Столица Империи должна была сказать нам спасибо. За все, что мы для нее сделали, хоть и вообще не обязаны были. Мы могли запереться в моих владениях, проданных безвестным графом, да жить припеваючи, ожидая, пока монстры доедят жителей столицы. Могли, но все же пошли навстречу даже не приказам, а просьбам Императора.

За то, что за три месяца, проведенных вне города, мы очистили окрестности от Червоточин, данжей, всевозможных монстров высокого и среднего уровня, оставив только тех, на которых могли качаться авантюристы и пригодные для употребления в пищу и бытовых нужд.

За то, что благодаря нам оживились торговые пути, и в Империю снова пошли караваны. Ведь это мы активно развивали и поддерживали торговые гильдии, которые совсем было зачахли в стоячей столице.

За то, что одним махом решили проблему работорговли, так мешавшую Императору. Конечно, в этом он мне признался гораздо позже во время одной личной аудиенции. На самом деле, доход в казну с налогообложения работорговцев шел мизерный, несмотря на то что постоянный приток рабов обеспечивал Империи самую дешевую рабочую силу. Но стоило только прервать его, лишить жизни главного управляющего, как все кончилось. Слишком много было заточено на Али-пашу. Лукас, не теряя времени, во всеуслышание объявил рабство вне закона. Гонцы с известиями были отправлены во все подвластные Империи города и деревни, даже те, властители которых давно забили на какого-то там далекого правителя.

За то, что, забрав у Империи зверолюдей, я тем самым освободил множество свободных рабочих мест, на которые толстосумам пришлось нанимать и платить местному населению, тем самым снижая безработицу и повышая производительность труда. Иначе говоря, Империя постепенно стала превращаться в нормальную страну без нищих и голодных. Конечно, не все сразу, но дело набирало ход.

За то, что Церковь потеряла множество позиций. Мои куноичи раскрыли немало заговоров, готовящихся за куличами религиозных фанатиков, в том числе наркобизнес. Тонны ангельской пыли безжалостно сжигались подальше от города, чтобы никто не задохнулся в сладком дыму. Церковь ежедневно отрекалась от десятков священнослужителей, обвиненных в ереси и желании поднять легкие деньги, сжигая на кострах собственных фанатиков. Добраться до главных боссов нам, естественно, не удавалось, но мы особо и не стремились пачкать руки в их крови. Хватало своих забот.

За то, что жизнь принцессы была вне опасности. Да, она живет в моем поместье, защищенном от любых покушений на ее жизнь, коих было еще с десяток. Попытки темного Братства, наемников и прочих теневых убийц со стороны казались детскими по сравнению со степенью подготовки моих куноичи. Девочки только развлекались, вылавливая пачками типов, которые сначала и двух слов связать не могли вместе, так как до конца не могли поверить, что провалили миссию. Еще бы! На уровне людей их навыки были достаточно развиты, но рядом с любой из ниндзя они были все равно что муравей рядом со слоном. Тем не менее, никого из них мы не убили, просто заставив выполнять ту работу, которую раньше за них делали рабы. Конечно, они пытались бежать, но все попытки неизменно проваливались. Примерно через месяц поток шпионов и наемных убийц стал иссякать, а через полтора закончился совсем.

В общем, мы для Империи за пару месяцев сделали больше, чем церковь и сам Император за год. Лукас сам признал это на очередном собрании, где мне волей-неволей пришлось присутствовать, сопровождая Селестину. Конечно, я мог бы и не приходить, но, учитывая напряженную ситуацию в столице, даже Эльза не смогла бы защитить принцессу от яда, ножа в спину или магической ловушки. По крайней мере мои куноичи обезвредили с десяток всевозможных покушений на ее высочество.

Само собрание прошло очень напряженно. Церковники не присутствовали. Впрочем, верное решение с их стороны. Я бы не удержался казнить их на месте, несмотря на самого Императора. Оба принца держались настороженно, не спуская глаз ни с меня, ни с принцессы. Но если в глазах старшего, Альберта, ясно читалась зависть и настороженность, то второй принц, Фридрих, даже не скрывает злобу и ярость, скрежеща зубами и сверкая глазами. Не знаю, зачем ему это все понадобилось: миссия по отправке меня в одно из самых опасных подземелий, покушение на принцессу и все последующие попытки подослать наемных убийц, но ни одна из его идей не увенчалась успехом. И все-таки у меня нет доказательств того, чтобы испепелить его на месте. Хотя, уверен, проблем бы у нас поубавилось. Император не посмел бы открыто противостоять мне, но убивать принца прямо здесь во дворце было бы не самым лучшим решением. Так мы и сидели друг напротив друга, догадываясь о планах противника, но не делая попыток объясниться.

Что мне с того, что я публично расскажу правду о том, что за покушениями стоит Альберт вместе с Церковью? Да ничего. Второй принц копает под брата, стремясь завалить его любым способом и занять трон, а я просто попался под руку. Фридрих ошибочно полагает, что я на стороне старшего брата, хотя мне их грызня побоку. Я всего лишь вступился за принцессу, ее охранницу, с которой знаком еще с Пограничья, да служаночку, которая прекрасно печет булочки. За такие булочки, поданный стесняющейся молодой девушкой, да еще и утром с горячим кофе, я готов убить кого угодно. Даже некоронованных принцев, решивших, что они — пуп земли…

Но это все лирика. Сейчас я стою в темном мрачном подземелье. В сырой комнате, освещаемой лишь парой факелов и открытым огнем печки у левой стены. Сидящий возле нее полноватый, обнаженный до пояса, мужчина-зверолюд с оборванными волчьими ушами и обугленным хвостом поворачивается ко мне и густым басом говорит:

— Усе готово, ваша мылость. Звольте приступать?

Я перевожу взгляд на центр комнаты. Там стоит самый обыкновенный стул, к которому привязан избитый молодой человек аристократичной наружности. То есть, бледноватое холеное лицо, тонкие руки с напомаженными ногтями, маникюр, все дела. Сейчас, конечно, его тело покрывают кровоподтеки и синяки. Как ни просил я девочек быть с ним помягче, но стоило им увидеть, что творилось в зале Масонов… Впрочем, об это потом.

Делаю шаг в его направлении. Юноша тут же вскидывает голову, пытаясь закричать от ужаса, но кляп не дает ему этого сделать. Его глаза до сих пор полны чего угодно, только не страха: изумления, неверия, ярости, надежды на то, что сейчас в ту маленькую дверку ворвется отряд бравых королевских мушкетеров во главе с Д'Артаньяном и пригвоздит меня к стене. Но время идет, а вместе с ним иду и я, подходя и нависая над сидящим.

— Оноре де Бальзак, — говорю равнодушно даже спокойно, хотя ярость во мне бушует такая, что я готово собственноручно перегрызть ему горло. Стискиваю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в кожу. — Вы виновны в многочисленных убийствах, надругательствах, издевательствах с особой жестокостью, изнасилованиях и пытках, причиненных зверолюдам. Ваша ложа Масонов распущена и все члены подвергнуты аресту. Ваши покровители…

На этих словах в глазах аристократишки впервые появляется страх. Он дергает головой и отчаянно мычит. К нему из тени подскакивает невидимая во тьме Хатико, влепляя полновесную пощечину. Киваю ей. Она выдергивает кляп.

— Это… Это же просто рабы! Грязные безбожники! — кричит парень, глядя на нас с надеждой, что мы одумаемся. — Это ведь не люди! Церковь сказала, что у них нет души! Как можно жалеть тех, у кого нет души?

Хатико смотрит на него с диким отвращением, будто перед ней разговаривающий таракан, и, не дожидаясь сигнала, втыкает кляп обратно. Я же рассматриваю комнату. На полу лежит гранитная плитка, стоки которой так плотно подогнаны друг к другу, что, кажется, будто мы находимся на цельной монолитной плите. Стул пленника стоит в самом центре, от которого к стенам бежит канавка для сбора нечистот и крови. Мы находимся в Императорской Пыточной, ужасном. Отвратительном месте, откуда еще ни один заключенный не вышел свободным. Если только не на казнь.

— Приступайте, — киваю палачу. — И кляп вытащить не забудьте.

— О, ваша мылость! Благо на ваш Род! — кланяется мне зверолюд. Я вижу его оскал, когда он поворачивается в сторону пленника. В нем не осталось почти ничего человеческого. Руки пытателя подрагивают, сжимая инструменты.

Его зовут Клаус. В отличие от многих других некотян, мужику удалось устроиться помощником палача во дворец Императора, а некоторое время спустя и самому занять его место, отправив того на заслуженную пенсию. У Клауса есть жена, замечательная толстушка Дженни и шестеро веселых жизнерадостных волчат… Были шестеро…

Я успел вытащить двоих с того света, когда с катаной наперевес ворвался в зал, полный боли и ужаса. Это был АД в самом его настоящем смысле. Сейчас я жалею только о том, что успел подарить многим мерзавцам быструю и безболезненную смерть от клинка. Четыре волчонка так и остались лежать на холодном полу клеток… Частями…

Трясу головой, пытаясь отогнать кровавые воспоминания. Тяжелее всего пришлось в тот момент, когда я вынес наружу уцелевших детей, передавая их родителей. Клаус, как привыкший к таким ужасам, последовал за мной. Его вой, полный непередаваемой ярости и тоски, долго раздавался в зале Масонов, пугая уцелевших его членов.

— Клаус, только не удави его случайно, — напоминаю палачу. — Я хочу, чтобы эта тварь жила долго, пусть и несчастливо.

Тот вдруг поворачивается и падает на колени передо мной, хватаясь за штаны. Я сажусь перед ним, обнимая здоровенного мужика, нисколько не стесняясь момента. Чувствуя, как того трясет и сам в который раз вздрагиваю, вспоминая произошедшее.

— Ваша м-мылость… — пытается произнести Клаус. — Н-не волнуйтесь. Уж я-то прослежу, чтобы наш гость… Наш гость… Р-р-ры-ыа-а-ау-у-у.

Он поспешно отворачивается, пряча звериное нутро, рвущееся на волю. Я встаю и одобряюще хлопаю его по плечу. А потом выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь, слыша дьявольский звериный смех за собой. Иду по темному коридору, сопровождаемый молчаливыми Хатико и Масяной. Мы проходим мимо целого ряда некогда свободных темниц. Теперь в каждой из них по два-три пленника. Мы собрали огромный урожай зажравшихся мажоров, как старых, так и молодых, собиравшихся в ложе Масонов. Орден, в котором были доступны любые удовольствия, связанные с похотью, наркотиками, болью и прочими «прелестями». Сам Император, знакомясь с заключенными, вздрагивал, когда узнавал их. Понимаю, разгребать все это дерьмо придется ему, а не мне. Но отпустить подонков я не мог. Да и не собирался. А когда Лукас заикнулся о помиловании для некоторых особо важных персон, я просто зажег на ладони пламя, поднеся его к лицу Императора.

Лукас понял и больше тему не поднимал. Лишь сказал, покидая подземелье:

— Ричард. Никто из них не должен покинуть Пыточную. Никто.

Я кивнул, спускаясь обратно. Перед моим лицом так и стояли кровавые картины зала Масон. Я вздохнул, выходя на свежий воздух, хотя из подземелья все равно несло сладковатым запахом горелой плоти и запекшейся крови. Лишь отойдя подальше, мне удалось подышать более-менее чистым воздухом. Выдрав камешек из декоративного заборчика, я в сердцах швыряю его в какую-то скульптуру, виднеющуюся из-за кустов.

— Ай, бля! — кричит та, падая на землю.

Соглядатаи. Шпионы. Даже тут, на территории дворца Императора. Казалось бы — кому нужно тут за нами подглядывать?

Девочки быстро, не стесняясь с методами, на месте допрашивают шпиона, а потом волокут его в то же самое подземелье. За спиной вырастает Масяна.

— Один из слуг тех аристократов, которые сегодня не попали в мясорубку, — с некоторым сожалением в голосе произносит она. — Он ничего не знает, просто ждал своего господина. Рич, мы же их так не оставим?

— Никто не уйдет от возмездия, — отвечаю ниндзя. — Хорошо, что нам в руки попал их предводитель. Он расскажет Клаусу все, что только знает. Надо лишь чуть набраться терпения. Мы из этой сволочи вытрясем все: имена, явки, пароли. Не может быть, чтобы те двадцать человек, которые сидят в подвале, были всеми Масонами.

— Еще десяток-другой остался в зале, — напоминает куноичи. Я киваю.

— Помню. Все равно мало. Помнишь, сколько там было диванов? Стульев? Приборов? Этих сволочей должно быть больше! Гораздо больше! Надеюсь, ни одна тварь не ускользнула, чтобы предупредить остальных. По крайней мере, я никого не почувствовал.

— Мы контролируем все входы-выходы, — подтверждает та. — Нет, в городе пока тихо. Операция прошла без шума и пыли. Но я с тобой согласна — слишком много гадов осталось без справедливого наказания…

Она прижимает ладошки к побледневшему лицу.

— Меня чуть не вывернуло, когда я увидела, что они делали. А ведь у меня крепкие нервы, Рич! Как хумансы могли так низко пасть? Мне стыдно, что я одного племени с ними!

— И не говори! — мрачно подтверждаю я. — И не говори…

…Во время очередного рейда по освобождению рабов из поместья буржуя, игнорирующего прямой приказ Императора, мы наткнулись на неожиданное сопротивление в лице самого герцога и его холуев, схватившихся за оружие. Обычно, узнав меня, аристократы шли навстречу, пусть неохотно, но освобождая рабов. Если с Императором шутки плохи и за неисполнение приказа можно было как получить нехилый штраф, так и лишиться звания, а то и поместья. Но угрожать холодным оружием фавориту Императрицы, который зачистил Королевский данж, уничтожил рынок Работорговцев, имеет статус Избранного и владеет магией так, как не умеет никто из архимагов… Тут, согласитесь, надо быть умалишенным.

Или же чувствовать за спиной некую грозную силу, благодаря которой можно мне в лицо кричать гнусные мерзопакости и потрясать клинками. Вот только от фаербола в лицо никакая сила не спасает, в чем и убедился некий герцог, имени которого я даже не запомнил. Стоило только его пеплу осыпаться на богатые ковры, как проняло всех остальных. Холуи побросали оружие, начав сдаваться и наперебой кричать о выполнении приказов, а куноичи принялись обшаривать дом.

Кольцо от подвала нашла Хатико. С ней и Масяней я шел на приступ этого особняка, справедливо посчитав, что больше нам не потребуется сил. Любой из нас мог легко уничтожить полгорода, если бы это потребовалось. Но то, что мы обнаружили внизу…

Сначала был длинный-длинный коридор, освещаемый сиянием встроенных кристаллов. Потом тяжелая кованая дверь, охраняемая двумя скучающими стражниками. Вырубив их, мы проникли в орден Совершенных Деятелей.

Сначала никого не было видно. Богатство окружения поражало всяческое воображение. Даже во дворце Императора я не видел такой кричащей роскоши. Картины, скульптуры, различные артефакты, изготовленные рукой мастера из платины, мифрила, золота, серебра. Ковры из густого ворса, в которые мы погружались по щиколотку. Впрочем, благодаря им мы оглушили всех охранников, стоявших по периметру главного зала. Убедившись в отсутствии свидетелей, мы подошли к толстым дверям главной комнаты. Кроме запасных выходов больше некуда было идти. Изнутри неслись странные приглушенные звуки… и дико несло кровью. В аурном зрении сквозь щели сочились огненные языки страха, боли и смерти.

— Будьте готовы ко всему! — шепчу напоследок девушкам, хотя те не хуже меня чувствуют эманации зла. Сам обнажаю катану и, примерившись, со всей силы пинаю тяжелые створки!

Стоит только им распахнуться, сшибая с ног неповоротливых, отвыкших от службы, стражников, как мы втроем влетаем в зал, выкрикивая боевые кличи, готовые кромсать, испепелять и запинывать до полусмерти всех, кто дерзнет пойти нам навстречу, но…

— Кто пустил сюда этих ненормальных⁈ Стража! Я за что вам плачу! Убить их немедленно! — верещит какой-то полуголый толстяк. Я лишь мазнул по нему отрешенным взглядом, так как до сих пор не могу поверить увиденному.

Кровь! Плач! Крики! Мольбы и стоны оглушают нас! Девчонки сгибаются в рвотных позывах, но через миг воинская воля берет верх, и они размазываются в движении, превращаясь в смерчи, вооруженные метательно-режущим оружием. Я же медленно спускаюсь по каменным ступеням в центр огромной комнаты, выстроенной в виде амфитеатра. Хлюп-хлюп. Мои ноги скользят по свежепролитой крови. Ее здесь целое озеро. Она стекает с развешанных по стенам зверолюдей, чьи тела вскрыты, как лягушка в анатомическом колледже. Снизу на меня с непониманием и удивлением смотрят холеные морды аристократов, которые заняты тем, что им больше все нравится: издевательствами, насилием и прочими извращениями над беззащитными рабами. Чувствую, как пелена ярости накрывает мой разум. Глаза застилает кровавая пленка, а руки до боли сжимают эфес катаны. Словно чей-то голос, зевая, говорит мне: — «Наконец-то. Давно пора. А теперь — время обеда!» А потом я вскрываю свою первую жертву снизу доверху, заливая его кровью гранитную плитку пола…

Очнувшись, понимаю. Что лежу на холодном полу, прижатый телами моих куноичи, одна из которых лупит меня по щекам. Поняв, что я пришел в чувство, отпускают. Оглядываюсь. Позади меня — море крови и обугленные части тел тех, кто совсем недавно издевался над беззащитными зверолюдьми. Остальные в ужасе жмутся к стенам. Куноичи тут же скручивают их, безжалостно пиная по ребрам, и закидывая в общую кучу. Я же иду исцелять и воскрешать тех, кого только можно…

Немного позднее, я обессиленно сижу у дома того герцога, жалея, что слишком многих прикончил быстрее, чем они того заслуживали. Чертовски хочется курить, хоть я всегда был против этой пагубной привычки. Масяна сует мне изъятую у охраны фляжку. Глотаю содержимое, чувствуя, как высокоградусная смесь дерет горло, но даже не закашливаюсь. Как же низко может пасть человек…

— Нет-нет-нет и еще сто раз нет! Сто! Двести раз нет! Не буду! Нет! Нельзя! И не уговаривайте! И деньги не помогут! Хотя, деньги, конечно, лишними не будут… Но — нет!

Седой архимаг в ярости трясет головой. Мы, как зачарованные молча следим за его длинной бородой, раскачивающейся в разные стороны. Мы — это я, Масяна и Ливсиморинисаэль (Ливси), проклятая эльфийка. Я лишний раз напрягаю голову, словно мне больше не о чем думать. Мало мне проблем, связанных с беженцами и Императором, так теперь носиться с этой долбанной эльфийкой…

Длинноухой красотке с непроизносимым именем и в самом деле приходится нелегко. Проклятие пожирает ее изнутри, подтачивая и надгрызая нежную психику. Уже в лагере ей пришлось заставлять себя переступать через всем известную гордость и знакомиться с немногочисленными самцами племени Некотян, орков, кобольдов, людей, миноссов и прочих, у кого сохранилось мужская честь и достоинство. Именно это достоинство и заставляло ее прелестный ротик истекать слюной, а промежность — любовными соками в ожидании крепкого мощного орудия, способного отсрочить очередной приступ проклятия. Впрочем, вытаскивая несносную эльфийку из очережной койки и глядя на ее довольное личико, я порой сомневался в истинности печати Зла, лежащего на ее челе.

Как оказалось — напрасно. Стоило архимагу увидеть длинноухую, как он заметался по башне, изрыгая проклятия и отрицая… Что именно отрицая, — мы до сих пор не поняли. Маг еще пару минут пометался по залу, раскидывая какие-то бумаги, но в конце концов успокоился, присел на табуретку и тяжело вздохнул.

— Ты понимаешь, чего просишь? — поднял на меня он взор. — Проклятье, висящее на эльфийке — далеко не простая деревенская порча! И даже не заказное колдовство, которое может наслать на грешную душу колдун среднего уровня. Нет! Это заклятие Крови, которое окутывает ее дух тройной печатью! Стоит разрушить один слой и другие два немедленно пожрут эту девушку!

— Святой Мельорн! — пораженно восклицает Ливси. — И что? Совсем ничего нельзя сделать?

— Почему же нельзя? — задумывается тот, гладя бороду. — Известны случаи снятия даже таких крепких заклятий… Вы, мисс, пока погодите, а я займусь настойкой, приготовленной для этой леди.

Он машет Масяне. Обрадованная куноичи буквально выхватывает из его трясущихся рук пузырек с бордовой жидкостью внутри.

— Это оно? То самое зелье, ради которого мне пришлось бегать от толпы возбужденных рогозайцев? — спрашиваю дедка. Тот согласно кивает и ругается на ниндзя, пытаясь втолковать ей инструкции. Масяна лишь посмеивается, без труда уворачиваясь от его пинков, но внимательно выслушивает все, что он ей подробно рассказывает. В общем-то, все довольно просто — пить два раза в день после еды, добавляя три капли в воду. Постепенно проклятие начнет слабеть, а окончательно рассеется примерно через неделю. Прежняя гиперсексуальность сойдет на нет, но Масяна останется нормальной девушкой, которой секс будет нравится, как и прежде. Разве что она не будет испытывать такой неистовой тяги.

— Эх! — завистливо вздыхает Ливси. — А как же быть со мной?

— Как я и говорил, существует несколько способов, — поправляя фолианты, ворчит старик. — Первый и самый распространенный — убить колдуна. Догадываюсь, что ты знаешь того, кто наложил на тебя это…

— Отпадает! — решительно рубанув воздух ладошкой, заявляет эльфийка. — Что там дальше?

— Почему сразу так резко? — вступаю в разговор. — Ты поделись, расскажи. Если там какой-то сильный маг, то накостылять такому — святое дело!

— Н-нет! — почему-то смущается остроухая. — Не в этом дело.

Она ерзает на месте, но под нашими пристальными взглядами деваться некуда и Ливси неохотно признается:

— Это моя бабушка…

— Что-о⁈ — восклицаем все мы одновременно. Потупившись, длинноухая озабоченная эльфийка начинает рассказывать. Из ее непродолжительного. Но крайне эмоционального рассказа следует, что ее прокляла собственная бабушка, возглавляющая мощную ветвь среди длинноухих аристократов, которая разозлилась на нее из-за небольшого косячка.

— Что-то тут не складывается! — не выдерживает архимаг. — Не может почтенная и уважаемая глава знатного дома просто так накладывать заклятье Тройной печати крови на собственную… Кем ты ей приходишься? Родной по соку или побочной почкой?

— Ого! — Ливси изумленно распахивает глаза. — Вы так много знаете про родство эльфов⁈ Откуда у вас такие познания? Невероятно!

Старик горделиво выпрямляется.

— Я в молодости обошел половину всего света! Где только не побывал! Я жарил гоблинш-амазонок на Скалозубе! Гонял лысых змей на Северном полуострове! Принимал участие в безумном проекте гнома-ракетчика, собиравшегося отправиться в небо на железной ракете! Изобретал йогурт в знатных домах эльфов! Мои мемуары до сих пор пользуются огромной популярностью!

— Погоди, — изо всех сил напрягаю память. — Мне попадались научные труды за авторством некоего… м-м-м-м… Эладора Бенилавиля…

— Инаколаэля! Воистину! — гремит голос архимага. — Это мой юношеский псевдоним! Ч смотрю, юноша, мои труды пришлись вам по вкусу?

— Э-э-э, да, но давайте об этом позже? — прошу раздухарившегося архимага. — Что вы говорили насчет Эльфийской крови и ее влиянии на проклятье?

— Да-да!

Архимаг ныряет за очередную гору книг, вытаскивая из нее очередной потрепанный фолиант.

— Так, где это было… — бормочет он. — Ага, вот!

Он углубляется в чтение, бормоча что-то про себя, а через пару минут встряхивается и захлопывает фолиант, поднимая тучу пыли.

— Как я и говорил, такого просто не может быть! — торжествующим тоном изрекает он, небрежно закидывая книгу обратно в кучу. — Наша длинноухая красавица что-то недоговаривает. Проклятие тройной кровавой печати можно заслужить разве что за грандиозное преступление, направленное против всей Ветви или влекущее за собой не менее серьезные последствия. Причем заклинатель должен потратить на это всю свою мано, а то и организовать Круг из Высших представителей эльфийских магов, дабы заимствовать их Силу. Таким образом, мы подходим к тому, что данная остроухая была изгнана из своей Ветви с наложением Проклятья Крови Тройной печати!

На Ливси страшно смотреть. Она присела, обхватив голову руками и сжалась в комок. До нас доносятся тихие слова:

— П-простите меня. Архимаг говорит правду. М-меня заклеймили, прокляли и изгнали собственные соплеменники. Воистину, я совершила страшное деяние по меркам моих соотечественников. От меня отказались все, кто знал меня: родные, друзья, знакомые. Я должна была вечность ждать прощения в отдаленном монастыре с парой прислужниц. Если бы не приказ Богини, я бы так и сидела там…

— Что же ты такого совершила? — интересуюсь, несмотря на отчаянные взмахи руками архимага. Девушка робко приподнимает голову. В ее огромных миндалевидных глазах стоят крупные слезы.

— Я выдала людям секреты взращивания редких целебных растений.

— И что в этом такого? — не понимаю я.

Ливси поднимается и принимается за рассказ, на этот раз не вырезая их сюжета ничего на ее взгляд лишнего. Как оказывается, ее родные строго придерживаются традиций, включающих в себя полные и абсолютные запреты общения с прочими расами, за исключением торговли и нескольких других случаев. А Ливсиморинисаэль, которую с малолетства воспитывали в ежовых рукавицах, естественно, поддалась соблазну и при первой же возможности убегала к людям, чья деревня находилась неподалеку от Леса. Няньки как могли прикрывали ее похождения от матери и, особенно, от бабушки, которая в отличие от добрых и любящих старушек, являлась самой настоящей мегерой с невероятно развитым колдовским даром.

Впрочем, она тоже знала о ее побегах, но закрывала глаза. Но однажды все закончилось. В очередной раз убежав в деревеньку, Ливси обнаружила, что ее подружки-хумансы находятся на грани голода — урожай погиб от засухи и нападений монстров, а другого источника еды у селян не было. Тогда девушка решилась помочь своим друзьям. Она проникла на сельскохозяйственный склад и вынесла оттуда пару мешочков зачарованных семян, которыми и поделилась с деревенскими. Тем самым она спасла от голода небольшую деревеньку. Собственно. В том бы не было большой беды, вот только человеческая жадность, зависть и эгоизм и здесь сыграли против бедной эльфийки.

Когда угроза голодной смерти отступила, среди селян начали ходить слухи и шепотки о том, что неплохо было бы наведаться к остроухим и достать у них еще чудодейственных саженцев, дабы обеспечить семьи на случай неурожая. Опять-таки, дело можно было бы решить миром, если бы хумансы пришли мирно просить семена или попробовали обменяться.

Но люди поступили так, как из тысячелетия в тысячелетие привыкли решать все свои проблемы: они пришли с огнем и мечом! Конечно, местному мужичье с топорами, ржавыми мечами и вилами было далеко до опытных эльфийских воинов и магов, но все решил эффект неожиданности. Люди успели порушить и сжечь несколько домов, но хвала богам, никого не убили, прежде чем длинноухие воители пришли в себя после такой наглости.

Деревеньку спалили, предварительно выгнав из нее хумансов. Даже в случае вероломного нападения эльфы не хотели марать руки в крови глупых и жадных людей. Их прогнали подальше от Леса, предупредив, если сунутся, то их головы будут торчать на копьях вокруг в назидание прочим.

Зато с девушкой, с которой все началось, обошлись крайне сурово. Несмотря на отчаянные мольбы матери, было принято решение, которое и привели в исполнение. Собственная бабушка наложила на нее проклятье тройной кровавой печати и изгнала в монастырь…

— К-хм! Это была весьма поучительная история! — откашливается архимаг. — Но, теперь поговорим о способах, которые могут снять проклятье. Первый, как я и говорил — убийство того, кто его наложил. В данном случае чары моментально рассеются. Но, как мы видим, это невозможно хотя бы потому, что сама проклятая против убийства собственной бабушки, какой бы ведьмой она ни была. Второй способ — чары истинной любви!

— Любви? — потрясенно переспрашивает Ливси.

— Любви⁈ — вторит ей Масяна.

— Да! Истинная любовь до сих пор не имеет точного объяснения, но доказано, что ее сила разрушает любые, даже самые крепкие чары! — торжественно восклицает архимаг. Его голос отдается эхом под сводами зала.

— А еще есть способы? — восторженно спрашивает остроухая.

— Еще способы? — задумывается колдун. — М-м-м, нет. Среди известных мне, пожалуй, нет.

Тогда остроухая поворачивается и смотрит на меня. В ее взгляде смешивается надежда, страсть… и похоть. Да, у нее даже сейчас наверняка трусики мокрые из-за проклятия!

— Нет-нет-нет! Даже не смотри на меня! — говорю, отмахиваясь. — Я в любовь не верю, тем более, меня ждут на другом материке. Связываться узами любви с эльфийкой уж точно не намерен! Найди себе другого!

— А еще!.. — вскрикивает вдруг колдун, но тут же сдувается. — Впрочем, нет… нет…

— Да говори уже, раз начал! — не выдерживает Масяна. — Что еще за способ⁈

— Ну, в общем, есть еще одна возможность, — говорит архимаг. — Но не думаю, что она вам сгодится. Надо попросить помощи у Богов. У Древних Богов! — поспешно добавляет он, как только эльфийка пытается вставить слово. — Ваша Селемине и ей подобные — Боги нового обновленного пантеона, а заклятья крови — это древняя полузабытая ритуальная магия, которой владеют единицы! Я удивлен, что кто-то еще в наше время может накладывать такое, ведь надо черпать силу у тех же Богов. Видимо, твоя бабушка не так проста, как кажется. А может, нашла обходной путь.

— Лично мне кажется, — вступаю в разговор, — что вся эта история дурно пахнет. Седрик, что скажешь?

Старикан медленно кивает и делает жест продолжать. Я со вздохом поворачиваюсь к эльфийке.

— Ливсиморинисаэль, скажи, ты ведь входила в состав какой-то правящей верхушки? У тебя были еще братья и сестры?

— Конечно! — незамедлительно отвечает длинноухая. — Сестра и два брата по линии весеннего листа.

— А как осуществляется правление у Эльфов? — продолжаю допрос. — Насколько мне известно, у вас нет королей, но есть жрецы и вожди?

— В нашей части Леса существовал Круг, в который входили Высшие, — говорит Ливси. — Очередность определялась циклами…

— Попробую угадать, — перебиваю ее. — Твоя очередность войти в Круг вот-вот должна была подойти, если бы не роковой случай. Ты бы сейчас сидела в правлении?

— В-верно, — понижая голос, — бормочет Ливси. — Но меня изгнали, а моя очередь перешла к Григоряниэлю, моему старшему брату…

— А не пытался ли он раньше договориться с тобой насчет передачи очереди? — закидывая пробную удочку.

— Их определяем не мы, но родители, чей отпрыск готовится войти в Круг — механическим голосом отвечает Ливси. Похоже, девушка сама начинает подозревать что-то нехорошее во всей истории. — Но мама была резко против его просьбы, и он больше никогда не поднимал этого вопроса. Несмотря на неоднократные просьбы бабушки пропустить Григоряниэля вперед меня. Он был ее любимцем… Григоряниэль… Но как это возможно⁈

— Тебя подставили! — пресекаю дальнейшие размышления эльфийки. — Всю эту историю с нападением людей и твоим в нем участием продумали от начала и до конца. Смотри: все знали о твоих вылазках в деревню хумансов, в том числе и твой брат, жаждущий получить власть, и бабушка, потворствующая его желаниям. Уверен, что и засуха, уничтожившая урожай — волшебные козни твоей бабушки. Она, судя по всему, — неплохой маг.

— Она мастер магии воды, — откликается Ливси.

— Тем более, — соглашаюсь, — что стоит мастеру водяной стихии устроить временную засуху в небольшой деревушке? Но идем дальше. Почему склад с драгоценными семенами в тот день никем не охранялся? Знаешь, я был в королевстве Эльфов. Попал туда тогда, когда они сильно нуждались в моей помощи. Но даже тогда меня не пускали к продуктовым складам. А уж тебя, дочку одной из Высших⁈ И ты говоришь — в тот день не было охраны⁈

— Сейчас мне кажется это странным, — кивает Ливси. — А тогда ни я, ни кто бы то ни было другой не обратили на это внимания! Меня просто изгнали!

— Так и было задумано. Тебя обвиняют во всех грехах и быстро выпинывают из племени, не давая никому шанса разобраться в произошедшем. Ты — в изгнании, твой брат занимает место, которое должно было принадлежать тебе. Гнилая история.

— Надо вернуться и отомстить! — восклицает Масяна, чьи глаза горят праведным гневом. Уверен, она уже воображает себя на коне посреди коленопреклоненных эльфов, а самая главная жрица возносит ей похвалу. Ей ставят памятник. Хеппи энд, все счастливы.

— Осади назад! Ишь, горячая какая! — ворчит дед. — Тебя там никто не ждет с распростертыми объятьями! Или ты всерьез решила, что длинноухие дадут тебе ворошить былые дела… э-э-э, сколько лет прошло?

— Девятнадцать, — тихо отвечает Ливси. — По нашим меркам — мелочь, но все же волшебник прав. Забудь про это, Маси. Тебя даже не пустят в Лес, не говоря уже о том, чтобы выяснить правду.

Она молча смотрит на меня, но я делаю вид, что не понимаю намеков. Мне хватает своих проблем. Или мне надо все бросить и каждой озабоченной эльфийке сопли вытирать⁈ Э-эх, но как мне смотреть ей в глаза?..

— Ладно, — говорю, глядя как оживает потухшая было девушка. — Есть у меня один вариант. Но избавления не гарантирую! Только попробую! Седрикус, скажи, тебе знакомо имя — Кхорн?

В тишине раздается звон разбитой чашки. С недоумением смотрю на побелевшего от ужаса архимага, не обращающего внимания на выпавший стакан, из которого он попивал принесенный служанкой чай.

— Ч-чт-что ты ска-сказал⁈ — заикаясь, произносит Седрик. — Это же один из Забытых! Страшнее древнее божество, затерянное во времени! До нас дошли лишь слухи о тех темных временах… Неужели ты?!.

— Ага, — киваю. — Довелось повстречаться. Он даже дал мне частичку себя. Вот!

Зажигаю на ладони пламя. Оно весело вспыхивает. Яркий, живой огонь, который так и стремится пробиться через невидимую преграду, кинуться и сожрать все вокруг. Гашу его легким усилием воли.

Архимаг пораженно смотрит на проявление огненной стихии, невольно сглатывая.

— Это… ты вот так запросто призываешь магию? — наконец, пораженно выдает он. — Воистину, проявление мощи Древнего бога!

— Вот с ним я и собираюсь переговорить, — ухмыляюсь я. — Но сначала стоит побеседовать кое с кем из нынешнего пантеона…

Мы стоим на небольшой поляне в лесу недалеко от города под двойным прикрытием как вооруженных до зубов некотян, так и практически всей моей команды, Гуррианы в том числе. Не то, чтобы я не верил в свои силы, но при вызове древнего бога возможно все, поэтому лучше перестраховаться.

Перед нами старый обкатанный временем и поросший мхом алтарь, больше похожий на валун, который выронил и забыл какой-то великан. Уж очень он тут не к месту. По словам Седрикуса, когда-то здесь проводились кровавые ритуалы с жертвоприношениями во славу каких-то из забытых богов. Не факт, что именно Кхорну, но попробовать стоит.

По моему знаку один из зверолюдов режет на руинах алтаря свинью, которую они притащили с собой. Когда кровь заливает камень, земля начинает подрагивать. Все поспешно отступают, а я, ноборот, подхожу вплотную к нему, чувствуя, как в воздухе разливается напряжение, хотя самой ауры гнева и ярости как в прошлый раз не ощущаю. Должно быть, нужно обратиться к желаемому богу.

— Молитва! Вознеси молитву! — шепчет из кустов Седрикус. Конечно, как же старый архимаг пропустит такое зрелище? Молитву? Не думаю, что это лучший вариант. Насколько мне помнится, старый бог уважал силу и злость.

— Кхорн! Призываю тебя! Услышь мой зов! Ты хотел крови? Я даю ее тебе! Кхорн!

Напряжение возрастает еще больше, но в воздухе что-то ощутимо меняется. Шерсть на пушистых охранников встала дыбом в самом буквальном смысле, словно наэлектризованная. Не посвященные во все таинство ритуала, они поспешно отступают под защиту деревьев. Впрочем, я только этого и жду. Чувствую, словно изнутри самой земли наружу неспешно что-то пробивается, хотя на самом деле потусторонняя сущность движется сюда из Астрала. Воздух нагревается до такой степени, что становится трудно дышать, а на коже выступает пот. Эльфийка, стоящая за спиной, дрожит и держится за мои плечи, а когда раздается нечеловеческий рев облегчения и зевок, падает на колени, пища от ужаса. Чувствую легкий терпкий аромат — девушка испугалась настолько, что обмочилась. Неудивительно — рогато-зубастая харя, возникшая в воздухе, пугает настолько, что самому охота пасть ниц или забиться в дальний угол. Некотяне с ужасом прячутся в лесу. Только мои куноичи все еще держат линию обороны, несмотря на чудовищную ауру Забытого бога. Ощущаю на себе его пристальный и тяжелый взгляд, но вместо того, чтобы поклониться, как того требовали инструкции Седрикуса, упрямо смотрю в огромные буркалы духа.

— Ты! — рычит Кхорн. — Человек, пробудивший меня! Сам решил вызвать меня? Меня! Кхорна, повелителя мира! Как интересно!

— Разве ты все еще повелитель мира? — дерзко спрашиваю я. Нечеловеческий рев поддетого бога служит мне ответом. Не успеваю я и глазом моргнуть, как его морда приближается ко мне вплотную. Чувствую адский жар, выдыхаемый из его пасти.

— УЖЕ нет, но это только ПОКА! — рычит тот, но я чувствую неуверенность в его голосе. Все так, как и говорила мне Селемине. Древний бог потерял слишком много сил и держится буквально на честном слове. Даже сейчас все, что он может — только загрязнять воздух своим зловонным дыханием и извергать пустые угрозы. Улыбаюсь, глядя прямо в его глаза. Все идет согласно моему плану. А ведь Вознесенные, услышав о моем предложении, сперва артачились, как необъезженные лошади…

…

Прежде чем очертя голову бросаться проводить ритуал по вызову непредсказуемого древнего бога, пусть он и уверял в своем расположении к людям, мне пришло в голову навести справки о нем в центральном офисе. То есть, там, где о нем наверняка знают, а даже если не знают, то, наверняка, наслышаны. Потому я заперся в кабинете своего особняка, не обращая внимания на скребущихся в дверь похотливых некотянок и озабоченных эльфиек, и вышел в Астрал. Легко обойдя сторожевую систему Тираниила, выскочил на второй слой духовного подпространства, где и принялся вызывать всех, кто мог проходить мимо. Доступа к третьему божественному слою у меня не было, из-за побоища, которое я там как-то учинил. Точнее, я мог «с ноги» пробиться туда, но сейчас мне оно было не нужно. Наоборот, в данный момент, мне требовалась дружеская помощь и консультация.

Естественно, откликается сразу несколько Высших сущностей. Передо мной появляются знакомые фигуры: Селемине, Легат, девушка со змейками вместо волос, имя которой я постоянно забываю. После обмена приветствиями, во время которого я успеваю пощупать богиню Ночи за упругую задницу и заслужить от нее совсем не дружеский поцелуй, мы переходим к делу.

— Зачем тебе понадобился этот обломок далекого прошлого? — сразу берет быка за рога Легат, стоит ему только услышать его имя. — Я еще в пеленки дул, когда он уже отбывал срок за свои преступления. Пусть себе и дальше сидит в Бездне. Не трогал бы ты его. Ты же сумел разорвать связь с ним? Сумел. Он ведь планировал высасывать жизненную энергию через ту эльфийку до тех пор, пока не вошел бы в силу. Не думаю, что он будет рад снова тебя видеть.

— Контроллер прав, Ричард, — вступает в разговор Селемине. — Это на редкость дрянной дух, питавшийся жертвоприношениями. Я не застала его правления, но эпоха была на редкость мрачной и темной. Чего ты хочешь добиться?

Я начинаю описывать свой план. Вознесенные сразу пугаются так, словно я предлагаю свергнуть всех богов. Мирный разговор быстро превращается в скандал, но также быстро утихает.

— Да ты с ума сошел⁈ — орет покровительница темных эльфов. — Его и туда⁈ Не будет такого! Только через мой… к-хм, через битву со мной!

— Сын мой, — задумчиво и растеряно вторит ей Легат. — Я не в силах постигнуть глубину твоего замысла, хоть и вижу, что ты руководствуешься светлыми идеями. Будь добр, расскажи подробнее, в чем заключается твой план? Кхорн, знаешь ли, не ручной щенок…

— Да он скорее бешеный пес, которого надо усыпить навечно! — высказывается горгона. Змейки на ее голове яростно извиваются, переплетаясь в самые загадочные знаки. Насколько я помню, они отражают ее эмоции, значит, в ее голове сейчас царит сущий хаос. Тогда я набираю побольше воздуха и подробно рассказываю план, акцентируя внимание Вознесенных на мелочах, благодаря которым он должен воплотиться в жизнь. Боги молча выслушивают его до самого конца, нехотя дают добро и благословляют меня на эту неравную битву.

— Не подведи нас, сын мой, — исчезая, добавляет Легат.

— Чао! — упорхает змейка.

— Все в твоих руках Избранный! — строго говорит Селемине и, не удержавшись, прижимается плотнее, стискивая меня в объятиях. — Не подведи! Эх, вот бы еще раз, как тогда…

Остаюсь один, собираюсь с мыслями и возвращаюсь в тело, с удовольствием потягивая конечности. Естественно, все зависит от меня! Зато, в случае успеха воздастся всем. А что будет в случае неудачи?.. Нет, об этом лучше не думать…

— Выслушай меня Кхорн! — говорю, немного повышая голос. — Я призвал тебя не только просить твоей помощи, но и предложить тебе способ возвращения в божественный пантеон! Подумай! Если ты согласишься на мое предложение, то станешь одним из тех, кто не прозябает в Бездне, а наслаждается вечностью среди подобных себе! Разве тебе бы этого не хотелось⁈

Несколько секунд Кхорн прожигает меня яростным взглядом, решая мою судьбу. Но вскоре пламя вокруг меня гаснет, и отвратительная харя слегка отдаляется.

— Говори, смертный, — рычит он гораздо тише. — Я выслушаю тебя. Я всегда прислушивался к смертным.

«Ага, именно поэтому тебя и низвергли», — думаю я, а вслух говорю другое:

— Я хочу предложить тебе, Кхорн, стать новым человеческим богом. Основать новую религию. Положить начало новой эпохе.

И в нескольких коротких и емких фразах набрасываю план, пока охреневший бог крови смотрит на меня, как синица на червяка, оказавшегося хвостом гадюки.

— Но… но… — не находя слов, бормочет ошеломленный бог, — но я же страшный и боевой дух! Я — Кхорн, Великий и Ужасный! Тот, кто покровительствует сильным и презирает слабых! Тот, кто…

— Это же замечательно! — перекрикиваю его. — Смотри! Люди тысячелетиями кому только н поклонялись? Был Иисусик, Будда, Аллах, множество разрозненных божков. У каждого народа был свой особенный, а то и великое множество богов! И к чему это привело⁈ К раздробленности! К междуусобным войнам! Брат шел на брата, пока боги выясняли, кто из них главнее! Но посмотри, что мы имеем сейчас⁈ После последней Великой войны человечество заимело себе новую фальшивую религию, под иконами которой скрывается сам Хаос!

— В курсе, — кивает Кхорн. — Я следил за новостями. Людишки и сами не знают, что поклоняются Сущности беспорядка! Ха-ха-ха!

— До уничтожения этой религии остались считанные дни, — продолжаю. — Потому я и хочу предложить тебе занять вакантное место. При условии, естественно, что ты поспособствуешь смещению предыдущего сидельца.

— Мне выступить против сущности самого Хаоса⁈ — вздыбливается древний бог. — Смертный! Соображаешь, что несешь⁈ Да он поглотит меня и не заметит!..

— Этот мир закрыт для него, — кротко замечаю я. — Он может лишь посылать проекции и усиливать пешки. Можешь проверить.

Кхорн тут же исчезает, а через пару секунд снова появляется передо мной. Морда бога аж вытянулась от удивления.

— Поверить не могу, — говорит он, наконец. — Знаешь, смертный, как там тебя…

— Ричард.

— Ричард, — послушно повторяет бог. — А твой план не так уж и плох. Пожалуй, мы сможет изгнать проекцию Хаоса… Но мне нужна сила… Да и как я стану покровителем людей, если они привыкли к почитателю рабов? Ты же знаешь — чуть что, падают на колени и просят милости?

— А здесь тебе придется слегка измениться, — говорю я. — Возьми себе новое имя, поменяй облик. Я не прошу многого, но ты можешь являться людям в образе брутального воина, ведущего за собой сильных! Стань примером для слабых! Пусть каждый надеется не на богов, а на собственные силы! Пообещай им посмертный пир с прекрасными валькириями для мужчин и любвеобильными мачо для женщин! А заодно и озаботься этим, но ограничь туда доступ. Например, только выдающимся личностям. Создай свой пантеон и увидишь, как вера потечет к тебе рекой!

— Твои россказни сильно напоминают мне забытый легендарный пантеон, — ворчит Кхорн. — Но я принимаю твое предложение! У людей будет новый сильный и мужественный бог с гордым именем… Ярило! Да будет так!

— А в качестве мирного соглашения я прошу у тебя исцелить от старого проклятия одну девушку, — поспешно добавляю, прежде чем бог удалится. — Заодно, она станет твоей первой жрицей!

— Рич! — шепчет за спиной Ливси. — Но я же жрица Селемине⁈

— Я с ней уже договорился! — отвечаю ей не оборачиваясь. — Не ссы, потом спасибо скажешь!

— Покажи мне ее, Ричард, — грохочет рык Кхорна… или Ярило? Выталикваю Ливсимориниэль вперед. Морда бога приближается к ней, пристально изучая ауру девушки.

— Хм-м-м-м, тройная печать крови, да еще с прибавлением серебряной вязи и клятвой, — задумчиво ворчит он. — Смертная, кто же тебя так ненавидит? Такое проклятье должно постоянно изматывать твое тело, не давая спуску ни на минуту! А сам заклинатель месяц должен накапливать ману…

— Значит, в-вы не справитесь, ваше могущество? — осмелев, пищит Ливси.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — грохочет смех, больше похожий на камнепад. — Смертная! Я бог крови и ярости! Это же МОЕ проклятье!

— Бывший бог крови и ярости, — вставляю я.

— А, точно, — кивает тот. — «бывший» бог. Теперь я — покровитель человечества и надо менять стиль и имидж.

Морда мгновенно превращается в двухметрового мужика в звериных шкурах, исполосованного многочисленными шрамами и огромным двуручным мечом.

— Как вам? — улыбаясь, спрашивает мужик, находясь при этом воздухе. — Я взял этот образ с великого героя-низвержителя богов. Его звали… хм, как его звали? Грогнак? Гарен? О! Конан! Его звали Конан!..

— Надо добавить побольше светлого в ауру, — задумчиво говорю я, глядя на колышущийся в воздухе силуэт. Его тут же охватывает мягкое сияние. — Во! Гораздо лучше! Так как насчет проклятья?

Эльфийка с надеждой смотрит на божество. Будущий защитник человечества приземляется и слегка щелкает ее по лбу.

— Пум!

— Ой! — говорит та, оседая на пол и ощупывая свое тело. — Не чешется! Больше не чешется! Ура!

— Не торопись! — озабоченно осматривая себя, продолжает бог. — Силы у меня все еще не те, что раньше, но проклятье начнет спадать. Чем больше в меня верят, тем сильнее я буду. Тем быстрее ты исцелишься. Иди же, моя жрица! Иди и неси знание обо мне людям!

Вечер того же дня. Все занимаются своими делами, пока мы с Шино тренируем эльфийку. Кхорн подробно объяснил, что ей предстоит тяжелая работа не только по привлечению новых верующих в новое божество, но и закаливание собственного организма, привыкшего ежедневно ощущать внутри себя части чужих тел. Проще говоря, бедной длинноухой нужно по максимуму избегать сексуальных контактов, чтобы избавиться от проклятия. Иначе она рискует никогда от него не избавиться.

— … По существу, — говорит Кхорн, почесывая полупризрачную переносицу. — Проклятье давно потеряло прежнюю силу и держится лишь на печатях, которые не дают ему рассеяться. Скажи, жрица, чувствуешь ли ты разницу между первыми днями былого и нынешнего? Опиши свое состояние?

— О! — восклицает та. — Я тоже думала об этом! Когда моя бабуш… Старшая наложила на меня заклятье, я первые месяцы не могла есть и спать! Руки дрожали, а все тело зудело так, словно меня покусали дикие пчелы! Но стоило мне только… ну, провести время с любым желающим…

Девушка краснеет. Надо же. А я думал, она настолько к этому привыкла, что уже и не делает разницы между сексом и обычным разговором!

— … и все проходило! — продолжает она, справившись со смущением. — Ненадолго, но я становилась сама собой. А сейчас, в принципе, я себя нормально чувствую, хотя и чувствую зуд по прохождении некоторого времени. А когда вижу симпатичного парня, меня слегка трясет, ну, становится жарко… там, внизу…

Длинноухая вдруг бросает на меня взгляд и краснеет еще больше.

— О чем я и говорю, — напоминает о себе бог. — Проклятие не имеет прежней силы. По сути, ты сама подпитываешь его, не давая ему окончательно рассыпаться. Я снял печати, жрица, но твоя привычка и похоть могут все погубить. Не дай этому произойти. Тебе нужно много работать над собой…

…Мы с куноичи, Шино и прочими обитательницами строящегося особняка взяли на себя нелегкое бремя по тренировке нашей остроухой эльфийки. Вот и сейчас мы с кошкой лежим голые в огромном бассейне с шапкой пены, а она сидит рядом на деревянной подставке, в позе кающегося грешника и бормочет молитвы своему новому богу. Шино ласкает мне грудь, покачивая огромной грудью, ведя себя так, словно и не замечает никого вокруг. Мы только что приятно провели время, почти не обращая внимания на «тренирующуюся» длинноухую. Она сидит в легком халатике, накинутом на ее обнаженное тело. Надо сказать, у нее прекрасная фигурка, впрочем, я почти не видел страшных эльфиек. Даже пожилые женщины их племени прекрасны, что говорить о молодой особи, едва-едва разменявшей полтинник, что у их народа считается за подростковый возраст.

— Рич, — шепчет Шино, касаясь острым шершавым язычком моей шеи. — Мы не слишком строги по отношению к этой бедной девочке? Смотри, она едва держится…

Кап-кап-кап-кап!

В тишине эхом раздается звон капелек, разбивающихся о каменный пол. Я с недоумением обвожу зад взглядом, пока до меня не доходит откуда конкретно они вытекают. Личико Ливси красное от смущения и собственной несдержанности, а крепкие ножки плотно сдвинуты. Поймав мой взгляд, она прячет глаза, заерзав от неожиданности.

— Может, вознаградить ее немного за стойкость? — предлагает кошка, еле слышно мурча и ласкаясь. — Нельзя же вот так сразу напрягать ее организм?

Вздыхаю, кивая Ливси. Глаза эльфийки становятся квадратными, когда до нее доходит смысл моих слов:

— Раздевайся и залезай к нам. На полу холодно, еще простудишься! Лечить тебя потом, ману тратить…

Никакая тренировка не может обходиться без награды, в том числе и аутотренинги. Проще говоря, даже если ты работаешь над собой, ты должен и даже обязан вознаграждать себя за долгие и упорные медитации и терпение. Случай с Ливси не особенно отличается от остальных, поэтому я не шучу, приглашая ее присоединиться к нам. Стоит ей удостовериться, что Великий Сенсей не шутит, как мокрый халатик тут же летит на пол, а эльфийка моментально прыгает в бассейн, поднимая тучу брызг.

— Бедное дитя, — сочувственно произносит Шино, слегка пододвигаясь и освобождая место для изнемогающей от желания остроухой. Наплевав на приличия и пресловутое эльфийское воспитание, та тут же надвигается на меня, сплющивая немаленькую грудь и жарко целует в губы.

— Пожалуй, оставлю вас наедине, — улыбается кошка, вылезая из воды. — Позаботься о крошке как следует, Ричард.

«Крошка» уже вовсю елозит на мне упругой попкой, ручками хватаясь за детородный орган. В ее движениях чувствуется опыт и умение, которое она нарабатывала не один день. Интересно, как сильно ей растянули щелочку за все это время? Не может же быть, что она?..

Не теряя времени, Ливси привстает, не отпуская стояк, и опускается, мастерски направляя его внутрь себя.

— Ох!

— Ого!

Мы вскрикиваем одновременно. Я — от неожиданности, она — от нахлынувших чувств и удовольствия. Как ни странно, но стенки ее лона плотно стискивают мое орудие. Ощущение такое, словно я занимаюсь сексом с девственницей!

— Удивлен? — на выдохе смеется девушка. — Я же проклята! У него и приятные стороны. Так, мое состояние и здоровье всегда возвращается к тому, какое было на момент наложения колдовства. А-а-ах. Черт, какая здоровая штука! Ты точно не орк? Нет-нет, извини, не хотела тебя обид…

— Заткнись уже, — перебиваю ее поцелуем. Рот эльфийки наполнен слюной, которая неконтролируемо стекает по ее щечкам. Кроме того, она пыхтит и мычит так, словно участвует в порносъемках. Не хватает только вульгарных пошлых фразочек в лучших традициях хентая…

— Ах, я чувствую, как он растет во мне! Да, заполни меня полностью! А-а-а, меня наполняет тепло твоего члена!

А вот и они. Дождался. Впрочем, длинноухая умеет зажечь. Чувствую, как близится кульминация. Ливси, осознавая окончание награждения, выдает длинную полуматерную тираду, проглатывая слова и расплескивая воду яростными движениями. Наконец…

— А-а-а-а! Конь-ча-а-аюу-у-у! — голосит она, сжимая меня бедрами и принимая ударную дозу молочка. Когда извержение заканчивается, она привстает, глядя как зачарованная на стекающую по бедрам жидкость и выдает:

— Никогда такого не было. Обычно я тупо теряю сознание…

— Значит, перейдем ко второму раунду? — интересуюсь, вставая и прижимая ее голову ниже. — Но сначала займись им.

Эльфийку не приходится уговаривать. Она вообще все ловит на лету, мгновенно присасываясь к моему стволу острым язычком, спеша очистить его и поскорее привести в боевое состояние. При этом, она садится поудобнее, приподнимая роскошные сиськи руками и засовывая его внутрь, прямо между двумя огромными арбузиками, которые больше подошли бы самке огра, чем тоненькой эльфийке. Она искушающе водит кончиком языка по члену, на забывая растирать его мягкой, горячей, похожей на доходящее тесто, грудью, периодически погружая его в полный слюны влажный ротик. Благодаря ее усилиям, чувствую прилив новых сил уже буквально через полминуты.

Приподняв девушку, поворачиваю ее к себе спиной. Понятливая эльфийка, подложив левую лапку, ложится на бортик, из-за чего ее сиськи расплываются, создавая естественную амортизацию. А правой рукой оттягивает в сторону ягодицу, открывая мне свободный доступ к обеим дырочкам. Выбирай — не хочу!

Это одновременно выглядит и пошло, и невероятно притягательно. Невольно начинаешь понимать, что пришлось испытать слабой, неприспособленной к жизни эльфийке, чтобы изо дня в день заниматься одним и тем же занятием. Хорошо, что проклятие единовременно восстанавливало ее здоровье, а уж эльфийское хладнокровие вошло в пословицы. Разум Ливси не пошатнулся за все это время, как, вероятно, надеялись ее недоброжелатели, поэтому у бедной девочки были все шансы восстановить справедливость.

Хотя, судя по ее изнемогающей от страсти заднице, ее это мало интересует. Особенно, в данный момент. Хватаюсь за ее упругую попку. Подтягивая ближе к себе и ныряю в глубины ее мокрой щелочки, даря ей и себе минуты незабываемого удовольствия…

— Вот это вы даете! — удивляется Шино, когда мы еле живые, но довольные донельзя выползаем из ванной комнаты. — Ричард! Ты совсем загонял бедное дитя!

«Бедное дитя» буквально висит на мне, не обращая внимания на стекающую по внутренней стороне бедер белую жидкость. Пару раз я ее тщательно отмывал, но каждый раз помывка превращалась в безудержный секс, хотя я планировал все закончить. Но любая выносливость рано или поздно заканчивается, даже эльфийская. Вот и Ливси сдалась на милость победителя.

Проводив девушку в ближайшую спальню, выхожу на балкон. Окидывая взглядом окрестности, задумываюсь о нашем ближайшем будущем. Все эти палатки, временные постройки и землянки, в которых сейчас ютятся сотни бывших рабов — спасение лишь на короткий период. Любая массированная атака хумансов или монстров, да хотя бы Темного лорда — и пострадают сотни разумных. Надо срочно найти портал на тот материк. Портал, корабли, Древние тропы, темные дороги или прочие телепортационные устройства предков, дошедшие до нашего времени лишь в полусказочных легендах. Тот же портал считался чем-то вроде бесполезной реликвии, пока мы его не активировали. А как выяснилось — работает, да и еще как!

Воспользоваться услугами Гурри тоже не выйдет. Как выяснилось, щит Системы, блокирующий этот материк, не дает выхода даже ультрасовременному роботу со всем его вооружением. Хорошо еще не разбились во время облета, как те же гаргульи.

Внезапно небо с землей меняется местами, а я чувствую, как непонятная сила резко и быстро тащит меня за ноги вверх! Потом тугая клейкая повязка залепила рот, помешав моему крику. Вот только мысленную связь неизвестный похититель отрубить не мог, чем я сразу и воспользовался!

«Гурри! На помощь!»

В ответ тут же пришло подтверждение. Оставалось только ждать. Через несколько минут скачек по пересеченной местности, мы вдруг резко остановились. Я ощутил, как меня снова подвешивают вниз головой и крутят, точно игрушку на новогодней елке. Тут же безжалостно отодрали кляп.

— Бля! — восклицаю я от резкой боли. И еще раз, увидев лицо «киднеппера». — Бля! Шантей! Какого⁈..

— Тс-с-с-с! — паучиха, пребывая в своей обычной восьмилапой форме, прижала руку вк моим губам, напряженно к чему-то прислушиваясь. Через несколько секунд, она ловко отбивает сразу несколько кунаев, уворачивается от огромного шара плазмы и отпрыгивает на безопасное расстояние.

— Стоя-а-ать! — кричу выпрыгивающим из кустов спасительницам, одновременно успокаивая Гурри по мыслесвязи. — Это наши… надеюсь. Ты же на нашей стороне, Шанти⁈

— На вашей, на вашей! — ворчит паучиха, прижимаясь к деревьям. — Э-э-э, Рич, скажи своим вести себя потише. Неохота ману тратить.

— Да я тебя прихлопну как жука! — слышу вдруг до боли знакомый голос! — Как ты, восьмилапая уродина, посмела тронуть моего господина⁈

— Савано! Как⁈ Ты ушла из деревни⁈

Очаровательная кошкодевушка с длинными черными волосами, убранными в хвост, и таким же черным пушистым хвостом, потянулась, как бы случайно демонстрируя грациозное тело. Она была одета в свой обычный костюм в облипочку с огромными вырезами в самых неожиданных местах. «Для вентиляции и чтобы движения не сковывало», как она говорила, хотя на самом деле — для ошеломления вероятного противника. Помахав мне, она только открывает ротик, как:

— Избранный! Избранный! Ри-и-ича-а-ард!

На поляну высыпается куча эльфиек. Сразу узнаю высоченную Эммануэль, плоскодонку-Тиниэль, строгую Ланайю в одеянии жрицы, некоторых девушек из спасенных мной от гоблинов, в том числе и предводительницу патруля — Шайю, Стеллу (Пичи), дочь Рейлгана и по совместительницу Хранителя запретных знаний, которую я оставил у эльфов, и многих других остроухих воительниц. Они сразу рвутся в мою сторону, не обращая внимания на остальных, как вдруг:

— Ричард! Наконец-то!

С другой стороны поляны выходят еще несколько новых участниц внепланового собрания: Эрика, фурри-библиотекарь, Йошико, вооруженная до зубов зомбина. Кстати, она выглядела горазло лучше, чем я ее запомнил. Цвет кожи с серого изменился бледно-розовый, а ужасных швов почти не видно. Вслед за ней семенила, покачивая из стороны в сторону огромными бидонами короводевушка Фрейя и даже Лия, овечка весело скакала, держась за ее руку. Сарука, пугая всех развевающимися тентаклями… Что тут происходит⁈

— Р-р-р! ГА-А-АМ!

Ну, это Баффи вылетает на поляну, до усрачки пугая всех, кто ее еще не видел. Что-то она припоздала. Наверное, снова заигралась с детьми бывших рабов. Оббежав поляну два раза, она прыгает, на лету срезая паутинный канат, на котором я так и висел все это время, ловит меня и парой укусов срезает кокон, не задев меня самого.

— Спасибо, моя милая, — чешу ее за ухом. О, Баффи обожает это! Она сразу падает на спину, бесстыдно задирая ноги и подергивая ими от удовольствия. Я же обвожу всех застывших на поляне девушек.

— Откуда вы?..

— Хозяин? Хозяин! ХОЗЯИН!!!

На поляну вступает новый персонаж. Это девушка. Только какая-то странная. Она выглядит так. Словно ее собрали из кусочков зеленых кристаллов, хотя на удивление пропорционально и довольно мило. Увидев меня, она словно телепортируется через всю поляну, игнорируя собравшихся и встает передо мной.

— Хозяин! — мелодичным звонким голоском пропело это существо. — Нашла. Долго! Нашла!

— Ты кто? — недоуменно спрашиваю ее. В тот же миг в голове словно взрывается граната из калейдоскопа разных цветных образов. Она еще и мыслемаг! Вижу себя со стороны в сражении с кристальным големом, Победа. Вот я везу семя, закапываю его возле Академии. За ней постоянно ухаживают, она растет. Сначала маленькая девочка, потом подросток, потом созревающая обнаженная девушка, но все еще по колено в земле. Вот ночь, подходит полупьяный аристократ, снимает штаны… И убегает с визгом, придерживая полураздавленный членик.

— Весело, — хмыкаю, получая мысленную" улыбку выросшей Кристалиды. — Как тебя зовут?

— Хозяин? — не открывая рта, «говорит» девушка. Я понимаю, что все это время она общалась мысленно. — Нет имени. Хозяин даст. Пожалуйста.

— Кристана, — говорю ей. — Сразу, как увидел, так и понял. Будь Кристаной.

— Кристана… — пробуя имя, медленно «отвечает» она. — Нравится! Кристана! Кристана! Теперь я с Хозяином! Кристана!..

— Как ты?..

Ага, конечно. Новые персонажи. Причем такие, что у меня челюсть отвисает, стоит только их рассмотреть. Остальные тоже смотрят на них с недоумением.

— Эта… — говорит паренек в центре с курчавыми короткими волосами. — Здеся можно найти Избранного? У меня к нему дело есть.

Я ошеломленно смотрю на Барта. Он здорово изменился! Их хилого щуплого трусоватого паренька он превратился в нормального воина, обзавелся шрамами и мускулатурой. Девчонки за его спиной тоже подросли в уровнях и слегка поменяли прикид, хотя, в общем, остались теми же разгильдяйками. Текилла смотрит на всех свысока, чувствуя себя в центре внимания. Ламантина с подозрением оглядывая собравшихся, опирается на меч. Брунгильда в боевой броне не уступает Гурри, когда та копирует танк. Мимокинь с неизменным посохом замыкает процессию. Что, блин они здесь делают?!!

— Мало мне было проблем! — говорю, глядя на повернувшиеся в мою сторону головы. — Еще подвалило! А теперь, вы все по очереди рассказываете!..

Нас накрывает огромная тень.

— Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-РЫ-Ы-Ы-ЫЧА-А-А-АР-Р-РД! Мой пито-о-омец!

Ломая деревья рядом с поляной приземляется огромное чудовище.

— Дракон! Мать моя Селемине. Отец — зеленый мельорн! Это же ИСТИННЫЙ ДРАКОН! — ревет во все горло Тиниэль. Ах да, она вроде пропустила появление Ра в прошлый раз.

— Ах да, извините, — говорит драконица, принимая обычный гуманоидный облик. Она гордо вышагивает через груду деревьев, превращенных в щепки, не обращая внимания на своей полуобнаженный вид. — Ричард, не забыл про свою хозяйку? Подай голос, мой песик!

— Ра! — улыбаюсь я. — Раиль зин Дарк фон Брухвельштойсен! Как же я мог тебя забыть?

— Никаких больше «зин» и «фон»! — помахивая пальчиком, добавляет дракон. — Только «Ра»! Я откололась от своей семьи и ушла в свободный полет, после того как меня попытались забрать с собой в Подледный мир. Вот я и прилетела навестить моего питомца…

— Подледный Мир⁈ — потрясенно восклицает Эммануэль. — Значит, легенды не врали и в него все-таки можно проникнуть⁈ Затерянный рай? Осколок тысячелетних дорог?

— Не знаю ни про какие осколки, — отмахивается от остроухой драконица. — Вся моя родня покинула этот мир, за исключением пары изгоев и одиночек. Мамашка пыталась забрать меня с собой, но в том мире та-а-а-а-ак скучно!

— Это все? — спрашиваю, с подозрением глядя на кусты. Но те не шевелятся. — Значит, все. Можно у вас у всех спросить? Какого хрена вы все приперлись именно сейчас⁈ Да еще и такими толпами? Нет, конечно, я рад всех вас видеть!

Быстро меняю тон, ловя на себе огненные взгляды некоторых девушек.

— Но мне жутко интересно, что на вас так повлияло?

— Ну, мне просто стало скучно, вот я и сбежала сюда, — пожимает плечами драконица. — Кстати, один из знакомых папы связался со мной и попросил присмотреть «за внучком». А когда ради интереса проследила за его меткой, то увидела, что это и есть мой питомец! Ха-ха! Так совпало! — смеется она.

Перевожу взгляд на хмурые, серьезные и озабоченные лица остальных. Нет, у этих, скорее всего, другая, более мощная причина бросить все и примчаться мне на помощь. Так и есть. Вперед выступает Хранительница под руку с Эммануэль.

— Ричард, — громким голосом во всеуслышанье заявляет она. — В отличие от представительницы благородного племени драконов (Ра милостиво наклоняет голову), наши причины гораздо весомее. Сами Духи явились нам, дабы изъявить свою волю! Ко мне пришел пап… Повелитель небесного воинства Рейлган, а эльфам предстала сама Селемине! Они повелели нам всем взяться за оружие для последней битвы! Скоро наступит тот день, когда в смертельной битве сойдутся армии Света и Тьмы! Тот час совсем близок…

— Так, стоп! — прерываю разошедшуюся рыцаршу, облаченную в полный доспех. — Давай погодим с концом мира и последней битвой! Начни заново: кто что сказал, как именно и когда начнется?

Из продолжительного рассказа богатырши, многочисленных красочных дополнений эльфиек и соглашающихся с ее повествованием остальных гостей (за исключением, пожалуй, Ра), вырисовывается крайне нерадостная картина. В общем, через несколько месяцев (боги в своей обычной сволочной манере не уточнили конкретную дату) наступит день полного кабздеца и тотального жопокалипсиса. Как вещает пафосно-трагическим тоном проспавшая пару тысяч лет рыцарша — «И разверзнутся небеса, и выйдут боги, да начнется война смертная!»… И так далее. Понятно, что ничего хорошего, но зачем так нагнетать? Давно было ясно, что ничем хорошим наше противостояние с темным лордом не закончится.

— И каждому из вас пришла повестОчка о том, что надо спешить мне на выручку? — уточняю, заглядывая каждому в лицо. Так и есть, все убеждены в правоте своих действий. Ни у кого не возникло и секунды сомнений. Впрочем, такими друзьями можно только гордиться.

— Можно личный вопрос? — тянет руку кто-то из компании Барта. Точно, голубоволосая шлюшка, принципиально не надевающая трусики. Текилла, вроде. Киваю. Их бригада подходит ближе.

— Тут такое дело, — берет слово предводитель, Барт. — То, что ты на самом деле Избранный, мы даже не сомневаемся. Все вокруг только об этом и твердят. Но можешь ли доказать, что ты — на самом деле тот Ричард, который… Ну, был той сисястой…

— Ты приставал ко мне в первой безопасной зоне, потерял контроль и начал превращаться в вервульфа. Пришлось дать тебе крепкого леща. — перебиваю его. — Потом ты отжарил всех сопартийцев нашей сборной без исключения.

Взгляды окружающих скрещиваются на Брунгильде (кентавриха в танковой броне) и Барте.

— И с ней тоже, — не оставляя парню ни единого шанса, подытоживаю я. Впрочем, Барт изменился. Он даже не смущен. Напротив, горделиво хлопает по броне улыбающуюся Бруню.

— Верно! — сияет он. — Ричард! Значит, твой дух не развеялся! Это и вправду ты!

— Конечно! — соглашаюсь я. — А ты научился контролировать свои превращения?..

— Не поняла! — трясет головой драконица. — Этот мальчишка трахнул кентавра⁈ Серьезно⁈

В особняке становится чрезвычайно весело и шумно. Даже слишком. Я запираюсь в своей комнате-кабинете, игнорирую похотливые стуки в дверь. Судя по звукам, долбят всеми подручными средствами: руками, ногами, рогами, вероятно, даже лбами. Но запоры крепки, а створки изготовлены из железного дерева, поэтому бояться мне нечего. К тому же на страже стоят верные мне куноичи… Ну, стояли, по крайней мере.

Знакомство протекает неплохо. Как и говорилось ранее, в связи с дефицитом мужчин, погибших в войне, многочисленных схватках с монстрами и междуусобицах, умерших от неизлечимых болезней, проклятий и прочего дерьма, принесенного в этот мир Хаосом, моногамных браков, как и отношений тут практически не осталось. Поэтому никакой ревности, выяснения отношений, измерения величины сисек, а также выдирания друг другу волос тут не происходит. Все, чем ограничиваются острые на язычок и язвительные девушки разных видов и возрастов — колкими замечаниями, едкими комментариями и взглядов, ясно показывающих, кто в гареме Ричарда любимая жена.

На самом деле, все прекрасно знают, что Избранный принадлежит всем одинаково в равной степени. Он — не чье-то личное достояние, а общая любимая движимая единица мужчины, которого можно любить и двигать. Проще говоря, здесь нет места глупой и бессмысленной ревности и зависти, хотя в душе каждая девушка все же мечтает о том, чтобы в конце концов Ричард остался только с ней.

Но так как этого не произойдет, скромным и стеснительным девицам остается только проверять друг друга на психическую устойчивость, доводя до белого каления шуточками и упражняться в словесном мастерстве. Не все, конечно. Обитательницы Фермы привыкли к уединению. Перекинувшись со мной парой слов, Фрейя, Лия и Зомбина взяли под свой плотный контроль животноводческо-хозяйственную часть моих владений, которая до этого была под управлением Шино. Кошка лишь вздохнула свободнее, с легкостью сняв с себя это нелегкое бремя. Теперь можно не беспокоиться о грядках, огородах, садах с плодовыми деревьями и домашней скотине, так как они находятся в лапках умелых фермерш. Конечно, они не отказываются от помощи Некотян, бывших рабов или просто сбежавших из столицы в поисках лучшей доли, ежечасно улучшая и развивая сельское хозяйство моего небольшого графства. Тем более, благодаря усилиям огнеглазой Баффи, Гуррианы и скучающим куноичи, поголовье монстров и опасных хищников в окрестностях резко упало до самого минимума. Мелкую дичь и обычных лесных зверей девушки старались не трогать, поэтому в скором времени можно ожидать прибавления охотничьей добычи.

Отдельно о ниндзя. С прибытием главы тайной деревни (хотя, она уже перестала носить статус «тайной». Теперь это просто активно развивающийся клан), девушкам-ниндзя вновь пришлось вспомнить о ежедневных тренировках и правилах. Не то, чтобы они забывали о них, но сопровождая меня позволяли себе расслабиться. Лидер же принялась наверстывать потерянное время, следя за тем, чтобы девчонки не отлынивали от занятий и службы. Они, конечно, и без нее постоянно тренировались, но в присутствии главы совсем перестали расслабляться, даже несмотря на мои увещевания.

Стадо эльфиек с моего разрешения экспроприировало под свои нужды один из огромных гостевых залов нашей крепости, переоборудовав его по своему усмотрению. Так, например, они разрушили одну из стен (хорошо не несущую), значительно расширив помещение. Снаружи они посредством природной магии и собственных строительных навыков возводят дополнительное строение, примыкающее к особняку. Как оказалось, среди тех эльфиек, которые пошли за Эммануэль, оказалось немало хороших магов, бойцов и ремесленников. Как ни странно, но в свите принцессы нашлись и парни, коих остроухие воительницы берегли как зеницу ока. Как бы то ни было, но парни работают наравне с девушками, хотя я замечал пару раз, как красавицы ухитряются давать им задания полегче. Оно и понятно — в отличие от людской расы, эльфы размножаются с большим трудом, по рукам и ногам связанные идиотскими ритуалами, традициями и собственной низкой рождаемостью. В среднем одна здоровая эльфийка способна выносить одного-двух детей за сто-двести лет. И то, для этого ей надо получить благословение не только непосредственных родителей, но и Правящей Дома (Ветви), главной жрицы и даже самой Селемине, общающейся с поддаными через тех же жриц. В общем, затюканные со всех сторон на психологическом уровне эльфийки и сами верят в то, что нормальное зачатие без всего вышеперечисленного невозможно. Несмотря на то, что здоровая сперма ни во что не верящих гоблинов преодолевает всевозможные преграды, оставляя потомство в их животах.

Правда, как объяснял Седрикус, — гоблины появились в результате тех же экспериментов Древних. Они пытались создать существо способное терраформировать безжизненные пустоши и пустыни в плодородные земли. А получились гоблины. Мелкие уродцы, жрущие все подряд, даже друг друга, если вокруг совсем нет еды. К слову, они с блеском выполняют отведенную им роль. За полвека, прошедших с окончания Великой войны, почти полностью исчезла Великая пустошь, оставшаяся к югу от столицы после сражений магов. Теперь там территории бесчисленных отвратительных гоблинов, расплодившихся в огромном количестве. Конечно, их поголовье постоянно изменяется, регулируемое хищниками, монстрами и авантюристами. Разумеется, людям хватает ума не заходить глубоко на территорию уродцев, ибо ни одно умение в мире не гарантирует сохранность жизни и здоровья любому, даже самому спаянному и вооруженному до зубов отряду. Пусть зеленые твари — одни из самых слабых и мелких существ из полуразумных рас, но их организации и сплоченности можно только позавидовать. Плюс ко всему, у них совершенно нет никаких моральных принципов или чувств, кроме основных инстинктов: жрать, спать и размножаться с любой попавшейся самкой, пусть даже совершенно чужеродного вида. Неизвестно зачем предки дали эти созданиям такую чудовищную способность к воспроизведению, но факт остается фактом: любая оплодотворенная ими женская особь беременеет в ста процентах случаев. Причем срок ношения уменьшается чуть ли не втрое. Сами роды проходят практически безболезненно. Вместо плода женщина разрешается от бремени десятком маленьких, размером с яблоко, яиц. Вылупление происходит буквально на следующие сутки. Как правило, созревание едва родившихся зеленокожих ублюдков идет сверхбыстрыми темпами. Через сутки они представляют собой самостоятельных гоблинят, способных передвигаться и добывать себе пищу: ягоды, червяков, орехи, жуков и прочее, что могут догнать и поглотить. Еще через несколько дней они сооружают себе простейшие орудия охоты, с помощью которых добывают мясо, а потом вливаются в общее племя на равных условиях со всеми остальными. Пусть они и полуживотные, но единая организация и владение первобытными орудиями труда и охоты все же приближают их скорее к разумным, нежели к хищникам. А умение вести засадные бои, заманивая противника в ловушки вообще должно настораживать, несмотря на неоднократные уверения в их безмозглой натуре.

Стоит отдельно упомянуть тот факт, что проклятье низкой рождаемости мужского населения гоблинов не коснулось, как и прочих полуразумных рас, не представляющих интереса для Хаоса и его последователей. Эти существа с окончания войны жили и плодились в свое удовольствие, время от времени совершая набеги на всех, кто жил в пределах досягаемости, даже на другие союзные племена. Кроме того, чертова недоработанная Система Тираниила преподнесла им свой особенный подарок. Она внесла их в реестр к обычным полуразумным хищникам, типа гноллов или крысолюдов, добавив этим тварям возможность эволюционировать! Если раньше появление шамана или царя гоблинов было среди них крайне редким явлением, примерно один вождь на тысячу-другую соплеменников, то теперь практически каждый сотый счастливчик мог взойти на следующую ступень саморазвития.

Эволюция гоблинов выглядит следующим образом: после получения определенного уровня, каждому из них предлагался системный выбор. Да, как и всем прочим существам, попавшим под влияние Системы, гоблины тоже получили возможность прокачки. Таким образом, добравшись до десятого уровня, любой из них мог продвинуться до хобгоблина, своеобразной усиленной версии. Эти твари превосходили ростом, силой и выносливостью обычных зеленокожих полуросликов чуть ли не вдвое. Я сталкивался с такими, когда спасал эльфиек. Уже с двумя из них мне пришлось попотеть, а что говорить о сотне⁈

На двадцатом хобгоблин мог выбирать между Шаманом, Королем или Вором. Точнее, Система сама оценивала способности уродцев и продвигала того или иного монстра на ту ступень, которую считала наиболее для него подходящей. Шаман — наиболее развитый класс, по интеллекту стремящийся к человеческому. Разум способного шамана примерно равен ребенку лет десяти. Злому, испорченному, получающему удовольствие от чужих страданий, ребенку, естественно. Тем не менее, нельзя недооценивать силу шаманов. Взывая к забытым, древним богам, они могут получать невероятную магическую силу, усиливать свои войска и ослаблять вражеские, наносить точечные и массовые удары, устраивать ловушки, пожары и землетрясения. Радует, что до двадцатого уровня добираются считаные единицы, а уж в класс шаманов переходят совсем редко, предпочитая силу интеллекту.

Король — просто еще больше усиленный хобгоблин, держащий власть в кулаке благодаря невероятной мощи и жестокости. Как правило, такие твари обожают совершать набеги, поднимая для этого чуть ли не половину всего племени. Один из них и сошелся с Темным лордом, предприняв попытку нападения на эльфов.

И, наконец, — Вор. В этот класс попадают те гоблины, которые привыкли загребать жар чужими лапами. Даже эволюционировав в хобгоблинов, они все равно ведут осторожный образ жизни, предпочитая послать в подозрительное место глупого соплеменника. Такие превращаются в идеальных разведчиков, воров, шпионов и соглядятаев. Но и загнанный в угол гоблинский Вор может запросто разделаться с десятком авантюристов.

Радует, что благодаря высокоуровневым хищникам, удаленности от их территорий остальных рас и отвращению Темного лорда, гоблинам до сих пор не удается заполонить весь континент. Несмотря на их постоянное размножение, эти существа остаются любимым блюдом всех окрестных монстров. Также в их лапы крайне редко попадаются самки других рас, что заставляет их беречь своих женщин, которые рождаются гораздо реже, нежели мужские особи. Да и сами гоблины всегда предпочитают спариваться с кем угодно, лишь бы не со своими соплеменницами. Гоблинши — уродливые кривоногие существа. Они рано стареют, а многочисленные роды накладывают на них свой отпечаток. Через десяток беременностей, они становятся довольно непривлекательными даже для молодняка. Вот почему зеленокожие уродцы всегда готовы пойти на все, лишь бы заполучить в свои лапы самку другого вида. Авантюристы рассказывали, что до войны в их разоренных логовищах находили измученных Ламий, Гарпий, даже Рахнер! Моральный принцип никогда не волновал этих ублюдков. Существовало лишь одно правило: видишь дырку — суй немедленно!

По слухам, Темный лорд также не любил связываться с этими грязными существами. Единственный раз, когда он себе это позволил — в момент нападения на королевство Эльфов. Впрочем, увидев его в Таверне, понимаю его мотивы. Костяндр хоть и гад, но не конченная сволочь, потерявшая честь и достоинство. Возможно, даже существует надежда на его исправление… Кто знает. В любом случае, лишенные поддержки Темного, гоблинам остается лишь вести прежний образ жизни. Впрочем, их не волнует происходящее. В их маленьких головках мозгов меньше, чем у кошек, поэтому они вообще не парятся о происходящих на континенте делах.

Эльфийки, спасенные мной от позорной участи (даже если бы их спасли без моей помощи, им пришлось бы рожать, а это, несомненно, наложило бы глубокий психологический отпечаток на их тонкие души), едва ли не боготворят меня, кланяясь чуть ли не до земли каждый раз, встречаясь со мной в коридорах особняка. Девчонки-куноичи пару раз говорили, что в их комнатах установлены иконы с моим вырезанным из камня и дерева изображением. Так это или мои подружки прикалываются, не решаюсь проверить. А если так? Нафиг оно мне надо! Впрочем, не все подвержены этой «религии». Эммануэль, Тиниэль и некоторые другие относятся ко мне, как к равному. А вчера вечером они устроили в мою честь небольшой праздничный вечер с сюрпризом…

— Ричард! — запинаясь и волнуясь, произносит Эммануэль в какой-то момент, когда мы празднуем, выпивая легкий эль в большом зале особняка. — Нам нужно тебе кое-что показать…

— Нам? Кое-что? — недоуменно переспрашиваю ее. Непривычно видеть уверенную в себе высокую Эмму такой… смущенной. Интересно!

— Д-да, всем нам! — кивает Тиниэль. По ее знаку, все остроухие, в том числе и парни, стремительно выбегают из комнаты. Одна девушка отключает светильники, почти полностью гася свет. Помещение погружается в полумрак. Слышу лишь приглушенную возню и шорохи, доносящиеся из коридора. Наконец, в комнату вступает переодевшаяся Эммануэль. Точас зажигается один светильник, выцеливая ее фигуру. В отличие от смущенной версии, сейчас она ступает гордо, по-королевски задрав подбородок. Одеяния на ней тоже сверкают не так, как повседневная одежда. Вслед за ней семенят все остальные эльфийки, вместе с парнями несущее огромное блюдо, прикрытое непрозрачной тканью.

— Королевство эльфов бесконечно благодарно тебе, Избранный! — гремит под сводами гостевого зала голос Эммануэль. Сейчас она больше всего похожа на принцессу гордой Ветви. — В знак признательности мы, Высокорожденные, даруем тебе часть пресвятого доспеха!

Покрывало слетает с таинственного подарка, обнажая блестящие золотом пластинки, напоминающие небольшие трубки, распиленные пополам.

— К сожалению, секрет облачения давно утерян, — грустно добавляет Тиниэль. — Но ты сам как-нибудь разберешься.

— Зато мы захватили твое оружие и те части доспеха, что были с тобой! — гордо говорит Эммануэль. — Мне стоило невероятных усилий забрать их с собой! Вот они!

Парни вносят в зал еще пару блюд. На одном лежат мои верные посох с револьвером, а на другом — разобранный доспех древнего героя! Кидаюсь к ним, кажется, сбив по пути какого-то нерасторопного остроухого парнишку. Потом, все потом! Моя прелесть! МОЯ ПРЕЛЕСТЬ!!!

Хватаю и прижимаю к груди артефакты, с которыми уже не думал встретиться снова, чувствуя исходящее от них ответное тепло.

— Как же я скучал по вам! — шепчу, не обращая внимания на недоумение собравшихся. Им не понять, каково мне было сражаться без верных товарищей! — Больше мы никогда не расстанемся!

Стремительными движениями надеваю кобуру, изготовленную специально для ношения револьвера, возвращая ствол на прежнее место на левом боку. Засовываю посох в отдельную перевязь, чувствуя себя полноценной боевой единицей…

— Рич? А доспех? — растерянно спрашивает Эммануэль, указывая на желтые запчасти. Стукнув себя по лбу, разоблачаюсь, бережно складывая артефакты на пустое блюдо и осторожно дотрагиваюсь до частей святого доспеха. Интуиция меня не обманывает — он также отзывается на мои прикосновения внутренним теплом. Тогда я поочередно прижимаю к себе части лат, чувствуя, как он сливается с остальными, образуя единый монолитный сплав поверх моего костюма, появившегося в момент моего слияния с Гурри. Через минуту я стою в зале, по пояс одетый в золотую броню древнего героя. Под восторженные вздохи берусь за оставшиеся части ножной брони, лежащие на блюде, также аккуратно прикладывая их к ногам.

— Мать твою! — стараясь сдержаться, выдавливаю сквозь зубы. — Да кем был этот ваш древний герой⁈ Карликом⁈

От боли припадаю на колено, отмахиваясь от сочувствующих. Как и та часть доспеха, которую я в свое время одел на грудь, эти тоже сдавливают мне ноги, едва не ломая кости! Но уже через пару секунд принимают нормальный размер, самостоятельно утолщаясь и вытягиваясь, образуя единый сплав с остальными латами. Через минуту, поспешно залечив оставленные синяки, поднимаюсь на ноги. Со стороны я смотрюсь вполне эффектно: золотая статуя с открытой головой… и сапогами. К сожалению, обуви в комплекте у эльфов не было, а где искать — неизвестно.

— Последняя часть святого доспеха находится в подземном царстве гномов! — выступает вперед Стелла-Хранительница. Я и забыл, что она в курсе местонахождения частей доспеха. Что же? Мне теперь туда отправляться? Судя по ее напряженному взгляду, именно это мне и предстоит…

— … Согласно уложению святого кодекса и прочего-прочего… — унылым голосом вещает предводительница эльфов, которая, по ее словам, чудом вырвалась из-под опеки Старших. На самом деле, как мне тайком шепнула Тиниэль, новоявленную принцессу со слезами на глазах сбагрили ей на руки в качестве «посла» на поиски Избранного. Слушаю ее вполуха. Мне вообще неинтересно, чем руководствовались старшины эльфов, посылая ее и остальных на «священную битву». Гораздо хуже другое: как ни крути, а придется мне перед тем, как идти воевать с Темным лордом, выехать на поклон к гномам, да попросить у них последнюю часть доспеха Древнего героя, Думгая. Долбанные золотые штиблеты или что-то в этом роде. Без них функциональность доспеха будет неполной, а победить мне будет втройне тяжелее. Как говорят легенды… Впрочем, об этом мне сказали Вознесенные — собери доспех и будет тебе счастье. А не соберешь — сольешь битву, друзей потеряешь и даже твой суперкиборг тебе не поможет, ибо в момент битвы поле Системы резко ограничит возможности Гурри, взамен усилив магические всех остальных.

— Это же идиотизм! — восклицаю я, оглядывая собравшихся вокруг меня Вознесенных в момент очередного, дай бог, последнего собрания в Астрале. — Нахрена я собирал толпы единомышленников⁈ Усиливал себя и их? Собирал оружие⁈ Чтобы в один прекрасный момент мне сказали: — «Ричард! Бросай все и иди голышом на другой конец материка за старыми ботинками, которые вообще-то тебе нахер не нужны, но без них тебе не победить?!!» Что за бред⁈

— В общем, так и есть, — соглашается со мной подавленный Рейлган. — Но, видишь ли, Рич, ты сильно переменил баланс. Чаша весов Вселенского баланса, на которой находятся Порядок и Контроль сильно перевешивает Хаос и Анархию…

— Это разве не хорошо? — тупо переспрашиваю я. — Разве не должно в итоге восторжествовать Добро и Свет?

— В итоге… да-а-а, ты прав, — вымучивает из себя тот. — Вот только, посуди сам: за последние полгода ты только и делал, что побеждал на всех фронтах, оставляя противника в лучшем случае с носом. Ферзь Хаоса по твоей вине потерял немало приспешников. Ты же, в свою очередь, сумел справиться со всеми попытками избавиться от тебя, причем даже переманил на свою сторону могущественного союзника. Успешно очищаешь материк, усиливаешься, помог эльфам, спас духов забытого бассейна, а, надо сказать, это очень сильные дамочки, пусть они и подрастеряли свою силу! Сам Темный сейчас пытается отремонтировать свою полуразрушенную крепость после того, как там повеселилась его бывшая подчиненная.

— Шантей?

— Да, эта одаренная Рахнера. Из-за нее мы теперь не можем сложить равенство… Пойми, Рич… Мы на твоей стороне, но грань Мироздания трещит по швам. Один неверный шаг — и Хаос завладеет всем, что мы так оберегаем!

— И что же будет, если я вас не послушаю и пойду творить добро, но теперь армией? — дерзко осведомляюсь, глядя прямо в глаза главному из Вознесенных. Пусть только попробует увильнуть! Но тот выдерживает мой взгляд. Устало вздохнув, Рейлган произносит:

— Тогда баланс рухнет, мироздание треснет и не только ваш мир, но и множество других пострадают от нашествия Хаоса. Твой старый, откуда ты родом, в частности. Он и так трещит по швам, а после нашествия окончательно превратится в выжженую пустошь. Человечество вымрет, а в этом мире окажется под угрозой исчезновения. И не только оно, но и прочие разумные расы также… Разве тебе совсем не жалко людей?

— Жалко у пчелки, — тихо отвечаю я. — Но почему, скажи мне, за все должен отвечать один человек⁈ Почему я⁈ Ведь вы избрали меня задолго до моей смерти в том мире, не так ли⁈

Последние слова я выкрикиваю в полный голос. Хватит лжи! Наболело! Вижу вокруг удивленные, но грустные лица Вознесенных.

— Ты прав, — хрипло отвечает Рейлган. — Ты был избран еще до своего рождения. Все решила твоя наследственность — кровь Истинного дракона. Но мы не могли решиться на перенос, следуя лишь этому правилу, поэтому наблюдали за тобой в течение всей твоей жизни. И мы не ошиблись — ты действительно Избранный! Поэтому, отвечая на твой вопрос — да, только ты достоин решать и вершить…

— Достаточно, — глухо говорю я, понимая, что я вновь стал зависим от воли Богов. Да и когда это я был свободен? Жалкие попытки вырваться приводили лишь к новым потерям и страданиям… Когда же это кончится?..

— Сколько у меня времени?

— Месяц, может, меньше, — немедленно отвечает Селемине. — Как только нам будет доступен вариант безопасного переноса, мы сразу…

— Выдернете меня откуда бы то ни было и швырнете в новую задницу, — продолжаю за нее. — Так ведь?

Вознесенные смотрят в пол, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Пошли прочь! — морщусь, махая рукой. — Впрочем, я сам уйду…

Мой дух возвращается в медитирующее тело, спеша поскорее покинуть унылое собрание, по пути размышляя о том, на кого оставить всех тех, кто сейчас на моей ответственности. Нет, конечно, особняк и окрестности зачищены, защита и вооружение модернизированы по последнему слову техники, но все же это грызет меня изнутри.

— Ричард! Погоди!

Стоит мне только открыть глаза, как я вижу перед собой мерцающий лик Минеты. Кстати, она не присутствовала на собрании, вероятно, посчитав его ниже своего достоинства… Или по личным причинам.

— Рад вас видеть, Верховная, — склоняюсь перед ней.

— Ах, оставь эти церемонии, — машет та. — Тебе уже все сообщили? Вижу по глазам, что — да. И моя частичка в тебе тоже огорчена… Так… Ясненько. Рич, я все же вмешаюсь в ход дела.

— Каким образом? — ошарашенно спрашиваю богиню. — Ты же слышала: — «Ткань Мироздания треснет и все пойдет…»

— … По пизде, — коротко и емко заканчивает Минета. — Но я и не буду перетягивать одеяло на свою сторону. Просто сообщу тебе заранее о переносе. Примерно за час, окей? Тебя устроит?

— Более чем, Минета! — облегченно вздыхаю я. — Хоть попрощаться успею!..

В мое скорое исчезновение посвящены единицы: Шино, Гурри, Савано, и некоторые другие особо важные личности, от которых зависит мирное будущее. Отдельно пришлось уговаривать Баффи и кристаллиду остаться дома. Впрочем, не уверен, что до них дошли мои приказы. Бафомет всегда была верна лишь самой себе с нее станется бросить все и помчаться на мои поиски, а Кристана лишь кивала на всю мою болтовню, молча со всем соглашаясь. Зато в конце концов так и пошла следом за мной, держась за рукав. Надеюсь, она не натворит дел в мое отсутствие. Впрочем, уже через день новость о моем грядущем исчезновении облетела все поселение. А на что я, вообще, надеялся?..

С киборгом тоже пришлось повозиться. По уверениям Гуррианы, наша мыслесвязь не ослабнет даже в том случае, если меня занесет на ту сторону планеты. Но я не был в этом так уверен, помня о сфере Системы, накрывшей этот материк. Если она каким-то образом разделяет царства людей и гномов, то может статься мы и не услышим друг друга. В любом случае андроид нехотя дала слово не вмешиваться. С остальными было чуть легче, хотя мне пришлось изрядно попотеть: днем — не закрывая рот в попытках уговорить неподатливых девушек, а ночью — не ослабляя натиска, чтобы добить податливые, раскаленные от страсти тела. Впрочем, в течение дня я тоже не упускал момент для уединения с какой-нибудь эльфийкой или некотянкой, или куноичи… В общем, с тем, кто обнаруживался рядом.

Дракониха Ра в облике дракониды просто постоянно валялась на ложе под солнцем, обращая на копошившихся рядом с ней людей столько же, сколько мы обращаем на муравьев. Что не мешало ей постоянно требовать еды и внимания. До секса, впрочем, у нас с ней пока не дошло, но она просто заколебала просить массаж. Тело у нее, кстати, было высшего класса, несмотря на куриные мозги.

И вот так надо было обойти всех, с каждой поговорить отдельно, успокоить отдельно, чпокнуть отдельно. Таким образом, у меня ушла неделя. НЕ-ДЕ-ЛЯ! На то, чтобы донести до каждой важной для меня фигуры вести о моем скором оттъезде. Но проблем от этого меньше не стало.

Например, пропитание. Конечно, мы не бедствуем. Зима прошла, и некотяне давно приступили к возделыванию богатой земли, собирательству и охоте. Но, черт бы побрал мою недальновидность… Их слишком много! И они все приходят и приходят! С каждым днем поселение бывших рабов растет и увеличивается! Казалось бы, столица уже полностью лишилась своего основного ресурса в виде бесплатной рабсилы, но они все равно идут! Идут со всех концов материка: избитые, больные, голодные, лишенные всего, в том числе и родных, но не сломленные до конца! В их глазах горит неугасимая надежда на лучшее. Надежда, дарующая им силы. Мы сбиваемся с ног, обустраивая, исцеляя и обеспечивая новых и новых переселенцев кровом и питанием, но даже я в конце концов вынужден признать — так дело не пойдет.

— Нам срочно нужно решить три основных вопроса! — восклицаю на внеочередном собрании. — Очнитесь уже, наконец! Меня со дня на день не станет и кто будет заботиться о вас и ушастых⁈

— Мы понимаем, — вяло отвечает Шино. Как и все, она практически не спит, отдавая все силы на благо переселенцев. Те тоже не отдыхают, без устали обновляя свои домики, землянки и палатки и помогая новоприбывшим, но рук и материалов все равно критически не хватает. Особняк давно переполнен детьми и их молодыми матерями, больше напоминая родильный дом, нежели величественную крепость. Мы сами ночуем в палатках, отдав дом на растерзание некотян, эльфиек и прочих, не самых жизнеспособных гостей. Я просто валюсь с ног, так как являюсь единственным, кто владеет магией исцеления. Маны у меня полно, но попробуй с утра до вечера обойди всех нуждающихся, да побегай из одного конца лагеря в другой! Даже Гурри не спасает, так как ей тоже находится работа: она единственная из нас всех, кто способен одновременно заменять десяток рабочих, рыть котлованы и ставить сразу несколько палаток. Как и все остальные. Работа находится для всех. А куноичи, кроме всего остального, еще и следят за защитой, время от времени обезвреживая случайных монстров и хищников, забредающих на наши территории.

— Мы понимаем, — повторяет Шино, — но у нас попросту не хватает сил и средств. Караваны идут без перерыва, но все же нам не хватает ни материалов, ни продуктов. Срочно надо найти что-то дешевое, но, чтобы хватило на всех. Иначе мы рискуем иссушить все вокруг. Пресной воды более чем достаточно, но вот с дичью и припасами просто беда! А до урожая ждать еще минимум полгода! А ведь зверолюди приходят не одни, а целыми семьями, причем с детьми!

«Нам нужны продукты. Низкого качества, возможно, не самого изысканного вкуса, но много и часто!» — думаю я. Думают все, не сомневаюсь. Но что? Что можно придумать⁈

И тут мой взгляд падает на работающую Гурри. Та в форме огромного шагающего трансформера устанавливает столбы для постройки. Почувствовав поток моего внимания, немедленно оборачивается с вопросительной гримаской.

— Гурри, можешь подойти на пару минут? — прошу ее вслух. — Тут у меня одна идея возникла…

Киборг немедленно свернула работу и, превратившись в человеческую версию себя, подбежала ко мне. Тут следует пояснить, что никакого волшебства в ее трансформации нету. Гурри легко, буквально за несколько секунд может стать как межзвездным лайнером, так и горнопроходческим комбайном, причем не теряя и не выделяя вокруг никакой вредной энергии, не раскидывая спецэффектов и прочей чепухи. Просто — раз и все! Легкое туманное облачко, в котором она скрывается, и вот она уже выглядит как человек. Все давно к этому привыкли и практически не обращают внимания.

— Гурри, — задумчиво говорю я. — Помнишь, как мы в походе баловались газировкой? Можешь повторить? Только я хочу кое-что изменить…

…Когда мы страдали от скуки в длинном переезде из Академии в эти земли, мне пришла в голову идея с помощью Гурри попробовать создать прохладительные напитки и еду моего мира. После череды ляпов мы все-таки добились своего. Как оказалось, в памяти андроида содержалось огромное количество различных рецептов, в том числе из продуктов, неизвестных на этой планете, что не было особенно удивительным, учитывая историю ее происхождения. Потом я закрутился и забыл об этом, но сейчас… О-о, сейчас настало время чудес!

Я связываюсь с ней мысленно, пытаясь образами и мыслеречью объяснить свои планы. Так гораздо проще общаться, нежели словами, так как скорость восприятия быстрее в десятки раз. Особенно, учитывая нашу с ней стопроцентную совместимость. Рободевушка быстро улавливает суть, мы дополняем детали и уже через десять минут киборг выращивает из руки отдельное приспособление, которое и ставит перед удивленной аудиторией.

— Позвольте представить вам машину, благодаря которой мы раз и навсегда решим проблему питания! — восклицаю я, стоя возле устройства, напоминающего огромную микроволновую печь с лентой конвейера. Гурри заканчивает его настройку и возвращается к строительству. Ее присутствие здесь уже необязательно. Принцип работы простой до ужаса. — Смотрите внимательно, повторять не буду. Вот на этот поднос мы ставим любой продукт питания… Тиема! Ну-ка, дай мне эту конфетку!

Послушная ниндзя моментально оказывается возле меня нехотя протягивая липкий кругляшок, который местные получают из смеси сахарной свеклы, винограда и муки. На глазах сладкоежки выступают слезы — ей наверняка с огромным трудом удалось добыть эту редкость.

— Не хнычь! — глажу по голове молчаливую страдалицу. — Смотри, что будет дальше!

Кладу конфетку на подставленный поднос, закрываю крышку «микроволновки». Внутри тут же вспыхивает свет, раздается писк… И включается лента конвейера, берущая начало изнутри самого шкафчика. Через несколько секунд любопытные взгляды всех нас скрещиваются на… какой-то серенькой горошине, лежащей на включенной полосе устройства. Я подхватываю горошинку. На ощупь она слегка теплая, ничем не пахнет и напоминает катышек козьего навоза. Вот только это далеко не навоз!

— ?!.

Красноречивый взгляд Тиемы ранит пуще всяких слов. Я же в ответ бросаю горошину в бочку с питьевой водой. Такие расставлены везде, где проходят работы. Любой желающий может подойти и вволю напиться. У нас нет проблем с пресной водой, так как поблизости пробегает быстрая речка, воды которой проходят многократную фильтрацию за авторством Гурри. А теперь, благодаря ее техномагии, не будет проблем и с едой. Никто не успевает даже удивиться моему поступку, как из бочки слышится громкий гул! Через секунду бочка напоминает жерло извергающегося вулкана: из нее во все стороны лезут… конфеты, пугая разбегающихся зрителей. Только Тиема неподвижно стоит, буквально по колено утопая в сладостях. Она нерешительно берет одну и пробует на язык.

— Сладко! — произносит она. Ее нежный голосок звучит как гром среди ясного неба в полной тишине. Не только мы, но и остальные некотяне, которые давно наблюдают за нами, замирают от изумления и восторга.

— Сладко! — повторяет Тиема, набирая полный кулак конфет и протягивая его остальным. Ого! Два слова подряд! Действительно, девушка потрясена до глубины души, раз мы слышим ее слова! Остальные сначала несмело, но потом быстрее пробуют сладости, широко раскрывая глаза от удивления.

— Ричард! — хватает меня за воротник Шино. — Скажи! Так можно с любой едой провернуть⁈

— Да! — улыбаясь, отвечаю ей. — Дорогая моя! Теперь мы сможем накормить всех! Нужна только вода…

Кошка, не дослушав, срывается с места, мгновенно исчезая в глубинах замка. Через полминуты она возвращается, бережно неся баночку молока, которую аккуратно ставит в открытый ящик «микроволновки». Кстати, лента конвейера так и продолжала выдавать «заготовки» конфет, сваливая их с конца ленты в подставленный ящик до тех пор, пока я не догадался отключить ее. Даже по самым скромным меркам в нем уже было с полсотни горошин, каждая из которых могла превратиться в огромное количество конфет.

Кошка мягко закрывает дверку. Тат ту же пищит, а все с нетерпением смотрят на включившуюся ленту. Секунда, другая… И вот на конвейер снова выезжает… серенькая горошина.

— Опять конфеты? — недоуменно спрашивает кошка, поднимая на меня глаза. — Так и должно быть?

Не отвечая, беру катышек и отхожу к другой бочке, в которой осталось совсем мало воды. Жестом показываю на другие пустые бочки, которые уже были опустошены. Догадливые куноичи моментально подкатывают их и ставят рядом. Кидаю горошину в ту, где на дне плещется вода.

Бум! Очередной вулкан!

Но мы готовы. Весело пенящаяся белая жидкость, обдавая нас брызгами, бежит по желобам в пустые бочки, заполняя их доверху, и еще дальше! Лишь наполнив шесть огромных емкостей, молочный вулкан перестает извергаться. Все потрясенно смотрят на залитые до краев бидоны, не в силах поверить в происходящее.

— Ричард! — пищит, подпрыгивая от счастья Шино. — Рич! Да я! Да мы! Мы же сейчас напоим всех мам и деток!

Она мечется по комнате особняка, отдавая короткие приказы девушкам, принимаясь с ходу распределять молоко. В здании, как я и говорил, полно молодых мам, а у большинства из них нет молока. Изобретение Гурри просто спасло им если не жизни, то здоровье точно! Спохватившись, вырубаю ленту конвейера. Новый ящик уже набит горошинами «молока», который хватает сама Шино, разобравшись в простых применениях «заготовок».

— Просто добавь воды! — ору ей вслед.

Тем временем, Масяна уже тянет шаловливые ручонки к «микроволновке», в которых зажато яблоко. Пожав плечами, разрешаю ей дальнейшие действия. Ободренная девушка засовывает плод внутрь и захлопывает дверцу, в нетерпении ожидая включения. То не заставляет нас долго ждать, выкатывая очередную порцию «козьих шариков». Обрадованная Масяна хватает один и, прежде чем мы успеваем ей помешать, швыряет его в какую-то бочку.

— Стой! Дура! — кричу я, заметив, как вода в той бочке плещется у самого края. Поздно! Раздается низкий гул…

— Ты слышишь?

— Что?

— Этот звук⁈ Будто лавина сходит!

— Давай работай! Тут нет рядом гор! Какая может быть лавина⁈.. Хотя, постой. Точно есть какой-то шум…

— И еще крики! Не разберу…

— Что происходит⁈ А-а-а-а! Бегите! Спасайтесь!

— Не-е-ет! А-а-а-а!

Устав отчитывать неразумную Масяну, чьи мозги недалеко ушли от куриных, я все еще с плохо скрываемым удовлетворением оглядываю заваленное яблоками поле. Кажется, будто прошел тропический ливень, состоящий из спелых яблок, в которых уже с визгом ныряет ребятня. Хруст стоит такой, что даже шума стройки не слышно — оголодавший народ стремительно уничтожает неожиданную халяву, не оставляя даже косточек. Впрочем, плодов столько, что хватит на всех с лихвой, да еще и останется про запас — Масяна постаралась на славу, закинув одну из горошин в самую полную бочку. Причем давки с визгами и матами, какая непременно имелась бы в наличии, происходи бы дело в городе людей, нет и в помине. Пусть зверолюди многим отличаются от хумансов, но мне они нравятся куда больше, нежели их наглые, кровожадные и злобные предки. Те, кто постарше — следят за порядком и веселящейся ребятней, чтобы никого случайно не завалило, да не задавило в толпе.

Убедившись, что никому не угрожает быть придавленным или остаться без еды, возвращаюсь внутрь особняка, который уже очистили от остатков яблок и привели в божеский вид. Но теперь на усталых лицах светятся улыбки — все вокруг наперебой обсуждают новое удивительное чудо рождения продуктов. Самые отчаянные или бесшабашные с зажатыми в лапках различными яствами суетятся вокруг неприступной Савано, прикрывающей телом дверцу «микроволновки».

— Только под наблюдением Ричарда или создателя этого артефакта! — гремит под сводами зала ее мощный голос, возвращая зрителей с небес на землю. — Хватит с нас яблочной лавины, вы еще и хотите утопить нас в… Вот что у тебя там, Линариэль⁈

Одна из эльфиек смущенно прячет за спиной жареную куриную грудку. Как ни странно, но эти дети леса предпочитают разнообразное питание, не отказываясь от жареного мяса или сладких булочек. Также длинноухие не понаслышке знакомы с кузнечным, горшечным и прочими делами, которые так или иначе требуют умелого обращения с огнем. Когда я поинтересовался, почему этого не заметил этого при посещении их полуразрушенного королевства, то нарвался на длинную яростную лекцию о противостоянии «старых пердунов, придерживающихся традиционных ценностей и молодых ценителей наук и нововведений». Огромная страна эльфов оказалась не готова к вторжению именно из-за извечных склок между стариками и молодежью. Если первые, запершиеся в изоляции, предпочитали придерживаться образа жизни классических эльфов (вегетарианство, недопущение открытого огня, бережливость природы и тому подобное), то эльфы, которым довелось своими глазами увидеть Войну и ее последствия, прекрасно понимали свою отсталость от всех прочих разумных рас. Закупка оружия у гномов и хумансов не могла оправдать нужды всего населения длинноухих, как и товаров прочего быта, что и привело к тотальному разрушению половины всей страны. Власть была в руках замшелых представителей классических ценностей, что и привело к аннигиляции половины всего Королевства. Надеявшиеся на природную магию эльфы оказались совсем не готовы к тому, что их защиту так легко взломают. А в ближнем бою, как известно, дети леса не представляют большой опасности даже для неумелых рукопашников. За исключением тех, кто перешел на сторону вторых. Именно они и сдержали основной удар Темного лорда.

— Мы стараемся изучать ошибки прошлого и ищем их в истории своей и чужих рас, — печально рассказывала эльфийка. — Но в этот раз нам пришлось на собственной участи познать собственную неправоту. Зато теперь! — ее глаза загораются огнем. — О. теперь-то в Совете заседают наши лучшие представители! У стариков остались лишь самые маленькие роли, типа архивариуса или хранителя семейных ценностей! Мы огромными скачками нагоняем хумансов и гномов, заимствуя у них техники обращения с огнем! Изучаем правила ведения рукопашного боя, а не надеемся только на магию и слабенькие луки! Строим дома из кирпича и цемента, а не из сухих веток! Можно сказать, мы переродились!

И это воистину так. Нынешнее королевство Эльфов уже непохоже на то, что было раньше. По уверениям девушек, длинноухие с удовольствием идут на контакт с другими разумными расами, впрочем, соблюдая осторожность, так как с рабством еще не до конца покончено, а сладость девичьего стана длинноухих дев известна во всех концах материка. Многие под предлогом торговли пытались вероломно напасть на эльфов, с целью завтата пленных. Но по заливистому смеху остальных слушательниц, становится ясно, чем для многих охотников за рабами закончились эти попытки.

— Смотрите все! — повышая голос, подхожу ближе к любопытным. — Когда меня здесь не будет, вы сами будете отвечать за порядок! Ничего сложного в использовании этого… гм-м-м… артефакта нет! Сюда кладете еду, которую хотите размножить, — показываю на «микроволновку». — Отсюда выползает лента, на которой лежат… гм-м-м… заготовки, которые превращаются в готовую еду. Главное — строго соблюдать пропорции воды на одну горошинку, а не кидать их в полную бочку!

— Да поняла, я поняла! — пританцовывая от нетерпения, пищит Масяна. В ее лапках уже зажат очередной продукт грядущего эксперимента — булочка с вишневым вареньем за авторством Шино. Но я все еще стою у нее на пути.

— Убедитесь в том, чтобы строго дозировать горошинки, — добавляю, оттесняя томящуюся куноичи в сторону. — Вот сюда надо нажать, чтобы артефакт перестал работать. Не надо перебарщивать. Десяток заготовок можно превратить в целое поле готовой еды, в чем мы с вами только что убедились. Храните оставшиеся заготовки в теплом сухом месте или отдавайте их Гурри.

Только после того, как я окончательно убеждаюсь в том, что мои слова достигли не только длинных ушей эльфиек в задних рядах (которые, к слову, отличаются острым слухом и понятливостью), но и мозгов не самых умных наших подруг, то отхожу подальше в сторону, чтобы не быть придавленным желающими испробовать лично чудодейственный аппарат. Возле дверцы шкафчика тут же возникает небольшая потасовка, но я благоразумно держусь в стороне, на всякий случай приготовив заклинание холодного душа. Но задействовать его не приходится, так как девушки каким-то чудом договариваются между собой. Бочки с водой предусмотрительно убраны подальше, но у каждой из экспериментаторш приготовлена кружка.

Поднимаюсь на второй этаж, направляясь в свой личный кабинет. Заперев за собой двери, с наслаждением откидываюсь на подушки огромного траходрома, выдержавшего на нем испытания сразу шести разумных. Сейчас я один-одинешенек в огромной комнате, что меня только радует. Слишком. СЛИШКОМ много женщин атакует меня в последнее время! Пожалуй, я буду даже рад своеобразному бегству от всего этого в земли гномов. Снова почувствую себя паладином-приключенцем… А потом…

Потом наступит время сражения. Странно. Но я совсем ничего не чувствую, когда задумываюсь о грядущей битве. Мне только немного жаль, что все, как обычно в таких случаях, решится огнем и мечом. Словно нельзя никак договориться. Словно за нас все уже решено и продиктовано. Чертова Игра! Кто же диктует ее правила⁈ Кто следит за выполнением⁈ Нет. Понятно, что она ведется еще с тех времен, когда, возможно, не существовало даже этих миров, но неужели мы никак не можем повлиять на ее ход⁈ Ведь Вознесенные говорили, что мои поступки могут изменить…

— Ричард! — вдруг доносится до меня до боли знакомый голос. — Время пришло! Как я и обещала. У тебя есть час.

Передо мной на короткий миг появляется и тут же исчезает лик Минеты, Божественной стихии Истинного света. Я спрыгиваю с кровати, готовый бежать куда-то, прощаться, говорить, обещать, убеждать… Но потом спокойно выхожу на балкон, окидывая взглядом местность и глубоко дышу чистым приятным воздухом. С высоты второго этажа особняка мне прекрасно видно все, чего мы добились по сей день. Я вижу, как переселенцы обустраивают лагерь, вижу цепочку торговых караванов, идущих к воротам нашего графства. Вижу, как Гурриана хлопочет над постройкой очередной землянки. Вижу. Как все, кого я только могу вспомнить, принимают участие в обеспечении нормальной жизни лагеря: девушки носят еду, раздают припасы, укрепляют позиции, стоят на страже территорий. Вижу и понимаю, что они справятся и выстоят в случае любой непредвиденной опасности. Вижу и осознаю, что прощаться сейчас — значит, только лишний раз ранить их сердца. Лучше уйти, не напоминая лишний раз о себе. Тихо, спокойно, неслышно. Надо сделать лишь шаг обратно в комнату, да позвать Минету. Надо…

— Уже уходишь?

С парапета свешивается Савано, цепляясь ногами за крышу. Молча улыбаюсь ей, кивая и протягивая руку. Шерстка ее хвоста такая мягкая и шелковистая.

— Мне будет вас всех не хватать, — говорю, глядя ей в глаза. Кошка спрыгивает ловким сальто, пружинисто вставая передо мной. — Не буду врать, что именно ты — самая особенная и исключительная из всех…

— А разве не так? — смеясь, подмечает кошка, слегка впиваясь коготками в мою шею.

— Хе-хе, конечно, так, — улыбаюсь ей. — Признаюсь, ты отличаешься от большинства из всех. Но…

— Но?..

— Но у меня еще остались дорогие мне некотяне на другом материке, многие из которых уже даже понесли от меня детей…

— Ох, да пофигу мне на них, — фыркает Савано. — Главное, что я оставила глубокий след в твоей сердце, а твое семя укоренилось и в моем животике тоже. Уверена, я тоже стану матерью твоих детей, как и остальные, кому ты уже подарил счастье. А что касается ревности — так мы, некотяне, совершенно не умеем завидовать. Потому я балгословляю тебя на это дальнее путешествие.

Мы долго и нежно целуемся, пока легкий холодок не пробегает по мои ногам, а по расширившимся зрачкам Савано понимаю — портал открывается. Поспешно разрываю объятия, стремительными отточеными движениями пришлепывая на свои места части брони Думгая, а пока они сливаются в одно целое, закрепляю в перевязях катану, посох и револьвер. Двойные запертые двери вдруг распахиваются, вливая в мою огромную комнату целый поток что-то наперебой кричащих девушек. Они удивляются, сожалеют, плачут, благословляют, желают успехов и удачи…

— Времени больше нет, Ричард, — слышу над ухом сожалеющий голос Минеты. — Пора.

— Люблю вас всех! — кричу мои подругам и напарницам, делая шаг назад. Пока тьма портала схлопывается вокруг меня, задаю последний вопрос Богине:

— Минета, куда я попаду?

— Не знаю, Рич, — немедленно приходит ответ. — Никто не знает. Но могу лишь сказать — держись, мой паладин! Ни в коему случае не отчаив…

Тьма. Тишина.

Ослепительный свет, шум, крик птиц, шелест прибоя и запах! Непередаваемый аромат свежести и… морской воды, в которую я падаю с высоты примерно двух этажей.

— А-а-а-а!

— Плюх!

Почувствовав ногами дно, отталкиваюсь, стремясь скорее вдохнуть воздуха. Вынырнув, облегченно вижу песчаный берег буквально в паре метров от себя. Какое счастье! Броня защищает от всего, но в воде превращаюсь в неуклюжего голема. Конечно, не утону, благодаря дару одной очень сексуальной полубогини воды, но и двигаться по морскому дну неизвестно куда тоже мало привлекательная перспектива, а терять ценные доспехи мне совсем не с руки.

— Ф-фух!

Пусть суша и была совсем рядом, но я совсем вымотался, пока плыл, стараясь поддерживать себя на поверхности воды. Бросив на всякий случай взгляд вокруг, падаю на горячий песок, пытаясь отдышаться.

— Куда же меня занесло? Надо осмотреться.

Чуть набравшись сил, встаю, усиленно раскачивая все свои умения и навыки, предназначенные для ориентирования на местности. Аурное чутье, локатор, встроенный в костюм Пилота, собственная интуиция и что-то вроде «паучьего чутья», навык татау, активируемый в случае опасности, молчат, не подавая ни малейших сигналов. Опасности, значит, рядом нет ни в каком виде. Хоть что-то радует. Пусть местность напрочь незнакомая, зато довольно мирная: песок, пальмы, чайки, и снова песок. А за деревьями видно небольшой холм. Что ж. Туда и пойдем. Проверив работоспособность артефактов, я захожу в чащу, осторожно озираясь по сторонам.

Но спустя полчаса блужданий по лесу, вынужден признать, что тут и не пахнет присутствием каких-бы то ни было разумных существ или хищников. Эти джунгли так сильно похожи на те, где я очутился впервые после перерождения, что меня одолевает ностальгия. Кажется, вот-вот стволы деревьев раздвинутся, и я вновь увижу Ричардбург… Эх, интересно, как они там?

Ровная местность передо мной постепенно переходит в подъем. Значит, я наконец-то подошел к тому холму. Теперь надо напрячься и забраться на его вершину для рекогносцировки. Несмотря на трудную проходимость пересеченной местности, мне же удается потратить не более часа на то, чтобы достичь цели. В этом доспехе я трачу куда больше сил, но оставить его где-нибудь под деревом с моей стороны было бы несусветной глупостью, даже несмотря на полное отсутствие возможной опасности. Потому приходится потеть и задыхаться, не имея возможности скакать налегке по веткам деревьев. Погода тоже не радует: тяжелые кучевые тучи заслоняют солнце. Как бы дождь еще не начался.

Деревья неожиданно расступаются, освобождая взгляду ровную, словно искусственную площадку с обломками каких-то невероятно древних руин. Похоже, на пике этого холма раньше находилось какое-то сооружение. Мне нет никакого дела до обломков прошлого, но в самом центре чудом сохранился какой-то постамент, с которого, возможно я увижу больше. Подойдя ближе, обнаруживаю, что на том в самом деле раньше была изображена женская статуя, от которой остался лишь торс, а остальные части, отделенные от туловища, валяются неподалеку. Материал, из которого был изготовлен памятник, приятно холодит пальцы, а в аурном зрении чувствую остатки какой-то магии, вероятно, защищавшей это место от непогоды и внешних повреждений. Но время не щадит ничего. Магия иссякла, и статуя развалилась на куски.

Запрыгнув на самый верх постамента, бережно хватаюсь за уцелевший тонкий стан памятника, автоматически представляя себе ту, с которой неизвестный скульптор ваял свое творение. Модель должна быть была довольно хорошо сложена, не хуже Савано, тело которой является предметом зависти ее учениц и даже эльфиек.

— Простите, — бормочу, стараясь встать как можно выше. — Надеюсь, никого тут не потревожу? Я быстро, дайте только посмот… реть…

Мне наконец-то удалось взгромоздиться на постамент и окинуть взглядом всю местность. Как раз усиливается ветер, прогоняющий тучи в сторону и солнце вновь ласково касается лучами земли. Вытянувшись во весь рост, я с ужасом вижу вокруг…

— Остров! Я на долбаном острове!

Небольшой кусочек земли окружен бесконечным океаном. Куда не кинь взгляд — видно лишь синюю гладь. Впрочем, слева на самом горизонте вроде что-то есть, но я не могу разглядеть, что именно.

— Блять! Какого хрена⁈ Куда меня выкинуло⁈ Что делать дальше⁈

Как много вопросов и как мало ответов. Спускаюсь, угрюмо присаживаясь на какой-то камень и задумываюсь. Делать нечего, надо искать выход из этой ситуации. Должен же тут быть портал, секретный ход или спрятанный корабль⁈ Может, стоит связаться с богами?

Нифига, выход в Астрал блокируется намертво, как и прочие попытки «достучаться до небес». Придется рассчитывать только на самого себя.

— Что ж, — говорю, скрежеща зубами. — Пришло время проверить все навыки выживания!

Оглядевшись по сторонам, вдруг чувствую что-то необычное! Совсем недалеко от меня словно из ниоткуда появились чужие ауры! Вот только что островок был совершенно пустынный, и тут — на тебе! Прямо за кучей развалин в полусотне метров от меня появилось несколько разумных существ. Странно, но проверить нужно, соблюдая максимум бдительности и осторожности. Мало ли кого сюда могло принести…

Проявляя чудеса скрытности, крадусь к развалинам, сохранившим какое-то подобие каменной лачуги без крыши. Приближаясь к стене, слышу голоса, принадлежащие, без всякого сомнения, разумным существам. Повезло! Даже если это какие-нибудь разбойники или пираты, всегда есть способ договориться! На крайняк куплю себе место в их лодке… Ну, или заставлю отвезти себя к населенным землям силой, если разговор по душам не задастся. Вот только судя по накалу там и без меня хватает горячих голов.

— Ай! Ай-а-а-а-ай! — закричал неизвестный полудетским, плачущим голосом. И тут же зарыдал странными, кашляющими всхлипами, напоминающими одновременно рыдания ребенка и взрослого. — Пожалуйста, не бей меня! Не надо бо-ольше! Пожалуйста, Робин!

Странное имя резануло мой слух. Но голос, раздавшийся вслед за рыданиями, ударил по ушам еще больше. Таким елейным, сладкоречивым с интонациями заботливой мамочки, обычно говорят те, кто, чувствуя власть над слабыми, упивается их страданиями. Негромкий, но пронизывающий насквозь. Так и хочется взглянуть прямо в глаза этому… кто бы он ни был и твердо ответить: «Ни капли в рот! Ни сантиметра в жопу! Сам садись на свой стул с пиками точеными!»

— Винни! Винни-Винни-Винни! — негромкой скороговоркой произносит неизвестный. Подбираюсь ближе, заглядывая в полутемный проем руин. Моему взгляду предстает плохо освещенная комната, заваленная мусором и обломками. Мало того, что небо затянуто тучами, так еще и нависающие стены преграждают путь редким лучам солнца. Несмотря на это, умудряюсь заметить в комнате несколько теней странных неизвестных мне существ. Их почти не видно — только неясные силуэты, скрывающиеся во мраке комнаты. Они довольно невысокие, самый высокий из них едва ли достигает моей груди. Позади над ними возвышается еще один, куда больше напоминающий обычного человека. Проскальзываю ближе, находя прекрасный наблюдательный пункт прямо за небольшим камнем. Но хотя мне и казалось, что я ступал совершенно беззвучно, выглянув, вижу, как все существа, за исключением их предводителя, смотрят прямо на меня!

Несколько секунд я с ужасом жду нападения, но те, очевидно сочтя меня не представляющим угрозы, отворачиваются. Тем не менее, чувствую, что неизвестные способны не только дать мне отпор, но, вероятно, даже победить! Продолжаю наблюдение, тем более, посмотреть есть на что. Человек, стоящий за существами, ничего не заметил.

— Винни! — продолжает он, склоняясь над скулящим расплывчатым союзником. — Ты всегда был моим любимчиком! Но последнее время совсем отбился от рук! Твои плюшевые мозги совсем сгнили? Оглянись! Где мои сокровища⁈ Куда ты меня притащил⁈

В гневе он хватает существо, легко поднимая его в воздух и выступает с ним вперед, вступая в круг света. Удивленно приподнимаю брови — незнакомец просто великовозрастный балбес примерно моего возраста, но гораздо более субтильного телосложения. Одет он не менее удивительнее: вытертая до блеска детская футболка, едва прикрывающая ему грудь и ветхие шорты, расползающиеся буквально на каждом шве. Глаза парня сверкают безумием, а стекающая из уголка капля слюны лишь подтверждает это.

— Я приказал тебе отвести меня к сокровищам, — выделяя каждое слово произносит этот великовозрастный полудурок. Почему-то я не испытываю никакой тревоги по отношению к нему. Ни его аура, ни одежда, ни поведение не говорят о какой бы то ни было вероятной опасности или силе. Вот существа, облик которых я до сих пор не могу рассмотреть (так искусно они прячутся в тени), — совсем другое дело! Я чувствую скрытую в них неведомую мощь! Остается открытым вопрос — почему они подчиняются этому недомерку? У него есть способ управлять ими или дело совсем в другом? Но мои размышления прерываются новыми действиями безумца.

— Где? Мои? Сокровища⁈ — задавая очередной вопрос, он поднимает существо перед собой, благодаря чему я могу его хорошо рассмотреть. Охренеть! Я едва сдерживаю изумленный крик. Это обыкновенная… игрушка! Здоровенный плюшевый медведь в вязаной красной кофточке, выглядящий необыкновенно живым. У меня закрадывается мысль, что парень, скорее всего, сам с собой играет в куклы, неведомым образом имитируя речь и движения остальных игрушек, но то, что происходит дальше, окончательно сбивает меня с толку.

— Так вот же они, Робин! — испуганно верещит маленький… розовый поросенок, подпрыгивая на задних лапках. Он тоже носит розовую кофточку и, вообще, ведет себя как разумный. Впрочем, чему я удивляюсь. В этом волшебном мире, похоже, возможно все. Даже прямоходящие поросята. — Ты забыл! Ты все забыл! Это и есть твои сокровища!

Не оборачиваясь, парень отвешивает такого пинка, взвизгнувшей игрушке, что та со свистом улетает в противоположную стену, впечатываясь и медленно сползая по ней, поднимая облако вековой пыли. Начинаю медленно закипать: как бы не были виноваты перед этим полудурком эти непонятные существа, он не имеет права так с ними обращаться.

Не обратив никакого внимания на поросенка и остальных, инфантил, резко мотнув рукой… отрывает левую лапу мишке! Вместо крови из раны течет густой сероватый дым, но, похоже, что игрушке было так же больно, как и любому живому существу на его месте! Он закричал жалобным голосом, который лишь доставил удовольствие его мучителю.

— Я хотел золота! Драгоценностей! Алмазов! Слышишь меня, ты глупый медведь! — кричит он в ему в морду. — Как ты смеешь не подчиняться мне⁈ Как вы все смеете не слушать меня⁈

Он окончательно съезжает с катушек, набрасываясь на собственные игрушки, изо всех сил пиная их ногами и размахивая руками. Визжащие от боли и страха, те разбегаются в стороны, прячась за обломки колонн и кучи мусора. Одно неуклюжее существо, запутавшись в собственных ногах, падает на пол, растягиваясь прямо перед безумцем. Тот немедленно хватает его, поднимая и тряся как Тузик грелку.

— Эх, Кристофер Робин, — укоризненно произносит одна из игрушек, предусмотрительно не высовываясь из-за камня. — Видела бы сейчас тебя твоя мама…

— Моя мама⁈ — весело отвечает ей тот, отбрасывая в сторону жертву. С тихим стоном: «Иа-а-а», тот гулко шмякается поодаль. — Моя мама⁈ Что ты вообще знаешь про мою маму⁈ Вы всю жизнь сидите в своем придуманном мирке! Откуда ты знаешь про мою маму⁈ Хочешь знать, как она умерла? Отлично! Я расскажу вам! Я убил мою маму!

Игрушки ахают, не в силах поверить сказанному. Безумец же заливается истерическим смехом.

— Да! Кричит он, размахивая руками. — А что мне оставалось делать? Она лишила меня средств и угрожала выкинуть на улицу! Меня! Величайшего Кристофера Робина! Хозяина и Повелителя Сказочного мира!

Внезапно он садится на корточки и успокаивается, глядя на хныкающего мишку.

— Винни, — тихо говорит он, глядя на его рану. — Ты знаешь, что такое безумие? Думаешь, я не догадываюсь, как вы про меня шепчетесь? Да, я безумен! Я сошел с ума тогда, когда высыпал полбанки мышьяка ей в суп! «Убийство по неосторожности»! Вот, что сказали дядьки из детективной службы! «По неосторожности»! Слышишь меня, медведь! Тогда я осознал, что никто и никогда не сможет противостоять мне! Вот, что такое истинное безумие!

Он заливается смехом, опрокидываясь на спину и дрыгая ногами. Мне окончательно надоедает это идиотское представление. Собираюсь встать и закончить с ним, но чувствую мягкую лапку на своем плече. Дергаюсь с испугу, но слышу лишь: «Ш-ш-ш-ш!» Передо мной стоит не такая уж и маленькая кенгуру с удивительно добрыми глазами. Из одежды на ней лишь передник, впрочем, никаких отличительно половых признаков у нее я не наблюдаю. Игрушка как она есть. Она отрицательно мотает головой, когда я инстинктивно хватаюсь за катану, кивая в сторону происходящего в центре комнаты. Замечаю, как из ее глаз катятся слезинки, как вдруг вижу, что одна из прячущихся игрушек встает и медленно направляется в сторону парня.

— Ты всегда был для нас образцом подражания, Кристофер Робин! — ясно и четко, совсем не игрушечным голосом говорит он, выходя на свет. Это обыкновенный Кролик, держащий в руках деревянную лопатку. Безумец от удивления перестает смеяться.

— Да как ты⁈.. — начинает было он, но его перебивает другая игрушка, присоединяющаяся к товарищу.

— Ты всегда был нашим лучшим другом, которому мы поклялись в верности и дружбе, — кряхтит старая выцветшая Сова, также выходя в круг света.

— Осмелели⁈ Вот я вас!..

— Но ты нарушил клятву. Ты убил собственную маму. Ты поднял на нас руку, — печально добавляет вставший на задние лапы Ослик.

— Я оторву тебе хвост!..

— И… и…и ты обманул нас! — пищит испуганным голосом поросенок, тем не менее, вставая рядом с остальными игрушками. Из теней выходят новые и новые существа, на свету превращаясь в старые, побитые молью и временем оживших животных, одетых в такую же древнюю расползающуюся одежонку. На некоторых невозможно взглянуть без слез — в таком ужасном состоянии находятся эти игрушки! Кенгурушка, стоящая возле меня, похлопывает меня по плечу, кивает и последней выходит на свет.

— Время пришло, — звучит ее певучий усталый голосок. Не видя ее, подумал бы, что говорит женщина лет тридцати-тридцати пяти. — Ты показал себя не с лучшей стороны, Кристофер Робин. Кто бы мог подумать, что ты станешь… таким… В этом есть часть и нашей вины.

— Не доследили… Не уследили… Наша вина… — гудят игрушки, плотным строем окружая верещавшего уже испуганным голосом безумца. В какой-то момент они подходят ближе к нему, полностью закрывая его от моего взора. Звучит яростный вопль, который переходит в животный крик ужаса и боли, а в следующий момент игрушки расступаются. Но в центре перед ними ничего нет! Даже пятнышка крови! До меня доносится странный звук — словно капли дождя стучат по стеклу. Но это рыдания игрушек. Они плачут, склонившись перед тем местом, где только что стоял их хозяин-тиран.

— К-как же это больно, — всхлипывает Кенгуру, безуспешно пытаясь вытереть слезы мокрым передником. — Т-терять лучшего друга.

— Мы с-столько пережили вместе! — поддерживает ее рыдающий Кролик. — Столько врагов победили!

— Его н-нельзя было простить⁈ Может, еще не поздно⁈ — вскрикивает розовый Поросенок, бросая на остальных взгляды, полные надежды.

— Увы, — морщась от боли, отвечает ему хмурый Медведь. — «Оттуда» еще никто не вернулся. Уверен, Робин — не исключение. Да и не изменится этот мерзавец! Ты же видел, как он оторвал мне лапу! Он смеялся!

— Время пришло! — громко, перекрывая гул остальных голосов, произносит Сова. — Время найти нового Лучшего Друга! И я вам советую…

Как по команде все игрушки внезапно поворачивают морды в мою сторону. На какой-то момент мне становится страшно — я отчетливо понимаю, что ничего не могу противопоставить их чудовищной непонятной силе, из-за которой их хозяин-идиот просто исчез. Но в следующий момент я встречаюсь взглядом с Кенгуру, глаза которой все также наполнены бесконечной тоской и добром, и понимаю, что мне нечего бояться.

— Представься, юноша, — говорит она, выступая вперед. — Не бойся нас. Мы не причиним тебе вреда.

— Ричард, — хрипло отвечаю я. Откашливаюсь и повторяю более четко. — Ричард Светоносный.

— Кто же ты, Ричард, — задает второй вопрос Кенгуру. — Расскажи, пожалуйста. И как ты попал на этот остров? Мы полагали…

Она оглядывается на остальных.

— Мы полагали, — продолжает она, — что никто из живущих не знает про него.

— Это долгая история, — пожимаю плечами, понимая, что времени у меня вагон, а скрыть правду не получится. Да и незачем. — Начнем с того, что божества и обитатели этого мира называют меня Избранным.

В глазах игрушек мелькает понимание, но никто не открывает рта, чтобы перебить меня или задать еще вопрос. Вместо этого они усаживаются поудобнее, готовясь выслушать всю историю, но я шагаю им навстречу, протягиваю руку к раненому Медведю.

— Можно попробовать? — несмело спрашиваю его, показывая на открытую рану. — У меня есть…

— Некая Сила, — за меня заканчивает Кенгуру. — Да, мы все почувствовали ее, как только появились здесь. Только поэтому мы разрешили тебе смотреть. Другой человек бы попросту ничего здесь не увидел. Да, Ричард Светоносный, мы разрешаем тебе попробовать. Даже если ничего не получится, в этом не будет твоей вины.

Из места, где была лапа медведя, виднеется клок ваты, все еще тонкой струйкой сочится сероватый дымок, словно медведь горит изнутри. Чувствую легкий толчок — это поросенок, сбегавший в дальний угол, протягивает мне оторванную лапу. На вид и ощупь она ничем не отличается от конечности обыкновенной плюшевой игрушки. На миг задумываюсь, а не стоит ли мне попросту пришить ее, но в следующий миг прикладываю оторванную лапку к плечу Медведя, активируя заклинание:

— Максимальное исцеление!

Далее, все происходит по неоднократному виденному мной сценарию: столб света, золотые пылинки, кружащиеся в воздухе, тело мишки поднимается в воздух таким же образом, как и все живые тела разумных до него. Слышу восторженные вздохи остальных игрушек. Через полминуты бессознательное тело опускается перед нами, а еще спустя пару секунд тот открывает глаза.

— Что… Как⁈ — говорит он, шевеля здоровой лапой. — Получилось? Получилось!

Чувствую нездоровое оживление вокруг себя. Существа столпились вокруг, глядя на меня. У них странные, но не предвещающие ничего плохого, выражения морд. Я бы сказал, торжественные.

— Ричард, поведай нам свою историю, вторично просит меня Кенгуру. — Я думаю, нам тоже надо будет рассказать тебе кое о чем… А также у нас будет к тебе одна, но очень важная просьба. Вы ведь тоже так считаете, друзья?

Она обводит серьезным взглядом всех остальных, встречаясь глазами и кивая каждому, а затем садится передо мной, опираясь на плюшевый хвост. Тогда и я присаживаюсь

— Все началось с того, что я погиб в своем мире, — начинаю свой долгий рассказ…

… Закончив повествование, обвожу внимательным взглядом слушателей. Морды животных серьезны, как никогда, но первым берет слово тот, от кого я меньше всего ожидал какой-либо реакции.

— Друзья! — глухим, но четким голосом заявляет Ослик. — Как вы знаете, наше слово нерушимо. История Ричарда удивительна, но я не почувствовал ни слова лжи в его рассказе. Нам надо крепко подумать, прежде чем мы решимся ввязываться в извечную Игру Древних. Как бы они н припомнили нам…

— Ш-ш-ш! — шипит Сова, размахивая крыльями. — Иа! Мальчику совсем необязательно знать про наши старые споры! Кенга, поведай Ричарду нашу историю, только…

Она выразительно подмигивает Кенгурихе. Та, вздохнув, поворачивается в мою сторону.

— Выслушай меня, Ричард, — говорит она. — Наверное, по нашему облику ты решил, что мы — ожившие личные вещи нашего бывшего Лучшего друга? Но это совсем не так. Мы и сами не знаем, каким образом и когда появились на свет. Как ты уже знаешь, Вселенная не ограничивается одним-двумя мирами. Их бесконечное множество. В одном из них мы и осознали себя, как полноценные личности, наделенные невиданной силой. Но с великой силой приходит и большая ответственность. К нашему сожалению, мы слишком поздно осознали это, полностью уничтожив собственную цивилизацию и планету. Последние уцелевшие из нас решили сильно ограничить свои возможности, принявшись путешествовать по параллельным мирам. Тогда для нас это не представлялось невозможным. В очередном приключении мы столкнулись с теми, кого ты называешь Вознесенными и их хозяевами. Так уж вышло, что наши с ними интересы не совпали и…

Кенгуру еще раз глубоко вздыхает, кидая эмоциональный взгляд на Сову, но та лишь отрицательно качает головой.

…И мы потерпели сокрушительное поражение, сойдясь с ними в битве, — заканчивает Кенгуру. — После этого нас лишили половины оставшейся у нас силы, в наказание приказав навечно оставаться в этом мире, служа детям. Сначала мы пытались сопротивляться… Но постепенно привыкли, а еще чуть позже полюбили всех, с кем приходилось общаться. Мы создали свой мир внутри мира, пуская туда лишь тех, о ком заботились, считая избранников Лучшими Друзьями. Последним стал Кристофер Робин, ребенок, в лице которого мы видели настоящего Друга.

Кенгуру вздыхает, а ее большие пластмассовые глаза вновь наполняются слезами.

— Но мы где-то ошиблись. Где-то недосмотрели. Как мы могли допустить, чтобы Робин вырос таким… Таким избалованным… Таким бессердечным? Наша вина…

— Нет в этом вашей вины! — грубо прерываю ее. — Не сомневаюсь в том, что вы сделали все, что могли! Этот урод был таким с самого начала, просто скрывал в себе истинные чувства! А когда повзрослел и понял, что стал независимым, таки пустился во все тяжкие. В этом нет вашей вины!

Кенгуру смотрит на меня с нежной улыбкой. Мне даже становится как-то не по себе от ее пристального взгляда. Замечаю, как и все остальные не сводят с меня глаз, словно ожидая чего-то важного.

— Послушай, Ричард, — наконец, произносит Сова. — У нас есть к тебе один вопрос.

— Хочешь стать нашим Лучшим другом? — ревет общий хор…

Я не слишком шокирован таким предложением — уж все так и намекало на это. Сами Виннидисы (как они себя называли) не отличались особым интеллектом и не блистали острым умом. Скорее наоборот, они по уровню ума приближались к питомцам. Если когда-то они и были высшей расой, способной соперничать даже с Богами, то, вероятно, совсем выродились, оставив после себя лишь слабые тени. Вот и сейчас я за десять минут до поступившего предложения тщательно обдумывал, как же мне поступить.

С одной стороны, не воспользоваться им было бы глупо. В конце концов, эти существа владеют неведомой мне магией и интересными возможностями. Как-то же они сумели переместиться сюда, на этот заброшенный остров, находящийся неизвестно где. А воспоминания о том, что я не могу ни до кого достучаться, наводили совсем на нехорошие мысли. Помнится, они упоминали про «мир внутри мира». А что, если это «Никогде» и находится внутри их микрокосмоса, и я буду вечно блуждать тут, не в силах выбраться отсюда?

С другой стороны, глядя на их полубезумное поведение… Мне хотелось заранее выть от тоски из-за того, что мне вновь попадаются очередные шутки мироздания вместо надежных боевых друзей! Взять, например, Тигру. Эта плюшевая игрушка ни секунды не стоит на месте, прыгая и скача по округе, попеременно издавая дикие вопли. Медведь тупо сидит на жопе, любуясь на вылеченную лапу. Похоже, ему больше ни до чего нет дела. Розовый поросенок шкерится по углам, шарахаясь от каждой тени. Наверное, у него мания преследования. Иначе объяснить его поведение невозможно. Сова вертит по сторонам головой, а иногда распахивает крылья, любуясь на них. По-моему, ее даже мой ответ не интересует. Глаза плюшевого кролика бегают в разные стороны, а иногда до меня доносится его шепот: «Морковка… Моя преле-е-сть!» Из всех вышеназванных уважение вызывает лишь Кенгуру. Задав вопрос, она не сводит с меня глаз, да и вообще, она была первой, кто подошел ко мне. Ее речь также не вызывает сомнений в адекватности хозяйки. Эх-х-х, похоже мне все-таки придется пойти им навстречу, несмотря ни на что.

— Да! — отвечаю обрадованным игрушкам. — Конечно! Я рад найти новых друзей!

Те какое-то время радостно прыгают вокруг, хватая меня за руки и одежду и рассказывая, как с ними хорошо и весело. Пока Тигра в очередной раз не спотыкается об валяющийся кусок статуи и с грохотом падает на землю.

— Какого… накидали тут! — возмущенно орет он. — Нормальному тигру уже и побегать нельзя!

— Ох, нехорошо-то как, — покачивая головой, произносит Сова. — Тигра, это же памятник нашей первой Лучшей подруге! Как все тут поизносилось…

— Да-а, — поддерживает ее Кенга. — Давненько мы сюда не заглядывали…

Мои подозрения насчет попадания в странный мир внутри мира только усиливаются. Интересно, чья была идея запихнуть меня сюда? Сомневаюсь, что Рейлган этому способствовал… Если только опять не проделки некоего шпиона, которого они до сих пор не нашли. Рейлган как-то обмолвился, что кто-то в их рядах работает на другую сторону, но поиски подзатянулись… Вероятно, рассчитывали если не уничтожить, то хотя бы закинуть меня в неизвестное на веки вечные. Ну, это мы еще посмотрим.

— Ричард. Не поможешь?

Кенга изо всех сил пыталась поднять самую целую часть статуи. Подхватив ее, несу к постаменту, пока та еле поспевает за мной, щебеча на ходу:

— Достаточно просто положить обломки на место. Памятник вновь станет прежним. Он рассыпается не от времени, а от потери веры и памяти. Так уж вышло, что мы… забыли Веру. Кристофер Робин сумел запудрить нам всем мозги, основательно разбив нашу целостность и превратив… в это!

Она с некоторым отвращением обводит руками собственное тело. Я с некоторым удивлением оглядываюсь.

— Разве вы не всегда были игрушками?

— Если бы! — с отчаянием вскрикивает та. — О, поверь! Раньше мы не многим отличались от Веры, а некоторые даже превосходили ее красотой! Но, время, проведенное с Робином, постепенно превратило нас в беспомощных плюшевых зверей, не способных даже на простейшую магию! Даже чтобы открыть дверь в Никогде, нам понадобились силы всего коллектива! А ведь раньше я одна могла проделывать этот трюк!

Я призадумываюсь, ставя голову статуи рядом с постаментом и отправляясь на поиски остальных частей. Получается, эти игрушки не всегда были таковыми, а стали ими в результате общения с этим безумным маньяком? Зачем ему это было нужно — остается лишь догадываться. Скорее всего, это был наилучший для него выход, когда он был еще ребенком, а позже он уже привык к их внешнему виду, ограничивающий их возможности. Вероятно, это также часть проклятия, наложенного победившими богами. Минутку… Проклятия⁈ То есть, его можно снять⁈

Бросаю мимолетный взгляд на бешено крутящегося Тигру и задумываюсь вновь. А оно мне надо? Зачем мне расколдовывать этих существ? А вдруг, я сделаю только хуже? Недаром же боги прошлого сделали их беспомощными? А хотя… Не похрен ли? Этот мир настолько странен и безумен, что еще несколько волшебных существ не смогут добить его до конца. Тем более, наверняка они изменились за время своего невольного заточения в телах плюшевых игрушек. По крайней мере, стоит на это надеяться. Но, прежде чем пробовать, выполним первую часть просьбы.

Игрушечные звери изо всех сил пытались помогать мне дособирать осколки статуи, но их сил едва хватало даже на самые маленькие фрагменты. Основную работу пришлось сделать мне, зато уже через полчаса перед нами стояла почти целая статуя неизвестной мне девушки. Виннидисы собрались все до одного вокруг нее, благоговейно взирая на почти восстановленный памятник. Как ни странно, но клеить или придумывать цемент мне не пришлось: стоило мне только приложить один подходящий фрагмент мозаики к другому, как со слабым свечением части странной металлической статуи сложились воедино без малейшей трещинки, словно и не было никогда никакого разлома. Кенга, выбиваясь из сил, докатила до меня последнюю часть.

— Вот, уф-уф-уф, — тяжело вздыхая, произнесла она, передавая мне осколок. — Держи, Ричард. Да-а, непросто быть игрушкой.

— Кенга, расскажи, что будет, когда мы соберем ее до конца? — спрашиваю зверюшку. Та задумчиво качает головой.

— Кто знает? В любом случае, ничего плохого, это точно. Вера мирно почила вечным сном в преклонном возрасте столетия назад. А сейчас я не чувствую влияния сил Тьмы в этом мире. Впрочем, называть это место «миром» — неверно, — объясняет игрушка. — Оно было создано еще до ее рождения. Это что-то вроде кладовки для забытых вещей. Весь остров — одна большая комната, в которой находятся забытые нами вещи. Многие из них уже канули в бездну, другие покрываются вековой пылью. Статуя Веры — не исключение. Большинство из нас уже забыло о ней, потому она и рассыпалась. Но сейчас, когда мы снова узрели, да еще и собрали ее, думаю, она простоит еще долго. В общем, не обращай внимания на треп старой кенгуру, — смутилась она.

Киваю, прикладывая последнюю часть. С легким щелчком она встает на прежнее место. Слышится легкий звон и неизвестный металл теплеет под моими руками. Инстинктивно отшатываюсь, спрыгивая с постамента и вставая возле своих новых друзей. И они, и я вместе завороженно смотрим, как статуя окутывается мягким и теплым светом. Произведение искусства неизвестного скульптора окутывается легкой дымкой, сквозь которую вдруг проглядывается полупрозрачное женское лицо.

— Вера⁈ — потрясенно спрашивает Сова. — Вера, это ты⁈

Призрак оглядывает собравшихся, мимолетом пробегая глазами по моему лицу и в тишине раздается ее спокойный мелодичный, отдающий потусторонним, голос:

— Айша, Дик, Рони, Джен, Верт, Брон…

Она называет различные имена, после которых игрушки словно просыпаются от долгого сна, изумленно переглядываясь и отряхиваясь. Они словно становятся выше и стройнее, хотя все равно остаются игрушками.

— Мы забыли не только тебя, Вера, — говорит Медведь, виновато опуская голову. — Мы забыли даже собственные имена!..

Понимая, что я лишний в этой компании, отхожу назад, пытаясь затеряться в тенях, но привидение Веры внезапно обращает на меня свой взор.

— Подожди, странник! — доносится ее тихий голос. — Они выбрали тебя на роль Лучшего друга? Хорошо, надеюсь ты будешь получше этого ублюдка Кристофера!

— Вера, — вступается Кенга. — У Ричарда та же сила, что была у тебя.

— О! — лицо призрака оживляется. — Так куда интереснее! Значит, подлостей от тебя точно не стоит ожидать! Минета не дарует сей талант кому попало!

— Ты ее знаешь? — невольно вырывается у меня. Хм, естественно, знает.

— Минету? Конечно! — кивает Вера. — Ричард, верно? Прошу тебя, позаботься о моих друзьях. А теперь, если ты не против, я хотела бы поговорить с ними о личном…

Киваю в знак согласия, отступая и выходя из развалин. На улице все еще пасмурно, но ждать долго не приходится. Скоро игрушки гуськом выползают наружу. Заглядываю в проем, но таинственный свет уже исчез — судя по всему, статуя уже стала обычной. Игрушки разбредаются по округе, занимаясь обычным дуракавалянием, а ко мне подходит Кенга. Я уже заметил, что из всех она — самая смышленая. Даже умная с виду Сова значительно уступает ей в соображалке.

— Нам надо еще раз отблагодарить тебя, Ричард, — говорит она. — Думаю, Вера пробудилась не просто так, а почувствовав твою Силу. Что ты думаешь делать теперь?

— Да есть у меня одна мысль, отвечаю, еще раз взвешивая все «за» и «против». — Скажи, вы же не всегда были… такими?

— В смысле — игрушками? — улыбается та. — О, конечно, нет. Но мы проиграли богам внешнего мира и навсегда были лишены части сил, а также претерпели ряд трансфузионных превращений, потеряв прежний облик…

— В таком случае, я хочу кое-что попробовать, — говорю, выбрасывая руку и дотрагиваясь до лба Кенгуру прежде, чем она успевает что-либо предпринять. — Максимальное очищение!

В первую секунду ничего не происходит, и в моем мозгу тут же проносится мысль: — «Не вышло!» Но уже через миг тело Кенги охватывает голубое сияние. Игрушка падает на пол, беззвучно открывая рот, словно в эпилептическом припадке. Все остальные тут же окружают нас, крича от страха и переживаний за товарища, но никто не проявляет ни малейших признаков агрессии — напротив, самые прошаренные быстро успокаиваются, наблюдая за трансформацией их соплеменницы.

А с Кенгой, между прочим, происходит удивительное: существо словно плавится, вытягивая конечности под немыслимыми углами. Искусственная «кожа» игрушки идет пузырями, словно вскипая от немыслимого жара, но вместо болезненных гримас на мордочке Кенги — улыбка наслаждения, словно ей все только по кайфу. Процесс не затягивается — полминуты и все заканчивается, а на земле перед нами лежит…

— Вот дерьмо! — ругается Медведь.

— Точно! — поддерживает его Поросенок.

— А ведь точно — дерьмо! — растерянно произносит хорошо поставленным тенором Сова.

Верно, перед нами лежит куча вязкой консистенции, от которой резкий аромат паленой искусственной кожи и резины. Но, прежде чем игрушки успевают перевести на меня взгляды, она шевелится, дрожит и нечто вылетает из нее, разбрасывая во все стороны вонючие мягкие хлопья!

— А-а-а-ау-у-у-у! — взвывает оно, вытягивая лапки кверху и поворачиваясь к нам мордой… Нет, вполне человеческим лицом! Возвышаясь из все еще плавящейся кучи остатков искусственной кожи, перед нами стоит… Некотянка! Прелестная милфа тридцати человеческих лет, практически с меня ростом, длинными ушами, мускулистыми ногами и огромными…

— Боньк-боньк!

— К-кенга? Эт-то ты? — заикаясь, взвизгивает Поросенок, прячась за Медведя, недоуменно глядящего на подпрыгивающие в такт движениям новоявленной кенгуру дыньки. — Ч-ч-что с тобой⁈

— Мда-а, это я, — удивленно отвечает ему красотка, слегка наклоняясь вперед. — Почему ты спрашиваешь? Кстати, ты разве всегда был таким маленьким?

— Скорее, это ты выросла! — поправляет ее Сова, расправляя крылья и дотрагиваясь до ее шикарной груди. — Везде выросла, особенно тут! Не припомню, чтобы ты отличалась таким размером…

— Что? О чем ты говор…?

До превращенной, наконец, доходит, что собравшиеся удивлены ее обликом и изумленно осматривает себя. Не веря собственным глазам, она ощупывает руки, лицо, тело, пока не осознает, что стоит совсем обнаженная. Но это ее нисколько не смущает. Напротив, она поворачивается ко мне. Вижу, как на лице зверодевушки появляется широкая, добрая улыбка:

— Значит, мне надо отблагодарить тебя, наш Лучший друг, за это чудесное превращение⁈ Сколько же ты еще таишь секретов?

Она, неловко двигаясь, выбирается из кучи того, что совсем недавно покрывало ее тело.

— Ох, — добавляет бывшая кенгуру. — Я уже и забыла, как надо ходить.

Она все никак не может успокоиться, без конца поглаживая кожу. На щеках девушки впервые появляются слезы.

— Сколько же прошло тысячелетий?.. — доносится ее бормотание. — Я и не надеялась…

— Меня! Выбери меня, Лучший друг! — молниеносным прыжком передо мной оказывается Тигра. — Я тоже хочу стать прежним! Выбери меня!

— Меня тоже! — ревет Медвед.

— И меня! И меня! Я тоже хочу! — одновременно голосят остальные игрушки, обступая меня, дергая за одежду, пытаясь обратить внимание, пока Сова не останавливает шум, крыльями поднимая сильный ветер.

— Тихо всем! — орет она, перекрывая гомон. Ее голос разносится едва ли не на половину острова. Все тут же замолкают. — Нельзя так относиться к новому Лучшему другу! Разве вы забыли, как надо просить⁈ Как вам не стыдно⁈

Игрушки смолкают, виновато опуская головы. Тогда наступает моя очередь:

— Не волнуйтесь, — говорю, глядя, как их глаза загораются надеждой. — Если с Кенгой получилось, то и с вами все будет в порядке. Честно, я и сам не рассчитывал на подобный результат. Это и есть ваша первоначальная форма?

— Воистину! — подтверждает Сова, хлопая крыльями. — Даже точнее — одна из первых любимых форм, раз она прочно укоренилась в подсознании. Так ты… не обманываешь? Ты сможешь… избавить нас от этого проклятия?

Вместо ответа дотрагиваюсь до протянутого крыла Совы, которая инстинктивно зажмуривается. Мысленный приказ — и вот ее тело светится голубым сиянием, а через минуту перед нами стоит обнаженная девушка-совушка чуть помладше, нежели девушка-кенгуру, но тоже довольно с немаленьким объемом в груди.

— Следующий! — говорю, выхватывая первую попавшуюся под руку игрушку. Это оказывается Поросенок…

— А ты довольно ничего! — одобрительно улыбаясь, осматриваю смущенную моим взглядом девушку с довольно милой и ладной фигуркой, пусть и небольшой грудью.

— Следующий!

— Следующий!

— Следующий!..

— Какого⁈..

Медведь, Ослик и Кролик превращаются в зверопарней той же видовой принадлежности. Медвед оказался толстым добродушным мужиком лет сорока, Кролик — его ровесником, сутулым и худым, а Ослик напомнил мне меня самого еще до перерождения. Такой же пофигистичный и унылый взгляд хикки, видавшего все на этом свете.

А вот Тигра оказался… Оказалась, точнее… Да, она оказывается была не Тигром, а именно — Тигрой!

— Ты — девушка⁈ — не скрывая изумления, говорю я.

— Да, а что⁈ — восклицает та, обрадованно рассматривая свое тело. — Все в курсе.

Остальные уже-не-игрушки кивают. Стало быть, я один полагал, что Тигра — самец? Ну и дела. Кенга и Сова уже раздобыли откуда-то обрезы ткани, в которые завернулись сами и помогли прикрыться другим.

— Пожалуй, пора возвращаться, — подводя итоги, говорит Сова. — Ричард. Если уж ты оказался здесь не по своей воле, то мы хотели бы показать тебе нашу деревню. Там мы наберемся сил и проводим тебя в мир-наружу.

— Да! — обрадованно восклицает Кенга. — Я чувствую, как ко мне постепенно возвращается магия… Но мне нужно восстановиться… Рич, идем с нами?

Конечно же, я не могу отказаться. Бывшие игрушки заводят меня куда-то за развалинами, останавливаясь… перед самой обычной дверью… Которая просто стоит посреди пустого места. Я даже заглянул за нее, но не увидел ничего особенного.

— О, это не простая Дверь! — замечает Совушка. — Она ведет в нашу деревню. Ты готов, Ричард?

— Готов! — отвечаю я, инстинктивно прикрывая глаза, когда Дверь сама по себе приоткрывается, слепя нас яркими лучами другого солнца…

Когда легкое ослепление проходит, я с удивлением обнаруживаю, что серая хмарь, окружавшая меня секунды назад, полностью исчезла. Я и мои новые друзья стоим на лесной опушке под ласковыми теплыми лучами солнышка. Местность вокруг будто отрисована кистью детского художника: настолько все отдает теплом, уютом и спокойствием. Куда ни кинь взгляд, видишь одну лишь красоту первозданной природы, не изгаженной человеком.

— Красиво, не правда ли? — спрашиваем меня Кенга, вздыхая полной грудью. Ее дыньки при этом натягиваются, едва не разрывая ветхую ткань, которой они прикрыты. Перехватив мой взгляд, зверодевушка улыбается:

— Нравится моя старая форма, Лучший друг? Эх, было время, когда я только и делала, что развлекалась с парнями… Хм-м-м.

Она задумывается, взвешивая лапками свои большие груди, а через пару секунд залезает под юбку, бросая на меня странный оценивающий взгляд. Она смотрит на меня как-то по-новому, хотя поведение остается прежним.

— Интересно, смогу ли я?.. Как же все это давно было… Надо вспомнить… Посоветоваться с Совой, что ли…

Она что-то бормочет себе под нос, но так тихо, что до меня долетают лишь обрывки фраз. Но поразмыслить над ее загадочными словами мне не удается, так как бывшие игрушки разбегаются во все стороны, а меня хватает и тянет за руку Тигра — то есть, уже не плюшевое бесполое существо, а весьма привлекательная еле одетая молодая зверодевушка с острыми ушками и естественной раскраской в черно-красную полоску. Особенных отличий в ее поведении между старой и новой формами я не наблюдаю: она все также не может устоять на месте, беспрестанно крутясь и подпрыгивая, даже стоя на одном месте.

— Быстрее! Пойдем! Покажу все! — скороговоркой выпаливает она, полностью перехватывая инициативу. Кенга за моей спиной лишь вздыхает, уступая меня энергичной жизнерадостной юности.

— Заходи, как устанешь любоваться на нашу деревню! — звучит мне в спину ее немного усталый, но полный надежды голосок. Не успеваю ответить, так как меня увлекает за собой тигрица. В какой-то момент мне надоедает волочиться вслед за нею, и я легко прыгаю на ветки деревьев. Они здесь словно созданы для тренировки! Тигра не сразу осознает, что гость куда-то запропастился, а увидев меня, скачущего по веткам не хуже обезьяны, загорается азартом еще круче, чем была до этого.

— Э-ге-гей! — вопит она, бросаясь наперегонки, совсем забыв о еле держащейся на теле накидке. Собственно, Кенге и Сове удалось раздобыть в развалинах лишь куски древней, чудом сохранившейся ткани, в которую они и замотали себя, да прикрыли интимные места попрыгуньи. Превратившиеся в зверосамцов игрушки меня мало интересовали, и, тем более, их вялые хозяйства, на которые они практически не обратили внимания.

А Тигру, судя по всему, или совсем не интересуют различия между ею и мной, или она даже не представляет разницы. А может, и забыла за сотни лет, что ее облик может быть привлекателен для противоположного пола. Если подумать, не каждый сможет сохранить ясность ума за столько времени. Недаром, эти существа большую часть времени вели себя как дети, хотя возрастом могли поспорить даже с бессмертными эльфами. Вот и сейчас полосатая красотка весело скачет под деревьями, не забывая на бегу рассказывать, где мы находимся.

Редкий лес быстро переходит в небольшую деревушку, если так можно выразиться. Просто в разных концах громадной, размером со стадион, лужайки, в корнях гигантских деревьев выстроены неказистые, но милые с виду домики. Одни выглядят более-менее нарядно, другие едва не разваливаются. На грядках самого удаленного дворика уже вовсю трудится Кролик, додумавшийся натянуть на себя невероятно старый рабочий комбинезон. Покосившись на нас, он ворчит что-то вроде: — «Пока одни развлекаются, другие пашут!», и продолжает работу, окончательно забыв про нас. Перед другим с растерянным видом сидит толстый Медведь в неизменной красной футболке. На заднице у него красуются синие шорты, очевидно, стыренные у почившего Кристофера. Мне даже удается разглядеть большое коричневое пятно сзади. Рядом с Медведом целая галерея разномастных пустых горшков, а перед ним стоит особенно большой, в который он задумчиво сует лапу.

— Я полагал, в этом точно был мед! — бормочет он, задумчиво разглядывая внутренности горшка.

— Пошли! Пошли быстрее отсюда! — тянет меня за рукав Тигра. — А то он сейчас очнется и снова будет просит одолжить ему меда! Заебал!

Она настойчиво тянет меня дальше, вглубь этого таинственного леса. Вскоре домики со своими удивительными обитателями остаются позади, но девушка не останавливается, увлекая меня куда-то дальше. Когда они совсем скрываются в глуши, она внезапно запрыгивает на пригорок:

— Вот мой дом! — гордо воздевая руку, говорит она, показывая на…

Мда-а-а, жилище Тигры больше напоминает бомжатник. Это полуразвалившаяся хатка в корнях огромного дерева, как и остальных. Но в отличие от других уютных домиков, вид ее места жительства, весьма удручающий: ему явно недостает твердой мужской руки. Впрочем, тут пригодилась бы любая помощь: ставни едва держатся на вырванных с мясо петлях, черепица сползает с крыши, а кое-где даже видны наспех залатанные дырки, краска давно облупилась и мне прекрасно видно деревянные балки, укрепляющие основу дома.

— Ты здесь живешь? — удивленно переспрашиваю Тигру. — Почему э-э-э, так далеко от остальных? И, э-э-э, почему твой дом такой?..

— Мне не нравится находиться близко с другими! — откликается та, прыгая к дому. Второй вопрос она, очевидно, не услышала. — Они такие зануды! Особенно, Кролик! К нему лучше не подходить! А Винни — просто жадный! Когда у него кончается мед — ходит по всем и выпрашивает чужое! «У вас случайно не будет капельки меда⁈» — передразнивает она Медведа. — Сова — обожает слухи и сплетни…

За те несколько минут, пока я осматриваюсь вокруг, она вываливает на меня тонну информации. Оказывается, за прошедшие сотни лет, проведенные в облике игрушек, они успели так надоесть друг другу, что любая отдушина казалась им манной небесной. Иногда появлялся очередной претендент на роль Лучшего друга, появления которого немного разбавляли пресную жизнь обитателей этого странного мирка. С ее слов мне окончательно становится ясно, что большинство бывших игрушек если не полностью, то процентов на девяносто утратили воспоминания о прежних жизнях, приняв свое существование в виде плюшевых существ. Лишь некоторым удалось сохранить память: Кенге, Сове и немного Ослику. Винни-пух, Пятачок, Кролик и сама Тигра считают, что всегда были такими. Даже мое волшебство по возвращению им прежней формы не сильно пошатнуло их устои, что я и наблюдал в деревне.

Да и сама Тигра, описывая жителей, беспорядочно металась по небольшому дому, роняя те немногочисленные предметы, которые еще оставались на столе и полках. Вдруг она кидается к шкафу, и принимается в нем рыться:

— Где-то я ложила артефакт, который мне подарил Робин! — кричит она. — Подожди чуть-чуть! Сейчас! Я покажу тебе нечто совсем удивительное.

Может, мозгами она совсем ребенок, но тело у Тигры на удивление сочное и зрелое. Я бы дал ей двадцать-двадцать пять человеческих лет, а учитывая их долголетие, она вполне могла быть тысячелетней зверолюдкой. Я даже сомневаюсь, что тела бывших игрушек вообще состоят из плоти и крови… Хотя мое тело реагирует на ее прелести положенным образом, не считаясь с мнением мозга.

Красотка как раз переходит от обыска верхних ящиков к нижним. Не сгибая колени, она наклоняется, активно шерудя лапками во внутренностях огромного шкафа таким образом, что я прекрасно вижу ее крепкую попку с мотающимся полосатым хвостом, едва прикрытую расползающейся тканью, и сильные, красивые ноги в черную и оранжевую полоски.

— Крак!

Тряпочка трескается по швам, окончательно сползая с бедер Тигры. Увлеченная поисками девушка даже не обращает на это внимания, продолжая копаться в ящиках. Открывшееся зрелище, заставляет меня нервно сглотнуть, напоминая о том, что у меня молодое мужское тело, изготовленное лучшими техниками Вознесенных, а передо мной — воистину один из лучших образцов прекрасного женского тела. Попка тигрицы покачивается передо мной, а нервно подергивающийся хвостик, как светофор, то закрывает, то снова открывает мне вид на обе ее дырочки. Не отрывая взгляда, присаживаюсь на чудом сохранившуюся кровать, невольно задумываясь, а не стоит ли мне… Да не-ет! Как можно намекать о сексе той, кто совсем недавно был плюшевой игрушкой⁈..

— Нашла! — восклицает та, резко выпрямляясь и лишая меня чудесного зрелища. Вижу в ее лапках обыкновенный стеклянный шар-игрушку, в которых обычно плавают хлопья искусственного снега на фоне фигурок Санта-клаусов. Помню, в прошлом мире у меня была неплохая коллекция с разных стран…

— Ого! — вдруг удивляется тигрица. — Что это у тебя⁈

Она резко срывается с места, не забыв бережно поставить шар у изголовья кровати, и плюхается передо мной на колени, уставившись расширенными глазами на… О, блять! Совсем забыл про реакцию моего тела! Стояк!

— Это то, о чем я думаю, — спрашивает между тем Тигра, — или у тебя там Палка Истины⁈

Не спрашивая у меня разрешения, она, пользуясь моим положением, недолго думая, сдергивает с меня штаны! Освобожденный боец тут же встает по стойке «смирно!», устремляя в потолок боевой штык. Но у девушки при виде моей «игрушки» довольно странная реакция. Сочувственно сложив лапки вместе, она горестно качает головой, поднимая на меня участливый взгляд.

— Тебе больно? — спрашивает она без тени сарказма в голосе. — Такая здоровая штука должна сильно болеть!

Я на секунду застываю в ступоре, пытаясь понять, шутит ли она или говорит серьезно, но следующие слова Тигры разъясняют ситуацию:

— У Кристофера Робина тоже была такая штука! Она тоже часто болела!

Она на секунду задумывается, но ее лицо тут же озаряет радостная улыбка:

— О! Я знаю! Знаю, что надо делать! Кристофер Робин научил меня! Можно?

Прежде чем я успеваю понять, чего она просит, осознать — согласиться или отказаться на ее просьбу, Тигра наклоняется над моим стояком, высовывая длинный мокрый и горячий язык, с помощью которого буквально втягивает в рот мою гигантскую «штуку».

— Ум-м-мф-фгх-шчм-м! — удивленно мычит она через несколько секунд усиленной работы.

— Что-что? — автоматически переспрашиваю, немного ошеломленный ее напором и путающимися мыслями.

— Я говорю — ощущения другие! — внятно произносит та, слегка приподнимаясь и выпуская из сладкого влажного плена моего бойца. — С Кристофером я ничего не чувствовала, а сейчас мне сладко и горячо, а вот тут, — девушка машет лапкой в направлении промежности, — жжется и мокро, словно я села на ежа!

— А, ничего страшного, продолжай! — говорю, мягко надавливая ей на голову. — Скоро моя штука вылечится!..

«Конечно, это плохо!» — думаю, глядя как широко раскрываются ноздри ее носика, когда Тигра перед очередным заходом сильно втягивает в себя аромат «штуки», выказывая все признаки получаемого удовольствия. Похоже, ей тоже нравится «лечение». — «Сукин кот ты, Кристофер Робин! Хоть ты и был засранцем, но кой-чему успел научить девчонок!»

Чуть позже до меня доходит, что Робин забавлялся с ними еще в образе игрушек, и меня едва не тошнит. Наверное, ему в жизни девушки отказывали, раз он вставлял в рот плюшевому тигренку. Мерзость!

Тигра же усердно сосет, стараясь поскорее «вылечить» меня. Я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить, когда она отрывается от занятия, с удивлением глубоко вздыхая.

— В чем дело? — спрашивает она. — С Робином всегда срабатывало! Я уже несколько минут помогаю, а молоко не появляется! Ну же! Дай мне вкусного молочка! Дай!

«Интересно, если они едят, то как ходили в туалет, когда были плюшевыми игрушками?» — проскакивает у меня случайная мысль, а вслух я говорю:

— Ты же видела, как сильно я отличаюсь от Кристофера Робина?

Тигра согласно кивает.

— Вот и в этом случае тебе надо потрудиться немного сильнее. Смотри.

Потянув девушку на себя, удобно вкладываю бойца промеж ее мягких влажных дынек таким образом, чтобы ее головка доставала до нижней губы ее ротика. Тигра схватывает на лету, моментально включаясь в игру. Она сжимает собственную грудь, натирая и жмякая мой стояк, а еще через пару секунд наклоняет голову, возвращаясь к прерванному занятию. Ее длинные рыжие волосы, больше похожие на гриву, ласково касаются моего живота, пока их хозяйка отчаянно пытается «исцелить» несчастного Лучшего друга.

Тигра старается изо все сил: это видно и по ее покрасневшему личику, и по учащенному тяжелому дыханию, и по вздрагивающему телу. Судя по всему, ей не впервой проделывать подобное, но ощущения, которые ей дарует процесс, явно выходят за рамки обычных. Девушка быстро устает, но не сдается. Впрочем, я сам чувствую, что вот-вот…

— М-м-му-лочка! — умоляюще мычит Тигра, в перерывах, когда набирает воздуха.

— Д-дай мне мумлочка! Ну же!

Вместо ответа я дергаю ее за гриву рыжих волос, сильнее насаживая ее на себя, и выстреливаю обещанным прямо в горло бедняжке. Та мужественно пытается все проглотить, но порция явно слишком велика для нее. Девушка, откашливаясь, подается назад, принимая остатки на лицо и роскошную грудь. Она тяжело дышит, но на лице ее светится довольная улыбка.

— Какое… м-м-м… Вкусное молочко! — говорит она, облизывая руки. — У Кристофера оно было горьким! Тебе стало лучше, Рикки?

Я критическим взором осматриваю девушку, сидящую передо мной на коленях. Под ней уже образовалась небольшая лужица, пусть зверолюдка и не подозревает, но ее тело уже желает продолжения.

— Да… Да, мне гораздо лучше! — говорю, прикидывая, как поступить дальше. Похоже, что крошка принимает все, что происходит, за акт помощи другу. Думаю, стоит так и продолжать.

— Вот только это не все, — продолжаю, отметив, как удивленно встают торчком ушки Тигры. — Чтобы полностью вылечить меня, нужно сделать кое-что еще.

— Еще? — удивляется она, продолжая по-кошачьи вылизываться. — А что еще надо? А еще вкусное молочко будет?

— Будет! — усмехаюсь я. — Еще как будет. Смотри, видишь, эта штука снова поднимается?

— Ого!

Тигра широко раскрывает глаза, глядя как мой член снова набухает, превращаясь в дубинку.

— Я же только что его подоила! — говорит она. — Как такое возможно? Кристофер Робин…

— Робин был слабаком! — перебиваю ее. — Но я — совсем другой! Смотри! Эта штука набирается сил! Пока не поздно, надо скорее спрятать ее!

— Но где⁈ — восклицает та, подпрыгивая от азарта. — Где спрятать эту «ШТУКУ»⁈

— Давай спрячем ее в тебе! — предлагаю, ожидая искреннего смеха, изумления, отвращения, даже испуга…

— О!

Глаза тигры становятся квадратными. Она смотрит на «ШТУКУ», а потом переводи взгляд на собственную промежность.

— Так во-от для чего нужна эта дырка! Я-то уже всю голову сломала! Оказывается, эта дырка нужна для того, чтобы прятать в ней «ШТУКУ»!!!

Тигрица радостно прыгает по дому, разнося уцелевшие стулья. Похоже, в ее маленькую пустую голову даже не пришла мысль о том, что я могу просто воспользоваться ее телом. Мне становится немного стыдно, но отступать уже некуда. Через секунду девушка вскакивает на кровать, падая на спину и жертвенно раздвигая ноги.

— Я готова, Рикки! Прячь во мне свою Штуку! Быстрее, пока она не разрослась!

Меня не приходится долго уговаривать. Склонившись над разгоряченной тигрицей, легкими касаниями пальцев проверяю ее на готовность, и, помогая себе и ей, вхожу мягко, но сильно до самого конца, до упора. Когти Тигры тут же впиваются в мои плечи, а сама девушка мычит от удивления и новых ощущений, даруемых ей собственным телом. Я не чувствую преграды, но в глазах зверолюдки все равно появляются слезы.

— Ч-ч-ч-что что что что это⁈ — тараторит она. — Как как приятно! Как необычно! Твоя штука такая классная, Рикки! Как здорово! Я хочу еще! А можешь?..

— Прости, но мне надо устроить ШТУКУ поудобнее внутри тебя, — перебиваю ее бессмысленный треп. — Придется тебе немного потерпеть.

Тигра тут же замолкает, строя героическую гр

имасу и кивает. Тогда я обнимаю ее, чувствуя, как девушка вздрагивает, когда я касаюсь ее полосатой, но такой нежной кожи. Приподняв ее попку, подтаскиваю ближе к себе, стараясь не помять хвостик, и начинаю двигаться, стараясь ничем не напугать напарницу. Впрочем, все происходящее та воспринимает как необходимую операцию, полностью доверяя всем моим действиям, а еще чуть позже совсем расслабляется, напрочь позабыв о первоначальной цели.

— А-а-ах… О-о-ох… Ум-м-м! — постанывает крошка, подмахивая в ритм попкой. «Прятки» давно забыты, Тигра полностью подчинилась новой игре.

Она уже испытала радость первого оргазма, хоть и не поняла, что именно произошло. Но ей все нравится настолько, что она буквально избороздила мое тело когтями. Ранки заживают быстро, но все же не слишком приятно.

— Т-тигра! — говорю, слегка задыхаясь. — Привстань! Новая порция молочка вот-вот выйдет наружу!

Та с готовностью вскакивает, подставляя ладошки и ротик, которые я тут же наполняю ей до краев густой и совсем не похожей на обычную сперму жидкостью. Что поделать — таково влияние силы Света, укоренившейся во мне. Девушкам нравится и вкус и запах, а чего еще мне остается желать?

— Вкусна! — говорит довольная Тигра. — Хочу еще! Еще!

— Ну что поделать, — вздыхаю я. — Давай чуть-чуть отдохнем и попробуем снова спрятать Штуку. Только слегка поменяем правила игры.

Показываю озадаченной Тигре шнур от шторы, валявшийся неподалеку.

— Уж очень острые у тебя когти, — объясняю ей, приближаясь к девушке с нехорошей ухмылкой…

— Странно, вроде был полдень, когда я сюда заходил, — бормочу под нос, выходя на улицу. Наевшаяся до отвала Тигра остается внутри. Сил у нее банально не осталось. Развалившись на чудом уцелевшей кровати, она вырубилась, стоило только мне окончательно спрятать Штуку внутри ее безопасного хранилища. Как-то так. И все же это странно, что солнце этого мира не сдвинулось ни на сантиметр. Вообще, где я нахожусь и как мне попасть к гномам? У меня конец света на носу!

Вообще, впечатление от всего вокруг оставалось каким-то… неправильным. Нарисованным, что ли. Нет, прикасаясь к деревьям, я чувствую теплые стволы, трава такая же, как обычно. Солнце ласково пригревает лучиком, а невидимые птицы поют совсем, как всегда. Тем не менее, меня не покидает ощущение какой-то неправильности этого мира. То же солнце, например, висит в одной точке уже несколько часов, как приклеенное. Пожалуй, стоит расспросить об этом Кенгу. Со слов Тигры, она и Сова — самые умные в общине.

Дом девушки-кенгуру стоит поодаль от остальных, выделяясь красотой, внешним лоском и порядком. Если жилища Медведя, Кролика и других выглядят надежно, но неказисто, словно при их строительстве в первую очередь думали о крепости и надежности стен, то домик Кенги выглядит как произведение искусства на фоне деревенских построек. Он окружен узорчатым заборчиком, через который видно ухоженный сад с плодовыми деревьями.

Стоило моей руке только коснуться калитки, как от двери слышу голосок хозяйки:

— Ричард! Заходи скорее, мой милый друг! Я уже заждалась!

Кенга встречает меня во всеоружии. Она сменила неказистую накидку на украшенный передник, слегка испачканный мукой. Держа в правой руке деревянную лопатку, она левой лапкой придерживает дверь, приглашая меня пройти внутрь. Проемы в домиках низкие и узкие, словно рассчитанные на то, чтобы в них проходили… Ну, да, точно! Плюшевые игрушки! Странно, разве они не владеют магией? Могли бы создать себе больше удобств.

Пригнув голову, пролезаю в узкий проем, задевая локтем не успевшую подвинуться Кенгу. Мне показалось, или она и не хотела отходить? В любом случае, покрасневшая хозяйка отворачивается, поспешно извиняясь и убегает в соседнюю комнатку, ссылаясь на готовку. Успеваю взглянуть ей в спину, невольно зацепившись за одну немаловажную деталь, существование которой напрочь сбивает меня с толку.

Из одежды на Кенге лишь передник и трусики! Провожая жадным взглядом ее крупные бедра и просвечивающиеся сквозь тонкую ткань нижнего белья ягодицы, иду следом.

«Какой же ты все-таки кобель, Ричи!» — упрекает меня внутренний голос. Если честно, я порой сомневаюсь, говорю ли сам с собой или это Светлена решает вмешаться в ход моих мыслей. Она уже признавалась, что иногда таким образом подталкивает меня на верных ход суждений. Так-то напрямую с ней я могу говорить только медитирую и впадая в состояние «грогги», когда дух освобождается от оков тела. Но ничто не мешает ей говорить со мной вот так — подделываясь под мои личные мысли. — «Ни одной юбки не пропустишь!»

«Я не кобель, а многолюб!» — возражаю сам себе. — «Я поддерживаю хорошие отношения с каждой девушкой и люблю всех одинаково…»

Вспоминаю Сонну, Катарину, Джанну и вздыхаю.

«Хотя нет. Их немного больше. Но остальных — одинаково. Я же не виноват, что многамии в этом мире практически не существует⁈»

Внутренний голос не отвечает. А ведь я говорю правду — в этой Вселенной нет такого понятия, как брак между мужем и женой. Так вышло из-за многочисленных войн, на которых погибают мужчины всех без исключения рас. Когда наступает временное затишье, оставшиеся в живых самцы идут нарасхват. Тут уже не до брака — лишь бы успеть зачать потомство, пока твоя очередь не прошла! У людей немного иначе — их плодовитость и организованность способствуют раннему появлению моногамных браков, но у прочих рас все иначе. Долголетие, редкие роды, а также Проклятие сохраняют многоженство до следующей Войны. Поэтому, мое поведение ни у кого не вызывает вопросов и удивления. Лишь голос совести иногда пытается достучаться, но я успешно придавливаю его железобетонными аргументами.

Да и в конце концов? Перед кем мне тут отчитываться⁈ Никого не принуждаю, никакого насилия — все только по обоюдному согласию! Вон, даже Тигра быстро ухватила суть «пряток», еще и еще желая продолжения, пока совсем не выбилась из сил. А судя по быстрым, но сладким взглядам, которые на меня искоса бросает Кенга, похоже, меня ждет очередное приключение.

Кенга мечется по небольшой кухонке, умудряясь одновременно и готовить что-то вроде печенья, и не поворачиваться ко мне соблазнительным задком. Пахнет одуряюще вкусно, а внутри малюсенького помещения жарко так, что я обливаюсь потом, несмотря на открытые окна. Судя по всему, бывшим игрушкам не часто приходилось готовить, если только для того, чтобы окончательно не потерять вкус пищи. А Кенга не только не потеряла навык, но и довела его до совершенства. А может, это я так сильно проголодался, что запах выпечки кажется мне таким вкусным?

Хозяйка вертится у плиты, не забывая расспрашивать у меня подробности личной жизни, вкусы и пристрастия, а также описывать строение местного мирка. Как я и предполагал, здешняя деревенька и окружающая его местность — нечто вроде замкнутого микрокосма, кладовки внутри огромного дома или небольшая параллельная система, в которую победившие боги запихнули проигравших иномирцев. Да, народ Кенги оказался неудачливыми захватчиками, решившими терраформировать красивый мир во имя собственных интересов. Недооценив силы противника, они с треском продули в короткой, но кровопролитной войне, потеряв примерно 95 % общего населения. Оставшихся загнали в этот микромирок, в котором они пребывают до сих пор.

— Погоди, — перебиваю словоохотливую хозяйку. — Так здесь все, кто остался? Все, кто выжил⁈

— Ой, что ты! — смеется та. — Просто мы и раньше были разобщенным народом. Собственно, мы проиграли потому, что каждый старался урвать власть себе, не доверяя даже самым близким. Когда нас прокляли и запихнули в Изнанку, то мы разбились на группы, каждая из которых взяла себе отдельный кусочек этого мира. Так появились мы, но есть и множество других, совершенно отдельных от нас «кладовок», в которых и сейчас идет своя собственная, ни на что непохожая жизнь. Объединяет нас лишь одно — практически полная потеря магических сил. Лишь объединяясь, мы получаем небольшой доступ к прежней мощи. Ну…

Она на короткий момент останавливается, смущенно замолкая.

— Ты видел, как мы изгнали Кристофера. Это давно назревало. Уж очень странно стал вести себя наш бывший лучший друг. Странно и страшно. Он начал срываться на нас, вымещая на самых слабых накопившуюся ярость и злобу, проделывать разные… м-м-м… не самые приятные вещи… Больше всех доставалось Пятачку, как самой скромной и бессильной из нас. Мы могли лишь утешать ее, да копить силы. А когда он пришел с требованием немедленно достать ему сокровищ, наше терпение окончательно лопнуло. Знаешь ли, существует несколько правил, которые Лучший друг обязан соблюдать по отношению к нам. Мы пока не рассказывали их тебе, так как ты из без них прекрасно справляешься…

— Честность, доброта, взаимопомощь, любовь? — перебиваю ее. — Разумеется! С моей стороны так и будет!

Глаза Кенги наполняются слезами гордости и радости. Справившись с эмоциями, она продолжает:

— Но на тот ритуал мы потратили почти весь запас магии, накапливаемой несколько лет. Вообще, мы собирались пробиться обратно, чтобы попросить прощения у богов, но так вышло, что пришлось заняться изгнанием Робина…

— А куда он вообще делся? Умер?

— О, нет! — горячо возражает та. — Мы не могли так поступить с бывшим лучшим другом, пусть он и оказался конченным мерзавцем. Мы всего лишь переселили его душу в один из заброшенных миров, к которым у нас сохранился доступ. Так как его тело, скорее всего, не выдержало перемещения, вероятно, он реинкарнировал в похожую на нас сущность. Точнее, в то, чем мы были раньше.

— В игрушку⁈ — приподнимаю брови. Кенга кивает. Надо же! Действительно, ублюдок того заслуживает! Жаль, что мы никогда не узнаем, что же с ним произошло на самом деле. Да и черт с ним, больно нужен!..

… «А-а-а, как больно! Голова, моя голова-а-а. Просто раскалывается! Что… что произошло⁈ Я же только что был с игрушками? Где я⁈ Что произошло⁈»

— М-м-м-м-м-м! М-м-м⁈ М-м-м!!!

«Я не могу говорить! Почему⁈ Они забрали мою речь⁈ Нет… Нет не только! Это тело! Оно точно не мое!»

— Хочу! Хочу-хочу-хочу-хочу! Его! Вот его хочу!

— Магди, успокойся, веди себя как истинная дворянская леди! Тебе уже пять лет!

— ХОЧУ ЗА-А-А-АЙКУ-У-У-У-У-У!!!!!!

— Ох, да-да, хорошо. Эй, продавец! Почем тот одноухий заяц⁈

— Два серебряных фунта стерлингов, госпожа…

— Сколько⁈ Да ты охуел?.. Ой, прости, Магди, ты ничего не слышала. Два фунта⁈ Он внутри из золота, что ли⁈ Да ты знаешь, кто я такая⁈ Я — жена герцога Носттимгемкого!

— П-п-простите, госпожа, каюсь, не признал, моя вина. Д-двадцать серебряных пенсов…

— Ганс! Отсчитай торгашу двадцатник! Магди, крошка моя! Бери зайку! Ой, осторожнее, дитя. Он и без того еле дышит! Ты же ему второе ухо оторвешь!

— Мое! Мое-мое-мое-мое! Зайка-зайка-зайка!!!..

«Нет-нет-нет! Невозможно! Я — сын военного полковника! Я — человек! Я-а-а-а…»…

— Ганс! Куда направляется госпожа?

— Известно куда! К подруге надираться. С тех пор, как ее мужа отправили в ссылку, она только и делает, что тратит его состояние и надирается до чертиков. Ее бедная дочка Магдалена! За ее воспитанием никто не следит! Вот, купили ей очередную игрушку! Через день, она превратит ее в подушечку для иголок или ритуально сожжет. А может, оторвет все лапки. У нее странная и страшная фантазия, наполненная вседозволенностью. Хорошо, что она пока не добралась до настоящих животных…

«Не-е-е-е-е-е-е-ет!!!»…

Кенга возвращается к готовке, демонстрируя мне свою великолепную фигуру. Особенно, она хороша в те моменты, когда наклоняется за мешочками с мукой или проверить содержимое духового шкафа. Я уже не раз подмечал, как зверодевушки выгодно отличаются от всех остальных прекрасных представительниц прочих рас: они способны изогнуться так, как не сможет даже самая эльфиестая эльфийка! Кенга не подводит. Она ныряет в самые труднодоступные места, не сгибая колен таким образом, что ткань трусиков натягивается с такой страшной силой, что мне четко становятся видны все ее выпуклости. Хвостик не мешает, напротив, он только подчеркивает ее прелесть.

— Поэтому, — продолжает она, натягивая толстые варежки, чтобы не обжечься о горячий противень, — при желании ты можешь познакомиться и остальными нашими соплеменниками, хотя далеко не все могут похвастаться ласковым и добрым нравом. Многим изоляция не пошла на пользу. Нет, они не стали совсем плохими, но многие, например, используют крохи своей магии на похищение детей из внешнего мира, вместо того, чтобы заводить с ними доброжелательные отношения.

— Похищения детей? — невольно вырывается у меня. — Как это возможно⁈

— Ну, не похищения, — смущенно трясет лапкой Кенга. — Скорее, они помогают тем, кто не в силах прокормить ребенка или даже подбирают брошенных или потерявших семью крох. Поверь, на свете огромное множество несчастных детей.

Задумчиво киваю, вспоминая слезы в глазах тех детей, которых мы освобождали из рабского плена. Первые слова, которые мы от них слышали, были: «Мама? Вы видели мою маму⁈» Кому-то везло, и их принимали в чужие семьи, кому-то нет. Но большинство из них все же находили утешение в чужих семьях. Зверолюдям с этим всегда было проще, так как для них попросту не существовало чужих детей. Маленьким представителям других рас было труднее. Помню, даже несколько дней лично возился с трехлетней акулиной, аквариум с которой мы нашли в одном из многочисленных погребов Паши и с превеликим трудом и осторожностью доставили в особняк. Сначала она категорически отказывалась принимать пищу, но постепенно привыкла к нам и теперь ее жизни ничего не угрожало…

— Они предлагают таким войти в их семью на правах их Лучшего друга, — продолжает Кенга. — Никогда не было тех, кто бы не согласился. Таким образом, и дети получают убежище, семью и все блага, необходимые для растущего ребенка, и мой народ получает возможность сохранить разум. Одиночество никогда не сказывалось на нас в лучшую сторону. Одичать куда проще.

— Значит, у вас все-таки есть возможность выходить в наш мир? — интересуюсь я. Хозяйка лишь тяжело вздыхает.

— Есть, но она невероятно тяжела и энергозатратна. К тому же, у нас есть всего несколько минут на то, чтобы поддерживать Дверь в видимом состоянии. Но сейчас…

Зверодевушка по-новому, с радостью, осматривает собственное тело.

— … Сейчас! — восклицает она. — Я чувствую в себе столько мощи! И она продолжает прибывать! Думаю, денек-другой и я сама смогу самостоятельно призвать Дверь! Вот только, зачем она нам теперь, когда у нас есть ты?..

Она хлопает дверкой духовки, вновь ныряя вниз, оголяя при этом свой очаровательный задок и совершенно при этом не стесняясь, что немного не вяжется со скромностью в ее поведении. Должно быть, девушка еще не до конца привыкла к своему новому облику, проведя слишком много времени в образе игрушки. Раньше ей не приходилось заботиться о внешности. На то они и были игрушками. Зато теперь она периодически вспоминает, что соски ее груди иногда вылезают из передника, а небольшая накидка едва-едва прикрывает промежность. Интересно, где она умудрилась достать трусики?

— Насчет Тигры, — без всякого перехода вдруг спрашивает она, аккуратно вытаскивая горячий поднос. Мне в лицо бьет струя горячего ароматного воздуха, а изо рта сама собой идет слюна, когда я вижу перед собой аккуратно выложенные в ряд замечательные воздушные пирожные. Кенга полушутливо-полусерьезно покачивает пальчиком, когда я тянусь к ним. Схватив со столика кондитерский мешочек, она начинает выдавливать крем на каждое из них. Вздыхаю. Надо подождать еще чуть-чуть.

— Насчет Тигры, — повторяет она. — Ты сумел справиться с нашей взбалмошной полосушкой? Как тебе это удалось? Я думала, она доведет тебя до ссоры!

Фыркаю, улыбаясь, а в глазах Кенги вдруг проскакивает едва уловимое понимание. Тут же вспоминаю, что передо мной далеко не простушка, а существо, которому несколько тысяч лет, умудренное опытом и знаниями, подчас недоступные простому смертному. Тем не менее, хозяйка продолжает вести себя, как ни в чем ни бывало, все так же выдавливая крем на пирожные.

— Прости, если лезу не в свое дело, — говорит она, слегка помолчав. — Просто Тигре пришлось больше нашего испытать боли и горя в далеком прошлом. Она была воином, причем не обычным. Она была Героем.

Сказав это простым домашним тоном, Кенга вновь замолкает, смотря на меня ласковыми черными глазами. Но сейчас ее взор словно проникает в самую мою душу.

— Ее сильно ранило в последней битве, — продолжает рассказ хозяйка. — Честно говоря, мы не особо надеялись, но она смогла выкарабкаться, потеряв при этом часть своей души, памяти и разума. То, что сейчас от нее осталось — лишь тень былой Тигретты. Но когда ты вернул ей прежний облик, мне показалось… Показалось, что тебе удалось невероятное. Скажи, между вами было что-то большее, нежели дружеские отношения?

— Да, — просто говорю я. — Но я хочу сказать, что готов принять на себя всю ответственность…

— Какая ответственность, о чем ты⁈ — шутливо машет лапками хозяйка, с натугой улыбаясь, хотя я вижу, с каким облегчением она вздыхает, смахивая слезы радости. — Я только рада, что ты как следует позаботился о нашей меньшей сестричке! Если бы ты только мог представить, как мы все переживаем за нее! Даже эти с виду толстокожие увальни, способные лишь тырить мед и стонать возле озера! Вот бы и мне…

Она внезапно затыкается, краснея так, что цветом лица могла бы легко поспорить с помидоркой и поворачивается ко мне спиной, судорожно переводя дух.

— Ты, Ричард, — говорит она спустя пару секунд. — Ты не просто наш Лучший друг! Я чувствую в тебе Великую Силу, а твои способности поражают воображение. Думаю, твое появление здесь неслучайно, но не будем загадывать.

Она снимает варежки и нагибается в очередной раз, выдвигая очередной ящик, демонстрируя пухлые, но крепкие ляжки. При виде этого у меня образуется просто каменный стояк. Хозяйка вдруг так резко разворачивается, что я не успеваю среагировать.

— Я так рада, — начинает было она, когда ее глаза опускаются ниже, — что… Ого!

Искренний и внезапный вздох восхищения неожиданнен даже для самой Кенги. Охнув, она опирается на стол, не в силах отвести взгляд, потом резко дергается и разворачивается, принимаясь перекладывать с места на место кухонную утварь.

— Это… Та штука… — говорит она. — Это то, о чем я думаю? Ты ее применил, чтобы удовлетворить Тигру?

Соглашаюсь. Мне скрывать нечего, да и незачем. Реакция Кенги скорее забавляет меня, нежели пугает или настораживает. Сколько же времени ей пришлось провести в плюшевой игрушке⁈

— Эта… — пытаясь найти подходящие слова, произносит хозяйка. — А что, если? Хотя, нет, забудь! Или… Как это… Ой. Ой? Ой-ой-ой-ой! О-о-ой!!!

Пытаясь заболтать неловкую паузу, Кенга открыла нижнюю тумбочку, второпях попытавшись запихнуть туда пару кастрюль, да так и осталась в том неловком положении. Она стоит, неловко согнувшись, по привычке не сгибая колени (у игрушек нет коленного сустава), с головой и обеими руками нырнув в глубины тумбочки, в которую пыталась запихнуть кастрюльки. Ее сочный зад, едва закрытый полупрозрачными трусиками, колышется передо мной, притягивая взор и внимание.

— Рич, — доносится приглушенный писк из недр тумбочки. — Я… Я, кажется, застряла…

…Вселенная так устроена, что в ней всегда полно неожиданностей. Кому-то они кажутся неприятными, кому-то веселыми, кому-то страшными. Но они всегда вызывают реакцию наблюдающих за процессом. Допустим, официант, несущий стеклянные кружки с пивом для компании подвыпивших работяг, решивших заглянуть после тяжелой смены бар, поскальзывается на грязном мокром полу и падает, разбивая в мелкое крошево посуду. Пенным напитком будет заляпан не только он сам, но и проходящие мимо клиенты, столики, а, возможно, и работники, сделавшие заказ.

Смотрите: официанту и клиентам будет не до смеха. Заведение понесет убытки по вине первого, что отольется в его репутации и доходе. А вторым также будет неприятно очищать одежду от брызг. Некоторые могут даже разозлиться. В отличие от них, окружающим, наверняка, будет весело и смешно. Так, небольшое происшествие может вызвать у разных людей различные реакции.

Так и в моем случае. Застрявшая в узкой тумбочке, предназначенной для более низкого существа с мягкими лапками, Кенга явно не испытывает радостных чувств. Скорее, ей неловко, так как поза, в которой ей приходится стоять, может вызвать у невольных наблюдателей, если бы те внезапно оказались поблизости, самые разнообразные эмоции. Глядя на ее привлекательные бедра, полупрозрачные белоснежные трусики и очертания интимных мест, проступающие сквозь нее, я также сочувствую хозяйке.

Сочувствую, но не могу перестать смотреть на ее очаровательный крепкий зад до тех пор, пока умоляющий голос Кенги не приводит меня в чувство.

— Рич! Ри-ичи! Да помоги же!

Лишь тогда начинаю суетиться в и без того маленькой кухонке, разыскивая мыло или масло. Холодильника тут не наблюдается, скорее всего продукты подобного рода хранятся где-то в подвале, но Кенга не дает мне времени на поиски.

— Ой! Ричи!

Тогда я пытаюсь протиснуться мимо хозяйки, чтобы дотянуться до застрявшей руки. Для этого мне приходится практически лечь на ее спину, чувствуя горячее полуобнаженное тело бывшей игрушки. Та немедленно вздрагивает, но не отстраняется. У нее лишь учащается дыхание, да по телу пробегают мурашки величиной с кулак. А когда она интересуется моими действиями, в ее голосе словно наполнен медом и сладкой истомой:

— Р-рики, ч-что ты делаешь? — спрашивает она, замерев, как лань, увидевшая перед собой голодного льва. — Т-ты же не намереваешься?..

— Попробуем так, может получится вытащить руку, если нащупать. — отвечаю ей сквозь зубы, чувствуя, что еще немного и надо будет спасать уже меня самого. Вот вроде только что из койки, в которой была невероятно горячая тигрица, а опять хочется, причем со страшной силой.

— Рики, это у тебя там палка или ты так рад видеть меня в таком затруднительном положении? — слегка игриво, но все еще смущенным голосом спрашивает Кенга. Не отвечаю, пыхтя, стараясь дотянуться до ее лапки. Напрасно! Та словно нарочно заслоняет мне обзор и все усилия пропадают втуне. Тогда я с усилием отлепляюсь от нее, делая глубокий вдох, как после долгого пребывания под водой. Моя рука натыкается на что-то мягкое. Выпечка! Пользуясь моментом, беру одно пирожное, откусываю… Охренеть! Вот это вкус! Ам! Ам! Глотаю небольшие, но такие вкусные булочки, практически не жуя, за полсекунды сметая почти половину противня. Вот это вкус! Как Кенге, во имя всех богов, удалось добиться такого равновесия между сладостью и нежностью⁈ Не уверен, что пробовал подобное даже в старом мире!

— Это божественно! — говорю, облизывая пальцы и с сожалением глядя на оставшиеся. Жаль, но надо остановиться. Вряд ли хозяйка обрадуется, если я уничтожу все, что она приготовила.

— О ч-чем ты? — волнующим голосом переспрашивает меня та. Ее хвостик при этом нервно дергается из стороны в сторону, словно приглашая меня на вальс. Но я отвечаю четко и прямо:

— Твои пирожные. Они невероятны!

— А-а-а, — слегка разочарованно отвечает хозяйка. Тогда я спешу добавить:

— И ты тоже очень красивая!

— К-красивая⁈ — недоверчиво уточняет та, посмеиваясь. — Это ты по моей заднице определил? Впрочем, давай-ка оставим комплименты на потом, мой дорогой друг. Лучше помоги мне вы-лез-ти!

Выделяя каждый слог последнего слова, она яростно дергается, виляя задом. Получается у нее плохо — то есть, освободиться не выходит вообще, а вот привлечь мое внимание удается очень хорошо!

— Ну же! Помоги мне! — требует она и я, вздохнув, обхватываю ее за талию, стараясь не сильно сжимать ее нежную кожу. Девушка вторично вздрагивает, хотя уже не так сильно, как когда я дотронулся до нее в первый раз. Пока она привыкает, я оглядываю ее со всех сторон, пытаясь определиться с силой рывка и направлением движения, чтобы это не повредило ей.

Ситуация довольно комичная: Кенга с головой занырнула в содержимое тумбочки, одной рукой придерживая дверцу, а другую вытянув внутрь шкафа. Изогнувшись под почти невероятным углом, она стоит, выпятив попку и немного раздвинув ноги, словно приглашая меня сжать ее сильнее и заняться кое-чем другим, более приятным делом. Передник при этом практически висит на одних лямках, открывая прекрасный вид на ее большие полные груди. При желании можно даже увидеть ее крупные топорщащиеся соски.

Еще раз вздохнув, я осознаю — если не воспользуюсь данной ситуацией, то мои яйца попросту взорвутся от переполняющего их желания. Да и сама девушка явно не прочь предаться страсти, судя по ее поведению и плохо скрываемым намекам. Когда мои пальцы соскальзывают с ее боков по направлению к бедрам, натягивая трусики, Кенга лишь вздыхает, но не останавливает меня ни жестом, ни голосом. Ткань в ее промежности явственно намокает, что лишь подталкивает меня.

На Кенге обычное нижнее белье, которое было пошито, вероятно, для обычной человеческой девушки. Могу лишь предположить, что оно принадлежало кому-то из Лучших друзей или кто-либо принес его с собой, да так и забыл у Кенги. А может, извращенец Робин заставлял игрушку надевать его, чтобы… Нет-нет-нет, это было бы слишком даже для него! Хотя… откуда мне знать его пристрастия? Так вот, трусики, держащиеся только за счет тугой резинки, находятся гораздо ниже того места, где им положено из-за мешающего хвостика. Должно быть, выбор у Кенги небольшой, раз она не стала прорезать в них дырку, но, возможно, она слишком торопилась, ожидая моего прихода. В любом случае это смотрится гипер эротично, чтобы так просто это оставлять. Кажется, достаточно одного неловкого движения, чтобы легкая ткань соскользнула по шелковистой поверхности ее кожи вниз. Поддеваю край трусиков пальцами, медленно стаскивая их вниз, а когда девушка чувствует что-то неладное — уже поздно!

— Хлоп!

Скомканная ткань с легким щелчком соскальзывает до колен, обнажая блестящую кожу ее упругой задницы. Хвостик испуганно мечется из стороны в сторону, пока я не прижимаю его ладонью, другой нежно поглаживая бедра хозяйки.

— Р-ри-и-ич? — пищит та, пытаясь ускользнуть. Увы, места для маневра маловато. Все, что она может — вилять из стороны в сторону бедрами. Конечно, если бы Кенга применила физическую силу, она бы с легкостью высвободилась из западни, разнеся при этом половину свой кухоньки. Осознавая это, она остается на месте, мелко дрожа, как пойманный дикий мустанг. Не отвечая, продолжаю наслаждаться видом ее нетронутой округлой попки и твердых ножек, по внутренней стороне бедер которых уже стекает тягучий сладкий сок.

Мои пальцы сильнее вминаются в манящую плоть ее ягодиц, а я приближаюсь к самому сокровенному месту, которого у бывшей игрушки даже не было в наличии много сотен или даже тысяч лет. Интересно, каково будет ей вспоминать давно забытые ощущения? Если уж даже Тигра в конце концов отдалась им, забыв про игру в прятки, то насчет Кенги я более чем уверен — она в свое время успела изрядно покататься на чужих детородных органах. Уж слишком она… любвеобильная на вид. Продолжаю ласково поглаживать, не обращая внимания на приглушенное вопросительное бормотание хозяйки, а потом резким рывком хватаю жадным ртом ее лоно, проникая языком еще дальше и глубже, не давая ей ни секунды на подготовку и размышления.

Кенга вскрикивает от неожиданности и пытается стряхнуть меня, позабыв о собственном неудобном положении. Тумбочка кряхтит, но выдерживает напор владелицы, временно забывшей обо всем, кроме внезапного вторжения в собственное тело через место, о котором она и думать забыла. Усиливаю напор, перехватывая колошматящий меня по затылку хвост. Писк Кенги переходит в ультразвук, ну стоит мне самую малость усилить натиск, как она обмякает, едва не падая на колени. Похоже, стена сломана. Теперь мне предстоит трудная, но сладкая задача по возвращению Кенге забытого удовольствия. Приходится отпустить хвост и помочь себе пальцами, но дело того стоит — девушка начинает постанывать, а чуть попозже и подмахивать попкой.

За мгновение до кульминации я внезапно отстраняюсь, выжидая. Если я прав, то…

— Рики? Рич-Рич-Рич! Какого хера? Рич!!! Ну, же! Дай мне это, Рич! Доведи дело до конца! Ри-и-ичи!

С удовольствием садиста слушаю ее голос, потом одним махом сбрасываю костюм.

— У тебя такие сладкие пирожные, Кенга, — говорю, массируя ее ягодицы. — Интересно, кто вкуснее? Тогда, с твоего разрешения…

Она сама подается назад всем телом, пытаясь поскорее ощутить то, потерянное чувство. Тогда и я прекращаю игры.

Дотрагиваюсь своим заполненным противнем к дверцам ее раскаленной, смазанной маслом, духовочки, отчего вся печка ходит ходуном, дрожа от предвкушения и страсти. Створки гостеприимно распахиваются, с чмоканием впуская в нутро заряженную заготовку, смыкаясь со всех сторон. Благодаря обильной смазке процесс идет мягко и равномерно, не только не вызывая неприятных ощущений, но и даже наоборот, даря обеим сторонам воистину незабываемые эмоции.

От тела Кенги идет такой жар, что мне становится даже слегка страшно. Похоже, что у скромной хозяйки пробуждается память тела. С каждым движением уровень ее страсти только растет и мне даже страшно представить, что будет, если…

— Хрусь!

Несчастная мебель, наконец-то, издает жалобный треск, а освобожденная кухарка по инерции валится назад, сбивая меня на пол и садясь сверху. Я чудом не ломаю свое орудие, а Кенга уже седлает меня, садясь лицом ко мне. Волосы спутались, на макушке между острых ушей — паутинка, а милое личико невозможно узнать — его исказила гримаса страсти и похоти. Вертикальные зрачки вытянулись в щелочки, а из приоткрытого рта течет тонюсенькая струйка слюны. Верхняя губа слегка вздернута, обнажая острые клыки, присущие зверолюдям. Мне уже приходилось видеть, как с их помощью некотяне ловко разгрызают толстые кости. Надеюсь, что мне не придется…

— Чпок! Хлюп! Пум-пум-пум!

Кенга с характерным хлюпаньем опускается на меня, попадая дырочкой точно в цель и принимается равномерно вколачивать меня в пол с такой силой, что мне отчетливо слышится треск и хруст. Надеюсь, это старые доски пола, а не мои тазовые кости, иначе Светлене придется ОЧЕНЬ постараться, чтобы привести меня в норму.

— По-по-лег-че-е-е до-ро-га-а-я-а! — пытаюсь утихомирить разошедшуюся кенгуру, чувствуя себя Волком из «Ну погоди!» в серии на стройке. Помните, момент, когда он спрыгнул с крюка на сваезабивающую штуку (я до сих пор не в курсе, как она правильно называется)?

Какой там! Зверолюдка, похоже, потеряла последние мозги. Вцепившись в меня, как голодная волчица в оленью тушку, она, закатив глаза, судорожно дергает нижней частью тела, отчего ее крупная грудь с торчащими ярко-красными сосками ходит ходуном. В тесной кухоньке не повернуться и не за что зацепиться, поэтому приходится подчиниться гиперактивной хозяйке и чуточку потерпеть. Мои ожидания не пропадают зря — буквально через полминуты Кенга издает горловой стон, а мышцы ее лона еще сильнее сжимаются и вибрируют — похоже, девушку настиг очередной оргазм.

Воспользовавшись заминкой и расслабленным состоянием прибалдевшей дамы, я резко поднимаюсь, перехватывая управление и поднимаю теперь ее под себя. На лице Кенги проступает удивление и некоторая растерянность — кажется, она приходит в себя, начиная осознавать реальность, но мне уже все равно. Разогревшись, как следует, с такой силой спелые вишенки ее сосков, что та вскрикивает от неожиданности. Ее истекающая соками дырочка уже готова к следующему раунду, и не заставляю ее долго ждать.

В дверь неожиданно стучат — должно быть, шум и стоны привлекли чье-то внимание, но Кенга вдруг поднимает голову и буквально рычит в сторону выхода:

— Пошли вон! Я занята!!!

От двери слышится чей-то испуганный вскрик и удаляющийся топот маленьких ножек. Нежданный обитатель деревни поспешно удаляется, а мы продолжаем заниматься крайне интересным занятием. Я нарочно не тороплюсь завершать процесс, наслаждаясь смущением окончательно пришедшей в себя девушки. Похоже, пробуждение давно забытых ощущений зацепили ее звериную суть, взявшую верх в короткой схватке с разумом. Постепенно тяжелое сбитое дыхание Кенги выравнивается, и она полностью отдается удовольствию. К наступлению следующего оргазма она уже почти готова и не теряет контроль. Мы продолжаем заниматься сексом, меняя позы, сбивая со столиков посуду и рассыпая муку. Только остаток пирожных остается нетронутым. Наконец, я чувствую, что и моей выдержке наступает конец. Кенга тоже понимает это, бормоча сквозь стоны и вздохи:

— В меня! В меня, Рики! Выплесни все в меня! Я хочу вспомнить это…

«Ваше желание — закон!» — думаю, разряжаясь густым молочным кремом внутрь ее печки, заливая и туша разгоревшееся пламя ее страсти. Тело Кенги изгибается от невыразимого удовольствия, а с губ срывается последний протяжный стон. Когда я вытаскиваю, излишки крема выливаются наружу, пачкая и без того изгвазданный пол.

Кенга приподнимает голову, оглядываясь и испускает тяжелый вздох. Она лежит на столе, с которого мы второпях скинули на пол пакеты с мукой и банки с другим неизвестным мне содержимым. Хорошо, что ничего не разбилось, но бардак вокруг такой, словно мы сошлись с ней в сражении не на жизнь, а на смерть. Но хозяйка лишь бессильно опускает голову обратно на столик и произносит с легким смешком:

— Вот оно, значит, как, Рикки! Спасибо, что освежил мою память и чувства! Я уж и думать забыла, как оно происходит! С Тигрой ты также поступил?

Киваю, пытаясь отдышаться после получасового марафона. Кенга, в отличие от подруги, не просто лежала, но и принимала активное участие в действиях. Она смеется:

— Тигретта — далеко не маленькая девочка, несмотря на ее бесшабашность. Я рада, что ты стал значить для нас куда больше, чем просто лучший друг, Рики. Спасибо тебе!

Встав, помогаю ей подняться. Кенга, присвистывая оглядывает кухню и заворачивает уцелевшие пирожные в скатерть. Останавливается ненадолго, задумчиво глядя на мой прибор.

— Такая здоровая штука. Я уж и забыла, как они выглядят! — слегка покраснев, говорит она. — Тигретта не жаловалась?

— О, можешь о ней не беспокоиться! — заявляю в ответ. Напротив, ей все понравилось. Ревнуешь?

— Я? О, нет! С чего бы! — смеется Кенга. — совсем наоборот, я рада за нее. Надеюсь, она быстрее поправится и вспомнит, кем является на самом деле… Но ты иди! Тебе еще обязательно надо навестить Совушку и Пятачка. Но остальных…

Она невольно морщится.

— На остальных можешь забить. Медведь, Осел и Кролик за последние годы растеряли последние остатки мозгов. Они пока даже не осознали, что все изменилось! Кролик еще более-менее, но вот жирный обжора и этот пофигист Иа! Нет, спокойствие, только спокойствие!

Она глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться.

— В том нет их вины, Ричард, — говорит она. — Тысячи лет в образе плюшевой игрушки кого хочешь сведут с ума. Не знаю еще как мы с Совушкой продержались, что говорить про остальных. Навести мою ближайшую подругу, будь так любезен. А потом зайди к Пятачку. Думаю, ее тоже надо будет успокоить.

Кенга, а как мне вернуться обратно в свой мир? — в лоб спрашиваю хозяйку. Та морщит лоб.

— Обратись с этим вопрос лучше к Сове, — говорит она, немного подумав. — Я больше практик, а вот она должна точно знать. Недаром, она самая умная из всех нас. Уверена, ты найдешь у нее ответы на все вопросы.

Одеваюсь, принимаю пирожные, последний раз обнимаю смутившуюся Кенгу, чувствуя руками жар ее тела. Но девушка настойчиво выпроваживает меня наружу, не позволяя остаться «еще на разок». Хоть и видно, что это удается ей с огромным трудом. Ну что же, оказавшись на улице, отыскиваю взглядом домик Совы. Она находится на другом конце деревни, на ветвях огромного дуба-великана. Интересно, а с ней у меня что-нибудь получится?..

Визит к Совушке не сильно отличается от прошлых, за тем исключением, что девушка уже основательно подготовилась к моему приходу. Мягкая кровать, красивое нижнее белье, приятный полумрак и восхитительное женское тело, такое горячее и мягкое, отзывающееся на все твои невысказанные желания — что может быть лучше?..

Через некоторое время я лежу в кровати, наслаждаясь покоем, пока Совушка читает мне лекцию о том, как использовать призыв Лучшего друга.

… Для появления Двери раньше использовали черчение круга колдовским мелом, начертание многочисленных рун, долгие песнопения, — рассказывает она, расхаживая голышом по комнате. — Но тебе это все не нужно по двум причинам. Во-первых, ты — наш Лучший друг. Это дает тебе право вызова Двери в любое время в любом месте. Во-вторых, твоя собственная сила, огромный запас маны и помощь богов. Все это плюс наше признание позволяет тебе открывать портал не только в наш мир, но, возможно, даже и в другие места…

— Постой! — перебиваю ее, собираясь с мыслями. — То есть, я могу хоть сейчас призвать Дверь в место, куда я захочу?

— Возможно! — строго покачивая длинным пером, соглашается Сова. — Я не сказала, что это гарантированные факты, но насколько мне известно, Лучший друг нашего сообщества, обладающий такими способностями, мог призвать Дверь в любое место. Таким примером была Вера, чей памятник ты помог собрать. Она также могла запросто призывать Дверь.

— Ладно, я понял, — лениво машу ей рукой, открыто пялясь на ее попку. Она не такая выпуклая, как у Кенги, но столь же сочная и мягкая. Тренировками игрушки себя не баловали, а возвращенные тела во многом копировали облик, который все это время носили девушки. Поэтому у Совы, обожающей сладости, кое-где имеются приятные округлости и жировые валики. Фигуру ей это не портит, даже наоборот, украшает, так как откровенного целлюлита нет. Я вообще не замечал у зверодевушек некрасивых или жирных особей. Скорее всего, это связано с уникальным строением их организма, но точно не уверен.

— Так что конкретно мне надо сделать для того, чтобы призвать портал?

— Просто призвать, — пожимает плечами Сова. — Секрет призыва давно утерян, но ничто не мешает нам и Лучшим друзьям просто призывать Дверь, когда нам это нужно. Вопрос лишь в затратах маны. Мы редко пользовались призывом, так как в образе игрушек у нас почти не было энергии. Не то, что сейчас!

Она с удовольствием расставляет руки, переходящие в крылья. Их строение почти такое же, как у гарпий, но с некоторыми отличиями. У нее руки остаются человеческими руками, несмотря на обилие перьев и широкие перепонки, в то время как у гарпий они полностью превращаются в крылья, практически вырастая из плеч. Таким образом, Сова скорее напоминает строение летучей мыши, хотя длина ее рук сравнима с человеческими. Как ей при это удается летать, тот еще вопрос. Хотя, мне и не удавалось застать ее в полете. Даже встречая меня, она скорее перепахивала с ветки на ветку, а обратно прыгал сам, неся ее на руках.

— Ты только посмотри! — торжествующе восклицает Совушка, слабо двигая ладошками. Оперение подергивается слабым голубоватым свечением, а саму девушку приподнимает над полом на добрых полтора метра! Потолки в ее доме высокие, на пару этажей, поэтому Совушке легко удается сделать пару кругов по комнате, прежде чем приземлиться прямо на меня.

— Можно еще разок? — она умоляюще смотрит на меня, нетерпеливо ерзая на мне голой задницей. В принципе я не против…

… — Я позволила себе сделать некоторые далеко идущие выводы, — слабым голосом говорит она через полчаса упражнений. — Во-первых, твоя внутренняя сила не только вернула нам прежний облик, но и поставила на нас своеобразные метки, щедро поделившись с всеми нами маной и расширив возможности. Думаю, пока только мне известны эти новости, но рано или поздно все так или иначе…

… С Пятачком сразу не сложилось. Да, это также оказалась самочка с прелестным свинячьим пятачком и прекрасными формами. Недаром в разговоре с Совушкой и Кенгой те упоминали ее в женском роде. Мне пришлось навестить и ее, но разговор не задался с самого начала из-за того, что девушка вела себя крайне неадекватно. Собственно, она не вылезала из-под кучи одеял все время с самого начала знакомства. Время уже под вечер, загостился я в этом мирке. Совушка поведала мне способ вызвать Дверь и жутко хотелось поскорее забить на странных полусумасшедших местных обитателей, кабы не одно «НО»! Для полноценного ритуала мне требовалось заручиться поддержкой всех без исключения бывших игрушек. Если с девушками, чудом сохранившими память и человечность, это прокатило, то совсем не факт, что остальные тоже пойдут мне навстречу. Роль Лучшего друга — еще не гарант того, что бывшие игрушки добровольно расстанутся с запретным знанием.

После нескольких неудачных попыток заговорить с Пятачком… Пятачкушей… Пятачканей… Ладно, понимаю, что в образе мягкой игрушки она еще могла сойти за самца, но не сейчас же! Может, имя тоже надо поменять⁈ Встретив меня, она быстро спряталась под горой одеял, выставив наружу лишь симпатичный розовый хвостик и часть попки, но рассмотреть я ее успел. В принципе, она не сильно отличается от свинодевушек, которые встречались мне в деревне Некотян: пятачок вместо носа, свиные ушки и короткий спиралевидный хвостик.

Внезапно за окном резко темнеет и гремит гром. Молния сверкает так близко, что, кажется, она появляется буквально за стеклом! Пятачканя визжит, и, похрюкивая от страха, ныряет под кровать, выставляя наружу голую попку. По какой-то неизвестной причине она до сих пор не переоделась, щеголяя в розовом свитере, прикрывающим лишь верхнюю часть тела. Скорее всего, до нее попросту не дошло, что она более не является игрушкой.

— Скорее, Лучший друг Ричард! Спаси меня скорее! — пищит она. Неожиданно. И что мне делать? Молнию отгонять?

Пожав плечами, встаю с единственного небольшого кресла, подходя ближе. Попка Пятачкуньи беспокойно ерзает из стороны в сторону, будто приглашая меня… Качаю головой. Какие же все-таки мы, мужики, кобели! Вот только что замечательно провел время с опытной и шикарной девушкой, как при виде другой голой задницы вновь готов повторить… Или это гормоны молодого тела? Да разве я могу подвести нашу мужскую гордость, когда тут прямо передо мной такое?!!..

— Вставляй! Вставляй скорее! — пищит та. — Защити меня от привидений! Давай же!

— Погоди, — слегка сбиваюсь я. — Я не против, но как это тебе должно помочь от привидений? Да и каких, вообще, к черту, привидений? Тут никого нет!

— Есть! — доносится упрямый писк из-под кровати. — А вот и есть! Кристофер Робин помогал мне! Он вставлял в меня защитный свиток и привидения меня не трогали! Ну-у, когда я еще была… игрушкой… Он сказал, что Лучшие друзья так помогают друг другу!

Ну и ну. Я еще раз поморщился, жалея о том, что Робин уже покинул этот мир и я не могу как следует начистить ему рыло. Похоже, мой предшественник был еще тем извращенцем, раз забавлялся подобным образом с почти бесполой плюшевой игрушкой. Наверное, с девушками в реальном мире ему не везло…

Пришлось провести сеанс экзорцизма с молоденькой неопытной девушкой. Потом еще и еще один, попутно нормально объясняя, чем мы действительно занимаемся и как Кристофер Робин ее обманывал. Пятачкунья, впрочем, не сильно возражала, распластавшись на кроватке. Она вообще с легкой покорностью приняла реалии нового мира, с легкостью возложив на меня ответственность. Как оказалось, для нее было главным держаться за чье-либо крепкое плечо. Будучи игрушкой, она постоянно пряталась за Медведя, а теперь я стал для нее не просто Лучшим другом, но Защитником.

В общем, заручившись ее согласием, выхожу на улицу, направляясь к прочим обитателям этого спокойного и жизнерадостного мирка. Ночь пролетела незаметно и солнышко вновь ласково пригревало меня теплыми лучиками. Мне осталось навестить только мужское население этой микродеревни. Сперва я пошел к Медведу, но того не было дома. Внутри жилища я обнаружил лишь раскиданные по полу пустые горшки с легким ароматом меда. Похоже, у кого-то вновь закончились запасы. Вспомнив советы Совушки, направляюсь по горячим следам к жилищу Кролика. Уже на подходе к его огороду, слышу нецензурную брань. Похоже, визит Медведа не стал неожиданностью для ушастого…

— Ты за**л, жирный урод! — слышу из-за ограды визгливый голос Кролика. Кстати, в отличие от всех предыдущих, двор и огород этого парня отличаются от всех остальных в лучшую сторону. Крепкий, хоть и простой забор, прочная крыша, каменный дом и огромные возделанные грядки выдают в Кролике отличного фермера.

— Пошел нах*й! Слышишь меня, ты жирный уебок⁈ Я не дам тебе больше ни капли меда! Ты и так уже высосал весь мой запас! Пошел нах*й с моих грядок, а то я снесу твою пустую башку!

Дойдя до распахнутой калитку, вижу, как одетый в потертую запачканную робу парень с кроличьими ушами отчаянно пытается вытолкать из двора толстого медведа. «Вооруженный» лопатой, он отчаянно машет ей, стараясь случайно не огреть того острым краем. Проситель же ловко, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, уворачивается от ударов, не переставая смиренно выпрашивать «хоть капельку меда».

— Кролик, мы ведь столько лет знаем друг друга, — кротко улыбаясь, мягко произносит увалень, резко отклоняясь назад с такой скоростью, что ему приходится сделать сальто через голову. Грациозно перекатившись, не хуже заправского кунг-фу панды, он с достоинством поднимается, продолжая свою проникновенную речь.

— Мы столько лет вместе! — пафосно говорит он, пытаясь положить лапу на плечо «старого друга», пытающегося приложить его лопатой. — Неужели ты не дашь мне полкапельки меда в честь э-э-э-э…

Он на секунду задумывается, но тут его взгляд падает на меня, глядящего на них обоих из-за забора.

— В честь нашего нового Лучшего друга, даровавшего нам наш замечательный облик! — восклицает медведь, схватившись за самую удачную идею. — Неужели даже в честь Ричарда ты не поделишься?..

Кролик отбрасывает лопату и устало вытирает пот со лба. Его уши повисают, вызывая жалость.

— Как он меня за***л, — жалуется он, поворачиваясь ко мне. — Приходит почти каждый день, выпрашивая мед. А как собирать его — так у него голова болит или настроения нет! Можно подумать, мне охота с Неправильными пчелами разговаривать! Ладно, сюда иди, ты, жирная тварь. Только в честь Ричарда! Завтра лучше не приходи, а то вот эту лопату тебе в жопу засуну!

— Сочувствую, — говорю, осторожно открывая калитку и медленно проходя внутрь. Грядки Кролика начинаются почти сразу же. Довольно тяжело идти по узенькой тропке между рядами всходящей морковки, пшеницы и прочих культур. — Понимаю, каково это каждый день выслушивать идиотов, которым вечно чего-то надо.

Лицо Кролика светлеет. Тогда мне становится ясно, как его зацепить и вывести из депрессии.

— Они же не думают о том, как тяжело достается урожай! — киваю в сторону медведа, с уголка рта которого течет струйка слюны. Он косится в сторону небольшого сарая, в котором, очевидно, хранится запас Кроличьего меда. Вздохнув, хозяин шагает в темноту домика, роется там, и, наконец, вытаскивает небольшой горшочек литра на два со смазанной этикеткой.

— На неурожайную осень хранил, — с горечью говорит он, швыряя горшочек медведу, который ловко его ловит и тут же, как голодный наркоман, урча, ныряет в его содержимое.

— Тысяча благодарностей, мой дорогой соседушка! — говорит он, вытаскивая измазанный медом нос. — И тебе миллион спасибо, мой дорогой Лучший друг!

Рассыпая любезности и благодарности, он пятится задом к двери выскальзывает на улицу, понимая, что лимит терпения давно исчерпан. Когда его туша, наконец, исчезает, Кролик плюет на землю, облегченно выдыхая. Он улыбается мне, кивая:

— Согласен, вырастить урожай — работа непростая! — говорит он, отряхивая руки. Из всех остальных мужчин-представителей игрушек, он мне наиболее симпатичен. Вероятно, потому что, несмотря ни на что, полностью отдается своему занятию, вкладывая в него всю свою душу. — Спасибо, что хоть ты меня поддерживаешь, Ричард! Кристофер Робин совсем не обращал на это внимания! Впрочем, мне всегда было понятно, что этот ублюдок из себя представляет, вот только меня никто не слушал!

Он еще раз презрительно сплевывает на пыльную землю.

— Извини, что не приглашаю в дом, — говорит он, поднимая с земли лопату. — У меня там не прибрано. Ты что-то хотел, Рич, а то мне работать надо.

— Тебе помощь нужна? — спрашиваю его. — Может, подсобить чего? Ну, я не сильно обучен работе в саду, но перетащить че-нить тяжелое или…

— Дзы-ы-ынь! Выпавшая из рук Кролика, лопата звенит, ударяясь о камень. Глаза самого зверолюда широко раскрыты, а челюсть отвисла до такой степени, что можно живьем проглотить Медведа.

— Т-ты эт-то серьез-зно⁈ — заикаясь, переспрашивает он через секунду, едва справившись с собой. — Н-никто за многие сотни лет не интересовался моим огородом, а уж, тем более, не предлагал помощь! Только Вера когда-то… Но! Но раз ты спросил, мой ответ — ДА! ДА! Мне нужна помощь!

Он принимается отчаянно метаться по огороду, хватая инвентарь и бормоча себе под нос.

— Я столько ждал этого момента. Столько мечтал о том, что кто-нибудь подойдет и предложит помощь, и совсем не подготовился! Проходи! Проходи, Ричард! Отныне ты — самый желанный гость в этом доме! Вот, смотри!

Он широким жестом показывает на широкое поле, находящееся за его домиком. Раньше я его не заметил, так как оно скрывалось за огромным дубом, в корнях которого и находилось его жилище.

— Я был бы крайне признателен, — стесняясь своего голоса, говорит он, — если бы ты помог мне хоть чуточку вспахать его. У меня семена пропадают, столько всего охота посадить, а руки не доходят. Еще этот урод, Кристофер Робин постоянно отвлекал!

Он вновь сжимает кулаки, а я, тем временем, разминаю плечи.

— Расскажи о нем, — прошу, принимая лопату. — Времени много, хоть узнаю, что он был за человек…

Следующие несколько часов мы работаем, не покладая рук, вспахивая, удобряя и засеивая огромное поле Кролика. Тот трещит без умолку, радуясь внимательному слушателю, из чего я делаю вывод, что ему редко удается поговорить с жителями деревни. Наверное, они успели жутко друг другу надоесть за это время. А мне Крол нравится. Он напоминает мне моего рано ушедшего из жизни отца — такой же упертый, но добродушный и жизнерадостный человек. Он подробно рассказывает мне, как в их жизни появился Робин. Сначала он был обычным мальчиком, но по мере взросления в нем все чаще проявлялись далеко не самые лучшие человеческие черты: наглость, зависть, злоба, жадность и прочее. Вскоре он доходит до самой интересной темы:

— Мы не знаем, по какому принципу работает Дверь, — говорит Кролик, перетаскивая водяной шланг и вставая за древний ручной насос. Да, кое-какая техника у него имеется, но настолько допотопная, что уму непостижимо, как она еще работает. Но работает ведь! — Держи ровнее, Рич! Так вот, Дверь, да… Она сама находит тех, кому суждено стать нашими Лучшими друзьями, хотя в этот раз мы сами сделали этот выбор. Теперь им являешься ты…

— Скажи, Крол, — спрашиваю я. — А не хотел бы ты жить в том мире, снаружи? В мире, где тебя будут окружать подобные тебе разумные? Найти себе пару и заняться реальным земледелием, а не этим небольшим огородиком? Прости, твой сад хорош, но все же маловат по моим меркам.

— Шутишь? — презрительно отмахивается тот. — Да я бы все отдал, чтобы вернуться во внешний мир! Но Дверь не пропускает ни одного из нас! Думаешь, мы не пробовали?

— Когда вы были игрушками? — уточняю, глядя, как выражение его лица меняется с недоверчивого на изумленно-глуповатое.

— А ведь верно! — восторженно выдыхает он. — Мы были игрушками! Игрушками! Кто знает, может, теперь получится! Все мы сможем вернуться! Я… я смогу завести детей! Детей! К черту унылую жизнь! К дьяволу медведа-пидораса! Да здравствует…

Он затыкается, вовремя опомнившись и смотрит на меня с благоговением.

— Спасибо, Лучший друг, — серьезно говорит он. — Ты не только вернул нам прежний облик. Ты подарил нам надежду! Если… Если все получится… У тебя не будет более верных и преданных друзей! Каждый из нас пожертвует жизнью ради…

«Как кстати», — вертится в голове мысль. — «У меня война на носу, а тут надежная команда, владеющая древней магией. Но пока не будем строить излишние мечты. Сначала надо вытащить их отсюда!»

— Ладно, все потом, — перебиваю разошедшегося огородника. — Давай сначала закончим с начатым…

Солнце плавно заходит, когда мы с Кроликом выполняем план работы. Усталые, но довольные, мы сидим на завалинке недалеко от его домика, делясь впечатлениями. Чувствую, что он неизмеримо старше меня, но ведет он себя совсем как мой ровесник. Это… приятно. Вновь вспоминаю отца…

— Тебе пора, — вдруг говорит тот, приподнимаясь. — Так понимаю, тебе нужен секрет призыва Двери? Зря переживаешь, ты давно уже сам можешь ее призвать. Сова сказала, что тебе надо заручиться согласием каждого из нас? Это так, но ты уже стал нашим Лучшим другом. Кого ты еще не навещал? Медведа и Осла? Забей на них. Это конченные идиоты. Один потерял память и разум, превратившись в прожорливое животное, второй до сих пор оплакивает потерянное могущество. Уж сколько лет прошло, а он до сих пор ведет себя как бомж. А медведь — просто слепой ребенок. Он до последнего видел в Кристофере своего Лучшего друга, пока тот не оторвал ему лапу. Поверь, ты только зря потеряешь время…

— Я должен, Кролик, — говорю, махая на прощание. — Просто должен. Кстати, вы не задумывались найти себя нормальные имена?

Ухожу, слыша вслед изумленные вздохи и неразборчивый шепот: — «Имя! Как же до меня сразу не дошло⁈ Я же больше не игрушка! Адриан? Может… Селестиан? Вогер? Деран?»…

Для достижения хорошего результата по призыву странного мифического портала, который местные называют Дверью, мне осталось заручиться поддержкой двух последних жителей: Медведя и Ослика. Если о первом я не беспокоюсь, узнав его слабость, то второй меня немного напрягает. Скорбящий об утрате сил? Но Кенга сказала, что с возвращением прежнего облика, к ним постепенно стала возвращаться и прежняя мощь. Не будет ли это для меня неприятным сюрпризом?..

Как и ожидалось, жилище толстяка находилось на опушке, с которой была видна вся деревня за исключением свалки Тигры. Должно быть, раньше он действительно был старшим среди всех, как рассказывала Совушка, пока окончательно не расклеился. Но впечатление оно производит гнетущее. В отличие от крепкого и добротного двора Кролика, да и прочих обитателей этого странного мирка, домик Медведя нельзя назвать иначе как халупой. Покосившаяся, полуразвалившаяся, он, кажется, держится лишь за счет соплей и дерьма самого медведя, да корней гигантского дуба. Ствол дерева заменяет крышу этой хибаре. Чувствуется, что ремонта здесь не было уже много лет, несмотря на протоптанную дорожку от покосившейся двери к калитке. Сам увалень сидел со счастливым выражением на морде и подаренным ему Кроликом горшочком на завалинке недалеко от дома.

— А, Лучший друг Ричард! Заходи! Чувствуй себя как дома! — машет он лапой. Он весь в меду, но, похоже, это его совсем не заботит. — Не хочешь угоститься медком? Он… Странно, готов поклясться, здесь только что был горшочек полный меда… Где же… хм-м-м. Должно быть, Кролик меня обманул.

Он озадаченно смотрит на пустой горшочек, даже не подозревая, что все уже слопал, но потом пожимает плечами и легко встает на задние лапы, пинком отшвыривая тот в сторону.

— Ничего! Давай пройдемся к Сове? Или навестим Пятачка? Они-то уж не откажут мне в честь нового Лучшего друга поделиться медком! Та-ра-рам! Пам-па-рам!

— Погоди, погоди! — торможу разошедшегося медведа. — Сполоснись пока, а я приготовлю тебе подарок…

Тот недоуменно оглядывает испачканные в земле и меду руки, словно видит их впервые, а потом, недовольно ворча, идет к бочке с водой, стоящей неподалеку, принимаясь неохотно поливать себя из ковшика. Его не заботит, что вода при этом подтекает прямо под порог дома. Я же, тем временем, осматриваю двор. Есть у меня одна идея, но боюсь ее использовать.

Чудеса превращений воды в ино, глины в хлеб, молока в сметану и прочие магические вещи давно тревожили мой разум, но никогда не завершались успехом. Стоило мне только понять, что я умею колдовать, как я попытался превратить воду в эль. Трактир Маргариты тогда пришлось на сутки закрывать, чтобы отмыть его от компотных разводов. Мало того, что вместо алкоголя у меня получился компот, так еще и со взрывом, в результате которого все вокруг оказались покрыты виноградной жижей. Ангелоид высмеял мои жалкие потуги, объяснив, что превращение несъедобного в съедобное успешно выходит лишь у опытных магов, потративших десятки лет на обучение. Тогда я забросил попытки, тем более что деревня не голодала, а моя магия была нужна в другом месте.

В Академии волшебства я успел посетить пару любопытных лекций, на которых старичок-профессор пояснял каким именно образом надо трансформировать вещи. Следовало абсолютно точно составить магические круги, точно представить цель и обратиться к правильному божеству, отвечающему за состав продукта. Помнится, тогда я еще раз попробовал превратить воду в пиво, но опыт прошел не совсем удачно. Учитывая прошлый опыт, колдовал в котловане строящегося бассейна, где был посажен кристаллид. Взрыва не было, но бочка с водой превратилась в кисель, который мы и вылили на зерно кристаллида. Думаю, ей понравилось. А я временно оставил опыты с превращениями.

Сейчас, стоя перед большой деревянной цистерной, стоящей на четырех столбах и служившей, очевидно, медведу душем, я напряженно вспоминал лекции профессора, сосредоточенно сравнивал кольца магических кругов и пытался вспомнить, кому из Духов принадлежит стихия Воды. Вообще, я бы мог, конечно, обратиться напрямую к тому единственному богу, на которого завязана здешняя цифровая система. Но при одной мысли, что мне надо будет вызывать Тираниила, мне становилось тошно. Начертания заклинательных кругов с лекций я помнил, оставалось лишь заручиться поддержкой кого-либо из Духов. Что же… Есть у меня одна очень хорошая знакомая. В том, что все они могут откликнуться на мой призыв, где бы я не находился (в том числе и на этом материке, несмотря на закрытую от них Системой территорию). Как мне мимоходом рассказала Минета, любой дух может оказать мне поддержку в ответ на призыв, но без прямого визуального или физического контакта, так как Система Тираниила блокирует их вмешательство в природу этого материка.

Короче, осматриваю бревна, на которых покоится эта огромная бочка и саму емкость. Результам меня утешил. В отличие от домика, это сооружение, скорее всего, было установлено совсем недавно и еще не успело прийти в негодность. Внутри плещется обычная дождевая вода, заполняя цистерну примерно на две трети. Идеально! Самое то для моего очередного эксперимента! Надеюсь, Медвед не будет сильно ругаться, если что-то пойдет не так… Но, не будем о грустном. Все должно получиться!

— Что ты делаешь, Ричард? — доносится снизу озадаченный голос Медведя. — Рассматриваешь мой душ? Это мне Кристофер Робин сделал! Правда, потом он совсем испортился… В смысле, Робин испортился, а не душ. Душ-то работает отлично, но только если там есть вода. А там есть вода? Вода — это не мед, а меда всегда мало…

Не слушая его болтовню последний раз прогоняю в уме последовательность начертаний, глубоко вздыхаю и приступаю к эксперименту, Держа поверхность воды взглядом, быстро вожу перед собой пальцем, оставляя в аурном зрении туманный след чертежа, вырисовывая одному мне понятные символы, и попутно готовя обращение к моей старой, незаслуженно забытой знакомой.

— Нерида, я знаю, ты слышишь меня, — еле слышно бормочу, заканчивая вырисовывать третий, самый сложный начертательный круг, испещренный символами. В принципе, рисовать их не сложнее, чем выводить зазубренную наизусть химическую формулу. Если запомнил — то на всю жизнь. — Прошу тебя, помоги мне в одном несложном деле. Видишь ли, тут одному зверолюду помочь надо. Ну-у, не то, чтобы он прям нуждался, но мне это нужно. Ты же поможешь?

На поверхности воды внезапно образуется легкий водоворот, хотя кран внизу плотно закрыт, и в дрожащем отражении на короткий миг проглядывается улыбка моей водяной богини. Ответила! Впрочем, я почти не сомневался. Мной овладевает абсолютное спокойствие, и я уверен — на этот раз все обязательно получится!

— Превращение! — восклицаю, простирая обе руки к воде. Стою твердо, прислонившись к ограде бочки, так что не упаду. Выдумывать странные слова, типа «метаморфоза» или «сепарация» не стоит, так как подсознание работает почти независимо от меня. Надо лишь подтолкнуть его в правильном направлении. — Превращение! Да станет вода свежим и ароматным… медом! Нерида, помоги!

Содержимое цистерны освещается ярким плазменным светом, и я с перепугу прячусь за хлипкое ограждение, вспоминая, как точно также светились в прошлые разы бутылки. Но слепящий свет через секунду пропадает. Тогда я осторожно поднимаюсь, с недоумением глядя на тусклое содержимое цистерны. На мед оно не похоже, а зачерпнув и понюхав в горсть непонятную субстанцию, окончательно понимаю, что создал вообще нечто совсем другое. Это точно не мед. Неприятный резкий запах, а на языке странное горьковатое послевкусие, словно я попробовал на вкус муравьиную жопку.

— Винни, открой кран, — говорю, наклоняясь вниз. Недоумевающий медвед крутит ручку. Тягучая жидкость плавной струей падает ему на лапы. У меня остается последняя надежда на то, что эта субстанция пригодится для других целей. Например, замазывать щели в доме или добавлять в удобрение. Возможно, удастся уговорить Медведа выменять ее Кролику в обмен на нормальный мед…

— МЕДОВУХА! — вдруг истошно орет снизу зверолюд. — Это же настоящая МЕ-ДО-ВУ-ХА! Божечки-кошечки! Тысячу лет не пил!

До меня доносится скрип крана. Похоже, медвед нашел нечто притягательное в этой жидкости. Как гора с плеч свалилась! Спускаюсь, глядя на счастливого медведа, буквально купающегося в льющегося на него из крана дряни. Действительно, от нее несет алкогольным ароматом, словно рядом работает винозавод.

— Как… ням… буль-буль, тебе это… буль-буль-буль… удалось⁈ — восклицает тот в перерывах между глотками. С его лица не сходит счастливое выражение. — Мне никак не удавалось… буль-буль-буль… вывести такую чудесную медовуху! Погоди-ка!

Он закручивает кран и ловко запрыгивает наверх. Заглянув внутрь, он, не веря собственным глазам, зачерпывает лапой содержимое, пробует и издает восхищенный вопль:

— А-а-а-а-а-а! Медовуха! Чистейшая! Сладкая! Вкусная! Радость-то какая!

Он ловко и быстро, как обезьяна, спускается вниз и заключает меня в медвежьи объятия, стискивая так, что едва не ломает ребра, пачкая при этом медовухой. Стараясь не сдохнуть от нехватки кислорода, пользуюсь моментом и рассказываю Медведу цель моего визита. Долго упрашивать не приходится — на радостях тот моментально дает добро на ритуал. Даже упрашивает почаще пользоваться Дверью, чтобы навещать его, а на вопрос о том, не пора ли вернуться во внешний мир задумывается.

— Знаешь, дорогой Друг Ричард, — говорит он через несколько секунд. — Не поверишь, но когда-то именно я возглавлял отряд повстанцев, которые воевали против самих богов. Нам тогда казалось, что жизнь под тотальным контролем этих созданий ничего не стоит… Я ошибся. Всего пара тысяч лет в беспомощном облике плюшевых игрушек наглядно показала мне ценности, ради которых стоит жить! Добро, бескорыстность, взаимопомощь, самопожертвование, любовь… Это и многое другое — вот, что помогло нам сохранить разум и все то человеческое, что у нас оставалось! Думаешь, перед тобой просто полусумасшедший медведь, думающий только о меде? Хм… С какой-то точки зрения так оно и есть. Можно сказать, я понял жизнь и более ни к чему не стремлюсь. У меня есть друзья, есть дом, есть ты, лучший Друг, а теперь есть и медовуха! О чем еще мне мечтать? Вон, обрати внимание на девчонок — им есть, что наверстать. И ведь правда — стоило только тебе появиться сразу после изгнания Робина, как мы все словно заново родились! Ты дал нам вторую жизнь! Вот только мне некуда возвращаться. Да и незачем.

— Но если все согласятся, тогда ты останешься здесь совсем один, — потрясенно восклицаю я. — Как же ты будешь тут жить? Без друзей? Без единой живой души?

— Совсем один? — хмурится медвед. — Вряд ли. Ослик тоже не согласится выходить наружу. Он такой же старый домосед, как и я. Он потерял очень многое в последней войне, гораздо больше, чем кто-либо из нас…

Мой биокостюм быстро приводит себя в порядок. Боевые артефакты и части брони пока лежат на хранении у Кенги. Не думаю, что здесь мне что-либо угрожает. Распрощавшись с медведом, который снова присосался к крану, выхожу искать последнего из могикан, то есть Ослика.

Его я нашел у единственного в округе озера, идти до которого пришлось достаточно долго. Заблудиться в здешнем лесу попросту невозможно — деревья стоят далеко друг от друга, отличаясь лишь высотой и толщиной. Это огромные великаны, рядом с которыми чувствуешь себя ребенком. Помнится, в Эльфийском лесу росли похожие. Странно, но активируя дар Детей Леса, я не почувствовал ровным счетом ничего: ни отзвуков чьих бы то ни было мыслей, шума насекомых, и даже ауры птиц. Словно лес был совершенно пуст. Или мертв. Но стоило мне отключить дар, как на меня снова наваливался птичий гомон и шелест листвы. Скорее всего, это объяснялось искусственной жизнью этого мирка.

Как ни странно, но с Ослом мне удалось договориться довольно быстро. То есть, стоило только мне выйти из леса, как он тут же махнул мне рукой, приглашая сесть рядом на скромном причале, где стояли ведерки с удочками. Мы разговорились, и он также, как и остальные, дал мне свое разрешение на использование призыва. В целом, он показался мне довольно неплохим, пусть и немного замкнутым парнем.

Когда же я собрался уходить и спросил его напоследок о возвращении во внешний мир, Ослик отказался наотрез.

— Думаю, Винни успел тебе рассказать, что я тот, за кем шла армия? — спрашивает он, стараясь не смотреть мне в глаза. — Думаю, ты уже и сам догадался, что я обладал мощью, куда выше, чем у тех недоносков, которые противостояли нам. На моих глазах гибли миллионы, миллиарды тех, кто готов был отдать жизнь за меня и будущее… Когда нас свергли и заточили в образ игрушек, я едва с ума не сошел, когда осознал, что по моей вине погибла целая цивилизация. В поражении был виноват только я. Нет, Ричард, мне нет ходу обратно. Пусть я останусь тут совсем один, но это мой рок. Только мое наказание. И оно будет длиться вечно. Ему нет искупления. Теперь иди, у тебя еще много дел, а время не ждет. Забери с собой девчонок, они еще совсем молоды, а про меня — забудь.

И вот, наконец, я стою в полном облачении на опушке за деревней. На теле мой верный биокостюм, подаренный Гуррианой, а сверху — почти полный доспех древнего воина Думгая. Последняя часть, если верить Вознесенным, находится у гномов. Мне нужно забрать ее, а заодно заручиться их поддержкой в грядущей войне с силами зла, возглавляемыми Темным лордом. Несмотря на то, что будущее неизбежно и нам никак нельзя обойтись без кровопролития, мою душу грызет червячок сомнения. В самом ли деле нам нужно воевать снова и снова на потеху богам. Есть ли способ закончить Игру или мы все на самом деле даже не пешки, а безымянные разменные фигурки? Суждено ли этому миру раз за разом сгорать в огне войны, а потом постоянно отстраиваться? Кто бы мне дал ответы на эти вопросы?

— Ты готов, Лучший друг? — спрашивает меня Кролик, который временно исполняет обязанности старосты деревни. Обычно эта роль предназначена для Медведа, но тот упился медовухой до абсолютного бесчувствия и в данный момент пускает пузыри у себя в хижине.

— Смотри, мы покажем тебе ритуал призыва, но потом тебе придется все делать самому. Не бойся, это просто. Даже Робин справлялся.

Бывшие игрушки встают в круг заводя речитатив. Песенка довольно проста и коротка, а когда она заканчивается, в центре появляется Дверь. Простая деревянная дверь с ручкой. Зверолюды расступаются и отходят, и Дверь тут же исчезает.

— Теперь ты, Ричард! — улыбается мне Кенга. — Попробуй!

Я напеваю тот же мотив, который только что исполняли жители деревушки, чувствуя, как вокруг меня усиливается водоворот странной, неподвластной мне магии. Внезапно моя кровь Дракона присоединяется к мелодии, добавляя в нее немного своей таинственной Силы. Кроме того чувствую, как завибрировала катана за моей спиной, отзываясь в такт музыке. Короткая вспышка пронзает пространство впереди меня, зверолюды одновременно ахают от удивления, а передо мной появляется Дверь…

Нет, не так.

Это Врата. Огромные, в два метра высотой, золоченые с таинственными рунами и вспыхивающими огнем символами. Они так шикарны и величественны, что все молчат в легком шоке. Кенга оживает первой.

— Такие Двери призывала только Вера, — говорит она тихонько. — Она была очень сильной волшебницей. Давай же Ричард. Иди, да будет освещен твой путь. Только… вернись за нами, пожалуйста.

Делаю шаг вперед, дотрагиваясь до ручек Врат. Сразу же знание наполняет мою голову. Понимаю, как быстро вызывать Дверь, как указывать конечную точку и многое другое, что можно обдумать потом на досуге. Главное, что надо понять — в Двери почти нет колдовства. Это создание высшей науки.

Створки медленно и торжественно распахиваются, заливая нас слепящим светом. Делаю шаг вперед, а в спину доносится тихий голосок Кенги.

— Я вспомнила, Ричард. Меня зовут…

Врата так быстро закрываются, что мне не удается расслышать окончание фразы. Легкий воздушный толчок бросает меня вперед. Кстати, а куда я пожелал попасть, прежде чем…

— Нам удалось, дети мои! — слышу писклявый старческий голос. — Боги прислали нам Избранного! Славься Мать-Морка! Славься Отец-Горк! Славим же богов наших! Славься!..

Моргаю, стараясь быстрее привыкнуть к слепящему свету. Ну, что сказать. Врата давно исчезли, оставив меня на каменном помосте в неизвестном месте. Меня окружают низкорослые зеленокожие создания, очень похожие на…

— Гоблины! — восклицаю я, хватая катану…

Действительно, гоблины! Целая стая! Даже — орда! Я в самом центре кучи зеленокожих ублюдков! Хватаюсь за рукоять катаны правой, левой вытаскивая револьвер из-за пояса. Время застывает, будто все вокруг заморозили, кровь усиленно качает адреналин.

— Печать Крови! Активац…

— Нет-нет, постойте, Избранный! Прошу всеми Духами, остановитесь!

К постаменту, на котором я стою, подкатывается серый пищащий комок, который при внимательном осмотре оказывается высохшим представителем этого дикого племени. Причем, довольно непростым представителем. Это — шаман. В этом легко убедиться, так как он буквально увешан многочисленными побрякушками, цепочками и оберегами. В остальном он ничем особым не отличается от остальных, уже виденных мной гоблинских шаманов… Разве что нет той вони, по которой можно учуять этих тварей задолго до их обнаружения. Минутку… Действительно ведь нет этой чудовищной вони! Внимая голосу разума, торможу с отражением нападения, тем более что на меня все еще никто не нападает. Хм, странно. Странно и необычно для поведения этих дикарей…

— Мы не дикари! — пищит кто-то слева. Теперь, когда я выяснил, что на меня никто не собирается нападать, можно слегка расслабиться. Не ослабляя хватку, вожу по сторонам револьвером, готовый в любую секунду открыть шквальный огонь и заняться рубиловом, внимательно разглядывая странных гоблинов. Что сказать, зрелище непривычное и довольно дикое. В смысле, дикое для меня.

Существа, окружающие меня со всех сторон, — не совсем гоблины. Они также низкорослы, схожи внешностью и угловатостью форм, такие же выступающие клыки, но на этом сходство и заканчивается. На них гораздо больше одежды, пусть и не отличающейся излишествами: все те же лохмотья и шкуры животных, но уже заметны швы, скрепляющие части ткани, в то время как большинство встреченных мной гоблинов просто перевязывало тряпки вокруг бедер. Они держат в лапках не ржавые обломки брошенного людьми холодного оружия и грубые каменные топоры, а заточенные мечи, копья с металлическими наконечниками. У некоторых замечаю даже луки, приближающиеся по искусству изготовления к эльфийским. Совсем не те хрупкие поделки, какие способен соорудить из полосок кожи и палки особо находчивый гоблин. Надо признать, что окружившие меня существа как минимум владеют кожевенным, кузнечным и наверняка еще каким-нибудь ремеслом, а, значит, у них хватает разума…

— Мы стоим гораздо выше этих проклятых уродов! — продолжает пищать этот визгливый голосок. — Мы — Данмеры!

Нахожу взглядом источник раздражающего визга. Слева от меня скопление странных гоблинов становится меньше. Там находится своеобразный трон из черного камня, на котором со скучающим видом восседает гоблинская самка, рассматривающая меня с таким видом, словно я — живая лягушка на столе вивисектора. Рядом с ней стоят еще две самки с… хм-м-м, впечатляющими достоинствами, которые кажутся слегка неестественными при их-то небольшом росте метр с кепкой. Одежды на них еще меньше, но вооружены эти охранницы до зубов. А перед ними, тыкая в меня пальцем, стоит… еще один шаман⁈ Шаманка? Два шамана в одном племени⁈ Это невозможно! Они же глотки должны друг другу перегрызть! Потому-то два шамана никогда в одном племени не уживутся, ибо каждый хочет как можно больше власти урвать… Минуточку… Вот эта баба на троне, типа гоблинский король⁈ То есть, королева гоблинов⁈ Что за ересь⁈ Куда я попал?!! Кто эти существа⁈

— Говорю же, мы — Данмеры, — уже тише визжит вторая шаманка, угадывая ход моих мыслей. — Избранный Горком и Моркой, прошу, сложи оружие и давай поговорим. Бьорк! Не стой столбом! Обрисуй ему ситуацию!

Старичок передо мной оживает. Он, похоже, тут единственный, кто более-менее похож на нормального гоблина. Все еще подобострастно склоняясь передо мной, он протягивает руки в успокаивающем жесте мира.

— Мы давно ждали вашего появления, Избранный, — шепелявит он. — В этот трудный час, когда наше племя находится на грани исчезновения, наши боги, наконец, сжалились над нами и послали…

— Стоп! — прерываю рассказчика, убирая катану и револьвер, понимая, если на меня накинулись сразу, то успею среагировать на атаку. В конце концов, гоблины не способны выстраивать многозадачные планы нападений. Все, на что хватает их тугого умишки — устроить засаду, чтобы напасть исподтишка. Думаю, даже эти «неправильные» гоблины не сильно ушли от своих «правильных» собратьев.

— Стоп! Давай-ка сначала. Кто вы такие, откуда взялись и с чего мне вообще помогать таким, как вы?

Старикашка вздыхает и вопросительно смотрит на Королеву. Та презрительно вздыхает и машет рукой. В тот же миг где-то совсем недалеко раздается чей-то жуткий рев и в тот же миг волна дикого первобытного ужаса пополам с отчаянием прокатывается по толпе гоблинов. Некоторые даже падают на колени, роняя оружие. Даже королева спадает с лица, меняя светло-зелёный цвет кожи на серовато-коричневый. Наверное, они так бледнеют.

— Повелитель глубин! Повелитель глубин! — прокатывается по рядам гоблинов тоскливый гул. Рев раздается снова и даже самые стойкие падают наземь, трясясь от ужаса. Похоже, есть совсем рядом есть что-то большое и страшное, раз так сильно пугает этих существ. Гоблинов, вообще, трудно напугать, но только потому, что у этих тварей попросту отсутствует инстинкт самосохранения. Лишь оказавшись в явном меньшинстве они отступают, но лишь для того, чтобы перегруппироваться и снова напасть даже на врага, заведомо превосходящего их размерами и мощью. Авантюристы активно пользуются тактикой приманки, когда сталкиваются с ордой гоблинов. Они выманивают из берлоги какого-нибудь огромного монстра и сталкивают его с гоблинами, выжидая, пока те не перебьют друг друга.

— Какие-то проблемы, зеленые сволочи? — язвительно спрашиваю у трясущихся существ. — Не все же нападать на беззащитные караваны, грабить и убивать слабых? Нашелся кто-то и по ваши ублюдочные душонки.

Я нарочно провоцирую их. Если они какие-то недалекие родственники натуральных гоблинов, то долго не выдержат. Все засады гоблинов потому и рассыпаются, что парой оскорблений можно приманить даже самых стойких из них. Зеленая орда мгновенно агрится на тех, кто пользуется их этой слабостью, заманивая в нужные места. А судя по появившимся на мордах этих существ злобным оскалам, я попал в яблочко.

Но, прежде чем лавина зеленокожих тварей срывается с места, угрожая мне всеми мыслимыми карами, звучит короткий окрик Королевы, который бьет по толпе уродцев, как звонкий удар хлыста:

— Стоять!

Качнувшиеся в мою сторону плотные зеленые ряды вдруг остановились, словно парализованные. Ничего себе! Вот это подчинение! Хм, и что дальше? Я только-только хотел размяться, как следует…

— Говорю же, мы не гоблины, — уныло вздыхает старик, про которого я уже и забыл. — Мы им даже не родственники, хотя очень на них похожи. Избранный, перестаньте, пожалуйста, провоцировать наших воинов. Давайте отойдем в сторону, я вам все-все объясню.

Вновь раздается рев, звучащий немного тише и дальше. Взглянув на королеву и ее приближенных, вижу, что они приходят в себя, а остальные стараются не обращать на меня внимания. Как ни странно, но большинство зеленокожих — самки, косящие под самцов. Одинаковые мешковатые лохмотья делают их похожими друг на друга, но строение тела все же выдает их женскую натуру. Как ни странно, но при более внимательном рассмотрении они выглядят совсем не отталкивающе, как их дикие сородичи. Как бы это ни было удивительно, но большинство смотрят на меня без злобы и отвращения, присущими их сородичам. Возможно, мне бы даже удалось… Но знакомство нужно отложить на потом. Судя по темно-серой коже им пока не удалось отойти от страха, вызванным этим загадочным ревом.

Мы отходим подальше от остальных, становясь возле трона королевы, которой удается чудовищными усилиями сохранять невозмутимый вид, хоть я и ощущаю, как она трясется от страха перед неведомым мне монстром. Пока старик-шаман собирается с мыслями, окидываю взглядом место, в которое меня перенесла Дверь. Вот тоже загадка, которая не дает мне покоя. Согласно незыблемым правилам, по которым действует двусторонний портал, открыться он может лишь там, где пожелает призыватель. Я выбрал свои владения, из которых меня закинуло во внутренний мирок бывших игрушек, желая начать все заново, но меня снова забросило неизвестно куда. Чья в том вина — Хаоса или Порядка, мне неизвестно, но придется пока сыграть на чужом поле. Скорее всего, если я снова попытаюсь вызвать Дверь, заклинание или не сработает, или вообще, выбросит меня в другом, куда более опасном месте. Например, посреди океана или в жерло вулкана. Конечно, вряд ли помру, но проблем будет выше крыши. Лучше оглядеться здесь и попробовать приспособиться. Да и разобраться не помешает в поведении этих странных гоблинов.

Я нахожусь посреди простого населения, в котором стоят простые, но крепкие с виду мазанки из камней и глины. Поселение больше похоже на боевой лагерь, но я вижу и небольшие огородики, и что-то вроде рынка. Кроме воинов, почти у каждого данмера есть боевое оружие на поясе. Одежда простая и неприхотливая, но прочная и удобная. Похоже, что жителям этой деревушки приходится нелегко, но каждый старается по мере своих сил помогать окружающим…

— История нашего появления на свет передается из поколения в поколение через самых разумных предков, — витиевато начал рассказ шаман. — Знай же, Избранный…

Через полчаса я по-новому смотрел на окружавших меня полуросликов. Данмеры, как они себя называли, все же являлись дальними родственниками обычных гоблинов, но их Создатели руководствовались немного другими принципами. Напомню, что обычные зеленокожие твари создавались далекими Древними в целях быстрого терраформирования безжизненных земель и пустынь, образовавшихся в результате многочисленных войн. Как обычно, все пошло через жопу: гоблины оказались чрезвычайно плодовито, но необучаемы и с пеленок проявляли неуправляемую манию к разрушениям, убийствам и насилию. Получив первые неутешительные результаты, Предки неоднократно пробовали откатить неудачный эксперимент, изобретя вирус, который значительно понизил их популяцию, но не уничтожил до конца. Тогда они пошли другим путем, создав Данмеров: тех же гоблинов, но больше похожих на разумных существ. К сожалению, как раз к тому времени, когда Данмеры только-только приспосабливались к выживанию, у Предков снова что-то произошло и они исчезли насовсем. Данмеры, как и гоблины, оказались никому не нужны. Предоставленные самим себе оба племени стали выживать. Гоблины вскоре ушли в Пустоши, где расплодились в неимоверном количестве, став позднее основной кормежкой монстров, а Данмеры остались в Приграничье, разделяя Пустые земли от населенных мест. Так как взаимная ненависть была заложена генетически, оба племени отчаянно враждовали друг с другом. Лишь опасности мира мешали им полностью истребить друг друга. Тем не менее, Данмеры потихоньку вымирали, так как самцы рождались реже, чем самки, а само племя находилось под постоянной угрозой атаки голодных высокоуровневых монстров или гоблинов, стремящихся пробиться в плодородные земли.

— Это все, конечно интересно, — говорю, когда шаман заканчивает свой недолгий рассказ, — но причем тут вообще я, и как вы сумели меня вызвать?

— Мы давно молили всех богов о помощи, — кивает старец. Ему на удивление легко дается человеческая речь, словно он всю жизнь прожил среди людей. — Каждый день третьей недели месяца мы приносим богатые дары, спрашивая у них совета! И вот, сегодня камень Судьбы засветился, а потом появились вы! Что же это, если не знак богов⁈

— Действительно, — хмыкаю я. — Ладно, помощь какого рода вам нужна? Я так понимаю, вам кто-то досаждает?

— Мы привыкли жить в опасных местах, — пожимает плечами тот. — Несмотря на тяжелую судьбу, мы стоически переносим все тяготы, но вот уже полгода одно и то же чудовище терроризирует наше селение. Оно пришло с весенними водами и не желает уходить, несмотря на все дары, которые мы ему приносим… К-куда же вы? Постойте! Там слишком опасно!

Не слушая старика, иду на выход мимо недоумевающих данмеров. Никто из них не загораживает мне путь, провожая странными заинтересованными взглядами, в которых читается удивление пополам с восторгом. Среди ополченцев также мало самцов, но это, похоже, никого не смущает.

Вновь доносится приглушенный рык, услышав который стражники жмутся к стенам. Он доносится откуда-то из-за редкого леса. Выйдя за ворота хилой ограды, вижу, что местность вокруг тоже далеко не лучшая для проживая: голая каменистая полупустошь с редкими деревцами. Как они вообще тут живут⁈

Оглянувшись, вижу, как из ворот деревушки вслед за мной выдвигается тяжеловооруженный отряд, состоящий, вероятно, из наиболее смелых воительниц Данмеров, возглавляемый двумя охранницами королевы. На фоне прочих они кажутся великаншами, так как их рост гораздо выше всех прочих, хотя мне они все равно максимум до плеча. Несмотря на зеленую кожу и похожее строение тела, она кажутся мне какими-то другими, словно…

— Вы ведь полукровки? — указываю кончиком катаны на обеих командирш отряда. — как такое возможно? Разве здесь есть другие разумные?

— Смейся, смейся, — поправляя сползающий ремень с тяжелым двуручником ворчит правая. Она больше похожа на зеленокожую эльфийку, только мускулатура поплотнее в отличие от изнеженных лесных жительниц. — И не таких обламывали!

— Подумаешь, Избранный! — вторит ей другая. — Спорим, он будет драпать от Повелителя глубин быстрее, чем прошлый?

— Прошлый?

Я мгновенно делаю стойку. Стало быть, кто-то еще был здесь до меня?

— Нет, не такие, как ты, — перехватывает вторая. — Обычные. Хумансы, эльфы, орки, гномы. Все они стали кормом для Повелителя.

Они одновременно вздыхают.

— Жаль, но вряд ли ты сможешь что-то изменить, пусть тебя прислали сами боги, — произносит первая. — Давно никто уже не появлялся, но выбора нет. Приказ есть приказ.

— Надо попробовать, — пожимает плечами вторая. — А вдруг, богам лучше знать? Может у него и получится?

Впереди вновь раздается рык чудовища, но в этот раз явственно слышен другой вопль смертельно раненного животного.

— Грула задрал, — равнодушно произносит одна из сопровождающих. — Значит, будет сыт. Это плохо.

— Голодным был бы еще злее, — отвечает ей одна из охранниц. — Так может у нас есть шанс удрать.

Не вслушиваюсь в их болтовню, стараясь почувствовать ауру существа, которого так боятся Данмеры. По всем признакам это просто огроменная тварь, одолеть которую будет не так-то просто. Лесок, наконец, заканчивается и мы выходим к небольшому водоему, похоже, единственного источника пресной воды в округе. При первом же взгляде на озеро становится ясно, почему так опечалены местные — просто приблизиться к воде смертельно опасно, не говоря уже о том, чтобы набрать жидкости про запас.

Водоем довольно большой, но в самом его центре сидит монстр. Судя по всего, оно когда-то было каким-то глубоководным обитателем океана, которое по неизвестной мне причине оказалось здесь, в пресном озере посреди пустошей. Скорее всего, в дело вмешались силы Хаоса, так как существо заражено — я отчетливо вижу длинные черные щупальца, протянувшиеся под водой во все стороны котлована. Оно напоминает помесь кита и осьминога, но точно сказать не могу, так как существо сильно деформировано тлетворным влиянием хаоса и определить в нем точные признаки того или иного зверя попросту невозможно. Ясно одно: монстр невероятно, чудовищно силен и также смертельно опасен. Впрочем, когда это мне попадались безобидные твари, тронутые Хаосом?

— П-повелитель глубин! — слышится за спиной еле слышный шепот. Вздохнув, достаю револьвер и катану. Надо как-то выманить тварь поближе к берегу. Сражаться с ней в ее родной стихии глупо и неудобно.

— Свалите! — широким взмахом катаны показываю попутчикам, что делать им рядом со мной нечего. Дважды упрашивать не приходится. Вся орава в мгновение ока оказывается на ближайшем холме, наблюдая за мной во все глаза с безопасного расстояния. Похоже, они там еще и ставки делают. Что же, надо постараться не разочаровать тех, кто поставил на мою победу.

Пока чудовище расправляется со свежепойманным оленем или лосем, нахожу более-менее удобную отмель, едва прикрытую водой. Ноги легко вязнут в мокром песке, но все же лучше, чем ничего. Успокаиваюсь, готовя на всякий случай мгновенное снятие печати крови, и достаю револьвер. Если повезет, сниму тварь издалека.

— Бах! Бах-бах-бах-бах-бах!

Почти беззвучные вспышки, несколько коротких световых снарядов из концентрированной плазмы мгновенно достигают тела монстра, проделывая в нем дыры ужасающих размеров. Куда больше, чем диаметр ствола револьвера. Тем не менее, монстр тут же бросает недоеденный обед и прыгает в мою сторону, наполовину погружаясь в воду, даже не обращая внимания на раны. Хлещет черная кровь, воняющая бензином и выхлопными газами. Похоже, мне повезло встретиться с еще одним реликтом войны прошлого, как с тем отвратительным пауком в самом начале своего попаданства.

Но сейчас я готов. Хладнокровно глядя на стремительно приближающуюся тварь, стою на месте до самого последнего момента, без устали давя на спусковой крючок верного светового пистолета. Снаряды дырявят тело чудовища, ослепляют его, но та почти не сбавляет ходу. Когда кажется, что она вот-вот достигнет берега, монстр внезапно спотыкается и падает, пропахивая мордой отмель — глубина озера вдруг резко кончилась. Печально, да?

— Активация крови! — рычу, чувствуя, как вскипает все тело. Отбрасываю пистолет за спину, не сомневаясь в том, что найду его позже и прыгаю вертикально вверх, на лету выхватывая катану. Туша монстра проезжает по отмели как раз по тому месту, где я только что стоял, а я падаю сверху с зажатым в руках клинком.

— Молниеносный удар! Сто тысяч вольт!

Несмотря на ясные день, местность вокруг озаряется ослепительной вспышкой молнии, ударяющей из моей катаны в самый центр головотуловища монстра как раз в тот момент, когда я до рукояти всаживаю ее в уязвимое место. Пораженная тварь дико визжит и дрожит, пока действует разряд, но через секунду опадает на песок пляжа дымящейся бесформенной массой. Кажется, на холме кто-то взвизгнул.

Спрыгиваю с тела монстра, стряхивая с лезвия катаны черную кровь и грязь, аккуратно и бережно вдевая ее в перевязь за спиной. Все никак не найду время поэкспериментировать с ней, хоть мне и намекали уже, что мне попался далеко не простой меч. Ох, лишь бы не очередная баба, запечатанная в клинке. Нахожу и очищаю от песка револьвер, также засовывая его в кобуру. Ни я, ни мое оружие не пострадало, чего не скажешь про озеро и пляж. Туша чудовища тает, оплывая как горячий черный воск, оголяя белые кости и металлические кабели. Значит, я был прав — уничтожен не простой слуга Хаоса, но один из наиболее мощных осколков прошлого. Данмеры и остальные могут спать спокойно. Кто знает, что могло произойти, если бы я тут не появился. Стражи известны не только тем, что уничтожают все вокруг, но они также могут обращать живых и разумных в слуг Хаоса.

— Оно мертво? Оно действительно мертво⁈ — доносится полузадушенный всхлип с опушки. — Повелителя Глубин больше нет⁈

— Я убил его, — спокойно подтверждаю вопросы, полные надежды и восторга. — Но к воде пока подходить не советую. Магия Хаоса все еще сильна в этом месте. Но озеро проточное, поэтому через пару дней оно очистится само собой.

Действительно, впадающая в озеро речка, несет воды дальше. Черную кровь Стража уже несет по течению дальше. Ничем особенным живому она грозит, если ее не пить, конечно. Но даже в этом случае максимум, что может грозить — сильный понос и рвота. Проверено некотянками. На их земле мы вывели всех Стражей, заодно узнав и побочные последствия употребления загрязненной ими воды.

Слышится дробный топот и вот передо мной возникает стайка зеленокожих воительниц, вылупивших глаза на оплывающую тушу монстра и скромного меня, стоящего рядом.

— С одного удара!

— Да кто он такой⁈

— Вестник богов!

— Избранный воин!

Ухмыляюсь, глядя на их ошарашенные мордочки и говорю:

— Надеюсь, у вас есть чем наградить меня за убийство Повелителя?

Гоблинши, то есть Данмерши, окружившие меня полукругом, слегка озадаченно переглядываются, но вдруг расступаются, пропуская в центр старичка-шамана, который невесть когда и каким образом успел присоединиться к их отряду. А может, он и с самого начала был с ними, кто уж теперь разберет?

— О, великий Горк и благословенная Морка, ниспославшие нам великого воина из рода хумансов! Теперь мы отчетличво видим, что воля их непререкаема! Славься Горк! Славься Морка!

— Сла-а-а-авься Горк! Сла-а-а-авься Морка! — тут же подхватывает разноголосый хор подпевал из числа охранниц. На этом молебны заканчиваются и Данмеры по какой-то причине окружают меня плотнее. Впрочем, они приветливо улыбаются, а оружия в их лапках не видно.

— Разумеется, наша королева уже приготовила достойную награду Избранному, — шариком перекатившись в центр круга, важно изрекает старый шаман. — Золото, драгоценности, артефакты, — все, что вы, хумансы, так цените. Ты сможешь выбрать любой приз из того, что мы, Данемеры, веками собирали и берегли, скрывая от взора людского. Также теб ждет пир и место по левую руку от нашего вождя… Но у меня будет к тебе еще одна просьба, Р-рычард, — неумело выговаривая мое имя, заканчивает старик.

— Я так и думал, что вы не остановитесь на одном Страже, — усмехаюсь я, поправляя сползающий ремень с прикрепленной к нему кобурой револьвера. — Давайте, показывайте, кто еще терроризирует ваше селение. Раз уж я здесь, придется помочь, как же иначе.

— Тр-рер-зирруэт…? — безуспешно пытается произнести старик, но помотав головой торопливо возздевает высохшие тощие лапки передо мной, мотая ими из стороны в сторону в отрицающем жесте.

— О нет, нет! — восклицает он. — Не надо больше убивать чудовищ! Вот вообще не надо! Повелитель глубин есть… был Истинным Злом во плоти, шкуру которого не могли пробить даже самые острые копья! Со всеми остальными мы успешно справляемся! Но над нашщим племенем нависла проблема… несколько другого толка…

Тут шаман вдруг опускает голову, начиная что-то чуть слышно мямлить.

— Что? — не выдерживаю я. — Какая проблема? Да говори громче!

Тот, собравшись с силами, резко вскидывает голову и моему ошеломленному взгляду предстает его совершенно серая морда с вытаращенными глазами. Судя по всему, их крепко приперло, раз столетний старикашка-шаман прямо-таки вынужден обращаться ко мне.

— Дети! — ляпает тот и тут же скороговоркой выпаливает остальное:

— Наш народ и без того веками находился на грани вымирания, а случившееся бедствие забрало жизни практически всех полноценных здоровых мужчин! Мы обречены! Без вливания свежей крови самое большее, что мы протянем — пару десятков лет, затем…

Он затыкается, мрачным взглядом окидывая свое притихшее воинство. Остальные Данмерши прячут взгляд, стискивая в лапках рукоятки кривых кинжалов. Лишь две полуголые охранницы Королевы, непохожие на всех остальных, помесь гобина и эльфа, смотря на меня с непонятным ожиданием и легкой усмешкой. Постепенно и другие воительницы, поднимают мордочки, стараясь не встречаться со мной хитрым и явно чего-то ожидающим взглядом.

— Так это… я готов помочь. Куда идти и что делать? — продолжаю тупить я, ожидая, что шаман сейчас выдаст очередной квест, типа «Опасно одному идти! Возьми… вот этот кристалл и доставь во-о-о-он на ту гору, где будет дверь, стоящую запечатанной вот уже десять тысяч лет, которую открывает миллион комбинаций. Согласно легендам лишь Избранный сможет ее открыть, несмотря на то, что там целых три символа: круг, треугольник, квадрат. И каждый символ спрятан там, где никто и никогда их не сможет найти: на ближайшем дереве, на камне и на земеле перед пещерой! Но даже отыскав те символы, никому не удастся расположить их в соответствующем порядке один за другим! Ведь существует сто миллионов комбинаций! (на самом деле шесть)»…

Задумавшись, пропускаю большую часть речи шамана, услышав лишь ее окончание:

— … Воздай же семя свое алкающим, да возродится наше племя и снова дрогнут вражьи силы перед возрожденными Данмерами! От семени Избранного да пойдут сильномогучие воины, ибо так сказано в писании святом Горка и Морки!..

— Э-э-э, постой, — начинаю немного догонять тему. — Ты, типа, меня хочешь подписать на…

— Сну-сну! — вдруг доносится откуда-то слева. Моя голова медленно и со скрежетом проржавленного механизма поворачивается в ту стороны, чтобы увидеть ехидную улыбочку одной из ничем не примечательных Данмерш. Ну да, сиськи, жопа, все на месте, но рост, то рост мне до пояса! Вот как мне, например…

— Наканецта! — просыпается поддержка справа. — Думала, так целкой и умру!

— Будет пых-пых⁈ — все еще несмело, но уже с зарождающимся огоньком включается еще один голосок.

— Чур, я первая!

— Еще чего! Я на него ставила! Я победила!

— Моя ставка выше!..

— А ну все заткнулись! — перекрывает поднявшийся гомон звучный голос одной из охранниц. — Никто не смеет прикоснуться к телу Избранного… до того, как мы с сестрой как следует не осмотрим его на профессиАнальную пригодность! Кыш-кыш-кыш!

— Стою на асфальте я в лыжи обутый, — бормочу, прикидывая масштабы того вселенского пиз**ца, который меня медленно накрывает. — То ли лыжи не едут, то ли я еб***тый.

Шутка ли⁈ Оплодотворить женское население Данмеров? Да по самым скромным прикидкам их больше сотни было на площади среди встречавших мою персону! Походу, до гномов я не доберусь — высосут и выдоят до состояния мумии…

Но все оказалось немного проще. Как мне подробно объяснили разомлевшие на той самой опушке охранницы Королевы, потрудиться мне нужно лишь над самыми нужными, самыми «специализированными» кандидатками «на осеменение».

— Пойми, Рыкор, — коверкая на все лады мое имя, произносит старшая из них, Дана. Она лежит, раскидав лапки в разные стороны, устремив взор зеленых глаз в небо. Ремни, из которых состоит ее одежда, аккуратно сложены неподалеку вместе с личным оружием, с которым никто из Данмерш попросту не расстается. Торчащие багровые, почти коричневые соски, которые только что подвергались многочисленным укусам, также вертикально смотрят в небеса, слегка покачиваясь от телодвижений хозяйки. — Пойми, никто не в силах заставить тебя, особенно, после того, как ты, считай. Целый народ избавил от гибели. Рано или поздно чудовище истребило бы нас всех.

— Оно как будто играло с нами, ежедневно требуя ужасную дань! — всхлипывает рядом ее младшая сестра, Лана. — У нас не было никакого выбора! Даже сбежать было нельзя, так как чудовище блокировало все наши выходы! Оставалось лишь молиться и надеяться! Ой!

Она быстрым рывком схлопывает расслабившиеся было ножки, не давая излишкам моего семени вытечь наружу. Не то время, не то место, чтобы разбазаривать попусту такой ценный ресурс. Сестры не врали — им действительно без всяких шуточек угрожало вымирание — в деревне оставалось примерно пару десятков самцов, из которых более-менее дееспособных было штуки три-четыре. На уровне старика-шамана. Молодняк, способный держать в лапках оружие, погби или в битве с Повелителем глубин, или в неравных схватках с другими монстрами, да настоящими гоблинами, жаждущими прорваться в плодородные зеленые земли разумных. Так уж вышло, что племя Данмеров веками находилось в единственном узком проходе, соединявшем Гиблые земли с населенными местами. По обе стороны вздымались непроходимые горы, с обитающими на них дикими троллями, ограми и прочими чудовищами, обожавшими гоблинов на десерт. Поэтому дальние родственники Данмеров предпочитали время от времени совершать набеги именно на неуязвимую крепость, в надежде пробиться туда, где их непременно встретят и отлюбят сочные эльфийки.

Конечно, редко, но некоторым отдельным особям удавалось просочиться через заслон, иначе авантюристам не на ком было бы поднимать ранги. Но их численность в землях разумных строго контролировалась, а из-за нападения на королевство эльфов так и вовсе сильно уменьшилась. Тот отряд, который мне удалось уничтожить вместе с королем и его прихвостнями, был одним из самых сильных, особенно, учитывая самого короля. Такие твари — крайне редкое явление на огромной области обитания зеленокожих ублюдков. После его смерти следующий возникнет крайне не скоро, а у людей, эльфов и прочих разумных появляется нехилый шанс окончательно прижать к ногтю и рассеять остатки ублюдков. Можно сказать, тотальной угрозы нападения гоблинов не будет еще минимум лет пятьдесят, пока не появится очередной лидер, способный собрать разрозненные орды в одну огромную. Это не может не радовать, так как в грядущей войне мелкие, но крайне опасные твари могли бы существенно навредить нам.

Но, возвращаясь к делам насущным, для меня все выходило наилучшим образом. Оказывается, портал забросил меня не так уж и далеко от владений гномов. По сухому — пару километров до их первых сторожевых постов, а там — уже и к бабке не ходи, пропустят, сразу попадешь к главному королю. Вопрос был только в том, что уж больно низкорослые воины не любили гостей. Особенно, со стороны Гиблых земель.

— Мы тебя-то доставим до границы, — уверенно выдает Дана. — Но дальше придется самому. Если можешь закрыться от магии и технических чудес, коими владеют гномы, то накидай на себя сразу. Они сначала колдуют, а потом смотрят кто пришел. Особенно, бойся их громовых копий!

«Огнестрел!» — доходит до меня. — "Наверняка, гномы владеют секретом огнестрельного оружия. Примитивного, скорее всего, но даже если так, их помощь будет просто неоценима в войне! Даже пара мортир выкосит половину вражеского войска! Душу выну, но договорюсь с ними!'

Охранницы королевы вообще выдали мне много ценной и, без сомнения, секретной информации, за которую им навеняка в родном племени открутят головы. Основная причина, по которой они пошли на умышленное предательство родного племени была проста до гениальности: их чертовски все зае**ло.

Как я и предполагал, эти две чертовки являлись плодами любви или, скорее, увлечения, мужиков-данмеров к любвеобильным эльфийкам, которым никогда не хватало крепкой мужской сосиски внутри своих розовых и мягких, но безумно охочих до секса бутонов. Вероятность зачать в тонком чреве остроухих ребенка Данмера была не просто мала, а исчезающе ничтожна. Тем не менее, из полусотни эльфийских красоток-лучниц и колдуний, две умудрились залететь, успешно выносив и родив парочку очаровательных зеленокожих малышек, перенявших насчледственные черты обоих недальновидных родителей.

«Презервативы, что ли, изобрести?» — подумал я, но тут же похватился, вспомнив про заклинание незачатия, известное даже студентам Академии. Почему длинноухие девы им не воспользовались — остается только догадываться. Может, как раз в тот момент, было совершено внезапное нападение, может, еще что… Это уже не стоит нашего внимания. Важно другое: отношение аристократов-эльфов к полукровкам. Думаю, вы уже догадались, к чему я веду. Ублюдков, рожденных от других разумных, аристократия эльфов всегда недолюбливала. И это еще мягко сказано.

Сразу же после окончания Войны, длинноухие поставили строгую изоляцию, отгородившись от прочих. Это было связано с хаосом, творившимся везде в связи недобитками и фанатиками… Хаоса. Соответственно, все связи с хумансами, гномами и другими разумными расами строго и насовсем пресеклись. А дети-полукровки… Их просто вышвырнули из Королевства на родины отцов. Так в селении Данмеров появились две сестры, непохожие на всех остальных. Единственное, что роднило их с остальными — цвет кожи. Рост, длинные уши, строение тела и прочие признаки оставались эльфийскими. Впрочем, никто в племени полугоблинов их не притеснял, так как порядки были совершенно другими. Отцы девушек вскоре отдали жизни в неравном бою с монстрами и тех забрала под свою опеку Королева, которая также давным давно осталась без мужа. Обычная история обычного племени, оказавшегося единственным препятствием на пути чудовищ.

Тем не менее, можете себе представить двух полуэльфиек, на девяносто процентов отличающихся от низкорослых Данмерш, наделенных почти вечной жизнью? В то время как их соотечественницы жили примерно столько же лет, сколько хумансы, старея и умирая в положенный им срок, равный примерно сорока-пятидесяти годам, внешность сестер оставалась неизменной, буквально застывшей в районе двадцати годков. Трон Королевы заняла ее дочь, а охранницы все также служили верой и правдой. Сама деревня была небольшой, все развлечение — нажраться местнойго пойла в столовой, да поохотиться на местное зверье. Даже потрахаться не с кем. А с появлением Стража, обстановка вообще сменилась на военное положение. Хоть волком вой. Все, чего попросили у меня охранницы — взять их с собой. Куда угодно, лишь бы не оставаться в племени, где они вызывают лишь неприязнь. Карты, миниигры и прочие увеселения данмеры еще не изобрели, так как им всегда было чем заняться.

Конечно, я пошел навстречу сестрам, тем более, что отказать им, в то время, как одна скачет в позе наездницы сверху, а вторая ждет своей очереди, активно вылизыывая все, до чего только дотягивается, крайне затруднительно. Мысли в такие моменты вообще куда-то испаряются, оставляя лишь эмоции и удовольствие, даруемое мне активными полукровками.

Впрочем, я молод и меня ведет дорога приключений. Грядущие разборки с князем Тьмы и беспорядка будут не то, чтобы нескоро, но и не завтра, поэтому даю себе время расслабиться. Племя Данмеров сильно не только защитниками крепости, но и тайной запретной магией, а также сверхсильными артефактами, как поведала мне старшая, Дана, посвященная во многие тайны селения. По сути, она является ходячей библиотекой рода, так как полурослики не особые любители записывать что-либо на скрижалях, предпочитая передавать знания из уст в уста. В данномслучае, через почти бессмертную ходячую энциклопедию, коей является умная Дана. Лана, в отличие от нее, предпочитает воинские искусства, хоть по ней и не скажешь. Насытившись мной, а также сохранив в своем нутро порцию бесценного молочка, дарующего стопроцентную возможность завести потомство, девушки не спеша одеваются, кивая и хихикая в сторону прочих оголодавших Данмерш. Развожу руками, не собираясь вставать с мягкого пледа, предусмотрительно захваченного кем-то из крепости. Ну, раз гора не идет к Магомеду, тогда Магомед идет к горе, а в данном случае, меня облепляют обнаженные тела Данмерш.

Пусть низкорослые, пусть слегка кукольные, но всем им одинаково хочется с Избранным заморочится. Развлечений в лагере — ноль, удовольствий — тем более. Полноценных мужчин практически не осталось, а стать матерью ой как охота! Да что там матерью — просто ощутить внутри себя не пальцы подруги, и не деревянный обкатанный колышек, а здоровый живой ствол подрагивающий от напряжения и удовольствия, а на сиськах — требовательные мужские руки и горячие поцелуи — вот за это молодые Данмерши готовы были отдать все, что угодно. Оставалась только одна небольшая проблема. Буквально на полшишечки. В самом прямом смысле.

Да, первая же естествоиспытательница, старательно разведя ноги, медленно оседает на мне, но почти сразу же останавливается, упираясь в грудь маленькими зелеными ладошками. Без одежды они еще меньше смахивают на гоблинов, скорее, на полуметровых кукол с серо-зеленой кожей. А сиськи на ощупь такие же горячие и мягкие, как у сестер, наблюдающих за процессом с края опушки. Тем временем, самочка, имени которой я не запомнил, делает еще одно усилие, но остается на прежнем месте, в самом буквальном смысле надетая на кол, как Филя или Хрюша в передаче «Спокойной ночи малыши» на руке ведущего. Попытки ее перевернуть или поставить раком также почти ни к чему не приводят, а мои движения причиняют не только удовольствие, но и боль. Я ведь тоже чувствую, а стоит чуть отпустить контроль, как напарница начинает пищать от боли.

Немного попыхтев, оставляю бесплодные попытки найти нужную позу и смотрю на собственный член даже с некоторой злостью.

— А ты не мог бы его…? — слышится голосок одной из сестер.

— Ачешуенное предложение! Просто эпическое! Легендарное! И как это я сам до такого не додумался⁈ — восклицаю с сарказмом в голосе, в упор глядя на младшую из сестер, Лану. — Всего-то располовинить часть себя! Самую мою драгоценную часть!

И смех, и грех. Предложение младшей полукровки состояло в том, чтобы уменьшить мне… член! Кто бы мог подумать о том, что мне когда-либо придется его уменьшать?!! С другой стороны, о том, чтобы заняться сексом с симпатичными представительницами племени Данмеров, мне можно забыть, оставив их на произвол судьбы и постепенное вымирание…

— М-м-мать! Твою м-мать! — ругаюсь, не видя другого выхода. — Сука, да за что мне это⁈

Окружившие меня малорослые девушки утешают меня как могут, плохо скрывая разочарование и слезы. Оно и понятно — в кои-то веки удалось уединиться с полноценным красивым мужчиной, пусть и другой расы, а тут очередное непреодолимое препятствие. Невольно вспоминаю сестер-полукровок. Их родителям пришлось проще и таких проблем не стояло! А у нас… стоит. Одна чересчур большая… беда!

— С-сука, — говорю, проливая крокодиловы слезы. Надеюсь, с возвращением себе нормальной величины у меня не будет проблем. — Су-у-ука!

И направляю руку в направлении стояка:

— Метаморфоза! Превращение! Член Данмера — появись!

Легкая вспышка бьет по глазам, заставляя зажмуриться меня и всех остальных. Через секунду до меня доносится восторженный вздох всех присутствующих…

«Получилось?»

Открываю глаза. М-да, получилось.

Бывший гордый боец смотрится довольно уныло и комично, за секунду потеряв былую мощь и рост. Теперь — это жалкий червячок, похожий на тот, который был у меня изначально еще в моем старом мире. Но как бы мне не было стремно и противно смотреть на него, похоже, окружившим меня Данмершам его вид доставляет крайнее эстетическое удовольствие.

— Какой большой! — восторженно вздыхает одна.

— Какой красивый! — вторит ей другая.

— У наших сроду ни у кого такого не было! — волнуется третья.

А крошка, которая была естествоиспытательницей меня прежнего, уже удобно устраивается на коленях, торопясь как можно скорее испытать нормальный для ее племени размер. Помогая себе ручками, она спешит вставить в себя ствол, скользнувший в ее крохотную дырочку также легко и спокойно, как только что проникал в моем обычном состоянии в щелки полукровок. Девушка запрокидывает голову, оседая до упора и в блаженной истоме закатывая глаза. Судя по всему, некоторый опыт и сноровка у нее имеется, недаром ее пустили первой оседлать такого большого и страшного незнакомца, как я. Данмерша справляется на отлично, в то время как я учусь заново владеть своим обрубком. В принципе, ощущения почти ничем не отличаются от обычных, разве что приходится сокращать время толчков. Несколько раз я все же выскакиваю из девушки, но та тут же возвращает рабочий орган на законное место. Проходит совсем немного времени до того момента, как она, пискнув, опадает мне на грудь, дрожа всем телом. Похоже, предел Данмерш куда ниже, чем у людей. Неохота отпускать ее от себя, не заделав драгоценного потомства, поэтому я переворачиваю ее на спину, стараясь побыстрее кончить.

Вот только я поспешил. Гоблинская ли кровь у Данмеров, или своя, особенная, но вот чем прославились самки зеленых уродцев — так своей выносливостью и ненасытностью. Шутка ли — выдержать наплыв озабоченных соплеменников, если рождаемость женщин у гоблинов крайне низкая — примерно одна особь на пятнадцать самцов! Эволюция или генетика озаботились тем, чтобы гоблинши с достоинством выдерживали далеко не один заход, в то время как другим, куда более нежным самочкам разумных рас хватает в три раза меньше.

Вот и выходит так, что вроде бы по всем параметрам этой Данмерше уже за глаза хватает секса, семя аж наружу вытекает, а она снова наседает на меня требуя продолжения. Приходится поднажать еще чуток. А потом еще. А потом… Потом разошедшуюся подругу силой стаскивают с меня, пища про очередность и долгое ожидание. Награждение затягивается…

Спустя какое-то время я возвращаюсь в лагерь, по обе стороны поддерживаемый полукровками, в то время как на опушке озера остаются раздолбанные в хлам, но донельзя счастливые Данмерши с улыбками блаженства на мордочках. Некоторые вообще лежат в отрубе. Входя в селение, чувствую себя настоящим героем… До тех пор, пока не вижу других озабоченных самочек…

Передо мной смыкаются ряды достаточно агрессивно настроенных жительниц, вооруженных чем попало, но сопровождающие меня полукровки спокойно проходят сквозь них, уверенно таща меня за собой.

— Избранного к королеве!

Толпа мгновенно расступается, образуя небольшой, но свободный проход прямо к импровизированному трону, на котором в фривольной позе восседает рослая самка, которая изначально смотрела на меня холодно и оценивающе. Сейчас ее взгляд заметно смягчился, но она все также не дает себе расслабиться, ни на секунду не забывая держать прохладный вид вождя племени. Полукровки немедленно занимают свои места по обе стороны деревянного кресла, принимаясь что-то нашептывать ей в уши. Выслушав их, главная Данмерша все же немного теряет контроль, широко раскрывая глаза. Ее симпатичные зеленые ушки даже встают торчком.

— Так это правда? — звучит ее сильный голос. — Ты убил Повелителя Глубин⁈ Невероятно! После всех жалких идиотов, называвших себя воинами хумансов, боги наконец улыбнулись нам! Шаман! Действительно ли он Избранный или ему повезло?

Из толпы тут же выкатывается старичок, кланяясь королеве.

— Не вели казнить, пресветлая! — вопит он. — Вели слово молвить! Воистину, сильномогучий богатырь послан нам самим Морком! Я видел, как он одним ударом сразил чудовище! Отряд воительниц, посланный тобой, также был полностью им разбит и… э-э-э, деморализован! Наши лучшие воины остались на холме возле того места, где герой убил Повелителя! Они… э-э-э, пока не в силах вернуться, так как… э-э-э…

— Хватит заикаться! — не выдерживает королева. — Он их трахнул или нет⁈ Отвечай!

По рядам прокатывается негромкий подозрительный гул. Вместо прямого ответа шаман мнется и нехотя кивает, не сводя с королевы обожающего взгляда. Обернувшись, он смотрит на меня с непонятным презрением и завистью. Ну и ну, похоже, я стою на пути предмета его невысказанной страсти. Не староват ли ты, шаман, для любовных утех или как там? Седина в бороду, бес в ребро?

Королева облегченно вздыхает и переводит взор на меня, но теперь отчетливо вижу в ее глазах тот же огонек, какой был у тех Данмерш, которые сейчас наверняка только-только приходят в себя на опушке озера. Похоже, мне снова предстоит совершать подвиги и получать награды.

— Опять работа? — спрашиваю ее и, не дожидаясь ответа, продолжаю:

— Вам меня не жалко? Да, госпожа.

А у той возникает новый животрепещущий вопрос:

— А как он… ну…?

Охранницы тут же одновременно приседают той на уши. Рожица главнокомандующей данмеровскими войсками сереет, а потом заливается багровым оттенком. Вероятно, сначала она побледнела от новостей, а потом ей стало неловко? Что они такого ей наплели?

Выслушав подчиненных, правительница Данмеров кивает полукровкам и встает с кресла, оказываясь почти с меня ростом, естественно, учитывая высоту трона. Теперь мне удается рассмотреть ее полностью и мне становится понятно, что лидером этого особенного племени становятся не только благодаря острому уму и наследству.

Несмотря на то, что одеяние лидера составляют крепкие, но совсем не привлекательные обмотки, как и у прочих селянок, я вижу ее женственную красоту, а также физическую крепость ее тела и духа. Кроме выдающихся природных данных, коими вождь совсем не обделена, ее тело просто излучает уверенность и силу. В подтверждение этому факту, кожу вождя мини-амазонок покрывают многочисленные шрамы, как свежие, так и давно зарубцевавшиеся. Похоже, здесь не делают скидок на происхождение и «голубую кровь». Наверняка, трон вождя достается самой сильной из претенденток в бою с предыдущей.

Также у данмерши не достает пары пальцев на руке, а что творится под одеждой, даже думать не хочу.

— Избранный, — снова звучит ее голос, но теперь в нем явственно слышится торжество предвкушения и облегчение от решения основных глобальных проблем, — Избранный! Мы благодарны тебе за то, что ты избавил нас от чудовища, которое мы терпели целых полгода! В честь этого знаменательного события мы устроим недельный пир и…

— Стоп-стоп-стоп! — поднимаю вверх лапки. — Я тут с вами сотрусь за эту неделю. Давайте по-быстрому выполним норму, и я пойду, хорошо? С кого начнем? А то у меня там война на носу, а я тут в куклы играю…

— Война? — приподнимает брови королева. — Снова? Какая война?

В двух словах рассказываю о предстоящей битве между силами Света и Тьмы. Королева хмурится, а воительницы напряженно переговариваются. В дело вступает шаман, вскидывая лапки и вещая:

— Да исполнится пророчество, народ Данмеров! Пришел тот час, когда богам нужна наша поддержка! Грядет смертный час! Встанет Свет против Тьмы, да одолеет ее!

— О чем он? — тихонько спрашиваю королеву, пока он развлекает народ, слушающий старика. Та лишь машет лапкой и вздыхает.

— Пойдем в шатер, все расскажу, — говорит она по-свойски, мгновенно утратив прежний лоск и хладнокровие. — Разговор будет долгим.

Сопровождаемые молчаливыми полукровками мы тихо смываемся с площади, направляясь в один из огромных палаточных домиков, установленных у одной из стен. Внутри палатки очень уютно, хотя обстановка совсем не домашняя, а скорее спартанская: рабочий стол, заваленный свитками и пергаментами, стойка с оружием, небольшое ложе из шкур на тюках с сеном, да подобие кухоньки.

— Извини за беспорядок, — произносит королева, стаскивая с себя бесформенную хламиду и украшения и с отвращением отбрасывая. — Меня Тишаандри звать, кстати…

— Тишаандри Ваал Белиссмани… — начинают было нараспев произносить обе полукровки, широким жестом представляя свою повелительницу, но та брезгливо морщась, порывисто хлопает их по рукам.

— Никаких официозов! Мы не на Совете! Ричард, зови меня просто — Тиша!

— Т-тиша⁈ — хором восклицают охранницы, с ужасом косясь то на нее, то на меня. Но меня мало интересуют такие мелочи.

— Ладно, Тиша, — устало опускаясь на стоящую у стены табуретку. — Буду краток. Мне срочна нужна поддержка военных сил: гномов, орков, людей… Да хоть гоблинов! Предстоит тяжелая и кровавая битва не на жизнь, а на смерть, поэтому я буду рад любой поддержке. Времени в обрез, мне уже вчера надо было договариваться с гномами, а я тут теряю время…

— Вовсе нет! — сурово сдвинув брови, перебивает меня вождь. — Тебя направили к нам боги! А избавив нас от тяжкого бремени и возродив численность племени, ты, тем самым, доказал, что сбывается пророчество!

— Что за пророчество? — спрашиваю я, не обращая внимания на охранниц, отчаянно машущих руками за спиной королевы. — только давай своими словами, без лишних подробностей…

В общем, в древности у Данмеров был Оракул. Кто он такой, откуда взялся — история умалчивает. Но все его предсказания неизменно сбывались. Опуская длинные напевы Тиши с красивыми описаниями событий (по-другому девушка попросту не могла и не хотела), выходило так, что в тяжкий для народа час из ниоткуда прибудет статный воин-маг роду людского, который одним махом избавит Данмеров от всех бед, обрадует женщин и поведет племя в светлое будущее. Единственное, что требуется от самих полугоблинов — помочь верой и правдой Избранному в его битвах.

— Мы давно к этому готовились, Ричард, — заканчивает свой длинный рассказ Тиша. — Все совпадает: появление из чудесного портала, непобедимое чудовище, которое ты прикончил одним ударом, твоя расовая принадлежность, владение магией, а также…

Она вдруг заикается, серея на глазах.

— Т-ты ведь порадовал наших женщин? — полувопросительным тоном спрашивает она и, не дожидаясь ответа, продолжает:

— А, значит, ты и есть тот самый Избранный из пророчества. Когда ты до конца выполнишь свой долг, мой народ покинет эти бесплодные земли и выдвинется на указанные тобой позиции, чтобы противостоять Злу! Поверь, несмотря на наш небольшой рост, мы многого стоим в битве! Недаром наше племя единственное, что сдерживает ужасы пустошь!

Вот тут до правительницы доходит факт того, что если некому будет защищать единственный проход между землями разумных и бесплодными пустынями, то через него тут же хлынут полчища чудовищ. Она в страхе широко раскрывает глаза, а я добиваю ее тем же вопросом.

— А кто останется на страже? Об этом ваш Оракул подумал?

— Я… я не знаю! — восклицает та, сжимая кулачки. — Но Оракул не мог ошибаться! Возможно… возможно нам следует поискать ответ в других его словах! Должен быть… Выход должен быть! Но мы просто не сможем остаться в стороне!

— Ладно, — вздыхая, ловя пискнувшую королеву за лапку. — Сначала полностью вернем долг, а потом подумаем над второй проблемой. Максимальное исцеление!

Пока тело бессознательной Тиши поднимается под потолок палатки в столбе золотистого света, ловлю зазевавшихся полукровок, проделывая с ними ту же нехитрую операцию, а потом выхожу наружу, подманивая к себе первую попавшуюся данмершу.

— Срочно принесите сюда еды и питья для королевы и ее подруг, — говорю понятливой девушке, хватая ее за плечо, пока та не смылась. — И… и погоди! Где у вас лежат раненые?

— Раненые? — удивляется та. — У нас таких нету. Те, кто получает ранение в бою, держится на ногах до тех пор, пока не падает. Иначе некому будет воевать!

Я смотрю в ее спокойные равнодушные глаза, внутренне просто закипая от ярости. Да что это за мир, где девушки, пусть даже полугоблины, сражаются до потери сознания⁈ Какой бог привел их к этому?!! Ах да, Тираниил, о чем это я… Выдыхаю, пытаясь успокоиться, пока воительница заканчивает объяснять:

— А тех, кто теряет силы и больше не может держать оружие, мы относим в дом Предков, где о них заботится Великий шаман. Там уже только он и боги решают жить ли воину или отправиться в чертоги Духов. Вон там.

Она показывает направление и шустро дергает с места, на ходу созывая подруг. Я же иду в указанное ею место. Похоже, старик-шаман тут заодно и врач? Интересно, есть ли у раненых вообще шансы снова вернуться в строй после его «помощи»?

Как ни странно, но внутри здания меня встречает не старик, а другая шаманка. Внутри землянки царит тяжелый дух гниения, который не перебивают даже пряные ароматы горящих благовоний. Шаманка, назвавшаяся Лазарой, сбивается с ног, в одиночку пытаясь облегчить участь многочисленных пациенток, лежащих на шкурах в огромном пустом зале. Критическим взором окинув «медсестру» вижу, что ничего кроме трав и настоек у нее нет, на что она только разводит руками.

— Умный? — с сарказмом спрашивает она в ответ на мое замечание. — Думаешь, тут караваны ходят с лекарствами? Думаешь, мне легко видеть, как лучшие из нас страдают от ран⁈ У меня нет обезболивающих, нет умений вскрывать гнойники, нет опыта! Была травница, но ее сожрал Повелитель глубин, когда та набирала воды! Помогать некому, я туту одна кручусь! Шел бы ты отсюда!

Вижу, что женщина на взводе, учитывая происходящее, но не отступаю. Напротив, беру ее за руку, пытаясь успокоить:

— Я владею магией исцеления, — говорю, глядя в ее широко раскрывающиеся глаза. — Но мгновенное излечение потребует жизненных сил больных. Я пока начну колдовать, а ты прикажи приготовить горячего бульону, да побольше. Им потребуются силы.

Лазара все еще не веря в мою мощь, смотрит на меня подозрительным недоумевающим взглядом. Тогда я подхожу к первой страдающей Данмерше, живот которой туго затянут серыми бинтами, пропитавшимися бурой кровью. Судя по закачанным глазам и белым искусанным губам, бедняжка сильно страдает, но из ее рта не доносится ни звука! Выдержка этих маленьких амазонок куда выше многих прославленных вояк других рас, которых я встречал ранее.

— Максимальное исцеление! — говорю я, возлагая ладонь на ее лоб. Ослепляющий столб, словно состоящий из золотых пылинок падает с небес, проникая через крышу здания таким образом, словно его и нет. Тело девушки плывет ввысь, начиная кружиться по часовой стрелке вокруг своей оси. Даже невооруженным взглядом видно, как кожа на личике данмерши приобретает здоровый зеленый оттенок, а тело наливается свежестью и силой.

— Ты еще здесь⁈ Марш за бульоном! — кричу на Лазару, поворачиваясь к ней. Бедная шаманка-врач, забыв все на свете, ошарашенно смотрит на исцеляющуюся воительницу. Лишь мой окрик приводит в ее чувство. Подобрав полы халата, она стремительно вылетает за порог. Снаружи тотчас доносятся ее повелительные крики. Иду к следующей пациентке, которая переводит свой взор с парящего тела подруги на меня. Ее глаза буквально кричат от едва сдерживаемой боли, умоляя меня о помощи, но белые губы остаются плотно сжаты. Похоже, честь для этих воительниц — не пустой звук.

— Маленькие рыцарши, — вздыхаю я, опускаясь перед ней. — Ваши мучения окончены. Я помогу. Максимальное исцеление!

Обход не занимает много времени. Уже спустя полчаса я выхожу наружу, как всегда в таких случаях, полный энергии и воодушевления. Знание того, что мои способности помогают другим, буквально вытаскивая их из могилы — что может быть лучше? Бывших раненых сейчас отпаивают горячим бульоном и приводят в себя. Некоторые уже очень долго находились в этом Доме страданий, и, поэтому, уже никогда не надеялись покинуть его своим ходом. Запрокидываю голову, смотря прямо на слепящее солнце и спрашиваю себя в очередной раз, все ли я делаю правильно? По верной ли дороге иду до сих пор? Ответ приходит практически незамедлительно.

— Дядя! Дядя! Пошли шпехаться!

Меня уже дергают за рукав озабоченные самочки, столпившиеся вокруг. Их лица выражают искреннюю радость, восторг и ожидание. Должно быть, вернулись те, с кем я уже успел позабавиться на опушке озера. Ну, так и есть, вижу их довольные мордашки, лучащиеся счастьем. В отдалении стоит группка моих охранниц, сопровождавших Избранного на битву с Повелителем глубин. Низкорослые воительницы, наполненные моим семенем до предела, светясь счастьем, поглаживают свои пока еще плоские животики, горделиво поглядывая на остальных, кому еще не перепало.

— Ну, пошли, — соглашаюсь, позволяя утянуть себя в ближайшую землянку, оказавшуюся чем-то вроде казармы. — Только захватите поесть чего-нибудь, а то так спать хочется, что переночевать негде.

На мордашках простых до невозможности Данмерш одновременно появляется глуповато-озабоченное выражение, которое тут же сменяется пониманием. Тут же несколько самочек отделяются от нас и семенят куда-то в сторону, откуда доносится сладковатые запахи. Должно быть, и в самом деле накормят. Королева, в общем-то, обещала недельный пир, но не думаю, что все затянется надолго. В конце концов мне нужно успеть…

…- А-а-а-а, моя голова! Какой сегодня день?

— Четвертый со дня великой победы над Повелителем глубин, Избранный!

— Да твою мать! У меня времени нет! О-о, голова! Дайте воды!

— Одну минутку! Вот!

— Ф-ф-ух. Другое дело! Так! Мне нужно торопиться! Какие планы на… А, вижу, понятно. Давайте побыстрее! Пару часов, так и быть, еще выделю!..

— … …….?

— … ………………..⁈

— … ……………………..!!!

— Г-где я⁈ Что тут произ-зошло⁈

— Вы — тут, наш герой!

— Тут — это хде-е-е⁈ Что со мной⁈ Я член не чувствую!

— Так он во мне!

— … А ты кто?

— Сержант Лирия, ваша честь! Второй ополченец…

— Да не трещи ты! Голова раскалывается! Вашу дрянь эту пить нельзя! Дай воды!

— Буль-буль…

— Так, все. Хватит с меня! Я пошел!

— Но ваша честь⁈ А как же… к-королева?

— А-а.… а чо с ней?

— Так она вас восьмой день ждет…

— ВОСЬМОЙ ДЕНЬ?!!!

— Ну, герой, — скромно смотрит на меня очередная данмерша, не забывая совершать поступательно-возвратные движения, восседая на мне сверху. — Благодаря вам и вашей… энергии, наше племя почти полностью будет возрождено! А-а-ах! Я почти…

— Эй, не вздумай! — предупреждаю самочку, чувствуя, как и сам вот-вот. — Потерпи. Где все? Кто остался?

— Из простых — я последняя, — скромно отвечает та, слегка сбавляя темп. — Вы за восемь дней почти без остановки занимались тем, что поднимали нашу рождаемость. Некоторых — по несколько раз кряду. Только королева решила стать последней. Ну-у, вот и ждет.

— Твою мать! — вырывается у меня. — Восемь дней! Как я мог?..

— О, вам все понравилось! — воодушевленно отвечает данмерша, чье имя я попросту не помню. — В-ваша ч-честь? В-вы позволите м-мне к-кончить?

— Что? Ах да, конечно, — слегка растерянно отвечаю ей. — Давай.

И сам ускоряюсь, сжимая крепкие бедра маленькой воительницы, заканчивая одновременно с ней. Девушка тут же закатывает глазки, опадая на мою грудь безвольным тельцем, а я, аккуратно положив ее рядом, пытаюсь разглядеть обстановку. Мда-а-а, похоже, что вечеринка слегка затянулась.

Я нахожусь уже не в той небольшой казарменной землянке, где все началось. То ли сам перешел в пьяном угаре, то ли меня перетащили, но моя тушка, целую неделю служащая для женского населения Данмеров увеселительным аттракционом с призом в виде будущего потомства, лежит в куда более просторной комнате. Повсюду валяются полубесчувственные тела данмерш, среди которых даже виднеются несколько мужчин племени, хоть и куда в меньшем соотношении к числу женщин. Стоит ядреный аромат крепкого пойла, заменяющего этим созданиям выпивку. По вкусу это дерьмо напоминает лимонад «Тархун», но стоит употребить его хотя бы стакан — по голове бьет, словно молотом! Вот и сейчас я лишь обрывочно помню то, что со мной происходило за все эти восемь дней.

Восемь дней! Даже в голове не укладывается! Последний раз я так бухал, когда был студентом! Впрочем, тут было что-то отдаленно похожее. Получается, воительницы позволили себе отдохнуть после исчезновения основной проблемы. Интересно, а на страже все это время кто-нибудь стоял? Все же не одними Стражами полны Гиблые земли пограничья.

С трудом приподнимаюсь, чувствуя, как болят натертые места на всем теле, особенно в области паха.

— Эй, приятель, вот ты где, — бормочу, натягивая комбинезон. Костюм мгновенно прилипает к телу, через секунду даруя ощущения прохлады и свежести, убирая пот и подлечивая ссадины. Внутренняя лечилка тоже старается вовсю, уничтожая последствия интоксикации и восстанавливая силы. Чувствую дикий, просто зверский голод — время покрепиться!

Оглядевшись по сторонам, вижу чудом уцелевший поднос с сиротливо стоящими на нем простыми лакомствами, в том числе и кувшины с «Тархуном».

— Ну уж нет! — отодвигаю в сторону чудодейственный напиток и шаря взглядом по сторонам. Поиски дают плоды — в углу стоит бочка, доверху наполненная чистой прохладной водичкой. Стоит мне лишь немного залить жерло просыпающегося вулкана, кипящего где-то внутри меня, как откуда-то сбоку раздается тихий шепот:

— Пи-и-ить!

— Воды-ы-ы…

— По-мо-ги-и-ите-е!..

Стоило одному телу подать признаки жизни, как за ним проснулись другие. Разумеется, у большинства из них были те же признаки жестокого похмелья, что и у меня, за тем отличием, что у данмерш не было внутренней лечилки. То есть, этим низкоросликам было еще хуже. Подхватив со столика несколько местных кислых фруктов, похожих на лимоны, и кувшин, из которого вылил остатки «тархуна», выдавливаю туда сок и наливаю воды из бочки. Напоследок коснувшись напитка пальцем, заряжаю его Светом очищения Сообразив на скорую руку нечто вроде лимонада, обхожу пострадавших от неумеренного пьянства, следя за тем, чтобы каждая выпила хотя бы полстакана. Девчонки плюются, сквернословя как матросня, но покорно пьют кисло-горькое «лекарство», с легким недоумением удивленно поднимаясь на ноги. Убедившись, что никто не забыт и ничто не забыто, выхожу на улицу, с удовольствием вдыхая свежий воздух.

За время беспробудной пьянки деревня приобрела куда более уютный, даже праздничный вид. Унылые серые домишки и землянки украсили лентами, а наряды воительниц, несущих стражу, приобрели более благопристойный вид. Конечно же, некоторые все равно несли стражу, несмотря на всеобщее гулянье, а, может, менялись с отдыхающими. Основная угроза была устранена, но оставались мелкие: набеги дальних сородичей-гоблинов, атаки монстров и стихийные бедствия. Но в этот раз фортуна была на стороне воительниц, дав им небольшую передышку — за все время пира никто не подошел к селению даже на расстояние выстрела из лука. Должно быть, монстры боялись приближаться к тому месту, где находился убийца Повелителя глубин.

— Ричард! Подойди!

Мое внимание привлек повелительный возглас, который, без сомнения, принадлежал одной из последних женщин этой деревни, оставшихся без моего «подарка» на будущее. Если не считать часовых, кидавших на меня похотливо-голодные взгляды, то так звать меня могла только одна особь.

— Да, моя королева, — кланяюсь в шутовском поклоне, едва не касаясь земли.

Про Тишу мне рассказали многое, очень многое. Но ничего особенного в ее происхождении или жизнеописании, со слов местных, не было. Да, она, как и все, сражалась плечом к плечу еще когда была совсем малышкой. Иначе в этом племени было попросту не выжить. Да, ее отец был предводителем Данмеров, но заняла место вождя не по наследию, а заслужив его подвигами на поле боя. Да, как и остальные, она была лишена внимания со стороны парней-сверстников по той простой причине, что мужчины умирали быстрее, чем подрастало новое поколение. Они первыми выходили на бой, оберегая селение, но даже артефакты Предков, мужество и героизм не помогали им выстоять против орд тварей. В конце концов племя Данмером настигла участь Некотянок — девушками пришлось взять в маленькие лапки оружие и встать на стены. Ничего особенного, типичная ситуация для этих безлюдных мест, затерянных в пустошах. Рано или поздно племя бы не устояло перед натиском монстров и пало, обеспечивая чудовищам свободный проход в земли, где их никто особо не ждет.

А ведь мне придется идти дальше! Пусть и никто не просил меня, не говорил в лицо, но я чувствовал, как они все на меня смотрит: кто с невысказанной надеждой, кто с молчаливой просьбой, кто просто с воодушевлением. Вот, типа, присланный Богами хуманс! Он же убил самого Повелителя Глубин! Что ему стоит обрушить гору и завалить единственный проход? Или вызвать небесный огонь, чтобы пробудить пару ближайших вулканов, способных затопить огненной лавой ущелье? Да… Если бы это было так легко…

Впрочем, я бы все равно колданул бы даже самое мощное, планетарных масштабов, заклинание, не побоявшись отката, неизменно настигающего меня в расплату за неумеренное воздействие магией, но тупо не представляю, чем можно помочь низкоросликам. Вызвать обвал? Даже если взорвать горы, окружающие узкий проход, разделяющий Пустоши и плодородные земли, ничего хорошего из этой затеи не выйдет — монстры попросту перелезут завал. Чтобы выстроить неприступную стену нужно дочерта времени и опытных рабочих, а также материалов. Откуда их здесь взять, если из ресурсов у данмеров — глина и дерево? Затопить? Очень смешно. Единственное небольшое озерцо находится в полукилометре отсюда, а вести сюда канал — так оно быстрее пересохнет…

— Не глупи! — прерывает мои размышления усталый голос Тиши. — Иди сюда. Ты уже закончил с планом?

«План». Еще одно интересное указание вождя. Поиметь как можно больше женщин селения, согласных на потомство полукровок. Обычно девушки Данмеров любились строго со своими соплеменниками. Но, ввиду острой нехватки кадров, королеве пришлось пойти на уступки, тем более, согласно Пророчеству, в будущем моим детям, где бы они не родились, суждено совершить немало великих подвигов и деяний. Когда я вернулся после битвы в деревню, то воспринял шепотки воительниц за шуточки. «Возможно, удастся уединиться в шатре с одной-другой», — думал я, не воспринимая всерьез древнее пророчество, но все оказалось куда проще.

Мышление Данмеров не особо превосходило их дальних родственников — гоблинов. Да, они были разумнее и в первую очередь прислушивались к голосу разума, а не инстинктов. Они владели магией стихий, а не диким шаманством крови и Тьмы. В развитии они шагнули куда дальше, чем зеленокожие твари, которые за сотни лет до сих пор бегали с каменными топорами и копьями. Но они так и не научились скрывать свои мысли, говоря просто и прямо то, что им приходит на ум. Вот и Тиша, необычно высокая для своих сверстниц данмерша повелела мне точно и прямо исполнить заветное предсказание: — «Возлечь со всеми, кто пожелает потешить плоть».

Что теперь? Мне еще вчера надо было быть у гномов. А сколько времени займут переговоры с ними? Пусть время еще есть, но кто знает, что будет с ними?

— Я жду ответа!

Маленькая самоуверенная Тиша. В ее глазах, как ив глазах всех остальных вижу и чувствую мольбу остаться. Простая истина — стоит мне уйти, и деревня простоит в лучшем случае еще месяц-два. А потом большинство воительниц почувствуют первые признаки надвигающейся беременности. Еще месяц — и селение станет полностью беззащитным. А просто уйти они не смогут — не позволяет честь и заветы предков. Долбаное пророчество! До сих пор не могу понять, что означают его окончание, которое своими словами передала Тиша. Вроде там сказано, что Избранный прервет многовековую стражу Данмеров с помощью падших богов, но я уже сломал весь мозг, пытаясь понять смысл. Мне что? Надо просить помощи у пробудившегося божества, Сварога? Или обращаться к Хаосу? Бред собачий.

— Да, моя королева, — вздыхаю, приблизившись к воительнице, заметив, как на щечки девушки сереют. Они так стесняются. Кровь-то у них другого цвета. — Прибыл, вот, по вашему приказу. Что, значит, исполнить?

— Перестань шутить!

Дернув плечиком, она повернулась и махнула рукой, повелевая следовать за ней в полумрак шатра. Пришлось идти. К моему удивлению, обстановка изменилась с момента моего прошлого визита. Теперь большую часть комнаты занимали столы, заваленные свитками, пергаментами, скомканными бумагами, на которых я краем глаза успел заметить непонятные схемы, письмена, графики. Почти все они были перечеркнуты и расцарапаны. Похоже, у Тиши далеко не все ладится…

— Садись вон туда, — говорит она, плюхаясь на одну из табуреток. — Надо поговорить.

Судя по всему, разговор будет напряженным. Так и выходит. Тиша мучает меня бесконечными вопросами о том, как я собираюсь исполнить пророчество, расспрашивает, есть ли границы моей магической мощи, а, узнав, что пределов ей почти нет, бросается к графикам, заваливая меня всякими бредовыми проектами.

— Предсказание может ошибаться! — сверкая глазами, шипит она, подсовывая мне очередной свиток. — Смотри! Можно прокопать канал и затопить ущелье! Натаскать песка! Заманить гиганта и его костями заделать проход! Выстроить сторожевые вышки! Заставить небеса лить огонь по любому приблизившемуся!

Я внимательно рассматриваю все ее идеи, уныло отбрасывая один свиток за другим. Бред, бред. Бред. Ни одна ее затея не стоит и выеденного яйца, что я ей подробно объясняю. Все завалы выстоят максимум полгода, прежде их форсируют орды тварей. Небеса не будут следить за всеми подряд, а воды тупо не хватит.

Тиша молча кусала губы, понимая неотвратимую тяжесть всех моих слов. Наверняка, она и сама все прекрасно знала, но отчаянно цеплялась за любую надежду, пусть даже самую неправдоподобную, боясь принять тот факт, что всем им придется в скором времени… Нет, даже мне думать об этом неприятно. В груди клокотала злая, но бессильная ярость. В чем же так провинились эти милые создания, чьи лапки с трудом держат тяжеленные для них мечи и луки⁈ Воля Предков⁈ Вера в честь и достоинство⁈

— Прости. Тиша, — говорю, ощущая боль и тяжесть в груди. — Мне надо подышать воздухом.

Выйдя наружу, иду на выход, не обращая внимания на встревоженные окрики часовых. Мне не требуется разрешение, поэтому я просто выхожу в небольшую калитку, оставляя за спиной ничего не понимающих Данмерш. Они восторженно смотрят мне в спину, а по рядам катится шепоток:

— Смотрите! Смотрите! Сейчас будет чудо!

— Он решился! Да сбудется пророчество!

Стискиваю кулаки с такой силой, что ногти вспарывают собственную кожу. Что же делать⁈ Что делать⁈ Кто может помочь мне в такой безвыходной ситуации⁈

— ЛЕГАТ!!! — кричу изо всех сил, — запрокидывая голову и уставившись в безразличные небеса диким взглядом. — Ответь! Ответь, ты мне нужен!

— Давно ты не вспоминал про нас, — с легким укором отвечает тот, с небольшой заминкой появляясь из сверкающего облака. — Слушаю, сын мой.

— Ты знаешь. — устало говорю, опускаясь на горячий песок. — Данмеры, предсказание. Что мне надо сделать⁈ И еще, что это были за игры с игрушками? Зачем надо было меня перекидывать в их мир?

— Что-что⁈ — вдруг нахмурился Легат. — Какими игрушками? Я лично следил за установкой портала! Он перенес тебя секундла в секунду в поселок Данмеров. Какие игрушки⁈

Его взгляд отчаянно заметался, выдавая хозяина. Легат или что-то скрывал, или знал, о каких игрушках идет речь.

— Понятно, — устало махнул тогда рукой. — Снова ваши бесконечные игры. Да как же вы задолбали…

— Погоди, парень, — вдруг неожиданно серьезным тоном говорит Вознесенный. — ТЫ говоришь о… них? Об Извечных? Самых страшных врагах⁈ О тех, кто был до…

Он внезапно замолкает, горбясь и становясь еще больше на обычного пенсионера, согнувшегося под тяжестью забот, а я вдруг понимаю, что совсем ничего не знаю о нем. Кто знает, какое положение там, наверху, занимает Легат? Чем он занимается? Сколько уже разгребает то дерьмо, которыми полны небеса или те места, где они находятся?

— Прости, — сухой старческий голос Легата возвращает меня в реальность. — Прости, сын мой. Похоже, кто-то еще влез в Игру. Мы обязательно с этим разберемся, а ты расскажи, пожалуйста, все, что произошло с тобой с самого начала. С того момента. Как ты шагнул в портал…

… Вознесенный сидит рядом со мной, ковыряясь в песке. Поодаль стоят, перешептываясь данмерши, не решаясь влезать в нашу беседу. Они видят Легата, но узрев его появление, едва ли там же не попадали в обморок. Теперь они лишь шепчутся, ожидая чудесного завершения предсказания. А мне… Мне пока совсем нечего им предъявить. Все зависит от нашей с богом беседы…

— Мне надо было тебе раньше все рассказать, Рич, — устало говорит, наконец, Легат. — Ты слишком глубоко влез в это дерьмо. Слишком сильно повлиял на происходящее. Теперь даже я, даже Рейлган, не знаем, что случится дальше. Раньше… Раньше все было по плану. Мы выбрали тебя. Призвали. Переродили… Да-да, чего скрывать, ты уже и сам знаешь, что был отмечен кровью Дракона раньше, чем родился. И все же, ты был не единственным кандидатом, поверь! Думаешь. В твоем мире мало таких вот, желающих попасть в мир монстродевушек? Героев, полных желания спасти мир⁈ Да каждого второго можно смело брать! Но выбрали тебя. Впрочем, никто из нас ни разу не пожалел об этом. Просто… Просто ты брал на себя больше, чем мог вынести… И самое удивительно, что справлялся! Вот и сейчас ты попал туда, куда путь был заказан даже многим из нас. К Извечным. Думаю, они уже все тебе рассказали? Верно ведь? Да, мы долго воевали с ними, но все же нам удалось… Эх, как давно это было. Говоришь, они изменились? Хорошо бы… Но все же, будь с ними осторожнее! Особенно с тем, кто скрывался под маской Осла. Это самый опасный из них.

— Он не хотел возвращаться в этот мир, — перебиваю рассказчика. — Он и многие другие решили остаться там.

— Значит, капля мозгов у него все же есть, — кивает Легат. — Слишком многие на него тут обижены. Слишком много жизней он стер. Пусть лучше остается там со своими прихвостнями.

Я промолчал, не вдаваясь в подробности о Кролике и остальных. Ни к чему это сейчас. Сначала стоит проверить, так ли уж преданы мне бывшие игрушки. Если высвобожу их и верну в этот мир, а они меня предадут? Что тогда?

Но мне вспомнились глаза Кенги, Тигры, Пятачкушки, Совы… Нет, они не врали. Они изменились.

— Хорошо, — говорю я, оставляя тяжелые размышления. — Что же мне делать тогда с этим пророчеством? Кто может помочь? Там сказано «падшие боги». Но я не хочу просить помощи у Хаоса или Древних. Что…

Легат грозит мне пальцем.

— Подумай, Рич, — улыбается он. — На самом деле твоя проблема проще, чем ты полагаешь. Нам нельзя вмешиваться в ход событий, как ты помнишь, но подсказку я могу дать. Падший бог гораздо ближе к тебе, чем ты думаешь. Он еще ближе, совсем рядом, стоит лишь…

— Тираниил! — восклицаю я, вскакивая. — Ну, конечно! Спасиб…

Старика уже не было. Лишь золотистые пылинки опадали на то место, где он только что сидел. Но я уже не думал об этом, крича веселым злым голосом в небо:

— Тираниил! Призываю тебя! Иди сюда, покемон!

В отличие от моего Легата, у которого со службой все хорошо складывается, Тираниил появляется передо без спецэффектов. Просто выходит из-за дерева, словно стоял там все время. Вслед за ним появляется Кето — девушка-горгона со змейками вместо волос, ведущими самостоятельную жизнь. По ним иногда можно понять, о чем в тот или иной момент думает их хозяйка. Раньше богиня выглядела очень стремно, но после пары задушевных разговоров сбросила маску страхолюдины, явив мне свой истинный лик весьма симпатичной особы. Но змейки все равно остались. Впрочем, они даже придавали ей особую изюминку. Сейчас они свивались в небольшие вопросительные знаки, ясно показывая, что мой призыв остается для нее тайной. Работой Кето является присмотр за своим напарником. Нельзя сказать, что раньше девушка хорошо исполняла свои обязанности, переложив их на плечи Тираниила, вследствие чего тот и натворил дел, замкнув на себя недоделанную Систему, накрывшую весь материк. Если уж даже такому недоучке как мне удалось обойти ее, воспользовавшись лазейкой в администрировании, то что говорить о многочисленных недоработках! Впрочем, все постепенно притерлось, а после того, как все вскрылось, на доработку Системы были брошены ударные силы опытных Вознесенных. На сегодняшний день погрешностей почти не осталось, но я все равно предпочитал быть «внеранговым персонажем», эдаким бета-тестером с элементами административного управления, не завися от условностей Системы. Это чертовски облегчало жизнь. Конечно, я мог и тупо перекачаться до самого высокого уровня, но предпочитал не выделяться, а тем более, не превращать свою жизнь в череду бесчисленных перечислений системных сообщений. Ну уж нафиг!

— Ты звал меня — я пришел, Ричард. Говори, я слушаю, — с ходу берет быка за рога Тираниил, как всегда облаченный в сверкающие доспехи. Вот так-то! Никаких выражений, типа: — «Как ты смеешь вызывать меня, жалкий смертный⁈» Сейчас он выглядит куда скромнее, нежели в нашу первую встречу. Впрочем, у нас с ним в недалеком прошлом хоть и были терки, но после публичного наказания за свои проступки мужик стал вести себя куда тише. Вот и сейчас он явно предпочитает побыстрее расправиться с проблемой в моем лице и смыться. Кето стоит рядом, всем своим видом выражая недоумение по поводу призыва, но благоразумно не встревает, зная, что я все сейчас выложу. Так и происходит.

Вкратце ввожу обоих в курс происходящего, описывая извечное противостояние малочисленного племени Данмеров, не забывая обозначить состояние воительниц через пару месяцев, когда селение будет полностью беззащитно. Заканчиваю рассказ просьбой:

— Надо им помочь! Ты же можешь как-то повлиять системой на это Ущелье? Перекрыть или вообще сделать частью горного хребта? Ты же можешь, как главный администратор?

— Какого я должен…? — начинает было агриться этот недоделанный админ, но тут же получает весьма чувствительный пинок по голени от своей напарницы, уже сообразившей, как лучше поступить.

— Извини, Рич, мы ненадолго! — улыбается Кето, хватая за шкирку падшего ангела и уволакивая его за деревья, откуда вскоре слышится звон ударов и тихий, но яростный шепот. Вскоре оттуда вновь появляется эта парочка, но теперь Тираниил быстро идет на контакт, потеряв прежний лоск и пафос.

— Дело, в общем, несложное, — говорит он, после быстрого осмотра места. — Только ведь это единственный проход, соединяющий Пустоши и прочие земли? А как быть, если в будущем кому-нибудь понадобится туда пройти?

— Я же не навсегда прошу его заделать, — защищаюсь я. — Всего лишь на время. Например, на два-три года, пока Данмеры вновь не встанут на ноги. Ты просто дай им эту передышку, а дальше — будет видно.

Тираниил угрюмо кивает, соглашаясь с моими доводами.

— Ладно, говорит он после недолгого молчания. — Мы подумаем, как это лучше сделать. А ты подготовь племя. Объяви, что вечером будет появление их Богов, которые укажут им новый путь. Насчет прохода не беспокойся. Иди, лучше, занимайся своими делами.

Попрощавшись с ними, возвращаюсь в селение, делая все так, как мне и сказали. Действительно, ближе к вечеру на главной площади, куда высыпало почти все население, происходят появление разряженных Вознесенных, имитирующих местных Богов, которые, рассыпая искры и пуская разноцветные лучи, орут о том, что народ Данмеров исполнил свою задачу и может уходить на заслуженный отдых в плодородные земли до новых приказаний.

Радость племени после такого события нельзя было передать обычными словами. Данмеры разве что только на ушах не ходили. Королева объявила общий сбор, но, несмотря на всеобщий кураж, все равно выставила караул и часовых. Вскоре со стороны выхода в пустоши донесся ужасный грохот — Вознесенные исполняли договор. Смотавшись туда оценить работу, мы увидели, что прохода больше не существует! Похоже, решив лишний раз не заморачиваться, Тираниил и его товарищи попросту перенесли половину ближайшей горы, сделав ущелье частью местного ландшафта. После этого я почувствовал, как огромная гора свалилась с моих плеч. Теперь маленьким воительницам не угрожала печальная участь быть пожранными монстрами.

Пускаться в рискованное путешествие до земель гномов было дело рискованным, потому я остался на ночь в шатре Тиши, напоследок осчастливив ее и полукровок. Утром, вернув своему младшему товарищу первоначальный вид, первым делом я стал пытать местного шамана на установку портала.

— Брат, мне кажется, или ты был больше? — критическим взором осматривая восстановленное до привычных размеров хозяйство, интересуюсь у порядком уставшего за ночь бойца. Шутка ли — приходилось постоянно переключаться с Тиши на полукровок, попутно «переключая» стояк до размеров, подходящих всем троим. Сейчас я даже не совсем уверен, что вернул все в прежний вид. — Все-все! Больше никаких экспериментов! Думаю, местные найдут себе парней, как переедут.

Обстановка вокруг оставалась такой же жаркой, как и вчера, за тем исключением, что празднующих уже не было видно. Но все носились взад-вперед, таща припасы, инструменты или оружие, укладывая в наспех сколоченные телеги, запряженные местным аналогом пони: небольшими, но крепкими животными, похожими на помесь мула и осла. Они были единственными, кто сохранял спокойный, даже равнодушный вид, наблюдая за носящимися вокруг хозяевами.

Поймав шамана, я совсем разочаровался: для его колдовства тому требовалось не только долго копить ману, но и примерно представлять место, куда меня надо телепортировать. В общем, толку от старого козла было немного. Сплюнув, пораскинул мозгами и вернулся к Тише.

В покоях королевы уже было убрано. Меня встретили с теплом и почетом, как и полагается местному вождю. О ночной оргии напоминали тишь похотливые взгляды, которыми меня одаривали полукровки, занявшие свои места возле трона. Сам разговор с предводительницей не отнял много времени: обсудив место встречи грядущего сражения, мы прощаемся, отправляясь каждый своей дорогой. Длинный тяжелогруженный караван Данмеров пошел в сторону плодородных земель, а я рысью поскакал в сторону длинного горного хребта в противоположном направлении. По уверениям Данмеров, владения гномов находились совсем рядом. Вот только все было далеко не так-то просто…

— Твою мать! Да за что мне это⁈

Бежать по пересеченной безлюдной местности было не очень сложным занятием, несмотря на нехоженые звери тропы и каменистые пустоши. С моей прокачанной выносливостью, телом, выращенном в пробирке богами и усиленном магией я мог бежать хоть сутки, но мне пришлось затормозить перед внезапно выросшими, как из-под земли высоченным густым лесом. О нем меня почему-то никто не предупредил. Также стоило обратить внимание на кучу предупреждающих знаков, вбитых перед деревьями с кривыми надписями, изобилующими орфографическими ошибками. Словно их все выводила рука неумелой деревенщины… Или какого-нибудь полуразумного существа.

«АПАСНА!» «ЗАМАРОЧНЫЙ ЛЕС!!!» «СМЕРТ!» «ЖРУТ!» «НЕ ВХОДИТ!» и еще куча покосившихся столбиков с подобными, выведенными углем, надписями. Судя по свежести и общему виду, знаки стояли ужа давненько, да и сам лес производил гнетущее впечатление растущего испокон веков ужасного места, скрывающего тайны, которые лучше никому не вытаскивать на свет. Побегав, поорав матом и слегка выпустив пар, я огляделся, пытаясь найти обходной путь. Очень не хотелось мне нырять в чащобу, несмотря на всю свою магию и возможности. Там меня явно ждали неприятности, а идти их искать, как всем известный котенок, мне не хотелось. Тем более, в непонятный «замороченный» лес.

Но делать было нечего. Расстояние я уже отмахал приличное, километров пятнадцать по прямой от места расставания с Данмерами. Возвращаться или искать обход было бы лишь потерей времени. Еще раз обругав последними словами шамана и дав себе обещание выбить ему последние зубы, обнажаю катану и проверяю крепление кобуры револьвера и жезла. Убедившись, что все в порядке, активирую все доступные мне средства обнаружения, и вступаю в неприветливую чащу.

— Только бы пройти это место без приключений, — бормочу, идя размашистым шагом мимо толстых деревьев. Ничем особым пока этот лес не отличается от тех, что мне уже встречались. Разве что общей гнетущей атмосферой, да полным отсутствием птичьих криков. Лишь треск ветвей и шум листвы. Никаких опасностей или аномалий, угрожающих жизни и здоровью, не обнаруживаю, потому перехожу на бег, а потом и вовсе прыгаю на толстые ветки деревьев-великанов, имитируя местного Тарзана. Странно, лес как лес, с чего это я взял, что он какой-то особенный? А еще где-то совсем рядом плеск воды. Ручей? Неплохо было бы отыскать родник, да глотнуть…

Хрусь!

Очередная ветка, принявшая вес моей тушки, издает неприятный треск и вместе со мной летит вниз. Изворачиваюсь, приземляясь на твердую с виду землю на все четыре лапы…

Буль-буль-буль!

— Бля! Тьфу!

Уйдя с головой в воду, от неожиданности едва не выпускаю из руки катану, но тут же чувствую под ногами твердую почву! Слава богу, тут было неглубоко! Оттолкнувшись, выныриваю, жадно хватая воздух и выплевывая затхлую воду вперемешку с травинками и листьями. Как я только умудрился не заметить обыкновенное болото⁈

Тяжелая одежда и вооружение тянет меня вниз, медлить нельзя. Оглядевшись, вижу, что земля не так уж и далеко. Минуточку… Стоп, это точно не берег — почва едва заметно колышется. Кинув взгляд наверх, вижу, что до ближайшей ветки того дерева, с которого я так неудачно навернулся, не так уж и далеко. Надо лишь подпрыгнуть на полтора метра, что в моемы нынешнем положении не так уж и просто. Впрочем, если нырнуть и оттолкнуться…

Внезапно мой слух ласкает чей-то звонкий смех. Она напоминает звон колокольчиков и идет, кажется, отовсюду. Или это эхо болота искажает звук? Вертя голову, задаюсь вопросами, кто бы это мог быть, одновременно, не забывая об осторожности. Мало ли какая тварь может завлекать так в ловушку любопытного? Внезапно до моей ноги под водой дотрагивается что-то холодное и склизкое, словно щупальце или змея!

— Вря-я-я-я-я-я-у-у-у-у!

С криком дикого мартовского кота я с такой скоростью взлетаю вверх, что удивительным образом оказываюсь на самой вершине полузасохшего дерева, куда только что хотел забраться. С детства ненавижу речных змей и угрей! Просто до дикого ужаса ненавижу! Таинственный смех затихает на секунду и раздается вновь даже усиленный, словно я только что исполнил клоунский номер.

— Кто ты! Покажись, блядь! — кричу я на все болото, порядком разозлившись и на неизвестного смехунчика и на самого себя за столь постыдный поступок. — Или слабо! Трус, да⁈ Показаться стыдно⁈

— Что-то ты довольно смелый для того, кто взлетел на сосну от простого прикосновения, — доносится до меня музыкальный мягкий голосок. Определив направление источника, опускаю голову вниз. Прямо подо мной между корней дерева из воды высовывается…

— Баба! — вырывается у меня. — Твою мать! И тут бабы!

— Какая ба-а-аба⁈ — не наигранно возмущается девушка, от удивления приподнимаясь чуть выше, цепляясь за корни лапками. Ее золотистые волосы невероятной длины, слегка испачканные в тине, колышутся на воде, а смазливое личико просто располагает к продолжительному знакомству. Остальные причиндалы мне пока не удается разглядеть, так как пышная грива закрывает почти всю видимую часть ее тела. Но, похоже, купается она нагишом.

— Какая баба⁈ — изумляется та. — Я еще совсем молода! Да у нас тут вообще старых нет! Ты вообще кто такой и откуда взялся в нашем лесу? Сто лет тут никого не видела, особенно, таких хумансов, как ты. Хм-м, а ты ничего так. Может, спустишься? А то неудобно так болтать, шея уже затекла?

— А может, ты ко мне подымешься? — все еще оставаясь настороже, предлагаю я. Что-то мне не нравится эта ситуация, да и кто ее знает эту девчонку. Откуда она тут вообще взялась и купаться в болоте стала? Что-то мне не верится в глухую деревеньку неподалеку…

— Смеешься? — разводит лапками симпатяжка и я отчетливо вижу, что она без одежды. Но блондинистые пышные кудри все равно закрывают все тело таким образом, что разглядеть ее сиськи без газонокосилки не выйдет. — Я здесь живу. Как я к тебе поднимусь?

Она опирается на руки, и вода позади нее идет бурунами, являя длинный, чешуйчатый, переливающийся на солнце радугой, рыбий хвост, испещренный различными шрамами и порванными плавничками. Словно устыдившись, она быстро прячем нижнюю часть тела и вновь смотрит на меня с немым вопросом.

— Русалка? — запоздало доходит до меня. — Но почему здесь? В болоте⁈ Как ты выжила?

Девушка вновь разводит руками, а мне ничего не остается, кроме как принять ее предложение. Не чувствую от нее никакой угрозы, даже намека на опасность. Конечно, это не гарантирует мне безопасность, поэтому я готов в любой момент выхватить катану или даже колдануть заморозку на все болото, превратив его вместе с этой странной русалкой и прочими обитателями в айсберг… Но мне кажется, что лес не такой уже «замороченный» и опасный, как обещали таблички при входе.

— Меня зовут Актиния! — сообщает мне златовласка, стоит мне только спуститься. Косясь на мою золотую броню и вооружение она слегка опасливо отодвигается, запоздало вспомнив про собственную безопасность. — Я… мы русалиды… Эм-м-м, мы живем тут.

— Мы? — демонстрируя девушке пустые руки, спрашиваю я. — Кто это «мы» и где это «здесь»?

— Мы, Лешане, Лесовики, Водяны, Цветаны, — с готовностью тараторит русалка. Видно. Что ей по каким-то причинам редко удается найти благодарного слушателя. Удобно устроившись, она вываливает на меня тонну разнообразной информации, успевая отвечать на мои короткие вопросы. Из ее путаного повествования выясняется, что лес на самом деле не такой уж и большой и находится в стороне от королевства гномов и бывшего поселка Данмеров.

Как я снова умудрился вляпаться в самый его центр вместо того, чтобы обогнуть с краю, как нормальный человек, так и остается загадкой. Очевидно, в этом тоже есть чья-то воля. Вспоминаю слова человека, встреченного в таинственной таверне, зависшей между мирами: «Твоя судьба — не предопределена, но будь уверен, что за тобой приглядывают! Силы, которые находятся куда выше, чем эти твои Вознесенные!» Следовательно, назло мне или, напротив, к добру, но я снова оказался в странном месте потому, что так пожелали реальные божества?

Лес, куда я забрел, на самом деле не был ни зачарованным, ни замороченным. Он просто сохранял чуть больше волшебства, чем в других местах материка. Он всегда оставался в стороне от нападений Хаоса и вооруженных конфликтов разумных. С одной стороны его окружало непроходимое болото, в которое я и вляпался, с другой — горные хребты, достающие пиками до самых небес. Ни у одной расы никогда не возникало желания разобраться в том, что происходит внутри чащи, а у ее жителей не появлялась таких же мыслей исследовать окрестности. Можно сказать, этот лес был замкнутым микрокосмом, наподобие того же мирка, где жили бывшие игрушки. Вот только этот лес был домом для очень многих волшебных обитателей, которым больше некуда было податься. Лишись они этого леса и большинство из них бы ждала долгая и мучительная смерть.

— Значит, в этом лесу есть место Силы? — догадываюсь я, вспоминая рассказы некотянок. — Именно поэтому вы и можете жить здесь такое долго время, не нуждаясь в помощи извне?

Глаза девушки-русалки лезут на лоб от изумления. Справившись с эмоциями, она нехотя кивает и склоняет голову.

— Теперь ты знаешь нашу тайну, — говорит она. — Прошу, сохрани ее и никому не рассказывай. Нам известно, какими жадными и эгоистичными бывают хумансы. Прошу.

— А как же я? — усмехаюсь, глядя на нее сверху вниз.

— Но ты ведь другой! — недоуменно восклицает русалочка. — Злого и завистливого лес бы попросту не пустил внутрь! Так работает наша защита!

Невольно задумываюсь, вспоминая предостережения и пугающую непроглядную черноту леса, когда еще стоял снаружи. Вероятно, девушка права, и злодеи предпочитают обходить стороной такие места. Хотя, может быть дело и в другом. Эльфийские руны защиты и волшба Детей Леса имеют похожие установки, строго карая нарушителей. Но чаще всего это такого дело не доходит, ибо психологическое давление, которое испытывают авантюристы, решившие исследовать запретные места, просто ломает им мозг, заставляя бежать в ужасе.

— Актиния? — спрашиваю девушку. — Мне бы до суши добраться. Поможешь? А заодно и с другими познакомимся. Я тут пока еще никого не встречал.

— Зато тебя уже много кто видел, — смеется та. — Носишься как лось, перебудил почти всех духов. Ха-ха-ха. Я мигом, подожди!

Она внезапно ныряет в воду, блеснув напоследок шикарным хвостом и тут же исчезает из виду. Я внимательнее вглядываюсь в окружающий меня природный мир, запоздало понимая, что с самого начала был не одинок в своем исследовании зачарованного леса. Просто я искал угрозы, а обитателей привлекало простое любопытство. Действительно, присмотревшись, различаю в ближайших кустах пару шерстяных мордочек. Напоминающих Детей Леса, но стоит мне шевельнуться, как они тут же исчезают из виду. Природа вокруг меня постепенно наполняется и птичьими трелями, и тихим шепотком, и легким топотом маленьких ножек. Похоже, местные поняли, что от меня не будет никаких неприятностей и продолжают заниматься своими делами.

Слышу тихий всплеск и со стороны затона выплывает старая потрепанная лодка, на корму которой облокотилась Актиния, усиленно работая хвостом. Подплыв ко мне, девушка валится на дно лодчонки, глубоко и часто дыша от усталости. Похоже, такая работа ей непривычна.

— А как тебя зовут? — очнувшись, спрашивает она, глядя на меня снизу вверх. Странно, что эта мысль пришла в ее головку только сейчас. Да и я тоже хорош.

— Ричард, — отвечаю, глядя, как ее глаза превращаются в тарелки с каждым моим словом. — Ричард Светоносный, паладин господа, Избранный Духами, борец со злом. Приятно познак… А, ладно, подождем.

Аккуратно залезаю в лодку, поднимая весла. Дерево древнего кораблика такое старое, что я еле-еле правлю, чтобы случайно не утопить себя. Бесчувственную русалочку приходится отодвинуть в сторону — бедная девушка лишилась чувств во время моего представления. Должно быть, с моим именем тоже связано очередное пророчество.

— Надеюсь, мне не придется снова уменьшать член, — бормочу, во все глаза рассматривая девушку, пока ее волосы разметались вокруг, предоставляя мне полный обзор…

Я уже отвык от подобной реакции. Еще в самом начале моего попаданства на этот материк, мне пришлось смириться с тем, что тут Избранного не ждали. А если и ждали когда-то, то давно потеряли надежду. В любом случае такого огня надежды, священного восторга и ликования, какое я вижу в глазах Актинии прямо сейчас, мне не встречалось давно. Слишком давно. Даже некотяне-беженцы, которых я исцелял и вытаскивал почти с того света в грязных трущобах столицы людей смотрели на меня иначе. Конечно, они искренне благодарили меня и всегда готовы были отдать за меня жизнь, если бы понадобилось… Но изначально на их лицах был легкий упрек и тень былой обиды.

За то, что опоздал со своим прибытием. За то, что их разделили с родными и близкими. За те тысячи ударов, которые им пришлось перенести, за болезни, голод, лишения, рабство, насилие и прочие невзгоды, которые выпали на их нелегкую долю. Красивая легенда о чудесном возвращении Избранного потускнела и покрылась пылью, хоть никогда не исчезала полностью из их маленьких сердечек. В конце концов, они все же простили меня, надеясь вернуться к родным на другой материк.

Но реакция, которую я наблюдаю прямо сейчас в корне отличается от той, что я видел у эльфов, некотян и прочих разумных. Актиния едва не светится от переполняющего ее счастья. Малышке даже в голову не приходит, что я могу ее обмануть.

Весла я все-таки поломал, чуть сильнее надавив на них с перепугу, когда рядом что-то сильно булькнуло. Актиния даже внимания не обратила, пробурчав что-то про подводных обитателей водоема. Значит, крупные хищники тут отсутствуют как класс или у местных жителей с ними установились другие отношения. Нечто вроде пакта о ненападении друг на друга. Расслабляться все же не стоит. Русалке пришлось снова свесить хвост в воду, работая им как мотором. Приходится часто делать перерывы, так как девушка быстро устает, аргументируя это непривычной и тяжелой работой.

Как она объяснила, в Лесу, где живет ее народ и многие другие волшебные расы, расположена целая разветвленная сеть речушек, выходящих в одно огромное и красивое озеро. Болото, окружающее Лес (жители так и называли его — Лес. Просто Лес с большой буквы), образовалось так давно, что никто и не помнил природными ли силами оно образовано, или с помощью сильной магии. В любом случае, никто не заморачивался этими вопросами, уповая на духовную защиту Леса. Впрочем, здесь имелись своеобразные Духи-Защитники, занимающиеся именно укреплением границ территорий и обновлением сторожевых рун, но Актиния очень серьезно заметила, что их лучше не беспокоить по пустякам. Была ли это ее естественная реакция или обычная предосторожность, я не стал выяснять. Интересно, конечно, было бы пообщаться с Духами и прояснить историю этого Леса, но и лишний раз рисковать не стоит. Физически мне Духи повредить не смогут, но проклясть или заморочить голову — запросто. Замучаешься потом самоочищение проводить. А простотой общения Духи, особенно, долгоживущие, никогда не отличались. теряя за века не только память, но и обычные человеческие черты личности, которыми некогда были.

Когда по словам Актинии, мы проплыли половину пути, девушка окончательно вымоталась. Перевалившись с лодку. скрипнувшую так, словно настал ее последний час, русалка разметалась на дне посудины, перевалив через борт длинный, не помещающийся в лодке, хвост.

— Ох! О-хо-хо! — вздыхает она, с трудом переводя дыхание. — Давно мне не приходилось так напрягаться.

— Почему? — удивляюсь я. — Разве ты мало плаваешь? У меня есть знакомые морские русалки, но они никогда не жаловались на усталость, хотя с виду были примерно такого же телосложения, как и ты.

Актиния, кстати, довольно миловидна. Верхняя ее половина — довольно привлекательная девушка с длинными-длинными золотистыми волосами, достающими почти до середины хвостовой части. Была бы она полностью человеком, они бы дотягивались до пят. Кроме того, у нее огромные голубые глаза, и милая улыбка. Небольшая, но упругая грудь все же оказалась прикрыта каким-то материалом, напоминающим непромокаемую ткань или листики особого растения. Точно такая же ткань туго натянута вокруг ее пышной задницы, плавно переходящей в рыбий хвост. Нижняя часть напоминает мне строение тела морских жителей, за тем исключением, что кожа русалочки более светлая и нежная, в то время как у обитателей океана поверхность человеческих тел шершавая и загорелая. Чешуя также более мягкая и блестящая, из-за чего жительницу озер и рек наверняка видно дальше, чем маскирующихся русалидов морей. Это естественно, ведь в больших морях и океанах куда больше опасностей, чем в тихих болотах этого Леса. Впрочем, тело девушки все равно покрыто старыми и новыми заживающими ссадинами, синяками и даже парой крупных рубцов, которые та пытается скрыть за одеждой.

Заметив мой интерес, Актиния, густо покраснев, поинтересовалась причиной любопытства, а выслушав, рассказала, что материал ее одежды — результат труда портных ее племени, обладающих не только талантом, но и некоторыми магическими навыками.

— Эта одежда не только сохраняет чистоту в особо нежных местах, — слегка смущаясь, продолжает она, — но и прекрасно оберегает их от укусов и царапин. Пробить ее можно лишь нанеся сильный удар чем-то острым. Вот так мы защищаем себя от случайных порезов и нападений неразумных существ. К сожалению, даже здесь, в этом райском месте есть кого опасаться, — угрюмо добавляет русалочка.

Следовательно, в этом лесу все-таки есть мелкие опасности? Словно в подтверждение моих слов, Актиния резко дергает опущенным в воду хвостом, вскрикивая от боли и страха и поднимая тучу брызг!

— Сука! ***! Да как ты достала! — орет она матом, забыв о приличиях.

На хвостовом кончике одного из двух разветвленных плавничков висит, вцепившись в него острыми зубами, странное и непонятное создание, напоминающее помесь мартышки и пираньи. Сильные крепкие челюсти вцепились мертвой хваткой в хвост кричащей девушки, а глаза существа, налитые кровью. выдают полное отсутствие мозгов. Значит, это скорее простое животное или представитель неразумной расы. Все это пролетает в моей голове за секунду, пока руки автоматически выхватывают катану. Тело действует само по себе, применяя навыки, благодаря которым я выживал в адском микромире, полном демонов и монстров.

— Ричард! — вопит девушка. — Сделай что…

— Вжик! Щелк.

Стряхнув зеленую слизь с лезвия, засовываю катану в ножны. Странно, но эту кровь она не стала пить, как во всех предыдущих случаях. Впрочем, будь я мечом, тоже бы не стал впитывать в себя эту странную гадость, находящуюся внутри этого монстрика.

… — нибудь… — широко раскрыв глаза, заканчивает девушка, уставившись на две одинаковые половинки хищника, повисшие на плавнике. Приходится вручную разжать челюсти, так как даже после смерти существо не ослабило хватку. Выбросив ошметки монстрика, осматриваю место раны. Голубоватая кровь почти не течет, но от ранок укуса потихоньку расползается желтоватое пятно заразы. Похоже, эта мелочь потому и нападает в одиночку, что надеется не только на остроту зубов. но и яд, попадающий в кровь жертвы.

— Быстрее! — восклицает Актиния, бросив взгляд на рану. — Надо быстрее добраться до дома! Только там… есть… маги… Помогут…

Глаза девушки закрываются против ее воли, а движения слабеют. Похоже, яд не парализует, но ослабляет когнитивные функции жертвы, насильно вводя в состояние спячки. Пожалуй, стоит изучить существо позже, на предмет использования компонентов яда в случаях наркоза при операциях. Но сейчас у нас есть другое безотлагательное дело. Сам я грести не могу, а Актиния помочь не может.

— Очищение! Максимальное исцеление!

Бессознательное тело русалочки в столбе слепящего света приподнимается невысоко над лодкой, начиная медленно вращаться. Прикрыв глаза, вижу. как быстро заживает не только свежая рана, но и все прочие. Рубцы исчезают на глазах, а проплешины на нижней части наливаются новыми чешуйками. Через полминуты свет меркнет и совсем исчезает, а я, уперевшись в края лодчонки ловлю и аккуратно укладываю девушку на дно, стараясь полностью уместить хвост во избежание новой атаки. Дальше все происходит по обычному сценарию: придя в себя. Актиния долго и искренне восторгается обновленным телом, потом ныряет в воду, нарезая круги вокруг лодки, при этом не обращая внимания на мои предупреждения, и, наконец, вновь опирается на корму лодки, смотря на меня щенячьими глазами.

— Не бойся, — машет лапкой русалочка в сторону того места, где плавают остатки хищника. Там уже суетятся рыбки, радуясь неожиданному угощению. — Пирашки охотятся в строго определенных местах, нападая на тех, кто заплывает на их территорию. Должно быть, я пропустила знаки их периметра. Обычно мы замечаем их задолго до границ обитания, но в этот раз я немного увлеклась. Но что произошло⁈ Я не вижу ни одного шрама! А ведь вот тут меня укусили…

Она водит руками по своему полуобнаженному телу, вспоминая истории всех исчезнувших шрамов, радуясь, как ребенок. Улыбаюсь вместе с ней, в который раз ощущая тепло искренней благодарности. Это ни с чем не сравнимое чувство, ради которого стоит жить. Наконец, русалочка успокаивается и опускает хвост в воду, возвращаясь к нелегкой работу рулевого.

— Я снова полна сил! — восклицает она, поднимая буруны за кормой лодки. Невольно задумываюсь, ведь обычно исцеление происходило частично за счет самого пациента. Что-то изменилось в моей магии. Может. я поднял уровень лечения? Хех. бред. Система не оказывает влияния на мои навыки.

Или оказывает? Пользуясь паузой в почти непрекращающейся болтовне Актинии, открываю настройки Системы, которые я давным-давно обошел, «убедив» ее считать меня администратором «вне» ее действия. Хм, не нахожу ничего, что могло бы… Стоп, а это что за галочка в самом низу?

«Убрать ограничения по использованию божественной магии Света? Да, нет.»

Что… Что блять?!!!!!!!! ЧТО?!!!

Похоже, я все это время с самого начала находился под влиянием Системы! Вот почему все мои заклинания выходили словно с некими наложенными ограничениями, а исцеление, несмотря на магию Света и бесконечный запас маны, пожирало жизненную энергию самих больных…

Дела-а-а… С раздражением снимаю галку «ограничений», сохраняю полученный вариант и швыряю меню настроек Системы с глаз долой в дальний угол зрения с диким желанием никогда больше с ним не встречаться. Почти сразу по закрытии полупрозрачного окна чувствую, как тело словно наполняется давно утраченным чувством заполненности. Глубоко вздыхаю, ощущая, как Свет внутри меня разбегается во все стороны, стремясь заполнить те места, которые раньше сдерживались Системой. Как же замечательно стать, наконец, полноценным паладином!

Как же охота поскорее применить на ком-нибудь заклинание максимального исцеления, чтобы проверить снятие долбаных ограничений! Актиния, облокотившись на заднюю часть жалобно скрипящей лодки, без устали машет хвостом, управляя посудиной. Я едва успеваю вычерпывать воду, чтобы наше плаванье не превратилось в крушение. Приходится набраться терпения и отложить хотелки на потом. Вскоре мы покидаем негостеприимное болото, выплывая по каналу странной формы, намекающей на его искусственное происхождение, в громадное озеро, наполненное чистой прозрачной водой. Девушка, заметно устав, из последних сил гребет к большому острову, стоящему посреди озера. Со всех сторон водоем окружает лес, который в этом месте уже совсем не выглядит дремучим и страшным. Напротив, вижу мелких животных, вольготно отдыхающих на водопое, а также несколько странных, никогда прежде не виданных существ среди ветвей, проявляющих к нам интерес, но не агрессию. Русалка не обращает ни на кого внимания до тех пор, пока лодка не втыкается в песок пляжа. Лишь тогда Актиния, мазнув равнодушным взглядом по местным обитателям, выползает на сушу, оставляя в воде лишь хвост и со стоном блаженства растягивается на песке.

Выпрыгиваю из осточертевшей лодки, осматриваясь по сторонам. Руки сами собой тянутся к револьверу и катане, несмотря на заверения русалки, что бояться здесь нечего.

Остров довольно большой. По крайней мере, с того места, где я стою, не удается увидеть хотя бы его часть. Впереди поднимается странные холмики, поросшие травой и доносится гул голосов разумных существ. Наверняка, это и есть та деревня, в которой собирается большинство здешних разумных существ, о которых мне успела рассказать Актиния. Русалка машет мне лапкой, сообщая, что чуть позже отыщет меня сама, поэтому мне приходится стать самостоятельным парнем и отправляться на исследование острова. То, что за мной следили с самого проникновения в загадочный лес, сразу же подтвердилось, стоило мне только подойти ближе к таинственным холмикам. Сразу на нескольких откатываются тщательно замаскированные люки, из которых неторопливо выходят, выползают и выпархивают различные существа, держащие меня под прицелом разнообразного оружия. Впрочем, убедившись, что опасности я не представляю (хотя вполне могу устроить тут мясорубку, если меня вынудят), они прячут арбалеты, косы, жезлы, которые невесть каким образом оказались тут в зачарованном лесу. Скорее всего, были украдены в других местах. Ничего особенного интересного местные жители из себя не представляют. В основной своей массе — это какие-то полурослики, росточком даже меньше, чем Данмеры, а на вид еще грязнее. Сущие дикари. Среди летающих встречаются феи, гарпии небольшого «канареечного» размера и прочая, не представляющая практического интереса шелупонь, каковой я насмотрелся еще на материке зверолюдей. Умом они не блещут, но хотя бы принимают за «гостя», что уже неплохо. Почирикав и насмотревшись, основная масса разбегается по своим делам.

— Эй, Рич!

Актиния машет мне из небольшого искусственного канала, прорытого, наверное, руками местных умельцев.

— Как тебе местные?

Пожимаю плечами:

— Видел таких и раньше. Это все ваши?

— Ну-у, есть еще Духи и Лесовички, но они редко показываются на глаза…

«Лесовички — это, наверное, местные дети Леса», — размышляю я, следуя за неторопливо плывущей по каналу русалкой. Однако, время идет, а мне Вознесенные недвусмысленно приказали поторопиться.

— Акти¸ куда ты меня ведешь? У меня есть дела…

— Да мы уже пришли, — отвечает та, переваливаясь через край канала, и весело пища, съезжает куда-то вниз. Дойдя до края, вижу, как канал уходит вниз под небольшим углом, оканчиваясь в водоеме, из которого торчат крыши каких-то древних руин. Очевидно, тут и живут местные русалиды. Точно. Замечаю торчащие из воды тела, повернутые в мою сторону, но слишком далеко, чтобы увидеть выражения лиц. Надеюсь, остальные отнесутся ко мне также, как и Актиния, ибо времени на выполнение очередных пророчеств, чтобы втереться в доверие, у меня совсем не осталось.

Недолго думая, прыгаю в канал, скатываясь по желобу так же, как совсем недавно русалочка, и ныряю в озеро. Пусть под водой без маски или очков видно не очень, но все же удается различить весьма оживленное поселение русалидов на дне этого явно искусственного водоема. Благодаря дару Нереиды я могу оставаться без воздуха под водой сколько пожелаю, но смотреть особо не на что. Та же самая деревня, что и на суше, только вместо коров — диковинные животные, вместо грядок — водоросли и незнакомые плоды. Руины я бы еще осмотрел на предмет поиска забытых технологий Древних… Но вместо полезного артефакта или сокровищ можно наткнуться на НЕЧТО вроде гигантского чудовища, вроде того, какое мы с Гурри обнаружили недалеко от Академии. Хорошо, что нам удалось быстро с ним справиться. Разбудить что-то подобное без страховки не очень бы хотелось.

Вынырнув, оглядываюсь и гребу к берегу. Вскоре меня окружают любопытные русалиды, помогая держаться на воде, среди которых вижу свою знакомую, оживленно что-то тараторящую двум почтенным хвостатым бабушкам. Общий вид русалидов оставляет желать лучшего: это типичные крестьяне, одетые в то, что удобно, а не красиво. Лица их также не обладают признаками аристократии или голубой крови — это типичные сельские труженики. Как и везде, количество самок тут преобладает над самцами, но это может быть и потому, что те заняты работой и не показываются на глаза. Хорошо уже то, что никто не кричит: — «Нарушитель! Убить его немедленно!» Напротив, простые лица любопытных излучают дружелюбие и интерес, а некоторые самочки уже заговорщицки подмигивают, явно на что-то намекая.

— К-хм!

Ко мне подплывает троица, состоящая из двух пожилых матрон и Актинии. Та как раз очень эмоционально описывает свое исцеление:

— … И вот он — бах! Вспышка света! Раз — и я лежу на дне лодки, а у меня хвост целый! А ведь сюда меня жабовник цапнул, помните⁈ Шрам во-от такущий был! И мы еще на пирашку нарвались, так она мне полхвоста откусила! И вот, смотрите!

Она демонстрирует все свой идеальный, без малейшей царапинки, хвост, руки и чистую кожу на других частях тела. Селяне недоверчиво смотрят на нее, шушукаются, а одна из матрон склоняется передо мной в поклоне. Я как раз вылез на берег.

— Приветствую вас, уважаемый по имени Ричард, в нашем Лесу! Если Духи сочли нужным вас пропустить, значит, вы являетесь достойным хумансом, в отличие от тех разбойников, которые пытались проникать сюда в поисках ценностей и рабов. Извините, но все, что говорит эта болтушка, правда?

— Да, я владею магией Света, — подтверждаю я, протягивая руку к самой близко находящейся от меня русалочке, на руке которой не хватает двух пальцев. Девушка старательно прячет руку, но мне все же удалось заметить ее старую травму. По-видимому, жизнь в речном селении все же не так радужна и безопасна.

— Максимальное исцеление! — командую, мягко дотрагиваясь до русалочки. Все с охами и ахами поспешно отплывают, когда столб слепящего света приподнимает над водой тело бесчувственной девушки, залечивая все ее раны. В отличие от всех предыдущих лечений, сейчас я не ощущаю ни грамма слабости и уверен, что исцеленной не понадобится энергетическая подпитка.

Стоит свету померкнуть, а русалочке опустить на поверхность воды и открыть глаза, как ее и меня тут же окружают остальные, шумно выражая восторг и радость. Разумеется ко мне немедленно выстраивается очередь желающих, но первым делом я прошу подплыть тех старушек. Когда те боязливо приближаются, отправляю обеих полетать и, не теряя времени, иду творить чудеса, дотрагиваясь до всех остальных. Через полминуты побережье речной деревни напоминает картину: «Ловля на живца», а еще через минуту вода буквально кипит от восторженных воплей и благодарностей.

— Бабушка, скажи же ему! — требует от похорошевшей пенсионерки Актиния. Теперь бывшие старушки больше похожи на крепких женщин лет сорока. Седина исчезла, складки и морщины тоже. Думаю, благодаря мне, рождаемость русалидов сегодня повысится.

— Да отстань, ну что ты придумываешь!

Старшая пытается неловко отмазаться от какой-то просьбы Актинии, хотя по ее лицу видно, что она и сама не прочь бы узнать ответ. Кивнув обеим, отходим подальше от толпы веселящихся.

— Такое дело, — смущается бабушка Актинии. — Среди нас издревна ходит легенда, что мы, русалы, на самом деле заколдованы, прокляты ужасным колдуном и обречены вечно жить в облике полулюдей-полурыб. Но есть один способ…

— Погоди, я тебя перебью, — взмахиваю рукой я. — Говорю сразу, что тратить свое время сейчас на поиск снятия порчи или проклятья не могу. Пусть я и Избранный, но сейчас от меня зависит куда больше, чем вы только можете представить. На счету каждая минута! Да и вы сами… Разве вам охота… Ну это… снять проклятье? Станете вы, например, хумансами и что? Куда пойдете? Как будете жить? Это же столько новых проблем! Или вам тут совсем невмоготу уже?

— Что ты, что ты! — мотает головой та. — Да я сама отговариваю эту… авантюристку! Это ей, видишь ли, в дурную голову втемяшилось! А мы никуда не собираемся уходить! Привыкли ужо. Живем себе потихоньку. Посмотри сам: еда есть, никто не угрожает, начальников над нами нет, окромя старосты, да и тот не гневается. Главное, за границы хищников не заплывать, да за урожаем следить. С местными меняться…

— Да вы еще прекрасно живете! — не выдерживаю я. — Знали бы вы сколько боли и зла творится в этом мире!

— Духи иногда рассказывают, — вздыхает та в ответ. — Но ее не переубедишь. Прошу тебя, Ричард. Если способ сработает, позаботься о моей внучке. Больше у нее никого не осталось. А она все равно куда-нибудь влипнет! Ты же встретил ее в болоте. Не так ли? А это уже запретные воды! Вам еще повезло, что на великого Сома не наткнулись! Сожрал бы обоих вместе с лодкой!

Я вспомнил череду пузырьков, идущую со дна болота, и поежился. Не хотелось бы встречаться с огромной рыбой, которая способна запросто проглотить лодку.

— Ладно, что от меня требуется? — развожу руками. — Если только быстро. И если получится, то обещаю, что присмотрю. Если сама себе на голову проблем не отыщет.

— Она может! — внезапно вскипела старшая. — Актиния, внучка моя! А ну слушайся Ричарда во всем и повинуйся беспрекословно!

— Да поняла я, поняла! — отмахивается та, хватая меня за руку и таща куда-то вглубь острова. — Пошли уже. Надо проверить.

— Постой, а что делать-то надо? — удивляюсь, хотя в голове уже забрезжила легкая догадка. Старшая вздыхает:

— Не понял ишшо? Да, Древние особым умом не блистали, когда накладывали проклятья. Все сказки на этом построены. Поцеловать лягушку, влюбить в себя ужасное чудовище…

— Так мне надо ее поцеловать? — все еще надеясь на легкий исход, уныло спрашиваю я. Но старшая только фыркает:

— Она тебе сама все объяснит! Успехов вам, молодежь!

И ныряет в глубину, махнув на прощание хвостом.

Актиния упрямо тащит меня куда-то вглубь острова, мимо суетящихся местных жителей. Чуть погодя мы выходим в часть, огороженную от остальных хлипким заборчиком. Здесь произрастают местные плодовые культуры. Когда мы проходим и их, впереди появляется небольшая завод и грот в ее конце. Вокруг стоят плакучие ивы, ветками касающиеся воды.

— Это сакральное место! — воодушевленно говорит Актиния. — Здесь мои далекие предки впервые появились на свет. Здесь же мы стали водными существами, хотя изначально задумывались людьми. Здесь же исполнится пророчество.

Она поворачивается ко мне, завлекая в воду. Здесь достаточно неглубоко — русалке приходится усиленно работать хвостом, чтобы плыть, а мне вода едва достает до пояса. Я уже понял, что одного поцелуя для превращения будет недостаточно, хотя какая же все-таки взаимосвязь может быть между трансформацией из русалки в человека и сексом? Чей извращенный ум это придумал?

Мы заходим в грот. Вода поднимается, доставая мне до груди. Очертания помещения внутри смутно знакомые, словно я нахожусь в полузатопленной лаборатории, приборы который оплавились за века и превратились в поросшие мхом камни. Вряд ли в таких условиях здесь хоть что-нибудь еще функционирует. Русалка, не останавливаясь, направляет меня дальше, пока не доплывает до большой комнаты, на стенах которой еще можно различить обведенные мелом или глиной тусклые изображения, сложенные из цветных плиток, почти потерявших за тысячелетия форму и прежний блеск.

Стоит мне только их увидеть, как в мозгу тут же проносится череда старых воспоминаний. Я пораженно смотрю на гравюры Древних, в очередной раз поражаясь тому, как близко соприкасаются разные миры.

— «Русалочка!» — вздыхаю я. — Русалочка, мать твою.

— Что? — поворачивается ко мне Актиния, но я не слышу ее вопроса.

Перед нами на длинной стене помещения разворачивается почти цельная история маленькой Русалочки, влюбившейся в принца и променявшей хвост на ноги у колдуньи. В нескольких местах гравюры осыпались, а конец вообще отсутствует из-за пролома в стене. Для такого непосвященного и темного народа, какими являются русалиды, этот орнамент и в самом деле мог предстать чем-то вроде послания от их Создателей, хотя на самом деле изображает самую обычную сказку. В пользу моей теории свидетельствуют улыбающиеся рыбки, изображенные вокруг, а также другие детские зарисовки. Все верно, следуя слева направо все идет согласно сказке: сначала нарисована русалочка, потом принц, потом злая колдунья, чей облик частично осыпался, потом русалочка с ногами. Нетрудно догадаться о том, что наиболее интеллектуальны личности русалидов приняли это на свой счет, сложив красивую легенду о некоем Избранном, который сможет «спасти» рыболюдей.

Вот только их всех все устраивает, за исключением одной-единственной русалочки, которой до чертиков осточертела жизнь в озере. Пока я осматривался, Актиния доплыла до ниши напротив, в которой и возлегла на ложе, служившее раньше, вероятно, лабораторным столом или выемкой в стене для каких-то образцов. Зато сейчас оно бы как нельзя лучше подойдет для «ритуального обряда» по превращению одной взбалмошной русалки в человека.

Актиния по-своему красива, а уж кто я такой, чтобы отказываться от просьбы девушки? Улыбнувшись слегка нервничающей русалочке, шагаю к ней навстречу, обходя затопленную часть комнаты, по пути оставляя на обкатанных водой древних приборах части доспеха и артефакты, служащие мне защитой и оружием. Положив на один из них револьвер, найденный мной при загадочных обстоятельствах в одном из забытых схронов, не обратил внимания на мигнувший синий огонек в его рукояти. Я уже шел дальше, снимая на ходу костюм, а позади постепенно включалась бесшумная панель, запитанная артефактом-пистолетом. Но мы этого уже не замечали, поглощенные ожиданием предстоящего процесса.

У меня уже был сексуальный опыт с русалочками. Честно говоря, с кем у меня его только уже не было, и рыбодевушки — одни из наиболее приятных воспоминаний. Упругие прохладные тела русалочек, даривших мне свою девственность, любовь и ласку в затонувшем дворце в самом начале моих приключений, до сих пор остаются в моей памяти. Я бы отдал многое, чтобы повторить ту ночь. Но, к сожалению, никто из них не отвечал на мои призывы, вероятно, блокируемые Системой. Потому я сейчас заранее предвкушаю приятную прохладу, которую мне собирается подарить эта златовласая русалочка. Пока не уверен, что «ритуал» сработает должным образом, но на этот счет у меня самого приготовлена одна идея. Но не будем торопить события.

Актиния смотрит на меня с воодушевлением, хотя на ее щеках играет тень легкой бледности. Кровь у русалидов светло-голубая, поэтому краска стыда или ярости у них обозначается именно таким образом — приливом бледности. Она нервно водит руками по телу, натыкается на завязки бронекупальника и нерешительно расстегивает их, обнажая грудь и лоно. Волос на ее теле нет совершенно, лишь небольшие защитные чешуйки там внизу, где у сухопутных девушек растут маскировочные кустики. Обнажаюсь до конца, наглядно показывая вытаращившей глаза Актинии свою боеготовность, но не спешу, приседая на колени прямо перед ней, решая тщательно рассмотреть ее промежность. В прошлый раз мне не давали такой возможности, да и я сам спешил поскорее удовлетворить себя и подруг.

Внешне ее раковина ничем не отличается от других, разве что цветом и облегающими чешуйками. Дотронувшись до них, не ощущаю твердой поверхности, как на хвосте. Напротив, они мягкие и приятные на ощупь, словно гелевые шарики. Тогда я раздвигаю края податливой ракушки, отмечая появившиеся на ее краях капельки любовных соков Актинии — девушка тяжело дышит, возбуждаясь от моих прикосновений, но сдерживается, предоставляя мне свободу действий.

Тогда и я перехожу к более активной фазе, без предупреждения ныряя языком прямо внутрь этой мидии, чувствуя нежное мяско, скрывающееся внутри. Актиния тут же сдавленно охает, рефлекторно пытаясь избавиться от непрошенного гостя, но уже слишком поздно — я полностью владею ситуацией и ни ее слабые лапки, ни слегка возросшее давление мышц влагалища не могут прервать приятный, хоть и вызывающий неловкость, процесс. Не обращая особого внимания на инстинктивное сопротивление, продолжаю натиск, с удовольствием отмечая, как вздохи смущения русалочки перерастают в стоны удовольствия. Похоже, ей нравится столь необычный способ удовлетворения. Она довольно быстро кончает, что дает нам обоим пару секунд передышки. Младший уже отчаянно рвется в бой, поэтому решаю не затягивать с «ритуалом», а нависаю над бледной от смущения и предвкушения русалочкой.

Погружаясь в ее подводный грот, сразу замечаю, что Актиния не девственница. Пусть мне не впервой заниматься сексом с русалидой, но это не значит, что я в курсе, как себя вести с девушкой другого вида. У меня всего-то пару раз с ними было. Тот факт, что мне попалась хотя бы более-менее опытная самка, уже добавляет уверенности, а ее почти безропотное принятие всего, что я с ней делаю, вообще, заставляет чувствовать себя мужчиной, хозяином ситуации. Главное — не перегнуть палку, а то еще порву что-нибудь особо нежное.

Впрочем, Актиния не препятствует моим движениям. Напротив, активно подмахивает хвостом, получая удовольствие. Похоже, ее все устраивает. Тогда и я расслабляюсь, ложась сверху на вздрогнувшую русалочку, до упора загоняя в нее орудие ритуального труда. Ложе, на котором мы лежим, словно создано для занятий любовью с кем-то вроде русалидов: упираюсь ступнями в какую-то выемку, что дает мне куда больше свободы движений. Был ли это стол специально создан для этого или время не пощадило его, мне сейчас некогда думать. Собственно, я вообще не могу думать ни о чем, кроме как раскинувшегося подо мной соблазнительного тела Актинии.

— Как тебя вообще… Выпускают плавать⁈ — умудряюсь задать крайне интересующий меня вопрос пищащей подо мной русалочке.

— А… А что? — недоуменно переспрашивает та, на мгновение даже забыв про ритуал.

— Да такую, как ты надо трахать двадцать четыре часа в сутки, не выпуская гулять! — выпаливаю на одном дыхании, стискивая ладонями ее кожу на попке, постепенно переходящую в чешую.

Что есть, то есть. Извивающаяся подо мной русалочка дает сто очков вперед человеческим женщинам. Сравнивать ее с эльфийками или другим зверодевушками нет смысла, так как у каждой расы найдутся свои особенности, делающие каждое занятие сексом с ними уникальным событием, но, если сравнивать именно с особями рода человеческого… Ох. Ну, мне даже жаль последних. Даже эта неопытная русалочка своими естественными движениями заставляет меня испытывать такие ощущения, на которые не способна ни одна женщина!

Что-то похожее у меня уже было с девушками из народа морских жителей. Но, учитывая то, что я едва-едва успел переродиться в этом мире на тот момент, я буквально не вылезал из койки, меняя девушек в ней даже не каждый день, а каждый час. Поэтому, сравнивать ощущения было крайне сложно, да и не задавался я тогда этим вопросом. Мне и сейчас крайне сложно почувствовать ту грань, отделяющую сладость наслаждения, получаемого от секса с русалочкой и, например, эльфийкой, но все же она есть.

Например, ощущать, как твой младший погружается в прохладу лона русалки, это совсем не то, что разгоряченная промежность любой сухопутной девушки. Новизна ощущений, влажность и мягкость продлевают действие, но не ослабляют удовольствие, в то время как на суше счет идет на секунды. У тебя нет времени подумать и сравнить, когда ты занимаешься сексом с горячей самкой любого вида, также сильно желающей тебя, как и ты ее. Сейчас же у нас с Актинией есть возможность чуть-чуть продлить удовольствие, чем я не могу не воспользоваться.

Русалочка кончает во второй раз, царапая коготками шершавую поверхность ложа. Пользуясь этим, я вытаскиваю инструмент и делаю попытку перевернуть ее на живот. Именно делаю видимое усилие, так как нижняя часть Актинии куда больше, нежели ее верхняя, а приподнять все ее тело сразу — воистину задача непростая. Но девушка с полуслова понимает мое желание, самостоятельно опрокидываясь с начала на бочок, а потом и на животик, также удобно хватаясь за какие-то выступы.

Теперь, когда ее бронелифчик восемьдесят восьмого уровня снят и лежит отдельно, моему жадному взгляду предстает ее огромная задница, делающая честь даже самым популярным порнозвездам. Обладай такой какая-нибудь модель — с известностью не было бы никаких проблем. Немного ниже естественных отверстий бедра плавно соединяются, превращаясь в единую хвостовую часть с плавничками по обеим сторонам. Выгнувшись раком, Актиния как бы намекает, что готова к продолжению. Никогда не заставляю девушку ждать в подобных случаях, вот и сейчас аккуратно, но сильно вставляю в нее сзади, ухватившись за крепкие плавники с длинными волосками, торчащие на поясе.

— А-а-а-а-а-а-ах! — вскрикивает русалочка, внезапно кончая. Удивленно смотрю на ее подрагивающую спину, пока до меня не доходит, что все дело в излишне чувствительных плавниках. Должно быть, они исполняют роль вибриссов или сонаров, а я тут вцепился в них, как краб. Но, похоже, Актинии только нравится столь грубый способ обхождения.

— О-о-о-ох, — вздыхает она, добавляя еще жидкости к полузатопленной комнате. Течет так, словно у нее там трубы прорвало. — Вот это… Кто бы мог подумать… Надо же…

Не собираясь давать ей время обдумать, усиливаю напор, заодно несильно шлепая белоснежную ягодицу, никогда не знавшую прикосновений мужской руки.

— Ай-я-я-я-я-а-а-а-а-а-ах-х-х-х!

Как я и ожидал, болезненный вопль русалочки тут же перерастает в стон самого дикого удовольствия. Продолжаю преобладать над ней, периодически шлепая и дергая за плавники до тех пор, пока и сам не заканчиваю, залив до предела ее ракушку.

Девушка лежит, распластавшись на ложе, забыв обо всем. Она даже не пытается прийти в себя, о чем ясно свидетельствуют закаченные под лоб глаза. Я ж, отдышавшись, беру костюм и одеваю его, размышляя над своей собственной идеей превращения.

Но стоит мне протянуть руку в сторону Актинии, как сзади раздается тихий переливчатый звоночек. Я резко прыгаю в сторону, заслоняя собой вход в келью, где все еще лежит без чувств русалочка и ищу мое оружие. Ч-черт! Оно осталось дальше в зале!

— Не стоит меня бояться, потомок, — слышу чей-то усталый мужской голос. Подняв голову на звук, вижу, как на стене словно висит дергающееся и мерцающее изображение пожилого мужчины в лабораторном халате и военном кепи на голове. Словно извиняясь, тот разводит руками и продолжает:

— Прости, что стал невольным наблюдателем ваших… к-хм, действий, но я искренне рад, что наши опыты увенчались успехом. А кто бы мог подумать?.. Нет, реально, все наши предположения, даже самые смелые…

Убедившись, что от еле видимой голограммы нет никакой угрозы, я быстро проверяю зал, не обращая внимания на ее бормотание, поспешно облачаюсь в доспех и вооружаюсь, собираясь до конца исследовать оставшиеся комнаты на предмет оживших стражей или других опасностей. Как-то же эта хрень включилась? Но стоит мне протянуть руку к револьверу, лежащим на включенной панели с бегающими синими огоньками, как человек с изображения тихонько вскрикивает:

— Постойте, не трогайте пенетратор!

От удивления, что голограмма заговорила со мной конкретно, а не в пустоту, я так и замер у пульта.

— Пенетратор? — уточняю я. — Ты… Вы… про этот артефакт?

— Инструмент, артефакт, — машет тот рукой. — У пенетратора множество применений, как в медицинской, так и в военной сфере. Дума, именно ему я должен быть благодарен за пробуждение от многовекового сна. Нет. Не стоит беспокоиться. Энергии пенетратора едва хватило на меня, больше никого нет в.… здесь… Некогда всемирно известной организации… Эх…

Голограмма горестно машет рукой, из-за чего изображение вновь идет рябью. Лишь с большим трудом ему вновь удается восстановиться.

— Надо быть аккуратнее, — ворчит оно. — Слишком мало нуль-энергии. Эй, парень! Какой сейчас год? Век?

— Нашел, кого спросить, — усмехаюсь, с сожалением бросая взгляд на револьвер. Значит, ты не только боевой инструмент? Я догадывался, уж слишком он хорошо лежит в руке, под каким углом его не возьми. Стоит попозже в тебе хорошенько разобраться… Эх, и катана тоже хоть и клинок, но тоже хранит в себе некую тайну. Когда ж мне найти на все это время?

— Я сам недавно в этом мире, — киваю голограмме. — Некоторые считают календарь от Первой войны, другие — от Великого переселения рас. Полагаю, вы из тех, о ком сейчас говорят: «Великие Предки»? Те, кто и создавал расы, населяющие нынешние земли?

— Ну-у-у, — замялся призрак, — в каком-то смысле ты прав, хоть я совсем из другой сферы. Меня зовут Варвик фон Беовульф. Когда-то я был великим ученым своего времени. Думаю, — продолжает он, окидывая взглядом то, что осталось от его бывшей лаборатории, — прошло больше двух тысячелетий с момента катастрофы. Об этом говорит образование грибка на стенах и…

— Какой катастрофы? — перебиваю его.

— Ничего интересного, — морщится Варвик. — Очередные идиоты решили поиграть в бога и попробовали свернуть пространственный континуум. Как они говорили: «Это откроет нам доступ к планетам, которые раньше были для нас недосягаемы». Благими намерениями, как говорится…

— Угадаю, — поднимая руку, продолжая разговор. — Им удалось и это привело…

— К коллапсу, — кивнув, подтверждает собеседник. — Эксперимент прошел удачно, вот только к нам, как на маяк, прибыла сверхразвитая цивилизация рептилоидов, враждебно настроенная к нам, как к бездумным потребителям редких ресурсов. Как удалось выяснить, их предки некогда также едва не погубили их собственную планету. Ну и началось Истребление. Это даже войной нельзя было назвать. Нас просто истребляли, как вид. Извините, но моя память обрывается на том моменте, когда они нашли наше тайное убежище. Я даже не могу предположить, как удалось выжить нашим потомкам и прочим созданиям.

— В битву вступили силы, которые раньше наблюдали за происходящим, — решаю раскрыть ему тот небольшой секрет, который, в принципе, давно всем известен. — Многочисленные божества, ангелы, духи, демоны и прочие, чье существование, полагаю, раньше было для всех секретом. Они и выиграли войну и изгнали остатки пришельцев обратно.

— Что вы говорите⁈ — оживляется Варвик. — Значит, снаружи не руины? Там… есть жизнь⁈ Господи, как я рад!..

По иллюзорному лицу текут прозрачные слезы.

— Извините, но для изображения вы слишком уж живо выглядите, — решаю прояснить обстановку. — Как вам это удается? И что вообще тут произошло? Какой во всем смысл?

— Это… долгий разговор, — говорит тот. — Как насчет продолжить его позже? Ваша спутница вот-вот придет в себя.

Оглянувшись, вижу, как Актиния, про которую я уже и забыл, шевелится, готовая проснуться и вспоминаю про «ритуал».

— Погодите, я сейчас, — говорю таинственному собеседнику. — Можете пока спрятаться?..

— Это ни к чему, — перебивает он меня. — Энергия на исходе. Возьмите эту нуль сферу и подключите к другому источнику питания, как будет возможность. Тогда и поговорим еще. Большего не могу вам… сейчас… сказать…

Изображение мерцает и пропадает совсем. Из оплавленной панели слышится легкое жужжание и повторяющиеся щелчки, напоминающие звук заевшего диска. Присмотревшись, вижу небольшой зазор в приборе, откуда исходит тускнеющее сияние. Поразмыслив, с помощью катаны расширяю щель, из которой с щелчком выскакивает небольшой шарик размером с куриное яйцо. Спрятав его в карман с заметкой обязательно разобраться на досуге, возвращаюсь к Актинии. Та еще ворочается, но уже в любую секунду готова проснуться, что ощущается по ее выравнивающемуся дыханию. Немедленно трогаю ее обнаженные бедра и командую тихим, но твердым голосом:

— Метаморфоза! Превращение!

И добавляю на всякий случай, перестраховываясь.

— Русалка в человека — превратись!

Вспышка серебристого света ослепляет меня, заливая помещение бывшей лаборатории…

— Ух, как тут красиво! Как ярко светит солнце! Смотри! Я так быстро бегаю! А что это за хомячки⁈

— Не трогай! Назад!

— Ле-о-о-он! Хе-е-елп!

— Твою мать!

— Спасибо… А что там⁈ Смотри! Вот это жук! Какой здоровый! А давай его возьмем с собой⁈ Он такой хорошенький! Ай, зараза! Он кусается! Ой… Ой-ой-ой-ой, как палец распух! Ох, что-то мне нехорош…

— Да твою мать! Исцеление!

— Ой, спасибо… Гляди! Река! Река, река, река буль-буль-буль, брыбл! Кха-кхе! Ле-о-о-он! Хе-е-елп!

— За***бала! Да не брыкайся…

— Ой, какие симпатичные мышки! Ой…

— Укусила?

— Ага… Ле-е-еон, хе-е-елп!

— Ф-фу-у-у… Максимальное исцеление! И меня зовут Ричард! Хватит странно звать меня на помощь!

— Но ведь так звали одного авантюриста… Ну, ладно… Ой, смотри!

* * *

Согласившись на заботу о неразумной Актинии, я и подумать не мог, что моя жизнь превратится в работу няньки. Простившись с деревенскими и прочими жителями Леса, мы покинули гостеприимное место, выйдя за его пределы по направлению к владениям гномов. По уверениям старосты русалидов до них было рукой подать сразу после зеленых лужаек, располагающихся между ними и лесными жителями. Кто бы мог предположить, что часовая прогулка затянется на полдня⁈

Актиния восторгалась каждому встреченному на дороге цветку, каждой птичке, каждому зверьку. Она с упоением вдыхала свежий воздух, радовалась солнцу и вообще вела себя так, словно всю жизнь провела в заточении в башне, пока ее не спас прекрасный принц в моем лице. Сначала я прощал ей мелкие выходки, смотря на них сквозь пальцы. Через час у меня закончилось терпение, а через два я начал орать на безмозглую дурочку, хватающую все, что увидела впервые жизни без всякого намека на инстинкт самосохранения.

Но злиться на нее я не мог, так как Актиния каждый раз принимала позу Кота из Шрека, тараща на меня глаза, полные невинности. А потом, когда я уже всерьез подумывал закинуть ее на плечо и бежать к гномам, пряча глаза, попросила «повторить то, что я проделывал с ней в сакральном месте».

Ну не отказываться же?

Так мы «потеряли» еще полчаса. К слову, несмотря на чудесное превращение, русалочка не полностью превратилась в человеческую девушку. В промежности, на ногах и спине кое-где виднелись чешуйки, а за ушками все еще оставались жабры. Скорее всего, это сделал я на подсознательном уровне, не желая того, чтобы Актиния насовсем рассталась со своим народом. А так, пусть и недолго, но она могла бы дышать под водой.

К границам гномов мы подошли уже к вечеру. Их земли было видно задолго до появления сторожевых вышек или бункеров, из которых торчали до ужаса знакомые стволы орудий. Пусть размер стволов и походил больше на мортиры, чем на крупнокалиберные артиллерийские установки, но все же это было куда лучше, чем копья и камнеметы. Нехоженая звериная тропа вскоре превратилась в ухоженную тропку, а затем переросла во вполне утоптанную дорогу. Вскоре мы вышли к вспаханным лугам, засеянными различными культурами. На полях были заметны гномы обоих полов в легкой броне, увешанные не только садовыми инструментоми, но и короткими клинками. У многих женщин также были небольшие, но крепкие и чертовски тяжелые на вид арбалеты. Как и Данмеры, гномы были показательно похожи друг на друга, что мужчины, что женщины: крепкие, плотные, приземистые, словно кубики на ножках. Конечно, до сих пор я видел лишь представителей их народа среднего возраста. Кто знает, какими у них должна выглядеть молодежь?

Они встречали нас тяжелыми и подозрительными взглядами, не спеша первыми вступать в разговор и отвечать на вопросы. Лишь после того, как я устроил показательный жест доброй воли, вызвав несколько кучевых облаков, щедро поливших поля, морщины на лицах низкорослых землепашцев несколько разгладились.

Из их слов выходило, что я совсем недалеко от первых форпостов, охраняющих вход в их королевство, а то, что мы видим сейчас — лишь фермеры, обеспечивающие страну продуктами. На мой вопрос о безопасности, один из гномов лишь презрительно хмыкнул, похлопал по топору, заткнутому за пояс.

— Мы в состоянии сами о себе позаботиться, — ответила за всех какая-то гномиха, демонстрируя арбалет. — Да и технари постоянно присылают подмогу. Мешают не столько монстры, сколько твои соплеменники, хумансы. В этих краях хватает разбойников, дикарей и шпаны, жаждущей заполучить рабов, да наши сбережения. Впрочем, последнее время их что-то мало видно, но мы всегда настороже.

Киваю, подтверждая ее слова и кратко рассказываю о последних событиях, произошедших в столице. Гномы одобрительно отзываются о наведении порядка с рабами и угрюмо выслушивают новости про Церковь и распространение Ангельской пыли.

— Хватило нам дерьма с Червоточинами в шахтах, — соглашается один из землепашцев. — Едва закончили вычищать на поверхности, как изнутри полезла всякая дрянь. Когда только завестись успела — непонятно. Ты поспрошай ребят, как пропустят, там лучше расскажут, что да как. Мы, почитай, уже год не были за стенами. А церковников с их пылью давно всех повывели, как младшие травиться начали. У нас разговор короткий!

Он выразительно проводит лезвием топора вдоль шеи. Одобрительно киваю ему, поддерживая быструю и короткую смерть для всех подобных наркоторговцев. Решив лишний раз помочь фермерам, спрашиваю, нет ли среди них больных или раненых. Те удивленно переглядываются, но ведут меня к большому дому, больше напоминающий коровник. Внутри оказывается довольно уютно и тепло. Одна из гномок, назвавшаяся Альраной, женой старосты, ведет меня вниз, в подвальный этаж. Актинии приходится остаться с остальными наверху.

Внизу меня встречает знакомый аромат благовоний и медицинских трав, наряду с вонью разложения. Похоже, кого-то придется дергать практически с того света. В полутьме, освещенной лишь парой чадящих факелов, стоит всего одна кровать, на которой еле дышит огромный и кряжистый гном. От тряпок, накрывающих его живот, исходит до боли знакомый смердящий аромат скорой смерти.

— Моего мужа ранила какая-то ядовитая тварь, — всхлипывает сзади Альрана. — Если вы сможете… Если в ваших силах…

Не дослушав, широкими шагами приближаюсь к мужику, отбрасывая бинты в сторону. Так и есть — огромные синие с желтизной пятна и странное шевелящееся будто само по себе вздутие внутри огромного, вздувшегося словно бочка, брюха. Больной бредит, находясь буквально на пороге смерти, а у меня глаза лезут на лоб от симптомов болезни, которую я видел всего раз. Мы тогда чудом успели спасти больную кошку, единственную, кто вернулся из опасного рейда в заброшенное логово, а сейчас я видел то же самое. Что происходило тогда с ней.

— Назад! Все назад! — кричу, шугая женщин, ухаживающих за больным! — Оно вот-вот вылупится! Как… Как выглядел тот монстр, который его укусил⁈

— К-как? — бормочет ошеломленная жена старосты. — Н-ну, такое бесформенное огромное, как туча на шести или восьми ножках. Огромные длинные зубы и…

— Горб⁈ На его спине был треугольный горб?!!

— Д-да, точно! Был такой, мы еще пытались по нему попасть. Думали, это его слабое место, а оно схватило Бройна, куснуло его и вдруг выкинуло. А потом ушло само… Наши самострелы не могли пробить его шкуру…

— Живым огнем надо было! — говорю сквозь зубы. — Это порождения Хаоса, ходячие гомункулы, распространяющие заразу. Все назад! Попробую, если еще не слишком поздно…

Возлагаю руки на горячий лоб старосты, бормоча что-то вроде молитвы для усиления заклинания. Помнится, Вознесенные говорили, что это помогает. Так сейчас самый раз! Не успею — и из живота Бройна выйдет тварь. Очень голодная и практически неуязвимая тварь, источающая смертельные миазмы.

— Минета, если слышишь меня, прошу твоей помощи, — скороговоркой шепчу я. — Дело такое, сама видишь, простым исцелением тут не обойтись. Сперва надо уничтожить личинку твари Хаоса. Помоги заодно сохранить жизнь этому несчастному. Очень многое сейчас зависит от него! Да будет Свет! Высшая магия исцеления! Абсолютный свет!

Пол и стены домика начинают дрожать, а через секунду прямо сквозь потолок бьет столб Истинного света… Нет, Светом это назвать сложно, так как это буквально раскаленная плазма самого Солнца! Всех присутствующих и меня в том числе отбрасывает волной, а тело потерявшего сознание старосты приподнимается над ложем.

— Спокойно, мой паладин! — доносится ровный и немного усталый голос Минеты. — Я позабочусь об этом страдающем гноме. Не волнуйся, ты вовремя обратился за помощью. Он будет жить…

Появившаяся словно из ниоткуда сверкающая длань вонзается в живот Бройна, выдирая из него отчаянно дергающийся черный комок, в котором я с ужасом узнаю маленькую копию того гомункула, который едва не положил моих кошечек в первую с ним встречу. Он немедленно исчезает в кулаке богини… Хрусь! И исчезает навсегда в облаке рассыпающихся черных искр.

— Не стесняйся почаще обращаться ко мне, мой паладин, — звучит голос богини. — Ступай и неси мой Свет…

Бройн приходит в себя, оглядываясь вокруг. Естественно, он ничего не помнит и абсолютно ничего не понимает. Пока его жена, захлебываясь соплями и слезами, приходит в себя, выбираюсь на свежий воздух. Руки дрожат при мысли о том, что могло бы произойти, не помоги я гномам. Как минимум половина фермеров полегла бы от его зубов, а другая от чумы, да и поля были бы осквернены. Урожай мог погибнуть. Хорошо, что все обошлось.

— Мы вечно будем вам благодарны, — первым делом говорит Альрана, выходя наружу и таща за собой целого и невредимого, хоть и отощавшего мужа. — Клянемся рубилом, киркой и железным небом! Клянись, болван!

Она ловко пинает по ноге Бройна и тот, запинаясь, повторяет за ней клятву. До него еще не дошло, да и вряд ли дойдет, что я только что спас много жизней, в том числе и его собственную. Альрана решила нас проводить, чтобы нам не пришлось триста раз повторять одно и то же. Оставив мужа приходить в себя, она выходит с нами в дорогу до стен подземного королевства. По пути я все же замечаю ее хромоту и исцеляю давнишние травмы, заработав еще пару очков уважения в ее глазах.

Как ни странно, но часовые на вышках спокойно нас пропускают, не говоря ни слова. Лишь предупреждающе покачивают стволами мушкетов или аркебуз, установленных на сошки. Я не разбираюсь в огнестрельном оружии средневековья, поэтому не могу определить уровень развития их вооружения. Точно уверен лишь в одном: это однозарядные пушки, напоминающие переносные мортиры. Короткие дула, огромный диаметр ствола и мешочки с пулями да порохом, лежащие отдельно друг от друга. Думаю, тут и речи никакой быть не может о прицельном выстреле, но наверняка дело не в нем, а в грохоте и разрывных ядрах, устраивающих хаос на поле боя. Наверное, ни одно чудовище, даже под управлением Хаоса, не выдержит массированный обстрел из таких гаубиц, потеряв если не здоровье, то моральный дух точно.

Вскоре мы останавливаемся у массивных ворот, от которых в обе стороны идут не менее толстые и высокие каменные стены, поверх которых также видно тяжеловооруженных воинов. Гномиха приказывает нам остановиться и не делать резких движений, а сама выходит вперед.

— Кого ты привела, Альрана? — звучит голос в трубе, висящей над воротами. Что-то вроде простого мегафона. — На бандюков или торговцев не похожи. Трубадуры, что ли?

— Глаза протри, Борвасс, — беззлобно прикрикивает гномиха. — Где ты видел таких трубадуров и торговцев без поклажи? Могу поспорить, что этот молодчик также легко положит половину войска, как выполнил то, что я прошу у магов уже второй месяц!

— О ч-чем ты? — немного убавив жесткости, переспрашивает голос и добавляет:

— Да, откройте уже ворота, бестолочи!

Глубоко в стене зазвучал рокот механизма. Огромные врата, с виду весящие несколько тонн, открываются без малейшего скрипа. Гномка смело идет в еще не открывшийся проход, взмахом повелевая следовать за ней. Внутри нас встречает кольцо настороженных бородатых стражников во главе с лидером. Гномов вообще трудно отличать друг от друга из-за их густого волосяного покрова и одинаковой брони, но этот командир сильно отличается от остальных. Во-первых, вместо левой руки у него механический протез в виде дополнительного клинка. Во-вторых, на нем столько шрамов и рубцов, как будто его закинули в мясорубку и пару раз успели провернуть. А потом провернули обратно.

Заметив мой взгляд, гном хмурится, но обращается к нашей провожатой:

— Что успел сделать этот замухрышка, чего не под силу нашим магам?

— Всего лишь призвал дождь, которого мы уже полсезона у короля просим! — Сверкнув глазами, набычилась та. — Ты мне смотри, Шрам, гостя не измордуй! Он нам еще понадобится!

— К-как призвал⁈ Колдун⁈ — схватившись за топор, висевший на поясе, спохватился командир стражи. Остальные тоже зашевелились, недовольно бурча и обступая нас. Некоторые держали в левой руке странного вида амулеты, от которых «пахло» чем-то странным в аурном зрении.

— А ну, стоять! — опередив меня, заорала гномка. — Стоять, остолопы! Чем слушали⁈ Я сказала — «колдун»? Я сказала — дождь призвал! Парень к нам с добром пришел, а вы ему сталью в живот тычете! Он исцелил живот моему Бройну, в котором сидел зародыш Хаоса, помог мне и паре наших! Он раны убрал простым прикосновением! Помнишь, Борвасс, как на нас секачи напали в прошлом году?

Тот прищурился, неловко дергая культей. Вероятно, в тот раз он и лишился руки.

— Помню, — подтверждает он мои догадки. — Еще бы не помнить. Их главарь сожрал мою руку, а тебе клыками располосовал ноги от пяток до колен.

— Смотри!

Альрана без малейшего стеснения задирает подол платья, оголяя ноги почти до самого пояса. Но взгляды всех без исключения стражей прикипели не к ее прелестям, а к самими ногам.

— Не м-может быть! — наконец выдавил из себя пораженный Борвасс. — Даже наши маги н-не могут исцелить т-так быстро. Это… забытая магия? Магия Высшего Света?

Пожимаю плечами, делая шаг ему навстречу, не обращая внимания на напрягшихся стражников. Но по знаку командира расслабляются.

— Меня зовут Ричард Светоносный, — говорю, глядя прямо в его хитро прищуренные глаза. — Я тот, кого называют Избранным. Если честно, то лучше звать меня паладином. Могу помочь тебе вернуть утраченное.

Показываю ему на культю.

— Но от одного отличного гнома я слышал, что вы просто обожаете боевые шрамы, продолжаю я. — Поэтому…

— Да какие вопросы⁈ — горячо перебивает меня Борвасс. — Когда к нам еще маг Высшего света заглянет? Точно можешь вылечить? Давай, лечи все! За мной не заржавеет! Коллудр! Тащи кассу!

— Не надо денег, — устало отмахиваюсь я. — Мне бы аудиенцию с вашим королем. Уж очень дерьмовые дела творятся на земле. Пахнет новой войной с Хаосом.

Гномы хмуро переглядываются.

— Ублюдки! — сплевывает Борвасс. — Недобитки Ящура! Мало мы их гнали! Еще хотят! Хорошо! Будет тебе встреча с королем! Мое слово! Да он и сам захочет тебя повидать. Если ты тот, за кого себя выдаешь. У него жена болеет. Если…

— Максимальное исцеление!

Когда командир стражи приходит в себя, на его глазах даже появляется скупая мужская слеза, стоит ему увидеть здоровую левую руку вместо протеза. На колени гном все же не падает, спеша выразить благодарность, но крепко жмет мою руку, заодно присматриваясь к моей катане.

— Брат, — говорит он, вновь прищурив глаза. — Покажешь клинок? что-то мне кажется, он далеко не прост…

Он долго смотрит на кроваво-красное лезвие, пропускает через него лучи солнца, нюхает и, кажется, даже лижет. пока, наконец, не возвращает мне его со вздохом зависти.

— Вещь! — изрекает он. — Изделие древних кузнецов! Ныне так уже не умеют — секреты плавки утеряны. К тому же изготовлено из небесного металла, а такой только у короля в молоте остался. Бьюсь об заклад, ты и половины свойств своего оружия не знаешь? Ну, вот расскажи, что оно может?

— Эм-м-м, режет все, даже камень и железо? — недоуменно спрашиваю, почесывая затылок.

— Режет камень! А-ха-ха-ха! — ржет командир хлопает меня по плечу. Вслед за ним смеются и другие гномы. Без издевки, а именно здоровым мужским смехом.

— Дай еще чуток подержу, — говорит Борвасс, а приняв катану, хватает ее странным образом, устремляя клинок вниз и к себе, словно как какой-нибудь ассасинский коротки клинок. — Смотри, если не забыл! Гетсуга теншоу!

Он резко и коротко снизу вверх машет катаной в направлении крепостной стены, выкрикивая при этом странное заклинание. НА мгновение на меня пахнуло чем-то знакомым, давно забытым, но в следующий миг это ощущение пропадет. А из лезвия катаны вырывается кроваво-красная дуга, которая со злым свистом врубается в стену и исчезает, оставляя там выжженную глубокую полосу.

— Знай работу древних мастеров, парень, — возвращая мне чудный клинок, вещает Борвасс. — Ну что, готов идти на аудиенцию?

— Прямо сейчас? — изумляюсь я.

— Ага, а чего время терять? — пожимает тот плечами. — Брейн свой мужик. Да и порядки у нас другие, не то, что у хумансов. Видим же, что свой, проверенный. Паладин, как-никак. Уважение знать надо. А мы, гномы, за паладинов всегда горой стояли! Идем!

Войдя в королевскую приемную, сопровождаемый Борвассой и его стражниками, больше похожими на конвоиров, я даже не сразу понял, кто на самом деле король. Не то, чтобы я ожидал увидеть величественный зал в золоте и самоцветах, как выглядел зал Императора, где каждая мелочь буквально кричала о роскоши и богатстве, но… Двери, охраняемые парой угрюмых гномов (похоже, они всегда ходят хмурыми), распахнулись и Борвасс первым вошел внутрь.

— Приветствую, мой король, — сказал он, даже не кланяясь. — Я привел к тебе паладина, который гарантированно поднимет Гвиневеру на ноги.

Я внутренне сам себе поаплодировал. Паладин — как раз самое нужное слово, с которого я хотел начать знакомство. Если все пройдет удачно… Минутку, а где сам король?

Плохо освещенный зал был скорее похож на общественную столовую. Посреди большой комнаты с низким потолком (вообще, у них везде были низкие потолки. Кое-где мне приходилось даже наклонять голову) стоял длинный каменный стол, за которым вразнобой, без намека на сословные различия, сидели гномы разной степени толщины и волосатости. Определить среди них предводителя попросту не представлялось возможным!

— Стучать не учили, Барвосс⁈ — внезапно рявкает тип, сидящий за другим концом стола. — А ну, вышел, и вошел так, как в свою бабу заходишь! Обязательно с левой стороны, чтобы точно дотянуться!

Не успел громкий хохот остальных гномов от грубой шутки отгреметь под сводами королевского зала, как заводила внезапно привстал со своего места, во все глаза уставившись на нас. Освещение в зале подавалось не только за счет факелов, так как стоило ему только сделать знак и служанки щелкнули выключателем. Помещение залил яркий, искусственный свет, исходящий от сферы, встроенной в потолок. Не электричество, но сродни тому. Вероятно, гномы открыли какой-то еще источник энергии, так как магических эманаций я не почувствовал.

— Погоди, — произнес этот гном. Все же что-то в нем чувствовалось. Какая-то внутренняя сила, возможно магический дар или сильная харизма. Вероятно, это и был король. Поведение молчащих гномов только подтверждало это. Но я не торопился, следя за развитием событий.

— Погоди! — более уверенно повторил тот. — Борвасс! Твоя рука?!!

Теперь повскакали и остальные гномы, окружив нас и изумляясь отросшей руке командира стражи. Тот и не думал ее прятать. Нарочно выставляя всем на обозрение.

— Видите⁈ — довольно улыбается тот. — И не только она! Все мои шрамы тоже исчезли! Во!

Он задирает кольчугу, поворачиваясь задом и приспускает штаны, обнажая бедро левой ноги. Один из гномов тут же орет:

— Да у тебя же тут был клок мяса вырван! Колдовство!

— Не колдовство, а магия Высшего Света! — наставляет его Борвасс. — Вот, говорю же, паладина привел.

Он выпихивает меня в центр.

— Глоин, мой король! Ричард фон Лихтенштейн, граф хумансов, желает, значит, попасть на аудиенцию.

Поклонившись, Борвасс посчитал официальную часть законченной и добавил по-простому:

— Он еще фермерам помог. Альруну помните?

Большинство присутствующих мгновенно скривилось, словно у них болели зубы. Гномка с Актинией остались наверху в гостевой комнате, несмотря на все ухищрения фермерши пробраться к королю вместе со мной. Король также поморщился.

— Больше она не будет требовать у вас магов, ваше величество! — самодовольно ухмыльнулся Борвасс. — Ричард вызвал дождь и залил поля по самую маковку! Более того, он исцелил старосту! Ну, этого… Бройна! Помните, наш целитель сказал еще, что ему осталось недели две максимум?

Король с минуту молча изучал меня из-под нахмуренных бровей, но при словах командира стражи его взор заметно смягчился. Отбросив официоз, он подошел, протянув мне свою лапищу. Пришлось склониться, так как иначе я бы смотрел на него сверху вниз, а гномы этого ой как не любят.

— Приветствую в наших землях, паладин, — произнес он. — Проходи, располагайся. Если устал, предоставим тебе ночлег и пиво. Не обессудь, но с женщинами хумансов у нас дефицит, но, если заинтересуешь местных, никто возражать не будет.

Судя по всему, король считался за того еще шутника, так как при его плоских остротах заливался весь двор. Отсмеявшись собственной шутке, Глоин посерьезнел:

— Борвасс поручился за тебя. Ты точно владеешь магией исцеления?

Кланяюсь еще раз. Голова не отвалится, а уважение лишний раз стоит высказать.

— Так точно, ваше величество. Как паладин. Я владею магией Истинного света. Если у вас есть…

— Еще как есть! — перебивает меня тот. — Следуй за мной! Ворбасс!

— Да, мой король?

— Приготовь раненых к осмотру! Чтобы казармы были чистые и не воняли дерьмом, как в прошлый раз! Самого заставлю языком вылизывать!

Тот мгновенно исчезает, лишь топот кованых сапог по полу свидетельствует о его поспешном побеге. Глоин машет мне рукой, уводя вслед за собой в другой проход, ведущий еще ниже. Двое из его окружения, не дожидаясь приказа, идут следом, приготовив на всякий случай оружие. Коридор сужается, вынуждая нас идти по одному, и переходит в винтовую, хорошо освещенную лестницу, которая выводит нас в помещение с одной-единственной комнатой, закрытой на огромный амбарный замок. Идущие с нами гномы сильнее стискивают обоюдоострые топоры, а на их висках выступают капли пота. Даже король невольно сбавляет шаг, когда из камеры доносится жуткое тихое завывание и звон цепей.

— Кого вы там держите⁈ — спрашиваю я. Мои слова повисают в гробовой тишине. Король вытаскивает из мешочка здоровенный ключ, которым отпирает замок. Тот с грохотом падает на пол, а Глоин распахивает дверь, шаря на стене рукой. Вспыхивает яркий свет, заливая небольшую, богато уставленную комнату, посреди которой стоит…

Существо. Оно определенно некогда было женщиной гномьей расы… Но теперь эта… Это стоит перед нами, заслоняя руками со страшными когтями вытянутую в зверином оскале морду. Я бы сказал, что это волк-оборотень, наряженный в женское платье, но лица гномов, окружающих меня, слишком серьезны.

— Моя жена, Гвиневера, — угрюмо произносит Глоин. — Как думаешь, паладин? Сможешь ее исцелить? Если нет, то хотя бы избавить от страданий? У меня рука не поднимается. Моя Гвиневера…

Существо, прикованное к стене цепями, способными удержать слона, вскидывает голову со спутанными волосами, словно поняв слова короля, и рывком кидается к нам, утробно воя. Цепи сдерживают напор, жалобно звякнув, но даже я увидел, как болты чуть вышли из стены. Чувствую странно знакомый гнилостный запах. Где же я его уже ощущал?..

— Этих цепей надолго не хватит, Глоин! — предупреждающе рычит один из стражников, но король все еще молча смотрит на жену. Потом поворачивается ко мне с немым вопросом в глазах. Вижу, что умолять и просить он не станет, но чувствую, как его сердце буквально разрывается от горя. Тогда успокаивающе трогаю его за плечо и делаю шаг навстречу существу, которое некогда было женой короля.

— Осторожнее! — вскрикивает другой охранник.

Тварь словно этого и ждала. Из ее спины и затылка выстреливают черные туманные щупальца, едва-едва не доставая до меня кончиками. Оборотень воет и кричит, пытаясь подобраться ближе. Чьи-то крепкие руки хватают меня за пояс, отшвыривая назад.

— Ы-ы-ыть! Измененная! — кричу я, не обращая внимания на то, что довольно чувствительно приложился затылком об стену. — Мать твою, она захвачена Хаосом! Ну, на хрен, я сваливаю!

— Не кипишуй, сами видим, — ворчит стражник, не сводя глаз с твари. — Исцелить можешь?

— Никогда раньше не задавался таким вопросом, — честно признаюсь я. — У меня всегда хватало ума прикончить их раньше, чем начнут болтать. Хотя попадались и разговорчивые, а эта только воет…

«А почему бы и не попробовать⁈» — возникает мысль. Тщательно обдумываю, как мне это провернуть. Обездвижить тварь несложно. Но чертовы тентакли…

— Я попробую, — говорю воодушевившимся гномам. — При условии, что вы дадите мне возможность к ней прикоснуться. И чтобы эти черные штуки, которые вылезают у нее из-за спины, не дотронулись до меня.

— Я дам тебе пару секунд, парень, — говорит Глоин, снимая с пояса странный молот. Его ручка слишком коротка, чтобы ковать или драться в ближнем бою. — Ты готов?

Встаю рядом с ним.

— Готов!

Король тут же без замаха швыряет молот, попадая существу точно в лобешник!

— Давай!

Я уже прыгаю вперед, почти одновременно с броском, протягивая руку. Взметнувшиеся было щупальца бессильно опадают, стоит только молоту встретиться с черепом твари!

— Бум!

Слышится глухой звук и бесчувственное тело падает на пол. Не теряя времени, хватаюсь за него, чувствуя ледяной холод Хаоса, полностью захватившего жену короля и кричу что есть мочи:

— Минета! Помогай! Прошу! Дай мне сил! Очищение! Максимальное исцеление!

Столб слепящего света бьёт прямо в центр комнаты, неведомым образом пробиваясь через толщу скал и земли. Мы отчетливо видим, как божественные длани аккуратно приподнимают бессознательное тело Гвиневеры.

— Бедняжка, — слышится сочувственный голос богини. — Сколько же тебе пришлось вытерпеть. Погоди, я сейчас…

Она проникает прозрачной ладошкой в тело одержимой, но внезапно что-то идет не по плану. Обратно рука идет тяжело, а я чувствую многократно возросшее давление. Обернувшись на шум, вижу, как падают на пол без сознания стражники, а сам Глоин стоит на одном колене, прикусив губу до крови. С гулов комнаты струится серый туман, постепенно обращая свет в сумрак, оставляя нетронутым лишь центр комнаты. Поспешно подтаскиваю обморочных гномов поближе, ожидая крупных неприятностей, которые не заставляют ждать.

— Это моя добыча! — слышится равнодушный, даже механический, незнакомый мне голос. — Моя! Убери свои руки от нее, Минета!

— Т-ты⁈ — слышу удивленный голос богини. — Да как ты посмел заявиться сюда⁈ Жить надоело⁈ Я ж тебя запечатаю!

— Это моя добыча! — сущность Хаоса, похоже, заклинило. Полумрак сгущается до непроницаемой темноты.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ⁈

Свободная рука богини сжимается в кулак, которым она стучит в пол комнаты. Волна света мгновенно изгоняет тьму, освещая все, даже самые потаенные уголки. Думаю, она прокатилась даже вне этой комнаты, очищая присутствие Хаоса далеко за ее пределы.

— Совсем ох*ел, — добавляет она тише, обращаясь к нам. — Прости. Ричард, ты не должен был этого видеть. Хаос переходит все дозволенные границы, чувствуя свой конец. Но все решит финальная битва. Мы ждем. Поторопись!

Резким движением она вырывает из тела Гвиневеры другую руку с зажатым в ней сгустком тьмы, который тут же растворяется в сиянии Истинного света. После этого длани богини осторожно опускают гномку в руки ее мужа.

— Ей надо будет несколько дней отдохнуть, доблестный король, — успокаивает она его. — Она будет спать, не мешайте ей. Как проснется, усиленно покормите. Но самое главное — не выключайте свет! Не давайте Тьме приблизиться к ней хотя бы недели две, пока влияние Хаоса окончательно не рассеется! Я не смогу вытащить ее во второй раз. Рич, спасибо, что помнишь обо мне. Ваше величество, прощу, окажите моему паладину посильную помощь. Беда грозит нам всем. Прощайте!

Слепящий свет рассеивается. Гномы- стражники приходят в себя, удивленно переглядываясь и поднимая топоры, а король с легкой улыбкой смотрит на исцеленную жену. Потом переводит взгляд на меня и спохватывается.

— Борн! Ворг! — командует он. — Отнесите Гвиневеру в ее покои! Обеспечить максимальное освещение! Подпускать только проверенных нянек! Свет вообще не выключать! Поняли⁈

Те кивают. Один из них бережно принимает спящую королеву, и они уходят вверх по единственному коридору. Идем вслед за ними.

— Мы благодарны тебе, паладин, — говорит Глоин, как только мы достигаем прежней комнаты-столовой. Он тяжело бухается за стол, в один глоток осушая огромную кружку с пивом. По его кивку сажусь напротив. В зале больше никого нет, не считая стражи у дверей.

— Говори, паладин Ричард, — держа вторую кружку, доверху наполненную свежим пивом, пробасил король. — Какую поддержку тебе нужно от гномов? Ресурсы, оружие, артефакты? Деньги? Великая сказала, будет война? Это точно?

— Точнее не бывает, — киваю я. — Темный лорд не отступится. Его, как и меня, подталкивают к сражению. Говорят — это последняя битва…

— Чушь! — громогласно заявляет Глоин. — Как же, последняя. В прошлый раз то же самое говорили. И в позапрошлый.

Киваю, соглашаясь с ним.

— Хотя бы отсрочку дадут до следующей, — возражаю ему. — Но, если проиграем, Хаос не остановится, пока полностью не задавит все земли. Как вы сами убедились, — киваю в сторону подвала, — одержимые Хаосом ничем не отличаются от животных.

Пока гном хмуро добулькивает пиво, перехожу к сути:

— Мне нужно все, что у вас есть: вооружение, ресурсы, самострелы, деньги и войска. В том числе и вы сами, как правитель, которого будут слушаться.

Пока Гноил кашляет, пытаясь протолкнуть остаток пива внутрь, поспешно добавляю:

— А иначе дело прогорит. Это все равно, что ржавой киркой добывать алмазы. Или инструмент сломаешь, или голову разобьешь.

— А голову почему? — не понимает король.

— От горя, что не докопался до алмазов. — поясняю я.

Гноил улыбается, оценив простой заводской юмор.

— А… — открывает он рот, очевидно собираясь поспорить.

— Ваше величество, — вздыхаю я. — Давайте не будем торговаться? Вы видели на что способна одна тварь? А там их будут сотни, если не тысячи! Ваша поддержка будет неоценима, ведь никому не известен секрет ваших самострелов! Да и в рукопашном бою, уверен, вы дадите сто очков вперед слабым хумансам и дрищам-эльфам!

Гноил широко улыбается, заглотив нехитрую приманку.

— Да! Гномы во сто крат лучше этих остроухих трусов! — ревет он, привставая с места. — Ты прав, Ричард! Мы придем на помощь! Мы покажем им всем!

Не свожу с него благодарного взгляда, стараясь не выдать себя улыбкой. Право, нае… обмануть простодушных гномов ничего не стоит. Впрочем, даже в случае торгов, думаю, мне бы удалось аналогичным образом выпросить большую часть его войск и всего остального. Гноил далеко не дурак. Он понимает, чем грозит всем нам очередное нашествие Хаоса.

— Если тебе требуется отдых, тебя проводят, — гудит он. — Если ты не устал, то будь так добр, осмотри заодно наших раненых. Наших магов на всех не хватает, да и выздоравливают они чертовски долго. Это в твоих же интересах.

Киваю, в очередной раз соглашаясь с королем, и прошу проводить меня к больным. Тот поручает меня одному из стражников и уходит сам, направляясь, скорее всего, в покои жены. Я же с легким сердцем иду завершать свой долг паладина. Можно сказать, что миссия по выступлению гномов на нашей стороне увенчалась успехом. По пути встречаю Актинию и Альрану, рассказывая им о произошедшем.

— Вот, что это был за свет, — задумчиво говорит фермерша, имея в виду ту световую волну, прокатившуюся по замку в момент гнева Минеты. — Думаю, после нее лечить тебе уже некого. Я своими глазами видела, как у куриц, которым на кухне рубили головы, они отросли заново. Повара чуть не свихнулись от такого зрелища.

Улыбаюсь, задумываясь о свойствах целительной волны. Так даже лучше. Если дело обстоит подобным образом, то не только раненые, а вообще, все, кто находился поблизости, в том числе домашняя скотина, урожай и гномы, страдающие легкими физическими недугами, должны почувствовать себя на высоте своего здоровья. Дошагав до казарм медиков, вижу подтверждение своих размышлений: бывшие пациенты больницы столпились у выхода, недоуменно обсуждая свое чудесное выздоровление.

— Я займусь ими, — бросает Альрана, направившись в их сторону. — А вы можете отдыхать, ваше паладинство.

Из-за отсутствия солнечного света трудно определить который час, но одна из служанок сказала, что время ужина. Мы не стали с ней спорить. Комнаты нам выделили отдельные, как ни упрашивала бывшая русалочка поселить нас вместе. «Не положено!» — отрезала одна из гномок неопределенного возраста, кидая на меня неоднозначные взгляды, выдав разные ключи и указав нам номера. Странное дело, но мой был в нижнем крыле подземного замка, наравне с королевскими покоями, а девушке дали средний, где спали стражники. Подальше от них, естественно, но все же не царские хоромы.

Мне досталась большая комната с достаточно высоким потолком, чтобы можно было ходить не нагибаясь. Несмотря на приближенность к королевской опочивальне, обстановка все равно была довольно простая: большое ложе, застеленное одеялами и подушками, стол с приготовленной снедью, каменный бассейн в углу, в который благодаря хитрым механизмам и артефактам можно было подать как горячую, так и холодную воду и отдельная келья с унитазом, в виде дырки в полу. И на том спасибо.

Стоило мне осмотреться и включить воду, как в дверь постучали.

«Конечно, кто тебя в покое тут оставит?» — подумалось мне.

— Открыто!

На пороге возникла невысокая, молодая и довольно привлекательная даже по моим меркам гномка. В отличие от великовозрастных соплеменниц она не выглядела плотной и коренастой, а ее руки еще не огрубели от тяжелой физической работы, коей женщины тут занимались наравне с мужчинами. Судя по всему, это была представительница немногочисленной молодежи, к которым гномы относились совсем не так, как принято у людей или эльфов. Скупи, гном-изгнанник, в свое время составлявший мне компанию, много интересного рассказывал про них.

Во-первых, никто из них не имел почти никаких прав, за исключением основных: на свободу, на жизнь, на питание и прочие. Но индивидуальных свобод никто им не предоставлял, как и права голоса, выбора и прочих. Проще говоря, молодые гномы и гномихи считались чем-то вроде питомцев или неразумных детей до наступления определенного возраста. Мужчинам должно было стукнуть пятьдесят, прежде чем с ними стали бы считаться, а женщинам — сорок. Причем до достижения этих лет, на них было наложено множество ограничений и условий от невероятно сложных, до нереально смешных.

Так, например, мужчины-гномы до пятидесяти лет обязаны были выполнять всю, даже самую черную работу по дому в независимости от сословия и родства. Также им было запрещено выходить за стены родного донжона или крепости, где находился их род. Покидать его они могли лишь в случае объявления войны или опасности, грозившей всему народу. Отчасти я был только рад таким суровым законам, ибо это обещало огромный приток «несовершеннолетних» воинов в мое войско.

Женщинам, кроме всего прочего, запрещалось иметь половые связи…

— … Внимание! — ухмыльнувшись, говорил тогда Скупи. — Девушкам-гномихам запрещено трахаться до сорока лет! Но, сам понимаешь, это нереально! Поэтому сто лет назад закон был изменен. Теперь им нельзя трахаться с представителями своего племени, понимаешь? С гномами — нельзя! Табу! Дело в том, что в таком случае рождается много неполноценных детей. А вот с другими расами — пожалуйста! Все равно не получится обрюхатить!..

Из его слов было ясно, что девушки-гномки, не достигшие сорока лет, пойдут на все, лишь бы запрыгнуть в койку к любому более-менее дееспособному парню другой расы, будь то человек или эльф. Расовая вражда в этом случае отступала, отдавая место обыкновенной похоти.

— Здравствуйте! — лучезарно улыбаясь, произносит белобрысая незнакомка. — А я это… Проходила мимо и вот думаю, надо зайти, поздороваться, может, помочь чем надо?

Законы гостеприимства не позволяют мне отвергнуть заманчивое предложение, тем более я сам нахожусь в гостях. А, как говорится, в чужом монастыре — уважай чужие правила, поэтому я широким жестом приглашаю невысокую незнакомку внутрь своего временного жилища. Прежде чем закрыть за ней дверь, мельком вглядываюсь в коридор. Мне не показалось — в его конце слышится явственное шушуканье и хихиканье. Стало быть, Скупи не врал и мою шкуру уже активно делят. Впрочем, это не тот случай, когда мне нужно проявить упрямство и отказаться. Совсем наоборот, Скупи не раз жалел, что родился гномом. Пусть в их королевство нелегко пробиться чужаку, а, тем более, завоевать доверие и уважение, но оно того безусловно стоит.

Позади слышится шелест и звяканье — обернувшись, вижу, как гномка, недолго думая, расстегивает немногочисленные застежки, скидывая прямо на пол. Даже не оглянувшись, обнаженная девушка с визгом прыгает в едва ли наполовину наполнившийся бассейн.

— Класс! — заявляет она, облокачиваясь на край. — Тебя долго ждать?

— Как тебя зовут-то хоть? — спрашиваю бесцеремонную гостью, разоблачаясь.

Та с интересом смотрит, как доспех Думгая складывается в браслеты и щитки. Какое-то время я и сам пытался разобраться в том, откуда доспех берет лишний металл при надевании и куда его потом прячет, оставаясь той же толщины, что и был. Но так ничего и не понял. Доспех словно расплывался по мне, сохраняя форму, цвет и все свойства. В отличие от комбеза, полученный в результате слияния с инопланетной робобабой, доспех постоянно напоминает о себе чувством защищенности и золотым блеском даже в кромешной тьме. Демаскирует, согласен, но пока ни один монстр не смог прокусить его. А костюм ощущается как вторая кожа, из-за чего я даже иногда забываю его снимать на ночь.

Но если комбинезон остается комбинезоном, имитируя ту одежду, которая мне нравится, сохраняя все ее признаки, то доспехи прежде всего остаются броней, которая в мирном состоянии напоминает желтые прямоугольники и браслеты. В сложенном состоянии доспех похож на кучку мусора, если не знать, для чего конкретно он нужен, а вот с биокомбинезоном дело обстоит иначе. Даже имитируя одежду с открытыми частями тела, он каким-то образом сохраняет целостность, не позволяя, например, зашвырнуть носки в дальний угол, а футболку бросить на стул. Вслед за носками улетает все остальное, если я успел все снять. В противном случае носки падают у моих ног, из чего можно сделать вывод, что отдельными частями они все же не являются. Это крайне интересное наблюдение, хоть и не несущее никакого особого смысла. Поэтому я предпочитаю носить комбез в виде единого гидрокостюма, открывающего лишь голову и руки.

Вот только доспех у меня не полный. Морщусь. Забыл спросить Глоина насчет последней части. По слухам, штаны доспеха хранятся у них, но просить кроме все остального еще и часть древнего и наверняка невероятно ценного артефакта было бы сверхнаглостью. Не сомневаюсь, что король и остальные заметили мое необычное облачение, но раз не подали виду, то, скорее всего, придется мне обойтись без подарка и защищать ноги чем придется. Вряд ли комбез справится и с магией, и с мечами, нацеленным мне ниже живота. А ведь там находится самое ценное!

— Итака, — заявляет та, распуская недлинную рыжую косу и добавляя в воду содержимое каких-то бутыльков, стоявших рядом на полке. Чувствую легкий приятный аромат трав, исходящий от поверхности воды. Девушка встает на ноги, убирая обратно пузырьки и ни грамма не стыдясь своего обнаженного тела. Впрочем, для этого есть весомые причины. Хоть этого и не было сказано вслух, но ни для кого из нас не является секретом, что произойдет в этой комнате с минуты на минуту. Любуюсь капельками воды, стекающими по ее гладкой, слегка изогнутой спинке и скатывающимися в ложбинку промеж упругих, оттопыренных ягодиц. Очаровательно. Чувствую, как мой товарищ также не против подобного зрелища, приподнимаясь, чтобы получше рассмотреть.

— Итака? — уточняю, перелезая через край. Та опускается в воду по самый подбородок, рассматривая меня огромными глазищами. Успев полностью ее рассмотреть, прихожу к выводу, что юные гномки напоминают эльфиек: такие же стройные и красивые, разве что уши напоминают человеческие, но не такие круглые. Очевидно, тяжелая работа, физиология и строение тела приводят к тому, что по достижении «совершеннолетия» тело гномих продолжает изменяться не в лучшую сторону, превращая хозяек в подобие мужей: квадратных приземистых женщин, разве что не обогащенных бородой. Альрана тому живой пример. Если эльфийки в первую очередь заботятся о красоте и внешности, проживая под защитой лесов и магии, то гномихам приходится трудиться наравне с мужчинами. Такова их суть. Несмотря на это, в подземном королевстве все равно царит жесткий патриархат: мужчины строго определяют старшинство, право выбора и прочие свободы, в первую очередь распределяя их среди себя. Женщины находятся на втором плане. Но это не значит, что для гномов их женщины мало значат. Напротив, они стараются уберечь их от всех опасностей, так как рождаемость у подземных жителей крайне низкая, а появление на свет девочки, так вообще — праздник.

— Итака, — подтверждает та, пуская пузыри. Она ведет себя… необычно. Несмотря на полное отсутствие стеснения, не спешит набрасываться на меня, хотя время ее наверняка ограничено. Уверен, в коридоре еще немало осмелившихся на близкое знакомство с человеком. Стоит отдать должной рыжей красотке — первой пойти на контакт с незнакомцем, пусть и проявившем себя в лучшем виде перед самим королем, — та еще задача! Отваги этой крошке явно не занимать.

— Просто Итака. Мое родовое имя тебе, странник, знать совсем необязательно, — добавляет она. — В конце концов ты стопудово знаешь, зачем я пришла, как и те, кто ждет своей очереди?

Улыбаюсь в ответ.

— Один из гномов-торговцев успел познакомить меня с вашими… традициями, — отвечаю слегка расслабившейся рыжухе. — Думаю, у вас конкретный дефицит с гостями, особенно, последние несколько лет из-за политики Церкви?

— О, блять, не то слово! — вскрикивает Итака, вскакивая на ноги. Уровня воды как раз хватает, чтобы достать ей до пояса. Мыльная пена скрывает интересное местечко, но отлично видно небольшие наливные яблочки хозяйки, увенчанные спелыми вишенками сосков. Но Итаку понесло так сильно, что она и думать забыла о скромности:

— Чертова политика! — ревет белугой гномка. — Раньше мы хоть как-то справлялись за счет торговцев, авантюристов, делегаций и прочих! Но после того, как ваши жрецы объявили нас «вне закона», поток крепких парней попросту иссяк! Мы пользуемся всеми, кто только попадается под руку, но этого не хватает! Бывает даже, что трахаемся с теми, кто был схвачен за мародерство на границах нашего королевства! С преступниками, бандитами и прочими мразями! А что нам еще делать⁈

Она прекрасна в своем гневе, направленном на власти, решивших все за них. Понимаю ее. Если бы я только мог повлиять на их жизнь… Но даже если бы мог, никто бы за меня не стал разгребать накопившиеся проблемы. Придется все пока оставить как есть. Могу только надеяться, что в будущем жизнь гномов станет безопаснее, и женщины добьются лучшего к себе отношения.

Двигаюсь поближе, успокаивая разошедшуюся девушку. Но Итака довольно быстро спохватывается, вспоминая про «мало времени» и уже без лишних прелюдий принимается за дело. Как я и предполагал, несмотря на приятную внешность молодого тела, она оказывается опытной и охочей до ласк женщиной, интересующейся не только моим телом, но и любыми новостями из внешнего мира. Причем даже в самые пикантные моменты рыжая умудрялась выпытывать у меня подробности происходящего в мире людей и эльфов. Информационный голод оказался едва ли не сильнее сексуального.

— А какая у мумансов чичас мода на белье? Красное? Белое? — без умолку бормочет она через полчаса усиленной активности. В данный момент я сижу на кровати, а Итака скорчилась внизу между моих ног, чертовски здорово «играя на тромбоне». Она приняла в себя уже немало моего йогурта и получила немало удовольствия, но все еще полна сил и энергии, несмотря на то что в дверь уже неоднократно поскреблись другие желающие. А ведь ночь еще даже не началась…

— Так! Не отвлекайся! Соси давай! — грозно говорю ей, смотря снизу вверх, на что Итака строит мне щенячью мордочку. Приходится попутно рассказать ей, как одеваются придворные. Наконец, полностью удовлетворенная девушка проглатывает предложенное ей угощение, одевается и уходит, махая мне напоследок. Не успевает она выйти, как в проеме появляется следующая. В отличие от предыдущей, эта куда более похожа на будущую гномиху, скорее всего вплотную подходя к «совершеннолетию», но все еще отчаянно цепляющуюся за «молодость». Тем не менее, эта коротышка по-своему красива, а энергии и жизнерадостности у нее хватает на троих.

— Зови меня Вилитой, Ричард, — заявляет она, ногой захлопывая дверь и немедленно подскакивая ко мне, опускаясь на колени. — Ого, какой красавчик! — удивляется она, поднимая простыню, которой был накрыт мой слегка уставший солдат. — А кто это тут лежит такой милый? А вот мы сейчас его… м-м-м-м, подмымем!

Без лишних слов гномка принимается за дело, заключая мой ствол в тиски своего нежного ротика, полного слюны и желания. Долго ей не приходится ждать — тело, созданное богами, приходит состояние боеготовности гораздо раньше, чем она ожидает, вновь удивляя расторопную Вилиту. Как и предыдущая охотница за информацией, эта также не закрывает рот, даже занятый моим стояком, выпытывая все и даже больше, чем хотела узнать Итака…

Когда она, пошатываясь от переполняемого ее счастья и семени, вышла за дверь, внутрь забежало, толкая друг друга, сразу три новых девушки. Как и предыдущая, Вилита, они уже давно перешагнули

— Драргура!

— Фариша!

— Гагрила!

После чего сразу распределяют роли: первая кидается к столу с едой, принимаясь отпаивать и откармливать меня, приговаривая, как заездили такого молодого и красивого парня. Вторая спускает грязную остывшую воду из бассейна, наполняя его чистой и новой. Третья расправляет кровать, меняя скомканные, заляпанные простыни и взбивая подушки. Закончив с делами, они, хихикая и веселясь, ведут меня в купальню, на ходу скидывая одежду. К моему удивлению, они не спешат приставать ко мне, хотя им очень хочется, а как следует трут спину, льют шампуни и тщательно обмывают мое напряженное и уставшее тело.

Лишь спустя долгих пятнадцать минут активной помывки, когда я вытягиваюсь на полке, эти нимфы берутся за дело, причем все сразу одновременно. Невольно вспоминаются эльфийские оргии. Происходящее сейчас немного напоминает их, за тем исключением, что гномки куда любвеобильнее, чем их дальние соседи. От девушек приятно пахнет травяными настойками, а от их тел попросту невозможно оторваться. Стоит мне наполнить раскаленную шахту одной, как в дело немедленно включается другая, ротиком очищая рабочий инструмент, заодно помогая ему скорее восстановиться. А через пару минут уже сама стонет под моим напором.

Время пролетает стрелой. Девушки меняются, не давая мне ни минуты передышки. Лица, имена… Остается лишь получать удовольствие и дарить его соскучившимся по мужчинам гномкам. Вскоре любовная гонка затихает, а я проваливаюсь в долгожданный сон.

Утром меня провожают в королевский зал, где меня сразу берет в оборот Глоин. Несмотря на огромные мешки под глазами, король счастлив и весел. Он хватает меня за руку, тряся ее как Тузик грелку, хлопает по спине (хотя чаще всего попадает по заднице), и вообще, всячески выражает свою признательность.

— Она открыла глаза, Ричард! Представляешь⁈ — ревет он медвежьим басом. — Моя Гвиневера узнала меня! Я и не надеялся вновь услышать ее голос! Ты спас мою жену! Нет, ты спас королеву подземного мира! Это подвиг, достойный лишь самого лучшего героя!

Он на короткий миг останавливается, глядя на меня исподлобья хитрющим взглядом.

— Впрочем, ты ведь тоже не скучал этой ночью, мой друг? — вдруг говорит он. — Нет-нет, все в порядке! Я лично проследил за тем, чтобы к тебе попали лишь самые достойные представительницы нашей молодежи!

Становится понятным, почему все до одной из гномок были такими красивыми и умелыми. Наверняка, каждая прошла определенную аудиенцию у самого короля перед тем, как зайти в мои покои. Но я уверен, что старались они не из-за того, что им так приказал Глоин, а по собственному желанию. Каждая из них старалась выложиться на полную, получив максимум удовольствия.

— Кроме того, — делая знак кому-то из стражников, величественным тоном добавляет царь, — в благодарность за спасение моей жены, королевы и просто хорошей женщины, а также исцеление фермеров, солдат и всех остальных (он имеет в виду девушек, которых я попутно омолаживал, стирая им шрамы, преждевременные морщинки и складочки), я, Глоин Фьордский Аргвинир, властитель железного неба и адамантиевого Мьельнира, дарую тебе, паладин Ричард, избранный богами и духами, особую благодарность!

Он отходит в сторону, где стоит ранее не замеченный мной каменный и богато украшенный трон, на который садится, принимая воистину королевский вид. В зал с торжественным видом входят другие гномы в полном боевом облачении, несущие на огромном подносе, накрытом белоснежной скатертью что-то небольшое и квадратное.

«Неужели, последняя часть доспеха⁈» — екает у меня в груди. Стараюсь не выдать своего волнения. Черт, это было бы как нельзя кстати!

Стражи, печатая шаг, останавливаются между троном и мной, склоняясь в официальном поклоне. Король, очевидно не утерпев, спрыгивает с кресла, сдергивая скатерть. Разочарованно вздыхаю: на подносе лежит небольшой ларец. Судя по его размерам, внутри вряд ли лежит последняя часть доспеха, даже если она выполнена в виде щитка. Глоин раскрывает ларец, показывая мне его содержимое. Удивленно поднимаю брови — внутри лежат три каких-то горошины.

— Вижу, ты ожидал чего-то другого, паладин? — усмехается король. — Но знай, что перед тобой лежат воистину бесценные артефакты, оставленные нам нашими предками! Теперь такие больше никто не изготовит, ибо секрет давно утерян! Это — зерна Силы! Артефакты, на изготовление которых у древних кузнецов уходило несколько лет и прорва ресурсов!

Недоверчиво смотрю на крохотные зернышки, лежащие передо мной на шелковой подушечке. Впрочем, какие бы они ни были из себя простенькие, следует признать, что в этом мире возможно все. Перевожу взор на короля, адресуя ему вопрос:

— Их надо съесть?

Громогласное ржание всех находящихся рядом оглушает меня так, словно кто-то взорвал гранату. Отсмеявшись, Глоин отвечает, вытирая выступившие слезы:

— Ха! Ричард, ну ты и шутник! Да тебя бы разорвало, проглоти ты хоть одну из них! Твое тело бы не выдержало того, что содержится в этих зернах! Нет. Их надо вплавлять в оружие или броню. Смотри, здесь их три. Каждая отвечает за особый вид: красная — оружие, зеленая — броня и синяя — магия. Тебе надо просто взять их и приложить к артефакту. Например, мощь твоей катаны возрастет в несколько раз, если ты решишь вплавить в нее красное зерно. Самострел у тебя на поясе также использует ману, верно?

С удивлением смотрю на револьвер, про который говорит король. Судя по его взгляду, он знает о чем говорит.

— Тебе ведь уже попадались подобные? — уточняю у него. Глоин кивает, добавляя:

— Мы уже проводили эксперименты. Синее зерно прекрасно спаивается с такими артефактами. Вот только не все потом могут с ними справиться, но, думаю, у тебя не будет проблем. А вот зеленое…

Он критическим взглядом осматривает незаконченную броню Думгая на мне. Она смотрится немного комично, так как не хватает штанов. Но так как у меня нет выбора, то приходится щеголять в чем есть.

— Отец бы меня понял, — вздыхает он вдруг. — Ладно, паладин. Для тебя не жалко! Дарую тебе еще один подарок…

Бром, гном-ветеран трех войн, выпрямился, с хрустом растянув спину. Он был счастливым прародителем целого Рода, семейства, расплодившегося по всему подземному королевству. Вот уже несколько лет Бром исправно трудится на полях, принадлежащих его Роду. Недавно он приобрел домик и совсем переселился на поверхность. Может, другие гномы и ворчат, что он-де предал идеалы стариков, но ему виднее. Да и за посевами проще уследить.

— Бром, старина!

К нему подошел староста. Бром прищурился, не спеша пожимать руку тому, кого уже считал покойником, нашаривая в кармане оберег. Старый знакомый улыбнулся, разводя руками и показывая пустые ладони.

— Береженого бог бережет, Бром, — сохраняя на лице добродушную улыбку, сказал Дройн. — Не смотри на меня, как на порождение бездны. Это я — твой сосед и все еще староста нашего коллектива.

— Как ты выжил⁈ — удивился Бром, сжав в кулаке оберег. Костяшка оставалась холодной. Значит, стоящий перед ним гном действительно не был нежитью или созданием Хаоса, иначе бы он уже обжег себе пальцы. Артефакт Древних никогда не подводил. — Ты же был при смерти! После такого не выживают!

Перед его глазами вновь пронеслось воспоминание короткого, но кровопролитного боя с зараженной Хаосом тварью: крики боли и ужаса, тело Дройна в зубах монстра, ужасная незаживающая рана на животе с расползающимися во все стороны пятнами яда…

— Ты не слышал про приезд паладина? — в свою очередь удивился староста. — Где ты был⁈ Столько всего произошло…

Бром удивленно приподнял брови. Действительно, у него была привычка полностью отдаваться любимому делу. Когда он был моложе, то в ходе битвы так увлекался, что мог один разить и погнать врага, не обращая внимания на своих или чужих. Теперь он мог полностью закопаться в грядки, иногда забывая даже про еду.

— А-а, что такого случилось? — спросил он соседа. — Я посевами занимался. Кстати, маги, наконец, снизошли до нас и призвали дождь? У меня пшеница помирала без воды, а тут раз — и все затопило…

— Даже этого не знаешь? — староста от полноты чувств хлопнул себя по коленям. — Так это же паладина того работа! Он оказался не только колдуном Истинного света, которым исцелил не только меня, жену, соседей, но даже Ее высочество Гвиневеру!

Бром содрогнулся при имени королевы. Уже с месяц как в королевстве был объявлен траур по поводу неожиданной болезни Ее высочества. Злые языки болтали, что она была поражена Хаосом, а молчание стражей лишь подтверждало эти опасения. Но если Дройн говорит правду?.. Это значит, все изменилось⁈

— Слушай новости, старый пень, — улыбается староста. — Паладин не просто так прибыл к нам. Война грядет. Новая очередная война с Хаосом. Помнишь, ты говорил, что она неизбежна?

В глазах Брома вновь проносятся сцены былых сражений. Он удивленно смотрит на лопатку в своей руке, будто ожидая увидеть там боевой топор и вздыхает.

— Глоин набирает добровольцев, слышишь? — теребит его староста. — Ты, старый пень, не хочешь ли умереть в бою, а не старым пердуном в кровати? Ты, кстати, тоже бы присоединился к тем, кто желает исцеления. Во-он, стоят наши у ворот, видишь?

Действительно, вдалеке маячили гномы, которых ветеран привык в это время дня видеть на полях, занятых своим обычным делом.

— Слышишь, как они приветствуют его? — не унимался Дройн. — Он за несколько секунд смог вернуть нам здоровье, которое многие считали потерянным навсегда. Почему бы и тебе не…?

— Чушь! — сердито возразил Бром. — Магия Истинного света затеряна в веках! Я больше склоняюсь к тому, что ему каким-то образом удалось вылечить тебя, да королеву. Может быть. Он просто хороший иллюзионист? Куда смотрит Глоин⁈

— Да чем ты слушал старый хрыч⁈ — рассердился староста. — А дождь, а моя жена, а королева⁈ Это тоже иллюзии⁈

— Что это за нестерпимый блеск? — перебивает его тот, прикладывая ладонь ко лбу и вглядываясь куда-то за спину соседу. — Глоин разрабатывает энергию Солнца? Неужели прислушался к советам инженер…

— О, нет, — перебивает его староста, оборачиваясь. — Это же сам паладин!

— Да ладно⁈ — все еще не веря чудесам, критикует Бром, хотя в его зачерствелой душе уже шевелится что-то давно забытое, погребенное под слоем прожитых лет. Это чувство… Оно заставляет его снова чувствовать себя молодым семидесятилетним юнцом, стоящим в первом ряду войск с топором наголо. Кровь закипает и…

— Здорово, орлы! — слышит он чужой голос. Рядом с ним останавливается незнакомец в старинной броне, выкованной Древними Мастерами. Это сразу чувствуется, особенно таким старым гномом, как Бром. Полный рыцарский комплект, доспех древнего воина по имени Думгай, по легендам уничтожавшего в одиночку целые полчища демонов. Огненно-красная грива улыбающегося парня, смотрящего на них, не оставляет никаких сомнений в том, что это и есть тот самый паладин.

— Труд сделал из обезьяны человека, а из бобра — гнома! — смеется парень, но Бром не прислушивается к шутке. Он смотрит на его лицо.

«Как он похож!» — потрясенно думает он. В его памяти вновь пробегают картины разных битв, но всех их затмевает лицо предводителя, собравшего под своими знаменами все разумные расы. У него точно такие же длинные кроваво-красные волосы, бесшабашная улыбка и…

— Эта катана! — вдруг восклицает ветеран. — Не может быть! Джигур⁈ Это ты?!!

Лицо парня, стоящего перед ним, вмиг теряет доброжелательность.

— Джигур? — растерянно переспрашивает он. — Ты знал моего деда?

— Деда⁈ — пораженно говорит Бром. — Так ты…

Внутри него все переворачивается с ног на голову. Столько времени прошло! «А ведь Дройн прав!» — невпопад думает он. — «Я так и помру от старости в собственном говне, окруженный домочадцами! Что может быть страшнее для боевого гнома⁈»

Он шагает навстречу паладину, но спотыкается и едва не падает. Юноша успевает подхватить старика, приговаривая:

— Не припомню тебя среди остальных, дедуля. Но… Если ты знал Джигура, тебе примерно лет триста⁈ Гномы столько не живут! Или живут? В любом случае, думаю, стоит тебя обновить. Максимальное ис…

Взор старика заливает яркая вспышка и он наконец-то теряет сознание…

… — Что…? Где…? Что это было⁈ — открыв глаза, спрашивает он склонившегося над ним старосту и вдруг вспоминает паладина. Он встает резким рывком на ноги, ища его взглядом. Но юноши нет, а староста говорит в спину:

— Он давно ушел, как только исцелил тебя Светом. Как ты себя чувствуешь, старина?

Только сейчас Бром, ветеран трех войн, вдруг отчетливо понимает, что тело, так отчаянно донимавшее его последние несколько лет, не подает никаких признаков, напоминающих о его почтенном возрасте! Более того, спина не болит, а энергия внутри него так и бурлит, как будто он снова стал молодым. Решим кое-что проверить, Бром берет в руки садовую лопатку и резким броском швыряет ее в стену собственного домика. Фьюить! С резким звоном та втыкается в сруб, наполовину острия уйдя в крепкое дерево!

— А знаелблб…

С непривычки прикусив язык, ветеран изумленно осознал, что вместо старых пеньков, оставшихся на челюсти, у него выросли новые крепкие зубы! Он уже и забыл, каково это говорить, не стесняясь собственного рта!

— Знаешь, что, Дройн, — весело улыбаясь, выпаливает Бром. — Пожалуй, пойду я запишусь в добровольцы! Говорят, эльфийкам сейчас тяжело. Им и раньше нормальных мужиков не хватало, а сейчас, после нападения Темного совсем туго. Надо пойти помочь им, пока, бедные, на зайцев не полезли с голодухи.

— Да куда тебе, старых хр…? — начал было тот, как вдруг увидел, как старый боец подмигивает ему, показывая на свои штаны.

— Да ладно? — охнул Дройн. — И там тоже все восстановилось?..

Он еще долго стоял, пялясь вслед уходящему ветерану. Перед глазами проносилось все то, что он с таким трудом нажил за долгие годы: своя ферма, скотина, поля, посевы, семья и любящая жена…

— В п**ду! — выругавшись, произнес он, решительно направляясь за Бромом. — Живем один раз, а эльфийки ждать не будут! Прости, Альрана, но я должен! Клянусь, что обязательно вернусь с трофеями!

Я быстро шагаю по утоптанной дороге по направлению к последнему пограничному пункту гномов. Настроение — отпад! Все прошло по высшему классу! Гномы полностью на моей стороне! Кроме того, Гноил, на радостях, все-таки подарил мне золотые штаны, попросив их примерить прямо там, в королевском зале. Пришлось, конечно, немного пострадать, пока они налезали на меня, сдавливая мое достоинство в яичницу. Но в итоге я стал счастливым обладателем полного доспеха Думгая. Там же его величество провел краш-тест моей брони, без предупреждения ударив Мьельниром мне прямо в грудь с такой силой, что я влип в противоположную стену. В итоге пострадала лишь моя гордость, а на доспехе не осталось ни царапинки. После пышной, но короткой церемонии, меня выпнули наружу, где меня ожидала нехилая толпа простых граждан, ждущих своего исцеления от старых и недавних ранений. Большинство из них не верили в чудо, но уже после первых «пациентов» радовались каждому исцелению, как дети новогодним подаркам. Быстро разобравшись с ними и не забывая агитировать насчет вступления в армию, идем с русалочкой дальше, по пути хильнув странного старика, спутавшего меня с Джигуром. Надо же! Вот это возраст у почтенного! Лет триста, не меньше! Хотя, откуда мне знать, сколько живут гномы? Эта информация как-то проскользнула мимо моих ушей. Надо будет расспросить кого-нибудь.

Отойдя на приличное расстояние, я строго-настрого приказал бывшей русалочке беспокоить меня лишь в случае опасности, а ей не отходить от меня ни на шаг. Оглядевшись, выбрал симпатичную полянку, на которой и вошел в Астрал, пытаясь разыскать кого-нибудь из дружественных Духов, чтобы проконсультироваться. Звать долго не пришлось, на мой призыв ответила Селемине.

Дел у богини было по горло, поэтому наша беседа длилась меньше минуты. Как оказалось, подготовка к предстоящему сражению шла уже полным ходом. Разумеется, между богами той и этой сторон уже было выбрано поле боя, куда постепенно стягивались войска и караваны с провизией, вооружением и прочим. Что радовало — это была безлюдная местность, находящаяся в равной степени на одинаковом расстоянии между столицами Эльфов, людей и гномов. Правда рядом были территории других полуразумных рас, которых никто не спросил — нужно ли им рядом это побоище? Хотя, куда лучше, чем вообще устраивать битву в каком-нибудь городе или лесу.

За переброску добровольцев-некотян с другого материка отвечал лично Легат-Контроллер. По слухам, порталы ломились от нереально огромного количества желающих, прущихся в неведомые дали с моим именем на устах. С одной стороны, это не могло не радовать, а с другой… Я все чаще и чаще задумывался о том, что не желаю никого терять в этой Войне. Даже с условием их последующего воскрешения. Но что я мог противопоставить силам Хаоса, кроме собственного нежелания сражаться?

Нет, я понимал, что большинство выступавших на стороне Темного лорда — потерянные для общества разумных, безмозглые твари, монстры, полуразумные хищники и людоеды, не брезгующие падалью, гоблины и прочие ублюдки. И все же… Так просто обрекать и тех, и других, виноватых и правых на бойню ради прихоти божеств, которые, собственно, нахрен никому не сдались — от таких мыслей у меня голова шла кругом. Я искал выход… но не мог найти его. А просить совета у Вознесенных было бессмысленно. Никто из них не пошел бы против создателей, непосредственно участвующих в Игре. За подобное могли не просто наказать, а даже развоплотить.

В ответ на мою просьбу связаться с Гурри, чтобы побыстрее вернуться домой, Селемине также отказала, сославшись на то, что любое перемещение киборга в сфере Системы пагубно на нее влияет. По ее словам, Вознесенные вообще планируют временно изолировать ее от сражения, чтобы соблюсти баланс, ибо на такой перевес в нашу пользу Хаосу будет дарована фора. В чем конкретно она могла выражаться, богиня не пояснила, лишь скорбно покачав головой. Думаю, Темному лорду дали бы возможность пару-тройку раз шарахнуть какой-нибудь особо гибельной магией, чтобы немного «уравновесить» силы сражающихся. Такого мне бы точно не хотелось, поэтому, скрепя сердце, пришлось согласиться на приказ богини временно отказаться от помощи инопланетной трансформерши.

В остальном же, особого запрета на использование магии не было. Единственное, о чем меня предупредила Селемине, был все тот же баланс. Так называемый «удар за удар». Проще говоря, за каждое использование магии мирового уровня одной стороной, другая также имела право «в свой ход» ответить такой же. То есть, если бы я, например, воззвал к Минете, прося уничтожить войско темных сил магией света «спутниковым ударом», то потом Темный сделал бы то же самое с моими союзниками, разве что колданув другое заклинание Тьмы.

Учитывая все вышесказанное, сражение сводилось к типичному бою средневекового типа: стенка на стенку. Первая стадия — обстрел друг друга: луки, арбалеты, самострелы гномов, катапульты, метание камней ограми, обмен боевыми заклятьями и прочее. Вторая фаза — рукопашный бой. И вот тут уже все мешалось в кучу, выживал в которой лишь самый везучий или самый умелый. Но с гибелью главного героя той или иной стороны Война (как и сама Игра) немедленно заканчивалась. Уцелевшие уходили зализывать раны, пока Игроки тасовали карты, фишки, распределяли призы в ожидании новой Игры. Так в этом мире случалось каждые пятьдесят-сто лет в зависимости от плотности населения и событий.

— Неужели так было всегда с самого сотворения мира⁈ — с надрывом спрашиваю у богини. Селемине призадумывается и дает неожиданный ответ:

— Нет, дорогой. Очень давно, когда даже я была еще совсем мелкой эльфийкой, в этом мире царил покой. Да, разумные все также воевали друг с другом и монстрами, но это были не в пример простые и короткие битвы. Сами Войны, забирающие миллионы жизней, начались гораздо позже. Никто уже не помнит почему и как. Просто в какой-то момент началась Игра, появились Игроки, и все пошло своим чередом. Ты хочешь знать подробности?

— Да. Может быть. Это бы мне помогло, — говорю, смотря на богиню. Та склоняет голову.

— Хорошо, я попытаюсь выяснить причину начала Игры, — говорит она, махая мне на прощанье. — Поторопись, паладин. За лесом, где ты отдыхаешь, находится старый портал. Ты знаешь, как им управлять. Действуй!

Действительно, придя в себя, мы с Актинией вскоре обнаружили руины древнего портала один в один выглядящего как те, которые мне уже попадались. Полчаса времени отняли раскопки и очистка панелей от грязи и песка, но нам все же удалось откопать главную станцию приема маны. Еще полчаса ушло у меня на запитку портала маной и настройкой координат. Данные я изучил еще раньше с Гуррианой, составившей для меня подробную карту всех действующих порталов на территории хумансов. Покрутив полупрозрачные рычажки видимых только мне диаграмм, я выставил значения на портал, находящийся в моих землях. Окружающая местность наполнилась тихим гулом, а в зарябившей арке портала мы увидели совсем другой пейзаж.

— Мамочки! — выдохнула бывшая русалочка, решившая сопровождать меня до конца.

Все пространство вокруг портала на другой стороне было заполнено разумными разных рас, возрастов, полов и степеней вооруженности. Люди, эльфы, некотяне, гарпии, кентавры, орки, даже демоны! Куда только не кинь взгляд невозможно было бы найти и сантиметра свободной земли. Каждый был занят каким-то делом: заточкой оружия, подгонкой брони, готовкой или сооружением палатки.

Тот портал, похоже, находился на каком-то холме и пока никто не заметил его включения.

— Ты готова познакомиться с моими друзьями? — подавая руку вздрогнувшей русалочке, спрашиваю я.

— Г-готова…

— Тогда — вперед!

И мы вдвоем одновременно шагаем в зеркало действующего портала, оказываясь на той стороне…

Нам недалеко удалось пройти, прежде чем в лагере поднялась суматоха. Все-таки холм с порталом возвышался почти посредине временного лагеря, а я был закован в золотую и очень приметную броню. Думаю, ее специально создали такой, чтобы было проще выцепить главного героя, и всерьез подумывал о том, чтобы оставить ее дома. Шучу, конечно. Не для того я обошел два континента, чтобы так просто избавиться от непробиваемого доспеха в самый нужный для этого час. Наверняка, у Темного будет что-то вроде, какой-нибудь Проклятый бронежилет или кольчуга Тьмы.

Стоило нам с Актинией отойти от арки действующего, но начинающего затухать, портала и войти во внешнее кольцо разномастных работяг, устанавливающих охранные столбы для нового забора, как вокруг пошли шепотки. С каждым нашим шагом работа вокруг стопорилась, а гул становился громче. Русалочка нервно глядела на ошарашенных обитателей лагеря, тычущих в нас пальцами, но опасающихся подойти ближе, но не отставала от меня ни на шаг. Через несколько минут впереди показалось огромное пылевое облако, которое с ужасным грохотом, топотом и ужасными криками быстро приближалось, увеличиваясь в размерах.

— Акти, девочка моя, — быстро говорю, снимая и передавая ей катану, револьвер, жезл и подарок Гноила — мешочек с драгоценными зернами. — Береги все это до тех пор, пока все не закончится.

— А-а-а, что должно закончится? — спрашивает девушка, осторожно принимая дары и отходя чуть подальше, повинуясь моему жесту.

— Все это, — торопливо добавляю я, взмахивая рукой в сторону надвигающегося облака. Затем опускаю забрало шлема и упираюсь ногами в землю, готовый отразить любую атаку.

Напрасно…

— Назад! Отойдите! Вы же его задавите! Разойдись! О, святые духи, вы его все же прикончили!

Милфа-неко с огромным пушистым хвостом, одетая, как и большинство присутствующих в легкую кожаную броню с металлическими заклепками, орудуя метлой, как копьем безуспешно пыталась разогнать толпу

— Кх-а-а, я-а-а только контужен!

— А-а-а-а, Ричи! — голосят разнообразные лисы, зайки, рогатые, хвостатые и прочие неки, лежащие на чем-то огромной кучей. — Ричи, ты живой⁈

— А-ы-ыг-х-х…

— А ну, живо слезьте с него, дуры! — кричит, разозленная нека, сгоняя метлой самых упертых. Вскоре на земле остается лишь смятая консервная банка золотого цвета.

— Это… было… довольно весело, — доносится чей-то хрип изнутри доспеха. — Но я.… был бы не против… если бы мне помогли… подняться…

Все тут же мчатся на выручку к лежащему, вдавленному в рыхлый грунт воину, но стоит им сделать лишь шаг, как возле рыцаря вырастают тени. Вперед выступает старшая, черноволосая некотянка в одежде ниндзя. По ее хвосту и волосам бегают электрические искры.

— Назад! — командует она властно. — Никто из вас не посмеет притронуться нашему господину и повелителю!

Две неко-ниндзя, стоящие за ее спиной в угрожающей позе, синхронно кивают. Одна из них, высокая и грациозная с косой длинных волос, достающих до самых ее бедер, бросает взгляд полный любви и сожаления на паладина. Другая, чуть поменьше росточком, вооруженная диковинными кастетами, растерянно переводит взгляд со старшей на остальных. Но в ней также чувствуется угроза и странная сила.

— О-хо-хо-хо! — слышится новый голос откуда-то сверху. — Какие интересные ниндзюцу у нас тут! Как интересно!

Из листвы окружающих деревьев к шоу присоединяются новые участницы: статная кошкодевушка-ниндзя, сопровождаемая тремя подручными девушками-хумансами. Они становятся прямо перед троицей не дрогнувших охранниц таким образом, что дергающееся тело Ричарда оказывается между ними.

— Э-э-э, кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? — в конфликт вступает еще одна не замеченная ранее личность. Это очень привлекательная неко с грудью, не уступающей размерами новоприбывшей леди-ниндзя, но с более мягким взглядом. К ней тут же подходит девушка-кролик в тяжелой боевой броне.

— Не сейчас, Сонна! — рычит она, обнажая клинок. — Тут у нас Ричарда отнять пытаются! Ну, сучки крашеные, кого первой порезать⁈

Противницы придвигаются ближе, рыча от ярости и меча глазами молнии. Похоже, первая битва вот-вот начнется…

— А ну тиха-а-а!

Крик паладина услышали все. Соперницы успокоились, вспомнив про Избранного, из-за которого чуть было не началась междоусобица. Две неко-ниндзя помогли ему, наконец-то, подняться.

— Йоруичи! Химари! Асаги! Как я рад вас видеть! — донесся до них обожаемый голос изнутри закрытого шлема. — Как я рад видеть, что все вы живы и здоровы! — добавляет паладин, опираясь на пищащих от радости ниндзя-кошек. — Друзья! Дорогие мои! Мне так много надо вам рассказать, но здесь не место и не время. Давайте доберемся до моего особняка…

— У тебя есть особняк?!! — хором произнесит орава окружающих меня неко.

— Хех, не поверите, но я еще и самый настоящий граф, — гулко донеслось из доспеха. Руки рыцаря дергаются к шлему, отчаянно пытаясь поднять забрало. — Бл*! А говорили, что доспех неуязвимый! Похоже, поломали мне шлем к чертовой…

— Дзы-ынь! — возвестила крышка шлема, откидываясь и ударяясь об затылок. Тут же сам шлем потек, сворачиваясь в крышку, удобно защищая шею и открывая голову паладина…

— Э-э-э, привет, еще раз, — обводя взглядом застывшее в ступоре воинство некотянок, говорю я. — Чего это с вами? Забыли, как я выгляжу?

Вытаскиваю мешающую гриву из доспеха, которая тут же разворачивается, опадая каскадом огненно-красных волос до самого пояса. Черт, как же быстро они отрастают! Похоже, придется снова просить помощи по их укорачиванию… А может, катана их возьмет?

— Ричард! — вздыхает боевой кролик, выступая из-за спин остальных. — Ты так… изменился! Какие у тебя длинные волосы!

Вместо слов улыбаюсь, делая шаг вперед и стискивая Катарину в объятиях.

— Зайка моя, — шепчу в ее вздрагивающие пушистые уши. — Как я по тебе соскучился!

— Ричи! — слышу возмущенные голоса остальных. — А мы⁈

Улыбаюсь, чувствуя на щеках слезы от переполняющих меня эмоций.

— Я обниму всех вас! — говорю, не отпуская прильнувшую ко мне Катарину. — Но сначала давайте доберемся до дома? Я познакомлю вас с остальными. Девчата! — добавляю, обращаясь к леди Савано и ее подручным. — Это те, о ком я вам рассказывал! Здесь нет врагов, поэтому опустите оружие, пожалуйста.

— Понимяу тебя Ричи, — одними губами улыбается в ответ мастер невидимых убийств. — Мы договоримся, не волнуйся. Девочки! Возвращаемся!

В тот же миг все четыре девушки просто исчезают из виду, вероятно, телепортируясь к особняку. Йоруичи и другие широко раскрывают глаза, пялясь на то место, где только что стояли их вероятные противницы.

— Да, мои дорогие, — вздыхаю, поводя рукой. — Эти девчонки превосходят вас в несколько раз. Думаю, даже с усилением вы не сможете их победить, поэтому приказываю вам с ними подружиться. Вам нечего делить, ведь все мы с вами на одной стороне. Когда вы прибыли?

— Вчера, — берет слово другая зайка, которую я тут же сгребаю в объятия вместе с первой. — Ра-з-здавишь, Рич! Так вот, — говорит она, высвобождаясь, но кидая на меня довольные маслянистые взгляды. — Мы прибыли вчера через этот же портал, но все еще не успели осмотреться. Нас кое-как разместили, но народ продолжает прибывать, поэтому здесь такой беспорядок. А как только мы узнали, что прибыл Избранный, так сразу и помчались сюда.

— Джанна! — счастливо вздыхаю я. — Ну, если ты здесь, мне ничего не страшно!

— Хм! — немедленно вздергивает та свой носик. — Еще бы! У кого-нибудь из присутствующих, или твоих новых «друзей» есть опыт боевого командования армиями? — спрашивает она, выделяя одно слово. Понятно, что она имеет в виду, но я делаю виду, что не понял подколки.

— Уф-ф, — задумываюсь я. — Вероятно, что и нет. Надеюсь на тебя, главнокомандующая. Разумеется, рулить войсками будешь ты.

Джанна кивает, слегка улыбаясь и немедленно приступает к работе, обращаясь к собравшимся любопытным. Она выкрикивает короткие приказы, ищет вождей и старост, отвечающих за группы добровольцев, сержантом и командующих легионами бойцов. Никто не перечит ей, так как новости распространяются быстрее урагана, а мое слово о назначении ее главнокомандующей с каждой минутой становится известно всем.

— Увидимся позже в твоем особняке, — роняет на прощание Джанна. — А теперь извини, мне надо как-то организовать это стадо.

— Помощь нужна?

Боевая банни на миг задумывается.

— Пожалуй, я заберу у тебя Йоруичи с командой. У тебя есть защитницы, да и некому тут на тебя нападать. А мне пригодится их скорость…

У особняка нас уже ждали. Полуразрушенные брошенные руины уже превратились в полноценную крепость, стены были заново отстроены, по опущенному мосту туда-сюда сновали занятые добровольцы. Даже здесь никто не думал расслабляться. Мне тоже не дают времени на отдых. Едва успеваю помыться, да почистить броню, как в кабинет без стука влетает Масяна с вытаращенными глазами:

— Ри-и-и-ич! — орет она, махая руками. — Там тако-о-ое!!!

Хватаю оружие, на ходу одевая доспех и бегу вниз, следуя за куноичи. Судя по ее натуральному испугу, девушка и в самом деле чего-то сильно испугалась. Конечно же, это связано с новоприбывшими, иначе и быть не может. Что они снова там выкинули⁈..

Выбежав на свет, быстро осматриваю место происшествия, облегченно вздыхая и прислоняясь к стене. Масяна немного преувеличила… Хотя, в рамках воительницы, выросшей в уединенной деревне без контакта с другими разумными, это было вполне в ее духе.

Новоприбывшие сцепились со старожилами, выясняя, кто круче и кому на самом деле принадлежит паладин. По словам Масяны, сначала все происходило более-менее пристойно, но потом меня начали делить в самом прямом смысле. Подошла Гурри, заинтересовалась происходящим Бафомет. А огненная собачка очень не любит, когда кто-то поднимает лапу на ее подруг. До драки пока не дошло, но все к тому и шло. Хорошо, оружие пока оставалось в ножнах, но, судя по разъяренным рожам моих подружек, до поножовщины оставалось совсем недалеко.

— Шлюхи! Распутные сволочи! Да как вы посмели⁈..

— А вы че приперлись, хвостатые! Мы и без вас тут…

— Да какого?!.

— А НУ, ТИХО!!! СИДЕ-Е-Е-ЕТЬ!

Мне надоел этот балаган, тем более что Бафомет собиралась перейти от дикого лая к непосредственному прыжку на противниц. Последняя часть моего вопля предназначалась ей, но на задницу упали все. Даже Гурри, Савано и куда более серьезные воительницы, например, принцесса Селестина с охранницей Эльзой. Они хоть и не участвовали в перепалке, но тоже наслаждались шоу. Извинившись и поставив королевскую особу на ножки, продолжаю выстраивать отношения между обеими сторонами, примиряя, воспитывая кнутом и пряником, гладя по головке и щедро раздавая подзатыльники. Спустя аццкие полчаса я все же сумел если не подружить, то хотя бы примирить соперниц. К тому же мне здорово помогла подошедшая Джанна, моментально оценившая обстановку и запрягшая за работу всех, кого только было можно. Что-что, а дел хватало всем. Стройка лагеря, перевозка вооружения, прием и обустройство новых добровольцев, припасы, заготовка оружия, артефактов и пузырьков с целебными зельями, антидотами и прочее, прочее, прочее… Работы было столько, что я оглянуться не успел, как наступила ночь. Я так устал, что сознание буквально уплывало от меня, пока поднимался к себе в кабинет. Помню, как меня кто-то раздевал и тащил, а теплые нежные руки тщательно отмывали. Сил не то, чтобы не было, я вообще себя не чувствовал. Стоило только лечь на кровать, как сознание улетело в темноту…

Наутро даже у этого искусственного, созданного богами, тела болели все без исключения мышцы. Давно мне не приходилось так напрягаться, позволил себе немного расслабиться. В крепости давно никого не было, хотя снизу доносился звон посуды и негромкие голоса девушек, занявших себя уборкой по особняку и готовкой. Кое-как поднявшись, одеваю костюм, оставляя доспех пылиться до часа «Х», и спускаюсь вниз.

— Ваша милость! — вскрикивает Шино, моя домоправительница неко. — На вас лица нет! Вы себя хорошо чувствуете?

— Я просто вчера сильно перенапрягся, ничего серьезного, — отбиваюсь от чересчур взволнованно кошечки. — Все будет в порядке. Где все?

Пока она едва ли не насильно кормит меня завтраком, успевает заодно рассказать, что все встали раньше и снова принялись за работу. Поблагодарив ее, выхожу из замка, с удовольствием наблюдая, как вчерашние соперницы работают бок о бок и сам принимаюсь за тонну дел, в этот раз давая себе обещание следить за собственной выносливостью. Время вновь и вновь пролетает незаметно, но теперь я не теряю сознание по ночам, проводя его с пользой и удовольствием.

На второй вечер мне попалась на глаза Сонна, та самая кошка, которая первой вступилась за меня еще на пляже, а также одна из первых моих подруг. Вдруг вспомнил, что частично по моей вине она потеряла память. Обучение у старого волшебника можно было считать законченным и, хоть я и не стал полноценным пользователем магии разума, но основы понял. Подозвав к себе Йоруичи, пояснил ситуацию и желание вернуть своей старой подруге утерянные воспоминания. Глава теневых ниндзя-кошек несказанно обрадовалась, согласившись обеспечить мне спокойный вечер с Сонной наедине. Заманив ту в мою комнату, она собственноручно усыпила ее, уложив на кровать. Когда я зашел внутрь, Йору осталась на страже с твёрдым намерением никого не пускать. Впрочем, почти все уже знали, чем я занят, и не тревожили понапрасну.

Подойдя к ложе, я с ностальгией всматриваюсь в безмятежное личико спящей Сонны, вспоминая всю ту доброту, которой она жертвовала ради меня, не думая о собственном благе. Она нисколько не изменилась за все то время, пока я отсутствовал. Впрочем, оценивая фигуры всех новоприбывших, думаю, мало кто изменился. Даже еще красивее стали, на мой искушенный взгляд.

Положив руку не теплый лоб моей неко, последний раз взвешиваю все «за» и «против», перед проникновением в ее незащищенный искалеченный разум, но, отбросив последние сомнения, закрываю глаза, проговаривая про себя слова заклинания. Короткая вспышка перед закрытыми глазами — и вот, я внутри разума бедной Сонны. Окружающая меня ирреальность похожа на ее родную деревеньку, только вот некоторые фрагменты утеряны. Обстановка напоминает разбитую вазу или полусобранный пазл. Недостающие кусочки плавают или поблизости, или улетели совсем далеко, будучи похороненными в глубинах подсознания девушки.

Был бы я опытным магом разума, то задержался, выискивая все потерянные кусочки, а потом долго и старательно лепил бы из них новый и здоровый разум. Вот только чего у меня не хватает — так это времени. И дело не в реальных минутах, которые бегут, пока я пытаюсь исцелить Сонну, а именно астральные мгновения, которые грозят утопить мой дух в ее сознании, а то и растворить, как нежеланного гостя. Поэтому приходится воспользоваться заклинанием экстренного «сбора», которому меня научил старый колдун. Он предупредил меня, что для него потребуется немало усилий и маны, но я даже не ожидал, что после его мысленного произнесения, разум Сонны примется так сильно засасывать в себя мою ману, что меня едва не унесло этим потоком. Впрочем, мне ли жаловаться с моим бездонным запасом? Выровняв поток маны, отлавливаю принесенные «течением» фрагменты, быстро и ловко ставя их на место. Закрепляю свежесобранную картину исцеленного разума последним заклинанием и быстро выскакиваю из ее головы. Вспышка и вот я снова сижу у кровати, вспотевший так сильно, что меня можно выжимать. На лице Сонны появляется тихая и робкая улыбка — должно быть, красавица впервые за все время видит хорошие сны. Думаю, мое первое использование магии разума прошло успешно. Утром мы точно узнаем, так это или нет. Даю знать бессменной стражнице, что лечение закончено, а самой пациентке следует выспаться.

Йоруичи, передав смену Асаги, провожает меня в другую свободную комнату. Но я не намерен так просто ее отпускать. В конце концов, у меня за все время практически не было возможности остаться наедине с кем бы то ни было из девушек. Потому я хватаю совсем не сопротивляющуюся девушку за руку и затаскиваю внутрь. Нам не нужны слова. Йоруичи так сильно истосковалась по мне, что запрыгивает на меня, как не евшая месяц тигрица. Подхватив девушку на руки, наощупь нахожу кровать, которой пришлось стоически терпеть нас почти полночи. Думаю, у остальных девушек тоже была бессонница, так как Йору оттягивалась на полную.

— Знаете, милорд…

— Сколько раз просил не называть меня так?

— Простите, мил… Ричард. Знаешь, Рич, мне столько надо тебе рассказать… У нас ведь совсем не было времени пообщаться, — говорит глава моей личной охраны, едва оторвавшись от меня. Она лежит на боку, старательно сдвинув ножки, чтобы не дать излишкам молочка валиться на кровать. Пожалуй, я слегка перестарался с ласками. Надо будет ее подлечить, а то завтра она будет ходить вся в засосах.

— Расскажи.

— Сначала о детях, Рич. Твоих детях. Твоих славных и многочисленных детках…

Йоруичи беззвучно сопит, разметавшись на кровати. С завистью поглядываю на нее, напряженно обдумывая ее слова. В принципе, стоило мне только кончить в первую неку, как я уже стопроцентно знал, что стану отцом, поэтому даже не пытался уйти от ответственности. После первого разговора с Вознесенным, Контроллером (он же Легат), все стало кристально ясно — я не только Избранный, пешка в руках богов, фигурка на игровой доске, но и способ возрождения населения, сложившего головы на войне предыдущей части Игры. Мое искусственное тело, созданное в супертехнологичной лаборатории иного мира, должно было послужить источником бурного всплеска рождаемости разумных, страдавших от недостатка мужчин. Также, моя выжженная прошлой жизнью душа, за которой они так давно следили (в чем я уже не сомневаюсь), стала гарантией того, что никто не сумеет привязать меня к себе. Мы с женой ничего не могли поделать, будучи связанными детьми и юридическими крючками семейной жизни. Разводиться, чтобы заново собирать по кусочкам другую жизнь? Нет. Для этого мы были слишком заняты. Да и не хотелось портить жизнь ребенку, который ни в чем не был виноват. Так и жили, буквально прячась друг от друга, пока меня не пристукнули. Думаю, кроме матери на похоронах никто больше не плакал.

Бросив взгляд на безмятежное личико Йоруичи, я впервые за все время пребывания в этом мире задумался: а если бы мне приказали оставить возле себя только одну девушку — какую неко я бы выбрал? Но через полминуты напряженных размышлений я невесело рассмеялся. Это бессмысленно. У этого выбора нет какого-то одного варианта. Ладно, если бы мне предложили выбирать между человеческими девушками или эльфийками — они почти однотипны, отличаясь друг от друга частично внешностью, частично характером… Но Некотянки — уникальны! Каждая по-своему! Каждая из них — словно бездонный колодец, в котором каждый день открываешь что-то новое! Они живут чуть ли не в три-четыре раза дольше людей, выглядят в десять раз симпатичнее их, а доброта и преданность воистину безграничны! Уверен, сгрузи меня Вознесенные сначала в поселение людей или эльфов, меня бы быстро женили на какой-либо одной самке без права свободной прогулки. Эта жизнь ничем особенным бы не отличалась от предыдущей. Ну да — магия, ну да — длинные уши, красивые девушки. И все. Уверен, хитрожопые жрецы нашли бы способ привязать меня к Лесу, дабы их Избранный не смылся на помощь всем остальным. А там бы ребеночек родился — и здравствуй, такая же жизнь!

Но то, что произошло сейчас, я до сих пор не могу уложить ни в какие рамки. Йоруичи подробно рассказала, что в Ричардбурге от меня забеременело немало девушек. Не только те, которые стали моими подругами и напарницами, но даже те, с кем у меня и было всего-то раз-два! Моргана, девушка из племени Миноссов, торговка оружием и артефактами. Мирана, неко, владелица сети магазинов модной одежды. Гвинера, горничная-драконида из трактира Морганы и многие, многие, многие другие…

— Ох!

Я вдруг вспомнил про дочерей погибшего императора подводного царства, двух сестренок, которые стопудово тоже «залетели» от меня. А ведь от морского народа к нам тоже присоединяются добровольцы, ведь мы совсем недалеко от побережья! Надо будет завтра разузнать, как у них дела. Да и все остальные монстродевушки, в которых мне довелось залить свое семя, наверняка, также как и все, успешно родили и занимаются воспитанием.

Но я все равно не чувствую за собой никакой вины или всепоглощающего чувства ответственности. В конце концов, каждый раз это было при взаимном согласии… Да и перегорел я, наверное, раз совсем не чувствую в себе желания сюсюкаться с огромной оравой детей. Как говорится, я слишком молод, чтобы вновь становиться главой многодетного гарема! Так-то!

В принципе, Йору так и объясняла, что никто и не подумал на меня чего плохого. Напротив, все считали рождение мальчиков, которых было необычайно много, за подарок. Всех моих отпрысков окружали любовью и заботой, рассказывая, чем занимается их герой-отец и почему его никогда нет рядом. Также никто из мам-неко не стал выяснять, чей по праву собственности на самом деле Ричард и кому он достанется, когда вернется. Такой расклад меня более чем устраивал. И все же я хотел обеспечить моим детям спокойное безбедное будущее без Войны и Игры, заставляющей жертвовать разумных жизнями.

В любом случае, мне сначала нужно разобраться с происходящим здесь и, как минимум, выиграть войну ценой минимальных потерь. Отчего-то мне кажется, что воскресить павших мне если и дадут, то самый минимум. Вообще, если я уцелею. Кто сказал, что я обязательно выживу? Да, драконы живут вечно, как уверял меня Джигур, но их также можно убить, как простого человека. Потому они всю жизнь и укрепляют свое тело, дух и развивают возможности. Но если мне кто-нибудь даст топором по башке, я тоже откину копыта. А в этом случае не то. Чтобы кого-то воскресить, но и исцелить не получится. Впрочем, мне уже будет все равно. Вряд ли боги меня еще раз воскресят.

Но как же мне неохота вообще участвовать в сражении! Не могу я представить себе того, что все эти существа бросятся в бой с оружием наголо и моим именем на устах! А ведь бросятся, даже не подумав о другом варианте!

Так ничего и не придумав, я лег спать, также быстро вырубившись, как обычно. Но выйдя на улицу следующим утром, решил собрать экстренный совет. Через полчаса все нужные мне разумные, в том числе мои друзья и представители других рас сидели в обширном зале особняка. Благодаря военному опыту Джанны порядок званий и подчинения удалось установить уже давно, поэтому сейчас никто не смел возмутиться порядком вещей. Впрочем, гномы были еще в пути, а их прибытие означало стопроцентную смуту. В их стане также есть свои военачальники и даже король (если он все-таки прибудет, как грозился). Вероятно, я не буду вмешиваться в его видение боя, если только направлять в нужную сторону. Джанна была такого же мнения.

Обсудив детали. Касающиеся самого столкновения с силами Хаоса, их слабые и сильные стороны, а также все остальное, отпускаем всех, кто не связан со мной личными узами, оставаясь в тесном кругу моих подруг. И вот тут-то и настает время семейных вопросов.

— Задержитесь! — приказываю, собравшимся было уходить некотянкам. А когда они вновь занимают места, строго гляжу на них. — Почему о своих детях я узнаю только сейчас и то, через третьи лица?

— Ох, Ричи, — краснеет Катарина, переглядываясь со смущенными остальными неко. — Мы не хотели тебя лишний раз озадачивать. Ну, раз ты все уже знаешь, то да, все так и есть. Все, кому ты дал шанс понести ребенка, успешно родили замечательных детишек!

В зале поднялся небольшой шум. Все старались высказаться, наперебой расхваливая моих отпрысков. Я не перебивал, с улыбкой выслушивая их железобетонные аргументы, как вдруг передо мной из ниоткуда появилась одна из куноичи — Томоре, девушка-берсерк.

— Прибыли гномы, — не тратя слов, объявляет она. Вздыхаю. Вот и новые проблемы. Не, я рад, конечно. Но вот пойди организуй им условия, да еще чтобы конфликтов не возникло…

— Т-твою мать! — ругаюсь, практически вися на своих куда более выносливых охранницах и ползя в особняк. — Чтобы я еще раз выступил посредником между эльфами и гномами!..

Я потратил весь день на примирение этих упрямых разумных, не желавших видеть друг друга рядом, а уж тем более воевать рука об руку. Охрип, но своего добился. По крайней мере, убивать и нарываться друг на друга они точно не будут, а большего мне и не надо. Все равно скоро…

— Ричи!

Кто-то кидается, обнимая меня за шею, осыпая поцелуями и слезами, смеясь и плача одновременно. Лишь чуть оторвав от себя неизвестную, восклицаю одновременно с остальными:

— Сонна!

— Я все вспомнила! — наконец, выпаливает кошка. — Все-все! Боже, Рич. Прости, прости меня! Я была так неправа! Я ничего не…

— Все-все, успокойся! — с улыбкой говорю, ласково гладя и обнимая ее. — Я не злюсь. Хотя ты заставила меня поволноваться. Рад, что все позади…

Очередная ночь, когда мне едва удается поспать. Энергичная Сонна возместила мне все пропущенное время и возможности, изъездив меня как следует. Даже не помню, как мне удалось заснуть.

Вот только пробуждение было не самым лучшим. Я проснулся от ужасного шума на улице. В дверь тоже сильно стучали. Стоило мне только сесть на кровати, как она распахнулась и на пороге возникла растрепанная Йоруичи:

— Война! Война началась, Ричард!..

На самом деле, все оказалось куда проще и не так страшно, как было на первый взгляд. Просто прибыли первые разведчики, которые «пасли» пустоши, где боги «предсказали» наше сражение. Силы Хаоса потихоньку начали прибывать на отведенную для них сторону. Вздыхаю, впервые осознав, что от судьбы не уйти и мне придется взять на себя весь тот груз ответственности за каждое мое действие, начиная прямо с этой секунды. Я перестаю быть обычным разгильдяем-путешественником. Теперь от любого моего слова будут зависеть жизни.

— Мы все с вами готовились к этому дню! — обращаюсь к притихшим неко. — Вы знаете, я пожертвую жизнью ради каждого из вас. Могу просить вас только об одном — выживете! Несмотря ни на что, вы должны жить! Я…

Голос вдруг пропадает. У меня попросту нет сил на то, чтобы окончательно отбросить все пережитое и отправить моих друзей на бойню. Словно поняв, а скорее почувствовав это, те окружают меня, становясь как можно ближе, легонько дотрагиваясь и шепча слова благодарности…

Громадная пустыня постепенно заполняется существами разных рас, полов и возрастов. Мы еще даже не видим врага — лишь темную массу далеко на горизонте, где отчетливо различим лишь огромный зиккурат. Дом Темного лорда. До самой битвы еще далеко. Всем нужно собраться, подготовиться, довезти караваны и лишь потом приступать к полноценному…

— Рич⁈ Какого черта⁈ — звучит встревоженный голос Джанны. — Они… наступают⁈

Действительно, темная масса на горизонте вырастает в размерах, приближаясь с каждой секундой.

— Гурри… — восклицаю, забыв о том, что ее пришлось оставить в особняке, несмотря на все ее возражения. С богами шутить нельзя. Накануне Селемине еще раз явилась, предупредив о невозможности использования ее сил и возможностей в предстоящем сражении. А жаль, сейчас бы ее сонар ох как пригодился!

— Милорд! Командир гарпий докл…

— Без официоза! — рявкаю я, перебивая рухнувшую с небес крылатую воительницу. — Говори!

Та слегка опешила, но тут же взяла себя… в крылья:

— Состав нападающих: тролли и черные орки, милорд! Также замечены гоблины и неразумные монстры! Это не войско противника, а…

— Разведка боем, — хмуро говорю я, отпуская гарпию. — Я так и думал. Что будем делать, Джанна?

— Уничтожим, разумеется! — хищно оскалилась зайка. — Ты меня заранее извини, Рич, я понимаю все твои переживания… Но это далеко не настоящий бой. Думаю, их там около тысячи-двух. Вряд ли Темный послал бы больше. Наверняка, он кинул в разведку боем только самых тупых и неуправляемых. Черные орки никогда не славились терпением и умом, поэтому я совсем не удивлена, что они скачут впереди всех. Короче. Я пошлю им навстречу эскадрон Смерти.

Хмурюсь, понимая бессмысленность спора. В число разумных, входящих в этот батальон, за глаза именуемый «штрафниками», входят самые упоротые и безумные личности, которые даже среди своих смотрятся белыми воронами. Это и перекачанные авантюристы хумансов, и гордые эльфийки-маги, и боевые кролики, сходящие с ума от скуки, и многие-многие другие, прибывшие в наше расположение добровольцами, стоило только богам объявить призыв. Даже мне уже успели надоесть эти бездельники, не умеющие ничего другого, кроме отточенного до блеска искусства лишения жизни живых существ. Но согласившись, мне приходится до хрипоты спорить с Йоруичи, Савано и другими желающими присоединиться к отряду самоубийц.

В итоге, с разрешения Джанны, я-таки даю добро на их участие в бою, строго наказав немедленно отступать в случае опасности. Эскадрон Смерти, усиленный добровольцами из моего окружения, немедленно выступает. Из-за отсутствия киборга мне приходится сесть на спину одной из каменных горгулий, чтобы следить за происходящим с высоты. Летающие существа, защищенные от всех видов магии, окружают меня плотным кольцом, защищая от любых опасностей, хоть я еще и не успел выполнить обещание по помощи их мужчинам. Напомню, что представители сильного пола их народа так сильно впали в спячку, что самостоятельно не могли проснуться. Простое исцеление тут бы не помогло, но магия разума вполне бы справилась. Тем не менее, горгульи незамедлительно пришли на помощь.

Зависнув недалеко от предстоящей встречи двух разведывательных армий, замечаю в воздухе в той стороне такую же кучу летающих существ, держащих дистанцию. Очевидно, Темный также решил посмотреть на исход боя. Эх, снять бы его сейчас и все, войне — конец. Думаю, он думает то же самое, вот только вряд ли нам обоим это удастся, а вступать в бой раньше всех нельзя.

Времени на размышления больше не остается — две волны внизу сшибаются друг с другом. Когда пыль немного рассеивается, видно, что преимущество на нашей стороне. Собственно, никакого боя не получается. Сверхбыстрые неко, усиленные зельем ярости (рецепт которого был улучшен), напоминают молнии, мгновенно расправляясь с неповоротливыми троллями, выглядящими как громадные гориллы, вооруженные дубинами и камнями. С ограми дело обстоит немного иначе из-за их быстрой регенерации и толстокожести, но это лишь временные заминки. Их лишают подвижности, протыкая чуть ли не насквозь пиками и закалывая мечами. Менее подвижным авантюристам и магам достаются черные орки, но тут тоже явный перевес не в их пользу. Грозные и кричащие «Wa-a-a-a-argh!» серокожие твари, дальние сородичи обычных зеленых орков, представляли бы собой угрозу, попадись им обычные солдаты, типа стражников столицы. Но перекачанные до ужаса «танки», с бафами от эльфийских магов, шутя сносят их ряды, давя массой и бритвенно-острыми клинками. Через несколько минут под нами не остается ни одного целого врага… И вот тут начинаются проблемы!

Разъяренные слишком коротким сражением с врагом, уступавшему эскадрону в несколько раз, все сражавшиеся, как один человек, мчатся к основным силам врага! Вот только нам с высоты видно, что количество противника таково, что капелька безумцев потонет в нем, как в океане!

— Стоять! Стоп! Назад! — кричу, надрываясь со спины гарпии. Когда вижу, что мои слова не достигают ушей берсерков, а расстояние до стана врага все меньше и меньше, просто прыгаю со спины горгульи вниз, не обращая внимания на испуганные вскрики последних. Мне удается сгруппироваться в полете, чтобы не разбиться в лепешку, но не сомневаюсь, что блеск доспеха стопудово привлек внимание врага, да и он сам наверняка предугадывал такое развитие событий. С той стороны в мою сторону уже несется небольшой, но очень сильный отряд, от которого просто несет смертью.

Мне удается упасть на землю прямо перед лицами оторопевших камикадзе, поднимая облако пыли. Зато я остановил их самоубийственное продвижение своим падением. Столпившись, они смотрят на меня, пытаясь сообразить, что делать дальше, пока из массы не выскакивает Йоруичи. На удивление у меня даже не остается сил, а ведь я запретил ей покидать лагерь!

— Милорд! Как вы⁈ — восклицает она, пытаясь помочь мне подняться. Кричу от боли! Кажется, в моем теле сломана каждая косточка, даже доспех не помог смягчить падение, несмотря на свою неуязвимость. Регенерация уже запущена, но нужно время, которого у нас нет.

— Хватай меня и живо назад! — кусая губы от дикой боли, ору я. — Назад! Все назад, ублюдки! Это ловушка! Назад!

Кое-как мне удается развернуть эскадрон смерти в обратную сторону, несмотря на разочарованный вой и улюлюканье врага. Восстанавливаясь на плечах одного из богатырей, я обещаю позорную смерть и изгнание тому, кто ослушается моего приказа и кинется атаковать преследователей. Впрочем, там тоже далеко не дураки. Поняв, что мы не реагируем на них, а шанс прикончить героя упущен, они немедленно поворачивают назад.

— А тебя я выпорю! — обещаю, глядя на темноволосую неко-ниндзя. — Публично! Мать твою, Йоруичи⁈ Не ожидал от тебя!

Бесстыдница лишь нагло ухмыляется, вертя кинжалами.

— А вы видели, милорд? Видели, как мы их разделали⁈ Вчистую! Никого не убили! Вообще никого! Мы прошлись сквозь них как раскаленный меч в обнаженную плоть!..

— Ага, а потом вас бы всех до единого уничтожили, если бы я не вмешался, — перебиваю ее. — Все равно выпорю! А потом награжу. За успешное выполнение задания. Но сначала выпорю! Ай!

Рыцарь, несущий меня, тормозит. Оглядываюсь, с облегчением видя вокруг себя друзей. Значит, мы успешно достигли своих. Меня аккуратно переносят в шатер, где освобождают от доспеха и пытаются помочь.

— Не трогайте! — говорю им. — Ща само зарастет. Самоисцеление!

Выхожу из палатки, ища глазами виновницу.

— Йоруичи! — командую, когда мне надоедает. Та тут же вырастает как из-под земли.

— Ладно, — вздыхаю я, отойдя немного душой. — Выпорю потом в палатке. А сейчас представим тебя к первой награде. Тебя и еще некоторых отличившихся. Собери мне тех, кто показал себя в этой схватке…

После короткой церемонии мы продолжаем наблюдение за врагом. Да, как ни странно, но убитых с нашей стороны нет. Только раненные, которых я тут же и исцеляю. Гарпии докладывают, что трупы поверженных потихоньку перетаскивают в лагерь врага… и делят.

— А чего мясу-то пропадать? — резонно замечает Гарен, герой кобольдов. — У них там полно неразумного зверья, да и орки с троллями не прочь перекусить павшими прямо на поле боя. У них это за норму считается. Потому и принято у всех не оставлять своих убитых на поле боя. Даже если совсем нет сил, ты обязан вытащить павшего друга с поля боя. Иначе у него не останется никакого шанса на воскрешение…

До меня вдруг доходит весь ужас ситуации. Получается, что нам мало победить, надо еще следить, чтобы павших в бою элементарно не съели⁈ Наверное, у меня на лице отображается паника, так как Гарен спешит меня успокоить:

— Правда, в последней войне такого не было, так как у врага попросту не было шанса на спокойный прием пищи. Мы всегда отбивали наших. Думаю, в этот раз все будет точно также…

До самого вечера и последующего утра нас больше никто не беспокоил. Несмотря на это, отряды гарпий и гаргулий продолжали неусыпно охранять периметр нашего лагеря, а внутри него продолжались работы. Думаю, на той стороне пустоши подчиненный Темного лорда также работали не покладая рук, лап и прочих конечностей. Близился час битвы, но пока что боги давали нам время отдохнуть и набраться сил. Наконец, мы стояли друг напротив друга, полностью собранные, укомплектованные и готовые сражаться до последней капли крови…

Впереди на пустоши стоят войска Темного лорда. Расстояние, между нами, не такое уж большое — можно рассмотреть противника, но вот стрела уже не долетит. Дальность мортир гномов мне неизвестна, но думаю, что накрыть мы их могли бы уже давно. Вот только нельзя начинать битву до того момента, пока не прибудут сами виновники сего торжества. То есть Боги, представляющие нас и противников. Но они по какой-то причине запаздывают, давая время нам рассмотреть друг друга.

На некоторых представителей войска врага можно смотреть без отвращения — это довольно распространенные гоблины, составляющие основной костяк враждебных войск. Не стоит их недооценивать, пусть они и малозащищены, а вооружены всяким хламом. В глобальных сражениях эти мелкие твари чаще других впадают в ярость берсерка, забывая про инстинкт самосохранения, а будучи усиленными странным колдовством своих шаманов и вовсе становятся довольно мощной угрозой. Черные орки, оседлавшие огромных волков, напоминающих незапамятных оборотней, проходящих по всему материку во время гона и пожирающих все на своем пути. Стоит поблагодарить Темного за то, что заставил их служить себе — в этом году гона не было. Другие монстры, которые нам уже встречались, также не вызывают омерзения: тролли, говноплюи, полуразумные и совсем неразумные хищные твари.

Но есть и совершенно отвратительные существа, держащиеся особняком от всех остальных. И их не так уж и мало. Это Измененные, монстры, будто слепленные из частей тел различных существ с темными тентаклями, растущими из спин. От них исходит слепая жажда крови и злобы. Описать их даже не поворачивается язык — настолько они омерзительны! Глоин, приметив их, кивает мне, отдавая приказы. Артиллерия гномов в первую очередь будет выцеливать именно Измененных, как главную опасность.

Но в армии Темного лорда встречаются и довольно миловидные существа, к которым, впрочем, лучше вообще не приближаться. Суккубы, демоны, самки различных рас с промытыми мозгами, использующие магию во имя Хаоса. Таких уже не спасти даже опытному магу разума, ибо восстанавливать уже нечего. Они — как ожившие трупы, только сохранившие силу и дар колдовства. С этими тоже придется изрядно повозиться.

Нежить. Не знаю, помощью какого древнего бога воспользовался Костяндр, но ему удалось поднять немало скелетов и зомби, также стоящих особняком от основной армии. Судя по всему, толку от них будет немного, но задержать нас и нанести небольшой урон этот костяной хлам все же в состоянии.

Кроме того, виднеются повозки с камнеметами, установки для запуска жидкого огня и прочие приспособления. Не думаю, что Темному удалось бы собрать автомат Калашникова в таких условиях, но все же стоит опасаться его гения. Из общения с ним я сумел понять, что противостоит мне очень опытный и умный противник, от которого можно ожидать чего угодно.

Я вышел вперед, окидывая взглядом свое войско. Численность обеих армий я даже примерно не могу описать, но нас было конкретно много. С математикой у меня всегда был непорядок, поэтому я даже не пытался сосчитать своих бойцов. Тем более, сравнивать их было не с кем. Например, возьмем одну самую обыкновенную неко, вооруженную простым томагавком и легким щитом, стоящую в третьем ряду второго слоя защиты. Универсального вооружения у нас нет (если не считать солдат хумансов, присланных Императором), поэтому каждый взял с собой то оружие, каким умеет сражаться и убивать. Вот на примере этой обычной некотянки я с точностью могу сказать, что она одна стоит минимум пяти-шести гоблинов или одного черного орка. Примерно, так как я уже видел, на что способны такие простые кошечки. На тролля уже понадобится две-три таких неко, а на огра, соответственно, пять-шесть. Или же одна-две, но класса Йоруичи. А уровень Йору — уж извините, практически не уступает моему.

Вот почему я даже не пытался подсчитывать количество воинов. Да и смысл, если у меня негде больше просить подкрепления? Пусть нас меньше, мы берем не числом, а умением. Что-то я сомневаюсь, что в армии врага много опытных и умелых бойцов. Но и недооценивать их не стоит.

Наибольшую и центральную часть моей армии составляют, разумеется, Некотяне. Разнообразные виды, в том числе летающие, ползающие, прыгающие, бегающие и другие. Даже водоплавающие охраняли периметр в море неподалеку, несмотря на полное отсутствие угрозы со стороны моря. Тем не менее, их грозный вид ясно показывал, что будет с врагами, которые рискнут подойти слишком близко к морю. Также они прекрасно справлялись с транспортировкой грузов по речкам и каналам и были наготове увозить на плотах и лодках раненых в безопасное место. Вооружение пушистых, конечно, не отличается однообразием, так как каждый из них предпочел взять с собой на (возможно) последнюю битву то оружие, с которым успел сродниться лучше всего остального. В том числе: родовые зачарованные клинки, артефакты Древних в форме копья или алебарды, боевые топоры, косы, кинжалы, мечи, и даже совсем уж экзотические виды оружия, типа чакрама (метательное кольцо), катары или когти (которые кошки надевали прямо на лапки, вступая в рукопашный бой), кистени, булавы и прочие. У неко-ниндзей вообще были спрятаны под одеждой целые арсеналы метательного, отравляющего и прочего смертоносного оружия.

Слева от толпы разношерстных некотян находятся войска Томаса, Первого императора людей. В отличие от разнообразного вооружения пушистых и хвостатых, имеющих на руках как легендарное оружие предков, так и купленные за свои кровные клинки, у солдат были стандартные мечи, щиты, копья и алебарды. Рыцари с лошадями, имевшие ранг повыше взяли с собой родовые клинки и освященные артефакты. По слухам, Император начал всерьез бороться с Церковью, решив заменить ее на нового перерожденного бога, ввиду чего войска несли с собой предметы, наполненные магией уже новой веры. Не суть, в общем. Пусть этих ребят было не так уж и много, но с дисциплиной у них все было в порядке. Сам Император не приехал по понятным причинам, но прислал замечательных командиров, подчиняющихся напрямую принцессе Селестине и ее охраннице Эльзе. Думаю, за них можно не беспокоиться. Да и не лежала у меня душа к людям, причинившим столько бед беззащитным некотянам. Пусть с рабством покончено, но даже сейчас люди невольно кривятся, когда пушистые воительницы подходят к ним слишком близко. На сглаживание отношений нужно гораздо больше времени…

Особняком справа от центра стоит сплоченный строй гномов. Эти ребята не просто серьезны. Они решительно настроены на победу, весело скалясь и пренебрежительно сплевывая в сторону врага. Пусть они малы ростом, но каждый из них представляет собой практически неуязвимую крепость, обернутую в многослойную высококачественную броню. Плюс ко всему каждый вооружен обоюдоострым топором, у некоторых на поясах висят толстоствольные однозарядные мушкетоны (или мушкеты — хер его знает, как из правильно называть), а парни, стоящие позади основной массы, проверяют боеготовность огромных орудийных установок. Я даже примерно не берусь рассчитать их калибр, настолько широки их стволы! Они работают по принципу мортир: выстреливают снаряд высоко в небо, который потом обрушивается с высоты, ускоряясь от собственного веса, неся с собой смерть и разрушения! Я даже не уверен, что эти коротышки вообще пострадают при атаке. Нет, серьезно⁈ Сперва надо точным ударом попасть по этим низкоросликам, да причем с такой силой, чтобы наверняка пробить их броню, а потом еще и добить. Причем уверен, остальные гномы не будут ждать, пока их товарища убьют и придут на помощь, а их товарищи-самострельщики накроют огромную площадь огнем на подавление! Их противнику остается лишь посочувствовать.

Почти рядом с коротышками стоит совсем небольшой отряд. Один лишь вид легковооруженных посохами и тонкими, выглядящими как шпаги, клинками, остроухих эльфов доводит их противников до гомерического смеха. Они выкрикивают различные оскорбления, пытаясь пробить невидимую ледяную стену хладнокровия, даже не подозревая о том, как на самом деле…

Как эти прекрасные утонченные и грациозные девушки сильны, блять, на самом деле!!!

Довелось мне пару раз подсмотреть, как эти «ляди» тренируются друг с другом и с желающими неко. Даже Йоруичи снизошла до тренировочного спарринга с ними. Это напоминало схватку молний! Воительницы разогнались до такой скорости, что их невозможно было отследить взглядом! Да, чтобы прикончить такую, достаточно одного, даже не самого сильного удара, но ты еще попробуй попади, прежде чем тебя нашинкуют в салат с помидорчиками!

А еще они могут сожрать килограмм сдобных пирожков в одно рыло и это никак не скажется на их фигуре!

Про эльфийских магов даже говорить неохота. После недавнего печального опыта, в результате которого была утеряна половина всего Эльфийского королевства, остроухие маги и знахари стряхнули пыль со свитков и с головой ударились в углубленное изучение боевых заклятий. Надежды на руны охранных стражей больше не было и им пришлось самим стать опорой и надеждой остальных эльфов. Любая из полуобнаженных эльфиек, стоящих за спинами ушастых бойцов, без лишней бравады стоила целого полка.

Мои размышления были прерваны единым вздохом, одновременно вырвавшимся из сотен глоток. Обернувшись, вижу, как с небес на поле боя не спеша опускаются воздушные, полупрозрачные образы Вознесенных — по паре на каждую сторону. Лица и облики темных мне незнакомы, что неудивительно. С чего мне общаться с теми, кто играет за врагов? А вот к нам летят полупрозрачные пафосные фигуры Легата и Селемине… Странно, я ожидал Минету… Но это не мое дело, кому и как появляться. Пришли и ладно. Интересно, Селемине что-нибудь нарыла по моему вопросу?

Пока Легат заводит пафосную речь, поднимая моральный дух нашего войска, неся дичь о культурном наследии и прочей херне, Селемине отводит меня в сторону, «съеживаясь» до нормальных размеров. Мое окружение провожает меня сочувственными взглядами — ежу понятно, что мне хотят добавить лишних проблем. Так и оказывается.

— Ричард, должна предупредить тебя, — сразу беря быка за рога, начинает она. — использование твоих магических возможностей будет ограничено…

— Знаю, — уныло отвечаю ей. — Вы же говорили, что масштабные заклинания из-за мирового баланса…

— Нет! — перебивает она меня, явно пытаясь что-то добавить, но качая головой, словно ее следующие слова должны ранить меня в самое сердце. — Нет! Все гораздо хуже!..

У меня словно что-то надламывается в груди.

— Ты же не имеешь в виду магию Света?.. — медленно говорю я, устремляя взгляд ей прямо в глаза. — Вы же не хотите забрать у меня…

— Прости, паладин, — опуская глаза в землю, бормочет Селемине. — Это не мое решение. И даже вообще не наше. Так приказали сверху. Понимаешь? Сверху! Минета была просто в ярости, когда услышала приказ. Меня там не было, говорят, она лично пошла разбираться… Ты прости, но…

…С тяжелым сердцем веду в бой войска разумных, каждый из которых готов отдать за меня жизнь. Вот только теперь я не смогу в ходе боя воскресить павших. Ограничение, мать его! Кому-то там наверху показалось мало моих проблем, и они постановили ограничить мои способности к исцелению. Вообще, магия Света у меня сейчас на базовом уровне, практически ничем отличаясь от хилых заклинаний магов-хумансов! Даже эльфы сейчас лучше меня!

Вот только никто пока не знает об этом, а я не спешу рассказывать. Пусть лучше все так и останется. Могу лишь надеяться на то, что после боя все восстановят доступ и я успею воскресить тех, кого еще будет можно. Вознесенные остаются парить над армией в виде полупрозрачных проекций. Им, как и представителям Хаоса, запрещено оказывать помощь подчиненным. Все, что они могут — поднимать боевой дух, обещая в награду все мыслимые призы и сладкую жизнь. Гномы скептически фыркают, имея опыт еще с прошлых войн, зато все остальные благоговейно внимают богам.

Вижу, как из армии вражин выступает фигура Темного Лорда, обращающегося к подданым с короткой речью. Медлить больше нельзя. Оборачиваюсь к своим:

— Друзья! — кричу я, видя на лицах бойцов решимость и непоколебимость. — Настал тот час, когда мы сможем вернуть на наши земли счастье и процветание. Пусть эта битва станет последней. Прошу вас об одном! Выживете! Выживете, чтобы рассказывать своим детям о Последней Войне! Вперед! В атаку!

Поворачиваюсь обратно, поднимая над головой катану. Дикий рев вырывается из сотен ртов, стоящих позади меня. Одновременно с этим с колонок, расставленных с нашей стороны по краю поля боя, раздается мощный звук. Да, использовать Гурри в бою было категорически запрещено, но кто сказал, что нам нельзя провести провода и просто включить ободряющий боевой музон? Никто из наших не пугается сверхгромкой музыки, так как Гурри ежедневно включала разные треки по желанию девчонок. Можно сказать, ее едва ли не носили на руках, как единственного и неповторимого ДиДжея. А когда во дворе особняка прорыли и выстроили бассейн, киборг реально стала лучшим развлечением на пенных вечеринках. Жаль, что это все так быстро закончилось…

Моя армия с ревом мчится за мной, пока над будущим полем битвы звучит слегка измененный Sabaton моим голосом на всем понятном языке:

С нами бог

Все мы едины

Мы заодно и с нами господь!

(Gott Mit Uns)

Перепеть было несложно, Гурри высококачественно встроила слова в звучание. Хардкорная музыка и надрывный темп заставляют каждого поверить, будто нас действительно касается длань Бога, направляющего на Святую битву! Враг же, напротив, едва услышав неведомые звуки, теряет боевой дух. Передние ряды не спешат вступать в бой, боясь стать жертвами неизвестного заклинания, несмотря на проклятия и угрозы, изрыгаемые Темным лордом. Кое-как ему все же удается привести своих воинов в подобие порядка, и они также мчатся навстречу. К сожалению, сам Костяндр находится слишком далеко от меня, хоть я и не теряю надежды встретиться с ним лицом к лицу.

Не успевает первый куплет закончиться, как обе армии врезаются друг в друга и начинается резня! Тут уже не до сантиментов, все решает грубая сила, скорость и ловкость реакции. Вокруг меня немедленно образуется мешанина отчаянно дерущихся бойцов, как своих, защищающих меня ценой своих жизней, так и чужих, пытающихся изо всех сил вцепиться мне в горло. Я едва успеваю взмахивать и колоть катаной, отрубая врагам все, до чего успеваю дотянуться.

Музыку быстро заглушает шум битвы, звон клинков, крики боли и страха, предсмертные вопли. Нет времени что-либо обдумать, лишь успеваю отбить очередной удар, как в лицо уже летит очередной меч, когти или щупальца монстров! Пока что я цел и невредим лишь за счет невероятных усилий моих сподвижников, да собственного тренированного тела, но если ничего не изменится…

Слышится охеренно громкий и знакомый свист! Прежде чем я успеваю понять, откуда он идет, кто-то из гномов со всей силы дергает меня на землю.

— ЛОЖИСЬ! — орет он мне в самое ухо!

Буквально через секунду земля подо мной содрогается от ужасного взрыва, который, как мне показалось, разорвал меня на куски! Лишь спустя пару секунд понимаю, что я цел и невредим, хотя шум битвы чудесным образом внезапно стих. Гном, стоящий передо мной, широко открывает рот, тыча руками в сторону. Заторможенно перевожу взгляд, наблюдая в том месте дымящуюся воронку. Артиллерия! Вот оно что! Похоже, мортиры гномов вступил в дело! Но почему так близко с нами⁈

— … Гры! Огры! Бежим!

Звук сражения внезапно возвращается. Гном, поняв, что меня контузило, устает ждать и просто поворачивает меня в сторону, придавая пинка для ускорения. Спотыкаясь, ковыляю подальше от зоны обстрела, чувствуя задницей что-то приближающееся и сильно нехорошее. Огры… Огры⁈ Значит, Костяндр не стал рисковать и сразу бросил против меня самых мощных бойцов⁈ Вот почему артиллерия вынужденно вступил в бой раньше времени!

Вокруг меня валяются трупы врагов, но попадаются и едва узнаваемые союзники. Раненых не заметно, в таком сражении их и не будет. Но кто-то хватает меня за ногу.

— М… лорд, — шепчет кто-то. — М… лррд…

На меня умоляюще смотрит незнакомая кошечка с ужасной раной на животе. Падаю возле нее на колени, не обращая внимания на разъяренный вопль сопровождающего меня гнома.

— Максимальное…

Пытаюсь прохрипеть слова, забыв о своей безмолвной магии, но даже не чувствую Света. Его попросту нет! Тем не менее, рана на животе воительницы все же затягивается, хоть и слишком медленно. Улыбнувшись мне, она теряет сознание.

— Лорд! Вставайте сейчас же! — орет гном мне в ухо. — Они уже близко! Скорее, а то нас накроет!

Вновь слышу свист и грохот падения снарядов уже подальше от нас. Сразу же вслед за этим раздается дикий рев раненного огра. Поднимаюсь, напрягая непослушное тело.

— Прости, — шепчу бессознательной ушастой. — За тобой пришлют помощь! Обязательно!

Мы бежим дальше. Бежим до тех пор, пока с боков меня не обхватывают сильные лапы союзников, а канонада сзади становится почти безостановочной. Оборачиваюсь, с ужасом глядя на поле боя и меня немедленно выворачивает прямо под ноги. Зрелище… На это нельзя просто смотреть…

Трупы, части тел, крики, грохот. Это не битва. Это бойня. Резня. Повсюду кровь.

Поднимаю голову, с ненавистью глядя в небеса.

— Вы этого хотели, ублюдки? — шепчу я, смотря в никуда. — Зачем вам столько смертей⁈ В жопу вашу Игру, уроды!

Вдруг мне в голову приходит мысль, настолько неожиданная своей невероятностью, что я невольно улыбаюсь во весь рот, пугая союзников.

— Отойдите подальше! — командую всем. — И, что бы не произошло, не вмешивайтесь!

Концентрирую в руках всю ману, какую только способен выдержать. Направляю кулаки вверх, накапливая в них все больше и больше маны! Еще больше! Когда чувствую, что распирающая меня сила вот-вот вырвется из меня неуправляемым заклинанием, раскрываю ладони в стиле «рассенгана», выстреливаю в небеса волшебным лучом:

— Призыв Судьи! Требую встречи!!! — кричу во всю мощь своих легких. Яркая вспышка ослепляет меня, глуша все остальные звуки…

Оглядываясь, с удивлением обнаруживаю себя в той самой Таверне, где однажды надрался до чертиков с самим Темным лордом. Стою посреди зала, а вокруг меня снуют, проходят быстрым шагом или ходят не торопясь, не обращая на меня никакого внимания, различные существа. Некоторые из них даже отдаленно не напоминают человека, но, тем не менее, никто не проявляет агрессии ни по отношению ко мне, ни к другим. Прихожу в себя, вспоминая, как здесь очутился. Ну, да, мне пришла в голову офигенная идея потребовать встречи с тем, кто находится выше Вознесенных. Интересно, меня сюда закинуло, чтобы…

— Ваш столик готов! — звучит чей-то голос сбоку.

Кто-то довольно сильно стучит по корпусу моего доспеха. Невольно дергаюсь, еще не отойдя от накала битвы, но передо мной оказывается одна из официанток, одетая в самое обычное трактирное платье служащей. Он показывает мне на второй этаж таверны и тут же уходит. Провожая ее взглядом, замечаю, что не могу зацепиться взглядом за очертания предметов, на которые только что смотрел. Точнее, все просто расплывается, стоит мне только отвести взор, будто таверна на самом деле совсем не таверна.

Вздыхаю. А чего я ожидал от места, в котором собираются личности, далекие от общепонятных и совсем нечеловеческого облика? Скорее всего, это место куда больше, чем мне кажется и имеет свои особенности, понять которые не суждено. Следую указанию официантки, поднимаясь на второй этаж. Под ногами тихонько поскрипывают половицы, а руки чувствуют сухие доски перил… Вроде… В то же время, стоит мне лишь отвести взгляд, как обстановка на боковом плане превращается то во внутренности некоего космического корабля, то в пасторальный мирный пейзаж под открытым небом, то вообще, в беззвездную первозданную Тьму. Оглядываюсь. Столик, за которым мы в прошлый раз бухали с Костяндром, занят, но именно с него мне и машет рукой какой-то незнакомец.

— О-отец⁈ — восклицаю, подойдя и присмотревшись. — Но как⁈ Какого черта⁈

— А, — говорит, нисколько не смутившись, мой родной отец, ни капли не изменившийся с того момента, когда я видел его в последний раз. — Извини. Вытащил этот образ из твоей памяти, как тот, кому ты доверяешь больше всего. Если тебя это смущает, как насчет этих?

Тело неизвестного, принявшего облик моего отца, оплывает, словно тающий воск, сереет и вдруг принимает форму Легата.

— Так пойдет?

Морщусь. Почему-то мне не по себе, когда сидящее передо мной нечто принимает облик близких мне людей. Незнакомец торопливо перебирает воспоминания в моем разуме, копаясь в нем без всякого стеснения. Передо мной вспыхивают, меняясь через секунду Сонна, Джанна, Катарина, Леон, Томас, Гноил, даже Костяндр.

— Так, стоп, — говорю, останавливая поток метаморфоз. — А как насчет твоего настоящего облика?

— Такое дело, — ухмыляется некто. Его фигура плывет снова, превращаясь в Рейлгана. — Во-первых, я очень далек от понятного вам, людям, образа, а во-вторых, моя форма сведет тебя с ума за пару секунд. Как насчет такого?

Он превращается в какого-то из виденных мной солдат армии Томаса. Среднестатистический невзрачный человек, каких было много в войске. Киваю.

— Отлично, — улыбается тот, приглашая меня за стол. — Так зачем звал, возрожденный паладин, Андрей в прошлом, Ричард в настоящем?

— Похоже, ты обо всем осведомлен, Судья? — спрашиваю, садясь за стол. Рядом мгновенно возникают две официантки, которые тут же начинают буквально из ниоткуда доставать различные яства. Судя по всему, мой собеседник или постоянный гость, или же работницы этого удивительного места выставляют то лучшее, что только у них было. Некоторые блюда мне даже неизвестны, хотя аромат и вид просто великолепны.

— Не стесняйся, — широко улыбается «Судья». — Это место существует на самом деле, как и все, что стоит перед тобой. Это не Астрал, а как бы прослойка между мирами, вход в Междумирье, что-то типа трактира, где личности, имеющие определенный допуск, могут отдохнуть, набраться сил, поискать наемников и заняться прочими делами… Например…

«Солдат» вдруг подается ко мне, сверкая глазами.

— Например, обсудить очень интересную тему, касающуюся твоего участия в Игре. Я прав, паладин? — негромко говорит он. — Ведь ты не просто так попросил моей помощи? Кстати, кто подсказал тебе эту идею с концентрацией магии? Такой мощный всплеск ненаправленной мощи не мог не привлечь внимания.

— Кто ты такой? — говорю прямо, протягивая руку к огромной креветке, заманчиво выглядывающей из кастрюльки. В самом деле, если уж я здесь, то грех не перекусить, тем более, я чертовски сильно проголодался.

— Тот, кто тебе нужен, — ухмыляется тот. — Правда, такого понятия, как «Судья» на самом деле не существует. Сущность, которая сейчас находится перед тобой, лишь крохотная частица того, кто на самом деле управляет Игрой. Человеческий разум не в силах переработать тот объем информации, который нужен для того, чтобы понять и осознать истинные масштабы происходящего. Но, если попробовать объяснить попроще — то Игра ведется очень давно. В нее вовлечен не только ваш мир, но и множество других. Игроки время от времени меняются, но единственное, что остается неизменным — это я. Тот, кто есть Начало всех начал, и тот, кто есть Конец всех концов. Первозданный творец и окончательный разрушитель…

— Ты — истинный бог? — поморщившись, спрашиваю я. На что мой собеседник лишь смеется.

— Ты одновременно прав и ошибаешься, мой дорогой друг. — улыбаясь, говорит он. — С одной точки зрения, для вашего мира и всего, что в нем находится, я есть Бог. Не один из тех, кого вы зовете Вознесенными, но совсем другое. У меня нет ограничений и запретов, которые они сами себе выдумали, прикрываясь Правилами Игры. А с другой стороны, у меня нет верующих, нет храмов, нет религии, нет всего остального, что делает бога Богом. Я просто есть.

— В таком случае, ты уже знаешь, что мне нужно, — пожимаю плечами. — Наверняка ты предвидел и все варианты ответов, и будущее предсказал.

— Ты не такой как все остальные, — прищурился «солдат». — Открою маленький секрет. За этим столиком побывало очень много тех, кто попадался тебе на твоем жизненном пути. Но никто не вел себя так, как ты. Да, ты прав, мне известны некоторые вероятности событий, но никто не в силах предсказать именно ту, что действительно произойдет.

Аккуратно откладываю в сторону тарелки и смотрю прямо в глаза этому «Судье». Если он действительно тот, за кого себя выдает… А впрочем, какая разница? Мне больше некому довериться и не у кого просить помощи. Нет. Не помощи. То, что я хочу, это совсем не призыв о помощи.

— Я хочу закончить игру! — выпаливаю, не отводя взгляда от «Судьи».

Тот широко открывает глаза и вдруг заходится заливистым смехом, в избытке чувств хлопая ладошами по столу.

— Хорош! — восклицает он, отсмеявшись. — Великолепно, паладин! Это лучшее предложение от Фигуры! Не ожидал, не ожидал! Молодец, ты смог меня удивить…

Он вдруг резко становится серьезным.

— Ты даже представить себе не можешь величину запущенного механизма, Фигура, — говорит он, а его глаза вдруг резко темнеют, превращаясь в два бездонных колодца, наполненных Тьмой. — Закончить игру просто так — это тебе не кошкобабу трахнуть! Это…

Он вдруг замолкает, уставившись на меня и о чем-то напряженно размышляет, возвращая глазам прежние зрачки.

— Интересно, — наконец изрекает он. — А мне зачем это нужно?

Вот он — момент истины! Понятное дело, я готовился к нему, не просто так же тратил ману в никуда. Хотя… На встречу с самым главным управителем я не рассчитывал. Думал, сейчас меня поставят перед Рейлганом, а там сумею как-нибудь договориться, выпросить отсрочку от боя, подготовить войска лучше, сделать хоть что-нибудь, чтобы не допустить столько смертей! Но выбирать не приходится…

— Если ты завершишь Игру, то можешь забирать меня полностью, — вздыхаю я. — Душа, тело, жизнь, мана, память… Все, что пожелаешь. Я хочу лишь прекратить смерти невинных. Хватит убийств! Хватит бесконечных войн! Этот мир… Он прекрасен! Я бы отдал все, чтобы существа, населяющие его, жили в спокойствии без страха быть сожранными монстрами или убитыми на войне! Взгляни!

В порыве чувств ударяю кулаком по столу. Тарелки обиженно звякают, но ни он ни я не обращаем на это никакого внимания. «Судья» молча следит за мной.

— Посмотри на существ, населяющих этот мир! — почти кричу я. — Они прекрасны! В моей прошлой жизни лишь сказки и легенды о них помогали таким как же неудачниками и отаку, как я, верить в лучшее! С самого начала моего перерождения и до конца я был готов отдать жизнь за моих друзей, которых обрел в этом мире! Где⁈ Где еще существуют такие прелестные создания? А ваша Игра… Да будь она проклята! Вы заставляете их убивать друг друга! Ради ваших прихотей и удовольствия! Как так⁈ Почему нельзя все закончить⁈

Я тяжело дышу, опираясь на стол, чувствуя, как по лицу текут слезы боли и бессильной ярости. «Судья» все так же молчит, пристально изучая мое лицо.

— Значит, — наконец, говорит он, когда пауза затягивается, — ты, перерожденный паладин Ричард, Избранный и герой, готов на все, чтобы вернуть этому миру покой? Готов отдать свою жизнь и бессмертную душу?

Перед моими глазами пролетают лица всех, кто мне близок. Все, кого я называл дорогими и любимыми. Мысленно прощаюсь с ними.

— Да… — соглашаюсь с его словами. — Я готов на все.

Закрываю глаза, ожидая наступления темноты, Бездны, небытия, чего угодно… Но вместо этого слышу веселый голос «Бога».

— Признаться, Ричард, ты смог меня удивить еще раз, — улыбается он. — Что ж, дела так быстро не делаются, но случай экстренный, признаю. Пожалуй, надо созвать экстренное совещание Игроков и Помощников. Ты все-таки — Фигура, а самопожертвование Ферзя следует учитывать. Но ты кушай, кушай. Время еще есть. Кстати, не беспокойся, здесь оно отличается от времени, проведенного в реальности твоей Вселенной. Впрочем, думаю, ты уже сыт?

Он щелкает пальцами, как заправский фокусник и я вновь оказываюсь в темноте. Еще щелчок — и мы с ним оказываемся на арене огромного амфитеатра. На скамьях сидят люди в самой разнообразной одежде, выдающей их род занятости. Внимательно осматриваю их, пока до меня не доходит: именно их я видел на собраниях в Астрале! Почти сразу мой взгляд натыкается на недоумевающих знакомых: Легата, Селемине, Минету, Рейлгана и прочих. Как и у остальных, на их лицах написаны тревога пополам с недоумением и растерянностью. Судя по всему, «Судья», никого не предупреждая, попросту выдернул Вознесенных с их рабочих мест, чуть ли не насильно рассадив по лавкам амфитеатра. Его следующие слова только доказывают это:

— Уважаемые друзья, сотрудники и Игроки нашей Игры! — его голос звучит сильно и звонко, добираясь до самых дальних зрительских мест. — Надеюсь, вы простите мне мой неуместный поступок, но у меня есть причина, по которой я собрал вас всех здесь. Господа Игроки?

Он поворачивается сначала в одну сторону, кланяясь едва ли не до земли, потом в другую, совершая тот же поступок. Странно, но я ничего не вижу в тех областях. Разве что в одном углу слишком темно, а в другом наоборот светло так, что видно все щербинки на скамейке? Сущности Света и Тьмы⁈ Серьезно?!!!

Если они что-то и говорят «Судье», то их разговор недоступен моему уровню допуска или развития. Мне их самих даже не видно. Но судя по тому, как почтительно склоняются остальные Вознесенные по отношению к пустым областям по обе стороны амфитеатра, лучше сделать определенные выводы, что они там все-таки есть.

— Господа Помощники? — продолжает «Судья», разводя руками. Большинство Вознесенных остается сидеть на местах, но некоторые все же встают, бросая друг на друга холодные взгляды. Судя по их одежде и поведению — они из разных лагерей.

— Уважаемый Управляющий, — первым берет слово человек в черном плаще с застежкой и воротником, поднимающимся до самых ушей, что делает его похожим на вампира. — Нам бы все же хотелось узнать, какие причины побудили вас прервать нашу работу? У нас, знаете ли, последняя фаза идет и любая задержка…

— Поддерживаю уважаемого Зойдберга, ваше великолепие, — склоняет голову Рейлган. — Слово в слово поддерживаю его вопрос. Но также мне бы хотелось знать, почему ведущий Ферзь нашей стороны сейчас находится возле вас? Неужто?..

— Всему свое время! — с улыбкой перебивает его взмахом руки «Судья». — А сейчас я бы хотел посмотреть ваши отчеты за проведенные действия, господа. А то я что-то очень давно не получал ваших отчетов!

Он намеренно выделяет некоторые слова в своей речи, от которых явственно веет холодом. Рейлган и похожий на вампира Зойдберг одновременно кривят лица в испуганно-недоуменной гримасе.

— Но-о-о, господин Управляющий… — гнусавым тоном начинает представитель Хаоса.

— До вас не так-то просто достучаться! — подхватывает Рейлган.

— Разве вам не кажется?..

— Что сейчас не самое подходящее время?..

— Может быть, мы предоставим вам самый полный отчет?..

— После финальной битвы, как раз на раздаче призов⁈

— Господа!

«Судья» как-то особенно лязгает зубами, из-за чего почти ощутимая волна космического холода проносится от него сразу в обе стороны к обоим спорщикам. Я даже вижу, как их плащи покрываются ледяной коркой.

— Вы изволите спорить? — склоняя голову набок, умудряясь при этом смотреть сразу на обоих, уточняет он. — Может быть, вы хотите внести изменения в Правила?..

— Нет-нет! — торопливо восклицает «Вампир». Рейлган же просто склоняется в поклоне, через секунду исчезая с громким хлопком. Зойдберг торопливо склоняется и также исчезает.

«Управляющий» терпеливо прохаживается по центру арены, предоставив мне полную свободу действий. Спрашивать у него его планы мне не с руки. Все-таки, существо, стоящее рядом со мной гораздо древнее и могущественнее любого из здесь присутствующих. Не стоит обманываться копией солдатика, выдернутого из моей памяти, а потом и вести себя следует тише воды ниже травы. Ловлю на себе пристальные взгляды Вознесенных обеих сторон. «Наши» смотрят на меня с теплом и любопытством, в то время как боги другой стороны готовы сожрать меня с говном. Радуюсь, что нахожусь вне зоны их действий. Кстати, они также ничем особенным не отличаются на вид, как и боги светлой стороны, разве что расцветка их костюмов более темных или кроваво-кричащих оттенков. Это лишний раз подтверждает тот факт, что в их число набирали наиболее отличившихся деятелей. Интересно, а нам с Костяндром уготована та же участь или нас оставят в покое, как некогда завещал Легат? Невольно перехватив его взгляд, исполненный отеческой заботы, успокаиваюсь. Нет, он все же временами скрывал правду, но не настолько говнюк, чтобы врать мне в лицо. Помню, его слова: — «После окончания своей миссии ты вправе делать все, что тебе заблагорассудится! Никто не вправе принуждать тебя еще к чему-либо!» Девушки-богини также ведут себя мирно и рассудительно, хотя в их взглядах, бросаемых на меня, ясно чувствуется беспокойство. Ничем не могу им помочь. Мне и самому интересно, что же будет дальше? Одно я знаю точно — я сумел на что-то повлиять. Вряд ли меня выкинут обратно на смертельную бойню без изменений в происходящем. Эх, вот бы сделали откат и дали хоть пару дней подготовки…

Через несколько минут на прежних местах возникают главы отделов. Если Рейлган появляется, выходя из яркого облака, то Зойдберг — появляясь из черного тумана. Ну да, ну да, антураж соблюдать надо, тем более, перед лицом непосвященного, пусть даже пешкой.

— Прошу, уважаемый Распорядитель, — спускаясь по лестнице, Рейлган приближается к нам, протягивая «Судье» какой-то продолговатый предмет. Зойдберг подходит с другой стороны, подавая точно такой же. Они похожи на кристаллы, которые растут в пещерах, только… более правильной формы.

— Давно бы так! — ворчит «босс», — нетерпеливыми взмахами руки выпроваживая «руководителей» обратно на их места. Потом он просто втыкает оба кристалла себе в грудь, замирая на месте. Похоже, ему это не доставляет никаких неудобств.

— Интересно, — бормочет он вполголоса. Похоже, «Судья» прямо сейчас просматривает отчеты, предоставленные ему главами обеих сторон. — Интере-е-есно. От-то оно че, Михалыч! Оп, даже так⁈ Хм-м.

Кристаллы медленно засасывает ему в грудь. Как только они полностью исчезают, «Управляющий» открывает глаза. Они вновь наполнены Тьмой. Он устремляет взгляд на обоих внезапно скукожившихся «руководителей отделов».

— Как интересно! — вещает он, практически не скрывая ледяное дыхание космической стужи. — Уважаемые Помощники! Как интересно! После просмотра отчетов, у меня создалось впечатление, что вы умышленно скрывали от меня некоторые детали…

Оба руководителя одновременно падают на колени. По вине ли давления ауры «Судьи» или от ужаса, для меня остается неясным. Но через секунду на лице главного вновь сияет широкая улыбка.

— Но все это уже неважно, господа! — поднимая обе руки вверх, заявляет он. — Ибо данной мне властью я, главный распорядитель, Судья и управляющий этим бардаком, со всей ответственностью заявляю, что…

Его последние слова гремят громом в моих ушах. Все без исключения присутствующие превращаются в статуи. Я сам нахожусь в таком шоке, что едва не теряю сознание…

— ИГРА ОКОНЧЕНА!!!

Что было после этого — как говорится: ни в сказке сказать, ни пером описать. Несмотря на субординацию по отношению к «Судье», поднялся ужасный шум и гвалт. Все Вознесенные, повскакав с мест, принялись выкрикивать вопросы, изумленно восклицать, ахать и охать, и вообще вести себя совсем неподобающим для божеств образом. Даже невидимые сущности, находящиеся в углах амфитеатра, усилили свое присутствие (если можно так выразиться).

Управляющий же, напротив, казалось, наслаждался поднятой шумихой. Несколько секунд он, прикрыв глаза, широко улыбался, а потом, не обращая ни на кого внимания, повернулся ко мне.

— Знаешь, паладин? — сказал он, описывая рукой круг вокруг себя. — Знаешь, за что я люблю подобные зрелища? За то, что в эти минуты раскрывается истинная суть тех, кому искренне веришь. Смотри же! Смотри!

Повинуясь его жесту, рассматриваю недовольных, понимая, что имеет в виду «Судья». Почти все Вознесенные негативными восклицаниями яростно отстаивают свою точку зрения. В общем, по общему мнению, завершать игру не просто рано, а критически нельзя, так как это противоречит Правилам, хотелкам самих Игроков и их Помощников. Что-то мне подсказывает, что терпение Управляющего вот-вот кончится. Бросив на него короткий взгляд, вовремя отступаю подальше в сторону.

— Хватит! — звучит мощный поставленный голос «Судьи». — Достаточно!

Кольцо ледяной волны разбегается от него намертво промораживая все, чего коснулось. Вокруг меня на мгновение возникает сфера, созданная, скорее всего, самим Управляющим. А вот остальным — не повезло. Передние ряды превращаются в ледяные статуи, оставляя нетронутыми лишь головы. С остальными происходит тоже самое, за исключением большей степени свободы. Чем дальше катится волна, тем меньше она замораживает. Но в итоге на арене становится необычайно тихо. И никто не шевелится. Не могут, бедные, закованные в лед, божества пошевелить даже ручкой.

— Не волнуйся, — рокочет «Судья». — Немного холода им не повредит, а мне будет удобнее провести воспитательную работу.

Он обращается к остальным:

— Внимание! Во избежание споров и конфликтов, заявляю сразу, что полная и безоговорочная победа принадлежит силам Света и Порядка! Поэтому…

На этот раз шум на трибунах затих далеко не сразу. Не помогли даже ледяные волны, который Управляющий пускал одну за другой. Свечение невидимого Игрока с левого угла амфитеатра стало так ослепительно, что даже мне удалось разглядеть призрачные очертания женской фигуры. А вот в противоположном углу Тьма сгустилась настолько, что ее не брали даже солнечные лучи. Похоже, что каждый из игроков по-своему переживал завершение Игры.

— Я думаю, все вы в недоумении, — продолжил «Судья», продолжая расхаживать по центру арены. Каждая ледяная фигура на лавках, на которую падал его тяжелый взгляд бездонных глаз, невольно пыталась отвернуться или склониться. Вот только заморозка мешала. — Вам всем, безусловно, интересно, почему я решил так внезапно закончить Игру, несмотря на то что началась финальная фаза⁈

Энергичные кивки под хруст льдинок были ему ответом.

— Вижу, что угадал, — хмыкает Управляющий. — Тогда я задам вам всего один вопрос. Кто-нибудь из вас помнит, в чем заключается Цель игры?

Я тоже внимательно слежу за взглядами Вознесенных, но вижу, что неожиданный вопрос Распорядителя бьет точно в цель! Никто из зрителей не проявляет желания ответить! Даже Селемине с Легатом стыдливо прячут глаза! Неужели никто из них?..

Тяну руку, чувствуя себя первоклассником.

— Да, паладин Светлой стороны? — благодушно кивает «Судья».

— Меня никто с самого начала не посвящал в Правила Игры, — говорю я, глядя прямо на лица Легата и поддержки. — Все время меня вели строго по стрелочкам, отведя мне роль пешки. Лишь позже я осознал, что мое руководство так проявляло заботу обо мне, стараясь помочь мне любым способом. Поэтому я благодарен им всем. Спасибо, мои дорогие!

В уголках глаз Легата появляются слезинки, а девушки-богини уже едва не ревут.

— Смею предположить, — разворачиваюсь лицом к «Судье», — что истинной целью Игры является нечто неподвластное моему пониманию, но в рамках этого мира, этой извечной борьбы между противостоящими силами Свет и Тьмы, вы пытались что-то найти? Извлечь нечто, что разыскиваете уже давно, иначе бы Игра могла завершиться еще несколько Войн назад? Но, судя по всему, вы отыскали это только сейчас. Только до сих не могу понять, что именно и каким боком тут нужен я, как пешка в вашей Игре, уважаемый Распорядитель? Пожалуй, на этом все.

Взглянув в лицо Управляющего, поражаюсь произошедшей с ним перемене. Так смотрят на огромный кусок угля шахтеры, внезапно обнаружившие под тонким слоем сажи не огранённый алмаз. Так смотрит умирающий от жажды на оазис. Так смотрит руководитель на секретаршу-серую мышку, которая дарит на юбилей компании прирост к акциям…

Глаза Управляющего открыты так широко, что бездонная Тьма, разливающаяся в них готова вот-вот затопить все вокруг, а рот раскрыт в радостной мальчишеской улыбке. Вдруг, он приходит в себя и что-то шепчет так тихо, что мне с трудом удается уловить последнее слово:

«…Нашел⁈»

Потом он резко разворачивается к безмолвным зрителям.

— Вы забыли! Вы всё забыли! — кричит он, воздевая руки. Чувствую, как от него исходят странные волны. Лед на телах Вознесенных крошится и распадается крохотными кусочками. Вот только никто из них уже не возмущается. Напротив, все медленно опускаются на скамейки, словно предчувствуя скорую расправу и конец всего. Но Управитель только начал.

— Вспомните себя в самом начале! — его голос разносится по переполненному амфитеатру громовыми раскатами. — Вспомните, кем вы были?!! Горячие сердца, жажда приключений, погоня за славой, любовь, жалость, сострадание! Где⁈ Где все это⁈

Он ненадолго останавливается и произносит уже обычным спокойным голосом, который все равно слышно даже в самых отдаленных уголках:

— Игра закончена не потому, что того захотел я. Причина стоит перед вами. Начало Игры, ее бесконечные продолжения и завершение. Мы нашли то, что так долго искали.

Он вдруг хватает меня за руку, поднимая ее вверх, как руку победителя на ринге.

— Самопожертвование! — кричит он, потрясая свободной конечностью. — Самопожертвование собой во имя других! Хоть кто-нибудь из вас, хоть один заикнулся о других, когда я предоставлял вам этот шанс⁈ Хоть кто-то⁈ Минета⁈ Легат⁈ Окторон⁈ Минерва⁈ Зойдберг⁈ Рейлган⁈ Селемине⁈

Он выкрикивает имена, казалось бы, вразнобой, но, если присмотреться, не обходит вниманием никого из присутствующих. И на лицах всех без исключения присутствующих, чье имя повисает в воздухе, появляется стыд. Даже на Вознесенных Хаоса.

— Я опрашивал каждого из вас, — уничижающим тоном воспитателя продолжает «Судья». — У любого из вас был шанс закончить Игру раньше времени! Но вы все выбирали лишь блага для себя, реже для друзей! Никто из вас не думал о тех, кто готов отдать жизнь во имя счастья для других! Никто!

Он смотрит на меня.

— А вот паладина и просить не пришлось. Он сам предложил жизнь и душу в обмен на завершение Войны . Зойдберг!

— Д-да, уважаемый… — заикаясь откликается «вампир».

— Где твой Ферзь⁈ Я не вижу его в рядах твоих подчиненных⁈ Нет, стой, говори за него. Что бы он попросил себе, если у него будет такой же шанс на личную встречу со мной, как у Ричарда? А ведь ему, наверняка, такое даже в голову ни разу не приходило — затребовать встречи с Управляющим, не так ли?

— Не приходило, — нехотя соглашается тот. — Он… слишком занят. Подготовка к войне и…

— Ага! — презрительно улыбается «Судья». — Я видел в отчете, как он «занят». Впрочем, сейчас это не важно. Так что бы он попросил⁈

— Известно, что, — неохотно выдавливает из себя Зойдберг. — Безграничную силу для себя одного. Он буквально помешан на этом. Возможно…

Он вдруг замолкает.

— Возможно… Что? — пытает своего подчиненного Управляющий.

— Возможно попросил бы перемещения обратно в мир, откуда было взято Зерно его души, — глухо отвечает Темный Вознесенный. — Чтобы отомстить тем, кто…

— Достаточно! — хлопает в ладоши «Судья». — Думаю, вы все поняли, что я не нарушаю правила и заканчиваю Игру согласно установленному порядку? Но, прежде чем мы продолжим, мне надо завершить дела с нашим паладином. Все свободны! Возврат в реальность временно запрещен! С вероятностью в девяносто восемь процентов будет совершен временной откат на несколько суток! Всем следить за новостями и не лезть вперед меня в пекло! Со многими из вас еще будет отдельный разговор!

На лавках амфитеатра тут же слышатся многочисленных хлопки, а Вознесенные исчезают во вспышках света и Темного тумана. Свечение слева и Тьма справа также тускнеют, возвращаясь к своим делам.

Управляющий поворачивается ко мне, знакомо щелкая пальцами. Мы вновь оказываемся в Таверне за тем же столиком. Но, прежде чем успел открыть рот, распорядитель Игры первым берет слово:

— Так-то, Ричард, — будто извиняясь, говорит он. — Ни одна сволочь за все время не предложила принести себя в жертву во имя каких-либо идеалов. Тут надо отдать должное Легату — во время последнего профессионального отбора кандидатов ему удалось отыскать невероятно редкое зерно истинного паладина, коим ты и стал! Но это уже тебя не касается. Теперь позволь мне рассказать то, что будет дальше, а потом я внимательно выслушаю твои пожелания и просьбы.

Киваю, сосредоточенно внимая ему. Я буквально превращаюсь в слух, ведь сейчас, наконец, решается судьба всего сущего, всех, кому я верю и кого люблю.

— Первое, что ты наверняка жаждешь услышать, — начинает «Судья». — Временной откат. Разумеется, я самолично проконтролирую этот процесс. Время во всем мире будет перемотано назад на двое-трое суток. Это максимум, что мы можем себе позволить в рамках Приза, не вызывая глобального волнения Вселенной. Разумеется, это будет означать, что с обеих сторон никто не погибнет и не будет ранен. Войны еще не было, понимаешь? Всем, кто принимает участие в подготовке к отмененному сражению, будет доложено Вознесенными доступными словами о завершении Игры, исполнении пророчеств, и отдельно рассказано о Великом подвиге Избранного, коим ты и являешься.

Сглотнув, окончательно убеждаюсь в том, что мне ничего не светит после того, как встреча с Распорядителем будет окончена. Что же, сделка есть сделка. Я не раскаиваюсь и не сожалею. Пусть будет так — моя жизнь в обмен на счастье для всех!

— Второе, — продолжает тот, — Все остатки Хаоса на всех материках будут стерты с лица земли. Измененные, Червоточины, монстры, порченные хаосом и прочие существа, сущность которых невозможно вернуть к первоначальному облику, будут перенесены в другие миры или окончательно уничтожены. Не сомневайся, это будет исполнено в кратчайшие сроки. Но обычные монстры, полуразумные хищники и прочие виды, конфликтующие с разумными, так и останутся. Ты понимаешь, о чем я, или пояснить подробно?

Отрицательно качаю головой. Что тут непонятного? Конченные фанатики Хаоса исчезнут, а послушники, не успевшие принять в себя его ростки, скорее всего, потеряют память, вернувшись в начало. То же самое будет со всем остальным. Местность в мире станет куда безопаснее, хотя обычные опасности, такие как племена диких гоблинов, орков и прочих, останутся. Но справляться с ними не в пример проще, нежели с Измененными Стражами Хаоса!

— Третье, — ухмыляется «Судья», — твое потомство.

Невольно дергаюсь, хватаясь за столешницу, вообразив себе самое ужасное, но Управитель лишь ухмыляется.

— Твои дети станут великим героями, — продолжает он. — Но будут знамениты не только воинскими профессиями. Они выведут на новый уровень медицину, культуру, техногенные науки, строительство, географию, морское дело. Кое-кто даже обезопасит океаны. Думаю, ты догадываешься, о ком я?

Вспоминаю Нами и Сирахоси, дочерей погибшего императора морского народа Папы Роуча. Несомненно, у них все получится.

— Память о тебе еще долго будет оставаться в сердцах всех тех, кому ты успел помочь, — кивает Управляющий. — Статуи в каждом городе, детей будут называть твоим именем. Благодаря тебе мир и порядок надолго придет в этот мир. Конечно, ничто не вечно, но можешь гордиться, что тебе удалось совершить невозможное. Кто бы мог подумать? Теперь я готов выслушать тебя, Ричард. Заранее говорю, что не все смогу исполнить, но уверен, ты и не будешь просить невозможного. Итак?

— Отношения между расами? — спрашиваю то, что волнует меня прежде всего другого. — Не вернется ли рабство⁈

«Судья» ухмыляется.

— О нет! Что ты, паладин! — весело говорит он. — Ты в значительной мере усилил Некотян, поставив их на вершину эволюционной цепочки, а сеть порталов отныне действует также бесперебойно, как и столетия назад. Согласен, ублюдки не везде кончились, а во многих городах еще хватает рабов. Но, подумай сам, что будет с работорговцами, когда в город вовремя ворвется хорошо обученный отряд, возглавляемый Йоруичи или Катариной? Да, хотя бы леди Савано и ее троицей учениц? Слабые хумансы не смогут ничего им противопоставить. Порадую тебя — меньше чем за полгода с рабством будет навсегда покончено. Летучие отряды кошкодевушек полностью истребят желающих заработать легких денег на живом товаре. Еще вопросы?

— Костяндр, — говорю я. Как я и думал, Управляющий оказывается сбит с толку.

— А-а… А что с ним? — говорит он. — Ну-у, я еще не думал, куда его закинуть… Наверное, стереть ему память и поставить фермером? Нет?

— Ты можешь… Не знаю… Призвать его или пригласить к нам? Сюда?

Не успев договорить, чувствую на себе тяжелый ненавидящий взгляд. На соседнем стуле за нашим столиком уже сидит сам Темный Лорд в боевом облачении, но без шлема. Его длинные серебристые волосы роскошно опадают на плечи, а от фигуры веет древней магией.

— Т-ты⁈ — не веря своим глазам восклицает он. — Да как ты⁈..

Он пытается приподняться и достать меня рукой, забыв про висящий на поясе меч, но стоит Управляющему лишь повести взглядом, как тот тут же бессильно оседает на месте. Ему ничего не остается кроме как сверлить меня бешеным, полным ненависти, взглядом.

— Продолжай, паладин, — усмехается Распорядитель. — Теперь мне и самому интересно, что за казнь ты попросишь для своего исконного врага?

— Можешь показать его прошлое? Я имею в виду его жизнь до перерождения?

В глазах Костяндра проскакивает изумление, граничащее со страхом, но слышится щелчок… и мы оказываемся в огромной белой комнате, заставленной старинным медицинским оборудованием. Я и «Судья». Нас никто не видит, а мы находимся в положении привидений или зрителей.

— Поздравляю, дорогая! — слышится женский голос. — У вас мальчик! Ма-а-альчик!..

— Пожалуй, промотаем это до ключевых моментов, — досадливо морщится Распорядитель, стоящий рядом со мной.

— Щелк!..

— Командир! В атаку! Огонь! Огонь!

— Тра-та-та-та-та!

Взрывы, сухой треск выстрелов. Мы видим, как молодой Костяндр в зеленой вытертой форме бежит по траншеям.

— Обычный солдат проигранной войны, финансируемой правительством, — зевает «Судья». — Понятно, дальше!

— Щелк!..

— Соуп! Ваша миссия найти и обезвредить торговца оружием по кличке «Шакал»…

— Так, теперь он наемный убийца, работающий на заказ. Секретный отряд, совершенно секретно, под грифом сверхсекретности. Ничего необычного. Думаю, мне уже ясно, что будет дальше, — машет рукой «Судья».

— Щелк!..

…Молодая жена, высасывающая последние деньги, государство, забывшее про уникального солдата-наемника, старость, инвалидность и бесславная смерть от рук шпаны в глухом переулке.

— Щелк!..

— Говори, паладин, — еще раз зевнув, требует Управитель. — Что ты хочешь с ним сделать?

— Я хочу вернуть его в свой мир с той силой, какая есть у него сейчас! — выпаливаю я. Темный лорд смотрит на меня яростным взглядом, но вижу, как отчаянная злоба постепенно тухнет, сменяясь… надеждой?

Управитель же, напротив, роняет челюсть на столик.

— Это же… — наконец, обретает он дар речи. — Он же… Твой заклятый враг⁈ Ты не только щадишь его, но и хочешь?

— Я думаю, он заслужил право на месть, — спокойно смотрю в глаза Костяндру. — Пусть мы и стояли на разных сторонах. Но прощаю его и не держу зла за все, что он натворил. Уважаемый Распорядитель… Вы сможете его вернуть или я прошу слишком многого?

— Смогу, — пожимая плечами, отвечает тот. — Только в другое тело, и магию придется немного урезать, чтобы мировой баланс не нарушить. А знаешь, паладин, ведь это интересно! Нам как раз в том месте был нужен кто-то вроде него… Пожалуй, Ричард, ты снова смог заслужить мое уважение. Этот… этот бывший темный вождь будет там новым Мессией!

— Верни ему голос, — прошу я.

— Кх-х-х, — кашляет Темный, потирая горло. Он смотрит на меня, но в его взгляде уже нет той тоскливой злобы. — Ты знаешь, Светлый, я был о тебе другого мнения. Думал, ты размазня и лох. Принять смерть от такого, как ты, было бы стремно. Но я ошибался.

Он снимает перчатку, протягивая мне руку. В свою очередь я стягиваю варежку золотого доспеха, пожимая его ладонь.

— Последние слова? — говорит Управляющий, глядя на бывшего Темного. Тот поспешно снимает с груди цепочку с медальоном.

— В моем замке покажи ее любому, — торопливо говорит он. — Освободи пленных. Никто не будет стоять на твоем пути. Спасибо, Светл… Нет, спасибо Андрюха! Ты — настоящий мужик! Спасибо и прощ…

Он исчезает. Лишь его перчатка остается лежать на столе, да медальон, зажатый в моей ладони.

— Я был прав, — бурчит себе под нос Распорядитель. — Ты тот, кого мы так долго искали, Ричард. Но у тебя еще есть время. Еще пожелания будут?

— Что будет с теми, кто ждет и надеется на меня? — спрашиваю тоскливо, понимая, что услышу в ответ. Тот разводит руками:

— Кто-нибудь из Вознесенных спустится в момент отката и расскажет, как ты пожертвовал собой ради всех остальных, — говорит он. — Все будет так, как и должно быть. Сожалею, но ты сам выбрал свой путь, паладин.

Киваю, соглашаясь с его доводами. Да, все так. Я сам поставил все на чашу весов ради счастья всех остальных. И сделал бы это еще раз не задумываясь, чтобы никто больше не проливал кровь друг друга!

— Теперь, если у тебя больше не осталось сожалений, мой паладин, — ласково говорит Управляющий, протягивая ко мне руку. — Настало время нам с тобой подвести итог. Время пришло, Ричард…

— Щелк!

Яркая вспышка ослепляет меня! Чувствую, как растворяюсь в слепящем сиянии Истинного Света… Но я счастлив! По крайней мере, я смог защитить этот мир от Хаоса! Надеюсь, еще когда-нибудь…

— А потом все жили долго и счастливо! Паладин победил злого и ужасного Темного лорда и вернулся со своими женами домой! Все, сказке конец! Пора спать!

— Но мама! Я не хочу спать!

— Мама, мама! А расскажи сказку про русалочку и паладина! Там, где у нее появились ножки, и она вышла за него замуж⁈

— Нет! Расскажи легенду про Битву Паладина с Измененными големами!

— А можно про великое исцеление Кентавров?

— А та прекрасная эльфийка завтра еще придет?

— Чем тебе мама-Луна не прекрасная эльфийка⁈

— Фу-у-у, мама — это мама, а у этой волосы белые-белые, как снег!

— Так. А ну тихо! Всем спать, я сказала! Кто не будет спать, завтра не ест мороженое и не катается с Гурри!..

Уставшая кошкодевушка закрывает дверь, прислушивается, и удовлетворенно покачивая головой, выходит на улицу. Ричардбург готовится ко сну: на улице уже темно, а на небо высыпают звезды. Девушка выходит на лужайку, где присоединяется к другим неспящим подругам.

— Они уснули? — настороженно спрашивает ее ушастая зайка.

— Эх, если бы! — разводит руками кошкодевушка. — Откуда в них столько энергии — ума не приложу! Видел бы их Ричард…

Со стороны остальных Некотянок доносится горестный стон.

— Сонна! Ну заче-е-ем⁈ Вот только начали успокаиваться! Катарина все никак в себя прийти не может, а ты снова дергаешь за хвост!

— Ой, простите, — всполошилась та. — Не подумала. Принесу воды!

Она исчезает в доме, а остальные замолкают, глядя в ночное небо.

— Как же все-таки нам всем повезло! — вдруг говорит другая зайка. — Ричард сделал за нас всю грязную работу, и подарил замечательных детей.

— Да, Джанна, — поддерживает ее невысокая черная кошкодевушка. — А ведь я была первой, кто с ним… Ну… вы понимаете? Ох, он был так хорош…

— Ладно, девочки, пора и нам спать, — твердо говорит рогатая Миноска, вставая с лавки. — Завтра будет новый день, а нам еще детей кормить. Нечего тут прохлаждать задницы!

Некотянки неохотно потянулись в особняк. Когда дверь за ними закрылась, на небе сверкнула одна звездочка…

…Где-то в лесу в это время по материку некотян шел странный и одинокий путник, закутанный в плащ. Глянув на небо, он заметил подмигнувшую ему звездочку и улыбнулся.

— Похоже, осталось немного, — прошептал он, поправляя выбившуюся из-под капюшона длинную гриву огненно-красных волос. — Подождите меня еще чуть-чуть, мои дорогие! Я обязательно дойду!..

— И как это понимать, уважаемый Распорядитель? Вы не держите свое слово?

— О чем вы, уважаемый Заказчик?

— Пешка… То есть Ферзь! Ну, этот паладин! Зачем вы отпустили его? Он же тот, кто нам всем нужен! Его средоточие духа… Оно…

— Я в курсе, как он ценен для нас, уважаемый Заказчик. Но при всем уважении, стирать его я не буду. И вам не советую лезть в мои дела! Пусть живет своей обычной жизнью до тех пор, пока…

— Но ведь он ДРАКОН! А они живут намного дольше…

— Но не вечно же? Вы все сказали? Я не смею вас больше задерживать. И надеюсь, больше не увидеть. Мало вам поверженного Хаоса? Так я могу организовать вам РАЗЛОМ реальности. Игра завершена, уважаемый, а начало новой зависит только от меня. Да, да и вам всего хорошего…

Улыбнувшись, Распорядитель удобнее уселся на любимый диванчик, стоящий в Таверне, и прошептал:

— Иди, паладин. Иди верным путем! А я подожду. В конце концов, у меня в запасе ВЕЧНОСТЬ…

КОНЕЦ КНИГИ И ВСЕГО ЦИКЛА!

Спасибо за прочтение. уважаемые читатели!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Паладин против правил