Алекс Мара Доктор Лапа для властного папы

1

— Аннушка сбежала.

В папином голосе такой ужас, что я сползаю с дивана и стряхиваю с себя остатки сна.

— Как это? Куда она могла сбежать?

— Я не знаю куда. Она просит её не искать.

В недоумении смотрю на телефон. На экране папино имя, значит, он точно мне звонит, и это не сон.

— Аня тебе лично сказала, что уезжает?

— Нет оставила записку. «Простите меня и не ищите». Забрала все свои вещи, её комната пустая.

— Что значит, не ищите?! У неё свадьба через месяц.

— Она отправила Ахтарову записку с извинениями.

Сижу с открытым ртом. Видимо, через него вылетают все мысли, потому что в голове пусто. И мурашки бегут по коже от страха. У поступка сестры будут такие страшные последствия, что об этом и думать не хочется.

Минуту... Папа плачет?

Прислушиваюсь — и точно, из телефона доносятся сдавленные всхлипы.

— Лапочка, я знаю, что я далеко не лучший отец, но клянусь, я не принуждал Аню выходить замуж, чтобы исправить всё, что я наделал. Это она сама нашла Ахтарова и предложила ему сделку. Я бы вообще не подступился к такому человеку! А она рискнула и смогла с ним договориться.

— Папа, прекрати сейчас же! Я всё прекрасно знаю, ты её не заставлял. Аня мне сто раз хвасталась своей гениальной идеей и тем, что будет кататься как сыр в масле замужем за Ахтаровым. Она всё устроила, а теперь укатила невесть куда. Может, он её обидел?

— Не знаю... Но мне кажется, они вообще не виделись в последнее время. Роман сказал, что это сделка, и им незачем общаться до свадьбы, он слишком занят всё было нормально, Аннушка готовилась к свадьбе и вдруг — исчезла. Я не знаю, что теперь делать. Ахтаров уже выплатил часть моего долга, а я не смогу отдать.

Сменил одного кредитора на другого, получается...

С силой тру ладонью лицо.

Надо сосредоточиться, но получается с трудом. Поступок сестры настолько неожиданный, что мысли не стыкуются, рассыпаются как бусины. Аня собиралась выйти замуж за одного из самых богатых и влиятельных мужчин родного города и очень этим гордилась. Она сама пошла к Роману Ахтарову, сделала ему предложение, и он согласился. Для Ани, которая всегда мечтала о богатом муже, это сказочный вариант, но она почему-то передумала.

Аня на два года младше меня. У нас хорошие отношения, но я живу далеко, в другом городе, да и мы слишком разные, чтобы доверять друг другу все наши секреты. Поэтому неудивительно, что она мне не доверилась, но…

Раз она исчезла, то проблему придётся решать мне.

Смотрю в угол моей съёмной однушки, где я уже начала складывать вещи для моего большого путешествия. Внутри меня всё — ух! — падает вниз. Рушится.

Мечты, надежды, планы. Уже сейчас знаю, что не будет мне ни поездки, ни интересной практики.

Вместо этого будет мне Роман Ахтаров.

— Дочка, почему ты молчишь?

Папин голос робкий, слабый, и от этого ноет сердце. Для нас с Аней он был папой и мамой в одном человеке, всё для нас делал, так что о том, что делать дальше, вопрос не стоит. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы защитить отца.

— Я гадаю о том, что случилось с Аней. Это очень странный поступок. Что сказал Ахтаров?

Папа молчит так долго, что я собираюсь ответить за него, потому что догадываюсь, о чём он меня попросит.

В конце концов папа отвечает.

— Роман сказал, что ему всё равно, на какой сестре жениться, и что ты его вполне устраиваешь. Ты... Ты приедешь, Лапочка? — спрашивает дрожащим голосом. — Я бы никогда тебя о таком не попросил. У тебя своя жизнь, работы, планы... Но я не знаю, что ещё делать... как решить проблему.

Смотрю на коробки в углу, как на прекрасную, несбыточную мечту.

В этом году я закончила медицинский институт, однако решила не спешить с ординатурой и выбором специальности. Присоединилась волонтёром к благотворительному проекту, с которым собираюсь... собиралась путешествовать по стране. Помогать врачам в мобильной клинике, ездить в экспедиции, выездные проекты помощи. Работая плечом к плечу с врачами разного профиля, я собиралась выбрать специальность по душе.

Ключевое слово — собиралась.

— Конечно, папа, я приеду. Я уже начала собирать вещи.

2

Бизнес отца давно трещал по швам.

Я об этом знала, но папа хорохорился и заверял меня, что всё под контролем.

Дескать, он нашел нужных людей и уже принял экстренные меры, так что скоро всё будет хорошо.

У меня было очень плохое предчувствие насчёт того, кто такие эти «нужные люди» и насколько они нам нужны. Однако папа только отмахивался от меня и смеялся в ответ, что я ничего не понимаю в бизнесе и что якобы в нём свои правила и совсем другая этика, чем в медицине.

К сожалению, ничего хорошего из папиных экстренных мер не вышло. Наоборот, ситуация из плохой превратилась в ужасную.

Он был лучшим в мире папой: вырастил нас с сестрой после маминой смерти, выучил, выкормил, косы нам заплетал, на вечеринки возил, парней отпугивал, косметику запрещал... Короче, все признаки лучшего папы в мире были налицо.

А вот в бизнесе папа был и есть... как бы сказать вежливо... дыркой от бублика.

Жили мы неплохо, потому что унаследовали деньги от деда. На эти же деньги папа, вдохновлённый чужими историями успеха и собственными иллюзиями, решил купить небольшую сеть старых автосервисов — ему казалось, что это стабильный и «мужской» бизнес, где всегда будут клиенты.

На словах всё звучало многообещающе, но на деле он не понимал ни рынка, ни людей, ни принципов управления. Дешёвое оборудование ломалось, мастера увольнялись, клиенты жаловались... Папа то отчаивался, то снова начинал с нуля, тратя оставшиеся деньги на неуместные инновации и бессмысленные рекламные кампании. Бизнес медленно, но верно деградировал.

К тому времени я уже уехала в другой город учиться в мединституте, но все новости получала от сестры, которая на два года младше меня. Аня не собиралась учиться или работать, поэтому надеялась на чудеса — что папин бизнес снова взлетит, и они будут купаться в золотых монетах.

Однако этого не случилось. С тем же упорством, что и раньше, папа влез в долги, связался с опасными людьми, и тогда стали происходить совершенно страшные вещи — угрозы, папины внезапные исчезновения, синяки и другие травмы, которые он отказывался объяснять.

Всё могло закончиться очень плохо, однако нашлось внезапное решение проблемы. Его нашла моя сестра. До того момента её гениальность была скрытой, но, столкнувшись с бедностью, Аннушка включила ранее спящие серые клетки, покопалась в старых бумагах деда и в архивах и… продала себя в жёны.

Точнее, не себя, а наше семейное имя — Романовы и нашу голубую (вернее, едва ли голубоватую) кровь.

Дело в том, что по некоторым данным мы происходим от «тех самых» Романовых, самых-самых. Другими словами, в наших венах течёт царская кровь. При прошлом рассмотрении нашу связь с царской семьёй посчитали, мягко говоря, сомнительной, но после того как Аннушка, моя избалованная и предприимчивая сестра, ощутила на себе все тяготы жизни без салонов красоты и безлимитных кредиток, повторное исследование родословной показало чуть ли не гарантию нашего прямого царского происхождения, а кровь в наших жилах необратимо сменила цвет на голубой.

Пользуясь этим, Аня крайне выгодно продала себя в жёны Роману Ахтарову, одному из самых богатых и влиятельных людей нашего родного города, которому понравилась идея получить жену и наследников голубых кровей.

Вернее, Аня почти продала себя в жёны. Договор подписали, папины кредиторы притихли, день свадьбы назначен.

А потом моя сестра исчезла. В неизвестном направлении.

И велела её не искать.

А проблему осталось решать мне.

Уже три дня как я вернулась в родной город и живу в папиной квартире, в моей старой детской комнате, и пытаюсь разобраться в сложившейся ситуации. С переменным успехом.

— Лапонька, только что звонил человек Ахтарова и сказал, что с тобой свяжется фирма, которая организует свадебное торжество. Если ты захочешь что-то поменять, им, они всё сделают. Роману сообщать об этом не надо, он велел, чтобы всё было по-твоему. Кроме того, его помощник устроит, чтобы ко дню свадьбы твои вещи перевезли в дом Ахтарова. И ещё…

Невыносимо видеть папу таким — слабым, потухшим. Проигравшим. Да, он сам виноват в том, что спустил бизнес в унитаз и связался с плохими людьми, но... В детстве он был моим героем, моим всем. Сильным, непобедимым и бесстрашным.

А теперь осталась только тень того яркого мужчины, и от этого мне невыносимо больно.

— И ещь... что? — помогаю ему.

— Помощник Ахтарова сказал, что они получили твои просьбы о встрече... все пять просьб. Но, к сожалению, Роман очень занят и не сможет встретиться с тобой до дня свадьбы. Он постарается приехать за несколько минут до начала церемонии, чтобы у тебя была возможность задать интересующие тебя вопросы, но в общем и целом, вся информация о вашем браке прописана в договоре. Он и правда очень большой, этот договор, и там много всего.

Папа нервничает, что я обижу великого Ахтарова просьбой встретиться с ним до свадьбы.

И как, скажите, такому человеку пришло в голову управлять бизнесом?!

Папа морщится, потому что знает, как сильно меня злит тот факт, что Роман Ахтаров не считает нужным даже позвонить мне, не то, что встретиться лично. Я понимаю, что это договорной брак, но дело не в сантиментах и гуляниях под луной, а в элементарной вежливости.

А также в том, что я готова сделать всё что угодно, только бы избежать этого брака.

Что ж... если Роман Ахтаров отказывается идти к Лапоньке, то Лапонька и сама может к нему пойти. Я девушка неленивая, энергичная, предприимчивая. Жди, дорогой жених, я лечу на крыльях любви! Только... как бы ты об этом не пожалел.

3

Моё дело слишком неотложное, чтобы ждать.

Если Роман Ахтаров не хочет встречаться со мной, как нормальный жених, — в кафе, ресторане, парке... то придётся нагрянуть к нему домой без приглашения. Я не собираюсь просто сдаться и молча принять неприемлемую мне судьбу, как будто речь идёт о малозначащей сделке, а не свадьбе. Но при этом не хочу рисковать папиной жизнью и разрывать брачный договор без обсуждений.

Мне необходимо поговорить с Романом Ахтаровым. Лично.

Вызываю такси и прошу доставить меня к главному въезду в его владения.

Именно что владения. У Романа не дом, а целый город внутри города, окружённый впечатляющей стеной в три человеческих роста.

За массивными воротами раскидывается настоящая автономная империя: ряды офисных зданий, дома для персонала с маленькими балкончиками, кафе, рестораны, даже магазины. Всё чисто, идеально, как будто природа и архитектура заключили сделку.

А в изолированной части владений расположен дом самого Романа. Точнее, его крепость. Из тёмного камня, с огромными окнами и башнями Суровая и громоздкая, без архитектурных излишеств.

Я никогда не встречала Романа Ахтарова, однако на фотографиях в сети он выглядит точно так же, как его дом. Неприступной каменной глыбой.

У ворот двое охранников. В чёрной форме, в очках, с наушниками. Вооружённье, конечно. Стоят, как роботы из фильма: не моргают и не улыбаются.

Выхожу из такси, расплачиваюсь, потом поворачиваюсь к ним. Сердце колотится как сумасшедшее, но стараюсь выглядеть уверенно. Даже с ноткой высокомерия. Я, между прочим, невеста большо-о-ого человека, который всем здесь заправляет И пусть жених не хочет пускать меня на территорию раньше времени, но всё равно, я тут вторая по главнейшеству. Вот так вот! Если Роман с этим не согласен, то пусть на мне не женится.

А пока..

Раз-два-пять, я иду искать.

Раз — это попасть на территорию мини-города.

Два — подобраться к дому Романа.

А пять — проникнуть внутрь и заставить жениха со мной поговорить.

— Добрый день. Екатерина Романова. Мне назначено на одиннадцать в «Минимаркете», — говорю уверенным тоном.

Роботы застыли в идентичных позах, не спускают с меня глаз. Ещё бы.

Представляю, как я прославилась среди людей Романа, когда заявила, что увольняю выбранного моей сестрой фпориста и хочу, чтобы цветы на свадьбу поставлял «МиниМаркет» — небольшой магазинчик на территории принадлежащего Роману рабочего комплекса, где продают бутерброды, выпечку, сувениры и прочие мелочи, которые могут понадобиться людям во время длинного рабочего дня.

Вообще, Роман Ахтаров хорошо заботится о своих людях. Рядом с офисными зданиями есть и парикмахерская, и стоматологическая клиника, и семейный врач, и многое другое.

Охранник сверяется с расписанием на планшете и протягивает мне карту мини-города с обведённым кружочком магазином, где мне назначена встреча с озадаченным и не на шутку испуганным владельцем. Цветы они, конечно, продают, но для свадьбы их тощие букетики совершенно непригодны. Их покупают только в качестве извинений от ленивых мужей за то, что те забыли вынести мусор или помыть посуду.

Однако, разговаривая с владельцем «МиниМаркета», я была непреклонна в том, что должна поговорить с ним лично.

Если повезёт, то свадьба вообще не состоится, однако этот ход позволяет мне попасть на территорию Романа. Уверена, ему сразу доложили о моей более чем странной идее. Но, как я и полагала, он не отказал мне в допуске. Наверное, решил, что алчной невесте захотелось осмотреть его владения, и ему от этого не будет никаких проблем. Попасть на территорию мини-города — это не то же самое, что попасть в дом Романа. Там совсем другой уровень охраны.

Именно туда я сейчас и направляюсь, минуя магазины. Захожу только в «Минимаркет», и то всего на пару минут. Говорю владельцу, что передумала. В качестве извинения покупаю первый попавшийся бутерброд, хотя, по правде говоря, извинения не нужны. Владелец чуть не плачет от облегчения, что ему не придётся поставлять цветы на свадьбу большого и страшного босса.

Итак, первый этап пройден. Я на территории Романа, а теперь уверенно направляюсь к его дому.

Трусить нельзя. Как говорится, лиха беда начало.

Роману Ахтарову придётся со мной поговорить.

4

С охраной здесь всё серьёзно.

Её много.

Она надежная и убедительная.

Это неудивительно, так как мой жених — очень важный человек Он владеет множеством бизнесов, хороших и разных, поэтому и врагов у него столько же.

Множество.

Такое количество охраны мне не перехитрить, поэтому надо сосредоточиться на парне, который подпирает колонну у самого входа. Чем ближе ко входу, тем выше шанс проникнуть внутрь — вот так я рассуждаю.

Не могу похвастаться, что у меня имеется гениальный план. На самом деле хвастаться вообще нечем, кроме вдохновения и острого желания заполучить тет-а-тег с Романом Ахтаровым. Тогда уж я смогу его убедить, что отработаю долг отца десятком способов, каждый из которых намного выгодней женитьбы на таком нелепом существе, как я.

Судя по тому, как переглядывается и перешёптывается охрана, они прекрасно осведомлены о том, кто я такая. Неудивительно, дураков сюда не берут. Конечно же, логично было предположить, что я попытаюсь проникнуть в дом драгоценного и хорошо защищенного жениха.

Под всеобщим наблюдением я устремляюсь к парадной двери.

Парень отслаивается от колонны. По его решительному виду очевидно, что меня здесь ждали и что именно ему досталась сомнительная честь вести переговоры.

— Здравствуйте. Меня зовут Екатерина Романова. Я здесь по делу и хотела бы увидеться с моим женихом. — Делаю ударение на последних двух словах и при этом коварно щурюсь, намекая на то, что, когда станут женой, отомщу всем, кто меня не пускал.

— Здравствуйте. Очень приятно познакомиться. К сожалению, в данный момент Роман Борисович очень занят и не сможет вас принять, — выплёвывает заранее заготовленную фразу.

— Вы не понимаете... Это очень срочно.

— Роман Борисович просил передать вам, что Игорь позаботится о любых срочных вопросах.

Игорь — помощник Романа, и я уже довела его до заикания, но ничего полезного не получила.

— существует нечто, что я могу обсудить только с Романом Борисовичем.

Унизительно стоять перед домом будущего мужа и умолять охрану меня впустить.

Даю себе немое обещание, что однажды отомщу Роману. Пока не знаю как, но обязательно отомщу.

От этого становится немного легче.

Охранник переступает с ноги на ногу, сыплет ожидаемыми словами, что он всё понимает и с удовольствием бы меня впустил, но он обязан выполнять приказы и прочее, и прочее.

Однако при этом на его лице неприятная ухмылка. Он считает меня корыстной цацей и радуется возможности спустить меня с небес на землю.

Раз так, то я не ощущаю никакого чувства вины по поводу того, что собираюсь сделать.

Улыбаюсь ему и развожу руками.

— Что ж... По крайней мере я попыталась. Спасибо, что пытались мне помочь.

Спускаюсь с крыльца и направляюсь прочь, но через несколько шагов останавливаюсь и смотрю на него через плечо.

— на; я не могу так просто уйти, не посоветовав вам срочно обратиться к специалисту. Это было бы неправильно с моей стороны. Я обязана поставить вас в известность... Пожалуйста, не затягивайте больше. Завтра же обратитесь к кому-нибудь.

Парень бледнеет тяжело сглатывает.

— З-ззачем?

Видимо знает, что я врач, и решил, что речь идёт о чём-то медицинском.

Ещё двое подходят, прислушиваясь к нашему разговору.

— Как зачем? — Показываю на его лицо. Вы же наверняка заметили изменения!

— Я… ннет. ккакие изменения? — Он поворачивается к коллегам, которые наблюдают за нами с подозрением. — Что у меня с лицом?!

— НУ вот же! — Снова поднимаюсь на крыльцо. — Подержите секундочку, чтобы я могла вам показать.

Сую ему в руки открытую сумочку и купленный в «МиниМаркете» бутерброд.

Зажигаю фонарик на телефоне и направляю на его лицо.

Он моргает, морщится.

— Что не так у меня с лицом?! — снова требует ответа.

— Оно лживое!

Сую телефон ему в руки поверх остального, распахиваю дверь и несусь вверх по лестнице.

Еле удерживая мои вещи, ослеплённый фонариком, он неловко бежит следом, а с ними другие двое.

Однако в школе я занималась лёгкой атлетикой, так что догнать меня нелегко.

Плюс к этому я точно знаю, где расположен кабинет Романа. Узнать это было не так ужи просто. К счастью, я нашла в сети фотографии других проектов архитектора, который строил этот дом, и по ним, а также по фотографиям дома Романа, смогла набросать для себя внутреннюю планировку дома.

Охрана уже настигает меня, дышит в спину, поэтому я стучу в дверь кабинета одной рукой, а другой открываю её и забегаю внутрь.

Всё, свершилось. Я на месте.

И Роман тоже на месте.

Сидит за рабочим столом, весь из себя... Роман Ахтаров.

На противоположной стене большой экран, с него на меня с интересом смотрит Игорь, помощник Романа.

Машу ему, улыбаюсь.

— Привет, Игорёк Давно не общались. Ты выглядишь бледным. Плохо спал?

— Спасибо, нет нормально... вроде. — Откашливается.

— А я вот пришла познакомиться с женихом. Нашлись добрые люди, провели меня в кабинет — Показываю на стоящую в дверях охрану.

— Босс, мы не... — начинает один из них, но Роман даёт ему знак, что объяснения не нужны.

Самое большое и очевидное объяснение стоит посередине кабинета. Я, конечно.

— Она сказала, что у меня что-то с лицом! — не выдержав, жалуется парень, который (предположительно) охранял входную дверь. Хотя явно ведь не охранял, просто кто-то коварный нагрузил мальчишку заданием избавиться от невесты большого босса.

Роман переводит на меня вопросительный взгляд, и я пожимаю плечами.

— У нею лживое лицо. Он сказал, что у тебя нет времени, чтобы со мной встретиться, а я точно знаю, что ты рад меня видеть. Правда?

5

У Романа Ахтарова интересное лицо.

Крупное, запоминающееся. И сейчас оно подёргивается тоже очень впечатляюще, конвульсивно. К сожалению, не от смеха.

Я не эксперт в физиогномике, но верю, что по лицу человека можно определить очень многое. Сейчас на лице моего жениха определяется отчётливое раздражение. Наверное, из-за проблем на работе. Других причин не вижу.

Он приоткрывает рот; явно готовится что-то сказать, поэтому остальные затихают в ожидании царственного вердикта. Проходит несколько секунд, и наконец Роман с трудом разжимает челюсти и спрашивает мрачным, злым тоном.

— Ты явилась сюда, потому что хотела со мной встретиться?

Ему надо поработать с медиа-тренером, изменить стиль приветствий, а то выглядит большой букой. Может, посоветовать ему хорошего специалиста?

Наверное, лучше потом, сейчас нельзя отвлекаться.

— да, конечно! Я пришла, чтобы с тобой встретиться, повидаться, поговорить. Вот, смотри... — Забираю у охранника злополучный бутерброд и кладу на стол. — Принесла тебе перекусить, а то ты столько работаешь, что наверняка не успеваешь о себе заботиться. — Бросаю взгляд на экран. — Извини, Игорёк, тебе я ничего не купила. Не знала, что ты здесь.

А вот его лицо точно дёргается от смеха. И вообще с виду он приятнее, чем мой жених. Может, мне разрешат выйти замуж за него, а не за Романа? С Игорьком будет легче договориться.

— Я вообще-то не «здесь», но спасибо, — булькает Игорёк. Нормально говорить не может, опять же из-за смеха.

— Скажи мне свои предпочтения, на будущее. Буду и тебе приносить вкуснятинку.

Кошусь на Романа, но по его внешнему виду ничего не поймёшь. Сидит себе каменным изваянием. Смотрит на меня, даже не моргает. А моргнуть-то стоит, а то будет раздражение конъюнктивы от сухости. Может, предупредить его?

В идеальном сценарии Роман в срочном порядке разрывает наш брачный контракт и вручает мне чек на огромную сумму взамен на обещание никогда больше не приближаться к его владениям.

Однако мой жених крепкий орешек, над ним ещё придётся поработать. И делать это надо аккуратно, а то, если он разорвёт контракт, а потом стребует с папы сумму долга, то ситуация только ухудшится.

Роман двигает указательным пальцем, буквально одной фалангой, — и охрана исчезает, закрывая за собой дверь.

— Вот это да! У тебя волшебный палец? Мне бы такой.

Роман пытается оставаться нечитаемым, но эмоции прорываются наружу — негодование, изумление и ещё много всего. Я его понимаю, со мной непросто.

— Ты не похожа на свою сестру, — говорит он обвиняюще.

Ха! Заметил, наконец, Проницательный мужчина, молодец.

— Меня зовут Лапонька. Я старше Ани на два года. Закончила медицинский институт, собираюсь... собиралась провести следующий год работая на разные благотворительные организации волонтёром. Очень люблю детей, поэтому подумываю о том, чтобы стать педиатром.

— А ты не подумываешь о том, чтобы свалить из моего кабинета, куда тебя не приглашали? — спрашивает мрачно.

Изображаю задумчивость, потом качаю головой.

— Нет. Точно нет. Я же твоя невеста, а значит, для тебя моё появление — это очень приятный сюрприз. Кстати, мы с тобой целуемся при встрече или нет? Я переняла брачный факел у сестры, а правил не знаю. Как у нас с тобой заведено?

— Нет мы не целуемся при встрече, — отвечает, хотя явно имеет в виду, что мы не целуемся никогда, а не только при встрече.

ОЙ, бедняга... А ведь это только начало!

— А как я тебя называю, когда мы в кругу друзей? Ромочка? Нет, лучше Ромашка, да? Это нежнее.

— Ты никак меня не называешь, потому что тебе незачем ко мне обращаться. Для решения любых вопросов у тебя есть Игорь. — Показывает на экран и туда же адресует следующую фразу (очень злую). — Я велел тебе с ней разобраться!

Игорь испуганным не выглядит, скорее, весёлым

— Обязательно разберусь, Роман Борисович. Сейчас как раз учусь у вас, как это делать, а после этого сразу разберусь.

А он молодец, смелый. Показываю ему большой палец в знак одобрения.

Рядом раздаётся скрежет зубов. Кажется, Ромашке не нравится, когда его невеста делает комплименты другим мужчинам. Ревнует да?

Подхожу ближе, опираюсь на стол ладонями.

— Ой-ой-ой! Скрежетать зубами нехорошо. Посмотри в зеркало, у тебя очевидный спазм мышц челюсти, а это нездоровое состояние. Если часто скрежетать зубами, то можно их повредить. Стереть эмаль, испортить прикус... Возможно, это у тебя от стресса.

— Да, вполне возможно. — Женишок говорит с явным намёком, который я игнорирую, и при этом убивает меня взглядом.

— Если это происходит и ночью тоже, то тебе следует заказать специальные капы для защиты зубов.

В ответ скррежет усиливается, перерастает в хруст.

М-м-м… Хорошо сработала, молодец, Лапонька.

Очень надеюсь, что после такого знакомства желание Романа во что бы то ни стало на мне жениться, поутихнет Дело в том, что я не притворяюсь. Я и есть такая чудаковатая, шумная и взбалмошная, поэтому не имею никаких брачных устремлений и надежд. Кто, скажите, меня такую потерпит? Ага, никто.

А меняться я не собираюсь. Ни для кого.

6

По-моему, всё идёт очень даже неплохо.

Не могу сказать, что по плану, потому что плана как такового у меня нет. Однако в дом Ахтарова я пробралась, разговорить его мне удалось и впечатление я произвела именно такое, какое нужно, — отрицательно-ужасающее. По крайней мере, на внезапно влюблённого мужчину мой контрактный жених не похож.

— Ты сумасшедшая? — рычит, глядя на меня исподлобья.

А вот это уже некрасиво, такого я не потерплю.

— УфФФф_ Такого термина вообще не существует. Это оскорбительная формулировка. Пожалуйста, не используй её больше!

Роман вопросительно смотрит на Игоря, как будто проверяет, не почудилось ли ему это... чудо в его кабинете. То бишь, я.

— Я тоже её вижу, — усмехается Игорь.

Роман морщится, с неохотой переводит взгляд обратно на меня и потирает ладонью грудину.

— Так... А вот это уже серьёзно. У тебя боли в груди? Слева или посередине? В руку отдают? А в челюсть? — Собираюсь подойти ближе, но Роман выставляет перед собой руки. Обе. Еще немного, и завопит: «Чур меня».

АЙ да я, ай да молодец! Еще немного надавить, и я буду свободна от нежеланных брачных уз. Чтобы навсегда от меня избавиться, Роман будет рад забыть о долгах отца и никогда больше не станет упоминать нашу семью.

— Успокой меня, ты хотя бы на каких-то таблетках? — спрашивает меня тоскливым голосом.

— Да. Замужневыходин. Три раза в день. Пожизненно.

— Это она так шутит? — Роман смотрит на Игоря, как на переводчика.

— Роман Борисович, я оставлю вас поговорить с э-м-м… невестой. Вы потом наберите меня, когда освободитесь.

— Нет! Останься! — приказывает таким тоном, как будто Игорь сможет защитить его от меня через экран. Повернувшись ко мне, он говорит.

— Слушай меня внимательно, Ла... — не может произнести «Лапонька», как ни старается. Его аж всего перекосило бедного. — У тебя должно быть нормальное имя, а не... это.

— Меня все называют Лапонькой или Лапой.

— Лапонька... — Смотрит на Игоря, как будто проверяет, заметил ли тот, как низко пал его начальник.

Игорь хороший парень, поддерживает большого босса.

— Да, Лапонька. Я тоже её так называю.

Врёт и не краснеет. По телефону он меня называл «госпожа Романова».

— Лапа, слушай меня внимательно. Я занятой человек, и у меня нет времени на твои выкрутасы. У нас с тобой контрактный брак, который не включает в себя необходимость общения. Всё это прописано в контракте, детали которого я обсуждал с... твоей сестрой... как там её звали... не помню.

Припечатывает каждое слово.

— ЕЁ не звали, а зовут. Она жива и здорова, только почему-то сбежала. Я уверена, что её побег никак не связан с грядущей свадьбой. Я даже помыслить не могу, почему она не захотела бы замуж за такого очаровашку, как ты. А зовут её Анна. Её имя читается одинаково с двух концов, в детстве она очень этим гордилась.

— Спасибо за этот... любопытный факт.

— ОЙ, ты даже представить себе не можешь, сколько у меня всего припасено интересного!

Внезапно Роман с размаху ударяет ладонью по столу и поднимается.

— Хватит! Ты хоть пытаешься фильтровать свою речь?!

— Нет. Зачем? — Развожу руками, изображая искреннее удивление.

Какое-то время в кабинете царит мёртвая тишина. Кажется, даже Игорёк не дышит на экране.

Потом Роман говорит отрывистым резким голосом.

— мне обещали жену из вашей семьи, а в обмен я выплатил долги твоего отца. Твоя сестра сама предложила себя в жёны, я не настаивал, но мне понравилась идея иметь жену и потомство голубых кровей. Твоя сестра притащила какие-то сфабрикованные бумажки, чтобы доказать вашу связь с династией Романовых, но я нанял своего человека, эксперта, и он подтвердил, что связь на самом деле существует. Поэтому, несмотря на представление, которое ты только что устроила, ты меня устраиваешь, и я тебя беру. В жёны. По контракту, который тебе следует прочитать. Больше нам обсуждать нечего. Что тебе ещё не понятно? — спрашивает с видимым раздражением.

— Я ищу способ избежать этого брака.

— Не найдёшь и не трать моё время зря, — отрезает.

— А на жену как раз уйдёт много времени и сил. У тебя красивая шея... зачем тебе ярмо? Цепь на ноге, балласт, кухонный командир, прокурор в бигудях.

— Я на тебе женюсь, — припечатывает чуть ли не по слогам.

7

Всё шло так хорошо, а теперь свернуло в неприглядную сторону.

Я догадывалась, что Роман планирует держать жену с детьми в весьма отдаленном, хотя и красивом, и хорошо обеспеченном месте. Для галочки и для прессы у него будет семья голубых кровей, но при этом ненужная жёнушка не станет тереться под боком, мешать, чего-то требовать и возмущаться. Игорь возьмёт все неприятные матримониальные вопросы на себя, а жизнь великого Романа Ахтарова фактически не изменится.

Однако я надеялась, что до этого депо не дойдёт и мне удастся его спугнуть.

Мужчине его положения в обществе нужна адекватная жена, а я под сие описание подхожу только когда под наркозом.

Неужели он не боится, что о моих выкрутасах и приколах заговорят в прессе?

Зачем ему такая дурная слава? Или он собирается держать меня в клетке и не выпускать на волю?

Хм-м-м..

Игорёк подаётся вперёд, чуть ли не носом упирается в экран, настолько ему интересно, каким будет мой следующий ход. Ау меня не то, что короля, а и пешки в кармане нет. Что бы я ни предложила, для такого человека, как Ахтаров, — это капля в океане его ресурсов.

Ладно, попробуем зайти с другой стороны.

— Неужели тебе всё равно, как выглядит твоя жена? Посмотри на меня внимательно! Во мне нет лоска. Никакой модельной фигуры и грации. И по другим внешним критериям я не удалась. — Не хочется углубляться в анатомические подробности, но надо как-то объяснить, что я ему не подхожу... — Я не уф-ф-Ф... не уххх.

— Ты не кипящий чайник? — спрашивает Роман сухо.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду — Фыркаю. — Тебе надо выводить в свет красивую, эффектную, ух-хх какую женщину, а мой внешний вид разочарует народные массы.

Я не жалуюсь и не прибедняюсь. выгляжу я вполне себе презентабельно, и на фигуру не жалуюсь. У меня атлетичное тело, приспособленное к моему образу жизни. Нет никаких встроенных и накладных запчастей, всё натуральное, без шпатлёвки и других малярных работ И стиль одежды у меня практичный, неброский.

Роман продолжает смотреть на меня, как будто и правда прислушивается к моему совету.

— Не думай, я не дурочка и понимаю, что ты будешь появляться в свете с любовницами, и что они будут отвечать всем нужным ухх каким критериям внешнего вида. Но ведь существуют мероприятия, на которые тебе придётся привести жену. А это буду я. — Принимаю драматичную позу, чтобы он воочию представил, какого клоуна выставит перед прессой.

Чую грядущую победу. Сейчас он передумает на мне жениться. Ну же, Ромашка, не подведи!

— Ты закончила выступление? Могу я вернуться к работе?

Чёрт возьми... Он непробиваемый!

— Хорошо. Только... Можно попросить у тебя совета?

Роман щурится. Явно сомневается, что я способна сказать хоть что-нибудь адекватное.

— Ну… попробуй! — выдыхает наконец.

— Ты опытный человек в бизнесе и всяких разборках... делах. Наверняка бывал в непростых ситуациях и находил выход.

— Что из этого?

— Если бы ты оказался на моём месте, как бы ты избежал этого брака?

С экрана раздаётся странный булькающий кашель Игоря, ему бы лёгкие проверить.

— выслушай меня, Лапонька, — рокочет мой жених. Уже нежнее ко мне относится, на «Лапоньку» перешёл. — Твоя семья заключила контракт, и ты сказала отцу, что сделаешь всё, что от тебя потребуется. Сказала?

— Да, но я надеялась с тобой договориться.

— На каком основании?

— На человеческом... разумном... гуманном... практическом.

— Это твоя ошибка, и я к ней непричастен. Через месяц мы поженимся, прими это как данность. Я не требую от тебя очень многого. Только помочь мне с дочкой.

— Как ты можешь знать, что у нас родится дочь?!

— Потому что она уже есть.

— У нас уже родилась дочь?! Как здорово! Надеюсь, она похожа на тебя. У тебя глаза уникального цвета. Такие яркие, что кажется, они фосфоресцируют Это мутация или наследственное? Хорошо бы посмотреть фотографии твоих предков.

— Лапонька... Лапа! Ты меня услышал:

— Да, но я всё равно не хочу выходить за тебя замуж. Ты обязательно найдёшь себе более подходящую жену голубых кровей, а я лучше отработаю долг отца другими способами. Вот увидишь, тебе понравится!

С экрана раздаётся странный звук, похожий на фырканье лошади, а потом Игорь исчезает, остаётся только пустой стул.

— какими, интересно, способами ты предлагаешь отработать долг твоего отца? — низким, вкрадчивым голосом спрашивает Роман.

8

Честно говоря, маленькая, оптимистичная часть меня надеялась, что до отработки дело не дойдёт:

Не потому что я совсем уж наивная, а просто иногда хочется верить в чудо. Я сделала более чем достаточно, чтобы отпугнуть Романа, и чтобы он передумал на мне жениться, однако оказалось, что он не пугливый. Но если всё-таки удастся его уговорить разорвать контракт, то с отцовским долгом есть два варианта. Возможно, Роман сжалится и позволит отцу выплатить долг в рассрочку, и тогда я помогу, забью на путешествие, буду работать день и ночь, чтобы отдать долг. Потребуется немало времени, но в конце концов мы всё выплатим. Прошлые кредиторы были жуткими, опасными людьми, но с ними Роман разобрался, и теперь мы должны только ему, а он не кажется таким уж страшным мерзавцем.

Или мне просто хочется в это верить.

Есть и второй вариант выплаты, только вот как убедить Романа в том, что мои услуги стоят таких немыслимых денег?

— Если некоторые... вещи, которые я могу для тебя сделать. Никто другой тебе этого не предоставит — Старательно подбираю каждое слово, тщательно продумываю стратегию убеждения противника... вернее, жениха.

— Неужели? — Роман изгибает бровь. Похоже он надо мной надсмехается, и, в принципе, я понимаю почему. Это крайне нагло с моей стороны утверждать, что я якобы могу предложить ему нечто уникальное.

Игорь снова прилип к экрану. Ловит каждое моё слово.

— У меня есть некоторые уникальные способности, которые тебя впечатлят и значительно улучшат твою жизнь. Продаю себя как могу. Очень стараюсь.

Роман пару раз моргает, потом бросает странный взгляд на экран. Кажется, он сейчас велит Игорьку отключиться. Но нет меня это не устраивает. Мне как никогда нужна поддержка начальственного помощника.

Роман открывает рот; чтобы что-то сказать Игорю, но я его останавливаю.

— Пусть Игорёк останется, он нам понадобится.

Мужчины смотрят друг на друга, потом синхронно переводят расширенные и немного озадаченные взгляды на меня.

— Заинтригованы, да? — Улыбаюсь. — Пра-а-авильно, что заинтригованы! Сейчас я всё объясню... и покажу!

— Ты вообще стыд имеешь? — внезапно взрывается Роман. — Мне сказали, что ты приличная женщина, а ведёшь себя как последняя.

— Роман Борисович! — восклицает Игорь. — Я уверен, что вы не так поняли! Дайте Лапоньке закончить, она сейчас всё объяснит.

Чего?

О чем это они?

Что я сказала такого неприличного? Только если Ромашка подумал.

— Да что ты за извращенец такой?! Я ничего неприличного тебе не предлагала и не собираюсь, и не надейся! С ума сойти! Я по делу говорю, а у тебя мысли совершенно не в ту сторону уехали. Так бизнес не построишь.

Роман скалится, даже кривится от раздражения, уже в сотый раз за последние несколько минут.

— Говори тогда, что тебе надо! — выплёвывает на последней капле терпения.

— Не мне надо, а тебе. Совершенно очевидно, что у вас тут полная дезорганизация и развал. Вам срочно нужен человек... нужна я, чтобы навести порядок.

Мужчины смотрят на меня идентично выпученными глазами. Может, они братья?

Генетический тест бы не помешал.

— Развал, — повторяет Роман медленно, как будто пережёвывает это слово во рту. — Вот здесь. Развал. — Обводит жестом кабинет:

— Да. Разброд и шатание. Дезорганизация. Это неудивительно, потому что масштаб твоих компаний огромный. Чтобы привести здесь всё в порядок и держать под контролем, необходим нечеловеческий уровень организации и креативности.

Фактически тебе нужен робот — Показываю на себя и улыбаюсь во всё лицо. — Я и есть этот робот. Зачем на мне жениться, если можно получить от меня большу-у-ую пользу другим путём? Это будет намного более выгодно, вот увидишь. А жену мы тебе найдём такую, что Ух-х-м! Модельной внешности, огромного ума настоящую аристократку. Такую, что даже на ночь не снимает корону и все слова произносит с заглавной буквы.

— Мы найдём мне жену, — повторяет Роман.

— Да! Ты и я. А пока что я наведу у тебя порядок.

9

Я уверена, что такой человек, как Роман Ахтаров, не способен потерять дар речи.

Было бы глупостью даже предполагать, что такое возможно. Наверное, он просто раздумывает, какую задачу дать мне для начала. Протестировать мои возможности, так сказать. Да, точно, так и есть. Только лицо у него какое-то багровенькое. Надо при первой возможности померять ему давление.

— Разброд и шатание... — повторяет Роман. Значит, воспринял мою критику всерьез, задумался о ней, это хорошо. А ведь мог проигнорировать, решив, что слова дилетанта ничего не значат.

— Ты не подумай, я не со зла, а конструктивно. Мы с тобой не чужие люди, поэтому я сказала напрямую, а ты молодец, хорошо воспринял. Другой бы обиделся.

Роман смотрит на меня как-то странно, словно не до конца верит, что я… существую на самом деле.

— Не могла бы ты привести примеры того самого разброда и шатания, которые ты предлагаешь... исправить.

— ОЙ, конечно! С удовольствием. Только обозначить проблемы или сразу предложить решение?

— Давай сначала проблемы... обозначь, — отвечает вкрадчивым, сухим тоном.

Не верит мне, что ли?

— Дело в том, что у меня с детства несколько гиперактивный мозг и очень высокая скорость обработки информации. Можно сказать, что я родилась с процессором последней модели. Я замечаю намного больше, чем другие люди, и воспринимаю это намного быстрее...

— А без вступлений можно? — Изгибает бровь.

— Да, конечно. Ну вот смотри. На контрольном пункте срочно нужна защита для компьютерных экранов. Через стекло будки хорошо просматривается весь текст на экране и даже то, как охранник печатает пароль. Думаю, ты и сам понимаешь, насколько это рискованно. Если не веришь, я могу написать тебе его пароль.

Произносить не буду, это очень грубое слово. Дальше. Перед контрольным пунктом огромные клумбы с цветами. Как только старший охранник вышел из будки, сразу начал чихать. Лучше перевести его в другое место. Дальше. На парковке у вас две камеры из шести повёрнуты к стене. На них паутина, так что это уже давно так. Там, конечно, очень красивая кирпичная кладка, но если я когда-нибудь украду велосипед, то сделаю это именно в том углу. Следующее. Охрана перед твоим домом бессистемно ходит кругами. Если у них не сборы и не тренинг, то это надо прекратить. Наличие такого числа физической охраны деморализует твоих работников, создавая впечатление, что вы в серьёзной опасности. Лучше заменить их видеонаблюдением. Дальше. Твой дом должны охранять только опытные люди, здесь не место для обучения новичков. Мальчик, которого я обдурила, совсем зелёный. Думаю, что его специально отправили меня задержать, однако ему вообще не место рядом с тобой. Здесь должны работать только серьёзные, зрелые люди. Дальше. У охраны форма из плотного синтетического твида, который не пропускает воздух. Сейчас на улице жарко, так что через час патрулирования они наверняка потеют и перегреваются. Это снижает работоспособность. Если вдруг придётся бежать за нарушителем, то они перегреются ещё до того, как догонят его... а если догонят, то попросят его принести воды. Дальше. На входе в твой дом в каморке висят ключи с подписанными бирками. Красивые, яркие, читаются даже через стекло двери. Если кто-то проникнет через входную дверь, как сделала я, то сможет попасть куда угодно. Это недопустимо. Дальше...

По мере того, как я говорю, глаза Романа расширяются. Он то и депо поглядывает на Игоря. Я понимаю, что из-за моих наблюдений кому-то надают по голове, но я говорю, как есть и просто пытаюсь выжить... и избежать замужества.

— У меня есть ещё целый ворох примеров. Через твой дом я бежала, а не шла, поэтому заметила только самое очевидное. Например, то, что в двух переговорных стеклянные двери, и экран повёрнут к двери. Не самый лучший вариант для конфиденциальных встреч. Я могу пройти помедленней и записать остальные наблюдения. Да и речь не только о наблюдениях. Я помогу вам с теми, кто на вас работает. В медицинском плане, в психологическом и в общем. Помогу вам с обучением персонала. Вот например, смотрите. Игорёк, какой самый часто используемый яд?

Игорь хлопает глазами. Слишком увлёкся моим монологом и не ожидал вопроса

— Я… неуверен. Цианид, наверное? Или это слишком Агата Кристи?

Поворачиваюсь к Роману и развожу руками.

— Вот видишь, это самый ожидаемый ответ. А на самом деле, сейчас цианид мало кто использует. И вообще невозможно ответить на этот вопрос однозначно, потому что всё зависит от того, в городе мы или в сельской местности. В разных населённых пунктах очень разная статистика по используемым ядам. Почему твой персонал не проходит тренинг по ядам? Ты такой важный человек, тебя же наверняка то и дело пытаются отравить. А как насчёт курсов первой помощи? Не проходил? Можно посмотреть твою аптечку? Роман? Почему ты молчишь? Моргни, чтобы я знала, что ты жив. Где твоя аптечка? Короче, всё... Ты меня понял. Менять надо очень многое. Я готова работать на тебя в счёт папиного долга. Ровно год.

Никаких свадеб, только работа. Как тебе такая идея?

10

Тишина затягивается.

За это время я уже могла бы приступить к работе и много чего здесь исправить.

Однако Роман раздумывает, и по его лицу очень трудно прочитать, о чём именно он размышляет и в каком ключе. Но хотя бы уже не злится и не багровеет, и на том спасибо.

Насмотревшись на меня как следует, Роман поворачивается к Игорю.

— Около входа в мой дом есть каморка? — спрашивает резким тоном.

С лица Игорюши исчезает улыбка.

— Я бы не стал называть это помещение каморкой... Это комната охраны, но да, она небольшая.

— и в ней у всех на виду висят ключи с цветными бирками?.

— Я лично проверю и всё исправлю. — Игорь морщится, пытается отвязаться от босса. Сейчас я явно не в фаворитках у начальственного помощника, принесла ему ворох проблем.

— У тебя свой личный вход в здание? Я обязательно его проверю в срочном порядке, — обещаю Роману.

Он смотрит на меня... то ли хочет убить, то ли нанять на работу, а после этого всё равно убить. Своими руками.

— Через какой контрольный пункт ты попала на территорию?

— Через тот, где справа от въезда живая изгородь из туи, которую давно пора стричь. Из-за плохого ухода она потеряла форму и плотность, и я заметила, как минимум две проплешины. Там ещё третья намечается, между прочим, так что надо срочно этим заняться. А то получается очень даже непрезентабельно. Кстати, насчёт презентабельности... Сразу за воротами расположены указатели направления, и над ними хорошо поработал какой-то шутник Я, конечно, посмеялась, но если гости компании используют этот въезд, то лучше избавиться от шуток.

— Что там написано? — Голос Романа какой-то странный, скрипучий.

— Ты сам не заметил? У тебя наверное отдельный въезд на территорию...

Некоторые буквы закрасили или изменили. В надписи «Закрытая зона», например, в слове «зона» изменили «3» на «ж», а «н» на «п». А в слове «стоянка» закрасили буквы «н» и «а».

— Понял! Достаточно! Игорь, разберись..

— Уже занимаюсь — ворчит тот.

— Что это за пункт?

— Северный.

С трудом оторвав от меня взгляд, Роман достаёт телефон.

— Арина, соедини меня пожалуйста с северным контрольным пунктом. Срочно. Да, жду. Добрый день, Ахтаров на связи. Вы знаете другого Ахтарова в нашей компании? Нет? Вот и хорошо, значит, вы меня узнали. Перед контрольным пунктом клумба с цветами. Вас раздражает их запах? Да не волнуйтесь вы, не было никаких жалоб. Ага, так, значит. Я приношу вам личные извинения за недосмотр. В ближайшее время этот вопрос будет решён в вашу пользу. Можно ещё вопрос? Вам удобно в вашей форме? Да? Это хорошо. А не жарко? Что?! Жарко только если двигаетесь?! А как вы, простите, можете делать свою работу, если не двигаетесь...

Извините, это уже не к вам. Благодарю вас за помощь.

Роман сбрасывает звонок, но не успевает отдать приказ Игорю, как тот перебивает.

— Уже занимаюсь. Чихающего переведём, формы проверим и, если надо, заменим.

— Существуют определённые стандарты одежды для подобной работы, могу помочь их найти, — говорю Игорю, но от предложения помощи его лицо почему-то становится в разы мрачнее. — Поговори с поставщиком и проверь их документацию.

Я не помню номер ГОСТа, но его легко найти.

— Что?! ТЫ и не помнишь номер ГОСТа? Как тебе не стыдно?! — вопит Игорь.

Ха-ха, очень смешно. Маленький мальчик Игорь обиделся.

Роман ударяет ладонью по столу.

— Тихо! Ведёте себя как дети. Мне надо позвонить. — Снова утыкается в телефон. — Арина, распорядись, чтобы подготовили синюю спальню, у нас гостья. На постоянной основе. Да, на постоянной. Зачем тебе знать её возраст?! Арина, сосредоточься. Поговори с поваром, скажи. — Роман машет привлекая моё внимание. — Что передать повару насчёт твоих пищевых предпочтений?

— Я не ем ничего скользкого. Желе, грибы, переваренные макароны — бр-р-р... Меня раздражают хрустящие продукты. Ни в коем случае не ем ничего с глазами — устрицы, шпроты, фу! Категорически не ем ничего фиолетового, это несъедобный цвет Ещё не люблю еду в форме шариков, которые катаются по тарелке, типа фрикаделек А в остальном я совершенно неприхотлива.

Роман медленно кивает. Не сводя с меня взгляда, говорит в трубку.

— Арина, передай повару, чтобы сам поговорил с нашей гостьей. Кого как зовут? А, гостью... — Морщится. Прикрыв телефон, спрашивает — Каковы шансы, что ты позволишь называть тебя нормальным именем?

— А какое моё полное имя, мой дорогой жених?

Скалится в ответ. Не помнит, конечно. Ему пофиг на ком жениться, только бы голубых кровей и детородного возраста. Ну и... Ромашка мне досталась.

— Гостью зовут Лапонька, — бурчит в телефон. — Да, так и зовут. Я когда-нибудь вообще шучу! Вот именно, что нет — рычит и сбрасывает звонок. — Ты, Игорь, иди занимайся делом, потом отчитаешься.

Отослав помощника, Роман поворачивается ко мне и снова морщится. Знаю, почему. Он делает такое лицо перед каждой «Лапонькой».

— Называйте меня «Лапа», это более официально, предлагаю щедро.

Он на пару секунд закатывает глаза, однако принимает моё предложение.

— Ты, Лапа, с сегодняшнего дня будешь работать на меня. О, Господи! Только не надо прыгать. Лапа! Чёрт тебя подери... И не пищи так, у меня барабанные перепонки лопнут! Да, в счёт долга твоего отца. Да, на год, если я не сброшусь с крыши до конца этого срока.

— Я бы не стала этого делать. Здесь слишком низко, и ты не погибнешь, но будешь мучиться с множественными переломами.

— Лапа, молчи и слушай меня! Если ты хочешь на меня работать, то должна научиться меня слушать.

— Хорошо, слушаю!

— Да... Вот так... Чёрт, из-за твоей трескотни я забыл, что собирался тебе сказать.

Довела ты меня... Я отведу тебя к моему секретарю, она поможет тебе устроиться. Жить ты будешь в этом доме.

— А может, лучше…

— Я сказал, в этом доме. Точка. ты можешь мне понадобиться в любой момент:

— 3-з-зачем?

— Гарантированно не для того, о чём ты подумала, а для работы.

— А как это будет называться? Кем я буду работать?

Роман щурится, но уже не зло, а с насмешкой.

— Ты будешь работать Лапонькой.

11

Лежу в постели и смотрю в потолок.

Вроде добилась того, за чем пришла, но... целый год здесь торчать — это очень долго. За это время я могла бы сделать столько всего полезного и многому научиться. А так буду плясать под дудку педантичной Ромашки.

Я прочитала о нём всё, что нашла в сети, поэтому заранее знала, что он педант, и сыграла на этом нашем сходстве, чтобы заполучить работу вместо свадьбы. Как говорится, педант педанта учует по таланту.

Нельзя думать о том, что я упускаю и куда не смогу поехать, а то расстроюсь попусту. Наоборот надо сосредоточиться на позитиве, например, на том, что свадьбу отменили. Арина, секретарь Ромашки, вызвалась помочь и отменить приготовления, причём с таким энтузиазмом, как будто она надеется, что сама станет следующей кандидаткой. Хотя, возможно, так и есть, если судить по тому, как она выглядит и каким томным взглядом провожает босса, чтобы влезть в такое облегающее платье, ей наверняка пришлось натереться лыжной мазью для скольжения. И туфли у неё на шее-ломательных каблуках. Жаль, она не голубой крови, я сразу спросила, кода увидела, что она подходит Роману по внешности.

Размышляю, можно ли качественно подделать родословную, когда раздаётся стук в дверь.

На пороге стоит Ростислав, личный дворецкий Ромашки. С ним мы сразу поладили, и он даже согласился, чтобы я называла его Слава, но только когда хозяин не слышит. Более того, наши отношения продвинулись до такой степени, что он снял носок с правой ноги и показал мне свой воспалённый от подагры большой палец.

Честно говоря, я не просила его раздеться, и о болезнях не спрашивала. Он сделал это без предупреждения. К счастью, будучи врачом, я привыкла к тому, что малознакомые люди порой затаскивают тебя в укромные углы и начинают раздеваться. Далеко не с романтической целью.

— Лапонька, Роман Борисович имеет честь пригласить тебя составить ему компанию за ужином.

Вообще-то, мужчина, которого я уже видела без правого носка, мог бы говорить и попроще. Однако я всё понимаю, ему по должности положено употреблять в три раза больше глаголов, чем требуется.

— Уже десять вечера. Если Роман Борисович будет иметь честь так поздно ужинать, то ему во сне будет иметь честь составить компанию слон. То есть слон ему приснится. Нельзя наедаться на ночь.

Славик хороший мужчина, он не пыжится и не строит из себя обиженного героя английской драмы. Наоборот, улыбается с хитринкой.

— Лапонька, а можно я послушаю, как ты его за это отчитаешь? А то бывает, что он и позже ест. Повару иногда ночью приходится готовить, потому что Роман Борисович слишком много работает и забывает о еде. Я пытаюсь на него повлиять, но не получается.

— А у меня, думаешь, получится?

— Если судить по тому, чего ты добилась за сегодняшний день, то да.

Как и в любом другом месте, где работают люди, слухи здесь распространяются очень быстро. Уже слишком многие знают о моём появлении на территории и последующих изменениях, которые внедряет Игорь. Эта новость имела ожидаемо двоякий эффект некоторые меня сторонятся, потому что боятся моего вмешательства в их жизнь. А другие, наоборот, пытаются со мной подружиться, явно собираясь в дальнейшем о чём-то меня попросить.

Мы спускаемся в столовую. Славик даёт мне знак остановиться, заходит вперёд и объявляет:

— Роман Борисович, к вам Лапонька!

Тот, конечно, морщится, а ведь уже мог бы и привыкнуть к моему имени. Машет, чтобы меня впустили, даже поднимается, как истинный джентльмен, и показывает на стул напротив.

— Ты голодная? Присоединяйся! — Показывает на несколько сервировочных блюд с крышками.

— Спасибо, но уже поздновато есть.

— Не начинай! Я так и знал, что ты заведёшь лекцию про сбитый режим и нерегулярное питание.

— И несварение, и плохой сон. Ты меня для этого пригласил? Хочешь, я сделаю слайды? Каждый раз, когда ты слишком поздно ужинаешь и при этом ешь те ужасные вещи, которые сейчас лежат у тебя на тарелке, буду читать лекцию, и тогда ты быстро исправишься.

— Это жареный сыр во фритюре, я его обожаю. Вот, попробуй.

— Нет спасибо.

— Он не фиолетовый, не круглый и не хрустящий. И не скользкий тоже. Вот, смотри, я только что промокнул его салфеткой, теперь он точно не скользкий. И глаз у него нет.

— Ты запомнил мои предпочтения?

— Боюсь, они теперь мне будут сниться в кошмарах. Фиолетовые хрустящие шарики с глазами катающиеся по тарелке.

Роман протягивает мне кусочек жареного сыра на вилке. Снимаю его пальцами и пробую.

— Вкусно. Вообще всё вредное вкусно. — Вздыхаю.

— Зато, когда ешь любимую еду, вырабатывается гормон счастья, и от этого ты здоровеешь. Так что получается баланс.

Чёрт возьми, он прав.

— можно ещё кусочек сыра? Попробовать.

12

Если Роман думал, что меня можно напугать требованием встретиться с ним в шесть утра, то он сильно ошибался.

Врачи привыкли к ранним подъемам и длинным рабочим дням, где одно дежурство незаметно перетекает в другое, а кофе становится заменителем сна. Так что для меня это даже в каком-то смысле комфортное время: тихо, свежо и ещё не началась гонка дня. Поэтому на следующий день я выхожу на крыльцо ровно в назначенный час.

По пути замечаю, что дверь в комнату охраны заменили, теперь в ней нет стекла.

Игорю пришлось навести порядок. Готова поспорить, что если загляну внутрь, на стене уже не будет ключей с разноцветными бирочками и аккуратными подписями, какие двери они открывают.

Посмеиваясь про себя, машу двум охранникам, которые стоят чуть поодаль от дома и делают вид, что просто дышат свежим воздухом. Роман появляется через несколько секунд и смотрит на меня с искренним удивлением.

— Ты вовремя, — констатирует факт, к которому явно не был готов.

— Естественно, я вовремя. Это не свидание. Я на тебя работаю.

Роман в спортивных шортах и футболке. Я тоже. Он заранее объяснил, что мы обойдём его владения и обсудим, чем именно я буду заниматься, поэтому я оделась соответствующе. За одеждой меня отвезли ещё вчера и позволили даже задержаться, чтобы обрадовать папу решением нашей проблемы.

Решением, за которое я буду платить целый год.

Роман бросает взгляд на мою одежду — и снова удивляется. Полагаю, большинство молодых женщин стремятся завоевать его внимание, поэтому пришли бы на прогулку в платьях, на каблуках и с килограммом косметики на лице. Я же выгляжу так, как получилось с утра: волосы собраны в небрежный узел на макушке, а на лице — только свежесть утра.

_— Ладно, пойдём, — говорит он, чем-то явно недовольный. Его голос звучит сухо, но в интонациях проскальзывает лёгкая досада, будто я нарушила какой-то негласный сценарий.

Мы заходим в парк. Судя по идеально ровной дорожке, идущей от дома по периметру владений, Роман любит пробежки. Однако сегодня он не бежит, а идёт. Правда, так быстро, что мне приходится ускориться почти до бега, чтобы не отставать.

Про себя отмечаю, что для человека, который по ночам спокойно уминает жареный сыр, Роман находится в очень даже хорошей форме. Я бы даже сказала, в мускулистой форме, которую не наработаешь случайными тренировками раз в неделю. Но, естественно, я не позволяю себе слишком внимательно на него смотреть. Всё-таки он мой работодатель, а это автоматически накладывает табу на лишние взгляды. Да и вообще, я не из тех, кто томно разглядывает мускулистых мужчин, насмотрелась на них, пока учила анатомию.

Роман косится в мою сторону, замечает, что я почти бегу, чтобы за ним поспевать, и вместо того чтобы вежливо замедлить шаг наоборот, ускоряется. Значит, это не прогулка и не беседа, а испытание. Проверка на прочность.

Роман выше меня, и его шаги намного шире моих, поэтому мне приходится бежать трусцой, чтобы оставаться рядом, однако для меня это не проблема.

Он это замечает:

— Ты не отстаёшь. — В его голосе больше удивления, чем похвалы.

— Ты пригласил меня на прогулку, а теперь надеешься, что я отстану? — Улыбаюсь в ответ.

Роман ловит мою улыбку краем глаза и замедляет шаг. Какую-то секунду мы идём бок о бок, в тишине слышно только ритмичное дыхание и скрип гравия под кроссовками.

— Если хочешь, можем пробежаться, — предлагаю. — Чему ты удивляешься? Это не свидание, так почему бы не избавиться от калорий после поедания ночного сыра?

Ты ведь проверяешь меня на прочность, так? — Роман прячет улыбку, и тогда я спрашиваю. — И как результаты?

— Подозрительно хорошие, — бурчит недовольно.

13

Мы сворачиваем к небольшой аллее, и перед нами внезапно появляется рыжий кот.

Огромный, наглый, с видом хозяина территории.

Роман резко тормозит, чтобы не наступить на пушистого стража.

— Это ещё кто? — Смотрит на кота с таким выражением, будто тот осмелился нарушить ключевое правило.

— судя по властному взгляду, это твой новый начальник охраны.

Роман качает головой, но в уголках его губ появляется едва заметная усмешка. И почему-то именно в этот момент напряжение между нами немного рассеивается.

Кот лениво обходит нас, хвостом ударяя Романа по ноге, и исчезает в кустах, оставляя ощущение, что он выдал нам предупреждение за какие-то страшные грехи.

Роман смотрит ему вслед. выглядит слишком серьёзным.

— Ты любишь всё контролировать, да? — спрашиваю с пониманием.

Он морщится, потом смотрит на меня с иронией. Знаю, что это глупый вопрос.

Конечно Роман Ахтаров любит всё держать под контролем.

— Здесь не разрешается держать животных, — отвечает он после короткой паузы.

— Мне кажется, рыжему пушистику наплевать на правила.

Мы идём дальше по дорожке, и я ловлю себя на том, что уже не думаю о темпе или проверках. Вместо этого с наслаждением смотрю по сторонам. Похоже, это личный парк Романа, и здесь не видно никаких огрехов. Кустарник ухоженный, деревья тоже. Газоны подстрижены так, будто их каждый день гладят щеткой. Фонтаны работают без перебоев, и даже лавочки расставлены таким образом, что из любой точки открывается приятный вид.

— знаешь, что несправедливо? — говорю, сама удивляясь своей честности.

Роман бросает на меня короткий взгляд.

— что?

— При первой встрече я хотела произвести на тебя впечатление, поэтому специально сосредоточилась на негативе. Но есл сказать честно, твой город производит неизгладимое впечатление.

Роман неожиданно усмехается. Но не холодно, а по-доброму, как будто ему приятно это слышать, хотя он и не собирается сразу в этом признаваться.

— мой город, — повторяет мои слова.

— Да, — киваю. — Это же и есть твой город. Я никогда не была в таком месте.

Знаешь, что мне особенно нравится? Ты мог бы ограничиться только офисными блоками. Высокая ограда, камеры, охрана — и на этом всё. Но вместо этого ты потратил деньги на удобства, которые не были обязательными, но сделали твой город уникальным.

Роман замедляет шаг и впервые за прогулку слушает меня внимательно, без попыток перебить.

— И наверняка сделали тебя очень популярным работодателем, — продолжаю. — Я и раньше слышала, что когда у тебя открывается вакансия, на неё подают заявление чуть ли не тысячи людей. Теперь понимаю, почему.

Он молчит, но уголки его губ дёргаются, будто он пытается скрыть удовлетворение.

— ты мог бы построить ещё три или четыре офисных блока, или даже завод. Это принесло бы больше прибыли. Но вместо этого ты сделал так, чтобы людям было удобно жить и работать здесь. Магазины, парикмахерская, врач, спортзал, парк.

Если бы всё это было открыто для посторонних, ты наверняка хорошо бы на этом заработал. Но ты сделал свой город закрытым, только для тех, кто на тебя работает. Поэтому выгода от магазинов и других услуг ограничена.

Роман усмехается. Его взгляд цепкий, острый.

— Не волнуйся и не сомневайся. Я всегда получаю свою выгоду.

— Уверена, что так и есть. Но мне нравится сам путь, который ты выбрал, чтобы её получить. Это редкость. А ещё мне очень нравится то, что ты создал парк. Здесь уютно и дышится свободнее, чем даже за городом.

Некоторое время мы идём молча, а потом Роман вдруг говорит. Тихо, как секретное признание.

— кода я был маленьким, я обещал матери, что однажды построю свой собственный мир.

Поворачиваюсь к нему и впервые вижу в его глазах не холодный расчет не уверенность и не раздражение, а детскую мечту, которая внезапно ожила и стала реальностью.

14

Когда мы сворачиваем обратно к дому, утро уже окончательно просыпается: солнце поднимается выше, воздух становится теплее, а вокруг нас щебечут птицы. Всё это ощущается почти идиллически, и я на несколько секунд забываю, что нахожусь не в парке за городом, а в городских владениях человека, который вчера казался мне хищником в костюме.

На крыльце нас встречает запах кофе. Мы следуем за ним в просторную кухню. На столе уже ждёт завтрак чашки, кофейник и миска с оладьями — пышными, ровными, как будто они сошли со страницы кулинарной книги.

— Сьр на ужин, оладьи на завтрак… Что случится с моей бедной талией? — посмеиваюсь, однако от вкуснятины не отказываюсь.

— я не заказывал оладьи. Повар сам решил, что после утренней прогулки нам нужно что-то калорийное.

— Удобно, есть кого обвинить в нашем обжорстве, — киваю.

Мы садимся за стол. Первые несколько минут проходит в молчании: я сосредоточена на еде, Роман — на своих мыслях. Но это молчание не тягостное.

Оно, наоборот, неожиданно спокойное. Роман пьёт кофе и будто изучает меня через край чашки. Я стараюсь не обращать внимания, хотя ощущаю этот взгляд как прикосновение. Тёплое, изучающее.

— Расскажи, почему ты стала врачом, — вдруг говорит он.

— Составляешь мой психологический портрет?

— Привычка. — Пожимает плечами.

— Хотела быть полезной. Это звучит пафосно, знаю, но когда видишь, что человек страдает, и понимаешь, что можешь помочь — это придаёт смысл всему, что ты делаешь. Даже если приходится жертвовать сном, выходными и личной жизнью.

Роман чуть хмурится.

— Жертвовать личной жизнью? — переспрашивает после короткой паузы.

— А ты думаешь, ночные дежурства и больничные смены оставляют много пространства для романтики? — Усмехаюсь. — Разве что с кофе у нас настоящие долгосрочные отношения.

Он усмехается, но как-то иначе, чем раньше — мягче, наверное.

— Значит, романтика для тебя невозможна?

— С моим-то характером? Нет Любой мужчина сбежит от меня через пару дней, да ещё и рабочее расписание не поможет. А у тебя как дела с романтикой? — Решаю перевести стрелки

Он улыбается, но глаза остаются серьёзными.

— У меня её не было достаточно давно, чтобы забыть, как это работает.

Эта фраза повисает между нами, как что-то слишком честное и значительное для раннего утра.

После завтрака мы расходимся в разные стороны. Большой босс идёт управлять своей империей, а меня отправляют по списку дел, составленному для меня Романом. До обеда я успеваю довести администратора местной медицинской клиники до заикания, забраковать меню в популярном кафе, припугнуть управляющего фитнесцентром словом «санэпидемстанция» и заставить косметический салон пересмотреть их протокол стерилизации. К концу дня обо мне знают почти все сотрудники этого мини-города, и я твёрдо уверена, что половина из них считает меня деспотичной контролёршей, а вторая половина — новой любовницей босса. Но на самом деле я просто врач с блокнотом, ручкой и катастрофическим чувством ответственности за всё. Даже за то, что меня не касается.

К ужину я порядком устаю, однако сдаваться не собираюсь. Это мой шанс обсудить мои заключения с Романом. Не подумайте, я конечно же написала ему полноценный отчёт и отправила по почте, однако ничто не заменит общения лицом к лицу.

Когда я захожу в столовую с блокнотом в руке, Роман мрачнеет.

— За ужином мы не работаем, — говорит категорично.

— Хорошо. Но тогда назначь время, кода мы обсудим мои сегодняшние рекомендации.

Свободного времени у Романа нет. Об этом я уже слышала раз сто, от всех, с кем разговаривала на территории города.

— ладно, говори, что у тебя такое срочное, — соглашается он со вздохом.

— Вот, например эти кактусы. — Показываю на дисплей с целой коллекцией кактусов у входа в столовую. — Ведь очевидно, что им здесь некомфортно. Посмотри, какие они вялые! Им нужен более подходящий грунт.

Роман перестаёт жевать и окидывает меня мрачным взглядом.

— Это ты считаешь срочной проблемой?

— Хым — возмущённо фыркаю. — Посмотрела бы я на твою реакцию, если бы твой собственный кактус завял... — Мой голос затихает, заглушаю свои слова звоном посуды.

— Что ты сказала? — интересуется Роман, изогнув бровь.

— Я сказала, что ты прав, это не самое срочное депо, — соглашаюсь флегматично.

— Ну а какое самое срочное?

Собираюсь открыть блокнот и пролистать список дел, как вдруг вспоминаю о самом главном.

— Нам предстоит выбрать тебе жену.

Роман не ест, даже отложил вилку с ножом. Не иначе как знает, что пока я говорю, высок риск, что он подавится от услышанного.

— Нам?

— Да, нам с тобой, как мы и договаривались. Помнишь? Это часть моей работы. Я помогу тебе найти жену голубых кровей и модельной внешности. Нам с тобой нужно обсудить параметры, которые тебя интересуют.

Взгляд Романа стекленеет Неужели он всё-таки подавился?

15

Открываю лежащий передо мной блокнот.

Роман следит за ним тяжелым, мрачным взглядом. Как будто блокнот виноват в том, что ему пришлось нанять меня на работу.

— я не собираюсь искать жену! — объявляет Роман таким тоном, что любой другой человек моментально захлопнул бы блокнот, чтобы не гневить начальство.

Но я не любой другой, а специально назначенная Лапочка, и если срочно не обеспечу ему жену голубых кровей, то вдруг его матримониальные планы снова коснутся меня?

Я не могу так сильно рисковать.

— Так, минуточку... Поднимаю руки в защитном жесте. — А как насчёт жены и детей голубых кровей? Ты передумал? Неужели тебя устроят самые обычные плебейские эритроциты? Только учти: если сейчас откажешься от моей помощи, то потом, если передумаешь, мне придётся начинать поиск с нуля.

Он впивается в меня негодующим взглядом. Завтра на утренней прогулке заставит меня бежать марафон и отжиматься двести раз, не меньше.

— Я уже нашел двух таких жён, — мрачно сообщает он. — Первая сбежала, а вторая... — Выразительно поднимает брови.

Честно говоря, я не знаю, да и не особо хочу знать, что именно он выражает этой гримасой. Сомневаюсь, что это комплимент в мой адрес. С таким устрашающим выражением лица комплименты не говорят.

— значит, ты вообще не собираешься больше жениться?

Роман не спешит отвечать, только скрипит зубами. Надо всё-таки что-то делать по этому поводу, а то у него хорошие зубы, и прикус ровный, жалко портить такую красоту. Если будет так халатно относиться к здоровью своей ротовой полости, то всё закончится очень даже печально.

— Знаешь высказывание: у хорошего миллиардера должны быть хорошие зубы?

Почему он так вылупился на меня?! Уже сколько дней живем вместе, так неужели он не привык к тому, что у меня порой бывает неконтролируемый полёт мыслей и спонтанный вброс идей?

— Я, кстати, познакомилась с твоим стоматологом и поделилась с ним моими опасениями по поводу состояния твоей зубной эмали.

Пару раз хлопнув глазами, Роман наконец догоняет мой поворот мыслей и спрашивает:

— И что он сказал по этому поводу?

— Он... ничего не сказал, а просто ушёл. Надеюсь, ты выбрал его не за хорошие манеры. Конечно, он не имеет права обсуждать пациентов с кем попало, но я ведь не кто попало, а…

— Лапонька? — помогает Роман.

— Да. Ладно, возвращаемся к пункту А. Так что насчёт женитьбы? Твёрдое «нет» или, если найдётся твой вкус и размер, то ты передумаешь?

— Смотря как мне придётся определять вкус, — отвечает с усмешкой.

Хорошо хоть перестал скалиться и стирать красивые зубы до дёсен. Вообще Роман хоть и злится на меня, но ненадолго, а это радует.

Вот только зря он несерьёзно относится к моим вопросам. Неужели так и останется неженатым? А жаль, такие гены пропадают.

— Речь идёт о твоём вкусе. Что для тебя самое главное в женщине?

— Чтобы она умела молчать. Это редкий талант.

Недовольно поджимаю губы. Кажется, он на что-то намекает, но меня не заткнёшь коварными намёками. Мог и не нанимать меня, если я ему настолько не понравилась. Я его не заставляла. Всегда остаётся вариант, в котором он выдаёт мне кучу денег прощает отцу долги, и мы расстаёмся навсегда.

И тогда в его доме будет тихо.

И… скучно.

До меня здесь вообще не было никакой жизни! Только: «Да, господин Ахтаров», «Слушаюсь, господин Ахтаров». И все кланялись постоянно. Если я бы не вмешалась, вскоре началась бы эпидемия шейного остеохондроза. Нельзя постоянно ходить с опущенной головой и кланяться, это вредно. Да и травматизм повышается, можно врезаться в стену.

Со мной здесь намного веселее.

— Хорошо, я записала, что твоей будущей жене не разрешается с тобой разговаривать. Что дальше?

— Мне нравится, когда женщина не лезет в мою жизнь, — мрачно произносит Роман, будто речь идёт не о будущей жене, а о налоговой инспекции.

Всё с ним понятно. Не хочет жениться, не надо. Главное, чтобы не передумал и не стал засматриваться на мою голубую кровь.

— Что-нибудь еще? — спрашиваю для проформы.

— Что, этого недостаточно?

— А ты не хочешь, чтобы твоя будущая жена была, например, хорошим человеком?

Чтобы любила детей? Была приятна в общении, дружелюбна?

Роман равнодушно поводит плечом, словно это всё факультатив, и взглядом показывает на блокнот.

— Так и запиши.

— Хорошо. А как насчёт внешности? Какие женщины тебе нравятся? Модельного типа?

— Пусть будет модельного типа.

— Блондинки, брюнетки?

— Без разницы.

— А телосложение какое? Атлетичные, пухленькие, тощие?

— Без разницы.

Отклоняюсь на спинку стула и закатываю глаза к потолку.

— Ах да, точно, я забыла. Ты же отправишь её подальше, а сам будешь развлекаться с любовницами. Тогда, конечно, тебе всё равно. В таком случае мне нет смысла стараться и выискивать для тебя хорошую женщину.

Роман с готовностью кивает.

— Совершенно никакого смысла.

— А зря. У тебя всего одна дочь. Надо вовремя успеть завести много детей, пока твои пловцы способны добраться до цели без допинга.

— что? и…

16

Если он будет и дальше так реветь медведем, то повредит голосовые связки.

Ну ладно, признаю, я выразилась не самым медицинским языком, но всё равно это был полезный совет, а Роман велел мне всегда и во всём быть откровенной.

Оценивающе смотрю на него.

После моего высказывания о его пловцах прошло минут пять. Роман вроде как наругался вдоволь, уже не такой багровый, но по-прежнему злой. Зато перестал возмущаться и рекламить своих пловцов без необходимости. Я ж просто предупредила, а он…

— Роман, ты не так понял. Это был комплимент!

— Да неужели?!

— Конечно! Ты такой умный, красивый и успешный, что я хочу, чтобы у тебя было много детей, похожих на тебя. Поэтому и сказала... то, что сказала.

— Не смей сомневаться в моих пловцах! — бурчит недовольно, но вроде как мои комплименты его немного успокоили.

— Конечно, я в них не сомневаюсь! Они самые лучшие их всех пловцов в... этой комнате.

Роман бросает взгляд вокруг — в столовой только мы с ним.

— Ты всегда такая честная?

— К сожалению, да.

Он усмехается. Если имеет какие-то претензии в отношении моей пагубной привычки всё говорить как есть, то держит их при себе.

В этот момент внезапно распахивается дверь столовой, и, не успеваю я даже повернуть голову в сторону пришельца, как раздаётся резкий женский голос, который словно выстреливает прямо в грудь.

— А это ещё что за недоразумение?

Смотрит девушка, конечно же, на меня.

С презрительным выражением лица..

Непроизвольно оглядываю себя и не нахожу ничего криминального в моём внешнем виде. У меня сегодня был длительный и подробный спор с фирмой, которая ухаживает за территорией и за растениями, поэтому одета я по-спортивному, и, вполне возможно, к волосам прицепились какие-нибудь сучки-листочки, но реакция девушки уж слишком драматичная.

Следом за ней появляется запыхавшийся дворецкий. Бросает на нарушительницу порядка осуждающий взгляд и подходит к Роману.

— Прошу прощения, господин Ахтаров! Я предупредил, что у вас трапеза, но…

— Ничего страшного. Лиза, иди в свою комнату, я разберусь с тобой после ужина. И постарайся контролировать то, что говоришь, иначе я отправлю тебя обратно к матери.

— Я не поеду к ней! Она терпеть меня не может, и я её! Она душит меня своими требованиями, понимаешь?! Я приехала к тебе, а ты... Так, значит?! То есть меня ты запираешь в комнате, а рядом с собой оставляешь эту... эту…

Девушка пыхтит от гнева, сжимает кулаки. Ещё немного — и начнёт топать ногами как рассерженный ребенок, коим, впрочем, и является.

— Лялю! — помогаю ей закончить предложение. А что? Иначе так и будет пыхтеть в дверях, и повар не сможет принести десерт А мне хочется сладенького. Роман отучил меня от здорового питания по вечерам, и я теперь грешу вкусненьким на ночь, хотя и продолжаю с этим бороться.

Вдруг замечаю, что Ахтаровы смотрят на меня одинаково непонимающими взглядами. Похоже, они не поняли слово «ляля». В том, что они отец и дочь, сомнений нет Девочка чудо как похожа на отца, и манера поведения тоже поразительно схожа с тем, как недружелюбно он встретил меня при первом прибытии. А главное — Лиза унаследовала его глаза, совершенно изумительные, — ярко-голубые, с той же глубиной и одновременно дерзкой искоркой, которая сразу цепляет внимание.

— Ты знаешь родителей твоей мамы? — спрашиваю Лизу.

Сначала она вопросительно смотрит на отца, как делают дети перед тем, как погладить незнакомую кошку, а потом кивает.

— Ну… да, знаю, а что?

— У них голубые глаза?

Она снова смотрит на отца, в этот раз с тревогой. А поздно волноваться, дорогая моя, ты уже попала в поле моего внимания, и выхода нет. Теперь буду активно причинять тебе добро.

— Д...дда. У дедушки голубые глаза.

— Ага! Я так и думала. В доме есть твоя фотография с мамой, и у неё карие глаза.

Наличие у неё предков с голубыми глазами повышает шансы рождения голубоглазых детей. Таких, как ты.

— Чего? — Лиза выглядит совершенно дезориентированной поворотом разговора.

Вот и хорошо, поделом ей. Нечего было обзывать меня недоразумением.

— Разве ты не учила правила наследования на уроках биологии? Я тебе завтра объясню, ладно?

Напротив меня раздаётся булькающий звук — это властный папа выражает своё отношение к изучению генетики. Дикарь.

— Ладно, — как-то уже покорно соглашается Лиза. Ей вроде как лет пятнадцать-шестнадцать, но из-за обильной косметики она выглядит старше. Однако моим неожиданным экскурсом в основы генетики я сбила её с толку, и теперь она кажется совсем ребёнком.

— Тебе повезло унаследовать папины глаза, они феноменально красивые.

— Ага. — Лиза смотрит на отца, теперь уже намного более спокойно, без обид и претензий. — А что такое ляля? — спрашивает вполне себе вежливо.

— Я имела в виду, что ты приняла меня за папину подружку, да?

— Ну... да. А разве нет?

— Конечно, нет. Я работаю на твоего папу. Меня зовут Лапонька.

— Только не говори, что это твоё имя!

— У меня есть и другое, стандартное имя, но я предпочитаю называться Лапонькой, потому что... твой папа очень смешно из-за этого раздражается.

В глазах Лизы на мгновение зажигается дружелюбный огонёк, как будто она готова улыбнуться. Она смотрит на отца, но тот только усмехается и продолжает есть, демонстративно не участвуя в нашем разговоре.

Меня это не устраивает.

Ещё в самом начале он сказал, что в мои обязанности входит помочь ему с дочерью. Но для этого мне потребуется и его участие, потому что, если судить по сегодняшнему знакомству, то Лиза — крепкий подростковый орешек, расколоть который будет непросто.

17

— Лиза, если ты чуть-чуть отодвинешься, то повар сможет зайти и принести нам десерт Если хочешь, можешь присоединиться к ужину. Я уверена, что твой папа этому обрадуется.

«Папа» обрадованным не выглядит. Поднимает на меня тяжёлый взгляд, однако не возражает и не ругается за то, что я нагло вмешиваюсь в его жизнь, а это уже хорошо.

Лиза напоминает маленького раскрашенного зверька, её взгляд одновременно просящий и враждебный. И в этом взгляде есть целый спектр эмоций — интерес, настороженность, проверка границ. Почему-то мне кажется, что Роман был точно таким же в молодости, колючим и осторожным. У него и сейчас тоже такой взгляд: вроде суровый и недружелюбный, но в глубине — мягкость и нужда в человеческом внимании.

Лиза подходит к столу, но при этом морщится.

— Я не ем сладкое, у меня диета.

Замечаю, как Роман багровеет, сжимает десертную ложку с такой силой, что она сгибается. Он явно собирается высказаться насчёт диет в таком возрасте.

Я могла бы присоединиться к его возмущениям и объяснить Лизе с медицинской точки зрения, почему диета ей совершенно не нужна. Но с подростками так делать нельзя. Зачастую полезная рекомендация, особенно от родителя, воспринимается ими в штыки, как приказ или упрек.

Поэтому я сдерживаю рвущиеся наружу возражения и полезные советы и выдаю очередную неожиданность.

— Твой папа тоже на диете.

Гнев Романа тотчас переключается на самую очевидную цель — на меня.

— Я?! С какой стати?! Я не собираюсь...

— Я только что посадила тебя на диету. Лиза, представляешь, твой отец ест на ночь горы жареного сыра и ещё всякие жуткие вещи!

— Я знаю! Я поэтому никогда с ним не ужинаю, меня тошнит даже когда смотрю на его еду! — Растеряв всю враждебность, Лиза садится рядом со мной и при этом не сводит глаз с подноса, на котором расставлены тарелочки с разными десертами. — О… Что это вы едите? Всё наверняка вредное.

— Я попросила повара приготовить несколько альтернативных десертов на пробу твоему папе, вместо чизкейка, эклеров, торта-Наполеона и прочих калорийных вкусностей, которые на ночь есть не следует.

— Следует не следует... Кто ты вообще такая, чтобы мне указывать?! — ворчит Роман, но беззлобно, да и на десерты смотрит с интересом. Пододвигает к себе мусс из тёмного шоколада, пробует. Нарочно сохраняет нейтральное выражение лица, чтобы я мучилась вопросом, понравилось ему или нет. Если судить по тому, что он доедает всё без остатка, то отзыв клиента положительный.

— А мы с тобой, Лиза, попробуем черничное желе. В нём всего тридцать калорий, и мы их быстро сбросим после еды.

— Правда сбросим? — Смотрит на меня сияющими глазами.

Кажется от неприязни и недоверия мы перешли к почти приятельским отношениям.

Низкокалорийные десерты творят чудеса.

— конечно! Сразу же и сбросим, вот увидишь.

— Вы с папой всегда после ужина сбрасываете калории?

Чего это Роман закашлялся? И давится к тому же... Это же мусс, в нём нет никаких комков.

Он что, покраснел? И... плачет от смеха?

Называет меня странной, а сам при этом что вытворяет... Лиза задала вполне логичный вопрос, сбрасываем ли мы с ним калории после ужина. Что в этом смешного?

— Нет мы раньше не сбрасывали, но теперь начинаем новую жизнь.

Роман продолжает смеяться, с чего, спрашивается?

Лиза принюхивается к желе, потом осторожно подносит ложечку ко рту.

— Ты не обманываешь, что в нём всего тридцать калорий?

— Лапонька не умеет врать, — отвечает её отец.

— Правда, что ли?

— Чистая правда. — Киваю в знак подтверждения. — У меня язык как помело, все мысли вылетают наружу без таможенного досмотра.

Лиза съедает десерт с таким удовольствием, что приятно смотреть. Потом отодвигает от себя тарелочку и с вызовом смотрит на меня.

— Всё, я съела. Как будем сбрасывать калории?

— Очень просто. Сто приседаний.

— Сто? — Лиза выглядит озадаченной. То ли не ожидала настолько срочной отработки калорий, то ли не верит моим расчётам.

— Не сомневайся, Лапонька никогда не ошибается, — говорит Роман, доедая второй мусс. Если он собирается слопать все десерты, то никакой диеты не получится.

Однако я решаю оставить этот спор до завтра. Сегодня главное — найти контакт с Лизой.

— Я всё рассчитала до последней калории. Хочешь, пересчитаем вместе?

— Нет я тебе верю. Вот так просто... встать и приседать? — Лиза явно принимает мои слова за шутку.

А что? Упражнения только полезны, а если делать аккуратные и неглубокие приседания, то можно и после еды.

Поднимаюсь и даю знак следовать моему примеру. Лиза встаёт напротив меня.

Не сговариваясь, мы поворачиваемся к Роману.

Делаю быстрые подсчёты в уме и говорю.

— Два шоколадных мусса... Если учитывать твой вес, то тебе надо сделать тысячу приседаний, чтобы отработать калории. На твоём месте я бы приступила как можно скорее, а то до утра не успеешь, а нам утром бегать.

— вы утром вместе бегаете? — удивляется Лиза.

— Да. Говорю же, я работаю на твоего папу, поэтому приходится бегать за ним и записывать его распоряжения на ходу. Он очень... властный.

Я шучу, конечно, но это срабатывает. Кажется, Лизе нравится, когда я подшучиваю над её отцом, а он ругается на меня, а не на неё.

Роман окидывает нас мрачным взглядом и берёт с подноса фруктовый салат.

— Тридцать две калории, — сообщаю ему жизнерадостно.

Он демонстративно ставит салат обратно и берёт земляничный мусс.

И тут же предупреждающе поднимает руку, чтобы я не сообщала ему калорийность.

Ну, как хочет Его бока — его богатство.

— Лапонька, слушай... а можно я съем ещё одно желе? — спрашивает Лиза.

— конечно, можно. Ты знаешь ему цену.

— Еще сто приседаний?

— Совершенно верно!

18

Выходить с Романом на пробежку каждое утро становится для меня привычкой. И для здоровья хорошо, и... приятно, но не потому что мы обсуждаем что-то важное, нет. Между нами комфортное молчание.

Не сговариваясь, мы заходим в ту часть парка, дге видели рыжего кота, однако сегодня он не появляется.

— Ты кому-нибудь сообщил о нарушении правил? Кота забрали?

— Нет я никому не сообщал. А ты?

Я? Серьёзно? Я вообще не понимаю, как можно запрещать животных.

— Нет я никому не говорила. Это хорошее нарушение.

Странно, но Роман со мной не спорит.

Пока мы завтракаем на кухне, он сообщает, что сегодня мне предстоит поехать с ним на деловую встречу. Его знакомый предложил вложить деньги в строительство медицинского центра, и Роман хочет, чтобы я присутствовала при встрече и высказала моё мнение насчёт предложения.

Смотрю на него, удивлённо моргая.

— Спасибо за доверие, конечно, но я только что закончила обучение. Никогда даже практику не проходила в частных клиниках, и в частных больницах тоже.

— Мне нужны не твои знания, а твоя способность замечать мелочи и интуиция. Так что... не напрягайся. Если не сможешь сделать никаких выводов — без проблем. А если что-то заметишь, скажешь мне на обратном пути.

Я киваю, пытаясь скрыть лёгкое волнение. С одной стороны, приятно, что он доверяет моему мнению. С другой — мне как-то боязно. Всё-таки решение касается крупных инвестиций.

В обед мы едем на встречу, она происходит в ресторане. В целом, ощущение необычное, почти как перед экзаменом, но с добавкой взрослого мира финансов и деловых договорённостей.

Роман словно ощущает моё волнение. Ловит мой взгляд и кивает. Не знаю, что именно он имеет в виду, но от этого мне почему-то становится легче.

Ходить в ресторан с Романом Ахтаровым весьма забавно. Мы с ним общаемся так просто и непринужденно, что я порой забываю, что на самом деле он человек с высоким статусом и немалым влиянием, а не простой смертный. То, как окружающие заискивают и расстилаются перед ним, застает меня врасплох.

Нас проводят внутрь через специальный вход, минуя основную часть ресторана.

Кто бы знал, что в таких местах есть скрытые проходы и закрытые комнаты, где можно разговаривать без лишних глаз и ушей? Рядом с нашей комнатой несколько помещений закрыты, чтобы наш разговор оставался полностью приватным.

Встречающий нас менеджер ощутимо нервничает: то поправит галстук, то чуть поклонится, то поспешно отходит в сторону. Кажется, что он готов в любой момент упасть ниц.

Роман вообще этого не замечает. Он привык, что к нему всегда так относятся. А я смотрю по сторонам с искренним изумлением, отмечая каждую деталь, каждый жест окружающих, как будто передо мной разыгрывается неожиданный и любопытный спектакль.

Через несколько минут появляется его знакомый, Марат. По тому, как они здороваются, очевидно, что они хорошо знакомы. Улыбки, смех, похлопывания по плечу — всё это говорит о давней дружбе, о доверии, о привычных ритуалах товарищества.

Роман нас знакомит, и я с интересом жду того, как он меня назовёт. Однако он произносит «Лапонька» без гримас и шуток. Похоже, наконец, привык. Да и его друг явно слышал моё имя раньше, потому что не удивляется.

— Ага, значит, вы и есть та самая знаменитая Лапонька! — Улыбка Марата тёплая, чуть ироничная, и я невольно краснею. Меня немного смущает такое прицельное внимание, наверное, из-за статуса и власти этих мужчин.

Я тушуюсь. Стараюсь выглядеть спокойно, но внутри ощущаю странное сочетание приятного волнения и лёгкой тревоги.

— Не уверена, насколько я знаменита.

— Не прибедняйтесь! За короткий срок вы стали любимицей всей компании. Роман рассказывает о ваших нововведениях, и я ему даже завидую. Мне бы такую Лапоньку!

— Спасибо, но... это явное преувеличение.

— Нет я так не думаю. Разве это не вы изменили меню в столовой для сотрудников?

Не вы забраковали старые кофемашины в зданиях, потому что они не соответствуют правилам гигиены, и заставили Романа сделать кухни на каждом этаже? Вас теперь за это обожают! Знаете, что мне понравилось больше всего? Что вы пересадили все кактусы на территории Романа в более здоровый грунт. Роман сказал вам, что я коллекционирую кактусы?

— Нет.

— Теперь вы знаете, что я фанат ваших нововведений. Я аплодирую вашему стремлению к совершенству. От имени кактусов большое вам спасибо.

— Моя инициатива понравилась только вам... и кактусам, но совершенно точно не тем, кому пришлось мне помогать.

— Догадываюсь! А ещё мне понравилась ваша лекция по ядам. Роман прислал мне слайды, очень интересные данные.

С удивлением смотрю на Романа. Они что, подшучивают надо мной? Вроде нет...

Выглядят вполне серьёзно.

Роман обсуждает меня с посторонними людьми? С какой стати? И я не сделала ничего особенного... а из-за кухонь мы с ними ругались целых два дня. Зато теперь и правда, в зданиях появилась совсем другая атмосфера. Пока что доставили только новые кофемашины, микроволновки и холодильники, а сами кухни ещё предстоит отделать и оборудовать, однако разница уже чувствуется. Люди ощущают себя как дома, и работать стало веселее. Кофе из доисторических машин было отвратительным, так что их давно пора было менять.

А для Романа такие траты — это копейки. Одна такая производственная кухонька равна по стоимости шикарному подарку для любовницы. Я так ему и сказала, что раз у него сейчас нет любовницы, то, считай, он экономит на кухни для своих работников. Да ещё добавила, что я горжусь им, потому что он правильно расставляет приоритеты, но его это как-то не впечатлило. Видимо, Роман не хочет, чтобы я им гордилась.

Про то, что он ни с кем не встречается, я узнала во второй день работы в его доме.

Случайно зашла в кабинет, когда Роман велел Игорю рассчитать какую-то Юлю и подарить ей что-нибудь на прощание. И при этом назвал баснословную сумму, её как раз хватило бы на пару кухонь.

Я никогда не сталкивалась с тем, что любовниц «рассчитывают», как провинившихся подчинённых, поэтому ещё долго донимала Романа вопросами по этому поводу. Вносится ли эта должность в трудовую книжку, какие документы отправляют в налоговую... вполне резонные вопросы, однако Роману они таковыми не показались. Но это так, лирическое отступление о недавно почерпанных знаниях.

Во время еды мы с Романом и Маратом непринужденно болтаем о ежедневных мелочах. Когда приносят кофе, мы начинаем говорить о деле. Оказывается, Марат — владелец целой сети медицинских клиник, а теперь решил построить нечто покрупнее и пытается уговорить своего друга вложить деньги. Клиники ограничены в возможностях. В них можно принимать пациентов только на узкий спектр процедур, а больница — это уже целый комплекс возможностей. Здесь можно создавать полноценный поток пациентов, начиная с экстренной помощи и заканчивая сложными хирургическими вмешательствами, родами и стационарным лечением. Это расширяет возможности и позволяет предлагать пациентам полный цикл лечения от диагностики до реабилитации в одном месте.

Роман задаёт вопросы, и меня поражает как быстро он улавливает суть предложения и находит новые возможности, а также потенциальные проблемы, хотя и не имеет отношения к медицине. Становится неловко, потому что по сравнению с его проницательными замечаниями, мои собственные кажутся глупостью.

Но потом Роман толкает меня локтем, наклоняется ближе и шепчет

— Не молчи слишком долго, а то лопнешь.

Его шутка одновременно и ободряет, и смешит — как будто он знает, что мне неловко, и хочет расслабить меня и разрядить обстановку. Даже удивительно, как быстро Роман разгадал все мои слабости и научился читать мои мысли. А мы ведь работаем вместе всего ничего. И видимся не так уж и часто. Бегаем по утрам, завтракаем и ужинаем вместе, это так, но в течение дня видимся не больше... пяти-шести раз? Или девяти-десяти. Всё зависит от того, как часто я ему надоедаю.

Хотя и он тоже часто меня ищет. В основном, чтобы поругаться. Например, потому что я запретила повару класть в бутерброды Романа сало. Или потому что изменила освещение в его кабинете. Но иногда он просто ищет меня... сейчас уже даже не вспомнишь, для чего.

Да, наверное, за эти недели между нами сформировался небольшой мостик доверия, юмора и лёгкости. А также уверенности Романа, что я буду снова и снова доставлять ему неприятности.

Но если он мне за это платит, то что мне остаётся делать?

Набравшись смелости, я вступаю в разговор. К моему изумлению, Марат воспринимает мои вопросы и предложения серьёзно, даже делает записи. А потом он задаёт мне вопросы о моих планах и о том, где я собираюсь учиться после того как закончу работать на Романа.

Я, конечно же, ничего не говорю про нашу сделку, да и Марат не интересуется, с чего я вдруг решила провести год, работая в немедицинской области.

Расстаёмся мы на сердечной ноте. Как-то даже не верится, что это была рабочая встреча Романа, на которую он позвал меня в качестве.

Кем я вообще работаю? Как-то запамятовала. Должность Лапоньки не имеет чётко обозначенных обязанностей. Не то, чтобы я не доверяла Роману, ведь он уже выплатил папины долги, так что именно он останется в минусе, а не я, но всё-таки.

19

Дома нас встречает скучающая Лиза.

Она больше не притворяется крутой, не фыркает и не смотрит на меня волком. Наоборот, выходит навстречу с вопросами о том, куда мы ездили и почему не взяли её с собой.

Роман смотрит на дочь с недоумением, как будто не узнаёт. Потом качает головой и устремляется в свой кабинет. Лиза провожает его взглядом. Обиженным.

Отвернувшись, задирает подбородок.

Их отношения немного смягчились, но по-прежнему нуждаются в лёгкой реабилитации. Роман не из тех, кто с готовностью проявляет терпение, а с подростками его нужно о-о-очень много.

— Что ты будешь сейчас делать? — спрашивает Лиза, глядя в сторону. Ни за что не признается, что ей хочется человеческого общения. Предпочтительно с отцом, но напрашиваться Лиза не станет, да и если они снова поссорятся, то всё станет только хуже.

У меня очень много дел, но дочка босса, конечно же, в приоритете. Да и, честно говоря, Лиза мне нравится. Есть в ней что-то трогательное, и она очень похожа на отца. Не то, чтобы он мне нравился, но… кажется, я сама себя запутала.

— Честно говоря, мне очень не хочется сейчас работать. Я так наелась за обедом, что меня одолела лень.

Лиза тотчас оживляется, её лицо освещает улыбка.

— Тогда поехали в магазины! Папа щедрый. Если мы попросим, он и тебе тоже даст денег. Сколько хочешь.

Старательно прячу кислую улыбку. Хождение по магазинам — это самая страшная форма самоистязания. Обычно я покупаю одежду в сети или иду в два любимых магазина, где покупаю всё, что мне нужно. А просто так бесцельно бродить среди бесконечных тряпок... увольте!

Однако, кажется, что выбора у меня нет, потому что Лиза тянет меня за собой к кабинету отца.

— Папа, мы с Лапонькой едем в магазины! Можно мы возьмём твоего водителя?

Роман мрачно смотрит на дочку, потом достаёт кредитку и протягивает её мне.

Я тут же убираю руки за спину. Терпеть не могу финансовую ответственность!

— Ты чего? — изумляется Лиза. — Это же безлимитная кредитка! От неё никто не отказывается!

Безлимитная?!

Я аж чесаться начинаю от этого ужаса. Отхожу подальше от источника проблем.

— Не… нет, спасибо. «Это» я не возьму, мне не надо такой ответственности. Я сама за всё заплачу, а потом ты вернёшь мне деньги, которые потратит Лиза.

Ахтаровы смотрят на меня одинаковыми недоумевающими голубыми взглядами, потом Лиза машет рукой.

— Пап, давай я возьму кредитку.

— Нет уж.

Лиза закатывает глаза.

— Тогда переведи деньги на карту Лапоньки, чтобы нам хватило.

— А почему ты думаешь, что у меня недостаточно денег?! — возмущаюсь праведно.

Лиза хмурится.

— Прости. Сколько у тебя есть?

Открываю приложение банка.

— Двенадцать тысяч сто тридцать три рубля.

Четыре Ахтаровских глаза одинаково расширяются от удивления. Похоже они не сталкивались с людьми, у которых так мало денег на счету.

— Отправляйтесь Возьмите моего шофера. Я сейчас переведу Лапоньке деньги, — говорит Роман.

Это уже лучше. Если он переведёт, то нам будет выделена определённая сумма.

Деньги будут у меня, и я им хозяйка.

Данные моего счёта у Романа есть, ведь он собирается платить за мою работу.

— Лапонька, подожди! Послезавтра я иду на приём, и мне нужно, чтобы ты меня сопровождала. Тебе понадобится вечернее платье. Если ты не взяла с собой ничего подходящего, то купи всё, что надо. Или просто... купи. — Морщится и машет рукой. У него явно такая же выраженная антипатия к магазинам, как и у меня.

Мы вызываем шофера, усаживаемся в самую роскошную машину в мире. Я уже ездила в ней на обед, поэтому держусь невозмутимо и гордо. Ровно до того момента, когда снова открываю приложение и вижу сумму, которую прислал мне Роман.

Он с ума сошел?!

Он что, думает, что мы с Лизой уезжаем на полгода?!

Смотрю на неё, но потом решаю, что лучше не называть полученную сумму, а то девочка совсем разойдётся.

Мы выходим из машины, и... начинается…

Лиза трещит без умолку, передо мной мелькают бесконечные шмотки, имена дизайнеров, названия фасонов, лица продавщиц. Единственное, что радует, — ходим мы в основном в те магазины, которые интересуют Лизу, поэтому я могу спокойно отдыхать на диванчике около примерочной рядом со скучающими мужчинами.

— Я влюбилась в это платье! Оно реально топ! Такое кайфовое, я ору — восхищается Лиза.

Я тоже ору, но совсем по другой причине.

Лиза делает селфи, отправляет их кому-то, вешает в какой-то сети, потом подходит ко мне, и её улыбка исчезает.

— К концу каникул мне надо похудеть. Надену это платье не день рождение подруги, оно такое классное. Но точно надо скинуть килограммы. Ты мне поможешь, Лапонька?

Диета ей точно не нужна, только здоровый образ жизни, но сказать это сейчас — значит вызвать бурю негатива в ответ.

Лиза смотрит на меня с вызовом, наверняка ждёт что я стану спорить насчёт диеты.

Поэтому я просто спрашиваю.

— Ты сказала повару, что тебе приготовить?

Она фыркает и раздраженно поводит плечами.

Поэтому я просто спрашиваю.

— Ты сказала повару, что тебе приготовить?

Она фыркает и раздраженно поводит плечами.

— Ну да, как будто папа разрешит мне соблюдать диету и договариваться с поваром! Он говорит, что я типа ребёнок. Если бы он меньше работал и больше смотре по сторонам, то заметил бы, что я уже давно не ребёнок и могу жить как хочу, — с вызовом отвечает она.

Я пожимаю плечами, не пытаясь спорить.

— У нас троих теперь общая здоровая диета, так что давай вместе составим меню и рассчитаем калории, а потом я поговорю с поваром.

Лиза смотрит на меня с сомнением, но потом кивает.

— Ладно.

20

Я плачу за покупки, и мы заходим в кафе выпить лимонада.

Лиза смотрит на меня исподлобья, как будто сомневается, спрашивать или нет.

Потом не выдерживает.

— Папа возил тебя в ресторан на свидание?

— Скажешь тоже! У него была деловая встреча насчёт строительства больницы, и он попросил меня высказать мнение об этом проекте. ЭЙ! Посмотри на меня, Лиза!

Я тебя не обманываю. Мы с твоим папой не встречаемся, я только работаю на него.

— Нет не только работаешь. Ты его Лапонька. — Улыбается.

Это заставляет меня рассмеяться.

— Знаешь, твой папа так и сказал, что моя должность называется «Лапонька».

— Ты не наряжаешься для него, не флиртуешь, — говорит Лиза почти с обвинением.

— Говорю же, я не пытаюсь ему понравиться, а просто работаю на него. Наряжаться вообще нет смысла, ведь твой папа постоянно видит меня в домашней и спортивной одежде. Так с чего я вдруг разоденусь в пух и прах? Только если на приём, по делу.

— Ты права, он тебя видит, — задумчиво говорит Лиза.

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь... папа никогда и ни к кому так внимательно не относился, а тебя он слушает даже когда ты говоришь всякие глупости... извини. И он всё о тебе помнит, постоянно что-то о тебе рассказывает. Никого другого он словно не замечает, а тебя... видит.

— Тебе обидно из-за этого?

Знаю, что это слишком прямой вопрос, но иногда танцевать вокруг сложных тем — не лучшее решение. Надо действовать прямо и честно.

Лиза сначала хмурится, но потом хихикает.

— Ага, мне обидно. Он вообще меня не слушает, только диктует, что мне делать, как себя вести. Как будто я какое-то... тесто, из которого надо лепить человека, а сама по себе ничего не стою.

Лиза напрягается, ждёт, что я стану с ней спорить, но я только сочувственно киваю.

— Я думала то же самое про моего папу. Он тоже любит командовать. Всегда прав, сильный, властный.

— Ага, властный папа. Мой тоже. — Лиза улыбается, но с грустью. — Как ты с этим справилась?

— Я пытаюсь с этим справиться до сих пор. Приходится постоянно работать, чтобы поддерживать хорошие отношения, но поверь: усилия того стоят. Мой отец вообще меня не слушал и смеялся, когда я пыталась дать ему совет, а потом потерял всё своё состояние и теперь на нуле.

— Серьезно?! — Лиза округляет глаза.

— Ага.

— Так попроси моего папу вам помочь. Или ещё лучше — выйди за него замуж, и тогда ты тоже будешь богатой.

— Скажи честно: ты хочешь, чтобы твой отец женился на корыстной женщине.

Какое-то время Лиза потягивает лимонад и размышляет?

— Нет. Но... если эта женщина — ты, то тебя я потерплю. Даже если тебе нужны деньги, ты не такая уж и корыстная. Даже не смогла до папиной кредитки дотронуться! — Лиза улыбается. — Кстати, если ты решишь выйти за папу, тебе следует поторопиться. Ты знаешь, что он собирается жениться? На какой-то княгине или графине.

— Ага, знаю. Это была моя сестра, но она слиняла. Поэтому меня и прислали к твоему отцу. Но я не хочу замуж, поэтому просто работаю здесь, — говорю спокойно, будто это самая обычная вещь в мире.

ЕЁ глаза вылезают из орбит.

— Ты правда не хочешь за папу замуж? — спрашивает с недоумением. — Честно говоря, я думала, что ты притворяешься..

— Неа. Не хочу.

— Ты хоть знаешь, сколько у него денег? — Её взгляд всё ещё проверяющий, в нём смесь удивления и сомнения в моей правдивости.

— Знаю, что много, но мне и моих денег достаточно.

— Ага, сколько у тебя там на счету... тридцать три копейки. — Лиза смеётся. — Ладно, пойдём купим тебе такое платье для приёма, чтобы папа обалдел.

Обалдевает не Роман, а я… От количества платьев, которые Лиза притаскивает в примерочную. Мои силы иссякли, терпение лопнуло, а при этом гора нарядов не уменьшается.

Стою в примерочной кабинке в нижнем белье, а Лиза задумчиво перебирает открытые платья, больше похожие на купальник.

— М-м-м... Надо что-то сделать с твоей грудью, — говорит, хмурясь.

— что?!

Может, сбежать отсюда? Ничем хорошим этот поход не закончится, только моим нервным срывом.

— У тебя её совсем нет. Груди.

— Да, точно нет. Я знаю, я уже искала. Зато у меня осанка хорошая.

— Я тебе не про фигуру говорю, а про то, как на тебе выглядит платье. Тебе надо купить специальные вкладки в бра. это важно для того, чтобы подчеркнуть силуэт и создать более гармоничные линии.

— Чего-чего?! Откуда ты об этом знаешь? — возмущаюсь. — Ты же..

— Если ты сейчас скажешь, что я ребёнок, то я закидаю тебя вешалками. Я интересуюсь модой.

Шестнадцать — это не ребёнок, но всё-таки.

— ладно, не скажу, но я не собираюсь покупать никакие вкладыши.

— Не хочешь вкладыши — набей бра носками.

— Чем?

— Обычными носками. Некоторые так делают, если нет вкладышей, чтобы хорошо выглядеть в облегающем платье.

Вдруг вспоминаю фотографию Романа в сети с какой-то девушкой. У неё были такие-растакие формы, а у меня вообще никаких нет.

Смотрю на свой невыдающийся бюст, который я зачем-то прикрываю бюстгальтером, и... настроение совсем сдувается. Даже если бы я хотела привлечь такого мужчину, как Роман, каковы шансы? Ноль целых ноль десятых.

Показываю на первое попавшееся платье.

— Возьму вот это. Всё, Лиза. Я устала. Поехали домой.

Настроение так и не улучшается до самого ужина, хотя совершенно не понятно, что именно меня расстроило. То ли отсутствие у меня привлекательных форм, то ли ещё какое ненастье, но я выхожу к ужину словно варёная. Только и мечтаю, что быстро расправиться с едой и добраться до постели.

А ведь собиралась сегодня вечером помочь Лизе и сделать так, чтобы Роман её выслушал. Но это придётся оставить на завтра.

Сижу, ковыряюсь в тарелке. Даже аппетита нет.

Лиза с восторгом рассказывает Роману о своих покупках, а он кивает, но при этом то и дело смотрит на меня.

— Лапонька, ты заболела?

— Нет просто устала.

— Ты слишком долго молчишь. Мне вызвать скорую?

— Очень остроумно. Ха-ха.

— Лапоньке надоело мерить платья. Я слишком много ей выбрала, поэтому она устала.

— Не хочешь идти на приём в платье, иди хоть в пижаме, мне всё равно. — Роман пожимает плечами.

— Хорошо, тогда пойду в скафандре.

Они смеются над моей шуткой, а мне вдруг становится... обидно.

Неужели по мнению Романа я настолько непривлекательна, что никакая одежда меня не украсит?

Несколько минут лелею свою обиду, а потом парой мысленных пинков привожу себя в чувство. Непонятно, почему я вдруг расклеилась, но это не депо. Роман не пытался меня оскорбить, просто в его окружении женщины стремятся к общепринятому идеалу, ион к этому привык. Для него я и на женщину-то не похожа.

Только на Лапоньку.

А я и не хочу, чтобы он видел во мне женщину. Ведь не хочу же?

— ЭЙ, Лапа, очнись — Роман щелкает пальцами перед моим носом. — Ты играешь в карты?

— Нет не играю.

— А во что ты умеешь играть?

— В прятки. В чехарду. В пятнашки-приседашки.

Роман либо не понимает, либо не разделяет мою шутку, потому что морщится.

— А из сидячих игр?

— Между прочим, ты и так слишком много сидишь. Это, знаешь ли, вредно для здоровья. Например…

Он резко поднимает руку.

— Стоп! Если в следующем предложении прозвучит слово «геморрой», то я выкопаю все твои кактусы.

— Значит, про это ты уже знаешь. А как насчёт запора и нарушения кровообращения.

— хм-м-м — других стратегических тазовых органов?

Роман подаётся ближе ко мне, говорит чуть ли не по слогам.

— Мой стратегический орган — это мозги я на нём не сижу. Хоть в шашки ты играешь?

— да.

— пойдём, сыграем с нами.

Неохотно поднимаюсь.

Он сказал «с нами». Кажется, сближение отца и дочери произошло без моего вмешательства. Молодец, Ромашка. Обязательно его похвалю… как только перестану на него обижаться.

Рядом со спальней у Романа есть миникабинет с удобными креслами, мягким освещением и уютной обстановкой. Мы располагаемся в креслах, между нами низкий столик. Если судить по оживлённому спору между Романом и Лизой, они нередко играют в карты, шахматы и шашки.

Они играют первыми, а я дремлю рядом. Оказывается, что Роман с детства учил дочку играть, и они оба слишком хороши, чтобы я была для них интересна, как соперница.

Поэтому я просто дремлю.

Сквозь полусон слышу, как меня пытаются вовлечь в игру, но я отмахиваюсь, просто наслаждаюсь тёплой семейной атмосферой, в которую попала совершенно случайно, и очень этому рада.

По крайней мере атмосфера была тёплой, пока Роман не завёл разговор об учёбе и о будущем Лизы. После этого между ними снова разгорается спор. Лиза настаивает, что не хочет учиться, и ей вообще ничего не интересно, потому что у неё нет никаких талантов. Роман в ответ спорит, что не собирается её содержать, и если она не планирует учиться, ей придётся найти работу.

— Про талант ты точно не права, Лиза, — добавляю свои пять копеек. — Ты мне сегодня все мозги раскрошила разговорами про ткани, фасоны, складки, трапеции, какие-то вампиры.

— Не вампиры, а фасон платья — ампир.

— Я и сказала, что вампир. Так что талант у тебя точно есть, и однажды ты станешь знаменитым модельером и будешь в сто раз богаче своего властного папы. И тогда он будет клянчить у тебя деньги на... носки. Вот так. А теперь всем спокойной ночи!

А дальше я засыпаю и почти не слышу, как Лиза задумчиво говорит, что ей и правда нравится зарисовывать фасоны и придумывать аксессуары, а Роман ворчит, что способен сам купить себе миллион носков и никогда не возьмёт деньги у дочери.

И я ух точно не чувствую, как Роман поднимает меня на руки и несёт в мою комнату.

А-ха! Попробовал бы он так таскать своих фигуристых подружек! Заработал бы грыжу. А у меня никакой фигуры нет зато носить меня лето и не опасно для здоровья вот так.

21

— Доставай!

— что?!

— Всё, что у тебя туда набито. — Взгляд Романа опускается на мою грудь, а я между прочим на него работаю, на бесстыдника! Сейчас как позвоню в отдел кадров и как расскажу им о том, куда только что посмотрел Роман Ахтаров, мой начальник, и тогда они... совершенно ничего ему не сделают.

— У меня ничего никуда не набито! — Складываю руки на груди, и от этого эта самая грудь вздымается... Класс!

Роман зеркалит мою позу, только, само собой, у него ничего не вздымается.

Так и стоим.

— Мы никуда не пойдём, пока ты не приведёшь себя в порядок, — говорит он категорично.

— Я в порядке.

Молчим, боремся взглядами.

Я, понимаете ли, нарядилась специально для поездки на приём с Романом.

Причесалась, накрасилась. Надела туфли на каблуках. Ноги у меня что надо — стройные, натренированнье. А после того, как Лиза намазала их какой-то гадостью, они ещё и загорелые не по сезону Правда загар какой-то подозрительно морковный, но Лиза заверила меня, что так модно.

А потом…

Так получилось, что в магазине я, почти не глядя, выбрала очень короткое и очень облегающее платье, да ещё и с глубоким вырезом. Длина меня устраивает, ноги мне показать не стыдно, а вот насчёт того, что выше, Лиза права. Как-то всё уж очень плоско.

Я покрутилась перед зеркалом, повертелась и... не сдержалась. Пихнула в каждую чашечку бюстгальтера буквально... три-четыре носка. Сначала, конечно, пихнула только по одному, и эффект мне понравился. Неожиданно. А потом я увлеклась, и в результате, возможно, немного переборщила.

Когда вышла на крыльцо, охранники синхронно окаменели. Настолько, что даже Роман насторожился. Обернулся на меня, быстро обнаружил, какие части моего тела отвлекли его доблестных молодцев, и притащил меня в кабинет, чтобы отчитать.

И лишить груди.

— Лапа, доставай всё, что ты туда напихала, и тогда мы поедем на приём. Я не люблю опаздывать.

— А я не люблю, когда мной командуют. Хотела бы я посмотреть, как ты другим своим работницам приказываешь достать содержимое бюстгальтера!

Со вздохом достаю носки и кладу на письменный стол Романа.

— Носки? Серьёзно?

— Лиза сказала, что иногда так делают.

— И ты выбрала вязаные носки?

— Это было ошибкой, они кусаются.

Роман вдруг не выдерживает, начинает смеяться. Сначала тихо и с улыбкой, потом его смех словно раскачивается, нарастает, захватывает всё его тело.

А потом он делает нечто совершенно неожиданное: обнимает меня и целует:

Не романтично, а… как-то даже небрежно. Не знаю, куда он целится с этим поцелуем, но попадает между носом и щекой.

Скорее, «чмок», чем «вау».

— Пойдём, Лапонька!

Берёт меня за руку и ведёт к машине. Так и не отпускает, пока мы едем на приём и пока заходим в зал. И вообще не отпускает, даже кота к нам подходят люди и пытаются пожать ему руку. Роман только качает головой и показывает, что правая рука у него занята, и это надолго.

А я... не могу даже сказать, чему посвящён этот приём. Кажется, кто-то родился...или умер. Или что-то купил. Знаю только, что мне совершенно не нравится моё состояние. Уж слишком оно мечтательное. И улыбка на моём лице слишком дурацкая, и бабочки в животе носятся как после дозы адреналина.

А всё потому, что Роман держит меня за руку.

Не ожидала от себя такой глупости, совершенно не ожидала. Ничем хорошим связь с Романом закончиться не может, это гарантировано.

К счастью, заботливая судьба сразу же подкидывает мне доказательство этого утверждения. Красивое, фигуристое доказательство, при приближении которого Роман впервые за этот вечер отпускает мою руку.

А потом говорит слова, которье ранят меня до глубины души. Чудовищные слова.

— Подожди пару минут, Катя.

Он назвал меня Катей. Как он мог?!

Ну и что, если это моё имя? Фигуристая фурия стёрла из его мыслей Лапоньку одним своим приближением.

Остаюсь одна посреди толпы незнакомцев.

Мне неуютно, холодно и досадно. Из-за моей собственной глупости, конечно.

Своими подозрениями о том, что нас с Романом связывает что-то романтическое, Лиза посеяла в моей голове крамольные и очень неуместные мысли, от которых надо срочно избавиться. У нас с Романом Ахтаровым слишком разные жизненные траектории и нет никаких точек соприкосновения. Почти никаких.

Вернее, на самом деле этих точек много, потому что у нас общие интересы, странности, предпочтения и вообще.

Но это не имеет никакого значения, не в нашем случае.

Никогда ещё не чувствовала себя так беспомощно. Как будто внутри вдруг образовалась большая чёрная дыра, и в неё утекает всё хорошее и радостное, что я испытала за последние дни.

В этот момент ко мне подходит молодая женщина, ещё одна... фурия.

— Вы пришли с Романом Ахтаровым? — спрашивает, скользя по мне взглядом раздраженной хищницы.

Вот и ещё одна причина, почему мне срочно необходимо перестать думать о Романе. Вернее, о романе с Романом. Из-за таких вот хищниц, из-за взглядов, которые нацелены на меня со всех сторон.

Я никогда не стремилась к богатству, не мечтала вращаться в кругу так называемой элиты. Это не мой вкус, не мой размер.

— Да, я пришла с Романом.

— можно узнать ваше имя?

Вздыхаю.

— Я Екатерина Романова.

Какая уж тот может быть Лапонька... В таком кругу эксцентричную и искреннюю Лапоньку разжуют и выплюнут за тридцать секунд.

Я вообще не понимаю, зачем Роман взял меня с собой.

Трель телефона отвлекает меня от неприятной собеседницы. Смотрю на экран — и враз забываю обо всех моих проблемах.

Звонит моя сестра.

Сразу же отвечаю.

— Аня, подожди, я найду тихое место!

Спешу из зала, сворачиваю в первый попавшийся коридор — и замираю. Роман стоит с отвлекшей его женщиной, она обнимает его за пояс, а он склоняется к её лицу.

Мою грудь словно простреливает огненная молния, оставляя за собой щемящую боль.

Упорно подавляю негативные мысли, выгоняю их из своей бедовой головы.

Как же хорошо, что я увидела Романа с другой женщиной! В момент излечилась от дурацкого и неуместного интереса к нему.

Выхожу на улицу и сразу же отвлекаюсь на сестру.

— Аня, СОЛНЫШКО, что с тобой! Где ты? Мы с папой с ума сошли от волнения!

— Прости меня, Лапонька! Я знаю, что я сама заварила эту кашу, но потом вдруг как представила, что мне придётся жить с этим... сухарём Ахтаровым, и сбежала. Мне было так стыдно, что я подвела вас с папой, ведь я знала, что Ахтаров захочет жениться на тебе, а для тебя это будет как пытка. У тебя свои планы, а он всё разрушит и не позволит тебе учиться и работать. Прости меня, пожалуйста.

Клянусь, я всё исправлю! Я долго об этом думала, и… я вернулась. Я выполню обещания и выйду замуж за Ахтарова. всё будет хорошо, и ты сможешь вернуться домой.

— Ты... уверена, Аня? Дело в том, что я не собираюсь выходить замуж за Романа.

Мы договорились, что я отработаю долг в его компании. Так что ты свободна.

— Нет не надо ничего отрабатывать. Я же всё равно хочу выйти замуж за богатого мужчину, а кто уж богаче Романа.

— что ж... хорошо. Кота ты приедешь? Я соберу вещи и освобожу тебе комнату.

— Завтра утром подойдёт?

— да.

Почему я так странно себя чувствую?

Надо радоваться, ведь я возвращаюсь к моим исходным мечтам и планам. Прошло совсем немного времени, а значит мне наверняка позволят присоединиться к благотворительному проекту.

И я радуюсь, но... не очень.

— Лапонька, ты в порядке? — волнуется сестра.

— Конечно. Я всегда в порядке. Жду тебя завтра утром.

22

Вещи собраны.

Лежу на постели и смотрю в потолок.

Считаю секунды до девяти утра, кода должна приехать сестра. Тогда я смогу уехать. С Лизой я уже поговорила, напомнила ей, что я всего лишь заменила мою сестру и временно работала на Романа. А теперь Аня вернулась и наконец займёт своё давно избранное место рядом с богатым женихом. Контракт мы так и не изменили. Я собиралась это сделать, настаивала, но застопорилась на описании моих обязанностей. Поэтому с возвращением моей сестры я становлюсь целиком и полностью свободна.

Очень кстати и очень вовремя, потому что меня начало засасывать в стихийный и опасный мир Ахтаровых.

Лиза очень расстроилась, что я уезжаю. Удивительно, что девочка настолько ко мне привыкла, ведь прошло очень мало времени. Я пообещала, что моя сестра ей обязательно понравится. Более того, с Аней будет намного интересней ходить по магазинам.

С Романом я сегодня не виделась.

После коридорного тет-а-тета с другой женщиной он вернулся на приём в плохом настроении. Больше не брал меня за руку, хотя я бы и сама этого не допустила, и почти не разговаривал. А сегодня с утра не бегал и вообще не завтракал. Слава — дворецкий, с которым мы успели сдружиться, — сказал, что у босса какие-то проблемы с инвестором, с дочерью которого Роман раньше встречался.

Уезжать, не прощаясь, я не хочу. Как только приедет Аня, мы найдём Романа, обсудим изменения в плане действий, а потом я уеду. Навсегда.

Аня приезжает вовремя, что само по себе удивительно. С собой привозит только маленький чемодан. Усмехаясь, объясняет это тем, что после свадьбы собирается купить новый гардероб.

Да, точно, они сразу найдут общий язык с Лизой.

Мне это почему-то неприятно. Кажется, я... ревную? Желаю им всем только добра, но при этом... буду скучать, наверное. Очень скучать.

Мы поднимаемся к самой большой комнате для заседаний, где Роман находится с шести утра. Он оставил стёкла в дверях, так что можно заглянуть внутрь и увидеть, что там происходит Он объяснил это тем, что таким образом я всегда смогу его найти и позвать, если надо.

Сейчас как раз такой момент.

Вижу Романа во главе длинного стола, с ним ещё десяток человек. Игорь что-то объясняет Роман мрачный, сосредоточенный. Не хочется отрывать его от дела, но... мне только надо попрощаться — и все.

Роман замечает меня и... улыбается. Мне приятно, что он так реагирует на меня, даже если знает, что причина моего появления может ему не понравиться.

Например, однажды я вызвала его с совета директоров, чтобы он помог мне пересадить кактусы. В другой раз я прервала подписание важного контракта тем, что принесла ему еду, потому что он забыл позавтракать.

Примеров много, однако, как только Роман видит меня в окошке двери, сразу реагирует.

Вот и сейчас, заметив меня, он что-то говорит остальным и выходит в коридор.

— Давай, Лапонька, развлеки меня, что ещё ты придумала? — спрашивает, а потом замечает Аню с чемоданом.

Настороженно сдвигает брови, напрягается всем телом.

Протягиваю ему распечатку исходного контракта, как напоминание того, почему я оказалась здесь.

Он берёт не глядя, и при этом продолжает смотреть на меня.

— У меня есть для тебя отличная новость — стараюсь говорить жизнерадостно, хотя при этом мне почему-то хочется плакать. Очень неразумно! Плакать нельзя ни в коем случае.

— Слушаю тебя! — Роман подозрительно щурится.

— моя сестра Аня, твоя невеста, вернулась. Она выйдет за тебя замуж, как вы и планировали. Всё согласно контракту, можешь проверить. Я поговорила с твоим секретарём, Ариной, и оказалось, что ты так и не отменил свадьбу. Так что всё произойдёт по плану, как будто ничего не случилось. А я... свободна. Мы с тобой таки не подписали новый контракт, поэтому я уезжаю.

— Нет. Нет… нет… нет! — вдруг кричит Роман так яростно, что Аня отшатывается в испуге.

Я-то не реагирую, уже привыкла к вспыльчивости моего работодателя. Немного покричит, а потом успокоится и признает, что я права. Так было с кактусами, так будет и с его женитьбой. А вот для Ани это новость, причём не самая радостная.

— ты Подожди где-нибудь — Роман тычет пальцем в сторону моей сестры. Как Грубо! Хорошо, что Лиза этого не видит, показывать пальцем на собеседника некрасиво.

— А ты. ТЫ. — Теперь его большой обвиняющий палец нацелен куда-то в район моего носа. — Ты идёшь со мной!

И тут же, опровергая свои собственные слова, что я куда-то пойду, Роман закидывает меня на плечо. Как мешок.

От удивления я даже не сопротивляюсь, таки болтаюсь на его плече, онемевшая от шока. Очень кстати, что у меня нет большой груди, а то она бы мешала. А без неё я компактная, почти складная. Вишу себе вверх ногами и раздумываю о вариантах поведения. Можно вырваться и упасть на голову. Можно укусить Романа за лопатку... вкусно пахнущую, кстати. Какой-то парфюм и другой, тёплый и знакомый запах хозяина рубашки... м-м-м.

Роман останавливается так внезапно, что я хватаюсь за его бока. Понимаю, что он не даст мне упасть, но всё равно боязно.

— Ты нюхаешь мою спину!

— Да. Вкусно пахнет.

Роман глубоко вздыхает.

— За что мне такое испытание..

Идёт дальше.

Захлопывает за нами дверь его кабинета и ставит меня на ноги.

— Ты никуда не уедешь! — говорит чуть ли не по слогам.

Меня немного пошатывает после висения вверх ногами, но я сохраняю невозмутимость.

— У тебя нет никаких юридических оснований меня задерживать и предъявлять претензии! Моя сестра вернулась, и будут соблюдены все условия контракта.

— Ты права, — говорит Роман, сурово глядя на меня. — Юридических оснований тебя задерживать у меня нет. Однако есть другие.

— К… к…какие?

23

С какой стати я вдруг охрипла? И ноги стали ватными. И бабочки в животе устроили карнавал.

Ну всё, мне конец. Я расклеилась, как глупейшая девчонка. Ещё немного — и из моих глаз полетят мультяшные сердечки.

— Ты — мой человек, Лапонька, — говорит Роман таким тяжёлым и грозным тоном, как будто сообщает об увольнении.

— Что значит... Как это... Для чего человек... твой... — Оказывается, дар речи очень легко потерять. Вроде в мыслях формируются вполне себе логичные вопросы, однако наружу вылетает непонятное словесное месиво.

— То и значит Ты мой человек, моя Лапонька. Я не знаю почему и как, но это факт.

Если прислушаешься к себе, то поймёшь, что я прав.

Ну он дает... Ничего себе самоуверенность:

— Вы наглец, господин Ахтаров!

— Да, но я твой наглец, и тебе меня перевоспитывать.

Чёрт. Каждое его слово словно стрела в моё мягкое, чувствительно нутро, в котором копошатся предательские бабочки.

— ответь на несколько вопросов, Лапонька. Только честно.

— Я не умею врать.

— Сейчас это очень кстати. Вопрос первый: кто-нибудь, кроме меня, стал бы терпеть твои выходки и требования?

— Я не могу ответить на этот вопрос, потому что он теоретический. Мне придётся представить всех работодателей мира и рассчитать процент вероятности, что они…

— Лапа! отвечай!

— Думаю, что нет.

— Кто-нибудь был с тобой таким терпеливым, как я?

— Нет — вздыхаю. Со мной много чего случалось. Далеко не каждый радовался моим добрым советам.

— Мне нетрудно быть с тобой терпеливым. Знаешь почему? Потому что ты мой человек. Как раз для меня, поэтому я тебя понимаю и принимаю. И ты мне нужна именно такой. Продолжаем дальше. Кто согласился сесть на диету, чтобы, как ты выразилась, жить вечно?

— ты…

— Кто проводит с тобой большую часть дня и плюёт на работу?

— Не знаю.

— Лапонька..

— ты.

— Теперь давай перевернём вопросы в другую сторону. Кто прибегает ко мне по двадцать раз в день, чтобы проверить, чем я занят, и поболтать?

— Очень многие. Ладно, я тоже прихожу, но не двадцать раз, а... девятнадцать.

— Кому ты рассказываешь всё, что приходит тебе в голову, без намёка на фильтр?

— Тебе. И между прочим, там есть фильтр... где-то.

— кто ревновал меня, когда увидел, как разговариваю с Юлей на приёме?

— Так эта была твоя бывшая, которую ты рассчитал?!

Почему меня так сильно это радует?! Как будто сам факт, что это бывшая, объясняет поведение Романа.

— Да, мы с Юлей раньше встречались.

— Вы расстались, когда я приехала к тебе.

— Да. Потому что ты — мой человек, а она — нет.

— Но вчера вы обнимались.

— мы не обнимались. Юля пыталась убедить меня вернуть наши отношения, но я отказался.

— Это её отец устроил тебе проблемы с бизнесом?

— Почему я не удивлён, что ты об этом знаешь? Да, так и есть, но проблема уже решена. Итак, мы выяснили, что ты ревнуешь, хотя и беспочвенно. Нужны ещё доказательства, или ты готова признать, что и я тоже твой человек?

Зажмуриваюсь и заставляю себя прийти в чувство.

— Ты мой человек да, но… у меня есть планы. Я хотела работать на благотворительную миссию, потом стажироваться и работать врачом.

— Тебе не придётся менять свои планы, — спокойно отвечает Роман. — Можешь приступить к работе прямо сейчас. Ты успешно прошла собеседование с Маратом, и он поможет тебе устроиться куда хочешь.

— Как это, куда хочу?

— Так это. И вот тебе список благотворительных организаций, в которых ты сможешь работать волонтёром. Я как раз собирался с тобой об этом поговорить. — Достаёт из кармана и протягивает мне сложенный лист бумаги. — А если захочешь поехать в какую-нибудь миссию, то я возьму отпуск и поеду с тобой. — Говорит так невозмутимо, как будто для него это обычное дело.

— Ты когда-нибудь брал отпуск?

— Нет, но я слышал о них много хорошего и готов попробовать.

Его взгляд серьёзный и спокойный, а при этом он объявляет о готовности в корне изменить свою жизнь ради меня.

В это трудно поверить, хотя и очень хочется.

— Ты правда настолько уверен, что не ошибаешься в нас?

— На сто процентов.

— Ты хоть понимаешь, настолько это странно?

— Конечно, понимаю, но не вижу в этом проблемы. Тебе можно быть не такой, как все, а мне нельзя?

— И тебе тоже можно.

— Вот поэтому ты и есть мой человек, а я — твой. Ещё вопросы будут?

— Нет... Да. Что дальше?

— А дальше мы с тобой поженимся. У нас уже забронирована одна дата, но можешь изменить всё, что хочешь. Я заранее согласен.

— А вдруг я не соглашусь выходить за тебя замуж? У меня много требований к моему будущему мужу.

— Давай, предъявляй! Всё выполню от и до. — Проводит ладонью по моей щеке, смотрит на меня с улыбкой, и от этого я чуть не забываю мои требования.

— муж должен быть мне верен.

— Это само собой. Мы с тобой ещё не женаты, а я уже тебе верен!

— муж должен меня любить.

— Сделано.

— Ты уверен?

— Я выполняю все твои прихоти, целыми днями хожу за тобой как привязанный, думаю только о тебе и впервые в жизни хочу забить на работу. У тебя есть другое объяснение моему состоянию?

— Вообще-то можно предположить целый спектр психических отклонений.

— Лапонька…

— Хорошо, поняла. Ты меня любишь. Вот ещё требование — мой муж должен носить меня на руках.

В этом я шучу, но уж слишком Роман самоуверенный, и хочется его проучить.

В ответ он машет рукой и фыркает.

— Это тоже без проблем. А если буду занят, то пришлю Игоря.

— А как насчёт детей? Тоже пришлёшь Игоря?

Роман скалится. Обхватывает меня за талию, притягивает ближе и при этом шепчет мне в губы.

— Нет уж. Никакого Игоря. У нас с тобой родится много голубоглазых детей, и ты сразу прочитаешь им лекцию по генетике. — Улыбается, касаясь губами моей щеки.

— Ты выселишь нас с детьми в другой дом, подальше от тебя?

— Тебя не выселишь, Лапонька, потому что ты здесь. — Прикладывает мою руку к своей груди, прямо к сердцу, и это — самое лучшее признание в мире. Самое-самое.

Его взгляд задерживается на моих губах, будто между нами вдруг возникло невидимое притяжение, которому невозможно сопротивляться. В этой паузе есть ожидание, тихое и настойчивое, как шёпот мысли, которую мы оба уже поняли, но ещё не решились произнести.

Его губы касаются моих осторожно, будто пробуя на вкус. Поцелуй лёгкий, тёплый, с ноткой удивления.

Секунды растягиваются. Нежность растёт, превращаясь в уверенность, и поцелуй становится глубже, искреннее. Он как дыхание, естественный и неизбежный.

Следом за ним приходит ощущение чего-то настоящего, что не нуждается ни в словах, ни в объяснениях.

— Давай договоримся так. Я сейчас разгоню подчинённых, а ты избавься от своей сестры. Встретимся в твоей комнате, — говорит Роман.

— мы уже обо всём договорились, так зачем идти в мою комнату?

— Увидишь.

— Роман... Кажется, я поняла. Ты имеешь в виду, что мы с тобой будем... турум- турум?

— Ещё как, Лапонька. Еще как.