — по-доброму усмехаюсь я. — Не бери в голову. Просто имей в виду, что я — не твой хозяин, а вы теперь — свободные граждане. Можно просто попросить, без того, чтобы заставлять себя жить по старым правилам…

— А я себя не заставляла! — вскидывает голову Партурнакса. — Я сама пришла! Сестра первой хотела, но она глупенькая! Она не смогла бы…

— Воспользоваться шансом? — подхватываю я, веселясь. — Успокойся. Нет нужды опасаться меня. Сказал же — я возьму вас с собой.

— Спасибо, — бормочет драконидка, робко обнимая меня. — А можно еще вопрос? Как насчет раунда?

И поднимает на меня хитрый взгляд…

… Алдуина, несмотря на приятное изменение планов, все еще дуется на сестру. Ловлю ее шепот: «Я заснуть никак не могла! Почему ты так орала⁈ Что-о-о-о⁈ Такой огромный⁈» Ловлю на себе ее задумчиво-мечтательный взгляд. Похоже, в следующем убежище мне придется поднапрячься…

Вскоре мы собираемся и покидаем безопасную зону.

Что-то подсказывает мне, что этот данж не состоит из пятидесяти этажей — уж очень велика разница уровней врагов, возрастающих от этажа к этажу. Вот бы в нем было десять слоев! Тогда нам остается пройти всего ничего — четыре уровня! Думаю, с моими дракошками пролетим его как нефиг делать. Девушки они умные и сильные. Смогут постоять за себя, если не усмотрю. Да и моя магия круче всего, что есть в этом подземелье…

— Инферно!

Так и есть. Первые же встреченные нами мобы сорокового уровня, представляющие собой ожившие скульптуры, отменно горят несмотря на то, что вроде бы сделаны из камня. Температура внутри огненного тайфуна превышает тысячи градусов, поэтому после них остаются расплавленные кучки дерьма, которые тут же растворяются в воздухе, оставляя после себя уже не дрянные медные монетки, а полновесные мешочки с десятками серебряных внутри. Дракошки с таким видом смотрят на деньги, добытые с ужасающей легкостью, словно до этого никогда их не видели. Впрочем, наверное, не видели. Стопудово предыдущие хозяева держали их в черном теле. Они напоминают детей, впервые увидевшие Деда Мороза на новогоднем празднике. В очередной раз даю себе слово разобраться с работорговлей и уничтожить загнившую систему Империи…

Даже если придется выступить одному против Императора, Церкви и целой армии…

Ведь я — паладин!

С прокачанными боевыми подругами-драконидками поход по данжу превращается в увеселительное занятие. Конечно, мы не забываем про осторожность, как следует, обвешиваясь бафами, щитами и различного рода усилениями перед каждым затяжным боем. Иногда я кастую «Инферно!!!», иногда уступаю просьбам «размяться», давая девушкам выпустить пар. Не знаю, что за мастер изготовил их клинки, но режут они не хуже моей катаны. Уровни драконид также растут как на дрожжах. Прохождение седьмого этапа идет «на ура!» Многочисленные големы, ящеры, летающие существа, слизеобразные кислотные слаймы не успевают собраться для отражения атаки, как разлетаются на части, чтобы исчезнуть через пару секунд, оставив после себя монеты и полезные ингредиенты. Все собираю в свой неограниченный инвентарь, поделившись с дамами его секретом, дабы вещи не мешали им лишним весом. А в логове седьмого босса нас ждет небольшой, но приятный сюрприз.

Предводитель-охранник седьмого уровня — Медуза-горгона. Как и все предыдущие боссы, более-менее наделенные разумом, она видит в нас ненавистных вторженцев, которые когда-то ее крепко обидели, и теперь пытается мстить всем и каждому. Наши цели и планы ее не интересуют, попытки договориться проваливаются, стоит только ей закончить «приветственное обращение». Медуза атакует лучами Смерти, ядовитым дыханием и невероятно опасной способностью — превращением в камень.

Как становится понятным, окаменение сразу не убивает, но постепенно сжирает очки жизни. Партурнакса тут же ловит его всем телом, спотыкаясь, но не замедляя ход. Ее кожа из металлической постепенно становится серой, каменея со временем. Следовательно, медлить нельзя. Весь зал, в котором идет сражение, буквально усыпан статуями различного вида. Скорее всего — это бесславно погибшие вторженцы, о которых никогда никому не было известно. Некоторые статуи разбиты, другие сильно повреждены, но парочка поодаль почти нетронута. Кастую «Инферно», но у Горгоны оказывается магический иммунитет.

Она ловкая, шустрая и пуляет лазерами из глаз быстрее пулемета, но я во много раз быстрее. Крикнув девушкам отойти, чтобы не попасть под горячую руку, мгновенно разрываю дистанцию, полосуя крест-накрест Медузу своей катаной. Наплевав на условности Системы, та моментально дохнет, красиво разваливаясь на каменные обломки. «Я иду к тебе дорог…», — все, что успевает она вымолвить перед исчезновением. Босс повержен, с девушек слетают негативные эффекты, и все мы начинаем заниматься сбором лута, как вдруг…

— Ха-а-а! Твою мать! Как долго я спала! — доносится откуда-то справа чей-то длинный зевок.

Без лишних слов мы прыгаем в круг спиной к спине, готовясь отражать внезапную атаку. Все может быть, как дополнительный босс, так и любой поганый сюрприз. В этом данже возможно все. Кидаю шарик света в темный угол, и мы видим…

Там, где раньше стояли целые статуи, стоит, потягиваясь, привлекательная полуголая демонесса. Заметив нас, она замирает от удивления, оглядывается и вновь смотрит на нас.

— А-а-а, который час? — спрашивает она…

— Ты кто такая⁈ — кричит Партурнакса, угрожающе нацелив на нее клинки.

— Потише, сестра, — говорит Алдуина, вскидывая на плечо двуручник. — Девушка, похоже, находилась под каменным проклятьем. Рич?

Киваю напарницам, опуская катану за спину. Но стоит мне сделать шаг навстречу демонице, как та отшатывается назад, прижимаясь к стене.

— Стой, где стоишь! — вскрикивает она. Ее тело вдруг вспыхивает резким оранжевым пламенем.

— Мать честная! — кричит Алди. — Да это же…

— Огненная саламандра! — изумленно распахивает глаза Нокси. — Но… Но вы же вымерли⁈

— Ка-а-а-а-ак это вымерли⁈ — орет ей в ответ объятая пламенем демонесса. — Я ща твой род сделаю вымершим! Мой народ до сих пор живет и здравствует на Подлунном нагорье!

— Что-о-о⁈ — восклицает Алдуина. — Подлунное? Девочка, сколько лет ты тут просидела? О, бедняжка!

Она втыкает двуручник в землю, подбегая к незнакомке. Не обращая внимания на огонь, драконидка раскрывает объятия, прижимая к своей объемной груди смутившуюся демонессу.

— Э-э-й, тетенька! — говорит та, безуспешно пытаясь отбиться. — Что за движ? Отвали по-хорошему, а то сожгу! Ты ведь не огненного типа?

— Я драконид, почти, как и ты, — не обращая внимания на ее попытки вырваться, — говорит Алди. — Нам не страшна стихия огня. Сколько же ты спала, девочка? Тридцать лет? Сорок? Нокси, когда Империя завоевала Нордский хребет? Ну, бывший Подлунный?

— Бывший⁈ — восклицает саламандра. — Завоевали⁈ Невозможно!

— Около сорока лет назад, — задумавшись, отвечает ее сестра. — Точнее сказать не могу, но, когда Гай купил нас, народы Нагорья уже были распроданы рабами во все концы континента. Мне жаль, но…

— Нет! — кричит незнакомка. — Нет, нет! Вы лжете! ЛЖЕТЕ!!!

От нее так сильно пышет пламенем, что оно освещает всю пещеру. Но Алдуина не отпускает опасную соплеменницу. Более того, вижу, как из ее глаз текут слезы.

— Поверь, сестренка, — мягко говорит она. — Мы не враги тебе. Это не ложь. Ты проспала полвека в этом данже. Твой народ был завоеван Империей. Прошло много лет…

Бешеное пламя стихает…

Достигнув безопасной зоны, мы чистимся, моемся, приводим себя в порядок. Встреченная нами девушка на самом деле принадлежит племени огненных саламандр. Ни тогда, ни позже не успеваю ее рассмотреть, занятый другими необходимыми делами. Первой мылась Партурнакса с Дервинир, как звали огненную девушку. Но они довольно быстро выходят, потому я не успеваю заняться кухней. Зато хорошо рассмотрел огневичку.

Это рослая зрелая девушка с необычной оранжевой кожей под цвет пламени. От нее постоянно чувствуется тепло, как от компактного обогревателя. А если неосторожно подойти ближе, то можно и обжечься. Как рассказала Алди — саламандры полностью обретают контроль над температурой тела только с началом беременности у женщин или активным размножением у мужчин. Это связано с тем, что процесс зачатия и вынашивания рода не должен повредить яйцам саламандр. Но бывает так, что уже половозрелые саламандры все еще не могут контролировать себя, так как не желают становиться матерями. Как и в случае с нашей гостьей. Кроме того, у нее огненно-рыжие курчавые волосы, сквозь которые пробиваются короткие рожки. Кроме эти мелких, почти незаметных костяных, на затылочной части головы растут довольно длинные рога, напоминающие оленьи. Таким образом, у саламандры в наличии целых две пары рогов. Как и у ее дальних родственниц, по телу Дервинир рассыпаны чешуйки золотистого цвета. Хвост чуть меньше и уже, но длина примерно одинаковая. Грудь мне не удается рассмотреть, как следует, но это лишь вопрос времени…

В этот раз ко мне в ванной присоединяется Алдуина, еле дождавшаяся своей очереди. Она смешно пытается не пищать в собо пикантные моменты, но уже через несколько минут ее стоны оглашают всю округу. Как ни странно, огненная драконидка ведет себя как ни в чем ни бывало, словно ничего не слышала. Только из слов Партурнаксы становится понятно, что в ее народе такое не считалось чем-то из ряда вон выходящим. Пока девушки приводят себя в порядок, занимаясь подбором новых платьев, выпавших с мобов и найденных в сундуках убежища, иду на кухню, планируя в очередной раз сварганить что-то вкусное и необычное. Но тут возникает новая проблема.

По неизвестной мне причине не работает печь! То есть, я не могу приготовить ни одно блюдо, требующее открытого огня! А собственная магия не пашет в убежище! Но и покидать его нельзя, ибо тогда зона схлопнется! Кое-как готовлю салатики и прочие холодные кушанья. Надеюсь, девушки будут довольны…

— Ри-и-и-ичи-и-и⁈ Где блинчики⁈ — вопит Алдуина, растерянно глядя на стол. — Я не коза, чтобы питаться одними листиками!

— Мясо! Хочу жареное мясо! — вторит ей Нокси. — Ты прикалываешься?

Объясняю проблему. Вдруг Делвенир, ухмыляясь, привстает с каменной лавки, которую зона создала специально для нее, стоило только саламандре переступить порог убежища, и направляется ко мне. Подойдя ближе, она снимает огнеупорный плащ, который специально для нее в закромах убежища отыскала Алдуина, оказываясь передо мной, в чем мать родила. У нее отменное соблазнительное тело, от которого несет теплом. Ого, жар увеличивается! Надеюсь, она не желает меня прямо тут изнасиловать? И как это вообще будет? Она же меня заживо сожжет!..

— Это не проблема! — заявляет, ухмыляясь, Дервенир… вскарабкиваясь на плиту. Она ложится на спину вдоль длинной печки таким образом, что ее большая грудь оказывается прямо напротив моего лица. — Готовь прямо на мне!

Действительно, она сосредотачивается и через миг ее тело вспыхивает пламенем! В самом буквальном смысле! Небольшие огоньки лижут ее чешуйки, весело играя на ее коже. Страшно подумать, из чего она создана, но девушке, похоже, это не доставляет ни малейшего дискомфорта.

— А-а-а, — прокашливаюсь я, пытаясь взять себя в руки. Это довольно сложно сделать, так как я впервые попадаю в подобную ситуацию. Да еще и готовить на теле! — Как регулировать силу пламени? — наконец, выдаю я.

— О! Доверься мне! — язвительно улыбаясь, отвечает Дервенир. У нее и в самом деле оказывается довольно легкий характер. Она не просто служит своеобразным очагом, но и отпускает скабрезные шуточки, заодно помогая мне с готовкой. Сама берет кастрюльки, придерживая их за края, самостоятельно регулируя температуру тела на отдельных участках.

Справившись с первыми блюдами, перехожу к жарке мяса. Держа в руках тонко нарезанные отбивные из неизвестного мне мяса (Нокси утверждает, что это элитный сорт местной говядины), застываю в раздумьях. Куда же их положить? Пожав плечами, раскладываю прямо на всем теле, где только могу уместить, предварительно обильно полив огнедевушку маслом. Будущие мясные деликатесы шкворчат, постреливая горячим маслом, испуская приятный аромат.

— Вы часто шастаете по подобным местам? — спрашивает Дерневир без малейшего стеснения раздвигая ноги, давая мне еще больше места для отбивных.

— Нам часто приходилось, — откликается Алдуина, пока Нокси наворачивает наваристую уху.

Пожимаю плечами, стараясь не отвлекаться на ее покачивающиеся холмы.

— Хе-хе! Не жарко тебе, парень? — ерничает саламандра.

— Жа-арко, — вздыхаю я, избавляясь от верхней части костюма. — Нельзя ли немножко поубавить твой пыл?

— Не-а! — ехидно подмигивает егоза. И тут же испускает тихий стон. В отместку за приколы, опускаю одну отбивную ей прямо на сосок левой груди. — Я все больше распаляюсь!

Температура ее тела так высока, что в кухне становится жарко как в бане. Драконидки сидят в одних полотенцах, наслаждаясь парной. Им-то хорошо, а мне не особо. Через несколько минут щипчиками принимаюсь снимать отбивные, складывая их в заранее приготовленную кастрюльку. Нацелившись на ту самую говядинку, лежащую на груди, специально сжимаю щипчиками ее сосок.

— А-ах! — стонет девушка, когда говядинка с чпоком отрывается от груди, оставляя за собой масляный след. Это чертовски напоминает засос.

— М-м! — говорю я, закидывая в рот хорошо прожаренный кусочек, и делясь остальными с драконидками. — Вкуснотища! Хотя, я ожидал большего… Но гриль есть гриль, пусть и на сиськах!

— М! — восхищается Нокси, кусая отбивную. — Чувствуешь, сестра? Она наполняет меня!

— Да! — подхватывает Алди. — Мана восстанавливается быстрее!

— Маноедки несчастные! — пожимаю плечами. — О еде надо думать, а не о мане!

Подхватываю щипцами второй кусок с правой сиськи, освобождая другой сосок. Ухмыляюсь.

— Эй, гляньте сюда! — говорю, поворачиваясь к дракошкам, приподнимая перед собой отбивную. — На этом кусочке мяса отпечатался ее сосок! Вот это я понимаю — мясо!

— Фу, Рич! — фыркает Партурнакса. — Не смешно! Как можно быть таким мерзким⁈

— А вот еще вкусный кусок! — говорит Алдуина, присоединяясь ко мне. Она ловко подхватывает щипцами другую отбивную, которой трясет перед носом у сестры.

— А что здесь отпечаталось? — непонимающе осматривая мясо, спрашивает Нокси, подходя ближе.

— Вот что! — тыкая пальчиком, смеется Дервенир, широко разводя ноги. — Это местечко!

На отбивной отчетливо видны все впадины, образующие…

— Любуйся! — добавляет саламандра. — Называется — «жареная пилотка»!

Мы с Нокси открыто ржем, пока Алдуина всем своим видом выражает презрение.

— Ладно! — восклицаю я, поднимая высоко над головой следующий ингредиент. — Пока мы еще не сгорели до угольков, перейдем к главному блюду!

— Чур, я беру вон ту! Самую здоровую! — кричит Нокси.

— Ну-ка, милая, — говорю, помахивая перед лицом саламандры огромной длинной толстой сарделькой, смоченной в масле. — Пожарь ее для меня своим ротиком.

Красотка открывает рот, пытаясь проглотить предложенное угощение, но колбаска оказывается слишком большой для ее небольших губок.

— Не упрямься! — говорю, с силой проталкивая ее глубже. — Вот. Вот так. До самого конца!

Девушка, мыча и постанывая, начинает сосать сардельку, на кожице которой мгновенно образуется поджаристая корочка. Она исполняет это так эротично и сексуально, глядя на меня снизу вверх, что чувствую невероятную эрекцию.

«Э-э, нет, а ну-ка ляжь!» — командую стояку. — «Если тебя туда засунуть, пропечешься как эта сарделька!»

Алдуина не участвует в нашей кулинарной оргии, всем своим видом выражая разочарование, хотя и кушает говядинку.

— А я пожарю в другом отверстии! — вдруг заявляет Партурнакс, которой надоело ждать своей очереди. Она удобнее перехватывает свою сардельку, размер которой чуть ли не в два раза толще моей и… — Ты же не будешь против? — добавляет она, обращаясь к Дервенир, ехидно при этом улыбаясь.

— Ты что? Ты что⁈ — кричит Алдуина, но уже слишком поздно.

— Залета-а-аю! — кричит Нокси, с размаху впечатывая сарделищу прямо между широко раздвинутых ног саламандры. Девушка пищит, но не выплевывает мою колбаску. Вижу, как сардельку Партурнаксы обдает горячей жидкостью, совсем не похожей на масло…

Тем не менее, мы все наедаемся до отвала вкусной горячей говядиной, и прочими блюдами, приготовленными с помощью огненной саламандры. Само собой, что она присоединяется к нашему отряду, так как ей некуда возвращаться. Узнав, что наверху свирепствует работорговля, навязанная Империей, девушка просит у нас защиты. Согласившись, расспрашиваю девушку на предмет ее характеристик и умений.

Она оказывается сорок шестого уровня, прямо под стать драконидкам. По ее словам, ближний боец из нее никудышный, но справиться с одним-двумя противниками, боящимися огня, она вполне способна. Зато как атакующий маг она способна поспорить даже с моим «Инферно». По крайней мере, девушка уверяет, что отряд, с которым она дошла до седьмого этажа этого данжа, практически бездействовал благодаря ее магии.

— Погоди! — вмешивается в разговор Алдуина. — Но ведь этот данж образовался совсем недавно! Как ты здесь оказалась?

— Получается, что данжи могут перемещаться во времени и пространстве, — отвечает ей Партурнакс. — Мы с Гаем давно это подозревали, но доказать не могли. Бывало так, что мы приходили по наводке торговцев на место, где должно было находиться подземелье, но ничего там не находили. А в это же время приключенцы натыкались на новый данж, образованный совсем в другом лесу! Скорее всего, это и был тот же самый! Вероятно, это связано с тем, что из-за нулевой активности Сердце данжа переносит само себя в место, населенное разумными существами, чтобы те сами пришли к нему в ловушку!

— Интересная теория, — соглашаюсь я. — Тем больше у нас аргументов для того, чтобы зачистить данж, чтобы больше никто не пострадал от его слуг!

Отдохнув, вооружившись и переодевшись, мы выступаем на восьмой этаж. До конца подземелья почти ничего не осталось…

«Подзатянулось путешествие», — думаю, стряхивая зеленую кровь с клинка после очередного сражения. С присоединением к нам огненной саламандры, в умениях которой были не только дальнобойные заклинания, но и поддержка союзников, дело пошло куда проще. Она могла не только напитывать мечи огненной магией, поджигая врага, но и ставить огненные щиты, возвращая часть направленного урона. Бои стали проще… Но их затянутость никуда не делась. Вероятно, это было связано с растущей сложностью этаж. Не то, чтобы мобы стали сильнее или круче. Просто у них прибавилось иммунитета к различным стихиям магии, увеличилось количество здоровья и вообще, в целом, они стали бы серьезным препятствием для любого отряда, осмелившегося бросить вызов подземелью.

Вот только мы были далеко неординарной группой. Жирный монстр с устойчивостью к огню? Пф-ф-ф!

— Вековые льды! Ниже нуля! Саб-Зиро, я твою маму…!

Короткая вспышка и носорогомамонт с шипами по всему телу застывает в глыбе льда, а еще через секунду разлетается на мелкие осколки от удара двуручника драконидки…

— Девчонки! — обращаюсь к отряду после того, как выносим очередной рой неизвестных существ, напоминающих помесь пчел и волков. — Как насчет гульнуть после данжа? Я угощаю!

— Ура! — кричит саламандра. — Я — за!

Драконидки настороженно кивают. Для них понятие «гульнуть», наверное, означает что-то нехорошее. Несмотря на освобождение, девушки еще не привыкли к повышению своего статуса. Честно говоря, я не собирался заниматься их обеспечением — воительницы прекрасно могли сами о себе позаботиться, но и отказываться от их услуг было бы глупо. Драгонидки представляли собой достаточно грозную силу, а мне уже стоило задумываться об обустройстве собственной базы. Все-таки, мне предстояло противостояние с Темным лордом, натворившим немало дел. А сколько было попыток покушений на мою жизнь, смертей друзей и прочих невинных?.. Нет, эта сволочь должна ответить за все!

— Тогда напряжемся еще чуть-чуть! — добавляю, глядя в раскрасневшееся личико Дервенир. Лица Алдуины и Партурнаксы отливают серебром, поэтому слегка неясно, насколько они эмоционально рады. — Чувствую, осталось совсем немного до конца этого данжа!..

И, наконец, мы вступаем на десятый этаж подземелья. Он отличается от всего, что довелось нам ранее увидеть. Это просто длинный коридор в каменном замке, созданный воображением безумного мастера готики. Здесь нет монстров. Вообще. Ни единого. Только мы и белокаменные стены. Вместо факелов на стенах вполне приличные бездымные светильники на масле.

— Какой старый данж! — молвит саламандра, проводя пальцем по стене. — Никогда не слышала, чтобы хоть один из уровней так выглядел. И ни пылинки! Интересно, сюда хоть кто-то добирался из авантюристов?

— Не думаю, — отрицательно качает головой Партурнакса. — Среди членов гильдии слухи распространяются быстро. За ложь могут без разговоров лишить значка или понизить ранг, поэтому врать о таком не будет никто. Самые сильные бойцы добирались максимум до четвертого-пятого этажа. Здесь — мы первые…

Длинный коридор приводит нас к незыблемым на вид вратам, которые, тем не менее, оснащены небольшой незапертой калиткой. Проверив оружие и общую боеготовность, берусь за ручку и отворяю дверку. Дружно вваливаемся внутрь, скалясь в предвкушение последнего босса и окончания долбанного данжа, но…

— Я ему так и сказал! Отопление нихрена не пашет! Кто будет ремонтировать, если сюда прорвутся? И так уже на все руки от скуки! А отвечать, кто будет⁈

— Ну. А от меня ты чего хочешь?

— Дык! Направь на отработку самых ленивых! У меня рабочих рук не хватает! Статуи на третьем! Стены на пятом! Ловушки, ямы, колья! Кто восстанавливать будет⁈

Огромный хорошо освещенный зал. Посредине находится что-то вроде жертвенника, а возле него стоят двое: огромный краснокожий демон с распахнутыми кожистыми крыльями и длинным хвостом, и странный зеленокожий — не то гоблин, не то гнолл. Несмотря на разницу в росте и, вероятно, положении, гоблин активно напирает на демона, яростно что-то ему доказывая, а у хвостатого на морде скука и раздражение. Тем не менее, он внимательно выслушивает рассказчика, вяло отгавкиваясь и что-то ему обещая.

— Так мне ждать кого или как⁈ — в очередной раз взревел карлик.

— Ну ты знаешь… — начинает демон. И тут Дервенир чихает.

— Кого там еще принесло? — скука на морде демона резко сменяется надеждой. Он мгновенно отстраняет гоблина, делая занятой вид, и переводит взгляд на нас, замирая на месте. Вслед за ним затыкается и зеленокожий уродец.

— Ого! — говорит Партурнакса. — Да это же гремлин! А говорили, что вы вымерли! Надо же!

— Кто говорит⁈ — тут же звереет карлик. Он и в самом деле не похож на тех пещерных тварей, обожающих жрать и трахаться. Строение тела у него больше напоминает маленького сгорбленного человечка, а в глазах явно побольше интеллекта, чем у диких гоблинов. — Слыш, чешуйчатая! Да мы живее всех живых! Не с людьми же работать!

— Э-э-э, — отмирает демон. — Вы, эта… Авантюристы что ли?

— Ага! — хором.

— Те, которые Оглафа Хладорожденного завалили на девятом? — почему-то серея на глазах, уточняет демон, делая пару шагов назад.

— Ага!

— А че так рано? Мы еще не готовы…

— Ну, так вышло, — говорю, выступая вперед. До чертиков уже надоел этот цирк. — Так, кто тут босс? Давайте побыстрее разберемся. Я дико устал и хочу поскорее вернуться!!

— Точно! — поддерживают меня дамы, обнажая клинки. Дервенир поднимает посох, шепча заклинания. Вокруг нас тотчас закручивается огненная дымка — активируются щиты.

— Я не босс!! — орет вдруг карлик, со всех ног бросаясь мимо нас к воротам. — Не бейте меня-а-а-а!

Провожая его задумчивым взглядом, перевожу глаза на посеревшего демона.

— Я эта… — пытается что-то сказать, но на него одновременно прыгают сразу обе дракониды.

— Р-р-р-р-р-ра-а-а-а-а-а-а-а!!!..

… Бой на удивление не сложный. Да, демон. Да, здоровенный, летающий, плюющийся огнем. Да, довольно сильный. Но совсем не сложный. Парочка «Инферно!», одна «вечная мерзлота» — и вот сестры неспортивно пинают ногами лежащего на боку рогатого мужика. Крылья демона продырявлены в нескольких местах, из-за чего он больше не может подняться в воздух, чтобы сверху вниз сыпать в нас оскорблениями.

— Да умри ты уже наконец, долбанный босс! — кричу, тыкая в него катаной. Кожа у этого гада чертовски твердая.

— Ай! Не бейте! Пощадите! — вопит тот, заливая крокодиловыми слезами пол. — Ай! Мама! Помилуйте!

— С какой стати я должен простить босса подземелья? — спрашиваю, переводя дыхание. — Ты совсем чокнулся? Или просто заскриптован?

— Я — разумный! — кричит тот. — и я не босс!

— Чо⁈ — тупо переспрашиваю, впервые сосредотачиваясь, чтобы разглядеть его характеристики. Драконидки внимательно смотрят на поверженного… И вдруг отступают за мою спину, смущенно пряча оружие. А я читаю надписи, чувствуя, как собственная челюсть пробивает пол.

«Никифор. Демон-прислужник. Смотритель подземелья. Прораб. Уровень —??? Нейтрален»

— Оп! — говорю, чувствуя, как на лицо выползает глупая ухмылка. — Ты это… Никифор… извини… Ошибочка вышла… Мы тут за боссом шли. А ты че, вообще, ваньку валял? Зачем сопротивлялся? Обзывался? Не мог, что ли, сразу все нормально объяснить?

— Не мог! — всхлипывая, ответил тот. — Вы меня как будто слушали! Эти ненормальные так вообще, как бешеные! Ой!

Он неловко двинул задним копытом.

— Эта… Может тебя подлечить? — протягиваю к нему ладонь.

— Светом?!! — демон заерзал, пытаясь вжаться в пол. — Да лучше сразу добей! Кто ж созданий Тьмы Светом лечит⁈ Ох, где вас только рожают, бестолочей!

— Так, погоди, — Я встаю, осматриваясь. — Если тот мелкий не босс… Ты не босс… Тогда кто здесь вообще босс?

— А ты думаешь, чего мы с Боллером обсуждали⁈ Опаздывает, сволочь! — орет тот, отползая к воротам. — В общем, вы сами виноваты, что рано приперлись. Ждите, пока не объявится. Готовьтесь! Муха-ха-ха-ха! Вам не победить! Ай!

Последнюю фразу он выкрикивает уже из-за створок, не успев спрятать наглую морду от меткого броска камнем. Дервенир довольно улыбается — девушка вообще просто снайпер. Когда топот демона затихает вдали, девушки разбредаются по залу, уныло осматривая местные достопримечательности. К сожалению, ничем особенным площадь битвы с последним боссом порадовать не может — это просто огромная круглая арена, посреди которой торчит странный каменный алтарь с непонятными рунами. Он довольно большой. При желании на нем легко уместились бы два-три человека. И зачем он здесь?

Ожидание затягивается. По самым скромным прикидкам мы торчим тут не менее часа. Это заставляет нервничать. А что если последний босс — не какая-то сущность, а ловушка, которую мы должны активировать? Задавшись этим вопросом, я решаю аккуратно изучить алтарь.

— Думаешь, мы должны принести на нем кровавую жертву? — спрашивает Дервенир, выныривая из-за спины. — Тогда предлагаю начать с Партурнаксы.

— Это почему еще с меня⁈ — возмущенно кричит та, сидя на небольшом камне недалеко от нас.

— А ты тут самая старая! — невозмутимо отвечает саламандра. — Мне — девятнадцать сезонов. Алдуине — пятьдесят девять, а тебе шестьдесят два!

— Нечестно! — вопит драконидка. — Сестра! Они хотят меня принести в жертву!

Алдуина отмахивается, изучая вязь рун, по периметру опоясывающих стены зала. Не похоже, чтобы она нашла что-то стоящее внимания, иначе бы сообщила.

— А вот эта руна очень похожа на… — говорит Дервенир, протягивая лапку…

— Не трогай! — кричу, глядя, как под ее ладошкой слабо засветились красным какие-то таинственные знаки! Поздно! Ящеродевушка уже нажимает какой-то символ, в страхе отдергивает руку и смотрит на меня виновато. Вроде ничего не происходит, и я уже думаю, что обошлось, как вдруг…

Раздается скрежет старого механизма и сверху падает толстая каменная стена, отрезая нас с Дервенир от всех остальных. Слышу глухие крики страха драконид.

— Нокси! Алди! Что с вами⁈ — кричу я, бросаясь к стене.

— Я заперта! — слышу голос Партурнаксы.

— Что случилось? Я в ловушке! — кричит Алдуина. — Стены не поддаются!

— Мы тоже! — отвечаю я. — Это какой-то механизм! Надо понять, как его открыть!

Силовой метод не проходит. Разделяющие нас плиты настолько толстые, что проще расшибить о них голову, нежели пытаться пробить их. Попытка воздействовать магией, а заодно «умная мысль» пробиться подкопом, также терпят крах — все заранее защищено от любого воздействия. Остается только напряженно размышлять. Вот только нам не дают на это времени.

Раздается противное шипение, словно в зал заползло целое стадо змей. В тот же миг слышим голос Партурнаксы:

— Вы слышали? Это похоже на змеиный язык! Они решили атаковать нас поодиночке⁈ Я так просто не дамся!

— Нет, сестра! — отвечает ей взволнованный голос Алдуины. — Странный запах… Голова… моя голова…

В тишине слышим, как на землю падают сначала клинки девушек, а потом и их тела. Я не успеваю испугаться, как раздается мелодичный храп.

— Они… усыпили их? Зачем? — изумленно спрашивает меня Дервенир.

Не успеваю ответить ей, как отчетливо слышу странный шум — будто кто-то включает столетний микрофон, прочищая его головку и постукивая пальцем.

— Уже можно говорить? — слышим мы чей-то незнакомый голос. — Вот сюда? Кхм! Гр-р-р-р! Муа-ха-ха-ха-ха! Трепешите, смертные, ибо настал ваш последний час! Вам никогда не пройти Великий лабиринтий! Теперь вы в моей…

— Заканчивай уже болтать! — кричу в ответ, чем вызываю тихие смешки «за кадром» и растерянный кашель.

— Ах так! — взревел чей-то явно обиженный голос. — Глупые смертные! Вы не знаете, с кем связались! Вы разозлили меня! Никто не выйдет живым из этого зала… Если только вы не выполните условия Владыки! — добавил он уже другим тоном, более ехидным что ли.

— Какие еще условия? — дрожащим голоском переспрашивает Дервенир. — Я совсем не готова к преждевременной смерти! Что имя нужно, Рич?

Но шорохи прекращаются. Вместо этого алтарь перед нами наливается еще большей краснотой. Вдруг раздается другой голос. В отличие от первого, он не наполнен никакими эмоциями, напоминая записанный машинный.

— Внимание! Приведена в действие система 'моментальная смерть! Внимание! Чтобы деактивировать систему, проведите ритуал Жизни на выбранном алтаре! В противном случае система будет активирована! Осталось пятнадцать минут!..

— Что она хочет? Что ей надо⁈ — бегая от стены к стене, верещит Дервенир. Я же подхожу к алтарю. Он мигает багровым в такт уходящим секундам, которые отсчитывает механический голос. Меня не оставляет ощущение того, что ключ к нашему спасению — вот он, прямо перед нами. Надо только каким-то образом его взять и активировать! Но как? «Ритуал жизни»? Может ли это быть?..

— Дерневир, — машу рукой испуганной саламандре. — Поди-ка сюда. Кажется, я понял, что нам нужно сделать, чтобы выйти отсюда. Нам надо заняться сексом вот на этом алтаре!

— Ык!

Дерневир смотрит на меня, как на последнего идиота-камикадзе.

— Да ты гонишь⁈ Убиться захотел? Мы же разных видов!

— Придумаем че-нить! — рычу я, бесясь сам на себя от осознания того, что мне предстоит совершить. — Давай, раздевайся и ложись!

— Э-э-э, не то, чтобы я была против, — нерешительно расстегивая плащ, говорит та. — Но ты же понимаешь, что у тебя нет иммунитета к огню? Тебе свою сосиску не жаль?

— Если не поторопиться, жалеть будет некому и не о чем! — отрезаю я, пытаясь думать о высоком, а не о том, что на нас вот-вот рухнут плиты. Или газ пустят. Как назло, мой солдат не особенно рвется в бой, несмотря на довольно сексапильную фигурку саламандры. Должно быть, осознание того, что его вот-вот превратят в печеную сосиску, не добавляет ему храбрости. — Есть у меня одна идея…

Дерневир, неловко раскорячившись, залезает на алтарь. Даже в таком неприглядном месте у нее это выходит на редкость эротично. Не дожидаясь, пока она устроится со всевозможным комфортом, еще раз прогоняю в голове свой идиотский план.

Если я прав, то под «ритуалом Жизни» имеется в виду самый обыкновенный секс. Оплодотворение и зачатие — чего тут вымудрять? Наверняка Древние, или те, кто строил эту примитивную ловушку, особо не блистали умом при обозначении тонкостей механизма. Уж не знаю, что конкретно хочет от меня алтарь, но выбор невелик — придется как следует отжарить саламандру, чтобы на алтарь пролилось достаточно наших жидкостей. И при этом следить, чтобы не отжарили меня, причем в самом буквальном смысле.

Тем временем, Дерневир вполне удобно устроилась на алтаре, заранее подстелив под попку своей несгораемый плащ. Глядя на то место, откуда мы совсем недавно ели новое блюдо нашего шеф-повара под названием «жареная пилотка на гриле», чувствую шевеление в штанах. Наконец-то! Я уж испугался, что придется ручным способом поднимать бойца. Осталось только принять меры безопасности…

— Водная кожа, самоохлаждение, водяной щит, — декламирую вслух больше для спокойствия самой саламандры, всерьез беспокоящейся о моем здоровье. — Снятие печати! Пробуждение крови!

Костюм приходится убрать, а вместо него мое тело окружает водно-воздушная пленка. Лучше бы, конечно, не обнажаться полностью, но кто знает работу этой хитроумной ловушки? Щит не виден, зато полностью защищает мое тело, причем сохраняя чувствительность. Надеюсь, это поможет. В голове слегка шумит — сказывается выброс адреналина, связанный со снятием печати. По-другому — никак. Мне сейчас нужны все ресурсы организма. Я бессмертен, но легко могу сдохнуть от физических повреждений. Высвобожденная кровь Дракона хотя бы не даст мне помереть сразу.

— Ты готова? — спрашиваю саламандру, подходя ближе. Та, облизываясь, смотрит на мое восставшее достоинство.

— Я-то давно. А ты принял меры? Не сгоришь?

— Будем надеяться, что нет, — отвечаю, проверяя щиты. — Росчлензащита в действии.

… До активации системы осталось десять минут! — напоминает бездушный голос.

Вздохнув, залезаю на постамент, нависая над огненной саламандрой…

Разумеется, я не дурак, чтобы сразу тыкать членом в раскаленную духовку Дервенир! Хорошо, что девушке не нужно разогреваться — даже сквозь тройной щит чувствую неистовый жар ее тела. Осторожно дотрагиваюсь рукой до ее бедер, слегка разводя их в стороны. Девушка тут же непринужденно вздыхает, но все же переспрашивает.

— Рич, ты уверен, что все правильно понял? С тобой точно ничего не случится?

— Поверь, я собой дорожу, — сквозь зубы ворчу я. — Но ты же ясно слышала голос? «Ритуал жизни»! Что, по-твоему, это может еще быть?

Девушка пожимает плечами и откидывается назад, предоставляя мне полный контроль над ситуацией. Надо отметить, что она сложена не хуже своих соплеменниц. Точнее, ее тело выглядит куда приятнее, ибо Дервенир по своей боевой сути — маг, а не боец ближнего боя. Там, где у Алди и Нокси твердые мускулы, у Дерви — привлекательная мягкость. Что-что, а мне уже пришлось тщательно исследовать ее тело во время готовки. Только с небольшим различием: в прошлый раз обследование происходило поверхностно с применением подручных средств и сосисок, а теперь мне предстоит заняться исследованием «вручную», причем нырнуть самостоятельно.

Делать нечего, механический голос отсчитывает девятую минуту. Мысленно попросив у всех оставшихся в прошлом девушек прощения, в ожидании адской боли слегонца вставляю кончик своего камикадзе!

… И ничего!

То есть, конечно, чувствую то, что и должен чувствовать каждый мужик, приступивший к постельным утехам со знойной красоткой, то есть, ощущаю, как чувственные стенки ее горячего, но не обжигающего лона смыкаются вокруг уздечки. Саламандре явно нравится происходящее — она расслабляется, предвкушая давно забытое удовольствие. Как она рассказывала на стоянках — ей не особо везло с парнями своего племени, потому и подалась в авантюристы в надежде найти если не мужа, то хотя бы развлечься пару раз.

Вообще, зрелые представительницы женского пола драконид не сильно озабочены сексуальными проблемами в отличие от прочих некотян, которые буквально сходят с ума на почве сексуального голодания. Они легко могут вступать в отношения с противоположным полом всего лишь раз в год для последующего размножения, кладки яиц и выведения потомства. Но Дервенир едва-едва вступила в возраст полового созревания и еще не успела в полной мере насладиться дарами юности.

Вот и сейчас она чуть ли не скулит от удовольствия, вертясь, как уж на раскаленной сковородке. Хотя, в роли жертвы тут скорее я выступаю. Но раз защита действует, то я отбрасываю все тревоги и ныряю в ее объятия, одновременно стискивая горячие бедра. Чувствую, как она буквально истекает любовными соками, которыми можно запросто расплавить двадцатисантиметровое бревно.

— Осталось пять минут! — звучит механический голос.

Твою мать! Удваиваю напор, сдавливая мягкие практически девственные сиськи Дервенир, работаю тазом как отбойный молоток. Крошка пищит, но стоически терпит, подмахивая попкой. Уговаривать ее кончить долго не приходится — как и каждая оголодавшая зверолюдка, внезапно дорвавшая до секса, она быстро получает один оргазм, а через минуту и второй. Отсчет продолжает давить на мозг, значит, ее жидкостей алтарю маловато. «Ритуал жизни», чем бы он ни был, требует полного и окончательного исполнения.

Как в полноценных боевиках, когда машинный голос отсчитывает последний секунды, я, наконец-то, выстреливаю заслуженной порцией семени внутрь заждавшейся саламандры, одновременно успевая снять защиту с самого дорогого мне хозяйства и вытащить его наружу. Последние капли падают на алтарь, но отсчет продолжается.

— Восемь, семь, шесть…

— Ай-а-а-а-а-ай! — кричу я, чувствуя, как пилотка Дервенир пытается запечь мою сосиску в гриль точно так же, как совсем недавно зажарила мясные сардельки. — Исцеление! Максимальное исцеление, мать твою!

Мою немецкую колбаску тут же охватывает слепящий свет, залечивая ожоги, а красный свет ритуального алтаря вдруг сменяется на приятный розовый и постепенно тускнеет.

— Пя-а-а-а… Благодарим за успешную активацию! — произносит голос. В тот же миг окружающие нас стены втягиваются в пол. Мы видим просыпающихся Партурнаксу и Алдуину. Я шустро спрыгиваю на пол, по пути отдавая мысленную команду костюму и распуская щиты. До Дервенир так и не доходит, что для «ритуала жизни» требовался не секс, а простое заклинание стихии Света, но разочаровывать ее я не буду. Осознав, что все позади, саламандра вслед за мной неохотно слезает с алтаря, на котором все еще дымятся ее выделения, перемешанные с моим йогуртом. Она улыбается, как кошка, наевшаяся сметаны, и также медленно одевается, недвусмысленно красуясь перед подходящими зевающими соплеменницами.

Мне не до них. Пусть девушки хихикают, обмениваясь шутками, и поздравляют саламандру с окончанием целибата. Все мое внимание приковано к огромным дверям, за которыми скрывается Сердце подземелья. Слышу, как драконидки звенят оружием, занимая позиции у меня за спиной. Верно. Поболтать успеем в любое время, а сейчас как-никак — ответственный момент. То, к чему мы прорывались все этажи, то, ради чего уничтожали горы монстров.

— Давай, Ричард! — решительно говорит Партурнакс, кивая в сторону врат. И я даю. Иду к огромным дверям, ожидая последнюю каверзу или ловушку, но все тихо. Стоит мне лишь дотронуться до ручки, как ворота открываются сами собой. В тот же миг играет негромкая печальная музыка, под аккомпанемент которой мы вступаем в последний неосвещенный зал.

— Приветствую вас, авантюристы! — звучит чей-то негромкий, грустный девчачий голосок. В тот же миг в зале вспыхивает свет. Мы оглядываемся с удивлением. Меньше всего окружающая нас действительность напоминает то, чего мы ожидали. Это пусть и огромная, но все-таки детская комната. Везде раскиданы самые обычные плюшевые игрушки, мелки, полураскрашенные альбомы, на которых изображены фигурки взрослых, держащие за руку одну детскую. В углу стоит небольшая, но удобная детская кроватка, шкаф, стол и стул, ширмочка, из-за которой выглядывает ванная и умывальник. Такое ощущение, что мы ошиблись комнатой и по ошибке зашли в чью-то детскую. Но голосок разубеждает нас в этом.

— Я ждала вас, — продолжает он. — Стоило мне увидеть того, кто вступил в мое подземелье, как я поняла, что моему существованию пришел конец. Это было предсказано. Я лишь рада, что мою «жизнь» прервешь именно ты.

Мы растерянно оглядываемся, и тут вспыхивает еще несколько таинственных светильников, освещая дальний конец комнаты. Там на самом обычном стульчике сидит самая обыкновенная человеческая девочка. Но, только увидев ее, понимаю, что она обладает уникальной, неподвластной обычному хумансу, Силой! У нее длинные, завитые в косу, золотые волосы и странное полосатое платье. Судя по всему, она готовилась к этой встрече.

— Ты прав, — грустно кивая, соглашается она. — Я и есть Сердце подземелья. Уже не один десяток лет я существую, поддерживая жизнь в данже, ожидая своего конца. Так исполни же свое предназначение, герой.

Она легко встает со стула и делает навстречу нам пару шажков. Несмотря на браваду, отчетливо вижу, как бледнеет ее детское личико, а в уголках глаз собирается влага. Даже сейчас она выглядит как самый обыкновенный ребенок лет восьми, а не таинственное создание, повелевающее монстрами.

— К-кто ты? — впервые за все время спрашивает Дервенир. — Почему ты… такая?

— Я не знаю, — слегка улыбнувшись, отвечает та. — Когда я проснулась, то уже была такой. Я не знаю, кто мой создатель, в чем смысл моего предназначения и для чего это все нужно. Но заключенная во мне сила позволяла мне поддерживать жизнь подземелья, при этом, не разрешая мне покинуть это место. Одно я знала точно — рано или поздно сюда сумеет добраться некий герой. Вот ты и пришел.

Она подходит ближе и смотрит мне в глаза.

— Прошу только об одном, герой. Сделай это быстро, пожалуйста…

Она падает на колени и вытягивает шею, едва не касаясь волосами лезвия катаны. Я с легким удивлением смотрю на девочку, уже приняв решение. Да, наверное, оно многим не понравится, в том числе и пославшим меня людям… Но мне, если честно, насрать на их мнение.

— Как тебя зовут?

— Инггдразиэль, герой, — незамедлительно отвечает девочка, не поднимая головы. — Это имя было дано мне Создателем, которого я никогда не видела.

Она все еще стоит в коленопреклоненной позе, ожидая развоплощения. Тогда я со вздохом закидываю катану за спину, знаком показывая девушкам спрятать оружие. Девушки с недоумением, но облегченно также убирают клинки, а Дервенир опускает посох.

— Пошли отсюда, — говорю, поворачиваясь к выходу.

— Вы не будете меня развоплощать? — слышу недоуменный голосок. — Так и уйдете?

Не отвечая, пожимаю плечами. Что мне теперь? Мочить маленьких девочек, даже если они являются Сердцем подземелья? Нахер надо. Пусть другие марают руки. Хотя, сомневаюсь, что в ближайшее время сюда кто-либо доберется, а значит у этой Инггдр… Игрд… Короче, у этой девочки впереди еще немало десятков лет спокойной жизни.

Драконидки, доверив мне решение проблем, спокойно собираются в обратный путь, даже не думая о том, как спокойно покинуть подземелье. А я вот не желаю пробиваться с боем до первого этажа. Даже если монстры не воскресли, все равно идти далековато.

— Ингд… Инга, короче!

— Да, герой? — недоуменно смотрит на меня девочка. — Вы передумали? Я готова…

Не успев привстать, она снова бухается на колени. Девушки растерянно замолкают, озадаченно смотря на меня.

— Рич, ты же серьезно не думаешь…? — начинает Дервенир, но умолкает, перехватив мой сосредоточенный взгляд.

— Инга, есть ли способ быстро выйти отсюда наружу? — спрашиваю девочку, слыша вздох облегчения, вырвавшийся одновременно из трех драконьих глоток. — Портал или что-нибудь еще?

— Вы могли бы просто убить меня и загадать… — говорит Инга, но я отрицательно качаю головой.

— Это не выход. Я потом себе этого не прощу. Вот только мне не хватало детей убивать. Так есть способ?

Девочка кивает, вставая и машинально отряхивая платье. Она идет к шкафу и распахивает дверцы.

— Вот, — говорит она, показывая на его нутро. Мы вопросительно смотрим на развешанную одежду. Тогда Инга раздвигает вешалки. Вместо задней стенки мы видим черную глянцевую поверхность, словно экран телевизора.

— Это — односторонний портал, — говорит малышка. — Я пользуюсь им для просмотра того, что происходит в мире.

— Так почему ты…? — тут же спрашивает ее Партурнакс. Но малышка грустно качает головой.

— Я не могу покинуть подземелье. Такова моя природа. Я — сердце подземелья.

Девочка активирует портал, поверхность которого отображает вход в данж.

— Ну, бывай! — говорю, взмахнув рукой и шагая в портал. Драконидки молча следуют за мной.

— Э-э-э, — слышу голос Инги, но меня уже обступает непроглядная тьма…

… Темнота понемногу развеивается. Одновременно с ней до меня доносится странный шум и отдаленные голоса, которые становятся все громче и громче. Странно, но они совсем не напоминают мне болтовню драконид или наемниц, которых мы оставили охранять вход в данж.

— Милочка! — раздается низкий бас. — Налей мне еще пива!

С недоумением верчу головой. Я стою посреди светлой горницы, в которой стоят крепкие дубовые столы с сидящими за ними незнакомыми людьми, эльфами, гномами и даже зверолюдами. Никто из них не обращает на меня никакого внимания. Лишь сидящий у стены старик в белом одеянии проводит по мне внимательным взглядом и вновь утыкается в свой напиток.

Убедившись, что ни драконид, ни кого бы то ни было из знакомых поблизости нет, пытаюсь выйти из помещения, но… Стоит мне открыть дверь, как я вижу снаружи лишь белесую дымку. Такое ощущение, что за стенами этой таверны находится лишь Ничто. Или сам трактир пребывает неизвестно где. Закрыв дверь, я ошеломленно присаживаюсь за ближайший свободный столик, пытаясь собрать мысли в кучу. Что это? Проделки богов? Очередная ловушка подземелья? Как мне отсюда выбраться?

— Свободно? — слышу чей-то голос.

Возле меня стоит незнакомец среднего возраста, одетый в домашний халат и тапочки. Ничем не примечательное лицо, довольно развитая мускулатура, короткий кинжал на поясе и гримуар, выглядывающий из сумки. Похоже, странствующий маг или монах. Хотя, в этом странном месте не ручаюсь ни за что.

— Да, конечно, — автоматически отвечаю, хотя в зале хватает пустых мест. Но тот уже с облегчением присаживается напротив меня.

— Милочка! — кричит он, поднимая руку, привлекая внимание одной из многочисленных официанток. — Поди сюда.

Внезапно раздается странный цокот. Шепотки в зале стихают, когда в конце зала распахивается неприметная дверь и в зал выходит Она — официантка местного разлива. С виду — самая обыкновенная девушка человеческого происхождения, но стоит встретиться с ней взглядом, как тут же становится понятно, кто на самом деле управляет данным местом. Она чересчур сексуальна и обворожительна. Ультракороткая униформа, выдающиеся достоинства, огромный выпуклый зад и обувь на высоком каблуке. Продефилировав по залу, она останавливается, нависая над нами. Шлеп! Она бросает на столик меню, припечатывая их сверху ладошками.

— Выбирайте с умом, — говорит Управляющая. У меня не возникает никакого сомнения в том, что именно эта женщина — хозяйка данного места. Другие официанточки, снующие по залу с пивом и едой проигрывают ей во всем. Но почему она лично подошла к нам? Я вновь чувствую на себе внимательный взгляд. Это тот же старик. Поняв, что я в курсе наблюдения, он снова утыкается в бокал. Да и к черту.

— Простите, что это за место? — спрашиваю девушку. — Как я тут оказался?

— Тот же вопрос! — подхватывает странный незнакомец. — Я вот только что был у себя в зиккурате, и вдруг стою здесь.

Управляющая лишь хмыкает, презрительно глядя на нас с высоты своего немаленького роста.

— Выбирайте с умом, — повторяет она, прежде чем отойти. Мы оба смотрим на ее пышный зад, исчезающий за дверью с табличкой «Не беспокоить!»

— Ты что-нибудь понимаешь? — обращается ко мне незнакомец. Не дожидаясь ответа, он раскрывает одно из меню, лежащих на столе. — Ладно, что тут у нас? Не понял? Херня какая-то!

Тогда и я смотрю на предложения трактира. Действительно, более, чем странно. Само меню не вызывает особых вопросов, в то время как цена… «Утка по-Ааронски — пятнадцать ЭС. Десерт Маррольский — четыре ЭС»…

— Че за «ЭС»? — ворчит незнакомец. — Ты в курсе, что это такое?

Отрицательно качаю головой. Тогда парень машет рукой и возле стола как из-под земли вырастает одна из обслуживающих официанток.

— Слушаю вас, господа, — щебечет она. Мужик тыкает в меню.

— Что значит «ЭС»? — спрашивает он. — Местная валюта? Золотые? Платина?

— Нет, нет, — улыбаясь, отвечает девушка. Несмотря на то, что она выглядит как обычная крестьянка, в ней чувствуется та же скрытая сила, которая буквально била ключом из Управляющей. — «ЭС» — это Энергия Силы, которую каждый оплачивает по мере своих возможностей за время пребывания здесь и отдельные удовольствия.

Она подмигивает мне, слегка касаясь язычком верхней губы, но я думаю, что скорее пересплю с крокодилом, нежели с той сущностью, которая прячется под привлекательной внешностью официантки. То. Что она не человек, понятно даже ребенку.

— Энергия Силы, — задумчиво бормочет парень. — Магия, что ли? И как вы ее принимаете? Мне надо вам наколдовать здесь что-нибудь?

— Вы прав, — улыбается девушка. — Ваша сила и есть магия, но колдовать не нужно. Мы безболезненно и быстро принимаем плату. Смотрите!

Она протягивает ладошку, показывая на ближайший столик. Изрядно набравшийся мускулистый викинг с огромным топором как раз оплачивает счет. Одна из официанток наклоняется к нему, обеими ладошками обхватывая его огромную ладонь… и берет в рот большой палец. Глаза ее при этом на короткий миг вспыхивают неземным светом. Воин довольно крякает, а официантка через короткий миг выпускает обслюнявленный палец, который тут же заботливо вытирает салфеткой.

— Ваша плата принята! — сообщает она ему. — Сорок ЭС зачислено на наш счет! Возвращайтесь к нам снова, мы будет вас ждать, уважаемый Рыжий Рагнар!

— Рагнар Лодрок! — вскрикиваю удивленно. — Не может быть!

Викинг бросает на меня подозрительный, но изумленный взгляд. А в следующий миг… исчезает. Официантка, улыбаясь нам, убирает со стола, а я пытаюсь привести мысли в порядок.

— Ты его знаешь? — спрашивает меня незнакомец.

— Рагнар «Рыжий» Лодрок! — благоговейно выдыхаю я. — Один из самых известных викингов…

Вовремя затыкаюсь. Да, я увлекался когда-то историей, благодаря которой и узнал этого воина. Он в точности похож на свой исторический портрет. Вот только не стоит распространяться, наверное, всем подряд, что он существовал в моем старом мире.

Впрочем, парень, сидящий напротив меня, уже забыл, что спрашивал. Он полностью углубился в меню. Решаю последовать его совету, а заодно «пробить» собеседника. Может, он прольет свет на то, где и как мы оказались?

Наши вкусы совпадают почти во всем. Только алкоголь парень заказывает крепкий, а я беру помягче. Насытившись, переходим к разговору, не забывая подкрепляться алкашкой. Я даже не удивляюсь, когда официантка приносит мне бутылку «Бейлис», а моему собеседнику запотевшую литровую бутыль прозрачной как слеза самогонки. То же самое касается кухни. Я заказываю себе японские роллы, а он простое мясо с картошкой. И то и другое нам доставляют через полминуты.

— Константин, — протягивает он руку. Пожимаю. Рукопожатие выходит довольно крепким.

— Ри… — едва не срывается с моего языка. — Андрей.

Сам не знаю, почему не назвался обычным именем, а вспомнил свое старое. Собеседник вдруг смотрит на меня пронзительным и жестким взглядом, но потом расслабляется. Мы ведем неспешный разговор, выясняя друг у друга обстоятельства попаданства в это место, но приходим к выводу, что все произошло без нашего участия и согласия. Постепенно диалог принимает более дружественный вид. Лениво оглядывая зал, мы видим, как в «таверне» постоянно появляются и исчезают самые разные и странные личности. Огромный брюнет с короткой стрижкой и двуручником длиной с рельс. Блондинка с длинными волосами в футуристичном скафандре. Два одновременно появившихся из воздуха усатых мужика в красном и зеленом костюмах сантехнических служб. Встает и исчезает, расплатившись, лысый парень в желтом костюме… Никто ни к кому не пристает и не мешает отдыхать. Лишь странный старик в белом неизменно хлещет пиво. Не раз замечал на себе его тяжелый взгляд, но он ко мне не идет, а я к нему тем более…

Через полчаса мы почти висим друг на дружке. В его бутылке осталось грамм двести. Моя тоже пуста наполовину.

— П-понимаишь, — пьяно цепляясь за стол, нудит Константин. — Меня тут н-никто не любит! Вот стал я л-лордом, хожу, трахаю этих вам-мпирш, эльфиек, гоб-блинш и прочих, а они только требуют и требуют! И бояц-ца, п-нимаишь?

— Пым-маю, — киваю ему.

— И вот еще эти твар-ри, которые м-ня суды засун-нули, — пытается произнести Костя. — Хотят, шоб я народ изводил. Им, пымаешь, приятно, когда я людов мучию. А я-то всего лишь хчу счастья, семьи… Спокосствия. А они, с-суки, требуют уничтож-жить какого-то урода! Ух-х-х! Сколько он мне крови попил!

Настроение собеседника вдруг резко меняется. Из спокойного он вдруг превращается в буйного, пытаясь привстать и вытащить кинжал. Рядом вырастает одна из официанток, которая просто кладет ему руку на плечо и что-то шепчет на ухо. Гнев нализавшегося парня потухает также быстро, как и начинается. Он падает на стол и наливает себе еще полтинник самогонки.

— Избранный! — бормочет он, уже не заботясь о том, слышу я его или нет. — Почему он, этот ублюдок, а не я⁈ Почему все достается ему⁈ Почему я вынужден сидеть в этом замке и подчиняться тем уродам, а этот гад бегает по материкам, поебывая зверолюдок⁈ Ебаные боги! Ебаный Избранный! Чтобы ему пусто было!

Сквозь алкогольный туман до меня что-то доходит. Словно пазл головоломки с щелчком встает на свое место. Я в упор смотрю на лицо собеседника.

— Как зовут этого Избранного? — медленно спрашиваю его. Мир вокруг меня останавливается. Шум стихает как по волшебству. Я вдруг понимаю, что стою, стиснув кулаки. Константин, протрезвев, смотрит на меня с таким же подозрением в глазах. Мы оба чувствуем растущее вокруг нас напряжение.

— Ричард, — наконец, говорит он. — Его зовут Ричард. Избранный светом паладин.

Слова падают в тишине подобно метеоритам. Я поднимаю руки, готовя самое убойное заклинание, какое только могу придумать. Константин также вскидывает руки, попутно пытаясь что-то крикнуть. До апокалипсиса остается менее секунды, как вдруг…

Мы стоим, выжидая удобного момента и концентрируя в руках Силу. Темный лорд и Светлый паладин. Два непримиримых врага, готовых вцепиться друг другу в глотки ради навязанных идеалов чужих богов. Впрочем, мной движет не стремление очистить мир от вселенского Зла, как бы напыщенно и пафосно это не звучало, а банальное чувство мести за погибших по вине Темного друзей. Все, что было со мной — случилось не только согласно его планам, но и благодаря ублюдочным богам, ни во что не ставящих желания своей пешки. О чем думает Темный — мне неведомо, но это меня сейчас волнует меньше всего.

— За что⁈ — хриплым от ненависти голосом спрашиваю его. — За что ты преследуешь меня? Что я тебе сделал, ублюдок⁈

— Ты! — игнорируя мои вопросы, шипит тот. — Как долго я ждал этого дня!

Мы одновременно вскидываем руки, готовясь призвать самые смертоносные заклинания, но нас обоих ослепляет яркая вспышка! Проморгавшись, с ужасом и изумлением вижу перед собой… пустоту на том месте, где только что стоял мой извечный враг. Вокруг снова слышится гул, присущий обеденному заведению, словно только что ничего не случилось. Снуют официантки, разнося пиво, люди обсуждают друг с другом насущные повседневные заботы или какие-то важные дела. Плюхаюсь обратно на лавку, чувствуя сильную горечь разочарования и потерю такой невероятной возможности! Мог бы сейчас одним ударом расправиться с тем, кто пытался меня убить уже несколько раз! Впрочем, не зря это место такое… особенное. Наверняка, его создатели озаботились подобными проблемами, раз мой враг исчез также внезапно, как и появился…

— Освоился?

Ко мне подсаживается тот самый старик в белом. Я внимательно смотрю в его лицо, но оно словно подернуто дымкой — никак не могу рассмотреть его, хотя стоит мне немного отвернуться, как можно поклясться, что передо мной сидит самый обыкновенный человек.

— Что это за место? — хмуро спрашиваю его. — Как мне отсюда выбраться? Ты ведь наверняка знаешь.

— Всему свое время, — ухмыляется тот. — Что? Даже не будешь интересоваться, кто я такой?

— Ну и кто ты такой? — спрашиваю, только чтобы удовлетворить его эго. Но старик словно и не слышит меня. Глупая ухмылка не сходит с его лица, а пронзительные глаза изучают меня, как препарированную лягушку.

— Да, ты вышел в точности таким, каким я и задумывал, — говорит он, наконец. Его слова звучат каким-то бредом, о чем я ему незамедлительно и сообщаю.

— Че за чушь ты несешь, дед? — брезгливо отодвигаюсь я. — Перепил что ли?

— Дед⁈ — вдруг удивляется он, оглядывая себя так, словно впервые осознал себя стариком. — Ах, вот, значит, каким ты меня видишь! Ну, заяц. Ну, погоди!

Его образ вдруг плывет и мерцает, словно изображение на старом телевизоре с плохим приемом, мигает и расплывается. А потом собирается в новую личность! Теперь передо мной сидит молодой женственный юноша в древнегреческой тунике. С его головы рассыпаются длинные золотистые волосами до самых плеч, а в руках у парня странный музыкальный инструмент, похожий на арфу и балалайку одновременно.

— Бард? — хмурясь, оглядывает себя он. — Давненько я сам себя не вспоминал. Надо поднапрячься.

Затем он снова «плывет», сменяя один облик на другой. Передо мной появляются и исчезают самые разные личности, среди которых я узнаю различных мировых вождей прошлого и настоящего моего старого мира, телевизионных ведущих, героев фильмов и мультфильмов. Боярский в образе Д'Артаньяна, андроид из жидкого металла, незнакомый лысый в медицинском халате врача, соблазнительная красноволоска — жена кролика Роджера, сам кролик, парень в зеленой маске, и многие-многие другие.

Своеобразный показ меняется все чаще и чаще, пока не схлопывается сам в себя, завершаясь яркой вспышкой. Когда я открываю глаза, передо мной сидит самый обыкновенный мужчина средних лет с небольшим брюшком и жиденькой черной бородой. У него усталое, но довольное лицо.

— Вспомнил! Вспомни-ил! — грозя мне указательным пальцем, восклицает он. — Не все позабыл за тысячи лет! Кхе, прошу прощения!

Стоит ему поднять руку, как возле столика мгновенно вырастает девушка из обслуживающего персонала. Да не абы кто, а Управляющая! Она смотрит сверху вниз на моего загадочного собеседника, подобострастно улыбаясь, чуть ли не дыша от желания услужить. Судя по всему, мужик на другом столе — далеко не обычный завсегдатай, если даже эта дама стоит по стойке «смирно!»

— Как обычно, дорогая, — говорит мужик, кивая Управляющей. Та едва ли не светится от счастья, мгновенно исчезая из виду. Буквально через минуту на столике из ниоткуда появляются различные кушанья, запотевшие бутылки, стеклянные фужеры…

— Что-нибудь еще желаете, любимый гость? — спрашивает официантка, наливающая игристое в бокал моего собеседника.

— Нет, спасибо. Поставьте купол, чтобы нас никто не подслушал, — отвечает он.

Девушка взмахивает рукой и вокруг нашего столика возникает полупрозрачная сфера, накрывающая небольшую область. Лишь тогда незнакомец вздыхает свободнее, берет бокал и выпивает его залпом.

— Эх, хорошо! — крякает он. — Надо почаще здесь бывать! Ладно, Андрюха… Или как там тебя, Ричард. Думаю, у тебя накопилось много вопросов. Задавай, только не жди ответов на все. Я и сам ненавижу тех, кто отвечает загадками, но и у меня есть ограничения.

— Кто вы? — сразу задаю вопрос. — Что это за место? Как я тут оказался?

— Тише, тише! — машет рукой тот. — Не все сразу. Тут и на первый вопрос так сразу с ходу не ответишь… Имя мое… Нет, тебе пока рано его знать. Да и не даст оно тебе ничего… Зови меня Капеллан. Все же под этим прозвищем я более-менее известен. А вот кто я такой? М-м-м, на этот вопрос так просто и не ответишь…

Он набулькивает себе еще сто грамм прозрачной жидкости, глотает и закусывает.

— Так… Андрюшка, Андрюшка… Ричард… К-хм… В общем, начнем издалека, иначе то, что я тебе поведаю, может свести с ума неподготовленного человека… — задумчиво говорит он. — Скажи, любишь ли ты читать книги?

— Люблю! — сразу отвечаю ему. — Вот только в этом мире их почти нету. А если и есть, то в виде справочников или гримуаров с заклинаниями. Я уж и не помню, когда держал в руках томик хорошего фэнтези…

— А хотел ли ты когда-нибудь, Ричард, стать героем книги, которую читаешь? — медленно произносит мужик, внимательно смотря мне в глаза. — Стать Избранным, бороться против Зла и нести Добро и Справедливость?

— Кто бы не хотел? — вопросом на вопрос отвечаю я. — Любой человек, которому нравится книга, так или иначе ассоциирует себя с главным героем, представляя себя на его месте! Я так постоянно думал, раньше…

Внезапно язык примерзает к нёбу от страшной догадки. Я замолкаю, уставившись на Капеллана. Тот, тяжело вздохнув, медленно кивает, не сводя с меня пристального взгляда.

— Вижу, догадался? — скорее утверждая, а, не спрашивая моего мнения, говорит он. — Да, Рич-Андрей, в общем, все так и есть. Хотя и не совсем. Но не буду терзать тебя загадками. Я — тот, кто выдернул тебя из привычного мира, и закинул в другой. Тот, который придумал и осуществил Великий замысел, установил Игру и ввел в нее Следящих, Контроллеров, Игроков и всех прочих…

— Ты — Бог? — потрясенно выдыхаю я, чувствуя, как лопается мой маленький череп.

— Не-е-ет! — отмахивается тот, подхватывая кольцо ананаса с тарелки. — Бога вообще нет, если тебя это интересует. По крайней мере, в этом мире. Все эти Вознесенные, Судьи и те, кто стоит над ними, не сильно отличаются от простых смертных. Да, возможностей у них побольше, как ты и сам уже заметил, но ограничений на порядок больше. По сути, они могут лишь наблюдать, делать ставки и вмешиваться в Игру лишь в особенно критичных случаях. Например, когда главной Фигуре грозит опасность от непредвиденного случая. Помнишь, как ты шагнул в пещеру Хаоса, еще даже не будучи паладином?

Я невольно поморщился. Да, я тогда был в шаге от смерти. Но мог ли я остаться в стороне? Нет…

— Я не мог иначе, — отвечаю, глядя на собеседника. — Да окажись я снова в подобной ситуации…

— Знаю-знаю! — улыбается тот. — Ведь недаром я выбрал именно тебя из миллионов других!

Он широко улыбается.

— Ладно! Понимаю, о чем ты думаешь. Попробую объяснить, что происходит. Уверяю тебя, ты не спишь, не пребываешь в коматозном сне в своем мире и прочее. Ты реально находишься в другом мире. Все, что происходило с тобой и еще произойдет — взаправду! Просто многое не то, чем кажется. Впрочем, ты и сам догнал, что Вознесенные — не боги, а отголоски героических личностей, Хаос и Порядок — две стороны одной монеты. Тьма не может существовать без Света, как и Свет без Тьмы, понимаешь же?

Киваю.

— Все, что остается — следить за балансом. Не допускать прорывов Тьмы, но и контролировать Свет. А для этого нужна Система. Но не та, которую наворотил этот идиот Тираниил!

Капеллан недовольно морщится.

— Хотел я его стереть поначалу, но потом плюнул. Так и прижились. Тем более, много поправили. Сейчас, в принципе, Система Тираниила уже более-менее работает. Ноя имею в виду другое. Моя система — это иерархия. Контролеры, Вознесенные, Игроки, Фигуры… Все, кто участвуют в извечном противостоянии Добра и Зла. Хотя, — это эфемерные и относительные понятия. Например, Темному лорду, которого ты не так давно имел честь видеть, твои подвиги кажутся злом, а его планы — добром, понимаешь?

— Все-таки, ты один из Богов, стоящих во главе этого пантеона?

— Тьфу! Да нет же! Все гораздо проще… Хотя и гораздо сложнее. Тебе надо просто выслушать и принять то, что я скажу… Вот, смотри!

Мужичок вскакивает с места и рисует жестами в пространстве, как художник на невидимом холсте сферу. Из-под его рук летят линии различного цвета, тщательно вырисовывающие планету, Вселенную, и, вдруг, все стягивается в черную дыру, которая превращается… в книгу!

— Все, что здесь происходит, — горячо говорит Капеллан. — Когда-то было вымыслом! Фантазией! Плодом воображения! Понимаешь, Вера — это не просто понятие! Вещи, в которые верят сто, двести, тысяча человек рано или поздно формируются из ничего! Появляются в другой Вселенной, создавая собственные миры! Так произошло и в моем конкретном случае! Я — тот, кто написал и создал эту Вселенную! Творец, Создатель, наконец! Тот, с кого все началось!

— Так, мне все ясно, — говорю я, допивая свой ликер. — Ты просто какой-то псих.

Мужик внезапно хохочет так сильно, что у него аж слезы выступают.

— Давно меня так не называли, — говорит он, взмахивая рукой. — Покажу пример.

Он машет рукой, и мы вдруг оказываемся… в Нигде. Вокруг темнота, из которой проступают очертания… детской комнаты. Мы с Капелланом стоим рядом перед кроваткой, на которой сидит самая обыкновенная девочка лет семи с книжкой в руках. На обложке книги нарисованы пони.

— Ах, как бы я хотела попасть в Эквестрию! — восклицает девочка. Она не видит и не слышит нас. — Как бы я хотела покататься на Пинки Пай!

Капеллан хватает меня за руку и машет другой. Мы словно переносимся в другую комнату, или скорее, она меняется на следующую. Теперь это два мальчика и девочка, которые смотрят детский сериал про тех же пони.

— Чур моя вот эта с крылышками! — пищит малышка.

— Тогда моя — вот эта! — перебивает ее один из мальчиков.

— А мои все остальные! — кричит последний.

Комнаты меняются еще и еще. Дети и даже взрослые с обожанием смотрят мультфильмы, читают книги, клеяют на стену постеры, косплеят поней, играю в игры. Внезапно вся планета оказывается далеко внизу. Я вижу странные розовые потоки, летящие куда-то вдаль мимо нас.

— Видишь? Видишь⁈ — кричит Капеллан. — Это Вера! Чистая энергия, способная создать новую Вселенную! Смотри! Смотри же!

Мы перемещаемся вслед за потоком Веры, пока словно не проходим невидимую стену, оказываясь… в чистом пшеничном поле. Впереди вижу поселение… В котором бегают и работают те самые пони, которые только что были в книгах и на телевизорах.

— Вот она, — вздыхает Капеллан. — Вера в действии. Теперь ты понял?

Мы снова оказываемся в трактире.

— Погоди, — трясу головой. — Так это ты создал весь этот мир? Планету, населенную кошкодевушками, эльфами и прочими⁈

— Нет, — отрицательно качает головой мужик. — Но я — один из многих, кто принял участие в его создании. Эта Вселенная создавалась задолго до нашего в ней участия. Все зависит от людей, понимаешь? Вера — вот, что главное! То, что придумано, может обрести плоть, кровь и разум, нужно лишь верить!

— Получается, ты пишешь книги, а твои читатели собственным разумом творят целые миры⁈ — потрясенно спрашиваю его. Капеллан довольно кивает.

— Вот! Вот мой паладин! — ухмыляется он. — Наконец-то ты начал понимать! Да! Все именно так! Я творю миры на бумаге, а те, кто читает мои книги, добавляет в них жизни! Создает Веру, которая…

— Постой! — довольно невежливо перебиваю заболтавшегося создателя. — Как тогда в здесь оказался я? Ведь я не придуманный персонаж? Не могли же меня перенести сюда Вознесенные?

Капеллан, осклабившись, грозит мне пальцем.

— Это один из тех вопросов, — изрекает он, — на которые я не могу дать тебе ответа. Точнее, нормального ответа просто не существует. Я могу лишь подсказать тебе так, как это вижу я. Ты и в самом деле жил обычной жизнью в начале двадцать первого века в Изначальном мире на планете Земля. Это тот мир, откуда и идет основной поток Веры. Старый основной мир…

— Есть и другие? — снова влезаю я.

— Не перебивай, — морщится тот. — Конечно, есть. Полно. Неисчислимое множество. Какие-то образовались из-за той же Веры, какие-то согласно замыслу инопланетян, другие согласно божественному вмешательству… Но все они берут начало из Изначальной Вселенной. Оттуда, где ты проживал до перерождения. Оттуда, где сейчас проживаю я, читатели, другие люди, которые верят в этот и прочие миры!

Он переводит дух, глотает залпом еще полтинник кристальной водки и продолжает:

— Что касается тебя. Вот жил ты, помер, и по идее твой дух должен был влиться в поток духовной энергии, которая тоже разделяется на множество каналов согласно начисленным грехам, добрым делам, вероисповеданию, и многому, многому другому. Куда деваются души опосля — честно говоря, я не знаю. Да и не хочу знать. Главное, что моя душа после смерти останется здесь, в моем мире, а о большем я и мечтать не могу. Вот. Так уж совпало, что в самом начале моей книги об этом мире мне нужен был герой. И я его создал. Я создал тебя, Ричард!

Он, не мигая, смотрит мне в глаза. Я выдерживаю его взгляд.

— Я создал тебя, — продолжает он. — Но это был еще не ты. Так, манекен. Обезличенное тело без души, набросок, запланированный главный герой. Лишь позже, когда я коснулся этой Вселенной, я вложил твой перерожденный дух в это тело, при этом поделившись частичкой себя. Сейчас ты ведь совсем не напоминаешь старого себя, не так ли?

Я невольно вспомнил свою прежнюю унылую жизнь. Кредиты, больное тело, пивной животик, проблемы с родителями, женой, ненавистную работу… Меня аж передернуло!

— Ха-ха-ха-ха! — рассмеялся Капеллан, заметив мою дрожь. — В тебе чудесным образом соединилась частичка меня и твоя душа. Конечно, ты приобрел немало опыта, познакомился с удивительными существами… В общем, я рад, что у тебя все складывается.

— То есть ты описываешь все, что со мной происходит? — задаю вроде бы невинный вопрос. Но человек напротив меня хмурится.

— Понимаю, к чему ты клонишь, паладин, — отвечает он. — Ты хочешь узнать, почему я не предотвратил смерти друзей и близких. Это трудно объяснить. Как бы тебе сказать…

Он вдруг оглядывается и перегибается через стол, делая мне знак пододвинуться ближе.

— Понимаешь, — бормочет он. — Иногда мне кажется, что не я создаю эту Вселенную, а она управляет мной! Иногда, я сажусь за рабочий стол, начинаю писать… И вдруг осознаю, что прошло полночи, а передо мной куча исписанных листков! Что владело мной в это время — неизвестно! Будто не мои руки печатали происходящее! Будто не я загружал этот текст в интернет! Понимаешь⁈

Я киваю, глядя на его бледное лицо. Он не врет. С одной стороны, мужику можно позавидовать: он чуть ли не Бог этой Вселенной. С другой стороны, он прекрасно понимает, что всего лишь игрушка в руках куда более могущественного лица.

— Поэтому, да и просто так я и призвал тебя сюда, — говорит он. — Мне было любопытно, как вы себя поведете, если вас столкнуть лбами.

— Ты имеешь в виду Темного лорда?

— Ну, да, — кивает Капеллан. — Костяндр — перерожденный, как и ты. Только у него судьба куда круче была, нежели твоя. Война, наемник, боевые ранения, все дела. Государство его бросило, с семьей не сложилось, вот мужик и озлобился. Мне даже не пришлось выбирать, когда увидел его кандидатуру на роль Темного Ферзя. Уж, прости, но в каждой книге должен быть как хороший герой, так и антагонист! — он поднимает руку, заметив мое движение. — Но все, что вы сделали и что еще совершите, находится вне моей компетенции, понимаешь?

— Еще бы, — мрачно говорю я. — Ты не можешь помочь никому из нас, оставаясь в роли наблюдателя…

— Ну-у-у, не совсем, — тянет тот. — Все-таки, в тебе живет часть меня. Тебе я симпатизирую больше. Уверен, ты также и читателям нравишься. Только тупи поменьше, ладно?

— Когда это я тупил⁈ — изумляюсь, привставая из-за стола.

— Да постоянно! — рычит тот. — Кто влезал между сестрами битвы в спор? А если б тебя тогда убили? Мне тебя воскрешать пришлось⁈ А с саламандрой трахаться обязательно? «Ритуал жизни!» блять! Самое обычное заклинание исцеления! Нет, полез трахаться! Идиот! Посмотрите на него! И во дворце Императора… Чувак, ты в самой заднице, а ведешь себя как ни в чем не бывало! Да засунут тебе отравленный кинжал, и никакая драконья кровь тебя не спасет!

— Да кому я нужен? — пытаюсь отбиться, хотя понимаю, что писатель прав.

— Кому⁈ — у Капеллана беспомощно отвисает челюсть. — Ты в своем уме? Полгорода в курсе, что ты владеешь магией круче любого архимага, плюс магией Света! Ты уже, считай, вне закона! Зверолюдам помогаешь! Против Церкви идешь! Понимаешь, что любой наемник воткнет тебе меч в спину за десяток золотых⁈

— У меня нет выбора! — отвечаю, глядя в глаза Капеллану. — Я ради этого и ехал в Центр! Я должен всех спасти!

— Да знаю я! — кричит он мне в ответ. — Думаешь, мое сердце не разрывается, когда я вижу, как люди унижают рабов⁈ ДА я вот этими руками готов разрывать их на куски!..

Он бессильно падает на стул.

— Но не могу. Понимаешь? Мне нельзя вмешиваться! Закон Вселенной. Я могу только направлять, наблюдать и записывать. Но я недаром вложил в тебя часть своей души, Ричард! Просто…

Он отворачивается, смахивая скупую слезу.

— Просто выживи. Не дай себя убить! Слишком много поставлено на твою победу!..

Некоторое время мы молча сидим, переваривая еду и информацию. Я пытаюсь собрать воедино разбегающиеся мысли. У меня столько вопросов! Хотя на большинство из них уже даны ясные ответы… Теперь многое стало ясным, но все же…

— Просто делай то, что считаешь нужным! — перебивает меня Капеллан, не давая и рта раскрыть. — Никто не властен над твоими решениями: ни боги, ни смертные, ни даже я. Только ты сам определяешь свою судьбу. Можешь даже все бросить и телепортироваться обратно на кошачий материк. И никто не посмеет встать на твоем пути. Вознесенные, конечно, будут ныть, но в итоге им запрещено вмешиваться. Правда, Темный захватит до конца захватит эти земли, но это не должно тебя волновать. Как я понимаю, ты не очень-то хорошо относишься к человечеству?

Киваю, вспоминая отношение людей к зверолюдам. Рабство, унижение, насилие. Люди, живущие в Империи, практически ничем не отличались от орков и демонов, которых злое колдовство лишило разума. Вот только человечество Хаосу и его фанатикам даже не понадобилось подчинять себе посредством темной магии. Люди сами с удовольствием отдались во власть Зла, принявшись вымещать обиды на покорных зверолюдах! Да что там! Любой из нас будет рад перекинуть проблемы и тяжелый труд на кого-нибудь другого…

Тогда, вспоминая историю создания некотян, можно предположить, что их выводили специально… для обслуживания зажравшегося человечества⁈ Нет, не могу в это поверить! Но факты говорят сами за себя. Монстролюди, как правило, отзывчивые, добрые существа, сильнее среднего человека в два-три раза, но при этом в их головах никогда не возникнет мысли поработить хумансов. Вероятно, это установлено генетически. Помнится, еще при моей первой встрече с кошкодевушками, ко мне отнеслись тепло и миролюбиво, хотя всем вокруг была известна дурная слава работорговцев и пиратов людского племени. Что было бы, переродись я на материке людей, даже думать неохота. Как минимум, сразу загнули раком, влепили печать и кинули к рабам. А то и просто убили бы.

Видимо, мои горькие думы отражаются на лице, так как Капеллан угрюмо вздыхает, соглашаясь.

— Тем не менее, не спеши, Рич, — говорит он. — Не все люди одинаковы. Есть и хорошие. Да ты встречал таких. Но все-таки, всегда будь настороже, особенно, в столице. Какие у тебя еще есть вопросы?

— Ты сказал, я могу телепортироваться обратно на тот материк? — зацепился я. — Как это возможно? Ведь арки порталов не пашут из-за Системы?

— Извини, — усмехается собеседник. — На этот вопрос я не могу дать тебе ответ. Вот если бы ты принял окончательное решение бросить все и вернуться обратно… Тогда — другой разговор. Могу лишь намекнуть, что не все порталы сдохли. Можно найти лазейку. Или попробовать морской путь. По воде пересечь границу Системы можно, но, сам понимаешь, чрезвычайно трудно из-за штормов, морских чудовищ и прочих опасностей. Как правило, пираты снаряжают десятки кораблей, из которых туда и обратно возвращаются считанные единицы, несмотря на проложенный фарватер. А в океане живут такие монстры, рядом с которыми наши киты покажутся букашками. Поэтому, я предлагаю тебе придерживаться первоначального плана: победить Темного лорда и освободить материк от власти Хаоса. Конечно, задание чертовски сложное, но выполнимое. Думаю, в случае успешного его завершения, Вознесенные выполнят свое обещание и вернут тебя обратно со всеми, кого ты пожелаешь взять с собой… Если, конечно, ты сам не найдешь способ вернуться, — усмехается Капеллан.

— Зверолюди ведь искусственного происхождения? — уточняю, предаваясь тяжелым размышлениям. — Почему? Разве нельзя было направить поток этой Веры в другое русло и создать им свою особенную неповторимую Вселенную без участия людей?

— Не могу ответить, — угрюмо вздыхая, произносит тот. — Просто не знаю. Этот мир был рожден задолго до моего в нем появления. Большинство обычаев и традиций было внесено без моих коррекций. Так уж было задумано изначально. Смирись. В принципе, это же не особо влияет на настоящее.

И тут меня шибает в голову.

— Послушай, — начинаю я. Капеллан подбирается, чувствуя серьезный вопрос. — Ты сказал, вас, писателей, много конкретно вот на эту одну Вселенную. Получается, что периоды Войн… Это проявление других задумок случайных писателей⁈

— Сумбурно, но ты немного прав, — вздыхает Капеллан. — Действительно, писателей, описывающих фэнтезийный мир, хватает. Не все они, конечно, становятся такими Избранными, как я, например. Но каждый по-своему вносит лепту. Конкретно в разработке действий этой планеты участвует всего несколько авторов, но где-то в бесконечном космосе еще полным-полно населенных разумными планет… И каждая из них является обителью тех, в кого верят на Изначальной Земле. Пони, ожившие сказки, боевые роботы, неизвестные расы, говорящие животные, зомбоапокалипсис и выживающие, и многие-многие другие…

Он ненадолго замолкает и продолжает:

— И в этом мире есть влияние многих других авторов. Мы также не можем влиять друг на друга и на героев чужих произведений, но вполне уживаемся друг с другом. Наши главные герои крайне редко пересекаются друг с другом. Разве что здесь, в этой таверне. Но — это исключение из правил…

Он вдруг смотрит мимо меня, хмурится и произносит:

— Мое время заканчивается. Пора писать проду. Не забывай, всего того, что я тебе рассказал. Дорогая! — кричит он официантке.

Возле стола мгновенно появляется Управляющая.

— Запиши на мой счет, — говорит он, хлопая ту по выпуклому заду. — Да, и все, что заказывали ребята тоже.

Привстав из-за стола, он напоследок окидывает меня взглядом и добавляет:

— На саблю свою внимание обрати, да получше. Не простой клинок носишь! Думаешь, папа-дракон доверил бы тебе обыкновенную катану? Бывай!

Он машет рукой и исчезает во вспышке.

— И как мне отсюда выбраться? — растерянно переспрашиваю я.

— Вам в ту дверь, — показывает Управляющая в сторону. В стене, где вроде бы ничего раньше не было, находится небольшая дверка. Поблагодарив ее, подхожу и открываю. Но там пустота и темно, как… Но, не успев спросить совета, чувствую дружеский пинок в задницу, и лечу в темноту…

— Очнись! Ричард!

Открываю глаза. Солнце, ветер, мягкая подушка, знакомые лица. Легкое покачивание, словно мы едем в повозке. Впрочем, точно! Едем!

— О, хвала Единому! — звучит облегченный вздох. Надо мной склоняются дракониды с саламандрой. Судя по мягким шерстяным коленкам, моя голова покоится на ножках лисички Мии. Так и есть. В первую очередь вижу ее огромные покачивающиеся полушария, за которыми вырисовывается ее довольная мордашка. Так и есть, мы находимся в открытой повозке, наверняка в одной из уцелевших после нападения огров. Слышу перекрикивания наемниц.

— Девчонки! Как я рад вас всех видеть! — бормочу я, пытаясь приподняться. Но мягкие ладошки лисы прижимают меня обратно.

— Лежите, лежите, милорд! Вы слишком долго были без сознания, чтобы резко вскакивать!

— На твоих коленках могу лежать хоть весь день, — улыбаюсь в ответ. — Сколько я уже в отключке?

— Как с портала вышли, ваша милость, — слышу басок старшей наемницы. Девушка подходит к краю телеги, на ходу салютуя мне копьем. — Стало быть, утром было дело, а сейчас уже вечер. Часов восемь, навскидку. Вы вышли и сразу навзничь упали, как подкошенный. А ваши драконихи прибыли ночью задолго до вас. Ух, переполоху было! Они ж думали, что вы с ними пребудете. Ну, вот мы посоветовались и решили ехать. Мия вас посмотрела, сказала, все в порядке, просто небольшая усталость. Вот мы и двинулись в обратный путь.

— Рад видеть, что с вами все в порядке. Дилли, Милли, Вилли!

— Да что с нами-то могло случиться? — недоуменно переспрашивает другая из тройки наемниц. — Вернулись и ждали вас, как и договаривались.

— Правильно, — киваю я. — Дальше вы бы точно не справились. С драконидками проблем не возникло?

— Поначалу были вопросы, — соглашается Дилли. — Но мы быстро управились. Огненная пошла отдельно, чтобы не спалить телеги, а чешуйчатые присоединились к остальным. Лиса, как единственный целитель, осталась с вами. Ну и эта мелкая. Мы не определились, что с ней делать, поэтому…

— Чего? — переспрашиваю тупо. — Какая еще мелкая?

— Приве-е-ет!

С сиденья кучера на меня смотрит Игдр… Ингорд… Инггдразиэль, мать ее побери! Сердце подземелья!

— Ты⁈ — изумленно кричу я, приподнимаясь. Лиса тут же начинает пищать, стараясь усадить меня на место. — Ты как сюда попала⁈ Что произошло⁈

— Я не знаю, — пожимая плечами, отвечает девочка. — Когда вы переместились, наступила темнота и чей-то голос произнес: «Твоя миссия закончена, Инггдразиэль! Теперь ты свободна!» И через секунду я оказалась снаружи, прямо возле твоих друзей! Звездное небо! Оно восхитительно! А солнце! Я впервые…

— Так все и было? — спрашиваю подошедшую Дервенир.

— Ага, — кивает та, стараясь не подходить близко к телеге. — Мы удивились, конечно, а потом эти полезли с оружием. — Она кивает в сторону наемниц. — Сначала стали кричать про вас, а потом вы кое-как разрулили. А утром открылся портал, и выкинуло вас. Ну, вот и все.

— То есть, вы просто оставили е у себя?

— А что такого? — удивляется саламандра. — Она ж маленькая девочка! Нам надо было прогнать ее?

— Девочка⁈ — хриплю в ответ. — Это ж финальный босс! Сердце подземелья! Да она одной левой может нас всех с землей сровнять!

— Уже нет, — немного печально отвечает Инга. — Тот голос… Мне показалось, он был похож на Создателя. Он забрал мою Силу и закрыл Подземелье. Теперь я обычная смертная… Ну, почти обычная. Кое-что осталось…

— Капеллан! — вспоминаю я. — Его проделки!

— Кто-кто? — переспрашивает мелкая.

— Неважно, — отмахиваюсь, вновь опускаясь на коленки лисы. — Значит, ты решила ехать с нами?

— У меня больше никого не осталось, — улыбается та. — А ты — единственный, кто был хоть немного добр ко мне. Да и все равно рядом больше никого не было. Но если ты против…

— Да оставайся, — машу рукой. — Там, куда мы отправляемся, полно народу. Тебе понравится.

Проверяю собственное тело на предмет недугов, но все оказывается в порядке. Из-за того, что большинство наемниц лишилось лошадей, мы решаем остановиться на привал, чтобы не рисковать ночными поездками. В какой-то момент хотелось вызвать Гурри, чтобы не ждать, но наемницы решили приготовить шашлык из свежепойманных кабанов. Вкусная еда, красивые девушки… Можно было не торопиться, тем более, задание было выполнено…

… Вот только новый день сулил нам новые сюрпризы.

— Ему удалось? Быть того не может!

— Именно так, ваша милость! Нам неизвестно как, но…

— К Единому! Кардинала ко мне! Немедленно!..

Дорога проходила спокойно — все-таки большинство тварей на подступах к столице успели извести местные авантюристы и гвардия Императора. Те из нас, кто побывал в подземелье, лежали на телеге, предавшись приятным ощущениям после сытного ужина и завтрака. Шашлыки удались на славу, а ночью я был окружен вниманием лисы и драконид. Даже сейчас блаженно растянулся на шкурах, пока Мия мяла мне спину, а ящерки делили лут.

Спереди вдруг донеслись тревожные крики. Побросав монеты и банки, девушки мгновенно вскочили, выхватив оружие, с которым никогда не расставались. Я такжде присоединился к ним, закинув за спину катану. Все же, что в ней такого особенного? Я тщательно изучил ее на привале, проверив как внутренним зрением, так и на предмет разума или ауры, но ровным счетом ничего не обнаружил. Да, странные незнакомые руны, металл, режущий все, что ему попадается, но больше ничего. Будем в городе, найду мастера-артефактора и порасспрашиваю его на предмет странностей…

— О мать твою за ногу да об забор, ЧТО ЭТО ЗА НЕВЕДОМАЯ ХЕРНЯ⁈ — сипло выкрикиваю я, выходя вместе с остальными на опушку, где нас поджидают напуганные, но невредимые наемницы. Драгонидки охают, сдавленно ругаются и сжимают клинки. Саламандра задумчиво смотрит на неожиданное препятствие, но ее хвост, нервно хлещущий по ногам, выдает ее напряжение.

— Чувствую силу Хаоса в этом создании, — произносит Инга, подходя к нам. — Но прежде не видела ничего подобного!

Действительно, тварь, которая явно поджидает именно нас на узкой дороге, могла лишь присниться безумцу в самых жутких кошмарах. Огромная многотонная гора серо-фиолетового мяса, источающего жуткое зловоние гнили и кислоты. У нее не было определенных очертаний, но огромное количество глаз разного размера, ртов, пастей с акульими зубами и множество конечностей напоминали мне Пуджа из «Доты» или Плоть из «Нечто».

— Как насчет обходного пути? — спрашиваю у предводительницы.

— Без шансов! — немедленно отвечает та, обводя рукой пространство вокруг монстра. — Слева непроходимый горный пик, справа Поле Древних. Уж лучше сразу броситься на меч, чем идти туда!

— Что за Поле Древних? — спрашиваю, нахмурившись у наемницы, но вместо нее отвечает саламандра.

— Местность, нашпигованная магическими заклятьями и ловушками, оставшаяся от мировой битвы Древних Магов. Еще никому не удавалось выйти оттуда живым…

— Удавалось, — перебивает ее одна из наемниц. — Многие выходили живыми и здоровыми, вот только оказалось, они все равно попадали под заклятья медленного действия. Кто-то сгнивал заживо, кто-то быстро старел… Наши предки не скупились на ужасное колдовство, стараясь извести друг друга. Там и сейчас полно ловушек, ждущих своего часа. Уж лучше я вернусь назад и попытаюсь пройти через гномов, чем рисковать, проходя сквозь Поле Древних!

— А что будет, если вернуться? — спрашиваю, всерьез раздумывая вызвать воздушные силы в виде Гурри и расстрелять это чудище с безопасного расстояния.

— Три дня пути, и мы достигнем границ их подземного королевства, — уныло отвечает та. — В столицу только одна безопасная дорога. Пусть они нам не будут рады, но убивать не станут. А там договоримся, укрепим силы, пошел весточку Императору и зажмем эту тварь с двух сторон. Не думаю, что она куда-либо денется.

— Другой вопрос, как она тут оказалась? — задумчиво произношу я, глядя на Плоть, перекрывающую своей тушей единственный путь. — Не может быть, чтобы пришла сама или выросла из семечка. Кто-то явно постарался задержать нас, а то и уничтожить…

«Помни об осторожности!» — вспоминаются слова Капеллана. — «Не дай убить себя!»

— Попробуем сначала сжечь сволочь! — говорю, проталкиваясь между сплоченных наемниц.

— Осторожнее, лорд! — слышу предупредительный крик старшей. — Мы не знаем, на что способен этот монстр!

Киваю, медленным шаком приближаясь к чудовищу. Чувствую, как за мной пристраиваются дракониды с саламандрой, а чуть позже выходят и три воительницы. За ними кротко семенит лиса, соблюдая дистанцию и реально оценивая собственные силы. Сосредотачиваюсь, устремив взгляд на Плоть.

— Что за…? — удивленно спрашивает Дервенир. — Я не вижу его уровня!

— Названия тоже нет, — мрачно соглашается Партурнакс. — Значит, его уровень многократно превосходит наши. Без шансов. Мы даже не поцарапаем это…

Зато я вижу, благодаря своим «читерским» способностям:

«Создание Бездны. Ожившая Гекатомба. 378 уровень. Полубог. Прислужник Сущности».

Мне это ни о чем не говорит, кроме невероятной мощи монстра. Судя по всему, нас решили поставить перед выбором похода к гномам или самоубийства на поле брани древних магов…

— Кто же мог влить такое чудовищное количество Силы в ее призыв? — удивляется Алдуин.

Я знаю кто. Знаю, но молчу, не желая втягивать бывших рабынь и всех, кто меня сопровождает в еще одну свару с Церковью. Кто еще кроме прислужников Хаоса мог призвать подобное чудовище? Значит, принц связан с ними. Ладно, разберемся с ублюдками позже. Сначала проверим, чем я смогу хотя бы ранить чудовище.

Предупредив девушек, делаю еще несколько шагов по направлению к монстру. Лишь когда интуиция взлаивает сиреной, останавливаюсь. Вовремя! Из тела Создания Бездны вылетает белесая конечность, щелкая когтями прямо перед моим носом, и обессилено втягиваясь обратно.

Девушки ахают, в едином порыве шагая ко мне.

— Назад! — командую я. — Это ее предел! Да начнется шоу! Инферно!!!

В последующие три минуты я пробую на монстре весь свой магический арсенал, который только могу придумать. Но ни кислотный дождь, ни огненный шторм, ни метеорит не могут пробить ее защиту! Я смог лишь слегка понизить ее сопротивление к магии, но ничего больше не помогло.

— Лорд! Лорд! — зовет меня Мия. — Не надо лишнего риска! Оставьте чудовище! Поедем к гномам, так безопаснее!

— Не могу! — ударяя кулаком по земле, — восклицаю я. — Меня ждут! Там все мои! Там и твой народ! Что будет с ними, пока мы будем мотаться по чужим землям⁈

Но, прежде чем сдернуть Гурри, все же решаю проверить последнее заклинание. Собственно, с него надо было начинать, но я боялся, что не сработает.

— Сила Света!

Дикий визг наполняет пространство! Бьет по ушам, заставляя всех схватиться за голову! Сотни зубастых ртов Поти кричат от боли, пока с небес в нее бьет световой поток. Через секунду он рассеивается, а нашим пораженным взглядам предстает дымящаяся и слегка обугленная туша. Сработало!

— Лорд, а еще раз можете? — спрашивает, оценивая обстановку, Партурнакс. — Только предупредите, чтобы мы подготовились. Уж очень сильно орет эта тварь!

— Там придется десять раз ударить, как минимум, — добавляет Алдуин. — Парой ударов ее не взять!

— Хватит и одного! — ухмыляюсь я, найдя слабость твари! Вот я дурень! Надо было сразу Светом ее шваркнуть!

— Все назад! — кричу, отчаянно жестикулируя. — Назад! Будет мощное заклинание! Назад!

— Мощнее, чем мы видели? — изумленно переспрашивает Дервенир.

— О да! — киваю, злобно ухмыляясь. — Ядерный удар со спутника! Это тебе не ножиком размахивать!

Девушка ничего не поняла, но послушно ретировалась на опушку, прихватив подругу. Туда же отошли остальные, наблюдая за нами с безопасного расстояния. Тварь что-то почувствовала. От нее уже не шел дым, а новая кожа нарастала с удивительной быстротой. Похоже, у нее аццкий реген, придется постараться. Тело твари заходило ходуном. Она принялась махать щупальцами, безуспешно пытаясь дотянуться до меня, но я уже принял героическую позу.

Подняв обе руки вверх, я кричу изо всех сил:

— Богиня Света! Минета! Призываю тебя! Услышь мой зов! Даруй мне силу Истинного Света, дабы поразить врагов своих! Да расточатся врази, да расступится Тьма! ДА ПРИДЕТ ИСТИННЫЙ СВЕТ!!!

На ясном небе без единого облачка звучит гром. Земля под нами ощутимо задрожала, а пыль и мелкие камешки медленно приподнимаются в воздух, игнорируя законы притяжения. На короткий миг чувствую на себе благосклонный взгляд Сущности, и добавляю, направляя руки на цель:

— Орбитальный удар Истинного Света!

В небе словно образуется искрящий разлом, через который на землю с чудовищной скоростью летит слепящий поток! Он с диким ревом падающей боеголовки падает на монстра, превращая его в пыль, а заодно выжигая все вокруг него! Воздушная волна отшвыривает меня в сторону, но я быстро поднимаюсь на ноги, залечивая мелкие ссадины. Через несколько секунд столб света рассеивается и пыль медленно оседает. Там, где только что была многотонная туша монстра теперь пустое место! Нет вообще ничего! Только выжженный кратер с оплавленными краями.

— Вот она — сила Истинного Света! — поворачиваясь к бегущим ко мне девушкам, восклицаю я. Захожусь в кашле, удивленно глядя на сгустки крови в ладони, и теряю сознание, падая на землю…

— Гад! Придурок! Дебил! Идиот! Кретин!..

«Ой, ой-ой-ой-ой! Голова раскалывается!»…

— Дегенерат! Дурак! Дурак-дурак-дурак!..

«Можно потише? Голова сейчас просто лопнет! Что произошло?»

— Мя-а-а-а-а-а-а-а!..

— А вы куда смотрели⁈ Как вы могли такое допустить⁈ То же мне, охрана! Вам за что платят⁈ Дуры ебаные!

«Да не ори ты! Кстати, кто кричит? Ох, сил нету даже глаза открыть…»

— И это мой пилот⁈ А ну, вставай, придурок! Я же вижу, что ты проснулся!

— Гурри? — бормочу я, не узнавая собственный голос. Кажется, будто говорит какой-то дед. — Ты че тут делаешь⁈

— За тобой прилетела! У-у-у, идиот! Да как ты мог⁈

— Держите ее! Держите! Она же снова его бить будет! — визжит кто-то.

«Снова⁈» — ошеломленно думаю я, пытаясь поднять веки. Наконец, мне это удается. О-о, как режет глаза! Словно песку насыпали. Где мое самолечение? Почему до сих пор не работает?

«Может быть, потому что ты использовал на заклинание часть своей души⁈» — доносится до меня мысленный голос из подсознания. — «Как, по-твоему, я должна исцелять раны, которые ты наносишь себе сам, да еще с помощью астрального духа⁈ Так-то кровь я остановила, но устранить внутренние повреждения просто так невозможно!»

'Светлена⁈ — удивляюсь, одновременно пытаясь продрать глаза. Передо мной мельтешат разноцветные пятна и доносятся крики самой разной тональности. Кто-то пытается меня добить, а кто-то не дать этому свершиться.

«Она самая», — довольно подтверждает частица богини Света. — «Тебя ведь предупреждали, дурня, что нельзя попусту расшвыриваться заклинаниями божественного уровня, да еще без подготовки! Видишь, к чему это тебя привело⁈»

Я, наконец, собираю глаза в кучу, приподнимаясь на локтях. Мы все еще где-то за городом. Когда мы столкнулись с той Тварью, был день, а сейчас уже поздний вечер. Передо мной отчаянно спорят, доходя до криков и визга и рукоприкладства несколько девушек: Гурри, Мия, драконидки и старшая наемница. Киборгу удается расшвыривать в сторону моих защитниц, и она кидается ко мне, легко подхватывая меня и тряся как Тузик грелку.

— Как ты мог так поступить с мной? Со всеми нами⁈ РИЧАРД⁈ — ревет она. Слышу в ее голосе скрежет несмазанных шестеренок и гул приближающейся смерти. — Ты не понимаешь, как мы все переживали⁈ Ты же буквально истекал кровью! ТЫ МОГ УМЕРЕТЬ!

— Гу-у-у-ур-р-ри-и-и! Отпу-у-усти-и-и меня-я-я-я! — только и смог произнести я.

— ОЙ!

Шлеп!

— Бл*! Ай! — ругнулся, чувствительно приложившись затылком о твердую поверхность. Зато боль помогла мне прийти в чувство. Впервые оглядел себя, невольно посочувствовав тем, кому выпала честь ухаживать за мной в первые часы моего боевого ранения. Я был полностью раздет и бережно, но аккуратно и сильно замотан относительно чистыми бинтами, через которые даже сейчас кое-где проступала кровь и сукровица. Странно, что я не чувствую боли…

«Я отрезала твой мозг от нервных окончаний. Благодари!» — звучит «голосок» Светлены. — «Иначе ты бы с ума сошел, не приходя в сознание, от боли!»

Рассыпаюсь в благодарностях, обещая свернуть горы ради моей внутренней лечилки-цундере, чувствуя, как та немного оттаивает, и возвращаюсь в реальность. Реально, я был на грани смерти. Но почему? Да, помню предупреждение, но в прошлые разы ситуация не была настолько плачевной…

Все же, несмотря на ворчание Светлены, той удается затянуть раны хотя бы на поверхности моего тела. Уже через пару часов я могу более-менее ходить. Общим решением было не въезжать в город до моего хотя бы частичного выздоровления, чтобы избежать лишних «несчастных случаев». Хотя, по словам старшей наемницы, организаторы неудавшегося покушения уже должны быть в курсе уничтожения призванного монстра.

— Внезапная смерть призванного существа сильно ударяет по тому, кто был его временным хозяином! — говорит девушка. — Чем выше уровень и статы призываемого, тем больнее будет тому, кто поделился своей кровью и жизненной энергией для создания заклинания! Не сомневаюсь, что призыв был групповым и больше половины его участников уже нет в живых, поэтому нам следует обратить внимание на погибших в черте города за последние сутки. Если выясним, что в одном месте без видимых причин внезапно умерла группа людей, то оттуда и следует копать. У вас есть враги в Империи, Ричард?

— Полно! — не скрываю я. — С церковью отдельная история. Это секта. Культ Хаоса, если вы не в курсе. Я уже убивал монахов, которые в свою очередь пытались убить меня. Думаю, что они просекли мою истинную роль и отважились на открытое покушение. Еще есть несколько богатых аристократов, детей которых я публично избил еще в Академии. Их вышвырнули оттуда без права восстановления. Думаю, для них моя персона стала врагом номер один. Возможно, в покушении приняла участие Темная Гильдия, половину членов которой мы перебили при покушении на принцессу. И это далеко не полный список…

— Какой кошмар! — прижимает ладошки к щекам Мия. — Как вы успели за такой короткий срок приобрести столько врагов⁈

— Я не только исцелять умею, — пытаюсь героически усмехнуться, но вместо этого выходит болезненная гримаса. Гурри, сидевшая до этого неподвижно, шагает ко мне, снова собираясь высказаться. Придется потерпеть еще немного. Сейчас девушка в своем праве — я вел себя как последний болван.

— Ты ведь понимаешь, что просто решил выебнуться перед девчонками⁈ — шипит она мне на ухо. Лиса делает вид, что не слышит, но я вижу, как ее ушки встают торчком. У нее идеальный слух. — Призвать меня для тебя стало западло? Я уже не достойна Пилота? Так, Ричард⁈ Чем ты, блять, руководствовался? Это могло мне навредить⁈ Мне, межпланетному неразрушимому киборгу⁈

Гурри вновь срывается на крик. Остальные спешат убраться подальше, зная, что мне уже не угрожает рукоприкладство с ее стороны. Так-то она пыталась засунуть меня в медкапсулу, вырастив одну из тех, какую мы видели на похороненном корабле под Академией, но я отказался. Светлена справлялась на ура. Думаю, к утру буду в порядке, о чем ей и рассказал. После этого робофемка немного успокоилась, но услышав про врагов, оставшихся в городе, решила еще раз выбить из меня согласие не появляться без нее в таком опасном для меня месте.

— Понимаешь, — отвечаю я. — В тот момент я действительно хотел сделать как лучше. Чтобы больше никто не пострадал. А сдергивать тебя с охраны особняка мне показалось не лучшей идеей. Кстати, как там дела?

— Иногда надо включать мозги, а не сердце! — ворчит Гурри. Но я уже вижу и чувствую, что она не сердится. — Все там в порядке. Вернулась с разведки одна из куноичи, Хатико. Она сразу включилась в дела. Как только я ощутила, что с тобой что-то не так, то сразу сорвалась, перебросив охрану на нее. Она не возражала. Так что с ними все будет в порядке. Лучше подумай о себе. Ты ведь собираешься снова идти во Дворец? Понимаешь, что тебя там могут убить?

— Еще как понимаю! — отвечаю, напряженно обдумывая план действий. — В этот раз я возьму с собой всех, кто может драться. Не исключено, что на нас могут напасть прямо там, невзирая на Императора. Фанатика Хаоса — напрочь отбитые безбашенные существа. Уже то, что они призвали внеуровневую тварь прямо перед городом, доказывает их сумасшествие. Надо быть готовым ко всему…

Утром с меня срезают бинты, отрывая их вместе с коркой запекшейся крови. Раны закрылись и не гноятся. Все-таки Светлена работала не покладая рук с того самого момента, как я свалился без чувств. Сейчас она не отзывается, скорее всего, уйдя в спячку, восстанавливать силы. Да и я сам чувствую себя гораздо лучше, хотя все равно резкие движения мне пока противопоказаны. Мы движемся в город.

С монстра, кстати, ничего не упало, а опыт пропал зря. Надо было пораскинуть мозгами и пригласить девчонок в группу. Глядишь, прокачались бы на халяву еще на пару-тройку уровней. Но так как я нахожусь «вне» системы, то опыт просто улетел в трубу. Печально, но факт…

Гурри настаивает на том, чтобы вернуться в особняк, привести себя в порядок и только потом выдвигаться во дворец. Не то, чтобы я был резко против, но странное задание принца, а также судьба зверолюдов, оставшихся в городе, меня волнует гораздо больше. В конце концов, я уже могу без вреда для себя пользоваться магией. Главное, не перейти лимит, после которого придется платить за мощность заклинания жизненной энергией. Но чтобы сотворить подобное, нужно действительно выложиться на все сто, как я и сделал, призывая орбитальный удар. Даже если враг призовет подобное существо еще раз, сожгу еще с помощью Гурри или просто заспамлю обычными световыми ударами. В конце концов, мой запас маны побольше, чем у всех фанатиков вместе взятых. К тому же, если вспомнить их ритуал в деревушке, им требуется немало времени. Можно просто перебить их, не давая времени на использование магии Хаоса.

Город встречает нас неприветливо, несмотря на утро. Нет, вроде бы все занимаются своими делами, не шибко обращая на нашу процессию внимания, но в воздухе витает некая напряженность. Никто открыто не загораживает нам путь до самой гильдии, где мы расстаемся с наемницами. Но сначала…

О… Это надо видеть! Не знаю, какой сегодня день недели, но этим ранним утром гильдия была под завязку набита разношерстным народом. Я заранее вытащил из инвентаря тяжеленные мешки, набитые различным лутом, ненужные элементы брони, посохи, зачарованные клинки, не подходящие воительницам и драконидам по классу или уровню и все остальное, что можно продать. Неудивительно, что кроме перегруженных девушек у нас еще осталось полтелеги разного добра!

Эти вытянувшиеся рожи всех без исключения присутствующих без всякого сомнения стоят вложенного в данж труда! Я шагаю впереди, пафосно печатая шаг. За стойкой, как и в прошлый раз сидит молоденькая регистраторша с отвисшей челюстью. Но стоит ей узнать меня, как она немедленно подает сигнал. Через несколько секунд слышится топот ножек и в зал со второго этажа сбегает управляющая, с ужасом и восторгом уставившись на всех нас.

— Ричард! Девчата! — вскрикивает она, схватившись за косяк двери. — Вы живы! Вы вернулись!

— Привет, Эссми, — машу рукой девушке. — Разве могло быть иначе? Подземелье вычищено полностью и закрыто. Можете проверить. Больше местным жителям ничего не угрожает.

Притихший зал тут же взрывается воплями восторга, изумления и восхищения. Но слышатся и недоверчивые выкрики отдельных господ, полные презрения и негодования. Дескать, «Как это небольшая группа низкоуровневых зверолюдов с пацаном во главе сделала невозможное⁈»

У меня нет никакого желания кому-либо доказывать совершенное. Я просто даю знак воительницам, которые с грохотом роняют тяжеленные мешки на пол. Те из авантюристов, которые успели подойти слишком близко, отпрыгивают на безопасное расстояние.

— Принимайте добро, — говорю, поводя рукой. Девушки одновременно развязывают туго набитые рюкзаки. Мия с драгонидками буквально светятся от счастья, предвкушая огромную оплату. Управляющая обходит нас, присматриваясь к характеристикам содержимого. Она буквально закапывается в мешки, но через несколько секунд выныривает обратно.

— Я… У меня в гильдии просто не будет столько денег! — смущенно говорит она. — Но не огорчайтесь, я немедленно пошлю за представителями купцов и крупных торговых лавок, а недостающую сумму гарантированно вышлем на ваш номер. У вас есть счет в Банке?

Развожу руками.

— Я недавно в городе, — отвечаю ей. — Еще не было нужды.

— Теперь есть! — строго произносит Эссми. — Будьте так добры, отнесите мешки на склад, оставьте там своих доверенных лиц, а сами пока пройдите в банк и заведите себе карту, на которую наша гильдия зачислит вам всю сумму.

Киваю своим. Мы проходим в заднее помещение, где мои спутницы делятся на группки, принимаясь считать лут вместе с освободившимися администраторшами. Эссми тут же посылает гонцов за купцами, хозяевами крупнейших торговых, оружейных и ювелирных лавок, так как даже невооруженным глазом видно, что качество награбленного добра на порядок превосходит все ее ожидания.

Конечно, я оставляю в своем инвентаре наиболее ценные вещи, с которыми пока не определился. Та же кровь металлического Короля Слайма, например, и некоторые другие. Места занимают немного, а в будущем наверняка пригодятся. Денег мне и так хватит с лихвой.

Я прощаюсь с наемницами, драгонидками и лисой, напоминая, где меня искать, если желание перейти на мою сторону до сих пор не пропало. Узнаю подробный путь к банку и выхожу на улицу, где саламандра охраняет оставшееся добро. Дервенир также желает получить свою долю, поэтому обещает найти меня сразу после того, как разберется с имуществом. Машу ей на прощание и иду в указанном направлении к торговым кварталам. Гурри следует за мной по пятам. Сейчас она изображает из себя наемницу, тщательно замаскировав необычный цвет кожи. Сердце подземелья, Инга, осталась вместе с Дервенир. Не думаю, что кто-нибудь посмеет обидеть их. Напасть на огненную саламандру — себе дороже. Не о чем беспокоиться. Да и кто в здравом уме попробует напасть на тех, кто зачистил подземелье…

— А ну стой, щенок!

М-да-а, видимо я переоценил мозговую деятельность здешних обитателей. Из подворотни выходят трое: один в богатых одеждах с серебряным знаком авантюриста на позолоченных доспехах и двое броней пожиже, но тоже с железными жетонами.

— Как ты посмел обманывать честных жителей! — пафосно восклицает мужик, предусмотрительно вставший за спины охранников. Ему лет под тридцать, но на лице и руках не заметно как боевых шрамов, так и трудовых мозолей. Не думаю, что серебряный жетон достался ему по праву. Скорее всего, он его просто купил, чтобы хвастаться перед женщинами. Эссми упоминала о таких людях. Вреда от них немного, но и пользы ни на грош. Единственным плюсом был Императорский призыв, согласно которому все Авантюристы становились щитом на пути атакующих столицу врагов, будь то монстры или разумные. Хотя, думаю, и в этом случае купившие знаки аристократы нашли бы выход.

Вот защищающие его парни — совсем другое дело. Судя по их обветренным угрюмым лицам, посеченной броне и напряженным рукам, которые бойцы предусмотрительно держали у рукоятей клинков, они уже не раз смотрели опасности в лицо. Но, думаю, тот же Полкот без труда сумел бы одолеть обоих. Что говорить о моих навыках.

— Ты подлый обманщик! — надрывается тем временем аристократ. — Если не хочешь, чтобы я опозорил тебя перед Императором, немедленно отдай все свое золото и рабов! И меч не забудь! Зачем вообще такому как ты меч⁈ Небось, ограбили какой-нибудь караван, ублюдки, и присвоили себе чужое⁈

Пока господин надрывает горло, его подчиненные хмурыми взглядами оценивают нашу с Гурри подготовку. Если киборг для них остается темной лошадкой, закутанной в плащ по самое горло с накинутым капюшоном, чтобы не было видно лица, то меня они в расчет явно не принимают, принимая бледность лица за страх перед возможным позором. Не рассказывать же им, что я еще не до конца восстановился.

— Мужики! — перебиваю словоохотливого болтуна. — Вам не страшно нападать на того, кто только что зачистил данж, который самые мощные авантюристы проходили максимум до четвертого этажа?

— До пятого! — ворчит один из охранников. — Я был в той группе.

— А ты докажи, что был там! — кричит аристократ. Пожимаю плечами, хватаясь за рукоять катаны.

Мы стоим посреди небольшой площади в каком-то из двориков. Слышу, как народ поспешно затворяет ставни, явно не желая влезать в распри дворян, но чувствую, как они все равно подглядывают. Наверняка, драки — не частое зрелище в подобных местах.

Охранники напрягаются, одновременно со мной выхватывая клинки из ножен. Даже дворянчик достает короткий меч, хоть и делает это с пренебрежением. Гурри делает шаг вперед, но я отстраняю ее.

— Справлюсь сам, — шепчу ей. Она кивает, соглашаясь, но я чувствую ее напряжение. Ей ничего не стоит испепелить наглецов на месте, но слово Пилота для нее — Закон.

Авантюристы железного ранга делают шаг вперед, но следующее мое действие ставит их в тупик. Вытянув вперед руку с зажатой катаной, я внезапно разжимаю кулак. Клинок втыкается в землю, уходя в нее на четверть. Нападающие ошеломленно смотрят на это, и тогда я добавляю, улыбаясь:

— Чтобы выбить из вас все дерьмо, меч мне не понадобится!

Мужики ошеломленно смотрят на меня, но в атаку не идут, настороженно переглядываясь друг с другом. Вероятно, они привыкли доверять в большей степени инстинктам, нежели разуму. А сейчас те наверняка кричат обоим о невозможности наступления. По крайней мере, я давно заметил, как моя аура подавляюще действует на обычных людей.

— Чего вы стоите⁈ — орет аристократишка. — Он сам выкинул оружие! Вперед! В атаку! За что я вам плачу⁈

Злая усмешка искажает лицо одного из воинов. Он перехватывает меч, шагая вперед.

— Меня зовут Дьюк, боевой Пес. Зря ты выкинул оружие, пацан. Я выпущу тебе кишки!

— Погоди, ты сказал «Пес Дьюк»? — переспрашиваю я. — «Боевой Пес Дьюк»⁈

— Да, а что? — недоуменно спрашивает наемник.

— Нет, нет ничего, — давясь от хохота, бормочу я. — Боевой ПесДьюк, звучит просто прекрасно. А как зовут второго?

— Мое имя — Шмурге, хитрый Лис, — присоединяясь к первому, говорит второй воин.

— Пес да Лис, — складываясь пополам от смеха, еле выговариваю я. — Классная парочка!

— Ах ты, ублюдок! — ревет первый наемник, догадываясь о причине моего хохота и мчится в атаку.

Мгновенно становлюсь серьезнее. Печать крови активирована заранее. Не стоит недооценивать наемников, пусть они рангом в несколько раз ниже моего. Мой, кстати, так и не определен, но явно выше нынешнего серебряного.

Вхожу в ускорение, в доли секунды оказываясь рядом с опешившим мужиком, потерявшим меня из виду. Специально останавливаюсь, давая последний шанс на отступление, в последний момент останавливая кулак перед его носом. Тот не оценивает, отступая на шаг и стараясь зацепить меня клинком снизу вверх. Если бы попал, то мог бы распороть брюхо, как карасю. Но не даю ему этого шанса, отшвыривая наемника прямым в корпус. Тот отлетает назад, спотыкается и катится по грязи, звеня оружием и доспехами. Не давая передышки, на меня тут же прыгает второй. Шаг вправо, влево, качаю маятник, уворачиваясь от быстрых, но неуклюжих выпадов его меча. Техника воина неплоха против монстров, у которых напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, да таких же бойцов, как он сам. Но против меня у наемника нет ни малейшего шанса.

Уворот! Концентрируюсь на короткую долю секунды, и наношу резкий, короткий, но мощный удар снизу вверх, попадая точно в подбородок Лису. Шаорюкен! Теряя зубы и сознание, тот подлетает на полметра, но потом сила притяжения берет свое и его туша грохается сверху на пытающего подняться Пса. Бум! Рукоять меча Лиса попадает собрату точно в лоб.

Обходя поверженную охрану, не спеша иду к предводителю, клинок которого трясется с такой силой, что и пораниться можно. Интересно, а для них бой тоже протекает по типу игровой Системы? Типа, я принимаю вызов на дуэль, в ходе которой обе стороны обмениваются спецударами, а проигравший не может умереть? Нет, вряд ли. Может, такие стычки и существуют, но то, что происходит сейчас, напоминает обыкновенную грязную драку.

— Нет! Стой! Погоди! Ты же не такой, как эти тупые холопы! — кричит тот, выставив перед собой клинок, парень. Отчетливо вижу, как с его напомаженных висков стекают крупные капли пота. Он хочет от меня откупиться? Ну уж нет! — Мы же все с одной гильдии! Остановись! Прошу!

Острие его меча касается моей груди. Кончик пляшет у самой куртки. Стоит идиоту дернуть рукой и он пропорет меня насквозь. Вот только я внимательно слежу за его лицом, а эмоции этот придурок сдерживать не умеет. Но мозги все же имеются. Вот у него возникает на пару секунд дикое желание наколоть меня на клинок, но в последний момент он сдерживается, понимая, что явно нарвался на кого-то посильнее.

— Соображаешь, — удовлетворенно говорю я, голой ладонью откидывая его меч в сторону. — Попробовал бы ты ранить или убить меня, лежал бы уже со свернутой шеей. Кто ты такой? Откуда взялся? Кто тебе меня заказал? Попробуешь соврать — пожалеешь.

Аристократа уже трясет. Похоже, он еще ни разу в жизни не попадал в подобную ситуацию. Думаю, поднажать еще немного, и он расколется. Явно не сам догадался напасть на меня. Так кто же его надоумил?..

С хмурым лицом шагаю дальше по улочке, не обращая внимания на потеплевшее отношение местной бедноты, наблюдавшей за избиением. Настроение на редкость пакостное. Парень сломался не сразу, пришлось и костюм ему попортить, и морду лица отрехтовать. Как оказалось, он просто тянул время, ожидая «воскрешения» охранников. Ощутив, как погасшие ауры наемников вновь наполняются сознанием, не стал дожидаться их окончательного пробуждения, а рукоятью катаны просто и быстро отправил их поспать еще пару часиков. После этого надежда богатенького малыша стухла окончательно, и он сообщил мне личность нанимателя.

Такого я совсем не ожидал. Ладно, темная гильдия, церковники Хаоса или даже придворные Императора, но заиметь врагом одного из нескольких сильнейших архимагов Империи⁈ ЗА что мне это все⁈

По словам недотепы, не позаботившемся даже о плане «Б», к нему подошел раб, подосланный самим архимагом Седрикусом Величайшим. Седрикус, Седрикус… Где же я уже слышал это имя? Так и не вспомнив, продолжаю путь, но уже настороже. Этот идиот решил вызвать меня на бой, но кто дает гарантию, что мне просто не кинут в спину нож?

— Масяна, выходи, хватит прятаться, — досадливо говорю. Проходя мимо совершенно пустой стены.

— Мог бы хоть притвориться, что не заметил, — улыбается та, появляясь, словно из ниоткуда. — Как все прошло? Чего такой смурной? Обидел кто?

Отмахиваюсь. Ни к чему куноичи лишние проблемы.

— Лучше скажи как у вас? Нашли виновных?

— А-а-а, — увядает девушка. — Все оказалось так просто, что даже неинтересно. Наших поставщиков просто перекупили. Девчонки налаживают контакты, покупают контракты заново или дают по шее несговорчивым. Я себе все совсем не так представляла.

— Есть хочешь?

— Спрашиваешь! — радуется та. Верно. С ее метаболизмом Масяна никогда не откажется от угощения.

Банк подождет. Мы ловим ближайшего мальца, который за одну медную монетку провожает нас к ближайшей харчевне. Квартал, в котором мы сейчас находимся, располагается по уровням примерно между бедностью и знатью, поэтому здесь должны соблюдать хоть какие-нибудь правила приличия. Впрочем, стоящий у входа громадный орк с клеймом на голом плече убеждает нас в безопасности лучше всяких неписаных правил. Ему даже не нужно рассказывать нам правила поведения внутри заведения. Один лишь вид того, как он играючи управляется с огромной дубиной, внушает если не доверие, то, определенно, уважение к этому безмолвному охраннику.

Пахнет вкусно. Внутри стоит тот же шум, что и во всех остальных тавернах. По залу носятся не только зверолюдки в простых одеждах, но и обычные официантки-хумансы тоже. Публика тоже собралась самая разношерстная. Побогаче — в стороне за более-менее чистыми столиками, накрытыми серыми стираными скатерками. Победнее — с другой стороны за простыми дубовыми столами и лавками. Вкусы у всех примерно одинаковы: пиво, каши, местные овощи, похожие на картошку, лук и чеснок, да мясо из местных животных. Различие, пожалуй, только в алкоголе: беднота пьет самогон да разбавленное дешевое вино, а те, кто может себе позволить выпивку покруче, заказывает Имперскую настойку или джин, который гонят где-то на юге.

Как назло, мажорные столики заняты, а садиться к ребятам попроще — значит, наслаждаться вонью немытых тел и кислого броженого дерьма, который здесь зовут «Розовым полусладким». Кроме того, столы попроще представляют собой длинные прямоугольники, присев за которые, придется бок о бок толкаться с соседями.

— Добро пожаловать в таверну «У Потапыча» — заученно выпаливает подскочившая Некотянка собачьего подвида. Если бы не уставший вид и грубое клеймо, она была бы очень мила. Девушка слабо шевелит куцым обрубком хвоста, вероятно, обрубленным ради лучшего обслуживания клиентов. Она одета в простое платье, такое же, какое носит весь остальной персонал. Чувствую, как от такой мелочи у меня зубы сводит от злости, хотя тут весь город в подобном дерьме, хоть выжигай его напалмом.

— Простите, господин, все места заняты, — обращается ко мне девушка. Она слегка сжимается, видимо, ожидая от меня недовольного окрика или даже удара, на который бы не поскупился любой хуманс, рассчитывающий сесть подальше от простого люда. Я протягиваю руку к зажмурившейся некотянке и легонько глажу ее промеж ушей. Девушка изумленно распахивает глаза и инстинктивно прижимается к моей ладони, но, опомнившись, поспешно сжимается.

— Ничего страшного, — говорю я, успокаивая девушку. — Мы сядем у камина. Там же свободно?

— Да, господин, но… — девушка косится на бармена, огромного волосатого дядьку. Здоровенный мужик в простой льняной рубахе наливает пиво. Когда он поворачивается в нашу сторону, вижу его симпатичную мордашку, покрытую шрамами, полученными явно не в кабацкой драке. — Простите, мне надо уточнить у хозяина. Это ведь место для послушников…

Официантка исчезает, а я кратко поясняю удивленной Масяне, что в каждом заведении Империи есть одно место для служащих Церкви. Его никогда не должны занимать, разве что в исключительных случаях. А если монах придет, а оно будет занято, то его следует немедленно освободить.

Управляющий трактиром, по идее, тот самый «Потапыч», не дослушав Неку, кивает, и девушка мгновенно бросается к нам, провожая за тот «особенный столик». На нас косятся остальные, но не противоречат. Хозяин разрешил, а, значит, всем остальным должно быть плевать. Но не всем, как оказалось позже…

— Всего и побольше! — опережаю вопрос Неки. — Первого второго для меня и спутницы, бутылочку Имперского и что-нибудь из сладкого, если есть.

— А-а-а, могу предложить блинчики с вареньем или печенье? — спрашивает та.

— А давай и блинчики, и печенье! — киваю ей, передавая вперед одну серебряную монету. Так принято. Слишком много в последнее время развелось халявщиков, особенно среди тех, кто качает скрытность и спецприемы, позволяющие быстро покинуть опасное место. Блинк, например. Короткий прыжок-портал, телепортирующий хозяина на короткое расстояние. Маны жрет — море, но благодаря ему можно, например, сбежав, не заплатив.

Конечно, все равно всех ловят и заставляют отработать, но в обиход вошел обычай платить вперед. Получив монету, девушка-собачка кланяется и уходит на кухню. Пока готовится заказ, решаю перекинуться парой фраз с Масяной, как вдруг чувствую на себе чей-то тяжелый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. С соседнего «бедного» стола на нас косятся подвыпившие местные. Но пока не предпринимают никаких действий. Как бы случайно вытаскиваю свой серебряный жетон, оставляя его болтаться на цепочке. После этого жеста беспричинная злость с чужого стола немного притихла, но не погасла до конца.

— Почуял? — подмигивает Масяна. Я вздыхаю, морщась. — Достали они тебя? — сочувственно добавляет девушка, дотрагиваясь до меня мягкой лапкой. — Понимаю. Я тоже попробовала пройтись по улицам без скрыта. Сразу плеваться начали. Вообще, все вокруг!

Я осматриваю критическим взором ее наряд боевой куноичи. Крупная сетка, практически ничего не скрывающий жакет, ультракороткие шортики…

— Думаю, тебя просто приняли за проститутку, — говорю, слегка улыбаясь. — Видишь ли, тут не привыкли к такой одежде.

— Пф-ф-ф! Так вот в чем дело! — фыркает девушка. — То-то я смотрю, все бабы вокруг нарядились в лохмотья как серые овцы! В чем дело, это же столица?

— Будь добра, потише, — натянуто улыбаясь, шикаю на нее. — Ты просто еще не была в другой части города. Поверь, там одеваются приличнее.

Догги-тян начинает таскать нам еду. На удивление все изготовлено очень прилично. Впрочем, мы и платим серебром, а это существенное отличие от тех, кто носит в карманах медь. Бурчание за соседним столом становится громче, но я уже не обращаю внимания на полупьяных соседей. Захотят проблем — получат, а в данный момент меня интересует еда и красивая девушка, сидящая рядом.

Наконец, мирный гул таверны нарушает громкий стук пивного бокала, который с силой опускается на соседний стол. Я тут же чувствую, как спину сверлит тот же тяжелый злой взгляд. С грохотом отодвигается лавка и один из сидящих за столом простых клиентов заведения поднимается, и движется в нашем направлении, пошатываясь, но сохраняя равновесия. Дойдя до нашего столика, она опирается на него обеими руками, грозя перевернуть его, и смотрит на нас мутными глазами. От него несет дешевой брагой, вонючим потом и еще целым букетом прочих «ароматов», присущих алкашам.

— Т-ты хто такой? — собирая глаза в кучу, спрашивает он, нависая надо мной. — П-пришел тут, сел, пннимашь, за чужой стол, и… эта… строишь наших рабынь, во!

— Чума! — кричит из-за стойки «Бармен», грозя тому огромным волосатым кулаком. — А ну, тихо, не то вылетишь!

— Не, а че он? — показывая на меня пальцем, говорит алкаш. — Внатуре, к-ка у с-себя дома!

— Как же вы все меня задолбали! — морщусь я и смотрю через него на «Потапыча». — Хозяин, помочь вынусти мусор?

— Разобьете посуду — внесу в счет! — отвечает тот, не двигаясь с места.

— О, можно я, можно я⁈ — облизываясь и дрожа от предвкушения, упрашивает меня Масяна. — ри-и-ич! Ну, позялста!

Пожимаю плечами, — кивая на живой труп, который все еще не осознает, во что влез.

— Э-эй ты! — с внезапной яростью орет тот. — Я к тебе обр…

Куноичи, не вставая с места, заряжает ему в лоб с такой силой, что едва не отрывает голову. Бесчувственное тело пролетает через всю горницу, вышивая дверь и снося не только ее, но и орка, заглянувшего на крики.

— Фу-у-у-ух! — разминая кисть, улыбается девушка. — Хоть размялась немного. Еще желающие есть?

Она с надеждой смотрит на приятелей неудачника, сидевших рядом с ним, но те уже уткнулись в свои чашки, боясь привлечь к себе лишнее внимание. Одна из официанток выглядывает наружу и машет управляющему.

— Гром в порядке! — слышен ее голосок. — Его немного помяло, но он уже встает.

Мы с Масяной как ни в чем ни бывало продолжаем трапезу. Хозяин благоразумно не цепляется к нам, но я не сомневаюсь, что он включит стоимость двери в счет.

— Пошли отсюда, — вздыхаю я, вставая из-за стола. Терпеть не могу, когда все вокруг пялятся, не давая спокойно поесть. Масяна торопливо проглатывает мясо, с явным сожалением глядя на нетронутый десерт.

— Завернуть с собой? — подскакивает все та же девушка с собачьими ушками.

— Будь так добра, — улыбаюсь ей. Уж на ней мне срываться точно не стоит. Подхожу к стойке, за которой едва умещается владелец заведения.

— Сколько с меня?

Тот подзывает некотянку, внимательно выслушивает и что-то подсчитывая в уме, говорит:

— Обед — полторы серебрушки. Одну вы уже заплатили, так что еще полтинник медью. За дверь, по совести, взять бы с того мудака, который до сих там же и валяется, — задумывается хозяин. Мое мнение о нем резко возрастает. Надо же. А мужик-то не самодур!

— Но, сами понимаете, ваша милость, — продолжает «Потапыч», — это же голытьба. Хорошо, если за самогонку заплатит. Соблаговолите помочь заведению? Работа плотника и материалы будут еще полтинник медных стоить. Я заметил, вам ушастая понравилась? Могу одолжить ее вам на пару дней в качестве отработки.

Усилием воли гашу вскипевшую кровь, так как понимаю, что виноват не конкретный хозяин трактира, а образ жизни. К тому же, мужик явно опытный воин и давно оценил меня и мое поведение. Понимает, что я не попорчу девушку, в отличие от других аристократов, для которых она не имеет никакой ценности.

— Почему таверна называется «У Потапыча»? — спрашиваю, отсчитывая монеты. Кинув взгляд на официантку, вижу вставшие торчком ушки. У некотянок — идеальный слух, но я не тороплюсь с решением. Здесь с ней неплохо обращаются, куда лучше, чем с теми, кого я видел на бедных улицах столицы. Шрамов и рубцов кроме клейма не замечено, стало быть, хозяин заботится о персонале.

— Потапыч — это я, — не сразу отвечает мужик. — Так меня звали в молодости. Авантюристом был, ходил с трезубцем на медвежутей. Остепенился и купил трактир. Так что, девку брать будешь? Она не порченая, спокойная.

— Не порченая? — удивленно переспрашиваю его.

— Не тронутая Хаосом, — равнодушно объясняет тот. — Пылью не балуется. Она ж на зверолюдов действует иначе, совсем не ка на нас, хумансов. Ушастые подсаживаются на нее сразу и навсегда. За дозу готовы мать продать. Потому я и берегу их.

Я стискиваю стойку так, что пальцы белеют от напряжения. И тут эта чертова Ангельская пыль! Хотя, было бы странно, если б столице, гнезде порока, ею не торговали! Но воздействие наркоты на зверолюдов? Я о таком даже не слышал!

— Где найти тех, кто ею торгует? — спрашиваю, не узнавая своего голоса. Потапыч склоняется надо мной, отрицально качая головой.

— Не лез бы ты в это дело, парень, — бормочет он тихонько. — Я же вижу, ты из нормальных господ. Поверь, в этом прогнившем городе исчезали люди покрупнее тебя. Тебе не изменить Империю.

Он буквально выплевывает последнее слово. Похоже, что и ему пришлось натерпеться. Я с сожалением гляжу на догги-тян, но отрицательно качаю головой. — Мне пока некогда развлекаться, — говорю хозяину. — Но я еще зайду. У тебя хорошо готовят. И девушки симпатичные.

Добавляю немного меди сверху и подзываю к себе вздрогнувшую официантку. Глажу ее промеж ушей и незаметно для всех закидываю ей в кармашек пару серебряков.

— Спасибо за все, — говорю, идя на выход. Официантка успевает запихнуть в жадные лапки Масяны корзинку с недоеденными яствами. На том и покидаем гостеприимный трактир. Орк уже стоит на прежнем месте, глядя на нас с куда большим уважением, нежели раньше. Масяна, проходя мимо пробуждающегося алкаша, шевелящегося в грязи и обломках двери, легонько лупит его ножкой, снова отправляя в царство снов. Сзади доносится довольное уханье орка.

— Похоже, ты всем понравилась, — говорю девушке.

— О, а мы придем сюда еще раз? — спрашивает та, на ходу доедая тортик.

— Обязательно, — вспоминая слова «Потапыча» насчет ангельской пыли, киваю я…

Наконец, мы выходим на центральную торговую площадь. Мое внимание привлекает группа странно одетых хумансов поодаль. В руках у них что-то вроде музыкальных инструментов, и, похоже на то, что они готовятся дать концерт. У стены припаркована тощая кляча с кибиткой, за которой две девушки торопливо примеряют наряды.

— Посмотрим? — спрашиваю, обращая внимание спутницы на артистов.

— О! Пелегвины! — радуется та. — Я всего пару раз видела таких!

— Кто-кто? Может, пилигримы?

— Пелегвины, пилигримы, — недоуменно ворчит Масяна. — Какая разница? Ну, бродячие рассказчики, барды, фокусники… Ты таких никогда не видел? Вон, видишь того длинного? Уверена, он пускает огонь!

— Ага, из задницы, — критическим взором смотрю на худого жилистого парня с лицом недельной голодовки. Впрочем, все артисты одинаково похожи друг на друга, тоскливыми голодными взглядами провожая зажиточных жителей. Наконец, один из них выходит вперед, начиная зазывать публику. Одна из девушек, оказавшаяся зверолюдкой то ли оленьего, то ли овечьего типа ловко жонглирует колечками. Музыканты начинают извлекать что-то похожее на шотландские напевы волынки, смешанной с русскими народными. Девушка-хуманс начинает петь, причем довольно неплохо. У нее красивый чистый голосок, только довольно слабый. Парень, отмеченный Масяной, отходит чуть в сторону, зажигая слабые огоньки размером чуть больше зажигалки на ладонях. Чувствую у него неразвитый магический дар.

К моему удивлению, жители не спешат насладиться столь редким зрелищем, как выступление бродячих музыкантов и фокусников. Большинство проходит мимо, игнорируя музыку и пение, другие бросают косые равнодушные взгляды. Только детвора тянется к ним, да некоторые подозрительные личности.

Когда девушка заканчивает петь, рогатая некотянка сбрасывает кольца, и, вежливо улыбаясь каждому, идет по кругу, собирая монетки со зрителей. Подают далеко не все, но что-то все же они зарабатывают. Закончив представление, артисты поспешно собираются вокруг оленихи, а зрители рассасываются, поняв, что зрелищ больше не будет.

— Масяна, собери всех своих, кого найдешь, — говорю мгновенно ставшей серьезной куноичи. — Через час-полтора собираемся напротив Императорского дворца. Хочешь — не хочешь, а надо отметиться. Боеготовность — максимальная, возможно, нас будут пытаться убить, а может, и не один раз.

— А ты? — уточняет ниндзя.

— А у меня еще есть дела, — туманно отвечаю ей. — За меня не беспокойся.

Масяна кивает и мгновенно исчезает из виду, словно растворяясь в воздухе. Ей даже не приходиться напрягаться — тренированное тело куноичи само собой уходит в скрыт. Уверен, никто в столице не сравнится с ней в этом мастерстве. Я же иду к «пелегвинам».

— Господин? — с надеждой бросается ко мне девушка-хуманс. Отправляю в полет серебряную монетку, которая тут же исчезает в ее ладошках. Артистка замирает, не веря собственным глазам, но, убедившись, что ее ручки сжимает серебряный кругляшок, смотрит на меня, как сошедшего с небес ангела.

— Милорд? — скорее угадав, чем определив по одежде, спрашивает она. — Сплясать? Фокус? Спеть? Или…?

Она слегка оттягивает воротник костюма, являя на свет полушарие небольшой грудки. Не могу без смеха и жалости смотреть на попытку соблазнить меня таким тощим тельцем, потому молча отрицательно качаю головой. Народ уже разошелся, потому я достаю еще одну серебряную монету.

— Давно в городе? — спрашиваю девушку. — Дела идут не очень?

— С месяц уже господин, — грустно отвечает та, не сводя с меня глаз. — С каждым днем представление все хуже и хуже. Думали уже собираться выдвигаться дальше…

— Мне нужна информация, — говорю я, передавая девушке еще одну монетку.

Стоит только певичке услышать мой вопрос, как ее буквально передергивает от ужаса. Лицо девушки искажает целая гамма эмоций: ей хочется и рыбку съесть и на кол сесть, но одновременно с этим ее что-то сильно пугает. Но взглянув еще раз на серебряную монету, она все же принимает решение.

— Подождите секунду, милорд, — выпаливает она, убегая к остальным. Члены ее группы бурно радуются моему дару, шумно высказывая благодарности. Воспользовавшись моментом, певичка увлекает в сторону рогатую фокусницу и что-то шепчет ей на ушко. Выслушав ее, олениха в ужасе трясет головой, явно отказываясь сотрудничать. Тогда ее подруга показывает ей припрятанную монету. Сглотнув голодную слюну, некотянка еще раз бросает на меня странный взгляд и медленно кивает.

Парни отходят к повозке, обсуждая, куда пойти, чтобы перекусить, а девушки вновь подходят ко мне.

— Милорд, — тихо шепчет мне певичка. — То, что вы хотите узнать, очень опасная информация. Люди, о которых вам расскажет Тиффани, отвратительны и чужды. Я приношу вам свои извинения, но согласна на все, что пожелаете, только не заставляйте меня говорить на эту тему.

Она кланяется и присоединяется к остальным, бросив на меня сожалеющий взгляд. Похоже, что я только что стал ходячим трупом в ее глазах. Рогатенькая подходит ближе.

— Пойдемте со мной, милорд, — тоненьким голосом просит она, робко притрагиваясь к рукаву моей куртки. Позволяю ей утащить меня в ближайший проулок. Девушка на ходу показывает остальным понятный жест, надувая щеку и покачав у лица кулачком. Компания молодых и не очень артистов разражается похабными выкриками, в знак ободрения и поддержки некотянки.

— Тифа! Постарайся как следует! Засоси на еще один серебряк!

— Сделай так, чтобы молодой господин остался довольным! Тифа! Мы верим в тебя и твой длинный язык!

Слегка покраснев, девушка заходит в переулок и присаживается передо мной на корточки.

— Теперь мы можем поговорить, — шепчет она, убедившись, что никто не увязался следом. — Возьмите меня за рожки, господин. Нам нельзя вызвать подозрений. Даже здесь у ЕГО слуг есть глаза и уши.

— Ты имеешь в виду монахов Имперской Церкви? — также шепотом спрашиваю у некотянки, обхватывая ее небольшие рогатые рожки. Они тонкие, но прочные. Угадал с расой. Девушка из оленьего вида. Судя по длине и толщине рогов, ей еще и сорока лет нету. После пятидесяти они начинают утолщаться и ветвиться, хотя внешность девушек остается неизменной. Люди, несведущие в физиологии зверолюдок, легко могут ошибаться, пытаясь определить их возраст по внешнему виду. Что такое сорок лет для оленихи? Пф-ф-ф, пустяк. Но в городских условиях рабства молодые некотянки взрослеют очень быстро.

Вот уж не думал, что зверолюдки могут так быстро бледнеть. Кровь буквально отливает от щек рогатенькой самочки, а глаза наполняются просто первобытным ужасом. Она делает попытку встать, но ноги ее не слушаются.

— Оставьте деньги себе, милорд, — говорит она, глядя на меня снизу вверх. — Думала, обмануть вас, но вы слишком сильно влезли в это. Вот уж не знаю, зачем вам понадобилась такая информация, но бывают случаи, когда лучше сохранить жизнь и душу, чем рисковать им во имя неизвестно чего. То, что происходит на другой стороне города — должно оставаться в тени.

Девушка поднимается и пытается уйти, но я преграждаю ей путь, протягивая мешочек с деньгами. Та непонимающе принимает его и ошарашенно смотрит на содержимое.

— Т-тут слишком много! — заикаясь, бормочет она. — На это можно купить себе дом в центре города! К тому же…

— Я не могу помочь всем попавшим в беду, — перебиваю ее. — Но поклялся сделать все, что в моих силах, чтобы вытащить твой народ из рабства. Пойми, мне очень нужна эта информация! Чем раньше я все узнаю, тем больше некотян спасу!

Тиффани серьезно смотрит на меня испытующим взором, потом торопливо прячет мешочек.

— Что-то внутри меня заставляет верить вам, милорд. Тогда я снимаю со своей души груз ответственности. вверяя вас в руки Духов. Значит, слушайте…

…Через десять минут малышка покидает переулок, демонстративно вытирая губы и улыбаясь остальным из группы. Подойдя к ним, она достает еще одну серебряную монету, вызвав тем самым нестройный хор одобрения. Еще через полминуты и я выхожу из проулка, направляясь в сторону банка. По пути размышляю над полученной инфой, прекрасно понимая, что идти во дворец — чистое самоубийство. Но вспоминая чистое лицо принцессы, понимаю, что оставлять ее там одну на растерзание Хаосу в нынешних условиях нельзя. У меня и так почти нет союзников в этой стране.

Как ни странно, но в Банке меня уже ждут. По-быстрому оформив счет, получаю личную ячейку, которая пожизненно прикрепляется к номеру моего жетона. Кроме того, за отдельную плату получаю медальон, благодаря которому могу легко заниматься любыми денежными операциями, не обращаясь в отделения банка. Своеобразное приложение онлайн, так сказать. По словам работников Банка, минус кроется в сильной манозатратности медальона. То есть, чем чаще его использовать, тем чаще придется заряжать. Выйдя из Банка, довольно ухмыляюсь, так как мне не придется тратить время и нервы на поиск тех, кто сможет мне заряжать медальон. Там же мне переводят остаток суммы со счета Гильдии и провожают до дверей, напоминая о том, что никто кроме меня не сможет пользоваться моим личным медальоном. Удобно!

Напротив Дворца Императора собралась немалая группа. Кроме моих верных куноичи и Гурри в закрытом клобуке, отчаянно маскирующейся то ли под монахиню тайного ордена, то ли асассинку Темного братства, вижу трех наемниц в боевом облачении, лисичку с эпическим луком, выпавшим из какого-то крутого моба, драконид, каждая из которых стоит целого взвода. Даже мелкая Инга стоит, как обычно крутя по сторонам головой, словно пытаясь все сразу увидеть и запомнить.

— Рад всех вас видеть! — говорю, подходя ближе. — Теперь слушайте внимательно. Чудовище мертво, значит, все уже в курсе. На нас наверняка попытаются напасть, а может, и не один раз. Не вздумайте расслабляться! Я никого не принуждаю, особенно вас, девчата.

Смотрю в сторону наемниц.

— Даже не думай, командир! — отвечает та. — Мы за вами в огонь и воду!

— Да! — поддерживает ее одна из сестер. — Нам до ужаса надоед этот гнилой город! Если Император объявит нас врагами, свалим отсюда подобру-поздорову!

— Наш враг — не Император! — качаю головой. — Это — Церковь!

Куноичи пожимают плечами. Им по большому счет все равно, как и драконидкам. Наемницы переглядываются, но все равно остаются в строю.

— Раз так, слушайте сюда, — понижаю тон, отведя свое стадо… то есть войско в сторону. — Думаю, рано или поздно мы все равно столкнемся с армией хумансов в борьбе за освобождение рабов. Император хоть и разрешил мне заниматься этой проблемой, но, сдается мне, он и сам погряз в это Системе настолько, что скорее отдаст приказ на мое устранение, чем изменит страну! Посмотрите сами — рабы выполняют почти всю работу, которые не приходится делать людям!

Девушки одновременно вздыхают, признавая мою правоту.

— Вот мой приказ, — говорю я. — Провокации игнорируем. На попытки убийства отвечаем убийством, но в случае, если никто этого не видит. Это касается вас, девочки.

Куноичи довольно улыбаются.

— Остальные держитесь рядом. Если придется отступать с боем — выходим из города. Мирных граждан не трогаем при условии, если они не нападают. Остальное — на ваше усмотрение. Гурри, постарайся не сжечь все дотла.

«Как скажешь!» — приходит мысленный ответ.

Проверив снаряжение, мы входим в Императорский двор. Сразу бросается в глаза обилие стражи и монахов, держащихся в отдалении. Обычных праздношатающихся почти нет. Тем не менее, никто не встает на пути нашего отряда. Таким макаром мы доходим до главной лестницы, где нас впервые останавливают стражники.

— Стоять! Дальше ни шагу! Сдайте оружие!

— Ага, щаз-з-з-з! — опережает меня Масяна. — Что еще? Может, кирасу почистить?

Кидаю на нее хмурый взгляд. Обращаюсь к стражнику.

— Я — граф Ричард фон Лихбенштейн только что зачистил подземелье, находившееся рядом с городом. Также у меня есть сведения, касательно распространяемой в городе Ангельской пыли. Но со своими людьми я не расстанусь, так как враг силен и может достать меня даже во Дворце. Так и передай начальнику.

Солдат кивает и бегом мчится во дворец. Не проходит и десяти минут, как он возвращается. Значит, к нашему приходу готовились.

— Вам… разрешено пройти! — выкрикивает страж, останавливаясь. — С оружием! Только просьба держать мечи в ножнах и сохранять спокойствие. Прошу за мной!

Мы следуем за солдатом. Но стоит только воротам Дворца захлопнуться за моей спиной, как нас окружает непроглядный мрак.

— Сюда, пожалуйста! — слышу голос стражника, идущего впереди. — Прошу прощения, должно быть факелы потухли.

В его голосе не чувствуется подвоха. Зато я слышу свист летящего в меня предмета, о котором заблаговременно меня заранее предупреждает интуиция. Дзинь! — Хатико в невероятном прыжке перерубает древко, сшибая обломки стрелы на пол. Зря напрягалась. Мало того, что я окружил отряд тройным щитом, так и Гурри подсуетилась, установив невидимое человеческому глазу силовое поле. Мы как ни в чем ни бывало продолжаем неблизкий путь до Центрального зала. Периодически тухнут факелы, а куноичи развлекаются, телепортируясь в дальние углы. Иногда до меня даже доносятся предсмертные стоны и вскрики, а девушки возвращаются обратно с довольными улыбками. Наконец, перед нами предстают ворота главного зала.

Мы идем по Залу, пока глашатай выкрикивает мое имя, любуясь красотами и подсчитывая зашкаливающее количество солдат и вооруженных полуголых красоток. Что радует — у всех уровень не выше пятнадцатого. Даже любая из драконид, не напрягаясь, вынесет их всех. Император, как и в прошлый раз, скукожился на троне, а рядом с ним… Ух! Какая женщина! Настоящая Им-пе-рат-ри-ца! Увидев меня, она машинально проводит языком по верхней губе, а рукой слегка оттягивает высокий воротник, как будто желая вдохнуть побольше воздуха, при этом являя зрителям чуть больше сверкающей белизны ее молочно-белых полушарий!..

У-у-х! Хатико приводит меня в чувство, как следует ударив острым локтем под дых. Незаметно для окружающих, естественно. Она права. С императрицей можно и потом разобраться, если мне вообще будет до нее дело…

— Ричард! — раздается глас Императора. Чувствую, как его аура пытается пригнуть меня к полу. Бросив взгляд на девушек, вижу, что они испытывают почти то же самое.

— Что привело тебя ко мне, сын графа фон Лихбенштейна? — спрашивает он. — Мне казалось, мы все выяснили в прошлый раз? Разве не так? Объяснись!

Осматриваюсь, прежде чем дать ответ. Так и есть: из-за колонн выглядывает толстячок Пью, а за ним маячит сухопарая фигура кардинала. И монахов в зале видимо-невидимо. Как на это смотрит Император? Хотя, навряд ли он не в курсе происходящего в столице собственной Империи… Значит, к какому бы соглашению мы не пришли, а конфликта с самодержцем не избежать.

А и пофиг! Надо будет, разнесем столицу по кирпичикам! Подумаешь, Император! Против маголома нет приема!

Подробно рассказываю Императору и присутствующим историю о том, как очистил подземелье, начиная с задания принца и заканчивая ужасным монстром, встреченным на обратном пути. Как я и ожидал, Император не выказывает ни малейших эмоций. Тем не менее, никто из стражников и монахов даже не пошевелился. Закончив рассказ, ожидаю реакции, приготовившись к чему угодно. Девушки тоже стоят настороже.

Все же Император не зря занимает трон! Несмотря на давление Церкви и недовольной моим взлетом аристократии, он сумел доказать, что по праву является главой Империи. Выслушав мою историю, он ненадолго задумывается или делает вид, но через несколько мгновений в тишине огромного зала разносится его мощный голос:

— Мы, его Императорское величество, Лукас первый, постановляем! За особые заслуги перед Империей графа Ричарда фон Лихбенштейна, сумевшего отвести угрозу и уничтожившего подземелье назначит к награде и присвоить ему Парижские земли павшего в бою с демонами герцога Вестминстерского, а, следовательно, самого же Ричарда назначить Герцогом!

Знать тут же недовольно зашумела, церковники выдвинулись вперед, толстяк Пью открыл было рот…

— Молчание! — прогремел рык монарха. — От имени Императора запрещаю Ричарду появляться при дворе до того времени, пока земли Парижские не будут очищены от засилия демонов, монстров и прочих тварей, угрожающих Империи! Граф Ричард вступит в должность герцога сразу же после их очищения! До того времени он должен принять ответственность за угрозы, нисходящие с этих земель.

Я поднимаю руку, но Лукас качает головой. Он еще не закончил.

— До нас дошли слухи, что в столице распространяется демонический порошок, вызывающий мгновенное привыкание и ужасные изменения в телах граждан. В простонародье он носит название «Ангельская пыль». Так как Ричард показал себя настоящим борцом с нечистью, поручаем ему задание найти и уничтожить источник заразы. Слово Императора, что лютой смерти, да будет предан любой, кто принял участие в его распространении! До завершения расследования Ричард публично объявляется персоной нон грата для Церкви и ее служащих! Я все сказал! — рычит напоследок Император, заметив, как открывает рот толстяк. — Все свободны! Ричард! Останься.

Знать, придворные, церковники и большая часть стражников выметаются из зала, не смея и слова вякнуть против воли Императора. Ловлю злобный взгляд Пью и кардинала, прежде чем те скроются из глаз. Понятно, что война еще не закончена, хотя Император только что поставил меня выше закона и даже самой Церкви. А это радует.

— Подойди, Избранный, — устало машет рукой Лукас. Приближаюсь к трону, ожидая чего угодно как от самого самодержца, так и от окружающей его охраны. Но те лишь следят за мной, не предпринимая никаких действий. Супруга Императора также смотрит на меня с неподдельным интересом. Стараюсь не переводить на нее взгляд, во избежание неловкого момента.

— Ты бы знал, каких трудов мне стоило выбить тебе это герцогство, — говорит он обычным тоном без лишнего пафоса. — Понимаю, тебе бы свои земли привести в порядок, но…

— Император, — перебиваю его. Он недовольно кривит губы. — Я не ваш подданый. Честно говоря, мне не нужны никакие земли. Вы знаете, что я не сын того графа и вообще не отсюда. Не можете знать. Наверняка ваши шпионы уже обо всем разузнали и доложили.

Лукас тяжело вздыхает и нехотя кивает, подтверждая мою правоту.

— Я — свободный паладин, — продолжаю объяснять. — Я не подчиняюсь никому, кроме богов… Да и тем уже морды бил. Моя миссия в вашей стране — уничтожить проросшие ростки Хаоса, убить Темного лорда и забрать отсюда всех зверолюдов, которых только смогу. Я выполню эти задачи с вами или без вас. Вам надо уже сейчас думать над тем, как вы будете существовать без рабов, иначе Империя падет. Предупреждаю сразу? Надумаете воевать со мной или убить из тени — начнется изматывающая кровопролитная война, которая рано или поздно закончится поражением человечества. Поднимутся все: эльфы, зверолюды, прочие разумные расы, гномы… Хотя насчет гномов не уверен. Тем не менее, вы проиграете. Далее, в случае моей смерти боги тут же призовут нового Паладина. Вот только я не уверен, что вы сможете с ним договориться. А я — открыт к переговорам. Пока что открыт.

Император угрюмо смотрит на меня, но не подает страже никаких знаков. Мой отряд тоже стоит смирно, хотя я отсюда ощущаю их боеготовность и растущее напряжение. Лукас напряженно думает, тогда я решаю ему кое-что показать.

— Дилли, Вилли, Билли! — зову наемниц. — Подойдите сюда.

И снова обращаюсь к вождю.

— Император, какой максимальный уровень у вашей охраны? Восемнадцатый? Двадцатый?

— Двадцать второй, — недовольно мычит тот.

— Девчата, снимите маскировку, — театральным жестом машу улыбнувшимся амазонкам…

С тридцатого уровня им стал доступен навык «сокрытие», благодаря которому девушки смогли спрятать истинные характеристики, заменив их на стандартные, чуть-чуть больше того значения. С которым они покидали столицу в моем сопровождении. А сейчас они явили Императору и всем остальные свои настоящие уровни.

— ####!!! ***###!!! — выдает одна из девушек, стоящих за троном главы Империи. Ее одежда состоит из крупноячеистой кольчуги и цепей.

— **** и ####!!! — поддерживает ее другая, опоясанная ремешками.

Обе воительницы излучают нездоровую ауру зависти и изумления. Еще бы! Стоящие перед ними простолюдинки вдвое превосходят их уровнями и навыками! Как тут остаться равнодушными?

— Я знал, что этот день рано или поздно наступит, — вздыхает Император, оценив уровни наемниц. — Зря мой отец соглашался на предложение Бога…

— Погоди, — перебиваю его, — Тираниил, то есть ваш Единый, договаривался с прошлым Императором⁈

— Он тогда еще им не был, — кивает Лукас. — Просто правитель объединенных земель. После войны земли оказались раздроблены. Объединять их заново означало бы начало кровопролитных междуусобиц. И тогда к моему отцу явился Бог. Так появилась Система и Империя. С другой стороны, с того дня все пошло наперекосяк с Эльфами, гномами и зверолюдами… Церковь начала расширяться, карлы и остроухие вернулись к себе наводить порядок, а мы оказались предоставлены сами себе. А когда опомнились — оказалось слишком поздно. Воевать с Церковью нам сейчас не с руки — у них слишком большое влияние…

— Император, — говорю как можно серьезнее. — Церковники — фанатики Хаоса. Он пропитал насквозь вашу ложную религию. Ты сказал мне найти источник Ангельской пыли? Он находится в столице. Это сама Церковь.

— Доказательства? — поднимает на меня тяжелый взгляд усталых глаз Император. — Ричард, мне нужны доказательства!

— Страна захлебывается в наркоте под гнетом фанатиков ложной религии, а тебя заботят доказательства? — срываюсь я. — Ты же Император!

— Именно поэтому, Ричард, я и не могу поднять армию, чтобы уничтожить оплот церкви только потому, что ты где-то видел, как они продают наркотики зверолюдам! — вспыхивает, но быстро отходит Лукас. — Пойми, я на твоей стороне, Избранный! С самого детства я мечтал, чтобы моя Империя стала оплотом для жизни всех рас на земле…

— А в итоге люди стали рабовладельцами, — с горечью продолжаю я. — Как же так произошло?

— Долго рассказывать, — ворчит Император. — После войны хумансы, как единая раса, порядком ослабли. Тут еще привыкание к Системе, разобщенность, монстры, а потом пришла Церковь и стала вводить новые законы, основываясь на приказах Бога. Я не смел им противоречить, так как мой отец еще был жив. Он сам с ними договаривался. Но потом его не стало, я взошел на трон, оказавшись прямо посреди того дерьма, которое он мне оставил.

— Лукас! Ты — отличный правитель!

Я впервые слышу голос супруги Императора. Он бархатный, тягучий и сладкий как мед. А я чувствую себя мухой, бесповоротно влипнувшей в него. Более того, похоже, что сама Императрица прекрасно осведомлена о моем положении, судя по ее смеющимся глазам. Тем не менее, она продолжает утешать мужа.

— Ты сделал немало для этой страны, дорогой. Рано или поздно мы одолеем и эту напасть в виде Ангельской пыли, а заодно расправимся с Церковью, вот увидишь!

— В общем, Ричард, — подводит итоги Император. — Найдешь доказательства — я тут же займусь Церковью. Поверь, мне и самому не нравится, что они с ногами влезли на мой стол! Взять то же чудовище, которым они перекрыли жизненно важный торговый путь на целые сутки!

— Кстати, насчет твари, — добавляю, задумавшись. — Вы ведь все видели?

— Огненный столб до небес было видно даже в НовоСимбирске! — рычит Лукас. — Осознав твою силу монахи бежали в ужасе, а половина их магов отбросили копыта! Даже наглый Пью забился в угол!..

Еще некоторое время мы с Императором обсуждаем детали моего предстоящего расследования, подробности освоения земель (на которые я вообще собираюсь положить болт), и в конце концов прощаемся. Но в самом конце Император шокирует меня еще раз.

— Ричард, — Император отводит меня в дальний угол, шикнув на охрану. — У меня есть еще одна небольшая просьба. Видишь ли, я совсем не молод. О наследнике уже не стоит беспокоиться. Альберт, мой первый сын по праву наследования займет трон. Он немного горяч, но в целом неплохой человек. Я опасаюсь за здоровье Селестины, но о ней позже. Я хотел попросить у тебя уделить немного личного времени…

Я непонимающе таращусь на Императора, который сам на себя не похож.

— Слушаю, — показываю, что готов ко всему.

— В общем, я уже стар, — мямлит он. — А Рогдая, моя жена, только-только вошла в период расцвета. Она — очень необычный человек. Ее предки… Впрочем, она сама расскажет тебе об этом, если пожелает.

Слышу стук каблучков. К нам подходит Рогдая, супруга Императора.

— Я бы хотел, чтобы ты, Ричард, стал фаворитом Императрицы! — наконец восклицает Император. Его слова тонут в тишине зала.

— Чего? Чего-о-о-о⁈ — охереваю я. — Фаворитом? Это же значит…?

Супруги улыбаются, глядя на меня.

— Именно так, Ричард. — говорит Лукас. — Я уже стар и не могу исполнять свои прямые обязанности, поэтому желаю, чтобы такой герой как ты стал тем, на кого я могу положиться в таком щепетильном вопросе. Уверен, ты не станешь требовать от меня наград и земельных наделов в отличие от любого зазнавшегося придворного. А судя по твоему гарему, каждая из девушек счастлива находиться в твоем обществе. Эх, прямо как я когда-то…

Его взор на короткий миг затуманивается, но он встряхивается и продолжает:

— В любом случае, я буду рад, что ты сможешь вернуть моей жене потерянное женскую радость. А если она понесет от тебя ребенка, для меня не будет больше счастья, нежели воспитать его как родного! Засим, оставляю тебя на нее. Вижу, ты не возражаешь. Остальное мы обсудили. Успехов, Избранный!

Император почти выбегает из зала, сопровождаемый личной охраной, а мы с Рогдаей остаемся почти наедине… Не считая моего боевого отряда.

— Ваше величество, — прокашливаясь, говорю я. — Эта просьба немного неожиданна…

— О, зови меня Рокси, — говорит та. — Я младше Лукаса в три раза, и не желаю чувствовать себя старухой. А в чем дело? Я тебе не нравлюсь?

Она как нарочно оборачивается вокруг своей оси, покачивая телом, точно змея.

— Какое там… — хриплым тоном отвечаю искусительнице. — Честно говоря, я едва сдерживаюсь. Но почему меня так тянет к вам? Я не чувствую никакой магии…

— Предлагаю твои девушкам пройти в гостевые и отдохнуть в Императорских купальнях, — уходя от ответа, говорит та, царственным жестом поводя в их сторону. — Поверь, пока я с тобой, ни одна церковная шваль и близко не подойдет! Они знают, как я их ненавижу! Ты в любое время можешь призвать их к себе.

Решаю довериться Императрице, соглашаясь на ее предложение. Не могу же я отказать монарху в его просьбе. Хотя, могу, конечно. Что он мне сделает? Но, что-то подсказывает мне, Императора на моей стороне, несмотря на весь тот бардак, который творится на материке. Да и охота перетереть с Роглаей насчет происходящего с ее точки зрения. Похоже, что она тоже не ладит с Церковью. Хех, не только перетереть, конечно. Кто бы мог подумать, что все обернется таким образом⁈

Все с удовольствием принимают приглашение погостить, кроме Гурри, естественно. Но ее я отправляю обратно в особняк с наказом готовиться к новым переменам и обустраивать временные лагеря для беженцев. Если я прав, в скором будущем у нас будет просто не продохнуть от несчастных некотянок. В любом случае, мысленно связаться с ней и запросить поддержку с воздуха, чтобы разбомбить все к чертям мне ничего не стоит. Но это остается крайним средством.

Иду вслед за царственной особой по закоулкам дворца, поднимаясь по немногочисленным лестницам и переходам. В одном из них Рогдая приостанавливается, подхватывая мой локоть. Навстречу нам двигается пара каких-то аристократов. При виде императрицы они сгибаются в поклоне и долго смотрят нам вслед. Иногда нам навстречу попадаются другие придворные, а вслед летят удивленные и ехидные шепотки.

— Одна часть дела, считай, уже сделана, — с удовлетворением произносит Императрица. — Через пару часов каждая собака во дворце будет знать, что у меня появился новый фаворит. И не абы кто, а сам Ричард, Избранный богами! Церковники подожмут хвосты! Уроды!

— У вас тоже трения с церковью? — тихонько уточняю я.

Императрица поворачивает ко мне свое лицо. Обычно прекрасное, сейчас оно искажено гневом.

— Не просто трения, милорд Ричард, — говорит она. — Эти сволочи убили мою дочь!

Яркий свет ударяет мне в глаза, когда мы поворачиваем за угол. Похоже, что мы находимся на вершине небольшой башни. Когда и каким образом мы успели сюда выйти — остается для меня загадкой, так как количество пройденных лестниц и коридоров превышает все допустимые нормы. Дав волю гневу, королева словно опомнилась, проследовав до самого конца пути словно воды в рот набрав. Впрочем, я тоже не беспокоил даму. Надо будет — сама поделится переживаниями. И без того понятно, что передо мной неожиданно нарисовался достаточно мощный союзник, настроенный весьма решительно против церковников. Если сам Император не показался мне волевой фигурой, несмотря на внешний вид и повелительный рык, то, может быть, будет толк от власти Императрицы?

Мы идем к богато украшенным дверям. На этом этаже никого нет — последний пост охраны остался двумя пролетами ниже. Напасть на башню можно только с воздуха, но крылатых тварей в столице нет и быть не может, как и разумных, управляющих ими. А пробиться в покои Рогдаи снизу не просто проблематично, а практически невозможно. Дело не только в многочисленных охранниках, но и куче ловушек.

Когда мы подходим к двери, автоматически поднимаю руку, чтобы толкнуть тяжелые створки, но Рогдая опережает меня. Слегка приподняв длинное платье, она точным и сильным пинком вышибает дверь, напоминая тем самым воинствующую деву, входящий в бар на Диком западе. Сверкнув белозубой улыбкой, она первой проходит внутрь, на ходу с ненавистью сбрасывая с себя тонны кружев. Оглядываюсь. Мы находимся внутри покоев самой Императрицы, занимающих всю верхнюю часть башни. Это огромное помещение, разделенное на несколько комнат: рабочий кабинет, ванная, туалет, спальня, примерочная и прочие. Как ни странно, но большая часть покоев отдана под библиотеку, служащую Рогдае одновременно и рабочим местом. Повсюду навалены свитки, пергаменты, стоят столы, заваленные бумагами и таинственными артефактами.

— Нравится? — улыбается Императрица, подходя ближе. Когда она успела переодеться? На ней поблескивающая серебряным непрозрачная накидка, которая при ходьбе прижимается к ее обворожительному телу, обрисовывая каждый миллиметр. Прежде чем успеваю ответить, она оказывается прямо передо мной, обнимая и жарко целуя меня! Кажется, что я схожу с ума! Флюиды ее разгоряченного тела так сильно бьют в голову, а истома овладевает мной с такой мощью, что я едва не кончаю от простых объятий… И тем не менее, я огромным усилием воли выскальзываю, уворачиваясь от ее жадного рта. Отхожу на шаг, пытаясь глотнуть воздуха.

— В чем дело, Ричард? — слегка удивленно переспрашивает Императрица. — Разве ты не согласился помочь мне?

— Д-давай сначала поговорим… Х-ха-а, — пытаюсь отдышаться. Мое тело изнемогает, чуть ли не крича о том, какой я идиот, что оттягиваю такое классное предложение. Рогдая улыбается.

— А ты совсем не прост, Герой! — говорит она, отходя к огромной кровати. Присев на нее, она целомудренно складывает руки на коленях и продолжает:

— Но ты прав. Нам стоит лучше узнать друг друга. Сперва я расскажу о себе. Меня зовут Рогдая Александрийская и я не принадлежу к миру хумансов…

Увидев, как у меня падает челюсть, Императрица довольно смеется.

— Я знала, что ты удивишься! — говорит она. — Но это святая правда. Я не из этого мира. Меня призвали пятьдесят лет назад из другой реальности. Эта Вселенная нуждалась в защите и поддержке. Тьма практически захватила его, поэтому Боги этого мира решились на отчаянный шаг, призвав сразу несколько Героев. Разве ты не знаешь? Мне казалось, разумные этого мира так легко не забудут события полувековой давности и тех, кто спас этот мир…

— Дело не в этом, — качаю головой. — Но память поколений сохранила лишь легенды об одном Избранном, пожертвовавшим собой ради спасения мира. Он, кстати, не погиб, а инсценировал свою смерть, спрятавшись от лишнего внимания на краю материка…

— Вот Ыыждалово семя! — морщится королева, не переставая улыбаться. — Я так и знала, что этому прохвосту удалось улизнуть! Ведь его тело так и не было найдено!

— Да, — продолжаю. — Тем не менее, ни в одной легенде зверолюдов и эльфов не говорится о святой деве, призванной из другого мира. А наследие людей, как я понимаю, было искажено Церковью. Не так ли?

— Ублюдки Хаоса! — сжимая кулачки, сереет от гнева Рогдая. — Искажения Варпа! Фанатики Тьмы! Ты прав, Герой. Пока мы наводили порядок, отстраивая разрушенные города, они втирались в доверие простым людям. Мы не изничтожили полностью заразу, а она дала ростки, которые выросли в огромное зараженное древо! Мой муж даже не подозревает о том, что вся его Империя находится на краю пропасти! Один неверный шаг — и все, что мы с таким трудом восстановили, рухнет в бездну! На улицах городов уже поют молитвы Непризываемому! В клоаках нижних Улиц и Трущоб уже появляется порождения Тьмы, питающиеся страхом людей! А с каждым днем становится все больше зараженных фанатиков! Самое интересное, что Ни Император, ни преподобный Пью совсем не видят опасности!..

— Погоди, ты сказала «Пью»? — изумляюсь я. — Тот толстяк⁈ Разве он не глава Церкви?

— Просто марионетка, — отмахивается королева. — Настоящее зло во плоти — кардинал. Тот высокий человек, чье лицо постоянно в тени даже при свете дня. Он руководит Империей из-за кулис, благодаря слепоте Императора. А преподобному Пью хватает жалких крох власти. Он даже не подозревает о том, что является лишь куклой.

— Вот за что я ненавижу людей, — морщусь я. — Вся эта грызня за власть, интриги, нападения из-за угла… Как же хочется все бросить и уйти отсюда, оставив вас жрать друг друга! Но не могу! Я обещал!..

— Я знаю, Герой, — мягко говорит Рогдая. — Благодаря своему происхождению мне иногда разрешено общаться с Вознесенными. Поверь, я в курсе всего, что с тобой происходило. О, как я тебе завидую!

— Происхождению?

— О, я не сказала? — наигранно удивляется та. — Я не человек. Точнее, не совсем человек. Позволь представить заново.

Императрица встает с кровати, молитвенно складывая перед собой руки, при этом делая быстрое, практически незаметное глазу движение, из-за чего накидка падает на пол. Оказывается, под ней на теле Рогдаи больше ничего не было. Я превращаюсь в камень, взглядом пожирая каждый миллиметр ее совершенной кожи, чувствуя, что еще пара секунд и абсолютно потеряю над собой контроль, как вдруг дева раскидывает руки, а из-за ее спины в воздух взметываются огненно-белые крылья!

— Позволь мне представиться заново, — кланяется Императрица. — Меня зовут Рогдая Александрийская. Дочь Рогнеды Златолужской. Я — Ангелид!

— Н-но разве ангелиды не живут в этом мире? — выдавливаю из себя слова. — Я уже встречал одного…

— Омникус Прайм? — догадывается та. — Он был призван вместе со мной, но сражался, защищая зверолюдов. Не желая выдавать свое истинное происхождение, он сочинил красивую легенду о плавающем высоко в небесах острове, на котором живут остальные Ангелиды. Но на самом деле наш народ живет в другом мире, куда нам нет доступа. Разве тебе не показалось странным, что после исцеления, Омникус все равно остался в деревне?

— Да-а, — киваю, вспоминая тот день. Кажется, он сказал, что останется с нами еще ненадолго, а потом я и забыл про него. Столько всего навалилось. Получается…

— Значит, он так и остался с некотянками? — спрашиваю Императрицу. Та кивает.

— Дело не только в том, что ему некуда податься, — говорит она. — Мы не можем существовать без маны. Капля чистой свежей маны для нас — все равно, что глоток прохладной воды для странника в пустыне. Благодаря тебе материк Некотян был полностью очищен от влияния Хаоса, из-за чего активизировались места Силы. Помнишь тех чудных зверушек?

Киваю, припоминая обезьянок, благодаря которым я спас Элуну.

— Омникус остался на прежнем месте и потому, что на той земле снова образовался круговорот незамутненной маны. Когда материк был очищен от тетраэдров Хаоса, а разумные расы пришли в себя, то все вернулось на круги своя. Места силы функционируют, как и прежде до Великой Войны. Но здесь…

Императрица тяжело вздыхает.

— На этом материке осталось всего три более-менее работающих мест Силы, да и те еле пашут. Помнишь высохший и забытый фонтан на пути к королевству Эльфов?

— Там, где мне попались девушки-хранительницы? Вроде еще и дочь Вознесенного пробудилась, — вспоминаю прошлое.

— Именно! — кивает Рогдая. — Из-за того, что силы Тьмы захватывают эту землю, а один не самый умный Вознесенный заблокировал вмешательство богов Системой, большинство Светлых мест Силы было уничтожено. О них попросту забыли. Никто не приносил даров, не возносил молитвы. Никто вовремя не прочищал святые фонтаны и не обновлял статуи. Со временем все рассыпалось в пыль и исчезло. На сегодняшний день на всем материке осталось всего три крупных месторождений Силы, то есть маны.

— Получается, что эти места служат своеобразным передатчиком маны из обители богов на землю?

— Именно так! — кивает Рогдая. — Хаосу эти места как заноза в заднице, ведь он передает силу своим детям напрямую. А прочие разумные расы, волшебные существа и все остальные питаются и выживают за счет маны, растворенной в воздухе. Помнишь момент, когда ты подвергся нападению Нагов на болоте? Реликтовой расы, затерянной во времени?

— Меня эта раса чуть не съела! Я сам едва не стал реликтом!

— Не съела, — успокаивает меня меня Императрица. — На самом деле Наги питаются маной, как и мы, ангелиды, а также, как и многие другие волшебные существа, напрямую зависящие от энергетической подпитки. Их просто тянуло к тебе, как к батарейке, содержащий ценный для них ресурс. Также как и меня тянет к тебе. Только в нашем случае и тебя тянет ко мне, так как мы оба не совсем обычные люди. Твое тело создано Вознесенными с использованием внеземных технологий, плюс кровь Дракона, плюс неограниченный запас маны. Тебя изначально создавали с таким расчетом, чтобы исчадия Хаоса сами шли к тебе навстречу, ведь они тоже постоянно нуждаются в подпитке маны.

— Это… Это слишком просто, чтобы быть правдой, — пытаюсь защититься. Перед глазами всплывают лица павших товарищей и друзей… — Это невозможно!

— Почему? — удивляется Рогдая, не замечая моего угнетенного состояния. — Вспомни, как тебя постоянно атаковали говноплюи и волкодлаки, стоило тебе только оказаться на этой проклятой земле. А помнишь Халка? Он ведь был не простым орком, а плодом любви Титана и орчихи. А Титаны — исчезнувшая раса, существовавшая за счет все той же маны… Да, стоило ему увидеть вас, как он сразу все понял. Титаны могли предсказывать будущее, и он тоже… Ой! Прости!

Рогдая подбегает ко мне, обнимая за шею, а меня душат слезы. Получается, это я причина всех бед и смертей. Халк… Он знал, что погибнет, отправляясь со мной… И все остальные, кто отдал за меня жизнь…

— Не печалься, Герой, — звенит голосок Рогдаи. — Ты не виноват в своей сути. Таким тебя создали. Ты — Воин, перерожденный для помощи слабым! Тебе не в чем себя упрекать. Твои друзья отдали свои жизни для того, чтобы ты спас их народ. И ведь у тебя это получилось?

— Ты права! — горячо говорю я, вспоминая, как отдавал все силы на спасение тех, кто просил моей помощи. — К черту все! Я уничтожу зло на этой земле. Я спасу некотян! Я — Избранный!

— Другое дело! — улыбается Рогдая. — А теперь…

Она загадочно смотрит мне в глаза.

— Прошу… Поделись со мной своей Силой, доблестный паладин!..

Наши губы встречаются снова, но теперь я сам стремлюсь как можно сильнее втиснуться в ее медовый ротик, словно источающий сладкий сироп. Костюм сам собой исчезает с моего тела, и я ощущаю тепло ее обнаженной кожи.

Это божественно! Прикасаясь к ангелиде, ощущаю нечто новое. Это неизведанное ощущение дарит мне не только блаженство и радость. Оно будто открывает внутри меня новые неисследованные горизонты! Чувствую, как мана течет по моим духовным каналам, свободно покидая мое тело. Женщина, которую я сжимаю в объятиях, запрокидывает голову, стискивая руки. Она тихонько постанывает от удовольствия, хотя я еще даже не приступил к прелюдии. Видимо, одна моя подпитка маной для нее уже сродни оргазму.

Приподнимаю Рогдаю и переношу на огромную кровать. Когда девушка расслабляется на ложе, слегка отстраняюсь, пытаясь полностью окинуть все ее роскошное тело. Она идеальна! Не так, как создавали свои совершенные тела Духи и богини. Не так, как лепила свое тело из моих воспоминаний Гурриана. Не так, как бы ни были красивы по своему происхождению все встреченные мной некотянки…

Нет, она божественно идеальна! Это тело словно создано для того, чтобы ее обладательницу носили на пуховой перине и ежедневно купали в ванной из розовых лепестков. Уверен, появись оно на обложке журнала мод — и все женщины мира удавились бы от зависти к красоте, которой им никогда не достичь. Рогдая словно вылеплена из медового воска руками безумного в своей гениальности архитектора. Обладать ею — значит, обладать смыслом Вселенной…

Я опускаюсь сверху на ее зовущее тело. В прелюдиях нет нужды, так как Императрица возбуждена до того бесстыдного предела, когда простыни под ней становятся мокрыми. Думаю, она кончила уже только от подключения к неограниченному запасу маны, словно суккуба, дорвавшаяся до сорокалетнего девственника. Сейчас мне немного понятно, почему на этой земле такая напряженка с колдунами, но додумать эту мысль я не успеваю по очень простой причине — Рогдая сама хватает меня за оголенный провод, буквально засаживая его в себя.

Из ее груди тут же вырывается приглушенный стон, а я на собственной коже чувствую, каково это обниматься с фурией, изголодавшейся по мужской силе и мане. Ее острые коготки пропахивают десять свежих кровоточащих бороздок на всю мою татуированную спину. Конечно, они тут же заживают, но болевые ощущения все же отражаются у меня на лице.

— Ох, прости, — мурлычет Рокси, ослабляя хватку. — Просто я больше пятидесяти лет не чувствовала в себе Истинного воина…

— Чего? — отрываясь от созерцания ее роскошной груди с багровыми сосками, переспрашиваю я. — А как же Лукас? Он же твой муж!

— Ты не понял, — смеется она, как-то так особенно двинув попкой, что я аж задыхаюсь в пароксизме блаженства. — Лукас — человек. Конечно, мы не раз занимались любовью, но познать полную гамму ощущений секса с ангелидом может лишь волшебное существо. А ты, Ричард, как раз и являешься наполовину хумансом, а наполовину волшебным существом. Но если тебя так интересуют подробности, то предлагаю обсудить их позже…

… Попробовать описать, что происходило дальше? Не получится. Несколько часов сладострастной муки для меня в итоге оказались похожи в любовные игры богинь. Лишь спустя несколько часов, осознав себя лежащим рядом с пытающейся отдышаться Рогдаей, понимаю, что то, что происходило, между нами, на протяжении этого времени, никому неподвластно рассказать простым человеческим языком. В нем слишком мало подходящих слов. Это была некая феерия, взрыв сознаний, переплетение тел, соревнование выносливости, обоюдная подпитка! Если Императрица наслаждалась тем, что выкачивала из меня ману, впервые за вынужденную многолетнюю голодовку дорвавшись до халявного источника (естественно, не забывая получать один оргазм за другим), то я по полной использовал возможность опробовать прекрасное тело ангелиды. Рогдая шла навстречу, не отказываясь от любых моих желаний. Напротив, она только потворствовала мне, заливая белоснежными простыни своими соками. Мы не отрывались друг от друга до тех пор, пока не осознали, что еще немного и попросту слетим с катушек от перенасыщения страстью и маной. Я даже не помню, кто первый упал на кровать. Просто открыл глаза и осознал себя лежащим рядом с самой удивительной и прекрасной женщиной из всех, кого только ни встречал в этом мире.

— Т-только не вздумай влюбиться! — тяжело дыша, угадывает жена Императора ход моих мыслей. — Несмотря на то, что при желании я легко могу покинуть Лукаса и стать только твоей, ни к чему хорошему это не приведет. Связь с ангелидом для тебя равносильна медленному самоубийству.

— П-почему? — прохрипел я, касаясь ее груди, на которой уже наливаются легкой синевой отпечатки моих зубов. — Ведь мой запас маны бесконечен? Разве тебе самой это не выгодно?

— Дело в нашем происхождении, — отвечает она, переворачиваясь на бок. — Был бы ты полноценным магическим существом, тогда я бы не опасалась за сохранность твоего разума. Но человеческая часть заставляет меня тревожиться о сохранности твоего разума. Поверь, для нас обоих будет лучше, если все останется как есть. Просто выполни свою миссию. Тогда эта проклятая земля сама со временем станет чище, а места Силы снова будут регенерировать ману в достаточном количестве для всех волшебных существ. И для меня в том числе.

Она слегка приподнимается, глядя на низ живота.

— Тем более, — откидываясь обратно с удовлетворенной улыбкой, — твое семя уже дает всходы внутри меня, зарождая новую жизнь. Кто знает, может быть, ты только что стал прародителем новой расы в этом мире?

— А-а-а? — открываю рот.

— После призыва мне было суждено испытать радость материнства только с Омникусом или кем-то вроде тебя, — перебивает Рогдая. — Но для этого нужно нечто большее, чем просто взаимное влечение. Мы только что испытали то, что происходит с моим народом в период благополучного зачатия. С Омникусом у меня бы такого не получилось, и он прекрасно осведомлен об этом. Можно сказать, это послужило одной из причин того, почему он предпочел перебраться подальше от меня. Ты накачал меня не только маной, но и собственным семенем, позаботившись таким образом не только о моем благополучии, но и рождении нашего ребенка. Поверь, маны с избытком хватит на его счастливое появление на свет и будущее кормление…

— Император? — уточняю.

— О, Лукас будет горд рождением сына или дочери! — гордо говорит Рогдая. — Уверяю тебя, он будет заботиться о нем, как о своем собственном! Ведь Селестина ему не родная, а сыновья уже претендуют на трон, в то время как моя…

Она замолкает, и легкая тень набегает на ее лицо. Действительно, ведь она упоминала, что ее дочь забрала Церковь. Я сажусь, отдавая мысленную команду костюму. Тот тут же преобразуется в походную кожаную броню. Рогдая накидывает шаль и встает.

— Теперь, когда мы насладились друг другом, Ричард, — говорит она со вздохом, — пришло время поговорить об Империи и твоей миссии. Это будет нелегкий разговор…

…Из дворца мы выходим все вместе: я со своим отрядом, посвежевшим после жаркой бани и тщательной помывки. Девушки идут, смеясь и переговариваясь, не забывая о бдительности, но после того, как я негласно стал новым фаворитом мамой Императрицы, как и ожидалось, ни одна тварь не смеет косо посмотреть в мою сторону. Я же пытаюсь рассортировать полученную от Рогдаи информацию. В целом получается, что помочь она мне может, но только в том случае, если останется во Дворце. Незаметно влияя на мужа, она сможет добиться значительного ослабления Церкви, так как теперь ей есть на кого опереться. Когда я упомянул о совершенном на меня нападении, Императрица сильно задумалась.

— Если Седрик решил показаться из башни, из которой он и носа не кажет, значит, грядут перемены. К лучшему это или нет, покажет только будущее. Может быть, он и не хотел тебя калечить или убивать, а лишь проверял? Думаешь, та троица смогла бы тебе навредить?

После ее слов понимаю, что так оно и было. Наверняка, архимаг лишь оценил мою удаль. Тем более, нужно к нему зайти. А если вспомнить, что мне нужно научиться магии разума, то просто необходимо нанести ему визит.

Что касается Церкви, то Рогдая советовала пока не влезать в лишние разборки, хотя защищать свою жизнь и здоровье мне не запрещается. Она попросила лишь забрать с собой Селестину и Эльзу, ее личную охранницу-героиню. Они обе уже были обязаны мне жизнями, потому Императрица с легкой совестью отпустила обеих под мою защиту несмотря на то, что принцесса не являлась ее родной дочерью.

Когда же я спросил, кто был отцом ее родного ребенка, которого забрали Церковники, и что это вообще была за история, то Рогдая, пылая гневом, рассказала короткую, но типичную историю о том, как ее первую и единственную дочь обвинили в колдовстве, несмотря на трехлетний возраст, и забрали в застенки Церкви. Больше Императрица ее не видела, несмотря на гнев ее самой и ярость Императора. Все произошло так быстро, что никто из стражи даже не успел задержать виновных. Конечно, немногим позже Церковь нашла «виновных», но дочь уже было не вернуть.

— Сохрани хотя бы Селестину, Герой, — просила меня напоследок Императрица…

Отослав всех, кроме Масяны, в особняк, я направляюсь в сторону башни архимага. Сисястую куноичи я беру с собой, так как она одна из всех родилась и выросла в столице, а потому знает все вокруг как свои пять пальцев. Благодаря ей мы быстро выходим к цели, минуя неблагоприятные трущобы. Сама башня оказывается не такой уж и высокой, как о ней рассказывала Императрица — всего три-четыре этажа высотой. Но, учитывая, что большинство зданий столицы не превышало двух уровней в высоту, а само жилище архимага стоит на высоком холме, — башня себя оправдывает, гордо возвышаясь над городом. Несмотря на то, что основные постройки стоят на значительном отдалении от дома колдуна, у самой башни все же ютятся небольшие постройки. Очевидно, служащие пристанищем для слуг волшебника.

Как ни странно, но нас уже ждут. Стоит только приблизиться к зданиям, из которых доносится вкусный аромат луковой похлебки, как навстречу выходит дородная женщина. Низко кланяясь, она приветствует нас, показывая на дверь башни.

— Его милость уже заждался вас, господин, — с легкой укоризной говорит она, отходя в сторону.

Ну, раз колдун в курсе, медлить не будем. Странно, какое конкретно ему до меня дело? Заходим внутрь. Первый этаж башни представляет собой ничем не примечательный зальчик, в котором суетится прислуга. Волшебство волшебством, а обед по расписанию. Сразу за кухней начинается долгая винтовая лестница. Поднимаясь по ней, замечаем, как ветшают стены и перила. Чем дальше мы идем, там древнее выглядит окружение. Наконец к шестому витку лестницы мы выходим на ровную площадку с дверью, которая выглядит так, словно вот-вот свалится с петель. Масяна протягивает руку…

— Открыто! — звучит оттуда чей-то голос. Переглянувшись с куноичи мы, проверив на всякий случай оружие заходим внутрь. Что сказать? Едва не ломаем ноги о раскиданный везде мусор. Такое ощущение, что мы попали в дом типичного холостяка-отаку. Передергиваю плечами, вспоминая свою прошлую жизнь. Когда-то я был почти таким же затворником. Полутемное помещение, на окнах — грязные тряпки, когда-то бывшие занавесками, на полу — какие-то черепки, кости, горшки, обрывки бумаг… Сюда явно полгода или больше не заглядывала уборщица.

— Смелее! Сюда! — слышится тот же голос откуда-то из-за огромного стола, перегородившего комнату. Обойдя его, обнаруживаем самого обыкновенного толстого старичка, суетящегося вокруг такого же пузатого, как и его хозяин, котла.

— Айн момент, — кидает вместо приветствия архимаг, если это вообще он, конечно. Он бросает в булькающую жидкость темного-коричневого цвета какие-то порошки, помешивает и только тогда вонзает в нас свой пронзительный взгляд.

— Очередной недоизбранный и одна из шести сироток Теневой госпожи, — вздыхает он с таким видом, словно из-за нас завтра должен наступить конец света, хотя сам архимаг выглядит как безработный алкаш. Неопрятный, в драном халате, с взлохмаченными волосами и одутловатым лицом он менее всего походил на великого колдуна.

— А что это будет за зелье? — не обратив никакого внимания на слова старика, спрашивает Масяна, аккуратно нюхая варево. — Странно, запах какой-то знакомый…

— Гороховый суп, — бурчит незнакомец. — Давайте не будет попусту тратить время. Что вас привело в мою обитель? Ответы на вопросы? Поиск смысла жизни или тяга к запретным знаниям?

Несмотря на его ворчание, чувствуется, что старик рад вторжению. Все-таки ему наверняка нечасто приходится принимать гостей.

— Вы — тот самый архимаг, который организовал на меня покушение? — уточняю я, предусмотрительно поправляя катану, чтобы легко и быстро выдернуть ее, если понадобится.

— Остынь, — бросил тот, продолжая заниматься готовкой. — Нужен ты мне, как собаке пятая нога. Переводить еще на тебя ману! Я отдал приказ вести наблюдение, а эти скоты решили, что могут поживиться за твой счет.

Старик внезапно бросает половник, которым до этого мешал суп, и с удивительной скоростью хватает за руку Масяну.

— Что это тут у нас? — бормочет он, разглядывая ее ладонь. — Надо же! Удивительно!

— Что? Что там? — интересуется девушка. Тогда старик отпускает ее и смотрит на меня с непонятным укором.

— Хреновый из тебя герой, получается, — вдруг говорит он. — Девушка-то проклята! Неужели не чувствуешь?

— К-как это проклята? — давится Масяна. — Д-давно?

— Да, почитай, с раннего детства, — невозмутимо отвечает тот. — Самым черным проклятием, стало быть. Оно потихоньку сосет из тебя жизнь и энергию.

— Ого! — восклицает та. — А я думала — это последствия моих способностей!

— Девушка ты талантливая, — усмехается старик. — Но никаких последствий быть не должно. Излишняя любвеобильность — это или наследство родителей, или собственный характер. А вот преждевременно старение — есть явный признак проклятия.

— Как его снять? — спрашиваю, шагнув ближе. — И почему я его не почувствовал? И не только я.

— Думаю, оно крепко вросло в девушку, — задумчиво говорит колдун. — Стало ее частью. Вряд ли тот, кто его накладывал, задумывал подобное. Думаю, ты должна была быстро сгореть, но некоторые особенности твоего тела перебороли часть проклятия, вступив с ним в некое подобие симбиоза. Ты ведь подлечил ее, не так ли?

— Было дело, — отвечаю, вспоминая наложенное заклинание максимального исцеления.

— Вот, потому и не ощутил, — говорит архимаг. — Кстати, меня зовут Архарр Седрикус. Как вы уже знаете, я — величайший архимаг, повелевающий магией целых трех стихий! Никому до меня не удавалось овладеть сразу тремя, даже моего старому другу…

Он внезапно замолкает.

— Меня зовут Ричард, — говорю, представляясь. — Очередной недоизбранный. А это — Масяна, представитель тайного искусства куноичи. Кстати, меня просили передать вам привет, уважаемый архимаг Седрикус.

Архарр удивленно приподнимает кустистые брови.

— Кто бы это мог быть? — переспрашивает он. — Если Император, то я не хочу его видеть. Так ему и передай, чтобы и думать забыл…

— Нет-нет, — перебиваю словоохотливого старца. — Это был Гарриус Потрисиус… Или Потросус…

— Потрусиус! — взволнованно восклицает архимаг. — Гарри! Быть того не может! Он же помер сто лет тому…

Вдруг он замолкает, ощупывая нас подозрительным взглядом.

— А не подослали ли вас… Нет, быть того не может. В тебе плещется энергия Света, а у девчонки слишком мало мозгов…

— Эй! — возмущается Масяна.

— Говори! — требует Архаар. — Рассказывай все по порядку.

Вкратце пересказываю ритуал, проведенный Некотянками, по вызову духа Гарриуса. Седрикус кивает, бегая от нетерпения по комнате. Про готовящийся суп он совсем забыл. Приходится взять на себя эту проблему, доведя блюдо до ума.

— Да! Да! — кричит, взмахивая руками взволнованный колдун. — Все так и было. Вот откуда появились зверолюды! Значит, учитель не обманывал меня! Это гениально! Эх, вот оно как повернулось…

Присев на колченогую табуретку, он, пожевав губами, произносит короткое заклинание, направив руку в сторону одного из книжных шкафов. Тут же с полки слетает книга, которая пролетает по воздуху, тыкаясь ему в руки. Полистав пару страниц, архимаг подзывает меня к себе.

— Смотри, — говорит он. — Раз снять проклятие силой Света не удалось, значит, надо лечить твою подругу старыми методами. Мне нужны следующие ингредиенты…

Внимательно рассматриваю изображения, начертанные от руки в старинном фолианте, с ходу узнавая названия и знакомые черты большинства из них. Седрикуса настораживает моя реакция, но спрашивает он совсем другое.

— Не мог бы ты, кстати, и меня встряхнуть Светом? Интересно, выжжет ли он Мрак внутри?

— Запросто, — отвечаю, прикасаясь к сухому и морщинистому лбу старика. — Максимальное исцеление!

Столб света бьет через крышу башни, выгибая дугой тело колдуна и приподнимая его над полой. Интересно, но мы отчетливо видим, как из его рта вылетают странные черные бабочки, растворяясь, не сумев достичь края сферы. Через пару долгих минут свет тускнеет, а Седрикус, пошатываясь, приподнимается.

— Как заново родился! — с чувством хрипит он, опираясь на стол. — Красавица, налей мне тарелочку супчика. Думаю, он уже готов.

Пока Масяна ухаживает за изрядно помолодевшим архимагом, я проверяю инвентарь, складируя на свободной части стола все необходимые ингредиенты. К сожалению. Нескольких все равно не хватает, хотя и от увиденного у колдуна лезут глаза на лоб.

— Это… Это же сверхредкие «Слезы Богини», — восклицает он, пальцем проверяя какие-то кристаллы. — Для зелья вполне подошли бы и «слезы ангела», но грех не воспользоваться такими ингредиентами. Ты их в том данже достал?

Киваю в ответ, указывая на недостающие картинки.

— А-а, — понимающе кивает тот. — Да-а, семенная железа кролерога и кусиная олина. Их трудно достать, но не так уж и невозможно. Так и быть, олину я поспрашиваю сам, но поиском кролерогов тебе придется заняться самому, Избранный. Охота на них очень… интересное занятие… Тебе понадобится зелье… Так, где же оно? Было же где-то здесь!

Архимаг переворачивает полки, яростно что-то разыскивая, пока, наконец с торжествующим воплем не поднимает над головой поблескивающую бутылочку с темной жидкостью внутри.

— Кролероги обитают за городом, — рассказывает он. — Они выглядят как обычные кролики, только с рогом посреди лба и невероятно развитыми… кхм, задними лапами. Также их чрезвычайно трудно поймать, из-за их скорости, имей это в виду. Если спугнешь, можешь смело искать другого. Впрочем, зелье тебе поможет. Запомни несколько правил по их поимке: первое — кролерогов привлекает запах самок. Учуяв ее, они всей толпой бегут за ней, пока не догонят. Этим пользуются многие охотники. Второе — готовить на них облаву или засаду — пустое дело. Учуяв неладное, они мгновенно скрываются из виду и их нипочем не догнать. Поэтому, рекомендую подготовить ловушку или заручиться союзной поддержкой, когда примешься за охоту. Проще говоря, план таков: ты находишь лежбище кролерогов, выпиваешь зелье, и загоняешь их туда, где их ждут в засаде твои союзники. Ясно?

— А что делает зелье?

— На короткий срок ты станешь «своим» — усмехается старик.

— А-а-а-а…

— А как вернешься, — перебивает меня Седрикус, — так и поговорим насчет освоения магии разума!

Выпалив это, колдун выпроваживает нас наружу. А не прост архимаг, ох непрост! Я ведь ему ничего не говорил насчет магии. Телепат, значит. Ну что ж, значит все же есть надежда на исцеление Сонны!

— Куда идем? — спрашивает меня на улице куноичи. — Домой?

— Нечего время терять! — отвечаю ей. — Давай быстро отловим кого нужно и займемся твоим лечением.

— Тогда бежим! — подпрыгивая от нетерпения, восклицает девушка. — Отсюда недалеко до стен. А там и найдем кролерогов!

Сказано — сделано. Мы быстро отыскиваем западный выход из столицы и бежим в ближайший лес искать зайцев. Монстров поблизости нет и быть не может, но забывать про фанатиков Церкви не стоит, хотя после визита во Дворец они притихли. Тем не менее, нас никто не осмелился потревожить до самого леса.

Странных кроликов мы отыскали довольно быстро, но, как и говорил Седрикус, изловить хоть одну тварь было непростым делом. Точнее сказать, практически невозможным! Эти шустрые создания увертывались даже от брошенных ножей Масяны, доводя ее до белого каления! Когда я был уже на шаг от активации драконьей крови в качестве последнего шага, то вспомнил про зелье.

— Как сказал Седрикус, я на время стану для них своим? — вспоминаю, откупоривая бутылек. — Масяна, стой здесь, и лови их. Если у меня получится их приманить, не упусти шанса продырявить хотя бы парочку.

Куноичи кивает, исчезая в листве деревьев, а я нюхаю содержимое. Пахнет, естественно, не очень. Выпиваю залпом. Хм, а вкус вроде не так уж и плох. Как зеленый чай с…

«А-а-а-а! Как больно! Что со мной⁈» Не могу… кричать! Все вокруг… темнеет!"…

Странно, вроде только что было солнце, а уже темно. Ничего не понимаю. Чувствуя себя… как-то странно… Надо позвать напарницу.

— И-и-иар-р-р-ру-у-у!

Вместо человеческого голоса издаю какой-то переливчатый свист! Да что за херня⁈ Дернувшись, вдруг понимаю, что запутался в куче каких-то мешков. Поспешно сбрасываю их с ебя, отмечая новые странности. Что-то произошло с моим телом. Да откуда здесь столько мешков⁈

«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!»

«Блять! Хуев колдун! Убью суку!»

Я выпутываюсь из кучи собственной одежды! Мир вокруг заполняется кучей новых ароматов и звуков. Кем или чем я стал после того зелья⁈

Вдруг перед глазами вырастают две колонны! От испуга я отскакиваю назад на добрых два метра. Колонны согнулись, и я увидел ошеломленное лицо Масяны.

— Р-Ричи? — произносит она, тыкая пальчиком мне в лицо. — Это ты⁈

— Р-а-у-у-у-ур-р-р! — вылетает из моего горла вместо мата и оправданий. Девушка тут же заливается хохотом, опрокидываясь на спину.

— Ой, Ричи! Надо показать тебя девчонкам! Ой, не могу! Стоп, так вот что имел в виду колдун! Ну-ка, Ричи, не дергайся! Ты превратился в кролерога!

«Сука! Седрикус! Кишки вырву!»

Она аккуратно подхватывает меня, стараясь не поцарапаться о витой рог, растущий из лба, пристально рассматривая мою несчастную тушку. Да сколько можно, ей-богу⁈ Дракончиком был! Теперь зайцем бегать⁈

— Ричи, ты только не паникуй.

Голос куноичи дрожит то ли от напряжения, то ли от едва сдерживаемого хохота.

— Но ты не кролерог.

Блять. А кто же?

— Ты — кролерожка.

Пиздетс… Хуже быть не может…

— И у тебя, похоже, течка…

Да ладно⁈

— А! Я поняла! Вот, значит, что было в зелье! Ричи, нам нельзя терять времени! Наверняка, зелье кратковременное!

Девушка выпускает меня. Шлепаюсь на землю. А поаккуратнее нельзя?

— Беги, Рич! Замани их ко мне! Быстрее!

Ничего не поделаешь… Пришлось бежать. Зато быстро учуял лежку своих временных «собратьев». Пахло необычно… Приятно, волнующе, отчего где-то внизу становилось горячо и влажно… Так, стоп! Не хватало еще мне тут возбуждаться от ароматов!..

— Пир-пир! Р-р-ри-и-иу-у-у⁈

Оп-па! А вот и добыча! Сразу несколько любопытных мордочек высунулось из кустов. И еще. Еще. Ма-а-ать моя, да сколько их тут?!! Кролероги выскакивают, окружая меня, увлеченно нюхая воздух, но пока держась на расстоянии. Ого! Вот это у них… рога меж задних лап! Такими меня просто порвут!

«Нахер!»

И даю ходу. Сзади тут же раздаются веселые трели. Даже не хочу оглядываться, чувствуя, как меня пытается нагнать целая стая перевозбужденных кролерогов. Мася-а-а-а-а-ана, спасай!..

Какой там! Мы развиваем такую бешеную скорость, что проносимся мимо засады! Пришлось навернуть несколько кругов, прежде чем куноичи прорежает стаю загонщиков. Но долго так продолжаться не может. Самцы гораздо сильнее меня. Как бы ни были выносливы кролероги, но, чувствую, еще пара таких кружков и меня банально выибет стадо возбужденных зайцев!

Куноичи как чувствует мой мысленный призыв! Когда понимаю, что все — хана, лапы ломит и хвост отваливается, а над ухом раздается тяжелое дыхание возбужденных самцов, земля уходит из-под лап и тело возносится в воздух! Масяна, радость моя, спасает меня от позорной участи! Внизу раздается возмущенный вопль разочарования, вырвавшийся одновременно из полутора десяток кроличьих глоток. Но стоит только Масяне показаться, как все моментально исчезают в кустах. Все, кроме подбитых жертв сексуального произвола. Радостная куноичи собирает добычу, сажает меня на плечо, и мы в таком виде возвращаемся в город.

Ну, Седрикус, ну, сука! Погоди!

— Святые Духи, дайте мне сил! — тяжело вздыхает длинноухая некотян заячьего вида, в очередной раз нагибаясь, чтобы подобрать оброненную игрушку. — Ричард, чтоб у тебя хрен три дня чесался, где ты только шляешься, пока мы тут пашем⁈

— Побойся гнева Духов, Ката! — с укоризной восклицает невысокая, но миловидная кошкодевушка, нервно дергая длинным черным хвостиком. — Ты же прекрасно знаешь, что Избранный такой один на весь мир! Это нормально, что боги забрали его помогать другим на материк хумансов.

— Так-то оно так, — нехотя соглашается крольчиха. — Но как подумаю, что он там обжимается с другими… У-ух! Задушить его готова! Вот этим руками бы придушила!.. Нет, сначала заперлась бы с ним на неделю, а потом придушила!

— Эй! — обиженно восклицает кошка. — Знаешь ли, мы все по нему скучаем! Даже не думай, что сможешь забрать его себе, как он вернется!

— Я знаю, Томоки, дорогая моя, я знаю, — тяжело вздыхает Катарина. — Вот только сердцу моему неспокойно. Ну, как он там, будет ли с ним все в порядке? Переживаю я.

— Все переживают, — приобняв подругу, бурчит Томоки. — У всех сердечки не на своем месте. Но посмотри! Пойдем, выглянем на балкон. Дети все равно пока на Сонне кувыркаются.

Подруги выходят на мансарду, залитую солнечным светом.

— Посмотри! — восклицает кошка, поводя лапками. — Взгляни, что он нам оставил! Когда-то это было маленькой деревней! А теперь…

Особняк, в котором жил гарем Избранного, находился на высоком холме, с которого было видно всю округу. Раньше это и правда была совсем небольшая деревушка, окруженная с одной стороны лесом, с другой стороны высоченным горным хребтом. Теперь же это был огромный город, в котором даже сейчас не прекращались строительные работы. Слева, где раньше высились деревья-гиганты, теперь находилось зеленое футбольное поле, за которым преданно следили не только участники матчей, но и многочисленные фанаты.

К слову, разновидовое население Ричардбурга разрасталось день ото дня. Беременность некотянок протекает гораздо быстрее и легче, нежели у людей, к тому же разродиться двойней или тройней у них считается в порядке вещей. Дети растут быстрее, за год достигая возраста равного 4–5 летнему у хумансов, а за два — ничем не отличаются от восьмилетней человеческой малышни. Кроме того, в столицу постоянно стекаются беженцы, переселенцы и просто зверолюды разных пород и Родов, ищущие лучшей жизни. Не считая Рахнер, Гарпий и ламий, здесь уже роют норы кобольды, укрепляют пещеры драконоиды и наги, и даже водные жители строят запруды в местной реке, вылепливая из податливой глины собственные жилища. Бывшая деревенька постепенно превращается в суперсовременный по средневековым меркам город, окруженный монолитной стеной из постоянно обновляемого железобетона. Несмотря на то, что отряды «молний» регулярно очищают окрестности с помощью зелий и собственных высокоразвитых боевых умений, никто не забывает про осторожность. Хаос практически искоренен на этом материке, но хищные животные и остатки Зла еще напоминают о себе. Тем не менее, внутри Ричардбурга уже идет спокойная размеренная жизнь.

Хотя мужиков все равно не хватает. Несмотря на быстрый рост молодежи и приток новых переселенцев, большинство некотянок все еще остается без пары. Зато теперь у всех есть надежда! Проклятие нерождаемости снято, и почти в каждом доме, где есть самцы, звучат крики новорожденных, что грозит в недалеком будущем вылиться в демографический взрыв. Но это только к лучшему. В войне погибло слишком много зверолюдов. Огромные площади благодатной почвы, для восстановления которых банально не хватает рабочих рук, простаивают в заброшенном виде. В лесах развелось так много мелкой дичи, что они даже выходят из лесов, приближаясь к цивилизованным и обжитым некотянами местам, даже нападая на посевы. Духи радуются, глядя на подрастающую молодежь, ожидая пополнения в рядах охотников, собирателей, фермеров и прочих.

— А начало этому было положено одним простым парнем по имени Ричард, которого боги наделили силой и магией. Но доброе сердце у него было и есть с самого начала! — заканчивает Томоки.

— Ты права, — улыбается Катарина. — Что-то я совсем захандрила. Пойду, прогуляюсь до Элуны. Может, у нее, наконец, получится наладить связь с Ричем? Она уже полгода нам это обещает!

— Давай, — кивает кошка. — А я пока пройдусь по всем нашим, да детей проверю…

…С тех пор, как Избранный исчез в неизвестном направлении, у тех некотянок, которые были ему одновременно друзьями, любовницами и боевыми товарищами не было ни в чем нужды. Золото ценилось на этом материке точно также, как и на другом, за тем исключением, что зверолюды не вспарывали друг другу животы за обладание презренным желтым металлом, как люди. Уважаемые за боевые заслуги и обеспеченные найденными сокровищами, они прекрасно жили в особняке, перестроенном из заброшенной библиотеки с таким расчетом, чтобы вместить всех желающих. Теперь, когда по его коридорам с утра до вечера топотали маленькие ножки детей всех видов и расцветок, у молодых мам практически не было времени на прогулки или отдых. Впрочем, они бы ни на что не променяли бы такую работу, ибо что может быть милее сердцу мамы, чем забота за потомством?

Таким образом, Томоки не составило большого труда обойти всех подруг, мастерски уворачиваясь от летающих, мчащихся и прыгающих по коридорам деток. Несмотря на малый срок, они росли гораздо быстрее, чем даже обычные малыши некотян, вызывая немалое удивление всех остальных. На что Джанна, мэр города, всегда отвечала одно и то же:

«Такова воля Духов. Недаром Ричард — Избранный. У каждого малыша — великое будущее».

Убедившись, что новый день похож на предыдущий, полным отсутствием опасностей или неожиданностей, Томоки вздыхает с легким разочарованием. Даже несмотря на собственных малюток, шалящих в общем зале, она скучает по приключениям. С Ричем никогда не было скучно. Один футбол чего стоит! Каждую пятницу весь город собирается на очередной матч, а потом чествует победу той или иной команды, заодно вспоминая подвиги героя.

Червоточин практически не осталось, последнего Стража успешно завалили месяц назад с минимальными потерями. Вспоминая рассказ охотниц, Томоки усмехается: разве ж это потери? Две легкораненные воительницы на пару месяцев выбыли из строя? То ли дело раньше, когда любая атака Измененных забирала несколько жизней за сутки!

Город растет, но растут и силы ополчения! Регулярно прибывают караваны с далеких гор Востока, Южных пустынь, ледяных равнин Севера, и богатого экзотикой Запада. Они привозят невиданные фрукты, полезные артефакты, невероятное по своей мощи оружие и крепкую, но легкую броню, усиливая военную мощь Некотян. В отличие от глупых хумансов, зверолюди никогда не воевали друг с другом, предпочитая решать возникающие межтерриториальные вопросы мирными путями. Миносы предпочитают силовые соревнования, Банни любят хвалиться размерами выращенных овощей и фруктов. У каждого Рода есть своя специфическая особенность, но никто и никогда не поднимет меч на другого ушастого или хвостатого, какой бы ужасной ни была причина конфликта…

Обойдя немаленький особняк и убедившись в том, что все на местах, включая многочисленных деток, их мам и нянек, Томоки решает воспользоваться моментов и немного пройтись. «Клянусь Духами разведки! Я уже забыла, когда последний раз на рынке была!» — немного раздраженно мелькает у нее в голове.

Но стоит ей только аккуратно прикрыть входную дверь, чтобы та ненароком не скрипнула и не выдала ее жалкую попытку побега, как ее чуть ли не сбивает с ног ошалевшая темная эльфийка. Единственная, кто с легким сердцем могла оставить свою единственную дочку на нянек, Элуна, самая спокойная и хладнокровная из всех (не считая джиннию, разумеется, которой вообще было насрать на происходящее), влетает в дом с выпученными глазами и орет изо всех сил:

— Я нашла его! Нашла! Все сюда! Скорее! Нашла-а-а-а!

Громкий голос темной эльфийки доносится до самых дальних уголков особняка, проникая даже через закрытые двери. На несколько секунд в шумном доме, заполненном детскими голосами, вздохами мам и нянек и топотом детских ножек, воцаряется гробовая тишина. Которая взрывается грохотом падающих стульев и бегущих ног уже взрослых женщин. Даже девушка-слайм вылезла из кабинета Избранного, в котором оборудовала собственное логово. Через минуту все собрались в гостиной, напирая на эльфийку.

— Как же нас, оказывается много! — озираясь, замечает Элуна. — Как только Рич со всеми нами управлялся⁈

— Не томи! — орут ей на разные голоса. — Рассказывай!

Спохватившись, эльфийка машет руками и восклицает:

— Я только что смогла добиться от Селемине возможности связаться с Ричем! Она сказала… Цитирую дословно: «Как вы зае***ли! Будет вас связь!» После чего приказала приходить вечером, вести себя тихо и не шуметь в Ее храме!

— Сука она, эта твоя Селемине! — громко выражает мнение всех собравшихся Катарина. — Знает же, как мы тут без него, а все тянет!

— Спокойно! Спокойно! — говорит Элуна. — Готовьтесь. У нас есть еще примерно часа три на то, чтобы подготовиться. Предупреждаю сразу — сеанс будет коротким, поэтому приготовьте короткие точные вопросы. Богиня не дает гарантии, что потом получится организовать повторный прием. Этот-то она буквально выгрызала.

Последнюю фразу длинноухая договаривает уже в пустоту. Девушки моментально рассасываются по личным покоям, начав немедленно приводить себя в порядок, прихорашиваться и думать над тем, что же узнать в первую очередь от того, кто так долго пропадает на чужбине…

— Полегче! Прошу вас, Избранный, полегче! Успокойтесь! — верещит архимаг с завидной ловкостью уворачиваясь от летящих в него различных предметов. Устав гоняться за ним по громадной комнате, заваленной мусором, я принимаюсь швыряться в него различными попадающимися под руку предметами. В ход идут книги, пустые и полные пробирки, огрызки яблок и даже куриные яйца. При этом каждый бросок сопровождается качественной нецензурной бранью.

— Осторожнее, ради Единого! — вскрикивает архимаг. — Это же труды великого Базилевса! Единственный… уй! Том в коллекционном экземпляре! А это… Нет, только не баночку с мочой василиска! Я же отдал за нее…

Бдзынь! Банка разбивается об стену. Чертов старик опять увернулся!

— Сюда иди, сука! — рычу от бессильной ярости. — Я тебя бесплатно в старушку превращу и без всяких зелий!

Магию по понятным причинам не применяю, ибо зашибить тщедушного старика ничего не стоит, а ему еще снимать проклятье с Масяны. Которая, кстати, забралась с ногами на одно из кривых кресел и хрумкает орешками, с удовольствием наблюдая за моей охотой на колдуна…

Зелье перестало действовать лишь тогда, когда куноичи со мной на плече уже поднималась на башню. Мало того, что в этот момент я сидел на ее руке, и потому слегка придавил девушку, так еще и оказался голым. Конечно, призвать костюм не составило трудностей, но злости мне этот факт не убавил…

Выдохнув, падаю на табуретку, слегка подустав от гонок. Старик тут же, как почувствовав перемену в моем настроении, торжествующе трясет каким-то веником.

— Зато я достал кусиную олину. Теперь приготовить лекарство от проклятия будет проще простого. Сколько вам удалось… поймать кролерогов?

— О, достаточно! — машет лапкой Масяна.

— Замечательно! — потирает сухонькие ладошки архимаг. Оставьте мне пару штук и того… Вы пока, того… Идите, прогуляйтесь. Через час все будет готово. Тогда и приходите.

Выходим. Масяна все еще хихикает, подкалывая меня шуточками про зайцев. Вспомнив про то, что мясо кролерогов пользуется спросом среди ценителей, идем его продавать. Но не на рынок, где нам пришлось бы толкаться, ежесекундно рискуя быть обворованными, а прямо в таверну, где недавно сидели. Конечно, вряд ли бы кто на базаре смог украсть наши вещи: у меня скрытый инвентарь, а куноичи ловкостью превосходит всех работников теневого бизнеса вместе взятых. Но, не дойдя чуть-чуть до знакомого трактира, мы стали свидетелями странного, а подчас и грязного дела.

Мы все еще находились в кварталах среднезажиточных хумансов, потому никаким трущобным грязным бандитизмом тут попросту не могло даже пахнуть. Но на задних дворах и в закоулках домов, жавшихся друг к другу уже начинается целый лабиринт, в котором легко скрыться от патруля стражи. Тем не менее, пойманных с поличным тут судили быстро и почти всегда на месте. Кто мог — откупался, остальных или волокли в острог, или, если преступление было особенно тяжелым, рубили на месте. Однако же это не уберегало местных от жадных до наживы преступников. Вот и сейчас Масяна, заглянув за угол, сморщилась, как будто съела целый лимон.

— Баночники! Ненавижу! Грязные отродья Хаоса! — шипит она, ускоряя шаг. — Развелось вас, как собак нерезаных!

Я же из любопытства, притормаживаю, присматриваясь. Ну да, все сразу становится ясным. Типичная картина развода любопытных лохов: один худой мелкий тип с длинными тощими руками сгорбился, сидя на корточках, перед небольшим деревянным ящиком, на котором в ряд выстроились три одинаковые коричневые мазанки. Перед ним стоит небольшая группа местных, наблюдая за тем, как «баночник» дурит голову очередному простофиле, выкладывающему последние деньги в надежде поймать чертов шарик, скатанный из глины. Старик, в азарте мнущий шапку, дрожит от нетерпения, следя слезящимися глазами за бегающими туда-сюда руками «разводилы», не отдавая себе отчета в том, что уже стал очередным «мамонтом», то есть — обманутым вкладчиком. За его латанное пальтишко держатся две девочки лет шести-восьми, голова одной из которых скрыта шерстяным платком. Заинтересовавшись, подхожу ближе, как раз к тому моменту, когда наперсточник, или как тут их называют «баночник», вовсю окучивает созревшего клиента.

— Туда-сюда верчу, запутать хочу, — бормочет разводила, шустро дергая руками в одному ему известном порядке. Прищуриваюсь. «Пахнет» слабыми чарами, похоже, наперсточник владеет каким-то искусством иллюзии. Конечно, настолько слабым, что его умения едва-едва хватает на отвод глаз любопытных, столпившихся перед ним. Если же что-то пойдет не так, то на этот случай позади шустрика, стоит пара громил, делающих вид, что они просто так стенку подпирают от нечего делать. В общем, типичная как для моего, так и для этого мира ситуация по отъему денег у беззаботного азартного населения. Не хватает только подвала с игровыми автоматами. Впрочем, наверняка, если поискать, можно найти похожие притоны.

— Ну? — спрашивает «ведущий». — Где шарик?

— Вот! — дед уверенно тыкает в средний.

— Ай, смотри, какой глазастый! — деланно удивляется «баночник». — Опять угадал! Получи выигрыш — пятьдесят медных монет! Поднимем ставки? Давай на серебряный?

— Но-о, у меня столько нету, — разочарованно гудит дедок. — Вот вместе с выигрышем — семьдесят медью всего наскребу…

— Ай, да ладно! — восклицает разводила, натягивая на харю самую теплую улыбку, какую только способен выдавить. — Для хорошего человека разве жалко? Одолжу! Вот еще тридцать медных монет! Играем⁈

— А, давай! — брякает дед. Даже я вижу, как дрожат от нетерпения его руки. «Наперсточник» бросает острый взгляд на переминающихся сзади громил — клиент дозревает, будьте готовы. Как бы невзначай те смешиваются с толпой, подходя чуть ближе к клиенту. Но тот уже не замечает никого вокруг, поглощенный бегающим шариком…

— Ай, люди добрые! — кричит наперсточник. — Что делается-то⁈ Снова выиграл! Де, ты меня без штанов оставить хочешь⁈ Вот, последняя ставка! Суперигра! Мой серебряный против твоего! Зажжем⁈

Тот нерешительно топчется на месте, не обращая внимания на девочек, которым явно не нравятся обступившие их взрослые. Последняя фраза опытного шулера возвращает его в мир азарта:

— Два серебряных! Подумай, сколько подарков деткам купишь, старый!

— Ставлю! — гаркает тот, опуская звякнувший мешочек на ящик. Злая, ехидная улыбка сама собой возникает на лице жулика. Он немедленно начинает плести заклинание, одновременно быстро переставляя глиняные баночки.

— Сила тени, — неслышно бормочет он. Крупные капли пота катятся по его вискам. Должно быть, колдовство дается ему нелегко. — Сила тени, приди, помоги, услышь раба своего! Подари каплю мощи в обмен на кровь!

От него во все стороны расползаются щупальца, видимые только мне и Масяне в астральном зрении. Они похожи на тентакли Хаоса, но гораздо слабее на вид. Иллюзия. Я тоже могу ею пользоваться, только в моем случае исходят лучи света. Стало быть, мужик ставит на силу Тени. Не Хаос, но тоже мало хорошего.

Щупальца обволакивают толпу, закругляются на «клиенте», обвивая его голову. В тот же момент, шарик выскальзывает из-под очередного наперстка, укатываясь в подставленный карман шулера. Тот заканчивает подготовленное заклинание и тентакли рассеиваются. Старик трясет головой, будто просыпаясь после непродолжительной дремы. Как и остальные, он совершенно ничего не заметил.

— Готов дедуля? — бодро спрашивает разводила. — Только один шанс — и суперприз твой! Где шарик?

— Здесь! — восклицает старик, тыкая мозолистым пальцем в средний горшочек.

На этот раз ехидная улыбочка растягивает лицо шулера до самых ушей.

— Ай, не угадал, старый! — восклицает она даже раньше, чем приподнимает указанный наперсток. Разумеется, под ним пусто. — К сожалению, ты проиграл, дед! Это мы забираем.

Все еще не осознав факт проигрыша, старик смотрит на уплывающий мешочек, набитый дармовой медью. Постепенно его взгляд проясняется, наполняясь ужасом. Похоже, до него начинает доходить, что его только что оставили без гроша.

— Это еще не все, — добавляет шулер. — Ты, дед, должен мне проценты, которые я тебе ссудил на ставку. Помнишь?

— Но как же… — бормочет тот. — У.…у меня больше ничего нет… Но я схожу домой, з-займу…

— Непременно займешь! — гудит один из громил, подхватывая его под локоть. — Уж мы-то проследим, чтобы ты не обманывал честных людей. Не так ли, ребята? — обращается он к остальным зрителям.

Те нестройно гудят, соглашаясь с его словами. Второй громила, поворачиваясь к старику, невольно толкает девочек. Шапочка слетает с головки одной из них, являя на свет…

— Ого! — восклицает шулер. — А дедок-то с сюрпризом! Пожалуй, мы можем договориться!

Девочка испуганно озирается вокруг. Больше не сдерживаемые шапкой ее заячьи ушки встают колом, доказывая зверолюдское происхождение. Отношение окружающих мгновенно меняется. Если кто и сочувствовал проигравшему, то теперь все стараются держаться подальше от «старого извращенца». Второй громила немедленно растопыривает руки, перекрывая той пути побега.

— Оставьте мою сестренку в покое! — взволнованно пищит другая человеческая девочка. Дед пытается что-то сказать, но куда ему спорить с огромной горой мускулов?

— Оставляй зверолюдку нам, старый и иди домой! — мерзко хихикает наперсточник. — Даже твои кровные верну. А ушастую мы заберем себе. Все честно? — повысив голос, интересуется он мнением зрителей.

Дед, получив обратно свой похудевший мешочек, получает увесистый толчок и влетает в противоположную стену, падая в грязь. К нему тут же подбегает оставшаяся девочка, причитая и плача. Первый качок быстро затыкает рот зайке, утаскивая ту в проулок. Понимая, что дело принимает дурной оборот, делаю шаг в сторону наперсточника, кивая Масяне в сторону дедка.

— Кто-нибудь еще желает испытать удачу? — на всякий случай спрашивает собравшихся баночник, понимая, что никто из видевших короткую и жесткую расправу, не рискнет. Он уже протягивает руку, собираясь сгрести с ящика свое нехитрое добро, как слышит мой голос:

— Я хочу!

Удивленный взгляд шулера встречается с моим. Я отчаянно корчу из себя простецкого наемника, каких в округе пруд пруди, тем более, мой костюм после приключений с кролерогами выглядит грязным и измятым, а катана за спиной не вызывает подозрений.

— Ай, да разве не уважим человека? — перемигиваясь с оставшимся охранником, говорит жулик. — Конечно, сыграем! Почему не сыграть? Ваша ставка уважаемый?

— Полтинник медью! — ставя себя на уровень выше, чем предыдущий «игрок», говорю я, доставая заранее приготовленный мешочек.

— Ого! — слегка приподнимает брови шулер. — Целый полтинник? Ну-у-у, так и быть! Ваш полтинник против нашего! Ставка принята! Правила известны?

Киваю. Какие тут могут быть правила, если тебя все равно «обуют»?

Он поднимает наперстки, показывая целостность баночек, ровную поверхность ящика и шарик, начиная неторопливо двигать руками. Уследить за шариком не составляет никаких проблем.

— Тут! — показываю на крайнюю банку.

— Ух! Угадал! — кричит тот, заводя публику. — Господа! У нас новый претендент! Может быть, вам повезет еще больше, уважаемый? Как насчет…

— Конечно! — перебиваю его, ища взглядом Масяну. Ее не видно, но из переулка, куда первый громила увел зайку, слышится глухой шум. Похоже, того настигло возмездие в виде ноги куноичи… Второй громила переглядывается с шулером и уходит в проулок, нашаривая за за пазухой не то кастет, не то короткую дубинку. Наперсточник же продолжает «окучивать» клиента, то бишь меня.

— Серебряный на серебряный! — кричит тот, принимая ставку. — Ух, какая игра! Я весь горю!

Зрители двигаются плотнее, постепенно заражаясь искусством прожжённого шулера. Надо отдать тому должное — он болтает без умолку, привлекая новых и новых зрителей. В нашем мире такой бы смог пробить себе дорогу в теневом шоу-бизнесе. Он вновь нарочито медленно тасует горшочки, специально для меня неуклюже перекатывая шарик из одного в другой.

— Здесь! — показываю на средний. Забираю выигрыш и делаю вид, что сомневаюсь, стоит ли продолжать игру. Все-таки на две серебряных монеты можно неделю, а то и две жить вполне безбедно в таверне не самого высокого пошиба. Разумеется, шулер тут же делает все, чтобы удержать богатого «лоха».

— Постойте, гражданин! — он аж привстает от нетерпения. — Предлагаю суперигру! Давайте поставим все! Три серебряных на ваши два и.… да вот хотя бы ваш клинок будет довеском!

Рискует паря, сильно рискует. Громил даже не слышно, а за предложение поставить на кон оружие можно и в зубы получить. Но я игнорирую его слова, перебивая ставку:

— Пять серебром!

И вытаскиваю другой мешочек, развязывая тесемки. Хе-хе, кто кого разводит. По выпученным глазам наперсточника, понимаю, что теперь он в моих руках и на за что не отступит. Так и есть.

— Ох! Ох! Какие ставки! — восклицает он, шаря по карманам. Похоже, что у него кончилась касса. Но тут он вспоминает про зайку и снова ехидно улыбается. — Господин! Как насчет той ушастой рабыни? Два моих серебряка и девчонка против ваших пяти⁈

— Идет! — ухмыляясь, отвечаю на его «невероятное» предложение, понимая, что второй игры не будет. Все решится здесь и сейчас.

Из проулка все еще не слышно ни звука. Похоже, Масяна выполнила и даже перевыполнила план. Несмотря на отсутствие поддержки в виде громил, шулер все равно принимается тусовать банки. Скорее всего, он намеревается просить поддержки у собравшихся, в числе которых вижу пару подозрительных лиц. Еще одна «группа поддержки» или просто случайные бандюги?

— Кручу-верчу, запутать хочу, — бормочет жулик, еще больше понижая тон. Отчетливо вижу астральным зрением взметнувшиеся щупальца. Ну и ну! Похоже, парень решил истратить весь свой жалкий запас маны! Что же, теперь моя очередь колдануть.

«Рассеивание!»

Невидимые световые лучи бьют во все стороны, уничтожая темные тентакли! Те яростно бьются, словно движимые чуждым разумом, но разница в силе не просто велика — она немыслимо огромна! Стоит лучу только коснуться отростка Тени, как тот мгновенно исчезает, рассыпаясь на тающие кристаллики. Через пару секунд от заклятия иллюзии не остается и следа, а в следующий момент ничего не подозревающий шулер открыто поднимает стаканчик, толкая шарик себе в карман. Легким движением пальца возвращаю его обратно в наперсток таким образом, что жулик даже ничего не замечает. Похоже, кого-то ждет небольшой сюрприз!..

Лучи полуденного солнца с трудом пробиваются через плотно подступившие друг к другу дома, освещая этот замызганный, воняющий мочой и потом, переулок. Тем не менее, тут находится немало местных, столпившихся перед необычной парочкой. Первый — самый обыкновенный жулик-наперсточник, напряженно склонившийся над своим барахлом, выставленном на ящике. Второй с виду самый заурядный молодой искатель приключений с мечом за спиной, с легкой полуулыбкой наблюдает за его нервными движениями. Шулер ловко тасует глиняные горшочки заученными движениями, хотя иногда бросает трусливые взгляды на собравшуюся толпу и проулок за своей спиной, куда только что утопала его охрана. Он прекрасно понимает, если его мошенничество вскроется, никто не потащит его к стражникам. Все решат на месте самосудом, но сначала местные выместят на нем злость и обиды, пусть даже нанесенные кем-либо другим. Как говорится, вора бьют не за то, что украл, а за то, что попался.

В какой-то момент жулик расслабляется. Он только что использовал последний козырь — теневую магию. Недаром он отдал колдунам Темного братства все, что имел. Темная магия за месяц работы возместила утраченное, а потом начала приносить неплохой доход. Вот только почему этот наемник ведет себя как ни в чем ни бывало при том, что на его лице не заметно азарта, как у всех, кто ставил до него⁈

— Угадывай! — хрипит он, смахивая со лба упавшую грязную челку. Перед ним на ящике стоят три плохо слепленных горшочка, под которыми ничего нет. Он точно это знает, ведь пару секунд назад шарик укатился в один из его карманов.

— Вот тут! — уверенно говорит парень, тыкая на средний наперсток.

— Ай! Беда-то какая! Не уга-а-а-а…

Торжествующие слова наперсточника замирают в воздухе в тот момент, когда он поднимает горшочек и жадным взглядам всех присутствующих предстает коричневый шарик, как ни в чем ни бывало лежащий на ящике.

— А-а-ак-х-х-х, — захлебнувшись, шулер заходится в кашле, пытаясь справиться с изумлением и страхом. Как это возможно⁈ Он же принес всю оставшуюся ману в жертву богам Тени в обмен на выигрыш! Ему нужны эти деньги! Теперь ему точно несдобровать…

— Деньги давай, — говорит наемник. Просто, без угрозы, но, взглянув ему в глаза, шулер ясно читает последствия неверного выбора. Его прирежут прямо здесь. Выпустят кишки прямо на этом ящике в грязном проулке. Во рту внезапно пересыхает и он с усилием сглатывает вязкую слюну. Где же те два тупых идиота, когда они так нужны⁈

— Или у тебя есть какие-то возражения? — добавляет парень. Наперсточник видит, как его рука тянется к странному мечу, закрепленному на спине. Впрочем, стоит ему воспротивиться, и толпа местных порвет его на клочки без участия самого парня.

— Д-да, сейчас! — суетится он, хлопая себя по карманам. — Г-господа, у нас победитель! На сегодня все, ставок больше не будет!

Местные, слегка разочарованно гудя, расходятся, оставляя нас одних. В этот раз его голос звучит надтреснуто, ломаясь, признавая поражение. Он торопливо выгребает монеты, заработанные за последние несколько дней. Судя по тому, что охраны до сих пор нет, их души уже канули в Бездне. Сейчас бы самому сбежать подальше. Потом все можно начать заново! Ничего не кончено! В этом грязном городе всегда найдутся лохи, готовые спустить кровные в погоне за несбыточной мечтой!..

— Вот ваш выигрыш! Рабыня ждет вас там! — махнув рукой назад, шулер торопливо сгребает наперстки, и скачет быстрее озабоченного кролерога, исчезая в другом проулке. Через пару секунд топот ног сменяется на придушенный всхлип, и вскоре ко мне подходит Масяна, брезгливо вытирая кровь с метательного ножа. Даже не собираюсь осуждать ее.

— Она там, приходит в себя, — девушка кивает за угол. — Я свалила трупы в канаву. Если не найдут патрульные, то растащат собаки.

В благодарность обнимаю ее и глажу по голове, чувствуя, как куноичи немедленно прижимается ко мне податливым горячим телом, готовая отдаться прямо здесь в грязном переулке. Куда при этом пропадает ее брезгливость — известно одной ей. Но я отстраняюсь, слегка разводя руками. Девушка вздыхает, кивая, соглашаясь подождать еще какое-то время.

Зайка рыдает, размазывая слезы, над полулежащим дедом. Вокруг него топчется другая девочка, пытаясь как-то помочь ему. Похоже, кто-то из бугаев слегка перестарался, приложив того об стенку. Под ним уже скопилась лужа крови, стекающая из головы, но старик еще дышит.

— П-прошу, господин, — шепчет он, открывая глаза. — П-позаботьтесь о Рине… Она — хорошая девочка… А Яру отведите…

— Сам отведешь, — говорю я, накладывая ладонь на его сухой горячий лоб. — Максимальное исцеление!

Столб бешеного света заливает переулок. Хорошо, что все давно разошлись, а то не миновать бы нам очередных слухов. Тело старика поднимается в воздух, раскручивается и постепенно опускается на землю. Масяна уже роется в рюкзаке, доставая сухпай и квас. Через полминуты дед глубоко вздыхает и открывает глаза.

— Я… мертв? — спрашивает он. — Вот ты какая загробная жизнь…

— Покоптишь небо еще чуток, старый пердун, — усмехаюсь, приподнимая его и запихивая в руки еду. — Поешь, тебе нужны силы. Магия жизни просто так не лечит, знаешь ли.

— Вы исцелили меня? Но как⁈ — вопрошает тот. Но я уже рассматриваю девочек. Но они целы и здоровы, хотя обе невероятно тощие. У зайки клеймо на левом плече. После того, как они увидели чудо исцеления, девочки безропотно дают себя осмотреть. Когда мои пальцы касаются загрубевшего клейма, ушки некотянки инстинктивно дергаются от страха и позабытой боли, а мое сердце наполняется звериной злобой и тоской. Каким же надо быть гадом, чтобы каленым железом выжигать детскую кожу⁈

— Максимальное исцеление! — командую, взявшись за обеих. Теперь старик, оцепенев, наблюдает, как детские тельца охватывает пламя истинного Света, слегка приподнимая над землей. Человеческое дите приходит в себя быстрее, чем ее ушастая подружка. Когда они обе, придя в себя, жадно вгрызаются в скудные, но сытные угощения, протянутые им Масяней, старый до конца осознает, что с ними только что произошло.

— Спокойно! Спокойно! — стараюсь остановить бессвязные просьбы и бесчисленные поклоны деда. — Я ничего не понимаю! Да успокойся же ты, наконец!

Когда дед немного приходит в себя, то рассказывает нехитрую историю о том, как подобрал на улице умиравшую от голода девочку-зверолюдку. Сердце старого ветерана, участвовавшего в Войне на одной стороне с Некотянами, не выдержало, и он решил о ней позаботиться. Дед и без того воспитывал одну сиротку, но решил, что еще одна девочка, пусть и чужой, преследуемой расы, не станет для него тяжелым испытанием. К сожалению, укрывательство беглых рабов строго каралось, поэтому ему приходилось не только растить девочек, но и заботиться о том, чтобы расовые признаки одной из не попадались на глаза чужим людям. Естественно, долго так продолжаться не могло. Вот и начали соседи шептаться. Рано или поздно кто-нибудь бы обязательно донес. Старик не стал испытывать судьбу, а собрался и решил отвести несчастную зайку по имени Рина в приют для зверолюдов. Слава о нем нехорошая ходила, но это было все же лучше, чем попадать в руки охотников за беглыми рабами. Но дойти до него дед так и не успел, напоровшись в переулке на жулика…

— Мы позаботимся о ней, — соглашаюсь на просьбу дедка. — Что касается вас, могу лишь предложить присоединиться к остальным зверолюдам, бегущим из города в мои владения. Если желаете лучшей жизни и счастливого будущего своим детям, то можете приходить и оставаться. Никто не посмеет вас преследовать в моих землях.

Дед кланяется до самой земли, беспрестанно благодаря за спасение. Подхватив зайку на руки, выхожу из проулка. Рина не возражает. Напротив, девочка доверчиво обнимает меня лапками. Она все никак не может поверить, что клейма больше нет. Мы продолжаем свой путь к таверне, больше не отвлекаясь на глупости, вроде спасения местных из лап разводил. Впрочем, больше ничего путного и не подворачивается. Она пытается снова натянуть шапку, чтобы спрятать ушки, но я успокаиваю ее, говоря, что больше ей нечего бояться.

Это все же чертовски здорово — чувствовать, как тебя обнимает существо, которое полностью доверяет тебе несмотря на то, что знакомство состоялось всего пару минут назад. Сможет ли так человеческое дитя? Вряд ли. Мы, люди, так устроены, что всегда будем искать в чем-либо подвох. Возможно, это стало ключом нашего выживания, возможно, это — заложено в наших генах… Но я хотел бы верить, что когда-нибудь мы сможем иначе взглянуть друг другу в глаза…

Орк на дверях кивает нам с уважением. Когда мы заходим в трактир, зайка оживает на глазах, смешно шевеля носиком. В тот же миг ее впалый животик издает такой дикий рык, что Масяна с удивлением переспрашивает:

— Рич, это точно кроля? Может, все-таки тигренок?

Нас встречает знакомая официантка-зверолюдка с удивлением и восторгом узнавая в малютке свою соплеменницу. Она провожает нас за отдельный столик, на этот раз на приличной стороне и достаточно уединенный от остальных. Пока Масяна с девчушкой заказывают «всего и побольше», иду ближе знакомиться с хозяином. Потапыч находится на прежнем месте за стойкой.

— Надумал-таки взять зверолюдку? — рычит он вместо приветствия. — Одобряю! Хороший выбор!

— Я немного по другому вопросу, уважаемый хозяин… — начинаю я и задумываюсь. А почему бы и нет? Какая разница — сейчас или позже? — но сначала хотел бы поговорить с вами насчет мяса кролерогов…

Договоренности мы с ним достигаем очень быстро. Тушки кролерогов перекочевывают на кухню, а я получаю вкусный обед и ушастую официантку в довесок. Потапыч настаивал на ритуале магического переноса клейма, но я отказался, ссылаясь на собственного колдуна. Его это устроило. Рина быстро сметает предложенное угощение и начинает клевать носом. Когда выходим на улицу, связываюсь с Гурри.

Глядя, как невидимый транспортник взмывает в небо, унося с собой еще двоих зверодевушек, спасенных из этого ада, который жители зовут столицей Империи, задумываюсь о том, а надо ли мне вообще копаться в причинах происходящего? Наркота? Да и черт с ней! Религия Хаоса? Да и посрать! Пусть люди сами разбираются в том, чему позволяют развиваться в собственном городе! Моя задача — спасти всех, кто нуждается в моей помощи, но я не нанимался нянькаться еще и с людьми! Да и что будет, когда очищу этот город? Я же не смогу пройтись метлой по всем городам, выметая оттуда взращенные ростки Хаоса и ангельской пыли! На этом материке всего три крупных государства, точнее графства, не считая владений Императора. Вожди остальных считают себя отдельными королями, противопоставляя себя власти Императора, но открыто не конфликтуя с ним. Думаю, как закончу здесь, просто силой заберу зверолюдей из их городов, в ускоренном темпе зачищая всех, кому это придется не по нраву.

Но для этого мне надо основать базу, обустроить нуждающихся, укрепить защиту, наладить торговые связи. Одним словом, создать свою отдельную Империю до тех пор, пока не найду способ переправить некотян обратно на родной материк. Исцелить зависимых от ангельской пыли некотян мне не составит особого труда, значит, не стоит искать и источник распространения заразы. Хотя, это мне и так известно. По словам рогатой артистки поставками занимаются священнослужители под видом церковных товаров. Думаю, это давно уже ни для кого не является секретом. Стало быть, сам Папа и Кардинал в курсе, но мер, разумеется, никаких предпринимать не станут. Тогда пусть сам Лукас и решает эту проблему как захочет. Рогдаю жалко, но она сама выбрала свой путь, хоть я и предлагал ей присоединиться ко мне и оставить эту проклятую землю.

Почесав затылок, подзываю Масяну, командуя ей провести меня кратчайшим путем до ближайшего рынка работорговцев. Девушка мрачнеет, но не отказывается. Она ведет меня на окраину города. Странно, я полагал, что у людей торговля разумными существами является таким же распространенным и обычным делом, как и всем остальным, но Масяна объясняет расположение рынка тем, что под это грязное дело отдан целый район.

Так и оказывается. Мы покидаем жилые кварталы, переступая через невидимую и неосязаемую границу, отделяющую место проживания людей от… концентрационного лагеря! По-другому это место нельзя назвать. Десятки, сотни грубых клеток, заполненных различными разумными и полуразумными существами! Между клетей ходят люди, прицениваясь, оживленно торгуясь и споря друг с другом, не обращая внимания на стоны и мольбы узников. Больные, чахлые, ослабленные создания обоего пола глядели на нас сквозь решетки. У большинства из заключенных пустой, устремленный в никуда, взгляд, ясно свидетельствующий о том, что терять таким больше нечего.

— Кто… Кто главный в этом гадюшнике? — рычу я вполголоса, чувствуя подступающую ярость. В какой-то момент мне хочется обрушить на столицу заклинание глобального катаклизма, но голос разума заботливо подсказывает, что там проживают не только одни злодеи. Ко мне тут же подскакивает один из смотрителей этого «зоопарка».

— Добро пожаловать на рынок Али-паши! — частит он, быстро кланяясь. — Прошу, выбирайте, смотрите, любуйтесь! У нас — только самый высококачественный товар! Мы еженедельно обновляем…

— Кому это все принадлежит? — стараясь держать себя в руках, бормочу я. — Кто владелец?

— О, вы хотите сразу сделать покупку⁈ — удивляется торгаш. — Конечно, конечно, пройдемте со мной. Али-паша — вот, кто руководит всеми охотниками за живым товаром. Все подчиняются ему и только ему!

Киваю Масяне, следуя за словоохотливым зазывалой, который постоянно описывает «товар», проходя мимо тех или иных клеток. К моему удивлению, внутри некоторых находятся и хумансы. По словам торгаша, детей продают собственные родители за долги или просто ради денег, также есть должники и преступники и прочие неблагополучные элементы общества. Кроме них в клетках также присутствуют скверно матерящиеся гномы, безучастные гордые эльфы, зверолюды, орки и даже демоны. И это мы только вошли в один из многочисленных проходов рынка!

Чем глубже мы идем, тем сильнее смрад нечищеных клеток, вонь гниения и немытых тел. Казалось бы, хозяева живого товара должны заботиться от сохранности, чистоте и гигиене рабов, но бросая взгляд по сторонам, в который раз убеждаюсь, что здесь властвует человеческая жадность, возведенная в абсолют. Я еле сдерживаюсь, чтобы не спалить к чертям клетки. Даже Масяна озирается с ужасом, а привыкший ко всему зазывала, как ни в чем ни бывало, продолжает путь, ведя нас еще дальше, в самый центр этого ада.

Клетки внезапно заканчиваются, выпуская нас на небольшую пустую площадь, в центре которой находится огромный шатер в духе восточных сказок. Он усиленно охраняется, причем не только сарацинами с кривыми саблями, но и парочкой угрюмых парней в синих хламидах, изображающих из себя крутых колдунов. Рядом находится небольшой пустой помост с креплениями, на которых висят кандалы и цепи. Возле него слоняются зеваки, ожидающие нового показа или аукциона. Зазывала подводит нас ближе ко входу, представляет меня как богатого клиента одному из стражников и поспешно откланивается. Обыскав и изъяв все оружие (хотя у Масяны наверняка в запасе осталось с полтонны метальных ножей и бомб), нас впускают внутрь. Я легко отдаю катану, так как не сомневаюсь, что в самое ближайшее время разнесу здесь все в пыль. Так или иначе мое мнение не совпадет с принятыми здесь правилами, поэтому можно не церемониться. Киваю Масяне на стражника, забравшего наше оружие, а сам подготавливаю себя к бою.

Нас приглашают в хорошо освещенный зал, в центре которого на подушках покоится огромная жирная туша человека, называемого себя Али-пашей, владельцем рабов, привозимых ему со всех уголков материка. Разговор сразу не клеится. Как только я представляюсь, хозяин скукоживается от злости, уже осведомленных о планах Избранного. Но он еще не знает главного — того, что его власти, а может и жизни приходит конец.

Однако, стоит мне открыть рот для последней фразы, как снаружи раздается многоголосый шум.

— Не соблаговолит ли уважаемый гость посмотреть новый привоз? — собрав в кулак всю свою волю, кланяется мне Али-паша. У-у-мный, сука! Понимает, что нападать на меня без видимых причин выйдет ему боком. Пожалуй, дам ему подышать еще немного. Киваю в знак согласия. Выходим на улицу.

Вокруг помоста уже собралась немаленькая толпа аристократов и прочих богатых дворян, желающих купить себе нового, еще не истерзанного муками и голодом невольника. А то и приобрести любовницу для сексуальных наслаждений. Стража поспешно расталкивает всех в сторону, не делая различия между сословиями. Али-паша занимает место в первом ряду, а мы с Масяной становимся рядом, контролируя все, что происходит вокруг и не забывая про осторожность.

«Дыши-дыши жирная мразь», — думаю, поглядывая на развалившегося на подушках владельца филиала ада на земле. — «Недолго тебе осталось! Народ придется слегка шугануть, а потом сжечь все тут нахрен! Надо постараться не задеть пленных… Придется убивать быстро и одним ударом. Стражи чересчур много…»

Примерно о том же думает и Масяна, осматриваясь. На ее беззаботном личике написана лишь скука. Она уже собиралась развлечься, вырезав местных работорговцев, но так и быть ричард решил дать отсрочку этому гаду.

Наши размышления прерывает глашатай, вылезший на помост. Он начинает усиленно подгонять народ, всячески расхваливая достоинства будущих «экспонатов». Наконец, на помостки выталкивают трех молодых и весьма симпатичных Эльфиек в разодранной одежде. Гул восторженных голосов поднимается над толпой, но прежде, чем Али-паша успел поднять руку, чтобы призвать к молчанию перед начинающимся аукционом, глаза той девушки, что стоит прямо передо мной, встречаются с моими.

— Нашла! — восклицает она, падая передо мной на колени и смотря сверху вниз. — Нашла! О, Великая Элуна, ты была права!..

— А ну встать, мусор! — ревет позади нее один из стражников. Свистит кнут, и красная полоса пересекает розовое плечо остроухой. Она пищит от боли, а я понимаю, что время разговоров закончено. Поднимаюсь, запрыгиваю на помост, останавливая надсмотрщика и поворачиваюсь к толпе, поднимая в воздух обе руки.

— Йо-хо-хо, ублюдки! — ухмыляюсь в толпу. Нахожу взглядом глаза побледневшего Али-паши. — Теперь у меня есть автомат!

Позднее, происшествие на рынке рабов назовут Кровавой резней. Или Днем страшного суда. А может, наоборот, постараются забыть, стереть из истории этот злополучный день для всех людей, занимавшихся работорговлей и оказавшихся поблизости. Но это будет позже. Если вообще останутся выжившие, способные дожить до старости, чтобы передавать эту чудовищную историю внукам и правнукам. «Дедушка! Дедушка! Расскажи! Что случилось в тот день на площади Работорговцев? — Ох, внучата. Что сказать… Поймал нас всех Избранный и предложил выбор: закапывать друг друга или он нас в задницу трахнет. — И что дедушка? Что дальше было? — Кхе-кхе, внучата… Закопали меня!»…

Шутки шутками, но я не собираюсь жалеть никого из присутствующих, хотя кроме бандитов всех мастей, разряженных дворян, торговцев и прочего персонала, запачкавшего руки в крови и дерьме, тут хватает просто зевак, любопытных и прочих местных, желающих прикупить себе дешевого раба. От осознания того, что здесь собрались те, кто хочет валяться на диване, пока рабы будут выполнять черную работу за хозяина, получая за это лишь боль и унижение, у меня просто сносит крышу.

— АРМАГГЕДЕЦ! — кричу я, вздымая одну руку к небу, а другую направляя на самый центр собравшихся. Небо мгновенно затягивает черными тучами, из которых бьют молнии. Одна, самая мощная, внезапно бьет в толпу, заставляя их кричать от боли и шока, и скачет по остальным, мгновенно превращая людей в кучки пепла. Несколько секунд — и на площади остается лишь Али-паша, которому я приготовил отдельное место в шоу.

— Все! Возьми все! Рабов, деньги, наложниц! Я отдам все! — тряся жирными подбородками, восклицает тот, пока я успокаиваю трясущихся эльфиек. Он пытается сбежать, но тут же проваливается по колено в жидкую грязь, которая мгновенно застывает, удерживая его на месте. Тут же поднимается дикий шум: рабы в клетках оживают, поняв, что на их глазах вершится месть, о которой они раньше могли только мечтать. Особо свирепые трясут прутья, умоляя выпустить их, чтобы присоединиться к разгрому. Кричат уцелевшие, избежавшие атаки молний. Разбегаясь в разные стороны. Они пытаются спрятаться или просто сбежать в город. Ухмыляюсь. Напрасно. Я заранее окружил всю площадь линией, по которой сейчас бьет огненное пламя в три человеческих роста. Пытаться пересечь его бесполезно — температура горения столь высока, что мгновенно добела раскаливает железный прут. С удовлетворением слышу новые крики ужаса тех, кто успел добраться до огня. Лишь тогда, игнорируя Али-пашу, подхожу к клеткам. Самого хозяина рынка предусмотрительно закрываю воздушным щитом, чтобы бывшие заключенные не даровали ему легкую смерть.

Из первых клеток на меня смотрят орки, мужчины и женщины хумансов, крепкие на вид эльфы, сгорбленные цверги, и прочие разумные, чьи тела не затронуты шрамами и отметинами, нанесенными надсмотрщиками. Оно и понятно — вероятные покупатели должны в первую очередь смотреть на хороший товар. А «залежалый и низкокачественный» работорговцы сбудут куда угодно. Не заморачиваясь поиском ключей, перерубаю катаной толстенные дужки висячих замков вместе с запорами, распахивая дверцы клетей. Громилы выходят, слегка кланяясь в знак уважения. Некоторые бегут на площадь, подбирая валяющееся оружие бывших хозяев, другие мчатся к остальным заключенным, тряся и расшатывая прутья, стараясь высвободить родных и близких.

Сильно воняет горелым мясом. Это сладковатый тошнотворный аромат проникает даже сквозь влажный платок, который Масяна заботливо цепляет мне на лицо. Рядом раздается дикий крик, словно кому-то воткнули нож в ребро:

— Выпусти меня! Пожалуйста! Бездной клянусь, что стану твоим глазом во Тьме! Выпусти и дай мне клинок! Во имя Шадль-Аггурата, который видит, молю — освободи меня!

В прутья клетки вцепилась остроухая девушка с необычными серебряными волосами и странной, переливающейся на солнце, кожей. Из одежды у нее лишь клочки тканей, слегка прикрывающие сокровенные места. Она яростно трясет дверку, на которой висит амбарный замок. Вижу, что пленница также скована по рукам и ногам. Когда я замахиваюсь катаной, мою руку внезапно перехватывает один из проходящих мимо орков.

— Сначала подумай, стоит ли она того⁈ — предупреждающе рычит он. — Она же из ордена Отверженных! Дроу из секты Детей Бездны!

— Первый раз слышу, — устало отвечаю ему. — Кто это такие? Они поклоняются Хаосу?

— Нет, — орк машет лапой, проходя дальше. — Они сами по себе. Но, если выпустишь, следи за ней в оба! Дроу опасны и непредсказуемы! Присмотрись к ее коже!

— Не слушай зеленомордого! — восклицает девица. — Выпусти! Выпусти меня! Клянусь Йоб-Ниггуратом, я буду должна тебе, хуманс! Они ответят за то, что сделали с дочерью Безликого!

Подхожу ближе, чувствуя на затылке дыхание предусмотрительной куноичи. Несмотря ни на что, девушка пребывает в постоянной боеготовности. Когда мое лицо оказывается почти напротив ее, вздрагиваю от изумления: татуировки, которыми покрыта темная кожа девушки, не переливаются на солнце! Они как живые, медленно переползают с места на место, поблескивая разводами. Стоит только приглядеться поближе на загадочные рисунки, как…

Ба-бац! Куноичи заряжает мне мощную оплеуху, от которой я отлетаю к другой клетке.

— Ты че⁈ — кричу на нее.

— Нельзя долго смотреть! — резко возражает она. — Ты что? Совсем дурак? Вообще ничего не слышал про Детей Ночи⁈

— Выпустите! — не унимается сереброволосая темнокожая эльфийка. — Заклинаю Бездной!

— Да к дьяволу все эти предрассудки! — вспыхиваю я, одним взмахом перерубая запор. — Не чувствую в ней Зла, а ее вера меня не волнует! Ее бы продали и издевались точно также, как и над любой рабыней!

Пленница выскакивает из тюрьмы, с удовольствием подставляя лицо солнечным лучам, с хрустом потягивается и неожиданно хлопает меня по плечу.

— Мне нравится ход твоих рассуждений, малыш! Клянусь бездной, как выпущу кишки своим мучителям, обязательно разыщу тебя! Эй, зеленомордые! Оставьте и мне кусочек плоти!

Выкрикнув что-то вроде боевого клича, она бросается на площадь, на бегу подхватывая лежащий в пыли топорик и уносится вдаль, скрываясь за клетками. Я же иду дальше, освобождая новых и новых пленников. Их сотни. Некоторые тюрьмы уже разломаны на кусочки и возле них радостно плачут бывшие рабы, обнимаясь с родными, которых уже считали потерянными навсегда. Но остальные закрыты наглухо, а те, кто успел освободиться, в растерянности крутятся возле них, не зная, чем отпереть запоры. Далеко не все железо способно потягаться с металлом замков.

— Масяна, вернись на площадь, поспрашивай Пашу насчет ключей, — прошу девушку. Кивнув, та мгновенно исчезает из виду. За нее можно не беспокоиться, а вот большинство клеток скоро лишится своих пленников. Продолжаю срезать замки, мельком оглядывая заключенных. Большинство из них не нуждаются в моей помощи. Это практически здоровые, откормленные разумные разных рас, видов и половых принадлежностей. Все они, даже гномы и люди приносят благодарность за избавление и наскоро выходят искать родных. Удивительно и страшно сколько же тут насильно разлученных друг с другом существ… Тем не менее, я только начал, а ведь дальше клетки в самом буквальном смысле стоят друг на друге, возвышаясь даже до трехэтажного уровня! Чем дальше, тем тошнотворнее становится вонь немытых тел, и экскрементов. Должно быть, работорговцам критически не хватало рабочих рук, чтобы уследить за всеми рабами. Многие из них лежат, почти не обращая внимания на происходящее, но я все еще вижу в них признаки жизни.

Понимая, что одному мне не справиться, оглядываюсь, с облегчением видя невдалеке от себя нескольких разумных: как хумансов, так и кобольдов, некотян, и прочих.

— Помочь вам, господин? — немедленно спрашивает меня какая- то орчиха, стоявшая буквально у меня за спиной. — Только скажите, мы мигом справимся!

— Верно! — зашумели остальные. — Приказывайте!

— Как тебя зовут? — спрашиваю, обращаясь к вызвавшейся доброволице.

— Мирасабель, господин, — тут же отвечает мне зеленокожая бодибилдерша.

— Чего-чего⁈ — думая, что мне послышалось, переспрашиваю, глядя в упор на эту махину со сладкозвучным именем.

— Мирасабель, все верно, — хохочет один из ее соплеменников. — Папаша шутник был. Неправильный Ааргх, огорк из забытого племени. Весь материк обошел. Домой пришел с ней. Читал много. Грамоте обучен. Дочь учил.

Орк кивает на посеревшую от смущения Мирасабель. Чувствую, как и сам серею от изумления. Стеснительный орк, мать вашу!

— В общем, так, — откашливаюсь. — Мира? Можно так? Нужны припасы: еда, вода, одежда. Я сейчас буду исцелять самых безнадежных, а потом и остальных, но им будет нужно восполнить запас жизненной энергии… Тьфу, блин!

Хлопаю себя по лбу, забыв, что разговариваю с орками. Но орчиха еще раз удивляет меня.

— Поняла! — кивает она, принимаясь крутиться на месте и раздавать указания:

— Горк, Морк! Живо на склад и тащите все, что найдете! Борн, Дорн! Бегом в шатер главного! Искать еду и воду. Нести сюда! Брух, Морт! Охранять их! Вперед!

Не переставая удивлять меня, орки моментально сиганули в стороны, не смея даже перечить самке своего племени. Орчиха перехватывает мой ошарашенный взгляд и спешит оправдаться:

— Мы давно ходим группой. Парни они хорошие, но недалекие. Без меня их давно бы переловили, а так нам удавалось довольно долго избегать охотников. Но, к сожалению, они нас все же достали. Разрешите, я пока побуду с вами, заодно помогу, чем смогу?

Киваю, отворачиваясь к очередной клетке, коротким взмахом срезая замок. Удар следует за ударом, и все новые и новые пленники спешат покинуть тюрьмы, благодаря нас слезами счастья и низкими поклонами. Со стороны огненного вала раздаются новые крики страха и звон оружия, которые быстро стихают. Похоже, что разозленные рабы добрались до выживших хозяев. Пожав плечами, продолжаю взламывать клетки. Утомительная работа только началась…

Сбивать замки и запоры нетрудно, однако, учитывая, что ввиду экономии места множество клеток стоят друг на друге, простое с виду занятие превращается в долгое и нудное действие. Хорошо, что догадливая Мирасабель немедленно припрягает двух зеленокожих громил бегать со мной с раздвижной лестницей наготове. Мы даже разрабатываем своеобразную технику быстрого освобождения пленных. Сначала срезаем запоры первого этажа из трех, потом один из орков аккуратно и осторожно, подсаживает меня на второй, держа так бережно, как любящий папочка дорогую дочурку. В это время другой орк расставляет лестницу, по которой сползают бывшие рабы. Потом оба орка держат лестницу, пока я забираюсь на третий, срезая замок и помогая узникам спуститься, если на то у них не хватает сил.

Сами того не замечая, мы углубляемся еще дальше в самые дебри рынка Али-паши. Тут даже стоят на скорую руку изготовленные навесы и кое-где прокопаны канавки для отвода нечистот. Но это все равно не спасает от дикой вони. С одной стороны, нам становится проще — старые клетки выстроены по принципу «для всех». Если в новых, выставленных напоказ, помещались примерно один-два орка или три-четыре хуманса, то в старых, поставленных здесь черт знает когда, находились целые семьи и группы разумных. Большинство из них все же некотяне, но хватает и остроухих эльфов, и людей. А вот редких видов, таких как, например, гарпий, ламий, кентавров, рахнер, я практически не замечаю. Должно быть, такой штучный «товар» является для работорговцев чем-то особенным, а потому не задерживается на рынке. Впрочем, если вспомнить тех же эльфиек, с аукциона которых все и началось, то их, скорее всего, тоже быстро продали. Кстати…

Я останавливаюсь прямо перед очередной клеткой, автоматически срезая запор. Вроде бы одна из тех остроухих красоток что-то пыталась мне передать? Надо бы расспросить ее.

— Мира! — оборачиваюсь к следующей по пятам орчихе. — Эльфийки, которых привезли сегодня… Где они?

— Я видела их в стороне с группой своих длинноухих соплеменников, — гудит она. — Когда пошла резня, их оттеснили к шатру, но вроде никого не ранили. Думаю, они потом сами найдут вас.

Мысленно соглашаюсь с ней, одновременно принимая запрос от Гуррианы. Киборг беспокоится, напрашиваясь на поддержку. Соглашаюсь на ее помощь, одновременно прося захватить побольше одеял и припасов. Чувствую, что придется основательно разориться. Вся надежда на то, что девчонкам удалось договориться с торговцами и купцами. Сколько бы ни пришлось потратить на нужды бывших рабов, но я к этому готов.

Солнце клонится к закату, когда мы, наконец, разбиваем последнюю клетку. Орки и сильные самцы других разумных рас давно наловчились перетаскивать на импровизированных носилках тех, кто наиболее в этом нуждается. Несколько раз мне пришлось чуть ли не с того света вытаскивать смертельно больных и помирающих от голода, обессиленных рабов. Расширенные глаза и отвисшие челюсти всех присутствующих при этом ясно свидетельствовали о том, что магия Света давно и надежно похоронена в толще веков.

Странно, но факт — несмотря на погасшую стену пламени, город словно вымер. Крики уничтожаемых работорговцев должны были достичь даже дворца Императора, а пламя огненного вала стояло до небес, но вот незадача… Никто и носа не показывает из переулков отдаленных домов, как будто, так и должно быть…

Вот только мы с Масяной переглядываемся, понимающе усмехаясь. В тенях домов стоят сплоченные отряды крепких воинов. Неизвестно, кем они посланы — Императором или фанатиками Хаоса, а может и Братством Тени, которому мы серьезно прищемили хвост. В любом случае, у нас патовая ситуация — ни они к нам не могут подступиться, не зная наших сил, ни мы к ним не можем войти без риска нападения. Вот только нам придется рано или поздно собраться с силами прорваться через них к выходу… Или нет?

Позади нас серьезно охраняемые ворота, через которые в город заезжали торговые караваны. С самого начала бойни, их закрыли снаружи, скинув решетку и наверняка заперев как изнутри, так и снаружи. Но какого черта⁈ Разве эти доски, покрытые листами металла, смогу выдержать прямой удар моей магии⁈ Или пару выстрелов Гурри?

Но об этом можно подумать позднее. Крепкие мужчины из бывших рабов вооружившись до зубов, самостоятельно выставили часовых по периметру рынка там, где ранее полыхало огненное кольцо. Али-паша все еще сидит по колено в застывшей глине посреди площади, ожидая своего незавидного конца. Поначалу его бывший «товар» едва не разорвал его в клочья, лишь благодаря щиту жирдяй смог уцелеть. Но слова и проклятия заслон прекрасно пропускал. Прохожу мимо, игнорируя его мольбы и причитания. В моих глазах он уже почти все равно что труп, но меня ждут куда более важные дела.

Гурри уже на месте, захватив все, что только могла, в том числе и припасы. Рабов оказывается не просто много, а гораздо больше, нежели я рассчитывал, причем половина из них нуждается в неотложной медицинской помощи. Пока Мирасабель и другие женщины поспешно готовят нехитрую похлебку, делят одеяла и прочие припасы, я приступаю к исцелению самых тяжелых детей и женщин. Сияние Истинного света освещает наступившую ночь сильнее, чем факелы, отражаясь в изумленных глазах зрителей. Я же на короткий миг замираю перед очередной девочкой-волчицей. Присаживаюсь перед ней, глядя в ее серые бездонные глаза, узнавая тот самый взгляд. Она смотрит в никуда. Такой взгляд появляется у тех, кому уже нечего терять. Кто видел гибель своей семьи и ничего не мог при этом сделать. Мягко беру ее за тощие плечи. Девочка, похоже, даже не чувствует моих прикосновений. Тогда я обнимаю ее и шепчу на ушко:

— Добрый день, молодая леди, — шепчу, не ожидая услышать ответа. Его и нет, потому я продолжаю. — Меня зовут Ричард, а тебя? Похоже, что ты хочешь умереть? Понимаю, все, что происходит вокруг кажется безнадежным… Я могу тебе помочь. Может, тебе покончить со всем прямо сейчас?

Я отстраняюсь, упорно глядя ей в глаза. Наконец, ее зрачки вздрагивают. Кроха открывает ротик, но сказать слово у нее получается лишь с третьего раза:

— Я… я… Я не хочу умира-а-ать!

Глаза заполняются слезами, и она повисает на меня, отчаянно рыдая. Сжимаю ее в объятиях, накидывая протянутый плащ, которым накрываю ее истощенное тельце.

— Покормите ее, — говорю, передавая одной из женщин. — И позаботьтесь. Я попозже приду навестить.

Но стоит мне сделать шаг, как кто-то с радостным визгов повисает на моих плечах, и я вновь слышу голос той эльфийки:

— Нашла! Я снова тебя нашла! Да будет исполнен приказ Элуны!

Мы сидим, завернувшись в одеяла вокруг огромного кострища, на растопку которого пошли разломанные клетки. Куноичи, засидевшиеся на базе, киборг, лиса, наемницы и прочие присоединившиеся к нам до сих жужжат где-то на периферии, помогая бывшим рабам прийти в чувство. Я только что закончил с самыми тяжелыми из них, исцелив примерно половину из общего количества. Даже несмотря на бесконечный запас маны вымотался так, что буквально не могу удержать кружку с чаем. Руки и ноги дрожат от перенапряжения, а больных, увечных и нуждающихся в поддержке — еще море.

Возле меня слева сидит Мирасабель, самая необыкновенная орчиха, которую я когда-либо видел. Под толстым черепом скрывается недюжинный развитый мозг, благодаря которому она сегодня не раз завоевала мое уважение. Даже сейчас она умудряется руководить восстанием, принимая донесения и доклады от патрульных, следящих за периметром. Хумансы так и не напали, скорее всего, не получив на это прямого приказа. Мы легко может покинуть город через западные врата, благо вынести их прямой атакой будет проще простого. Стражники давно покинули свои посты, понимая, что противостоять нам не смогут. Тем не менее, орки, люди-рабы и эльфы до сих пор добровольно стоят на охране по периметру бывшего рынка, готовые в любой момент поднять тревогу.

Я даже не сомневаюсь, что призову заклинание мирового уровня на весь город, если нападение все же произойдет. Меня трясет не только от усталости. Кроме клеток с рабами, стоящих под открытых небом, мы нашли подвалы, полные измученных существ… Масяна, забежавшая первой, выскочила с зеленым лицом, на ходу выблевывая содержимое желудка. А она — довольно крепкая девушка!.. В общем, в этих подвалах находились те, кому не посчастливилось стать жертвами удовлетворения самых низменных похотей и пороков человечества. Большинство заключенных, выведенных оттуда до сих пор сидят отдельно от всех, смотря в никуда, несмотря на полное исцеление. Я же стараюсь поскорее забыть то, что увидел, ибо зрелище то не для нормальных людей…

— Надо п-поскорее вернуться к архимагу, — заикаясь, говорю Масяне. — Он обязан научить меня магии разума. Т-только тогда я смогу излечить этих несчастных. Или хотя бы стереть им п-память. Н-нельзя, чтобы они это помнили…

Куноичи, сидящая справа, согласно кивает. Ее тоже немного потрясывает от гнева и возбуждения. Стоило ей прийти в себя после увиденного, как она в приступе ярости хотела мчаться во Дворец, чтобы самолично уничтожить каждого причастного. Мне с трудом удалось ее отговорить. Может, Император и виновен в происходящем, но без него в стране наступит хаос. Пострадает гораздо больше разумных.

Напротив меня сидят три эльфийки, с которых все и началось. Они оказываются жрицами-паломницами, совершающими очередной переход «во имя Элуны». Подробности их религии мне неинтересны, но старшая из них с непроизносимым именем Ливсиморинисаэль (сокращенно Ливси), убеждена в том, что встретила меня согласно пророчеству Оракула. Вот и сейчас, дождавшись, когда я обращу на нее внимание, девушка вытащила откуда-то мешочек. Развязав его, она вопросительно смотрит на меня, словно ждет разрешения.

— Что это? — киваю на гальку.

— Вы не знаете, Избранный? — удивляется она и тут же поясняет:

— Это переносной артефакт дальней связи. У нас раньше было много таких до нападения…

Тут эльфийка ненадолго замолкает. Она обнимает подруг, одна из которых совсем молоденькая по сравнению с напарницами, почти девочка. Но кто знает, сколько ей лет на самом деле?

— Прошу прощения, Ричард, — возвращается к рассказу Ливси. — Многие из нас потеряли семью в том хаосе. Но вернемся к артефакту. Взгляните сюда.

Она выкладывает камешки полукругом и садится перед ними на колени. Ее товарки подтягиваются ближе. Пламя костра хорошо освещает их сосредоточенные лица.

— Мы покинули наш город почти сразу после нападения, — продолжает Ливси. — Наше паломничество должно было идти далеко от границ с хумансами, но в одну ночь к нам явилась наша потерянная богиня. О, как давно мы не слышали ее голоса!

Эльфийки улыбаются, должно быть, вспоминая этот момент.

— Согласно ее приказу, мы немедленно повернули в сторону столицы хумансов. Немного погодя нас захватили в плен работорговцы, но благодаря защите Элуны не тронули до самого рынка. Только здесь при виде вашего лица я немного потеряла самообладание.

— Подлечить? — спрашиваю, глядя как Ливси замолкает, потирая плечо, по которому недавно прошелся кнут работорговца.

— Н-нет, — смущается она, — Х-хотя, если несложно…

Дотрагиваюсь до ее протянутой руки, активируя лечебное заклинание. Легкое сияние обволакивает фигуру девушки, почти сразу же пропадая. Эльфийка с наслаждением расправляет плечи.

— Ух, — улыбается она. — Вот, что значит — магия жизни! Девочки, помогите!

Они садятся плотнее, явно собираясь провести некий ритуал.

— Погоди! — не выдерживаю я. — Что вы делаете вообще? К чему это все было нужно? Что приказала Элуна⁈

— Ах, да, простите! — стукает себя по лбу ладошкой главная эльфийка. — Богиня рассказала, что ей удалось пробить вам канал связи с тем, кого вы повстречали первыми. Так она и сказала, — торопливо добавляет Ливси, глядя на мой недоверчивый мордальник. — Цитирую: «Бросайте свое ебаное паломничество к фальшивым костям и пиздуйте в столицу хумансов налаживать дальний контакт с материком зверолюдей!»

— Да-а, — медленно тяну я. — Это в духе Элуны…

Тут нужно пояснить, что Элуна, чей божественный приказ выполняют эти остроухие девицы, и есть Селемине! Просто Элуной ее называет лесные народы эльфов, населяющие поверхность материка. А имя Селемине она подхватила с легкой руки темных, ночных эльфов, живущих, в основном, в пещерах и катакомбах континента. Оба народа не враждуют между собой, но поклоняются разным (как они считают) богам, хотя, по сути, сильно заблуждаются. Но я не стал вмешиваться в ход событий. Если Элуну (Селемине) все устраивает, то и мне нечего лезть в их разборки. Пусть поклоняются кому хотят…

— О, так вы ее видели! — оживляется Ливси. — Жрицы не врали! Элуна являлась и вам!

— А как же! — пафосно поводя плечами говорю в ответ. — Являлась. К-хм, и не только являлась, — добавляю уже потише. — Было дело… Да-а-а, кувыркались мы с ней…

Хорошо, что мои последние слова заглушает грохот очередной разламываемой клетки, которую разбирают на дрова орки, иначе мне пришлось бы объясняться перед эльфийками за Элуну. Очень уж они повернуты насчет своих божеств и, особенно, пророчеств, выдаваемых ими. А то, что я стал частью одного из них — не имеет никаких сомнений в глазах этих трех лопоухих безмозглых созданий. Да и зачем им мозги? Вон, сиськи какие! Как им вообще удается скакать по деревьям и скрываться в лесу, имея такие дирижабли вместо нормальных причиндалов⁈

Остроухих завернули в одеяла, но их формы все равно прекрасно видно. Особенно, у этой Ливси, которая без устали щебечет о том, как прекрасно было встретиться со мной во имя исполнения пророчества. Правда, при этом она не забывает раскладывать ритуальные камешки. Наконец, она вздыхает и созывает подруг, бросая на меня странный взгляд.

— Сейчас мы обратимся к Богине, — говорит она немного усталым голосом. — На ритуал потребуется довольно много маны, поэтому мы бы не отказались от поддержки…

Эльфийка вертит головой, осматривая всех, кто собрался рядом, и останавливается на Хатико, точнее, на ее серебристых волосах.

— Прошу прощения, — спрашивает она ее задумчиво. — Ваши волосы, леди? Являются ли они подтверждением того, что вы родились с магическим даром?

Хатико смущенно отмалчивается, так как магесса из нее — как из меня балерина. Конечно, она владеет парочкой заклинаний, но тут эльфка дала маху — внешность ниндзя никоим образом не связана с ее маной. Тут скорее замешаны ее родители, один из которых точно эльфийского происхождения.

— Какие-то проблемы? — влезаю в разговор. — Какого рода поддержка вам нужна?

— Мана, — пришел быстрый ответ. — На вызов требуется много маны. За поддержание связи отвечает сама Элуна, но, чтобы разбудить ее, требуется немало маны. К сожалению, наши накопители забрали…

— Не беда, — говорю я, подсаживаясь ближе. — Я готов поделиться с вами своим запасом, благо у меня его более чем достаточно.

Остроухие слегка смущаются, хотя в глазах их старшей вижу странный отблеск. Ни слов не говоря, она подсаживается ближе… Ох, слишком близко! Расплющивая свою огромную сиськогрудь о мой локоть, берет ладонь правой и прижимает к животу, в упор смотря на меня миндалевидными васильковыми глазами.

— Прошу вас, Избранный! Поделитесь с нами своим…

«Семенем!» — чуть не заорал я мысленно, ибо ТАК девушки смотрят, когда хотят одного…

— Запасом маны, — слегка замявшись. Договаривает эльфийка, слабо улыбнувшись. Ее товарки рассаживаются рядом, не так близко, но все же касаются моих рук, замыкая ритуальный круг. Старшая запевает, остальные вторят ей. Это песня без слов: «А-а-а», исполняемая на разных тональностях. Чувствую, как из меня начинают вытягивать ману. Сначала медленно, но, постепенно ускоряясь, поток стремительно набирает обороты, а потом резко останавливается. Пространство меж разложенных камней озаряется лунным светом и перед нами распахивается огромное окно портала. Оно около трех метров в высоту и также в ширину. Поверхность окна серебристо-зеркального цвета: мы видим смутное отображение нас самих, как в начищенном металле. Вдруг экран идет рябью и дергается. Доносится звук:

— … ва настройка! Кто так диоды ставит! Сказано — сначала энергометрика, потом катализатор!

Узнаю этот голос. Божественный программист, один из тех, кто собирал мое тело и прокачивал таланты. А вот имя уже не помню… Но, прежде чем успеваю напрячь память, экран портала мигает последний раз, и перед нами во весь рост предстает Элуна, богиня ночи в своем обычном боевом прикиде. Бронелифчик, куча побрякушек на голое тело, все дела. Она — божественно прекрасна, а взгляд устремлен прямо на меня.

— Наконец-то! — улыбается богиня. — Хей, Ричард! Как ты там?

Встаю, подхожу ближе.

— Селе… Элуна?

— Богиня Элуна! — слегка хмурится та, но тут же снова улыбается. — Вижу, мои подданные добрались-таки до тебя! Отлично. Так, слушай сюда. Вижу, у тебя все более-менее в порядке? Наблюдатели докладывали, что у тебя были кое-какие проблемы, но ты справляешься. Это радует. Мне удалось выбить тебе канал связи с кошками, но постарайся покороче. Даже у меня поддерживать дальнобой долго не выйдет. Сейчас свяжусь с Луной…

Она смотрит в сторону, машет рукой и что-го говорит, но мы ничего не слышим. Потом поворачивается.

— Готово! У тебя около десяти минут Ричард! Действу…

Портал озаряется белой вспышкой, слепя всех присутствующих. Проморгавшись, отчаянно тру глаза. Экран бледнеет, пока не становится совсем прозрачным… По ту сторону на меня также оцепенело смотрят мордочки любимых кошек…

Не веря своим глазам, встаю, делаю шаг, протягивая руки, пока не упираюсь в холодный бликующий портал. Катарина, Джанна, Томоки, Йоруичи, Луна, Седжуани, Асаги, и прочие девушки молча смотрят на меня, также тщетно пытаясь дотронуться до меня, пока не…

Бом-м-м-м-м!

Этот звон даже я услышал. Катарина все же не вытерпела, попытавшись протаранить лбом экран.

— Ай-ч-ч-ч-чш-ш! — шипит зайка, но тут же забывает обо всем. — Рич-Рич-Рич- Ры-ы-ы-ы-ы-ыча-а-ард!

Следующие пару минут взрываются писком, визгом, слезами и соплями, пока Луна кое-как не наводит порядок, угрожая прервать передачу. Чувствую, как из моих глаз непроизвольно текут слезы. Девушки наперебой рассказывают, как у них все хорошо, поднимают повыше детей, которые недоуменно смотрят на меня, не узнавая папу, расспрашивают меня обо всем, и снова плачут от счастья. В свою очередь, я кое-как выстреливаю историю своих приключений, и замолкаю, смотря на своих дорогих и любимых, и улыбаясь.

Все замолкают.

— Рич… — говорит вдруг Катарина. — Как ты возмужал! Но… как был кобелем, так им и остался! Кто все эти бабы вокруг тебя⁈

Прежде чем я успеваю ответить, ловлю предупреждающий знак Луны и кричу изо всех сил:

— Люблю вас всех! Ждите меня! Я вернусь! Обязательно верн…

Экран гаснет. Камни рассыпаются по песку. Растерянно оглядываюсь, видя вокруг своих друзей, как старых, так и новых. Некоторые девушки тоже всхлипывают от переживаний. Даже Мирасабель. Плачущая орчиха, надо сказать, — то еще зрелище.

— М-м-м, Избранный, — бормочет Ливси. — М-можно еще чуть-чуть вашей маны? Она такая… горячая и сладкая…

— Распутница! — хлопает по затылку взвизгнувшую остроухую напарница. — Да сколько можно⁈ Простите ее, господин!

Она часто-часто кланяется мне, униженно прося прощения.

— Да я как-то и не обижаюсь, — удивленно отвечаю ей. — А в чем вообще дело?

Девушка придвигается ближе ко мне и шепчет на ухо, косясь на окружающих.

— Ливсиморинисаэль, наша старшая жрица, проклята самой Элуной! Она как-то опоздала на службу из-за того, что проспала! А проспала потому, что накануне ее три кобольда драли!

— Не три, а два! — плачущим голосом возражает Ливси, подслушав монолог подруги. У остроухих тонкий слух.

— Пусть два! — шипит та. — Элуна тогда жутко разозлилась и наложила на нее проклятье. Теперь она вынуждена ежедневно заниматься блудом или умрет в муках!

— Ох! — сочувственно смотрю на Ливси. — И пока вас везли сюда?..

— Да, — кивает эльфийка. — Ей приходилось унижаться перед работорговцами, чтобы… ну, вы понимаете. Зато они не трогали нас.

— Интересно, смотрю задумчиво на «бедную» девушку. — А можно ли снять с нее проклятье?

— Конечно, — тут же отвечает ее напарница. — Элуна ей тогда сама же и назначила срок наказания и день его окончания. Вроде ей осталось еще… М-м-м.

Девушка оборачивается, вопросительно глядя на старшую.

— Сто пятнадцать с половиной?

— Сто шестнадцать! — гордо, но со слезами в глазах перебивает та.

— Какой ужас! — говорю я, едва сдерживая смех. Зато Мирасабель открыто ржет, также подслушав разговор. Куноичи тоже весело улыбаются, а Масяна неожиданно подходит ближе к Ливси, уводя ее в сторону и принимаясь о чем-то с ней шептаться. Ну, конечно! У нее похожая проблема! Кто знает, вдруг архимаг сумеет помочь им обеим?

— Так, отдохнули, время приниматься за работу дальше, — говорю, вставая. Перед глазами все еще стоят счастливые лица моих родных некотян. Но теперь у меня словно гора с плеч свалилась! У них — все хорошо! А, значит, я к ним обязательно вернусь! Вернусь, несмотря ни на что!

Мой путь лежит ко второй не менее многочисленной группе больных рабов. Не самые тяжелые, но, тем не менее, отчаянно нуждающиеся в исцелении разумных существ разных видов, рас и вероисповеданий. Сейчас они сбились в кучу, согревая друг друга теплом собственных тел, не делая никаких различий между собой, ибо им пришлось вынести гораздо больше, чем многим другим. Первая же девушка, чьего плеча я касаюсь, резко оборачивается, оскалившись с перепугу. Ого! Это же та самая… Дитя Ночи или Бездны, как там ее…

— Проклятая! — ревет Мира, отталкивая меня. — Отверженная! Как ты здесь оказалась!

Издав боевой клич, она пытается одним ударом расплющить, но та легко уворачивается… А, нет, я ее переоценил. Она лишь пытается увернуться. Тяжелая лапа Миры отправляет ее в полет, прямо в груду острых деревянных обломков! Темнокожая дроу издает слабый тонкий вскрик, когда ее тельце врезается в них. Даже мне видно, как во все стороны брызнула темная кровь!

— Мира! Хватит! — кричу я, изо всех сил пытаясь затормозить орчиху, вознамерившуюся во что бы то ни стало прикончить дроу. — Да что с тобой? Перестань!

Та внезапно оборачивается и я в ужасе отскакиваю. Морда зеленокожей перекошена от дикой злобы и ярости, а глаза налиты красным. Но все же она в очередной раз доказывает, что гораздо умнее сородичей. Встряхнув головой и даже ударив себя пару раз по лицу, Мира тяжело вздыхает, грузно садясь прямо на землю.

— Ты много не знаешь, Ричард, — тяжело произносит она после недолгой паузы. — Эта тв… эта самка навела оборотней на наших детей. Она и другие Дети бездны руководили охотой работорговцев. Да посмотри же на нее! — рычит орчиха. — Она же одна из них! Наверное, что-то не поделили с Али-пашей и ее временно посадили в клетку!

Я мельком бросаю взгляд на грузную тушу бывшего управляющего рабами. Он еще жив и в порядке, но осталось ему недолго. Меня уже несколько раз просили отдать его в руки бывших рабов. И все же… Беру огромную зеленую ладонь в две своих и смотрю в глаза Мире.

— Все же я прошу у тебя один шанс, — говорю ей. — Давай сначала я поговорю с ней. Если она действительно виновна, то ответит за свои преступления.

Она угрюмо кивает. Прохожу мимо нее к груде окровавленных обломков. Остальные рабы со страхом наблюдают за нами. Присаживаюсь перед стонущей и рычащей от бессильной ярости темнокожей эльфийкой. Она по-своему красива, несмотря на фанатичный огонь, горящий черным пламенем в ее бездонных глазах. И все же ощущаю в ней некую неправильность. Что-то не дает мне покоя, словно под внешней броней злобы скрывается что-то совсем другое… В левой части торчит насквозь пронзивший ее деревянный кол. Рана не слишком опасная, но можно запросто истечь кровью. Протягиваю руку…

— Не трогай меня Ис-шасхал! — ревет та, слабо отмахиваясь. Ты спас Дочь Видящего, и она не забудет этого, но не смей тр-трогать ее, ибо тело не принадлежит… Ай-а-а-а-ай!

Она пытается встать, но валится обратно, из-за чего только делает себе хуже. Вздыхаю, и несмотря на слабое сопротивление, хватаю ее за плечо. Ого! Кожа просто ледяная!

— Максимальное исцеление! — привычно говорю я. А вот дальше начинается АД!..

Нет, сначала все идет как обычно. Когда с небес бьет очередной световой столб с золотистыми пылинками внутри, чудо, которое я наблюдал уже бессчетное количество раз, я лишь бросаю мельком взгляд на выгнувшееся дугой тело этой остроухой цундере, и делаю ровно один шаг в сторону… Как вдруг изо рта той, кому сейчас надо мирно крутиться в несознанке в воздухе, вырывается дикий вопль, полный безысходной тоски, боли и ужаса!

Конечно, все вокруг, и я в том числе, кидаемся к ней, спеша прийти на помощь, но из ее глаз, рта ушей и прочих дырок внезапно бьет темно-синий, почти черный свет, который мягко, но сильно отшвыривает всех нас на небольшое расстояние. А когда мы вновь смотрим на тело девушки, то видим, что она пришла в сознание и стоит, то есть висит в воздухе, но как будто стоя на чем-то невидимом и смотрит на меня! При этом из ее глаз бьет все тот же синий цвет.

— СМЕРТНЫЙ! — грохочет вдруг чужой глас. Кажется, будто заговорил старый магнитофон с жеваной-пережеванной кассетой. Чувствую, как у меня невольно подкашиваются ноги, от ощущения, что мы пробудили невероятное, древнее зло. — СМЕРТНЫЙ! ТЫ ОСМЕЛИЛСЯ ЗАБРАТЬ У НАС НАШЕ ДИТЯ! НАКАЗАНИЕ ЗА ЭТО…

— Остынь! — перебивает его дивный глас, принадлежащий женскому существу. При его звуках хочется преклонить колени и плакать от счастья, наслаждаясь тем, что на нас снизошло высшее счастье. Эффект ужаса от предыдущего голоса исчезает так быстро, что мы можем лишь недоуменно переглядываться друг с другом.

— Кто ты такой, вообще, чтобы открывать тут свою гнилую пасть, Химеус Мора? Осколок древности? Недобитый и забытый божок? Уже три тысячи лет никто не приносит тебе кровавые жертвы! Давно пора кануть в Бездну, к которой ты так неровно дышишь!

— САА-ДЕЛ-КАРРА! СИРЕНА! — грохочет тот же голос. Странно, но я и окружающие уже не чувствуем того ужаса, заставляющего нас оседать на землю. Должно быть, заступница права — у неведомого духа, кто бы он там ни был, силы если не на исходе, то явно ограниченный запас. — Отступница! Проклинаю! Проклинаю за все, что ты сделала с Обителью Верховных…

— Пф-ф-ф-ф! — весело смеется та. — Напугал единорога открытым гузном! Ваше время ушло, старобожники! Те, кто не смог приспособиться, давно канули в Бездну! А я как была Светом, так им и осталась, пусть под другим именем! Покажись, слизняк, если у тебя еще остались силы…

— Я НЕ ОТДАМ ТЕБЕ МОЕ ДИТЯ! — скрежещет тот же голос. Тело остроухой все еще висит в воздухе, но фиолетовые лучи постепенно гаснут под усиливающимся напором давления истинного Света. НО, очевидно, собравшись с силами, темно-синий лучи, бьющие из глаз послушницы, скрещиваются в воздухе, образуя что-то в виде портального разлома. Оттуда на нас смотрят тысячи глаз без ресниц и век и тянутся бесчисленные тентакли, похожие на те, что прячутся в Червоточинах, только не такие. Часть из них целенаправленно летят к телу бессознательной мулатки, но, дотянувшись до столба, бессильно отдергиваются, словно получив ожог.

— Убери свои грязные вонючие штуки! — рычит богиня, чей лик проявляется из Света, внутри которого вращается дроу. Впервые за все время, чувствую, насколько она может быть сильна. Столб света усиливается и расширяется, слепя даже через прикрытую ладонь. — Ты не получишь невинное дитя, которому заморочил голову! Отступи, порочное семя, или, клянусь стихией, я собственноручно изгоню тебя в Бездну, где тебе самое место!

Из портала слышится невероятный рев гнева и ярости. Внезапно из расщелины в сторону света устремляется такое огромное количество тентаклей, что кажется будто половина неба сдвигается в сторону богини! Я не успеваю среагировать, как они обвивают сферу, заключая ее в непроницаемый мрак. На этом темная масса, дрожа и расплываясь, продолжает вылезать из пролома, заполняя собой окружающее пространство. Оно постоянно рычит и орет сотней разных голосов.

«Рич, помоги! — вдруг слышу голос Минеты в собственном сознании. — Я лишь проекция! У меня не выйдет победить его. Но ты — можешь! Призови меня! Призови меня со всей своей максимальной мощью!»

— Все наза-а-ад! — кричу изо всех сил, отчаянно взмахивая руками. Не смея ослушаться, толпа бывших рабов немедленно срывается с мест, откатываясь подальше в сторону городской стены. Бросив взгляд, вижу, как мои девочки с ухмылками и отчаянными гримасами занимают места позади меня и улыбаюсь им. Ни что на свете не заставит их отступить и оставить меня наедине с опасностью, даже если она грозит всем нам мучительной смертью. Тогда я перехватываю катану двумя руками и, держа ее перед собой, кричу в небо:

— Я, Избранный, Ричард Светоносный, призываю Верховную! Богиня Истинного Света! Минета! Услышь мой зов и помоги твоему паладину исполнить долг! ДА БУДЕТ СВЕ-Е-ЕТ!

Катана внезапно вспыхивает оранжевым пламенем. НА какую-то долю секунды мне кажется, будто я держу в руках нечто пробудившееся, удивленно осматривающееся вокруг, но уже через миг бывший рынок рабов заливает слепящий Истинный СВЕТ! Он так силен, что невольно зажмуриваюсь, хотя это почти не помогает. Наступает гробовая тишина…

…

— Спасибо тебе, мой милый!

Открываю глаза. Передо мной стоит она — Минета, Верховная богиня Истинного Света. Улыбается.

— Ты смог призвать меня! Не волнуйся, я уже вылечила всех, кто был рядом с тобой. Когда все закончится, тебе останется лишь увести их за собой. А теперь моя очередь упокоить это реликтовое дерьмо. Придется начисть кое-кому ебало…

— Богини не ругаются! — вставляю я.

— О, поверь, еще как ругаются! — смеется Минета. Ох, призывай меня почаще, Рич. Наверху так скучно! Только делай это без лишнего пафоса. Достаточно лишь заглянуть внутрь себя. Ведь я и так всегда с тобой.

Свет меркнет и одновременно с этим в уши бьет разъяренный вопль Мерхеуса. Его тентакли злобно бьют по куполу, который поставила богиня, но не могут никому причинить вред. Тело остроухой дроу уже опускается на землю. Подхватив ее, с удивлением замечаю, как с ее кожи исчезли все татуировки.

— Береги ее, — кивает Минета. — Дитя много забудет, потому попробуй показать ей мир заново…

Потом она отворачивается, воздевая руки и многократно увеличиваясь в размерах. Не спеша подходит к разлому, не обращая внимания на тентакли… И просто хватает их, как мы хватаемся за веник, вытаскивая основную массу слизнебога и держу ее перед своим лицом.

— Химеус, я тебе говорила, чтобы ты завязал? — спрашивает она самым обычным тоном без капли злобы.

Обездвиженное существо рычит и орет, но под пристальным взглядом богини постепенно замолкает. Наконец, слышится членораздельное:

— Ну-у, говорила…

— Я тебе говорила, что еще одна выходка с жертвоприношениями, и я тебя запихну туда, где солнце не светит? Говорила?

— Говорила?

— Говорила! — удовлетворенно кивает та. — Ну, а теперь — не обижайся.

Она скручивает узлом тентаклиевую массу и без замаха зашвыривает ее далеко в космические дали. Потом смотрит вниз и ласково улыбается нам.

— Ступай спокойно, мой паладин, — доносится с верхотуры ее голос. — Но всегда держи оружие наготове! Да пребудет с тобой сила Света!..

После ее исчезновения все постепенно, хоть и с трудом, приходят в себя. Все же не каждый день можно наблюдать битву богов. Как и говорила Минета, все оказались полностью исцелены. Не теряя времени, мы собираем все ценное и покидаем город. Когда я вслед за всеми направляюсь к воротам, то чувствую, как меня робко трогают за рукав. Это оказываются те зверолюди, которые все время сидели особняком от остальных с пустыми глазами. Один из них, здоровый мужик с волчьими ушами низко кланяется, благодаря за все.

— Отдайте его нам! — скорее требует, чем просит он. В его некогда пустых глазах бушует пламя. Недоуменно поворачиваю голову в указанном направлении. Пашенька! А я и забыл про тебя!

— Он ваш! — отвечаю коротко. — Только уберите детей…

— Нет, господин, — отвечает волк. — Они должны смотреть. Они должны видеть, что стало с тем, кто лишил их родных. Поверьте, так будет лучше.

Я смотрю в его глаза, но также молча киваю. Волк тут же поворачивается к своим.

— Поскорее догоняйте нас, если вам больше некуда идти, — кидаю ему вслед. — В городе оставаться нельзя.

Через несколько шагов меня догоняет душераздирающий вопль, полный мучительной боли. Али-паша впервые познает кармический бумеранг. Надеюсь, ему не придут на помощь из города. Впрочем, думаю, там тоже было видно битву богов… Вряд ли кто сунется в ближайшее время на площадь…

Так и случилось. Через несколько часов нас догнали те, кто вернул должок Али-паше. Нас никто не преследовал до самых моих владений. Монстрами в округе даже не пахло. Нас с восторгом встречают многочисленные зверолюди. Многие находят в толпе новоприбывших родных и даже детей. Это зрелище невольно трогает за самое сердце.

Между тем, лагерь вокруг замка полон строительного шума: некотяне быстро обустраивают временной лагерь, в котором можно достойно и сносно жить. Несмотря на ночь, тут все еще довольно шумно. А с нашим прибытием так вообще никто не ложится спать. Мы же проходим в крепость. Осматриваясь по сторонам, вижу, как многое изменилось. Пока я бегал по столице Империи, девчата не теряли зря времени. Даже электричество провели. Но кроватей все равно нет, поэтому наскоро перекусив, мы падаем вповалку в общем зале, укрываясь одеялами и согревая друг друга теплом наших тел, как поросята под мамкиным боком. На флирт и прочие игры банально нет сил. Стоит моей голове коснуться пола, как я моментально выключаюсь, чувствуя лишь как мягкая грудь Шино касается моей спины…

Наутро, не давая себя увлечь мягкими призывными девичьими телами, поднимаюсь на самый верх донжона, попутно осматривая крепость. Ничего интересного не наблюдается, но той затхлости, пыли, дерьма животных и летучих мышей и вони от подобного тоже нет. Приятно пахнет опилками, деревом, масляной краской и лаком и прочими прелестями строительства. Стены тщательно замазаны и побелены, кое-где виднеется свежая проводка. Вместо чадящих факелов на потолке висят футуристичного вида светильники. То же самое касается и всего остального.

Свежий и все еще холодный воздух бьет в лицо, когда я понимаюсь на вершину крепости. Отсюда открывается прекрасный вид. Наш особняк, больше похожий на вырезанный в скале бункер, прекрасно защищен от непогоды и врагов, но временный лагерь некотян, разворачивающийся неподалеку, совершенно беззащитен и нуждается в военной силе. Впрочем, Гурри все время контролирует границы, время от времени вылетая за одной ей видимые пределы, показательно выжигая участки местности, на которых замечает монстров. Те уже давно опасаются подходить к нам ближе, чем на десяток километров. Зато доклады куноичи уверяют в том, что в леса возвращается мелкая дичь. Самые сноровистые зевролюди уже принимаются ухаживать за брошенными полями, возделывая их или найденными в развалинах, или захваченными с собой инструментами. Кроме того, вовсю прибывают торговые караваны. Купцы уже собственными глазами убедились, что мои подчиненные расплачиваются сразу, причем не меняясь товарами, как привыкли делать большинство заказчиков, а именно звонким золотом. Везут все, что только можно. Впрочем, что нельзя тоже везут, за исключением, естественно, рабов. Их нам все равно везут, так как по моему совету мы стараемся не враждовать с торговыми гильдиями, для которых живой товар ничем особым не отличается от всего остального. Мы просто выкупаем и освобождаем бедняг, сводя с них клейма. Укрепляя торговый авторитет, мы выкупаем практически все, что предлагают караваны: оружие, артефакты, продукты питания, стройматериалы, кожи, меха, лекарства и прочее, за исключением драгоценностей и безделушек. Словом, в моих владениях произошло достаточно много событий, и их сейчас совсем нельзя назвать заброшенными.

Оглядывая территории, вижу, что они хорошо защищены от вражеских нападений людей непроходимыми лесами. В нашу долину существует лишь одна извилистая дорога, хорошо просматриваемая с высоты нашей крепости. При желании можно даже наставить сторожевых вышек, сигнальных огней или снабдить часовых артефактами связи… Но ведь я не собираюсь тут задерживаться. Моя задача — поскорее расправиться с Темным лордом, на котором держится все Зло, опутавшее материк сетями насилия, наркоты, лжи и боли. Как только его не станет, аватар Хаоса рассеется и исчезнет, как мне объясняла когда-то Селемине. Вообще, все дело в своеобразных «якорях», через которые сущности Света и Тьмы могут влиять на окружающий мир. В нашем случае «якорем» выступаю я и все территории, которые я успел освободить. В случае врагов — это Темный лорд.

Вздыхаю, вновь вспоминая того парня, с которым меня свела судьба в астральной Таверне. Тогда он показался мне самым обыкновенным мужиком, повидавшим жизнь. Да, ему туго пришлось в старом мире. Он не все тогда рассказал мне, да и сам не особо вслушивался, но по обрывкам фраз можно сказать, что государство поступило с ним, мягко говоря, не очень, выкинув на нищенскую пенсию после долгой военной службы. И его я должен буду убить только потому, что его переродил Хаос? Несправедливо. Почему никто не дал ему и шанса исправить положение? Хотя… Наверняка, у него был шанс начать жизнь заново. Сомневаюсь, что духи Тьмы могли забрать у него силу магии и прочие атрибуты. Если он решил танцевать под их дудку, вымещая злобу на неповинных жителях другого мира, придется мне его упокоить. Такова моя судьба паладина.

Последний раз вдохнув свежего воздуха, хочу уже спускаться, чтобы приступать к моим непосредственным обязанностям, как вдруг чувствую на своих плечах чьи-то невесомые руки.

— Минета⁈ — потрясенно спрашиваю, оборачиваясь. — Ты? Как ты здесь…?

Верховная богиня улыбается, прикладывая свой пальчик к моим губам, ограждая себя от потока вопросов и грустно вздыхает.

— У меня слишком мало времени, мой паладин, — говорит она, отходя. От нее даже сейчас исходит мягкий свет. Он не слепит, но рассмотреть ее одежду мне все равно не удается. — Я должна предупредить тебя о том, что тебе грозит опасность. Хаос вот-вот начнет последнее наступление. Грядет новая Великая Война! Тебе предстоит собрать под свои знамена всех тех, кому ты помог за время своих странствий. Эльфы, Зверолюды, гномы, Древние, инопланетные существа, Вознесенные, Духи и даже люди должны буду объединиться, что раз и навсегда дать решительный бой исчадиям Тьмы и навсегда изгнать его из этого мира!

— Навсегда? — с сарказмом перебиваю ее. — Или до наступления следующей игры? Серьезно, Минета! Этот мир словно полигон для периодических войн! Да в истории этой земли было столько крови, что в ней можно утопить несколько планет! А ты мне сейчас втираешь, что эта война станет последней⁈ Как я могу тебе верить⁈ Ради чего все это происходит сейчас, если через полвека вы призовете нового Избранного и все завертится по новой?!!

Я и сам не замечаю, как кричу на богиню. Но долго сдерживаемое раздражение, наконец, прорвалось, полностью выплескиваясь наружу. Тем не менее, Минета ни грамма не злится. Напротив, она даже улыбается:

— Вот он — истинный дух Паладина! — гордо отвечает она. — И все же, Ричард, могу поклясться тебе, что именно этот мир станет одним из моих личных пристанищ. И поверь мне, дом верховной богини — совсем не место для детских игр. И даже для той самой Игры!

Она подмигивает и исчезает прежде, чем до меня доходит смысл ее последних слов. Получается… Если мы победим, этот мир будет навсегда очищен от присутствия чужеродного Зла⁈ Не может быть! И все же…

Конечно, зло не исчезнет полностью. Будут войны, страдания и смерть, но многократно меньше, нежели если оставить все как есть. А если и проиграть Войну, то вообще можно забыть о мире. Темный лорд шутить не будет. Впрочем, несмотря ни на что, я должен… Нет, я обязан попытаться. Я ДОЛЖЕН ПОБЕДИТЬ! ДОБРО И СВЕТ ВОСТОРЖЕСТВУЮТ!

— Рич, что ты там делаешь⁈ — доносится удивленный возглас Шино снизу. — Спускайся, завтрак почти готов!

— Уже иду, дорогая! — отвечаю, последний раз окидывая мир, который люблю всем сердцем. Мир, полный красивых девушек с ушками, хвостиками, рожками, крылышками, копытцами, плавниками, щупальцами, ладошками, слизнявыми ручками, воздушными ножками, водяными телами, огненным дыханием, острыми зубками, и многих-многих-многих-многих других, ждущих своего Избранного!

Я не подведу!

Улыбнувшись, откидываю крышку люка и прыгаю вниз, до икотки пугая Шино, которую хватаю и подкидываю чуть ли не до потолка в порыве чувств.

— Я спасу всех вас, говорю, — целуя кошкодевушку. — Спасу, даже, если это будет стоить мне жизни!

— Дурак! — хлопает она меня легким кулачком по макушке. — Даже не смей так думать! Ты не умрешь! По крайней мере, пока не наделаешь мне четырнадцать котят!

— Сколько⁈ — пищит голос подглядывающей зайки. — Сначала мне восемь… Нет, десять зайчаток!

— Уймитесь! — грохочет Масяна, свешиваясь с балки. — Ричард только мой!

— Нет мой! Мой!

— Мое!!!..

…Начинается новый день, новые ожидания и новые подвиги. Иди же Избранный. Иди Паладин и неси с собой Свет…

КОНЕЦ ВОСЬМОЙ КНИГИ.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Безбожный паладин