Сняв блоки, я отправил ментальный призыв.

Терять уже нечего.

Меня обнаружили.

До дна пещеры — несколько десятков метров. Высота девятиэтажного дома. А культисты высших уровней посвящения дружно отращивают крылья и поднимаются в воздух.

Что ж, сами напросились.

Я мог бы отправить застрявших ушлёпков под землю, но у меня нет гарантий, что они там не превратятся в кротов или гигантских червей. А моя задача — сделать так, чтобы никто не ушёл живым из святилища. Поэтому я начинаю по очереди делать бесплотными сердечные клапаны своих врагов. Кровоизлияние, быстрая смерть. Работа ювелирная, приходится усиливать зрение. Приближать, заглядывать внутрь и вносить изменения. Убиваю тех, кто ближе, под самым карнизом. А сам понемногу спускаюсь, чтобы сбить со следа летающих хищников.

Но это бесполезно.

Культисты не видят сквозь камуфляж, но они чуют мой запах.

Первую тварь я сбиваю выстрелом из нагана. Пуля разворачивает черепушку с зубастым клювом, и Неведомый обрушивается вниз, на камни. Второго монстра постигает та же участь, но остальные делают выводы и атакуют одновременно. С разных сторон. Причём двое фанатиков приземляются на тропу, скребут по ней когтями и начинают перестраиваться. Ещё двое пытаются достать меня своими клювами, не мешая друг другу, но я стреляю быстро…

А ещё мой фирменный стиль — точность.

Две пули — два трупа.

Птички падают на дно пещеры, разбрасывая кровь и перья, в агонии морфируя в гуманоидные, но не до конца человеческие фигуры.

Ага, вот и пауки полезли.

Сбрасываю ребят вниз, делая бесплотным край тропы. С треском и шипением оборотни срываются с карниза. Некоторые умники, долетев до свода пещеры, прилепились к нему, морфировали в жутковатого вида многоножек и побежали в мою сторону. Прямо по потолку, естественно. Петляя между сталактитами. Подстрелив ещё одну перепончатокрылую тварь, я сбросил многоножек вниз, придав потолку бесплотность на метр в глубину.

Убрал наган в кобуру.

Достал кусаригаму.

Фанатиков было много. Очень много. Пока они проводили свой Ритуал, я насчитал десятка три с гаком противников. Убить я успел немногих, остальные озверели и попёрли на меня. Причём озверели в буквальном смысле слова.

Камуфляж не помогал.

В зверином обличье убийцы меня чуяли, а некоторые, вероятно, реагировали и на тепло.

Раскручиваю цепь. Мне бы ночь простоять да день продержаться! А если серьёзно, то на зов уже выдвинулись мои гвардейцы, которых я перебросил в эту часть света на домоморфе. Сам я, как вы помните, спустился по главному колодцу. Там, наверху, есть сдвигающаяся плита. Каббалистическая, реагирующая на психотипы. Выглядит как часть скалы, даже рельеф повторяет. И я пошёл на сознательный риск, опередив свою группу зачистки. Хотел увидеть главного врага и не позволить адептам Ордена разбежаться. А для этого было необходимо принять удар на себя. Выиграть для отряда время.

Вы спросите, как же они проникнут в святилище?

А очень просто — через подземные катакомбы. Большинство фанатиков прибыло сюда именно таким способом. Спустились в «заброшенные» подвалы близлежащего городка, оттуда через люки проникли в муниципальную канализацию, а дальше, по памяти, отыскали вход в катакомбы. Тут целый лабиринт. Если вы случайно забредёте в эту систему, то, подозреваю, сгинете навсегда. Просто заплутаете и не сможете выбраться. А ещё есть риск угодить в одну из ловушек, расставленных Неведомыми в ключевых ответвлениях. Карты этих ловушек у нас нет, поэтому я был вынужден включить в отряд каббалиста и ясновидящую.

В общем, бойцы выдвинулись.

А мне надо уцелеть.

Несложная, казалось бы, задача… Если забыть, что фанатики переняли у своего повелителя много интересных техник, включая слаженное ментальное взаимодействие. Сейчас против меня бился не один человек, а целый рой, которым искусно манипулировал патриарх.

Культисты пришли в себя после первого шока.

И взялись за меня серьёзно.

Я отметил, что никто не пытается бежать вверх по тропе, чтобы не нарваться на мой Дар. Вместо этого часть фанатиков отрастили крылья, поднялись в воздух и начали сбрасывать на дорожку своих собратьев рангом попроще. Эти падали на камни, превращались в ползучих гадов и насекомообразных хищников, разбегались по стенам и нависающему над головой карнизу. Перемещались ублюдки быстро.

Чтобы уменьшить поголовье, делаю бесплотными ближайшие участки скалы. Сначала тот, что выше меня по витку спирали, затем — тот, что ниже. Пауки, сколопендры и прочая мерзость валятся на тропу, вязнут в бесплотном камне, дёргаются и шипят.

Бегу вверх по тропе, выбрасываю серп и сношу половину черепа уродливой насекомообразной твари с восемью глазами. Продолжая движение, стравливаю цепь и обрушиваю каму на следующего противника. Стена справа мне никак не мешает, я её обнулил.

Кама сносит башку здоровенной змеюке, но ко мне уже спешит крылатая тварь. Подтягиваю цепь, делаю монстра проницаемым. Зубы смыкаются на моей шее, не причинив вреда. Монстр, рассчитывая зацепиться за стену, неожиданно проваливается в камень и застревает в нём. Я тут же уплотняю его голову и одним мощным ударом вгоняю туда серп. Создание дёргается, истошно верещит.

Вырвав каму, разворачиваюсь.

Один из фанатиков ухитрился выдрать лапы из камня, лишившись когтей, отрастить новые, морфировать в карликового тигра и прыгнуть на меня.

Проницаемость решает проблему.

Я позволяю котику приземлиться на противоположной стороне тропы, скрежеща когтями по камню, раскручиваю цепь за два оборота, подталкиваю ногой груз — и выстреливаю хищнику в голову. Шипы с хрустом проламывают череп, мохнатая башка дёргается, кот истошно вякает и падает замертво.

Конвульсии меня не интересуют.

Отступаю на пару шагов.

Подтягиваю и раскручиваю цепь, делаю оборот над головой и запускаю груз вверх. Чавканье, хруст — и паукообразная тварь отлипает от горной породы. Надо ещё отступить, чтобы туша меня не придавила.

Снова подтягиваю цепь.

Перекладываю груз в левую руку, выхватываю наган и точным выстрелом сбиваю ещё одну птичку. Замуровываю шустрого богомола по самые голени, разношу его тыкву из нагана, перевожу ствол на подлетающую тварь и…

Сухой щелчок.

Второй.

Картина Репина «Приплыли».

Делаю шаг назад, прямо в скалу. Позволяю летуну с хрустом врезаться в камень, выхожу из стены и рассекаю шею птички камой.

Оля, вы скоро?

Я не телепат, но рассчитываю на то, что моя телохранительница слушает пространство.

Почти на месте.

Чего так долго?

Ловушки.

Коротко и по делу.

И тут я понимаю, что пещера вновь ожила. В том смысле, что стены шепчут и раздаётся неприятный гул. Этого мне только не хватало! Грёбаный патриарх вызывает Древнего.

Прикидываю свои шансы.

Чтобы избавиться от Неведомых раз и навсегда, необходимо ускориться. И свалить из подземного святилища до того, как сюда заявиться этот утырок.

Почему-то я уверен, что завалить Йа-Рхана в моменте, без надлежащей подготовки, не сумею. Во всяком случае, имея на руках наган и кусаригаму. Для этого гада нужно подобрать аргументы повесомее.

Бегу вниз.

На ходу раскручиваю цепь, выстреливаю грузом и проламываю кукушку уродливой сколопендре, попытавшейся плюнуть в меня ядом. Может, это и не сколопендра, все вопросы к учёным. Хрень с кучей ножей, жвалами и опасной на вид пастью.

Сколопендра с шипением валится на землю.

Я делаю ещё один оборот цепи над головой и добиваю тварь вторым ударом, опустив груз сверху. На сей раз чудище успокаивается, хотя и дёргает конечностями, скребя по камням.

Вот что меня поражает, Неведомые настолько привыкли убивать, превращаясь в хищников, что даже не рассматривают возможность взять в руки оружие. Хотя… при встрече со мной это бы не помогло.

Перезарядить наган не успеваю.

Жуткие гады прут со всех сторон.

Шёпот усиливается, и я понимаю, что надо пробиваться к своим, в катакомбы. И почему мне кажется, что фанатиков больше, чем я насчитал? Они что, припёрлись из смежных залов? Тут целая пещерная сеть, только другие полости поменьше.

Врубаю проницаемость на максималку и бегу вниз, сквозь строй жутковатых созданий.

Оля, вы где?

И тут приходит ответ.

В спину веет лютой стужей. Я оборачиваюсь, и понимаю, что толпа преследователей попала в зону заморозки. Ударил кто-то из моих криокинетиков. Тропа, огромный участок стены, нависающий карниз — всё попало под раздачу. Некоторых монстров вморозило прямо в камень. Сад ледяных скульптур!

Путь мне попытались преградить разные жучки-паучки, щёлкающие жвалами и хелицерами, но прилетело и туда. А вслед за этим ударила молния. Это уже постаралась Алеся Новацкая, у которой сегодня боевое крещение. Девочка талантливая, умелая и совершенно без башни. Демон её месяц погонял по курсу молодого бойца и сказал, что вполне можно брать в рейды.

Ледяные скульптуры с треском и грохотом разлетелись на тысячи осколков.

Я уплотнился, размотал цепь и угостил камой шуструю волосатую тварь, смахивающую на медведя. Правда, мишка этот нарастил на голове и плечах хитиновые пластины, чтобы усложнить мне жизнь. Не учёл, правда, режим проницаемости. Я эти накладки отменил, и вогнал остриё серпа прямо в мозг ушлёпку.

Вырвал, разбрасывая кровь.

С моей позиции пещера казалась по-настоящему огромной и величественной.

Ледяной ад, устроенный моими ребятами, сменился огненным. Где-то далеко, у входа в катакомбы, бушевало пламя — работа Игоря, пироманта из Чёрного Ока. Вспышки осветили грот на секунду, выхватив из тьмы застывшие в неестественных позах тела, обломки сталактитов и чёрную гладь озера. Оттуда, из воды, уже поднимался знакомый давящий ужас. Йа-Рхан возвращался.

«Отход!» — мысленно крикнул я, вкладывая в приказ всю свою волю.

Мне ответила Ольга, её ментальный щит сомкнулся вокруг нашей группы, отсекая нарастающий шёпот стен. Я сделал последний рывок. Вперёд и вниз, к источнику огня и холода. Там уже были видны фигурки моих гвардейцев. Классический строй, при котором меты с оружием в руках защищают стихийников.

Спиной я чувствовал, как лёд трескается.

Именно в этот момент из-за выступа скалы метнулась тварь, которую я мысленно прозвал «бронескорпионом». Размером с крупного мужика, покрытая хитиновыми пластинами, с шестью когтистыми лапами и смертоносным жалом, которое уже занесено для удара. Обычная пуля бы его не взяла, а яд, судя по фиолетовому свечению на кончике жала, должен был угробить меня за секунды.

Время замедлилось.

Я не стал бороться с инерцией, а наоборот, использовал её, сделав резкий поворот на пятке. Рука с грузом сама пошла в широкую дугу, цепь завыла, описывая круг. Бронескорпион ринулся вперёд, жало просвистело в сантиметре от моего лица. В этот момент я сделал его хитин на спине бесплотным — ровно на размер груза кусаригамы.

Металлический шар, разогнанный до безумия, вошёл в тварь без единого звука, не встретив сопротивления. Я тут же вернул плоти вещественность, и шипованный груз оказался замурован внутри. Резким движением я дёрнул цепь на себя. Раздался отвратительный хлюпающий звук, и бронескорпион, будто подкошенный, рухнул на камень, судорожно дёргая лапами. Из пробоины в спине хлынула фиолетовая жижа. Я успел выдернуть груз прежде, чем рана «запечаталась», и тварь затихла.

Не было времени на передышку.

Следом за скорпионом на нас уже катилась волна мерзких тварей — нечто среднее между крысой и тараканом. Их были десятки, и они явно намеревались задавить числом.

— Сергей, прикрой! — крикнул я, отскакивая назад.

Сергей Васильев — наш телекинетик, парень не из самых сильных, но чертовски надёжный. Он не умел сминать врагов или разгонять до сумасшедших скоростей метательные ножи, но с толпой справлялся идеально.

Он выступил вперёд, встав вполоборота, и выбросил руки. Воздух перед ним задрожал и сгустился, будто невидимая стена. Твари, несясь на нас, вдруг наткнулись на непреодолимое препятствие. Передние ряды были мгновенно размазаны по невидимому барьеру, а те, что сзади, продолжали напирать, создавая давку. Сергей стиснул зубы, на лбу у него выступили капли пота. Он медленно, с невероятным усилием, начал разводить руки в стороны.

И невидимая стена пошла вперёд, сметая всё на своём пути. Десятки тварей были отброшены назад, как щепки, с громким хрустом ударяясь о стены и друг о друга. На несколько секунд перед нами образовался чистый пятачок, заваленный изувеченными телами.

— Бежим! — гаркнул Васильев, его голос дрожал от напряжения.

Вот вам и карательный рейд.

Неслабый отряд одарённых уносит ноги, потому что из глубин лезет НЕЧТО.

Мы не заставили себя ждать. Пока телекинетик сдерживал основную массу культистов, мы рванули к спасительному входу в катакомбы. Я последним проскальзывал в узкий проход, чувствуя, как по спине бегут мурашки — это Ольга усилила ментальный щит, пытаясь блокировать нарастающее давление из озера.

Я обернулся.

Патриарх парил в центре пещеры, его искажённое тело пульсировало, втягивая в себя энергию из окружающего кошмара. Крылатые твари стаей кружили над своим лидером. Но они не летели за нами. Формировали живой щит между нами и озером.

Вода забурлила, и на поверхность медленно, неотвратимо, стало подниматься создание из ночных кошмаров. Не целиком, нет — лишь малая часть того, что скрывалось в глубине. Гигантское щупальце, покрытое бородавчатыми наростами и светящимися язвами, толщиной с дубовый ствол. Поднялось над водой и на мгновение замерло, ощупывая пространство. Потом его кончик медленно, почти невесомо, повернулся в нашу сторону.

Я не стал ждать, чем всё это закончится.

Рванул в проход, и в ту же секунду каменные стены позади нас с грохотом сомкнулись — работа Михалыча, взломавшего каббалистические цепочки. Земля содрогнулась, с потолка посыпалась пыль и мелкие камни.

Мы стояли в узком тоннеле, дыша как загнанные звери. Воздух пах дымом, гарью и кровью. Васильев прислонился к стене, его трясло от переутомления.

— Все целы? — выдохнул я, переводя взгляд с Ольги на Игоря, потом на бледное лицо Алеси.

Ольга кивнула, вытирая платком кровь с рассечённой брови.

— Все. Но они знали, что мы придём. Ловушки были не старые, а только что установленные. Нас ждали.

Мысли работали с бешеной скоростью.

Значит, утечка.

Или предательство.

Или… ментальное сканирование, против которого мы не устояли. Йа-Рхан мог заглянуть в разум Ярика, когда тот бежал из чужого сна. И увидеть всё.

— Неважно, — отрезал я, чувствуя, как адреналин понемногу отступает, сменяясь тупой усталостью. — Задание частично выполнено. Гнездо потревожено, Ритуал сорван, потери им нанесены. Теперь они выйдут из тени. И это сыграет нам на руку.

В голову влезла непрошенная мыслишка.

Сам-то веришь в свои слова? Мы хотели вырезать Орден Неведомых под корень. Вместо этого разворошили логово противника, обозначили себя, де-факто объявили войну… одному из Предтеч. Раньше я был целью, за голову которого уплатил обеспеченный клиент. Сейчас я приоритетный враг, посягнувший на святое.

Смотрю на замурованный вход.

Оттуда, сквозь тонны камня, доносится нарастающий гул. Не шёпот, а нечто большее. Рёв. Рёв разгневанного божества, чей покой мы нарушили.

— Уходим. Быстро. Пока они не нашли обходные пути.

Мы побежали по лабиринту, оставляя позади ярящегося бога и его прихвостней. У меня в ушах ещё стоял тот оглушительный грохот, а перед глазами — щупальце, поднявшееся из чёрной воды, и фиолетовая жижа, хлынувшая из раны бронескорпиона.

Они знали. Они ждали. Игра только начиналась, и ставки в ней стали ещё выше.

В отряде было всего пятнадцать человек. Штурмовое ядро — кинетики. Плюс меты и два прыгуна. Михалыч, отвечающий за обезвреживание каббалистических ловушек. Илона, отвечающая за их обнаружение.

Все — с приборами ночного видения.

Фанатики не удосужились осветить катакомбы — они могли перестроить свои зрачки на ночное зрение. Я тоже мог, хотя и не настолько хорошо. А поэтому достал прибор из поясной сумки и нацепил на глаза. Тоннель расцвёл всеми оттенками зелёного, как в «Матрице».

Отряд возглавлял Демон, я шёл замыкающим.

Время от времени делал прозрачными стенки тоннеля, чтобы не пропустить нападения. И правильно делал. Потому что в какой-то момент осознал, что параллельным курсом движутся быстрые червеобразные существа.

Как я уже говорил, катакомбы — это целый лабиринт.

Причём, на разных уровнях.

Нас преследовали справа, слева и сверху. Более того, вражины ускорились, чтобы блокировать зону перехода в коллекторы.

— Приготовиться, — тихо сказал я. — Паша, нас встречает почётная делегация.

Лютый в двадцати метрах от меня фыркнул.

В голове раздался голос Ольги:

Принято.

Я скинул по телепатической связи образ преследователей.

Городок, раскинувшийся неподалёку, назывался Ларгушем, считался не очень популярным курортом для любителей уединения, изобиловал скалами и укромными бухточками. В одной из таких бухточек нас дожидался Бродяга, шифрующийся под крутую яхту.

Продолжаю наблюдать за преследователями.

В какой-то момент делаю всё вокруг проницаемым, кроме нашего тоннеля, и закатываю всю эту братию в гранит. Уходит довольно много энергии, но я врубаю циркуляцию.

Забавно наблюдать за зелёными червями-переростками, осыпающимися вниз. Словно невидимая рука потрясла дерево, по которому ползали гусеницы.

Действую с гарантией.

Упаковываю мразей на полсотни метров в глубину.

Раньше от такого масштаба меня бы накрыло откатом на полдня, если не больше. Но каналы и узлы развиваются семимильными шагами. По ощущениям, я давно перемахнул барьер третьего ранга и мог бы считаться одним из сильнейших одарённых России. Просто руки не доходят проверить себя. Да и зачем? Сертификаты нужны тем, кто рассчитывает подняться в клане или устроиться на солидную должность в крупном концерне. Я предпочитаю не афишировать свои истинные возможности.

Отряд замедляется.

— Что случилось?

Мой голос эхом разносится в каменном коридоре.

— Тупик, — доносится откуда-то спереди голос Демона. — На карте тоннель идёт прямо. А здесь — заглушка и боковое ответвление.

Проталкиваюсь к командиру гвардии.

Лютый сдвинул прибор ночного видения на макушку, включил фонарик и принялся изучать бумажную карту. Даже не карту, в вручную нарисованную схему, добытую Яриком из головы Неведомого.

Сдвигаю свои очечи.

Присоединяюсь к Демону.

— Смотри, — боец указывает на нужное место. — Видишь? Этой фигни тут не должно быть.

Я посмотрел на точку, куда указывал Демон. Стена, перекрывавшая тоннель, выглядела древней, покрытой такими же наростами и лишайниками, как и всё вокруг. Но что-то в ней было не так. Слишком… естественно. Словно она стояла здесь всегда, а не возникла пять минут назад.

— Михалыч? — позвал я, не отрывая взгляда от каменной поверхности.

Каббалист подошёл, сверкая окулярами своих толстых линз. Он провёл рукой по шершавому камню, пробормотал что-то под нос и покачал головой.

— Никаких следов вмешательства. Ни энергии, ни цепочек. Камень настоящий. И старый.

— То есть он всегда здесь был? — недоверчиво спросил Лютый, сверяясь со схемой. — Но это невозможно! По всем расчётам…

— Возможно, твои расчёты не учитывают одного, — тихо сказала Илона, наша ясновидящая. — Лабиринт жив. Он дышит. И меняется.

Я почувствовал холодок под сердцем.

Подошёл к стене.

Позволил зрению проникнуть сквозь толщу породы. Камень стал прозрачным, как мутное стекло. За ним… ничего. Сплошной каменный монолит на десятки метров. Ни ходов, ни пустот. Я повернулся к боковому ответвлению. Тоннель уходил вниз под крутым углом, извиваясь змеёй. И он был новым. Слишком новым. На стенах не было ни пыли, ни следов времени.

— Она права, — выдохнул я, мрачно взглянув на Илону. — Старые ходы закрылись. Появились новые. Схема больше не работает.

В тоннеле воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием бойцов и отдалённым, едва уловимым скрежетом камня о камень где-то в глубине.

— Что будем делать, шеф? — спросил Демон, и в его голосе впервые за всё время прозвучала неуверенность.

Я перевёл взгляд на новое ответвление. Оно вело в неизвестность. Но другого выбора не было. Оставаться здесь значило ждать, пока нас найдут или тоннель не перестроится снова, похоронив нас заживо.

— Идём, — сказал я твёрдо, снова надевая ПНВ. — Но теперь я возглавлю колонну. Всем быть начеку.

Поменявшись местами с Демоном, я шагнул в новый тоннель. Он был уже прежнего, и нам приходилось идти гуськом, согнувшись в три погибели. Воздух здесь был спёртым, пах канализацией и чем-то ещё… сладковатым и неприятным, словно гниющие водоросли.

Я шёл, постоянно поддерживая «прозрачность» стен на несколько метров вглубь. Мир вокруг превращался в иллюзорный, зелёный от ночного видения лабиринт из полупрозрачных стен, за которыми копошились тени. Иногда эти тени поворачивали в нашу сторону, и я менял маршрут, уводя отряд в боковые ответвления, которые сами появлялись и исчезали, словно вены в живом организме.

Мы спускались всё глубже. Давление нарастало. Шёпот, который мы оставили позади, здесь вернулся — тихий, настойчивый, исходящий из самого камня. Ольга сжала виски, её лицо исказилось от боли.

— Не… не могу полностью заблокировать… Их слишком много… И лабиринт… он усиливает их…

Внезапно тоннель перед нами раздвоился. Два абсолютно идентичных прохода уходили в темноту. Я остановился, пытаясь заглянуть вглубь. Оба коридора были новыми, оба вели в неизвестность. Но один из них… из него тянуло сквозняком. Едва уловимым, но сквозняком. И в нём ощущался знакомый запах — запах затхлости и химии, запах городской канализации.

— Направо, — скомандовал я. — Чувствуете? Тянет к коллекторам.

Мы двинулись в указанном направлении, надеясь, что этот ход не захлопнется у нас за спиной. Надеясь, что мы успеем вырваться из этого живого, дышащего каменного кошмара, прежде чем он переварит нас.

Превращаться из охотника в жертву — такое себе.

Дайте мне только отсюда выбраться, грёбаные фанатики…

А самое отвратительное — мои ошибки. Не обладая всей полнотой информации, не понимая, с чем столкнулся, я полез в эту пещеру. И боевых товарищей подставил. С другой стороны… откуда эти сведения добыть? Ни Бродяга, ни Администратор, ни моя служба безопасности толком ничего не знают об Ордене Неведомых. До недавнего времени я понятия не имел, что на Земле остался кто-то из переделанных Предтеч.

Какие цели вообще может преследовать очень умная глубоководная тварь со сверхспособностями, прожившая свыше тридцати тысяч лет? Может, это существо вынашивает планы по порабощению вселенной? Или оно просто свихнулось от одиночества и невозможности общаться с себе подобными?

Ответов — ноль.

Зато есть лабиринт, из которого нет выхода.

До моего слуха донёсся отдалённый скрежет. Останавливаюсь, поднимаю руку. Мои спутники молчат, прислушиваются.

Скрежет не повторяется.

Мне приходит в голову простая, как апельсин, идея. Надо связаться с Бродягой через Ольгу, вызвать его сюда — и дело с концом. Обычно домоморф встраивается в здания или превращает себя в транспортные средства, но ведь он путешествует по многомерности. И ему всё едино — земля, вода или воздух.

— Оля, свяжись с Джан, — попросил я. — Пусть вышлет за нами Бродягу.

Пауза.

— Не отвечает, — вслух ответила телепатка.

— В смысле? — охренел я.

В голосе женщины — недоумение, переходящее в беспокойство.

— Сергей, что-то перекрывает канал. Я не понимаю…

Но теперь я и сам чувствовал.

Катакомбы были напичканы чужеродной артефакторикой. Не исключено, что здесь и протоматерии хватает… которую я очень хочу заполучить. Звучит глупо, но подземное святилище — это находка для Михалыча. И способ расширить жилплощадь моей усадьбы, ведь Бродяга физически состоит из протоматерии.

Удивительно, что я связался с отрядом, находясь в пещере. Сейчас стены экранировали телепатическую связь, и Ольга не могла пробиться к Джан. Значит, культисты привели в действие некие механизмы, которые не работали раньше.

— Меняем план, — сказал я.

И начал сканировать окружающее пространство.

А вот и лазейка.

Справа от меня располагалась ветка коллектора, но чтобы туда пробраться, нужно было преодолеть сплошной каменный монолит. Десять метров горных пород. Кроме того, нас ожидал сюрприз в виде адептов Ордена, превратившихся в пауков и затаившихся под потолком бетонной трубы, в вертикальных шахтах. По всей видимости, там расположены люки, через которые мы могли бы вылезти на поверхность.

Я задрал голову и удостоверился в собственной правоте.

Люки-заглушки, ночная улица, брусчатка и ни единой живой души.

Городок спал.

— Что там? — не выдержал Демон.

Убрав кусаригаму в чехол на поясе, достаю наган. Прежде чем лезть в пекло, надо перезарядить оружие. Откидываю барабан, высыпаю гильзы в ладонь, убираю в один из внутренних карманов. Заряжаю барабан с помощью спидлоадера. Демон с интересом наблюдает за процедурой.

— Стойте спокойно, не мешайте, — приказал я.

И начал стрелять прямо сквозь толщу стены.

Да, мне уже терять нечего. В отряде шли те, кто знал или догадывался о моём арсенале. Даже Алеся Новацкая. Девушка-электрик прошла инструктаж и проверку у морфиста. За короткое время она успела изменить мнение о службе моему Роду и стать верным бойцом. Сегодня у Алеси своеобразный тест. Если она примет происходящее и не побежит стучать инквизиторам — значит, на неё можно положиться. А если настучит… что ж, я буду всё отрицать. Без серьёзных доказательств, вещественных или ментальных, под меня рыть не начнут.

Тихие хлопки.

Наверное, со стороны мои действия выглядели полной шизой. Паренёк водит странной штуковиной, жмёт на металлическую скобу, и больше ничего интересного не происходит.

На самом деле — происходит.

Пауки, засевшие в коллекторе, взрываются, с шипением падают вниз, дёргают лапками и умирают. Я их тут же закатываю в бетон, чтобы похоронить наверняка. Кого-то добиваю вторым выстрелом.

Расстреляв все патроны, откидываю барабан, вытряхиваю из камор гильзы, прячу в один из карманов. Перезаряжаю вторым спидлоадером.

Проверяю коллектор.

Чисто.

Мне, правда, не понравилось странное сопротивление материи. Возникло нехорошее ощущение, что я потратил энергии больше, чем нужно.

— Приготовиться, — командую отряду. — Сейчас войдём в стену.

Делаю бесплотным участок, достаточный для прохождения группы.

— Погнали, — указываю прямо перед собой. — Паша, руководи.

Демон тут же занялся переброской отряда сквозь толщу стены. Отправил на ту сторону прыгуна-диверсанта, затем — кинетика. После этого начал по одному загонять всех остальных. Я видел, что для Илоны и Алеси было непросто принять факт… привычный для меня факт, что твёрдых поверхностей не существует. И если ясновидящая что-то почувствовала, то Алеся с опаской протянула вперёд руку… Пальцы одарённой тут же провалились в камень.

— Смелее, — подбодрил я.

И девушка скрылась в стене.

Я не показал, как мне тяжело, но ки вылетала из каналов со свистом, даже с учётом непрерывной циркуляции. Похоже, здешние катакомбы оснащены устройствами, очень похожими на те, что я видел в Бастионе.

Шёпот усилился, начал пробиваться сквозь выставленные блоки.

Пропускаю вперёд Демона.

И ныряю в бесплотную дыру.

Выбравшись из люка, я осмотрелся.

Мы находились на тихой городской окраине, я здесь ещё не был. Улицу и близлежащие дома освещал молочно-белый полумесяц.

Издалека доносился шёпот волн.

Или это не волны?

У меня возникло неприятное чувство, будто улица, дома, тротуары — всё это продолжение кошмара, с которым мы столкнулись внизу.

Прохожих — ноль.

С другой стороны, откуда им взяться? Сейчас далеко за полночь. По местному времени — половина второго. Люди из моего отряда выглядели на фоне спящего города чужеродными вкраплениями.

Фонари горели через один.

И то в соседнем районе.

Демон задвинул крышку люка и выпрямился. Бойцы нашего отряда распределились согласно мысленным приказам, которые транслировала Ольга. Как всегда — Михалыч, Илона и стихийники в центре, рядом со мной. Остальные — по широкой окружности.

Мы заняли улицу на всю ширину.

Дома отбрасывали на брусчатку чернильные изломанные тени. Уютная старая застройка. Один-два этажа, крутые спуски-подъёмы, островерхие крыши.

— Оля, зови Бродягу, — приказал я.

И в этот момент улица ожила.

Зашевелилась.

На крышах и в подворотнях активировались дремавшие тени. Сорвались в воздух, отталкиваясь от карнизов и скосов, побежали по стенам, перепрыгивая с балконов на тротуар.

— Круговая оборона! — рявкнул Демон.

Широкое кольцо вокруг нашей группировки сделалось проницаемым. Пять или шесть бегущих тварей провалились под брусчатку, я тут же вернул камням вещественность. Несколько особей взвились в воздух, чтобы преодолеть зыбкую полосу, но это им не помогло. В игру вступили наши стихийники. Одна тварь оледенела в полёте, рухнула на проезжую часть и рассыпалась на кучу осколков. Непонятное насекомообразное существо вспыхнуло, подобно сухому хворосту и за считанные секунды превратилось в пепел. Огненный шар погас, словно его и не было.

Быстрая то ли ящерица, то ли уменьшенная копия динозавра вильнула вбок, уворачиваясь от техники криокинетика, но попала под молнию, удачно выпущенную Алесей. Ослепительная вспышка, треск, обугленные разваленные останки. Запах палёной кожи.

Уже не скрываясь, я выхватил наган и уложил гигантскую чёрную кошку с клыками, как у саблезубого тигра. Голова кошки взорвалась, разбрасывая ошмётки мозга и осколки черепа, а сам убийца врезался в бордюр, его когти отчаянно заскребли по камням.

Вторая пуля вошла в грудь монстра, смахивающего на краба, но пробить панцирь не смогла — срикошетила к водосточной трубе. Зато третья справилась с задачей без проблем — я сделал панцирь краба бесплотным.

Вспышка молнии испепелила богомола-переростка.

На этом сюрпризы закончились.

Никто из наших не пострадал.

— Бродяга там, — Ольга указала на трёхэтажное здание метрах в пятидесяти от нас. — Ближе подобраться не смог.

Демон посмотрел на меня, ожидая приказов.

— Вперёд, — я первым ломанулся по проезжей части к старинной постройке.

За что я люблю Португалию, так это за дух средневековья, пропитавший каждую подворотню. Они здесь настолько повёрнуты на своей архитектуре, что даже облицовку стен регламентировали на уровне закона. Ночью, правда, всю эту красоту не оценить. Как говорится, все трупы… пардон… кошки серы.

Мы бежали словно по древнему кладбищу.

Ни одно окно не светилось, никто не проснулся от шума битвы, не отвесил штору, не выглянул на балкон. Никто не звонил в полицию.

Я сделал проницаемыми фасады ближайших домов и тихо выпал в осадок.

Жильцов точка нет.

Необитаемая улица.

Я в такие вещи не верю, но кто мешает поселиться в этом квартале Неведомым? Хотя бы некоторым из них? В теории, они могли обитать в этой части города с незапамятных времён. Избавиться от прежних жильцов, выкупить дома у муниципалитета, родственников, банка, кредиторов. Экспансия могла длиться веками. А сейчас здесь только мы и они.

Думаю, Неведомых гораздо больше, чем казалось.

Просто они находятся под землёй.

Или в других точках планеты, выполняя поручения Ордена.

Мы почти добрались до крыльца Бродяги, когда стены домов начали перешёптываться. Налетевший порыв ветра донёс то ли запах моря, то ли гниющих водорослей. Вдруг почудилось, что контуры зданий потекли, утратили стабильность, сделались зыбкими…

— Быстро в дом! — крикнул я.

Бойцы начали втягиваться в дверной проём.

Прикрывали отход мы с Игорем, Алесей и Демоном.

Когда стало понятно, что почти весь отряд эвакуировался, я отдал приказ остальным гвардейцам последовать примеру товарищей.

Захлопывая дверь, услышал подземный рёв.

Июль жарил нещадно.

На солнце плюс сорок, и единственное спасение в такую погоду — бассейн. Который Бродяга ещё два месяца назад соорудил по моей просьбе на выдвижной террасе.

До десяти я отсыпался, потом немного погулял вдоль озера в сопровождении Хорвен. На вчерашнюю операцию я не взял гончую лишь из боязни утратить с ней контакт. Никогда не знаешь, что фанатики под руководством Древнего напихают в своё логово. Как в воду глядел.

Позавтракав, я отправился на террасу.

Бродяга вырастил маленький холодильник, подключил его к розетке, а я заполнил морсом. Примерно час провёл за увлекательным занятием — плавал, лежал на шезлонге, пил морс и размышлял.

Можно ли сказать, что я бездарно провёл операцию?

И да, и нет.

Да, потому что планирование хромало на обе ноги. А хромало оно потому, что наши сведения о Неведомых чрезвычайно скудны. Нам удалось выяснить, где у них святилище, кому они поклоняются, какие праздники чтут… Немного об иерархии, внутреннем устройстве… И всё. Убийца, которого Ярик взломал во сне, понятия не имел о том, каковы истинные возможности Йа-Рхана, для чего нужен алтарь, откуда берётся протоматерия, и чем нашпигованы стены пещеры. Поэтому я действовал наугад.

Кроме того, у нас отсутствуют данные о всех местах обитания адептов Ордена.

Почему же операция не провалена полностью?

А потому, что мы нанесли врагу существенный урон. Десятки Неведомых погибли, защищая своего патриарха и преследуя нас. Где бы они не обитали, а на Ритуал собралось процентов восемьдесят последователей Йа-Рхана. Потому что Ночь Неофитов — это важно. Это как грёбаный Новый год. Или какой-нибудь, не побоюсь этого слова, Йоль.

Мы уничтожили многих.

Уже хорошо.

Но противостояние перешло в новую фазу. Древний попытается нанести ответный удар. А я, на минуточку, живу в приморском городе. Ничто не мешает этой твари проплыть по Гибралтару, одолеть Средиземку и войти в Чёрное море.

— Бродяга, чем опасны переделанные Предтечи?

— У меня нет сведений по данному запросу, — ответил домоморф.

— Ой, всё. Какие-то доисторические блокировки?

— Просто у тебя общий запрос, Сергей. По моим источникам, биологических модификаций у Древних было очень много. В зависимости от формы нужно рассматривать…

— Ясно, — перебил я. — Интересует глубоководная форма.

— А поточнее?

— Кракен. Спрут. Жуткая хрень со щупальцами.

— Настолько радикальных трансформаций было немного, — сообщил Бродяга. — Так или иначе, за неимением речевого аппарата Древние этого вида сохранили телепатические каналы общения. Кроме того, они умеют оперировать протоматерией, энергией ки и живой плотью.

— Своей? — уточнил я.

— Не обязательно.

Пока всё сходится.

— Значит, они телепаты, — задумчиво протянул я, подплывая к краю бассейна. — И сильные.

— Определение не полное, — в лучших традициях душнилы прокомментировал Бродяга. — Будет правильно назвать Предтеч этого класса менталистами. Они умеют транслировать мысли, внедряться в слабые разумы, подчинять простых смертных своей воле и даже наносить мысленные удары, приводя противника в замешательство.

— Всех подчинять? — я выбрался на террасу и, оставляя мокрые следы на кафеле, потопал к шезлонгу. — Защиты нет?

— Есть. Блоки, артефакты.

— Что ещё?

— Боюсь, он управляет протоматерией. Создаёт из неё что угодно.

— Как ты?

— В некотором роде. Чтобы создавать объекты, нужна хорошая память, в которой содержится архив. У меня память машинная, у Предтечи — живая.

— Меньше возможностей?

— Только личный опыт. Отсюда — ограничения.

Раскинувшись на шезлонге, я несколько минут щурился на солнце. Потом не выдержал, нашарил рядом с холодильником тёмные очки и погрузился в спасительный сумрак.

— Прибыли Павел Лютый и мастер Багус, — отрапортовал домоморф. — Ожидают в гостиной.

— Веди их ко мне в кабинет.

— Исполняю.

Мои эсбэшники раздобыли свежую информацию по Ордену Неведомых, и я намеревался продолжить войну. Чем меньше оставляешь врагу времени на планирование ударов, тем лучше.

В кабинете было прохладно.

Работал кондиционер.

— Докладывайте, господа, — сказал я, усаживаясь в кресло.

Демон вежливо кивнул Багусу.

Индонезиец положил на стол папку с документами.

— Господин, нам удалось вычислить имена трёх Неведомых. Под этими именами они скрываются, заключают сделки и сотрудничают с финансовыми структурами.

На что я и делал ставку.

Заработанные на убийствах деньги нужно где-то хранить. Куда-то вкладывать. Переводить, если производится закупка чего-то ценного. Артефактного оборудования, например. Хотя… я бы не удивился, владей Йа-Рхан собственной подводной колонией, создающей всё необходимое.

— Продолжайте, — сказал я.

— Удалось обнаружить кое-какую недвижимость, — сообщил Багус. — А также земли, приобретённые на подставных лиц. По документам на этих землях должны строиться некие объекты, но ничего подобного не происходит.

— Хм, — я задумался над этой головоломкой. — Просто земля?

— В приморских городах, — уточнил Багус. — Как правило, скалистые участки. Непригодные для сельского хозяйства или возведения жилых построек.

— А там случайно нет пещер или гротов каких-нибудь? — невзначай поинтересовался Демон.

— Как правило, есть, — ответил индонезиец.

— Зря мы «Шоггот» отдали, — расстроился командир гвардии. — Отличная была игрушка. Погружался на приличные глубины. Туда бы ещё установить…

— Осмелюсь напомнить, — вклинился Бродяга, — что я могу выполнять функции субмарины и поддерживать режим автономного плавания бесконечно долго. Всё упирается в запасы провизии.

— А мы можем натравить на Древнего АРМ? — спросил я.

В теории, я мог бы спустить с поводка гончую, но есть подозрение, что Хорвен для переделанного — как слону дробина. И не факт, что биомеха не расплющит давлением, если охота развернётся в какой-нибудь Марианской впадине.

— Боюсь, что это невозможно, — последовал предсказуемый ответ. — АРМ используются Администратором для решения щекотливых вопросов… в качестве боевых единиц… но не против собственной расы. Как вам известно, Йа-Рхан — Предтеча. И ремонтные модули не могут причинить ему вред.

— Хорошо, — я кивнул. — Ты уже установил, что экранировало нашу связь в катакомбах?

— Там целая система артефактов, — сказал Бродяга. — Очень сложная. Не всё поддаётся изучению. Думаю, я бы смог прорваться в святилище через многомерность, но обеспечить полную безопасность своим пассажирам… Не уверен.

Я вздохнул.

Всмотрелся в хмурые лица своих собеседников.

— Какие будут предложения, господа? Мысли, гипотезы?

— Сергей, они нападут и очень скоро, — заявил Демон. — Я бы максимально вложился в артефакты и каббалистические цепочки. Особенно подземные. Тут одним отклонением не отделаешься. Напоминаю, у нас есть водопровод, канализация, свои пещеры и расселины. Для Неведомых — удобная транспортная сеть. Как на трамвае прокатиться. Надо действовать на опережение. Перенесём войну на их земли, в эти богомерзкие святилища. Пусть решают внутренние проблемы.

— Можно взять и допросить тех, на кого мы вышли, — добавил мастер Багус. — Получить больше информации.

Я обдумал слова друзей.

Каббалисты у меня на вес золота. Чем больше я отвлекаю Матвеича, тем медленнее работает конструкторское бюро. В моём мире оружейные заводы строились не мгновенно — чтобы возводить с нуля таких гигантов промышленности, требовалось угрохать десять-пятнадцать лет. Здесь можно справиться быстрее благодаря каббалистике, артефакторике и миру идей. Мы, например, все чертежи добываем из чужих снов, а ещё призываем детали, что экономит месяцы и годы.

На проектирование мы закладывали полтора года, но очевидно, что справимся быстрее. Ещё один год — это расчистка территории, геодезические работы, подводка коммуникаций, возведение вспомогательных зданий… И лишь потом — строительство основных цехов. И это мы не дошли до оборудования…

Впрочем, некоторые вопросы можно решать параллельно.

А при грамотном использовании артефактных технологий, сроки офигеть как ужимаются. Но стоимость работ, понятное дело вырастет. Многократно.

Мы сознательно пошли на расходы.

Чтобы стартовать быстрее.

— Значит, так, — принял я окончательное решение. — Мастер Багус, задержите и допросите тех, кто вам нужен. Разрешаю любые методы. В ресурсах себя не ограничивайте.

Старик кивнул.

Я повернулся к Демону:

— Паша, поговори с Васей и Матвеичем. Выработайте удобный для них график, чтобы не отвлекать от работы в КБ. И укрепите наши линии обороны. Акцент на коммуникациях. Зашейте в трубы что-нибудь… Подумайте, в общем.

— Ресурсы? — хитро улыбнулся командир гвардии.

— Просите у Джан всё необходимое. Только смету заранее подготовьте.

— Так точно! — обрадовался Демон. — А что с упреждающим ударом?

— Список целей, — сухо произнёс я. — Как только он появится у меня на столе — сразу начнём действовать.

Я приблизился к установке, смонтированной в отдельной комнате третьего этажа. Нежно погладил пусковую установку. Вот она, истинная мощь и торжество человеческого разума!

ПТРК практически достигала уровня моей груди.

Разлапистая тренога, рукоятки для оператора, оптический прицел. Упакованная в транспортно-пусковой контейнер ракета…

Моя прелесть!

Пока только одна ракета, но до конца этой недели Федя соберёт вторую. Это вам не патрон, тут всё гораздо сложнее. Интереснее всего было возиться с системой управления. Вот где пришлось креативить! Обычно там уйма хитрых механизмов и электронная начинка, но с электроникой оружейники совладают ещё нескоро… Если вообще поймут, как все эти платы призывать. Так что мы заменили электронику каббалистикой и артефактной начинкой. Примерно с месяц назад я отправился в Самарканд с Михалычем и посетил одну очень закрытую лавку, о существовании которой знают немногие. В лавке продавались удивительные вещи, причём некоторые буквально не имели цены. Точнее, цена зависела от вашей платёжеспособности, которую хозяин определял на глаз, хо-хо-хо!

В общем, я раздобыл устройство, позволяющее оператору вести ракету после пуска до самой цели. Думаю, эта штука — дальний родственник Проектора. Как мне объяснил хозяин, подобные артефакты влиятельные Рода используют для слежки. Цепляют на машину или прячут в гостиничном номере, а потом наблюдают за объектом в удобное для себя время. Расстояние вообще ничем не ограничено. Я же вознамерился пристроить этот блок к своей ракете. А поскольку таких блоков мне требовалось много, следовало научиться их собирать. Поторговавшись с хозяином, я изрядно переплатил, но заполучил не только сам артефакт, но и техническую документацию на него. Включая схемы сборки и геометрических линий с цепочками Знаков.

Тонкость заключалась в том, что оператор удерживает цель с помощью оптики, а артефакт корректирует траекторию, напрямую связываясь с разумом человека. Получается, я веду ракету силой мысли. И при этом не чувствую себя летящим сквозь пространство. Вообще ничего не ощущаю. Просто смотрю на объект, а потом он разлетается в хлам.

Думаете, я успел провести полевые испытания?

Как бы не так!

Во-первых, лишний раз палиться перед инквизиторами — не лучшая идея. А во-вторых, ракеты получаются очень дорогими и сложными в изготовлении. Федя не может призывать их пачками, как патроны. Так что первое боевое применение, вероятно, станет и первым экспериментом. Надеюсь, эта ракета не взорвётся прямо в ТПК. Не хочется получать премию Дарвина посмертно.

Главный минус конструкции заключается в том, что я не могу применить её под водой. Предтечу нужно торпедировать, а нечем. Из этого вытекает простой факт: атака должна быть произведена, когда Йа-Рхан выберется на поверхность. К примеру, если захочет нанести визит своим последователям.

Что ж, я умею ждать.

Рано или поздно СБ предоставит нужную информацию.

И да, впервые за долгое время мы призвали оружие не из моего старого мира. Это не сверхдальнобойный «Вихрь», поражающий цель на дистанции в семь-восемь километров. И даже не «Фагот» или «Шершень». Эта штука носила поэтическое название «Эол», была выпущена в реальности, где доминировали греки и лучше всего подходила под техномагическую переделку. Движущуюся цель я мог поразить на расстоянии в три километра, неподвижную — четыре. Вполне достойно, между нами говоря.

— Сергей, тебе звонят из Екатеринбурга, — послышался ровный голос Бродяги.

— Кто именно звонит? — уточнил я.

Да, теперь у меня вагон вариантов. Деловые партнёры из Союза Вольных Родов, представительство «Стрижа», кто-то из фирмы Плотниковых насчёт строительства завода… И это далеко не полный список.

Ответ оказался банальным.

— Князь Радомир Мещерский на проводе.

— Соединяй, — разрешил я.

Бродяга тут же вырастил рядом со мной тумбу, снабдил её телефонным аппаратом и подключил этот аппарат к сети. Трубка подпрыгнула на рычажках, комнату огласил звонок.

— Добрый день, ваше сиятельство, — поздоровался я. — Чем могу быть полезен?

— Я вас умоляю, барон! — раздалось в трубке. — Давайте оставим лишние церемонии. У меня хорошие новости.

— Касательно нашего проекта? — заинтересовался я.

— Да, хоть и не напрямую.

— Заинтриговали.

— Вы же в курсе, где будет проходить Великий Турнир?

Хороший вопрос.

И неожиданный.

В Российской империи, которая, откровенно говоря, больше смахивает на феодальную раздробленную Японию середины позапрошлого века, нет единого правителя. Вернее, есть, но… Всё сложно. Страной правит лидер одного из Великих Домов, и его полномочия ограничены десятилетним периодом. Сейчас условным «императором» можно назвать князя Долгорукова, а столицей нашей необъятной родины — Москву. Но всё может перемениться уже в следующем году, потому что кланы выставят на арену сильнейших бойцов и выяснят между собой отношения с помощью мечей. Честь Эфы будет защищать Маро Кобалия.

Фокус в том, что Великий Турнир всё время проводится в разных городах. И сведения о том, где произойдёт очередная схватка, не распространяются.

Думаю, Маро в теме.

Но меня этот вопрос ещё сегодня утром не интересовал.

— Честно говоря, нет, — ответил я. — Не в курсе.

— Я так и думал, — последовал ответ князя. — Из проверенных и надёжных источников, я узнал, что бои будут организованы в Екатеринбурге.

Ну…

Предсказуемо.

Мне кажется, я слышал о том, что нейтральный Екат — оптимальная площадка для Турнира. Собственно, ничего из ряда вон выходящего не произошло.

— Даже не знаю, что сказать, ваша светлость. И каким образом это затрагивает наше предприятие?

— Самым непосредственным! — воодушевился князь. — Окно возможностей! И действовать надо как можно быстрее!

Я завис.

Бред какой-то.

— Поясните свою мысль, князь.

Мещерский откашлялся.

А потом осторожно спросил:

— Мой юный друг… вы не знаете правил проведения Турнира? И не смотрели телетрансляции в прошлом?

— Как вы уже заметили, господин Мещерский, я слишком юн. Мне было шесть, когда Медведи стали чемпионами.

А случилось это в 1971-м.

— Хм… — замялся князь. — Логично.

— Так просветите меня. В чём причина таких восторгов?

— Если вкратце, молодой человек, Екатеринбург с момента объявления его Турнирным Городом получает нечто вроде… иммунитета. А объявление дадут сегодня, в вечерних выпусках новостей. На уровне клановых лидеров договорённость уже достигнута.

— Иммунитет, — задумчиво повторил я. — Как это понимать?

— Запрет на боевые действия, — охотно пояснил собеседник. — Любые. Вендетта, война, разборки между преступными синдикатами. Никаких крупных отрядов в черте города, а также в десятикилометровой зоне пригородов.

Я обдумал услышанное.

— И что, прямо завтра это начинается?

— Откровенно говоря, уже началось.

— Но ваши земли, князь, находятся за пределами этой зоны. Как и наша стройплощадка. Мы никак не можем обезопасить себя от потенциальных недоброжелателей.

— Здесь тонкий момент, — хмыкнул Мещерский. — Если аристократ проживает в черте Турнирного Города, никто не смеет объявить ему войну.

— Иммунитет распространяется на любые земли? — опешил я. — Даже если вы прикупили участок на Сахалине?

— Да хоть на Аляске! — князь искренне веселился.

— Но участок формально принадлежит моему Роду. А я живу в Фазисе. Так что на завод нападут и не поморщатся, если увидят уязвимость.

— Не нападут, — заверил Мещерский. — Потому что вокруг лежат мои земли. А я никого не пропущу, ибо мы с вами кто? Правильно — партнёры.

Я обдумал услышанное.

На том конце провода ждали реакции.

— Хорошая новость, — признал я. — И сколько это продлится?

Дату Турнира мне тоже никто не удосужился сообщить.

Вообще, понять кланы можно. Передача власти — это действие глубоко сакральное, не терпящее суеты. Кому бы не взбрело в голову устроить на Урале мясорубку — это не в общих интересах. А провокации могут организовать, скажем, наши европейские «друзья». Или заокеанские умники из Наска. Ведь период безвластья, когда старый властитель лишь формально исполняет свои обязанности, — лучшее время для нападения. Я уж молчу про физическое устранение приехавших конкурентов. В том числе, силами независимых дворянских Родов, которые будут впоследствии приняты под крыло заказчика. Ну, либо ими пожертвуют, как проходными пешками.

Так или иначе, безопасность необходима.

— Сергей, Турнир начнётся в январе, сразу после празднования Йоля. Мой источник уверяет, что бои на арене развернутся с пятнадцатого по двадцатое января.

— Шесть дней? Там же всего пять бойцов, разве нет?

Мещерский вздохнул.

Моё невежество его раздражало.

— Нет, юноша. Кланы выставляют гораздо больше воинов, чем вы думаете. Поэтому составляется турнирная сетка, проводится жеребьёвка. И лучшие добираются до финала.

— Там же будет море крови. Кому это надо?

— Старые правила. Каждый Дом может выставить до десяти бойцов. Во-первых, неизвестно, как жеребьёвка повлияет на конечный результат. Во-вторых, очень сложно предсказать, кто ведущий боец. Это затруднит ментальные и морфические атаки, а они непременно будут.

Боги!

Как меня тошнит от клановых интриг…

— И как они планируют обеспечить выполнение моратория?

— Формируется совместный гарнизон, — ответил Мещерский. — Но это лишь внешнее кольцо. В самом городе будут работать СБ всех пяти кланов. Ещё и независимых международных наблюдателей пригласят.

После этих слов захотелось рассмеяться.

Но я сдержался.

— Хорошо, это полгода. А дальше что?

— Полгода — это же прекрасно! — Мещерский буквально источал радость. — Мы успеем согласовать свою деятельность с инквизицией, получить нужные лицензии, провести геодезические работы… и смонтировать основные линии защиты. Как минимум, с юридической точки зрения наши позиции будут крепкими.

— Я услышал. Ваши предложения?

— Подстегнуть Плотниковых. Доплатите, если потребуется. Но пусть ускорят проектирование и как можно быстрее приступят к геодезическим работам. Уверен, над прототипом вы и так работаете, но… Если в ближайшее время возникнет угроза вашим людям… помните, что можно перенести КБ на Урал.

— Учту, — сухо ответил я. — Но в данный момент я контролирую ситуацию.

— Моё дело предложить, — голос Мещерского стал равнодушным. — До связи, барон.

Короткие гудки.

Стоило мне положить трубку на рычажки, как телефон вместе с тумбочкой исчез, пополнив запасы протоматерии. Удобно, загрызи меня пчела!

Услышанное нужно переварить.

А лучший способ привести мысли в порядок — это помахать мечом. Или шестом. Или другой железкой. Даже метание ножей настраивает меня на правильный лад и дарит просветление.

Покинув комнату с противотанковым комплексом, я пошёл к себе, переоделся в ифу и двинул в сторону додзё. Там уже не первый час тренировалась Маро под руководством опытных наставников. Звукоизоляцию Бродяга обеспечил идеальную — ни одного звона, ни одного удара за пределами помещения.

Закрыв за собой дверь, я остановился у стены.

В зале работали три человека. Маро, её бессменный наставник Мерген-оол и ещё один тип, к которому я пока не решил, как относится. Кряжистый бородатый мужик, смахивающий на гнома, какими их видел Питер Джексон. Крепыш носил старые треники в полоску, клетчатую рубаху навыпуск и совершенно никак не смахивал на серьёзного бойца. Если не знать, что перед тобой легенда — Ибрагим Таиров, главный ланистер Дома Эфы. Сам он по психотипу прыгун, но в бою эту способность использует редко. Происхождения неблагородного, но уже лет пять как носит пожалованный баронский титул и владеет землями в окрестностях Атлера. Главная заслуга Таирова вовсе не в наборе талантливых одарённых, этим успешно занимаются его помощники. Главный ланистер изучает техники конкурирующих бойцов, раскладывает всё по полочкам, анализирует и вырабатывает противоядие. Да, он тренер. Но тренер специфический. Заточенный под арену и её реалии.

Мастер Мерген отрабатывал с Маро какую-то хитрую связку, причём оба были вооружены посохами. Утяжелёнными посохами.

Ланистер наблюдал за поединком.

Увидев меня, «гном» приветливо помахал рукой.

Я уже говорил, что не знаю, как относиться к этому типу? А всё потому, что Таиров — человек с двойным дном. У него нет привычных аристократических понятий чести. Всё, что интересует главного ланистера — это поиск и натаскивание перспективных кадров. И да, речь идёт о нескончаемой подготовке к Великим Турнирам. Других обязанностей у ланистеров нет.

Когда помощники Таирова приходят в гимназию, они знают, кто им нужен. Знают, что через десять или пятнадцать лет кто-то из этих ребят умрёт на арене. Или будет покалечен, несмотря на ограничения. Или будет ликвидирован шиноби, которым заплатили другие кланы…

И это мне не нравится.

Очень не люблю тех, кто манипулирует людьми, словно бездушными пешками.

— Господин Иванов, какая встреча! — Таиров приблизился ко мне, продолжая краем глаза наблюдать за действиями бесов. — Решили поразмяться?

— Есть такое, — ухмыльнулся я.

— С удовольствием составлю вам компанию, — заявил главный ланистер Эфы. — Какое оружие предпочитаете?

— На ваше усмотрение.

С Таировым мы ещё не спарринговались.

Будет интересно.

Ланистер просканировал меня таким взглядом, словно выбирал раба на невольничьем рынке. И тем самым набрал ещё больше отрицательных очков. Потому что я этот взгляд ненавижу давно. Прошло два тысячелетия, а я помню тех, кто смотрел на меня такими же оценивающими глазами.

Как-то так получилось, что Маро живёт в нашем доме уже три месяца, а с Таировым я почти не пересекался. Появился этот мужик недавно, недели четыре назад. До этого приходили бесы, меты и азиатские мастера, которых вызвали чуть ли не с Шаолиня. Ладно, шучу. Может, и не монахи они, но уж очень похожи. И на каждого мастер Багус выписывал пропуск, каждого пробивал через наши каналы.

— Парные тесаки, — уверенно заявил ланистер. — Батчамдоу.

Я хмыкнул.

Уж не знаю, почему так сложилось исторически, но все ланистеры обожают парное оружие. Вечно им надо что-то во вторую руку сунуть. Щит, сеть или дополнительный клинок — не важно.

Ибрагим Таиров приволок с собой целую кучу оружия. Приехал на собственном фургоне, без помощников, слуг или големов. Зато с чехлами, большими сумками и футлярами. Всё это приволок в мой зал и попросил оставить здесь на несколько месяцев, пока Маро тренируется. Я пожал плечами и согласился. У меня и своего холодняка было завались, а чего не хватало для упражнений, всегда можно выпросить у Бродяги. Единственный минус оружия, собранного из протоматерии — ограниченный радиус действия. Выйдешь со шпагой из дома, а она и развалится. Но для спаррингов я мог заказать АБСОЛЮТНО ВСЁ. Как вы понимаете, в библиотеке домоморфа — неограниченное количество чертежей клинков со всего мира. Но, как говорится, хозяин-барин.

— Тесаки — значит тесаки.

Я мысленно приказал Бродяге создать требуемое. С учётом моей анатомии. Выглядел процесс эффектно — мечи-бабочки собрались прямо у меня в ладонях. Выпали из пустоты. Ахалай махалай, как сказал бы товарищ Акопян.

Ланистер и бровью не повёл.

Знает, куда попал, собака.

Молча двинулся к стойкам, поставленным отдельно от моих, неторопливо выбрал тесаки, лениво взмахнул ими, разминая плечи.

Воздух в додзё, ещё недавно разрезаемый свистом утяжелённых посохов, застыл. Маро и Мерген-оол прервали тренировку, отступив к стене. Присутствие Ибрагима Таирова всегда накладывало отпечаток серьёзности, а теперь, когда он стоял напротив меня с парными тесаками в руках, атмосфера стала густой, как смола.

Батчамдоу в его руках выглядели не как изящные «бабочки», а как инструменты грубой силы — широкие, с прямыми клинками, предназначенные для одного: рубки. Он держал их легко, почти небрежно, но в его глазах читалась та самая холодная оценка, что заставляла моё нутро сжиматься от ярости.

Спарринг начался без сигнала. Просто в один миг мы оба двинулись навстречу.

Ибрагим атаковал первым. Его движение было обманчиво медленным, почти ленивым взмахом правого тесака по диагонали. Но это была лишь первая нота в симфонии разрушения. Я парировал, но левый тесак уже мчался к моему ребру, вынуждая отскочить. Противник не просто наносил удары, он строил западню. Каждый взмах был расчётлив, каждое движение корпуса — часть плана, направленного на то, чтобы загнать меня в угол, подставить под следующий, уже неизбежный удар.

Он работал как бульдозер, методично и безостановочно, используя вес и ширину клинков. Свист стали, истязающей воздух, был тяжёлым и гулким. Ланистер не фехтовал — он рубил, используя короткие, мощные амплитуды, идеальные для тесного пространства. Я отскакивал, уворачивался, чувствуя, как ветер от его лезвий обжигает кожу. Мои собственные батчамдоу, рождённые из протоматерии, встречали его удары с коротким, сухим лязгом, высекая снопы искр, которые на мгновение освещали сосредоточенное, невозмутимое лицо противника.

Таиров изучал меня. Каждый мой шаг, каждый блок, каждый перенос веса — всё это считывалось аналитическим умом ланистера, раскладывалось по полочкам для выработки стратегии. Эта мысль заставляла меня действовать жёстче, быстрее.

И да, я не применял свой Дар.

Я перешёл в контратаку, попытавшись использовать скорость. Мои тесаки помчались в серии быстрых горизонтальных резов — высоко в голову, низко по ногам. Но Ибрагим был подобен скале. Его клинки встречали мои в чётких, экономных движениях, не оставляя ни малейшего зазора. Он почти не двигался с места, лишь слегка поворачивал корпус, парируя удары с пугающей эффективностью. Казалось, он знал направление моего удара ещё до того, как я его начал.

И тогда он показал, почему он — легенда.

Он не стал быстрее. Он стал… плотнее. Его атаки слились в единый, непрерывный поток. Правый тесак — рубящий удар сверху, я блокирую, но тут же левый — мощный тычок рукоятью в солнечное сплетение. Я едва успел отбить, и правый клинок, описав короткую дугу, устремился к моему предплечью. Это был не бой, а математика, воплощённая в стали. Ланистер выжимал меня, заставляя тратить больше сил на защиту, зная, что рано или поздно я допущу ошибку.

В додзё стоял гулкий звон металла, прерываемый лишь тяжёлым дыханием и скрипом подошв о деревянный пол. Мы кружились в центре зала, а по краям, затаив дыхание, наблюдали двое — ученица и её наставник, почуявшие в этом поединке не просто спарринг, но и суровый урок.

Ибрагим Таиров, «главный ланистер», тренер, видящий в людях пешки, на мгновение улыбнулся. Он нашёл то, что искал. А я получил то, зачем пришёл — понимание того, что в этих стенах меня ждёт не просто соперник, а живой, дышащий вызов. И этот вывод был отлит в стали двух широких тесаков, что продолжали неумолимо искать мои слабые места.

Ошибка пришла быстрее, чем я ожидал. Мой левый тесак, отбивая яростный вертикальный удар, дрогнул под чудовищным давлением. На долю секунды — но этого хватило. Правый клинок Таирова, словно живой, проскользнул в образовавшуюся брешь и обжёг мне бок, оставив на рубахе длинный рваный разрез. Боль, острая и отрезвляющая, пронзила тело. Это был не смертельный порез — учебный. Но в реальном бою он стал бы началом конца.

Ибрагим не стал развивать успех. Он отступил на шаг, его каменное лицо ничего не выражало, но в глазах читалось холодное удовлетворение. Модель поведения построена. Слабое звено найдено. Следующий уход в защиту будет последним.

Именно в этот момент что-то щёлкнуло внутри. Не Дар. Не магия. Нечто древнее и забытое, спавшее под грудой тысячелетий. Память. Не память ума, а память мышц, нервов, костей. Память о тех, кто смотрел на меня так же — как на вещь. Как на раба.

Я больше не видел ни Маро, ни Мергена, ни стен додзё. Передо мной был лишь он — надменный оценщик, ткнувший меня своим клинком, чтобы проверить на прочность. Ярость, которую я сдерживал, вырвалась наружу. Но не слепая, а холодная, кристально чистая, как ледник.

Я не стал атаковать быстрее. Я изменил ритм.

Вместо того чтобы отскакивать от его мощных рубящих комбинаций, я сделал шаг навстречу. Мой левый тесак не стал блокировать его очередной удар — он скользнул по лезвию Ибрагима, отвёл его в сторону с коротким визгом металла, и я оказался в его мёртвой зоне, вплотную. Правый тесак рванулся ему в грудь.

Ланистер отпрыгнул с удивлением, мелькнувшим в глазах. Его математика дала сбой. В его расчётах не было этой безумной, почти самоубийственной агрессии.

Теперь я диктовал условия. Мои атаки потеряли свою классическую форму. Они стали короче, резче, почти уродливыми. Я не рубил, а колол рукоятью в горло, бил локтем в раскрывшуюся защиту, цеплял его клинок своим, пытаясь вырвать оружие. Я дрался не как воин, а как загнанный зверь, внезапно вспомнивший, что у него есть клыки. Я использовал каждую мышцу, каждый сустав, каждую кость как оружие. Дыхание стало хриплым свистом в ушах, мышцы горели огнем, но я не чувствовал усталости — только ледяную ярость и предельную концентрацию.

Ибрагим отступал, парируя мои бешеные атаки. На его лице впервые появилось напряжение. Он пытался восстановить контроль, вернуть бой в привычное русло, но я уже ломал его схему, внося в неё хаос двухтысячелетней ненависти.

И наступил тот самый миг. Ланистер пошёл на обманный выпад, рассчитывая, что я клюну и откроюсь для его коронного двойного замаха. Я клюнул. Я сознательно подставил плечо под удар его левого тесака, приняв его всей массой. Боль, оглушительная и яркая, пронзила меня. Но я не отшатнулся. Наоборот, я поймал его руку с тесаком, прижал ее к своему окровавленному плечу — и это был не блок, а захват. Цепкая, мёртвая хватка.

На долю секунды Ибрагим замер, поражённый. Его правая рука с другим тесаком была свободна, но он не мог использовать ее эффективно — я был слишком близко.

И в этот миг полного замешательства мой правый тесак, который до этого безвольно висел в руке, совершил последнее, отчаянное движение. Не широкий взмах, не мощный рубящий удар. Короткий, резкий тычок острием. Он остановился в сантиметре от чужого горла.

Тишина.

В додзё было слышно только моё хриплое, сбитое дыхание. Из раны на плече сочилась горячая кровь, пачкая пол. Я стоял, всё ещё сжимая чужую руку с тесаком, держа свой клинок у шеи ланистера.

Ибрагим Таиров медленно опустил свой свободный тесак. Его пронзительный, оценивающий взгляд сменился на другой — уважительный и задумчивый.

— Интересно, — тихо произнёс он, и в его голосе не было ни злобы, ни разочарования. — Очень интересно.

Я отпустил его руку и отступил, едва держась на ногах. Победа. Грязная, некрасивая, добытая на самом пределе и ценой собственной крови. Но победа.

Он смотрел на меня уже не как на пешку. А как на силу, которую его математика пока не могла описать. И в этом был главный выигрыш.

Или проигрыш.

Дремавшие во мне эмоции, запорошенные пеплом перерождений, взяли верх над рассудком.

— Почему ты не применил Дар? — вырвалось у мастера Мергена.

Маро подбежала ко мне, бросив гневный взгляд на Таирова, начала осматривать плечо.

— Надо перевязать! Бродяга, позвони целителю!

Я покачал головой.

Раны затягивались очень быстро.

— Какой там у вас ранг? — ланистер смотрел на меня с возрастающим интересом. — По документам второй, если мне память не изменяет. А если забыть про документы?

— Не ваше дело, ланистер.

Ярость схлынула.

Теперь я испытывал раздражение.

Этот урод заставил меня… Что? Вспомнить прошлое? Почувствовать себя живым? Не допотопным реликтом, а обычным человеком?

— Вот! — Таиров посмотрел на бессмертную. — Взгляни, Маро. То, что я говорил по поводу скрытых резервов. Они могут быть задействованы, если у человека появилась мотивация. В данном случае — ярость.

— Прекрасный урок, — одобрил Мерген-оол.

— Серьёзно? — я посмотрел на одного мастера, потом на другого. — Вы это так видите?

Маро повернулась к Таирову.

Я не мог видеть её глаз, но чувствовал: нервы девушки подобны натянутой струне

— Вы неправы, ланистер, — с трудом сдерживая гнев, произнесла бессмертная. — Очень сильно неправы.

— Почему? — искренне удивился Таиров. — Перед нами отличный пример того, как человек поднялся над своими слабостями. Это было прекрасно. Ты знаешь, меня ещё никто не побеждал в бою на парных тесаках.

— Это правда, — признал Мерген-оол. — Даже мне не удавалось.

Боль уже не ощущалась.

Корка стремительно затягивала раны.

— Это затупленные тесаки, — доверительно сообщил Таиров. — Я выбрал их специально для нашего поединка.

— Я уже понял, — бурчу в ответ.

Мой оппонент во время драки не сдерживался. По всем законам логики я должен был лишиться плеча. Но после того, как тесак вскользь прошёлся по моему боку, я сделал правильные выводы. Да, подставился, но риск не был запредельным. Кроме того, я уже проводил над собой эксперименты. Резал ладони и предплечья, наблюдал за процессом заживления. И результаты превосходили все мои ожидания. Через два-три часа не останется даже шрамов.

— Сергей, хочешь поговорить откровенно? — ланистер вдруг расплылся в широкой улыбке. И эта улыбка была искренней, доброжелательной неподдельной. — Ничего, что на «ты»?

— Пофиг, — отмахнулся я.

— О твоих боевых навыках я знаю давно, — продолжил бородатый «гном». — И, честно, отдал бы правую руку за то, чтобы выставить тебя на арену. И… я понятия не имею, кто в итоге добрался бы до финала. Маро великолепна, но ты ей практически ни в чём не уступаешь.

К сожалению, превосхожу.

Просто вы об этом не знаете.

— Так вот, ничто ведь не мешало вступить тебе в клан, быстро подняться вверх и даже занять место в правящем ядре, — продолжил ланистер. — Не сейчас, лет через десять-пятнадцать. Даже с учётом внутриклановых интриг. Но ты выбрал другой путь.

— И совсем не жалею.

— У нас есть полгода… — начал Таиров.

Я поднял левую руку, прерывая собеседника.

Клинки по моему мысленному приказу уже исчезли.

— Нет. Даже не начинайте.

Мерген вздохнул и покачал головой.

Дескать, я предупреждал.

Я посмотрел на доски пола. Следы крови уже исчезли — Бродяга всё подчистил. Ибрагим Таиров где-то раздобыл кусок ветоши и сейчас лениво полировал один из тесаков. Второй лежал у него под ногами. Я пропустил момент, когда ланистер взмахом очистил клинки от моей крови.

— Извини, — лицо Таирова вновь стало безмятежным. — Не хотел ничего навязывать.

Конечно.

А я — Ума Турман.

— Всё, ребята, — встал между нами Мерген. — Покуролесили — и хватит. У нас будут парные тесаки на арене?

Вопрос адресовался Таирову.

— Конечно, — ответил я вместо ланистера. — Уверен, этот господин ещё и видеокассету раздобыл с записью какого-нибудь показательного боя.

Таиров рассмеялся:

— В точку! Кстати, можно попросить у Бродяги создать видеомагнитофон с телевизором?

Плановый сеанс связи с Администратором выдался напряжённым.

Человек, ты создаёшь проблемы.

По голосу чужого никогда не понять, злится он или разговаривает с тобой нейтрально. Хоть и слепок, но сущность машинная.

Я был уверен, что мне выдадут следующее задание по активации колонии Предтеч. Даже хотел этого. Потому что с каждой активацией, с каждой успешно завершённой миссией, я приближался к бессмертию. И да, впервые за тысячелетия у меня появился шанс взять с собой на борт тех, кто мне дорог. Игра стоила свеч. Во мне проснулся интерес к жизни. Представьте динозавра, выбирающегося из пепла прожитых эпох, открывающего глаза и обретающего цель. Так я себя чувствовал в последние месяцы.

Что ты имеешь в виду, Администратор?

Как тебе должно быть известно, у меня обширная сеть биомеханизмов, позволяющих наблюдать за обстановкой в пределах этого мира. На суше и в море. Ты перешёл опасную черту. В сторону Фазиса движется Древний.

Новость меня не удивила.

Морально подготовившись к столкновению, я укреплял линии обороны и ждал, пока Федя соберёт новую ракету. Как только это чудо в перьях объявится на горизонте, отправлю подарок.

Судя по всему, Администратор перехватил образ.

Человек, ты не понимаешь. Предтечи — не просто огромные твари с ментальными способностями. Йа-Рхан почти наверняка имеет в распоряжении убежище, подобное домоморфу или колонии с урезанным функционалом. И технологии, которыми ты не располагаешь. Он сотрёт с лица земли не только твои земли, но и весь Фазис, если потребуется.

Зачем ему это делать?

Ты вмешался в его планы.

И какие у него планы?

Я думаю об этом с тех пор, как покинул Португалию. Мысли столь древнего и чуждого существа как Йа-Рхан — сплошные потёмки. Область предположений. Мотивы Предтеч вычислить нереально, поскольку у этих ребят непостижимая и даже невообразимая природа. Ясно, что убивать за деньги — такая себе цель. Но и не похоже, что Древний создаёт армию для захвата Земли. Если бы у него зародилась такая фантазия — действовал бы эффективнее и жёстче. Нет, грёбаный Ктулху использует последователей, как инструменты. Возможно, они что-то достают. Или устраняют тех, кто мешает их господину.

Ничего разрушительного в планах оставшихся на планете Предтеч ты не найдёшь. У них своеобразные задачи, но в целом они не идут вразрез с нашими.

Орден Неведомых пытался убить меня. И мою подругу.

Ты не должен был заявляться в святилище.

И откуда тебе всё это известно?

Как я уже сказал, у меня обширные возможности по сбору информации. Сейчас тебя должно волновать другое.

Что?

Как урегулировать конфликт.

Пусть Орден отступится. Я никого не трону, если они перестанут лезть в мои дела.

Человек, ты не можешь приказывать Древнему. Это не в твоей компетенции. Даже я не могу заступиться за тебя при текущем раскладе. Нужен посредник, через которого вы договоритесь на взаимовыгодных условиях.

Интересно девки пляшут.

Кто может выступить в роли такого посредника?

Другой Предтеча, кто же ещё.

Обожаю этот мир! Здесь всегда весело. Только научишься уживаться со всеми этими нездоровыми чудесами, как выплывают новые.

Иногда выплывают в прямом смысле этого слова.

Я готов тебя выслушать.

У тебя не так уж много времени, человек. Буквально через семь или восемь часов Йа-Рхан войдёт в акваторию Чёрного моря. Ты не готов к столкновению и неизбежно проиграешь. Прямо сейчас ты должен взойти на борт одного из своих дирижаблей, подняться в воздух и взять курс на северо-северо-запад. Как только поднимешься на высоту в полкилометра, свяжись со мной для получения дальнейших инструкций.

А Бродяга для этого не годится?

Боюсь, наш посредник может взять его под контроль. Что не в твоих интересах.

Когда отправляться?

Я уже сказал: прямо сейчас.

Разжав пальцы, я бросил коммуникатор на столешницу.

Задумчиво уставился в заоконную тьму. По закону подлости снаружи бушевал шторм. На долину обрушился проливной дождь, по улицам бежали мутные потоки, фонари с трудом пробивались сквозь всю эту муть. Грохот был такой, что возникало ощущение метеоритной бомбардировки. В водостоках бурлили водные потоки, и лететь куда-то в таких условиях казалось самоубийством.

Но выхода у меня нет.

Администратор сказал, что Йа-Рхан на всех парах мчится к славному городу Фазису. А мне, как ни крути, нравится этот город.

Я заварил кашу, мне её и расхлёбывать.

Да, забыл рассказать.

Модернизация моего личного дирижабля полностью завершена и теперь гондолу не узнать. Мы оставили большое внутреннее пространство, именуемое раньше десантным отсеком, но слегка его облагородили, утеплили и, можно сказать, очеловечили. Теперь этот отсек можно использовать как для переброски войск, так и для других нужд. К примеру, если я захочу срочно перевезти кучу вещей. Ну, или ограбить какого-нибудь наглого аристократишку, хо-хо-хо!

Жилые палубы тоже изменились.

Люди, которых мы наняли несколько месяцев назад, потрудились на славу. Обустроили камбуз, срастили парочку кают и таким образом сварганили небольшой, но уютный кубрик. Благоустроили мою личную каюту, снабдив её нормальной кроватью, письменным столом и душевой кабинкой. Да-да, теперь у нас на цеппелине есть канализация, водопровод и электрические нагреватели. Электричество вырабатывается дизельными генераторами. Кроме того, я получил возможность слушать радио, связываться по интеркому с рубкой, заваривать себе чай-кофе и хранить продукты в небольшом холодильнике. Опять же, большие холодильные камеры имеются в грузовом отсеке, который примыкает к камбузу. И да, в кубрике есть телевизор с видеомагнитофоном, проектор для всяких-разных презентаций, книжные полки с многотомными энциклопедиями, свежими журналами и обновляющимся набором беллетристики.

Я как-то навёл справки через Бродягу, потому что меня смущали габариты местных дирижаблей. Уж больно они здоровенные, если по чесноку. Есть же ограничения по подъёмной силе, а тут — махины, каких я отродясь не видывал. Даже в «золотой век» этих штуковин, когда ещё «Гинденбург» летал… Выяснилось, что таки да, в конструкции применяются древние технологии, почерпнутые из анналов вскрытых колоний. Не только артефакты, но и кое-какие сверхлёгкие и сверхпрочные сплавы, например. Я уж молчу про каббалистику, отводящую молнии… Или про цепочки, поглощающие и аккумулирующие атмосферное электричество. Да, есть и такое.

Экипаж был скромным.

Капитан воздушного судна, он же первый пилот. Помощник, он же второй пилот. Радист, кок и парочка мотористов. Даже стюарда я с собой не взял, хотя мы его наняли.

И никакой охраны.

Если у меня произойдёт столкновение с Древним, охрана не поможет.

А вот летать в шторм считается небезопасным занятием — если ваш цеппелин не подготовлен к экстремальным условиям. Мой — подготовлен. Так что я не очень переживал даже по поводу шквалистого ветра — с этой напастью как-нибудь справятся мощные движки, которые нам тоже обновили, почистили и смазали.

Свист ветра в расщелинах гор звучал как похоронный марш. Дождь хлестал по закруглённым стёклам гондолы с такой яростью, что мир за бортом превратился в мельтешащее марево серо-стальных полос. Казалось, сама стихия ополчилась против моего запуска.

«Прямо сейчас», — эхом отозвался в памяти голос Администратора.

Я толкнул массивную дверь выхода на посадочную площадку, и ветер едва не вырвал её из рук. Шквал обрушился на меня, ледяной и мокрый, сбивая с ног и вынуждая поторопиться. Такой вот хреновый июль. В нескольких шагах, призрачный и величественный в бушующей тьме, стоял «Джон Уик», мой дирижабль. Его обтекаемый корпус цвета грозового неба был мокрым и блестящим под редкими прожекторами, а из-под баллонетов с гулким шипением вырывались клубы отработанного газа, смешиваясь с дождём. Цеппелин казался живым существом, нетерпеливо рвущимся с привязи.

Пробежка по открытой площадке до трапа была короткой, но промок я до нитки. Внутри пахло смазкой, озоном и свежесваренным кофе — знакомый, успокаивающий коктейль. Я захлопнул за собой герметичный люк, отсекая вой стихии, и прошёл в рубку, стряхивая со штормовки капли воды.

Экипаж был уже на местах. Первый пилот, суровый детина с колхскими корнями, кивнул мне, его руки уверенно лежали на штурвалах. Второй пилот переключал какие-то тумблеры. Радист, наушник на одно ухо, что-то бормотал в микрофон, сверяясь с показаниями приборов. Никакой паники, только профессиональная собранность.

— К отрыву готовы, ваше благородие, — доложил капитан, не отрывая глаз от консоли.

— Поднимай, — отдал я приказ, опускаясь в свободное кресло.

Послышался нарастающий гул дизелей. Гондола содрогнулась, затем плавно, почти невесомо, отделилась от земли. В иллюминаторах огни долины поплыли вниз, превращаясь в размытые пятна, пока совсем не исчезли в мглистой пелене облаков и дождя. «Джон Уик», преодолевая сопротивление ветра, набирал высоту. Вскоре мы пробили нижний ярус туч, и рубку затопило звёздами. Мы летели сквозь ватную гущу, абсолютно слепые, полагаясь только на приборы.

На высоте в пять сотен метров мы вынырнули из этого хаоса. Внезапно, как по волшебству, буря осталась внизу. За стёклами простиралось бескрайнее море облаков, освещённое холодным лунным светом. Здесь царила неестественная, звенящая тишина, нарушаемая лишь ровным гудением моторов. Мир замер в величественном спокойствии.

А потом отрезало и моторы.

Сработала артефактная звукоизоляция.

— Высота пятьсот. Стабилизировали курс на северо-северо-запад, — доложил пилот.

Я отстегнул ремни, достал из внутреннего кармана штормовки коммуникатор, сжал противоположные грани. На меня сейчас никто не смотрел, экипаж был поглощён управлением.

Администратор, на связи. Высота взята, курс соблюдается. Жду инструкций.

Чужой ответил без промедления:

Хорошо. Продолжайте набирать высоту. Насколько мне известно, твой новый дирижабль модернизирован для стратосферных полётов. Информация актуальна?

Я хмыкнул.

Про эту часть переделки я не распространялся. Значит, Администратор послал в Красную Поляну одного из своих биомехов, чтобы оценить технические возможности моего Рода.

Отвечать придётся.

Информация актуальна, Администратор.

Тогда поднимайтесь на двадцать километров. Вас ждут.

Больше ты ничего не хочешь мне сообщить?

Предтеча, с которым тебе нужно встретиться, не имеет имени… привычного для тебя формата. Он переделан для жизни в стратосфере и никогда не спускается в нижние слои.

И как он поговорит с Йа-Рханом?

Телепатически, разумеется. Это не составляет проблемы. Но ты должен понимать, что для урегулирования конфликта потребуется пойти на определённые уступки.

Например?

Возможно, ты получишь задания от стратосферного Предтечи. И, возможно, Йа-Рхан в обмен на мирное соглашение что-то потребует. Рекомендую проявить гибкость.

Спасибо, я тебя услышал.

Всё это напоминает не сделку, а капитуляцию. Меня отчитывают, как нашкодившего ребёнка.

Прерывая связь, прячу кубик в карман.

— Какие будут распоряжения, ваше благородие? — уточнил капитан.

— Поднимаемся к нижней границе стратосферы. На высоту двадцать километров.

— Будет исполнено, — отчеканил пилот. — Нам придётся активировать специальные каббалистические цепочки, вы можете пожертвовать немного своей ки?

— Конечно. Включайте, что нужно.

Моторы работали в штатном режиме, но дирижабль, повинуясь невидимым силам, продолжал набирать высоту. По бортам «Джона Уика» зажглись приглушённым сиянием каббалистические цепи — те самые, что поглощали и перенаправляли энергию. Я почувствовал, как из меня медленно сочится та самая «ки» — жизненная сила, превращаясь в едва видимое свечение, жадно впитывалась древними символами.

Мы поднимались выше, в немыслимую, запретную высь. За иллюминаторами тёмная синева неба постепенно меркла, уступая место угольно-чёрному, густому бархату, усеянному не мерцающими, а холодно горящими бриллиантами звёзд. Внизу простиралось белоснежное покрывало облаков, и теперь оно казалось бесконечно далёким, не имеющим ко мне никакого отношения.

Экипаж работал в гробовой тишине, нарушаемой лишь шипением систем жизнеобеспечения и собственным учащённым дыханием. Давление менялось, закладывало уши, но артефактная защита дирижабля берегла нас от худшего.

И тогда я увидел ЕГО.

Сначала это была всего лишь ещё одна звезда — чуть крупнее других, чуть более дрожащая. Но она начала стремительно расти, приближаясь с немыслимой скоростью. И это была не звезда.

Он был похож на кита, если бы кит парил в космическом вакууме и был слеплен из тёмного, почти чёрного, но светящегося изнутри перламутра. Его тело, покрытое не чешуёй, а чем-то вроде гигантских переливающихся пластин, извивалось в чудовищных, неевклидовых телодвижениях. Туловище было огромным, заслоняло полнеба, и в то же время я не мог определить его истинные размеры — они будто пульсировали, то сжимаясь до точки, то разворачиваясь до бесконечности. Вдоль Его спины тянулись скопления каких-то кристаллических структур, мерцающих, как галактики. У существа не было глаз, не было рта, не было знакомых черт, но я чувствовал на себе тяжесть Его внимания, всеобъемлющего и древнего, как сама Вселенная.

«Джон Уик» завис, замер в немом поклоне перед этим существом.

И тогда Голос пронзил мой разум. Он не был звуком. Это было вселение чужой мысли, холодной, тягучей и неумолимой, как движение ледников. Каждое «слово» отпечатывалось прямо в сознании, обходя уши.

«Я — Тот, Кто Наблюдает За Тишиной Между Мирами. Имя моё для твоего вида — Айглеон».

Я не мог ответить. Я мог только слушать, парализованный величием и ужасом этого контакта.

«Ты — песчинка, возомнившая себя горой. Ты — рябь, решившая, что она — цунами. Ты нарушил покой Старшего, Йа-Рхана. Его воля простирается дальше, чем способна объять твоя смертная мысль».

В моей голове проплыли образы — я видел Фазис, но не таким, каким знал его. Я видел город как сложный узор, переплетение энергетических потоков, и моё присутствие в нём было уродливым, кричащим пятном, разрывающим гармонию.

«Он требует ухода. Твоего исчезновения. Это — цена мира для твоего города».

Я собрал всю свою волю, все остатки ки, которые не забрал дирижабль, и попытался сформировать мысленный ответ. Это было похоже на попытку крикнуть в ураган.

А если я уйду… он оставит Фазис в покое?

Молчание Айглеона было красноречивее любых слов. Оно было наполнено холодным презрением ко лжи.

«Ты не понимаешь. Ты — ошибка. Ошибку исправляют. Твой уход — лишь отсрочка. Но отсрочка — это всё, что я могу для тебя выторговать. В обмен на служение».

Видение сменилось. Теперь я видел другие места, другие миры, скрытые в складках реальности. Я видел древние руины, затерянные в пустынях, и подводные города, и башни, парящие в облаках. И я понял — это были цели.

«Ты станешь моим инструментом. Ты будешь активировать, исправлять, уничтожать. Твоя нить ещё не отрезана, песчинка. Она может быть вплетена в более великий узор. Прими это, и Йа-Рхан отведёт свою руку. Откажешься… и твой город станет прахом ещё до рассвета».

Голос умолк. Чудовищный Айглеон продолжал парить рядом, его безглазый взгляд сверлил меня, оценивая. Я стоял в рубке, чувствуя, как крошечный, хрупкий мирок, который я начал строить, висит на волоске. И выбор, который мне предлагали, не был выбором между жизнью и смертью. Он был выбором между двумя видами рабства.

— Вот что, — сказал я вслух. — Переговоры закончены.

Стратосферное существо меня прекрасно услышало.

Впитало мысль.

И ментальное пространство вокруг вскипело от негодования.

Я выдержал этот шквал.

Думаю, Айглеон мог бы меня уничтожить, просто ударив на ментальном плане. Превратить в безвольного, пускающего слюни овоща. Но Древний этого не сделал. И тем самым утвердил меня в мысли, что я выбрал верный путь.

Стратосферник поумнее своего глубоководного товарища. Он понимает, что Администратор выполняет на Земле миссию, сформированную всей расой чужих. Народом, а не единичными отщепенцами, пожелавшими остаться в этом мире ради собственного удовольствия. И хозяева Администратора в порошок сотрут любого, кто осмелится им помешать. А ведь именно я сейчас запускаю колонии, без которых невозможно возвращение Предтеч. Ибо, как я подозреваю, эти колонии напрямую связаны с открытием Врат в иные миры.

У Администратора есть сдерживающие протоколы. Он не может причинить вред одному из своих создателей. Не может не донести чужие хотелки до жалкого человечка.

Зато я обладаю важным преимуществом.

Могу играть по своим правилам.

«Человек, ты не можешь отказаться. Это не предложение. Это приказ».

Я хмыкнул.

Айглеон, я могу. Потому что в данный момент я служу Администратору. Который подчиняется лидерам ушедшей расы Предтеч. И эти существа сильнее вас. Я мог бы просто поставить ультиматум и заставить Йа-Рхана отступить. Но я понимаю, что нанесён определённый ущерб его репутации. А ещё я понимаю, что отвлёк тебя от важных дел — ты ведь не обязан выступать посредником в нашем споре. У меня есть предложение.

Пауза была недолгой.

«Слушаю, смертный».

Я выполняю одно задание от тебя и одно от Йа-Рхана. Не больше, но и не меньше. После этого мы квиты. Йа-Рхан отступает и перестаёт мне угрожать. Отзывает убийц из Ордена Неведомых. Маро Кобалия под моей защитой, её тоже нельзя трогать.

«Слишком много требований».

Согласись, я ещё не услышал про ваши задачи.

«Мы удаляемся на совет».

На сей раз молчание затянулось. Я сидел в кресле минут десять, глядя на колышущуюся массу Древнего за обзорным окном. Мои люди не задавали лишних вопросов, но я видел, что они потрясены. Не каждый день поднимаешься в стратосферу, чтобы встретить там неведомую реликтовую тварь. О том, что перед ними забытое божество, ребята не догадывались. И это к лучшему. Не хватало мне ещё в сложившихся обстоятельствах религиозного фанатизма на борту.

Наконец, ледяной Голос вновь прорезал мой разум, но теперь в нём появились нотки… не то чтобы уважения, но признания.

«Твоя наглость граничит с безумием, смертный. Но твоя логика… безупречна. Мы принимаем твои условия. Одно задание от меня. Одно — от Йа-Рхана. После их выполнения паритет восстановится. Йа-Рхан отзовёт своих слуг и оставит в покое тебя и твою подопечную».

В мою голову мгновенно влились два чётких, законченных образа. Первый — схема подземного комплекса где-то в Гималаях, с помеченной точкой входа и мигающей меткой цели. Второй — координаты в Северной Атлантике и образ затонувшего города с пирамидальной структурой в его центре.

«Это — места твоего служения. Последовательность — на твоё усмотрение. Когда будешь готов, поговори с Администратором, я передам через него более детальные инструкции. Йа-Рхан поворачивает обратно, твой город остаётся на месте. Переговоры завершены».

Без прощаний, без предупреждений чудовищная сущность начала удаляться. Её перламутровое тело, изгибаясь в немыслимых ракурсах, словно растворялось в чёрном бархате космоса, снова став одной из далёких, холодных звёзд. Давление, сжимавшее разум, исчезло.

Я глубоко вздохнул, впервые за долгие минуты чувствуя, что воздух снова попадает в лёгкие.

— Капитан, — мои собственные слова прозвучали хрипло, — Ложимся на обратный курс. Возвращаемся в Красную Поляну.

Пилот лишь кивнул, слишком опытный, чтобы задавать вопросы. Гул дизелей, до этого едва слышный, снова наполнил рубку, когда артефактная звукоизоляция отключилась. «Джон Уик» плавно развернулся, и в обзорных окнах снова показалась неестественно крупная и чёткая луна. Ущербная в своей нынешней фазе.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и позволил волне усталости накрыть себя с головой. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и лёгкую дрожь в коленях. Я не стал героем, не одержал победу. Я лишь… заключил сделку. С двумя богами, для которых я был букашкой. Но эта букашка сумела выторговать для себя и своего города право на существование.

Да, я всё это иначе представлял ещё пару месяцев назад.

Не отдавал себе отчёта в том, что каждый Древний — мощная боевая единица, которую не уничтожишь ракетой или стихийной атакой. И сейчас я пожинаю плоды своих ошибок. Вместо решения повседневных задач влезаю в очередную авантюру. И ведь эти упыри просто показали мне точки на карте. Я понятия не имею, с чем столкнусь и какой ценой обеспечу выполнение миссий.

Спуск занял больше времени, чем подъём. Когда мы снова нырнули в свинцовые тучи, дирижабль встретило затишье. Шторм, бушевавший всего пару часов назад, рассеялся, будто его и не было. Сквозь разрывы в облаках уже проглядывали огни долины, тёплые и привычные.

«Джон Уик» мягко опустился на посадочную площадку. Когда я сошёл по трапу на твёрдую, мокрую от недавнего дождя землю, то почувствовал запах хвои и влажной почвы. Самые лучшие запахи на свете.

Я был дома. Война была отсрочена. Или даже отменена. А у меня появился список дел, способных впечатлить самого отпетого искателя приключений. Но это уже были завтрашние проблемы.

Откладывать неприятности в долгий ящик — не мой стиль.

Поэтому я включил коммуникатор сразу после возвращения в усадьбу и пообщался с Администратором. Инопланетный ИИ был в курсе нашей сделки, и у меня сложилось впечатление, что покровитель доволен. С одной стороны, я накосячил. С другой… мог бы влезть в кабалу пожизненного служения древним богам, а это нарушило бы планы Предтеч по срокам активации заброшенных колоний.

Я получил инструкции по двум квестам.

И обсудил с Администратором выгоды, которые могу извлечь для себя лично. А вы как думали? Оказывается — могу. И очень нехилые.

Подземный комплекс в Гималаях не был колонией, домоморфом или чем-то подобным. Насколько я понял, это научный центр, с помощью которого Предтечи себя модифицировали. Другие функции у подобных мест тоже были, но меня они не касались. Айглеан захотел внести в свой организм дополнительные изменения, которые позволят ему выйти в открытый космос. И не просто выйти, а жить в безвоздушном пространстве. Для этого требовалось включить устройство удалённого управления комплексом. Администратор заверил, что Древний не сумеет нанести вред планете по причине узкой специализации тамошних механизмов. А вот я смогу модернизировать свою гончую, если протащу внутрь АРМ и предоставлю своему покровителю доступ к системе.

Затонувший город с пирамидой в Северной Атлантике — эту задачку подбросил Йа-Рхан. Город некогда принадлежал людям, давно исчезнувшей культуре, от которой не осталось вообще ничего, даже воспоминаний. А пирамидальное строение — это подарок от Предтеч. Да, вы не ослышались. Некая высокоразвитая цивилизация уже существовала в те стародавние времена. И успешно контактировала с Предтечами. Во всяком случае, с теми, кто отбыл с Земли во время последней миграционной волны. Пирамида хранила много всего интересного, поэтому Йа-Рхан загорелся идеей попасть внутрь и разжиться устройствами, которых у него сейчас нет. А для этого нужно обойти систему безопасности. Для взлома потребуется, как вы уже догадались, ещё один ремонтный модуль.

И какие тут выгоды для меня?

К примеру, залежи протоматерии.

Администратор ещё не проверял, но есть сведения о том, что в подобных городах всегда хранилась протоматерия. На случай, если потребуется расширить или отремонтировать техноцентр, как мы условно решили окрестить пирамиду. А ещё там можно обнаружить библиотеку с неизвестными Знаками. То есть, с полностью неизвестными Знаками. Уникальная каббалистика!

Мне прозрачно намекнули, что выносить какие-либо артефакты из затонувшего города нельзя. А вот Знаки — другой разговор. Всё это будет изображено на специальных носителях — гибких листах из неизвестного металла. А также на стенах. Адаптация для людей. И тут либо слепок, либо фотоаппарат. С последующей расшифровкой. И да, Бродяга способен помочь моим каббалистам разобраться со значением символов. А если не поможет — я могу запросить консультацию у Администратора.

Завершив сеанс связи, я откинулся в кресле с довольной улыбкой на лице.

Прикинул график на ближайшую неделю.

И решил отправиться в путешествие как можно быстрее.

Впервые за долгое время мне никто не угрожал войной, все проекты развивались без моего участия, деньги работали, акции росли в цене. Так что я мог себе позволить небольшую авантюру.

Утром следующего дня я вызвал Михалыча и Васю Пупкина.

Вкратце описал перспективы.

А потом узрел воочию, что такое научная одержимость. Взрослые мужики начинают вести себя как дети малые. Глаза горят, руки трясутся, восторг и слюноотделение.

— Фантастика! — восклицал Михалыч, вцепившись в рукав льняной рубашки своего коллеги. — Вася, как тебе такое, а? Ты хоть понимаешь…

— Да я-то понимаю! — Пупкин весь дрожал от напряжения. — Но что подумают в журнале «Знаки», когда мы опубликуем…

— Эй! — перебил я. — Что вы там собрались публиковать?

Умники враз протрезвели.

Тон у меня был грозный.

— Ну… это… как же… — начал Пупкин.

Михалыч цыкнул на коллегу.

И перевёл взгляд на меня.

— Сергей, мы погорячились.

— Не то слово, — надавил я. — Вы, господа, сейчас не на вольных хлебах. То, что мы добудем, следует держать в строжайшем секрете. Все новые цепочки будут достоянием Рода Ивановых. Надеюсь, мне не придётся объяснять дважды.

Каббалисты переглянулись и поспешно закивали.

— Свободны, — сказал я. — Готовьтесь выдвинуться по сигналу.

— А что с текущими проектами? — уточнил Пупкин. — Мы задействованы в конструкторском бюро. И геометрическая прошивка поселковой канализации ещё не завершена.

— Миссия не займёт много времени, — отрезал я. — Трубы подождут.

Когда каббалисты ушли, я обратился к Бродяге:

— Ты всё слышал. Мне не нравится идея хождения с фотоаппаратом по этим пещерам. Сможешь скопировать всю информацию, которую мы обнаружим в технопарке?

— Если удастся проникнуть внутрь — смогу.

— И ещё вопрос. Затонувший город, если верить координатам, покоится на глубине четырёх километров. Насколько эта пирамида герметична, по твоему мнению? Сможем ли мы войти туда без скафандров? И что там с воздухом?

— Исходя из тех сведений, что в меня заложили создатели…

— Ближе к делу, — перебил я.

— Да. Потребуется запустить внутрь АРМ, привести в действие системы жизнеобеспечения, и тогда включится генератор воздуха. После небольшой вентиляции можно будет заходить.

— А что с температурой? Думаю, на такой глубине царит адский холод.

— Комфортную температуру настроить не проблема.

Я обдумал слова домоморфа.

И выдал свой вердикт:

— Тогда отправляемся завтра.

— Как прикажешь, Сергей.

— Не забудь о протоматерии. В этом городе должны быть аварийные запасы этого вещества. Так сказал Администратор.

— Сергей, откровенно говоря, протоматерия — не совсем вещество…

Закатываю глаза:

— Надо проветрить, а то стало душно…

Как по мановению волшебной палочки одна из оконных секций исчезла, впуская шум дождя. После небольшого перерыва ливень возобновился, и всю ночь топил Красную Поляну в мутных потоках.

— Закрой, — приказал я.

А про себя отметил, что идиомы из моего мира здесь по-прежнему не работают.

Мне ещё предстоял трудный разговор с Джан по поводу строительства завода на Урале. Я уже знал, на какую сумму увеличится проектная смета, если воспользоваться рекомендацией Мещерского. Плотниковы всё рассчитали и прислали бумаги курьерской доставкой. Цифры врезались в мозг и жгли меня огнём жадности. Того и гляди, из ящика стола вылезет жаба-мутант, чтобы придушить.

За финансы Рода отвечает Джан.

И есть у меня подозрение, что девушке такой расклад не понравится.

Вздохнув, я выдвинул злополучный ящик, сграбастал вскрытый коричневый пакет и, спросив у Бродяги, где сейчас обретается моя подруга, вышел из кабинета.

Внутри себя я уже репетировал речь.

О необходимости как можно быстрее провести целый перечень работ, о том, что любые расходы сегодня — это инвестиции в будущее, о перспективах… Ну, и тому подобная чушь. Всё это мы обсуждали неоднократно, но сейчас иной случай. Плотниковы мне такие цифры нарисовали, что у человека постарше ёкнуло бы сердце.

Джан я встретил на кухне.

И не только её.

— Всем привет, — пробормотал я.

Картина была эпичная.

Наша повариха куда-то запропастилась, а на кухне хозяйничали девушки, которых я меньше всего ожидал здесь встретить. И даже не потому, что об их визите меня никто не предупредил. Джан имела полное право приглашать в усадьбу кого вздумается. Просто я до сих пор гадаю, как такие разные личности ухитрились подружиться.

Ирина Звягина в клетчатом фартуке и плотных рукавицах закрыла духовку и повернулась на звук моих шагов. Раскрасневшееся миловидное личико рыжей подружки Джан стало ещё симпатичнее со дня нашей последней встречи. Графиня расцветала на глазах.

— О, Серёженька! — обрадовалась рыжуля. — Как мило, что заглянул!

Второй гостьей была Аня Строганова.

Блондинка отрастила себе волосы по пояс, и сейчас они были заплетены в небрежную косу. Я отвлёк юную герцогиню от нарезания и смешивания чего-то, сильно смахивающего на фруктовый салат.

— Привет! — обрадовалась Аня.

Джан нажала кнопку допотопного по моим меркам блендера, прокрутила в прозрачном контейнере что-то молочно-белое и тоже повернулась, чтобы пересечься со мной взглядом.

— Какими судьбами? — выдавил я из себя.

— Я пригласила к нам девочек на несколько дней, — сообщила Джан. — Ты же не против?

— Нет, конечно, — ответил я вполне искренне. — Я рад вас всех видеть.

В голове быстро сложились детали паззла.

Сейчас лето. Три подружки сдали выпускные экзамены в своих школах, получили аттестаты и лёгкую передышку. Я понятия не имею, какие у них планы на будущее, но есть подозрение, что эти планы никак не связаны с какой-либо профессией. Аня, Ира и Джан происходят из благородных семей, а там на будущее девушек смотрят со своих колоколен. Джан, правда, можно назвать исключением. Вырвавшись из отчего дома, морфистка вступила в мой Род и, как это ни удивительно звучит, обрела самостоятельность.

— Точно рад? — в глазах Иры сверкнули лукавые огоньки. — Помнится, у нас неоконченный спор.

— Кто прошлое помянет… — возразил я.

— Да я пошутила, — рассмеялась рыжая. — Не бойся, Федя уже рассказал про твой шахматный талант.

— Вы уже и с Федей познакомились?

Ответом мне послужила ревущая ватага детей, пронёсшаяся мимо кухни. Краем глаза я успел заметить в толпе Федю, Витьку, Ухтышечку, Марту и ещё пару соседских детишек, с которыми наши в последнее время общались. Каникулы, такие каникулы.

— Его сложно не заметить, — хмыкнула Аня.

— Так, с вами очень приятно поболтать, но… — я бросил многозначительный взгляд на документы в своих руках. — Джан, можно тебя отвлечь на пару минут?

— А мы тут собрались небольшое чаепитие организовать, — сообщила Звягина. — Пироги почти готовы.

— Первая партия, — уточнила Аня. — Присоединишься к нам?

Смахивает на умело расставленную ловушку.

— Эээ… — мозг отчаянно пытался придумать отмазку.

— Сергей, — Джан строго посмотрела на меня. — Ты очень нужен. У нас кулинарный поединок, мы ради этого всех слуг спровадили куда подальше. Именно от тебя зависит, кто из нас победит.

— И вы рассчитываете, что я буду судить непредвзято.

— А мы тебе не скажем, где чей пирог, — резонно заметила Ира. — И ты будешь идеальным независимым экспертом.

Полный попадос.

Прошлые жизни если чему меня и научили, то абсолютной недопустимости обидеть женщину, вставшую у плиты. Аристократки, несмотря на дружеские отношения, затеяли вполне реальное противоборство.

— Я бы рад, но…

— Отказ не принимается, — притворно нахмурилась Аня. — Ты нам друг или кто?

— Удар ниже пояса.

— Не будь таким вредным, — Ира достала их духовки противень с румяным пирогом. — Дети вот обрадовались. Особенно Феденька.

— Кто бы сомневался, — прокомментировал я, уже составляя в голове план по избавлению оружейника от лишних калорий. — Вы бы ещё Кефира позвали.

— Кого? — не поняла Ира.

— Это наш кот, — пояснила Джан. — Ты его видела.

— А что там за документы? — поинтересовалась рыжая, снимая рукавицы. — Джан, подпиши их и дело с концом. Займёмся важными вещами.

— Подпишу, конечно, — отмахнулась морфистка. — Только сначала проведём дегустацию.

Три красотки дружно уставились на меня.

— Что? — сложно выдержать такой напор и не сломаться.

— Сначала пробуешь пироги, — заявила Джан. — Потом подписываю.

В голове что-то щёлкнуло.

— Правда? — невинно поинтересовался я. — Согласен.

И вот тут уже турчанка начала подозревать неладное.

— Так просто?

Сроки горели синим пламенем.

— Почему бы и нет, — решительно заявил я. — Давайте свои пироги.

— Да! — воскликнули хором Ира с Аней. И начали хлопотать, нарезая извлечённый из духовки пирог, красиво выкладывая его куски на блюдо и занимаясь прочими сервировочными делами.

Меня незамедлительно усадили за стол.

Как по мановению волшебной палочки рядом материализовались три блюда с пирогами, на вид совершенно одинаковыми, дымящиеся чашки, фруктовый салат, графин с морсом.

— Присаживайся, — Ира выхватила у меня из рук документы и положила на столешницу перед Аней. — В ногах правды нет.

— Да я уже сижу.

— Мы тебя так давно не видели, Серёжа, — Аня придвинула к себе пиалу с зелёным чаем. — Столько воды утекло. Как поживаешь?

— Прекрасно, — ответил я. — А у вас как дела?

Джан пока не собиралась доставать содержимое конверта.

— Ирочка сдала свои экзамены в лицее и на две недели уехала в Европу, — объявила Джан. — Родители увезли её на Лазурный Берег.

— Хорошее дело, — одобрил я.

— Как тебе мой загар? — кокетливо поинтересовалась рыжая.

Должен признать, девушка выглядела шикарно. Но хорошо загореть можно и в Фазисе, о чём я тут же сообщил новообретённой подруге.

Звягина рассмеялась.

— Серёжа, ты так наивен! Разве можно сравнивать уровень сервиса на Черноморском побережье и во Франции? Особенно, когда речь идёт о закрытых дворянских пансионатах.

— Мне и здесь хорошо.

— Да ты уже закопался в своих бумажках, — упрекнула меня Строганова. — Июль скоро закончится, а ты сидишь в четырёх стенах, никуда не выходишь.

— Я поднимался в стратосферу.

Девушки переглянулись.

— Вот, — резюмировала Джан.

— Ты же говорила, — фыркнула Ира. — Знаем-знаем.

— Про пироги не забывай, — вероломно напомнила Джан. — Лот номер один.

Ко мне придвинули первую тарелку.

— А с чем он? — я аккуратно взял средних размеров кусочек.

— Сам определи, — сказала Ира. — Ты же у нас дегустатор.

Прижали к стенке.

Откусив кусок пирога, я вдруг понял, что приготовлено круто. Реально вкусно. Пирог был мясной, с кучей специй, хорошо пропечённый.

— Мммм! — оценил я. — Отжигаете!

— Тебе нравится? — просияла Аня.

Кажется, я только что определил авторство этого шедевра.

— Очень.

— Не спеши с выводами, — нахмурилась Джан. — Доедай и пробуй следующую позицию.

По коридору важно прошествовали Гог и Магог — они волокли что-то тяжёлое и громоздкое.

— А ты, Аня? — я перевёл взгляд на блондинку. — Успела отдохнуть?

— Если бы, — расстроилась девушка. — Ездили с отцом в Москву, там у него была важная встреча с партнёрами. Потом подавали документы на поступление. И ещё полторы недели носились по стране, вникали в суть его подпольной империи.

— Подпольной империи? — я изогнул бровь.

— Ну, по сбору и хранению информации, — пояснила Аня. — Ты же знаешь, на чём строится благосостояние моего Рода.

— Бедняжка, — покачала головой Ира.

Я потянулся ко второй тарелке.

— Смелее, — подбодрила Джан.

Второй пирог был овощным и довольно острым. А я такое люблю. Начинки неведомая мастерица не пожалела, и я возблагодарил богов, что не успел пообедать.

— Чума, — сообщил я. — Обалденно.

Лицо Иры осветилось радостью.

— Серёжа, ты прелесть!

Джан снова помрачнела.

И придвинула мне последнюю тарелку.

— Смотри, чай остынет.

Расклад мне не понравился.

Всё указывало на то, что последний пирог готовила Джан. И если мои восторги будут не столь бурными, как она рассчитывает, жди последствий.

— И какие у нас планы? — спросил я, неспешно доедая овощной пирог. Чай был горячим, с горными травками. Всё, как я люблю. — После школы.

— Иришка поступает в Высшую Дворянскую Академию, — ответила Джан. — На сокращённое обучение. Через три года она будет…

— Подготовленной к ведению родовых дел скучной и благонравной дамой, — перебила Звягина. — Так решил мой предусмотрительный папочка.

— С прицелом на удачное замужество? — хмыкнул я.

— Не смешно, — обиделась рыжая.

— Аня, а ты?

— Что я… Международный Университет Посредников.

— Да ладно, — я чуть не подавился куском пирога. — Такой есть?

— Как выяснилось, — вздохнула Аня. — С филиалом в Москве. Так что из Еката мне придётся уехать.

— И что в этом плохого? — удивилась Звягина. — В Москве теплее. И она гораздо больше. Подруга, очнись! Это же столица.

— Сегодня столица, а завтра нет, — жёстко припечатала Джан. — Турнир на носу.

— Ах да, — Звягина демонстративно зевнула. — Но вы искренне считаете, что победит кто-то ещё? Я слышала, что Медведи выставляют очень мощного приглашённого бойца. Личность не разглашается.

— Сергей, — раздался голос за моей спиной. — Заглянешь в додзё через пару часиков?

Обернувшись, я увидел на пороге бессмертную.

— Маро! — обрадовалась Джан. — Присоединяйся!

— Не сейчас, солнышко, — улыбнулась мечница. — У меня спарринг.

Маро смотрела на меня выжидательно.

— Загляну, — пообещал я.

— Ты чудо, — госпожа Кобалия тут же испарилась, причём бесшумно.

— Это что сейчас такое было? — не поняла Звягина. — Кто она такая вообще? Девочки, мы его теряем.

— Всё в порядке, — Джан сглотнула. — Маро живёт у нас. Это наша подруга, и у неё возникли проблемы. Нужна защита, в общем.

— Домоморф, — Аня сразу ухватила суть происходящего.

— И кто она? — не унималась Ира.

— Соседка. Бессмертная соседка, — ответила Джан. — Это всё, что я могу сейчас сказать. Давайте сменим тему.

— Даже так? — изумилась Ира. — Скажи хотя бы сколько ей лет. Она неплохо сохранилась…

— Сто пятьдесят шесть, — ответила вместо Джан Аня. — Но это не точно. В те времена, подруга, паспорта были, но очень легко подделывались.

— Ты наша всезнаечка, — улыбнулась Звягина.

А в следующую секунду разговоры о нашей соседке были отброшены в сторону, поскольку в моей руке оказался последний пирог.

— Не тяни, — прошептала Джан. — Сделай это.

И снова бинго!

Наивкуснейший яблочный пирог с цитрусовыми нотками.

— Шикарно, — заявил я. Причём заявил абсолютно честно. — Тот, кто приготовил этот шедевр, воистину великий повар.

Морфистка аж подпрыгнула на своём стуле, захлопала в ладоши и перегнулась через стол, чтобы меня поцеловать. Но, внезапно смутившись, отодвинулась назад.

— А вы тут время зря не теряете, — подмигнула Аня. — Когда помолвка?

Повисла гробовая тишина.

— Мы ещё не определились, — уклончиво ответил я.

— Давайте-ка лучше документами займёмся, — вновь перевела стрелки Джан.

— Эй, какие документы? — возмутилась рыжая. — Хочешь сказать, подруга, этот самец ещё не окольцован? И при этом у вас живёт очаровательная бессмертная дворянка, с которой Серёжа постоянно упражняется в додзё? Куда ты смотришь вообще?

— Тебя не спросила, — огрызнулась Джан.

— Ладно-ладно, — я примирительно замахал руками. — У нас тут кулинарный проект, а не шоу «Выйди за меня».

— Вот и оглашай свой вердикт, — парировала Звягина.

— Я никогда так вкусно не ел. Вы все очень хороши. И я затрудняюсь с распределением мест. Предлагаю подключить к процессу Фёдора.

— Дружба здесь не победит, — грозно нахмурилась Ира. — Не пытайся нас обмануть!

— Яблочный пирог, — обречённо признал я. — Мой любимый.

— Эй! — возмутилась Аня. — Так нечестно! Ты знала его вкусы!

Джан с победоносным видом придвинула к себе пакет. Извлекла смету, присланную Плотниковыми. Я поспешил достать из кармана рубашки шариковую ручку. Щёлкнул кнопкой и протянул ручку морфистке.

— Что? — Джан ещё раз пробежалась глазами по строчкам. — Сколько?

— Это суровая необходимость, — чувствую, так просто мне смету не прожать. — Мы должны успеть до начала Турнира.

— Только не говори, что ускоряешься со строительством завода, — тихо произнесла Аня.

Все взгляды молниеносно прилипли к блондинке.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Джан. — Это…

— Бла-бла-бла, тайны Рода, и всё такое, — закатила глаза Строганова. — Ты забыла, кто мой отец? Ивановы уже всколыхнули ленивое уральское болото. Там все на ушах стоят из-за вашего заводика.

— Так он ещё не построен! — запротестовал я.

— И что с того? — пожала плечами Аня. — Разные подрядчики в деле, некоторые лидеры кланов в курсе, появились уже договорённости… Шило в мешке не утаишь. А если учесть, что подобные производства в России можно по пальцам пересчитать…

— Вы о чём? — Ира переводила взгляд с меня на Аню. — Какой такой завод?

— Не важно, — отрезала блондинка. И тут же обратилась к Джан. — Подписывай, подруга. Если речь идёт об ускоренном строительстве, лучше денег не жалеть. Слишком многие точат зуб на… твоего Серёженьку.

Помощь пришла откуда не ждали.

Я с благодарностью посмотрел на Аню.

Из-за присутствия в доме подружек Джан путешествие в океанические глубины пришлось отложить. Да, я мог бы в теории усыпить всех неугодных, но зачем? Все эти забытые секреты пролежали под водой свыше тридцати тысяч лет, пролежат и ещё. Никуда не денутся.

Ира и Аня гостили у нас неделю.

За это время я успел решить вопрос с Плотниковыми, провести дополнительные транзакции и запустить турбо-режим строительства. Параллельно наш холдинг укрепил свои позиции в других сферах и показал очень хорошую доходность от сезонной аренды недвижимости и казино. Летом в этой сфере наблюдался нехилый всплеск. Пансионат был заполнен под завязку, и это при том, что мы увеличили цены втрое. Почему бы и нет? Всё равно состоятельные имперцы бронируют номера чуть ли не на полгода вперёд.

Казино рвало всех и вся.

Фазис — это, безусловно, не Монте-Карло. Но так уж сложилось, что в России игорный бизнес жёстко контролировался кланами, а посему открывать казино можно было в отдельных кластерах и под эгидой Великих Домов. К примеру, Старки уже десять лет пытаются всеми правдами и неправдами сделать Владивосток отечественным Лас-Вегасом (хотя здесь о таком городе не слышали), чтобы срубать бабки на японцах и китайцах. Но не фортануло. Запрет на внеклановую игорную индустрию поддержали лидеры всех Домов, так что «дальневосточной столице» пришлось закатать губу.

Думаю, вы уже догадались, в каких городах колёса Фортуны вращаются круглосуточно, без перерыва на обед. Там, где их могут контролировать хитрожопые князья. На этом фоне я бы сказал, что Фазис — удивительная и неповторимая вольница. Тут встречаются казино наподобие моего, принадлежащие конкретному Роду, иногда свободному. Я узнавал, как это получилось, но чёткого ответа ни от кого не услышал. Даже от Вороновой. Все отвечают уклончиво, дескать, особая экономическая зона и бла-бла-бла. Но меня посетило смутное подозрение, что имели место коррупционные схемы, откаты и обмены. Отмывание денег, без этого никуда.

Так или иначе, Фазис — это негласная игорная столица России. И зимой, и летом сюда приезжают дяди с очень большими деньгами, которые спускаются за одну ночь. Со всей империи съезжаются. И даже из Халифата. Казалось бы, конкуренция… Но желающих испытать удачу так много, что всем хватает.

А вы знали, что выиграть у казино невозможно?

Это правда.

Я на днях разговорился с управляющим казино, и тот поделился кое-какими математическими выкладками. Вместе посмеялись над идиотами, которые верят в числа Фибоначчи, Мартингейл и прочую муру. И это рулетка, а ведь ещё куча бабла спускается за карточными столами, в автоматах…

И да, летом многие приезжают, чтобы совместить приятное с полезным. Позагорать на пляже, смотаться к водопадам, поучаствовать в дегустации вина в какой-нибудь горной крепости, а заодно выиграть или проиграть немного деньжат. Большинство верит, что отыграться реально. Многие устраивают скандалы, оказываясь к утру без штанов, и тогда к делу подключаются наши охранники. Чтоб вы понимали, именно в казино дежурят самые сильные одарённые. А всё потому, что посетители — люди непростые. Многие из благородных семей и сами со сверхспособностями. Поэтому заведение нашпиговано подавляющей артефакторикой, которая включается либо автоматически при аномальном всплеске ки, либо с кнопки крупье. Ну, или с пульта руководителя охранной службы.

Летом мы с совладельцами усиливаем меры безопасности.

И, поверьте, оно того стоит.

Деньги льются рекой, иногда — Ниагарским водопадом.

Всю неделю я растратил на инспектирование своих владений. Задействовал для этих целей «Джона Уика». Пару раз пришлось гнать Бродягу в Неваполис и Екат, где разрастался загребущий «Стриж». Доходы росли не только от доставок и игорного бизнеса. Начали дорожать акции технологических концернов, в которые я некогда вложился. Например, в Европе и Наска хорошо продавались малогабаритные самолёты, которые закупались финансовыми воротилами и главами богатых Родов. По уровню комфорта частные лайнеры не уступали дирижаблям, но при этом перемещались гораздо быстрее. По моим сведениям несколько стран уже вплотную подошли к массовому внедрению гражданской авиации. Будут ли вытеснены дирижабли? Ответ кажется очевидным, если вспомнить факты из моей реальности. Но здесь — другой расклад. Местные дирижабли безопасны, вместительны и жрут меньше топлива. Иными словами, они дешевле. И на данный момент уступают только в скорости.

А ещё поднялись вверх акции концернов, производящих бытовую артефакторику. Всё чаще местные лаборатории ухитряются воспроизвести простейшие технологии Предтеч, внедрить в земное оборудование и поставить на поток. Получаются весьма интересные решения. Холодильники, которые не нужно размораживать. Генераторы с запредельным КПД, работающие неделями на одном литре бензина или дизельного топлива. Осветительные приборы, в которых не используются лампы накаливания… Пока всё это стоит дорого и встречается лишь в домах аристократов и финансовых воротил, но производственные мощности растут…

Тем временем Матвеич с Васей таки закончили облагораживать наши коммуникации. Не только наши, разумеется. Цепочки, связанные с редкими и дорогими артефактами были проложены вдоль основных канализационных и водопроводных магистралей. Как говорится, доверяй, но проверяй. Сегодня Йа-Рхан отступил и отозвал своих псов, а завтра, после того как получит желаемое, снова выкопает из ила топор войны. Никому нельзя слепо доверять. А уж тем более древним существам с совершенно чуждой и непостижимой этикой.

Дожди закончились, и на город обрушилась жара.

Столбик термометра дотянулся до сорокаградусной отметки.

А такую жару я не очень-то люблю. Джан выросла в Халифате, ей норм. Маро так и вовсе живёт в этих краях десятилетиями. А у меня каждый раз новое перерождение. Дома спасали только кондиционеры и басик, вот я и начал гонять с инспекциями по более северным городам, хо-хо-хо! В Екатеринбурге, на минуточку, было ветрено и что-то в районе двадцати. Аж душа возликовала.

Накануне поездки я решил съездить в посёлок, пообщаться со старостой. Заодно снял немного наличных в «Азарот-Банке», который тоже обзавёлся новеньким банкоматом.

И столкнулся у дверей почтамта с Павлом Яковлевичем Грубиным. Тем самым вредным старикашкой, что некогда работал помощником губернатора. Образцовый душнила и мракобес.

— Господин Иванов! — обрадовался пенсионер. — Вы-то мне и нужны!

Хуже не придумаешь.

Натянув маску доброжелательности, я приблизился к бывшему чиновнику. А ведь бывших, как известно, не бывает…

— Моё почтение, господин Грубин.

— Ты мне, Сергей, зубы не заговаривай. Почтение у него. Нет у тебя никакого почтения к старикам. Целыми днями шумишь, стройку ведёшь. Големы твои шныряют по всей округе. Камеры за мной повсюду следят. Это ж слыханное ли дело? Куда ни повернёшь — везде камера! Возмутительно!

— Я уже устал объяснять, что всё согласовано на общем собрании жильцов. И утверждено старостой. Муниципалитет поставлен в известность.

— Всё предусмотрел, да? — злобно прищурился пенсионер. — А Знаки на трубах? Мне уже всё донесли! Не имеешь ты никакого права на общую воду! Я теперь из-под крана боюсь пить!

— С водой всё в порядке, — заверил я. — Можете пить смело.

— Как же, — фыркнул Грубин. — А цепочки зачем прокладывать?

— Из соображений безопасности.

— На всё у тебя один ответ. Но ты знай, я это так не оставлю! Я уже написал жалобу в администрацию Эфы! И прошение в муниципалитет, чтобы специальную комиссию прислали. Прищучат тебя, ой, прищучат! За всё ответишь.

Вздохнув, я направился к «Ирбису».

Спорить с этим психопатом бесполезно.

— Ты, Иванов, ещё пожалеешь! — донеслось мне в спину. — Древние всё видят! Жди возмездия!

Хлопнувшая дверь отрезала пенсионные вопли.

— Что это? — я посмотрел на разложенные передо мной детали. — Шоколадные рулеты? Газовые баллончики?

Матвеич победоносно ухмылялся.

Накануне вечером я сгонял с Бродягой в горы, прихватил новенький АРМ и начал готовиться к грядущему путешествию. Морально готовиться. И оружейно. Заполнил каморы нагана свежими каббалистическими патронами, упаковал в поясную сумку четыре спидлоадера, добавил к походному набору ментальный обруч рептилоидов. Исключать ничего нельзя. Если Йа-Рхан будет поджидать меня в глубине, артефакт обеспечит хоть какую-то защиту.

— Твой заказ, — пояснил Матвеич.

Пупкин, второй каббалист Рода Ивановых, держался в стороне.

Мужики явно что-то скрывали.

Я взглянул на элементы более внимательно. Штук двадцать мелких цилиндриков, разложенных на подносе. Длина у всех разная. Некоторые тоньше, другие толще. Никакой системы. Цвет морёного дуба.

Взяв один из цилиндриков, я покрутил его в пальцах. Лёгкий, но не дерево. Вероятно, полый внутри, но торцы запечатаны. Хотя… если присмотреться, можно увидеть тонкую спиралевидную линию. Возникло ощущение, что цилиндр скрутили подобно роллу и спрессовали до очень плотного состояния.

— Хм, — я положил деталь на прежнее место. — Оружие? Оберег? Часть электропроводки?

Каббалисты дружно рассмеялись.

— Горячо, — сказал Пупкин. — Но не совсем верно.

— Рассказать ему? — сжалился Михалыч.

— Пусть опробует в деле, — заявил Пупкин. — Будем считать это эксклюзивной презентацией.

— Мы можем собрать ещё такие, — заверил Михалыч.

Так.

Спокойствие и только спокойствие.

— И что мне с этим делать?

— Правильный вопрос! — обрадовался Михалыч. — Возьми любой из этих фрагментов и влей немного ки. Подержи в руке секунды три, чтобы система настроилась.

— Система? — переспросил я.

— Да, это сложная система, — подтвердил Пупкин. — Но сейчас увидишь. Делай, как мы сказали.

Пожав плечами, я взял с подноса уже знакомый цилиндр, потянулся к нему усилием воли и открыл внешние каналы. Расход ки даже не почувствовал, настолько он был мизерным. Цилиндр напитался моей энергией, и что-то внутри него ожило. На непостижимом интуитивном уровне я ощутил связь с каждым из двадцати элементов. При этом ничто не светилось и не проявляло внешних признаков активации.

— Дальше-то что? — не выдержал я.

— Прикажи Бродяге создать мишень, — предложил Пупкин. — Дистанция… ну, метров десять от нас.

— Хм, — я ощутил неодолимую тягу цилиндров собраться воедино. — Бродяга, сделай мишень на дальней от нас стене.

Моя группировка удобно расположилась в гостиной, которую я изолировал от остальной части дома. На часах — без четверти три. Глубокая ночь. Любимое наше время для подобных вылазок.

Мишень сформировалась незамедлительно.

— Плотнее, — нахмурился Михалыч. — Толще.

— Исполняй, — попросил я.

Мишень стала более выпуклой.

— Прикажи устройству собраться, — начал меня инструктировать Михалыч. — Мысленно. А потом вытяни руку вперёд и подумай о поражении цели.

Становилось всё интереснее.

Ментальные приказы я уже научился отдавать благодаря взаимодействию с Хорвен.

Устройство откликнулось мгновенно.

Воздух над подносом уплотнился, сгустился — я это воспринял на уровне ощущений. Не визуально. Фрагменты шевельнулись и начали стыковаться с умопомрачительной скоростью. Пара секунд — и у меня в руках обнаружилась деревянная трость, сужающаяся с одной стороны и расширяющаяся с другой. Переход был плавным, почти неощутимым.

Второй приказ.

Трость рванулась вперёд, за ней потянулась моя рука. Из торцевой части выскользнуло нечто быстрое, отблёскивающее металлом.

Лезвие вспороло воздух.

И с треском врубилось в мишень.

— Неплохо, — оценил я. — Это трость мистера Джонса?

— Мы её разобрали, — признался Михалыч, — вытащили отдельные компоненты, всё тщательно изучили. И переделали по собственному усмотрению.

— А что мне мешает просто метать ножи?

— Это не все функции, — обиделся Пупкин. — Прикажи лезвию вернуться. И включи режим ближнего боя.

Я так и сделал.

Клинок выдернул себя из мишени, в мгновение ока пересёк комнату и нырнул в трость.

Очередное преображение застало меня врасплох. Цилиндры с едва уловимыми щелчками начали втягиваться друг в друга, подобно телескопической удочке. Из торцов выдвинулись клинки. Оружие удлинилось, продолжая вытягивать ки из моих каналов. Не прошло и трёх секунд, как я получил некое подобие двухклинковой глефы.

— Модернизируется? — уточнил я.

— Чётко представь, что хочешь получить, — ответил Матвеич. — И влей ки.

Так и делаю.

Оружие вытягивается, словно живое. Лезвие слегка изгибается, рукоять становится длиннее. И вот уже я держу нормальную глефу, причём довольно тяжёлую. Полутораметровой длины.

— Как вы это сделали? Она потяжелела!

Михалыч засиял от удовольствия:

— Артефактные модули, которые мы извлекли из трости этого… Джонса. Сложные цепочки. И главное — модуль, преобразующий материалы. Трансмутатор.

— И откуда вы его добыли? — прищурился я.

— Спроси у Феди, — хмыкнул Пупкин. — Джан по нашей просьбе влезла в сновидения какого-то мага из параллельного мира. Мы всё это адаптировали под имеющиеся схемы. Бродяга тоже давал советы по преобразованию.

Монстры.

— И как мне его незаметно переносить?

— Отдай приказ, — сказал Вася. — Уменьши до одного сегмента или разложи на компоненты.

Я выбрал первый вариант.

Глефа втянулась сама в себя.

У меня в ладони остался потолстевший цилиндр. Компактный, но довольно увесистый. Приказываю стать легче — и цилиндр обходит законы гравитации!

Охренеть.

— Друзья мои, — широко улыбаюсь каббалистам. — Премия будет такая, что вы сами не ожидаете.

— Фантазия у нас хорошая, — хмыкнул Пупкин.

— Ладно, — я обвёл глазами всех, кто собрался в гостиной. — Не отправиться ли нам в царство Нептуна?

Осмотреть затонувший город не получилось.

И это меня расстроило.

Бродяга переместился через многомерность сразу в пункт назначения и к чему-то пристыковался. Мы были погружены в кромешную тьму, и для меня подводный мир практически не отличался от открытого космоса.

— Бродяга, покажи пирамиду.

Домоморф незамедлительно сформировал на одной из стен телеэкран и организовал трансляцию. Лучи прожекторов выхватывали из глубоководного мрака исполинский зиккурат, основание которого было занесено илом. Сооружение всё ещё впечатляло своими размерами, хотя над формой явно поработало время. Подозреваю, технопарк был построен людьми, но с использованием инопланетных материалов. Поэтому так долго и простоял.

Бродяга по своему обыкновению превратился в веретено, подключился к чему-то на одной из граней зиккурата и создал канал для проникновения внутрь АРМ. Всё происходило бесшумно, в почти потустороннем безмолвии.

Мы терпеливо ждали.

Я не стал формировать большой отряд, потому что не хотел выносить артефакты из древнего города. Уговор был таким, что я здесь ничего не трогаю. А если уж я заключил сделку, то придерживаюсь каждого пункта. Со мной должны были отправиться каббалисты, Ольга… и всё.

— Бродяга, почему бы тебе не переместиться через многомерность в саму пирамиду и не скопировать всё, что нам нужно? — спросил Михалыч.

Домоморф невозмутимо ответил:

— Боюсь, это нарушит структуру технопарка. При переделке ткани пространственной метрики нарушатся линии запуска ключевых систем. В том числе, может пострадать жизнеобеспечение.

— Но ты говорил, что сумеешь впитать данные, — напомнил я.

— По вашей наводке, — парировал Бродяга. — Как только обнаружите что-нибудь стоящее — передайте мне образ. Я подключусь к АРМ и сохраню всё, что окажется в его памяти.

— АРМ выступит в качестве периферийного устройства? — догадался я.

— Сильно упрощённое определение. Но в целом ты прав.

— Хорошо. Сообщи, когда мы получим доступ в технопарк.

Ждать нам пришлось довольно долго. Бродяга отслеживал телеметрию модуля и одновременно поддерживал связь с Администратором. Последний сказал, что механизмы пирамиды слишком запущены, есть неисправности, и биомех вынужден чинить вышедшие из строя узлы. Мы проторчали в гостиной почти час, прежде чем домоморф открыл люк в технический коридор.

— Там всё в порядке? — спросил я. — Нас не уничтожат какие-нибудь спящие механизмы?

— Всё проверено, — отрезал Бродяга. — Администратор сказал, что схема пирамиды выведена на твою мыслекарту.

— Оу, как мило с его стороны.

В стене слева от меня прорезалось отверстие люка.

Мы, конечно, в другой части света, но если бы продолжали сидеть в Фазисе, то встретили бы раннее утро. Примерно семь часов по внутреннему времени Бродяги. А это значит, что скоро все начнут подниматься. И раньше всех из постели выберется Маро, которая тренируется в додзё, не покладая рук. Я бы мог, конечно, её усыпить, но…

Предпочитаю говорить открыто.

У меня хватало поводов убедиться в верности Маро, как друга. Я знаю, что она никому не расскажет о том, что здесь увидела. Единственное, чего нельзя сбрасывать со счетов — это проникновения в её сны морфистов или допроса инквизиции. Но если случится последнее, я вступлю в игру. Никто не смеет допрашивать моих друзей и влезать к ним в мозги!

На всякий пожарный, я попросил домоморфа убрать все окна и заменить их экранами, на которых транслируются картины утренних гор. Чтобы никто не волновался, не паниковал и не пытался, упаси боги, выйти наружу. Запрет на выход я тоже внёс, причём это ограничение касалось и Феди, и Джан. Когда Маро спросит о происходящем, Бродяга должен сказать, что я провожу тайную операцию, и на все вопросы отвечу сам после возвращения. И да, я приношу через Бродягу свои извинения за невозможность отправиться на пробежку. Временное неудобство будет скрашено беговым тренажёром, собранным в додзё.

Люк распался на сегменты от моего прикосновения.

Я не стал надевать обруч, но с собой его прихватил. А ещё дал задание Ольге сканировать прилегающее к зиккурату водное пространство. На предмет внезапного прибытия Йа-Рхана.

Прибытия, если честно, я не ожидал.

Ибо не потрудился сообщить Древнему о том, что выполняю его задание именно сегодня.

— Держитесь рядом, — бросил я через плечо.

О том, что с нами летит Хорвен, все знали.

Гончая не скрывала своего присутствия в отряде, поскольку мы шли не убивать врагов, а исследовать технопарк. Можно сказать, на экскурсию выдвинулись. Администратор с помощью АРМ уже восстановил контроль над пирамидой, но Древнему ничего не сообщал. Давал нам время.

Бродяга провёл рекогносцировку и обнаружил под пирамидой резервуар с протоматерией. Точнее, карман. Протоматерия — штука необычная, её не удержишь металлическими или керамическими стенками. Мы сразу договорились взять себе часть, примерно две трети от объёма. Мало ли — Йа-Рхану потребуется. Или Администратору для своих неведомых целей. По логике вещей, миссия позволит увеличь площадь моей усадьбы процентов на двадцать…

Тоннель, проложенный в толще пирамиды, вывел нас в гигантский атриум, от которого во все стороны расходились такие же тоннели. Воздух был сухим и холодным, пахнущим озоном и вековой пылью. Свет исходил от самих стен — они излучали тусклое голубоватое свечение, достаточное, чтобы видеть, но создававшее глубокие, подвижные тени.

— Похоже на заводской цех, — первым нарушил тишину Михалыч, и его голос, многократно усиленный эхом, прокатился под сводами.

Он был прав. Пространство напоминало не храм, а огромный, законсервированный производственный комплекс. Повсюду стояли необычные станки, напоминающие гигантские прессы или 3D-принтеры нечеловеческих масштабов. С потолка свисали щупальцеобразные манипуляторы, застывшие в неестественных положениях. Всё было покрыто толстым слоем пыли, но не обычной, а мелкой, металлической, блестевшей в голубом свете.

— Знаки! — воскликнул Пупкин, подбегая к ближайшей стене.

Он смахнул пыль с вертикальной панели, и под ней проступили сложные геометрические узоры. Это были не просто символы, а сложные цепочки, выгравированные с ювелирной точностью. Они переплетались, ветвились и сходились в узловые точки, похожие на микросхемы.

— Смотрите, — не дыша, прошептал Михалыч, проводя пальцем по линиям. — Это не нанесено сверху. Это… впаяно в саму структуру материала. Как будто стена росла вместе с этими символами.

Я получил мысленный отчёт — Бродяга через АРМ уже начал сканирование. Хорвен тем временем бесшумно скользила между станками, её форма на мгновения искажалась, когда она проходила сквозь особенно густые скопления артефактной энергии.

Следуя отметкам на мыслекарте, мы углубились в один из тоннелей. Он привёл нас в цилиндрическое помещение, от которого захватило дух даже у меня. Сводчатый потолок терялся в темноте, а стены от пола до самого верха были усеяны тысячами прямоугольных секций, похожих на ячейки банковских сейфов. В каждой из них лежал тонкий, гибкий лист матово-серого металла.

Пупкин, не в силах сдержать себя, подбежал к одной из ячеек. Осторожно извлёк серый прямоугольник. Тот был размером с лист А4, но невероятно лёгкий и прочный.

— Очищенный орихалк… или что-то подобное, — пробормотал Михалыч, глядя, как на поверхности листа под светом потолочных ламп проступают всё те же Знаки. Но здесь они были иными — не статичными цепями, а словно бы незавершёнными схемами, фрагментами уравнений, ждущими своего сборщика.

— Это… это библиотека прототипов, — с благоговением сказал Пупкин. — Каждый лист — основа для создания нового артефакта. Чертёж, закодированный в Знаках. Бродяга, ты всё это видишь?

«Записываю, — раздался голос домоморфа прямо у нас в головах. — Плотность информации на квадратный сантиметр на три порядка выше, чем в самых совершенных земных носителях. Это не просто знания. Это… семена технологий».

Атмосфера была гнетущей и величественной одновременно. Внезапно где-то в глубине комплекса раздался низкочастотный гул, и несколько светящихся линий на дальнем станке вспыхнули ярче, проведя по воздуху лучом оранжевого света, который просканировал пустое пространство, а затем погас. Казалось, гигантский механизм, проспавший тысячелетия, начал потихоньку пробуждаться от нашего присутствия.

— Они не просто хранили это, — сказал я, оглядываясь вокруг. — Они здесь работали. Создавали. Это была не гробница, а действующий исследовательский центр.

— И похоже, они ушли в спешке, — добавила Ольга, указывая на один из станков. — Видите? Процесс прерван. Заготовка осталась в захватах.

Мы подошли ближе. В тисках огромного аппарата застыла сложная металлическая деталь, покрытая наполовину вытравленными Знаками. Казалось, работа оборвалась в одну секунду.

Михалыч и Пупкин были как дети в самой большой в мире конфетной лавке. Они бегали от одной стены к другой, от ячейки к ячейке, а АРМ и Бродяга старательно фиксировали всё, до чего дотрагивались каббалисты. При этом самого ремонтного модуля поблизости видно не было. Насколько я понял, эта штука подключилась к системам внутреннего наблюдения.

— Сергей, — обернулся ко мне Пупкин, его глаза горели. — Эти цепочки… они живые! Они описывают не только статические эффекты, но и принципы! Принципы преобразования материи и энергии, о которых мы могли только мечтать! Один этот зал… он перевернёт всё каббалистическое искусство с ног на голову!

Я понимал его. Мы стояли не просто перед складом древнего оружия. Мы стояли перед университетом исчезнувшей цивилизации, чьи технологические секреты были закодированы в этом лабиринте Знаков.

«Бродяга, — мысленно отдал я приказ. — Копируй всё. Каждый сантиметр, каждый символ. Приказываю считать это приоритетом номер один».

«Выполняю, — последовал немедленный ответ. — Процесс может занять несколько часов. Уровень информационной насыщенности превышает все расчётные модели».

Я посмотрел на оживающие в голубом свете символы, на замершие станки и на сияющие лица своих каббалистов. Мы нашли не просто сокровище. Мы нашли новую эру для своего Рода. И теперь главное было — успеть забрать его, прежде чем древний хозяин этого комплекса передумает. Надеюсь, Йа-Рхан не прибыл сюда заранее. Потому что хитрая тварь может комфортно существовать на такой глубине веками.

Связь с Бродягой я поддерживал через Ольгу.

В виде прямой трансляции.

Пока вся эта каббалистика перекачивалась в память домоморфа, тот неспешно пополнял запасы протоматерии. Вот уж не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Отправился отрабатывать долг — приобрёл бесценное сокровище. Понятия не имею, что делать со всеми этими символами. Надеюсь, разберутся мои каббалисты. А ещё надеюсь, что мне не вылезет боком подобное приобретение. Ведь сейчас база знаний моего домоморфа намного опережает всё, что человечество сумело накопить, расшифровать и осмыслить за минувшие тысячелетия.

Конечно, Предтечи не раскрывали людям всего, чем владели. Не надо думать, что мы постигли всю глубину науки чужих. Пирамида — всего лишь подарок ушедшей культуре, с которой Древние взаимодействовали на заре времён. Жалкие осколки истинных знаний. Да, что бы там себе ни воображали Кормчие, но если раса Предтеч захочет вернуться и поработить Землю повторно — ничто её не остановит. Мы просто муравьи на заднем дворе истинных повелителей вселенной.

Пока каббалисты, словно одержимые, метались между ячейками с прототипами, а АРМ методично сканировал каждый сантиметр библиотеки, я почувствовал зов чего-то иного. Мыслекарта, предоставленная Администратором, мерцала в сознании, указывая на ответвления, которые мы ещё не исследовали.

«Пупкин, Михалыч, — мысленно связался я через Ольгу с подчинёнными, — вы здесь главные. Кричите, если что-то пойдёт не так. Я с Ольгой и Хорвен пройдусь по другим уровням, пока вы работаете».

Пупкин, не отрываясь от листа с плетением неизвестных ему Знаков, лишь махнул рукой: «Иди, иди! Мы справимся!».

Хорвен, бесшумно парившая в нескольких сантиметрах от пола, приблизилась ко мне. Её щупальца мягко шевельнулись, улавливая малейшие вибрации в воздухе.

«Ольга, сопровождай. Хорвен, лети вперёд, прокладывай путь. Ищем всё, что может представлять интерес, кроме этих чертежей».

Биомех издал короткий, похожий на щелчок звук, понятный на уровне инстинкта — «поняла». Дважды мигнули угольки глаз. Обтекаемое тело, смахивающее на кальмара, скользнуло в один из тёмных тоннелей, ведущих вниз. Мы с Ольгой двинулись следом.

Пройдя по наклонному коридору, вышли в помещение, кардинально отличавшееся от всего увиденного. Оно было круглым, с куполообразным потолком, в центре которого висел огромный, тёмный и неподвижный кристалл. Вдоль стен стояли не станки, а некие коконы, напоминающие саркофаги из того же светящегося материала, что и стены. Эти ёмкости были прозрачны, и внутри некоторых угадывались смутные, человекоподобные силуэты, скрытые толстым слоем инея.

«Сергей, — голос Бродяги прозвучал с необычной для ИИ напряжённостью, — сканирование показывает остаточные биологические сигналы. Очень древние, в состоянии глубокой криогенной стагнации».

Я подошёл к ближайшему кокону, стёр с него иней. За стеклом, в сизой дымке, замерла фигура со слишком вытянутыми чертами лица и крупными, даже под закрытыми веками, глазами. Не люди. И не Древние, вроде Йа-Рхана. Другая раса. Создатели или служители этого технопарка.

— Они не убежали, — тихо сказал я. — Они легли спать, надеясь проснуться, когда опасность минует.

Внезапно Хорвен, которая парила в центре зала под тёмным кристаллом, резко замерла. Её щупальца напряглись и вытянулись в сторону противоположной стены, где почти не было коконов.

«Обнаружена аномалия», — доложил Бродяга, воспользовавшись общим телепатическим каналом.

Свет от стен вокруг подозрительной точки стал мерцать, искажаться. Воздух затрепетал, и на мгновение проступил контур арки, которой физически не существовало. Сквозь него я увидел не другую комнату, а… иную реальность. Искажённый пейзаж багровых скал под оранжевым небом, где вдали медленно ползали существа из кошмаров.

— Нестабильный портал, — мгновенно оценил я. — Они не просто спали. Они охраняли эту дыру.

Портал просуществовал несколько секунд, испуская волну тошнотворного, чужеродного давления, а затем свернулся с глухим хлопком. Свет в зале вернулся к норме.

«Зафиксировал координаты и энергетический отпечаток, — сообщил Бродяга. — Угрозы в данный момент нет».

Хорвен медленно расслабила щупальца, но продолжила внимательно «смотреть» в сторону недавнего разрыва.

Эта находка была куда опаснее и значимее библиотеки чертежей. Мы нашли не просто технопарк. Мы нашли тюрьму. Или дозорный пост.

«Бродяга, ты это видел?» — мысленно спросил я.

«Видел, — последовал незамедлительный ответ. — Вношу в базу данных с пометкой „Критическая угроза, уровень 'Омега“. Рекомендую немедленно сообщить Администратору. Данные о портале имеют приоритет над всеми остальными».

Уверен, Администратор всё знает.

АРМ отчитывается ему обо всём, что находит в пределах расконсервированных объектов.

'Сначала закончим копирование, — парировал я.

Бросив последний взгляд на замёрзших стражей, я повернулся к выходу. Теперь у нас был не только кладезь знаний, но и бомба замедленного действия. И я был почти уверен, что Йа-Рхан знал об этом. Его «простая» задача оказалась с двойным дном.

Солнце поднялось уже высоко над горами.

Часы показывали без четверти два.

Я не очень-то хорошо выспался, но чашечка бодрящего кофе в сочетании с пробежкой и бассейном восстановили баланс.

После возвращения из затонувшего города, название которого я так и не узнал, состоялся неприятный разговор с Администратором. Если вкратце — тот понимал, какая опасность затаилась в глубине, но ничего не собирался делать. Объяснял это тем, что Йа-Рхан не сумеет открыть портал в другой мир, а если и сумеет, проснутся выведенные Предтечами стражи. Выведенные. Я зацепился за это слово и потребовал объяснений. Администратор подтвердил мою догадку: стражи никогда не были людьми. Искусственный вид, наподобие биомехов. Слуги.

Что касается погибшей расы, то они приняли стражей в обмен на знания Предтеч. О дальнейшей судьбе этого народа Администратор не распространялся.

Разумеется, я попытался выяснить, в какую реальность был пробит свернувшийся портал, и почему он привязан к одной точке. Мне ответили, что внутри технопарка создана некая среда, делающая грани миров чрезвычайно тонкими. И эта среда активировалась после запуска ключевых систем зиккурата. Сейчас Администратор всё контролирует, и разрыва ждать не приходится. По его сведениям, Йа-Рхан уже в Средиземном море, держит курс в сторону Гибралтара, намереваясь обогнуть Европу и выйти в открытый океан.

Что касается той, другой реальности…

Не моё это дело.

Закрытая информация.

Думаю, настроение могло быть испорчено, но ситуацию спасли каббалисты. Прямо сейчас я выделил им две гостевые комнаты и отдельный кабинет, чтобы мужики беспрепятственно работали с Бродягой по расшифровке Знаков и исследованию новых цепочек. Ради этого даже сократил часы в проектировании первого механикуса, который будет выпускать наш Род на Урале. Остальным сотрудникам КБ дал задачу сконцентрироваться на призыве сложных элементов и тестировании имеющихся узлов.

В общем, работа кипит.

И я решил предаться заслуженному отдыху, занырнув в бассейн. Пожалуй, выпрошу у Бродяги надувной матрас — вообще шик будет!

— Сергей, надо поговорить.

Подплыв к бортику и положив локти на его край, я вздохнул.

Маро заявилась отдыхать в бикини, с коктейльным бокалом в руке. И, должен признать, несмотря на постоянные тренировки в додзё, бессмертная успела хорошо загореть. Тело моей соседки так и вовсе было совершенным. Без единой жировой складки. Мышцы не перекачаны, но развиты по максимуму.

Да, я засмотрелся.

Мечница перехватила мой взгляд и улыбнулась.

— Что произошло этой ночью?

Задав вопрос, девушка опустилась на шезлонг.

— Ты без своего меча.

— Очень смешно.

— Бродяга передал мои извинения?

— Да. Но я чертовски любопытна, если ты не в курсе.

— Разве бесы способны чему-то удивляться?

— Когда живёшь с типом, вроде тебя, Иванов… удивляешься каждую секунду свободного времени. И не надо мне тут про тайны Рода. Бродяга отвечал уклончиво, но я поняла, что мы находимся под водой.

— Начать издалека?

— Попробуй.

— Ты здесь, потому что Орден Неведомых получил заказ. И чтобы это прекратить, я был вынужден пойти… на сделку. Выполнить кое-что. Для одной неприятной личности.

— Хозяин Неведомых? Выживший Древний?

— А ты многовато знаешь, как я посмотрю.

— Ну, так убей меня, дрянной мальчишка.

— Считаешь себя взрослой.

— Не важно, кем я себя считаю. Важно, за кого ты себя выдаёшь, — в очередной раз удивила бессмертная. — Но я ведь не лезу в закрытую часть твоей биографии.

— И правильно делаешь.

Мы помолчали несколько секунд.

— Ладно, — сдался я. — Бродяга на самом деле переместился в Атлантический океан. Мы были в затонувшем городе, который построен ещё при Древних. Надо было кое-что там отремонтировать и обеспечить доступ Йа-Рхану к этой локации. Только благодаря этому Предтеча не разрушил Фазис.

— Разрушить Фазис? — брови девушки поползли вверх. — Такое возможно?

— Ну, мы ведь говорим о забытых богах. Эти могут.

— И ты ввязался ради меня в конфликт с самым могущественным созданием на планете?

— Хотел бы сказать, что ради тебя, но нет. Орден угрожал и моему Роду, так что претензии накопились. И да, я не подозревал, что Йа-Рхан настолько силён.

— Йа-Рхан? Так зовут Древнего?

— Под этим именем его знают сектанты. И те, с кем я вынужден был общаться ради… посредничества.

— Хочешь сказать, эта тварь стёрла бы с лица земли целый город? Мегаполис с несколькими миллионами жителей?

— Вполне реальный сценарий.

— Тогда нам здорово повезло.

Я покачал головой:

— Нет никакого везения. Выполняешь задание — получаешь результат. Хорошая новость в том, что Орден за тобой больше не охотится.

— Наверняка охотятся другие.

— Поэтому я и не предлагаю вернуться к себе. До начала Турнира домоморф — самое безопасное место в империи. А мне бы хотелось продолжить наше знакомство и в будущем.

— Взаимно, — улыбнулась девушка и потянула коктейль через трубочку. Уверен, что напиток безалкогольный. — Мне повезло, что сегодня выходной. В додзё никто не заявится и в Альпику ехать не надо. Ты знал, да?

— Само собой.

Выбравшись из бассейна, я устроился на втором шезлонге. Спрятал глаза за солнцезащитными очками. Открыл дверцу крохотного холодильника, достал оттуда графин с морсом и наполнил стакан, притаившийся здесь же, прямо на кафельных плитах.

— Хорошо тут, — промурлыкала Маро. — Жаль, что ненадолго.

— У тебя же выходной.

— Выходной — у моих наставников. А я работаю ежедневно, хоть иногда и позволяю себе отдохнуть пару часиков. Все мы люди.

— Слушай, давно хотел спросить. Сколько тебя знаю, ты только и делаешь, что дерёшься. Не работаешь, не занимаешься каким-нибудь семейным предприятием. На что ты живёшь вообще?

— Неприличный вопрос, а, Сергей?

— Брось. Мы же друзья.

— Ты уже спрашивал, кстати.

— Разве?

— Ага, было такое.

— И что ты ответила, напомни.

— А ничего, — бессмертная откровенно забавлялась.

— Ну, так сейчас ответь.

— Есть накопления, — уклончиво ответила Маро. — Ты прав, я не занимаюсь родовыми предприятиями. На это просто нет времени. Зато имеются ценные бумаги, по мелочи. Вложилась по совету знающих людей. Проценты капают.

— Я так и подозревал.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Хочу узнать о тебе побольше.

Девушка как-то странно на меня посмотрела.

Но ничего не ответила.

Экспедиция в Гималаи обещала быть интересной.

Администратор пообещал мне переделку гончей. Я не совсем понимаю, что можно встроить в этого кальмара, и как будет выглядеть процесс, но почему бы не попробовать?

Выждав три дня, в течение которых держалась непрерывная связь с Администратором, я убедился, что Йа-Рхан не поворачивает обратно и не меняет курс. Исполинская древняя тварь целенаправленно продвигалась к технопарку и затопленному городу. Это, разумеется, ничего не значит. Получив желаемое, Предтеча может захотеть свести со мной счёты. Высказав опасения Администратору, я услышал довольно странную вещь. По мнению ИИ, головоногий пришелец предпочитает говорить правду, придерживаясь исконной философии своей расы. А философия эта сводилась к тому, что врут только слабые духом. Истинное могущество заключается в том, чтобы слова не расходились с делом. К тому же, добавил ИИ, о ситуации уже доложено, куда следует. Если Йа-Рхан попытается помешать нашей миссии, с ним разберутся. Вот этот последний факт меня обнадёжил больше всего.

Джан подписала все документы, наш Род сделал дополнительное перечисление, и Плотниковы взялись за обустройство площадки на Урале с максимальной серьёзностью. Где-то нашли проверенных субподрядчиков и за считанные дни организовали переброску спецтехники к территории будущего завода. Мещерский позвонил мне накануне вечером и с восторгом описал транспортную колонну, выдвинувшуюся к его землям по имперской трассе. Я уж молчу про грузовой дирижабль из Еката, высадивший на объекте целую бригаду големов. По словам Мещерского, выкупленная мной земля сейчас напоминает муравейник.

А вот утром вчерашнего дня состоялся интересный разговор с Джан.

Мы как раз собрались позавтракать, но Маро опаздывала к столу из-за чрезмерно затянувшейся тренировки с мастером Мергеном. Зато Федя вёл себя дисциплинированно — успел немного со мной пробежаться, подкачать мышцы на тренажёрах, вынесенных в отдельный зал, и там же поупражняться с шестом. Избавиться от полноты он так и не смог, но выглядел значительно лучше, чем во время нашего первого знакомства.

Я, кстати, теперь могу себе позволить два домашних додзё. Спасибо увеличившимся запасам протоматерии! Большой зал отдан под тренировки Маро, а в малом я изредка упражняюсь сам, но гораздо чаще работаю с Федей и Джан. И да, морфистка упорно продолжает осваивать базу рукопашного боя, а также короткие клинки в виде танто. Кто сказал, что девушкам это ни к чему? Не только в РИ, но и в любой вселенной умение постоять за себя — залог долгой и счастливой жизни.

— Сергей, я приняла важное решение, — заявила Джан, пока служанка ставила перед ней тарелку и наливала в чашку какао. — Надо обсудить.

— Весь внимание, — я уже накинулся на еду.

Как и Федя.

Под ногами тёрся Кефир, мурлыча себе под нос и выпрашивая сардельку.

— Ты слышал о Дистанционном Университете?

— Хм.

— Он не слышал, — сразу догадался Федя.

— Я так и думала. Это международная организация с филиалами в России. Там учатся… ну, преимущественно аристократы и дети влиятельных финансистов.

— Почему она дистанционная? — я сделал глоток из чашки.

Обожаю какао.

Чуть не вырвалось сакраментальное: «У вас же нет Интернета». Потом уже спохватился, что «у вас» — это теперь и «у нас». Да и незачем слугам знать о существовании иных реальностей.

— Преподавание в сонных конструктах, — пояснила Джан.

— Ого! — Федя чуть не поперхнулся овсянкой. — А можно мне такую школу подыскать? Чтобы всё во сне, а ходить никуда не надо?

— Нельзя! — хором ответили мы с Джан.

А потом, спустя несколько секунд, я посмотрел на морфистку:

— А есть такие школы?

Понятно, что мальчишке никак не обойтись без социализации. Да и любому человеку. Но с точки зрения безопасности… Естественно, я буду чувствовать себя лучше, зная, что Федя 24/7 под охраной моих людей. Сейчас оружейник — слабое звено, поскольку его доставляют в школу с эскортом, но в самой школе нормальной охраны нет. Всё, что я могу — держать неподалёку парочку прыгунов на случай внезапной угрозы. И, как вы понимаете, рано или поздно враги Рода могут воспользоваться этой уязвимостью.

А социализация — она и в посёлке на высоте.

Федя уже перезнакомился с местной детворой и частенько зависает в усадьбах наших гостеприимных соседей. Тех, разумеется, кому я доверяю. И кого самым тщательным образом проверил мастер Багус.

В глазах Джан появились лукавые огоньки:

— Есть, Серёжа. Подкинуть контакты?

Оружейник с надеждой посмотрел на меня.

По глазам парня я видел, что он ищет подвох.

— Никаких подводных камней, — усмехнулся я. — Это вопрос безопасности. Мне будет спокойнее, если Федя будет находиться в Красной Поляне. Тут хотя бы камеры, патрули, нормальный периметр. В школе он под ударом. Так что… идея неплохая.

— Да, папочка! — обрадовался толстяк.

— Хорошо, — сдалась Джан. — Будет вам дистанционная школа. Но как насчёт моего Университета?

— Ничего не имею против, — пожимаю плечами, не забывая про кашу с фруктами и орехами. — Если ты считаешь это полезным.

— Считаю! — глаза Джан загорелись энтузиазмом. — Там несколько факультетов, но упор на родовую экономику, хозяйственное управление, инвестиции. Ты знаешь, как меня интересует эта тема. И всё обучение — в конструкте! У них там целый университетский городок, стабильная поддержка, безопасные точки входа. Да я и сама могу распознать атаку, если кто сунется… Но списки студентов держатся в строжайшей тайне, администрация их нигде не публикует. Экзамены тоже во сне.

— А диплом? — не выдержал Федя. — Он тебе приснится?

Джан не обиделась:

— Вовсе нет. Курьерами высылают. Но диплом не очень-то важен, поскольку я не собираюсь устраиваться на работу. Это для саморазвития.

— Сколько лет будешь учиться? — уточнил я.

— Три года, — девушка как бы невзначай наклонилась вперёд и провела ладонью по моей руке. — Ты рад, Серёжа? А то все вокруг будут образованными, кроме меня…

Ясно.

Визит подруг наложил на морфистку неизгладимый отпечаток.

— Джан, — я посмотрел турчанке в глаза. — Ты у меня — самая умная. И красивая. Получишь ты диплом или нет… для меня это совершенно не важно. Главное, чтобы ты была счастлива.

— Правда? — засияла морфистка. — Ты действительно так думаешь?

— Раз говорю — значит, думаю.

— Спасибо, — девушка слегка покраснела. — Ты просто чудо!

— Ну-ну, — я тоже смутился. — Скажешь это, когда придётся платить по счетам Плотниковых.

В столовую пружинистым шагом вошла Маро — раскрасневшаяся, с мокрыми волосами и шлейфом кокосового шампуня, мгновенно окутавшим всех нас. Значит, успела принять душ после очередного спарринга с Мерген-оолом.

— Я ничего не пропустила?

— Кроме какао, — заметил Федя, подставляя чашку служанке.

— У меня объявление, — я обвёл взглядом собравшихся. — Сегодня ночью отправляемся в Гималаи. Никому не паниковать, пределы Бродяги не покидать. На ваших дневных занятиях это не отразится. Надеюсь.

— Эй! — возмутился Федя. — У меня сеанс радиосвязи!

— Вот и связывайся оттуда с кем хочешь, — отрезал я. — Хоть с йети.

Я проснулся по будильнику.

В данном случае — по голосу Бродяги, шепнувшему мне на ухо ключевое слово «подъём». А если уж быть совсем точным, не на ухо, а прямо в мозг. То есть, в сон.

Часы показывали половину третьего.

Начинаю привыкать к образу жизни совы. Днём у всех свои дела. Кому-то нужно гулять с друзьями, кому-то — работать в холдинге. А комму-то — готовиться к Великому Турниру. И я не могу выдёргивать своих друзей на целый день из привычной среды обитания. И даже на несколько часов.

А вот ночь — идеальное время.

Бродяга отчитался, что ни в одной комнате нет бодрствующего человека. Даже Федя, увлечённый радиолюбитель, пообщавшись со своими знакомыми в разных уголках планеты, благополучно вырубился.

На сей раз я решил не брать с собой телепата.

Бродяга получил от Администратора детальную информацию по подземному комплексу Предтеч и заявил, что вполне сможет внедриться в структуру научного центра и поддерживать со мной связь на расстоянии. Через Администратора, как и следовало ожидать. Поэтому я не стал умножать сущности без необходимости и просто взял в качестве спутницы Хорвен. Ну, и прихватил крутую игрушку, созданную моими каббалистами. Чудо-цилиндры, которым я ещё не придумал названия. Отсутствие подходящего термина не помешало мне заказать у Феди кожаный чехол аккурат под размеры этой штуки. Чехол оружейник снабдил удобными фиксаторами и петлями для ремня. Разместить оружие я решил за спиной, по аналогии с чехлами скрытого ношения.

Домоморф переместился через многомерность в заданную точку.

Путешествие заняло минут десять.

Мы предсказуемо вынырнули из многомерности на рассвете. Горы Тибета окрашивались всеми оттенками золота, хотя краешек солнечного диска ещё не выглянул из-за ближайшего пика.

Бродяга принял форму дисколёта и завис посреди горного ущелья.

Мы ещё прошлой ночью загрузили АРМ в специальный отсек и были готовы к свершениям. Я удобно устроился в своём кабинете, утопая в кожаном кресле и попивая кофе из термоса. Конфигурация кабинета изменилась. Потолок обрёл скос и теперь плавно закруглялся, повторяя внешние контуры диска. Комната переместилась на внешний обод. Торец и часть пола сделались прозрачными — Бродяга позволил мне полюбоваться рассветом в труднодоступном ущелье, которое, вероятно, люди не посещали уже много сотен лет. Если вообще когда-нибудь посещали.

Хорвен парила в нескольких метрах от меня, ожидая распоряжений.

— И где же комплекс? — поинтересовался я. — Без обид, но местность выглядит необитаемой. Бродяга, ты не мог ошибиться?

— Ошибки нет, — заверил домоморф.

Вокруг громоздились отполированные ветром чёрные базальтовые скалы.

Передо мной, занимая всё поле обзора, нависала одна из таких скал — исполинская глыба, тёмная, как ночное небо, и столь же безмолвная.

— Ошибки нет, — повторил Бродяга, и в тот же миг часть скальной стены прямо перед нами зашевелилась.

Это была не оптическая иллюзия, не игра света. Нет, самая настоящая перестройка материи на фундаментальном уровне. Чёрный базальт поплыл, как жидкость, перекраивая свою внутреннюю структуру. Миллиарды микроскопических частиц выстроились в новые конфигурации, и на гладкой, отполированной вековыми ветрами поверхности проступили громадные, плавные формы. Они не были вырезаны или построены — они проявились, словно проявляется изображение на плёнке. Это были глыбы первой генерации. Без понятия, что означает этот термин, я его услышал от Администратора.

Формы не имели прямых углов. Их линии были словно вылеплены гигантской рукой, подчиняясь какой-то высшей, органической геометрии. Материал напоминал одновременно и камень, и отполированный металл, и чёрный лёд. Сквозь его толщу, подобно замороженным молниям, пульсировали тусклые синие жилы энергии. От них исходил едва слышный, низкочастотный гул, который я чувствовал не ушами, а всем телом — вибрация проникала прямо в кости, настраивая их на незнакомый ритм.

— Архитектура Предтеч, — без всякого намёка на удивление констатировал Бродяга. — Не запредельно сложная, но эффективная. Материал приспособлен к ограниченной саморегуляции. Я начинаю стыковку.

Дисколёт плавно пришёл в движение, переместившись к одной из наиболее крупных глыб. По мере нашего приближения я смог разглядеть детали. Поверхность была идеально гладкой, без единой царапины, но при этом не зеркальной — она поглощала свет, делая объект зрительно тяжёлым и незыблемым.

— Обнаружен первичный интерфейс, — сообщил Бродяга. — Устанавливаю контакт.

От корпуса дисколёта выдвинулся щуп, тонкий и блестящий, словно игла. Он бесшумно коснулся поверхности глыбы в месте, где сходились три синие энергетические жилы. В точке контакта камень снова пришёл в движение, но на сей раз образовал не новую структуру, а идеально круглое, тёмное углубление. Щуп вошёл в него.

— Стыковка начата. Протоколы совместимы на базовом уровне, — голос Бродяги в моей голове звучал сосредоточенно. — Ищу порт удалённого управления. Система защищена, но её активность минимальна. Режим сохранения энергии.

Я оторвался от зрелища и взглянул на Хорвен. Гончая замерла, её щупальца слегка подрагивали, сканируя окружающее пространство на предмет угроз, которых, казалось, не существовало.

— Нашёл, — прозвучало через несколько долгих минут. — Порт заблокирован. Для его активации требуется физическое вмешательство. Открываю технический люк.

На поверхности глыбы, метрах в пяти ниже точки стыковки, участок стены размером с люк субмарины буквально растворился, исчезнув без следа и звука. Образовалось чёрное, бездонное на вид отверстие.

— Туда, — мысленно указал мне Бродяга. — Внутри — узел связи. Теперь нужно подключить АРМ непосредственно к нему.

— Выполняй, — разрешил я.

Начались привычные манипуляции по запуску давно законсервированных систем. Бродяга скользнул к выпуклой формации комплекса, одновременно втягивая в себя щуп. Выдвинул стыковочную трубу, подключился к техническому люку, а затем вырастил по всему ободу дополнительные отростки. Кабинет, да и все внутренние помещения, вновь сместились и поменяли очертания, когда дисколёт превратился в полусферу и намертво врос в чёрную поверхность. Ещё секунда — и мы намертво вросли в глыбу. Теперь ничто не могло оторвать домоморфа от комплекса. В глубине под моими ногами раскрылась диафрагма, выпуская на волю ремонтный модуль.

Я связался с Администратором, но тот уже принял на себя управление.

АРМ начал действовать, скользя по туннелям комплекса, словно крыса из нержавеющей стали.

Материал, из которого были сделаны внешние блоки научного центра, менял свойства автоматически. Главной целью, как мне сообщил Бродяга, являлась маскировка. Днём фасады отражали свет, сливаясь со снегом и льдом, ночью всё это темнело, шифруясь под базальт. А ещё над ущельем раскинулось искажающее поле — оно мешало наблюдателям с воздуха рассмотреть истинную картину происходящего. Впрочем, я сомневаюсь, что сюда залетают человеческие дирижабли. На многие километры вокруг нет ни единого признака жилья. Ни городов, ни монастырей, ни захудалых посёлков.

На непостижимом уровне я ощутил происходящие изменения.

Глыбы, которые на самом деле являлись внешними элементами упрятанного в горы исследовательского центра, сместились со своих мест, немного изменили очертания и как бы ожили.

Внутри горного комплекса что-то происходило.

Минут через пятнадцать я связался с Администратором и уточнил текущее состояние дел. АРМ запустил большую часть подсистем, включая климатический контроль и освещение, но работа ещё продолжалась. Мне разрешили доступ в Атриум Прибытия.

«Доступ открыт, — голос Бродяги прозвучал в сознании. — Но будь готов. Атмосфера внутри соответствует внешней среде. И… там нет гравитации».

Люк в полу кабинета бесшумно раздвинулся, открыв темноту, пахнущую озоном и вековой пылью. Я кивнул Хорвен. Гончая мгновенно скользнула в отверстие, её щупальца оттолкнулись от невидимых опор, и она исчезла в темноте. Я последовал за ней, оттолкнувшись от края люка.

Провалиться в невесомость — это необычное ощущение. Земля уходит из-под ног в прямом смысле, и ты остаёшься один на один с пустотой. Холодный воздух обнял меня, заставив вздрогнуть. Я включил тактический фонарь на плече. Луч света прорезал тьму, выхватывая из небытия фрагменты непостижимой архитектуры.

Мы были в Атриуме Прибытия.

И он был колоссальным.

Мой луч не достигал ни противоположной стены, ни куполообразного свода, теряясь в бездонной черноте. Стены, пол и потолок — эти понятия здесь теряли смысл — были сложены из того же тёмного, поглощающего свет материала, что и глыбы снаружи. Но здесь, внутри, поверхность была испещрена сложнейшими барельефами, напоминающими то ли схемы ДНК, то ли звёздные карты. Они тянулись на сотни метров, и их масштаб подавлял.

В центре этого гигантского пространства, прямо перед нами, парил Коммуникационный Шпиль. Внешне он напоминал кристалл, выросший в невесомости, многогранный и идеально симметричный. От кристалла исходило то самое низкочастотное гудение, которое я чувствовал снаружи, но здесь оно было в разы сильнее. Вибрация пронизывала всё тело, отдаваясь в зубах, и казалось, что гудит не объект, а само пространство вокруг него. Шпиль медленно вращался, и его грани вспыхивали изнутри тусклым синим светом, словно по ним пробегали заряды энергии.

«Деактивационная и сканирующая зона, — напомнил Бродяга. — Шпиль — антенна для удалённого управления. Пока он пассивен, но не приближайся к нему без необходимости».

Хорвен, легко маневрируя щупальцами, описывала вокруг меня широкие круги, сканировала пространство. В свете моего фонаря мелькали другие, меньшие структуры — замёрзшие капли непонятной жидкости, парящие в воздухе, и странные, похожие на коконы выступы на стенах.

«АРМ проложил маршрут к Залу Преображения, — продолжил Бродяга. — Он в ста метрах ниже по вертикали. Двигайся вдоль стены, я подсвечу путь».

На одной из изогнутых поверхностей загорелась тусклая цепочка синих огоньков, обозначая маршрут вглубь комплекса. Я оттолкнулся от ближайшего выступа, и поплыл вдоль этой траектории, чувствуя, как ледяной холод просачивается сквозь одежду. Хорвен следовала за мной, её тень, отбрасываемая фонарём, прыгала по циклопическим барельефам.

Атриум был мёртв и безмолвен, но это была величественная мощь уснувшего гиганта. И я, крошечное существо в этом грандиозном зале, плыл сквозь чужой сон, нарушая покой, длящийся тысячелетия.

Да, с освещением тут пока туго.

Как и с отоплением.

При этом Администратор во время очередного сеанса связи сообщил, что система климат-контроля восстановлена почти на шестьдесят четыре процента. И в ближайшие двадцать-тридцать минут начнётся потепление. Весьма кстати. У меня хороший комбинезон, тёплые перчатки и шапка, но всё равно как-то не по себе. При выдохе изо рта вырывается пар.

И да, я никак не связан с космосом.

А поэтому перемещаться в невесомости — задачка непростая. Меня периодически заносит в сторону или закручивает вокруг собственной оси. Вестибулярный аппарат я тренирую, поэтому не тошнит. Хоть какая-то радость.

Воздух был сухим, чистым и с запахом озона. Словно после грозы, но в условиях отрицательной температуры. По ощущениям — минус десять. Вдобавок пахло чем-то металлическим.

Стены начали испускать тусклое. синевато-белое свечение.

Никаких видимых источников.

То есть, светились поверхности, а не лампы или плафоны.

Синие огоньки привели нас к арочному проёму, скрытому в тени одного из исполинских барельефов. Портал был настолько огромен, что я поначалу принял его за ещё один элемент узора. Но, подплывая ближе, я заметил, что свечение стен внутри него было иным — более тёплым, золотистым.

«Зал Хроник», — просто сообщил Бродяга.

Домоморф подключился к местным ретрансляторам и мог общаться со мной телепатически в любой точке комплекса. Я оценил такой подход по достоинству — это лучше, чем держать в пальцах кубик и непрерывно задавать вопросы Администратору.

Я перехватился за край проёма и замер, пытаясь осмыслить открывшуюся картину. Если Атриум был пропуском в неведомое, то это место было его мозгом.

Помещение имело сферическую форму, и его округлые стены были не гладкими, а состояли из бесчисленных шестиугольных ячеек, напоминающих пчелиные соты. В каждой такой ячейке пульсировала и переливалась своя собственная голограмма. Одни показывали звёздные скопления и туманности, другие — схемы молекул ДНК, третьи — карты миграций животных, четвёртые — странные, нечеловеческие силуэты, которые могли быть самими Предтечами. Это была гигантская, живая библиотека, где знания не хранились на полках, а пребывали в постоянном движении, перетекая из одной формы в другую.

В самом центре Зала, в полной тишине, парила трёхмерная, идеально детализированная голограмма Земли. Но это была не та планета, что я знал. Континенты были смещены, очертания материков — чужды. Я смотрел на мир, каким он был миллионы, а может, и миллиарды лет назад. Или каким он станет. Я видел, как тектонические плиты двигались с геологической скоростью, ускоренной до минут, как океанические течения оплетали планету сияющими нитями, а в атмосфере вспыхивали и гасли точки — метки мощных энергетических выбросов, возможно, следы войн или катаклизмов.

«Проектор Таксономии, — пояснил Бродяга. — Библиотека генетических и исторических шаблонов. Администратор черпает отсюда данные для модификации гончей».

Хорвен, обычно невозмутимая, медленно проплыла ближе к голографическому глобусу. Её щупальца тянулись к нему, словно к чему-то знакомому. Возможно, её биомеханическая природа откликалась на эту всеобъемлющую базу данных всей земной жизни.

Я не стал задерживаться. Хотя зрелище и завораживало, наша цель была впереди. Цепочка синих огней повела нас дальше, в низкий, извилистый тоннель, отходящий от Зала Хроник. Стены здесь были уже не испещрены барельефами, а гладки и однородны, словно мы плыли по вене гигантского существа.

Через несколько минут тоннель вывел нас в новое помещение. И с первого же взгляда стало ясно — мы на месте.

Зал Преображения.

Он был меньше двух предыдущих, но от этого не менее впечатляющим. По периметру зала, в стенах, были встроены десятки тех самых яйцевидных капсул, которые я видел в отчётах Бродяги. Они напоминали гигантские семена, готовые прорасти. Их поверхность была матовой и непрозрачной, но оттуда исходило лёгкое, едва уловимое вибрационное поле.

В центре зала нас ждал АРМ. Ремонтный модуль замер рядом с одной из капсул, его корпус был усеян мигающими индикаторами. От него к стене тянулся тонкий светящийся волоконно-оптический кабель.

— Капсула готова к приёму, — раздался голос Администратора, звучавший теперь через акустическую систему зала. — Помести гончую внутрь. Процесс начнётся автоматически, как только я подтвержу стабильность связи со Шпилем.

Я посмотрел на Хорвен. Она неподвижно парила рядом, её «взгляд» был направлен на меня. В молчаливом ожидании биомеханоида не было ни страха, ни сомнений — лишь абсолютное доверие.

«Заходи», — мысленно приказал я.

Гончая плавно двинулась вперёд и коснулась поверхности капсулы. В тот же миг участок гладкой оболочки растворился, открыв тёмный, сияющий изнутри овальный проём. Хорвен, не колеблясь, скользнула внутрь. Проём бесшумно затянулся плёнкой, и капсула обрела герметичность, снова сделавшись идеально гладким яйцом.

Я остался снаружи, один в ледяной тишине Зала Преображения, глядя на капсулу, в которой моя гончая должна была переродиться во что-то иное. Оставалось только ждать.

Пузырь надулся и лопнул.

Я, признаться, не был готов к такому повороту. И среагировал молниеносно, лишив себя материальности. Это уже на уровне инстинкта.

Однако ничего катастрофичного не произошло.

Лопнувший пузырь превратился в жидкие ошмётки неизвестной субстанции, которая тут же начала испаряться. Я почувствовал тягу — заработала вентиляционная система.

Моему взору открылась Хорвен.

Визуально гончая почти не изменилась — разве что её тело начало поглощать свет. Шевельнув своими отростками, гончая направилась ко мне. По дороге стряхнула с себя остатки субстанции, которые и без того активно испарялись. Я бросил взгляд на то место, где ещё несколько секунд назад располагался кокон. Сейчас там ничего не было видно. Вообще ничего. Ни резервуара с биологической жижей или чем-то подобным, ни щупов или манипуляторов, ни устройств в привычном понимании. Зона переделки перестала существовать.

— И? — поинтересовался я вслух. — Какие изменения ты внёс?

Администратор не ответил.

Зато ответила Хорвен:

— Теперь я приспособлена к вербальному общению. Телепатическому и голосовому. В меня встроен акустический модулятор. Потолок высоты перемещений увеличен до ста метров. Автономные уловители перерабатывают больше ки. Возрос КПД, увеличена максимальная скорость передвижения. Появились дополнительные системы вооружения.

— Дополнительное вооружение? — заинтересовался я.

— Инъектор нейротоксина, — отрапортовала гончая. — Концентрация регулируется. Можно ввести смертельную дозу или усыпить противника. Кроме того, добавлена функция стрельбы шипами. Генерация шипов производится внутри моего организма. Они костяные, распадаются через несколько часов после применения. Можно смазать ядом — зависит от инструкций хозяина.

Я приблизился к Хорвен вплотную.

Края щупалец теперь были заострены, но это ни о чём бы мне не сказало. В остальном — тот же биомех. Даже габариты остались прежними.

— Спасибо, Администратор.

Динамики ожили:

— Не за что, человек. Полагаю, текущие модификации соответствуют твоим потребностям?

— Ещё как! — признал я.

— АРМ продолжает работать над восстановлением законсервированных механизмов, — сказал Администратор. — Ты можешь вернуться в домоморф.

— Тут есть что-нибудь ценное для меня?

— Никаких артефактов, если ты об этом, — холодно ответил ИИ. — Комплекс представляет собой автономную биофабрику, и отсюда ничего нельзя выносить.

— Я понял. Тогда мы уходим.

— Возвращаемся, — мысленно отдал я команду, бросая последний взгляд на Зал Преображения. Пустота и тишина, нарушаемая лишь ровным гудением оживших систем, казалось, были единственными хозяевами этого места.

Ответа не последовало. Вместо него прямо передо мной, в двух метрах от Хорвен, воздух заколебался, словно поверхность воды. С тихим, противным шипением пространство разверзлось, превратившись в клубящийся энергетический вихрь. Я почувствовал, как меня схватила неведомая сила и потащила в эту воронку.

— Администратор! — успел я крикнуть, но связь оборвалась, сменившись оглушительным рёвом в ушах.

Падение длилось целую вечность.

Меня швыряло, крутило, закручивало в спираль. Ноги потеряли опору. Я плыл, падал и катился одновременно. Наконец, меня выбросило наружу, я с силой ударился обо что-то упругое и скользкое, отскочил и начал вращаться в невесомости. Утратил ориентацию, но быстро взял себя в руки. Сгруппировался и замедлил вращение.

Открыл глаза.

Мы с Хорвен висели в центре безумия.

Здесь не было ни верха, ни низа. Повсюду плавали обломки — то ли механизмов, то ли застывшей энергии. Они медленно дрейфовали, сталкивались и отскакивали друг от друга. Беззвучно, как в ночном кошмаре. Воздух, если это был он, дрожал, искажая зрение, словно я смотрел сквозь толщу раскалённого асфальта. В висках стучало. Я посмотрел на часы — стрелки бешено неслись вперёд, потом так же стремительно отматывали назад.

«Хорвен!» — попытался я установить контакт.

«Я здесь, хозяин», — её мысленный голос пробился сквозь гул, но звучал приглушённо, будто из-за толстого стекла. Гончая медленно подплыла ко мне, её щупальца работали, отталкиваясь от невидимых опор. Биомеханическое тело поглощало странный свет, исходящий отовсюду и ниоткуда.

И тут из хаоса выплыли они.

Размытые силуэты, напоминающие искривлённые тени. «Эхо-призраки». Подсказка всплыла в голове сама собой, хотя я не имел возможности с кем-то проконсультироваться.

Их было трое.

Эхо-призраки не издавали звуков, но пространство вокруг них вибрировало от глубинной ненависти. Один из них резко качнулся в нашу сторону, и из его центра вырвался сгусток искрящейся энергии.

«Уклоняйся!» — крикнул я, отталкиваясь от плывущей мимо металлической балки.

Шар энергии пролетел в сантиметрах от меня. Он не сжёг воздух, он его… исказил. На секунду пространство в том месте смялось, словно мокрая бумага. Голову пронзила острая боль, в глазах помутнело. Эта энергия била по сознанию.

Хорвен среагировала быстрее. Она рванула с места, используя свою новую, возросшую мощь, и оказалась между мной и призраками. Её щупальца метнули веер костяных шипов. Шипы прошли сквозь размытые тела, не причинив им видимого вреда, но на секунду отвлекли.

Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Чудо-цилиндр здесь не поможет. Да и не смогу я эффективно сражаться в невесомости с теми, кто адаптирован к этой среде обитания. Я был безоружен перед этой аномалией. Но отступать было некуда — пространство вокруг сжималось, края моего восприятия начинали темнеть и закручиваться. Этот карман реальности схлопывался.

«Хорвен, сканируй всё! Ищи любую аномалию, любую точку, которая отличается от этого хаоса!» — приказал я, заставляя мозг работать.

Я закрыл глаза, пытаясь отсечь сбивающие с толку визуальные помехи. Нужно было чувствовать. Так меня учил Бродяга. Многомерность — это не карта, это океан, и у него есть течения. Я сосредоточился, пытаясь уловить вибрацию, ритм в этом какофоническом рёве. И сквозь гул, сквозь давящую дисгармонию, я уловил его. Еле слышный, но ровный и стабильный шум. Как тиканье исправных часов в разрушающемся здании.

«Хозяин, — голос Хорвен прозвучал чётче, она сфокусировалась. — Обнаружена пространственная аномалия. В семи метрах по вектору 340. Частота стабильна. С вероятностью 87 процентов — аварийный шлюз».

Я открыл глаза и увидел, куда гончая указывала одним из отростков. Там, в клубящемся мареве, обнаружилась едва заметная дрожь, рябь на ткани реальности.

«Туда!» — мысленно рявкнул я.

Хорвен стремительно рванула вперёд, её щупальца обхватили мою руку, и она потащила меня сквозь хаос. Гончая лавировала между обломками, уворачивалась от новых выстрелов эхо-призраков. Один из сгустков чиркнул по её корпусу, и Хорвен вздрогнула, но не сбавила скорости.

Мы достигли дрожащей области мироздания. Теперь я чувствовал её физически — слабый, но верный поток, словно сквозняк из щели в запертой комнате.

«Его нужно усилить, расширить!» — пронеслось у меня в голове.

У меня не было инструментов. Имелись только обрывки невесть откуда взявшихся знаний, воля и отчаяние. Я упёрся взглядом в нужную точку, представляя, как моё сознание становится клином, ломом, который вбивают в трещину. Я не приказывал реальности — я умолял её, убеждал, что это — дверь. Давил на слабое место, в которое уже сочился свет. Голова раскалывалась от боли, в носу появилась тёплая влажность — пошла кровь.

И в этот момент Хорвен начала действовать. Она не стала стрелять в призраков. Вместо этого одно из её щупалец резко дёрнулось, и костяной шип, длинный и острый, с силой метнулся в эпицентр дрожащей ряби.

Материальный объект, запущенный в нестабильную точку, сработал как катализатор. Шип вонзился, и пространство с громким, рвущим уши ХЛОПКОМ разорвалось. Хаотичная энергия буфера, найдя материальную опору, схлопнулась вокруг неё, развернувшись в зияющий портал. За ним виднелись знакомые, благословенно твёрдые очертания Зала Преображения.

Я оттолкнулся из последних сил, и мы с Хорвен кубарем вывалились обратно в реальный мир, тяжело рухнув на холодный пол. Портал с резким шипением затянулся позади, отсекая доносившееся из него безумное рычание.

Похоже, Администратор восстановил гравитацию.

Я лежал на спине, тяжело дыша, чувствуя, как по лицу стекает кровь. Хорвен сориентировалась первой, её щупальца мягко коснулись моего плеча.

Должно быть, я применил Дар.

Потому что чувствовал нехилый откат.

Опустошение, которого я давно не испытывал.

— Связь… восстановлена, — прозвучал в динамиках знакомый голос. — Человек, что произошло? Мои датчики зафиксировали несанкционированный скачок.

Я медленно поднялся на локте, глядя на то место, где секунду назад зияла дыра в никуда.

— Понятия не имею, — хрипло выдохнул я, вытирая рукавом кровь с губ. — Это ведь твоя вотчина, Администратор. Что здесь делают эхо-призраки?

За прошедшие недели я много всего интересного узнал от Бродяги. В том числе, про забытые технологии Предтеч, всевозможные прорывы в иные миры, пограничные серые зоны многомерности, конфликты с расами из других вселенных. Некоторые факты тщательно скрывались и были заблокированы, другими домоморф охотно поделился со мной.

Эхо-призраки — ещё одна система безопасности.

А хуже всего то, что активируются эти твари… вообще непонятно в какой момент.

— Наладка ещё не завершена, — сказал Администратор. — Комплекс — очень сложная структура. Даже я не знаю всего, что здесь могли оставить Предтечи.

— Вероятно, Айглеон в курсе.

— Даже если и так, — парировал Администратор. — Он не обязан делиться с нами информацией.

Здорово.

Мы тут для него золу разгребаем, а он «не обязан».

Хотя… Айглеон — один из тех, над кем у Администратора нет власти.

— Я проложил для тебя безопасный маршрут к Бродяге, — сообщил Администратор. — Следуй за синими огнями, человек.

Я не стал ждать прибытия Айглеона.

Администратор объяснил, что стратосферная модификация не позволит Древнему спуститься к горам, поэтому дальнейшее взаимодействие с комплексом будет разворачиваться на расстоянии. То есть, Древний сделает запрос, комплекс ему ответит, установит соединение с помощью какого-то хитрого луча и займётся удалённой переделкой организма. Администратор будет контролировать процесс.

Детали меня не интересовали.

Наверное, я мог бы остаться, перебросив Бродягу в стратосферу, и понаблюдать за преображением Предтечи. Но у меня и своих дел по горло. И без того уже уйма времени потрачена на урегулирование конфликта. Хотя и с пользой для себя.

После стычки с эхо-призраками я восстановился довольно быстро.

Едва перестала болеть голова и закончился откат, отправился в комнату Хорвен, произвёл кое-какие настройки и вновь переключил гончую на мысленное управление. Пообщавшись с биомехом, пришёл к выводу, что тварь поумнела. Не то чтобы сильно… Не Бродяга и уж тем более не Администратор. Но и бессловесным хищником это создание больше не назовёшь.

Всю следующую неделю Древние не лезли в мою жизнь.

Люди — тоже.

Удивительное затишье.

Я спокойно тренировался, пару раз сгонял на пляж, причём на дикий, не заполненный туристами. Поприсутствовал в холдинге на ежемесячной презентации конструкторского бюро. С радостью отметил, что команда продвигается к реализации проекта семимильными шагами. И это при том, что Пупкин с Михалычем практически не спят, вечерами и ночами зависая в своём кабинете, оборудованном по их просьбе Бродягой. Каббалисты без устали изучали Знаки, прокладывали и тестировали новые цепочки, заполняли рабочие дневники и… Гробили себя.

В субботу я не выдержал, приказал Бродяге закрыть доступ к инопланетной каббалистике, выдал горе-учёным премию и отправил на двухдневный отдых. С чётким приказом: выспаться. Чуть ли не под конвоем сопроводил фанатиков до их коттеджа, оставил наблюдателей и не успокоился, пока мне не сообщили, что оба неугомонных персонажа вырубились.

Жара стояла страшная.

За две недели только один раз на долину обрушился ливень. И то — на несколько часов. К вечеру тучи разошлись, и за ночь не осталось ни одной лужи. Я возблагодарил небеса за то, что поселился в горах, а не в самом Фазисе. Потому что на побережье температура доползла до сорока пяти градусов. А у нас — сравнительно комфортные тридцать два.

Джан в субботу объявила, что подыскала для Феди дистанционную школу с надёжным конструктом. Что самое интересное, школу не контролировали кланы, а хозяином оказался один из дальневосточных аристо, с которым я был шапочно знаком по Союзу Вольных Родов. Такой вариант меня устроил, но таки пришлось обратиться к Ярику для проверки конструкта. Получив одобрение морфиста, я связался с администрацией школы.

Прикол в том, что для связи с этой самой администрацией нужен морфист-проводник. Уже, согласитесь, нестандартно. И отсекает многих, в том числе, не очень обеспеченных людей.

Я провёл сеанс связи через Джан.

И мне ответили, хотя суббота плюс сезон отпусков.

Серьёзные ребята.

За завтраком в воскресенье я торжественно объявил:

— Ну, что, Феденька. За что боролись, на то и напоролись.

— В смысле? — насторожился оружейник.

— Ты переведён в новую школу. Дальневосточный дистанционный лицей. Сонный конструкт высшей категории надёжности.

— Правда? — обрадовался мальчишка. — Больше не надо никуда ездить?

— Не надо, — заверил я. — Но уроки делать придётся. Все контрольные, зачёты и экзамены — во сне.

— А физкультура?

— Под мою ответственность.

— Это же будет не физкультура, — догадался толстяк.

— Нет, — я загадочно улыбнулся. — Ты продолжишь заниматься боевыми искусствами.

— Могло быть и хуже, — вздохнул толстяк.

— Есть минус, к которому ты не готов.

— Да ладно.

— У тебя в Фазисе когда начинался учебный год?

— Пятнадцатого сентября.

— Именно, — я поднёс к губам кружку с чаем. — Привыкай к новому режиму. Занятия в лицее стартуют первого сентября.

На лице оружейника отразился ужас.

— Это ещё что за хрень? — я поморщился, отложив официальный бланк. — Шутить изволите?

— Никак нет, — лицо курьера даже не изменилось. — Распишитесь, пожалуйста, в получении.

Я поставил размашистую подпись в углу квитанции.

Курьер поспешил убрать всё в сумку.

— До свидания, ваше благородие.

Был человек — и нет человека.

Растворился в воздухе.

В руках у меня осталось официальное уведомление о необходимости личного визита в службу безопасности Дома Эфы. В связи с необходимостью дачи пояснений по официальному международному запросу Великобритании на мою экстрадицию. Дальше ещё упоминались обвинения в убийстве сэра Иезекииля Джонса, претензии со стороны его родственников и расследование Скотланд-Ярда, где я фигурирую в качестве главного подозреваемого.

Первым делом я набрал Барского.

— Артур Олегович, что происходит?

Меня соединили без проволочек.

Возникло ощущение, что начальник СБ не сомневался в моём звонке.

— Сергей, ты ведь и сам догадываешься.

— Для чего вам официальный визит? Я и по телефону скажу, что обвинения британской стороны — наглая ложь. Кроме того… хотел бы я посмотреть на тех, кто попытается меня экстрадировать.

На том конце провода горестно вздохнули.

— Сергей, мы это понимаем. Но и ты пойми. Запрос по линии Интерпола. Несмотря на все разногласия нашей страны с англичанами, мы хотя бы пытаемся делать вид, что международные договора соблюдаются.

— То есть, никто не попытается меня арестовать в клановом квартале? — уточнил я.

— А ты как себе это представляешь?

— Смутно.

— Вот и я смутно. Поэтому мы проводим условное расследование в связи с запросом, после чего спускаем дело на тормозах. Ты посетишь нашу администрацию, дашь показания — и всё. Забудем, как страшный сон.

Некоторые нестыковки не давали мне покоя.

И я высказался:

— А что мешало курьеру принести бумажку, где я всё отрицаю и ни с чем не соглашаюсь, взять мою подпись и перестать досаждать глупостями?

— У меня к тебе личный разговор.

— Который нельзя провести в конструкте? Или по телефону?

— Нельзя, — отрезал Барский. — С недавних пор я не доверяю ни конструктам, ни телефонам. Буду признателен, если уважишь старика и посетишь мою скромную обитель.

Я хмыкнул.

Тоже мне, старик.

Уж кому, а Барскому до старости — как мне до Луны.

— Готовьте пропуск, — сдался я. — Выезжаю немедленно.

— Вот и чудесно. Я твой любимый чаёк прикажу заварить.

Я уже открыл было рот, собираясь отказаться, но меня прервали:

— Шутка. Знаю, что ты не пьёшь непроверенные напитки в гостях.

Удивительно благодушное расположение духа у господина Барского. Как говорил один известный медведь, это «ж-ж-ж» неспроста…

Я попросил Бродягу закинуть меня в Старый Город на «Ирбисе», после чего отпустил его обратно в Красную Поляну. Не важно, сколько я пробуду в Гадюшнике. Если что — вернусь домой на машине. По старинке, так сказать.

Хорошенько поразмыслив, решил отказаться от оружия.

Во-первых, с мечом или кусаригамой в кабинет Барского меня не пустят. Во-вторых, если взять чудо-цилиндр Матвеича, могут всполошиться. Мало ли, чем оснащено здание эсбэшников. А в-третьих, я и сам — ходячее оружие. При необходимости отберу клинок у первого встречного и порублю в капусту половину их ведомства. Или устрою локальный Армагеддон, поигравшись с проницаемостью.

На въезде в Змеиные Кварталы мне выдали пропуск, а в машину подсела молчаливая девушка из службы безопасности. Представилась Мариам Мамедовой и добавила, что господин Барский направил её в качестве моего личного сопровождающего. Спорить я не стал. Пусть будет сопровождающий.

Мы подкатили к уже знакомому зданию СБ, припарковались на общей территории, и Мариам провела меня через все посты без проволочек. Никто не пытался меня задержать, проверить пропуск или удостовериться, что я безоружен. Только в одном месте, у лифтов, я был вынужден пройти через арку металлоискателя. Каббалистического, испещрённого Знаками и геометрическими линиями.

По дороге нам встретились ещё всякие-разные вставки — я их вычислил по незначительным всплескам ки. Раньше подобного оборудования не было, но Барский, в отличие от своих предшественников, относится к безопасности на высшем уровне. Я почуял родственную параноидальную душу.

У кабинета меня поджидала парочка спецов с явными провидческими психотипами. На меня очень внимательно посмотрели, но обыскивать не стали. И даже не попытались прикоснуться, чтобы получить больше данных. При этом я ощутил значительный всплеск ки.

— Господин Барский ждёт вас, — сообщил один из ясновидящих.

Я переступил порог приёмной.

Никто из агентов, включая Мариам, за мной не последовал.

Приёмная у графа была что надо — просторная, солидная, респектабельная. При этом — ничего лишнего. Сразу понимаешь, что попал в строгое учреждение.

Молодая секретарша, которой я раньше не видел, одарила меня дежурной улыбкой.

— Можно? — уточнил я.

— Конечно-конечно! — прощебетала секретарша. — Проходите, господин Иванов!

Кабинет Барского ничуть не изменился за время моего отсутствия. Скромно, аскетично, но со вкусом. Даже мебель стояла на прежних местах.

— Оперативно! — вместо приветствия констатировал начальник СБ. — Присаживайся.

— Мы не под запись разговариваем? — я устроился в кресле напротив графа.

— Этого не требуется, — Барский придвинул ко мне лист бумаги. — Ознакомься.

Я взял документ пальцами в белых перчатках. Жара, но что поделаешь. В здании хотя бы кондиционеры работают. Тысячелетний опыт научил меня простой истине: никогда не нарушай собственных правил. Тем более, если они выработаны под влиянием суровой необходимости.

Пробежался по машинописным строчкам.

Мне подложили протокол допроса, согласно которому я отрицаю не только факт причастности к смерти британского миллиардера, но и вероятные разногласия с Иезекиилем Джонсом, возникшие на почве коллекционирования редких артефактов. Да, я несколько раз встречался с покойным, обсуждал вопросы поиска и приобретения неких безделушек, на этом всё. У меня напрочь отсутствовал мотив для убийства.

Дочитав до конца, я посмотрел в глаза Барскому.

Что он знает?

Маловероятно, что Воронова рассказала о наших поисках. Для неё это смерти подобно. Во-первых, можно нарваться на принципиальную позицию клановой верхушки и неприятное общение с инквизицией. Во-вторых, каковы шансы заполучить Абсолют в собственное распоряжение, если в игру вступит вся неповоротливая махина Дома Эфы? Опять же, кто будет доверять главе аналитического отдела после таких откровений?

На всякий случай, я укрепил свой разум скользящими блоками.

Абстракции — лучшая защита от клановых телепатов.

— Если со всем согласен, — Барский протянул мне красивую перьевую ручку, — подписывай.

— Очень даже согласен, — я взял ручку, оставил внизу листа свой автограф и вернул всё это эсбэшнику. — А теперь, если я правильно понимаю, будет разговор о серьёзных вещах?

— Будет, — помрачнел Барский. Смахнул документ в один из ящиков стола, ручку убрал в футляр, а затем нажал что-то, невидимое глазу. Под столешницей, слева от меня.

Я насторожился.

И даже сделал стол прозрачным, чтобы рассмотреть скрытые механизмы.

Энергетический фон поменялся незначительно, но что-то было активировано.

— Защита от «жучков», — пояснил Барский. — А также от телепатического прослушивания. Можешь снять блоки, они тебе не понадобятся.

Разумеется, я этого не сделал.

— Итак, — Барский наградил меня самым тяжёлым из своих фирменных взглядов. — Давай обсудим эту ситуацию. Она серьёзнее, чем кажется.

— Слушаю внимательно, Артур Олегович.

— Запрос на твою экстрадицию, как я уже отметил, официальный. По линии Интерпола. Но это можно игнорировать. А вот чего нельзя, так это дипломатических связей Джонсов. Если ты не в курсе, сэр Иезекииль был одним из богатейших британцев. И влияние его простиралось… далеко. Родственники и близкие друзья покойного занимают ответственные посты в правительстве Англии. Премьер-министр Ким Ступер женат на одной из дочерей Джонса. А лорд Веллингтон в союзнических отношениях с его Родом. Что из этого вытекает?

— Против меня ополчилась целая страна.

— Точнее не скажешь. И они уверены, Сергей, что ты… сделал то, что сделал. И мы плавно подходим к вопросу международных отношений. Сейчас на Москву ведётся беспрецедентное давление по тайным каналам. Дескать, выдайте нам этого барона, чтобы избежать долгосрочных проблем. Ты ведь на что замахнулся?

— На что? — делаю невинное лицо.

— На истеблишмент, — Барский поднял вверх указательный палец. — Глубинное государство.

— Очень сложно для простого барона.

— Давай не будем, Сергей. Мы же взрослые… хм… ну, ты меня понял. В любой стране, за исключением откровенно монархических или клановых, есть теневое правительство. Династии, которые веками принимают решения. Ты же не думаешь, что даже в редких парламентских республиках народ кого-то выбирает? Ну, он думает, что выбирает, но все кандидатуры одобрены заранее и согласованы с теми, у кого реальные рычаги.

— Я с этим не спорю.

— А с чем ты споришь?

— Что я замахнулся на глубинное правительство.

— Значит, не замахнулся?

— Нет. Просто пострадал один урод, который перешёл мне дорогу. И, если уж на то пошло, вы же не думаете, что всяким заморским засранцам можно беспрепятственно хозяйничать в нашей империи?

Барский посмотрел на меня изучающе.

— Значит, был конфликт.

— Никто этого никогда не докажет.

— Мне можешь сказать? Тет-а-тет.

— Был. Всё решено в наилучшем виде.

— Наилучший вид? — начальник СБ приподнял бровь. — Мы имеем труп одного из самых влиятельных магнатов не только Британии, но и мира! А в дополнение к этому трупу — дипломатический скандал!

— Это их домыслы, — пожимаю плечами. — Пусть предоставят доказательства моей вины. Или идут в жопу. Потому что, уж извините, но утверждение, что Иванов — основной подозреваемый Скотланд-Ярда… Это детский сад. Просто вода, ни о чём. Род Джонсов знал о противостоянии и на основе смерти своего главы сделал выводы. Но эти выводы ничем не подкреплены.

— Разве?

— Уж поверьте. Если я говорю, что доказать мою причастность к смерти Иезекииля Джонса невозможно, значит, так оно и есть.

— Допустим, — Барский побарабанил пальцами по столу. — За тобой закрепилась определённая… репутация. Тёмная, не скрою. Но репутация. И ты знаешь, несмотря на разногласия Дома Эфы с твоим Родом, всё больше людей склоняется к тому, что нам выгоднее не враждовать, а сотрудничать.

— Разумно.

— Но! — Барский сделал многозначительную паузу. — Здесь вступают в игру третьи силы. Сейчас, как я уже говорил, давление оказывается на Москву. Дескать, если Россия подписала международные соглашения, то не важно, что у вас каждый клан сам по себе. Есть, грубо говоря, дежурное правительство. То, которое представляет империю в моменте. И вот они — гарант соблюдения нашей страной внешних договорённостей. Я понятно выражаюсь?

— Более чем.

— Отсюда вытекает, что Долгоруковы могут попробовать оказать давление на Трубецких. Да, ты не в клане, но живёшь на территории, условно контролируемой…

— Стоп, — я поднял руку, прерывая объяснения графа. — Я живу на своих землях. Тех, что принадлежат моему Роду. И тех, которые я буду защищать, если ко мне кто-то сунется. Понятно ли я выражаюсь?

Глаза Барского сузились.

— Ты забываешься, Сергей.

— Отнюдь. Донесите мою позицию до московского князя. Это просто… как апельсин. В этой стране никто не застрахован от того, чтобы умереть. Человек смертен, причём внезапно. И я сейчас говорю не о соблюдении каких-то там международных законов. Есть внутренние, российские. И я, как вольный аристократ, обладаю презумпцией невиновности. Чтобы просто начать меня преследовать, Долгоруковы должны иметь на руках постановление Соборного Трибунала. Который ими не контролируется. А для вынесения приговора нужны доказательства моей вины… которых у англичан нет.

— И ты полагаешь, что это имеет значение.

— Ну да, мы в России, а здесь правит сильный. Это понятно. Вопрос в том, настолько ли сильны Долгоруковы, чтобы защититься от моего гнева, если дойдёт до войны.

— Война с Долгоруковыми? — охренел Барский.

Я расслабленно улыбнулся:

— Надеюсь, это самый пессимистический сценарий.

— Ты в своём уме?

— А давайте проверим.

Барский снова вздохнул.

— Ладно, Сергей. Я не хотел этого говорить, но ты меня вынуждаешь. Мы понимаем, что ты — человек без тормозов. Но при этом… ты выстраиваешь в России собственную финансовую империю. И вряд ли такой подход будет способствовать её процветанию. Сражаться со всей системой ты не сможешь.

— У вас есть лучшее предложение?

— Есть. Но для начала тебе следует уяснить одну вещь. Именно политика в ближайшие полгода будет определять твою судьбу. А политический расклад такой: мы стоим на пороге большой войны с Евроблоком и Наска. С кем-то из них. Или с двумя сразу. Британия может стать как сильным союзником, так и опасным противником.

— Они уже воевали против нас в Персии, — возразил я. — Что может измениться?

— Всё. Например, тобой пожертвуют. И в благодарность…

Я хмыкнул:

— Да ладно.

Лицо Барского вдруг постарело.

В глазах эсбэшника отразилась безмерная усталость.

— Пойми, Сергей, в тебе не видят значимую фигуру. Долгоруковы, вероятно, мыслят следующим образом: подарим англичанам голову мелкого барона, и начнётся диалог.

Хм.

Сложно их в этом винить.

Когда разворачивается шахматная партия в масштабах планеты… Мелкие ребята, вроде меня, — обычный расходный материал. Экстрадиция — это даже не репутационные потери. Я ведь полный ноль, если смотреть глазами высших правящих кругов.

— Хорошо. Логика ясна. И что вы предлагаете, граф?

— О, ничего особенного. Мы потянем время, утопим всю эту суету в бумажной волоките. Бесконечные отписки, переадресации. Наши чиновники умеют, сам знаешь. Задача — продержаться до Великого Турнира. А потом, когда империю возглавит Дом Эфы, мы будем определять внутреннюю и внешнюю политику. И тебя в обиду не дадим.

— Звучит красиво. Что взамен?

— А взамен, — Барский перегнулся через стол и посмотрел мне в глаза. — Ты будешь нам должен одну услугу.

Разумеется, я не успокоился.

«Когда мы победим».

Не «когда», а «если».

А ведь далеко не факт, что выиграет Маро. Чемпионом может стать боец Волков. И тогда для моего Рода всё будет очень грустно. Потому что большая часть врагов, по странному стечению обстоятельств, собралась именно в Никополе.

У меня, если вдуматься, был только один человек, от которого я мог бы получить достоверную информацию по планам Медведей.

Дмитрий Апраксин.

Мой отец.

И да, я имел контактный телефон князя Апраксина. Никто не сумел бы нас прослушать, но вот отследить соединение… Которое я тоже не хотел афишировать.

Пришлось подойти к вопросу более тонко.

Задействовать одного из своих рептилоидов в Москве, чтобы передать князю записку. Реакция последовала через два дня — Ольга сумела установить контакт с Апраксиным и договориться о встрече в конструкте.

Техподдержку обеспечивала Джан.

В общем, несложно догадаться, что я переместился в какой-то уютный приморский городок с тихими улочками, черепичными крышами, редкими прохожими и огромным балконом, с которого открывался вид на всякую старину. Фонари уже загорелись, но солнце не успело скрыться за горизонтом.

Вымышленную реальность окутали сумерки.

— Не думал, что ты первым захочешь встретиться, — князь стоял у балюстрады, задумчиво глядя на сгустившиеся тени и море черепичных крыш. — И к чему эта конспирация?

— Медведи хотят мою голову.

Апраксин хмыкнул.

— Ну, это громко сказано, Сергей. Я наблюдаю за ситуацией.

— И что можешь сказать? Только по существу.

— Если по существу, — отец обернулся ко мне, — то опасения твои отчасти верны. Британцы очень злы. Там как будто улей разворошили. А у нашей верхушки зреет план вбить клин между Наска и Англией. Работа ведётся по трём направлениям. Экономические интересы, влияние в некоторых регионах и сотрудничество спецслужб. По тебе решение ещё не принято.

— Отец, ты меня знаешь. Голова Долгорукова покатится раньше, чем моя.

— Поверь, над этим размышляют и наши эсбэшники. Ты у нас личность известная… в узких кругах.

— И что, они готовы рискнуть своим лидером?

— Пока не знаю.

— Но ты ведь относишься к правящему ядру. Прочисти мозги кому следует. Я не шучу. Если меня начнут преследовать, ваш лидер умрёт.

— Это официальное заявление?

— Нет. Я это тебе говорю. Чтобы прояснить ситуацию. И не оставить разночтений.

— Благодарю. Но меня вряд ли услышат. Долгоруков с вероятностью… процентов шестьдесят… догадывается о том, что мы с тобой родственники. Пока догадывается. Но если начну давить, обретёт железную уверенность. Что отразится на моём положении в клане. Лояльность — наше всё.

— Так. Ладно. Могу ли я быть уверен, если ты мне сообщишь о реальных проблемах? Ну, там… выдвижение московских войск к моей усадьбе… или предметные переговоры с Эфой…

— Можешь, — перебил отец. — Если что-то произойдёт, я предупрежу.

— Спасибо.

— Не за что. И ещё, сын. Просто, чтобы ты держал это в голове. У многих есть подозрения по поводу твоих действий. Я имею в виду, методы, которыми ты пользуешься. Уже прозвучало предложение обратиться к инквизиторам.

— Что думаешь?

— Не обратятся.

— Почему?

— Если тебя возьмут каратели… Или, что ещё хуже, ликвидируют… Как использовать твою персону в переговорах с британцами? Выгода нулевая.

— Логично.

— Вот и я о том. Но! Внутри клана есть и альтернативные мнения. К примеру, на тебя точат зуб Раевские. И они начинают догадываться об истинных причинах конфликта с Гамовыми. Война ещё не окончена, но есть сведения о том, что противники тайно обменялись парламентёрами. Слишком серьёзные убытки от этой возни.

— И как это повлияет на политику клана?

— Никак. Просто у Раевских собственная политика. И они могут создать тебе проблемы, как я уже говорил.

— Хорошо. Я принял к сведению.

— Молодец, — князь втянул ноздрями чистый морской воздух. — Хороший конструкт. Береги себя. Старайся в ближайшие месяцы не действовать опрометчиво.

С этими словами Апраксин растворился в сумерках.

С утра пораньше я отправился в малый тренировочный зал, чтобы опробовать цилиндры Михалыча. Я до сих пор не придумал этому оружию название, но ведь это не играет особой роли, правда? Гораздо важнее — реальные возможности.

Зарастив дверь, я остался в полном одиночестве.

— Бродяга, проветривание.

Часть панорамного окна сдвинулась, впуская свежий ветер.

Солнце уже взошло, но жара не поднялась.

В горах по утрам свежо и приятно.

Достав цилиндр из поясного чехла, я подержал его в руке, напитывая энергией. Пока я понял лишь одно — эта штука управлялась не мыслями, а желаниями. То есть, мне не надо тратить драгоценные секунды на формулировку приказа. Достаточно представить конечный результат. Включить воображение.

И вот я начинаю экспериментировать.

Создаю меч. Трансформирую его в копьё. Затем преобразую в боевой посох. Ради интереса пробую кусаригаму… Не работает. Боевой цеп — хрен там. Нунчаки тоже постигло фиаско. А это означает, что цилиндры не умеют перестраиваться радикально, разве что в клинки. Ну, или они могут удлинять себя, но не размыкать. Хотя…

Пробую выстрелить клинком в мишень, как это уже делал при первом знакомстве с артефактом.

Цилиндр с сухим щелчком отправил часть себя в полёт.

И втянул обратно.

— Так, — вслух начал размышлять я. — Бродяга, что ты об этом думаешь?

— Смотря что ты хочешь узнать, Сергей.

— Почему клинки отделяются и летают, а цепь я сотворить не могу?

— Есть предположение, что оружие не способно управлять множеством отдельных компонентов. У цепи десятки звеньев. А клинок один.

— Хочешь сказать, я не могу преобразовать в клинки два цилиндра?

— Попробуй.

Меня долго уговаривать не нужно.

Выпустив по мишени один метательный нож, я тут же попытался отправить следующий. Не прокатило. Ни холостых щелчков, ни даже попыток выдвинуть жало. Артефакт не откликнулся на моё желание. Но стоило захотеть автовозврат, и клинок пулей метнулся к рукояти, с тихим шелестом нырнул в паз и слился с общей конструкцией.

Знаете, привыкнуть к этому нелегко.

Поначалу есть страх, что железка пролетит мимо и оттяпает пальцы. Но, пересилив животное внутри себя, я начал экспериментировать. Отступать влево-вправо и назад, опускать и поднимать руку, менять углы наклона. Нож менял траекторию, подстраиваясь под мои действия.

— Поработай с дистанцией, — предложил Бродяга.

Я прикинул, что можно сдвинуть дальнюю стену, к которой присобачена мишень, на несколько метров. И даже на десяток. Потому что за этой стеной — рекреационная зона, в которой сейчас никого нет.

— Стену на три метра вперёд, — приказал я.

Пространство исказилось.

И я тут же выпустил из цилиндра клинок.

Нож без особых проблем вошёл в «десятку». И это при том, что я ещё шагов на пять назад отступил, практически уперевшись спиной в бывшую дверь.

У меня не настолько крутой глазомер.

И я не усиливал зрение.

Вернув нож, я скомандовал:

— Максимальная дистанция. Плюс семь метров.

Дальняя стена отъехала.

Я захотел поразить мишень и нарисовал перед мысленным взором центр окружности.

Нож врубился в «десятку».

— А если я отвернусь? — посетила неожиданная мысль.

— Попробуй, — равнодушно ответил Бродяга.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я нарисовал в голове уже знакомый образ. К счастью, успел направить цилиндр в противоположную от себя сторону… потому что клинок выскользнул наружу, сверкнув, описал дугу, обогнул моё левое плечо и со свистом умчался вдаль.

До моего слуха донёсся глухой стук.

Поворачиваясь, я уже знал, что увижу.

Нож наполовину ушёл в «десятку».

— Неплохо, — оценил я. — Я бы даже сказал, офигенно!

Домоморф промолчал.

А я вдруг понял, что по-прежнему не могу придумать имя этому чудо-оружию.

Дочитав отчёт представительства «Стрижа» в Неваполисе, я откинулся на спинку кресла. Превосходно. Жители Северной Пальмиры оценили сервис по достоинству. Прибыли растут в геометрической прогрессии. Всюду открываются наши отделения. Штат расширяется чуть ли не ежедневно. У меня уже собственный отдел продвижения, который занимается исключительно вопросами рекламы. Аркусы подыскали нужных людей, дали им карт-бланш и практически не контролируют. То есть, не стоят над душой и не сдерживают порывы. Как итог — мы уже и на радио, и на телевидении, и на страницах крупных газет по всей империи. Ну, кроме тех газет, что подчиняются недружественным кланам.

Да, «Стриж» держит пальму первенства по доходам.

Опережает даже казино с пансионатом.

Всё идёт настолько круто, что я даже забросил свою идею по воровству изобретений из смежных реальностей. У меня всего шесть патентов и большинство из них так или иначе связаны с модернизацией механикусов.

В небе собирались тучи.

Бросив взгляд в окно, я увидел переползающую через дальний хребет мглу. В распахнутую настежь оконную створку ворвался порыв ветра.

Вдалеке громыхнуло.

Ну, всё.

Зарядит дня на три.

— Сергей, с тобой хотят поговорить.

В последнее время Бродяга предупреждал меня о входящих звонках голосом, уточнял личность абонента и лишь после этого создавал телефонный аппарат.

— Кто?

— Абонент значится во всех справочниках как Мамука Чемир.

Внутри что-то кольнуло.

Ясновидящий, который мне однажды помог. Ещё в те времена, когда я не сражался с Чёрным Оком, вместо того, чтобы возглавить движуху.

— Соединяй.

Аппарат собрался прямо на моём столе.

И тут же начал трезвонить.

— Добрый день, Мамука.

— Смотрю, не забыл, — раздался знакомый старческий голос на том конце провода. — Как жизнь молодая? Люди говорят, ты очень поднялся. Большой человек в городе.

— Есть и побольше, — усмехнулся я.

Небо пронзила молния.

Оглушительный раскат грома накрыл окрестности.

— Сильно ты занят сейчас? — поинтересовался Чемир. — Навестишь старика?

Я посмотрел на часы.

Вечереет. Все основные дела улажены. Я ещё хотел принять участие в спарринге с одним из учителей Маро, но это не горит.

— Вы по прежнему адресу живёте?

— Куда ж я денусь, — весело ответил старик. — В моём возрасте переезды противопоказаны.

— Ждите, скоро буду.

Мамука Чемир, один из самых крутых ясновидящих Фазиса, жил в Пригорье, в стареньком, но ухоженном домике. Я перебросил туда Бродягу, выехал из гаража на «Ирбисе» и, прокатившись метров двести, остановился перед железными воротами, вмурованными в каменный забор. Туи, газоны, подъездная дорожка — всё на месте.

Утопив кнопку звонка, я с опаской посмотрел на небо.

Тучи собирались с поразительной быстротой.

Через несколько минут отворилась неприметная калитка, и мне навстречу вышел хозяин дома. Мамука Чемир сегодня был одет в простые хлопчатобумажные брюки, белую рубашку без рукавов и домашние тапочки на босу ногу.

— Здорово, брат! — морщины на старческом лице пришли в движение, складываясь в улыбку. — Дай хоть обниму тебя.

Не успел я опомниться, как старик сграбастал меня своими сухонькими ручонками, похлопал по спине и тут же отпустил.

Вот же упырь.

С такими типами и перчатки можно не носить.

Им всё одежда расскажет.

— У меня в доме перчатки не нужны, — бросил Мамука, пропуская меня во двор и затворяя калитку. — Ты ведь знаешь, кто я такой, правда?

— Как не знать, — вздохнул я.

Ветер шумел в кронах деревьев.

Пахло свежестью.

Вдалеке, у самых гор, сверкали молнии.

— Вырос совсем, — заметил ясновидец, неуклюже топая по гравию. — Вымахал. А мы, старики, только вниз пригибаемся. Так-то…

Поднявшись по ступенькам крыльца, мы вошли в дом. Привычная обстановка холла: продавленный диван, пара кресел, этажерка с журналами и телефоном.

— Располагайся, брат, — засуетился Мамука. — Чай уже готов, сейчас принесу… И не смей отказываться! Что, уже и с богами пообщаться успел? Далеко пойдёшь… Если не остановят…

Я сел в кресло.

На каминной полке тикали старинные часы.

— Хорошо тут у вас, — сказал я, когда мы пили чай из армуду. — Мне Пригорье всегда нравилось.

— Что ж ты в Красную Поляну забрался, сынок?

— А мне и там нравится. Выкладывайте, что случилось.

— Брат, ты уже местный. Какое «вы»? Сам, что ли не знаешь, как мы привыкли общаться? Давай без этого всего.

— Ладно, Мамука. Как скажешь.

— Другой разговор. Ты ведь уже догадался, что пришло время расплачиваться по старым долгам? Я помог тебе, а сейчас ты поможешь моему сыну. Если сможешь.

Последняя фраза кого угодно могла бы насторожить.

Сделав глоток из армуду, я спросил:

— Что с сыном?

На окне уже появились первые росчерки дождя.

Я сильно пожалел, что оставил машину так далеко от ворот. Можно было и во двор загнать, а теперь промокну насквозь… Если только не сделаю себя проницаемым, хо-хо-хо!

— Прогневал мой парень Аллаха, — Чемир сокрушённо покачал головой. — Дурак дураком. Если ты его не найдёшь в ближайшие сутки… не сносить ему головы.

Чем больше я слушал, тем меньше мне не нравилась эта история.

Сын Чемира заделался чёрным копателем. И это совсем не то же самое, что в моей прежней реальности. Здесь чёрные копатели не интересуются древними черепками, украшениями и ржавыми мечами. Ахмет занялся поисками артефактов Предтеч. Оказывается, забытые древними богами устройства можно обнаружить не только в колониях и всевозможных законсервированных комплексах. Хватает этого добра и в древних городах, некогда принадлежавших людям. Копатели на очень серьёзном уровне изучают историю, всеми правдами и неправдами пытаются проникнуть в закрытые архивы, чтобы извлечь крупицы знаний о сгинувших цивилизациях и исчезнувших поселениях. После этого организуются тайные экспедиции. Очень хорошо оснащённые, нередко с ясновидящими в составе.

— Естественно, никто не предупреждает инквизиторов, — объяснил Мамука. — Ты же понимаешь, брат, что самые ценные и дорогие вещи Супрема заберёт себе. Это специфический рынок, там оборачиваются большие деньги.

— Ахмету передался твой Дар? — осенило меня. — Его взяли в экспедицию как ясновидящего?

Старик кивнул:

— Всё так. Но не в одну экспедицию. У них устойчивая группа, человек десять. И без Ахмета ни один рейд не обходится. У него Дар ещё не развился до моего уровня, но перспективы хорошие. Когда мальчику исполнится сорок, он может превзойти меня.

— Сила крови.

— Да, она работает.

«Мальчику» уже было тридцать шесть. Он хорошо зарабатывал, прикупал себе недвижимость по всей империи, имел несколько квартир в Европе и Халифате. Вот только есть сферы, в которые лучше не лезть без надёжного прикрытия. Какое-то время копатели работали на свой страх и риск, потом их начал «крышевать» преступный синдикат. И это работало года три. Но затем к успешной группе вспыхнул нездоровый интерес со стороны тайных обществ. А вслед за этим дошла информация, что Ахмета разыскивает инквизитор — «для беседы».

— А почему ты сказал, что у Ахмета есть сутки? — я подлил себе немного чая в армуду. — Откуда такое ограничение?

У нас бы сказали «дедлайн», но в этом мире таких слов не знают.

— Ахмет получил письмо, — сказал старик, и взгляд его затуманился. — От адептов тайного общества. Эти люди называют себя Сынами Изиды. Оккультная группа, которая верит, что можно возвыситься до уровня богов, если найти правильный артефакт.

Я хмыкнул.

Доктрина не новая. Таких умников пруд пруди. Отголоски подобных верований явно прослеживаются в трактатах Серебряного Круга. Иначе и быть не может — люди постоянно ищут волшебную таблетку.

— Что? — покосился на меня Чемир.

— Ничего. Знавал я ребят, которые… не важно. Продолжай, пожалуйста.

В письме говорилось, что инквизиторы вот-вот объявят Ахмета в планетарный розыск. По их сведениям, группа чёрных копателей нашла и отправила в продажу очень ценный артефакт, который может потенциально нанести вред человечеству. Инквизиторы хотят выяснить, где артефакт был найден и нет ли там других опасных устройств.

— И в чём проблема? — искренне удивился я. — Пусть побеседует с дознатчиком.

— А в том, — горестно вздохнул Мамука, — что чёрные копатели приравниваются к отступникам. Их судьбу не редактируют, но могут устроить другие проблемы.

— Например?

Я знал, что редактирование судьбы применяется мойрами в крайних случаях. Опять же, степени редактирования серьёзно различаются. За одни проступки могут похоронить ваш бизнес, за другие — уничтожить в прямом смысле этого слова. Вместе с семьёй. Есть и мягкие формы, когда против вас настраиваются соседи, друзья, работодатели… и приходится переезжать куда подальше, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Что по другим видам наказаний…

Тюрем у Супремы не было.

Инквизиторы применяют смертную казнь, ограничение в правах, конфискацию и запрет на конкретные виды деятельности. А ещё отступники очень часто гибнут при задержании. Чаще, чем многие думают.

— Полная конфискация, — подтвердил мои догадки Чемир, — запрет на применение Дара или бессрочный домашний арест.

— Бессрочный? — мои брови поползли вверх.

— Та же тюрьма, но комфортная, — пояснил Мамука. — Хорошо, если в доме живёшь. Сложнее — если квартира. Просто нельзя выходить.

— Даже за едой? А если к врачу?

— Врачи вызываются на дом. В особых случаях можно выехать под надзором полиции. К хиропрактику, например. А так — еду приносят родственники. Или соцслужба.

— Так, — я быстро складывал в голове детали паззла. — Откуда информация о планетарном розыске у Сынов Исиды? И с чего вдруг им предупреждать твоего сына об опасности? В чём их выгода?

Оказалось, что в консистории Стамбула произошла утечка. Не просто утечка — среди инквизиторов низших ступеней кто-то принадлежит обществу Исиды, периодически сливая информацию. Так адепты вышли на группу копателей. И вот они предлагают сыну Мамуки своеобразную амнистию. Ахмет должен вступить в их общество, показать место, где обнаружен нехороший артефакт и в дальнейшем участвовать в экспедициях тайного общества. Полное подчинение, отречение от прошлой жизни и уход в тень.

— А откуда ему знать, что фанатики говорят правду? — задал я логичный вопрос.

— Мы проверили одну из его квартир в Фазисе, — ответил старик. — Инквизитор действительно приходил. Я считал его образ с дверного звонка.

— А записка?

Старик вздохнул:

— Чистая. Думаю, её основательно обработали, чтобы убрать историю. У меня нет знакомых каббалистов, но не удивлюсь, если бумага прошита водяными Знаками.

— И так можно?

— Можно, брат.

— Что ж, — я в задумчивости отставил армуду на журнальный столик. — Твой сын меж двух огней. И ты был прав, я пока не вижу простого решения. Кстати, где он сейчас?

Старик криво ухмыльнулся:

— Этого я не знаю.

Час от часу не легче.

— Пойми, брат, инквизитор рано или поздно сюда заявится. Если они решат, что я укрываю отступника, то возьмут меня под стражу и начнут ментальный допрос. Получат нужные сведения. А раз я не знаю, где сын, то и выдать его не могу.

— Железная логика, — признал я. — И как я тебе помогу в таком случае?

— Найди его быстрее, чем это сделают инквизиторы. Всё, что мне известно — он до сих пор в Фазисе. Но не в своей квартире. И не в квартире друзей. Что-то снимает.

— Ты ведь понимаешь, старик, что подставил меня. Инквизитор проведёт допрос и выяснит, что я ко всему этому причастен.

— Именно поэтому я не хочу знать, поможешь ли ты Ахмету. Прими решение за пределами моего дома.

— Допустим я смогу его вывезти за границу. И как уберечь твоего сына от планетарного розыска? Он всю жизнь проведёт как загнанная крыса.

Чемир пожал плечами:

— Может, и так. Но я верю, что ты сумеешь уладить вопрос.

— И с Сынами Изиды, я так понимаю?

— И с ними.

Я кивнул с непроницаемым лицом:

— Я тебя услышал. Рад был повидаться.

Мамука встал, чтобы проводить меня до калитки.

Действовать я начал сразу.

Вызвал к себе мастера Багуса, обрисовал проблему и поставил задачу как можно быстрее отыскать Ахмета Чемира. Задействовать всех рептилоидов Ока, находящихся в нашей губернии. Ничего не предпринимать, просто сообщить мне адрес.

Запустив механизм, я связался с Администратором.

Нужно встретиться с отцом Симеоном.

Ты же понимаешь, человек, всю неуместность своей просьбы? Симеон и без того задействован в сложных операциях, он рискует попасть под внутреннее расследование.

Хорошо. В таком случае, можешь передать мою просьбу?

Слушаю внимательно.

Необходимо закрыть дело Ахмета Чемира. По моим сведениям, расследование инициировала Стамбульская консистория. Все упоминания об этом человеке должны исчезнуть из базы инквизиторов.

Это никак не связано с нашей деятельностью, человек.

Не связано. У меня договорённость с отцом Ахмета. Однажды Чемир помог мне разобраться с Чёрным Оком, и с тех пор тайное общество работает на наш Род. Взамен я должен ему услугу. Пришло время платить по счетам.

Я тебя понял.

Поможешь?

Просьбу передам. Но ничего обещать не могу. Всё на усмотрение Симеона.

Это срочно. У нас меньше суток. У тебя есть экстренный канал связи?

Разберусь. Поговорим через час.

Убрав коммуникатор, я задумчиво уставился на дождь. За окном — традиционный тропический апокалипсис. Ощущение такое, что начался всемирный потоп.

— Бродяга, что ты знаешь о Сынах Изиды?

— Тайное общество артефактного толка, — охотно ответил домоморф. — Не считают Предтеч божественными созданиями, но уверены в том, что силу Древним даровали утраченные механизмы. Поклоняются Абсолюту, готовы пойти ради обладания этим устройством на любые жертвы.

Опять.

Конкурентов подвезли.

— Вне всяких сомнений, адепты Исиды читали трактат Рыбуса, — продолжил Бродяга. — Но они полагают, что действующий Абсолют можно добыть археологическим способом, раскопав один из древних городов.

— А для чего им другие артефакты?

— Чтобы усилить себя, разумеется.

— Почему Исида? Это же богиня материнства.

— Не только, — поправил меня домоморф. — Исида покровительствует магическим искусствам. Адепты общества уверены, что принципы действия артефактов основаны на магии.

— Понятно. Как их найти?

— Сергей, это тайное общество.

— На всякий случай спросил.

— Думаю, тебе будет проще их искать, если учесть, что культ зародился около двух тысяч лет назад на территории Египта. Некоторые исследователи полагают, что штаб-квартира Сыновей до сир пор располагается в Каире.

— Благодарю, друг мой.

— Не за что.

Ливень атаковал долину в кромешной темноте. Часы показывали десять, и окрестности тонули в несмолкаемом грохоте. Ужин я пропустил. А посему сгонял на кухню и потратил свободное время на лёгкий перекус.

В назначенный час снова взял в руки коммуникатор.

Я поговорил с Симеоном, человек. Он окажет тебе услугу, но сделать это будет непросто. По вопросу копателей работает целый отдел Стамбульской консистории. Чтобы всё это прикрыть, Симеон потратит несколько недель.

Как же мне поступить?

Обеспечь Ахмету Чемиру укрытие на ближайшие пятнадцать-двадцать дней. Подальше от Фазиса. Разберись с тайными обществами, которые вступили в игру. И не лезь к артефактам. Это я дословно процитировал.

А взамен что?

Отец Симеон сказал — ничего. Просто жест доброй воли с его стороны.

Что мне делать, если пересекусь с инквизитором?

На твоё усмотрение.

Благодарю, Администратор.

Следующие несколько часов мне пришлось провести в ожидании. Заварил себе кофе, зашился в библиотеку и попросил Бродягу материализовать парочку трактатов по тайным обществам. Вскоре пришёл к выводу, что эти трактаты — тоска смертная. Вдобавок авторы не были знакомы с предметом исследований, а опирались на труды других историков. Поэтому я плюнул на серьёзный подход к вопросу и решил почитать кого-нибудь из современных писателей. Чтобы расслабиться. От детективов меня тошнит, классику я тоже не люблю. В коллекции Бродяги обнаружились романы Аркадия Стругацкого. В этой реальности Борис Натанович не вошёл в знаменитый дуэт, а выбрал стезю криптоисторика.

Я погрузился в чтение романа А. Стругацкого «Трудно быть богом» о попаданце в Предтечу. Могущественный бес, состоявший в клане Медведей, погиб на дуэли и перенёсся в далёкое прошлое, воплотившись в одном из Древних. Дальше начались космические полёты, контакты с другими цивилизациями и путешествие в тогда ещё не затонувшую Атлантиду.

Задав Бродяге несколько уточняющих вопросов, я понял, что тема космоса и звёздных войн в этой реальности так и не развилась. Сверхспособности вообще никто не считал фантастикой. Зато процветала альтернативная история. Как правило, описывались утопические миры без одарённых и инквизиторов… Ну, и попаданцы в Предтеч.

В два часа ночи позвонил мастер Багус.

— Господин, нам удалось вычислить адрес.

— Как вы это смогли? — я закрыл книгу и уставился в подсвеченную фонарями мглу за окном. — Он что, по договору арендует?

— Нет, конечно, — возразил индонезиец. — Мы проверили телепатически всех друзей и знакомых Ахмета. А ещё спасибо Ярославу, он добыл полезную информацию в чужих снах.

Круто.

Значит, это могут повторить и наши конкуренты.

Придётся действовать на опережение.

— Называйте адрес, мастер.

Я перебросил Бродягу в Новый Город и выехал из гаража на очередном подержанном «архарусе». Никакого желания светить узнаваемый спорткар у меня не было. Из оружия взял вложенные друг в друга цилиндры и безотказную Хорвен. Правда, гончую пришлось запихнуть в багажник, отдав приказ поплотнее сложить щупальца и свернуться в спираль. Тачка имела вид затрапезный, но именно такое барахло ни у кого не вызывает подозрений.

Набережная Фазиса превратилась в ад.

Чудовищные валы обрушивались на камни, перехлёстывали через парапет и заливали пешеходную часть. Ливень не прекращался. Машин на дороге почти не было, и я без особых проблем добрался до одинокой новостройки, которую воткнули на краю большого пустыря. Самая окраина. Ни магазинов, ни хотя бы мини-рынка. Чтобы запастись продуктами, надо ехать несколько кварталов, к торговым рядам Разумовских. Или к Цветочной площади.

Большинство квартир ещё не отделаны, стоят в чёрном каркасе. Это я сразу понял, как только свернул с магистрали на парковку. Ни машин, ни людей. Во всей пятнадцатиэтажной громаде светится всего несколько окон.

Вздохнув, я заглушил мотор.

И открыл дверь со стороны водителя.

Шум ветра и грохот прибоя — первое, что меня встретило снаружи.

Единственными надёжными ориентирами были уличные фонари и горящие в вышине квадратики окон.

Закрыв дверь, я обошёл свою колымагу сзади, выпустил из багажника гончую и приступил к раздаче инструкций. Мысленных.

Дом выглядел тихим и отстранённым. Не заброшенным. Просто ещё не обжитым. Ближайший контейнер был забит строительным мусором, который мок под дождём.

Машин на парковке было несколько штук.

Я активировал иллюзатор.

Хорвен последовала моему примеру.

Сегодня я шёл в обычной штормовке, потому что комбинезон Михалыча такую погоду не выдержит. Пересекая по диагонали залитую водой бетонную площадку, я просканировал припаркованные машины. Сделал их прозрачными, осмотрел изнутри. Ничего необычного. И никаких личностей, которые бы мне не понравились. Зачастую, если работает группа захвата, хоть кто-то остаётся в машине. Как правило, водитель. А здесь — просто тачки. Дешёвые, без претензий. И никаких спецномеров.

Впрочем, это не показатель.

Инквизитор может оказаться прыгуном — и тогда он просто телепортируется в нужную точку.

Два подъезда. Первый этаж — чёрные провалы витрин. Коммерческие помещения, которые до сих пор не сданы. В этом мире ещё не додумались до кодовых замков, так что я без труда проникаю в подъезд. Мне на седьмой этаж, и я поднимаюсь пешком. Хорвен — на два пролёта впереди. По дороге я делаю прозрачными стены квартир, чтобы не столкнуться с неприятными сюрпризами. Большинство апартаментов пустуют. Это чёрные коробки, заваленные мусором. В паре квартир живут люди. В первой мужики пьют чачу, во второй старушка лет шестидесяти задремала в кресле под клетчатым пледом, а телевизор в углу уже подёрнулся серой рябью…

Ничего особенного.

Тишь да благодать.

И завывания бури за окнами подъезда.

Квартира Ахмета встретила меня массивной деревянной дверью. Никаких ловушек, каббалистики. Ну, это мне так кажется после сканирования. Раз не видно геометрических линий, то и опасность мне не угрожает. Наверное.

Ясновидящий снимал внушительных размеров студию, где кухня, гостиная и спальня были совмещены. А ещё в квартире имелось панорамное окно, выходящее на залитую дождём террасу. Человек, которого я искал, устроился в глубоком кресле под торшером. Сыну Чемира на вид было около тридцати, как я и рассчитывал. Усы, аккуратная стрижка, брюки-клёш и рубашка с серым жилетом. Настораживали ботинки и валявшаяся на кровати штормовка. Чёрный копатель явно готовился к рывку. А вот и спортивная сумка — такую удобно забросить на плечо. Вещи упакованы.

На часах половина третьего.

Ахмет читал газету и пил кофе из термоса.

Шагнув сквозь дверь, я оказался в прихожей. По сути, это была ещё одна зона студии, просто со шкафом, зеркалом и обувницей.

Хорвен бесшумно спустилась на лестничную площадку и зависла в метре от квартиры.

Включился охранный режим.

— Добрый вечер, Ахмет.

Сын Чемира отбросил газету, вскочил с кресла и выхватил нож. Я видел, что у мужика имелся чехол на ноге, под штаниной. Ловко проделано, ничего не скажешь.

Я решил пока не снимать иллюзию.

— Кто здесь?

— Советую убрать оружие. Против меня это не поможет.

— Вы от Изиды? — глаза Ахмета упёрлись в то место, где я стоял секунду назад. — Покажитесь.

Он взял себя в руки и догадался применить Дар.

Я понял, что обнаружен.

Скрываться дольше не имело смысла, и я отключил иллюзию.

— Пацан? — опешил ясновидящий. — Они послали за мной мальчишку?

При свете торшера я видел, насколько измождённый вид у этого человека. Сын Мамуки не спал толком дня три. Нервный, загнанный зверь. Способный творить глупости.

— Меня никто не посылал, Ахмет.

— Ты не представился.

Я снова набросил иллюзию.

Моё лицо скрывал капюшон штормовки, но я не хотел, чтобы провидцы Супремы выяснили хоть что-то. В теории дознатчики могли бы связать мой визит к Мамуке с появлением здесь, но всё это недоказуемо. Голос можно изменить, лица не видно.

— Никаких имён, — фраза была настолько заезженной, что меня чуть не стошнило. — Ты можешь пойти со мной или остаться здесь. Но если я тебя нашёл, то и другие смогут это сделать.

Ахмет фыркнул:

— Я понятия не имею, кто ты. Почему я должен доверять мальчишке с артефактом?

— А какой у тебя выбор? Вижу, ты и сам планировал сваливать.

Ахмет покосился на спортивную сумку.

— Убери нож, — повторил я.

— А если нет, то что?

Редкостный идиот.

Хоть и ясновидящий.

На вопрос я ответить не успел. Хорвен скинула мне картинку — поднимающийся по ступенькам человек. Не инквизитор. Если у этого типа и было оружие, то скрытого ношения. Я поспешил развернуться вполоборота к двери, сделать стену и лестничный пролёт прозрачными. Лампочка на площадке загорелась, реагируя на движение. При этом новый персонаж двигался совершенно бесшумно и очень плавно, что мне однозначно не понравилось. Человек этот носил коричневый плащ и надвинутую на глаза шляпу. Плащ практически сухой. Значит, приехал на машине. Прыгун телепортировался бы прямо на площадку или даже в квартиру.

По моему приказу Хорвен сместилась на полметра.

— Что? — не выдержал Ахмет. — Ты куда пропал?

— Тихо, — отрезал я. — Не мешай.

После некоторых колебаний Ахмет присел, убрал нож в чехол и снова выпрямился. Надел штормовку. С тревогой уставился на дверь. Чувствует? Почти наверняка.

Тип на площадке замер.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом человек в шляпе выбросил руку. Резко и совсем не в нашу сторону. Я ощутил всплеск ки. Неведомая сила отшвырнула Хорвен к противоположной стене и с треском впечатала в соседскую дверь.

Кинетик?

Проницаемость бетона и не таких ломала.

Нелепо взмахнув руками, человек провалился вниз. Я проследил взглядом за полётом оккультиста. Тело на ходу несколько раз перевернулось, потеряло шляпу и ухнуло в подвал. А потом — ещё ниже.

Всё в порядке?

Гончая тестировала организм на предмет поломок.

Видимо, отвлёкшись на кинетика, я пропустил вспышку. Панорамное стекло разлетелось на тысячу осколков, в квартиру ворвалась дождливая ночь. И не только она. Парящий в метре от пола тип в смешном целлофановом дождевике чёрного цвета. И у этого персонажа одна рука была оснащена шипованным кастетом, а вторая — увесистым одноручным топором. Думаю, этот топор и развалил окно. Особенно, если учесть исходящее от обуха фиолетовое свечение.

Левитатор метнулся ко мне.

Я успел заметить светящиеся серебристые линзы очков на его глазах, а в следующую секунду топор уже обрушивался на мою голову… Естественно, ставшую проницаемой. Как и всё туловище.

Мужик сильно удивился, прорубив пустоту.

Его занесло.

А я просто сунул указательный палец в грудную клетку, пронзая дождевик, одежду, рёбра и плоть. Уплотнил, рванул на себя.

Левитатор умер быстро.

Рухнул на паркет, конвульсивно дёрнувшись.

Я вновь сделал кисть бесплотной, избавился от крови и вернулся к нормальному состоянию. Ахмет наблюдал за происходящим с отвалившейся челюстью. Он сейчас не мог сосредоточиться на изучении пространства комнаты и с его позиции всё выглядело так, словно пустота убила летающего мужика.

Присев, я обыскал труп.

Естественно, никаких документов.

Вообще ничего, указывающего на принадлежность к той или иной организации. А вот топор и очки — это интересно. Думаю, очечи помогли летуну меня рассмотреть. Если вспомнить, как тип за дверью лихо припечатал Хорвен, получается интересная картина. Но осмыслить эту картину я не успел.

Многоэтажку накрыло энергетическими завихрениями.

Я и представить себе не мог, что в одном месте может закрутиться такой водоворот ки!

Что-то происходило.

— Собирайся, — бросил я. — Сваливаем.

Ясновидящий больше не задавал вопросов. Подхватив сумку, он забросил ремень на плечо и приблизился к двери.

— Жди, — приказал я. — Не спеши.

Ахмет застыл на полушаге.

Хорвен отрапортовала, что повреждений нет.

Внешние стены и внутренние перекрытия дома стали прозрачными.

Я не сразу понял, что происходит. А потом… тоже не понял. Окрестности смазывались, тонули в непонятной мути. Вроде бы и ночь, но возникло стойкое ощущение тумана. Приморский бульвар сделался зыбким, ирреальным. Как будто сверху опустилась пелена…

Вокруг дома туман сгустился наиболее плотно.

Неведомая субстанция отрезала нас от внешнего мира.

А хуже всего то, что отступили звуки. Утонули, словно в вате. Посмотрев в окно, я охренел. На террасу заползали серые языки, разрастались в клубы, наслаивались друг на друга. Дождь вроде бы и продолжал лить сквозь эту аномалию, да только звуки исчезли. Ни прибоя, ни вечного белого шума. Ни шороха проезжающих по трассе машин. Пусть и редких, но проезжающих.

Густые языки тумана начали проползать в квартиру.

При это я не ощущал запахов гари.

Да и привычной для тумана промозглости тоже не чувствовалось. Кроме того, какой нафиг туман во время шторма? Это противоречит всем законам природы!

Ахмет Чемир в ужасе уставился на серые языки.

— Эй! — окликнул я. — Что это за хрень?

Мужик не мог выйти из ступора.

— Ахмет! — рявкнул я.

— Лучше тебе не знать, — сипло ответил ясновидящий. — Слишком поздно.

Я врубил непрерывную циркуляцию.

Что бы это ни было, оно не блокировало энергетические потоки. Я мог использовать свой Дар и сражаться. Но вот эти тени, вползающие в подъезд, мне определённо не нравились. Тень без человека, знаете ли, существовать не может. Не по статусу. А здесь — пожалуйста. Плоские, изломанные. То удлиняются, то укорачиваются. Повторяют изломы ступенек и лестничных площадок. Что интересно — на тени реагируют датчики движения. Свет вспыхивает и гаснет. Как если бы вверх поднимались люди.

Труп левитатора провалился вниз.

Вместе с топором, кастетом и кровью.

Не хватало ещё оставить следы для инквизиторов…

— К нам идут тени, Ахмет.

— Конечно, — ясновидящий сглотнул. — Так оно и работает.

Панику я запихнул поглубже.

— Говори, что делать.

— Бежать! Но ведь они внизу, да?

— Внизу, — подтвердил я.

— Тогда нам конец.

Ладно.

Мужика совсем переклинило.

Придётся действовать самому.

— Ахмет, соберись. Иди за мной, выполняй приказы. Выполняй сразу, не рассуждай. Поговорим после. Ты меня понял?

Ближайшая тень уже достигла третьего этажа.

Всего я насчитал четыре силуэта.

И да, непонятный серый туман уже проник внутрь дома. Через вентиляционные шахты, открытые на проветривание окна, да и просто через неотремонтированные квартиры соседей. Далеко не везде ещё стояли оконные рамы.

— Да, — Ахмет сглотнул. — Всё понятно.

— Иди в дверь.

— В смысле?

— Делай, что сказано.

Ясновидящий, пересилив себя, шагнул вперёд и просочился сквозь дверное полотно на площадку. А вслед за ним просочился и я.

Вспыхнула одинокая лампочка под потолком.

Правда, осветить площадку как положено отважному электроприбору было не суждено. Странная серость затянула всё вокруг, сделав очертания подъезда зыбкими и неустойчивыми. Ни запаха, ни ещё чего-нибудь опасного я не уловил. От этого на душе стало ещё тревожнее.

Ближайшая тень уже достигла пятого этажа.

Я подтолкнул Ахмета к соседней квартире и отдал приказ Хорвен нырять туда же. Наша славная троица просочилась сквозь дверь и попала в кромешную тьму.

Чёрный каркас.

Неотремонтированная пещера.

Даже выключатели искать нет смысла, что к лучшему.

Хорвен пролетела чуть дальше, освобождая нам пространство. Пока глаза привыкали к темноте, я не мог толком определить размеры апартаментов. Да мне и не нужно. Встав лицом к двери, я сделал её прозрачной. Одним движением извлёк из чехла боевой цилиндр.

— Я знаю, кто ты, — раздался в тишине сдавленный шёпот ясновидящего. — Отец про тебя рассказывал.

— Возьми печеньку, — бросил я через плечо. — И заткнись, если хочешь выжить.

Сумка у Чемира была не тяжёлая, это я сразу понял, но она сковывала действия беглеца. Надеюсь, он там что-то ценное хранит, а не банальные носки с трусами.

Тени добрались до нашего этажа.

Заполнили собой площадку.

Вблизи я мог рассмотреть это явление получше, несмотря на искажающий реальность туман. Вроде бы и плоские, двумерные, стелющиеся по ступенькам и стенам… но уж очень густые. Не серые, а чернильно-чёрные. Будто неведомый волшебник вырезал трафареты человеческих тел и пробил бреши прямиком в космос.

Прямо на моих глазах тени из горизонтального положения перетекли в вертикальное. Уплотнились, заколебались, стали трёхмерными.

Никаких признаков оружия.

Просто тени.

И вот, одна из фигур вновь стала плоской и втянулась в щель между дверью и стеной. Остальные три силуэта повторили это действие.

Площадка опустела.

— За мной, — приказал я. — Не отставать.

И первым выдвинулся на площадку.

Хорвен, повинуясь приказу, вылетела через незастеклённый проём на улицу и устремилась вниз — туда, где туман был наиболее густым.

Я рванул вперёд, перепрыгивая сразу через три ступеньки.

Мы проскочили шесть пролётов на одном дыхании.

Ахмет на удивление бодро мчался вниз, но я поглядывал через плечо вверх.

И то, что я видел, мне не понравилось.

Силуэты в развороченной квартире быстро смекнули, что клиент ускользнул. Действовать начали сразу, разделившись на группы. Две тени переместились в подъезд, одна прилипла к стене, поползла вверх и втянулась в вентиляционную шахту, а третья выбралась на террасу. Не успел я опомниться, как четвёртая тень переломилась пополам, сместилась за ограждение и потекла в сторону земли.

Двигались тени быстро.

Мысленным приказом я перебросил гончую к «архарусу».

Туман сгустился настолько плотно, что я не мог толком ничего рассмотреть даже со своими способностями. Субстанция моему Дару не поддавалась!

— Быстрее! — рявкнул я.

Преследователи сокращали дистанцию.

Мы просто бежали по лестнице, а двумерные тени скользили по изломам ступеней, как змеи или вода, перекатывающаяся на порогах. И они значительно ускорились.

На площадке третьего этажа серость настолько заволокла подъезд, что ничего толком нельзя было рассмотреть. Вспыхнувшая лампа с трудом пробивала эту муть.

Из вентиляционной решётки под самым потолком начал выдвигаться двумерный силуэт. Та самая фигура, что спускалась по шахте. Я держал её в уме, но не рассчитывал, что тень преодолеет настолько быстро четыре этажа.

Попахивало иными измерениями.

Левой рукой я оттолкнул Ахмета, убирая его из потенциальной зоны поражения, а правую выбросил вперёд. Клинок, вырвавшийся из цилиндра, пригвоздил тень к стене… Ну, должен был пригвоздить. Существо продолжало стекать вниз, огибая лезвие.

— Вниз, — бросил я.

Клинок втянулся в цилиндр.

Я догнал улепётывающего ясновидца у почтовых ящиков.

Мне было непонятно, как тени собираются нас убить, если они не имеют плотности и объёма. Туман явно не причиняет вреда нашим лёгким, так с чего бы опасаться плоской черноты?

Ответ пришёл быстрее, чем я рассчитывал.

Двумерный силуэт, спустившийся по наружной стене, занял вертикальное положение, неожиданно расширился в третье измерение и ударил меня рукой, держащей нечто изогнутое. По инерции я обрёл проницаемость… это меня и спасло.

Неведомое оружие вспороло пространство в том месте, где находилась моя шея. Атака выглядела очень странно: трёхмерная рука подёрнулась рябью, стала плоской, согнулась под прямым углом, пропорции исказились… И я понял, что силуэт достал меня с трёхметровой дистанции!

А из подъезда уже выбегали другие тени.

— Туда! — я отступил, указывая Ахмету на смутные очертание «архаруса». — Быстро!

Враг попытался преградить дорогу, но я просочился сквозь него и побежал к машине.

Сбоку налетела Хорвен.

Щупальца вспороли серость, начали перемешивать тень, но неведомый противник даже не замедлился. Если я правильно всё рассчитал, мы сейчас окажемся в точке пространства, где пролегает граница ночи и тумана. А если так, у нас появится шанс на спасение.

Налетевший порыв ветра сдул изрядную часть серой дряни, очистив кусок парковки.

Ахмет добрался до тачки первым, начал исступлённо дёргать дверцу. В итоге смог открыть и влезть на переднее пассажирское сиденье.

Я вырвался на свежий воздух.

Реальность ожила: на нас обрушились звуки бури, шум дождя, чёткие абрисы домов и свет фонарей. И небывалая свежесть. Этого не замечаешь, когда на счету каждая секунда, но в подъезде воздух был каким-то безжизненным, стерильным.

Распахнув дверь с водительской стороны, я посмотрел направо.

Чудовищный ветер, дувший из-за угла высотки, сносил серый туман, не давал ему протянуть щупальца в нашу сторону. Четыре тени застыли на краю двух сред. Я видел, что они пробуют удлиниться, продвинуться к машине по бетону и лужам, но у них ничего не получалось.

Усевшись в кресло и захлопнув дверь, я сунул ключ в замок зажигания.

Мотор завёлся с третьего раза.

И в этот момент изменилось направление ветра.

Порывы перестали утюжить бетон парковки, и клубы неизвестной субстанции потянулись к «архарусу».

— Быстрее! — вырвалось у Ахмета. — Оно глушит двигатели!

Проверять это утверждение я не стал.

Утопил педаль газа и рванул вперёд.

Хорвен последовала за нами, увеличив скорость полёта. Я мысленно возблагодарил Администратора за последние модификации — бросать гончую на произвол судьбы не хотелось.

«Архарус», чуть ли не разваливаясь на ходу, обогнул забитый мусорный контейнер и едва не напоролся на приземистую чёрную машину неизвестной марки. Я вильнул в сторону, пропуская дорогую и солидную тачку. Тонированные стёкла не позволили мне рассмотреть водителя. Поначалу не позволили. Что касается меня… иллюзион продолжал выполнять свою работу, частично укрывая и ясновидящего. Должно быть, всё выглядело так, что разваливающаяся колымага управляет сама собой…

Мы вылетели на трассу.

Пустую полуночную.

Я снова утопил педаль и рванул вперёд, выжимая из допотопного движка максимум возможностей. С двух сторон протянулись фонари, бросающие вызов шторму.

Заработали «дворники».

В зеркале заднего вида преследователей не наблюдалось.

Несколько минут ехали молча. Когда я свернул на кольцевой развязке в сторону Цветочной площади и оказался в квартале безликих однотипных пансионатов, Ахмет не выдержал:

— Ты — Иванов?

Выключив иллюзию, я сбросил с головы капюшон.

— Допустим.

— Отец говорил, ты можешь помочь.

— Надеюсь, он это говорил не у себя дома.

Поворачиваю на неприметную улочку.

— Нет, — покачал головой Ахмет. — Я позвонил ему из будки. А встретились мы в столовой пивзавода. Никто не додумается послать туда провидца.

— Интересное решение, — опять поворачиваю, игнорируя мигающий жёлтым светофор.

Город опустел.

Люди, машины — всё это вмиг перестало существовать.

Мы ехали по мрачному лабиринту из новостроек и пансионатов, кажущихся безжизненными. Но, опять же, окна в номерах горели, а кое-где гремела музыка — ночное диско. Туристов, лишившихся пляжа, развлекали как могли.

— Почему ты помогаешь? — спросил Ахмет.

— Старый должок.

— За мной охотятся инквизиторы. Ты должен это понимать…

— Сергей, — подсказал я.

Перестав издеваться над мотором, я сбросил скорость до положенных сорока. Теперь наша задача — максимально запутать следы.

Машина, въезжавшая на парковку многоэтажки, была оснащена тонированными стёклами., но меня такие фокусы не останавливают. Я успел на долю секунды сделать кузов прозрачным — и увидеть водителя. За Ахметом прибыл мужик в тёмно-коричневой сутане. Хотя… в цвете я не уверен. Единственным источником освещения была приборная панель и круглые циферблаты на ней.

— Куда мы едем?

— Ещё не решил, — честно признался я. Послав мысленный запрос Хорвен, удостоверился, что гончая держится в хвосте. Пару раз нам попались другие машины, но никто из водителей не мог рассмотреть укрытого иллюзией биомеха. — Слишком многие за тобой охотятся.

К вылазке я подготовился.

В том плане, что имел при себе запас налички на первое время и кредитную карту. Банкоматы росли как грибы после дождя по всей стране, и я был уверен, что смогу залечь на дно. Самым глупым сейчас было бы вернуться в Красную Поляну. Именно туда могут заявиться дознатчики после беседы с Мамукой.

Ахмет вздохнул.

Я заметил, что парня трясёт от нервного напряжения.

— Синдикат тебя сдал?

Ясновидящий понуро кивнул.

— Что за синдикат?

После небольшой паузы я услышал ответ:

— Пять Ножей.

— Ничего не слышал. В Фазисе таких нет.

— Это Дальний Восток.

— Далеко же ты забрался.

— Самые вкусные руины — на побережье. Или под водой. Иногда в горах и пустынях. Но чаще всего именно на берегу океана.

По моим прикидкам мы скоро должны добраться до Цветочной площади. Вопрос в том, что делать дальше. Канатка не круглосуточная. Сейчас ни одна кабина не поедет. Трамваи, автобусы — нет ничего. Учитывая пустоту улиц, я хорошо осознавал, что выследить машину возможно. И нет, я не собирался везти ясновидящего в одну из своих квартир. По хорошему, его надо выдёргивать из Фазиса… Но все вокзалы будут перекрыты — туда наверняка выслали ориентировку. На дирижабль не сесть по этой же причине. А если и сядешь, то нескоро — рейс наверняка будет отложен из-за погодных условий.

А ещё Фазис мне не нравится по причине того, что здесь как-то многовато скопилось охотничков. Инквизиция, Сыны Изиды… Туман этот непонятный…

Кстати, о тумане.

— Ахмет, давай-ка проясним некоторые вещи, — я изменил маршрут следования. В голове начал созревать план. — Что это за муть окутала дом? И про теней расскажи.

Глаза ясновидца забегали.

— И не надо мне заливать, что ничего не знаешь, — предостерёг я. — Всё ты знаешь.

Мы пересекли безлюдную Цветочную площадь с мокнущими такси и повернули к Портовому району. Вот где можно спрятаться. А ещё туда можно вызвать Бродягу, воспользовавшись таксофоном.

Сын Чемира вздохнул.

— Простите, ваше благородие… Но впутывать во всё это кого-то ещё не хочется. Вас тоже попытаются устранить. Тут всё… очень плохо.

— Можешь называть меня Сергеем. Без этих твоих «благородий».

— Ладно. Как скажешь.

— Ахмет, ты меня уже впутал. Вернее, это сделал твой отец. Но я не в накладе. Знаешь, когда-то он здорово помог. И эта его помощь… заложила основы моего нынешнего процветания. Говори, как есть.

— В общем, мне кажется, это всё из-за одного артефакта завертелось, — начал Ахмет, задумчиво глядя на проплывающие мимо фонари. — Мы его отыскали на Сахалине. Там город, которому четырнадцать тысяч лет. Пришлось много копать, но у нас был кинетик.

— Сколько вас в группе?

— В этот раз было десять человек. Нашли несколько интересных вещиц, но самым необычным был… даже не знаю, как назвать. Вроде металлического шара, только упругий. Как резина.

— И? — я свернул на улицу, которая в дневное время была заполнена дешёвыми шашлычными и хинкальными. — Думаешь, за этим шариком охотятся?

— История такова, — невозмутимо ответил Ахмет. — Мы продали через синдикат шесть предметов. У них есть перекупщик. Получили свою часть вознаграждения. Но перед этим один из нас… в шутку попытался активировать артефакт. Именно этот шарик. То был наш кинетик, Руслан. Хороший кинетик, второй ранг. И он чуть не помер от расхода ки. За те секунды, что артефакт тянул из него энергию… мы увидели вот этот самый туман. При свете дня он пепельно-серый.

— А тени? — я увлеченно следил за рассказом, не забывая сворачивать в правильных местах. — Что это за тени и почему они нас преследуют?

— На долю секунды, — задумчиво протянул ясновидец, — мне показалось, что Руслан превратился в такую тень. Плоскую, прилипшую к стене гостевого дома, который мы снимали. Потом… он вновь стал человеком. Но это не конец истории. После экспедиции мы разбежались по своим городам, но позже… Стали получать сообщения от синдиката. Дескать, всем срочно приехать во Владик, есть разговор. Может, я бы и приехал, но ребята начали исчезать.

— Исчезать?

— Ну да. Кто на звонки не отвечает, кто просто исчез. Я к Шизику лично заглянул, пообщался с соседями. Те колотятся от страха. Говорят, был на рассвете какой-то непонятный туман и плоские чёрные тени. А потом Шизик не выходил из своей квартиры долго. Вызвали полицию, взломали дверь. А там дохляк с перерезанным горлом. Воняет уже.

— Дальше что было?

— Соседи говорят, понаехало разных экспертов. Потом какие-то типы непонятные ошивались, один в плаще и шляпе. А потом заявился инквизитор.

— Один? — поворачиваю в неприметную арку и проезжаю насквозь глухой переулок. — Дознатчик?

— Сначала дознатчик, — подтвердил Ахмет. — Потом провидца прислали. Этот трогал стены, дверь подъезда. У квартиры долго стоял.

— А труп?

— Забрала полиция. Дальше — без понятия.

— Продолжай.

— А что продолжать… Приехал я в Тавриду, в одну из своих квартир. Там у меня есть управляющий. Ну, девушка лет двадцати пяти. Она и говорит, что меня искали. Мужик в шляпе и инквизитор. А ещё этот мужик оставил записку. От Сынов Изиды…

— Где они сообщали, — перебил я, — что тебя должны объявить в планетарный розыск.

— Верно, — подтвердил Ахмет. — Всё так и было.

— Мамука сказал, что инквизитор заявился в одну из твоих квартир в Фазисе.

— Чуть позже, — кивнул Ахмет. — Мы ещё дверной звонок проверяли. Отец ошибиться не мог, он сильнее меня.

— Странно, что они в первую очередь не пошли по родственникам.

— К отцу приходили, — неожиданно признался Ахмет. — Но папа на неделю съехал к старым знакомым. Где-то в горах, точно не помню.

— А откуда ты знаешь, что моторы в тумане глохнут?

— Один из соседей в Тавриде говорил. Он попытался сбежать, залез в машину, попытался движок завести… и ничего. Даже искра не идёт.

— Хорошо, — я остановился на перекрёстке, пропуская здоровенную фуру. — Подведём итоги. За тобой охотятся Сыны Изиды, инквизиция и… кто-то ещё. И этот кто-то… использует артефакт, который вы продали на Дальнем Востоке? Но ведь там ещё замешан перекупщик и люди из синдиката…

— Замешаны, — согласился Ахмет. — Только их больше нет. Я пробовал связаться — никто не отвечает.

— Хочешь сказать, ведётся зачистка всех, кто имел отношение к той штуковине?

— Получается так.

— Но Сыны Изиды думают, что есть и другие шарики. Хотят, чтобы ты место показал.

— Они — да. Мне кажется, зачистку ведут те, что в тумане.

— А кто, по твоему мнению, этими тенями управляет?

— Да не тенями, — возразил Ахмет. — Я же тебе сказал, Руслан сам превратился в тень. Кто-то использует артефакт, чтобы… даже не знаю… искажать пространство? Приобретать новые свойства? Я такого никогда не видел. Никто так не умеет… Разве что ты.

— Это другое. Я прохожу сквозь материальные объекты. Но я не умею становиться плоским и скользить по стенам. Если я попытаюсь провернуть такой фокус, то разобьюсь в лепёшку.

— Значит, у нас шансы нулевые.

Я хмыкнул.

— Тебе смешно? — удивился Ахмет. — Против нас инквизиция, тайное общество и ещё какие-то уроды, которых нельзя убить… Ничего смешного я не вижу.

— Убить можно всех, — авторитетно заявил я. — Уж поверь моему опыту.

Свернув к неприметной забегаловке под названием «Есть и чай», я припарковался, заехав двумя колёсами на тротуар. Лучше не выделяться среди местных, хо-хо-хо! Две буквы в неоновой вывеске уже не светились.

— Вылезай, — скомандовал я, принимая доклад от подлетающей Хорвен. — У нас пересадка.

Пока Ахмет ел шаурму и запивал всё это колхским чаем, я выбрался на парковку. Шлёпая по лужам, обогнул здание, нырнул в обшарпанную будку таксофона и позвонил оттуда Бродяге. Назвал адрес и попросил вытащить нас через сортир. Но дверь прорезать только по моему приказу, чтобы не спугнуть какого-нибудь подвыпившего посетителя. Объяснил Бродяге, что он может встраиваться в подвальные помещения или верхние этажи, поддерживая со мной мысленную связь. Бросив трубку на рычаг, поспешил обратно.

В «Есть и чай» я уже заглядывал.

У меня с прошлых жизней выработалась привычка тщательно исследовать города, в которых я живу или выполняю чьи-то заказы. Исследовать на предмет путей отхода и всевозможных «берлог», где можно залечь на дно. Никто ведь не ожидает встретить аристократа в подобных заведениях. Столовые, полутёмные бары и пабы, круглосуточные кафешки, гриль и тому подобное — вот оно, подлинное сокровище! В таких местах очень легко затеряться, если не выделяешься одеждой, цветом кожи или разрезом глаз. Что касается этой припортовой закусочной, то она балансировала на грани откровенного притона и обычной столовой, только работала в формате 24/7. Основным контингентом были моряки и докеры. А ещё тут имелись комнаты под сдачу — хоть и низкого пошиба, но переночевать можно. Даже без тараканов и прочей живности.

Народу было — не протолкнуться.

И охота этим ушлёпкам бродить по такому дождю…

Над столиком Ахмета уже нависла какая-то пьянь, источающая винные пары, невнятное бурчание и вонь давно не мытого туловища. Я нажал на одну интересную болевую точку, и пьянь мирно сползла под стол, не успев ничего сломать. Я даже подсобил бедолаге, чтобы тот не разбил черепушку при падении. Сладких снов, дорогой товарищ.

— Ты чего такое сделал? — охренел Ахмет.

— Фирменный способ вести переговоры.

Я покосился на чай в армуду, но даже не вздумал к нему притрагиваться.

— Слушай, — Ахмет посмотрел на меня с интересом. — Тебе же лет пятнадцать… Ну, шестнадцать…

Поднимаю руку, прерывая собеседника:

— Ни слова больше. Тебе ехать или «шашечки»?

В ответ — недоумевающий взгляд.

— Забей, — хмыкнул я. — Просто сиди и наслаждайся атмосферой. Мне нужно подумать.

Бродяга отрапортовал о прибытии.

Я повернул голову к неприметной двери, за которой скрывался общий туалет. Как я и думал, комнатушка была занята дегенератом, засунувшим голову в унитаз. Дядьку рвало. Теоретически можно подождать… Но я не уверен, что минутами и часами следует разбрасываться так бездарно. До сих пор я действовал на опережение. И упускать инициативу не в моих правилах.

Да, атмосфера в забегаловке была каноничная.

Звон стаканов и бутылок, ужравшиеся в хлам матросы, сигаретный дым. В Фазисе народ курит где угодно, не делая разницы между помещением, улицей и салоном авто. Поэтому многие такси имеют специфический запах…

Моряки хором затянули песню.

Что-то про кракенов, бури и ром.

Милота!

Я отдал приказ Бродяге подключиться к телефонной будке. Там хотя бы не воняет блевотиной. Кинув на стол пригоршню монет, я встал и потянул за собой ясновидящего.

— Идём.

— Куда?

— От любопытства кошка сдохла.

Выбравшись в дождь, мы побрели к телефонной будке. Хорвен всё это время патрулировала окрестности и сейчас направилась к нам. Ахмет приближения гончей даже не заметил.

Распахнув настежь дверь будки, я нагнулся, потянул за кольцо и откинул крышку металлического люка.

— Лезь туда.

Ахмет уставился на меня безумными глазами.

— Это что, канализация?

— Все вопросы потом.

Выругавшись себе под нос, Ахмет присел, забросил ноги в шахту, опираясь руками о края ямы, нащупал скобы и начал спуск. В стенах шахты горели встроенные плоские лампы.

Когда голова ясновидца скрылась в провале, я направил в шахту гончую. И сам последовал примеру спутников. Закрывая дверь таксофона, наткнулся на взгляд бородатого бомжа. Приветливо помахал дядьке рукой. Тот осенил себя знаком Древних и побрёл дальше, то и дело оглядываясь через плечо. Я же спокойно спустился вниз, держась за вмурованные в бетон скобы, вернул на место крышку люка… и спрыгнул на ковёр.

Отверстие в потолке затянулось.

Свод поднялся выше метра на полтора.

Мы стояли в библиотеке, среди многочисленных стеллажей с книгами. Я выбрал эту точку входа, чтобы не тревожить никого из спящих.

— В Красную Поляну, — приказал я.

— Исполняю, — ответил Бродяга.

Ахмет озирался по сторонам, имея совершенно ошалелый вид.

— Домоморф? Они существуют?

— Ещё как, — заверил я. И тут же начал раздавать инструкции: — Ждёшь меня тут, в библиотеке. По дому не ходишь. Не кричишь, людей не будишь. Всё понятно?

Ясновидящий медленно кивнул.

За окном наверняка проносились тошнотворные топологические извращения, но я мысленно приказал Бродяге заменить окно большим экраном и транслировать на него ночной горный ландшафт. А ещё добавил, что при попытке выбраться из библиотеки мой гость должен столкнуться с запечатанной дверью.

Собирая вещи, я размышлял над дальнейшей стратегией.

Кому-то может показаться, что проще укрыть сына Чемира внутри моей усадьбы — и терпеливо дождаться, пока его досье не исчезнет из анналов Супремы. Но нет. Прежде всего, я не хотел подставляться под действие загадочного артефакта. А вдруг эта серая хрень, взламывающая измерения, проникнет внутрь Бродяги? Привлекать инквизиторов тоже не хотелось. Не люблю избыточное внимание к своей персоне. А дела можно вести удалённо, совершая звонки из разных точек земного шарика. Или поддерживая контакт через телепата.

Вещей у меня практически не было.

Достал из сейфа несколько пачек наличности, забросил в рюкзак. Туда же отправилась смена белья. Из оружия — боевой цилиндр и кусаригама. Подумав, прихватил ментальный обруч и прибор ночного видения. Всё остальное можно купить за деньги, а у меня была в наличии ещё и банковская карта.

Имелось, конечно, искушение организовать себе вояж на дирижабле. «Джон Уик» отлично подошёл бы для этих целей, но… повторюсь, я ничего не знаю о свойствах серого тумана.

— Бродяга, запиши сообщение для Джан, — сказал я, забросив рюкзак на плечо.

И надиктовал инструкций минуты на три.

Сел в кресло, сжал пальцами грани коммуникатора.

Администратор, у меня вопрос.

Слушаю, человек.

Я переправил инопланетному разуму слепок недавних событий. Рассказал о пористом шарике и других странностях. Спросил, на что это похоже.

На твоём языке, человек, это устройство можно назвать Расширителем.

И что оно расширяет?

Количество доступных измерений.

Разве они не все нам доступны? Я думал, это вопрос восприятия. Домоморф способен путешествовать в многомерном пространстве, а я — нет.

Формально ты прав. Расширитель — один из тех артефактов, что позволяют одарённым входить в многомерную вселенную. При этом важно учитывать детали. Одни устройства дают возможность проникать в многомерность людям с особенным психотипом — прыгунам. А вот Расширитель открывает доступ кому угодно. Этот артефакт создаёт зону ограниченной многомерности.

Почему ограниченной?

Потому что часть измерений выключена. Туман, который ты видишь — это всего пять-шесть граней реальности. В многомерном пространстве их гораздо больше.

То есть, в наш мир прорывается часть иных измерений?

Не совсем точное определение. Скорее, формируется локация, где пользователю доступно оперирование чуть большим количеством граней реальности.

Плоские тени — это пользователи?

Да. Но они не плоские. Просто ты не в состоянии воспринимать их адекватно, поскольку видишь мир трёхмерным. Восприятие твоих врагов гораздо шире.

Почему их четверо?

Думаю, устройство поддерживает многопользовательский интерфейс. Насколько мне известно, такие артефакты способны обеспечивать доступ в туман четверым или пятерым одарённым. Это предел.

За границей тумана они не могут перемещаться?

Могут, если станут обычными людьми.

Почему же они не вышли из многомерного режима, чтобы меня догнать?

Этого я не знаю. У каждого артефакта есть свои ограничения. Предположу, что требуется некоторое время для адаптации. Пользователь локальной многомерности будет плохо ориентироваться в привычном мире… Я бы сказал, адаптация займёт минимум полчаса.

Почему нарушаются законы гравитации? Тени ползают по стенам и вентиляционным шахтам.

Это иллюзия. В многомерном пространстве сила притяжения — условность. Ты мог наблюдать за действиями домоморфа — он обходит физические законы вашей планеты. Потому что векторы могут быть любыми.

Я видел, как ветер сдувает туман.

Структура зоны довольно неустойчива.

Гравитация бессильна, а ветер меняет структуру?

Это сложно для понимания, но да. Так это и работает.

Что ещё может помешать моим врагам? Вода? Дождь, как мне кажется, существенной роли не играет.

Играет. Просто капли не успевают нанести серьёзный ущерб и площадь их воздействия меньше. Под водой создать подобный туман практически невозможно — на это будет потрачено огромное количество энергии.

А что со стихиями? Огонь, лёд, электричество?

Огонь и электричество.

То есть, пирокинетик и электрик могут выжечь дотла эту заразу?

Вовсе нет. Нарушить структуру — и то временно. Слишком большая площадь. Тебе понадобятся сильные одарённые.

При нарушении структуры что будет с тенями? Как их убить вообще?

Убить пользователей непросто. Ты либо атакуешь в многомерном пространстве, либо полностью уничтожаешь среду, в которой они обитают. Выжечь одним ударом всю зону не получится. Расширитель сместит зону и автоматически перебросит пользователей на безопасные участки.

А где находится сам артефакт? Его можно уничтожить?

В этом главная проблема. Из четвёрки пользователей один работает удалённо.

Дистанция?

До ста километров. Есть устройства и более широкого воздействия.

То есть, один из четвёрки находится непонятно где… А эти путешествуют? На чём они перемещаются?

Их перебрасывает через многомерность главный оператор. Поэтому бесполезно искать машины, корабли и другие транспортные средства. Если нужно свернуть зону, сначала осуществляется переброска, и только потом исчезает туман.

Как они научились пользоваться артефактом?

Это несложно. Но я думаю, что тебе противостоит некое тайное общество. Данные о Расширителях на каждом углу не валяются.

Завершив сеанс, я убрал кубик в карман штормовки.

Придётся обдумать всё это позже. Сейчас я не могу оставаться внутри Бродяги, потому что…

— Бродяга, внутри тебя можно создать зону ограниченной многомерности?

— Сергей, мне будет проще ответить, если ты назовёшь устройство.

— Расширитель.

— Боюсь, что при некоторых условиях можно.

— При некоторых?

— Оператор должен войти со мной в резонанс. А для этого придётся провести комплексную разведку в условиях многомерности. Дело не одного дня. И даже не одной недели.

— Ты почувствуешь, если за нами будут следить?

— Не факт. Зависит от функционала Расширителя.

Я не стал спрашивать, сколько ещё этих штук можно отыскать в затерянных древних городах. Как по мне — вряд ли слишком много. Иначе шиноби по всему миру использовали бы эти пористые шарики, а войны приобрели совсем иной характер. Даже инквизиторы не смогли бы остановить это безобразие. Теперь ясно, почему они всполошились. Правда, не совсем ясно, как отец Симеон будет прикрывать расследование. Вполне возможно, что в Супреме уже знают о новом супероружии…

Невольно вспомнилась Финляндия.

Многовато в последнее время опасных устройств объявилось.

И мне распространение этих технологий на пользу не идёт. Разве что удастся завладеть хитрым шариком… Почему бы и нет? Формируешь ударный отряд из четырёх одарённых — и расправляешься с кем угодно, не вставая с кресла.

Когда я вернулся в библиотеку, Ахмет стоял у окна и читал увесистый том в коричневом переплёте.

— Извини, задержался.

Хорвен влетела в дверь вместе со мной. Иллюзион я не спешил выключать. Наличие в моём распоряжении биомеха — это совершенно лишняя для Чемира информация.

Ахмет поставил книгу на полку.

Уверен, этот тип пытался прощупать домоморфа с помощью своего Дара. К счастью, Бродяга ввёл по моей просьбе дополнительные протоколы безопасности и теперь мог успешно противостоять любителям совать нос в чужие дела.

— Какой у нас план, Сергей?

— Отправляемся в небольшой отпуск, — ухмыльнулся я.

Бродяга уже получил соответствующие инструкции. Я оставил послания для Джан, Паши, мастера Багуса и Ольги. Распорядился о том, чтобы запечатанный конверт с письмом передали лично в руки отцу Ахмета. Желательно на нейтральной территории, чтобы всё это было сложнее просмотреть. «Архарус» я решил сдать на запчасти в какую-нибудь автомастерскую, этим займётся наша родовая СБ.

Пока мы разговаривали с Ахметом, домоморф переместился в другой город.

И этот город, я уверен, станет сюрпризом для всех.

За время, проведённое в Фазисе после основания «Стрижа», я успел отвыкнуть от физических походов в магазин. Дворецкий организовал бесперебойную доставку всего, что только было нужно в доме — от еды и напитков до бытовой химии. А теперь мне приходилось самому выбираться из квартиры, топать в ближайший продуктовый магазин и закупаться продуктами. Далеко не лучшего качества, прошу отметить, поскольку мы находимся не в южном курорте.

Из преимуществ — отсутствие изнуряющей жары.

Начало августа в западных регионах России выдалось ветреным, прохладным и дождливым. Но дождливым в хорошем смысле. Вместо непрекращающихся тропических ливней — приятный летний дождичек, который поморосит до обеда и перестанет.

Квартиру мы сняли в Полоцке.

Древний и красивый город, который лишь по недоразумению не смог развиться в клановый центр. Много домов, построенных ещё в прошлом и даже позапрошлом веке, причём они доминируют. По улочкам гулять сплошное удовольствие, но я не забывал, что нас ищут. Именно поэтому, выбираясь в магазин, оставлял Хорвен в квартире, запустив режим патрулирования. Чтобы охраняла ясновидца-неудачника.

Мы поселились на втором мансардном этаже старинного дома, который в моей реальности назвали бы «сталинкой». Здесь, в РИ, тоже имелся свой аналог ампира, но с упором на поздний классицизм. А вот в крышах, с их круглыми и овальными окнами иногда преобладали элементы ар-деко. У нас, например, в одной комнате имелось здоровенное окошко, смахивающее на иллюминатор и выходящее на перекрёсток. Во второй комнате находилось обычное окно в крыше, без претензий на изысканность. Последние несколько дней стекло заливал дождь, а в небе громоздились рваные серые тучи.

Из всех возможных вариантов мы выбрали посуточную аренду.

В этой реальности уже понемногу начало появляться бесконтактное заселение. Правда, кейбоксы назывались «ключницами» и открывались замками с пятизначным барабанчиком. Деньги за аренду надлежало отправить хозяину почтовым переводом. Бронирование тоже осуществлялось через перевод, но нам удалось договориться ввиду срочности заселения об оплате по факту. Редкий случай, в приморских городах могли и не пойти навстречу, ибо разгар сезона.

Полоцк производил впечатление сонного городка.

Словно вмёрзшего в капсулу времени.

Люди расслабленные, больше пенсионеров, чем молодёжи. Я аж прямо кайфанул — люблю такие места. И всё же я настроил иллюзион на смену внешности. Причём, у меня было в арсенале несколько образов, которые я менял через день. Думаю, у соседей сложилось впечатление, что в квартире под крышей живут разные люди. Этого я и хотел добиться. Повышенное внимание нам ни к чему.

Еду брал скромную, чтобы не выделяться.

Платил наличкой, мелкими купюрами.

В этом режиме прошла неделя. Каждые два-три дня я связывался с Администратором, пытаясь выяснить, что происходит с отцом Симеоном. А ничего хорошего не происходило. По всем черноморским городам инквизиторы искали Ахмета. И Мамуку тоже искали. Естественно, найти не могли. Потому что старик, согласно моим инструкциям, отправился в Пятигорск. Вовсе не потому, что там жили его родственники. Просто в этом городе Мамука всегда хотел побывать. Мечта юности. А чтобы старика не отследили, Джан перебросила его на домоморфе. И подарила неименную путёвку в один из тамошних санаториев. Пусть оздоравливается и не отсвечивает.

Ахмет из квартиры почти не выходил. Разве что со мной, под прикрытием иллюзиона. Для этих прогулок я выбрал образ престарелой необъятной матери и строгого вида тридцатилетней дочурки, похожей на школьную учительницу. Такая пара ни у кого подозрений не вызовет — типичные провинциальные жители.

Воскресным утром городок казался необитаемым.

Моросил уже привычный дождик, спала в подворотне неприкаянная собака, в магазине — ни души. Я набрал полную корзину продуктов, сложил всё это в бесплатный бумажный пакет и, раскрыв зонт, побрёл в обратном направлении. Зонт я купил, опять же, чтобы вписываться в местную тусовку. Люди в Полоцке носили с собой зонты, а вот штормовки и комбинезоны — это из другой оперы.

По улице проехал молочный грузовик.

В доме, который мы выбрали, на первом этаже располагалась булочная, а чуть поодаль — мастерская по ремонту обуви. Сейчас мастерская была закрыта. Пекарь только пришёл на работу, и умопомрачительный запах свежего хлеба ещё не успел проникнуть в окна жильцов.

На углу, под светофором, стоял мужик.

Я прошёл мимо, но успел срисовать внешность. Лёгкая ветровка, простые, не клёш, брюки. Лет сорока, худощавый, гладко выбрит. И, вроде бы, ничего особенного, но… Я почувствовал завихрения ки. А ещё мне почудилось, что браслет наручных часов этого товарища слабо мерцает.

Одарённый в сонном провинциальном городишке — это событие.

И, судя по взгляду, который этот тип на меня бросил, он почуял родственную душу. Вот кто бы мог подумать, а? Ничто ведь не предвещало!

Связавшись с Хорвен, я запустил режим полной боеготовности.

А сам, интуитивно просчитав, откуда ветер дует, свернул за угол и неспешно зашагал по улице, направляясь прочь от своего дома. Пусть этот тип думает, что хочет, но у меня выставлены надёжные ментальные блоки, и он явно не телепат. Судя по дошедшим до меня эманациям — ускоренный метаболизм. Попросту говоря, мета.

На меня был накинут образ пожилого интеллигента лет пятидесяти. Дешёвый костюм, старенькие туфли, очки в толстой роговой оправе. Идёт человек из магазина, никого не трогает.

Миновав ещё пару домов, я свернул в арку и оказался в сквозном дворе. Нужная мне тропинка тянулась через бурьян, убитую детскую площадку и ржавые гаражи. Дальше был небольшой пустырь с заросшим травой котлованом, пункт приёма стеклотары и неприметная улочка с одноэтажными частными домами. Преимущественно деревянными. Обогнув всё это по широкой дуге, я вошёл под своды второй арки и таким нехитрым образом переместился в наш двор с противоположной стороны. Уже на подходе сделал дом прозрачным — и обнаружил незваного гостя в нашем подъезде. Упырь поднимался по лестнице от почтовых ящиков и ещё не мог увидеть меня через окно. Пришлось быстренько сменить иллюзию. Для стороннего наблюдателя я просто исчез. Но мужик, вне всяких сомнений, должен был почуять наличие Дара у кого-то по соседству… Тут всё зависит от его ранга и артефактов. Большинство одарённых не в состоянии локализовать источник возмущений, если не видят другого человека со сверхспособностями прямо перед собой.

Как и следовало ожидать, мета остановился на площадке между первым и вторым этажом. Начал изучать окрестности. В руке упыря появился нож.

Я не стал тратить время понапрасну.

Просочился в подъезд сквозь деревянную дверь. Спрятал пакет с едой под лестницу у почтовых ящиков. Бесшумно достал из чехла цилиндр Михалыча и просветил всё, что было над головой. Я уже знал, что часть моих соседей спит, а часть отправилась на дачи. Причём спят те, кто очень хорошо, с огоньком, отдохнул накануне. У этих над ухом можно из пушки стрелять. Ну, и глухая пенсионерка Алевтина Дмитриевна, прикорнувшая у телевизора. Её можно не брать в расчёт, у человека слуховой аппарат.

Мужик стоял на площадке, но уже спиной к окну.

— Надо поговорить, — раздался тихий, но уверенный голос. — Подраться всегда успеем.

Я не ответил.

Ждал продолжения.

— Знаю, ты здесь, — продолжил одарённый. — И догадываюсь, кто ты. Вы не сможете больше прятаться, за вами идут. Те, кто посерьёзнее нас.

Молчу.

В полутёмном подъезде сложно разобрать выражение лица человека, стоящего спиной к окну. Но мне показалось, что мужик нервничает.

— Предлагаю сделку, — сказал сектант. — Я забираю Ахмета, и мы разбегаемся. Про тебя все забывают. Инквизиторов наша организация берёт на себя.

— Это всё? — уточнил я.

— Вряд ли тебя интересуют деньги.

— Ты прав, — ответил я. — Не интересуют.

Отступаю на шаг, чтобы полюбоваться падением собеседника. Мужик проваливается сквозь бетонную площадку, затем ныряет в пол. Его руки и голова скрываются последними. Процесс занимает считанные секунды, после чего бетон твердеет. Я отправил сектанта поглубже, метров на пять под землю. Чтобы наверняка. Глянул вниз, включив своё рентгеновское зрение, и убедился, что чувака закопало серьёзно. Дёргается, задыхается, активирует свои браслетики, но всё тщетно. Против моих аргументов не попрёшь.

Чистая работа.

Продукты я оставил под дверью глухой пенсионерки. Пусть порадуется человек.

— Собирайся, — заявил я, оказавшись в квартире. По привычке даже не стал тратить время на открывание двери ключом. — Меняем город.

— Ты не шутишь? — Ахмет сидел на кухне в белом махровом халате и с чашечкой кофе в руке. — Утро же!

— Я столкнулся на лестнице с господином из Египта. Кстати, не знаешь, почему они так хорошо владеют русским? Я всегда думал, что это арабы.

— Откуда ж мне знать, — Ахмет допил кофе и пошёл одеваться. — Я о них вообще никогда не слышал.

Дозвониться телефонистке, чтобы заказать переговоры по межгороду, я не смог. Воскресенье в провинции, ага. А это означало, что Бродяга нас не вывезет. Чего и следовало ожидать. К счастью, у меня всегда имеется План «Б». Мы покинули квартиру, оставив ключ в кейбоксе. Иллюзион создал новый образ — упитанная сорокалетняя женщина с собакой. Ахмет предстал в образе кавказской овчарки, напрочь отбивая желание подходить ко мне и задавать лишние вопросы.

Часть вещей я выбросил, с собой взял только самое необходимое.

Ахмет последовал моему примеру.

Из Полоцка можно было выбраться двумя способами — на поезде или рейсовом автобусе. Дирижаблей тут отродясь не видывали. Пораскинув мозгами, я решил топать в сторону железнодорожного вокзала. Причины лежали на поверхности. Во-первых, станция с поездами ближе. Во-вторых, если не будет поездов дальнего следования, мы всегда сможем сесть на какую-нибудь электричку. В-третьих… затеряться в поезде легче, нежели в автобусе.

Не успели мы выйти из подъезда, как в голову ударил адреналин.

Со стороны арки на противоположной стороне двора в нашу сторону неспешно ползли серые туманные клубы. Естественно, никакого тумана во время дождя быть не может. Я прекрасно понял, что по нашему следу идёт второй игрок.

— Поднажмём, — процедил я сквозь зубы.

И мы поднажали.

Неспешно обогнув угол дома с припаркованной машиной, смахивающей на «Жигули», сразу же ускорились, перебежали улицу, нырнули в арку между парой трёхэтажных домов и, не сбавляя темпа, устремились в сторону неказистых кирпичных складов. За складами нас поджидала старенькая церквушка Культа Ийига, а ещё дальше — уютный сквер. Я постоянно оглядывался, но туман за нами не последовал. А это означает, что противники сосредоточились на квартире, в которой мы жили ещё двадцать минут назад. И сейчас в нашей мансарде хозяйничают тени.

В сквере я сменил образ.

Теперь в сторону вокзала направлялись две симпатичные девушки в коротких шортиках и с изящными сумочками. Обулись мы в белые кроссовки, чтобы не заморачиваться хождением на каблуках. Кроме того, артефакт скорректировал походки сообразно моим требованиям.

Утром в воскресенье людей на вокзале было немного. Компания то ли студентов, то ли молодых повес, путешествующих шумной компанией. Сурового вида мужик с объёмным баулом. И семья с двумя детьми, кучей чемоданов и котиком в переноске. Но хуже всего — маячившая за окном зала ожидания тёмно-коричневая сутана. Вот как, скажите на милость, вся эта толпа сумела нас вычислить? Весь зоопарк подвезли…

Прикрывшись блоками и стараясь не расходовать ки по пустякам, я купил два билета на ближайшую электричку до Витебска. Ехать час с небольшим, но город покрупнее, и оттуда открывается много интересных направлений.

Электричка прибывала через шестнадцать минут. Редкостная удача, но я нервничал. Хрен его знает, какие артефакты прихватил с собой инквизитор. Чтобы не подставляться, мы отправились в женский туалет и заперлись там в кабинках. Приятного мало, особенно с учётом запахов.

На перрон вышли через боковую дверь, стараясь держаться вне поля зрения дознатчика. Минуты за две до прибытия поезда инквизитор растворился в воздухе. Значит, отправили на поиски прыгуна. Логично: в подобных мероприятиях успех определяет мобильность.

Инквизитор исчез, но подтянулся туман.

Когда мы поднимались в вагон, я заметил вдалеке характерную серую муть. Зона ограниченной многомерности соткалась аккурат на путях, по маршруту нашего следования.

— Да что ж такое, — разозлился Ахмет.

Хорвен поднялась на крышу вагона, зацепилась там своими щупальцами и прижалась к мокрому металлу. Протащить гончую в вагон у меня не получилось бы — слишком много пассажиров.

— Спокойно, — я протолкался мимо пожилых дачниц с плетёными корзинками и уселся на свободное место возле окна. — Отставить панику.

Двери с шипением закрылись, и поезд тронулся.

Прямиком в серую аномалию.

Мы с Ахметом сидели, терпеливо дожидаясь схватки.

Я на всякий случай предупредил Хорвен о том, что без моего приказа атаковать нельзя. Сам же приготовился действовать.

Столкнувшись с туманом в Фазисе, я понял одну вещь: оружие не помогает. Даже такое универсальное, как цилиндры Михалыча. С проницаемостью можно попробовать, но какие у меня гарантии, что в нескольких измерениях это сработает? Так что весь план заключался в маскировке. Выждать, понадеявшись на скорость поезда. Проскочить туман, который вряд ли успеет втянуться внутрь состава.

Беспомощность меня начинала бесить.

Как и невероятная осведомлённость противника.

Только Бродяга знал, в какой город мы отправились. Домоморф меня не сдаст ни при каких обстоятельствах. Взломать его тоже не получится. Тогда каким образом нас нашли? Не только владельцы Расширителя. Все припёрлись — инквизиция, Исида…

На поиски упыри потратили неделю.

А это отсекает всякие-разные каббалистические жучки. Да и не могут жучки транслировать передачи всем сразу. Что-то здесь не стыкуется.

Всё вокруг заволокло туманом.

Ощущение такое, что вокруг начался пожар. Ну, или мы поднялись высоко в горы и находимся внутри облачного слоя. Рельсы, фонарные столбы, пакгаузы — всё утонуло в этой мути.

Я изо всех сил старался не выдать себя движением ки.

Но понимал, что небольшой расход есть — энергия уходит на поддержание иллюзии.

Тень появилась внезапно — выползла из-под двери в тамбур в противоположном конце вагона. Выглядело это так, словно в щель протекла лужа… очень чёрная лужа. И всё это дополнялось проникновением тумана в салон. Пассажиры начали переговариваться, испуганно вскакивать с мест…

Чёрный силуэт вскарабкался по двери, обрёл вертикальное положение и уплотнился, но тут серую хрень начало сносить к задней двери. Такого поворота я не ожидал. Поезд набирал скорость, и реальность за окном обретала привычные очертания.

Фигуру исказило.

Кажущийся человеческим двумерный силуэт искривился, исчез… и материализовался слева от меня. Секунду ничего не происходило, а потом тень снова начало корёжить.

Миг — и остатки тумана вместе с двумерным силуэтом снесло в тамбур.

А затем и вовсе вымело из поезда.

— Шайтан, — выругался Ахмет.

На нас покосилась сгорбленная старушка.

Я ткнул ясновидящего кулаком в колено, вынуждая его заткнуться. Ещё бы — молоденькая девушка в джинсовых шортиках вещает мужским голосом. После непонятной тени и проникшего в поезд тумана многие решат, что пора заглянуть к психиатру…

В Витебске я решил не задерживаться.

Поскольку маршрут электрички предсказуем, а в мелких деревушках мы не стали бы выходить, то скоро здесь появятся преследователи. Если уже не появились…

Скажу больше — в толпе я заметил подозрительную фигуру в коричневой сутане.

К счастью, одновременно с нами прибыло несколько поездов. На перронах и в подземных переходах было не протолкнуться. Среди людей встречались слабые одарённые, что сбивало с толку даже меня. Локализовать источник возмущения в таких условиях крайне проблематично.

Чтобы не подставляться, я затащил Ахмета в женский туалет на подземном этаже и сменил образ. Иллюзион превратил нас в японцев с фотоаппаратами на ремнях. Эдаких туристов, решивших попутешествовать по империи.

— Извращенцы! — крикнула нам в спину возмущённая тётка необъятных размеров. — Я вызову охрану!

Ахмет посмотрел на меня с опаской.

— Не вызовет, — уверенно заявил я.

Отъезжать другим поездом я не планировал. Слишком предсказуемо. И слишком велика вероятность столкнуться с врагами. Поэтому мы вышли на привокзальную площадь, поймали такси и отправились прямиком на автовокзал, где сели в рейсовый автобус до Смоленска.

Надо сказать, сели без приключений.

По дороге я связался с Администратором и задал ещё несколько интересующих меня вопросов. Картина постепенно прояснялась, но часть моих гипотез нуждалась в проверке.

День клонился к вечеру.

Смоленск я выбрал, потому что за городом находился аэровокзал. Как и в Минске, но туда ехать дольше. Выбор, как говорится, очевиден. Из той информации, что я получил от Администратора, следовало, что оператору Расширителя крайне сложно удерживать стабильную зону в пределах движущегося летательного аппарата. Практически невозможно. Таким образом я отсекал одного из трёх преследователей, если бы решил сесть на дирижабль. Остальные менее опасны — ничто не мешает просто вышвырнуть их из гондолы.

Впрочем, у меня созрел ещё более крутой план.

Хотя и не сразу.

В Смоленскую губернию мы ехали с комфортом, выкупив отдельное купе. Там я уже расслабился и на три часа вырубил иллюзион. В этой реальности Беларусь не является отдельным государством, так что паспорта внутри поездов никто не проверяет. Мы заперлись с помощью задвижки и никого не впускали. Переговоры с проводниками вели через дверь, отказываясь от всего, включая чай, кофе и постельное бельё. Я успел провести ещё один сеанс связи с Администратором, чтобы уточнить парочку спорных моментов.

— Я одного не понимаю, — возмущался Ахмет, — как они нас находят?

— Хороший вопрос, — я разлёгся на верхней полке и задумчиво смотрел на проплывающую мимо лесную стену. — И ответ у меня есть.

— Правда? — восхитился ясновидящий.

— Конечно, — я помедлил, подбирая слова. Данные я получил через отца Симеона и сливать своего информатора не собирался. — Нас обнаружили с помощью одного хитрого артефакта. Эта штука вращается на орбите Земли и оттуда улавливает психотипы одарённых.

— В космосе ничего не может вращаться, — уверенно заявил Ахмет.

Я подавил смешок.

— Правда? Блажен, кто верует.

Через несколько минут разговор возобновился.

— Ладно, — не выдержал ясновидящий. — Допустим, эта штука летает в космосе. И кто её запустил? Сыны Изиды?

— Акстись, дорогой. Инквизиторы, кто же ещё.

— Но ведь нельзя…

— Тебе нельзя, — мягко поправил я. — Им можно.

— И что, они видят с такой высоты каждого из нас? Бред же.

— Не видят, я этого не говорил. Вылавливают нужный психотип. С помощью оператора-ясновидца. Твой коллега, между прочим. Поэтому им пофиг на наши иллюзии — они сразу по психотипу вычисляют.

— Без физического контакта?

— Все вопросы к Предтечам. Это их технология.

— Но у них должен быть образец для сличения, — шестерёнки в голове Ахмета начали со скрипом прокручиваться. — Я не сдавал.

— Почём тебе знать? — искренне удивился я. — Между нами, считывающие устройства могут находиться в разных интересных местах. Как правило, в домах богатых аристо. А ещё — на ключевых транспортных узлах. Ты же прилетел в Фазис на дирижабле? С Тавриды.

— Угу.

— Эти системы настроены таким образом, чтобы искать и фиксировать определённые группы людей. Одарённых. Например, ясновидящих, если один из них в розыске.

— И как это связать с моей личностью?

— По камерам. Если видеокамеры отметили твоё присутствие в конкретное время, и других ясновидцев на вокзале не было… значит…

— Это мой психотип.

— Верно.

— И где скрыты эти устройства? Они что, постоянно работают?

— Ресурса не хватит. Запускаются по требованию тех же инквизиторов. А прячут их на стойках регистрации. И возле багажных лент.

— Тонко.

— Сам в шоке.

— Но это не объясняет других… участников.

— У Изиды есть информатор в Стамбульской консистории. А эти туманные ушлёпки, думаю, проследили за оккультистами. Тени ведь и пришли позже.

— Логично, — согласился мой спутник.

За три часа я неплохо продумал стратегию. Скрываться мне надоело. Хватит уже чувствовать себя загнанной крысой. До предполагаемого закрытия дела Ахмета осталась неделя, но инквизиторы как с цепи сорвались. А ещё меня не устраивают операторы Расширителя. Кем бы они ни были, но игры с многомерностью — это палка о двух концах.

Я понимал, что на аэровокзале Смоленска нас опять засекут. Поэтому для начала поехал на Главпочтамт, работающий в больших городах круглосуточно, и заказал телефонный разговор с Бродягой. Договорился о том, что мне нужна постоянная телепатическая связь через Ольгу. После этого отправился за билетами. Уже в такси Ольга установила со мной контакт и организовала трансляцию на домоморфа.

— Чего? — охренел ясновидящий, когда услышал мой план. — Не включать иллюзион?

— Хочу проверить кое-что.

— Это самоубийство.

— До сих пор ты выполнял мои инструкции. Результат — живёшь на свободе.

Беглец обречённо вздохнул.

Мы купили билеты на свои паспорта, выбрав ближайший рейс до Москвы. А они тут летают чуть ли не каждые полтора-два часа. Нам оставалось до посадки минут сорок, и я использовал это время, чтобы побродить по зданию, просветить стены и хорошенько запомнить план переходов. Брать нас будут на борту цеппелина, в этом я ни секунды не сомневался. Но хотел проверить, насколько оперативно реагируют наши оппоненты.

Среагировали.

Миновав стойку, получив посадочный талон и направляясь по длинному коридору к выходу на поле, я уже видел своим острым взглядом группу захвата. Инквизиторы в графитовых рясах телепортировались прямо к дирижаблю и после небольшого обмена репликами со стюардом скрылись в гондоле. Значит, правду сказал отец Симеон. Вот как эта система работает.

По дороге мы потерялись.

Слились с толпой, приняли образ служащих аэровокзала и юркнули в неприметную подсобку. Оттуда просочились в технические помещения, свободно преодолевая бесплотные стены. Открыли люк в ремонтной мастерской рядом с большим ангаром и по бетонной шахте спустились в мой кабинет.

— Бродяга, летим в горы, — приказал я. — Предупреди всех жильцов. Никому нельзя выходить наружу. С Федей и Джан я поговорю через двадцать минут. Пригласи их сюда.

Выйти наружу было сложно при всём желании.

Домоморф принял облик летающего диска, переместился к какому-то безлюдному ущелью и завис над мутной горной речкой. Раньше он такие фокусы выделывать не умел. Я вообще подметил, что Бродяга усовершенствовался, впитав в себя больше протоматерии.

Когда подтянулись мои партнёры по управлению домоморфом, в библиотеке стало тесно. Имевшиеся в запасе минуты я потратил на общение с Администратором и отцом Симеоном. То, что я собирался сделать, выглядело дико… Но в жизни я творил разные нехорошие вещи. И решения принимал быстро.

Познакомив Федю и Джан с Ахметом, я в двух словах поведал предысторию нынешних событий. Дал всем пару минут на осознание происходящего. И заявил:

— Я больше не собираюсь ни от кого бегать. Хватит. Администратор разрешил мне использовать АРМ для уничтожения спутника Супремы. И это я намереваюсь провернуть в ближайший час.

— Спутника? — не понял Федя.

— Артефакт в космосе, — уточнил я. — Искусственный спутник.

Джан нахмурилась:

— Сергей, ты уверен?

— Эта штука просто перестанет нас отслеживать. И существовать тоже перестанет. Никто не догадается, что мы это провернули.

Ахмет тоже испугался.

Причём, серьёзно.

— Брат, зачем такое говоришь? Против инквизиции нельзя…

— Мы уже начали, — в моём голосе прорезалась сталь. — И закончим на наших условиях. Собственно, это не обсуждается. Я ставлю вас перед фактом.

Пока мы беседовали в уютном кабинете, Бродяга сгонял к хранилищу и загрузил АРМ в специальный бокс. Об успешном выполнении операции он сообщил по телепатическому каналу.

— Здорово, — нахмурилась Джан. — А что ты будешь делать с тенями? И с фанатиками Изиды?

— Есть план, — уклончиво ответил я. — Пока наслаждайтесь путешествием.

Бродяга сменил конфигурацию, убрал все окна, перестроил себя в полноценный космический корабль и нырнул в многомерность. Я объявил во всеуслышание, что проводится важная операция по моему указанию и попросил не паниковать. Добавил, что в течение ближайших часов мы вернёмся в Красную Поляну. К счастью, наставники Маро уже покинули имение. Как говорится, баба с возу…

Экраны продолжали транслировать горные ландшафты, пока домоморф перемещался по иным иным измерениям. В нужную точку пространства нас вёл Администратор.

— Мы на орбите, — сообщил Бродяга.

— Выведи картинку, — попросил я.

На большом экране, заменившем окно, сформировалась Земля. Огромный шар в голубой дымке. С материками, океанами, горными системами и зеленью лесов. Фоном — непроглядная чернота космоса.

Мои спутники заворожённо смотрели на планету.

Астрономия в этой реальности была развита, но фотографий Земли извне никто никогда не видел. Потому что инквизиторы в зародыше пресекли ракетостроение.

— Цель обнаружена, — сообщил Бродяга.

— Можешь вывести на экран? — вырвалось у Феди.

— Секунду, — ответил домоморф.

Земля исчезла, и на её месте возникло… нечто. Я себе искусственные спутники по-другому представлял. Уж точно не в виде едва заметной в космической тьме пирамиды с опоясывающими её в нескольких местах зелёными линиями и россыпью огоньков.

— Уничтожить, — приказал я.

— АРМ не сможет вернуться обратно, — предупредил домоморф. — Энергии не хватит.

— Ничего страшного. Я получил разрешение Администратора.

Корпус Бродяги содрогнулся.

Я понятия не имел, как ремонтные модули ведут себя в безвоздушном пространстве при полном отсутствии гравитации. Но Администратор заверил, что эти устройства адаптируются к любым средам, даже самым агрессивным.

Мы прождали четверть часа, а потом картинка сменилась.

В неестественной зловещей тишине ремонтный модуль сблизился с пирамидой, зацепился за неё своими конечностями, подтянул к себе и, вращаясь вместе с жертвой, начал рвать её на части. В буквальном смысле. Разбирать по частям и швырять обломки в космос.

— Ничего себе, — прошептал Федя.

Я не стал спорить.

— Им нужен Расширитель, — сказал отец Симеон.

Как жаль.

Всем он нужен.

Вслух я сказал иное:

— И тогда дело закроют?

— Ну, первый раунд ты выиграл, — задумчиво произнёс инквизитор. — Проблема в том, что у нас работает система. Если уже шестерёнки закрутились… попробуй останови.

Мы встретились в защищённом конструкте.

Все линии обороны в коллективном бессознательном поддерживали Ярик и Джан. В этот раз морфисты синхронизировались, потому что ставки выросли.

Конструкт выглядел как гостиная в старинном графском особняке. Или не графском. Но тут царила атмосфера строгости, традиций и выверенного до мелочей комфорта.

— Они знают, кто помогает Ахмету? — осторожно поинтересовался я.

— Есть несколько версий, — хмыкнул Симеон. — Кто-то из синдиката, наёмник, неучтённый друг отца. Ты в «мозговом штурме» вообще не фигурируешь.

— Это хорошо. В розыск Ахмета уже объявили? Планетарный.

— Не смеши. Доказательств вины Чемира у консистории нет. Ну, копатель. Это рядовая ситуация. Задним числом придумают какое-нибудь наказание. Вся суета из-за этого Расширителя. Непонятно, кто им завладел. По каналам Ножей отследить покупателя не удалось.

— Штука мощная, — признал я. — И, честно, я не совсем понимаю, что им сделал Ахмет.

— Ты ведь ещё не понимаешь, каковы их цели, — заметил Симеон. — Не факт, что они твоего подопечного убить собирались. Возможно, им от него что-то нужно. Место раскопок, например. Или заметают следы, устраняют свидетелей.

— Нашли свидетеля, — фыркнул я. — Он же не представляет, с кем имеет дело.

— Как и ты.

— Надрать им задницы мне это не помешает.

Симеон покачал головой.

— Ты, Иванов, бешеный берсерк. И этим мне нравишься. Идеальный исполнитель для Администратора. Но гибкости тебе порой не хватает. Неужели не интересно выяснить, кто стоит за этими тенями?

Пожимаю плечами:

— Интересно. Но это вторичная задача. Сейчас они мне просто мешают.

— Вот что, — инквизитор шевельнулся в кресле, хотя до этого сидел неподвижно. — Всё усложняется. Спутник они потеряли, но связывают это не с твоей работой, а с проблемами на орбите. Даже версии про метеорит звучали. Но суть в другом: верни Расширитель. Сделаешь так, чтобы артефакт попал в наши руки — и дело спустят на тормозах. Если не прикроют, то перестанут рыть землю хотя бы.

— Договаривались на две недели, — напомнил я.

— Будь я протоинквизитором, это случилось бы ещё вчера. Или в первый день ваших скитаний. Но у меня должность попроще, уж извини. Благополучный исход возможен, но не вздумай прикарманить устройство, если победишь в этой схватке. Передай Расширитель инквизиции.

— Это всё?

— Нет, не всё. Крайне рекомендую твоему провидцу залечь на дно. И не высовываться минимум год. Срока давности у серьёзных преступлений нет, но я за это время организую исчезновение досье.

— Год — это много.

— Много ему, — пробурчал Симеон. — Ты в такую мясорубку влез, что расхлёбывать и расхлёбывать. Это больше не в ведении Стамбульской консистории. Дело взяли под контроль Паладины.

Я начал припоминать обрывки сведений об Ордене Паладинов. Вообще, вся инквизиция состоит из нескольких Орденов — карателей, дознатчиков и провидцев. Вроде бы и разные структуры, но взаимодействуют очень плотно. Всё это координируется из единого центра — Супремы. Если же копнуть глубже, то внутри Ордена карателей есть ещё тени и экзекуторы. Первые занимаются вопросами внутренней безопасности, вторые допрашивают отступников. А если рыть совсем глубоко, то узнаешь о существовании Паладинов — Ордена, наделённого полной автономией и подчиняющегося исключительно протоинквизитору. Даже кардиналы Паладинам не указ, что уж говорить про руководство отдельных консисторий. Говорят, там у них сформированы отборные отряды карателей, выполняющие самые сложные и ответственные задачи. И да, каратели Паладинов — не совсем каратели. Они подчиняются только своему командиру и могут проводить независимые расследования. А ещё — использовать ресурсы консисторий в собственных интересах.

— И ты ничего не можешь сделать?

— Я не всесилен, — поджал губы китаец. — Говорю же, разберись с фанатиками, добудь Расширитель и передай его мне. А ещё лучше — подстрой всё таким образом, чтобы один из дознатчиков сам обнаружил артефакт. Расследование продолжится, но его постепенно свернут, если не будет зафиксировано новых случаев применения Расширителя. И вот тогда я поспособствую сдаче дела в архив.

— Целая одиссея.

— А ты как думал.

— Хорошо, я тебя услышал. До связи.

Конструкт распался.

Мы с Ахметом сидели в машине, а вокруг простирался лес.

Лес принадлежал одному из аристократов Союза Вольных Родов. Хороший лес, сосновый. Со сдающимися в аренду дачными домиками и протекающей неподалёку речкой. Когда прячешься в такой локации, это выглядит естественно. Август, рыбалка, шашлык-машлык… И полная конфиденциальность. Вот только мне нужно было расставить здесь ловушку. Поэтому Чёрное Око по своим каналам организовало утечку информации.

Не буду вдаваться в подробности. Скажу лишь, что рептилоиды потрудились на славу. Выйти на лидеров Изиды не удалось, но вот на отдельных членов организации — вполне. Дальше был вопрос техники. Случайные обрывки разговоров, внедрённые сны, тайные доброжелатели… Всё было сделано тонко, ненавязчиво. А тех, кто должен был отправиться на захват моего подопечного, вели оперативники из Младших.

Параллельно мастер Багус собирал информацию о наших противниках. Выяснилось, что Сыны Изиды давно уже не связаны с Египтом, хотя у них там и есть представительство. Организация разрослась и имеет отделения по всему миру. Работают в этих отделениях слабые одарённые первого ранга, укрепляющие себя артефактами. Как тот парень, что одним ударом снёс Хорвен. А ещё у этих засранцев есть очки, позволяющие игнорировать проекции иллюзионов. Но очков мало, поэтому их выдают не всем.

Сделаю ли я ставку на истребление Сынов Изиды?

Конечно, нет.

Моя операция продумана ещё на один ход.

За культистами Изиды придут хищники посерьёзней — те, кто управляет Расширителем. Вот на них весь этот спектакль и рассчитан.

— Просто жарим сосиски? — охренел ясновидящий. — Ты не шутишь?

— Ну, а чем ещё заниматься в лесу, среди сосен, на специально обустроенной для этого площадке? — искренне удивился я. — Ты же не пьёшь.

— Религия запрещает.

— Мне не запрещает. Но я ещё маленький.

Чёрный копатель фыркнул.

— Ты чего? — я протянул Чемиру оструганную веточку с нанизанными на неё сосисками. — У нас в стране до двадцати одного нельзя.

— А людей убивать можно?

— Это другое.

Пока мы обжаривали сосиски на тлеющих углях, вслушиваясь в журчание речки, Хорвен кружила среди деревьев, патрулируя прилегающую территорию. Гончую я взял на всякий пожарный, хотя мог бы справиться и своими силами. Не всегда угадаешь, с чем явится противник. Иногда артефакты создают серьёзные проблемы…

Мы успели дожарить и съесть большую часть сосисок, закусывая всю эту историю свежими помидорками и зеленью, когда я получил предупреждение. Мастер Багус по телепатическому каналу сообщил, что наши «друзья» прибыли в коттеджный посёлок.

Я прикинул, что сюда им топать ещё минут десять — и это при том, что есть понимание, где находится площадка. А чтобы было понимание, я перед уходом предупредил администратора. Мол, если нас будут искать, мы отдыхаем у костра. Это уже совсем для идиотов.

Сыны Изиды удивили.

Не в том плане, что пригнали отряд боевиков с гранатомётами, а в том, что выслали на захват очень шустрых парней. Двое телепортировались к костру, ещё один примчался по воздуху, и двое оказались метами. Эти, расплываясь от скорости, выбежали из чащи.

Глядя на незваных гостей, я вежливо предложил:

— Не угодно ли сосисок, господа?

Пятеро одарённых, как и следовало ожидать, были увешаны хитрыми побрякушками. У кого браслет, у кого оберег или присобаченная к вороту рубахи клипса. Фанатики оделись подобающим образом — удобно, практично. Спортивные костюмы, широкие брюки, рубахи навыпуск. На головах кепки и летние шляпы. А ещё чехлы и ножны. Преимущественно короткие клинки. Я уловил лёгкое свечение и понял, что клинки у гостей тоже непростые. Как минимум, с каббалистическими цепочками. А то и с хитрыми вставками.

Мой вопрос проигнорировали.

Пожав плечами, я продолжил трапезу.

Ахмет вёл себя более нервно. Не будучи посвящённым в мой замысел, ясновидящий подобрался, его глаза забегали в поисках спасения.

Вперёд выступил широкоплечий дядька с усами-подковами и топором на плече. Эдакий викинг современного розлива. Я, конечно же, отметил психотип этого персонажа. Классический мета, привыкший полагаться на скорость и артефакты.

Тайные общества, созданные обладателями Дара — это кажется бредом. Если забыть про то, что среди них куча простолюдинов. Без силы крови и шансов на то, чтобы подняться выше второго ранга. Если ты не бастард благородного Рода.

— Мы предупреждали, — сказал усатый, сверля глазами Чемира. — Ты любо с нами, либо…

— Без вас? — мягко уточнил я.

Главарь меня проигнорировал.

Левитатор, красуясь, парил в нескольких сантиметрах от земли, держа в каждой руке по ножу. После моей реплики он презрительно бросил:

— Ахмет, объясни своему другу, что лучше помолчать.

Чемир покосился в мою сторону.

— А я что, я ничего, — доедаю последнюю сосиску с хрустящей корочкой, отбрасываю почерневший прутик и выпрямляюсь. — Вы крутые, и я вас боюсь. Поэтому умолкаю.

Поймав на себе несколько недоумевающих взглядов, безмятежно улыбаюсь.

Ситуация забавная.

Боевики Изиды вообще не понимают, кто я такой. У них нет информации. Они в курсе, что Ахмету помогали, но кто? Уж точно не светловолосый подросток без оружия и с непонятным Даром. Мой психотип вообще не определяется, потому что в мире нет аналогов. Противники чувствуют возмущение ки, но и только. Опять же, если не применять мои сверхспособности, вливая в них по полной, то и ранг вычислить не судьба.

— Кеша, займись, — бросил усатый через плечо.

Ко мне телепортировался мускулистый прыгун с танто и резким движением вогнал клинок под ребро… Думал, что вогнал. Рука с оружием беспрепятственно прошла через меня, вынырнув из спины. Я же мягко отступил и отработанным движением ткнул наглеца указательным пальцем в корень аорты. Уплотнил, выдернул. Всё это проделал настолько быстро, что прыгун не успел осознать происходящее. Просто упал мордой в шишки и умер.

Меты ускорились, но я сделал их бесплотными и загнал в песок по колено. А такое положение никак не способствует мобильности, хо-хо-хо!

Второй прыгун телепортировался, попытавшись одновременно нанести удар мне в шею, но техника очевидно хромала. Я встретил идиота пустотой, сделав два шага в сторону, и почти сразу атаковал. Моя ладонь прошила черепную коробку мужика, вошла в мозг и вернулась обратно, нанеся чудовищные повреждения. Пальцы были в слизи и крови, а прыгун уже оседал с закатившимися глазами.

Левитатор попытался обогнуть меня по касательной, взмахнув одним из ножей и вытянувшись в струну. Я не стал ему мешать и просто шагнул вперёд, сделав верхнюю часть туловища проницаемой. Развернулся и выбросил левую руку с цилиндром Михалыча. Левитатор не успел сменить траекторию и поймал спиной вылетевший из цилиндра клинок. Дёрнулся, харкнул кровью и рухнул вниз.

Клинок вернулся в цилиндр.

Труп провалился под землю.

Бесследно исчез.

Обернувшись, я поймал на себе взгляд лидера боевиков. В начале нашего разговора этот взгляд был пренебрежительным. Потом — изумлённым. Сейчас человек, закопанный по колено в землю, боялся. Откровенно боялся.

— Эй, парень… — начал усатый.

Я убрал цилиндр в чехол на поясе и приложил указательный палец к губам.

Топор, утратив материальность, вывалился из пальцев меты, просочился сквозь песок и бесследно исчез. Та же участь постигла тесак второго шустрика.

Очистив пальцы от крови и слизи с помощью Дара, я направился к застрявшим противникам.

— Мы можем договориться, — усатый сглотнул.

— Конечно-конечно, — заверил я. — Но только с одним из вас.

Усатый с криком провалился под землю.

Я позволил лидеру боевиков упасть метра на три, после чего восстановил грунт. Мне потребуется «язык» с функцией приманки, но только один. Тот, в котором я вижу самое слабое звено.

Мужик в ужасе наблюдал за моим приближением.

Это страшно, когда ничего не можешь поделать со своим убийцей…

Но его время ещё не пришло.

— А ведь могли как люди посидеть, пообщаться, — заметил я, остановившись в трёх шагах от меты. — Сосиски вам предлагал.

— Парень, ты это… Не сердись. У нас задание. Мы убивать никого не хотели. Нам вот с ним поговорить, — кивок в сторону Ахмета, — найти одну вещь… Ничего личного.

— Я без претензий. Но сейчас ты мне расскажешь о том, кто вас послал, с какими целями, что вы ищете, где находятся известные тебе ячейки организации. Как вы связываетесь между собой, обмениваетесь данными. Есть ли способ выйти на руководство. Где это руководство. Ты следишь за моей мыслью?

Фанатик следил.

И очень внимательно.

А я параллельно держал открытым канал с Ольгой, которая вела трансляцию на ещё одного очень важного человека из моего окружения. Этот человек должен был появиться в нужный момент. Ни секундой раньше или позже.

— Начинай, — спокойно произнёс я.

И фанатик начал говорить, а я всё слушал и запоминал. Удивительно, как меняются люди, верившие в свою силу и внезапно осознавшие, что они — никто. Думаю, смерть товарищей сломала мету почище пыток или психотропных веществ. Он утратил веру в себя.

Пока я вёл допрос, Ахмет сидел на поваленном бревне и смотрел в пустоту невидящим взором. Его тоже впечатлила лёгкость, с которой я отправил врагов на тот свет. Это он ещё гончую в деле не видел…

— Достаточно, — я бросил взгляд за спину меты, в просвет между деревьями. — Благодарю за сотрудничество.

Фанатик провалился под землю.

А я, скрестив руки на груди, стал ждать, когда серый туман окутает нашу поляну.

Когда перед тобой разворачивается театр теней, можно запастись попкорном… или сосисками.

У меня всё закончилось.

Туман привычно всё укутал, отрезав нас от внешней реальности. Смазались очертания деревьев, береговая линия, границы костровой ямы. Шедший от углей дымок растворился на общем фоне.

А затем сформировались тени.

Четыре штуки, как и положено.

— Сиди спокойно, — предупредил я Ахмета.

Ясновидящий не шевельнулся.

Чёрные силуэты соткались в затуманенных просветах между деревьями и обрели зловещую чёткость. Никаких размытых краёв. Внутри — бездна.

Мой спутник оцепенел.

Боялся пошевелиться.

Я наблюдал за тем, как двумерные сгустки мрака приближаются, а приказы уже полетели сквозь пространство. Одно распоряжение умчалось в коттеджный посёлок, где жил мой человек, а второе — Бродяге.

Тени разделились, чтобы взять нас в кольцо.

Гончая кружилась за пределами серой субстанции, следуя моим инструкциям.

В какой-то момент фигуры начали уплотняться, а затем…

Из груди ближайшего силуэта выдвинулся чёрный штырь. Или остриё клинка, сразу не понять. Трёхмерная фигура дёрнулась, её длинная конечность, протянувшаяся в нашу сторону, сократилась втрое. На долю секунды мне почудились очертания мерцающей фигуры, но определить расстояние было невозможно. Туман вдруг превратился в сложную фрактальную структуру, убегающую в бесконечность.

Остриё исчезло.

Черный человек превратился в обычного и упал на колени, харкая кровью.

У второго участника спектакля вдруг отделилась голова. И снова перевоплощение: голова и туловище оседают, туман подёргивается волнами искажений, время от времени складываясь в чудовищный многомерный конструктор.

Третья тень исчезла и проявилась в нескольких метрах справа от меня, но тут же лишилась ноги, отсечённой чуть ниже колена. Второй взмах незримого клинка — и чёрные капли вылетают из вспоротого горла. Фигура превращается в невысокого мужчину с короткой стрижкой и медленно сползает в мох по стволу сосны. Я вижу, как бывший оператор пытается зажать артерию рукой, но кровь хлещет сквозь пальцы, заливая одежду, мох, иглы и траву.

Четвёртый противник нырнул в туннель из бесконечно наслаивающихся друг на друга узоров.

Туман больше не притворялся.

Я видел всю многомерность, и от этого к горлу подкатывала тошнота.

— За ним! — рявкнул я, пересилив неприязнь к этим чуждым структурам.

Проявившийся на секунду Байт Мусаев отсалютовал мне окровавленным клинком и умчался вдогонку. Туман рассеялся, словно его и не было, зато на краю поляны вырос Бродяга.

— Ахмет, нам пора.

Домоморф встроил себя в лес таким образом, чтобы ему не мешали деревья. Вписался очень аккуратно, ничего не скажешь. Правда, ценой вертикальных изменений — передо мной громоздились шесть этажей из экологически чистого, идеально отшлифованного бруса.

Ясновидец на удивление быстро вышел из ступора.

Мы побежали к высокому крыльцу, забыв про машину и всё остальное. Сейчас важна каждая секунда, иначе мы вновь утратим статус охотников.

За нами неотступно следовала Хорвен.

Уже влетая в холл, я рявкнул:

— Видишь Мусаева?

— Он в пределах досягаемости, — уклончиво ответил Бродяга.

— Следуй за ним.

Кивнув Ахмету, я пересёк холл, открыл образовавшуюся в дальней стене дверь и шагнул в свой кабинет. Повинуясь моим командам, Бродяга заменил окно телеэкраном с каким-то горным пейзажем. Ахмет плюхнулся в сотканное из воздуха кресло, я остался стоять.

— Что будем делать? — ясновидящий уже полностью себя контролировал.

— Жди, пока мы разберёмся, — отрезал я. — Но помни, что в любой момент может потребоваться твоя помощь.

— Тебе нужна помощь? — не поверил Ахмет.

— Ну, ты же ясновидец.

— И что?

— Я не знаю, где мы окажемся. Возможно, нас встретят одни трупы. Байт — он мужчина горячий. Лучше на него мечом не замахиваться, как ты понял.

Сын Чемира хмыкнул.

Не худшая реакция для человека, перед которым предстала Дичь во всей своей умопомрачительной красе.

В многомерном пространстве, насколько мне известно, телепатическая связь не работает. Ну, или работает у артефактов типа Бродяги, чего не скажешь о простых смертных. И я говорю сейчас не о внутреннем общении. Понятно, что внутри себя домоморф всё настроит как положено. Я говорю о том, что Мусаев не мог связаться со мной через Ольгу — эту опцию выключили. Зато Бродяга превосходно видел человека на большой дистанции и следовал за ним.

— Прибыли, — услышал я бесстрастный голос.

— Где мы?

В голову внедрилась мысль Мусаева:

Шеф, вам лучше на это взглянуть.

— Мы находимся в Куско, — сообщил Бродяга.

До меня не сразу дошёл смысл сказанного.

— Я хочу выйти.

Экран исчез, вместо него прорезалась дверь.

Нажав ручку, я шагнул в тесную комнату с небольшим окном. Из мебели тут обнаружились письменный стол, плетёное кресло и старомодный шкаф на львиных лапах с ростовым зеркалом. Рядом со стулом в неестественной позе лежал смуглолицый человек, под ним растекалась красная лужа. За окном виднелись крыши старинных домов и громоздящиеся друг на друга горные вершины. По небу плыли облака.

Стоп.

Это что, империя Наска?

Я осмотрелся.

Комната вообще ни о чём не говорит. У нас подобное жильё назвали бы «бабушатником». Квартиры такого плана встретятся вам где угодно — на Кавказе, в Средней Азии, Италии… ну, или здесь.

— Шеф, какие будут распоряжения? — отвлёк меня Мусаев.

— Держись возле двери. Убивай всех, кто попытается убить нас.

— Принято.

Гончую я не стал брать с собой.

Во-первых, в схватке с неведомыми владельцами Расширителя Хорвен бесполезна. Пункт второй — здесь тесновато. Прямо не развернуться.

Что ж.

Если есть шкаф с письменным столом, должна быть и вторая комната. Потому что люди, снявшие квартиру надолго, где-то спят. В теории, обязан присутствовать и санузел с кухней, если только они не общие.

А ведь мы и правда в Куско.

Дышать очень тяжело. Словно ты страдаешь одышкой или хронической астмой. А всё потому, что три с половиной километра над уровнем моря. Это вам не хрен собачий.

Стены и перекрытия обретают прозрачность.

Комната расположилась на третьем этаже. Это часть квартиры со спальней, рабочим кабинетом, крохотным балкончиком и санузлом. Никакой ванны, просто душ. Кухни тоже нет, зато она обнаружилась этажом ниже. Общая, как я и предполагал. Всего на нашем ярусе четыре квартиры, лестница винтовая. Второй этаж, насколько я понял, тоже арендуется, но сейчас все апартаменты пустуют. Хозяйка, если это она, занимает угловую квартиру через площадку от нас, а сама торгует вязаной одеждой на первом этаже. Ага, есть подвал. Там прачечная, какой-то чулан и мастерская с разобранным автомобилем. Из мастерской есть выезд на улицу.

Жильцов вообще нет?

Похоже, бизнес у старушки не очень процветает.

Наши противники явно снимали здесь жильё по бросовой цене.

— Опасности нет, — сказал я.

И сделал шаг к письменному столу. Протянул руку, чтобы взять пористый шар, но меня остановил окрик ясновидящего:

— Сергей! Ничего не трогать.

Я застыл на месте.

И запоздало сообразил, что Ахмет прав. Мы перебили всех операторов неизвестной группировки и ничего не знаем о тех, кто играл против нас. А ведь эти упыри действуют гораздо эффективнее тех же инквизиторов. Как минимум, у них налажен процесс слежки за Сынами Изиды, а это внушительная агентурная сеть.

— Ладно, — я отступил в угол комнаты. — Действуй.

Ахмет приблизился к столу, положил ладони на полированную столешницу и закрыл глаза. Мне оставалось лишь терпеливо ждать, наблюдая за работой мастера. Энергетический всплеск был настолько серьёзный, что я предположил наличие у Ахмета уверенного второго ранга. Если не выше.

Закончив со столом, Чемир повторил процедуру с Расширителем. И лишь в самом конце приступил к изучению трупа. Я никогда не задумывался над тем, что покойники могут хранить информацию. Но ясновидящий, судя по всему, придерживался иного мнения. Хорошо, что я не отправил этого типа в подвал… хотя не помешало бы его обыскать.

Достав из рюкзака перчатки, я неспешно их натянул и двинулся к шкафу. Никто меня не останавливал, значит, трогать можно. Распахнув дверцу, я обнаружил стандартный набор из полотенец, постельного белья и салфеток. Всё выстирано и отглажено, подготовлено к услугам постояльцев. В выдвижных ящиках тоже ничего интересного не обнаружилось.

— Сергей, — нарушил затянувшуюся паузу Ахмет. — У тебя в гвардии телепат есть?

— И не один.

— Я могу передать слепки через него.

— Хорошо, — кивнул я.

И тут же мысленно попросил Ольгу связаться с Чемиром.

Пока Ахмет транслировал поток извлечённых образов, Мусаев по моему распоряжению обыскивал вторую комнату. Впрочем, это уже не имело особого смысла. С каждой минутой я становился мрачнее, проникая в глубину открывшегося. Даже присел на подоконник, чтобы меня не снесло информационным штормом.

Трансляция длилась четверть часа.

Мало?

Вовсе нет, если учесть, что Ахмет показывал всё в сжатом виде, выбрасывая из своей памяти бесполезные хронологические интервалы.

Когда всё закончилось, я выдохнул.

Посмотрел в глаза Чемиру.

— Что дальше? — спросил тот.

В экстренных ситуациях я умею принимать верные решения и выстраивать приоритеты. Прямо сейчас я ничего сделать не мог. Но следовало убрать Орден Паладинов, висящий у меня на хвосте.

— Уходим, — приказал я.

И, схватив Расширитель, первым направился к двери.

В работе убийцы много неприятных моментов.

Например, прятать трупы.

Занятие не очень весёлое, но совершенно необходимое. Ибо устраняет потенциальные проблемы в будущем. И если раньше подобные телодвижения отнимали у меня кучу времени, то сейчас, благодаря проницаемости, всё удалось оптимизировать. Главный оператор вместе с лужей крови провалился вниз, сделавшись бесплотным, пролетел через пустую комнату, склад магазина, подвал и благополучно скрылся под землёй на глубине в добрый десяток метров. Я это сделал походя, пропустив своих спутников вперёд и задержавшись у двери секунд на тридцать.

Мне пришлось сгонять в лес и повторить аналогичную процедуру с другими участниками банкета, при жизни выглядевшими как плоские тени. Тлеющие угли я тоже затушил. После этого вернулся в посёлок, спокойно сообщил, что выселяюсь и пешком добрался до Бродяги. Уже через час мы были в Красной Поляне.

Ахмету я выделил гостевую комнату.

Спровадив ясновидящего, срочно вызвал к себе мастера Багуса, Демона и Хасана.

— Господа, я думаю вы успели посмотреть трансляцию Ольги. Прежде чем я услышу ваши соображения на сей счёт, хочу вкратце резюмировать увиденное. Тайное общество, известное нам как Серебряный Круг вновь проявило себя. Но теперь выясняется, что они связаны с правительством Наска. Перед группой, напавшей на нас, стояла задача убрать Ахмета Чемира. Вряд ли они понимали, что я вступлю в игру. И даже, когда я это сделал, всё ещё были уверены, что Ахмет — лёгкая добыча. А это говорит о том, что исполнители не были в курсе моих предыдущих столкновений с Кругом.

— Недочёт, — хмыкнул Демон.

— Вторая задача операторов — испытать Расширитель в действии, — продолжил я. — И отчитаться о результатах. Именно поэтому они не прибегли к услугам обычных шиноби. И не послали за Ахметом человека, который бы его прирезал без лишних сложностей.

Я сделал небольшую паузу.

— Теперь высказывайтесь.

Артефакт лежал на моём рабочем столе. Как водится, совещание было организовано в кабинете. Учитывая жару, служанка снабдила нас запотевшим графином с клюквенным морсом, но Хасан попросил чашечку кофе. Горбатого могила исправит.

— Ты говорил, что артефакт надо передать инквизиторам, — вспомнил Демон. — При этом у него есть внутренняя память. И прямо сейчас мы ведём совещание, которое сможет прослушать и просмотреть хороший провидец.

— Здесь нет поводов для беспокойства, — отмахнулся я. — Бродяга всё подчистит.

— Вопрос снят, — улыбнулся командир гвардии.

— Почему бы не сдать адептов Круга Паладинам? — предложил Хасан. — Лучший сценарий — это когда наши враги разбираются с нашими врагами.

— Мне тоже нравится такой сценарий, — согласился я. — Но, боюсь, ничего не изменится. Во-первых, Серебряный Круг давно уже вне закона и за ним охотятся десятилетиями. Без видимого результата. А во-вторых, я не хочу связывать эту историю со своим Родом.

— Следовало бы задуматься об империи Наска, — вступил в разговор мастер Багус. — Как получилось, что они связаны с запрещённой организацией и при этом не боятся вопросов со стороны инквизиции? К тому же, их связь можно доказать.

— По-моему, Супрема расположена в Наска, — добавил Демон. — Они что, совсем берега потеряли?

Мои губы растянулись в кривую ухмылку.

— Друзья, свидетелей не осталось. Мы всех перебили. А слепки без живых свидетелей — не доказательство. Их можно оспорить, свалив всё на морфистов или просто на больную фантазию информатора. Нет, ребята из Наска выйдут сухими из воды. Вопрос в том, для чего им понадобилось столь мощное оружие, и что нам со всем этим делать.

— Наска не воюет против нашего Рода, — заметил Демон. — Это не наши проблемы.

— Всё не так просто, — покачал головой Хасан. — Кто-то ведь отдал приказ об устранении Ахмета. Зачем и почему? И будем ли мы дальше прикрывать этого парня? К тому же Паладины, если я правильно понял, ещё не завершили расследование.

— Ахмет под моим покровительством, это не обсуждается, — я обвёл строгим взглядом подчинённых. — У меня долг перед его отцом. Это вопрос чести.

Никто больше не проронил ни слова.

— Что касается мотивов Серебряного Круга, то вы и сами всё видели. Они зачищают группу чёрных копателей, добывших Расширитель. А это означает, что Наска и Круг в курсе точного местоположения затерянного на Сахалине города.

— И чем это поможет? — фыркнул Демон. — Сахалин контролируют Старки. Вряд ли они закроют глаза на масштабные археологические раскопки.

— Если заметят, — вставил Хасан. — Наши друзья копали в своё удовольствие, и никто их не тронул.

— Надо вернуть Расширитель Супреме, — предложил мастер Багус, — а заодно навести их на точные координаты города, обнаруженного копателями. И тогда им будет не до нас.

— Мудро, — похвалил я. — Вот это и будет приоритетной задачей моей службы безопасности на ближайшие дни. Все свободны.

Я задумчиво стоял перед большим экраном с немыслимой по здешним меркам диагональю и смотрел на чёрно-белую картинку. Транслировался вид на главные ворота с камеры наблюдения. По моей просьбе Бродяга подключился к общей кабельной сети и по щелчку выводит на экран всё, что мне вздумается. Удобно.

Камера демонстрировала человека в длинном балахоне.

Человек выглядел по-своему стильно. Борода в духе Генриха Четвёртого, гладко выбритые виски, торчащий ёжик волос. А вот сутана, несмотря на жару, застёгнута на все пуговицы, так что гость напоминает чернокнижника из одного старого фильма.

Инквизитор.

Как же они меня достали!

Стоит с отстранённой улыбочкой, права не качает. Терпеливо дожидается, пока охрана со мной свяжется и испросит разрешение на проезд. За спиной инквизитора — приземистая спортивная машина. Не «Ирбис», но что-то очень солидное и дорогое. Я не могу определить цвета сутаны и машины. Как и цвет волос. Потому что монохром.

А вот и звонок.

Тумбочка с телефоном материализовалась справа от меня.

— Барон Иванов на связи.

— Ваше благородие, — судя по голосу и акценту говорил один из людей мастера Багуса. — Отец Иероним просит аудиенцию. Пропустить?

— Разумеется, — совершенно спокойно ответил я. — Выделите его преподобию провожатого.

— Будет исполнено.

Не успев повесить трубку, я начал раздавать распоряжения. Бродяге — чтобы обеспечил ментальное прикрытие и пресекал любые попытки святоши считывать информацию с предметов. Я ещё не знаю, обладает ли этот тип способностями провидца, но лучше не рисковать. Чемир получил запрет на перемещения вне комнаты. Я сразу подвёл ему санузел, заблокировал дверь и в двух словах объяснил причину. Параллельно Бродяга создал для меня персональную террасу и винтовую лестницу для неприятного визитёра. Чтобы не слонялся, где не положено. Все защитные функции распространялись и на террасу.

Подумав, я переоборудовал одну из секций созданного холодильника под мини-арсенал. Блок выглядел как часть морозильной камеры, но таковой не являлся. Внутрь я поместил цилиндры Михалыча и наган с глушителем. Как говорится, случаи бывают разные.

И да, Ольга прибыла по моему зову, чтобы побыть на подхвате.

Бережёного Древние берегут.

— Здравствуйте, святой отец! — радушно приветствовал я гостя, стоя у ограждения террасы с высоким стаканом в руке. На стенку стакана была насажена долька лимона, а ещё торчала полосатая трубочка. — Что ж вы по жаре такой да в сутане? Не угодно ли поплавать у меня в бассейне?

Отец Иероним посмотрел на меня.

Взгляд холодный, изучающий. Но гнили в этих глазах я не обнаружил. При свете дня было отчётливо видно, что дознатчик носит антрацитовую сутану, а это девятая ступень посвящения. Предпоследняя. Круче — только чёрный янтарь.

Машина на поверку оказалась серебристо-серой.

У пояса нехорошего гостя висел чехол с саксом. Излюбленное оружие всех инквизиторов. Которым, по слухам, они научились владеть в совершенстве. Пистолета я не заметил. Даже под сутаной. С таким кроем выпуклую кобуру не спрячешь, где-то да выпирало бы.

— Мы — не святые, — мягко поправил отец Иероним. Вот же имечко. — И я не отниму много вашего времени, господин барон.

— Тогда поднимайтесь на террасу, — я буквально излучал кавказское гостеприимство. — Морс заждался в холодильнике.

Хмыкнув, дознатчик направился вверх. Мягкой, почти невесомой походкой. Опасный противник, этот отец Иероним. Во-первых, эти его кошачьи движения… Так двигаются мастера восточных единоборств с многолетним стажем. А во-вторых, я не сумел определить его ранг и психотип. Что не есть хорошо. Ибо означает применение хитроумного артефакта. Любят инквизиторы эти свои штучки…

Едва нога дознатчика ступила на террасу, я протянул ему второй бокал.

— Изведайте из кубка, ваше преподобие.

Иероним с улыбкой принял стакан, глянул на содержимое и уточнил:

— Что там?

— Великолепнейший морс, — ответил я. — Смородина, черника, мёд и сахар. Вам понравится.

В голове раздался голос Бродяги:

Попытка сканирования пресечена. Активация неизвестного артефакта. Выставлен блок четвёртого уровня.

Инквизитор нахмурился.

А кому приятно, если ударить по рукам?

— Не переживайте, — я указал гостю на плетёное кресло под маркизой. — Травить я вас не собираюсь.

— Было бы крайне опрометчиво с вашей стороны, — заметил гость.

— И я того же мнения.

Шутливо отсалютовав инквизитору, я потянул благословенный напиток через трубочку. После непродолжительных колебаний отец Иероним последовал моему примеру.

— Вы из какой консистории, отец Иероним? — поинтересовался я. — Кстати, хорошо говорите по-русски. Хотя и с западным акцентом. Австро-Венгрия?

И снова поймал на себе внимательный взгляд собеседника.

— Почти угадали, барон. Румыния. Но я не представитель какой-либо консистории.

— Правда? — почти искренне удивился я. — А откуда же вы прибыли?

— Я провожу самостоятельное расследование и хотел бы задать вам несколько вопросов, — уклончиво ответил отец Иероним.

— Меня в чём-то подозревают?

— Скажем так, за некоторыми вашими действиями велось наблюдение. Мой Орден заинтересовался событиями в Финляндии, а также одним из ваших… эээ… знакомых.

— Ну, по поводу того штурма я уже беседовал с представителями инквизиции. Мои ответы их удовлетворили.

— Их, но не меня, — отрезал Иероним. — Давайте перестанем ломать комедию, барон. За последние месяцы вскрылись факты применения очень опасных артефактов. И в двух случаях фигурирует ваше имя. Поэтому я и прибыл. Нужны разъяснения, которые помогут нам установить истину.

В голове шевельнулся Бродяга:

Ментальная атака пресечена. Рассеивающее поле усилено.

— Ваше преподобие, — я покачал головой. — Зачем вы так? У нас мирная, светская беседа. Я ничего не скрываю. Но и влезать к себе в голову без разрешения позволять не намерен. У вас есть ордер на ментальный допрос?

— Прошу прощения, — ничуть не смутился инквизитор. — Забыл, что вам принадлежит домоморф.

Забыл он, как же.

— И всё же, господин Иванов, не сомневайтесь: если мне понадобится ордер, я добуду его без особых проблем.

— В этом я не сомневаюсь.

— Для начала я рассчитываю на добровольное сотрудничество.

— Разумеется, — я подпустил в голос немного сарказма. — Итак, что вас интересует?

— Начнём с Оулу и Бастиона. В протоколе, утверждённом отцом Вариусом, отмечено, что вы принимали непосредственное участие в штурме.

— Принимал.

— Косвенные улики показывают, что атака на корабли Наска произошла в тот момент, когда вы находились внутри Бастиона. И ничего подозрительного не заметили?

— Я был занят.

— Чем, если не секрет?

— Убивал людей.

— Насколько я понял, ваше любимое занятие.

— Суровая необходимость.

— А саму установку вы видели? — резко сменил тему дознатчик.

— Какую установку? — ответил я вопросом на вопрос.

Меня наградили коротким смешком.

— Как давно вы знаете Дружинина, господин барон?

— Познакомились в день штурма.

— Его поведение не показалось вам… странным?

— Ничего необычного, — пожимаю плечами. — Это хороший командир. Мы без проблем нашли общий язык.

— Формально вы ему не подчинялись.

— Нет.

— Я слышал, перед заброской в Оулу вы, барон, выдвигали некие требования.

— Лизарк сказала?

— Она самая.

— Я заявил, что перебью всех людей Дружинина, если в ходе операции пострадают гражданские.

Иероним буквально пригвоздил меня взглядом к креслу.

— Насколько это реально?

— Конечно же нереально, — соврал я и потянул морс через трубочку. — Я просто мальчишка с интересным Даром, а они — опытные воины. Сильные одарённые. Я блефовал.

— Ну-ну, — очередной смешок. — И вас, надо полагать, послушали.

— Уверен, вы располагаете статистическими данными по конфликту в Финляндии.

— Так и есть, — кивнул инквизитор. — А на крепостных стенах вы ничего подозрительного не заметили?

— Было какое-то оборудование, — не стал я отрицать. — Кабели, пульты. Не спрашивайте, что это. Понятия не имею.

Отец Иероним задумчиво кивнул.

Потянул морс через трубочку и вновь переключился на другую тему:

— Давайте поговорим о вашем друге Мамуке Чемире. Где он?

Этого вопроса я ждал.

И совершенно искренне ответил:

— Не знаю.

Искренне, потому что Мамука по моей рекомендации уехал из Пятигорска. Решил человек немного попутешествовать по Кавказу, что в этом такого?

— А у нас несколько иные сведения, — посерьёзнел Иероним. — Незадолго до исчезновения Мамука Чемир, едва ли не сильнейший ясновидец губернии, встретился с вами. Соседи подтвердили: автомобиль с аристократическими номерами был припаркован неподалёку. Мы сняли ментальные образы: то был ваш «Ирбис Борей А-5». Редкая и дорогая машина, таких в городе одна на миллион.

— Да, у меня есть «Ирбис Борей». Стоит в гараже.

— И вы признаёте, что посещали Мамуку Чемира в прошлом месяце.

— Признаю.

— Цель визита?

— Навестить старого друга.

— Господин барон, это несерьёзно. Вы же не думаете, что мы идиоты? Соответствующий отдел уже навёл о вас справки, так что я могу перечислить всех ваших друзей по памяти. А если не смогу, мне подскажет телепат ближайшей консистории.

— Очень удобно, — похвалил я. — У вас там какие-то умные агрегаты стоят?

Удар ниже пояса.

Компьютерные технологии в этой реальности запрещены, но инквизиция вычислительными машинами пользуется без зазрения совести. Равно как и собственной Тайной Сетью.

Отец Иероним даже глазом не моргнул.

Просто вернул разговор в «правильное» русло:

— Вы были в Пригорье дважды, господин Иванов. Оба раза заходили к Чемиру.

— К нему приходят и другие клиенты.

— Клиенты?

— Ну, это же известный факт. Мамука Чемир хоть и вышел на пенсию, но иногда, в частном порядке, оказывает услуги ясновидческого характера.

— И вы дважды обращались к нему по таким вопросам?

— Совершенно верно.

— Могу ли я поинтересоваться, в чём именно заключалась помощь?

— Не можете, ваше преподобие. Это частная информация, не относящаяся к делу.

— А вы очень самоуверенный юноша. Не боитесь, что я достану ордер и отправлю сюда отряд карателей? Как думаете, приятно будет провести вечер в компании экзекутора?

У меня чуть не вырвалось, что каратели сюда уже приходили. А вот выносили этих товарищей вперёд ногами. Как вынесут и следующую партию.

Вслух я сказал иное:

— И на каком основании, позвольте спросить, вам выдадут ордер на мой арест?

Иероним впился в меня своим немигающим жёстким взглядом. Как я уже сказал, гнили в этом человеке не ощущается, зато виден стержень. Я бы сказал, передо мной — человек-кремень. С этим типом будет непросто.

— А на любом, — инквизитор продолжал смотреть на меня испытующе, давя психологически. — Подозрение в связях с отступниками. Подозрение в укрывательстве ценных свидетелей. Подозрение в использовании незаконных артефактов.

— Сплошные подозрения, — покачал я головой. — И никаких доказательств. Я сомневаюсь, что с таким набором козырей вас поймёт непосредственное начальство, отец Иероним.

Мы продолжали смотреть друг на друга.

Внезапно собеседник улыбнулся:

— Очень познавательная беседа, господин Иванов. За эти минуты я узнал о вас больше, чем все мои предшественники вместе взятые.

— Даже так, — я не понял, к чему он клонит.

— Именно так, — подтвердил дознатчик. — И собранную информацию я всенепременно передам в вышестоящие инстанции.

— Передавайте, — я равнодушно пожал плечами.

— Не волнуетесь, — догадался Иероним.

— Абсолютно.

— Зря. Вы правы, мы не можем без суда и следствия преследовать одарённых, да к тому же ещё и дворян. Вы успели занять определённое положение в обществе, и любой произвол с нашей стороны, несомненно, вызовет резонанс.

— Рад, что вы это осознаёте.

— В полной мере. Но с этого дня ходите и оглядывайтесь, господин Иванов. Потому что за вами будут наблюдать. И как только вы оступитесь — мы появимся.

Я демонстративно зевнул.

И озвучил собственные выводы:

— Знаете, что я думаю, ваше преподобие? Зря я вас морсом угостил. Морс — это для людей приятных во всех отношениях. А с вами как-то душно. Буду признателен, если вы незамедлительно покинете мою усадьбу.

— Разделяю ваше желание, — инквизитор резко встал и посмотрел на меня сверху вниз. — А напитки у вас могли бы и получше готовить. С сахаром перебор.

Моё лицо не изменилось.

— Ступеньки вон там, отец Иероним. Надеюсь, справитесь с навигацией и доберётесь до ворот самостоятельно.

— Вашими заботами, — дознатчик величественно развернулся на каблуках и направился к лестнице.

Я больше не проронил ни слова.

Через несколько минут внизу раздался звук ожившего мотора, и я увидел, как инквизиторский спорткар отъезжает от моей усадьбы.

Вот же поганцы.

Тошнит от вас.

Неспешно допив морс, я велел Бродяге переместить оружейный бокс в арсенал, а сам покинул террасу. День обещал быть неплохим, пока не заявился этот антрацитовый упырь.

По телефону ни с кем не хотелось разговаривать, но когда Бродяга сообщил имя абонента, сонливость как рукой сняло.

Мне звонил князь Долгоруков собственной персоной.

— Добрый день, Николай Михайлович, — поприветствовал я номинального правителя империи. — Такая честь для скромного барона.

Князь на том конце провода немного завис.

Я ведь не мог догадаться, кто именно звонит.

Без помощи домоморфа.

— Приветствую, барон, — голос у Долгорукова глубокий, приятный. Привыкший повелевать. При этом, что удивительно, никакой спеси или высокомерия. — Не отвлекаю?

— Что вы. Польщён и заинтригован.

— Не буду ходить вокруг да около. Вы же знаете о запросе на вашу экстрадицию из Великобритании?

— Смутные слухи доходили.

— Барон, у вас отличная служба безопасности, — продемонстрировал свою осведомлённость князь. — Думаю, вы в курсе, что это не слухи.

— Предположим, вы правы.

Долгоруков хмыкнул.

И пошёл в лобовую атаку:

— Ситуация неприятная. Я могу рассчитывать на конфиденциальность нашей беседы?

— Конечно. Линия защищена моим домоморфом.

— Я так и думал. Итак, приступим к делу. С одной стороны, мне не нравятся англосаксы, барон. Это наши заклятые враги, и в будущем от них можно ждать любых гадостей. А с другой, мы пытаемся разрушить их связи с Наска и временно конвертировать в союзников. И на этом фоне разгоревшийся с вами скандал… выглядит некрасиво.

Про себя я гадал, выполнена ли просьба, с которой мне довелось обратиться к отцу. Сейчас я разговариваю с человеком, который должен понимать последствия моей сдачи. Потому что понимать — в его интересах.

— Продолжайте, князь.

— Есть мнение, что вас нужно выдать британским властям, — прямо заявил Долгоруков. — И сделать это как можно быстрее.

— Не вижу у своего дома полицейских машин.

— А вы шутник, господин Иванов. Настолько уверены в своей неуязвимости?

— Неуязвимых нет, — серьёзно ответил я. — Но вам пришлось бы согласовать этот шаг с Домом Эфы. А у меня с кланом очень тесные отношения. Взаимовыгодные и… паритетные.

— Поверьте, если вопрос встанет остро, я его решу, — в голос князя прокрались угрожающие нотки.

— И тем не менее, вы решили позвонить.

— Да, господин Иванов. Мы можем договориться.

— Правда?

— Я возьму на себя дипломатическую часть и замну вопрос, выведу его из плоскости обсуждения. Взамен вы окажете мне небольшую услугу.

— Излагайте.

— В вашем доме живёт Маро Кобалия. Гостит уже достаточно давно. Самое время указать ей на дверь, пусть перебирается в собственную усадьбу.

Охренеть.

В переводе на русский язык мне заявили, что домоморф мешает устранению важной фигуры в грядущей игре. Разведка у Медведей работает превосходно, и они в курсе, на кого делают ставку Трубецкие. Нравятся мне эти политические игрища. Внутренняя обстановка важнее внешней. И без разницы, что будут нарушены интересы страны, зато москвичи устранят мощного бойца и расчистят дорогу к власти. Плюс ещё десять лет правления. Если, конечно, им не надерёт задницу другой клан.

Да, лидер тем и отличается от простого смертного, что в любом кризисе видит окно возможностей.

С другой стороны, кто сказал, что обещание сдержат? Можно устранить Маро, а потом сдать меня. Неформально договорившись с Эфой.

— Госпожа Кобалия — мой близкий друг, — заметил я.

На том конце провода вздохнули.

— И вы не готовы принять моё предложение, барон?

— Не готов.

— Очень жаль. Когда мне описывали вас, звучало слово «реалист».

Я не удержался:

— Когда начальник моей СБ описывал вас, звучало слово «осмотрительность».

На сей раз пауза была долгой.

— Корень всех бед, — глубокомысленно изрёк Долгоруков, — недопонимание. Люди не умеют заключать сделки. А ещё склонны переоценивать себя. Многие уверены, что с ними ничего не случится.

— Грустно, — согласился я. — Нередко такое происходит с людьми, облечёнными властью. Такие люди почему-то уверены в своём бессмертии.

— До свидания, господин Иванов.

— Рад был поболтать, Ваша Светлость.

Повесив трубку, я несколько минут просидел в тишине.

Требовалось всё это осмыслить.

Я долго колебался в вопросе передачи Расширителя Супреме. Конечно, Симеон пообещал, что дело закроют, но я ему не склонен доверять. Убедился, что китаец далеко не всё способен контролировать. Опять же, кто сказал, что после передачи артефакта мной перестанут интересоваться?

Окончательной точкой стал разговор с Иеронимом.

В перспективе наметился серьёзный враг, и этот враг — инквизиция. А кто в здравом уме будет передавать противнику опасные технологии? Только не я.

Пришлось отменить распоряжение и оставить Расширитель себе.

Встреча в сонном конструкте с отцом Симеоном привела к срачу — мы послали друг друга в вежливой форме и разбежались по углам. Спустя некоторое время я пообщался с Администратором, и тот настоятельно рекомендовал закрыть вопрос с инквизицией. Симеон умывает руки, но если мне потребуются ценные сведения, я их получу.

В тот же день я пригласил в библиотеку Ахмета.

— Что, у нас проблемы? — догадался ясновидящий.

— Ну, я бы назвал это коррекцией планов.

— И что мы корректируем?

— Степень нашего участия в расследовании инквизиторов, — я решил подвести Ахмета к задаче мягко, без шоковой терапии.

— А мы участвуем? — осторожно поинтересовался Ахмет.

— Конечно, — на моём лице появилась зловещая ухмылка. — И даже направляем наших многомудрых друзей по правильному пути.

— Что от меня требуется? — сразу уловил суть происходящего Чемир.

Я выложил на стол Расширитель.

— Научи меня пользоваться этим.

Консистории не спят.

От слова «совсем».

Но это не означает круглосуточную толпу святош, не вылезающих из кабинетов. Просто по ночам меняются смены, выходят на работу другие люди, а главу консистории замещает кто-то попроще. При этом общая численность людей в сутанах и рясах, безусловно, сокращается. Поэтому я выбрал для операции своё любимое время — два часа ночи.

Главным оператором выступил Федя.

Мы понимали, что проекцию запускать — не лучший вариант. Святоши наверняка проанализировали свои косяки в Турове и модернизировали систему безопасности. У этих упырей самые мощные артефакторщики на планете, что уж говорить про каббалистические цепочки… Я слышал, в консисториях работают целые отделы, специализирующиеся на Знаках и усилении оружия — как стрелкового, так и холодного.

Со мной также отправились Ахмет и Михалыч.

Выбор команды был обусловлен спецификой задачи. Найти и уничтожить досье Ахмета Чемира. Причём удалить требовалось не только бумажную версию, но и электронную. А я подозревал, что для этого мне придётся проникнуть в Тайную Сеть.

Первый этап операции я провёл во сне.

Ярик влез в подсознание к одному из дознатчиков Стамбульской консистории, извлёк оттуда схему работы с Сетью, коды доступа и пути, ведущие к папкам с расследованиями. Выяснилось, что уровень допуска зависит от ступени посвящения, и это мне не понравилось. К счастью, по словам отца Симеона, дело Ахмета формально расследуется дознатчиком пятой ступени. Просто добавились различные кураторы.

Звучит всё просто.

На деле, имел место штурм, в котором участвовали ещё две Старших Рептилии и Джан. То есть, четверка не самых слабых морфистов, один из которых боевой, а двое поддерживали обучающие конструкты Чёрного Ока невероятной сложности на протяжении долгих лет. И взломать защитную среду Стамбула у них получилось не с наскока. А всё потому, что, как выяснилось, сны инквизиторов тщательно охраняются. Морфисты в сутанах поддерживают мультиконструкты, к которым подключаются служители всех Орденов. Подключаются автоматически, едва засыпают. Видят сны, ни о чём не догадываясь, но находятся под присмотром. Никто не лезет в их разумы, но есть щит, через который пробиться крайне тяжело.

Мы и не пробивались.

Нужного нам человека перехватили раньше, чем он успел подключиться к защитному сну. Одновременно Джан подсунула системе мнимый образ, в который был вставлен слепок психотипа, неотличимый от оригинала. Я уже запутался, если честно. Но мои друзья и подчинённые прекрасно справились с решением этой сложной задачи. Данные выудили незаметно, выстроив целый образный лабиринт и пропустив через него спящего инквизитора. Оставалось надеяться на то, что коды доступа сработают в нужный момент.

Федя активировал Расширитель.

Я почувствовал, как энергия бурным потоком переливается в артефакт и без колебаний врубил непрерывную циркуляцию.

Артефакт вытягивал ки из всех участников рейда. Никогда ещё мне не приходилось сталкиваться с такой прожорливостью! Что ж, за иные измерения приходится платить.

Восприятие — штука относительная.

Передо мной развернулась частичная многомерность, но с катушек я не слетел. Напротив, взаимодействие с артефактом позволило увидеть структуру реальности, намного превосходящую то, к чему я привык. А самое главное — утратили смысл привычные расстояния. Многомерность позволяла перемещаться, выискивая лазейки в пространственной метрике.

И я чувствовал оператора.

Не только присутствие.

Федя влиял на всю нашу четвёрку и мог отозвать её в любой момент времени. Связи между нами были столь прочны, что я на секунду испугался. Оружейник был единственным, кто остался внутри домоморфа и оттуда координировал вторжение.

А потом неведомая сила подхватила всех нас и швырнула сквозь тысячу двести километров прямо в подвал Стамбульской консистории.

Путешествие отняло всего несколько минут.

Я сразу понял, что мы находимся в архиве, но одновременно с этим мог увидеть все прилегающие помещения и даже улицы. Стоило пожелать, напрячься — и окружающее масштабировало себя, обрастало подробностями. Непонятно было, зачем адепты Круга перетекали в двумерную форму и проникали в щели, а также ползали по стенам… но вскоре до меня дошло. Регулируя количество измерений, я мог сокращать объём потребления ки. В двумерной проекции расход был почти нулевым.

С гравитацией тоже было прикольно.

Находясь в пределах планеты, я ощущал её притяжение, но, манипулируя своим телом в многомерности до определённой степени мог всё упрощать. Прилипать к стенам, притормаживать падение, менять условные вертикали и горизонтали. Правда, все эти чудеса разворачивались в границах зоны воздействия артефакта. А зона формировалась удалённо — волевым усилием главного оператора.

Сложное дерьмо.

Но эффективное.

Дополнительным бонусом служил прямой телепатический обмен. Мысли передавались в форме намерений и образов, вербальный формат Расширитель не поддерживал. И, к слову, никакого серого тумана мы не видели. Для нас всё это выглядело… иначе.

Приказы отдавал я.

Ахмет материализовал себя в одном из подвальных уровней, изучил обстановку и скинул мне целый пакет образов, включая искомую секцию архива. Мы с Матвеичем вели наблюдение из глубины вентиляционной шахты. Каббалист, перебрасываясь с ясновидцем сообщениями, изучал скрытые артефакты и проложенные вдоль стен геометрические линии. Мы уже знали, что архив почти пустой. Один хранитель, два помощника, четверо работающих инквизиторов. Эти сидели в креслах и за письменными столами, зарывшись в бумаги.

Хотя, стоп.

Уже не сидели.

Взвыла сирена, активировались хитрые цепочки.

Ах, чуть не забыл — они же видят туман!

Начался кипеш. Братья и отцы бросили работу, активировали свои побрякушки, достали оружие. У кого-то даже пистолет под рукой оказался. И начали обшаривать комнату за комнатой в поисках врага.

Мы высчитали траекторию движения к цели, улучили удобный момент и начали действовать. Михалыч отключил парочку важных артефактов, вырубил свет в подвале, сигнализацию и какие-то датчики, фиксирующие психотип. Ахмет выскользнул из вентиляционной решётки на одном из верхних ярусов, не глядя вытащил из системы хранения целый ящик с делами и утащил в тёмный уголок.

Я же отправился на три уровня выше.

В информаториум.

Информаториум — он внешне напоминает современную библиотеку… в моей прежней реальности. Здесь хранятся книги, иногда очень ценные, а ещё стоят компы. Да-да, самые настоящие компьютеры, только с громоздкими кубическими мониторами, от которых у нас давно отказались. Подозреваю, что до ЖК-дисплеев местные святоши не доросли, даже с учётом призыва. Поэтому доработали имеющиеся технологии. Клавиатуры и системные блоки выглядели уже приличнее.

Семинаристов и прочих посетителей в серых рясах из библиотеки выгнали. Двое хранителей запечатали каббалистическую дверь, активировали неизвестные протоколы безопасности, достали саксы и приготовились дать отпор неведомому противнику.

Я отыскал приватную комнату для высших чинов и пролез туда уже знакомым способом — через вентиляцию. Приобрёл трёхмерный вид, включил машину, ввёл сначала один код доступа для запуска операционной системы, а затем и второй — для проникновения в Тайную Сеть. Оба сработали.

Навигация была непривычной, но интуитивно понятной.

Вместо «окон» — разветвлённые корневые каталоги.

Ориентироваться помогали образы, извлечённые морфистами из чужой памяти. Для начала я открыл личный кабинет пользователя, оттуда вошёл в общую базу расследований, вывел на экран текущие дела, локализовал Российскую империю и достаточно быстро обнаружил папку Ахмета Чемира. Чтобы удалить файлы, мне потребовалось ввести ещё один код, отправить всю эту историю в архив и нажать кнопку «Очистить», выставив флажок в поле «Без восстановления». На экране появился быстро растущий зелёный столбик.

Всё.

Теперь пусть разбираются, по чьей вине это произошло.

Козлом отпущения будет инквизитор, чей сон мы взломали.

Ахмет терпеливо ждал меня на грани реального и многомерного миров, туда же ускользнул Михалыч. Федя поддерживал серый туман, невзирая на потери ки. Молодец. Далеко пойдёт, если не нарвётся на шиноби из неизвестного ордена…

Зелёный столбик практически дополз до верхней рамки дисплея, когда от двери послышался голос:

— Стоять. Убери руки от клавиатуры.

Раньше я бы начал совершать резкие телодвижения. Или врубать проницаемость. Но зачем, если Расширитель наделил меня сверхсилами?

Я даже не стал поворачиваться.

Просто сместился в зону частичной многомерности и, вероятно, изменился в глазах инквизитора. Вместо того, чтобы тратить секунды на разворот, посмотрел на вошедшего под новым углом зрения, через шесть скрытых от простого смертного граней. Протянул руку через всю комнату, вырвал из пальцев противника пистолет и зашвырнул в кабинет этажом выше. Схема мне понравилась. Чтобы не оставлять свидетелей, я начал по очереди вырывать органы из мужика в графитовой рясе. Даже не вырывать, а извлекать, пользуясь пространственными лазейками. Два извлечения — инквизитор падает. Потому что жить без сердца и спинного мозга крайне проблематично. Думаю, последнее, что он видел — распластавшаяся по стене тень, непомерно длинные руки которой, изгибаясь под немыслимыми углами, протянулись через всю комнату.

В реальности для меня не существовало никакой стены. Я не нуждался в «прилипании» к объектам. Иллюзия возникала исключительно в глазах наблюдателя.

Операция завершилась.

Столбик исчез с монитора.

Уплотнившись по меркам этой планеты, я всё методично свернул, вышел из аккаунта, нажал кнопку «ВЫКЛ» и лишь после этого отправил сигнал другим операторам.

Пора сваливать.

Раздвигая грани очень сложного, геометрически совершенного мира, возвращаемся в Бродягу. И лишь после этого я задумываюсь над тем, что Федя теоретически мог видеть, как я расправляюсь с инквизитором…

Хотя, нет.

Не мог.

Операторы не обмениваются слепками реальности в автоматическом режиме. Мы плотно связаны, но не являемся единым организмом.

В библиотеке повисла звенящая тишина.

Четвёрка операторов в сборе.

— Какие будут распоряжения? — раздался голос Бродяги. — Бесконечно долго дрейфовать в многомерности я не рекомендую.

— В Красную Поляну, — приказал я.

И мы переместились.

— Шиза, — выдал свой вердикт Федя. — Мы творим… даже не знаю, ЧТО.

— Кто-нибудь видел меня в информаториуме? — осторожно уточнил я.

Ахмет, Федя и Михалыч переглянулись.

На лицах операторов отразилось недоумение.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Меньше знаешь — крепче спишь.

— Ты уничтожил записи в Тайной Сети? — поинтересовался Федя.

— Файлы, — автоматически поправил я.

— Пофиг, — отмахнулся толстяк. — Всё равно я этого не понимаю.

— Уничтожил.

Ахмет протянул мне деревянный ящик с пухлыми картонными папками внутри.

— Ты целый ящик упёр? — охренел от такой наглости Михалыч.

— Некогда было разбираться, — виновато пожал плечами ясновидец. — Тяжёлые…

Я подхватил ящик и поставил на письменный стол. Начал перебирать папки. Все они были маркированы хитрыми кодами, подписаны именами подозреваемых, названиями дел и расставлены в алфавитном порядке. Возможно, я смогу это использовать в будущем, но сейчас меня интересовала только одна папка.

Весьма пухлая папочка.

Вытащив увесистый талмуд, я сел в кресло и положил добычу себе на колени.

Прочёл: «АХМЕТ ЧЕМИР. ДЕЛО О ПРИМЕНЕНИИ АРТЕФАКТА А-КЛАССА».

— Они что, не сохранили информацию о других копателях? — искренне удивился Михалыч.

— Если вы не против, я спать, — Федя зевнул и, пошатываясь, встал со стула. — Без обид, но я с ног падаю от усталости.

— Давай, — рассеянно кивнул я. И, повернувшись к каббалисту, ответил: — У них там сложная система перекрёстных ссылок. Убираешь ключевое звено — и всё сыплется.

— В смысле? — Михалыч не дорубал.

— Чтобы найти остальные папки, нужно зайти в Тайную Сеть и выбрать папку нужного расследования в корневом каталоге, — сказал я. — А эту папку я снёс к чертям собачьим.

— Прекрасно, — одобрил Ахмет.

Дверь кабинета тихонько затворилась.

Мы остались втроём.

На часах — половина третьего.

— Вот что, Ахмет, — я повернулся к ясновидящему. — Краткосрочная проблема устранена. Инквизиторы продолжат наблюдать за мной, но вот прицепиться к тебе… у них попросту нет для этого оснований. Иероним знает от твоём существовании. Вероятно, знает ещё кто-то. Но все факты исчезли. Из противников осталась Изида, но их информатора слили. Там сейчас проводится внутреннее расследование, в Стамбул понаехали Тени. Им в ближайшие месяцы будет точно не до тебя.

— Ты забыл про Серебряный Круг, — нахмурился Чемир.

— Без Расширителя им будет тяжело на тебя выйти, парень, — заметил Михалыч.

— Но они не отстанут, — возразил Ахмет.

— Отстанут, — заверил я. — Если прикажут кураторы из Наска.

— А они прикажут? — в голосе ясновидящего звучали сомнения.

— Кто знает, — пожимаю плечами. — У тебя есть сбережения, чтобы уйти в тень и сменить город. Даже губернию. Или страну. Рекомендую поступить именно так. И отца с собой забери.

Ахмет колебался.

Я видел, что он хочет попросить об услуге, но никак не отважится. Я и так слишком много для него сделал. По сути, ввязался в конфликт с тремя могущественными организациями.

— Говори, — не выдержал я.

— Сергей… — неуверенно начал ясновидящий. — Господин барон… Я столько всего увидел за последние недели… В общем… не думаю, что я смогу вернуться к прежней жизни. Думал, что раскапывать древние артефакты интересно, но… Тебе… вам… нужны одарённые моего класса?

Я внимательно посмотрел на человека, умеющего видеть прошлое.

К этому моменту я уже знал, что в семье Чемиров культивируется очень интересная техника — дистанционная работа с фотографиями. То есть, и Мамука и его сын могли взять в руки изображение человека, войти в состояние глубокого транса и рассказать чуть ли не всю его биографию. А если фото «чистое», то и вычислить местонахождение объекта. С достаточно высокой степенью конкретизации. То же самое и с личными предметами. Ключевое условие: чтобы вещь не трогал никто, кроме её хозяина.

— Ахмет, — я тщательно подбирал слова, — ты видел очень много. И я заинтересован, чтобы эти знания не вышли за пределы моего Рода.

— Ты меня убьёшь, — «догадался» ясновидящий.

Я фыркнул:

— Ещё чего. Я очень хочу пригласить тебя на службу, но есть два момента, о которых сразу хочу предупредить. Первый — всё идёт к тому, что у меня начнётся масштабная война с инквизиторами. Исход этого противостояния не столь очевиден, как они думают. Второй — твой отец раньше отказывался работать на меня. Есть подозрение, что твой выбор ему не понравится.

Ахмет грустно улыбнулся:

— Рано или поздно до меня доберутся. И лучше иметь прикрытие в виде сильного Рода, чем не иметь. Что касается второго пункта… Отец не одобрял и профессию копателя. Но в итоге смирился. Я поговорю с ним. Как бы всё не складывалось, но в нашем мире очень трудно жить без покровителя.

— Что ж, — я довольно ухмыльнулся. — Добро пожаловать на службу в Род Ивановых.

Проснулся я в десять.

Традиции Фазиса надо соблюдать!

И почти сразу, не успев даже почистить зубы и принять душ, получил сообщение от Бродяги. Мастер Багус прислал долгожданный отчёт по моим врагам. Речь, конечно же, шла о британцах.

Рептилиям Ока удалось выяснить, кто именно роет под меня из Туманного Альбиона. Понятно, что за ниточки дёргали родственники покойного Джонса, но меня интересовал человек, оказывающий давление на Москву. Им оказался герцог Дуглас Каррингтон, министр иностранных дел, руководитель Комитета по Взаимодействию с Колониями, глава влиятельного Рода и по совместительству — один из крупнейших акционеров судостроительной компании Джонсов. Кто бы сомневался, скажете вы. Но моя служба безопасности копнула глубже и выяснилось, что герцог завязан на очень хитрые коррупционные схемы. Суть происходящего в том, что Британия сотрудничает и с зарубежными верфями, ибо остаётся одной из сильнейших морских держав планеты. А такой державе требуются корабли. Выпускаемые в Голландии, Германии, Небесном Крае и Халифате. Каррингтон, нарушая прямые интересы своей страны, добивался максимально невыгодных пошлин для внешних производителей, саботировал любые переговоры по совместным проектам и обеспечивал Джонсу тепличные условия. То есть, давил конкурентов и пожинал плоды в виде растущих в цене акций концерна.

Что изменилось со смертью сэра Иезекииля?

А ничего.

Разве что разрушились некоторые личные знакомства корабельного магната, а это привело к переделу сфер влияния. Прямо сейчас у англосаксов идёт экономическая война — наследники не справляются с управлением. Джонс решал вопросы подкупом, давлением и силой. Каррингтон — дипломатическим влиянием. И сейчас эта машина по производству денег сломалась. Не то, чтобы герцог злился, но пребывал в ярости. И всеми силами хотел покарать виновного. То есть, меня.

Доказательств у них не было.

Из отчёта, доставленного мастером Багусом, я понял, что родственники и друзья покойного Джонса перебрали всех врагов и пришли к справедливому умозаключению, что подобный фокус мог провернуть только я. По сути, Скотланд-Ярд сейчас фабриковал данные, чтобы подвести под претензии англосаксов доказательную базу.

Воевать с Медведями я не хотел.

А вот англичане — совсем другое дело.

Они мне никогда не нравились.

Закрыв отчёт, я достал из ящика стола папку Ахмета. Пролистал, задерживаясь на страницах с подчёркнутыми кусками текста. Интересного и там хватало. Как выяснилось, инквизиторы собирали компромат на членов правительства Наска, приближенных к императору. Упоминания об этом встречались постоянно, но сами прикрепленные документы отсутствовали. Значит, есть отдельные папки. Возможно, этим вопросом занимаются Паладины или кто-то из Супремы. Кое-где встречались пометки о таинственных артефактах, до которых уже успели добраться перуанцы. При этом указывалось, что данные не подтверждены и требуют доказательств. Я решил пока не ворошить это гнездо, а сосредоточиться на краткосрочных проблемах. А именно, на попытках меня экстрадировать.

Устранить министра иностранных дел?

Как по мне, задача не самая сложная. Вот только я не сокращу, а приумножу количество людей, жаждущих моей крови. На место одного ушлёпка встанет другой.

Решение созрело, когда я плавал в бассейне.

В голове сложился паззл из разрозненных элементов британской политической жизни. Как и в любой стране, там всё неоднородно. Есть враждующие группировки, которые грызутся за власть, влияние и богатства. А ещё — за распил колониального наследия.

Я уже говорил, что в этой реальности британцы не сумели отхватить столько ништяков, как в моей реальности? То, что находилось по другую сторону Атлантики, подпало под влияние Наска. Карибы, Северная Америка, Канада — всё это принадлежало перуанцам. Либо напрямую, либо косвенно, с покорными и безропотными правительствами-сателлитами. Аляска осталась за Россией. В Канаде разгорелась война, которую англосаксы проиграли. С Индией вышло ещё печальнее — там много крутых одарённых, они вломили британцам люлей и весьма позорно изгнали со своей территории. А всё потому, что не было преимущества в виде пушек, ружей и тому подобного. В военно-техническом плане здешнее человечество развивалось более равномерно. Вот и получается, что контроль удавалось удерживать лишь над несколькими центральноафриканскими территориями, Гибралтаром, отдельными архипелагами в Тихом и Индийском океанах, Капской колонией на юге Африки и Бирмой в Азии. И то, есть подозрение, что Бирму в итоге отожмёт Небесный Край. Как это уже случилось с Индокитаем и Малайзией.

Итак, переходим к самому вкусному.

В Лондиниуме несколько враждующих группировок, и они никак не связаны с парламентом. Нет парламента — нет фракций. Власть монарха абсолютна, лорды — это лорды. У них там нечто наподобие совета при королях. Кланов нет, но есть аналог — вассалы старейших Родов. Десятилетиями Джонсы входили в наиболее успешную группировку, подминали под себя различные сферы производства и торговли, укрепляли положение выгодными браками. Со смертью моего врага позиции судостроителей пошатнулись.

Мне нужно поддержать группировку, жаждущую разорвать Джонсов в клочья.

Определившись с этим моментом, я выбрался из бассейна, попросил у Бродяги создать телефон и назначил очередное вечернее совещание, пригласив туда мастера Багуса.

Думал озадачить начальника СБ дополнительным сбором данных, а вышло иначе. Все интересующие меня детали уже имелись в наличии. Ханты и Каллагэны, невзирая на дружеские отношения с Джонсами в прошлом, взялись за большой передел. В правительстве летели головы, всплывали сильные компроматы, кипели страсти. Даже Ким Ступер, до этого имевший прочные позиции в глубинном государстве, начал переживать. А когда такие ребята переживают, обычно вспыхивают конфликты в разных уголках планеты. Надо же отвлекать население от внутренних проблем…

Заинтересовали меня именно Каллагэны.

Не откладывая вопрос в долгий ящик, я отдал приказ связаться с их представителем и организовать беседу в сонном конструкте.

Потому что созрело шикарное предложение.

Обычно от такого не отказываются.

Конец августа выдался достойным.

Жара спала, многодневные ливни не терзали душу, зато дул приятный ветерок. По ночам в горах уже чувствовалась прохлада, но приятная.

Я читал утренние газеты на террасе и улыбался.

Прихлёбывал чаёк из кружки.

Иногда приятно заварить себе побольше чая, а не подливать каждые десять минут. Тем более, когда такой шикарный сбор, да ещё с лесными ягодами…

В принципе, газеты ничего нового не открыли. Я уже знал о происходящем из отчётов мастера Багуса, но хотелось насладиться моментом.

— Ты прямо сияешь, — на террасу вышла Маро. — Умер кто-нибудь из врагов?

Пришлось протянуть бессмертной газету.

— Хм, — Маро пробежалась глазами по заголовкам статей. — Ансамбль «Молодость» отменил концерт в Фазисе? Не знала, что ты интересуешься современной эстрадой.

— Ниже, — хмыкнул я. — Почти в самом низу четвёртой страницы.

Мечница присела на соседний шезлонг.

Я обратил внимание, что спортивный костюм очень идёт моей гостье. Впрочем, с её фигурой сочетается что угодно, даже ряса инквизитора.

— Глава МИД Британии подал в отставку?

— Оно самое, — я даже не пытался скрыть своей радости.

Девушка пробежалась глазами по скупым строчкам, тщетно пытаясь найти там что-то ценное. Я, посмеиваясь, допивал свой отвар.

Налетевший порыв ветра играл с волосами бессмертной.

Я невольно залюбовался.

— Не понимаю, — на лице Маро отразилось искреннее недоумение. — И что?

— О, тут очень витиеватая цепочка, и ты — одно из звеньев.

— Даже так? — девушка сложила газету и кинула на журнальный столик. — Просвети меня.

— Ну, смотри. Часть британских элит думает, что я убил Иезекииля Джонса. Ближайший соратник усопшего, сэр Дуглас Каррингтон, настолько в это уверовал, что решил давить на Москву и требовать моей экстрадиции. А Москва решила давить на меня, чтобы выгнать тебя из моей усадьбы. И в перспективе попытаться убить. Видишь, всё в нашем мире связано.

По мере того, как до Маро доходил смысл сказанного, её лицо становилось то удивлённым, то злым, то мрачным. Я наблюдал за сменой чувств и ждал ответной реакции.

— Ты же не хочешь сказать, — медленно произнесла Маро, — что отставка Каррингтона — удачное совпадение?

— Не бывает никаких совпадений, — отрезал я.

— Больше ничего не хочешь добавить? Или очередная тайна Рода?

— Мог бы списать и на тайну, — пожимаю плечами и задумчиво провожаю взглядом плывущее по небу облако. — Но тебе отвечу. Я разрушил цепочку, удалив лишнее звено.

— Каррингтона.

— Его самого.

— Получается, ты его не убил по своему обыкновению, а… уволил?

Я расхохотался.

— Не, пока ещё увольнять членов британского правительства я не могу. Зато сумел перебросить все усилия нашей СБ на поиски компромата. Объединившись с другой акулой, разумеется. Мы координировали действия, так что за две недели нарыли достаточно. Всё это можно было подбросить королю Вильгельму, но зачем? Я предпочитаю сохранить рычаг давления на будущее.

— Ходили разные слухи… — задумчиво произнесла Маро. — Значит, это правда?

— Что — правда?

— Ну… — бессмертная замялась. — Что у Эфы чуть не случился конфликт с Медведями из-за тебя.

Настала моя очередь удивляться.

— И кто это сказал?

— Не важно. Надёжные люди. Меня предупредили, что будет горячо, если твой Род падёт. Дескать, у тебя только один усыновлённый наследник, Федя, и он вряд ли сможет обеспечить надлежащий уровень защиты.

Фраза прозвучала двусмысленно.

Как будто я — сам себе Род.

Отчасти так оно и было, но я же не могу повзрослеть, за считанные недели обзавестись толпой жён и нарожать дюжину потомков. А ещё надо этих самых потомков вырастить, обучить, подготовить к столкновению с жестоким и непредсказуемым миром… Думаю, лет через двадцать-тридцать об Ивановых можно будет говорить, как о знатной и крепкой династии, но не сейчас. На сегодняшний день враги уверены, что в первую очередь надо устранить меня. Досадное недоразумение, кость в горле для именитых господ.

— О наследстве моём задумались, — мрачно произнёс я.

Настала очередь Маро смеяться.

— Ты ещё мемуары начни писать!

А вот и начну.

Ещё и Каррингтона там упомяну. Весьма колоритный персонаж, между прочим. Продвигал в колониях нужных губернаторов, а ненужных устранял всеми доступными инструментами. Способствовал незаконному обороту денег мимо королевской казны. Прикрывал торговцев людьми, вёл теневые переговоры с врагами Вильгельма, имел офшорные счета по всей планете… Красавчик, в общем.

— Секретики? — на террасу впорхнула Джан.

— Ревнуешь? — вопросом на вопрос ответила Маро.

— Подруга, ты о чём? — захлопала глазами морфистка. — Я, конечно, собственница, но понимаю, что этот тип должен обзавестись несколькими жёнами, иначе Род с нуля не поднять.

Я переводил взгляд с одной девушки на другую.

Джан, несмотря на ветреную погоду, заявилась в коротких джинсовых шортиках и рубашке, подчёркивающей округлость груди. К слову, за последний год турчанка вытянулась, похорошела и стала выглядеть очень соблазнительно. Чем и пользовалась внутри дома, подбирая специально для меня откровенные наряды.

— И кто будет этих самых жён утверждать? — уже откровенно забавлялась Маро.

— А вот я и буду! — Джан вскинула подбородок и сверкнула глазами. — На правах старшей жены.

— Полегче на поворотах, — я решил напомнить о себе. — Вы никого не забыли?

Джан смутилась.

И немного сбавила обороты:

— Извини, Серёженька. Принести чего-нибудь вкусного?

Твист был весьма неожиданным.

Но я не развёлся на манипуляцию.

— Джан, дорогая, как у тебя обстоят дела с университетом?

— Хорошо обстоят, — девушка не сразу поняла, куда я клоню. — Списки утверждены. С первого сентября начинаю учиться. А что?

— Тогда перейдём ко второму пункту. Перевела ли ты дополнительный транш Плотниковым? У нас там форсированное строительство, если что…

— Перевела, — промурлыкала Джан, незаметно оказавшись за моим шезлонгом. Я почувствовал нежные девичьи руки на плечах. — Будут ещё распоряжения, мой господин?

— Ну… — я замялся. — А что там у нас с завтраком?

— Почти готов, — турчанка погладила меня по щеке.

— Эээ… а Федя что делает?

— С ребятами на рыбалке. Они ради этого в пять утра проснулись.

На рыбалку Федоса подсадил Витька. У них это семейное с отцом. Я за последние месяцы узнал много нового об увлечениях своих людей. Демон, например, помимо рыбалки, ещё баловался охотой, но ввиду отсутствия огнестрела использовал копьё. А ещё Лютый коллекционировал почтовые открытки, но никому об этом не говорил. Ладно, почти никому. Хасан в теме. И Витька, который по секрету слил инфу Феде. Так что я готовил на Новый год подарок своему командиру — редкую антикварную открытку, выпущенную ограниченным тиражом в 1901 году. О цене даже говорить не хочется.

— Выкрутилась, — я сделал ещё один глоток из кружки.

— А вот с тобой хочет поговорить мастер Багус, — парировала Джан. — У него свежие новости.

— Что за новости?

— Позвони — и узнаешь.

Я оставил девушек на террасе и потопал в кабинет. По дороге перехватил горничную и попросил убрать на террасе. Да, к барским замашкам быстро привыкают…

— Доброе утро, мастер, — вежливо поздоровался я, набрав знакомый номер. — Что-то случилось?

— Господин, вы просили сообщать обо всём, что происходит с нашими реальными и потенциальными врагами.

— Было такое.

— Гамовы и Раевские закончили войну.

Я переварил услышанное.

И уточнил:

— Они ведь не воевали официально. Это привело бы к масштабному столкновению кланов.

— Правда ваша, — согласился индонезиец. — Там были диверсии, покушения, саботаж, промышленный шпионаж… Чего только не было, если честно. Дрались преимущественно наёмники, официально не имевшие отношения к Родам.

— Это обычная практика.

— Да. Но теперь всё завершилось. Главы Родов встретились на нейтральной территории, всё обсудили и заключили мирное соглашение. Тоже неофициальное, как вы понимаете.

— Что-нибудь ещё?

— Наши люди с большим трудом ухитрились раздобыть запонку, принадлежавшую Константину Альбранду.

— И? — я понял, что услышу нечто чрезвычайно важное.

— С запонкой поработал Ахмет Чемир, ваш новый ясновидец. Он готов сбросить слепки по телепатической связи. Или вы предпочитаете отпечатанный на машинке диалог?

Подумав, я ответил:

— Слепки. Прямо сейчас.

— Будет исполнено, господин.

Со мной тут же связался телепат службы безопасности. Пара секунд — и была организована прямая трансляция, где передатчиком служил Ахмет Чемир. Я мысленно перенёсся в Казань, где произошла историческая встреча моих заклятых врагов. Должен сказать, там присутствовала целая толпа аристократов, и я далеко не всех знал лично. Но кого не знал, того видел на фото. Так что идентифицировать сумел каждого.

Прежде всего в глаза бросились сам Альбранд и его опекаемый родич Виталий Гамов. Парнишка был ненамного старше Феди, но по нему уже было видно, к чему идёт подготовка. Из Европы приехала герцогиня Грессер-Гамова — особа, которую никто не захочет иметь в числе своих врагов. Черноволосая, с заострёнными чертами лица, довольно симпатичная, но… Чем-то отталкивающим веяло от этой тридцатипятилетней женщины, безупречно стильной и подчёркнуто вежливой. А ещё припёрлись наследники Хрулевичей, Пашковых и Крутовых.

Со стороны Раевских присутствовал юный Максим, старший брат которого погиб на дуэли с Альбрандом. Максиму было лет двадцать, и он не тянул на роль главы могущественного Рода. Поэтому я не удивился многочисленным консультантам — дяде Самуилу Владимировичу, командиру гвардии Раевских барону Строеву и ещё нескольким матёрым аристо из числа герцогских вассалов.

Ахмет сбросил мне только самые важные фрагменты переговоров.

И чем больше я слушал, тем больше понимал, что начинается очередной виток войны.

— Даю слово чести, — заявил Константин Альбранд, — что не отдавал приказ на убийство главы вашего Рода.

— В этом не было практического смысла, — добавила сидящая рядом Грессер-Гамова. — Мы пытались восстановить отношения наших семей, а не посеять между ними вражду. И, будем откровенны, проще заплатить какому-нибудь ордену ассасинов, решить проблему удалённо и не бросать тень на свой дом, если уж захотелось поквитаться. Гамовы никогда не действовали настолько грубо.

— От себя добавлю, — Альбранд бросил на родственницу раздражённый взгляд, — что предпочитаю и вовсе обходиться без услуг шиноби. Если возникает острая необходимость — собираю гвардию и иду на войну.

— Мы здесь, — веско заявил Максим Раевский, — по причине того, что взвесили все обстоятельства. В этой истории много странного, обе наших семьи терпят колоссальные убытки.

— Никому изначально не была выгодна эта война, — заявила Грессер-Гамова. — Но давайте на секунду представим, что всё случившееся с нами — умелая манипуляция.

— Манипуляция? — переспросил Самуил Раевский, дядя нынешнего главы Рода. — Чья?

— Вариантов много, — пожал плечами Альбранд, — но их число можно сократить.

— Кто из наших общих врагов, — подхватила Грессер-Гамова, — способен столь технично провернуть убийство высокопоставленной персоны, обойдя охранные системы и не попавшись? Можно спихнуть это на наёмников, но будем откровенны — не тот уровень.

— Иванов, — процедил Самуил Раевский.

Грессер-Гамова победоносно переглянулась с Альбрандом.

— Войну на два фронта Род этого мальчишки не выдержит, — заметил барон Строев.

— Именно поэтому, — глубокомысленно изрекла Грессер-Гамова, — он убил вашего патриарха, посеял между нами вражду и тем самым… как это говорится в России? Поймал двух зайцев в один капкан. Мы уничтожаем друг друга, а он наблюдает за всем этим со стороны и наслаждается результатом.

— Доказательства? — поинтересовался Максим Раевский.

— У нас их нет, — покачал головой Альбранд. — Работа выполнена слишком… виртуозно.

— И в этой виртуозности, — добавила Грессер-Гамова, — фирменный почерк Иванова.

— Похоже, вы им восхищаетесь, — нахмурился Максим.

Грессер-Гамова позволила себе мимолётную улыбку:

— Я привыкла здраво оценивать силы и возможности врагов. Барон кажется неопытным мальчишкой, он даже в своей гимназии толком не доучился. Но внешность обманчива, господа. Думаю, все присутствующие в курсе, что барон в узких кругах получил прозвище Кромсатель. Это сильный боец с уникальным Даром. А ещё он ухитряется держать в страхе Трубецкого, предвосхищать любые наши планы и действовать на опережение. Никто не понимает, откуда у бывшего сироты из ПСП такие знания и навыки. Факт остаётся фактом — Иванова нельзя недооценивать.

Следующий слепок продемонстрировал апофеоз встречи. Раевские и Гамовы пообещали зарыть топор войны, поклялись больше не нападать друг на друга и приступили к обсуждению более насущных проблем.

— Мальчишку надо уничтожить, — заявил Альбранд.

— Поддерживаем, — согласился Самуил Раевский.

Номинальный глава Рода Гамовых в диалоге вообще не участвовал, хотя и приносил клятву под диктовку. Все вопросы решали его мать и регент.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался Максим.

— Против Ивановых уже выступали открыто, — заметила Грессер-Гамова. — Это ни к чему хорошему не привело. Быть может, стоит начать с удара по объекту, который ему дорог? Туда вкладываются серьёзные капиталы.

— Оружейный завод на Урале, — догадался Самуил Раевский.

К началу сентября я успел проделать все запланированные модернизации усадьбы, хотя это было и нелегко. Прежде всего, меня перестали устраивать частые переброски Бродяги со всеми обитателями на военные операции — просто потому, что я мешал людям жить и подстраивался под их нужды. Поэтому был разработан план строительства жилого дома, неотличимого от крыла основной усадьбы. При этом дом имел собственные коммуникации, автономный генератор и средства связи (радиостанцию), телефонную линию и навороченную каббалистическую систему безопасности. По замыслу, большую часть времени здание пустовало, а при необходимости Бродяга стыковался с ним, прорезал дверь и открывал доступ людям, которых я не хотел брать на боевые действия. После исчезновения домоморфа видимость его присутствия сохранялась благодаря стационарному иллюзиону.

Сложность, разумеется, заключалась в том, что я не мог оставить Маро за пределами Бродяги. Просто потому, что существовал договор с кланом. А ещё нужно было решить задачу по усиленной охране Джан и Феди, которые всегда были под ударом в случае утечки информации. Пришлось напихать туда дорогой артефакторики, усилить всю эту историю каббалистикой и разместить несколько неприятных ловушек для непрошеных гостей. Ловушки проектировались таким образом, чтобы не реагировать на психотипы «своих». Но и этого мне показалось недостаточно, так что пришлось внести в проект несколько жилых комнат для гвардейцев и представителей СБ. По моему замыслу, это должны быть прыгуны, способные молниеносно перемещаться между залами в случае сигнала тревоги. Ну, и для себя я решил, что буду оставлять иногда Хорвен в целях патрулирования.

На семейном совете мы постановили, что Джан и Федя будут находиться в домоморфе во время ночных операций и переходить в стационарную усадьбу, если мне нужно будет отлучиться днём. Соответственно, вероятность утечки и быстрого реагирования со стороны врагов будет крайне низкой.

Самым тяжёлым было даже не нашпиговать новую постройку хитрыми устройствами и каббалистикой, а сделать всё это тайком, чтобы никто не догадался. Плотниковы прислали големов, которые работали под круглосуточными иллюзиями. Бригадир и живые сотрудники компании подписали пачку документов о неразглашении. Геометрические линии прокладывали Михалыч с Пупкиным, они же проектировали ловушки и настраивали распознавание психотипов. И, понятное дело, никто не знал заранее, когда и куда я отправлюсь.

В начале сентябре жара ещё стояла за тридцать, все загорали, и бархатный сезон для коренных жителей Фазиса обещал быть урожайным. Джан и Федя приступили к дистанционному обучению. Человеку из моей прежней реальности наблюдать за такой учёбой было бы… по меньшей мере, странно. Вот представьте: школьник дни напролёт сидит дома, а учится исключительно по ночам, во сне. Домашку такой человек вынужден делать и учебники из списка покупать. Рисование, творческие работы — всё это на первый взгляд никем не контролируется, но если вникнуть, выяснится, что сдача работ происходит через обмен образами в конструкте. Не отвертеться, не уйти от всевидящего преподавательского ока. Занятия тоже хрен прогуляешь — ты ведь не можешь не спать. В общем, мне такой формат понравился. Чего не скажешь о Феде.

Я потратил неделю, чтобы разузнать побольше о планах коалиции, захотевшей угробить мой завод. К первым числам сентября уже вовсю велось строительство. Прокладывались коммуникации, тянулась железнодорожная ветка, началось рытьё котлованов. Мы уже возвели собственную электрическую подстанцию и подключились к магистральной линии, принадлежавшей Мещерскому. Площадка была перекопана, заставлена фургончиками строителей, спецтехникой и бетоносмесителями. Иногда я заглядывал в этот хаос и всякий раз видел одно и то же — ревущие экскаваторы, грохочущие агрегаты непонятного назначения, самосвалы с горами песка и щебня, деловито снующих по территории големов.

Диверсию мои враги решили провернуть в субботу, когда большинство строителей было отправлено по домам, а големы выполняли простые разгрузочные работы.

В пять утра я активировал Расширитель.

За минувшие полторы недели я усиленно тренировался и успел освоить многомерную навигацию на пять с плюсом. Так что рейд возглавил сам, прихватив с собой Демона и Байта Мусаева. Последнего к Расширителю не подключал — он и сам научился перемещаться в любую точку планеты, полностью адаптировавшись к фрактальному безумию.

Вражины действовали тонко.

Наняли левых персонажей, и те приволокли на стройплощадку боевого электрика. Мощного, почти третий ранг. Электрика доставили к Уралу на дирижабле, подхватили под белы рученьки и потащили через лес, петляя среди деревьев. Вы уже догадались, что работали левитаторы. Они же обеспечивали прикрытие, вооружившись мечами и сюрикенами. Все — с приборами ночного видения, лица закрыты балаклавами. В качестве целей выбрали подстанцию, недостроенную железнодорожную ветку и башенный кран, который должен был через пару недель участвовать в возведении производственных цехов. Присутствие големов никого не смущало — эти бездушные твари просто не знают, как реагировать на диверсии.

Будучи главным оператором, я накрыл туманом изменений подстанцию, перебросил туда свою двумерную тень и принялся ждать. Байта Мусаева отправил на четырнадцатый километр железнодорожного полотна. Демон находился неподалёку, перетекая из одной формы в другую. Командира гвардии сильно забавлял процесс — он ещё не успел наиграться.

В начале шестого от стены леса отделились три летящие по воздуху фигуры. Я не стал никого перехватывать — сами подтянутся.

Левитаторы приземлились у дощатой бытовки, поставили на ноги своего главного боевика. Несколько секунд тупили, глядя в серую муть условной многомерности. Перекидывались короткими фразами на японском. Я, разумеется, идиотов понимал. Суть их разговора сводилась к тому, что перед ними обычный утренний туман, надо войти в него, отыскать и спалить подстанцию. Времени мало, а на повестке дня ещё пара объектов.

Вошли.

И навеки там остались.

Мы с Демоном просто освободили бедолаг от лишних органов, а потом без почестей похоронили, закопав на глубину в добрую сотню метров. Когда физическая реальность условна, это делается на щелчок. Через невидимые грани иных измерений.

Я офигел от простоты рейда.

Ни крови, ни следов.

Только адский расход энергии, но всё компенсируется через непрерывную циркуляцию.

Байта Мусаева я отозвал, а себя и Демона перетащил на Бродягу. Наверное, стоило бы этим и ограничиться, но я человек вредный. Как говорится, не злопамятный, но с хорошей памятью. Так что вряд ли вас удивит моё перемещение в Никополь, где Гамовы вовсю строили логистический хаб для торговли с Небесным Краем. Громадная территория с кучей складов и разгрузочных платформ. Автомагистраль уже подвели, железнодорожную ветку тянули от сортировочной станции Никополя. Платформы предназначались для дирижаблей, а ещё были ворота для фур и непонятные ангары.

Бродяга принял облик склада, а я вышел наружу в элитном комбинезоне грузчика с гербом Гамовых на спине. Где достал? Пошил в ателье на заказ, ничего сложного.

Всё, что меня окружало, сделалось прозрачным.

Товарами склады ещё не заполнили, но там вовсю кипела работа. Големы монтировали стеллажи, перегоняли вилочные погрузчики, проверяли механизмы ворот, прокладывали силовые кабели, вешали лампы. Собирали мебель в административном здании. Прелесть.

Я зачерпнул побольше ки и внёс своё видение в этот натюрморт.

Погрузчики, фуры и големы начали проваливаться под землю. Я просто шёл между складами, отправлял имущество Гамовых в царство Аида и так — с каждым зданием. Мебель тоже ухнула в топку — мне больше нравятся голые стены. Провалились причальные вышки. Утонули в бесплотном бетоне стеллажи.

Минут через десять началась паника.

Охранники комплекса начали бегать, суетиться, орать и бряцать оружием. Среди них не было одарённых — Гамовы почему-то думали, что здесь нечего охранять.

Избавив логистический центр от всего лишнего, я остановился, чтобы передохнуть.

Непрерывная циркуляция быстро восстанавливала запас ки.

И я впервые за долгое время решил замахнуться на нечто большее. Сосредоточившись, сделал проницаемым периметр ближайшего склада. Навскидку — две тысячи квадратных метров. У меня не хватило бы энергии на всю эту площадь, вот и пришлось действовать ювелирно, атакуя стены.

Склад просел почти до самой крыши — с треском, скрежетом и визгом.

А я сделал вид, что в ужасе бегу оттуда.

— Ты это видел? — на ходу остановил меня один из охранников с боевой секирой в руке. — У нас что, землетрясение?

— Ужас! — выкрикнул я нечеловеческим голосом. — Надо бежать!

И помчался к следующему зданию.

Систему видеонаблюдения тут ещё не успели подключить. Охранники выполняли свою работу по старинке, патрулируя территорию. Так что я не боялся, что меня опознают. Тем более, что иллюзион превратил меня в темноволосого мужика азиатской наружности. Даже снятие ментальных слепков с рабочих и охранников не приведёт Гамовых к желаемому результату.

Второй склад рухнул, утонув в бетоне чуть ли не по самую крышу.

Я присоединился к группе големов, топающих в направлении посадочной площадки, где был пришвартован грузовой дирижабль. Именно что — был. После исчезновения причальной мачты неповоротливого монстра начало сносить ветром к парковке с тремя автопоездами. Двигатели не включались, из чего можно было сделать простой вывод: экипаж в рубке отсутствует. На борту дирижабля красовался флаг Небесного Края — пять звёзд, расположенных полукольцом на лазурном фоне.

Люди массово покидали здания.

Дождавшись, пока все свалят, я отправил в небытие административный корпус. Вместе со всеми документами, частично собранной мебелью, сейфами и техникой.

К горлу начала подкатывать тошнота.

Вдохнув полной грудью запах сосен, я досчитал до пяти и побежал помогать девушке, тащивший стопку однотипных серых папок. На протяжении всего забега циркуляция впитывала ки, восстанавливая мои узлы и каналы, напитывая их живительной энергией.

Дотащив папки до белой легковушки и забросив их на заднее сиденье, я направился в сторону Бродяги. Домоморф спрятался за одним из последних уцелевших зданий, так что суетящиеся повсюду охранники не успели понять, что не так. По дороге я утопил ещё один склад на три тысячи квадратов, вызвав новую волну паники.

Через несколько минут из воздуха начали выпадать прыгуны.

Все — с оружием.

Профессионально рассыпались по территории, смещаясь короткими бросками. Исчезая и проявляясь в новых местах. А вот это уже плохо.

Не теряя времени, я зашагал в сторону Бродяги.

Попутно «утопил» парочку автопоездов, сделал проницаемой гондолу дрейфующего дирижабля и позволил вывалиться ребристым контейнерам. Всё, что подлежало разгрузке, оказалось на бетоне, а потом и вовсе провалилось под землю.

Да здравствует хаос!

Последний склад я прошёл насквозь, просачиваясь прямо сквозь стены, ящики и стеллажи. Пробежался до «лишнего» склада, дёрнул ручку неприметной двери и оказался в родных пенатах. Перед отправкой прорезал в стене окно и с расстояния тридцати шагов разделался с последним складским корпусом.

— Сваливаем.

Бродяга переместился в многомерность.

— А теперь дуй в Звенигород, — приказал я. — Сам знаешь, куда.

На переброску из Никополя в Подмосковье мы потратили не больше десяти минут. Бродяга прибыл точно по расписанию. Конечно, меня интересовал не сам городок, довольно уютный и приятный на вид, а расположенный в десяти километрах от него завод керамических изделий, принадлежавший Раевским. Очень прибыльный заводик, на котором выпускалась дорогущая кафельная плитка по итальянским технологиям.

Когда в семь утра я нанёс удар возмездия, на заводе работало всего несколько человек. Остатки ночной смены, сторож на проходной, мастер по производству — и всё. Остальными операциями занимались големы. Здесь я не стал рисковать и вышел в костюме Михалыча. При этом Бродяга, материализовавшийся в лесу, включил дополнительный иллюзион, которым я его оснастил на прошлой неделе.

Прогулявшись по берёзкам и осинкам, я просочился через забор, приблизился вплотную к цехам и начал действовать. Для начала сделал стены прозрачными и осмотрел фронт работ. Потом приступил к очищению завода от всего лишнего. Рабочих не трогал, пусть живут.

Под землю начали проваливаться картонные коробки с готовой продукцией, элементы оборудования, сложные и дорогостоящие агрегаты. Я не жалел ничего — ни конвейерных лент, ни печей для обжига, ни прессов, ни смесителей. Вся эта навороченная красота отправлялась в вечную тьму, на свидание с червями и землеройками. Забрасывал поглубже, чтобы наверняка.

Рабочие бегали, истошно орали, кто-то дрожащими руками крутил диск телефона в приёмной директора… Но тщетно. Процесс возмездия не остановить, хо-хо-хо!

Операция отняла минуты три или четыре.

Я даже отката не почувствовал — не те площади.

Почти не почувствовал.

С довольным видом осмотрев полупустые цеха и полностью очищенный от продукции склад, я повернулся и зашагал прочь.

День удался.

— Наш корреспондент ведёт репортаж из усадьбы герцога Раевского Апрельские Ручьи, — сообщила красивая девушка в строгом костюме. — Здесь произошли таинственные события, в результате которых имение старинного и уважаемого Рода было полностью обесточено. Евгений.

Картинка сменилась.

На экране телевизора появился энергичный мужчина в серой ветровке и с микрофоном в руке. На микрофоне красовалась табличка с надписью: «МТВ».

— Оксана, — кивнул мужчина с серьёзным видом. — Здравствуйте, уважаемые телезрители. На территорию усадьбы меня не пустили, но удалось оценить место происшествия.

Корреспондент сдвинулся, показывая объект у себя за спиной. Покосившийся опорный столб линии электропередач с оборванными проводами.

— Это бывшая ЛЭП, снабжавшая электричеством земли Раевских. Боюсь, восстановить питание будет непросто, учитывая масштаб катастрофы.

— Евгений, расскажите об этом подробнее, — попросила дикторша. — Телезрители хотят больше деталей.

— Охотно, — Евгений снова занял большую часть экрана. — Сегодня ночью свыше пятидесяти опорных столбов линии исчезли, в результате чего произошёл обрыв.

— Исчезли? — переспросила ведущая.

— По словам ремонтников, как сквозь землю провалились, — пояснил корреспондент. — Кроме того, в самой усадьбе неведомые злоумышленники испортили аварийные генераторы. По неподтверждённой информации были украдены какие-то важные детали, при этом слуги и охранники ничего не видели.

— Вам удалось получить официальное разъяснение от главы Рода? — уточнила ведущая.

— Представители семьи отказались от комментариев и выпроводили нашу съёмочную группу, — расстроенно протянул Евгений. — Будем держать вас в курсе событий.

— Спасибо, Евгений, — изображение Оксаны вновь заняло большую часть экрана. — А я напомню, что вы смотрите программу «Сливки общества» на Москва-ТВ. С вами была Оксана Агулакина, до новых встреч.

Хорошо спланированная операция — залог душевного спокойствия.

Я бы мог попросить Алесю Новацкую устроить там локальный Армагеддон, но вместо этого потрудился сам. Перемещался на Бродяге, сделав из него эдакий летающий лайнер с открытой верхней палубой. Отправлял каждый столб в небытие и мчался дальше на крыльях ночи. Радаров у моих оппонентов нет, прыгуны каждые пять минут по лесу не носятся, отсюда что? Абсолютная влаааасть!

Не успел я порадоваться страданиям врагов, как Бродяга будничным тоном сообщил, что мне звонят из Москвы. Абонент идентифицирован как некто из летней резиденции Раевских. Почему некто? Ну, мало ли кто решил со мной пообщаться этим прекрасным осенним утром. Чей-то дворецкий, например. Или секретарь.

Подняв трубку возникшего из пустоты телефона, я лениво произнёс:

— Барон Иванов. С кем имею честь разговаривать?

— Доброе утро, юноша, — прозвучал на том конце провода мужской голос. — Самуил Владимирович Раевский к вашим услугам. Звоню по поручению Максима Венедиктовича, главы нашего Рода.

— А что ж он сам не позвонил? — невинно поинтересовался я.

Дядя главы Рода на секунду замялся.

Потом выдал:

— Неотложные дела.

— Полагаю, связанные с коммунальными происшествиями?

Собеседник разве что зубами не проскрипел.

— Вы хорошо осведомлены о наших проблемах.

— Только что посмотрел выпуск новостей.

— Жаль, что в новостях вам не рассказали про завод в Подмосковье.

— Упущение с их стороны, — я цокнул языком.

— Вот что, юноша, — Самуил Владимирович начал терять терпение, — вы переходите все границы. И наживаете себе могущественных врагов. Я бы на вашем месте…

— Вы не на моём месте.

Разговор сместился в фазу выяснения отношений.

— Я не намерен с вами препираться, — устало ответил Раевский. — Мы понимаем, что оба происшествия — ваших рук дело. Нет, это не официальное обвинение. Вы просто должны знать, что мы это так не оставим.

— Хотите объявить войну? — вскинулся я.

— Мог бы. Да только…

— Клан не хотите втягивать, — перебил я. — Есть указание присмотреться ко мне, но без необходимости не рисковать. Ой, не спрашивайте, знаю я про ваши ночные разговоры с князем. Продолжайте, я отвлёкся.

Повисло гробовое молчание.

Самуил Владимирович видел предстоящую беседу в несколько ином свете.

— У нас достаточно рычагов, чтобы сделать вам больно, — предупредили меня.

— О, не сомневаюсь. То же самое говорил предшественник Максима Венедиктовича. Мир праху его. Это я о старом герцоге, если что.

Двойственность реплики не укрылась от пожилого аристократа.

— Вы очень самонадеянны для столь юного аристократа, господин Иванов. Имея шаткое положение в обществе, малочисленную гвардию и герб в первом поколении, стоило бы осмотрительнее выбирать врагов.

— Зато мой Род не сокращается с такой скоростью, как ваш, Самуил Владимирович. Тенденции не в вашу пользу, как думаете?

— Время покажет, — процедил Раевский. — Но я вас предупредил. Продолжите в том же духе — и узнаете, что такое банкротство. Еще приползёте на коленях, чтобы прощение вымаливать.

— Самуил Владимирович, посмотрите в окно.

Пауза.

— И что там? — осторожно поинтересовался собеседник.

— Вы видите на приусадебном участке ползающего меня?

На сей раз пауза продлилась больше десяти ударов сердца.

— Не видите, — констатировал я. — Но оглядывайтесь почаще. Однажды вместо столбов под землю уйдёт ваш дом.

Ответить Раевский не успел — я положил трубку.

Разговор показался мне абсолютно бессмысленным с точки зрения военного искусства. Можешь победить — наноси удар первым и побеждай. Не можешь — копи силы и побеждай, но чуть позже. Либо ищи альтернативные пути, которые позволят достичь желаемого. Но безосновательно угрожать своему противнику… при этом даже не являясь главой Рода… Я был гораздо лучшего мнения о представителях современного дворянства.

Гамовы не звонили.

Константин Альбранд и эта черноволосая фурия Гессер-Гамова… Они меня тревожили в большей степени, чем Раевский. От этих противников можно ожидать любых неприятностей. Эти не предупреждают, но всегда что-то планируют.

— Допрыгался, — в дверях кабинета появилась Джан.

— А ты всё никак не научишься стучать? — улыбнулся я. И тут же, глядя на погрустневшее лицо девушки, исправился: — Шучу, солнышко. Тебе я всегда рад.

Набежавшая тень тут же рассеялась.

В руках морфистка держала конверт.

И мне этот конверт сразу не понравился. То ли по причине ярко выраженной официальности, то ли из-за наличия эмблемы инквизиции.

— Что это? — я с неприязнью покосился на письмо. — Господа в рясах решили выразить нам своё восхищение и что-нибудь подарить?

Девушка протянула конверт:

— Сам посмотри.

Конверт оказался запечатанным. Вот вам и легендарное женское любопытство! Я сделал гербовую бумагу проницаемой и без помощи ножа извлёк послание, которое мне отправили святоши.

Меня вызывали для дачи показаний в Московскую консисторию.

Всё.

Ни оснований, ни обвинений, ни каких-либо фактов для анализа. Подписано предстоятелем консистории отцом Тихомиром.

— Ехать нельзя, — уверенно заявила Джан, заглядывая мне через плечо.

Я это и сам понимал.

Но игнорировать подобные бумажки — тоже не вариант. Сегодня ты не явился для объяснений, а завтра на усадьбу обрушилась толпа людей в чёрном.

В документе указывалось, что у меня есть неделя.

— Хм, — я покрутил бумажку в руках.

Уверен, тут не обошлось без отца Иеронима.

— Что будешь делать? — с тревогой поинтересовалась Джан.

— Думать.

Первым делом я связался с Администратором, изложил суть проблемы и запросил консультацию с отцом Симеоном. Поговорить удалось ночью, в специально созданном конструкте. Джан сотворила точную копию приёмной инквизиторов в Туровской консистории. Шутку я оценил.

— А я предупреждал, — заявил Симеон, выглядывая в окно. — Ты в разработке. Они уже не отцепятся, шестерёнки завертелись. Ты хоть понимаешь, что наворотил в Стамбуле?

— У меня не было выбора.

— Всегда есть выбор, — глубокомысленно изрёк азиатский святоша. — Они терпеливо накапливают и систематизируют факты, пропускают через разные инстанции, передают всё более крутым дознатчикам. Инквизиторы никуда не спешат, но везде успевают. Слышал такое выражение?

— Я хочу знать, что у них на меня есть.

— Много чего, — буркнул Симеон, поворачиваясь ко мне лицом. — Финляндия, Расширитель, убийство одного из наших в Стамбуле, исчезновение важных следственных материалов, взлом Тайной Сети. Доказать ничего не могут, но все эти события так или иначе связаны с тобой.

— Они не могут обвинять людей бездоказательно.

— Поэтому тебя и пригласили в Москву.

— У них есть алгоритм для подобных ситуаций?

— Есть. Экзекутор за тебя не может взяться, это противозаконно. Но кто мешает провернуть всё неформально? Ты не телепат, вряд ли сможешь защититься от спеца третьего ранга. Я уж молчу про то, что у наших куча артефакторики на все случаи жизни. Пробиваются даже блоки, выставленные с помощью спецсредств. Обручи там разные, браслеты, обереги. Это всё детские игрушки по сравнению с арсеналом Супремы.

— Удалённое прикрытие?

— Не поможет, — покачал головой Симеон. — Все консистории оборудованы многоуровневыми системами, позволяющими перекрывать внешнее ментальное воздействие.

— Ты можешь выкрасть моё дело?

— Нет. И тебе не советую. Выводы из истории со Стамбулом сделаны, не сомневайся. Уровень допуска к информации о бароне Иванове повышен, появились дополнительные линии авторизации.

— Что будет, если не явлюсь?

— Тебя приведут.

Я лихорадочно просчитывал варианты.

Куда ни кинь — всюду клин.

— Последний вопрос. Известен дознатчик, к которому меня вызвали? И причастен ли к этому отец Иероним?

— Насколько мне известно, отец Иероним сейчас находится в Фазисе. Он в комиссии по открытию новой консистории, так что у него и без тебя забот хватает, — усмехнулся Симеон. — Сейчас оцениваются перспективы опорного пункта на Чёрном море.

— Что? — у меня глаза на лоб полезли. — Консистория — здесь?

— А чему ты удивляешься. Есть план, мы уже не первое десятилетие расширяемся. В империи, если хочешь знать, нехилый прирост населения. Супрема рассчитывает в обозримом будущем охватить все ключевые мегаполисы.

Раньше консистория была только в Турове, потом добавились представительства зла в Никополе и Москве. Даже Неваполис упыри пока обходили стороной. А тут — Фазис. Враги под самым боком.

— Даже не думай, — предупредил Симеон.

— Ты о чём?

— Сам знаешь. Не лезь в эти сферы, целее будешь.

Имя дознатчика я всё же получил.

Отец Донат.

Интересно, а небольшой (или внушительный) донат избавит меня от неприятного общения? Я слышал, некоторые вопросы в консисториях можно уладить подобным образом.

Благополучно проспав до самого утра, я отправился на пробежку.

Осенью природа Кавказа не менее прекрасна, чем летом или весной. Большинство растений продолжают оставаться зелёными, лютая августовская жара спадает. Кое-где осыпаются первые листья. Но так, по мелочи.

Шум ветра наводит на философские размышления.

А главное — озеро.

Лёгкая рябь, умиротворение…

То ли я хорошо выспался, то ли сумел выбросить из головы все посторонние мысли, но под конец пробежки нарисовалась идея. Нестандартная, совершенно безумная, но я за неё уцепился.

Идея прельщала своей элегантностью.

Чем дольше я всё это обдумывал, тем больше понимал, что такого от меня гарантированно не ждут.

За завтраком я поинтересовался у Джан:

— Слушай, а насколько защищены во сне обычные дознатчики? Вы с Яриком сумели вытащить из головы того типа коды доступа к Тайной Сети. Как насчёт внедрить что-нибудь весёленькое?

У Джан чуть не выпала вилка из пальцев.

— Внедрить?

Федя бросил Кефиру кусочек сардельки, и тот поймал лакомство на лету.

— Пусть отец Донат уснёт, — я неопределённо махнул рукой, — и увидит добрый сон. Затем он проснётся в уверенности, что накануне я с ним побеседовал и ответил на все его вопросы. И эти ответы удовлетворили консисторию.

— Ты издеваешься, — не поверила своим ушам морфистка.

— Нет. Ты уже проделывала похожие штуки. В самом начале нашего знакомства, помнишь? Сейчас всё сложнее, но у нас в гвардии есть боевой морфист. Распределите обязанности, проведите скоординированную атаку.

— Ух ты, — оценил мой замысел Федя.

— И я о том, — улыбаюсь и спокойно продолжаю поглощать яичницу с беконом. — Пусть эти ребята думают, что меня допросили. Пусть думают, что я — кристальной чистоты дворянин.

— Наверняка есть протоколы, — возразила Джан. — Любые допросы фиксируются. Если с тобой будет работать менталист, его показания тоже будут учтены.

— Отец Донат обладает телепатическим Даром, — пожимаю плечами. — У него высокая ступень посвящения. Думаю, он будет использовать артефакты, чтобы пробить мои блоки.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — восхитилась Джан.

— Ну да. Мы не дойдём до блоков. Я вообще не появлюсь в консистории. А все протоколы инквизитор оформит задним числом. Потому что захочет это сделать и будет уверен в своей правоте.

На подготовку операции ушло три дня.

Мы ненавязчиво следили за отцом Донатом, собирали информацию о его жизни, увлечениях, домашней обстановке, характере и образе мышления. Ярик вылавливал в мире снов эхо-образы — то, что оставалось после нашего святоши, когда он пробуждался. Чтобы с гарантией достичь успеха, мы подключили ещё двух морфистов Чёрного Ока. Четвёртая ночь была потрачена на создание сложного, многослойного конструкта-сновидения, имитирующего допрос в Московской консистории.

Как мне пояснила Джан, тонкость заключалась в том, чтобы выудить правильные образы из подсознания самого инквизитора. Запустить этого персонажа в лабиринт воспоминаний, получить детали конструктора и сотворить новый лабиринт, но управляемый с нашей стороны. Проектировался сон внутри сна: дознатчик спал, видел один из допросов в своём кабинете, потом якобы пробуждался и ехал на работу. Как вы уже догадались, поездка — лишь второй уровень конструкта. Отец Донат уверен, что едет в консисторию, но он продолжает спать. Третий уровень — это мнимый допрос барона Иванова. То есть, меня.

С третьим уровнем у нас не было гарантий.

Мы не знали, какими инструментами воспользуется инквизитор, привлечёт ли кого-нибудь в качестве помощника, какие вопросы будет задавать. У нас не было данных, кто и на каких основаниях перевёл моё досье из Стамбула в Москву. Всё это мы рассчитывали выяснить в процессе плетения иллюзий. Отец Донат будет меня допрашивать, а правильные вопросы всплывут в процессе. А ещё он наверняка попробует с кем-то связаться ментально, и мы перехватим его мысли во сне. Потребуется мгновенно подстраиваться и реагировать на меняющуюся обстановку с бешеными скоростями. Поэтому командиром группы морфистов я назначил Ярика — наиболее опытного и сильного в этой команде. Джан отвечала за извлечение информации и фальшивые образы, на которые должна была среагировать жертва, а морфисты Ока поддерживали сам конструкт.

На пятую ночь я уже стал волноваться.

Осталось два дня до истечения ультиматума.

Конечно, я мог бы начать войну против инквизиции. Вероятно, к процессу подключился бы Администратор, и тогда… А что тогда? Нами заинтересуются Кормчие, начнётся тотальный замес. Или не начнётся. Я, как известно, тронутый. И мою судьбу никак не отредактируешь. Впрочем, я не сомневаюсь, что у тайного земного правительства хватает тузов в рукавах. Лучше не доводить до этой стадии…

Вы спросите, каким же образом отразится в документах мой реальный визит в консисторию, если я не зайду внутрь комплекса, не получу пропуск, не засвечу лицо перед камерами? И даже мой психотип никакой хитроумный сканер не считает? А тут всё просто. Я приду. То есть, получу пропуск, поднимусь в нужный кабинет и даже поздороваюсь с отцом Донатом. Который слегка вздремнёт в условленный час. Мы его так запрограммируем. Человек смежил веки, затем встряхнулся — и увидел меня, сидящего напротив. Из памяти тут же всплыла вся цепочка вымышленного допроса.

Фишка в том, что мне придётся самому идти в конструкт.

Иначе я не буду в курсе происходящего.

Как следствие, не сумею органично завершить всю эту клоунаду.

А что с Планом «Б», спросите вы? Всегда существует вероятность, что ты не учёл важную деталь, и всё полетело в топку. Мой план заключался в Расширителе. Появится Федя, наблюдающий за кабинетом с помощью своей проекции, и вытащит меня через многомерность в Бродягу. Это уже не спишешь на случайное совпадение, но раз уж инквизиторы хотят войны, они её получат.

Укладываясь спать, я меньше всего ожидал услышать стук в дверь.

Раздеться ещё не успел, поэтому ответил:

— Не заперто!

Через порог тихо переступила Джан.

— Готовишься?

— Есть немного, — я указал девушке на кресло, но она приблизилась ко мне и заглянула в глаза. Похоже, на душе у турчанки было неспокойно.

— Сергей, мне страшно.

Я обнял Джан.

Это получилось естественно, само собой.

Девушка прижалась ко мне, окутав облаком волнистых волос, и я ощутил биение её сердца. Мы простояли так, наверное, с минуту. Потом я мягко отстранился.

— Всё будет хорошо.

— Знаешь… впервые за долгое время… я не уверена.

— Эй, ты чего? — возмутился я. — Мне нужен морфист, повелевающий чужими видениями! Оседлавший волну! Прекрати, солнышко, завязывай с этим.

— Ладно, — Джан робко улыбнулась. — Как скажешь.

— Ты должна поверить в свои силы. Иначе нам не победить в этой схватке.

— А ты думаешь… в ней вообще можно победить? Ещё никто не заходил так далеко в противостоянии с Супремой.

— Надо с чего-то начинать.

Девушка издала нервный смешок.

— Вот за это я тебя и лю… ну, ты понял.

Меня словно пронзило молнией.

Очень давно я не слышал подобных признаний.

С прошлой жизни…

— Будь осторожен, — морфистка переключилась на новую тему. — Мы не знаем, с чем столкнёмся. Ярик говорит, что инквизиторы постоянно развивают сновидческие охранные системы.

— Я помню все инструкции. Не переживай.

— Тогда… до завтра.

Джан не спешила уходить.

Шагнув к девушке, я поцеловал её в губы.

— Мы справимся.

Турчанка ожила:

— Смотри мне, Иванов. Всё папе расскажу.

И выпорхнула из комнаты, оставив меня в полнейшей растерянности.

— Какое вы имеете отношение к убийству брата Мефодия в Стамбуле?

Беседа длилась уже полтора часа.

По субъективным оценкам.

Дознатчик прекрасно знал, с кем имеет дело, неуклонно гнул свою линию и выводил на совершенно неудобные для меня темы. Всё начиналось с невинных реплик в стиле доброго полицейского, решившего обсудить погоду. Как я доехал, понравилась ли Москва, что нового в Фазисе. А потом понеслась. Откуда у меня домоморф, что знаю про иные измерения, как отношусь к новым артефактам… И даже по моим непростым отношениям с Иезекиилем Джонсом проехались. Я морально был ко всему этому готов. Врал чётко, без запинки, игнорировал психологическое давление и наработанные веками приёмчики следователей. Но главный фокус заключался в том, что мои мысли якобы читал несуществующий помощник Доната, отец Тимофей, который «находился» в одном из ближайших кабинетов. Дознатчику снилось, что он обменивается трафиком со своим коллегой, а вымышленный Тимфоей, естественно, подтверждал все мои показания.

Мыслями инквизитор обменивался.

Только его собеседником был Ярик.

— Брат Мефодий? — изгибаю бровь. — Впервые слышу о таком.

— Не притворяйтесь, господин Иванов. Мы знаем не так уж много людей, умеющих путешествовать в многомерном пространстве и заинтересованных в исчезновении материалов по Расширителю. Он, кстати, у вас?

В реальности на меня бы обрушилась вся телепатическая мощь брата Тимофея, выходца из старинного дворянского Рода Северной Италии. Сила крови, все дела. Плюс индивидуально спроектированный артефакт. Брат Тимофей ещё не успел высоко подняться по ступеням посвящения, но к его помощи прибегали в самых тяжёлых случаях. И загоняли под подписку о неразглашении, если вскрывались серьёзные вещи.

— Помилуйте, — я изобразил неподдельное возмущение. — Разве можно найти запрещённый артефакт без лицензии Супремы и оставить его себе? Я и помыслить не мог…

— Нам известно, что вы могли, — перебил дознатчик. — И что не могли — тоже известно. Значит, вы утверждаете, что не пользовались Расширителем.

— Будет проще, — улыбаюсь в ответ, — если вы мне поведаете, о чём идёт речь.

Джан на секунду появилась за окном, чтобы подмигнуть мне и показать большой палец.

— Сферическое устройство, — терпеливо пояснил спящий дознатчик, — благодаря которому одарённый получает доступ в многомерность.

— Впервые слышу, — на моём лице отражается недоумение. — Домоморф, которым я владею, умеет перемещаться в иных измерениях. Это быстрая и удобная технология. Зачем мне ещё что-то?

Взгляд собеседника погрузился в себя.

А это означало, что отец Донат ведёт вымышленный телепатический диалог.

— Хорошо, я отмечу это в протоколе, — инквизитор сделал вид, что записывает важные сведения в ежедневник. Хитрый жук. Я-то понимаю, что у него где-то припрятан компьютер. Вероятно, за одной из сдвижных деревянных панелей в дальнем углу кабинета. — Вернёмся к Ахмету Чемиру. Вы знали, что он с группой своих друзей добыл Расширитель и продал его по нелегальным каналам?

— Я не был знаком с упомянутым господином.

— Но с его отцом вы были знакомы.

— Пересекались пару раз.

— Он не просил вас оказать помощь сыну? — взгляд инквизитора, наверное, мог бы просверлить во мне дырку. — Вытащить его из затруднительной ситуации.

Предсказуемый ход.

Наверняка, в доме Чемира уже побывал провидец.

— Да, я получал просьбу с его стороны.

— И как отреагировали? — дознатчик скрестил пальцы и наклонился вперёд.

— Никак, — пожимаю плечами. — Обещал подумать. Я должен Мамуке услугу за одно старое дельце, но идти против инквизиции — не лучшая идея.

Пауза.

— Вы ушли и больше не связывались с отцом Ахмета?

— Именно так.

— Вы знали, что он покинул Фазис?

— Нет.

— Он пытался с вами поговорить после этого?

— Нет.

— Быть может, Ахмет Чемир искал вашего покровительства?

— Нет.

Вопросы мне совершенно не нравились. Больше всего бесило, что допрос ведётся по людям, информация о которых мной уничтожена собственноручно. Зачем я вообще полез в Стамбул, если следствие продолжается, и никто не забыл о Расширителе? Борьба с ветряными мельницами.

— При каких обстоятельствах вы познакомились с отцом Симеоном?

Мне стоило больших усилий сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ко мне приходили разные инквизиторы. Я не помню конкретно отца Симеона.

— Вы не общались с ним в последнее время?

— Только с отцом Иеронимом.

— Вы сумели запатентовать несколько изобретений за минувшие два года. Для человека, недавно получившего жетон самостоятельности, это необычно.

— У нас запрещено изобретать?

— Насколько я помню, у вас нет специального технического образования, барон.

— Я самородок.

— А где вы научились так хорошо драться? Мы наводили справки. Ваш уровень без учёта Дара оценивается крайне высоко. Даже по меркам бесов.

— Ну, я способный ученик. Хочу поблагодарить за науку мастера Мергена, моего школьного преподавателя.

— Барон, давайте не будем. В четырнадцать вы творили такое, о чём не смеют мечтать многие и в шестьдесят-семьдесят. Ни силы крови, ни могучего Рода за плечами, ни боевого опыта. Сирота из ПСП. И внезапно — один из сильнейших бойцов юга империи.

— Польщён. Я себя таковым не считаю.

— Хотите свидетельские показания?

— В этом нет нужды.

— Так что вы можете сказать по сути вопроса?

— Ничего.

— Совсем?

— Совсем ничего. Где бы я ни научился размахивать клинками, это не касается инквизиторов. Владение холодным оружием — основа выживания в мире, где…

— Договаривайте, — Донат опасно прищурился.

— Где все подчиняются Закону Меча, — я выдержал взгляд собеседника. — Разве ваш Кодекс не поощряет путь, который я избрал?

— Поощряет, — нехотя признал дознатчик.

— Вот и прекрасно, — я откинулся на спинку стула с безмятежной улыбкой. — Если вам больше нечего спросить, я бы хотел откланяться.

Повисла гробовая тишина.

— Вы прибыли в столицу на домоморфе? — уточнил Донат.

— Конечно.

— Что ж, тогда ещё успеете погулять по городу, — передо мной вновь сидел добродушный чиновник, снисходительно относящийся к провинциалам. — Не смею вас больше задерживать.

Признаться, я офигел.

Так просто?

Дознатчик не просто верил, что находится в реальном мире, он на серьёзных щах допрашивал меня в связке с несуществующим телепатом. И продолжал думать, что всё происходит на самом деле. Оставалось лишь молча аплодировать работе Ярика, Джан и парней из Чёрного Ока.

— Господин Иванов.

Я обернулся, взявшись за ручку двери.

— У нас могут появиться дополнительные вопросы, — холодно произнёс дознатчик. — Не исчезайте с радаров.

— О, меня всегда легко найти в Красной Поляне.

— Чудесно. До новых встреч.

Последняя фраза мне совсем не понравилась.

Но кабинет я покинул с королевским выражением лица.

Тонкость была в том, чтобы сразу не исчезнуть из конструкта. Технически этим уровнем сна управляла наша жертва, поэтому нельзя допускать сбоев программы.

Прошагав по длинному коридору, я спустился на первый этаж, воспользовавшись лестницей. Больше ничем воспользоваться и не получилось бы — инквизиторы на дух не переносят лифты.

В вестибюле я сдал пропуск, распрощался с девушкой в светло-коричневой рясе и, забрав из бокса ключи от машины, вышел на улицу.

«Ирбис» дожидался меня на общей парковке.

Тщательно прорисованный, неотличимый от настоящего.

Обернувшись, я бросил последний взгляд на Московскую консисторию. Новое здание в духе имперского модернизма. Панорамные окна, выдвинутые фрагменты, неожиданные скосы. Полёт архитектурной мысли завораживал. Как хорошо, что я увижу эту достопримечательность только во сне…

Сев за руль, я неспешно выехал с парковки, миновал раздвижные каббалистические ворота и влился в поток машин на оживлённой магистрали. Через минуту я выпаду из этой иллюзии. А Ярик со своей командой проведёт дознатчика через остаток рабочего дня, вернёт домой и уложит спать. Для наших морфистов пройдёт минут сорок, для их жертвы — девять субъективных часов.

Реальность за окнами «Ирбиса» смазалась, и я приготовился к провалу в благословенную тьму.

Но тьма отступила.

А в следующую секунду я понял, что продолжаю ехать по улицам Москвы, и рядом со мной сидит человек.

Незнакомый человек, которого я прежде не встречал.

— У тебя пальцы к рулю приросли, — заметил человек.

Голос у моего спутника бесцветный, невыразительный.

Я уже и сам это видел.

И чувствовал.

Ладони намертво прилипли к «баранке», дёргаться бесполезно. Пытаюсь резко вильнуть вправо — не помогает. Тачка больше не слушается. Пробую выйти из конструкта, проснуться — тоже по нолям. Мысленное обращение к Ярику остаётся без ответа. Опять же, само присутствие морфистов больше не ощущается.

— Ты переместился в наш сон, — качает головой человек. — Здесь другие законы.

Рассматриваю его.

Обычный мужик лет тридцати. Модная причёска флэттоп, которую в моей реальности называли «стрижкой Терминатора». Я помню, как Шварц впервые появился с ней в «Красной жаре». Идеально ровный верх, по бокам и на затылке всё выбрито. При этом незваный пассажир предпочитает дорогие костюмы, явно сшитые на заказ.

— Что нужно? — грубо поинтересовался я.

— Не угадаешь, — уверенно ответил «терминатор».

Подумав, я решил отказаться от любых версий. Против меня явно играет опытный морфист. Любые образы и реплики будут использованы против меня.

Молчание затянулось.

А вот ландшафт снаружи изменился.

Машина ехала уже не по московским улицам, а по бесконечной, идеально ровной серой равнине под таким же серым, безликим небом. Исчезли здания, другие автомобили, звуки города. Остались только мы, «Ирбис» и эта пустота.

«Терминатор» наблюдал за мной с лёгким любопытством.

— Не хочешь говорить — не надо, — произнёс он тем же безразличным тоном. — Мне интереснее наблюдать, как ты пытаешься выкрутиться. Твои друзья уже бьются в истерике. Они чувствуют, что потеряли контроль над конструктом, но не понимают, куда он уплыл. А главное — к кому.

Я снова попытался дёрнуться, оторвать руки от руля. Мускулы на предплечьях напряглись до дрожи, но кожа будто приклеилась к прорезиненной обшивке. Паника, холодная и липкая, начала подбираться к горлу. Я был заперт. Не в кабинете инквизитора, не в своём теле, а в самом примитивном и беспомощном состоянии — внутри чужого сна, где правила диктовал не я.

— Кто ты? — выдохнул я, смирившись с неизбежностью диалога. — Морфист из Супремы?

Он усмехнулся, и это было страшнее, чем его бесстрастие. Звук был безжизненным, как скрип ржавой двери.

— Супрема? Нет. Они действуют грубо, как таран. Я… просто любопытствую. Слухи о бароне-сироте, который вернулся из небытия и в одиночку противостоит целым Родам, дошли и до нас. Решил посмотреть на тебя в деле. Пока разочарован. Детский сад с подменой допроса.

Его слова обожгли сильнее любого оскорбления. Вся моя хитрая операция, на которую ушло столько сил и времени, была для него игрой в песочнице.

— Тогда покажи, как надо, — проворчал я, продолжая сканировать окружающую пустоту в поисках слабого места, хоть какой-то трещины в этой реальности.

— Уже показываю, — он указал пальцем на лобовое стекло.

Серый пейзаж за стеклом поплыл, исказился, а затем сменился жутковатой картинкой. Я увидел спальню отца Доната. Сам инквизитор спал в своей кровати, но его лицо было искажено гримасой ужаса, тело билось в конвульсиях. Над ним, как хищные птицы, клубились тёмные, бесформенные тени. Я узнал в них стилизованные эманации Ярика и Джан — они отчаянно пытались прорваться к нему, стабилизировать сон, но их отбрасывало невидимой силой.

— Видишь? Твои друзья пытаются тебя спасти. Но они даже не понимают, что сражаются не со мной, а с их же собственным конструктом, который я… перенаправил. Они сами создали для себя ловушку.

Я почувствовал, как кровь стынет в жилах. Всё было гораздо хуже, чем я мог предположить. Этот тип не просто захватил контроль. Он играл нашими же инструментами, как мастер-виртуоз.

— Отстань от них, — прорычал я. — Ты хотел посмотреть на меня? Смотри. Выпусти их, и мы выясним, кто кого.

«Терминатор» снова усмехнулся.

— Слишком поздно для героизма. Ты проиграл, ещё не начав. Твоё сознание сейчас — это открытая книга. И я уже нашёл кое-что интересное… Финляндия. Холод. Лёд. Уничтоженные корабли. Устройство, которое ты хотел скрыть…

В висках застучало. Воспоминания, которые я тщательно хоронил в самых потаённых уголках разума, начали всплывать с пугающей скоростью.

— Нет! — рявкнул я, пытаясь мысленно возвести барьер, отгородиться.

Но было поздно. Чужое сознание, холодное и неумолимое, уже копалось в моей памяти, вытаскивая наружу самые тёмные секреты. Силы покидали меня, реальность сновидения поплыла перед глазами. Я проигрывал. И это поражение грозило гибелью не только мне, но и всем, кто был со мной связан.

Именно в этот момент, когда казалось, что надежды уже нет, серое небо над нами треснуло.

Сначала это была тонкая, как паутина, сеть ярких синих прожилок. Затем раздался оглушительный хруст, будто ломали гигантские кости, и небо раскололось на тысячи осколков, обнажив зияющую, ослепительную черноту. Из этой черноты, с рёвом прорываясь сквозь слои сновидения, вынырнул «Витязь».

Не «Ирбис», не Бродяга, а огромный, угловатый, настоящий боевой мех Ярика. Его корпус дымился, с шипением отваливались куски намертво спаянного с реальностью металла, но он летел прямо на нас.

«Терминатор» впервые проявил эмоцию — его брови поползли вверх в немом вопросе. Его контроль над конструктом дрогнул.

В следующее мгновение боковая дверь «Ирбиса» с грохотом сорвалась с петель, и в проёме возникла Джан. Лицо её было бледным, губы поджаты, но в глазах горела ярость. Она не произнесла ни слова, просто резко взмахнула рукой.

Пространство внутри машины взорвалось какофонией образов. Стены салона поплыли, превратившись то в стену из горящих книг, то в ледяную пещеру, то в паутину из стальных нитей. Это была не атака, а диверсия — попытка дестабилизировать реальность, которую выстроил незнакомец.

Одновременно с этим из пролома в небе, с корпуса «Витязя», посыпались тёмные силуэты. Морфисты из Чёрного Ока. Они не стали ввязываться в прямую схватку, а принялись методично «разбирать» серую равнину вокруг нас, как мародёры разбирают заброшенный дом на брёвнышки. Ландшафт начал рассыпаться, терять целостность.

Меня ничуть не смутило, что мех габаритами превышал Останкинскую телебашню. Которой вообще не существовало в этом срезе реальности.

Контроль «Терминатора» над конструктом был поколеблен. Я почувствовал, как хватка на моих руках ослабла.

— Не стоило этого делать, — произнёс незнакомец, и в его голосе впервые прозвучала… досада? Нет, скорее, раздражение учёного, у которого сорвали интересный эксперимент. — Вы всего лишь отсрочили неизбежное.

Он посмотрел на меня, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

— Мы ещё встретимся, барон. В твоих кошмарах.

Его фигура поплыла, стала прозрачной и растворилась в воздухе, как дым. В тот же миг «Ирбис», серая равнина и треснувшее небо — всё это рухнуло в бездну небытия с оглушительным грохотом.

Я провалился в пустоту.

А потом резко дёрнулся и открыл глаза. Я лежал на скомканной простыне своей кровати. В своей спальне в Красной Поляне. Сердце бешено колотилось, одежда была мокрой от холодного пота. Передо мной, на коленях, стояла бледная Джан, она трясла меня за плечо.

— Сергей! Сергей, ты слышишь меня? Ты вернулся?

Я смог лишь кивнуть, переводя дух. Из коридора послышались торопливые шаги — это бежали… даже не знаю, кто. На часах — половина четвёртого.

За окном — непроглядная темень.

В распахнутую настежь дверь влетели Ольга, Ярик и Маро.

Меньше всего я ожидал увидеть здесь бессмертную — наша операция вообще её не касалась. Кроме того, госпожа Кобалия сжимала в руке катану и была готова её применить в случае необходимости. Глаза воительницы полыхали, а ещё мне показалось, что в них читается откровенный страх… Не за себя. За меня.

Наваждение схлынуло.

— Вы чего? — опешил я.

— Ты кричал, — Маро застыла в дверях, бегло осмотрела коридор. — Словно тебя режут.

Джан ничего не сказала. Она просто оказалась в моих объятиях. И вновь мне почудилось… как будто в глазах бессмертной промелькнула… ревность?

— Бро, ты слишком напрягаешься, — Ярослав прислонился плечом к стене. — Говорю тебе, надо зарядить кальянчик…

— Давай без этого, — я попытался сесть, но Джан меня не выпускала из объятий. — Всё в порядке, друзья. Кошмар приснился.

На самом деле — нет.

Не всё в порядке.

Сердце бешено колотилось, пульс отдавался в висках. Грудь сдавило, внутри что-то покалывало… А ещё разболелась голова.

Минут через двадцать мы сидели в библиотеке.

Я наспех принял душ, прогнал ки по каналам и восстановился. Головная боль исчезла, остальные показатели тоже пришли в норму. Спать больше не хотелось.

Джан принесла мне сваренный в турке кофе.

— Похоже, он вытянул какие-то важные воспоминания, — сообщила морфистка.

— Это не всё, бро, — встрял Ярик. — Опоздай мы ещё минут на десять, ты бы не проснулся.

— Боевой морфист? — вскинулся я.

— Нечто большее, — покачала головой Джан. — Такое чувство… как будто он внеранговый.

— Стопудово внеранговый, — подтвердил Ярик. — Рылся в твоей голове, пока вы разговаривали. Ты о чём-то думал, вспоминал, и эти образы проецировались, но в другую часть конструкта, ты их не видел.

— Ювелирная работа, — признала Джан. — И я думаю, их было двое-трое.

— Вы поняли, кто он? — я переводил взгляд с одного собеседника на другого. В какой-то момент вспомнил про кофе и сделал глоток. Обжигающее варево подействовало отрезвляюще. Вывело из оцепенения.

— Нет, конечно, — хмыкнул Ярик.

— Он настолько крут? — я сделал второй глоток.

С наслаждением втянул ноздрями кофейный аромат.

— Не то слово, — подтвердил мой гвардеец.

На время операции я переселил Ярика в дом. Его коллеги из Чёрного Ока работали удалённо, из разных уголков планеты.

— Как он это провернул? — я посмотрел на Ярика, который смущённо отвёл глаза. — Я думал, влезть в ваши конструкты со стороны невозможно.

— А он и не влезал, — ответила Джан. — Он считал поверхностный слой. Тот, что с московскими улицами. Считал, воссоздал с нуля и перехватил тебя в тот момент, когда ты готов был провалиться в собственные сны.

— Перевёл меня из вашего конструкта в свой?

— Именно, — кивнула девушка.

— Не спрашивай, как мы пропустили, — предвосхитил мой следующий вопрос Ярик. — Порог неосознанности… там счёт на микросекунды.

— Вы не ждали атаки, — догадался я.

— Разве ты её ждал? — удивился Ярик.

— Он должен был знать о нашей операции, — начал я размышлять вслух. — Мы никому не говорили. В вас я уверен. Кто-то из Ока слил?

— Не обязательно, — возразила Джан. — Если он давно за тобой наблюдает…

— Бродяга, — напомнил я. — Он всегда защищает мои сны.

Домоморф среагировал мгновенно:

— Сергей, защиту никто не отменял. Но вы создали автономный конструкт и меня к нему не подключили. Этой ночью я не мог обеспечить надлежащий уровень безопасности.

— Так, — я отпил немного кофе. — Значит, он ждал своего часа. И ударил, когда почувствовал уязвимость.

— В точку, — кивнул Ярик.

— Удивительно терпеливый засранец.

— Кто бы говорил, — вырвалось у морфистки.

— Давайте оценим последствия, — я встал с кресла, прошёлся по комнате. Сделал ещё один глоток. Остановился у старинного коричневого глобуса. — Вы атаковали отца Доната. Сорвали операцию…

— С чего ты взял? — возмутилась Джан.

— Он мне показал…

— Ты веришь морфисту? — бровь Ярика приподнялась.

— Серёжа, он врал тебе с самого начала, — мягко пояснила Джан. — Говорил нужные вещи, стимулировал подсознание. Охотился за конкретными образами.

— А как же… кричащий инквизитор…

— Мы выпустили его на несколько минут, — ответил Ярик. — Он до сих пор видит сны со своим кабинетом, текущими делами, планёркой в отделе. Это один из нижних слоёв нашего конструкта. Мы проснулись, а парни из Чёрного Ока поддерживают иллюзию.

— И он ничего не подозревает? — я недоверчиво взглянул на хиппи.

— Всё идёт по плану, — заверил морфист. — Думаю, сейчас он заканчивает рабочий день в своих фантазиях. Мы условились, что в случае форс-мажора с нами свяжется телепат Ока.

Я посмотрел на часы.

Начало пятого.

— Ладно. И что теперь делать?

— Дожимать систему, — уверенно заявил Ярик. — Ложись спать, а утром отправляйся в Москву. Надо завершить цикл. Иначе вся операция коту под хвост.

— Но ведь этот… он теперь знает…

— Ничего он не знает, — отрезала Джан. — Ты нас плохо слушаешь. Украден верхний слой конструкта, ниже этот тип заглянуть не сумел. Ни в консисторию, ни в кабинет, ни в повседневность отца Доната.

— Он понятия не имеет, что мы задумали, — поддержал турчанку Ярик.

Я посмотрел в окно.

У меня было альтернативное мнение. Ублюдок очень хорошо был осведомлён о том, что мы проворачивали в этом конструкте. И ничто ему не мешало сорвать наши замыслы в реале. А хуже всего то, что я не знаю о новом враге… вообще ничего. Даже его планы ускользают от понимания.

Что ж, игра продолжается.

Спать уже не хотелось, а визит к инквизиторам мы запланировали на одиннадцать утра. Чтобы не выпадать из контекста иллюзии.

Делать нечего — займусь изучением отчётов финансового отдела.

А потом — усиленная тренировка.

Меня прибило ощущением дежа-вю.

Здание, увиденное во сне, ничем не отличалось от реального прототипа.

Признаться, внутри крепло неприятное ощущение — я добровольно шёл в логово зверя. И даже несмотря на заверения морфистов, что всё разыграно как по нотам, по спине пробежались мурашки.

В вестибюле дежурила та же девушка.

В светло-коричневой рясе.

И даже свет через окна падал под углом, который я запомнил.

Обыскивать меня никто не стал, хотя и попросили сдать личные вещи в бокс для хранения. Вещей, наподобие артефактов и оружия, у меня с собой не было. Даже мыслекарту и коммуникатор я оставил в сейфе домоморфа, чтобы не рисковать. А вот то, что я с собой прихватил, Вася с Михалычем умело замаскировали под пуговицу на рубашке. Напихав в эту пуговицу столько всего, что даже я охренел.

А вот и Момент Икс.

Взяв пропуск, смахивающий на жетон самостоятельности, я направился к порталу с явно непростой начинкой. Про эти штуки я уже знал — они искали не холодное оружие, а сложную артефакторику.

У меня же артефактов не было.

Только каббалистика, хо-хо-хо!

Портал не издал ни единого звука. Миновав арку, я пересёк обширную зону отдыха, приблизился к двери на лестничную площадку и вложил в специальное углубление дисковый пропуск. Устройство вытянуло из меня крупицу ки, сверило психотипы и разомкнуло запирающий механизм. Каббалистические плашки сложились, образовался проход. Пока всё шло по накатанной схеме.

Коридор тоже ничем не отличался от образа из конструкта.

И я уже почти уверовал, что можно будет отсидеться в какой-нибудь неприметной лаундж-зоне, коих здесь предостаточно, а потом свалить восвояси, но реальность выкинула очередной незапланированный фортель.

Дверь одного из кабинетов открылась.

В коридор вышел отец Иероним.

— Господин Иванов! — деланно обрадовался инквизитор. — Какое удивительное совпадение! Я собирался посетить информаториум, почитать свежие газеты, а тут вы!

— Хм, — такой поворот меня не обрадовал. — Искренне рад вас видеть, но я спешу.

Иероним изобразил недоумение:

— Правда? Куда, если не секрет?

— Меня вызвали к отцу Донату для дачи показаний.

Инквизитор горестно вздохнул:

— Вот незадача. Придётся вас разочаровать: мой коллега Донат занят срочным расследованием и не сможет вас принять. С дозволения предстоятеля беседу проведу я.

В глазах Иеронима читалось плохо скрываемое торжество.

Происходящее меняло расклад. И меняло охренительно. Во-первых, Донат свято верил, что допросил меня, но по каким-то причинам не оформил надлежащим образом протокол. Джан запрограммировала его таким образом, чтобы мысль о протоколе всплыла завтра утром. И срочное расследование мы тоже учли — наша жертва замотается, а потом решит, что провела допрос сегодня. Сон вместе со всеми подробностями всплывёт из глубин памяти чуть позже — мы внесли коррективы в последний момент.

А что теперь?

Либо нас водили за нос, либо Иероним вступил в игру утром, и это никак не могло быть учтено морфистами. Так или иначе, разговаривать с ним нельзя. При любых раскладах меня атакуют на ментальном плане. Это сделает либо сам Иероним, либо кто-то из свободных инквизиторов-телепатов. И защиты против такого давления у меня нет.

Иероним ждал ответа.

— Меня вызвал предстоятель консистории, — напомнил я. — И я должен встретиться с кем-то из местных дознатчиков. Вы превышаете полномочия, отец Иероним.

По лицу инквизитора пробежала тень.

— Не тебе решать, отступник, кто и что здесь превышает.

Вот это он зря.

— Боюсь, я вынужден откланяться, — нужные строчки Кодекса сами всплыли у меня в голове. — Вы назвали меня отступником, не имея для этого веских оснований. При этом я вызван в качестве свидетеля. Предвзятое отношение к одарённому аристократу не приветствуется вашими служебными инструкциями.

Да, я много чего знаю.

У меня хороший информатор.

— Я представляю Орден Паладинов, — сухо произнёс отец Иероним. — Мы сами решаем, кого и в чём обвинять.

Я погрозил Иерониму пальцем:

— Ложь. Паладины состоят исключительно из карателей, а вы носите сутану. Думаю, вы работаете на одного из кардиналов Супремы, но это не точно.

Губы дознатчика вытянулись в тонкую линию.

— Хватит играть в эти игры, — прошипел Иероним. А ведь казался приличным человеком. — Ты не уйдёшь, пока я не получу нужную информацию.

Позади дознатчика в воздухе материализовался каратель в графитовой рясе.

Второй каратель выкрутился из воздуха у меня за спиной, отрезая путь к отступлению. Прыгуны. Я стоял вполоборота и мог видеть всех противников. Тот, что был сзади меня, носил тёмный пурпур. Не элита Супремы и даже не Паладины — я бы узнал их по нашивкам. Значит, я прав. Иероним действует по собственной инициативе. Или в рамках операции какого-нибудь внутреннего ведомства.

— Зря вы так, отец Иероним.

Инквизитор был абсолютно спокоен.

И уверен в себе.

Я ощутил движение ки. Предсказуемое движение. Вдоль всей линии коридора вспыхнули геометрические линии — засветились голубым, переходящим в тёмно-фиолетовый. А ещё засветились запястья и шеи инквизиторов — верный признак активации персональных артефактов.

В такие секунды я действую без колебаний.

Перебросить ки в одну из пуговиц. Выставить ментальные барьеры и усилить их с помощью второго оберега, вшитого в ремень брюк. Врубить проницаемость.

И шагнуть в стену.

Уже отступая, я видел, как один из карателей выхватил пистолет, а второй — сакс. Иероним сместился с линии огня, но никто и не думал стрелять. В тесном коридоре это глупо.

Стены консистории были рассчитаны на усиление тех, кто здесь оборонялся или нападал. Через соответствующие амулеты, разумеется. А вот на таких, как я, должно действовать подавление. К счастью, Матвеич много чего успел вынести из подводного города. Вынести, расшифровать и адаптировать под мои задачи. Сейчас, например, я запустил механизм, блокирующий подавляющие цепочки инквизиторов.

Просочился сквозь стену.

Оказавшись в кабинете, подозрительно напоминающем канцелярию, только с компьютерами вместо пишущих машинок, я позволил себе провалиться на первый этаж. Сгруппировавшись, мягко приземлился на ворсистый ковёр. Комната отдыха, или что-то подобное.

Разгоняюсь и бегу в сторону окна.

Краем глаза подмечаю телепортирующуюся фигуру в графите.

Пофиг.

Ныряю в окно, оказываюсь на безупречном газоне и продолжаю бежать, ориентируясь на чугунный забор. Возвращаю частичную материальность — исключительно для подошв туфель. Перемахиваю через ограду палисадника, врезаюсь в пурпурного прыгуна с саксом, прохожу через чего на полной проницаемости и вновь приземляюсь на уплотнившиеся подошвы.

По-прежнему никто не стреляет.

Графитовая тень справа.

Ускоряюсь, вихрем прорезаю внешнюю ограду и продолжаю наращивать темп. Графитовый материализуется прямо по курсу, делает подсечку, но встречает пустоту.

Быстрее!

Иеронима не видно. Значит, он не умеет телепортироваться.

Автобусная остановка — вот мой ориентир.

Из-за тумбы с объявлениями выступает пурпурный, его глаза светятся ледяной яростью. В меня летит что-то острое, светящееся. Прыгаю в сторону — так, на всякий случай. Момент очень тонкий. Драться с инквизиторами нельзя, это не вписывается в сценарий того, что я собираюсь провернуть.

Два шага от остановки влево.

И провал.

Я в буквальном смысле рухнул под землю — в точке, которую вычислил заранее. Краткий миг тьмы, обрывки коммуникаций, закругляющийся тоннель и змеи электрических кабелей…

Приземляюсь на шпалы.

Как и следовало ожидать, я на перегоне метро.

А вот чего ждать не следовало, так это несущегося на меня поезда. Грохот, вой, содрогающаяся земля, слепящий свет фар…

Только не касаться контактного рельса.

Иначе замкнёт.

Становлюсь проницаемым, и грохочущая сочленениями металлическая гусеница мчится сквозь меня. Вой, чудовищный шум, мельтешащие световые пятна. Чёрно-белый кошмар, словно угодил в реальность Джармуша. Ветра я не чувствую из-за бесплотности.

Гул, перестук.

Тьма и свет.

Не прошло и минуты, а я уже остался за кормой этого полуночного кошмара. Вернул себе материальность и с облегчением выдохнул.

Грохот удаляющегося состава постепенно стихал.

Я остался один в чёрном тоннеле, без освещения. Прыгуны-инквизиторы не появлялись.

Жду, пока глаза адаптируются. Присматриваюсь к левой стене. Связываться с домоморфом по телепатическому каналу опасно — спецы из консистории могут перехватить.

Произношу вслух:

— Бродяга?

Голос, отражаясь от стен, проваливается в изгибающуюся бетонную трубу.

Совсем близко, рукой подать, вспыхивает миниатюрная лампочка. В стене формируется дверь, вниз сбегают деревянные ступеньки примитивного крыльца. Бродяга прокладывает лестницу таким образом, чтобы накрыть тускло поблёскивающий рельс.

Медлить нельзя.

Поднимаюсь на крыльцо, берусь за ручку и засекаю справа движение. Чёрный силуэт выбрасывает руку. Пригнувшись, ныряю в проём. Доносится еле слышный хлопок — каратель больше не стесняется в выборе методов. Уже и глушитель, сволочь, навернул.

Дверь захлопывается.

— Домой, — приказываю я.

Мы перемещаемся.

События разворачиваются по худшему сценарию, но их ещё можно прогнозировать. Дверь привела меня в кабинет, и нужные вещи лежат в сейфе.

Достаю коммуникатор и обращаюсь к Администратору:

Второй вариант.

Жди соединения, человек.

Не проходит и минуты, а в моей голове уже звучит голос отца Симеона:

Что, как мы и подозревали?

Я сжато описываю всё, что случилось за последние минуты.

Выслушав мой рассказ, Симеон произнёс:

А я говорил, ты действуешь слишком нагло и жёстко. А ещё склонен усложнять. Замысел с конструктом не лишён изящества, но ты мог бы и повежливее общаться с Иеронимом.

Ты выяснил, кто он?

Да. Ты правильно подметил: в Ордене Паладинов состоят бойцы, набранные из числа карателей. Иероним врёт, когда ссылается на них.

Тогда на кого же он работает?

Формально Иероним служит Супреме, его прислали из Наска. Проводит внутренние расследования по всем фронтам. Без ограничения по ордену, отделу или консистории.

Я думал, этим занимаются тени.

Занимаются. Но они состоят в ордене карателей и носят рясы. Иероним, повторюсь, обладает более широкими полномочиями. А действует он по указанию одного из кардиналов, отца Винсента. Которому не нравится мой быстрый рост. Так что, копают они под меня. А ты просто попал под раздачу.

Вот откуда вопросы, давно ли мы с тобой встречались.

Правильно.

Действуем по схеме?

Конечно. Я дёрну свои рычаги. Связь — каждые шесть часов.

Принял.

Отложив коммуникатор, я попросил Бродягу обеспечить мне международный звонок по защищённой линии, вызвал своего представителя в Наска и отдал приказ подать заранее приготовленную жалобу. Сразу после этого набрал Москву и отправил второго человека в консисторию с протестом. Документ был оформлен по всем правилам, имел печать Дворянского Собрания, и такое хрен проигнорируешь.

Третий шаг — скандал.

Я не мог нанести удар через имперские СМИ, потому что все они контролируются инквизицией. Любая статья или передача, нарушающая интересы святош, будет молниеносно отбракована специальным сотрудником, отвечающим за идеологию. Последствия для тех, кто пропустил что-то «неправильное», весьма обширны. И увольнение из редакции — самое мягкое наказание. Поэтому я разослал официальные уведомления лидерам кланов о недопустимом произволе со стороны отца Иеронима. С пометкой, что могу выгрузить кадры моего неправомочного задержания в специально созданный конструкт. Разумеется, вместе с образом стреляющего из пистолета карателя. И всё это — без ордера, без суда и следствия, без обвинения или подозрения.

Бумажки отправились в путь с курьерами-прыгунами.

Да, я успел это всё подготовить.

Джан помогла советом, Бродяга — ценной информацией. Как и отец Симеон, ибо этот товарищ столкнулся с собственными проблемами. А враг моего врага… сами понимаете.

— Сергей, у нас гости, — послышался невозмутимый голос Бродяги. — Их выбросило за периметр отклоняющими линиями.

— Покажи картинку.

Домоморф создал настенный экран, включил его и вывел с кабеля чёрно-белый ролик. Я сразу узнал карателей, преследовавших меня в Москве. Не знаю, на что рассчитывал Иероним, но этих молодчиков вышвырнуло в поросший бурьяном овраг за границей посёлка. Сейчас на экране разворачивалась прямая трансляция. Инквизиторы с перекошенными от злобы лицами, ломая кусты, выбирались из зарослей.

— Соедини меня с мастером Багусом.

— Да, господин, — раздалось на том конце провода.

— Видите этих, мастер?

— Конечно. Гвардия оповещена, ключевые бойцы на позициях.

— Инквизиторов не трогать, — отдал я непростой приказ. — Пропустить к моему дому. Следить, но не препятствовать их проникновению в посёлок.

— Будет исполнено.

Спустя час каратели встали перед моей усадьбой.

Молча, ничего не предпринимая.

Я спустился в гостиную первого этажа, подошёл к непробиваемому панорамному окну и приветливо помахал врагам рукой. Здесь мне бояться нечего. А блюстителям Кодекса надо есть, пить и спать. Не говоря о других потребностях.

Хотите осаду?

Получите, распишитесь.

Последующие несколько часов, как я подозреваю, карателям сильно не понравились.

В дом они войти не могли.

Их приказы никто не исполнял.

Солнце поднялось высоко над горами, и столбик термометра дополз до тридцатиградусной отметки. Дальше начало твориться форменное безобразие, инициированное моими приказами. Время от времени в поле зрения инквизиторов появлялся кто-то из моих гвардейцев с запотевшей бутылочкой минералки в руках. Демонстративно отпивая из бутылки, гвардеец выливал остатки на землю и растворялся в воздухе. Как вы понимаете, хулиганством занимались исключительно прыгуны.

Я присоединился к троллингу, стоя за бронированным стеклом.

Каратели могли наблюдать за тем, как я приветствую их бокалом морса и с наслаждением потягиваю напиток через трубочку.

— Ты уверен, что это не перебор? — рядом появилась Джан, держащая в руке эскимо. — Они выглядят… недовольными жизнью.

Каратели бросали на нас злобные взгляды.

Иллюзион давно был выключен, как и односторонняя поляризация. Меня эти личности в рясах настолько достали, что хотелось оторваться по полной.

— Просто оделись не по погоде, — хмыкнул я. — Раз уж приехал в Фазис, бери плавки и дуй на пляж. Или к водопадам. Может, заказать им экскурсионную программу, как думаешь?

Турчанка не ответила, но в её глазах промелькнули лукавые огоньки.

И всё же, мы находились в осаде. Обитатели дома получили запрет на выход из Бродяги. Маро тренировалась в гордом одиночестве — сегодня наставники не приехали, среагировав на её предупреждение. Взамен с меня было взято обещание поучаствовать в жёстких спаррингах с несколькими видами оружия. И «безо всяких поддавков в твоём стиле».

Федя бурчал, но терпел. Сегодня никто из соседских детей не заглянул к нам в гости. Пришлось и ему пообещать несколько внеочередных партий в настольный теннис.

К половине второго каратели сломались. Один из них растворился в воздухе, а минут через двадцать появился с двумя бутылочками минералки. Передал товарищу, бросив на окно гостиной победоносный взгляд.

Но радоваться пришлось недолго.

Через несколько минут объявился первый из моих агентов с шаурмой. Съев упомянутый фаст-фуд на глазах карателей, прыгун подмигнул им и тут же исчез.

Я велел слугам накрыть на стол прямо в гостиной.

У окна.

Мы пообедали, весело переговариваясь и передавая друг другу блюда. Чтобы стало ещё веселее, я попросил Бродягу создать в гостиной видеокамеру и вывести изображение без звука на внешнюю стену. Телеэкран соткался рядом с окном, и мы ощутили себя звёздами прямого эфира. Вот что, оказывается, чувствуют блогеры-мукбангеры!

После обеда мне надоело издеваться над несчастными инквизиторами, и я удалился к себе в кабинет. Опять же, парни догадались дежурить по очереди, телепортируясь в какую-то местную забегаловку. Лучше поздно, чем никогда.

Никто из них даже не попытался прыгнуть внутрь домоморфа.

Значит, наслышаны о свойствах Бродяги.

И всё же, я не совсем понимал, в чём смысл этого представления. Не дать мне сбежать? Так я за считанные минуты могу переместиться в любую точку планеты. Мозолить глаза и напоминать о бренности всего сущего? Так бред же…

Ближе к вечеру я связался через Администратора с отцом Симеоном. Тот заверил меня, что у кардинала Винсента вместе с Иеронимом начались проблемы. Телефоны Московской консистории разрываются от звонков из Дворянского Собрания, Соборного Трибунала и администрации Эфы. В Супреме экстренное совещание кардиналов. Рассматривается моя жалоба. А самый цимес в том, что Тени начали проверять деятельность Иеронима. Проверку инициировал сам протоинквизитор, так что невозможно отвертеться.

Мне в усадьбу тоже начали звонить.

Пришлось поговорить с Барским, личным секретарём Трубецкого и министром вещания, который попросил не предавать случившееся огласке. После этого нарисовались птицы более высокого полёта. Председатель Дворянского Собрания, с которым я лично не встречался. Князь Мещерский, непонятным образом прослышавший о моих злоключениях. Какая-то шишка из Дома Медведя — вроде бы, заместитель начальника СБ. Арбитр Трибунала…

В конце концов, мне надоело разъяснять каждому своё видение ситуации, и я переадресовал общение Бродяге. Домоморф всем отвечал одинаково — барон Иванов сейчас занят, но непременно перезвонит, когда освободится.

После семи вечера каратели исчезли.

Без предупреждения.

Второй сеанс связи с отцом Симеоном показал, что у преподобного Иеронима всё посыпалось. Дознавателя отозвали из Московской консистории в Супрему. И там, если верить слухам, основательно прочистили мозги.

Сказать, что происходящее меня шокировало, это ничего не сказать.

До сих пор я представлял себе инквизицию, как структуру над законом, остановить которую могут исключительно мойры. Эдакие беспредельщики, прикрывшиеся своим непогрешимым Кодексом. При этом изымающие из обращения «опасные» технологии, но не чурающиеся использовать «ересь» в собственных интересах. Да, я слышал, что они вынуждены считаться с привилегированным классом одарённым, на страже которого их и поставили. Но я впервые видел в действии систему сдержек и противовесов. Со скрипом, но эта машина работала!

В десять вечера мне позвонил предстоятель Московской консистории.

— Господин Иванов, я приношу вам официальные извинения, — слова давались предстоятелю с трудом. — Вызов был отправлен по требованию отца Иеронима. Сейчас все недоразумения улажены.

— Меня ни в чём не подозревают?

— Дело закрыто, — подтвердил предстоятель. — В теории к вам могут обратиться за свидетельскими показаниями, но речи об отступничестве не идёт. Вы вольны свободно перемещаться, не опасаясь преследования… по текущим вопросам.

Последняя оговорка мне очень не понравилась.

— Со своей стороны, — продолжил предстоятель, — вынужден наложить на вас обет молчания.

— Это ещё что такое? — изумился я.

— Подписка о неразглашении, — мягко пояснил инквизитор. — Аналог её. Вы не видели компьютеров и бесшумного пистолета, использованного нашим карателем.

Я хмыкнул:

— Меня чуть не убили.

— Это прискорбно, — тон предстоятеля вообще не изменился. — И я хочу вас заверить, что с виновными проведена беседа, они понесут заслуженное взыскание. Однако с этой секунды вы не имеете права распространять ментальные слепки с технологиями… находящимися вне доступа широких масс.

Ещё одна прекрасная оговорочка.

— А с другими участниками скандала вы провели такую беседу? — вкрадчиво поинтересовался я. — И как вы будете бороться с утечками через сновидения?

— Такие утечки возможны, — признал инквизитор, игнорируя первый вопрос. — Но доказать что-либо нарушители общественного спокойствия не смогут, поскольку сны — вещь эфемерная. Надеюсь, мы хорошо друг друга поняли, господин Иванов.

— Не вредить вам, и вы временно отцепитесь от меня.

— Упрощённая трактовка, — предстоятель сохранял хладнокровие.

— А я вообще парень простой.

Хотелось ещё добавить, что «сироту обидели», но я сдержался.

— До свидания, барон.

Я уставился на трубку, из которой доносились короткие гудки.

Очередной раунд удалось выиграть, но победителем я себя не ощущал. При любых раскладах у Супремы накопились вопросы и претензии.

Из-за всей этой кутерьмы я пропустил ужин.

Плюс задолжал Маро кучу спаррингов.

Решил спуститься вниз и перекусить. Повариха и служанки давно спали, а у меня нет барских замашек будить людей по первому щелчку. Сварганить себе бутерброд и чай заварить — в этом вообще не вижу сложностей.

И, поверьте, меньше всего я ожидал, что на кухне зазвонит телефон.

Отставив кружку, я устало произнёс:

— Бродяга, кто это?

— На проводе мастер Багус, — последовал невозмутимый ответ.

Часы показывали начало двенадцатого.

— Слушаю, — я поднёс к уху трубку.

— Господин, у нас неприятности.

— Какого рода?

— Пожар на винограднике. Всё сгорело дотла.

Я чуть не подавился остатками бутерброда.

— Когда стало известно?

— Только что, — голос у начальника СБ был мрачный. — Люди, работавшие на нас, мертвы.

— Мы не оставили там охрану?

— Это не объект критической важности.

Ну да.

Гвардия у меня не бесконечная, а под контролем Рода много всякого-разного. Кафе, рестораны, винные лавки, склады, пансионат, объекты недвижимости, инфраструктура «Стрижа». Чуть про казино не забыл…

Выдохнуть.

Успокоиться.

— Кто это сделал?

— Выясняем.

— Держите меня в курсе. Я не лягу спать, пока не разберёмся с этим вопросом. Известны подробности?

— Свидетелей нет. По характеру повреждений могу сказать, что огонь был чудовищной силы. Большая территория. Всё выгорело подчистую — не осталось ни самого, виноградника, ни выживших, ни винодельни. Погреб взорвался. Мой человек сказал, это не подлежит восстановлению.

— Ясновидца отправили?

— Ахмет в сопровождении ваших гвардейцев уже летит на дирижабле.

— С ним есть сильные кинетики?

— Да, господин.

— Жду отчёта. Можно по телепатическому каналу.

А по-другому и не получится.

Никто не устанавливает в горах будки таксофонов.

— Будут ещё распоряжения, господин?

— Усилить охрану казино и пансионата. В штаб-квартиру «Стрижа» тоже кого-нибудь отправьте. И у нас, и в Неваполисе, и на Урале. По городу используйте доступные транспортные средства, в другие губернии перебрасывайте прыгунов. Подключите Чёрное Око.

— Будет исполнено.

Аппетит пропал.

Выплеснув чай в раковину, я достал из шкафчика турку и заварил себе кофе.

Похоже, кто-то воспользовался моим заточением, чтобы нанести удар. Кто бы это мог быть? На ум приходят сразу две фамилии. И как только я получу реальные доказательства причастности этих господ, им не поздоровится. Потому что погибли люди. Мои люди. Даже не воины, сознательно идущие на риски, а мирные виноделы. Всё указывает на работу пирокинетика, а они под ногами не валяются.

Далеко за полночь со мной вышел на связь один из телепатов мастера Багуса. Организовал прямую трансляцию от Ахмета, и я начал получать слепки. Череду образов со смертями и разрушениями.

Работала хорошо организованная группа. Сначала появились меты, они быстренько вырезали работников винодельни, не дав им возможности вызвать охрану. Потом прибыли два пироса — они действовали синхронно и жгли всё подряд. Начали со здания, потом добрались до полей. И вскоре не осталось ничего, кроме бушующего пламени.

Я сжал челюсти.

Ахмет, как они добрались до виноградника?

Судя по всему, на машине. Вот она.

Ясновидящий перекинул следующую картинку.

Ты можешь раздобыть номер?

Уже нет. Огонь не лучшим образом влияет на… хранение данных.

Машина была вместительной. Серый микроавтобус с раздвижной боковой дверью. Именно оттуда выскользнули тени, рассыпавшиеся по моей земле.

Попробуйте выведать что-нибудь в окрестных сёлах. Дорога только одна, сам понимаешь. Можно вычислить, когда они прибыли в город и через какие деревни проезжали.

Хорошо, Сергей.

Я почти ни на что не рассчитывал. Номера будут липовыми, микроавтобус где-нибудь бросят. А сами участники набега разделятся и покинут город, не привлекая к себе внимания. Кто на дирижабле, кто на морском катере или поезде.

Допив кофе, я встал и задумчиво прошёлся по кухне.

Нет ничего хуже неизвестности.

А если мстить, то наверняка.

У меня давно копятся разведданные по объектам и военным возможностям потенциальных врагов. Не только по главенствующим Родам, но и по вассалам, связанным клятвой. Я знаю, где их самые уязвимые места. Представляю численность отрядов, оснащение, возможности переброски. Вот только всё это чушь собачья. Потому что до прямого столкновения моих ребят с превосходящими группировками не дойдёт. Не для того я накапливал артефакты и привлекал в Род лучших каббалистов страны. Сценарий будет не таким, как его все видят.

В час ночи зазвонил телефон.

Точнее, вызов пошёл на линию.

К этому моменту я перебрался в кабинет с термосом. И когда Бродяга назвал адрес абонента, то почти не удивился. Почти — потому что выбирал из двух вариантов.

— Барон Иванов? Ещё не спите?

— Ждал, когда вы позвоните, Самуил Владимирович.

Сомнений по поводу того, кто у Раевских «серый кардинал», больше не оставалось.

— Можно у вас бутылочку вина заказать, молодой человек? Что-нибудь завалялось в погребах?

— Приятно, что вы решили извиниться.

— О, нет, — рассмеялся невидимый собеседник. — Мне извиняться не за что. Я хотел предупредить, что это была лёгкая разминка. Следующий удар — по «Стрижу».

Я хмыкнул:

— Заваривайте чай, Самуил Владимирович.

— Это ещё зачем?

— У вас скоро появятся гости.

— Ты не посмеешь, глупый мальчишка. За мной стоит клан. Самый могущественный в России. И об этом надо было думать, бросая нам вызов.

— Вот и проверим, — ответил я, — что сделает ваш клан этой ночью.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тень на краю империи