— Глупая была затея, — фыркнула я, покидая недорогой ресторанчик, где меня минуту назад обозвали «тарелочницей».

«Это я-то тарелочница? Я?! Когда это подобие мужчины «пыталось» свалить оплату всего счёта на меня одну?! Пф! Что за мужик пошёл?!»

Сплюнув в лужу, поёжилась, окидывая быстрым взглядом опустевшую улицу. Жители нашего небольшого городка к этому часу уже разбежались по своим домам, спеша к семье и телевизору после долгой рабочей недели. Тем более, что сегодня накрапывал лёгкий дождик.

«А меня понесло знакомиться вслепую с маминой подачи! — ворчливо подумалось мне. — Вот она расстроится, когда я расскажу ей, чем закончился её не убиваемый порыв выдать меня замуж! — На этой мысли хорошее настроение вернулось, но ненадолго. — А папа с братьями устроят целый допрос. И знаете что?! Я выдам этого дятла с потрохами! Вот же урод! Заказать столько всего, сожрать самому, а платить мне! Просто падла!»

Закутавшись посильнее в чёрную толстовку, я накинула на голову капюшон и ускорила шаг, стараясь поскорее добраться до дома. Дождь усиливался, и холодные капли неприятно стучали по плечам и голове.

Улица, по которой я шла, была плохо освещена, а фонари, казалось, специально решили перегореть именно сегодня.

«Ну и вечер, — подумала я, чувствуя, как раздражение снова поднимается внутри. — Мало того, что свидание оказалось провалом, так ещё и погода под стать настроению. Спасибо за "идеального кандидата", мама!»

Я свернула в узкий переулок, чтобы сократить путь. Обычно избегала таких мест, но сегодня мне хотелось как можно быстрее оказаться дома, под любимым пледом, с чашкой чая и книгой.

Однако, сделав несколько шагов, я почувствовала, как что-то изменилось.

Тишина стала слишком гнетущей, а воздух будто сгустился.

— Эй, красавица, куда так спешишь? — раздался голос позади меня, и я замерла, чуть не споткнувшись на ровном месте.

Обернувшись, увидела троих парней, которые стояли в нескольких метрах от меня.

Один из них, высокий и худощавый, ухмылялся, склонив голову набок. Второй, коренастый, с короткой стрижкой, держал руки в карманах, но его взгляд был неприятно цепким.

А третий... третий был тем самым "идеальным кандидатом", с которым я только что сидела в ресторане.

— Ты?! — вырвалось у меня, и я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Привет, дорогуша, — ухмыльнулся он, делая шаг вперёд. — Не ожидал, что ты так быстро уйдёшь. Даже не попрощалась. Нехорошо.

— Что это значит? — спросила я, стараясь держать голос ровным, хотя сердце уже колотилось, как бешеное.

— Это значит, что ты мне кое-что должна, — его голос стал холодным, а улыбка исчезла. — Ты же не думаешь, что я просто так потратил на тебя своё время?

— Ты серьёзно? — я не могла поверить своим ушам. — Ты сам заказал половину меню, а теперь ещё и претензии предъявляешь? Так-то за себя я сама заплатила.

— Да ладно тебе, не злись, — вмешался коренастый, подкрадываясь ближе. — Мы просто хотим немного повеселиться.

— Отвали, — бросила я, отступая так, чтобы видеть каждого. Папа всегда учил, что нельзя выпускать опасный объект из виду, пока его «опасность» не устранена.

— Ой, какая грозная, — усмехнулся худощавый. — Но мы не спрашиваем разрешения.

Они начали сужать круг, и я поняла, что выхода нет. Придётся прямо сейчас вспоминать все уроки братьев по самообороне.

Конечно, троих мне, хлипкой двадцатилетней идиотке, не одолеть, но деморализовать противника парой болевых ударов я точно смогу! А дальше… Дальше ноги в руки и бегом!

Сердце бешено колотилось, а в голове мелькали раздражающие мысли о том, как я могла быть такой глупой, чтобы пойти на это свидание и оказаться в такой ситуации?!

— Не подходите, — предупредила я. — Зачем вам эти неприятности? Полиция, суды… Оно вам надо?

— Полиция? О, давай, вызывай, — усмехнулся "идеальный кандидат". — Только телефон у тебя, кажется, в сумке, а сумка... где она?

Я машинально потянулась к плечу, но сумки действительно не было. Я оставила её в ресторане, когда в спешке выбежала, чтобы не видеть этого придурка.

— Чёрт, — прошептала я, чувствуя, как паника начинает захлёстывать.

— Ну что, красавица, — коренастый сделал ещё шаг вперёд, — давай по-хорошему. Тебе может даже понравится…

— Последний раз предупреждаю, — сказала я, поднимая руки и принимая стойку. — Отойдите.

— Ой, испугались, — засмеялся худощавый. — Что ты нам сделаешь?

Я сжала кулаки, чувствуя, как адреналин разливается по телу.

Паника отошла на задний план, уступив место холодной решимости. Если они думали, что я просто так сдамся, то сильно ошибались.

— Сейчас узнаешь, — бросила с насмешкой, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

Худощавый сделал шаг вперёд, и я не стала ждать.

Резко шагнув навстречу, нанесла ему удар носком ботинка в голень. Он вскрикнул, схватившись за ногу, а я тут же развернулась к коренастому, который, видимо, не ожидал, что я начну первой.

— Ах ты, сука! — заорал худощавый, но я уже сосредоточилась на следующем противнике.

Коренастый бросился на меня, пытаясь схватить за плечи, но я успела увернуться, шагнув в сторону. Воспользовавшись его инерцией, я ударила его локтем в бок, а затем, как учили братья, резко наступила пяткой ему на ступню.

«Жаль, сегодня не на каблуке…»

Парень зашипел от боли, но не упал, а только разозлился ещё больше.

— Держите её! — крикнул "идеальный кандидат" Лёша, который до этого стоял в стороне, наблюдая за происходящим с хищной ухмылкой.

Худощавый, прихрамывая, снова рванул ко мне, а коренастый попытался схватить меня за руку. Я вывернулась, но тут почувствовала, как кто-то сзади схватил меня за волосы. Папа всегда говорил, что они меня погубят. Распущенные, густые… Поймать меня за такую копну волос легко.

Это был Алексей. Он дёрнул меня назад, и я чуть не потеряла равновесие, но успела развернуться и ударить его кулаком в лицо. Удар был слабым, но неожиданным, и недоносок отпустил меня.

— Тварь! — заорал он, хватаясь за нос, из которого брызнула кровь.

Я не успела насладиться своей маленькой победой, потому что коренастый снова рванул ко мне, на этот раз с явным намерением повалить на землю.

В этот момент худощавый, прихрамывая, оказался рядом, и мои волосы подверглись новой экзекуции.

— Допрыгалась, сучка?! — прохрипел он, помогая своему дружку скрутить мои руки и перехватить ноги. — Джинсы… ненавижу на девках джинсы! Придётся немного повозиться с тобой.

Я вырывалась изо всех сил, кричала, пока меня тащили в темноту подворотни, но никто не вышел ко мне на помощь.

Именно в этот момент паника вернулась с удвоенной силой.

Чувствуя, как адреналин пульсирует в венах, я дёргалась и брыкалась, но всё было зря.

— Вырубите её кто-нибудь, — прогнусавил Алексей, зажимая рукой свой нос. — Достала орать.

— Не люблю трахать «мёртвых» тёлок, — скривился коренастый, нагло лапая мои бёдра, пока его дружок тащил меня к мусорным бакам за волосы. — Хватит. Останавливайся. Тут её расчехлим!

Ужас сковал по рукам и ногам, и тут…

Это было что-то из разряда книжной фантастики. То есть фэнтези, которое я так любила читать тайком от братьев и папы.

В глубине подворотни внезапно вспыхнуло мягкое золотое свечение.

На асфальте, словно из ниоткуда, появилось огромное напольное зеркало с изящной резной рамой, переливающейся всеми оттенками солнечного металла. Его поверхность засияла, и из него, словно из другого мира, вышла она — точная копия меня, но словно сотканная из тьмы.

Она была красива, как богиня: в элегантном чёрном платье, расшитом бриллиантами, с длинными тёмными кудрявыми волосами и хищной улыбкой, будто сотканной из ночи. Её глаза сверкали фиолетовым огнём, пронизывая тьму и наполняя пространство вокруг магической силой.

Она шагнула вперёд с грацией и уверенностью, которой мне так не хватало, и её ухмылка стала ещё злее. Она, как злобный двойник из фильмов ужасов, вызывала глубинный страх. Причём не только у меня!

Преступники замерли, поражённые этим внезапным появлением. Переглянулись.

Вторая «Я» подняла руку, и воздух вокруг заискрился, словно готовясь к битве.

Её голос прозвучал холодно и властно:

— Отпусти её. Сейчас.

Она сделала плавный жест рукой, и темнота вокруг неё словно взвилась, наполняясь искрящейся энергией. Фиолетовый свет в её глаз усилился, распространяясь волной, которая ударила по трём преступникам, словно невидимая буря.

Я упала на асфальт.

Коренастый, попытался перехватить меня, но его ноги словно приросли к земле. Наверное, эта её тьма сковала его движения. Парень застонал, пытаясь вырваться, но безуспешно.

Худощавый, прихрамывая, потянулся ко мне, но в тот же миг его руки оттолкнули невидимые силы, и он отлетел назад, ударившись о стену с глухим стуком. Судя по его осевшему телу, он потерял сознание.

Алексей зажал нос, непонимающе глядя то на меня, то на мою жуткую копию. Потом круто развернулся и бросился бежать.

Правда, далеко уйти ему не удалось.

ОНА шагнула вперёд, и с каждым её движением магия становилась всё сильнее, удушливее.

Взмах руки — и вокруг парней закружились вихри чёрного тумана, которые метали их по подворотне, словно куклы на нитях. Они кричали и пытались сопротивляться, но сила была слишком велика.

Через несколько секунд все трое лежали на земле, возле баков, обездвиженные и без сознания.

Моя копия повернулась ко мне. Её глаза всё ещё сверкали фиолетовым светом:

— Ты в безопасности. Но ненадолго.

— Что? Поч…

— Сегодня ты должна была умереть, Лара. Как и я… только в своём мире. Мире, где есть магия. Я воспользовалась древним заклинанием и открыла портал к тебе, чтобы выжить.

— Не понимаю.

Видеть, как «Я» раздражённо поджимаю губы, было весьма дико.

— Соображай быстрее. Я пришла, чтобы поменяться с тобой местами… Чтобы у нас был хотя бы один шанс жить дальше! Для твоего мира тебя больше не существует. Значит, он будет всячески пытаться избавиться от тебя, чтобы прийти к балансу. У меня та же история. Хм… Только на Элероне. Если не хочешь, чтобы твои близкие пострадали, давай руку. Я помогу нам выжить!

Ничего не понимая, я, как зомби, послушно схватилась за руку своей копии. Видимо, заветное «близкие» помутило мой разум. Я слишком любила свою семью!

Злобная «Я» выдохнула с облегчением, взмахнула рукой, одним движением трансформируя своё шикарное платье в белую футболку и голубые джинсы, а потом резко толкнула меня в сторону зеркала.

И я провалилась в него!!! Удивительным образом оказалась по ту сторону стекла, в богатых хоромах какого-то чёрного замка!

Испуганно развернулась и прижалась к стеклу чуть ли не носом, чувствуя неприятное жжение в области груди.

— Что ты сделала?! — прошептала с ужасом.

— Спасла себя, — хмыкнула девушка. — А тебе, чтобы спастись, советую поменьше болтать. Хотя… Он всё равно тебе не поверит. Особенно, пока привязка с лимрихом работает! Никто тебе не поверит, Лара. — Гадина склонила голову набок, хмыкнув. — И ты никому не верь!

Затем мой злобный двойник громко засмеялась. Как психически ненормальная!

Я испуганно отшатнулась, заметалась по тёмной комнате, пытаясь понять, как вернуть всё на свои места.

Поняла, что ничего здесь — мне не помощник, поэтому бросилась обратно к зеркалу, испуганно дыша.

Девушка пропала! В зеркале теперь я видела только своё отражение, которое полностью повторяло за мной все движения и мимику. Из всего осталась только тёмная подворотня, припаркованные к бордюрам машины, да три парня, лежащих без сознания у мусорных баков!

Дрожащей ладонью я коснулась холодной поверхности зеркала.

И вдруг оно стало стремительно чернеть, будто смывая с себя отражение моего мира.

Ноги подвели.

Я рухнула без сил у золотой рамы, не понимая, что теперь делать!

Сложив руки на коленях, охнула.

На ладони, той, которую я глупо протянула двойнику, отчётливо проступала татуировка с изображением какого-то золотистого цветка. А раньше там был шрам!

— Это… Это не моё тело!

_______________ Всех приветствую в новой истории цикла «Элерон»! Она будет насыщенная и не менее воинственная

Всем приятного чтива!

— Так. Спокойно, — остановила панику, поднимаясь на ноги. — Этого не может быть. Всего этого… Наверное, эти психи всё-таки вырубили меня, вот и мерещится всякое! Точно… — последнее слово вырвалось со всхлипом, потому что происходящее казалось более чем реальным.

У меня болела голова, колени и бедро, на которое я упала, когда меня уронили дружки Алексея, стоило моей копии появиться в переулки и начать швырять их, как кегли. А нам с детства вбивают, что без сознания, в своих диких снах-фантазиях, человек не может испытывать боль.

«Для твоего мира тебя больше не существует. Значит, он будет всячески пытаться избавиться от тебя, чтобы прийти к балансу... Если не хочешь, чтобы твои близкие пострадали, давай руку!»

Слёзы брызнули из глаз рекой, стоило вспомнить предостережение двойника.

Почему-то сейчас моя слепая вера в её слова казалась глупой. Страшной, но глупой.

Чтобы вернуть себе уверенность, занялась тем, что умела лучше всего, а именно изучать обстановку.

Я собиралась стать следователем, как папа. Нет, конечно, мама пришла в ужас, когда узнала. Нам пришлось здорово выкручиваться с отцом! Успокоили родительницу тем, что я остановилась на юриспруденции. На начальном этапе изучения этой области почти все специальности познают одно и тоже. По крайней мере первых два курса, а именно столько я отучилась. Правда, уже в этом сентябре мне предстояло раскрыть все карты. Собственно, я на это дрянное свидание согласилась только потому, чтобы маму умаслить перед трудным разговором.

Однако теперь…

Крепко зажмурившись, я сделала пару глубокий вдохов, чтобы успокоиться.

Это мало помогло.

Стоило только представить свою семью, как снова хотелось рыдать в голос. Прямо выть, как раненая волчица.

Я родилась в чудесной семье! Долгожданная, всеми любимая доченька и сестра. После трёх сыновей родители смотрели на меня, как на ангела. Да и братья любили не меньше. Ведь до меня они были бандой, хулиганами подполковника Емельянова, а с появлением маленькой сестрёнки они стали рыцарями, которые готовы защитить её даже от дракона!

«А теперь меня нет…» — спрятав лицо в ладонях, тихо заплакала, глотая горькие слёзы.

— Хватит! — закричала от бессилия, смахивая с тёмного стола кубки с подозрительным наполнением.

Что-то весьма похожее на кровь расплескалось по каменной плитке.

Я вздрогнула, приходя в себя.

— Надо успокоится и понять, как вернуться обратно так, чтобы моим близким ничего не угрожало. Понять, кем является моя копия здесь, и кого она так боялась, убегая без оглядки аж в другой мир! Ведь… Неужели у неё не было никого, кто бы помог ей справиться с её проблемами? Разве… Разве так бывает? — я рассуждала вслух. Это всегда помогало мне успокоиться.

Вот и сейчас, как только пульс перестал стучать в висках, я смогла, наконец, оглядеться.

Меня выбросило в тёмную комнату. Странную, как будто овальную, словно эта комната находилась в башне.

Я подошла к ближайшему окну и убедилась, что сделанные мною выводы верны.

Башня, в которой я оказалась, была старинной и величественной, словно сошедшей со страниц средневековой легенды. Конечно, разглядеть башню, будучи внутри, не представлялось возможным, но я отметила, что её стены из тёмного камня, покрытые мхом и трещинами, тянулись вверх, теряясь в полумраке. Окно, у которого я стояла, было широким и высоким, с массивными железными решётками-ромбами, сквозь которые пробивался тусклый свет чуждого ночного мира. Внизу, далеко внизу, простирался мрачный двор с булыжной мостовой, окружённый высокими стенами и редкими тусклыми фонарями. Какие-то постройки, конюшни, овчарня… Что-то подробнее узнать не давала ночь.

Я отступила от окна и обратила внимание на винтовую лестницу, ведущую вниз. Её ступени были из того же камня, что и стены, изношенные временем и покрытые тонким слоем пыли. Перила — из кованого железа, украшенные причудливыми завитками и символами, которые я не могла распознать, но чувствовала в них нечто древнее и могущественное.

Собравшись с духом, положила руку на холодный перила и начала спускаться. Каждый шаг отдавался эхом в пустой башне, а слабый свет, пробивавшийся из-под дверей внизу, манил и пугал одновременно. Ветер, проникавший через щели в стенах, шептал что-то непонятное, словно предупреждая о грядущих испытаниях.

Спускаясь по лестнице, я пыталась удержать в голове мысли о семье, о том, как вернуться к ней обратно, и о том, что меня ждёт впереди.

Когда лестница закончилась, меня выбросило в длинный тёмный коридор с красной ковровой дорожкой. Стены коридора были оббиты дорогой деревянной панелью. На стенах работали светильники в небольших бра.

«Электричество есть… Может, это всё-таки мой мир?» — даже приняв ситуацию, мне не до конца хотелось верить в происходящее.

Я бежала вперёд, не замечая дверей, настолько идеально сочетающихся с панелями, что их не каждому удалось бы различить. Особенно, если этот «каждый» был бы в моём неадекватном состоянии.

Бежала и бежала, а коридор всё не кончался, как резиновый растягиваясь до изумительных пределов.

«Это что же за помещение такое! В городе таких точно нет. Я бы знала!»

И тут я услышала голоса!

Коридор резко вывернул на широкую лестницу, я еле успела затормозить, чтобы не скатиться кубарем под ноги говорившим.

В тёмном просторном холле стояло пятеро: три женщины в форме горничных и пара мужчин. Так мне изначально показалось.

А потом меня заметили.

Одна из горничных запнулась на полуслове, перестала улыбаться и с опаской посмотрела на меня.

— Эм… Леди Шалара?

Едва она произнесла это смешное имя, из правой арки вынырнуло сразу трое здоровых и мрачных мужика.

В чёрной форме, с холодным оружием на поясе они выглядели весьма недружелюбно! Будь мы в средневековой Венеции, я бы подумала, что нарвалась на весьма неплохих наёмников.

Немудрено, что чувство самосохранения потащило меня обратно на лестницу. На каком-то глубинном уровне я поняла, что помощи мне ждать здесь не от кого.

Мужчины замерли, молчаливо обменявшись между собой хмурыми взглядами. Не последовали за мной.

— Что это на ней? Штаны?!

— Кажется, наследница Хасис окончательно тронулась умом…

— Тц! А ты бы не тронулась? Слышала, господин собирается изъять змея из этой стервы! — донеслись до меня шепотки девушек, пока я не свернула в противоположный коридор, где ещё не была.

«Какого ещё змея?! — я летела на всех парах, однако пыталась анализировать услышанное. — И что за дикое имя «Шалара»?! Фу! Неужели так звали ту, что спасла меня от насильников?»

Задумавшись, не сразу поняла, что достигла тупика.

Просто открыла дверь и резко вошла внутрь.

Но мне и двух шагов не удалось пройти, как кто-то невероятно сильный схватил меня за руку поверх локтя и дёрнул на себя.

Охнув, подняла взгляд… и ещё раз охнула.

Меня прижал к себе весьма и весьма опасный мужчина.

Высокий (а у меня рост 180 см!), с безумно широкими плечами, этот тип был очень силён! Его почти расстёгнутая рубашка, открывающая вид на гладкий торс, здорово сбила меня с толку, но когда я посмотрела в его глаза… Меня будто молния прошила вдоль позвонка!

Они были красные!

Его глаза были по-настоящему красные, мать его! Как у вампира! А как злобно он на меня смотрел — просто мороз по коже!

Я так растерялась, что выпалила первое, что пришло в голову:

— Помогите… Я потерялась…

Внезапно мужчина фыркнул, теряя свой воинственный вид. Судя по всему, он ожидал что угодно, но не это.

Мужской смех разлетелся по просторному кабинету.

— Очень смешно, милая, — отрезал тип без капли заявленной в обращении нежности.

— Это никакая не шутка! Я…

— Хватит притворяться, Шалара! — Гигант дёрнул меня за руку, больно сдавливая плечевую часть. Я поморщилась, но он не уменьшил силу хвата. Более того! Притянул меня ещё ближе, разворачивая так, чтобы впечатать меня к себе спиной. Ещё и принялся щупать мои живот и грудь, якобы придерживая. — Обряд состоится сегодня!

— Я не притворяюсь! Отпустите меня немедленно! Кто вам позволил меня лапать!

Меня крутанули так, что я чуть не потерялась в пространстве, падая спиной на поверхность полированного вишнёвого стола, с которого бумаги полетели на пол.

А этот австралопитек уже навис сверху, с лёгкостью пристроившись между моих ног!

Его красные глаза как будто сверкали в тусклом свете комнаты.

«Бр!!! Ну, и линзы! Если это линзы, конечно…»

— Не зли меня, Шалара, — прошипел мужчина, наклонившись так близко, что его злобный шёпот пробежался по моей щеке, опаляя лицо.

Здоровяк схватил правую руку и развернул её ладонью вверх, открывая вид на татуировку золотого цветка.

— Ты это сделала с нами. Тебе некого винить, кроме себя самой! А будешь злить… Возьму тебя прямо здесь!

— Я… не… не…

— То-то же! Проваливай, дрянь! — меня столкнули со стола точно так же, как бумаги секундой ранее.

Я упала на пол, больно ударилась без того ушибленным бедром, но быстро поползла на выход. Всё он! Я всем своим естеством чувствовала, что угрозы монстра — не шутка! Ещё слово — и меня разложат на этом столе! Свидетельство тому — дикое возбуждение мужика, которое я сумела почувствовать даже через толстую ткань дорогих джинсов.

Схватившись за ручку двери, дёрнула её на себя, выбегая под смех этого ненормального маньяка в коридор.

— У тебя осталось четыре часа, жёнушка. Насладись последними минутами. А потом вернись к себе и переоденься, поняла?! Без четверти двенадцать мы отправимся в храм! Чтобы была при параде. Не смей позорить меня перед храмовниками Богини! И сбежать не пытайся. У каждого окна стоят стражи! А в холле за тобой присмотрят ребята Шайтара.

Я дальше не слушала.

Побежала обратно в высокую башню, прекрасно помня дорогу.

С ориентацией у меня проблем никогда не было. В школе я была лучшей! Меня даже посылали на Всероссийские спортивные соревнования по спортивному ориентированию, где я взяла призовое место.

Поэтому ни капельки не странно, что через пять минут заполошного бега я снова оказалась в мрачной высокой башне, у перевёрнутого стола и почерневшего напольного зеркала.

Часто дыша, пробежалась затравленным взглядом по комнате.

Глазами зацепила книгу, которая валялась раскрытая на полу, возле кубков.

Подойдя ближе, аккуратно, чтобы не потерять страницу, на которой книга раскрыта, я подняла её с пола и развернула к себе.

На верхнем колонтитуле значилось «Раздел тёмной магии».

А ниже:

«Портал в другой мир»… ОСТОРОЖНО! Заклинание возможно только при условии использования божественной искры.

Дальше шла какая-то тарабарщина. Насколько я поняла, описание ритуала.

Но то, что меня заинтересовало, находилось в конце главы:

«Чтобы преодолеть межмировой барьер и успешно провести обмен душ, необходимо погрузиться в воспоминания вашего двойника. С этим поможет справиться заклинание «Мемора».

— Мемора, — сорвалось с моих губ без особого понимания.

И вдруг!

Перед глазами заплясали разноцветные круги.

Я осела на пол, задыхаясь.

Закрыла глаза и…

Картинки из жизни этой Шалары замелькали перед глазами, как кинолента.

Вот она маленькая стоит перед матерью, вытянув руки, а та хлёсткой хворостинкой бьёт трёхлетнюю девочку по пальцам из-за того, что гувернантка пожаловалась, будто Шала криво пишет в прописи. В ПРОПИСИ?! В три года?!

«У меня, конечно, ещё нет детей, но это настоящее зверство!» — и страшно то, что все мысли, вся боль Шалары чувствовалась мной, как будто это меня били!

А потом я ужаснулась ещё больше, когда моя маленькая копия жалобно ойкнула после третьего удара и убрала пальчики.

— Маленькая дрянь! — взвизгнула сира Альяни (так обращались здесь к дамам). Холёная гадина аж вся побелела от ярости, отчего девочка вжала голову в плечи. — Ну-ка, верни пальцы обратно! Иначе получишь по лицу!

Справа зашуршала газета, и я вздрогнула, замечая, что в просторной столовой помимо женщины и ребёнка ещё сидит высокий хмурый мужчина. Судя по всему, отец Шалары.

— Не бей по лицу, — сухо приказал он, возвращая внимание периодике. — У меня большие планы на нашу принцессу…

И всё! Вся защита от этого, мать его, отца!!!

С горечью порадовалась, что внешне отец и мать Шалары были совершенно не похожи на моих родителей! Видеть, как мужчина с внешностью моего любящего отца отворачивается, было бы дико.

Картинка побледнела, и я уже собиралась с облегчением выдохнуть, как меня забросило в новый жизненный виток двойника.

— СЫН!? У него сын!!! — визжала мать-психичка, пока уже достаточно повзрослевшая Шала сидела с нереально выпрямленной спиной и испуганно, но со всем старанием вышивала какой-то портрет. — Изменил мне! А всё ты виновата, маленькая дрянь! Родился бы у меня сын, твоего отца не понесло бы делать всяким шлюхам детей!!!

Потом моменты с появлением «нагулёныша», как называла маленького пятилетнего мальчика сира Альяни.

Эта женщина постоянно цеплялась к пареньку. На протяжении всей его жизни в особняке Хасис.

И Шалара радовалась этому. Не потому, что её конкурента на наследство пытаются извести не только её мать, но и все слуги, а потому, что её саму перестали бить. К ней почти не придираются, не запирают в тёмном чулане, как раньше. Она даже иногда умудряется стащить пирожное с кухни. Правда, потом попадает за это Морлану… Но главное — не ей.

Единственный раз Шала не смогла пройти мимо издевательств над братом: когда конюх вытащил того за волосы из псарни, собираясь отхлестать кнутом за то, что мальчик выбил из его рук ведро с водой — не дал топить дефектных вислоухих щенков.

Она тогда впервые решилась повысить голос. Ещё и пригрозила конюху, что сир Хасис сам исполосует его за подобную наглость!

— Кто бы ни была его мать, ОТЕЦ Морлана — советник ХАСИС! — кричала девочка, распалившись.

А потом вздрогнула, когда со стороны живого лабиринта послышались хлопки — это отец Шалары аплодировал своей маленькой дочери.

— Правильно, принцесса. Каждый в этой жизни должен знать своё место! — похвалил отец, впервые не её памяти. А потом вручил тот самый кнут, чтобы она наказала зарвавшегося слугу.

Шаларе на вид было около семи-восьми лет. Она дрожала. Ей было безумно страшно, но мысль о том, что сир Дашал Хасис разочаруется в ней и снова позволит матери «воспитывать» её, пугала девочку больше, поэтому она взяла хлыст, замахнулась, и конюх упал на колени, молчаливо снося унижение.

Это был поворотный момент в личности Шалары.

Сначала её тошнило, но потом, после приказа отца: «Бей сильнее!», девушка даже вошла во вкус.

«Хорошо, когда бьют не меня, — чётко отражалась в моей голове мысль, от которой уже меня начало подташнивать. — Только не меня!»

Кадр за кадром побежали перед моим лицом. Всё однотипное: наказание или тонкий обман, чтобы наказали другого.

Я больше не пыталась всматриваться в ситуации, надеясь только на то, что этот круговорот чужой жизни скоро закончится. Даже просто наблюдая, я чувствовала себя вымаранной в чём-то липком и неприятном. Детально изучать каждый момент, вытащенный из памяти тела заклинанием — это будет перебор!

Но факты я запоминала, как могла.

Элерон — мир людей и зверолюдов. Продолжительность жизни каждого здесь составляла около 250–300 лет. Отличаются зверолюды от людей тем, что имеют вторую, животную ипостась (все оборотни, например) или магию (тут в памяти всплывали образы сильфид). Сильфиды внешне походили на типаж наших книжных эльфов.

Была и третья раса в ответвлении народа зверолюдов — НАГИ! У этой расы был и зверь — змея, и магия.

Именно к этой расе относилась Шалара. Она была из рода чёрных гадюк.

Проживала девушка на материке Севира, и её род входил в совет приближённых Шиариса — правителя змеиной империи Шиатар.

А планы отца… Он собирался подложить Шалару под наследника империи, который был старше Шалы совсем не на много.

И у «батюшки» почти получилось!

Когда девушка выросла, он добился, чтобы её взяли в гарем императора. Сразу: это не то же самое, что гаремы на Земле! Никакого блуда — только политика. Девушки жили на женской территории императорского дворца и познавали новую науку, имя которой «Придворные обязанности наследниц великих родов». Нет, конечно, девушки могли флиртовать с придворными-мужчинами, но оставаясь «чистыми», потому что в змеином государстве разводов фактически не было. Что творили супруги после заключения брака — отдельная история, но до свадьбы — «ни-ни»! А уж высшая ступень «Наследниц-невест» вообще считалась чуть ли не элитой!

Всё шло неплохо. Шала даже сумела подружиться с молодым принцем Альтаиром, пока Севира не получила сведения о местоположении их народной реликвии, и не отправилась на материк людей.

После почти двухлетнего похода Альтаир вернулся другим: хмурым, возмужавшим и немного грубым. Как и все его друзья!

Шалара боялась таких мужчин с детства, поэтому до последнего тянула с хитрым планом отца. А потом явилась человечка! Герцогиня из Альвиора.

Отец орал, мать давила… девушка стала плохо спать, психовала.

Глупость за глупостью, и ошибка не заставила себя ждать!

Она решилась на преступление — опоить Альтаира, который к этому времени стал императором, заменив умершего отца.

То, что испив любовный эликсир из лимриха, Альтаир будет не в себе и, возможно, изнасилует её, жутко пугало девушку, но…

«Какие варианты у меня остались?» — думала Шала.

Шала спешила и… ошиблась.

Вместо Альтаира опоила другого — того маньяка, который лапал меня в кабинете.

Шахрияр Шиарис — двоюродный брат Альтаира, его верный генерал и надёжный друг. Последний из рода василисков.

Слухов об этом мужчине в воспоминаниях Шалары было море.

Этого Шахрияра все сливки змеиного общества считали дефектным из-за того, что у него не пробудился змей.

Шахрияр был полукровкой: сыном нага и чёрной ведьмы.

Отец Шаха, желая «помочь» змею мальчика пробудиться, собственноручно бил Шахрияра, когда тот был ещё ребёнком. Пытал его, но ничего не помогло.

«Мерзавец!! Он ещё хуже, чем Дашал Хасис!»

Меня потащило дальше, хотя я пыталась ухватиться за информацию о муже Шалары.

Когда оказалась в покоях Альтаира, где Шала ждала за шторкой в темноте, наблюдая, как мужской силуэт вошёл в гостиную, устало вздохнул и… выпил из графина с водой подлитое ею зелье.

На «страстном соитие» я закрыла глаза. Хоть Шалара и не кричала, терпеливо дожидаясь финала потери девственности, но её мысли…

Мне, как девушке, ещё не познавшей эту сторону взрослой жизни, было жутко чувствовать все эмоции двойника.

Потом начался какой-то мрак!

Жуткий скандал, истерика матери, побои отца, который раньше не особо бил Шалу, возлагая эту обязанность на жену.

Но хуже всего — Шахрияр Шиарис!

Он, вынужденный жениться на ней по законам их расы, люто ненавидел Шалару.

Более того! Когда император Альтаир поставил Шаха наместником над Севирой, а сам укатил на человеческий материк, чтобы расширять границы Шиатара, никто стал этому нагу не указ!

Именно тогда он придумал тот самый запрещённый в империи ритуал, которым мужчина пугал меня недавно! С помощью него можно изъять змея и магию заодно! И перенести её себе, ведь генерал так и остался необращённым.

Пока ритуал готовился, Шахрияр отправил Шалару в замок своего отца. Жуткую крепость, где тот психопат пытал своих жертв! Чтобы, так сказать, не поддаваться больше влиянию лимриха (золотого цветка, из которого было сварено то любовное зелье), и не приближать к себе обманщицу.

Но Шалара даже радовалась. Она дико боялась Шахрияра, ненавидя нага всей душой. Моя копия считала, что только он виноват в том, что планы её семьи рухнули! Конечно, Шала стала как бы императрицей, но она хотела Альтаира! Да и влияние зелья не в полной мере поразило Шахрияра. Действие приворота работало на животной ипостаси, а этот «ущербный» её не имел, поэтому мог сопротивляться похоти.

Потом картинки сменились.

Я видела приезд Шалы в крепость, где постоянно была сырая осенняя погода и затянутое серыми тучами небо.

Слуги неприветливые, хоть и услужливые.

Сначала Шала отдыхала, потом заскучала, а ещё через пару месяцев схватилась за голову, боясь лишиться своей сути.

Она исследовала почти всю библиотеку в замке, но ничего толкового не нашла.

И только месяц назад у неё получилось!

Гуляя в правом крыле, она набрела на эту мрачную башню. Оказывается, именно здесь отец Шахрияра держал свою наложницу — чёрную ведьму. Как пленницу.

У меня не получилось выяснить: как, но этой ведьме удалось через тьму и какую-то божественную искру открыть портал в один из девяти миров Вселенной (ага! Сама в шоке) и сбежать!

Шала вычитала об этом из дневника женщины, оставившей блокнот в надежде на то, что когда-нибудь её сын найдёт записи и простит уставшую от ужасной жизни мать.

И да — ведьма ушла в один из миров без обмена, который провернула Шала.

Всё объясняется тем условием, что ведьма была готова оставить свою силу на Элероне и стать простой человечкой. Всё — лишь бы вырваться на свободу!

Шаларе, естественно, такое не подошло.

Она посетила ближайший храм, от стены которого отколола кирпич (он, оказывается, и был «божественной искрой»), а потом принялась заглядывать в миры, подыскивая себе замену.

Найдя меня, она почти три недели изучала мои повадки и заклинанием «Мемора» выпотрошила все мои воспоминания.

По тем ощущениям, которые я отголосками ловила от Шалары, девушка прониклась моей семьёй. Заболела желанием стать мной до такой степени, что её всю трясло изнутри от нетерпения.

Когда наступил тот самый день, Шалара просчитала всё от и до.

Алексей — повзрослевший сын маминой подруги, и «отец — подполковник полиции» — мощная мотивация для него, чтобы не делать глупостей. Я — фактически неприкасаемая! Он же не дурак, чтобы насиловать меня с дружками, когда вся наша родня знает, что мы на свидании?!?

Шала влезла в голову Алексея, чтобы он позвал своих дружкой и попытался проучить «зарвавшуюся тарелочницу».

Ментальное заклинание через «покров» пришлось долго практиковать, но у этой стервы получилось!

Одно меня зацепило: всё-таки у Алексея были нехорошие мысли обо мне. Те, в которых он подвергал меня сексуальным извращениям. Я это увидела через воспоминание Шалары и заклинания, которые вытащили эту гниль из парня наружу.

А потом я уже сама прекрасно всё помню.

Когда меня потащили за мусорные баки, она шагнула в зеркало, как героиня из комикса!

Спасла меня, задурила голову, наплетя об угрозе Мироздания и дебильном балансе, добилась того, что я в неадекватном состоянии, под адреналином протяну ей руку, лишь бы с моими родными ничего «Провидение» не сделало, и провела последний ритуал — перемещение душ.

Шала могла бы его не проводить в принципе. Толкнула бы меня в портал, и все дела.

Но гадине хотелось избавиться от печати лимриха.

Да и моя не тронутая девственность в её воспалённом восприятии давала шанс этой больной представить, как будто ничего из того, что она пережила, не было.

Просто сука! Других слов нет!

А самое ужасное: магия во мне — это действие печати. А она не вечная! Ещё пара-тройка месяцев и тату с лимрихом сойдёт!

— Но я вряд ли доживу до этого для, — шёпотом «успокоила» себя, открывая глаза, когда картинки потемнели, и воспоминания оборвались. — Через четыре часа «муженёк» узнает, что никакой животной ипостаси во мне нет! И всё… И хана…

Я села на каменной плитке и обняла ноги руками, кладя голову на коленки.

— И открыть портал я не могу. У меня нет тёмной магии, да и психичка забрала божественный кирпич… то есть «искру». А хуже всего то, что мои родные в опасности… Она же больная! Её нельзя подпускать к нормальным людям… ещё и с магией! Только после курса в больничке, в надёжных объятьях лучших психиатров Земли! И то — не факт!

Мысль о том, что Шалара может обратиться и «укусить» кого-то из моих, терзала душу.

— Что же делать? Что делать? — я принялась качаться в своей незатейливой позе.

Судя по всему, у меня самой начинался психоз.

— Госпожа?

Тихий оклик со стороны винтовой лестницы заставил меня чуть ли не до потолка подскочить.

— Госпожа?

Тихий оклик со стороны винтовой лестницы заставил меня чуть ли не до потолка подскочить.

— А?

У выхода стояла немного напряжённая горничная со светлыми волосами.

— Госпожа, время. Господин сказал, что у вас осталось полчаса.

«О, Господи! Это ж сколько я тут лежала?!»

— Прошу вас проследовать за мной. Я помогу вам одеться в подобающее вашему статусу одеяние. Через полчаса подадут экипаж, который отвезёт вас в храм.

«Храм!!! — единственное, за что зацепился мой мозг. — Мне нужен кирпич из храма! Потом тьму где-нибудь добыть… Но где?! Это пиз… Нет! — одёрнула себя. — Нельзя опускать руки! Буду бороться, пока дышу! Так папа нас учил, а я не привыкла подводить папулю!»

Поднявшись с кряхтением, точно старушка, поняла, что сильно замёрзла. Лежать на каменной плитке — не есть гуд.

— Идём. Не будем провоцировать этого «душку» на грубость, да?

Брови горничной подлетели, затерявшись в милой чёлочке.

Я мысленно дала себе подзатыльник.

«Шалара и сама "душка"! Забыла, какое "кино" просмотрела на этой плитке?! Давай-ка без подозрений обойдёмся! Ещё непонятно, как на Элероне к попаданкам относятся…»

— Чего застыла? — спросила грубо, ставя руки на талию.

«Надеюсь, я похожа сейчас на леди Хасис… то есть Шиарис. Хух! Попробуй не запутаться и не сломать голову!»

— Не хлопай глазами. Веди! — повелительно указала пальцем в сторону спуска.

Девушка дёрнулась, отмирая, круто развернулась и поспешила вниз по лестнице, тем самым показывая мне дорогу до спальни Шалары.

Я шла по длинному коридору за тихой горничной с бледными, почти прозрачными руками, и нервничала, несмотря на невозмутимый вид.

Через пару поворотов мы достигли цели. Дверь в комнату Шалары находилась на втором этаже, рядом с парадной лестницей.

Когда я впервые переступила порог покоев своей подлой копии, меня охватило изумление от той роскоши.

Покои состояли из четырёх комнат: гостиной, ванной, гардеробной и, конечно же, шикарной спальни с широкой кроватью.

Гостиная была огромной, с высокими потолками, украшенными золотой лепниной, а стены обиты бархатом глубокого тёмно-синего цвета. В центре стоял массивный стол из тёмного дерева, на котором лежали книги в кожаном переплёте. А в каждом углу — по хрустальной вазе с живыми цветами. Букеты источали тонкий аромат жасмина, у меня аж голова закружилась.

Спальня Шалары не уступала гостиной. Большая кровать с балдахином из тончайшего порочно-красного шёлка, покрывала и подушки, расшитые золотыми нитями, словно мерцали в мягком свете канделябров. Возле окна стоял витиеватый туалетный столик с зеркалом в резной раме, а на полу лежал пушистый ковёр, приглушавший каждый мой шаг.

Горничная остановилась у ширмы, за которой висело вечернее платье — глубокого красного цвета, расшитое бриллиантами. Драгоценные камни играли всеми оттенками, переливаясь в свете канделябров.

Моё сердце сжалось — это платье было не просто одеждой, а символом статуса и власти.

«Теперь понятно, что он говорил, требуя, чтобы я была при параде и не смела позорить его перед храмовниками Богини».

За ширмой обнаружилась ещё одна горничная — стройная женщина с холодным, но внимательным взглядом. Та, что в холе сурово смотрела на меня, морщась.

Женщина без слов вышла, услышав наши шаги, и подошла ко мне, осторожно берясь за футболку, чтобы помочь мне её снять.

В первую секунду я естественно попятилась. Так-то я выросла из того возраста, когда мне требовалась помощь взрослого! Но быстро одёрнула себя.

«Другой мир — другие правила. Просто потерпи, Лара».

Хмурая дамочка поджала губы, однако правильно приняла мой тяжкий вздох за смирение.

Меня стали раздевать, потом одевать, как куклу, аккуратно красить бледное лицо, подчёркивая выразительные черты.

Горничная завила и уложила без того волнистые волосы в сложную причёску, которая казалась одновременно величественной и строгой.

Женщины работали молча и быстро, либо боясь, либо не желая поднять глаза на меня. Походу Шалара давно тут всем опостылела.

Я же отрешилась от всего происходящего, думая о своём.

В голове столько роилось мыслей!

«За что хвататься первым? И как действовать, чтобы меня не прибили? Нельзя позволить Шахрияру и храмовникам провести церемонию — это главное! Ритуал способен раскрыть мою тайну. Отсутствие змеиной ипостаси, той самой сущности, что принадлежала Шаларе, приведёт к разоблачению и, возможно, гибели. Нет, Шахрияр, конечно неплох, исходя из всего, что я увидела, однако он всё равно суровый и непреклонный наг! А главное, он ненавидит Шалару! А я сейчас — она. К тому же вообще непонятно, как он отреагирует, если узнает, что его жёнушка свинтила, и змей ему не обломится?!? — Страх сжал грудь. — Дикий выбор между яростью мужика от того, что я — пустышка, и бешенством — от того, что психичка-жена сорвала ему ритуал! Хэх! Какой же кошмар мне предстоит! Судьба меня к такому не готовила! А ещё этот кирпич! Кровь из носу, а без него нельзя возвращаться в эту крепость! После срыва ритуала меня вряд ли отсюда выпустят без должного отмщения! Каким богам молится, чтобы удачно провернуть эту операцию?!»

— Готово, ваше Сиятельство.

Я поморщилась от обращения. Всегда плохо воспринимала подобный пафос.

«Привыкай… пока. Это твои новые реалии».

Развернувшись, пошла на выход.

Женщины даже опешили. Наверняка думали, что наместнику придётся Шалару в храм за волосы тащить.

«А — нет. Цирка не будет! Я вместо неё. И я не люблю, когда трогают мои роскошные волосы!»

Тем не менее без эксцессов не обошлось.

Едва я решительно распахнула дверь и резко шагнула в коридор, меня впечатало в каменную преграду.

«Откуда тут статуя появилась? А нет — не статуя», — сообразила быстро, вскидывая подбородок, когда руки Шахрияра поймали покачнувшуюся меня за плечи, не позволяя упасть.

Наши взгляды столкнулись.

В горле моментально пересохло от красных пульсирующих радужек генерала.

«Жуть!» — по телу пробежал озноб несмотря на то, что мужские ладони словно опаляли кожу своим жаром.

Я молчала.

Он молчал… а затем его левая бровь поползла вверх.

Шахрияр Шиарис как будто удивлялся моему молчанию.

— Что? Никаких визгов не будет? И ни одного проклятия не припасла? А небылицы?

— Нет, — коротко ответила, делая шаг назад, чтобы этот мужчина перестал довлеть на меня своей колоритной фактурой. — От визгов у меня голова болит, а в небылицы ты не веришь.

— Хм… О проклятиях забыла.

Высокомерная ухмылка мужчины подействовала на меня как триггер.

Я двинулась обратно к нему навстречу, держась правой стороны, и, прежде чем начать спуск по парадной лестнице, едва слышно бросила:

— Не искушай.

Слуха коснулся прерывистый выдох Шиариса.

В холле уже я насмешливо улыбалась, первой выходя в услужливо распахнутые дворецким двери.

Оказавшись, наконец, вне стен удушливого и мрачного особняка, я сделала глубокий вдох и сразу почувствовала, как дыхание перехватило от величия и мрачной красоты этого места.

На улице стояла ночь. Точнее — приближалась полночь.

На полностью чёрном небе ярко светились незнакомые звёзды. Не было видно ни Луны, ни Млечного пути, из чего я сразу сделала вывод: либо Элерон — это какой-то параллельный магический мир, либо это совершенно другая Галактика.

Казалось, каменные стены крепости вздымались к небу, словно древние исполины, покрытые тёмным мхом и обвитыми колючими лозами.

Тусклый свет фонарей играл на влажной брусчатке, создавая волшебные, живые тени, которые казались шёпотом давно забытых легенд. Воздух был прохладным, но в нём витала особая энергия — словно сама крепость хранила в себе тайны и силу, которые невозможно не почувствовать.

В этот момент из-за угла величественно выехал белоснежный экипаж, запряжённый парой крылатых коней, и я забыла, что надо моргать, вытаращившись на чудо-коней.

Их перья переливались серебром, словно сотканные из лунного света, а мощные мускулы под блестящей шерстью играли в такт их грациозным движениям.

Я не могла оторвать глаз — это было настоящее чудо, словно из сказки, ожившее передо мной. Сердце забилось быстрее, а в груди разлилось трепетное восхищение.

Шахрияр обошёл меня, не отрывая пристального взгляда от моего лица. Пришлось опустить взгляд, чтобы не спалиться. Шаларе явно не впервые встречать пегасов… или кто они тут?

Глаза наместника империи Шиатар были жаркими и пронзительными, словно пытались прочесть каждую мою мысль.

Шахрияр открыл дверь экипажа и, не спеша, пригласил:

— Вперёд, жёнушка.

Я забралась внутрь кареты, чувствуя, как внутри меня бурлит смесь волнения и страха. Дикое сочетание, если честно!

Мысли метались, пытаясь найти способ сорвать этот ритуал, который мог раскрыть мою тайну и погубить меня.

Каждый взгляд Шахрияра был словно испытание, и я старалась не выдать ни малейшего волнения.

Полёт был волшебным — крылатые кони несли нас сквозь облака, а я ловила на себе жаркие, почти пылающие взгляды Шахрияра. Ветер, врывающийся в приоткрытое окошко, играл с моими волосами, и сердце билось в такт стремительному полёту.

Я не могла перестать восхищаться — это было словно путешествие в другой мир, полный загадок и опасностей.

Да — я мечтала вернуться домой, но… нельзя не признать, что магия — это какой-то вообще запредельно фантастический уровень познания для меня, землянки!

Когда экипаж остановился, я вышла и чуть не уронила челюсть от восторга!

Передо мной раскинулся храм чёрной богини — Кары Небесной.

Огромная статуя Кары возвышалась гордо и величественно, её чёрный камень переливался в мягком свете магических лампад, отбрасывая загадочные тени. Небольшие фонтаны журчали рядом, наполняя воздух умиротворяющей мелодией, словно сама природа благословляла это святое место.

Я стояла, затаив дыхание, поражённая красотой и силой, которые исходили от этого храма.

Почувствовала, как Шахрияр подошёл ко мне.

Повернув голову, посмотрела на него в ответ.

Красные глаза нага сверкнули алым в свете лампад, а губы сжались в тонкую линию. Его присутствие было одновременно пугающим, но волнующим, как буря, которую нельзя игнорировать.

— Ты — странная. Какая-то другая, — сказал он, прищуриваясь. Голос был холоден, но в нём проскальзывала искра любопытства. — И мне это не нравится.

Я встретила его взгляд, стараясь не выдать ни малейшей слабости.

Усмехнулась.

— Может, это свет так падает? М, муженёк? — губы сами сложились в какой-то коварной улыбке. Я чувствовала, как адреналин тащит меня «не в ту степь», но не хотела это останавливать. — Или ты соскучился по моим визгам?

Шахрияр Шиарис крепко стиснул челюсти и раздражённо процедил:

— «Муженёк»? Хм! Свет не меняет сущность, «жёнушка», — словно выплюнул этот гад… простите! Наг. — А ты изменилась. Задумала что-то?! Если так, то учти: меня лучше не злить…

Моё сердце сжалось, уговаривая оставить глупые подначивания, но я не позволила страху взять верх.

Шире улыбнулась и вскинула подбородок, складывая руки на груди, как бы без слов демонстрируя своё отношение к завуалированным угрозам этого змея.

«Я змей никогда не боялась! У меня в детстве даже ужик Питоша был… сбежал, паразит! Тремя многоквартирными домами его искали, но так и не нашли. Так что тебе меня не запугать, гад!»

Но тут Шахрияр приблизился, и я нервно сглотнула, ощущая жар его тела.

— Ты играешь со мной? — шёпотом спросил Шиарис. — Не стоит. Как и пытаться помешать мне. Я — не тот, кого можно обмануть.

Неосознанно сделала шаг назад.

— Может быть, — протянула тихо. — Но сейчас у меня нет выбора. Ты вынуждаешь меня пройти этот ритуал. У меня нет ресурсов, чтобы помешать тебе.

«… кроме меня самой», — оставила при себе. Я прекрасно помнила: мне требовалось попасть в храм. За кирпичом.

Здоровяк молчал некоторое время, изучая меня.

Новая угроза не заставила себя ждать:

— Будь осторожна. Ритуал не смертелен для тебя. Не сопротивляйся, и, может быть, я не отдам тебя под суд, когда печать угаснет.

«Какой добрый… Совсем дурак, — без капли сарказма подумала я. — Шалара этого не заслужила. Она же тебя опоила запрещёнкой! К грязным слухам из-за неё добавилось ещё одно нелестное обзывание: «насильник»! И ты эту змею после всего собирался простить?!»

Чтобы не покачать осуждающе головой, кивнула.

«Одно хорошо: раз её прощает, то меня и подавно простит за диверсию… Наверное».

Чувствовалось, как напряжение между нами растёт.

— Идём, — бросил Шахрияр, интеллигентно предлагая мне свой локоть.

Так мы вместе ступили под свод божественного храма.

Это было начало нашей игры — игры, в которой ставки были слишком высоки.

Храм чёрной богини Кары встретил нас величием и таинственной красотой, от которой захватывало дух.

Внутри всё было пропитано древней магией и священным спокойствием.

Высокие колонны, словно стражи времени, поднимались к сводчатому потолку, украшенному затейливыми узорами и золотыми вставками, которые мерцали в мягком свете сотен свечей.

Каждая колонна была искусно вырезана из чёрного мрамора с прожилками золота, и казалось, что они дышат вместе с храмом.

В глубине зала меня заворожила ещё одна статуя небесной девы. Она была из чёрного камня, как и весь храм тёмной богини. Тем не менее женская фигура излучала свет и невинность, контрастируя с мраком храма. Величественная и спокойная, она словно охраняла покой и равновесие, напоминая о том, что даже во тьме есть свет.

В центре храма возвышался постамент с алтарём, на котором стояла большая золотая чаша. Внутри неё пылал огонь — живой, словно дышащий. Его языки танцевали и играли, отбрасывая тёплые отблески на зеркальный пол.

Шахрияр повёл меня именно туда, и я почувствовала, как напряжение в груди усиливается.

Едва мы ступили на возвышенность, из-за колонн вышло пятеро храмовников в белых сутанах.

Их лица были скрыты капюшонами, но главный из них, жрец-старик, был открыт для любопытного взора.

Жрец шагнул вперёд. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась глубокая мудрость и печаль. Его седые волосы и борода придавали ему вид человека, который видел многое и многое пережил.

— Всё готово к ритуалу, Ваше Сиятельства, — сказал жрец, обращаясь к Шиарису.

А потом старец тяжело вздохнул, покачал головой и с жалостью бросил на меня косой взгляд.

— И всё же… Позвольте мне… Кхм! Лорд Шахрияр, я прошу вас передумать, — произнёс он тихо после томительных секунд покашливания. — Магическая ипостась — это не просто сила. Это часть души. Вы исковеркаете душу своей жены, если пойдёте на этот шаг.

Шахрияр сжал челюсти, сдавливая мою руку, как будто это я поучаю его и пытаюсь соскочить с крючка.

Глаза наместника нагов сверкнули холодом... если это вообще возможно при адовом цвете глаз!

— Хватит. Я принял решение, — жёстко перебил старца Шиарис. — Начинайте!

В воздухе повисла тяжесть неизбежности, и я поняла — ритуал начнётся прямо сейчас, если я что-нибудь не вытворю.

«Но вот только что?!»

Слова жреца ещё эхом звучали в моих ушах. Паника охватывала с такой силой, что казалось, сердце вот-вот вырвется из груди. Вся эта священная атмосфера, пламя в золотой чаше, холодные взгляды храмовников — всё это порядочно давило на психику, не позволяя дышать полной грудью!

«М-да… Лара! День сегодня у тебя не задался — однозначно!»

Чувствовала, как внутри меня растёт отчаяние, словно я стою на краю пропасти, и следующий шаг может стать последним.

Тут ещё храмовник подлил масла в огонь, с тяжёлым вздохом указывая на чашу:

— Что ж… Я пытался призвать вас к благоразумию. Моя совесть чиста. Подходите к чаше.

Мозг лихорадочно искал выход, но каждый вариант казался хуже предыдущего.

И вдруг осенило!

«Простите, ребята... — резко выдохнула я. — Но мне придётся податься в вандалки!»

Я сделала шаг вперёд, будто случайно, и с лёгким толчком задела золотую чашу.

Она с громким, звонким бряцанием упала с алтаря под общий шокированный вздох жрецов и покатилась по зеркальному чёрному полу, разбрасывая вокруг угольки пламени и какой-то травы, заставляя пол мерцать сияющим светом.

Шахрияр злобно зашипел, глаза его вспыхнули яростью, но я лишь невинно моргнула и, улыбаясь, начала льстиво извиняться:

— Ой, простите, это совсем не специально! Честно-честно! Просто я немного неуклюжа сегодня…

«Ага! То на маньяков нарвусь, то в портал упаду! Жизнь — боль!»

Муженёк Шалары с рыком схватил меня за руку и дёрнул на себя.

«Всё! Тапки!» — подумалось мне, но старичок жрец перепугано воскликнул:

— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство! Успокойтесь! Это всего лишь чаша… эммм… ритуальная. — Шарх грозно прищурился, отчётливо слыша в словах старца толику сожаления и растерянности. — И всё же! — взбодрился дедуля. — Мы быстро заменим содержимое ритуального пламени. Пять минут… Прошу, дайте нам пять минут.

— Пять минут, — повторил наг, больно сдавливая мою руку поверх локтя. — А я пока… «успокою» свою драгоценную жену и уверю её в том, что такая прекрасная леди не может быть неуклюжей…

Больше не теряя времени, Шахрияр потащил меня к одной из дверей храма, заталкивая в тесную келью, где не было ничего кроме столика, на котором стоял таз с водой, и небольшого диванчика.

Дверь за спиной Шиариса закрылась, и я нервно сглотнула.

«Кажется, пора искать пятый угол!»

— Я не…

— Тц! — шикнул на меня мужчина, оказываясь рядом в мгновение ока.

Схватив за шею, Шахрияр толкнул меня к стене.

— Я…

— Щшшшш… — наг подошёл ещё ближе и прижался всем телом.

Я обмерла, натуральным образом чувствуя, как сердце сматывается в левую пятку. Наверное, так перед коброй замирают её жертвы.

Шах задрал моё лицо, пристально изучая. Его жгучий взгляд скользил от бровей к глазам, от скул к губам.

Я в ответ делала то же самое.

В чертах Шиариса не отражалось злости, тем не менее мне было страшно. Это вам не мальчики из подворотни! Тут, если захотят убить, будут делать это долго и с особым удовольствием… для себя, естественно.

— Вот… — прошептал наг, растягивая губы в довольной улыбке. — Теперь ты похожа на себя, Шалара. Ты — боишься. Твой страх сладок, как арбузная мякоть.

Я нахмурилась, пытаясь хотя бы чуть-чуть сдвинуться по стене в сторону от мятного дыхания этого ходячего тестостерона, потому что страх начал стремительно отступать, пропуская вперёд какое-то странное волнение.

Ладонь Шаха тут же уперлась в стену, блокируя путь к отступлению.

— Вижу, ты осмелела… Моя вина. Не надо было тебя отправлять в эту, Богиней забытую крепость. Стоило оставить в столице, рядом с твоей проклятой и вероломной семейкой…

Я нервно сглотнула. Не по тому, что испугалась сама, а потому, что Шалара испугалась бы. Причём сильно, потому как жутко боялась своих родителей. Они этот страх культивировали в девушке с пелёнок, поэтому, даже став взрослой и независимой сирой, Шала тряслась от ужаса, когда представляла, что мать или отец будут ею недовольны.

И Шахрияр знал об этом. Когда жёнушка начинала «делать ему голову», он всегда пугал её «семейным ужином».

Только поэтому я отрабатывала роль зашуганной нагини!

Но явно где-то допустила ошибку, потому как Шахрияр нахмурился, склонив голову набок.

Мне достался подозрительный прищур.

Взгляд Шаха стал ещё более пронзительным, словно он пытался разгадать все мои мысли и чувства, спрятанные за маской страха и вызова.

И тут, в каком-то диком моменте, я почувствовала, как между нами возникает невидимое, но неотвратимое притяжение — тяжёлое, густое, словно магнит, который невозможно разорвать.

Такого со мной ещё никогда не было! За двадцать лет — НИ РАЗУ! Как только назревал подобный момент с понравившимся мне парнем, являлись братья и портили всё, запугивая моего несостоявшегося ухажёра.

Но на Элероне братьев не было…

Шах медленно потянулся ко мне. Лицо наместника приблизилось так близко, что я ощутила жар его дыхания на своей коже. Его нос коснулся моей скулы, и он жадно вдохнул, словно впитывая запах моей кожи, мою сущность.

Я задрожала, представляя, что этот запах — смесь волнения, страха и чего-то более глубокого, интимного — нравится ему! Мой запах кажется Шахрияру Шиарису неотразимым!

Я замерла, пытаясь отмахнуться от своих глупых мыслей.

Сердце бешено колотилось, а в голове мелькали противоречивые мысли: сопротивляться или отдаться этому моменту? Но вопрос как будто был риторическим. Сопротивление таяло с каждой секундой, словно растапливаясь под его прикосновениями. Мне хотелось, наконец, окунуться в водоворот чувств.

«Правда с кандидатом не подфартило… Хотя, не буду себе врать — Шахрияр — хАрошшшш!»

И тут все мои мысли рассыпались в прах!

Неожиданно губы Шиариса обрушились на мои в безумном, страстном поцелуе.

Он захватил меня с такой силой и жадностью, что казалось, будто хочет стереть все мои сомнения и страхи одним лишь касанием. Его язык играл с моим, исследуя, завоёвывая, заставляя забыть обо всём вокруг. Руки Шахрияра крепко сжимали мою талию, притягивая ближе, не давая ни малейшего шанса уйти.

Мой мозг поплыл!

Я сжала могучие плечи и… и ответила Шахрияру, отдаваясь этому вихрю эмоций, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя, которое невозможно потушить.

Этот поцелуй был не просто страстью — это была битва, игра, вызов и обещание одновременно.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я едва могла дышать.

Глаза Шахрияра горели огнём, полным желания и непоколебимой решимости.

И тем не менее он хмурился.

— Ты… ты не…

— Ваши Сиятельства! — дверь за спиной наместника резко открылась, и в проёме появилось сияющее лицо жреца. — Всё готово. Пройдёмте. До полуночи осталась пара минут.

Шиарис отпустил меня, прерывисто выдыхая.

Опять схватил поверх локтя и потянул к двери, процедив сквозь зубы:

— Потом поговорим.

Глупое наваждение тут же рассеялось.

Меня бросило в жар. Паника подняла голову.

— Ты… Ты не… — повторила за Шиарисом, толком не понимая, как остановить неизбежное. А ведь я даже не знаю толком, как церемония изъятия проводится, и что я буду при этом испытывать! — Не надо этого делать. Давай перенесём на месяц-два?

Шахрияр с прищуром посмотрел на меня, не переставая тянуть к золотой чаше.

— Надо кое-что проверить.

— Что? Что ты проверить собираешься? — У меня вся кровь отхлынула туда же, куда сердце провалилось.

— Кое-что, — усмехнулся наг, рывком заставляя меня приблизится к себе и застыть в кольце его рук.

Шах развернул меня лицом к алтарю и крепко зафиксировал руки так, чтобы я больше ничего «нечаянно» не опрокинула.

Жрец вскинул руки, и пламя в чаше вспыхнуло, поднимаясь столбом на целый метр.

Я никогда не любила огонь. А уж если мне сейчас придётся как-то контактировать с этим пламенем…

Я запаниковала.

— Не надо… — забилась в объятьях наместника. — Ты ошибаешься! Это всё ошибка! Не хочу!

— Тише, — шикнул на меня мужчина, зажимая крепче. — Если я прав, тебе не будет больно… Шалара.

Сглотнув, замерла.

Жрецы запели какой-то местный религиозный речитатив, возводя руки к куполу храма.

Вроде как торжественно всё выглядело, но накал страстей потихоньку сошёл на «нет» вместе с огнём в чаше.

Даже свет в храме медленно потух, выдав тихое: «Пшшшш».

— Фуф, — выдохнула с облегчением, мало что понимая.

— Этого… Этого не может быть! — прошептал старший жрец, тут же переходя на крик. — Храм осквернён!!! Нет божественной искры! Пропала!!! КОШМАР! СВЯТОТАТСТВО!!! Искра пропала!!!

Началась какая-то дикая суета.

Храмовники забегали, зажигая магией светильники и вместе с тем проверяя что-то в стенах огромного помещения.

«Кирпичи трогают… Ой-ой! Походу эта «Ш», вместо которой теперь я, именно отсюда умыкнула божественную искру. Хоть бы никто не виде…»

— ЭТО ТЫыыы! — резко обернулся ко мне старец, ещё недавно казавшийся божьим одуванчиком. Из его рта гневно летела слюна. — Я тебя пожалел, пустил, выслушал! Обещал помочь, а ты… Ооооо! Вероломная нагиня! Ты украла её, да?! Украла божественную искру!!

— Нет! — воскликнула громко, стараясь передать искреннее возмущение. — Я ничего не брала!

— Руки!!! — с рыком потребовал жрец. — Одно заклинание, и я пойму, касались ли твои руки божественной искры!

Вот тут холод отступил, опять бросая меня в жар.

«Нельзя! Я же в теле Шалары! Естественно, её руки брали искру! Чёрт!»

— Эммм… — я испуганно завертелась в крепких руках хмурого Шахрияра.

Наг выглядел очень сурово. Было видно, что мысли у него «не радужные». И это мягко сказано!

Нагнувшись к моему уху, Шах едва слышно прошипел:

— Вот значит, как? Решила задурить мне голову? На поцелуй ответила… глазки строила, изображая невинность! А в итоге…

— Святотатство! — продолжал кричать жрец, хватаясь за сердце. — Не будь вы женой наместника, я потребовал бы вас наказать!

— Накажем, — холодно протянул Шиарис, отталкивая меня от себя. — Договоритесь с другим храмом на следующий Саркарий. Насчёт искры — не волнуйтесь. Завтра велю одному из своих адашей отвезти вас на источники Великой Кары. Освятите свою твердь слезами Богини, и стены снова обретут искру.

— Хвала вам, наместник Шиарис! Пусть ваши дни продлит великая Кара Небесная! — мне же достался кулак, которым жрец от души потряс в воздухе. — Ууууу! Вандалка! Целуй ноги своего мужа-защитника, а то я бы тебя…

— Достаточно, — неожиданно вступился за меня Шахрияр, снова подхватывая под локоть и навязчиво подталкивая в сторону выхода.

— Это не я! Я этого не делала! — предприняла ещё одну попытку объясниться, едва мы оказались в карете. — Я…

— Хватит. Ещё слово — и я собственноручно отправлю тебя в темницу! — наг поморщился, окинув меня презрительным взглядом. — Ещё месяц тебя терпеть!

Я примолкла, сдуваясь, точно испорченный воздушный шарик.

Плечики уныло опустились.

Я обхватила их, обнимая, и отвернулась к окну.

Слёзы просились наружу, прямо-таки душили, но я сдержалась, обиженно стиснув челюсти.

«Не при нём! Только не при нём!»

Когда крылатые кони спикировали на мощёный двор, я выбежала из кареты первой и побежала в особняк.

— Шалара! Шалара! — гневно летело мне вслед, но я больше не могла сдерживаться, роняя слёзы.

Оказавшись в спальне бывшей хозяйки тела, я бросилась на кровать и зарыдала в голос. В отчаянии, которое сжимало грудь, словно железные тиски, я чувствовала, как рушится всё. Все мои без того шаткие идеи.

«Теперь всё пропало… — думала я сквозь рыдания. — Портал… открыть его теперь невозможно. Искры нет, а без неё — ни шагу вперёд. Мои родные… они живут там и не знают… а я… я останусь здесь, в этом чужом мире, в этой крепости, в этом аду, где мне никто не верит и не придёт на помощь! Никто не спасёт. Я обречена!»

В голове крутились мрачные картины будущего — одиночество, страх, бесконечные стены, которые никогда не позволят уйти. Это самое тёмное будущее из всех, что я могла представить. Здесь и сейчас не виделось ни надежды, ни спасения.

Слёзы текли по щекам, но как только в дверь постучали, я резко села, размазала солёную влагу по щекам и вскинула подбородок.

— Госпожа, — в спальню вошла белокурая молоденькая горничная и присела в книксене. — Его Сиятельство приказал собрать ваши вещи. Завтра на рассвете вы возвращаетесь в столичный дворец императора.

Девушка просияла воодушевлённой улыбкой, а я с ужасом выпучила глаза.

«Нет! Мне нельзя! Нельзя покидать тёмную башню! Тут же портальное зеркало и книга с заклинаниями».

— Эммм… напомни, сколько лететь до столицы?

— Так примерно столько же, сколько вы до храма летали — около часа, сира Шалара.

Я с облегчением выдохнула.

«Фух! Тогда нормально. Тогда ещё не всё потеряно! Надо только найти ещё один храм с искрой. Желательно с другим храмовником. А то тот дедуля больше не пустит меня на порог своей вотчины. Но главное — я не сдамся. Пока дышу — буду бороться! Пусть этот мир и его жестокие правила пытаются меня сломать, но я найду способ вернуть всё на свои места! И Шалара… надо тщательно продумать, как вернуть эту змеюку обратно, потому что я ей не соперник. Может… может, если подловить момент и открыть портал при Шахрияре? Это ведь в его интересах — затащить свою жёнушку обратно!»

Сжав кулаки, я поднялась с кровати.

Внутри меня вспыхнул огонь — тихий, но неугасимый.

— Что ж! Давай собираться!

Горничная с удивлением покосилась на меня и, подойдя к шкафу, распахнула его.

Я стояла перед гардеробной, окружённая бесконечными рядами платьев, расшитых драгоценными камнями и украшенных кружевами, которые казались слишком откровенными для повседневной жизни. Шалара — эта стерва — носила вечерние наряды даже просто так, словно каждый день был для неё балом или пиршеством.

Прозрачные ткани, которые я не могла назвать иначе как «вульгарными», отталкивали меня своей наглой доступностью. Они буквально кричали о том, что их владелица не боится никакого осуждения. Даже своего личного. А ещё ей глубоко плевать на мнение общества и его норм морали.

Нет, я тоже не подарок! Сама всегда чхала на моду и её последние тенденции, но чтобы вырядиться в…

«Кажется, даже проститутки более элегантно выставляют свой товар. — Я провела рукой по одному из платьев, чувствуя холодный шелк и лёгкую прохладу кружева. — Нее… это не моё. Раз уж выпала доля примерить на себя возможности принцессы, то мне нужна одежда, в которой я могу чувствовать себя собой — или хотя бы попытаться».

Из всего этого богатства я выбрала одно чёрное платье — строгий, но элегантный наряд, который хоть и просвечивал в некоторых пикантных местах, почти до трусов показывая через кружево оголённые ноги, но при этом не казался пошлым. Особенно, если под низ добавить коротенькую юбку из подкладочной ткани!

К платью я добавила ночную сорочку — простую, но уютную, и брючный костюм, оказавшимся самым практичным из всего, что здесь было.

Горничная, которая помогала мне с выбором, смотрела на меня с явным недоумением и даже шоком. Судя по всему, её госпожа не утруждала себя мелочами. Видимо, обычно Шалара не участвовала в сборах и просто появлялась в финале, когда все сумки были уже собраны.

Девушка тихо вздохнула, когда я отвернулась, и мне послышалось, как она пробормотала что-то вроде: «Вот это перемены… И всё?!»

«Вот! — возмутилась я, и передо мной сразу всплыл образ тугоумного Шахрияра. — Даже она почувствовала во мне перемены! А он…» — поморщившись, сама подхватила сумку за ручку и поставила её у двери, не обращая внимания на вытаращившую глаза камеристку.

— Можете идти. Я приму ванну и немного подремлю. До рассвета осталось совсем немного.

— Как скажете, сира Шалара.

Горничная быстро поклонилась и убежала, оглянувшись всего раз, чтобы убедиться, что я — не мираж.

Повздыхав, открыла дверь в кафельный рай и впервые за всё время нахождения в новом мире искренне улыбнулась.

Кому-то обед был «по расписанию», а для меня главное в жизни — это водные процедуры!

Я вошла в ванную комнату и сразу почувствовала, как привычный мир города остался где-то далеко за дверью. Вместо обычной ванны здесь стояла огромная купель, встроенная прямо в пол — почти мини-бассейн, окружённый мраморной плиткой, холодной и гладкой на ощупь. Она казалась одновременно величественной и немного пугающей своей масштабностью.

Самое удивительное — семь кранов, аккуратно выстроенных вдоль края купели. Сначала я подумала, что это просто разные источники воды, но методом проб и ошибок быстро поняла: помимо привычных потоков горячей и холодной воды, здесь были встроенные дозаторы с ароматизаторами и средствами для пены. Каждый кран отвечал за свой запах и эффект.

Я остановилась на симфонии сирени и мяты, напоминающей мой любимый месяц май. Свежий, лёгкий аромат сразу же расслабил меня, словно напомнил о весеннем тепле и цветущих садах.

Набрав воды до краёв, я зажгла свечи, воспользовавшись огнём в камине, и осторожно погрузилась в купель, чувствуя, как горячая вода обволакивает тело, согревая и смывая усталость.

Я закрыла глаза и позволила себе насладиться этим моментом — редким и драгоценным в этом чужом мире.

Вода ласково обнимала меня, а аромат сирени и мяты наполнял лёгкие, даря ощущение покоя и умиротворения.

В этот миг я почти забыла обо всех страхах и сомнениях, о том, что мне предстоит совершить, чтобы открыть портал и вернуться.

Кажется, даже задремала.

И тут БАХ!

Дверь в ванную распахнулась, впуская на порог мрачного Шахрияра.

В ОДНИХ ШТАНАХ!

Я шарахнулась к бортику купели, удивлённо хлопая ресницами, пока глаза пытались охватить весь колорит мощного туловища сильного нага-воина.

«Бесстыжие…»

— Что надо? Только не говори, что пришёл за супружеским долгом!

— Шахрияр Шиарис, наместник империи Шиатар~

Я услышал скрип собственных зубов и тут же поморщился от досады.

«Эта девка просто невозможна! Дожился до ручки! Уже от одного единственного вопроса теряю контроль! Кажется, отдалив "жёнушку" от себя, я совершил большую глупость — потерял иммунитет от её ядовитого сарказма. А вот она, наоборот, совсем обнаглела. Кажется даже храбрости набралась. До ссылки в глаза не смотрела! Вся тряслась, как будто я опять на неё накинусь, как в тот проклятый вечер! Или опять притворялась?»

— Ну, не стой так, — Шалара поморщилась, погружаясь в воду так, чтобы её подбородок касался нежно-сиреневой пены.

Запах в ванной стоял одурительный. Мята и вереск, кажется.

Но хуже всего было то, что притяжение от магической привязки лимриха затмевало разум. Собственно, именно эта навязанная пакость привела меня сюда, как пса из расы оборотней. Поэтому отвечать на вопрос подлой гадины я не собирался.

Просто стоял и смотрел.

В какой-то момент девушка вздрогнула, теряя любое желание бросаться в мою сторону ироничными фразочками.

Я, наконец, увидел тот самый страх.

«Стерва! А ведь я даже на секунду решил, что она прибегла к тёмной магии и что-то сделала с собой: например, подчистила себе память, надеясь, что я не стану после ритуала отдавать её под суд. Глупо на такое рассчитывать, конечно, но «глупость» — основная черта характера наследницы Хасис!»

— Ты в курсе, что это крин… дико?

Я нахмурился, акцентируя внимание на запинке молодой нагини.

«Что она хотела сказать? Что за слово может начинаться с "крин"? Эм… — из всего багажа словарного запаса я сумел вытянуть только «кринолин». — Из этой ткани раньше шили подъюбники. Но какой в этом смысл?»

— Х-в-а-т-и-т, — членораздельно протянула Шалара, обняв себя за плечи. — Если угрожать передумал, то разворачивайся и уходи. Ты сейчас похож на маньяка. Я не хочу…

— Если бы не лимрих, — опять не сдержал переполняющего меня презрения, вызванного словами мерзавки, — я бы никогда на тебя не позарился! Так что не смей обвинять меня в своём же преступлении! Ты опоила меня!

Шалара замолчала. Но хуже всего то, что в её взгляде я узнал жалость.

Она жалела меня!

«Просто немыслимо!» — это наблюдение безумно разозлило.

— Нет! Даже не думай, что я поведусь на это! Больше нет! Не после того, как ты пыталась отравить меня после медового месяца, но уже ядом! И не после того, как организовала пару неудачных покушений. А уж то, как вы со своим отцом решили, что ребёнок от меня — это прекрасный план, чтобы манипулировать мной через него…

— Что?! — охнула Шалара. Её глаза испуганно увеличились. Взгляд забегал. — Но у нас нет ребёнка!!

— Конечно, нет, — я нахмурился, снова прищуриваясь. Шала опять вела себя так, будто потеряла память. — Я же выставил тебя вон, а потом сослал в крепость Шиани.

Нагиня с облегчением выдохнула, окончательно путая мои мысли:

— Ну, и молодец… эээ… В смысле: я рада, ты рад — что нас ещё в этой комнате держит? Давай расходиться с миром, а? И так от ночи остались какие-то жалкие два часа. Может, поспим? В смысле… ты у себя, а я у себя? Ну, чтоб коварный план… «отца», — Шалара поморщилась, — точно не удался. Дразнить магическую привязку не самая хорошая идея. Тебе так не кажется?

Я был полностью дезориентирован. Совсем перестал понимать эту женщину.

— Отвернись, хотя бы, — умоляюще попросила она.

В её глазах было столько чистых эмоций, что я послушно отвернулся, только через мгновение понимая, что подставил подлой гадюке свою спину.

Хотел уже дёрнуться и переиграть момент, но в зеркале увидел, как Шалара потянулась руками за бортик, а потом по ступеням вышла из купели.

Я стоял, едва дыша, и через зеркало наблюдал, как Шалара выходит из купели, окутанная пеной, словно богиня, сошедшая с небес. Её кожа сияла, влажная и нежная, капли воды скатывались по изгибам тела, обнажая каждую линию совершенства.

Красота её была настолько ослепительна, что я чувствовал, как от неё накатывает сладкая, едва уловимая интоксикация — словно зелье лимриха опять попало в мою кровь. Нет. Не так! Словно я вдыхал яд, который одновременно опьянял и сжигал изнутри!

Желание обладать женщиной разгоралось во мне с неукротимой силой, и я понимал: на свете скоро не останется ни одной силы, что могла бы удержать меня от того, чтобы приблизиться и сделать её своей.

Я задержать дыхание, чувствуя, как манящее притяжения опять берёт верх надо мной.

«Странно… Основная интоксикация уже давно снята по средством течения времени. Что происходит?!» — во мне как будто что-то дрожало, нервируя на каком-то глубинном уровне своим давлением.

Я не мог отвести глаз от зеркала, словно заколдованный, и каждый миг, проведённый в этом тайном наблюдении, лишь усиливал пламя в груди.

Шалара, не ведая о моём взгляде, двигалась с грацией, которая сводила с ума, и я ощущал, как разум мой теряет ясность, уступая место жгучему желанию.

Вытершись полотенцем, она поморщилась, недовольно разглядывая ночной пеньюар, такой же чёрный, как её душа.

Пеньюар выглядел вполне обычно — новомодный лоскут кружев, который сейчас пользовался бешенным спросом у женщин Шиатарской империи, но, когда Шала натянула его на себя, мне стало ещё хуже.

Чтобы не натворить дел, я резко сорвался с места, покидая ванную комнату своей презираемой жены.

«Ненавижу её! Ненавижу!» — рычал мысленно, пытаясь подавить порыв тела.

Ворвавшись в свои покои через смежную дверь, ударил кулаком по столбику кровати.

Дерево треснуло и надломилось, роняя на постель один край тёмно-синего полога.

— Проклятье! — вырвалось у меня сквозь сжатые зубы.

Внутри меня бушевала буря — смесь ярости, желания и бессилия. Она была рядом, и в то же время так недосягаема. И чем сильнее я пытался оттолкнуть эти чувства, тем сильнее они меня сжигали изнутри.

— И чего приходил, спрашивается? — донеслось до моего обострившегося слуха девичье ворчание.

Шалара опасно близко подошла до нашей общей двери, недовольно повздыхала, а дальше… кажется, она подпёрла стулом ручку двери.

«Дурочка, — горько усмехнулся я, чувствуя, как разум ускользает, оставляя место только для жгучего желания и раздражения. Вся эта смесь эмоций сводила с ума, и я не мог понять, где заканчивается ненависть и начинается что-то гораздо более опасное — страсть, которую я не в силах контролировать. — Будто это меня остановит, если я поддамся магической привязке!»

Зажмурившись, сжал до хруста второй столбик, и вот навес уже полностью упал на постель.

Больше не испытывая своё терпение на прочность, я покинул спальню, чтобы провести оставшиеся часы перед рассветом на ристалище, с мечом в руке.

«До чего странный тип!» — с трудом сдержав дрожь, я отвернулась к окну.

Над горизонтом Севиры занимался рассвет.

Наш экипаж только поднялся в воздух, позволяя окинуть необъятные красоты магического мира моим когда-то скептичным взором.

И мне хотелось восхититься просторами северного материка Элерона, да только «кое-что» мешало!

Шахрияр сидел напротив, на сидении, оббитом мягким бархатом, и не сводил глаз с меня.

И главное, выражение такое мрачное на лице! Просто жуть! Как будто это я не давала ему уснуть жалкие остатки ночи, колотя под его окнами бедное деревянное чучело, а не он мне!

После его странного появления посреди водных процедур, мои планы запутались ещё больше.

«Вот что ему надо? Зачем стоял на пороге и таращился? Нравлюсь? Вряд ли! — размышляла я, любуясь раскинувшимся внизу хвойным лесом. — Шах с таким отвращением поджимал губы, что ни о какой симпатии речи быть не может! Да и воспоминания Шалары отчётливо дали понять, что даже приворот бессилен перед лютой ненавистью этого нага… то есть человека… то есть… Хэх! Как всё сложно!»

«Но всё же он пришёл…» — тихо шепнуло подсознание.

Я улыбнулась краешком рта.

«Да. Верно. И это значит, что у меня есть шанс убедить Шиариса в своём искреннем желании помочь ему. Пусть маленький, но всё же шанс! Нужно показать ему, что с "Шаларой" что-то не то! Что она изменилась и больше совершенно не похожа на себя! Продемонстрировать, что я — не Шалара! И тогда не придётся голову ломать над планом, как подгадать момент для открытия портала, ведь я совершенно не против помочь Шаху обрести вторую ипостась и магию. Хватит того, что она забита мыслями, касательно сбора необходимых ингредиентов!»

Из дневника матери Шахрияра, который я читала, пока Шиарис рубил в щепки манекена под моим окном, узнала, что конкретно мне потребуется. И если с божественной искрой история понятна, да и зеркало искать не нужно — оно стоит в мрачной башне крепости Шанти, то откуда чёрную магия брать — большой вопрос! Это Шалара обладала стихией тьмы. У меня же в крови бродили лишь крупицы магии, и они брали природу от лимриха.

«И то это лишь временно! Скоро эти крупицы канут в лету, так что останусь я в теле прожжённой злодейки «человек-человеком»!»

Вздохнув, я прижалась к окну, и взгляд мой упал вниз, срывая восклицание изумления с губ.

Не было больше хвойного леса!

Под нами раскинулся огромный фантастический город, словно ожившая сказка.

Внизу, среди извилистых улиц и широких площадей, росли стройные пальмы. А ведь десять минут назад я осень!

Зелёные кроны пальм мягко колыхались на лёгком ветру. На площадях били фонтаны, охватывая размером целую аллею! Брызги воды играли на солнце, создавая радужные блики, а прохожие неспешно прогуливались, наслаждаясь утренней прохладой.

В самом центре этой великолепной столицы нагов, Шаллы, возвышался императорский замок. Его белокаменные стены сияли в лучах медленно поднимающегося солнца, словно вырезанные из самого света. Башни и купола дворца были украшены изящными узорами и золотыми вставками, напоминая сказочный дворец из детских историй. Внезапно в памяти всплыла картинка из диснеевской сказки об Алладине — дворец Агробы, такой же волшебный и недосягаемый.

Шалла казалась живой, дышащей, полной тайн и загадок. И я даже поймала себя на мысли, что мне здесь безумно нравится! Да, путь домой предстоит нелёгкий, но нельзя не признать, что окружающая красота дворцов и людей, живущих в них, на улицах родного города мне точно не встретится!

Когда крылатые кони пошли на снижение, я вцепилась в сидение кресла.

— Хм! С каких пор ты боишься высоты? — наконец, подал признаки жизни Шахрияр.

— С этих самых, — я постаралась улыбнуться как можно шире, демонстрируя милую натуру подобревшей «жены». — Так бывает… Люди меняются.

— Мы — не люди, Шала.

— Ну, зверолюди. Сути это не меняет, дорогой муж.

Шиарис помрачнел ещё сильнее, сводя брови почти к переносице… а потом выскочил из экипажа до того, как он приземлился.

У меня чуть сердце не выпрыгнуло от страха из-за этого идиота!

Конечно, до брусчатки оставался какой-то метр, но всё равно! Это было страшно!

— Дурак… — прошептала я, выдыхая, когда Шах с невероятной лёгкостью оказался на мягком газоне длинной дворцовой аллеи и быстро пошёл в направлении спешащих к нему мужчин и женщин.

Не задерживаясь, наместник прошёл сквозь толпу, вынужденную затормозить и распасться на две стороны дорожки, а я… я осталась одна с небольшим саквояжем в руках. Без горничной и экипажа, быстро укатившего на «задний двор» императорского дворца.

— Эм… и что дальше?

Потоптавшись на месте пару секунд, я решила действовать — догнать хотя бы толпу придворных Шахрияра.

«Уж они точно выведут меня куда нужно! А там поймаю какого-нибудь прислужника. Пусть покажет, где мои комнаты. Точнее просто «проведёт», я же типа знаю здесь всё…»

На самом деле так и было. Пусть смутно, но я помнила из воспоминаний Шалары, как та бродила в компании говорливых полуголых нагинь, наследниц великих родов Шиатара, по этой аллее. Где-то за дворцом они гуляли в парковом лабиринте, где живая изгородь росла под три метра. Там ещё было большое озеро и белая беседка… Там же брат Шалары, Морлан, сорвал когда-то лимрих — редкий цветок, зелье из которого было признано самым сильным приворотом для зверолюдов, а Шала тихо выкрала его из бочки компоста.

Собственно, поэтому я довольно быстро успокоилась, натыкаясь взглядом на якобы знакомые места. И притормозила с желанием догнать толпу.

Некоторые её индивидуумы стали поворачиваться в мою сторону и подозрительно гадко хихикать, так что желание что-либо спрашивать у этих лизоблюдов резко пропало.

Особенно, когда из стайки женщин «отбилась» пара-тройка гусынь. Они явно остановились, чтобы меня дождаться. Хихикали, переглядывались между собой… разве только в меня пальцами не тыкали.

С огромным трудом, но я подавила в себе желание обойти их по дуге. А всё потому, что мне не нравилось общаться с женской половиной человечества.

Да! Несмотря на то, что я — одна из них, девочки лично для меня в категории «друзья-знакомые» просто не существуют.

Я выросла с парнями. У меня три старших брата, и естественно, что под предлогом «присмотра» они всегда были вынуждены таскать меня за собой в свои мальчишеские компании. Немудрено, что выросла я — «свой парень в доску». Нет, женского во мне тоже было много. Тут «спасибо» надо сказать нежной и заботливой маме, которая меня растила, как самую долгожданную принцессу, но в формировании круга общения родители, как правило, при всём желании не могут влиять на выбор своих детей. Пытаются, но у них это обычно плохо получается, потому что улицы всегда диктуют свои правила, а повзрослевший ребёнок выстраивает личные границы.

Так что, подходя к девицам ближе, я мысленно сражалась с желанием сделать фейспалм.

Я смотрела на с виду дружелюбные улыбки трёх девушек, но ни на грамм не верила в их искренность. Шалару никто не любил в гареме императора. Напоминаю: «гарем» у нагов имел исключительно политическое значение. Никто ни с кем не кувыркался! На блуд общественность закрывала глаза только после брачных клятв, что как по мне куда мерзопакостнее, чем свободные отношения до брака.

— Сира Шалара…

— Не «сира»! — зашипела на брюнетку симпатичная нагиня с такими же длинными кудрями, как у меня, только светло-золотого цвета. — Шалара — жена наместника, а значит, тоже «Светлость»!

— Пф! Регина, какая ты дотошная! Аж с души воротит…

Блондинка чуть не задохнулась от возмущения.

— Хватит, — остановила я разгорающийся скандал, успев сделать определённые выводы. Из всех трёх одна блонди казалась более-менее адекватной. Третья, с почти белоснежными волосами, вообще с ненавистью изучала мою фигуру. Так и хотелось скрыться с её горизонта видимости. Особенно, если вспомнить, что у этих девиц внутри живёт змеиная ипостась! — Регина, проводи меня в мои покои.

— Но я не знаю, куда тебя… вас поселили, Ваше Сиятельство! Ваш статус больше не позволяет вам жить на женской половине дворца.

— Спросим по дороге у прислуги. Идём.

— Не так быстро! — красотка с пепельными волосами заступила мне дорогу, вырастая на пути. Прищурившись, она недобро окинула меня злым ледяным взглядом и угрожающе зашипела. — Даже не рассчитывай, что задержишься здесь надолго! Шахрияр — мой!

Волна чувствительной агрессии пробирала до самого позвоночника, особенно, когда лицо нагини заострилось, а её клыки значительно удлинились, как будто она — вампир.

Мне понадобилась вся выдержка, чтобы не струхнуть перед таким угрожающим предупреждением.

Глубоко вздохнув, крепче сжала ручку саквояжа, думая, что в случае более активной угрозы, я без зазрения совести забью это «пепельницу» сумкой по морде, ибо нех… на меня свои клыки скалить!

— Всё сказала? А теперь будь хорошей девочкой и освободи мне дорогу… пока я добрая.

Не знаю, что там на моём лице эта девица увидела, но в сторону сдвинулась. Пусть всего на полшага.

Пройти ровно не представлялось возможным, но я не стала уступать.

Задела девицу плечом, показательно демонстрируя, что со мной шутки плохи.

«Долбанный серпентарий!»

Девица возмущённо воскликнула. Хотела сказать что-то, явно гадость, но неожиданно передумала, наигранно всхлипнув.

— Зачем вы так, Ваше Сиятельство?!

Я даже притормозила, мягко говоря, удивляясь столь резким переменам.

Повернула голову и сразу поняла, по какой причине «костры горят». Со стороны аллеи к нам приближался небольшой отряд высоких воинов, во главе которых выделялся брутальный наг с огненно-рыжими косами и небольшой бородкой.

— Генерал Шайтар…

Регина и брюнетка, имя которой я пока не знала, изящно расправили платья и присели.

«Пепельница» продолжила всхлипывать, играя на публику.

Мне ничего другого не осталось, как просто кивнуть статному красавцу нагу. И я точно знала, что этикет не нарушила. Мой муж — ровня этому образчику идеального мужчины. Такой же генерал. А из воспоминаний Шалы я помнила, что она довольно свободно общалась со всеми друзьями принца Альтаира, за которым так неудачно гонялась. Шахрияр и Шайтар были как раз из этого окружения.

— Шалара, — цокнул мужчина, презрительно поморщившись, как будто не я перед ним стою, а просто… «накакано». — Ты в своём репертуаре.

— А что тогда в твоём репертуаре, Шай? — рискнула огрызнуться я, позабыв, что весь полёт настраивала себя быть доброй. — Развешивать ярлыки, не разобравшись в ситуации?

— М… — брови мужчины изогнулись от удивления.

— Идём, Регина. — Гордо вскинув подбородок, я не стала развивать диалог. — Я устала.

«Я — хорошая… Я — хорошая… Я — очень хорошая Шалара! Фу! Как же это имя бесит!» — и в этом не было ни капли преувеличения. Всё на новом месте, начиная от имени, заканчивая полной человеческой депривацией, меня жутко раздражало.

Нет, я всё-таки нашла новые апартаменты в императорском дворце. Они находились по соседству с покоями генерала Шиариса и выглядели просто потрясающе, как из сказки о принцессе, то есть полностью соответствовали статусу жены наместника. К тому же с моим появлением в гостиную, прилегающую к спальне, мгновенно набежал целый штат слуг, чтобы услужить мне в любой просьбе, но…

Это вездесущее «НО»!

Все, от мала до велика, смотрели на Шалару с исключительно негативными чувствами. Придворные, которым их статус застилал разум, с презрением, а слуги — с опаской, словно я в любой момент могу впасть в ярость и накинуться на них.

И если последних я могла понять, так как прекрасно помню, как себя вела Шалара, то поведение представителей высшего змеиного сословия меня немного ставило в ступор, ведь до ссылки нагини знать буквально стелилась перед Шалой, считая её своей будущей императрицей, пока Альтаир не выкинул фортель с женитьбой по сильфидским обычаям на человеческой герцогине.

К тому же Шалара, как минимум, была и есть дочь советника Хасиса! Неважно, какие страсти творились внутри семейства, на публику всегда всё выглядело чинно и благородно!

«Наверное, всё дело в лимрихе, — предположила я, следя за работой бледной девушки, которую я выбрала в свои камеристки. Бедная Элейн дрожала, как осиновый лист на ветру, разбирая мой скромный саквояж. — Шалара преступила закон! Если бы на месте Шахрияра оказался кто-то другой, менее значимый в Шиатарской империи, её наверняка казнили бы. Даже папенькины возможности не смогли бы помочь, ведь приворожить змея — страшное табу! Грех, который карается самими храмовниками. Но у Шаха змея нет, да и он сам не выдвинул обвинения, поэтому жрецы остались не у дел… но не придворные! Этому серпентарию не нужна команда «ату»! Они, почуяв кровь, сами бросаются на жертву, как свора голодных собак!»

И теперь с этой сворой разбираться мне… Это пугало.

— Ваша Светлость, к вам советник Хасис с женой.

— А? — вздрогнула я, испуганно вскидывая голову.

— Ваши родители, госпожа Шалара.

Сразу вспомнились все ужасные наказания маленькой Шалы, приказы хладнокровного отца и приступы ярости бездушной матери.

Внутри всё сжалось от страха.

Пришлось себе напомнить, что эти моральные уроды — не мои родители. Особенно, когда в комнату вошла сира Альяни и, поморщившись, визгливо потребовала Элейн оставить нас наедине.

«Я — хорошая… Я — хорошая… Я — очень хорошая Шалара! Фу! Как же это имя бесит! Звучит, как "шалава". Просто кошмар какой-то!»

Элейн удивила:

— Простите, сира Альяни, не положено.

— Что?! Что у тебя там не положено, идиотка?! Ноги в руки — и исчезни, пока я не приказала распорядительнице гарема проучить тебя палками!

«И вроде ж не моя мать, но почему мне так стыдно за эту дуру?» — я оторопело моргнула, удивляясь, как робкая горничная стоически гнёт свою линию перед избалованной женой советника.

Пока мать Шалары демонстрировала отнюдь не самые положительные черты своего характера, следом за леди, то есть «сирой» Хасис вошёл лорд Хасис.

Высокий, худощавый, с приличной чёрной бородкой, этот мужчина смотрел слишком властно и хлёстко. Карие глаза с голубыми вертикальными зрачками казались какой-то дикостью. Линз такого вида мне никогда не приходилось видеть. Кажется, их не существовало.

У меня от этого дядечки мороз поднимал на коже легионы мурашек от самого позвоночника. Я совершенно точно не желала оставаться с этой парочкой наедине, хотя до этого момента страх перед старшим поколением мне был не ведом!

— Простите, сира Альяни, — ещё раз извинилась горничная, присев ещё ниже. — Как раз сира Шайла приказала мне не спускать глаз с Её Светлости.

— ЧТО?! Да как она смела! За моей дочерью приказала следить?! Кто ей…

— А сире Шайле приказ отдал лично Его Светлость наместник Шахрияр Шиарис.

— Вот под…

— Тц! — шикнул на женщину Хасис, с ленцой, очень медленно окидывая заинтересованным взглядом малышку Элейн. — Ты — новенькая? Не видел тебя раньше на мужской половине дворца.

— Ддда, сир Хасис, — чуть заикаясь, Элейн снова исполнила книксен. Вот теперь она по-настоящему испугалась, белея на глазах.

«Вот это гад! Он же клеит… этого ребёнка!! При чём при жене и дочери!» — у меня никак не находилось слов, чтобы поприветствовать эту мерзопакосную парочку. Возмущение и шок отобрали способность к разговору.

Сира Альяни осклабилась, ловя интерес мужа к горничной.

Она рыпнулась, чтобы оборвать зрительный контакт лорда и его юной жертвы, но тут я ожила, испугавшись за Элейн.

Заступила «матери года» дорогу и весьма слабенько в театральном смысле изобразила улыбку.

— Матушка, отец… Предлагаю пройтись по императорскому парку... Элейн и стражи будут сопровождать нас на расстоянии, и мы сможем спокойно поговорить.

— Хорошая идея, дорогая дочь, — советник мягко улыбнулся, но я не обманывалась. Эта улыбка ни на градус не коснулась ледяных глаз главы рода Хасис.

Но дыхание смогла перевести, выходя вслед за отцом Шалары и её недовольной матерью.

«Хоть не придётся оставаться наедине с парочкой мерзавцев, называющих себя родителями Шалы! Уж не знаю, с какой целью Шахрияр распорядился не спускать с меня глаз, но сейчас я ему очень благодарна за это!»

Наша недовольная процессия покинула второй этаж мужской половины дворца и спустилась в компании трёх стражей и с облегчением выдохнувшей Элейн в холл, выходя во двор фонтанов. Именно за ним следовала парковая аллея и высокий живой лабиринт.

Далеко идти не стали, замерев у одного из фонтанов.

Советник махнул рукой, и стражи отошли на приличное расстояние, прихватывая с собой Элейн. Горничная явно была против, но влияние Хасиса в рядах бойцов оказалось куда сильнее, чем я предполагала.

Из воспоминаний Шалары формировались совсем другие выводы. Мне казалось, что у Шахрияра давно нарыт компромат на отца Шалы. Он не пускает обвинение в ход только потому, что ему забавно наблюдать, как Шалара начинает дрожать от одного упоминания имени отца и матери. Они — как рычаг давления на девушку, которая иногда впадала в истерики, жутко раздражая Шиариса.

По крайней мере, других причин я не видела.

Пока мы шли, сира и сир Хасис смотрели на меня с таким надменным пренебрежением, что даже я начинала чувствовать себя всего лишь пешкой в их холодной игре. Чего уж говорить о воспитанной им дочери?!

Глаза этой парочки были холодны и оценивающи, а слова — резки и безапелляционны, словно приговор.

— Ты должна влюбить в себя наместника Севиры, — холодно зашипела сира Альяни, как только мы оказались наедине. — Сделай так, чтобы он забыл обо всех других женщинах! Я же тебе говорила! Ты обязана забеременеть от него! Это укрепит наш род и обеспечит власть на долгие годы!

Я сжала губы, пытаясь скрыть дрожь, которая подступала изнутри. Даже слушать это было мерзко!

Но дамочка на этом не остановилась.

— А потом… — сира оглянулся по сторонам. Убедившись, что горничная и стражи стоят далеко, продолжила. — Как только убедишься в беременности, выжди шесть месяцев и…

— Ты должна отравить Шахрияра Шиариса, — закончил Дашал Хасис, мягко улыбаясь, как будто спрашивал о моём настроении. Просто брррр! — Естественно, никто не должен знать, что это была ты.

Советник кивнул, и его жёнушка выступила вперёд, якобы приобнимая меня.

Еле подавила в себе порыв отшатнуться от нагини!

Холод пробежал по спине, когда сира Альяни сунула мне зелье в руку и отстранилась.

Я хотела отдать пузырёк обратно, отказаться от этой мерзкой миссии, но в этот момент из-за угла живой изгороди появилась стайка молоденьких наследниц, смеющихся и болтающих между собой. Девушки держали курс на белую беседку с мягкими диванами.

Пришлось прятать зелье с ядом в карман платья. Сердце колотилось так, что казалось, его услышат все вокруг. Я оказалась втянута в игру, из которой не было лёгкого выхода.

Девушки прошли мимо.

— Будь умницей, дочь, — бросил напоследок советник, без лишнего словоблудия оставляя меня в гордом одиночестве. — Поняла меня?

— Ммм…

Странная парочка удалилась, не дождавшись от меня внятного ответа.

Сунув руку в карман, крепко сжала стекляшку с ядом.

— Отравить… Совсем спятили.

«И что мне теперь делать? Отдать это Шахрияру? А если он не поверит и обвинит меня? Шалара уже дважды пыталась его отравить после свадьбы, так что недоверие мужчины более чем понятно. Но и оставлять эту дрянь при себе…»

Не успела я додумать, как из куста, словно бешеная белка, на меня выпрыгнула пепельная блондинка.

Глаза девушки горели победным блеском.

«Так! Спокойно! Она не могла ничего услышать… — успокаивала себя, борясь с тошнотой. Так было всегда, когда стадия моего волнения входила в фазу истерики. — Сложно подслушать шипение двух нагов с такого расстояния… Или нет?» — сердце было не на месте от страха.

— ТЫыыы! — рыкнула «пепельница», наступая. — Ваша семейка никак не успокоится, да!? Думаете, раз ваш род самый богатый, то вам закон не писан?! Ваша Светлость! Теперь-то вы мне верите?!

«Светлость!? ГДЕ?!»

И тут к моему ужасу, из-за угла живой изгороди вышел никто иной, как Шахрияр!

А за ним — генерал Шайтар с осуждающим взглядом.

Пока я лихорадочно строила речь, пытаясь отмахнуться от банального: «Всё совсем не так» или «Это не то, что вы подумали», истеричка набросилась на меня! Толкнула!

Я упала от неожиданности, ударяясь о бортик одной из фонтанных чаш.

Раздался тихий звон, но в тот момент я не придала этому значения, потому как бедро пронзила ноющая боль.

«Ай! Вот это силища!! Синяк будет на всю ногу!»

Стражи быстро оттащили от меня пепельноволосую нагиню, но толпа уже начала собираться вокруг. Шепоты и взгляды приковывались к нам.

Шах вышел вперёд, поджал губы, когда блондинка кинулась к нему наперерез, явно собираясь ославить меня и обвинить весь род Хасис, но Шах почему-то остановил нагиню.

Лицо Шиариса мгновенно потемнело от гнева.

— Хватит, Селин! Шайтар, сопроводи сиру Риштал в гарем, — приказал он холодно. — И всем остальным — разойтись по своим делам!

Толпа послушно начала рассеиваться.

Я решила, что и мне пора честь знать, но Шиарис резко схватил меня за локоть.

— Я предупреждал тебя, — его голос прозвучал над моим ухом, низко и угрожающе. — Предупреждал о последней выходке… Что ж. пришла пора держать слово!

Шахрияр не повёл меня на второй этаж, где находилась моя спальня. Он затащил меня в каменное здание, лестница которого уходила глубоко под землю!

Сердце сжалось от страха, когда мы спускались по холодным каменным ступеням. Внизу было темно и сыро, воздух пахнул плесенью и забвением.

Тут, я, наконец, ожила. Принялась объяснять, выдавая чету Хасис с потрохами. Но, кажется, Шиарис, меня не желал слушать. Как и верить, о чём я, собственно, предполагала.

Он запер меня в темнице, холодной и безжалостной, толкнув на соломенный топчан.

— Посиди и подумай. Это у меня нет зверя. У тебя он есть! Если оборвётся наша связь раньше положенного срока, ты умрёшь так же, как и я! Дура! И кое-что ещё заруби себе на носу: в следующий раз не будет предупреждений. Одна такая выходка — и я казню весь твой род за измену!

— Да мне фиолетово! — не выдержала, раздражённо вскидывая голову. — Я…

— Закрой рот! — рыкнул мужчина, ударив кулаком по прутьям железной двери. — Я больше не желаю слушать тебя!

— Можно подумать, что раньше ты этого хотел! Слова сказать не даёшь! Тиран!

— Цыц! Раз тебя твои убогие родители не воспитали, придётся мне! Посидишь пару дней здесь, подумаешь и придёшь к правильным выводам!

— Это каким же?! — чисто женская обида подняла голову.

— Об этом я спрошу тебя, когда вернусь через два дня. Умней, жёнушка… Пора понять: чью сторону будет правильнее принять!

Шахрияр ушёл.

Наверху хлопнула дверь, и в темнице стало совсем мрачно без дневного света.

Я, поморщившись, села поудобнее и задрала подол платья, чтобы оценить масштаб будущего синяка.

Конечно, темновато было, но я вроде как быстро привыкла к плохому освещению, которое выдавали всего три факела, горящие недалеко от лестницы.

Представьте мой ужас, когда вместо синяка я увидела тонкую струйку крови и маленький порез, который сделала… разбившаяся склянка с ядом!

Надеяться на то, что «в меня не попало», было наивно и глупо!

«Я умру?! ЗДЕСЬ?!» — паника завладела мной в считанные секунды.

Подхватившись с места, я стала бить по решётке руками и кричать во всё горло, призывая хоть кого-нибудь на помощь.

Но никто не пришёл…

Я несколько часов кричала, пока не охрипла.

Плакала от страха, но в темницу даже не заглянули.

Сначала никаких симптомов отравления не наблюдалось. Я даже успокоилась немного. Всхлипывая, отмыла порез в ржавом умывальнике насколько это было возможно.

А потом в голове появился звон, перед глазами задвоилось, накатила уже реальная тошнота.

Легла на топчан подобру-поздорову, чтобы не шмякнуться о холодный каменный пол и не удариться головой. Кажется, несколько раз отключилась…

Когда в темницу принесли ужин, я не могла уже шевелить ни рукой, ни ногой. Лежала спиной на соломенной кровати, и только слёзы катились по обеим сторонам от головы.

Все попытки разомкнуть губы закончились полным провалом. Кажется, меня парализовало.

А самое обидное, что слуга или страж (не было видно, кто там принёс мне ужин), даже не проверил: жива я вообще или нет?! Поставил поднос с едой и ушёл!

Вскоре я впала в беспамятство. Вместе с этим пришло какое-то горькое смирение:

«Кажется, я действительно умру здесь — в чужом мире, среди чужих людей…»

— Шахрияр Шиарис, наместник империи Шиатар~

— Долго ты будешь терпеть эту семейку? — спросил Шай после долгого молчания.

Мы сидели в кабинете Альтаира… Точнее теперь в моём кабинете. Уже десять месяцев он мой. Я стал первым по важности человеком на всём северном континенте, но радости от этого как не было, так и нет.

Голова раскалывалась от постоянных проблем. То одно, то другое! С советом вечные драмы… Как о ожидалось, моё новое назначение не пришлось по душе никому из представителей древнейших и богатейших родов змеелюдов. Однако оспаривать приказ императора, чей змей считался самым ядовитым, никто не посмел. Дождались, когда Альтаир уплывёт на Алиру, и только сейчас активировались. Гады… Как есть гады!

— Нет, — резко осушив стакан бренди, откинулся на спинку кожаного кресла. — Недолго.

— Чего ждёшь? Момента, когда покушения на твою жизнь всё-таки закончатся удачей? Или Хасис и его сподручные просто устанут?

Я поморщился.

— Нет. Я не настолько наивен, чтобы верить в это, Шай. И я не жду, я работаю… Воспользовался тактикой Альтаира: собираю надёжный компромат на своего тестя, как Тар на моего отца. Просто посадить Дашала на пару лет за мелкие растраты меня не удовлетворит, а обвинять в покушении — не хватает улик. Эта тварь действует ещё осторожнее Шарха. — Имя отца, слетевшее с моих губ, на секунду заставило меня прикрыть глаза. Каждый раз, произнося его, я будто возвращался в тот мрак, который нормальные люди и зверолюди называют «детство». Детство, которого у меня не было. — Сейчас два самых лучших шпиона работают над проблемой. Дашал имеет в совете слишком большую поддержку: кого запугал, кого и уговаривать не пришлось, потому что иметь в наместниках «недозмея» никто не желает…

— Не говори так! — Шайтар впервые на моей памяти нахмурился. Друг поставил свой стакан на столик и стиснул челюсти так, что скулы побелели. — Ты — не «недозмей»! Ты — последний из рода василисков!

— Ещё есть Альтаир…

— Его змей зелёный. И глаза у Тара от матери-сильфидки.

— Не важно.

— Важно! — Шайтар ударил кулаком по столу, начиная злиться, что удивило ещё больше. Вечно ухмыляющийся генерал Дюри обычно никогда не демонстрировал своё плохое настроение. Похоже, я действительно взбесил его.

«Хм… Оказывается, это приятно, когда обижаются за тебя!»

— Я рад, что для тебя это важно, Шай. Однако нельзя не признавать очевидное: совет в последнее время постоянно оспаривает мои решения и приказы. Ещё чуть-чуть и они в край… осмелеют. Возможно, даже бросят мне вызов. Я должен предоставить доказательства наивысшей пробы для обвинения их негласного лидера.

— Пф! — Шай громко фыркнул, возвращая на своё лицо маску баловня судьбы. — Ты — мастер меча! Даже без зверя, легко можешь заткнуть за пояс любого из этих канцелярских крыс! Тем более армия адашей на твоей стороне! Лично контролирую этот момент.

Я улыбнулся и сделал глубокий вдох, принимая похвалу мужчины, который стал для меня не просто братом по оружию, а родным по духу нагом.

— И всё же… Я повременю. Ещё пару месяцев. Хочу обойтись малой кровью. К тому же Гордей напал на один очень неприятный след.

— М? Какой ещё след? И почему этот человек ещё здесь? Разве Альтаир не велел отправить Редклифа в Алиру?

— Гордей сам попросил остаться. Когда выкрали тело моего отца из семейной усыпальницы, он первым забил тревогу. Особенно, когда в горах стали находить трупы ледяных духов.

— Но прорывов же больше нет? Карнеон вернули в Верхний Храм Кары Небесной! Стихийные порталы в погибший мир больше не открываются… — Шай растерялся, когда я поделился загадочным явлением, о котором мы узнали пару дней назад. — И при чём тут твой отец? Он же мёртв! Его герцогиня убила.

— Я пока не могу ответить на твой вопрос, но всё более, чем странно. Меня больше смущает то, что те горы, где обнаружили пару трупов нуаров, числятся за родом Хасис. Надо разбираться. К тому же…

Стук в дверь прервал мои размышления.

Мы переглянулись с Шайем, и я разрешил войти.

На пороге моего кабинета замер мой секретарь Ларс.

— Простите, наместник. Тут адаш с докладом к вам… тот, которого вы поставили на входе в подземелье.

— Сейчас? Я же приказал ему явиться утром.

— Он просит принять его сейчас. Сильно волнуется…

Услышав это, я почему-то сам стал волноваться.

Беспокойство подкатило к горлу, как тошнота во время пищевого отравления.

Нахмурившись, резко кивнул, разрешая допустить стража.

— Сейчас посмеёмся, — с предвкушением усмехнулся Шайтар, наливая себе бренди.

Капитан Сеон не заставил себя долго ждать, чеканным шагом приблизившись к столу для доклада.

Наг действительно был сильно взволнован.

— Что случилось?! — не выдержал я, выдавай степень своей обеспокоенности.

— Ваша Светлость… там это… Плохо госпоже.

— Пф! — фыркнул Шай. — А кому в темнице хорошо? Потерпит! И суток не прошло…

— Тц! — отмахнулся от друга, всматриваясь в лицо адаша. — Конкретнее, капитан. По шкале женских капризов: от одного до десяти.

— Сто, Ваша Милость. Кажись, госпожа того-этого… эм… умирает?

Я вскочил и побежал на выход раньше, чем осознал сказанное стражем.

Вбежал в темницу за считанные минуты, перепугав своим забегом всех, кто встретился на пути в это тёмное время.

Сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется из груди. Тусклый свет факелов едва освещал мрак вокруг, но взгляд сразу упал на неё — Шалару, лежащую на соломенной постели. Её лицо было бледным, словно мрамор, тело безжизненно растянулось, а губы едва шевелились, что-то бормоча, пока целитель проводил магический анализ состояния нагини.

В глазах Шалы плескалась смесь боли и отчаяния, которая пронзила меня до самого сердца.

Я бросился к ней, схватил за плечи, пытаясь разбудить, как идиот, но девушка едва реагировала.

Руки задрожали, когда я осторожно приподнял её голову, пытаясь разглядеть хоть малейший признак жизни.

— Шалара! — позвал я, поддерживая совершенно обессиленную жену. — Ты… Где пузырёк с ядом, Шала? Ты… Ты же не выпила его?! Не выпила же?

— Боюсь, что вы правы, Ваше Высочество, — обратился ко мне старший целитель столицы, когда голубое сияние, льющееся из его пальцев, померкло. — Сира Шиарис отравлена. Но каким образом — я никак не пойму, потому что промывание желудка не помогло. Да и в гортани я не чувствую яда. Оно… Оно идёт откуда-то…

Целитель коснулся рукой платья Шалы и потянул подол вверх.

Возмущение затопило меня до самой макушки, но я быстро сдулся, когда увидел на бедре Шалы небольшой свежий порез.

— Хм… Такого способа отравления я ещё не встречал, — размышлял почтенный Сейшемир, запуская новое заклинание диагностики. — О! Дак это не специально! Смотрите: карман порван. Скорей всего сира Шалара неудачно упала, пузырёк с ядом разбился и оцарапал её. Хм… Никак сама Богиня покарала.

— Следите за языком, сир Сейшемир! Лечите её немедленно! Моя жена не должна умереть!

«Она должна держаться! Эта злодейка не может уйти сейчас… не здесь и не так!»

Внезапно в голове вспыхнула волна отчаяния и вины. Как я мог допустить, чтобы она оказалась здесь, в этой темнице, одна и без помощи? Я должен был запереть её в спальне, отобрать яд! А я махнул рукой на обвинения приставучей Риштал! И теперь… теперь Шалара лежит передо мной, слабая и беззащитная, и я чувствую, как холодный комок тревоги сжимает грудь. Это связь? Из-за приворота?»

Я провёл пальцами по бледной коже Шалы, пытаясь согреть её, но понимал — этого мало.

Сейшемир заливал в рот нагини одно снадобье за другим. Мне всучил в руку мазь, чтобы я обработал порез, так как едва старик прикоснулся к Хасис, из моей груди вырвалось угрожающее рычание. Видимо, неосознанно вырвалось из-за раздражения, которого раньше за мной точно не наблюдалось!

Шайтар с удивлением наблюдал за мной, стоя в коридоре подземелья.

Время ускользало, и каждый миг казался вечностью.

— Я сделал всё, что мог, — наконец, отчитался целитель, поднимаясь с колен. — К сожалению… — у меня оборвало дыхание. Внутри всё сжалось, — гарантий обещать не могу. Теперь всё зависит от здоровья самой сиры Шиарис. От вас прошу полный покой для своей пациентки. И, естественно, другие условия, — старый наг с осуждающим недовольством окинул взглядом мрачные и сырые стены темницы, закрыл саквояж и быстро покинул тёмные коридоры подземелья.

— Я не позволю тебе умереть, — тихо сказал я, поднимая девушку на руки. — Ты нужна мне…

«Для чего? — с мрачным удивлением спрашивал у себя, шагая по аллее императорского парка со своей ношей. — Для обряда, конечно. Ну, и чтобы…»

«Чтобы что?» — ответа на этот вопрос найти не смог.

Шайтара спровадил, добравшись до спальни Шалы.

Собирался оставить её на попечении служанок и… не смог.

Постоял с ней на руках возле тёмно-красной кровати пару минут, а потом, круто развернувшись, унёс её в свою спальню. На свою кровать.

Целитель предупреждал, что жар у девушки будет до самого утра и велел сбивать его специальным раствором, протирая тело Шалы.

— Господин, вам помочь? — спросил мой камердинер, которого навязал мне новый статус.

— Нет, — ответил мрачно. — Вы свободны. Отдыхайте.

— Но как же… Там камеристка сиры Шалары волнуется.

— Всем спать, я сказал!

Нага как ветром сдуло.

Я вылил в фарфоровую чашу раствор и опустил туда кусок оторванной марли.

Сел на край кровати и положил на лоб самой ужасной жены на свете аккуратно сложенную тряпку.

«Сколько раз она меня травила? Хм… — горькая усмешка коснулась моих губ. — Идиотка. И кто бы тебе тогда сбивал жар? Маленькая дурочка…»

— Мама, — застонала Шала, наконец, подавай признаки жизни. кажется, у неё начиналась горячка. — Мама, не бросай меня… — из глаз нагини брызнули слёзы, такие же горячие, как её кожа. — Сашка… Богдаша… Вовочка… Это не я! Я здесь! Это не я!

Девушка выгнулась дугой.

Пришлось придержать её, чтобы она не навредила себе.

А ещё я понял, что ночка мне предстоит долгая.

Но больше изумило бормотание жены.

«Кто или что это? Кому она говорит? И почему зовёт мать?» — это действительно поражало, потому что Шалара люто ненавидела своих родителей и боялась их. При каждом взбрыке неугомонной девицы я пользовался этим знанием, угрожая, что отправлю стерву погостить в её родовом особняке. После этого она затихала на добрые пару-тройку недель. Кажется, она боялась меня только потому, что я нащупал эту её больную точку страха.

Но видеть сейчас, как злобная стерва страдала, мне было неприятно. А ещё я чувствовал в этом свою вину, хотя не моя рука вручала Шале склянку с ядом, и не я травил её.

К тому же Шала в данный момент совсем не выглядела злобной стервой. Она вообще не была похожа на себя: такая нежная, бледная… с алыми из-за жара губами и веками.

Шала стала тихо плакать через беспокойный сон, опять зовя мать.

Страдания девушки будто выворачивали мои внутренности на сто восемьдесят градусов. Я даже на какой-то миг подумал позвать сиру Альяни, но потом резко опомнился. Визжащая с пеной у рта спесивая нагиня — не та помощь, которая нужна Шале.

Подумав, осторожно раздел жену, оставив её в одном кружевном боди, и стал активнее протирать раствором от горячки.

— Папа! — воскликнула девушка, хватая меня за руку, когда я дотронулся до её ладони. — Папочка, забери меня!

Я помрачнел.

«Странно это всё».

— Папа, не верь ей! Она… Она — опасна!

— Не верю, — зачем-то подал голос, сжав женские пальчики. — И обязательно тебя заберу, только не плачь, принцесса.

Хмурые морщинки Шалары в один миг разгладились. Она устало улыбнулась через силу, так и не открыв глаза, и её сон стал куда спокойнее.

Около двух часов я продолжал протирать нагиню, пока раствор не закончился.

С беспокойством посматривал на то, как печать лимриха ярко пылает на руке Шалы.

На рассвете, когда жар окончательно спал, я послал за целителем одного из адашей, стоящих на дверях моих покоев.

— Господин… мне очень жаль, — начал сир Сейшемир после очень долгого осмотра, который из меня чуть все жилы не вынул!

— Что?! Но она же… Она жива! Чего вам жаль?!

— Ваша жена потеряла змея.

— А? — я присел на кровать, ошарашенный новостью.

Я пришла в себя с ощущением, будто меня переехал поезд. Всё тело болело, ломило каждую мышцу, словно после тяжёлой болезни — как будто я переболела чем-то вроде короновируса, только в сто раз хуже.

Глаза медленно привыкали к свету, и я поняла, что нахожусь в комнате. Незнакомой мне комнате, хотя говорить это со стопроцентной уверенностью было бы сложно, потому что в покоях Шалары я находилась от силы минут десять из-за её грёбанной семейки!

Стоило только подумать об этом, как я судорожно выдохнула, вспоминая темницу, свой порез, разбитую склянку с ядом и Шахрияра, который грозился оставить меня на двое суток в подземелье.

С трудом разлепив сухие губы, я провела по ним горячим языком. Медленно повернула голову и увидела его — Шахрияра. Наместник дремал в кресле у окна, за которым медленно занимался рассвет. Плечи нага были напряжены, а лицо — измождённое. Под глазами отчётливо виднелись тёмные синяки, как будто мужчина не спал несколько суток подряд.

Дыхание Шаха было ровным, но я видела, что он не отдыхает по-настоящему. В каждом подъёме его грудной клетки чувствовалась усталость, тревога и какая-то безысходность.

Я сделала глубокий вдох, и Шахрияр резко распахнул глаза. В сочетании с их красным цветом, образ мужчины стал ещё более зловещим, похожим на оголодавшего вампира, мечтающего вонзить свои клыки в аппетитную жертву. Оставалось надеяться, что отравленный кусок, которым я себя сейчас ощущала, не вызывал у этого товарища гастрономического интереса.

Я так устала, что не готова была сражаться за себя даже в баталии на словах.

«Только дай мне вермя… — клокотала во мне обида и злость. — Я тебе покажу, где раки зимуют! Не была добренькой, нечего было и начинать! А то пыталась показать этим… нелюдям, что Шала изменилась! Наивная идиотка! Так искру не заполучить, и с тёмной магией не разобраться!»

Шахрияр встал и подошёл к кровати.

А потом так и вовсе удивил, когда заговорил с сожалением в голосе:

— Шала… — начал Шах, словно боясь произнести слова вслух. — Твоей второй ипостаси больше нет. Яд… он выжег твоего магического зверя. Каналы остались целы, магия — тоже, но зверь… исчез.

Я моргнула, заторможено соображая. Не сразу поняла, о какой ипостаси речь, ведь Шалава… Тю! То есть Шалара изначально её утащила в моё настоящее тело.

А потом сообразила:

«Оу! Так мне теперь не надо придумывать небылицы?! Они решили, что гадюка Шалы сгорела из-за яда?! Ха-ха-хах! — и тут же оборвала неуместную радость. — Ой! Только что теперь со мной будет? Раз змеи нет, то я… то есть Шалара этому мрачному наместнику теперь без надобности? Может… Может, выпросить, чтобы он отправил меня обратно в крепость? Там я определённо быстрее придумаю, как вернуть своё тело и свою жизнь!»

— Стоп! Ты сказал, что магия у меня цела?! — охнула, окончательно приходя в себя.

Шах настороженно кивнул, с интересом изучая моё лицо.

— Да. Ты всё ещё маг, Шала. Но без зверя твоя сила будет ограничена. Это… это большая потеря.

«Так-так-так! — прикрыла глаза, чтобы не выглядеть слишком ликующей, ведь до этой минуты я считала, что это тело больше не имело магии. — Но если тёмная стихия осталась, то второй "ингредиент" для открытия портала искать не требуется! Это хорошо… Это очень хорошо!»

— Шалара, — тихо позвал наместник по имени свою жену, которой давно не было на Элероне. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Прекрасно понимаю. Но не могу не спросить: твоё отравление произошло случайно? Или ты так обозлилась на меня, что сама отравила своего зверя, лишь бы он мне не достался?

Слегка приоткрыв веки, посмотрела на генерала-наместника из-под ресниц.

— Есть ли смысл мне отвечать, Шахрияр? Неужели, ты готов мне поверить?

Комната погрузилась в тишину.

Шахрияр опустил взгляд, сжав губы, словно борясь с внутренним противоречием. Его глаза на мгновение потемнели, и голос прозвучал холодно, с оттенком сомнения:

— Не готов, Шала. Не после всего, что между нами было… Доверие — это не то чувство, которое появляется по щелчку пальцев.

Я почувствовала, как внутри меня взрывается раздражение.

«Почему накуролесила эта гадина, а отдуваться мне?! Алё?! Где справедливость?!»

— Ты действительно думаешь, что я могла бы так просто отравить себя? — холодно спросила, не скрывая вызова. — Или что я стала бы играть с тобой в такие игры? Если бы я хотела навредить — давно бы сделала это. И без лишних драм! То, что мой папаша желает избавиться от тебя, уверена, ни для кого не секрет. Это он притащил яд. Когда его вручал мне в парке, я не собиралась брать, но тут появились эти гаремные вертихвостки! По-твоему, мне надо было тупить и устраивать истерики у всех на виду? Я взяла флакон, но с мыслью о том, что отдам его тебе. Откуда я могла знать, что твоя любовница накинется на меня чуть ли не с кулаками?!

— Селин Риштал — никакая не любовница, — наг поморщился, скрещивая руки на груди.

«Ага! Защитный жест! Кого ты пытаешься обмануть?! Моя мама меня по всем психологическим курсам самопознания и социализации ещё во времена школы протащила! Боялась, что у меня нет подружек. А оно вон, где пригодилось!»

— Она — наследница рода Риштал — и всё.

— Мне фиолетово, — я поморщилась, принимая сидячее положение. — И предупреждаю на будущее: если эта «пепельница» снова посмеет прыгать в мою сторону, я не посмотрю, что у меня змеи нет — выцарапаю ей глаза и отпинаю, как блохастую шавку! Будешь сам с её родом разбираться!

Шахрияр фыркнул.

Я готова поклясться, что он таким образом завуалировал смешок, вырвавшийся из его горла.

— Тебе не о чём беспокоиться. Я велел запереть сиру Риштал в покоях до приезда главы её рода. Через пару дней её заберут в родовое поместье. Никто не смеет набрасываться на мою жену.

— Кроме тебя? — не сдержалась я от сарказма, спуская ноги с кровати, чтобы встать. Они оказались голыми!

Стесняться не собиралась. Закуталась в простыню и гордо вскинула подбородок.

— Сложно обвинять окружение в нарушении этикета, когда наместник сам бросает свою жену в темницу!

Острые ушки Шаха забавно порозовели.

— Теперь, зная, что ты не собиралась меня отравлять снова, мне трудно подобрать оправдания своим действиям.

— Хорошо, что ты это признаёшь! Так! Где мои вещи? Где ванная комната?

— Твои вещи находятся в твоих покоях. А это — мои. Но ванная у меня есть, — сообщил наг, с ухмылкой наблюдая, как теперь я краснею от макушки до пят. — Если хочешь…

— Нет! Эм… То есть спасибо. Я лучше пойду к себе. Только сориентируй меня, если не трудно оказать ещё одну услугу своей коварной отравительнице-жене.

— Не трудно, — мягко произнёс Шах, открывая дверь.

Она вела не в коридор, а небольшую гостиную. А следующая открывала уже ту гостиную, которая входила в комплект комнат покоев Шалары.

— Эм… Спасибо ещё раз.

Я хотела было уже уйти, немного пошатываясь, но Шахрияр придержал меня за локоть.

— Мы сегодня впервые поговорили, как нормальные наги. Надеюсь, когда ты наберёшься сил и окончательно придёшь в себя от потери змея, между нами останется этот хрупкий мир. — Шиарис кивнул, позволив себе робкую улыбку. — Отдыхай. Я зайду к тебе ближе к полудню.

— Тебе бы тоже поспать. Выглядишь, как ходячий мертвец.

Шах широко усмехнулся, дёрнул за шнурок, и в комнату ворвалась запыхавшаяся Элейн.

— Ваша Светлость! Как вы? — взволнованно спросила Элейн, бросаясь ко мне с тревогой в глазах.

Я устало улыбнулась, чувствуя, как слабость ещё не оставила меня полностью.

— Определённо лучше, чем вчера, когда я свалилась с температурой, — ответила тихо, позволяя горничной помочь мне войти в спальню и присесть на банкетку.

— Вчера?! Сира Шалара! Вы были в бреду почти три дня! И всё это время господин не отходил от вас ни на минуту!

Элейн достала ночную сорочку, опять кружевную. После чего забрала простыню и аккуратно поправила мои волосы, которые липли к лбу от пота.

Я же после услышанного просто приходила в себя.

«Ну, ничего себе, какие изменения!!»

— Вам нужно отдохнуть и привести себя в порядок. Я приготовлю ванну, — сказала девушка, уже направляясь к двери.

Я кивнула, благодарная за её заботу.

Вода казалась мне сейчас спасением — теплой и мягкой, как объятия.

Когда ванна была готова, я медленно вошла в комнату, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения. Элейн помогла мне снять липкое боди. Её руки были осторожными и уверенными, словно она знала, как моя кожа протестует от любого прикосновения.

Вода обволокла меня теплом, и я закрыла глаза, позволяя себе забыть о страхах и боли. В этом уединении, в тишине и тепле, я впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать свободно.

Элейн тихо сидела рядом, не нарушая покоя, но её присутствие было словно тихая поддержка — напоминание, что я не одна.

Она дала о себе знать лишь однажды — когда вызвалась помыть мне волосы.

Когда я вышла из ванны, тело стало легче, а разум — яснее. Горничная помогла мне одеться в чистую ночнушку и уложила в кровать несмотря на раннее утро.

— Отдыхайте, госпожа. Если что-то понадобится, я рядом, — прошептала она, улыбаясь.

— Элейн… один вопрос, — уже зевая, остановила девушку, терзаемая мотивами её доброты. Ведь все, кого бы я ни встречала, либо люто ненавидели Шалару, либо боялись её. И чего уж греха таить — было за что! — Почему ты так приветлива со мной?

— Вы — моя госпожа. Как иначе? — искренне удивилась Элейн. — Нас в колледже учили заботиться о своих нанимателях.

— И давно ты работаешь?

— Нет. Недавно. Я только поступила на службу, и распорядительница гаремом, сира Шайла Хамсат, поставила меня к вам в услужение.

— Новенькую и сразу к жене наместника?

Девушка густо покраснела.

Я прищурилась.

— Говори. Не бойся.

Крепко зажмурившись, девушка выпалила:

— Не подумайте ничего дурного, просто… просто все остальные камеристки отказались даже под угрозой увольнения. Я увидела в этом шанс поладить с девочками. Вот и вызвалась… И ни капли не жалею! Вы очень добры ко мне, и совсем не капризны, как мне гово… эм… Ничего. Простите.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость постепенно уносит меня в сон.

«Ладно. Ничего. Потом с этими недовольными разберусь, если придётся тут остаться!»

Дальше не помню о своих планах. Я забылась сладким сном.

Проснулась резко, с полным непониманием, где я нахожусь. Но вспомнить цепочку событий, приведшую меня в мои безрадостные реалии, получилось довольно быстро.

Несмотря на то, что температура спала, чувствовала я себя так же скверно. Голова раскалывалась, тело ломило от боли, которая шла как будто бы изнутри.

«Может, действительно припалило у меня то место, в котором змеиная ипостась Шалары жила?» — предположила я, по стеночке подходя к напольному зеркалу.

В прошлый раз у меня не было времени рассмотреть «себя» как следует. Из-за джинсов и футболки, намагиченных подлой двойняшкой из этого мира, мне первое время даже казалось, что я осталась собой. Только печать лимриха дала понять, что всё не так, как я думаю. А когда меня наряжали в храм, горничные действовали очень расторопно, толком не давая возможности изучить новую себя.

Теперь же, без спешки и понуканий со стороны, я смогла внимательно рассмотреть своё отражение и найти сходства и различия между мной и Шаларой.

Во-первых, глаза. У меня они были синими, а у Шалы фиолетовые… Хотя этот цвет как будто бы вылинял за время моей горячки. По крайней мере, когда меня наряжали в красное ритуальное платье, они казались ярче!

Во-вторых, у этой версии меня были острые ушки и раздвоенный язык, который по ощущениям казался обычным.

В остальном фигура и рост полностью совпадали с моими прежними габаритами.

Тишина в покоях Шалары стояла оглушительная, и мне это нравилось. Я любила думать в абсолютной тишине. А подумать мне было о чём!

Совсем скоро информация о том, что жена наместника — такая же бракованная нагиня, как и он сам, очень быстро расползётся по столице, а может, и всей империи! Отец Шалары озвереет. Шутка ли?! Одно дело травить Шахрияра и оставлять у власти пусть и женщину с ребёнком, но всё же наследницу рода гадюк! А тут бракованная нагиня без змея! Такую уже вряд ли сможешь пристроить в золотые руки удобного для родителя зятя…

А император далеко. И не факт, что примчит обратно, чтобы напомнить о себе. Насколько я из воспоминаний Шалары узнала: молодой император счастлив до воздушных пузырей. У него и его «человечки» родился ребёнок. Им не до борьбы за власть! Особенно, когда весь человеческий континент ходит под пятой Альтаира Шиариса.

Плюс слова Шахрияра о том, что его чокнутая почитательница уберётся из императорского дворца, совсем доверия мне не внушали…

В общем!! Я решилась на отчаянный шаг!

Дёрнув за шнур, дождалась камеристку и первым делом спросила у неё:

— Элейн, вызови ко мне мастера по дереву.

— Госпожа? Вы хотите поменять обивку? Или заказать новую мебель?

Я огляделась с придирчивостью принцессы, но так и не нашла, к чему можно было бы придраться.

— Нет, Элейн. У меня другие планы.

«Ну, не говорить же ей, что я собралась сделать крепкий самострел из деревянных пластин и брусков, всего одной пружины и нескольких гвоздей?! Только бы в этом мире был крепкий клей! — с мольбой подумала я, разглядывая красивый светильник. — Кажется, его основание точно не обошлось без вмешательства клея… Ох, папочка! Спасибо тебе огромное, что научил меня с мальчиками плохому!»

— Может быть, вы сначала позавтракаете, Ваша Светлость? Я только что вам накрыла в гостиной.

Кивнула, почувствовав дикий голод.

Элейн помогла мне накинуть халат и довела под руку до дивана гостиной меня. Сама бы я вряд ли справилась. В теле чувствовалась ужасная слабость!

По моим расчётам, мне дадут время на то, чтобы я пришла в себя. Его должно хватить, чтобы я вспомнила чертёж папиного самострела и смогла воспроизвести его, вырезав лекала хотя бы на картоне. Если мастер резьбы по дереву порадует наличием нужного инструмента и крепкого быстросохнущего клея, то уже через два я буду гордой обладательницей настоящего деревянного пистолета! А вместо пуль у меня будут сточенные гвозди! Да — не огнестрел, но даже с таким пистолетом я буду чувствовать себя в безопасности среди этих гадов! С таким защитником мне никакие змеюки не будут страшны!

Довольная собой, я выпила весь бульон, который мне прописал местный светила медицины. И даже пожевала несколько кусочков проваренного мяса, хотя предпочитала питаться больше едой растительного происхождения. Нет, я не считала себя веганом или вегетарианцем, просто мясо животных вызывало у меня разного рода негатив. Свинина — жирная, баранина — неприятно стынет, кроликов и крупнорогатых тупо жалко, а от мяса птицы у меня начиналась дикая изжога.

Но то мясо, которое принесла Элейн, было изумительным на вкус. Либо птица на Элероне была особенной на вкус, либо тело Шалары не имело никаких последствия после вкушения мясных блюд.

Горничная уложила меня обратно в кровать и сказала отдыхать до обеда. Оказалось, что проспала я с рассвета всего пару часов.

— А на час дня я организую вам встречу с резчиком из гильдии мастеров.

— Скажи, пусть с собой захватит несколько образцов древесины: небольших коротких брусков по десять-пятнадцать сантиметров, — широко зевнув, с наслаждением положила голову на подушку. — И клей для работы по дереву. Самый крепкий состав.

— Как прикажете… Вы хотите заняться каким-то ручным творчеством?

— Угу… — сонно пробормотала я, пытаясь собрать вялые мысли в кучу.

«Придётся придумать ширму для моих таинственных посиделок с досками. Открывать технику создания оружия я совершенно точно не собираюсь! Хватит им тут и мечей с магией…» — это была моя последняя мысль, прежде чем сон окончательно сморил меня.

Я не была уверена, что Шахрияр действительно придёт, как обещал. Наместник империи — человек, чья жизнь расписана по минутам, и в отсутствие императора именно он держал в руках всю власть. У него полно дел, забот и интриг, а Шалара — та, кто всё это время вставляла ему палки в колёса, мешала на каждом шагу. Казалось бы, зачем ему тратить время на неё?

Но он пришёл!

И не просто пришёл, а выглядел при этом спокойным и, я бы даже сказала, приветливым.

Шахрияр вошёл в комнату тихо, словно старался не нарушить хрупкий покой, в котором нуждалась нагиня, потерявшая очень важную половинку себя.

Его лицо было уставшим, но глаза — внимательные и мягкие. Он не спешил, не торопился. Словно хотел разделить со мной этот момент, чтобы я почувствовала его поддержку.

Это меня подкупило. Если вспомнить, что я подчерпнула из воспоминаний Шалары, этот мужчина многое пережил в обществе нагов, пока рос. Наш земной школьный буллинг тут и рядом не стоял! Мать исчезла, отец измывался, пытая своего единственного ребёнка, чтобы тот обрёл змея поскорее… Только дядя-император и брат Альтаир относились к Шахрияру по-человечески.

Когда владыка Родай Шиарис узнал, что его брат делает со своим сыном, он отобрал мальчика, а Шарха сослал в дальнюю провинцию. Да! Ему не досталось! Всё, как и у нас! «Небожителей» не наказывают даже за подобную жестокость!

Тем не менее Родай вырастил племянника в уважении и любви к себе. Я видела глазами Шалары, как несколько слезинок скатилось по щеке Шахрияра на похоронах императора. А ведь к тому времени он уже стал генералом. Мощный нагом без зверя и магии, у которого только подаренный владыкой меч высекал огненные молнии, поражая любого змея!

Именно это меня удивляло: как может скрываться за этой мрачной маской безразличия понимание и доброта?! Ведь именно они привели Шаха к его коварной супруге, чтобы поддержать эту гадюку в её трудный час!

Мы сели за небольшой стол, который Элейн успела накрыть к обеду. Еда была простой из-за выписанной мне диеты, но свежая и ароматная — кусочки манго, лепёшки с травами, немного сыра, тёплый бульон и чашки с горячим чаем.

Я как раз взяла кусочек манго и, откусив, смущённо подняла взгляд на вошедшего.

— Приятного аппетита, — пожелал мне Шиарис, бесшумно приближаясь и садясь напротив, в мягкое кресло. — Как ты себя чувствуешь? Я слышал, что ты позвала к себе мастера из гильдии…

— Эм… да. Решила немного отвлечься. Целитель сказал, что восстановление займёт целую неделю. Советовал воздержаться от светской жизни. И даже запретил принимать гостей, так как иммунитет у меня сейчас совсем слабый.

— Да. Я знаю… — Шах кивнул с серьёзным выражением на лице и потянулся за кусочком манго. — Ммм… Сто лет не ел.

— Кхм. Угощайся. Это всё докт… целитель прописал.

— Я знаю.

Шахрияр очень внимательно посмотрел в мои глаза.

Я задержала дыхание, почувствовав какой-то странный ступор, который мурашками разбежался по моему телу.

Первой оборвала зрительный контакт, отпивая из пиалы бульон.

— Мне нравится.

— Я рад.

Я прислушалась к себе. Со мной происходило что-то странное.

Нет, я много мужчин встречала на своём пути, в конце концов, к братьям друзья-парни толпами ходили! Но конкретно этот мужчина действовал на меня совершенно по-другому. Не как все.

Я посмотрела в окно.

Чтобы как-то сгладить затянувшееся молчание, задумчиво протянула:

— Не перестаю удивляться тропическому климату столицы. Здесь всегда тепло и влажно… а три-четыре часа полёта на крылатых конях — и ты попадаешь в суровую зиму!

— Хм… странное наблюдение. Таков климат нашей Севиры. Нагини твоего возраста не придают этому значения. Ты — странная. Как та человечка из Алиры.

Я прикусила язык от досады.

Шиарис склонил голову набок, изучая меня.

Губ мужчины коснулась улыбка.

— Мне нравится…

— Что нравится? Человечка из Алиры?

Шах качнул головой.

— Нет. Изменения, произошедшие в тебе.

— Пф! Неужели? Даже с учётом того, что во мне больше нет змея, которого ты собирался заграбастать себе?

Шах поморщился, и опасно милый момент сразу был разрушен, но я не стала пенять себе, наконец, делая нормальный вдох.

— На Севире природные зоны устроены необычно, — пробормотал наг, продолжая поддерживать незатейливую беседу. — Они словно лучи солнца расходятся от столицы, охватывая контур материка. В Шалле — тропики, а всего в трёх-четырёх часах полёта на лунмах начинается зима. Такое соседство кажется странным, но очень красивым.

Я задумчиво посмотрела в окно, где за стеклом мерцали зелёные листья и яркое солнце.

— Мне нравится думать, что в этом есть своя гармония, — тихо прошептала я. — Как будто разные стихии учатся сосуществовать, несмотря на все различия.

Шах кивнул, и в его взгляде мелькнула искра заинтересованности.

— Согласен с тобой.

Незатейливая беседа продлилась недолго. Шахрияр сказал, что ему пора и ушёл, ещё раз пожелав мне приятного аппетита.

Вот так, за простым обедом и разговором о погоде, мы стали ещё на несколько градусов лояльнее друг к другу.

«Ещё чуть-чуть и я рискну ему выложить правду о себе!» — посмеялась над своим настроением.

Встреча с резчиком из гильдии мастеров прошла идеально несмотря на то, что их старший отправил на мой запрос совсем не мастера, а подмастерье.

Паренёк, Рушан, выглядел хилым, не старше двенадцати лет, и при этом знатно дрожал, боясь даже оторвать глаза от носочков своих башмаков, как будто его позвали только за тем, чтобы им с наслаждением отведала самая ужасная злыдня столицы!

Я не стала обращать на это внимание, разговаривая с мальчиком как со взрослым. В этом возрасте они это любят — так мама всегда говорила. К тому же, я — не Шалара. Вот она бы здорово возмутилась на такого «мастера», и мало этой гильдии точно не показалось бы!

Для меня же главным было то, что парнишка принёс образцы почти всех типов деревьев и (о Боже!) клей. Инструменты тоже захватил, чем я не преминула воспользоваться — отобрала всё, что пригодится для моей смертоносной "поделки".

Рушан смотрел на мою радость с лёгким недоумением, а, когда уходил, всю дорогу оборачивался.

Это меня знатно развеселило.

Отправив Элейн отдыхать в её комнатку, которая находилась почти рядом — напротив моих покоев, я устроилась за столом в спальне и разложила перед собой все принесённые материалы.

Образцы древесины были разного сорта — от лёгкой и гибкой сосны до плотного и твёрдого дуба. Клей пахнул терпко, но обещал надёжное сцепление. Единственная пружина, которую я смогла выудить из инструментов подмастерья, была маленькой и тонкой, но, как мне казалось, именно она и станет сердцем моего самодельного пистолета.

Сначала я тщательно выбирала древесину для корпуса — нужна была лёгкая, но прочная основа. Сосна подошла идеально. Аккуратно вырезала заготовки, придавая им нужную форму. Руки работали уверенно, несмотря на слабость после болезни — в этом деле я чувствовала себя живой. Как будто снова сижу за столом своей комнатки нашей тёплой квартиры… мама готовит на кухне сногсшибательны ужин, а папа стоит за моей спиной, ненавязчиво контролируя.

Тряхнув головой, сосредоточилась, приступая к механизму. Пружина должна была создавать достаточное натяжение, чтобы выстрелить стрелой или маленьким болтом. Я проделала в корпусе узкий канал, где разместила пружину, закрепив её клеем и деревянными штифтами. Механизм взвода получился простым, но надёжным — я проверяла его несколько раз, сжимая и отпуская курок. Зафиксировала это дело саморезом, которому спилила шляпку.

«Она понадобится мне на верхнем слое пистолета…»

Для ствола использовала плотную древесину, выточив внутри гладкий канал. Он был коротким, но достаточным для того, чтобы направить снаряд. Я вставила туда тонкую металлическую трубку, найденную среди инструментов — она придавала конструкции дополнительную прочность.

Когда всё было собрано, я осторожно взяла пистолет в руки и проверила баланс. Он казался лёгким и удобным, а механизм — отзывчивым. Это была не просто игрушка, а оружие, которое могло спасти мне жизнь. Что-то среднее между пистолетом и арбалетом.

Я улыбнулась себе — несмотря на все трудности, я смогла создать то, что казалось невозможным!

Чтобы все слои «пистолета» хорошо проклеились, я зафиксировала их зажимом, похожим на струбцину. После этого занялась изготовлением пуль, которыми стали обычные гвозди. Правда стачивать их пришлось конкретно, чтобы они стали похожи на смертоносные мини-снаряды.

Я работала до позднего вечера. Наточила около двухсот пуль, пока Элейн не рискнула возмутиться, погнав меня отдыхать. Не знаю, куда столько… но хотелось запастись конкретно! Чтоб, если что, я весь серпентарий перещёлкала! Жалко змеек, конечно, но эта их человеческая оболочка… Не придворные у Шахрияра, а высокомерные сволочи!

«Пистолет» с «пулями» я закрыла в секретере и с довольной улыбкой отправилась спать, мысленно потирая руки.

«Завтра надо пристреляться. Давно меткость не тренировала».

Проснулась с отличным настроением! Особенно оно взлетело вверх, когда я открыла секретер и увидела результаты моих вчерашних трудов.

«Мне не приснилось… — расплылась в улыбке. — Папа может мной гордиться!»

И самострел, и пульки из гвоздей лежали на месте, аккуратно сложенные и готовые к испытаниям.

Завтрак был изысканным — свежие фрукты, тонкие лепёшки с мёдом, ароматный травяной чай и нежный сыр.

Я медленно ела, всё время поглядывая в сторону секретера, и улыбалась.

Сердце билось быстрее от предвкушения.

Наконец, я не выдержала и взяла в руки карандаш, чтобы нарисовать мишени на большом листе бумаги. Нужно было понять, на какую дальность способен мой самодельный пистолет и насколько точна моя меткость.

Чтобы не было свидетелей, я спровадила Элейн под благовидным предлогом — попросила подобрать для меня разного рода литературу: от учебных пособий до лёгких бульварных романов.

Горничная с радостью согласилась и быстро ушла, оставив меня одну.

Я закрыла дверь на ключ, сообщив стоящим в коридоре адашам (так называли стражей из личной гвардии императора), чтобы меня никто не беспокоил, и приступила к испытаниям.

Взяв пистолет в руки, я осторожно зарядила первую пулю — небольшой сточенный гвоздик, тщательно заточенный до полного внешнего сходства с пулей. Сделала глубокий вдох и выстрелила. Пуля пролетела со свистом, ударившись о стену с громким стуком. Однако мимо мишени.

Я нахмурилась, но не отступила, и следующий выстрел был чуть точнее, но всё ещё далёк от идеала.

Я повторяла попытки, прислушиваясь к звуку пружины, ощущая отдачу в ладони. Через полчаса тренировок круги на мишенях начали поддаваться моей меткости — пули попадали всё ближе к центру, а я всё больше уверялась в своих силах.

Правда, обои в комнате пострадали — куча дырок и следов от пуль напоминали о моих первых неуклюжих выстрелах. Но это было мелочью по сравнению с тем, что я смогла создать и освоить.

Я отложила пистолет-самострел и подошла к окну, чтобы проветрить комнату. Свежий воздух наполнил лёгкие, а мысли постепенно упорядочивались.

Через несколько минут в спальню, предварительно постучав, тихо вошла Элейн, держа в руках несколько книг и свёртков. Она осторожно поставила их на стол и улыбнулась:

— Я подобрала для вас кое-что интересное, Ваша Светлость. Учебные материалы и пару лёгких романов для отдыха.

Я благодарно кивнула, чувствуя, что даже в мелочах эта забота помогает мне. Чувствуя поддержку, не так страшно противостоять целому миру!

— Спасибо, Элейн. Ты можешь отдохнуть. Я почитаю пару книг в кровати.

Когда дверь закрылась, я снова села за стол и открыла одну из книг. Это была история змеиной расы. Точнее, появление нагов на Элероне. Оказывается, они тоже были когда-то попаданцами. И (мама моя дорогая!) в этот мир их привела не абы кто, а сама Богиня Тёмных — Кара Небесная. Именно ей поклонялись на трёх материках Элерона: Алире, Севире и Сильварине. Первый принадлежал людям, второй — нагам, а третий делили сильфиды (по описанию похожие на наших мифических эльфов) и хасаки. Последние были оборотнями разных хищных подвидов: от лис до шакалов, напоминающих египетского бога Анубиса. И, кстати, поклонялись хасаки Алиане Пресветлой! Как и люди.

Читать о быте этих рас было не менее увлекательно, чем сама история их появления. Сильфиды, например, жили в условиях, которые во многом напоминали наши современные реалии. Их города были настоящими шедеврами архитектуры — высокие здания с большими окнами, зелёные парки, развитая инфраструктура и технологии, которые позволяли им комфортно существовать в гармонии с природой. Образование, искусство, наука — всё это занимало важное место в их жизни. Сильфиды ценили свободу выбора и личное развитие, а их общество было устроено так, чтобы каждый мог реализовать свой потенциал без оглядки на пол или происхождение.

В то же время хасаки (по-нашему оборотни) придерживались более строгого и сурового уклада, основанного на животной составляющей их природы. В их поселениях, общинах и стаях царило право сильнейшего — жёсткие бои и ритуалы борьбы за власть между самцами были неотъемлемой частью жизни. Мужчины соревновались за лидерство, доказывая свою силу и выносливость в кровопролитных схватках, а только самый сильный и ловкий мог занять место вожака.

Несмотря на такую суровость, в обществе хасаки сохранялось глубокое уважение к женщинам — каждой хасисе поклонялись как принцессе, окружая заботой и почётом. Женщины имели право голоса и могли влиять на важные решения, но при этом их роль была чётко определена и уважалась всеми. Такой баланс между жестокостью мужской борьбы и почитанием женственности создавал уникальную структуру, где сила и честь шли рука об руку.

Жизнь хасаки была тесно связана с природой и древними традициями, где каждый ритуал и обряд имели глубокий смысл и служили укреплению стаи. В их мире выживал сильнейший, но при этом уважение и преданность были основой взаимоотношений внутри сообщества.

Люди, населявшие Алиру, вели образ жизни, во многом напоминавший времена нашего Средневековья. Их поселения были укреплёнными городами с каменными стенами и башнями, а повседневная жизнь строилась вокруг сельского хозяйства, ремёсел и феодальных отношений. В обществе царили строгие иерархии, где дворяне и рыцари обладали властью и привилегиями, а крестьяне трудились на земле, обеспечивая пропитание всем слоям населения. Религия и традиции играли важную роль, а праздники и ярмарки становились редкими, но яркими событиями, объединяющими общину.

Однако с появлением колонизации Алиры со стороны Севиры — материка нагов — жизнь людей начала постепенно меняться. Наги представляли собой продвинутую расу с развитой культурой и технологиями, которые казались людям Алиры почти волшебными.

Их дворцы поражали великолепием: изящные колонны, мозаики из драгоценных камней, фонтаны с кристально чистой водой и сады, наполненные экзотическими растениями. Купальни нагов были настоящими произведениями искусства — просторные, украшенные резьбой и мрамором, они служили не только местом для омовения, но и центрами общения и отдыха.

Колонизация принесла с собой новые знания, ремёсла и торговые связи, что постепенно улучшало быт людей Алиры. Появлялись новые профессии, расширялись возможности для обучения и обмена опытом. Несмотря на первоначальное недоверие и культурные различия, взаимодействие с нагами открывало перед людьми новые горизонты, обещая светлое будущее, где традиции и прогресс могли сосуществовать и дополнять друг друга.

Так, на трёх материках Элерона существовали три совершенно разных, но в то же время удивительно гармоничных мира — мир людей, мир нагов и мир сильфидов с хасаки. И все они были связаны не только территорией, но и общей верой в богинь, которые направляли их судьбы и оберегали их народы.

Всё это было, конечно, очень увлекательно, но я не теряла надежды вернуться. Я слишком любила свою семью! Страх за родителей и братьев, рядом с которыми сейчас тёрлась Шалара, доводил меня до дрожи. Хотелось прямо сейчас бежать и разорять храм тёмной или светлой Богини! Но останавливал здравый смысл.

Солнце заметно клонилось к закату.

Я отложила в сторону учебники и встала. Романчикам достался один скептичный взгляд. Я изначально не собиралась их читать. Чисто для конспирации попросила Элейн захватить эти книги, потому как моя двойняшка очень любила периодику подобного сорта.

Пуль заметно поубавилось — почти в половину, — поэтому я снова засела возле ящика с гвоздями и взялась за точило. Осторожно подносила каждый гвоздь к камню, стачивая кончик до острого и ровного наконечника. Работа была монотонной, но необходимой — от качества пуль зависела не только точность, но и эффективность моего оружия.

Я продолжала точить пули, погружённая в мысли о предстоящем вандализме. Каждый гвоздь, превращённый в смертоносный снаряд, приближал меня к цели — к тому моменту, когда я смогу выйти отсюда и под благовидным предлогом отправиться в храм тёмной Богини Кары. Естественно, после того, как местное светило медицины подтвердит, что я здорова. Не хочу вызывать подозрений и привлекать лишнее внимание, особенно в такой непростой период. Потеря внутреннего змея для нагов — очень трагическое событие, поэтому мне предстояло отыграть эту драму как следует!

«Только после этого я смогу отправиться в путь за божественной искрой и разобраться с открытием портала… Эх! Ещё бы мне книги по тёмной магии!» — я поостереглась просить Элейн принести мне учебники по тёмной стихии, потому что Шалара была мастером. Нагиня настолько виртуозно владела своими способностями, что моя просьба выглядела бы очень подозрительно, а я никак не желала привлекать к себе внимание.

Несмотря на то, что подобных мне попаданцев Севира принимала с распростёртыми руками, отождествляя их со своими богинями, которые умели перемещаться из одного мира в другой (и без всякого замещения!), я предпочла оставить своё появление здесь в секрете.

Почему? Сложно сказать. Наверное, из-за страха, что меня не отпустят обратно. Не то, чтобы я была такой самонадеянной и считала, что сразу всем тут понравлюсь! Просто… что-то подсказывало.

Наверное, дело в том, что у нагов не было разводов. Слишком большая вероятность, что как только генерал-наместник узнает, что на месте его жены теперь адекватный человек, ему может понравится такой расклад даже несмотря на то, что он хотел отобрать у своей жёнушки змея.

И тогда Шах сможет помешать моим целям.

«Шиарис, конечно, хорош, — с сожалением размышляла я, стачивая гвозди, — и при других обстоятельствах такой брутальный красавчик определённо зацепил бы моё внимание, но…»

Из задумчивого состояния меня вырвал нарастающий крик, который доносился со стороны гостиной.

— Да что там случилось? — недовольно пробормотала я, быстро распихивая своё «ручное творчество».

— Что значит, «никому не позволено тревожить»?! Это МОЯ ДОЧЬ!!! Почему ты, мерзавка, не доложила мне, родной матери, что наследница Хасис отравлена?! — в женском визгливом крике я моментально распознала сиру Альяни и поспешила на помощь к Элейн.

Бедная девушка пыталась остановить жену советника, но куда ей?!

— Элейн, всё хорошо, — успокоила я девушку, занимая мягкое кресло. — Распорядись, чтобы нам принесли чай. Матушка… рада, что вы заглянули ко мне, — с большим трудом растянула губы в улыбке, мысленно договаривая: «без папеньки. Вас двоих я бы не вывезла».

— Неуклюжая! — выпалила сира Альяни с ледяной яростью в голосе, едва мы остались наедине.

На самом деле оставаться с этой дамочкой один на один мне дико не хотелось. Особенно, когда мой самострел в соседней комнате остался. Но какие варианты?

— Ты не только чуть не погубила себя, разбив ту чёртову склянку, но ещё и орудие для отравления Шахрияра испортила! Как можно быть такой беспечной и глупой? Ты даже не представляешь, насколько поставила под угрозу все наши планы! Скажи, ты соблазнила его?! Было у вас хоть раз? По дворцу ходят слухи, что наместник не выпускал тебя из своих покоев больше трёх суток… Это правда?

Слова этой противной женщины меня невероятно раздражали. Просто поразительное безразличие к жизни и здоровью своего единственного ребёнка!

«Ей плевать на то, что Шалара едва не умерла, на её боль и страх! Для этой стервы важны только её злобные интриги! Её и ушлёпыша мужа! Или она не в курсе, что у меня признали отторжение зверя?»

— Ты вообще понимаешь, что сделала? — голос сиры становился всё резче, переходя в почти истеричный шёпот. — Теперь всё может рухнуть! Всё, ради чего мы так долго работали, может быть уничтожено из-за твоей неуклюжести!

Я не выдержала, отражая подачу эмоций женщины.

Поморщилась и процедила сквозь зубы:

— Моя неуклюжесть, как ты выразилась, маменька, не самая большая ваша проблема. Неужели целитель вам не сказал, что яд уничтожил во мне змея?

— ЧТО?! — воскликнула нагиня, опешив. Её глаза вспыхнули диким огнём, и в них не отразилось ни капли сострадания. — Что ты сказала?!

— Что я больше не выгодная жена. Теперь даже у наместника не появится никакого желания иметь от меня детей. Я…

— Ах ты дрянь!! — с криком, который эхом разнёсся по комнате, Альяни резко подняла руку и ударила меня по лицу наотмашь.

Удар был настолько сильным, что голова закружилась, в ушах зазвенело, и я чуть не потеряла равновесие, отшатнувшись. Прямо-таки ощутила, как кровь приливает к вискам.

Но если эта дамочка решила, что я просто так спущу ей рукоприкладство, она сильно ошиблась!

Потерев щёку, я прищурилась и шагнула к нагине почти вплотную.

Открыла рот…

И тут, в этот самый момент, в гостиную ворвался Шахрияр.

Его взгляд мгновенно ухватил происходящее, оценил след на моей щеке, нещадно пылающий так, что там наверняка уже отпечаталась рука «матери года», и лицо генерала исказила ярость, которую он с трудом сдерживал.

Шахрияр шагнул вперёд. Его глаза сверкали красным пламенем, а голос прозвучал с железной твёрдостью:

— Сира Альяни, у вас минута, чтобы покинуть покои моей жены!

— Ваша жена — моя дочь! — возмутилась, но весьма несмело нагиня.

— Ссссорок сссссекунд, — прошипел Шиарис, и я с изумлением вскинула брови, замечая, как зрачки у мужчины вытянулись.

«Но… Разве это возможно? У него же нет змея! Или…»

Сира тоже замерла, словно поражённая громом.

А потом она бросила на меня последний, полных злобы и презрения взгляд, и медленно, с гордым и оскорблённым видом, вышла из комнаты, оставляя за собой тяжёлое напряжение.

Я опёрлась на стол, пытаясь прийти в себя после удара и пережитого потрясения.

Шахрияр подошёл ко мне, его лицо смягчилось, но в глазах всё ещё горела тревога… и вытянутый зрачок.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, осторожно касаясь моей скулы.

Я кивнула, заворожено глядя в красные глаза Шиариса.

«Как же он хорош!»

— В порядке, — кивнула, опомнившись, когда одна из тёмных густых бровей нага слегка изогнулась, придавая его лицу задумчивое выражение. В комнате стоял лёгкий тропический ветерок, который играл занавесками и приносил с улицы запахи цветущих растений и влажной земли. — Ты сейчас сделал доброе дело: спас мою маменьку от её неуравновешенной дочери.

Вместо того, чтобы усмехнуться в ответ на шутку, которая шуткой вовсе не была, Шахрияр нахмурился.

— Не смешно. Во-первых, тебе нельзя перенапрягаться. Ты не до конца восстановилась после потери внутренней сущности. А во-вторых, даже с твоей магией дать отпор полноценной нагине будет очень непросто.

— И не слова о том, что дать в нос матери — это не этично?!

Вот от этого вопроса усмешку Шахрияр не удержал.

— Я — не тот наг, который имеет право давать советы по этике подобного рода. Если ты помнишь, я два раза вызывал своего отца на дуэль.

— Нам с тобой достались не самые лучшие родители, верно? — глубокомысленно пробормотала я, и градус иронии понизился, ввергая нас в не самое радостное настроение.

— Верно, — после глубокого тяжёлого вздоха согласился Шиарис, а потом забавно встрепенулся. — Ох! Для чего я, собственно, пришёл?! Целитель сказал, что за любимым делом ты быстрее восстановишься. Вот я и явился лично, чтобы сообщить тебе: через два дня наша столица принимает делегацию хасаки. Представителей знати сразу девяти стай! Это небывалое событие!

Он сделал паузу, глядя в окно, где уже начинал сгущаться вечерний сумрак.

— До этого мы имели дело лишь с хасаки-отщепенцами. Они, как гнойный нарыв их общества, демонстрировали весьма паршивые стороны своей расы, занимаясь браконьерством в Севире и Алире, но сейчас дело другое. Девять альф со своими бетами желают заключить мирный договор с нами. Сначала они хотели лично встретиться с императорами, но Альтаир направил их к нам. — Шахрияр поморщился. Его губы сжались в тонкую линию. — Братец оберегает свои новые владения. Видимо, боится, что люди не выстоят, если хасаки придут с обманом и чёрными мыслями.

Я слушала внимательно и… ощутимо чувствовала, как холод забирается под кожу.

— Хорошо… наверное, — нервно покусала губу, склонив голову набок. — Только при чём тут я и советы целителя?

Шахрияр повернулся ко мне. Глаза нага блестели в полумраке комнаты.

— Как «при чём»? — хмыкнул он. — Ты же обожаешь устраивать балы! Вот и займись подготовкой мероприятия.

— А? — паника подкатила незаметно.

— Сейчас велю распорядительнице явиться к тебе. Занимайся. Одна только просьба: не злобствуй, как на нашу официальную свадьбу. Ты со своей маменькой загоняла всю столицу… Пожалей сиру Хамсат.

Отнекаться или убедить нага, что моя тяга к организации балов прошла, я тупо не успела.

Пока открывала и закрывала рот, чтобы возразить, Шиарис, довольный собой, круто развернулся и покинул мои покои вслед за истеричной мамашей Шалары, разборки с которой точно ещё не получили свою жирную точку.

«Это я ещё о советнике Дашале не вспомнила! Ох… Кажется, этот мир с каждым днём затягивает меня в свои события всё сильнее! Я как будто в болото увязла! — с досадой стукнула по столику и плюхнулась на диван, закрывая лицо руками. — Нет. Так не пойдёт! Надо начинать уже действовать! И скорее!»

Посидев немного в тишине, я решила, что раздражаться бессмысленно. Да, придётся задержаться, но приезд делегации — это шанс остаться незамеченной среди суеты и разорения храма.

Украсть святыню — будь то кирпич или что-то более ценное — дело непростое, особенно после того, как Шалара уже успешно устроила один акт вандализм. Если я сразу после выздоровления ринусь в храм, у Шахрияра не останется ни малейших сомнений, что это была я!

«Ух! Надо расстараться, как следует! Чтобы комар нома не подточил! — я прямо-таки загорелась азартом. — И главное, устроить парочку экскурсий для вождей хищных кланов, одна из которых будет в храм богини Кары. Никто и не заметит в такой толпе мои манипуляции, ведь для обнаружения пропажи искры нужно провести какой-нибудь мощный ритуал, а делать это на глазах у тех, кто поклоняется светлой богине — это моветон!»

С этими мыслями я глубоко вздохнула и мысленно хлопнула в ладоши, продолжая планировать свои дальнейшие шаги.

Правда недолго, так как незаметно наступил вечер.

Приниматься к выполнению задачи я решила прямо с утра. Особенно после того, как ко мне на завтрак заглянула распорядительница Шайла Хамсат. Именно она устраивала встречи всех делегаций и отвечала, как за женскую, так и за мужскую половину дворца, поэтому её появление было вполне объяснимо, и оно означало, что пора готовиться к приёму гостей.

Надо заметить, что женщина мне очень понравилась. Она выглядела примерно на сорок-сорок пять лет, но была куда старше. Всё из-за источников Богини Кары, которая фактически «раздарила» себя этому миру, оставляя его своим созданием. Купание в этих источниках здорово помогало нагам омолодиться. Они почти до самой смерти выглядели великолепно, так что точно понять, сколько тому или иному нагу лет, было практически невозможно. Сира Хамсат была очень даже симпатичной брюнеткой с одинокой седой прядкой на голове. Вежливая, учтивая и приветливая, чем вызвала у меня поначалу недоверие.

Впрочем, оно быстро прошло, когда женщина завалила меня советами, желая, чтобы никто из нас не ударил в грязь лицом перед представителями местных оборотней.

— Ознакомьтесь, Ваша Светлость, — наконец, поднялась сира, оставляя меня наедине с кучей книг. — С нетерпением буду ждать ваших распоряжений. Я зайду ближе к обеду…

Мне не осталось ничего, кроме как сделать глубокий вдох и согласно кивнуть.

После разговора с распорядительницей я погрузилась в подготовку с удвоенной энергией. В моей комнате, залитой мягким светом утреннего солнца, на большом столе лежали ткани, украшения и свитки с описаниями традиций, которые предстояло учесть.

В какой-то момент ко мне подошла Элейн, держа в руках яркие шелка и бархат, украшенные вышивкой с символами хасаки.

— Ваша Светлость, — тихо произнесла она, — вот ткани, которые были советует императорская модистка для нарядов наследниц. Они сочетают в себе наши традиционные цвета и элементы, почитаемые хасаки.

Я провела рукой по мягким тканям, ощущая прохладу и лёгкий блеск.

— Здорово, — ответила с лёгкой улыбкой. — Нам нужно, чтобы наряды были одновременно торжественными и удобными. Гости должны почувствовать уважение, но не ощущать себя чужими. Пусть мастерицы приступают к работе.

В этот момент вошла распорядительница Шайла Хамсат, держа в руках свиток с расписанием репетиций и церемоний.

Я с ужасом поняла, что обед наступил ещё быстрее вчерашнего вечера.

«Что-то время сошло с ума!»

— Ваша Светлость, — начала распорядительница с деликатной улыбкой и лёгким поклоном, — сегодня после обеда начнётся репетиция приветственного ритуала. Я пригласила лучших мастеров по этикету и танцам, чтобы всё прошло безупречно. Вы всегда славились изяществом в танцах. Покажете девушкам из гарема пару традиционных танцев хасаки?

Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не потерять глаза из орбит.

— Благодарю Вас, Шайла, — кивнула, чувствуя, как волнение заходит на какой-то галактический круг панической атаки. — Но лучше пусть мастера отрабатывают свою зарплату. Я только пришла в себя после болезни…

«Надеюсь, эта причина прокатит!»

— Ох, простите, Ваша Светлость! — извинилась женщина, виновато нахмурившись. — Я совсем забыла. Это мудрое решение. Однако альфы-хасаки — не только воины, но и носители древних традиций. Их уважение к ритуалам — основа доверия и успешного диалога. Будет неловко, если вы откажетесь станцевать хотя бы один танец с одним из них. Вы же сейчас — первая леди в отсутствии нашей глубокоуважаемой императрицы.

Тут Элейн и Хамсат переглянулись, резко побледнев.

Видимо, испугалась сира Шайла, что открыто выразила свою преданность той, которую Шалара люто ненавидела.

Но я-то не Шалара!

— Хорошо. Станцую…

«У меня будет два дня, чтобы научиться!»

В течение первого дня мы принимали активное участие в примерках нарядов, внимательно следили за тем, чтобы каждая деталь соответствовала требованиям обеих культур. Сира Шайла наблюдала, как портные аккуратно пришивали вышивку, а ювелиры подбирали украшения — серьги с символами луны и солнца, браслеты из серебра и обсидиана. А Элейн я отправила командовать в тронном и бальном зале, украшением которых занялись сразу не меньше сотни слуг.

Когда наступил вечер, началась репетиция. В просторном зале дворца, украшенном цветами и тканями, собрался небольшой круг приближённых. Под руководством строгого, но справедливого наставника девушки из гарема отрабатывали приветственные поклоны, обмен взглядами и лёгкие прикосновения ладоней — всё то, что должно было стать символом уважения и открытости.

К чести Шахрияра той белобрысой истерички, что напала на меня в парке, среди наследниц не оказалось.

Я стояла в стороне, внимательно наблюдая за каждым движением учителей. Моё сердце билось быстрее — от волнения и ответственности. А ещё страха, потому что запомнить более тридцати позиций только одного танца было просто нереально!

— Помните, — звучал голос наставника, — каждое движение должно быть точным и искренним. Это не просто ритуал, а мост между нашими народами.

В какой-то момент я встала в пару с одному из мужчин и старалась до седьмого пота, пока этот проклятый контралье у меня не вышел на пятёрку с плюсом.

После репетиции Шайла подошла ко мне и тихо сказала:

— Ваша Светлость, Вы справляетесь превосходно. Ваше внимание к деталям и уважение к традициям не останутся незамеченными.

Я улыбнулась, чувствуя, как волнение постепенно отступает.

— Благодарю Вас, сира Шайла. Завтра надо будет всё ещё раз повторить так же после обеда. А утром займёмся дегустацией составленного вами меню.

Народ с довольными лицами покинул танцевальный зал.

Я замешкалась на несколько минут, задумчиво поглядывая в окно, откуда был виден чёрный обсидиановый храм богини.

Такой меня и поймал Шахрияр, бесшумно подкравшись со спины.

— Говорят, моя жёнушка сегодня оттоптала не одну пару мужских ботинок, — хмыкнул наместник.

Я поджала губы.

«Ну, какие же тут сплетники! В лицо улыбаются, а сами ядом в спину плюют!»

— Кто сказал? Не было такого! Я танцевала только с одним партнёром.

— Требую доказательств, — шутливо приказал Шиарис, протягивая мне руку в знак приглашения на танец.

Медленно скользя взглядом, я оценила сильные руки нага, которые тот открыл, закатив рукава рубашки чуть выше локтя. Эта зона была моим эрогенным местом. Мне всегда нравилось смотреть на сильные руки парней. А тут мой фетиш вообще превратился в фарш, потому что передо мной стоял не мальчишка из студенческой столовой, а мужчина! Генерал, который не одно десятилетие убил на тренировки.

Ко всему прочему рубашка Шиариса была расстёгнута на три пуговички, что даже меня, девушку, чей менталитет повидал многое, пока сложился, смутило.

Пришла в себя, когда поняла, что стою на газоне, а Шахрияр обнимает меня, нежно гладя по спине.

— Я — идиот, прости… Не подумал, что без ипостаси ты будешь чувствовать себя настолько уязвимой! Я не… Не хотел пугать тебя. Хотел отвлечь, ведь мне… мне знакомо чувство пустоты, которое ты испытываешь сейчас.

Я молчала, медленно приходя в себя. Испугалась, конечно, конкретно, однако потеря ипостаси тут была не при чём. Скорей моё неумение управлять лунмом тому виной. В остальном же, летать на местном аналоге легендарного Пегаса было до одури круто!

«А ещё стоять так… уткнувшись лбом в каменную грудь Шаха… Как же он пахнет, мммм… Ой! Нет-нет! Я не это хотела подумать! Плохая голова! Плохая!»

Резко отстранившись, испуганно посмотрела на Шиариса.

Шахрияр нахмурился, вынужденно выпуская меня из своих объятий

— Шала, хочешь вернуться во дворец на моей Буре? Она спокойнее и привыкла к ночным полётам.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение момента постепенно отступает, а желание продлить это волшебное ощущение свободы растёт.

Наг помог мне взобраться на спину чёрной лунмы — величественной и грациозной, с блестящей шерстью и мощными крыльями, и запрыгнул позади, мягко приобнимая одной рукой за талию.

Дышать на порядок стало тяжелее.

Буря мягко взмахнула крыльями, и мы взмыли в ночное небо, оставляя позади мерцающие огни аллеи фонтанов.

Полёт был плавным и умиротворяющим, и я попыталась расслабиться, чувствуя, как ветер нежно ласкает лицо.

Шах казался спокойным и сосредоточенным, но в его взгляде мелькала та самая хмурость, что я заметила ещё на земле.

Когда мы приземлились у дворцовых ворот, он помог мне спуститься и тихо сказал:

— Мой адаш проводит тебя в твои покои. Отдохни, Шала. Завтра будет ещё более напряжённый день.

Я кивнула, пытаясь улыбнуться, но улыбка однозначно получилась дёрганной.

Шахрияр быстро повернулся и ушёл, не оглядываясь, словно торопился скрыться от собственных мыслей. Он повёл и Бурю, и Звёздочку на конюшни.

— Ваша Светлость? — неуверенно позвал меня высокий и очень мощный страж.

— Да-да… Идём.

Возле покоев мы оказались довольно быстро.

Адаш откланялся, зыркнув на стражей у моих апартаментов, и я тоже задерживаться не стала — вошла в гостиную при спальне.

Закрыв дверь за собой, я оперлась спиной о холодное дерево и глубоко вздохнула. В голове крутились мысли о нём — о том, как Шахрияр изменился за столь короткий срок. Тот мужчина, который силой тащил меня на ритуал лишения ипостаси, словно растворился в ночи. Теперь передо мной стоял другой Шахрияр — мягкий, внимательный, почти нежный. Он будто подменил злобного наместника.

«Прямо как я Шалару», — подумалось к моему собственному удивлению.

Я медленно вошла в спальню.

Но, едва переступила порог, как вдруг меня кто-то схватил!

Вскрик почти сорвался с моих губ, но тёмная мужская фигура одной рукой накрыла рот, а второй сжала горло до хрипа.

«Ааааа! Где мой самострел?! Толку его было делать, если он лежит в секретере?!»

— Что ты творишь, Шала?! — прорычал знакомый голос, полный ярости и боли.

Передо мной стоял отец Шалары — Дашал Хасис.

Глаза советника сверкали гневом, губы сжались в тонкую линию, из которой с трудом вырывались слова.

— Как так случилось, что твоя ипостась погибла?!! — зашипел наг, сжимая мою шею всё сильнее, словно пытаясь выплеснуть всю свою ядовитую злость, пока она не отравила его самого. — М, девочка?

Я закашлялась, пытаясь вырваться из его железной хватки, но силы покидали меня с каждой секундой. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышат все вокруг.

— Папа, отпусти меня! — с трудом выдавила я, стараясь сохранить голос спокойным, хотя внутри всё горело от ужаса. К такому я точно была не готова!

Мужчина смотрел на меня с такой яростью, что мне сразу стал понятен поступок Шалары. Живи я с таким тираном, тоже сбежала бы в другой мир! Правда, подставлять так другого несчастного не стала.

В глазах нага плескалось безумие, а слова сыпались, как град:

— Ты чуть не похоронила весь мой план! Ты… Назови хотя бы одну причину, чтобы я не придушил тебя, девочка!

Я не знала, о каком плане он говорит, но его безумие пугало меня куда больше.

Собрав последние силы, я попыталась вырваться и отступить назад, но хватка советника не ослабевала.

У меня не было ни одного шанса, чтобы физически противостоять этому зверюге.

«Значит, надо искать другой выход! Он говорит, что ждёт от меня объяснений. Надо придумать что-то очень достойное!»

— Или нет, — прохрипела тихо, сбивая этим папеньку Шалары с толку.

Мужчина нахмурился, чуть попустив силу хвата пальцев.

Я сделала долгожданный вдох, после чего отвела правую руку и со всей силы ударила Дашала снизу прямо в край подбородка.

Папа всегда говорил, что этот удар крайне болезненный. Он позволяет дезориентировать противника, а иногда даже вывести его из строя.

Конечно, мой замах и сила были не настолько мощными, как хотелось бы, поэтому Дашал остался в сознании. Однако его челюсть клацнула настолько громко, что, казалось, стражи вот-вот вбегут в спальню мне на помощь.

Да только я никого дожидаться не стала.

«С меня хватит!!»

Оттолкнув советника, я подбежала к секретеру, вытащила самострел и прицелилась.

— Что это? — испуганно замер Хасис, прекращая любые попытки подняться с места. — Откуда ЭТО у тебя?

По лицу мужчины пробежала дрожь.

Он испуганно огляделся по сторонам, как будто ожидал увидеть моего тайного помощника.

А мне подумалось:

«Хм… Неужели, в этом мире есть пистолеты?»

— Не важно, — отрезала я, быстро подбирая самый подходящий ответ. — Поднимайся и убирайся вон, пока я не похоронила рядом с твоими планами и тебя заодно.

— Что?! Да как ты смеешшшшшь?! Ты…

— Что здесь происходит?

Я с облегчением выдохнула.

В дверях, смежных с покоями Шахрияра, стоял сам наместник.

По лицу мужчины было видно, как ярость быстро заполняет его до краёв, грозясь выплеснуться на всех близстоящих. К моему удовольствию, таким как раз был Дашал Хасис.

— Ничего предосудительного, Ваша Светлость, — отчитался советник, с кряхтением поднимаясь. Наг продолжал нервно коситься на мой деревянный пистолетик с возведённой пружиной, при этом пытался взять свои эмоции под контроль. — Всего лишь заботливый отец пришёл навестить свою любимую дочь.

«Ага… Такую любящую дочь, что она аж сбежала от тебя в другой мир!»

— Я велел никого не пускать к моей жене, — Шах прищурился и сделал первый шаг. При этом наместник выглядел очень угрожающе. — Императорские адаши никак не могли меня ослушаться!

— Всё так, — Хасис поморщился. — Именно поэтому мне пришлось…

Шах за долю секунды оказался рядом с советником, и тот запнулся на полуслове.

Шиарис с Дашалом были практически одного роста, однако, глядя на нагов, казалось, что Шахрияр возвышается над одним из советников императора.

— Ты ещё не в темнице, — тихо прошептал Шиарис, одаривая своего оппонента угрожающим прищуром, — только потому, что твоя дочь — моя жена.

Я почувствовала, как напряжение в комнате достигло предела.

Взгляд Шаха был холоден и непоколебим, словно стена, через которую не пробиться.

Дашал Хасис, хоть и пытался сохранить лицо, явно понимал, что сейчас он в проигрышном положении. Его губы дрогнули, но слов не последовало.

Шах сделал шаг вперёд, и в его голосе прозвучала стальная решимость:

— Если ты ещё раз осмелишься угрожать ей или вмешиваться в наши дела без моего ведома — последствия будут необратимы.

Советник опустил глаза, но я увидела, как в его взгляде мелькнула смесь возмущения, страха и злобы.

— Что ж… — выдавил из себя наг через силу. — Тогда я вынужден вас оставить.

— Уходи тем путём, которым явился, — Шах презрительно хмыкнул, дожидаясь действий от Дашала.

Вытянутые уши нага горели от позора. На прощание «папенька» подарил мне хмурый взгляд, после чего сжал губы в тонкую полоску, подошёл к окну и… и спрыгнул вниз! Как вор. Как какой-то бандит!

Шах подошёл к распахнутому окну и закрыл его, презрительно поморщившись:

— Поставлю стражей под твоими окнами. — Шах нахмурился и бросил на меня косой взгляд, резко задёргивая тяжёлые плотные шторы. — Не понимаю: почему ты не поставила охранные руны на окна и двери? Ты же специалист в этом! Раньше всегда так делала, жутко этим раздражая. — Глаза наместника переместили свой фокус на мою руку, а точнее самострел, который эта рука держала. — И откуда у тебя эта штука? Надеюсь, ты не у императрицы её украла?

«Ох! Точно!»

Из быстрых кадров воспоминаний Шалары я видела несколько подозрительных моментов. Один, когда избранная Альтаиром девушка из человеческой расы посреди парка что-то похожее на пальбу из пистолета делала. Правда, Шалара стояла очень далеко от эпицентра бойни. Естественно, не просто так. Дашал приказал дочери держаться подальше от герцогини Моран, прекрасно зная о плане советника Раш. Он же сам его заставил воплотить в жизнь это покушение.

Всё было слишком далеко. Я решила, что заклятая соперница Шалары держит в руках какой-то местный магический боевой артефакт.

Во второй раз, бой девушки с василиском, я больше пялилась на размер огромного змея, в которого обратился отец Шайтара. Он вызвал во мне куда больше эмоций, чем оружие в руках герцогини.

«Но если мой самострел похож на него, а Шахрияр называет пистолет «эта штука», что явно выдаёт его неосведомлённость… — у меня в горле пересохло от волнения. — То…. вдруг она — такая же, как я? Вдруг она — попаданка?! Понимаю, звучит жалко, но… если просто на долю секунды допустить эту нелепую мысль?!»

— Ты молчишь.

— А? — опомнилась, вскинув подбородок.

— Я жду твой ответ. Успокой меня. Это не артефакт Вивиан?

— Нет. Это…

Шахрияр подошёл ближе, коснулся моего локтя и вынудил поднять самострел на уровень его глаз.

«Весьма опасный способ присмотреться! Как бы промеж глаз не получить!»

Я вывернула оружие так, чтобы дуло смотрело в сторону.

— Хм… дерево. Точно не её, — Шах посмотрел мне в глаза, улыбнувшись краем губ. — За этим тебе нужен был резчик из гильдии мастеров? Ты скопировала внешний вид того артефакта? Но для чего?

Улыбка медленно растаяла на лице нага. Он опять нахмурился. В глазах наместника промелькнула уже знакомая мне эмоция — жалость.

— Это из-за потери зверя, да?

«Надо врать… Он и без моего участия накидал кучу вариантов. Почему не воспользоваться?»

Я глубоко вздохнула и, не решаясь смотреть ему в глаза, тихо ответила:

— Да.

Шахрияр на мгновение замер, а потом мягко улыбнулся, снимая с меня невидимый груз.

— Хорошо, — сказал он спокойно, коснувшись моего подбородка так, что мне пришлось посмотреть в его глаза. — Ты не должна никого бояться. Я позабочусь о защите своей жены. Никто не посмеет причинить тебе вред. Для рун могу позвать Шайтара, раз ты сама пока не хочешь применять магию. Насчёт твоего отца… Я отошлю его в дальнюю провинцию. Только скажи.

Слова Шаха здорово обнадёжили, и впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности, однако расслабляться не стала.

Я тут же кивнула!

«Мне эти родители только мешают! Мало того, что надо найти путь домой, так ещё и от их каких-то диких планов отбиваться!!! Нет уж!»

— Значит, так и сделаю. Хм… Не знаю, что с тобой произошло, но такой ты мне нравишься. Всё время хочу… тебе помочь. Это странно?

Видимо, вопрос нага был риторическим, потому как он резко развернулся и вышел.

А через десять минут вернулся, но уже в компании генерала Шайтара.

Рыжий здоровяк с широкой улыбкой и уверенной походкой появился на пороге покоев Шалары. Он быстро наложил руны на все подоконники, внимательно осматривая каждый уголок комнаты.

— Теперь твои родственники, Шала, не посмеют врываться сюда без приглашения, — с насмешкой произнёс рыжий наг, отступая к двери. — Пусть знают, что здесь охраняют не только стены, но и магия. И… ты извини меня за мои слова там, возле лабиринта. Я не должен был…

— Хватит на сегодня потрясений для моей дорогой жёнушки, — помрачнел Шахрияр, выталкивая своего лучшего друга за порог спальни. — Генерал Дюри извиняется? Невиданное событие!

— Я просто хотел…

— Здесь тебе хотеть нечего, — отбрил наместник, наконец, захлопывая за собой дверь.

Я выдохнула с облегчением.

Сегодня, действительно, был тяжёлый день!

Неожиданно моей руки мягко коснулась Элейн, появившаяся словно из-под земли!

Я вздрогнула, чуть не выронив самострел.

— Всё хорошо, госпожа. Идёмте… — и повела меня в ванную.

Заперев оружие в секретере, я позволила себе расслабиться в горячей ванне, чувствуя, как усталость медленно уходит.

Вернувшись в комнату, рухнула на кровать, не в силах больше держать себя в тонусе. Тело отказывалось слушаться, а мысли путались в голове.

Наконец, я закрыла глаза и погрузилась в долгожданный сон.

— Шахрияр Шиарис, наместник империи Шиатар~

— Ты чего? — возмутился Шай, когда мы оказались в коридоре. — Я же реально виноват. Хотел извиниться от чистого сердца. — Друг поморщился, как будто вспоминая не самые лучшие минуты своей жизни. — Даже не знаю, с чего вдруг решил высказаться. Обычно в женские разборки предпочитаю не лезть, но вдруг увидел, как твоя жёнушка толкнула Селин, так и не удержал язык. — Шайтар скривился, будто корзинку лимонов съел. — Эти женщины… Только потом, узрев неприятную сцену у фонтана чуть позже, я сообразил, что девица просто умело манипулировала ситуацией. Похоже, она свихнулась на тебе.

— Кто? Шала? — заторможено спросил я, думая о своём.

— Нет! — Шай эмоционально всплеснул руками. — Селин Риштал! А Шала… Я виноват перед ней. Вот и извинился. Знаешь, она стала совсем другой.

— Что, тоже заметил? — я оживился, приглашая Дюри следовать за мной.

— Ещё как! Ты знал, например, что она с уважением отдаёт приказы, которые больше звучат как просьбы? Мне один из моих шпионов об этом доложил. А ещё её камеристка подралась на кухне с одной из поварих. Увидела, как та плюнула в тарелку супа Шалы.

— Вели бросить её в темницу!

— Твоя жёнушка полгода назад избила кнутом дочь этой нагини. Я обошёлся строгим выговором и сменой деятельности.

— Что с дочерью?

— Из-за увечий жених отказался на ней жениться. Она ушла к жрицам Кары Небесной.

Я глубоко вздохнул.

— А ещё Шалара больше не посещает гарем. Вспомни, после вашей женитьбы она постоянно третировала наследниц, а сейчас даже не появляется там.

— Всё так, — оказавшись на месте, открыл ключом дверь и вошёл в свой рабочий кабинет. Быстро подойдя к бару, открыл бутылку бренди и плеснул его в два стакана. — И она стала мягкой… и совершенно бесстрашной! Представляешь: она отца, которого всегда боялась… на которого даже взгляд раньше не поднимала, толкнула на пол и… — я усмехнулся, улыбаясь во весь рот. — Шала выстрогала точную копию артефакта Её Величества Вивиан! Додумалась же!

— Что? — брови Шая изумлённо подлетели вверх. — Пис-то-лет?

— Не знаю. Я не спрашивал Вивиан, как называется эта штука. Альтаир попросил не задавать ей вопросы на эту тему.

— А я всё равно спросил под шумок, — похвастался Дюри, принимая стакан из моих рук.

— На то ты и генерал тайной службы императора, — я усмехнулся. — А Хасис улепётывал на всех парах из комнаты Шалы. Даже то, что его вынудили прыгать из окна, не особо задело ублюдка.

— Ты же не хотел провоцировать его…

— Надоел, — признался я честно. — Да и затянулось это расследование. Как только уедет делегация, дам ход делу по советнику Хасис. Пусть будет коррупция, только бы его не видеть больше. Мне не нравится, что эта семейка стала крутиться рядом с Шалой с какой-то болезненной настойчивостью. Они определённо что-то задумали. Вот я и надавил на больное — на гордость Дашала. Это спровоцирует его на глупость, и, возможно, мы заполучим то, чего так не хватает, чтобы казнить ублюдка! Таким злым и напуганным, как сегодня, я его ещё никогда не видел.

— А пока ты посадишь его?

— Определённо да.

— А что с Шалой будешь делать? Отправишь в обитель жриц? Или решишься на первый в истории нагов развод?

— Нет, — ответил и тут же нахмурился, перехватывая проницательный взгляд друга. — Ни то, ни другое. Не хочу. Пока нет.

— Пояснений не будет? — Шай усмехнулся, раздражая. — Прямо чувствую, как определённые мысли мечутся в твоей голове.

— Не твоего ума дело, — буркнул недовольно.

«Ну, не говорить же ему, что рядом с Шалой внутри меня как будто что-то просыпается. Это "что-то" настолько похоже на описание пробуждение змея, что двоякие чувства разрывают меня изнутри. Надежда и страх из-за того, что она опять ложная, царапают нутро. Нет. Я лучше молча подожду и посмотрю, что будет!»

— Давай, топай. Нечего засиживаться. У тебя ночной обход, насколько я помню. Кстати! В горах спокойно? Больше не видели слоняющихся нуар? Только ледяных духов в округе нам не хватало перед приездом делегации хасаки!

— Нет. Всё тихо. Но на обходе вокруг столицы я тщательно это перепроверю, — посерьёзнев, пообещал Дюри. — Из-за появления этих «мертвяков», как говорит на нуаров Вивиан, у нас могут быть проблемы. Климат только стабилизовался после возвращения священного артефакта Карнеона. Ледяные духи из мёртвых миров — не то, чем стоит хвастаться перед хасаки. Не хотелось бы, чтобы Севира снова погрузилась в вечную мерзлоту.

— Твари сильны, — задумчиво протянул я. — Надо как можно быстрее выяснить, как те нуары появился в горах. И только лишь их было трое, или где-то слоняется ещё группа. Собери большой отряд. Перепроверьте на рассвете обширную территорию в несколько сотен миль от столицы. И перетряси земли Хасиса. Нуар шлялся в его горах. Не нравятся мне такие совпадения!

— Тело твоего отца нашли?

— Нет, — от досады цокнул языком. — Ищейки в тупике. Гордей пока молчит.

— М-да. Ладно. Пора на пост. — Дюри поднялся, со стуком ставя стакан на стол. — Спокойной ночи, наместник. Если будет возможность, попроси у Шалы её макет пистолета. Хочу изучить штуку.

— Попробую, но не обещаю. Спокойной.

Шай ушёл, а я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, погружаясь в медитацию, которую практикуют юные наги, взывая к своей пока ещё спящей сущности.

Спустя долгих десять минут с сожалением был готов уже сдаться, не чувствуя ничего.

А потом перед взором встала Шалара.

И жар ударил в лицо, беря начало в центре солнечного сплетения. Там, где находится магический резерв.

Робко улыбнувшись, распахнул глаза.

«Она нужна мне! Необходимо, как можно, больше времени проводить с Шалой. Только что придумать? Она же меня ненавидит и боится! Или уже нет?» — нахмурившись, погрузился в невесёлые мысли.

— Лара Емельянова, студентка~

Элейн разбудила меня спозаранку, потому как сира Шайла пришла пораньше, чтобы утвердить план последнего дня приготовлений. Уже завтра мне предстояла непростая задачка: на международном уровне встретить делегацию некогда враждующей с нагами расы! МНЕ! ВСТРЕТИТЬ ДЕЛЕГАЦИЮ!

Естественно, что я буквально за пару минут чтения сиры Хамсат разогнала сонное недоумение до лёгкой паники.

А потом пришла в себя и напомнила мысленно:

«Спокойно. Вокруг меня умные люди… то есть наги. Они прекрасно сами знают, что надо делать. Моя задача — тупо кивать и улыбаться! Тем более за вчерашний день меня неплохо просветили в нюансы основных традиций!»

Выдохнув, велела подать лёгкий завтрак.

Первым пунктом значилась проверка трёх залов: тронного, бального и трапезного.

Распорядительница рассчитала, что эта проверка займёт около двух-трёх часов, после чего нам предстояло оценить закуски. По этой причине я не стала со стола сметать в свой рот всё, как обычно. Что сказать? Покушать я любила, а во дворце нагов готовили изумительно. Правда, немного смущало то, что мою еду при мне постоянно проверяли на яды, но это только поначалу. Сейчас я уже привыкла.

Быстро переодевшись в дежурное чёрное (сегодня ещё и кружевное) платье, с удовольствием покинула покои Шалары.

Я с улыбкой шла по дворцу в компании распорядительницы, которая, казалось, знала каждый уголок этого места, и моей верной камеристки Элейн, но сердце колотилось, словно я собиралась выступать на сцене, хотя на самом деле мне предстояло всего лишь… быть женой наместника. Но даже эта простая мысль казалась мне сейчас невероятно сложной.

Первым объектом нашей проверки стал тронный зал.

Я остановилась у входа и глубоко вдохнула — воздух был наполнен тонким ароматом жасмина и лаванды, который словно обволакивал меня теплом. Высокие потолки с золотыми резными орнаментами, массивные колонны, идеально отполированный пол — всё это казалось сказкой. Я провела взглядом по рядам стульев, расставленных с такой точностью, что казалось, будто они готовы принять самых важных гостей мира.

Цветочные композиции, свежие и яркие, словно только что сорванные, украшали стены и ниши, придавая залу живость и праздничность. Я не могла сдержать улыбку — всё было идеально.

«Я реально попала в другой мир!»

Сира Шайла рассказывала о каждом элементе декора с такой гордостью и знанием дела, что я невольно прониклась её уверенностью. Мне хотелось запомнить всё — каждый цветок, каждую деталь, чтобы завтра не растеряться и не выдать себя. А ещё… чтобы дождливыми вечерами в ночном Воронеже вспоминать эту сказку, в которой мне довелось побывать!

Сглотнув, покивала для виду и вышла первой.

Дальше мы направились в бальный зал.

Свет утреннего солнца играл на хрустальных люстрах, отбрасывая сотни маленьких радуг на стены и пол.

Я остановилась, чтобы рассмотреть ткани, которыми украшены стены и окна — они были нежных, почти воздушных оттенков, словно сотканные из самого света. Цветочные гирлянды, аккуратно развешанные по периметру, гармонировали с общей цветовой гаммой, создавая ощущение лёгкости и праздника.

Я чувствовала, как в груди разливается лёгкое восхищение — именно здесь завтра будет проходить главный приём.

Элейн тихо прошептала, что я буду выглядеть идеально в том наряде, который доставят уже сегодня вечером. Достойно и уверенно!

Я опять кивнула, стараясь представить себя в этой роли, с сожалением покидая и это чудо архитектуры и дизайна.

Трапезный зал встретил нас уютной атмосферой и безупречной чистотой.

Столы были накрыты белоснежными скатертями, а на каждом месте стояли изящные фарфоровые тарелки и золотые приборы, сверкающие в свете свечей.

Как выяснилось, на серебро у хасаки плохая реакция… о чём, собственно, я уже знала, благодаря родному кинематографу. Удивительное совпадение!

Цветочные композиции в трапезном зале были более скромными, но не менее элегантными — нежные розы и пионы в низких вазах создавали ощущение тепла и гостеприимства.

Я внимательно слушала сиру Шайлу, которая подробно объясняла, как будет организовано обслуживание гостей, и старалась запомнить каждую мелочь, чтобы не выглядеть полной невеждой.

После тщательной проверки залов мы направились на кухню — огромный, шумный и живой мир, полный ароматов и суеты.

Здесь царила совсем иная атмосфера: повара и слуги спешили, переговаривались, смеялись и работали слаженно, словно единый организм.

Я познакомилась с главным поваром — крепким мужчиной-нагом с добрыми глазами и уверенной улыбкой. Он рассказывал о приготовленных закусках и блюдах, предлагая мне попробовать каждое из них. Я с удовольствием дегустировала изысканные угощения: нежные рулеты с пряными травами, хрустящие лепёшки с ароматным соусом, свежие фрукты и сладкие десерты.

Каждый вкус вызывал во мне дикий восторг и удивление — кухня нагов оказалась куда более разнообразной и изысканной, чем я могла представить, хотя мне и так всё очень нравилось!

Пробуя очередное блюдо, я почувствовала, что даже буду скучать за всем этим!

«Без постоянной угрозы со стороны родителей Шалары и поклонниц Шахрияра, этот мир даже мог бы мне понравится…»

— Госпожа, — оборвала мои опасные мысли сира Хамсат, приглашая жестом на выход. — Нам пора. Мы отстаём от графика! Танцевальная труппа во главе с учителем танцев уже ждут нас.

Пришлось возвращаться в бальный зал.

Я сразу заметила, что атмосфера здесь изменилась — пространство наполнилось лёгким оживлением и предвкушением. Несколько молодых наследниц знатных родов уже собрались в центре зала, их взгляды были сосредоточены и серьёзны. Они готовились продолжить изучение традиционных танцев расы оборотней, которые на Элероне называли «хасаки».

Сира Шайла опять завела свою шарманку. Распорядительница вышла в центр зала и напомнила всем, что танцы хасаки — не просто искусство, а важная часть культуры и истории, символ единства и силы.

Нагини хихикали, но двигались с грацией и уверенностью. Их плавные, но в то же время энергичные движения будто рассказывали древние легенды и передавали особую энергетику расы.

Не обошлось без повторения вчерашних танцев, которые я к своему ужасу забыла за ночь. Впрочем, это вполне логично, ведь эта сторона жизни всегда была далека от моих интересов.

Наконец, все встали в пары, и из угла полилась музыка — нежная, словно дыхание ветра среди цветущих садов.

Источник звука был необычен: старинный артефакт, напоминающий старый граммофон. Я ещё вчера оценила его схожесть с ним!

Музофон стоял на изящном деревянном столике, украшенном резьбой и инкрустацией. Его медный рожок слегка поблёскивал в мягком свете люстр, а из него лилась мелодия, которая словно проникала в самую душу.

Музыка была удивительно мелодичной и трогательной — каждая нота казалась наполненной светом и теплом, словно рассказывала историю о далёких временах и забытых чувствах. Звуки то нежно ласкали слух, то взмывали ввысь, вызывая в сердце лёгкую грусть и одновременно надежду.

Казалось, что сама природа замерла, чтобы послушать эту музыку, а время на мгновение остановилось.

Я стояла в стороне, затаив дыхание, и позволяла мелодии окутать себя, чувствуя, как она наполняет меня спокойствием и вдохновением. Наблюдала за девушками с восхищением.

В какой-то момент дверь в бальный зал распахнулась.

Изумительный танец тут же остановился по жесту учителя, так как нас решил посетить сам наместник!

Шахрияр, не обращая ни на кого внимания, широким шагом пересёк зал и остановился напротив меня.

Шах уверенно вытянул руку и улыбнулся.

— Танец… Ты мне обещала вчера.

Я сглотнула ком, застрявший в пересохшем горле.

«Этот танец я вчера не учила!»

Поняла, что придумывать приличное оправдание для очередного отказа второй раз, точно не прокатит, поэтому, действуя на опережение, подняла руку и скомандовала учителю:

— Сангри, пожалуйста.

Это был единственный танец, который я более-менее отрепетировала. Там были достаточно примитивные движения руками и шаги, которые всё время повторялись по кругу, как детский танец на ускорение.

Но!

Мой манёвр не удался!

Шахрияр поморщился и качнул головой, с ленцой протягивая иной заказ:

— Сир Тарсон, давайте-ка лучше что-то из родного? Например, атэ'элле. М?

Судя по всеобщим охам и переглядываниям, этот танец, который я вообще впервые слышу (что немудрено!), был чем-то весьма ярким и, возможно, даже откровенным.

А Шиарис не унимался:

— Моя дорогая жена должна быть прекрасна в этом танце.

Щёки запылали от пристального разглядывания Шаха.

Рука нага продолжала дожидаться моего согласия. А я…

Я была в ужасе! Меня как будто загнали в ловушку. Как будто бросили на горячие угли и заставили стоять.

— Что? Боишься свободных танцев? — с ухмылкой прошептал Шахрияр, подходя ближе и беря меня за руку сам.

— Свободных?

Бровь нага взлетела вверх.

За нашими спинами зашептались нагини из гарема, а учитель, сир Тарсон, лихорадочно щёлкал на музофоне, очевидно, подбирая нужную мелодию.

— Атэ'элле — танец свободных движений. Не могу поверить, что ты забыла…

«Я и не помнила», — вздохнула мысленно, выходя в центр бального зала, ведомая настойчивой рукой наместника.

Волнение подобралось к самому горлу, вызывая лёгкую тошноту, но полегче всё-таки стало.

«Спокойствие — только спокойствие. У меня есть все шансы не выдать себя».

— Никто не стоит! — рявкнула на эмоциях, обращаясь к сплетницам и помощникам сира Тарсона. — Разбивайтесь на пары и присоединяйтесь к нам!

Шах улыбнулся уголком губ, притянул меня в свои объятья и шепнул тихо на ухо:

— Как жестока ты, моя дорогая жёнушка. Этот танец позволительно танцевать жениху и невесте, которых родители впервые познакомили после заключения помолвки. Мы с тобой пропустили эту традицию по известным тебе причинам. Хм… А теперь ты хочешь опорочить наследниц великих родов?

«Как же хорошо, что Шалара — стерва!»

Я поморщилась, отыгрывая роль своей иномирной близняшки.

— Нет. Просто мне не нравится, когда на меня так пялятся и тем более обсуждают. Вот и припугнула… Расслабьтесь! — шикнула на бледных девиц, которые уже чуть не плакали, со страхом поглядывая на обычных парней, которые подрабатывали танцами. Танцоры, кстати, встрепенулись.

«Ну, и законы! Дичь!»

Тут музыка «подкатила», как говорят у нас на районе.

Я затаила дыхание, услышав дуэт грустного фортепиано и жалобной скрипки.

Шахрияр сделал шаг, и я последовала за ним, быстро подстраиваясь.

А потом случилось невероятное! То, чего я никак не ожидала — мягкий голос певца полетел прямо из музофона!

Я распахнула глаза, вслушиваясь в смысл.

— «В этом зале только мы,

Всё исчезло, растворилось...»

Вдруг к мужчине присоединилась девушка:

— «Твои глаза — два огня,

В них душа моя влюбилась».

Это было просто потрясающе! Действительно, первый танец для влюблённых. Но не простых! А влюблённых с первого взгляда!

Видимо, так наги пытались романтизировать совсем не романтичную процедуру знакомства наследников, чьи родители собрались обогатить род за счёт такой… «случки».

Шахрияр отвёл руку, предлагая мне прокрутиться.

Я с удовольствием воспользовалась предложением, сделав несколько кругов, пока меня не подхватили за талию и не прижали опять к торсу.

Мысли растворились.

Я слушала слова атэ'элле и просто млела!

Девушка пела, а ей вторил мужчина:

— «Еще не любовь... Еще не любовь...

Но уже страсть! Но уже страсть...»

Сердце колотилось в груди, как заполошное. Будто вместо него у меня там трепещет колибри.

Шах прижал меня сильнее, усмехнувшись:

— Готова?

Я не стала спрашивать, к чему. И так понятно — к кульминации, а точнее припеву.

Нервно кивнула.

Шах быстро закружился, двигаясь по широкому кругу. Иногда приподнимал меня, переставляя, но я всё же неплохо успевала, подстроившись под довольно простые шаги — левой отступить, потом правой — почти, как и все танцы на Земле!

Слушала слова припева с особым восхищением:

— «Танец двух душ в ночи,

Без слов, лишь тела говорят...

Танец двух душ в тиши,

Глаза в глаза, небеса горят!»

Это реально было красиво!

А ещё я поняла, что фраза «ещё не любовь, но уже страсть», постоянно повторяющаяся то девушкой, то мужчиной, сильно цепляет меня. И даже чуть пугает!

«Страсть… Да нееее… — мысленно хлопала себя по щекам, взывая к разуму. — Не может быть! С какой стати, когда он такой… такой…»

— «Еще не любовь, но уже страсть,

В объятиях друг друга пропасть!»

Шах замедлился на последнем слове, наклонился, заставляя меня прогнуться и тихо шепнул:

— Ну, вот… теперь всё по правилам! Теперь я не чувствую себя использованным, — наг проникновенно посмотрел в мои глаза, обжигая алым мерцанием своей красной радужки. — Теперь я выбрал тебя.

Дальше был ещё более быстрый круг с дополнительными поворотами.

Когда кульминация резко оборвалась, и девушка тихо запела последнюю строчку, Шахрияр отпустил меня и замер.

Видимо, здесь невеста должна была сама танцевать.

Я немного нервно улыбнулась, и обошла Шиариса по кругу, неотрывно проводя указательным пальцем по его чёрной шёлковой рубашке. Обвела грудную клетку, левое плечо, спину и правое плечо.

Вернулась и крепко обняла за торс.

«Ну, а что ещё?! Я — не танцор!!!»

Вскинув голову, с удивлением отметила, как чёрный зрачок вытянулся у Шаха, немного пульсируя.

А потом… Шиарис нагнулся и… поцеловал меня!!!

Поцелуй был резким и твёрдым, без малейшего сомнения в намерениях властного нага. Его губы настойчиво прижались к моим, словно Шиарис хотел заявить всему миру — я принадлежу ему!

В тот же момент внутри меня вспыхнуло что-то новое — смесь страха и неожиданного, почти запретного возбуждения, которое я не могла и не хотела подавлять.

Моё тело будто потеряло привычные ориентиры. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, а разум пытался найти хоть какую-то опору в этом вихре чувств.

Я боялась… Боялась потерять контроль, боялась того, что этот поцелуй значит, боялась того, что он может испортить мои планы.

Но вместе с этим страхом пришло и странное, сладкое волнение, которое разливалось по всему телу, заставляя меня дрожать.

Я чувствовала, как его рука крепко сжимает мою талию, притягивая ближе, и в этот момент словно растворялась в его объятиях.

Вокруг перестал существовать весь мир — только он и я, только этот поцелуй, который казался одновременно и вызовом, и обещанием.

В голове мелькали противоречивые мысли:

«Что я делаю? Почему мне так нравится? Это же опасно…»

Но сердце не слушало разум. Оно жаждало этого прикосновения, этой близости, этого чувства принадлежности.

Шах дождался от меня едва слышного всхлипа и только после этого оставил терзать мои губы. Но не отстранился, а прочертил влажную дорожку из поцелуев от уголка губ до мочки левого уха, чтобы тихо прошептать низким, хриплым баритоном:

— Не знаю, что с тобой произошло, но такой ты мне нравишься.

— Ты уже говорил, — с огромным трудом вяло пробормотала я, пытаясь отстраниться.

Но куда там?!

— Ты — моя, Шала, — прошипел Шахрияр, снова и снова целуя меня в губы. — И я не позволю никому забрать тебя.

Эти слова прозвучали как приговор и как спасение одновременно.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сломалось и одновременно сложилось заново.

Страх и волнение переплелись с желанием и восхищением. Я была напугана, но в то же время безумно счастлива, потому что впервые узнала, что такое «поклонник»!

И тут в бальный зал неожиданно ворвалась запыхавшаяся сира Хамсат, чьё лицо было искажено жуткой гримасой ужаса.

Она едва успела перевести дух, как громко и торопливо объявила:

— Делегация хасаки прибыла в порт! Они здесь на сутки раньше, чем мы договаривались! Альфы девяти стай почти на нашем пороге! У нас не больше двух часов!

В зале мгновенно воцарилась паника.

Наследницы и танцоры со слугами бросились в разные стороны, кто-то хватал вазоны с цветами, а кто-то выбегал прочь.

Возникла суета, наполненная тревогой и спешкой — все понимали, что времени на подготовку осталось совсем мало.

Шахрияр с досадой выпустил меня из своих объятий, его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. Он быстро поправил одежду. Причём не только на себе, но и на мне. И, не отводя от меня взгляда, сказал:

— Мне нужно встретить хасаки лично. Ты оставайся здесь и держи всё под контролем.

Я кивнула, заторможено моргая через раз, как кукла с витрины.

На задворках сознания с облегчением выдохнула:

«Фух! Ты, конечно, красавчик, но не надо мне этого! Я домой хочу, к семье».

Повернувшись, скомандовала Элейн следовать за сирой Хамсат, чуть ли не рвавшую на себе волосы из-за платья, которое, получается, не успеют привезти в срок.

Не вслушиваясь в нервные переживания распорядительницы, я просто шла рядом.

Шла и думала… а это было очень непросто делать. Танец с Шахрияром как будто перевернул внутри меня всё, что можно и нельзя.

Меня до сих пор преследовало тепло его рук. Губы горели огнём, и, чего уж скрывать, безумно хотелось, чтобы Шиарис вернулся и снова поцеловал меня.

«Нельзя-нельзя-нельзя!» — мысленно отхлестала себя по щекам и крепко зажмурилась, обращаясь к воспоминаниям о маме, папе и братьях. Их лица с готовностью отпечатались на внутренней стороне век.

И стало только хуже!

В носу закололо от досады, и на глаза набежала непрошенная влага.

«Он нравится мне, — пришлось признать правду. — Да, недостаточно, чтобы отказаться от прежней жизни… но и слава Богу!»

Я распахнула глаза, закусила нижнюю губу и переступила порог покоев Шалары, к которым неожиданно довели меня мои спутницы.

— Ваше Сиятельство, я сейчас же пришлю лучших искусниц из гарема. Они помогут вам собраться. Через час, максимум полтора вы должны быть готовы к встрече. Элейн! Не стой столбом, — воскликнула сира Шайла, заламывая руки. — ПЛАТЬЕ! Подберите для госпожи закрытое платье зелёного цвета — как дань традициям хасаки.

Я нахмурилась, не понимая.

— С какой стати я должна демонстрировать на себе их традиции? Это не мы к ним едем, а они к нам! У нас свои традиции имеются! И вообще… Это оборотням приспичило заключать мирный договор с наг… с нашим народом.

Нагини сначала смотрели на меня с выпученными глазами, но по мере монолога прониклись.

— И что же? — неуверенно замерла распорядительница. — Вы наденете парадный випершан?

«Молодец! — дала себе мысленный подбородок вдогонку к пощёчинам. — Догавкалась, как говорится!»

— Считаете это уместным? — задала встречный вопрос, не зная, что такое «випершан».

— Конечно! — довольно заулыбалась Элейн, хлопнув в ладоши. — Вы же из рода гадюк! Только вот какого цвета? Чёрного, чтобы напомнить о вашем роде, или красного, чтобы подчеркнуть вашу принадлежность к императорскому роду… роду вашего мужа?

— Второе, конечно, — шикнула на камеристку сира Шайла, с облегчением выдыхая. Нагиня посмотрела на меня по-новому. Долго решалась, а потом сказала: — Простите мою откровенность, но не могу отметить… Вы изменились. И только в хорошую сторону. Брак пошёл вам на пользу. Ой! Что же я стою! Мне уже надо…

Сира Хамсат убежала, а я нервно переступила с ноги на ногу и поскорее бросилась смотреть, как же выглядит загадочный «випершан», за которым Элейн полезла аж на самое дно гардероба.

К моему сожалению, наши поиски прервало нашествие обещанных мастериц.

Девушки, преодолевая моё вялое сопротивление, потащили меня в ванную комнату. Там уже была наполнена паром большая ванна, в которой плавали лепестки ароматных цветов.

Вода была тёплой и благоухающей — со смесью жасмина, сандала и лёгкой нотки ванили.

Я медленно погрузилась в эту душистую нежность, чувствуя, как нервозность покидает моё тело.

Мастериц было несколько, и каждая знала своё дело, правда мне было дико неудобно, что меня трогает сразу столько незнакомых людей.

Девушки аккуратно смывали с меня следы дневной суеты, нежно растирали кожу мягкими губками, наполняя тело ощущением чистоты и обновления.

Затем одна из них принесла тёплые масла — золотистые, густые, с лёгким ароматом розмарина и эвкалипта, и наша компания перебазировалась в сторону небольшого стола для массажа, который девушки принесли с собой, быстро собрав, как какой-то лего.

Массаж начался с лёгких прикосновений, которые постепенно становились глубже и увереннее. Каждое движение было словно мелодия, убаюкивающая и пробуждающая одновременно.

Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом чувстве заботы и покоя. Мышцы расслаблялись, а мысли становились яснее.

Когда массаж закончился, меня аккуратно подвели к трюмо — большому зеркалу с резной рамой, украшенной узорами из листьев и цветов.

Здесь, на вешалке, я и увидела тот самый наряд випершан.

Это было удивительное платье из кожи… змеи. Красной змеи.

«Собственно, можно было догадаться! Шиарис — род огненных василисков», — пожурила себя, облачаясь не без помощи девушек в невероятно мягкий наряд.

Платье было длинным, струящимся до самых щиколоток, словно вторая кожа, обнимающая каждую линию тела. Его тёмно-красный цвет переливался в свете, напоминая пламя, играющее на поверхности спокойной воды. Кожа змеи была настолько тонкой и мягкой, что казалось, будто оно соткано из самого огня и страсти.

Глубокое декольте, расшитое мельчайшими бриллиантами, искрилось, словно звёздное небо в безлунную ночь. Каждый камень ловил свет и отражал его, создавая вокруг меня ауру загадочности и величия. Этот вырез не просто подчёркивал изящество шеи и ключиц — он словно приглашал взгляды задержаться, восхищённо изучая приятное достояние красотки, надевшей это великолепие.

На левой стороне подола располагался глубокий разрез, доходящий до середины бедра. Он придавал наряду дерзкую нотку, позволяя взглядам скользить по гладкой коже и обещая свободу движений, несмотря на кажущуюся тяжесть ткани. Разрез играл с тенями, открывая и скрывая, словно шёпот тайны.

Каждый шов, каждая складка платья были выполнены с безупречной точностью, подчёркивая не только мастерство создателей, но и мою собственную силу и грацию. В этом наряде я чувствовала себя… иначе. Не сестрой трёх братьев-заступников, а свободной хищницей, способной отстоять свою женственность.

Не успела я налюбоваться, как меня усадили на стульчик. Мастерицам предстояло высушить и уложить мои тёмные каштановые волосы в красивые локоны.

Они бережно расчесали их, разделяя на пряди, и начали творить своё искусство. Наблюдая, как нагини используют магию артефактов, было безумно интересно, поэтому я позволила себе забыться на некоторое время, получая истинное наслаждение от процесса.

Каждый локон ложился идеально, создавая вокруг моего лица нежный ореол. Волосы блестели, словно пропитанные светом, и казалось, что они сами рассказывают историю — историю силы, красоты и загадочности.

Когда причёска была готова, я взглянула в зеркало и увидела не просто себя, а женщину, готовую встретить любые испытания с достоинством и уверенностью.

«То, что надо!»

Поблагодарив девушек от души, попросила поработать над Элейн.

— Но госпожа! Мне не положено…

— Цыц! Будешь сопровождать меня. Выбери любое платье из моего гардероба. Нам пора выдвигаться. Время пролетело незаметно… Кажется, даже больше отведённого нам сирой Хамсат.

Через десять минут я спустилась в гудящий от голосов холл, где собралась вся влиятельная знать столичного дворца.

Ждали меня, но увидев, пораскрывали рты, разглядывая скорей не меня, а моё облачение.

— Идём, — отдала команду, и сира Хамсат принялась размахивать руками, выстраивая лордов, как малышей в детском саду.

Оказавшись на ступенях парадного входа, я спустилась первой и замерла, наблюдая, как наги и нагини образуют приветственный полукруг.

Стражи выстроились в две шеренги по краю площадки.

Только пятеро адашей остались стоять за моей спиной.

— Ох! — выдохнул кто-то из толпы. — Летят!

Вскинув взгляд в небо, немного нервно улыбнулась, репетируя, так сказать, мимику.

Десять карет заходили на посадку. За ним следовал целый табун из крылатых лунм. Удивительная картинка!

Когда крылатый десант мягко приземлился, двери экипажей распахнулись и на аллею фонтанов ступили… даже не знаю, есть ли такое слово, чтобы описать всю мощь и красоту этих образчиков рода мужского?!

Хасаки выглядели восхитительно!

Гаремные красотки аж засуетились, во все глаза таращась на местных оборотней.

Насколько я поняла, все они были представителями разного вида хищников. А увидев, даже взялась угадывать:

«Эти три рыжих — определённо, лисы. А та четверка бруталов в чёрных кожаных костюмах — волки! Хм… — взгляд наткнулся на здоровяка в компании таких же, как он, златогривых красавцев. — Львы? Точно они. — Внимание плавно перетекло к последнему альфе. Его удивительные пепельные волосы свободно ниспадали за спиной, доходя до лопаток. Но больше меня привлекла изумительная белоснежная форма. Вроде тоже кожаная, но с золотыми вставками. — Этот явно богат, как Крез! Но кто он?»

Именно рядом с пепельным блондином стоял Шахрияр.

Хасаки что-то сказал наместнику с ухмылкой.

Шиарис резко дёрнул головой и посмотрел на меня.

Улыбка медленно расползлась на его губах по мере жаркого изучения моего наряда.

«Ёлки… Надеюсь, я ничего противозаконного не сделала, надев випершан! Вроде сира Шайла, Элейн и другие девушки нормально себя вели. Тогда почему все остальные так удивляются? И ещё волнительнее: почему Шах так доволен?!»

С трудом удерживая улыбку на лице, я слегка повернула голову к камеристке, застывшей от страха, как соляной столб. Видимо, раньше девушке никогда не приходилось быть в эпицентре подобных мероприятий, поэтому она дико нервничала, страшась сделать что-то не так.

— Пс… Элейн? — позвала я девушку, не размыкая челюсти.

Из прочитанного о нагах, я уяснила, что эта раса не обладает уникальным слухом. Только зрением и обонянием, которое прокачано не только у носа сих рептилий-людей, но и у их слегка раздвоенного языка. Поэтому не боялась быть услышанной стоящими рядом… а хасаки были пока на приличном расстоянии.

— Да, госпожа?

— Ты сказала, что випершан будет уместным… Что этот наряд служит для подчёркивания к тому или иному роду… Почему тогда на меня все так пялятся?! И почему Шиарис так улыбается?

Элейн непонимающе моргнула, потом огляделась по сторонам. Финалом её наблюдательного анализа стало довольное лицо Шахрияра.

— Кхм… Не понимаю, — Элейн посмотрела на меня, я прямо-таки увидела момент её озарения!

Глаза девушки увеличились, грудная клетка приподнялась на вдохе и застыла.

Элейн открыла рот и свистяще выдохнула:

— Я совсем забыла! Меня тогда не было здесь… а сплетни, которые распускают горничные после рабочего дня, меня никогда не привлекали. Я пропускаю их мимо ушей, поэтому не сразу соотнесла…

— Да говори уже! — процедила нетерпеливо, улыбаясь, как кукла на витрине.

— После свадьбы, которая, как я поняла, прошла комом, лорд приказал вам надеть випершан и выйти к гостям для проводов императорской четы… Но вы устроили жуткую истерику на весь дворец. Сказали, что никогда не наденете красный випершан, потому что не принимаете… «ущербного нага в свои мужья». Кажется, так девочки болтали.

«Чёрт! Ну, конечно, — от досады ущипнула себя за бедро, но необыкновенная ткань как будто защитила. Я совсем не почувствовала боли. А так хотелось стукнуть себя побольнее! — Шалара никогда не надела бы это традиционное платье! Точно не цвета рода Шахрияра! Я — дура! Нельзя забывать, что я играю роль злодейки! Нельзя вызывать подозрений! Что за лажа?!» — Я поморщилась, вспоминая едкую шутку Богдана о том, что «Лажа» — моё второе имя.

Лорды-оборотни раздали последние указания своим сопровождающим, и зашагали в нашу сторону, возглавляемые Шахрияром Шиарисом, чья широкая счастливая улыбка ворочающимся беспокойством отзывалась в моей груди.

Едва процессия приблизилась, Шах обратился ко мне и, слегка наклонив голову, произнёс с уважением:

— Милая, позволь представить тебе главу делегации хасаки — альфу Барсиана Фирса из рода снежных барсов.

Хасаки в белоснежном одеянии сделал шаг вперёд и, поравнявшись с Шиарисом, с гордым и спокойным выражением на лице уважительно кивнул.

Светлые волосы мужчины, словно покрытые инеем, ниспадали на плечи, а глаза сверкали холодным, но проницательным взглядом. В его осанке чувствовались сила и достоинство, присущие истинному лидеру.

Я сделала шаг вперёд, принимая на себя роль хозяйки момента, хотя мне было очень страшно — до дрожи в коленках.

Мой взгляд, надеюсь, спокойный и прямой, скользнул по собравшимся дипломатам, и я улыбнулась, стараясь передать искренность и тепло, которых ни разу не чувствовала, мечтая провалиться под землю, желательно в свой мир.

— Добро пожаловать, уважаемые гости, — произнесла я, поражаясь тому, насколько мой голос мой прозвучал уверенно и приветливо. — Мы рады видеть вас здесь, в нашем доме… — «Лара! Надо добавить Шаларского яду! Она точно не была бы такой приветливой! Кончай тупить!» — Хотя ваша делегация и прибыла раньше обговорённого срока, хочу заверить вас — эта радость искренняя.

Я сделала лёгкий жест рукой, приглашая всех к вниманию.

— Сегодня в вашу честь будет дан бал, где мы сможем ближе познакомиться и укрепить наши связи. А завтра утром мы посетим службу в храме нашей тёмной богини — это священный ритуал, который символизирует начало нового этапа в наших отношениях.

Вокруг повисла лёгкая, но торжественная атмосфера.

Я чувствовала, как все взгляды устремлены на меня, но смотрела лишь на двоих: Шахрияра и Барсиана.

Мужчины-оборотни, стоявшие за спиной избранного им «альфы альф», обменялись короткими взглядами. Их лица были серьёзны, но в каждом из них читалась скрытая оценка — уважение к моему выступлению и одновременно осторожность, присущая их природе.

А вот реакция Барсиана Фирса мне была совершенно непонятна. Его холодный, почти ледяной взгляд не отрывался от меня, словно он пытался заглянуть в самую глубину моей души. Его сдержанность и спокойствие подчёркивали статус и фамилию снежного барса, хищника, привыкшего держать всё под контролем.

«Фирс», это ведь «лютый» с английского, кажется… Правда, вряд ли на Элероне это имеет значение, — я смотрела на Барсиана и натянуто улыбалась, дожидаясь ответной реакции. Но… — Какой же он жуткий при всей своей красоте! Ни одной лишней эмоции, ни малейшего признака слабости — только холодная решимость и непоколебимая сила! С таким лучше не сталкиваться интересами!»

Несмотря на это, во взгляде предводителя хасаки мелькнула искра интереса, едва заметная, но достаточно сильная, чтобы я почувствовала её.

Шахрияр смотрел только на меня, поэтому не видел этого.

Муж Шалары кивнул мне с одобрением, а Барсиан, слегка наклонив голову в знак признания, готовый к дальнейшему диалогу.

Он сделал ещё один шаг вперёд, его движения были точны и выверены, словно каждый жест был частью тщательно продуманного ритуала. Его холодный взгляд не покидал меня, и я ощущала, как под этим вниманием внутри меня разгорается паническая атака. Красоте снежного барса никак не удавалось меня обмануть.

«Он опасен!!!»

— Госпожа Шалара, — голос хасаки был глубоким и ровным, без излишних эмоций, — для меня честь возглавлять делегацию моего народа в столь важный момент. Мы прибыли раньше срока не по своей воле, но уверяю вас, что намерения наши чисты и искренни… так же, как и ваша радость.

Я кивнула, принимая его слова с настороженностью, потому как смысл этого «признания» мог быть слишком глубоким! До самой сути, где я ни разу не рада ни этой встречи, ни своему попаданию в Элерон!!!

Ответила с лёгкой улыбкой, превозмогая внутренний диссонанс:

— Альфа Барсиан, мы ценим вашу откровенность и готовы сделать всё, чтобы ваше пребывание здесь было комфортным и плодотворным.

Барсиан слегка наклонил голову, словно взвешивая мои слова, а затем, не отводя взгляда, добавил:

— Бал и утренняя служба — достойные мероприятия для начала нового этапа. Мы готовы участвовать и уважать ваши традиции, но я надеюсь, вы простите нам молитвы светлой сестре, ведь мы почитаем Алиану, а не Кару.

В этот момент я заметила, как несколько сопровождающих Барсиана — мужчины-оборотни — обменялись взглядами, их лица оставались непроницаемыми, но в их позах чувствовалась готовность к любым неожиданностям. Они были как стражи, чья задача — защищать своего предводителя и интересы расы хасаки.

Шахрияр, наблюдая за диалогом, слегка улыбнулся и сказал:

— Конечно, Барс! Для службы выбран двуликий храм тьмы и света, единственный в своём роде. Там могут молится как почитатели Кары Небесной, так и верующие в Алиану Пресветлую. Но это будет завтра… А сейчас разрешите моим советникам сопроводить вас в специальное крыло для наших уважаемых дипломатических гостей. До бала осталось не так много времени. Отдохните после долгого пути. Встретимся вечером.

Мужчины раскланялись и пошли следом за группой выступивших нагов, входящих в императорский совет.

Я почувствовала, как напряжение в теле немного спало, уступая место предвкушению предстоящего события.

Внутри меня росло ощущение ответственности — я должна была быть не просто фигурой на балу, а настоящей хозяйкой момента, способной управлять ситуацией и вести за собой.

«Лишь бы попасть, наконец, в храм!»

Барсиан просил на меня последний взгляд, в котором я прочитала не только холодную сдержанность, но и уважение.

«Жуткий тип! Чур меня от таких… лютых».

— Всё хорошо, — Шах шагнул ко мне и слегка приобнял за талию. — Ты отлично справилась.

Я никак не прореагировала. Продолжила смотреть вслед хасаки и придворным, медленно расходящимся кто куда, потому что приветственная часть была закончена.

— Шала?

Раздражение затопило сознание, и я выпалила раньше, чем подумала:

— Лара…

— Что?

Прикрыв глаза на секунду, глубоко вздохнула:

— Называй меня Лара, а не Шала. Мне так больше нравится.

— Хорошо, — Шах повернул меня к себе и приподнял подбородок так, чтобы я посмотрела ему в глаза. — Я готов называть тебя, как ты захочешь… только оставайся такой, какая ты есть сейчас.

В груди взметнулся жар.

Испугавшись его, я отпрянула назад, разрывая контакт.

— Мне пора. Времени осталось совсем мало. Мне с сирой Хамсат предстоит подгонять всех и каждого, чтобы вечером наша империя не ударила в грязь лицом.

Шахрияр поймал меня за руку и притянул обратно, наклоняясь.

— Только один поцелуй… и я отпущу тебя.

«Но захочу ли я сама уйти после него?» — Внутри всё сжалось от этой страшной мысли.

— Госпожа, вы выглядите изумительно!

— Какое красивое платье!!!

Девочки, порхающие вокруг меня, стоящей на стульчике, не уставали восторгаться. Я же просто хотела свалиться. Желательно в кроватку, но подойдёт и что-то менее удобное, потому что к вечеру, который ещё даже не наступил, я уже была выжата, как лимон!

И вроде бы ничего страшного нет в том, чтобы ходить и контролировать приготовления к балу, а ноги гудели от усталости! Сира Хамсат просто ушатала меня своим бесконечным энтузиазмом и беготнёй! И вроде как можно было свалить всё на неё, а самой вернуться в комнаты Шалары, да только мысли, мои собственные мысли начинали изводить похлеще всеобщей суеты! Особенно те, в которых вспоминался недавний поцелуй с Шиарисом!

«Как же он хорооошшшш!»

— Вы уверены, что не хотите надеть тиару?

— Ваша Светлость… Ваша Светлость! Вы меня слышите?

— А? — вздрогнув, я посмотрела на Элейн и её помощниц. — Тиару? Нет. Я — не императрица.

«И не Шалара! — осадила себя, пытаясь угомонить странный трепет, сладкой патокой разлившийся в груди. — Хватит фантазировать! Мне родителей и братьев спасать надо! Рядом с ними фактически живёт Чужой из триллера! У Шалары и магия, и способность обращаться в огромную гадюку, которая больше на анаконду из фильма ужасов похожа. Не тот мир ты выбрала, Лара, чтобы влюбиться!»

Соскочив с банкетки для примерок, я обулась в изумрудные туфельки на высоком каблуке и, не останавливаясь более, поспешила к двери, которая разделяла спальню Шахрияра и Шалары.

«Пора! Хватит страдать ерундой! Завтра в храме возьму искру и вернусь в крепость Шиани! — Тёмные сгустки с горем пополам я за все эти дни научилась вызывать, поэтому проблем возникнуть не должно. Так как магия держалась на связи лимриха, я сильно не расходилась. Боялась, вдруг не хватит «запала»? — Улизну незаметно вместе с Элейн, пока Шах будет занят дипломатическими переговорами. Никто и не узнает!» — размышляла я, замерев на пороге спальни наместника.

Конечно, моя наивность бесила даже меня!

Вопросиков была целая тонна! Например, как я собираюсь вытолкнуть Шалару обратно на Элерон?! Или как вообще смогу совладать с ритуалом, когда маг из меня никакущий?! А ещё: каким образом я найду божественную искру, если даже не представляю, под какой именно «кирпичик» она замаскирована?!

Рухнуть всем моим планам не давала одна лишь надежда!

А ещё самострел, который я привязала к ноге резинками от чулка.

«Даже если придётся стрелять гвоздями в лоб этой сучке, я пойду до конца и вырву своё право жить там, где родилась!! — стиснув челюсти, вскинула гордо подбородок. — А кирпич… Божественная искра точно не в фундаменте будет заложена. Наги слишком религиозны, чтобы позволить себе подобное святотатство, так что прорвёмся!»

— Шала? Ты уже готова?

Вздрогнув, повернула голову в сторону вышедшего из ванной Шахрияра.

Капельки воды лениво спускались по каменному торсу сильного воина, исчезая на границе между пупком и пахом, обмотанным пушистым белым полотенцем.

Щёки в один миг опалил жар.

Я резко отвернулась, чувствуя жуткую неловкость.

— Прости! Думала, что мужчины быстрее женщин наряжаются к балу.

Шиарис хмыкнул.

— По-всякому бывает. Главный признак мудрого нага: не ровнять окружающих под одну гребёнку. Мы все настолько непредсказуемы, что в конце концов устаёшь проигрывать своим соображениям. А ещё я только вернулся. Разговаривал с Барсианом. Ты ему понравилась.

Не зная, куда деть глаза, я рассматривала спальню Шаха, пока не наткнулась взглядом на напольное зеркало… откуда было прекрасно видно мужчину!

Шахрияр сушил волосы полотенцем и… смотрел прямо на меня через зеркало.

Отворачиваться ещё куда-либо я не стала.

Сложила руки на груди и продолжила держать зрительный контакт с Шахом.

— И что? Мне надо прыгать от счастья.

— Нет, — мягко прошептал мужчина, отбрасывая полотенце и застывая в шаге от меня. — Ни в коем…

Отмерев, бросилась к двери, на ходу придумывая оправдание:

— Тиару забыла! Буду ждать тебя в коридоре. Поторопись.

Оказавшись в спальне Шалары, прерывисто выдохнула.

За стенкой было прекрасно слышно тихий смех Шахрияра.

«Лара, возьми себя в руки!!! Зачем ты вообще туда попёрлась?!»

Когда через десять минут Шиарис вышел, я уже полностью успокоилась.

— Вашу руку, дорогая супруга, — с мягкой улыбкой Шах выставил локоть. В чёрной рубашке, брюках он выглядел изумительно, как всегда. Бессменный образ дополнил только золотой пояс. Обычно Шах предпочитал носить чёрные пояса из змеиной кожи.

«Странные наги…»

Внизу уже вовсю лилась торжественная музыка.

Музыканты играли божественно, иногда прерываясь на отдых, и тогда в работу включался музофон.

Старания сиры Хамсат и её сподручных полностью оправдали себя. Сейчас, когда всё вокруг светилось, мерцало и пело, я с восхищением не могла подобрать слов, чтобы выразить свой восторг.

— Вы отлично постарались, — похвалил меня Шахрияр, ведя по ковровой изумрудной дорожкой, которая была заменена на красную, чтобы уважить гостей и цвета их стай.

Фанфары громко гремели, а наги, нагини и хасаки уважительно склоняли перед нами головы.

Трон стоял всего один, для Шахрияра или Альтаира, если бы император сейчас был здесь. Шаларе, как жене наместника полагалось стоять возле трона во время торжественной части. Потом распорядительница подавала знак, и для жены наместника выносили изящный стул с красной обивкой.

Сегодня она была зелёного цвета, я всё изучила вдоль и поперёк, пока мы готовились к балу.

Пока Шах толкал речь, завернув красиво о сотрудничестве и мирном сосуществовании, я оценила ошеломительные наряды наследниц, застывших по левую сторону зала, и жён, матерей либо же любовниц советников, которые тоже ни в чём не уступали своим женщинам, вырядившись в костюмы с иголочки.

На общем фоне змеиной моды выделялись хасаки.

Мужчины со своими спутниками и парочкой спутниц здорово смотрелись в торжественных, национальных нарядах своего народа.

Барсиана отличал белоснежный костюм, который великолепно оттенял цвет его волос. Рядом с Фирсом стояла молоденькая девушка с такими же белоснежными волосами, как у барса. Она была очень похожа чертами на него, как я на Сашку, Богдашу и Вовочку, поэтому сделала вывод: она — его сестра.

Наши взгляды с девушкой столкнулись, и хасаки вяло улыбнулась, прежде чем снова посмотреть на Шахрияра, отчего её улыбка сразу стала куда искреннее и восторженней.

Я неосознанно сомкнула челюсти, чувствуя раздражение. И тут же мысленно надавала себе затрещин!

«Не моё дело!»

Шах к этому времени вскинул руки и громко заключил:

— На этой хорошей ноте я открываю наш бал! Отдыхайте и знакомьтесь в непринуждённой обстановке! Хорошего всем вечера!

Грянула музыка, и кавалеры бросились приглашать дам на первый танец.

Это был хасакский руил. Очень простой флешмоб.

— Лара?

Вздрогнув, я уставилась на руку Шиариса.

— Потанцуй со мной.

«Это даже хорошо! — пыталась оправдать вспыхнувшее внутри счастье, медленно спускаясь по трём ступеням с тронного настила. — Руил мне знаком. А в следующий раз смогу сказать, что ноги болят!»

Поддерживая изумрудное платье, которое вовремя всё же доставили во дворец, я повернулась к Шаху и коснулась его ладони, как велел танец.

Музыка прервалась на мгновение… и начался руил.

Танец был прост, но в этой простоте скрывалась особая магия — каждый шаг, каждое движение были словно разговор без слов, наполненный тонкими оттенками чувств и взаимопонимания. Чем-то руил напоминал танец Елены и Деймона, вампирский сериал о которых так полюбился мне в подростковом возрасте.

Я осторожно поменяла руку, прикасаясь к ладони Шахрияра, чувствуя тепло его кожи, которое словно передавало мне уверенность и спокойствие. Его взгляд встретился с моим — глубокий, проницательный, и в нём таилась нежность, которую он редко позволял себе показывать открыто.

Мы начали двигаться в такт музыке: лёгкие повороты, плавные шаги, которые казались одновременно знакомыми и новыми.

Рука наместника крепко, но бережно держала мою талию, направляя и поддерживая. Я чувствовала, как наши тела словно сливаются в едином ритме, а пространство вокруг будто исчезает, оставляя только нас двоих.

С каждым движением между нами росло напряжение — не физическое, а внутреннее, эмоциональное.

Взгляд Шахрияра становился всё мягче, а его прикосновения — всё теплее.

Я ощущала, как моё сердце начинает биться быстрее, а дыхание становится чуть глубже.

В какой-то момент он слегка наклонил голову, и его губы коснулись моего виска — едва заметный, но очень интимный жест. Это было признание, обещание, которое не требовало слов.

Танец продолжался, позволяя раствориться в этом мгновении — в его прикосновениях, в его взгляде, в музыке, которая словно создавала вокруг нас невидимую защиту от всего мира. Но всему приходит конец.

Едва мелодия закончилась, пары торжественно разошлись и поклонились друг другу.

— Позвольте пригласить на танец твою жену, друг, — ворвался моё сознание мягкий голос Фирса.

По Шахрияру было видно, что ему не просто отпустить меня к другому, но он доброжелательно кивнул, натянув на губы дежурную улыбку дипломата, и пожелал нам приятного танца.

Я же занервничала, не представляя, каким будет следующий танец, но, услышав знакомые ритмичные такты улыбнулась, вставая в позицию.

Барсиан следил за каждым моим движением, подбираясь ближе, как хищник. Жутковатое сравнение, конечно, но очень точное.

Наконец, мы соприкоснулись руками, и Фирс закружил меня по залу.

— Жаль, что наги не разводятся, — усмехнулся глава делегации, рассматривая меня сверху-вниз.

«Ну, и как на это реагировать? Это вообще что такое было? Комплимент?»

Натянуто улыбнувшись, я решила соскочить с этой странной темы, немного перенаправив её.

— А как дела с этим обстоит у хасаки? У вас допустимы разводы?

— У каждой стаи по-своему. Мы, барсы, чтим свободу, и если она становится важнее любви, не тянем жилы друг из друга, лишь бы кто-то что-то не подумал. У моего народа развод такая же законная процедура, как и заключение брака. У лис тоже, хоть и встречается не так часто из-за матримониальных особенностей их натуры.

— Это каких же?

— Лисы — жадные. Не любят делить совместно-нажитое.

— Хм…

— А вот волки и шакалы не разводятся. Они создают пары на всю жизнь, только в отличие от нагов, эти хасаки женятся только по любви.

— Да уж конечно! — фыркнула я, вспоминая тучу романтичных книг, которые я прочитала об оборотнях.

Барсиан задумчиво склонил голову набок, задумавшись.

После нескольких поддержек, лояльно хмыкнул.

— Пожалуй, спорить не стану. Вспомнилась парочка случаев, когда ваша ирония весомее моего пафосного заявления.

— А всё потому, что вы высказались слишком категорично, — с умным видом кивнула я, вспоминая недавние слова Шахрияра. — Нельзя ровнять всех под одну гребёнку. В каждом правиле есть своё исключение.

Барсиан усмехнулся, сжав пальцы на моей талии куда сильнее необходимого.

Заглянув в мои глаза, барс снова повторил:

— Жаль, что у нагов не бывает разводов…

«Ну, что ты заладил?!»

Я предприняла ещё одну попытку соскочить со слишком странной темы:

— Ваши глаза… Они сейчас ярко-зелёные. А при первой нашей встрече они показались мне серыми, как жидкое серебро.

— Серые глаза принадлежат человеческой ипостаси, сира Шалара… а сейчас на вас посмотреть вышел мой зверь.

— Наверное, это должно что-то значить? — недовольно пробормотала я, пытаясь вернуть приличное расстояние между нами. — Что-то очень лестное для меня, да?

Барсиан хитро улыбнулся, нависая слишком близко.

В мои лёгкие врезался запах мятной свежести.

— Именно так, — хрипло ответил пушистый соблазнитель, явно рассчитывая, что его харизма сразит меня наповал.

Я же… испытала лёгкую досаду.

Поджав губы, прямо спросила:

— А вы точно друг Шиарису? Друзья с жёнами друзей себя так не ведут, — чопорно заметила я назидательным тоном мамочки.

Фирс на секунду растерялся, даже замер в танце, пропустив синхронное па, а потом… разразился громким смехом.

Я ничего подобного не ожидала, поэтому так же застыла на месте и широко распахнула глаза.

Пары вокруг нас вынужденно остановились, недоумённо поглядывая на альфу альф.

— Фирс? — к нам приблизился Шах. И был он не один, а в компании белокурой красотки, сестры Фирса.

«Что эти пепельницы к нему всё время липнут?! Одну не успела выкурить, как вторая появляется!»

— Друг, — Барсиан хлопнул Шиариса по плечу, пытаясь отдышаться от смеха. — Твоя жена — просто чудо! Все сплетни о ней — ложь. Не потеряй её… Марлен? Можно тебя на секундочку?

Фирс приобнял свою сестру и пара барсов растворилась в толпе растерянно моргающих придворных Шаллы.

Я перевела взгляд на Шахрияра.

Наместник широко улыбался.

Вскинув руку, он призвал музыкантов продолжить игру, и через пару секунд пары снова закружились в незатейливом иномирном флэшмобе.

Втянутая в этот водоворот уже другим партнёром по танцу, я цокнула языком, желая проверить свою догадку:

— Только не говори мне, что ты поручил своему хвостатому дружку попытаться соблазнить подозрительно лояльно настроенную жену!

— Поверь мне — нет. Все проверки я предпочитаю проводить сам, — жарко выдохнул Шахрияр, круто разворачивая меня в своих объятья так, чтобы прижаться торсом к моей спине. — Тем более, когда подозрений так много…

Шёпот Шиариса будоражил.

Страшно хотелось прикрыть глаза, откинуть голову на грудь нага и тупо кайфануть, но… не тот мир, не мой мужчина!

Качнувшись из стороны в сторону, под властью правил танца я выбралась из привлекательных объятий и развернулась, чтобы снова встретить тёмный взгляд полукровки из рода василисков.

«Интересно, каким был бы его зверь, учитывая, что мать Шаха — чёрная ведьма?»

И тут, прямо на моих глазах, чёрный зрачок Шиариса стал пульсировать и увеличиваться, вытягиваясь. Его чернота расползлась по глазнице, будто желая ответить на мой вопрос.

Я сделала резкий вдох, оступаясь.

— Шалара? Тебе плохо? — словно ничего не замечая, спросил Шах, чёрными, как тьма, глазами.

— А тт… тебе?

— Мне очень хорошо, — сладко улыбнулся наместник, приподнимая лицо вверх и любуясь цветочными композициями, которые гирляндами висели на хрустальных канделябрах тронного зала.

Когда он опять посмотрел на меня, мой глюк прошёл. К Шаху снова вернулись его необычные красные глаза.

Муж Шалары проникновенно посмотрел на меня, обнимая крепче, чем позволял этикет танца, и признался, глядя в глаза:

— Кажется, я влюбился в тебя, моя дорогая жена, несмотря на все эти подозрения.

— Кхм… — не зная, что сказать, прерывисто выдохнула.

А Шахрияр продолжил:

— И если ты хотя бы немного чувствуешь то же самое… Скажи, могу ли я рассчитывать, что когда-нибудь мы сможем возобновить наши супружеские отношения?

В горле перехватило от волнения. Меня как будто молния ударила, пропустив сумасшедший заряд тока вдоль спины.

«Возможно уже завтра меня здесь не будет», — стуча молоточками где-то в глубине сознания, воззвал ко мне разум.

И я, разомкнув губы, сказала:

— Сегодня.

Зрачки Шахрияра снова потемнели на мгновение, но быстро вернулись в круглую форму, стоило нагу моргнуть от удивления.

— Сегодня?

— Да, — тихо повторила я, ни капли больше не сомневаясь.

«Никогда не прощу себе, если упущу эту сладкую возможность стать хотя бы на одну ночь твоей!»

Было страшно, конечно, принимать такое смелое решение, но ещё страшнее вернуться на Землю без воспоминания о нём!

— Дай мне полчаса, — решительно сказал Шах, нехотя останавливаясь, когда танец закончился.

Получилось резковато. Как будто наг приказал, а не попросил. Если бы он в это время не касался нежно моей скулы, я бы решила именно так. Возможно, даже передумала бы… струсила.

Но взгляд Шиариса был настолько проникновенным и горячим, что все сомнения просто таяли, так и не сумев сформироваться.

В ушах до сих пор отдавались эхом слова Шаха о его влюблённости.

Наклонившись ко мне, Шиарис, никого не замечая, сладко поцеловал меня в уголок губ, тут же проводя по моей нижней губе подушечкой большого пальца.

— Я быстро. Не отходи далеко.

Шахрияр подвёл меня к столику, на котором в длинный ряд высились разного вкуса и формы закуски, и отошёл к советникам Альтаира и делегации хасаки, погружаясь в оживлённые, но дружеские обсуждения деталей договора между их расами.

Голос Шаха звучал уверенно и спокойно, а вокруг него сразу же собралась группа мужчин, внимательно слушающих и время от времени кивающих в знак согласия.

Атмосфера была деловой, но тёплой — словно между давними союзниками, готовыми найти общий язык.

Я тоже не осталась без внимания.

Вынужденная играть роль хозяйки вечера, улыбалась подходящим нагиням, важным особам высшего сообщества, и принимала их похвалы. Даже почтенным матронам, которые выглядели не старше наследниц из гарема императора благодаря местным источникам Кары, понравилась организация бала. Их похвала и любезности казались милыми и приветливыми, но я знала — за их вежливостью скрывается осторожность и скрытая оценка. Их взгляды скользили по моему наряду, по моим движениям, словно пытаясь разгадать, что стало с прошлой чванливой и высокомерной Шаларой.

Улыбка не сходила с моих губ, но внутри меня бушевал целый океан мыслей.

Я аккуратно взяла бокал шампанского, наслаждаясь лёгкой игристостью напитка, и сделала небольшой глоток.

Вкус был свежим и бодрящим, но мысли мои были далеко — они возвращались к обещанию, которое я дала Шахрияру.

Ночь, которую я пообещала ему, казалась одновременно манящей и пугающей.

Подойдя к столу с изысканными закусками, я тихо перекусила, стараясь выглядеть благородно, а не как с голодного края, хотя я безумно проголодалась.

Вокруг звучали разговоры, смех, звуки музыки, но для меня всё это было фоном, на котором играла одна единственная мелодия — мелодия предстоящей ночи. Внимание постоянно возвращалось к улыбке Шахрияра, который тоже бросал на меня частые взгляды. Каждый такой раз я чувствовала, как сердце сладко замирает.

Я позволила себе на мгновение закрыть глаза и представить, как всё будет. Как мы будем вместе, без масок и ролей, просто двое людей, связанных чем-то большим, чем подлая подстава Шалары, политика или интриги.

Когда рука потянулась за вторым бокалом игристого вина, её вдруг перехватили сильные пальцы неслышно подошедшего Шахрияра.

— А вот и я, — хрипло прошептал мужчина мне на ухо, слегка наклонившись. — Ты не передумала?

Сглотнув ком в резко пересохшем горле, мотнула головой.

— Я счастлив, — Шах поцеловал меня в висок.

Из груди вырвался свистящий выдох.

Мужчина приобнял меня за талию и повёл на выход.

Нас постоянно останавливали! Что-то спрашивали, шутили на общие темы, благодарили за праздник.

Было видно, что Шахрияр раздражён, но посматривая на меня, нарочно не спешил. Наверное, он видел, как я напряжена. Скорей всего думал, что Шалара боится постели с ним, ведь в первый раз всё было более чем плохо: больно и даже с толикой сопротивления.

Шалара только сначала не видела, кто пьёт её возбуждающую отраву из лимриха. Потом она даже пыталась дать отпор двоюродному брату императора, но куда там! Мужчина уже потерял себя под воздействием жуткого магического пойла.

Едва мы оказались в холле дворца, Шах подхватил меня на руки.

— Ох!

— Не бойся, Лара, — тихо попросил наг с мольбой в шёпоте. — Я буду очень нежен!

Мы оказались в моих покоях в мгновение ока.

Пульс колотился где-то в висках в момент, когда меня осторожно поставили на пол.

— Ты свободна сегодня, — даже не глянув в сторону запыхавшейся Элейн, вошедшей почти следом за нами, Шахрияр, нежно провёл пальцами по контуру моего лица. — Вернись в тронный зал. Отдохни, как следует.

— Спасибо, — пискнула девушка, резко попятившись назад к двери с красным от смущения лицом.

Признаться, моё пылало не меньше. Особенно, когда в дверь постучал камердинер наместника, вкатив тележку, на которой стояли тарелочки с сочной клубникой, упаковка шоколадок и ведёрко со льдом, где торчала бутылка шампанского.

Шах взял меня двумя пальцами за подбородок и заставил смотреть ему в глаза и слушать его тихие комплементы, принимать лёгкие поцелуи.

Я даже потерялась в пространстве, прикрыв глаза от наслаждения.

Когда мой взгляд поплыл, Шахрияр отстранился на секунду и потянул за шнуровку, находящуюся у меня на спине.

В комнате никого, кроме нас, уже не было.

Свет волшебным образом притух, тускло освещая спальню.

Шах осторожно, очень медленно коснулся края моего рукава и потянул его вниз.

С тихим «шух», зелёное платье упало к моим ногам, открывая вид на кружевное тёмно-зелёное боди.

Шиарис на секунду прикрыл глаза, поглаживая большим пальцем моё плечо, и повернул голову набок:

— Богиня… Дай мне терпение, — попросил у своей покровительницы наг, напрягшись всем своим естеством.

Я закусила губу, любуясь прекрасным мужественным профилем снизу-вверх.

Дрожащими пальчиками потянулась к его торсу, коснулась верхней пуговицы и с несмело расстегнула её.

Шах снова посмотрел на меня.

Его резко чернеющий взгляд завораживал.

— Смелей, малышка… — шёпот нага подстёгивал к действию, будоражил воображение, поэтому я с лёгкостью лишила его рубашки, неспешно раздевая.

Торс Шиариса был торсом воина!

«Именно с него должны скульпторы лепить фигуры! Только он достоин через века нести красоту мужского тела!» — бился внутри меня восторг.

— Прости… — страдальчески выдохнул Шах, резко прижав меня к себе. Губы нага прошлись щекочущими поцелуями вдоль шеи и левого уха. — Ты сводишь меня с ума.

Схватившись за могучие плечи мужчины, я окончательно утонула в захватившем меня безумстве.

— Сведи и ты меня! Не медли! — жарко прошептала Шаху в губы, целуя его первой.

Ночь окутывала комнату мягким полумраком, пряча нас в свою пленительно-сладкую темноту.

Весь мир словно замер, наблюдая, как Шиарис трепетно касается меня. Как он покрывает моё лицо и шею лёгкими, точно крылья бабочки, поцелуями.

Шахрияр стоял так близко, что цитрусовый запах его парфюма окончательно одурманил меня. Руки Шаха были теплыми и уверенными, но осторожными. Их ласка словно обещала защиту и заботу, умоляя довериться. Взгляд нага, глубокий и проникновенный, не отрывался от меня, изучая каждую черту, каждое движение.

— Ты — прекрасна… восхитительна, — трепетный шёпот Шиариса кружил голову. Его приятные признания и комплименты сводили с ума ничуть не хуже поцелуев.

Это был мой первый раз, поэтому я нервничала. Конечно, тело Шалары уже пережило дефлорацию, и боль сейчас точно мне не грозила, но я всё равно чувствовала лёгкий страх. В перерывах между поцелуями, конечно, потому как во время них я вообще ни на чём сконцентрироваться не могла!

Шах подтолкнул меня к кровати, не переставая целовать и ласкать.

Когда пятки наткнулись на преграду, я от неожиданности стала заваливаться на кровать.

Шахрияр мягко приобнял меня, предотвращая падение. Сам осторожно уложил на холодные простыни, накрывая своим горячим телом.

Я задрожала от этого контраста.

— Позволь мне показать, как сильно я тебя хочу…

Шах пополз вниз, медленно стягивая бретели боди вниз и лишая меня последнего покрова.

Хотелось прикрыться, особенно грудь, соски которой торчали остренькими пиками, но Шах перехватил мои дрожащие пальцы, быстро целуя каждый.

— Оставь смущение, Лара… Ты прекрасна, словно сама богиня! Мой сладкий яд, от которого я не хочу избавляться.

Я зажмурилась, улетая от восхитительных ощущений полёта.

Шах припал к моей груди, обводя языком сначала один сосок, потом другой.

Хриплый стон вырвался откуда-то из глубин моей сути. Из глубин души, заброшенной в тело Шалары Хасис.

Я опомнилась только тогда, когда Шах осторожно развёл мои бёдра устраиваясь между ними.

Штанов на наместнике уже не было.

Я дёрнулась, пытаясь отодвинуться, но Шахрияр резко нагнулся и накрыл мой рот своими губами, растворяя в этом чувственном соблазне любые страхи.

Его рука коснулась внутренней стороны бедра, настойчиво пробираясь к самому сокровенному.

— Какая ты горячая, Лара… Моя Лара, — шептал в мои губы Шах, затягивая в омут своей страсти. — Ты готова принять меня. Расслабься. Я не причиню тебе боли.

Я распахнула глаза, чувствуя, как уже не пальцы обводят мой клитор, мягко дразня.

— Ох!

Взгляд Шиариса был полностью чёрным. Но в этом мраке отчётливо угадывался вытянутый зрачок нага, который по контуру выделяла алая пульсирующая окантовка.

Шах приставил в моему входу головку своего каменного члена и стал по миллиметру продвигать его вперёд, мягко наполняя собой.

Ощущения настолько захватили меня, что я позабыла и о странной радужке глаз Шиариса, и о его змеином зрачке, который так-то не может быть вытянутым, ведь змея у Шаха нет.

Центром моей вселенной встали собственные стоны и тихий чарующий шёпот Шахрияра, щекочущий томными комплиментами мой слух.

Мы двигались медленно, позволяя себе раствориться в этом моменте, где не было места спешке и суете.

Пальцы нага нежно скользили по моей коже, вызывая трепет и тепло, которые разливались по всему телу. Я отвечала ему тем же — касалась его лица, ощущая под пальцами крепость и силу, которые не пугали, а наоборот — успокаивали.

Каждый наш вздох, каждое прикосновение были наполнены смыслом — это был язык, понятный только нам двоим.

В тишине спальни звучал лишь наш тихий шёпот и биение сердец, сливающихся в едином ритме.

Шахрияр осторожно прикоснулся к моим волосам, убирая прядь с лица, и его губы снова и снова нежно встречались моей кожи, оставляя лёгкий след тепла.

Я чувствовала приближение седьмого неба! Того самого, о котором столько пишут в книгах.

Время словно остановилось, и казалось, что ночь будет длиться вечно. В этом танце прикосновений и взглядов мы нашли друг в друге не только страсть, но и покой — ту самую тихую гавань, которой до этого момента не знали.

Оргазм обрушился внезапно, срывая крик наслаждения из моей груди. Это потрясло меня настолько, что я на какой-то миг выпала из реальности, доверчиво прижимаясь к горячему телу Шахрияра.

Сердце заполошно стучало прямо в рёбра.

Откинувшись на подушки, я прикрыла глаза, мягко улыбаясь.

— Так вот оно, как должно быть…

— Это только начало, малышка, — прошептал наг, продолжая медленно двигаться внутри меня, раскачивая лодку, в которой сейчас взорвалось не меньше тысячи фейерверков.

— Начало?

Шиарис хитро улыбнулся, припадая губами к мочке моего уха.

— Начало…

Шахрияр был ненасытен всю ночь, даря мне один экстаз за другим, погружая во взрослый мир страсти на такие глубины, которых я даже в интернете не видела!

Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь занавески, я знала — эту ночь мне не забыть никогда!

«Ни одному мужчине не переплюнуть Шахрияра!»

Это понимание обрело исключительно горький вкус печали.

Стук в дверь оборвал мой сладкий сон, где я тонула в страстных объятьях чужого мужа, умоляющим шёпотом уговаривая его стать моим.

Я резко села на кровати, сонно моргая за распущенным алым пологом, скрывающим меня тонкой вуалью.

— Она спит, — тихо буркнул Шахрияр, слегка приоткрыв дверь. — Приди через полчаса.

— Но Ваша Светлость! А как же служба?

— Отодвиньте её на полчаса-час, в чём проблема? Уверен, придворные и хасаки только спасибо скажут.

— Как… Как прикажете, — сдалась сира Хамсат, бесшумно удаляясь.

Шах, с влажными волосами после душа и обмотанным вокруг бёдер полотенцем, тихо прикрыл дверь обратно и повернулся в сторону кровати.

Увидев, что я проснулась, наг цокнул языком. Но недовольство не долго продержалось на его лице.

Минуты не прошло, как на губах Шахрияра засветилась улыбка.

Медленно приблизившись, Шах откинул вуаль и забрался на кровать, отчётливо двигаясь к своей цели.

Этой целью была я!

Достигнув желаемого, Шиарис ласково взял двумя пальцами мой подбородок и чмокнул меня в нос, затем в щёку. Сначала в одну, потом в другую.

— Доброе утро, Лара. Как ты?

Поцелуи нага двигались ниже, заставляя внутри всё вибрировать от удовольствия.

Но смущение не позволило насладиться этой эмоцией.

Я выставила ладонь вперёд и накрыла губы нага, останавливая его соблазнение.

— Хорошо. Но мне нужно почистить зубки.

— Пф! — фыркнул Шиарис, открыто демонстрируя свои соображения на этот счёт. — Поверь…

— И в туалет.

Шах улыбнулся и опрокинулся на спину, заложив руки за голову.

— Беги. Я буду ждать тебя здесь. У нас с тобой есть ещё два часа…

Юркнув в ванную комнату, я прислонилась спиной к двери, пытаясь справиться с глупой улыбкой. Щёки лихорадочно горели.

Видеть и знать, что тебя хотят настолько, что даже твои не чищенные зубки — не повод для терпеливого ожидания, дико приятно. Ну, странно, конечно… но приятно!

А ещё мне ужасно хотелось побыстрее закончить с утренними процедурами, чтобы вернуться к Шаху.

«Осталось так мало времени… — сердце ёкнуло, и настроение сразу испортилось. — Нет! Не думать об этом! В конце концов, божественная искра ещё не у меня! Но ускоряться, действительно, нужно. Магическая подпитка лимриха не вечная. Если я не потороплюсь, то останусь здесь навсегда!»

«А плохо ли это?» — робко прокрался кто-то в мои размышления, путая мысли.

«Брысь! Этот мир — не мой! Я должна вернуться домой!» — тяжело дыша, оперлась на мраморный умывальник, глядя в светло-фиолетовые глаза вроде и своего, но всё-таки чужого отражения.

Слёзы покатились из глаз, прокладывая мокрые солёные дорожки по щекам.

«Не жалей! Не жалей себя! У тебя нет будущего с этим мужчиной! Ты — не его жена! Ты вообще врёшь ему!»

Шахрияр тихо постучал в дверь ванной, и я услышала его голос, мягкий, но полный нетерпения:

— Лара, всё хорошо? Я уже начинаю волноваться. Не заставляй меня ждать слишком долго, любимая.

Я глубоко вздохнула, стараясь собрать мысли в кучу, но сердце бешено колотилось. В душе бушевала буря — желание и страх, надежда и сомнение. Я знала, что прошлая ночь и эти часы — всего лишь подарок. Но как же мне хотелось растянуть его!

Я плеснула в лицо холодной водой, чтобы быстрее прийти в себя.

Закончив с чистотой, вышла из ванной и тут же увидела его: влажные волосы, чуть растрёпанные, глаза, полные огня и страсти.

Шах улыбнулся, и в этой улыбке было всё — и обещание, и восторг.

— Ты знаешь, — прошептал наг, принимая меня в свои объятия, — я не могу насытиться тобой! Если раньше воздействие лимриха воспринималось как досадное раздражение, то после того вечера, когда наш поход в храм закончился полным провалом, что-то будто перещёлкнулось. Каждый раз, когда ты рядом, я забываю обо всём, кроме твоих губ, твоей кожи, твоего дыхания.

Он наклонился, губы коснулись моего уха:

— Ты — чистое безумие для моего разума. Позволь мне показать тебе, как сильно я тебя люблю… как сильно хочу…

Я не могла устоять. Его руки обвили меня, и мы слились устами в едином порыве страсти и нежности.

Его шёпотки-признания звучали, как заклинания:

— Ты — огонь, который я хочу разжечь! Каждый твой вздох — как музыка, которую я хочу слушать всю ночь. — Ты — моя богиня, и я готов поклоняться тебе без остатка.

Мы почти добрались до постели, жадно гладя друг друга и целуя, как дверь чуть не вынес с петель громкий стук.

— Шах! — требовательно прозвучал голос генерала Шайтара. — Я знаю, что ты здесь! Прости… Но ты мне нужен! Прямо сейчас!

Шахрияр тяжело вздохнул, отстраняясь.

— Прости. Генерал Дюри выполнял одно очень важное поручение. Я должен уйти.

Я разочарованно опустила руки вдоль тела, стараясь улыбаться, чтобы скрыть печаль.

— Конечно. Иди. Это помутнение надо было остановить, иначе поход в храм снова пришлось бы откладывать… как и дипломатическую встречу в зале советов.

— Да, — Шахрияр тихо засмеялся, снова обнимая меня и нежно целуя в висок. — Ты права. Всё это время я буду думать о тебе. Прошу, пообещай, что вечер и ночь подаришь мне… Все ночи!

А я не могла этого пообещать! Я планирована уйти уже сегодня! Уйти, удрать, сбежать!

К горлу подступила нервозная тошнота.

— ШАХРИЯР!

Я вздрогнула, испуганная очередным ударом рыжеволосого нага в дверь.

— Тебе пора… — прошептала онемевшими губами.

— Пообещай.

Открытый взгляд Шаха давил.

Но язык не поворачивался, чтобы дать обещание.

«Ложь, ложь… Я скоро утону в ней!»

— Лара?

Шиарис провёл подушечкой большого пальца по моей щеке, с особым вниманием вглядываясь в мои глаза. Он начинал нервничать.

С большим трудом я разлепила губы… и кивнула.

Не смогла врать ему, но кивнула.

Лицо нага просияло.

Шах нагнулся ко мне, обхватив горячими ладонями мои щёки, и быстро поцеловал в губы.

— Я буду ждать! И в храме смотреть только на тебя, моя богиня!

Шиарис ушёл, а я обессиленно осела на пол, желая одного — вернуться назад во времени и не пойти на слепое свидание! Чтобы я никогда не узнала о существовании ни Элерона, ни Шалары… ни Шахрияра. Чтобы моё сердце не болело так, как болит сейчас, разрываясь между любимой семьёй и чужим мужчиной, который стал родным.

Но на жалость к себе мне не дали время.

В комнату постучала Элейн, и я резко отвернулась, натягивая неестественную маску безразличия на лицо.

— Доброе утро, Ваша Светлость! Завтрак в гостиной, — щебетала довольная девушка, раздвигая тяжёлые ночные шторы. Она не заметила моего состояния, и я выдохнула с облегчением. — Скорей кушайте, и мы займёмся подготовкой к походу в храм великих Богинь.

Мне хватило десяти минут, чтобы подкрепиться.

Вернувшись, я обнаружила Элейн возле манекена, на котором девушка магическими импульсами разглаживала невероятно красивое белоснежное платье. Наряд был расшит бриллиантами, если верить моим глазам!

— Господи! Какая красота!

— Ваша Светлость, — хмыкнула Элейн, осторожно поправляя белое платье. — О каком Господе вы толкуете? Неужто ударились в новую веру? Так-то у нас две Богини — Пресветлая Алиана и Кара Небесная.

— Я… да. К слову пришлось, — улыбнулась нервно, подходя ближе и отдавая себя на поруки заботливой камеристки.

«Как хорошо, что она никогда не была знакома с Шаларой! — в который раз подумалось мне. — С ней я могу быть собой!»

— Знаешь, я не особо была набожна. Толком ничего не знаю о Богинях.

— Оу… — удивилась Элейн. — Тогда позвольте вам немного рассказать о сёстрах-Богинях, ведь сегодня может случится так, что кто-то получит в храме благословение Великих! Вы должны быть готовы… Древняя легенда о Богинях всегда звучит на священных службах в дни Великой Скорби. Странно, что вы не чтите тёмную Богиню, она же наша покровительница.

Я напряжённо кивнула, одновременно вместе с этим мысленно радуясь, что можно отвлечься от мыслей о Шахрияре и моём мутном будущем.

— Давным-давно, — начала девушка, снимая с меня халат, — когда две великие богини, Кара и Алиана, сотворили наш мир, они сошли с Индаля — небесных чертогов, и поселились среди смертных, чтобы принести свет и мудрость в этот мир. Алиана Пресветлая стала покровительницей хасаки, сильфидов и людей, и Кара не отставала от неё, хотя была богиней Тьмы первозданной. Но её тьма не была злом, а глубиной, из которой возникает жизнь, надежда и любовь.

Элейн на мгновение замолчала, помогая надеть белоснежное великолепие на меня и приступая к причёске.

— Всё было хорошо… пока от великой любви Кары к смертному не родился ребёнок — дочь, чистая и светлая, как сама заря. Но счастье оказалось недолгим. Хасаки — представители не самой дружелюбной из рас, известные своей жестокостью и высокомерием из-за способности обретать зверя, украли дочь Кары и продали её в другой мир. Тогда ещё были портальные арки, через которые могли перемещаться даже люди!

Глаза Элейн блеснули от слёз, и её голос стал тише.

— Представьте себе, как сердце богини Тьмы разрывалось от горя и отчаяния! Она искала дочь повсюду — сквозь тёмные леса, через горы и пустыни, сквозь порталы миров, но ребёнок словно растворился во мраке Вселенной. Тьма Богини стала ещё глубже. В ярости и боли Кара обрушила свой гнев на тех, кто предал её — оборотней, союзников хасаки, почти истребила их, многих прокляла. Она разрушила портальные арки, чтобы никто больше не мог похищать невинных и разрушать судьбы, но сама не перестала ходить по мирам. В одном из таких путешествий Кара нашла нас — нагов. Наш мир умирал, и она спасла нас, привела сюда, на Севиру…

Мои локоны мягко укладывались за спиной как по волшебству, пока девушка вела своё удивительно грустное повествование.

— Но через время стало ясно, что попытки Богини найти свою дочь несут смертельный вред Элерону — стали появляться разрывы в мёртвые миры, откуда повадились нападать мёртвые нуары. Кара с сожалением была вынуждена принять непростое решение — оставить поиски своей малышки. Всё это, чтобы спасти людей и нагов, для которых она стала великой спасительницей!

— Какой тяжёлый выбор, — прошептала я, искренне сочувствуя создательнице Элерона… если она реально существовала.

— Очень! Каре было безумно тяжело! Она не могла находиться здесь — всё напоминало ей о тех кратких мгновениях, когда она была счастлива. — Элейн тяжело вздохнула, берясь за косметику. — В какой-то момент Кара сдалась. Не смогла найти покоя. Она решилась раствориться в мироздании. Но перед этим вложила всю свою силу в девятнадцать божественных амулетов, чтобы её благодать хранила нас. Так был создан Карнеон — артефакт, защищающий Элерон от нуаров и другой гадости! Больше двух веков назад его похитили у нас люди, и прорывы нуар возобновились, но год назад герцогиня из Альвиора вернула реликвию.

У меня глаза были на мокром месте, поэтому я отстранила пальцы девушки, в которых она держала кисточку для ресниц.

Элейн взглянула на меня с грустной улыбкой.

— Правильно. У вас без того длинные ресницы.

— А как же Алиана? Разве она не могла помочь сестре с поисками дочери?!

Брови Элейн подлетели к чёлке от удивления.

— О! А я разве не сказала? По легенде именно Алиана виновата в том, что её хасаки похитить дочь Кары. Ну, как виновата? Она дала пророчество, что потомок Кары разрушит наш мир. Точно неизвестно, соврала она из зависти, или пророчество вправду было, однако известно точно, что Кара отправила Алиану обратно в Индаль без права на возвращение. Так что тёмная Богиня потеряла не только дочь, но и сестру… Уходя, Кара плакала. Так её отобразили на фресках того храма, куда вы сегодня поведёте делегацию хасаки.

— Ужас! — я нахмурилась, на веру воспринимая легенду нагов. — А это ничего, что мы их туда вообще ведём?

— Хасаки не пойдут в зал тёмной Богини, — Элейн усмехнулась. — Они пойдут на половину Алианы. Иначе есть риск отхватить проклятие, ведь магия Кары до сих пор жива… Она, как будто отголосок души тёмной Богини, видит всех насквозь.

— Вот это легенда!

— Согласна. Эта легенда восхитительна несмотря на трагизм. Она о том, как из самой глубокой тьмы рождается свет, о боли, любви и силе, которая живёт в каждом из нас. Она учит нас не поддаваться страхам, которые могут привести к необратимым последствиям. — Элейн отошла на два шага от меня и улыбнулась. — Всё. Вы готовы! Восхитительный наряд! Сбегаю к сире Хамсат и спрошу, как там дела, а вы посидите немного. Десять минут!

Элейн убежала, а я поднялась во весь рост, замирая напротив напольного зеркала.

Я стояла перед ростовым зеркалом, ощущая, как лёгкий холодок от мраморного пола пробирается сквозь тонкую ткань под ногами.

Моё платье было словно воплощение самой чистоты — белоснежное, как первый снег в безмятежном утре. Оно струилось по моему телу, мягко ниспадая и плавно обвивая талию, подчёркивая все женственные изгибы молодого тела.

Тонкая ткань переливалась в утреннем свете, будто сотканная из самой росы солнечных лучиков. По всей поверхности платья были рассыпаны бриллианты и жемчуг — они мерцали, играя всеми оттенками белого и серебристого, словно звёзды, упавшие с ночного неба и застывшие в ткани. Каждый камень казался живым, отражая моё отражение и придавая образу неуловимую магию.

Особое внимание привлекал нежно-фиолетовый алмаз, аккуратно вставленный под зоной декольте. Он был словно сердце платья — тихий, но мощный акцент, излучающий мягкое сияние, которое ласкало кожу и манило взгляд. Этот камень как будто хранил в себе тайны и силу, которые мне никогда не познать из-за скорого возвращения в родной мир.

Я провела рукой по ткани, ощущая её лёгкость и прохладу, борясь со странным чувством внутри — чувством печали, необъяснимой скорби.

Крепко зажмурившись, я стиснула покрепче челюсти, потом задрала подбородок и распахнула ресницы.

Подошла к секретеру и достала самострел с подвязками, которые подспудно служили мне вместо кобуры.

Зафиксировать надёжно пистолет на ноге — минутное дело, поэтому я быстро справилась с задачей, чувствуя себя немного нервно из-за предстоящей кражи. Самострел сейчас был тем, что хотя бы немного вселяло в меня уверенность в правильности происходящего. В правильности своего выбора.

— Ваша Светлость? — окликнула меня Элейн, приближаясь со стороны гостиной. — Всё готово. Наследницы уже во дворе. Делегация вот-вот выйдет на аллею.

Я открыла дверь и вышла навстречу камеристки.

— А где наместник?

— Он задерживается. Приказал лететь без него. Мол, догонит нас в небе. Буря Его Светлости очень быстрая!

— Что ж… Идём. Не будем заставлять хасаки ждать.

Я вышла первой.

В коридоре меня уже ожидало четверо адашей, которые пристроились за спиной, шагая след вслед до самой аллеи фонтанов.

Через десять минут наш крылатый картеж поднялся в небо.

На этот раз кареты были большими, как мини-пазики. И несли их не пара лунм, а целых восемь — по четыре с двух сторон огромного экипажа.

В один из таких «лимузинов» разместились наследницы и я. В другой посадили хмурых хасаки. Насколько я поняла, всё из-за того, что такой способ передвижения не особо нравился оборотням. Но кому это интересно?! До храма, в котором поклонялись обеим богиням, лететь не меньше часа! А если добираться по дорогам, так вообще полдня. Потерпят, не сахарные!

Я была настроена на не самую хорошую прогулку по небу, узнав, что наследницы будут сидеть в одном со мной экипаже, однако девушки удивили. Больше не было ни одного «фи» от этих красоток. Ни одного снисходительного взгляда! Девушки пытались незатейливо втянуть меня в свою беседу, интересуясь моим мнением по каждой сплетне, которую тихо смаковали, обсуждая последние новости Севиры. Создавалось такое чувство, будто со мной хотят подружиться. Только с какой радости?

Всё встало на свои места, когда рыженькая нагиня с веснушками на носу тихо поинтересовалась:

— А правда то, что Его Светлость принц Шахрияр признался вам в любви?

— Шатья!

— Ты что?!

— Неприлично о таком спрашивать! — возмутилось несколько нагинь, на деле же пытливо поглядывая на меня в ожидании ответа.

А рыженькая виновато смутилась.

— Простите… просто это… так романтично! Грозный генерал Шиарис наконец влюбился!

Я отвернулась к окну, жадно вдыхая прохладный воздух ночи. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

«Он любит меня! Любит… а я его брошу!» — эти слова словно камнем легли на душу, и я почувствовала, как дыхание перехватывает, словно я задыхаюсь от осознания простой, но жестокой истины.

На глаза набежали непрошенные слёзы.

Отчаянно заморгав, прогнала их, беря себя в руки.

«Ничего! У него впереди целая жизнь. Найдётся другая достойная нагиня. Только… Печать лимриха. Нельзя возвращать её Шаларе. Не стану меняться обратно с Шаларой телами! Пусть забирает моё… Она же хотела быть девственницей! А печать угаснет со временем, и тогда Шахрияр будет свободен. Не женат…»

Подбородок задрожал от досады.

Я вскинула взгляд, чтобы забыться хотя бы на мгновение, разглядывая облака, но…

Шахрияр летел рядом с моим окном.

Он хмурился, пристально вглядываясь в моё лицо.

Я, наконец, смогла сделать глубокий вдох.

Немного неискренне, но улыбнулась, мысленно отодвигая все проблемы в сторону.

Шах кивнул в сторону двери, и я встала, быстро продвигаясь внутри высокого экипажа.

— Госпожа!

— Встретимся у храма, — остановила Элейн, открывая дверцу летящей машины.

Шахрияр подхватил меня и посадил перед собой под восхищённые вздохи наследниц.

Убедившись, что я надёжно сижу, мужчина поцеловал меня в висок и свистнул Буре.

Лунма бросилась вперёд, быстро работая мощными крыльями.

— Я соскучился! — через мой крик признался Шах, целуя мою шею, щёки.

«И я! Я буду ужасно по тебе скучать!»

Я зажмурилась, прижимаясь лбом к основанию шеи Шахрияра.

Крепко обняла его за узкую талию.

— Лара?

— Прости меня…

— За что?

— За всё.

— Брось, — Шах качнул головой, приподнимая мой подбородок так, чтобы наши взгляды встретились. Он выглядел встревоженным. — Ты — другая. Не та, что была раньше. И я рад тебе… такой особенной, доброй и чуткой… Немного язвительной, но… моей. Знаешь, рядом с тобой я как будто чувствую магию. Чувствую змея, хотя это невозможно.

«Я никакая не особенная! — отчаянно сжимая пальцы на крае шёлковой рубашки, быстро заморгала, чтобы не уронить не слезинки, которые набежали на глаза непрошенной влагой. — Такая же, как Шалара! Собираюсь бросить тебя».

— Осторожно, — подмигнул наг, отвлекаясь на управление. — Мы почти у цели. Снижаемся.

Когда копыта Бури мягко коснулись земли, я уже взяла себя в руки, расставила приоритеты и смирилась с неизбежным.

Следом за нами приземлились три «лимузина» с важными особами этого мира и несколько десятков всадников-стражей.

Пока Шахрияр организовывал гостей и придворных, я любовалась необычным собором двух богинь: Кары Небесной и Алианы Пресветлой. Почему необычным? Потому что на одной его половине, где стояла женственная фигура из тёмного оникса, преобладали монолиты чёрного цвета, а на второй — белого, оттеняя своим фоном тоненькую соблазнительную фигуру белоснежной богини.

Чёрная и белая статуи возвышались по обеим сторонам от парадной двери, снисходительно глядя вниз на тех, кому веками суждено приходить к ним на поклон.

Я сделала пару шагов, и внутри что-то завибрировало, проникновенно отзываясь на величественность архитектуры.

Остановившись, часть задышала. Неестественный трепет перебил восхищение. Он, почему-то, больше пугал. Очарование растаяло, словно его и не было.

«Наверное, это из-за магии. Я так и не привыкла к ней. Божественное присутствие на Элероне ощущается слишком реалистично!»

— Лара?

— Напугал, — охнула я, поворачиваясь к подошедшему Шаху.

— Прости. Идём? Все почти вошли… Надо поторопиться. Кажется, Искра Кары Небесной вот-вот подарит народу новое благословение.

Мне хотелось спросить, как это происходит, и когда было «старое» благословение, но все эти вопросы выдали бы мою личность.

«Наверное, то, что я чувствую, и есть божественная сила. Возможно, именно она поможет мне почувствовать нужный "кирпичик"! Было бы славно!»

Я немного нервно улыбнулась, вложила в предложенную руку свои пальчики и пошла за Шахрияром.

С каждым шагом гул в груди нарастал. Сложно подобрать сравнение! Как будто меня придавило аппаратом для вибромассажа.

На верхней ступени похолодели конечности, на глаза набежали слёзы… словно я вот-вот окажусь дома.

«Но ведь всё так и есть… Разве нет?»

«Нет! — ответила сама на свой же вопрос, переступая порог храма, чей большой зал был разделён, как и две половинки парадных ворот, на белую и чёрную зону. В правой, белой части, стояли хмурые хасаки, а в чёрной, озираясь по сторонам, замерли советники со своими семьями и наследницы из гарема. — Я уже дома!»

В моменте этого понимания храм задрожал. Прихожане аж присели. Кто-то закричал.

А потом вспыхнул ослепительный свет!

Сияние его, сформированное у алтаря, всей своей массой, больше похожей на белое пламя, полетело над радостными лицами нагов. Хасаки ничего не перепало, так как божественная магия полыхала на тёмной стороне храма.

Я заставила себя расслабиться, будто вижу нечто вполне естественное и привычное для себя, но волнение нарастало. Наверное, причина была в том, что сияние приближалось ко мне, обманщице, выдающей себя за Шалару… воровке, которая пришла украсть народную реликвию когда-то живой Богини!

Шах отпустил мою ладошку, поднимая обе руки, как все остальные наги.

А потом свет достиг меня и всем своим естеством ударил в моё солнечное сплетение, растворяясь в нём.

Лица всех присутствующих, обращённые к свету, удивлённо вытянулись. Жрецы тревожно зашевелились, взволнованно глядя на старика в чёрно-золотой сутане. Хасаки поражённо пооткрывали рты.

А Шахрияр отшатнулся от меня, непонимающе хмурясь.

Происходило что-то из ряда вон!

Старший храмовник сделал шаг по направлению ко мне и воскликнул:

— Дочь Кары вернулась! Искра признала родственную душу! Возрадуйтесь, патальцы! Потомок нашей спасительницы вернулся домой!

— Лара? — прошептал Шахрияр с вопросительной интонацией. Он недоверчиво тряхнул головой, шокировано моргая.

— Нет, — я повторила его реакцию, отчаянно мотая головой и отступая назад. — Этого не может быть. Никакая я не дочь… Я просто…

Врата в храм распахнулись, напугав ещё больше.

Я резко обернулась на звук.

Народ за моей спиной поражённо охнул.

На площади перед храмом поднялся невероятно сильный ветер, колокола зазвенели в тревожном перезвоне…

По небу летело семь ярких вспышек, таких же, как та, что врезалась в меня недавно.

Я словно приросла к зеркальной чёрной плитке, часто дыша от испуга.

Понимание, жуткое и совершенно дикое, накатывало волнами:

«Мама родная! Неужели, это правда?! Я? Я — потомок?! Потомок украденной дочери Кары?!»

Вспышка за вспышкой врезалась в моё солнечное сплетение, приподнимая меня над полами храма на добрые пять метров, почти к самому куполу.

Молнии пробегались по моей коже, ударяя редкими разрядами прямо в плитку, кроша её в мелкие стёкла и пугая собравшихся внизу зверолюдов.

Алмаз на платье засветился, словно проводник, принимая на себя частичку божественной силы.

В небе загрохотали раскаты грома, хотя не было видно ни тучки!

Между моими пальцами пробегали искорки белого пламени.

Потом всё вдруг прекратилось: ветер резко стих, гром исчез, а я, больше не светясь, словно новогодняя ёлка, полетела вниз.

— Поймал, — выдохнул Шиарис, ловя меня почти у самого пола.

Затем наг побежал к выходу со мной на руках, игнорируя окрики старшего жреца.

Закинул меня на Бурю, прыгнул в седло позади, и лунм взмыл в небо.

Внутри меня творился лютый кавардак!

Мысли метались, как тараканы по кухне нерадивой хозяйки. Я никак не могла сконцентрироваться, в шоке от случившегося.

«Я — потомок настоящей Богини! Разве такое возможно?! Разве так бывает?!»

Я сидела, вцепившись обеими руками в гриву Бури, и мне было страшно глянуть на Шахрияра.

«Наверняка, он понял, что Шалара — вовсе не Шалара… Если раньше наши с Хасис различия казались просто странными, то после произошедшего дураку понятно: в теле Шалы другая "начинка". Только другую душу Искра могла признать потомком Кары!»

— Значит, я не сошёл с ума, — мягко протянул Шах у моего уха, крепко прижимая меня за талию.

— Я…

— Не может истеричная и эгоистичная стерва, срывающая свою ярость на зверолюдов, находящихся в её подчинении, так резко изменится. Но я молчал в своих догадках, давая тебе время открыться самой, довериться мне.

— Ты знал?! — охнула я, резко обернувшись так, чтобы удобно было смотреть в глаза Шиариса. Мои глаза широко распахнулись. — И… И «богиней» меня называл потому, что…

— Не глупи, — Шах засмеялся, заправляя выбившийся локон за моё ухо. — С «богиней» получилось случайно. — Наместник зацепил двумя пальцами мой подбородок и нежно почертил дорожку из лёгких поцелуев вдоль левой скулы. — Ты просто странно действовала на меня… И теперь понятно: почему. Сила Богини настолько могущественна, что способно пробудить зверя внутри даже обычного человека. Или заменить его на другого, ведь стая шакалов, которая похитила её дочь, до ярости Кары была стаей белоснежных волков.

— М?

— Она прокляла их, вытащив не самые их положительные звериные инстинкты наружу. Как тебя зовут?

— Лара.

— Я так и думал, — Шах довольно кивнул, немного выравнивая поводья так, чтобы Буря не сбивалась с маршрута и летела в сторону столицы, где далеко на горизонте, на возвышенности, уже виднелся белоснежный дворец императора. — Куда сама Шалара делась?

— Ушла в мой мир. Она поменяла нас телами, чтобы печать лимриха досталась мне. Насколько я поняла, его невозможно перенести на другое тело.

— Так и есть. В отличие от магии и змеи.

— Угу… Шалара почти полгода подсматривала за моей жизнью через ростовое зеркало в крепости Шанти. Она нашла дневник твоей матери в одной из башен. Ой! — вспомнилось мне. — Кстати, твоя мать скорей всего жива! Она сбежала в другой мир, но, чтобы не обременять двойника своей незавидной судьбой, она оставила магию при переходе. Вернула её Элерону. В её дневнике всё подробно описано. Очень сложный ритуал, но Шалара легко воспроизвела его часть, где открывается портал в другие миры.

Шахрияр слушал меня с мрачным выражением на лице, а потом сказал:

— Теперь понятно, почему нуары не прекратили появляться из прорывов несмотря на то, что Карнеон находился на своём месте. Эта дура разрывала материю почти полгода! А потом вообще совершила прыжок!

— Я… Я не…

— Понимаешь, Кара оставила поиски своей дочери не просто так! Алиана в одном не ошиблась, выдавая своё пророчество: разрывы материи ослабляют защитное поле нашего мира. Один раз в год осторожно полюбоваться через зеркало красотами других планет — это нормально, но не по пятнадцать-двадцать в месяц! И тем более не с полноценным переносом! Щит Элерона стал совсем нестабилен. Он не успевает восстанавливаться.

Я слушала Шаха, и моя спина покрывалась холодным потом от простого осознания:

«Моя попытка вернуться закончится плохо! Катастрофически плохо! Пророчество свершится! Я, потомок Кары, разрушу Элерон!»

Шиарис замолчал, всматриваясь в мои глаза.

В его взгляде вспыхнуло осознание.

— Ты хотела вернуться, — безжизненным шёпотом выдохнул наг, слегка отпуская поводья Бури.

— М… — в один миг я растерялась, не зная, что сказать.

«Такое неприятное чувство, как будто сейчас мне нужно оправдываться», — часто заморгала и отвела взгляд.

Только Шах не дал ни одного шанса увильнуть от противных метаний совести.

— А как же прошлая ночь? Я думал… Думал, что она — показатель. Да, ты не сказала, что разделяешь мои чувства, но девочки… вы же не спите с кем попало?! Или в твоём мире всё иначе? Постой! — Глаза нага увеличились вдвое, когда на Шиариса снизошло своеобразное озарение. — Та ночь… Она была прощальной, верно? — Шахрияр недобро прищурился, ловя любые изменения моей мимики. — Не хотела сожалений? — голос Шахрияра стал холодным, но в нём звучала и глубокая боль. — Ты знала, что уходишь, и поэтому решила оставить мне только воспоминания?

Я почувствовала, как сердце сжалось, будто кто-то сдавил его в тисках.

Взгляд Шаха пронзал меня насквозь, не оставляя ни малейшего шанса на оправдания.

— Нет… — выдохнула я, голос дрожал. — Была бы моя воля — я бы никогда не ушла! Просто… просто в том мире осталась моя семья, и я боюсь. Боюсь за своих близких. Шалара там, с моими родителями и братьями! Она притворяется мной… Но что, если кто-то из них скажет что-то не так, или сделает что-то не то, и эта… эта психопатка нападёт на них?! Она умеет превращаться в змею! И магия у неё при себе! Я… я не хочу уходить, но… ты стал для меня дорогим, это правда, но я не могу просто так оставить их в опасности.

Шахрияр молчал, словно переваривая каждое моё слово. Его глаза смягчились, но в них всё ещё горела тревога.

— Ты боишься за тех, кого любишь, и это понятно, — тихо сказал он. — Но активировать переход, да ещё и божественной искрой — не выход. Если ты так уйдёшь, мы оба потеряем гораздо больше, чем думаешь. Если пророчество верно, то Элерон погибнет. Так же неизвестно, как отреагирует твой мир на божественную силу чужой Вселенной.

Закусив губу, я нахмурилась.

«Шалара ушла на Землю с искрой! Точнее с её крохотной частицей. Чем это грозит моему миру прямо сейчас — мне неведомо».

— Я не знаю, что делать… — прошептала, наконец, обретая голос.

Шахрияр приблизился, его голос стал мягче, почти ласковым:

— Останься, Лара. Позволь мне помочь тебе. Только чуть позже, когда защитный фон Элерона окрепнет, а амулет Кары восстановит баланс стихий. Тогда мы найдём выход вместе.

Я почувствовала, как напряжение внутри меня немного ослабевает.

Кивнула, сдаваясь. Всё равно я не представляла, как пользоваться магией, которой наградила меня местная Богиня, уходя в Индаль несколько тысячелетий назад.

«Надо же! Я — потомок!» — снова проскользнуло в голове, пока Шахрияр задумчиво присматривал внизу место для нашей посадки, едва мы влетели на территорию дворца.

Я думала, что он уже не вернётся к вопросу наших отношений, которые зависли в неопределённом состоянии, но этот мужчина был не из тех, кто боится говорить о чувствах.

— Насчёт прошлой ночи…

— Да, — набрав побольше воздуха в лёгкие, выпалила я, — она задумывалась, как прощальная. Не буду врать. Но… Это не значит, что я просто собиралась тебя использовать! Ты нравишься мне… Без… безумно, — запнулась на полуслове, видя, как стремительно чернеют глаза Шахрияра. Совсем, как прошлой ночью.

— Но недостаточно, чтобы признаться во всём, — мрачно закончил мужчина, легко спрыгивая на газон, едва Буря коснулась копытами земли. — И уж тем более недостаточно, чтобы выбрать меня. Я понимаю.

Едкое чувство, название которому я никак не могла подобрать, грызло меня изнутри, толкая на очередной виток никому ненужных извинений.

Пришлось прикусить себе язык, чтобы сдержаться.

Шахрияр помог мне спуститься с его лунма, на секунду задержав руки на моей талии.

Сделав шаг вперёд и не оставив между нами вообще никакого расстояния, наг властно сдвинул брови, глядя на меня сверху-вниз.

— Что ж… Придётся постараться, чтобы это исправить, верно?

— М? — мои мысли сбились в кучу, когда Шах взял двумя пальцами мой подбородок и подставил мои губы под свой шёпот.

— К моменту, когда тебе можно будет уходить, я сделаю всё и чуточку больше, чтобы ты не сделала этого… Не захотела сделать сама.

Сглотнув скопившуюся во рту слюну, я прикрыла глаза, не в силах смотреть в завораживающий чёрный омут, в котором сейчас сверкали красные прожилки молний.

Дыхание мужчины прошлось по касательной щеки, и Шах поцеловал меня в висок, сразу же отстраняясь.

Но руки моей не выпустил, потащил за собой, пытаясь быстро убраться с территории конюшен. В небе уже приближалось несколько всадников.

— Идём. Нам предстоит сложнейший диалог с хасаки. Их старосты и шаманы до сих пор свято трепещут перед предсказаниями убитой Алианы. Боюсь, возвращение потомка Кары их ой, как напугало. А потом ещё разбираться с побегом Хасиса.

— Что?! Отец Шалары сбежал? — удивлённо спросила я, едва поспевая за широким шагом наместника.

— Да. Не стал тебе сразу говорить. Решил придержать информацию до вечера. — Шиарис поморщился. — Утром Шайтар «обрадовал» новостью. Во время рейда по территории земель лорда Хасиса была найдена лаборатория с весьма занимательным содержимым — нуарами в клетках и трупом моего отца, который был выкраден из семейного склепа Шиарисов. Когда отряд явился в поместье советника, обнаружили только… — очередная волна презрения не заставила себя ждать. — Называть Альяни «сирой» даже язык не поворачивается. Все, кто участвовал в оргии матери Шалары были арестованы, но Дашал словно сквозь землю провалился. Только визгливые выкрики Альяни, обещающие Дюри жуткие муки, заставляют нас ускорить процесс поимки Хасиса.

Я с ужасом слушала рассказ мужчины, даже не замечая, что мы почти подошли к покоям Шалары.

Правда в последнее мгновение Шахрияр решительно прошёл дальше, открывая дверь в свои покои.

— С этого дня живёшь здесь. Я велю Шайтару запечатать смежную дверь.

— Но…

— У меня дёргает в пупке от неприятного ощущения грозящей опасности, — Шах затянул меня в свои изумрудные покои и прижал спиной к двери. — Я должен держать тебя на виду «двадцать четыре на семь». Не спорь со мной, — прошептал мужчина мне в губы, проводя рукой по моей шее. — Это бесполезно. Сейчас распоряжусь перенести твои вещи. Только переоденусь для переговоров. Не у одного Барсиана Фирса титулованные костюмы!

Шиарис с трудом оторвался от меня, круто развернулся и рывком распахнул дверь в гардеробную, срывая с себя одежду.

Из шкафа достал что-то поистине боевое: с металлическими пластинами, кожаными вставками и красивой узорной чеканкой.

— Нам предстоит много работы, — ворчливо отметил Шах, облачаясь в невероятный воинственный костюм. — Ко всему прочему следует разобраться с твоей силой, которую ты вобрала в себя сразу и восьми священных храма, активировав печать Кары. А ещё посетить алтарь Карнеона. Ох, Богиня! За что мне всё это?! Почему Альтаир, настоящий император, сейчас наслаждается объятьями своей жены, а я в пролёте?!

— Ты… Ты хочешь наслаждаться объятьями императрицы? — со смешком спросила я, видя во всём происходящем какой-то истеричный юмор.

Меня наградили мрачным и очень осуждающим взглядом.

— Не издевайся, — Шах резко дёрнул ремни на металлическом жилете, застёгивая его. — И не провоцируй, а то ведь я могу и задержаться, чтобы показать тебе, чью жену я хочу, — кивком головы Шахрияр указал на моё тату, где ярко отливал золотом рисунок лимриха.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы утихомирить взбунтовавшиеся гормоны.

Шиарис привязал к поясу ножны, в которых находился его магический меч, и подошёл ко мне.

Коснувшись большим пальцем моего рта, провёл по губе, освобождая её из плена.

«Если он и дальше продолжит так делать…»

— Хм… А ещё теперь понятно, почему я чувствую странное волнение в месте, где должен находиться магический источник змея. Сила Богини могла раньше пробудить зверя даже у ребёнка с дефектом. Я знаю, что Шалара сделала это ради себя, но… не могу не быть благодарным ей. Забросить тебя в мой мир, да ещё и с печатью лимриха — это лучший её поступок.

Шахрияр быстро подался вперёд, впиваясь в меня глубоким и властным поцелуем.

Моя плотина чувств не выдержала этого напора, я приоткрыла губы, позволяя языку Шиариса ворваться в себя и подчинить своей воли.

С трудом остановив это безумство, Шах отстранился, блестящими чёрными глазами изучая мои пылающие щёки и пьяный взгляд.

— Поможешь мне разбудить змея? — хриплый шёпот прозвучал настолько возбуждающе и провокационно, что я вздрогнула всем телом, пытаясь отдышаться.

— Да, — пообещала раньше, чем подумала.

«Хотя… Даже если бы подумала, всё равно согласилась! — призналась себе, садясь на банкетку и провожая довольного моим ответом мужчину мутным взглядом. — Шахрияр достоин быть счастливым! Что бы дальше с нами не случилось, достоин!»

— Никого не впускать, никого не выпускать! — услышала грозное распоряжение из коридора. — За потомка Богини Кары отвечаете головой. Ждите генерала Дюри. Отныне он отвечает за безопасность Лары из рода Карающей.

— Так точно, наместник!

Я вздохнула, погружаясь в тишину.

Честно признаться, теперь я совершенно не знала, что делать. Идти по стопам Шалары — нельзя. Открывать портал — нельзя. Да даже подсмотреть, как там мои справляются с закидонами новой «меня» и то нельзя!

Вместе с этим я уловила, что это самое «нельзя» как будто успокоило меня. Как будто невозможность вернуться сняла груз с души. Нет, я не перестала беспокоиться о семье. Мне так же было переживательно за маму и папу, за братьев. Но согласитесь! Ответственность за благополучие целого мира, пусть и не своего родного — это слишком мощная константа на весах выбора. Стать причиной смерти целой цивилизации…

«Эм… Нет уж! Пусть Алиана Пресветлая со своим пророчеством идёт в задницу! Я не возьму такой грех на душу!»

Возможно, не зная всего, что теперь знаю, я и смогла бы стать невольным палачом для Элерона. Но не сейчас!

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри постепенно пробуждается новая сила — не та, которой меня одарили магические искры, оставленные создательницей этого удивительного мира, а другая — вера в правильность происходящего.

Я посмотрела в ростовое зеркало, стоящее у двери гардеробной Шахрияра, и улыбнулась.

«Ну, нифига себе! Я — чёртов Геркулес! Персей или Менелай… Кто там ещё рождён был от союза богов с людьми?!»

Моё быстро сменяющееся настроение прервал стук в дверь.

Пришёл генерал Дюри.

С улыбкой от уха до уха этот рыжий проверил каждый уголок в комнатах Шаха. Поглядывал косо на меня, но упорно молчал, чем-то сильно довольный. Скорей всего причина в природе моего происхождения, которое оказалось божественным, ведь теперь — теоретически — я могу пробудить змея его лучшего друга!

Учитывая, что эта причина для довольной улыбки мне самой была очень близка, я не почувствовала раздражения.

«Только бы понять, как помочь Шиарису…»

— Всё чисто, — отрапортовал генерал Шайтар, замирая рядом со смежной дверью, ведущей в мои комнаты. — Сейчас ваша камеристка, — перешёл на «вы» наг, — занесёт все вещи, и я магией закрою этот выход. Приказ наместника.

Я кивнула. Шахрияр говорил.

Едва Дюри открыл дверь, за ней показалась счастливая Элейн.

— Ваша Светлость! — девушка чуть не упала на колени, стараясь выразить мне своё почтение.

Шайтар усмехнулся, когда я возмущённо зашипела, отчитывая девушку, чтобы она так больше никогда не делала.

Дальше мы занялись «переездом».

Особенно запомнился момент, когда я переносила из секретера небольшой ящик с заточенными гвоздиками-пулями. Там же Шайтар заметил испорченные обои, на которых я испытывала прицел самострела.

— Это из твоего мира? Оружие? Я видел такое у нашей императрицы… неужели она тоже потомок богини?

Я отвечала спокойно и правдиво, больше не видя смысла в том, чтобы таиться и умалчивать о попадании. Наги не в пример людям и оборотням нормально относились к путешественникам между мирами, ведь Кара была той самой путешественницей, которая спасла их погибающую расу и перенесла её на Элерон. Да, сейчас они знают это лишь из легенд, но было же!

— Насчёт Вивиан Моран точно сказать не могу, — я поморщилась, припоминая из мутных воспоминаний Шалары особу, укравшую у неё возможность присесть не трон. — Так размахивать секирами… На Земле мало кто умеет. Если она тоже из моего мира, то прошла Крым и Рим… Эм… Так говорят у нас о тех, кому по жизни пришлось не сладко.

Шайтар кивнул, принимая мои ответы.

Вернул мне самострел, из которого я разрешила ему пострелять и, наконец, сделал то, зачем пришёл — запаял магией двери и окна покоев наместника.

Элейн к этому времени уже развесила все наряды.

Из гостиной послышался голос сиры Хамсат, и камеристка быстро вышла, чтобы узнать, что привело распорядительницу гарема к нам.

Всё оказалось прозаично.

Совет нагов и хасаки зашёл в тупик.

Наместник попросил меня явиться в зал заседаний прямо сейчас.

Я занервничала.

— Спокойно, Лара, — подмигнул Шайтар, выходя в гостиную, чтобы Элейн помогла мне выбраться из воскресного наряда для служб во что-то более удобное. Меня порадовало возвращение Дюри к неформальному общению. — Всё будет хорошо. Наша раса слишком любит и чтит Тёмную Богиню. Она спасла нас... а мы отдадим за тебя, её потомка, жизнь! — Мужчина похлопал себя рукой в грудь и широко улыбнулся. — Это у нас в крови. В сердце. Одевайся и ни о чём плохом не думай. Я подожду тебя в коридоре. Проведу пока инструктаж для адашей. — Шайтар подмигнул, развернулся к двери, но на секунду задержался, бросив через плечо. — Но своё оружие носи всегда с собой. Мало ли что… А потом, когда научишься управлять божественной силой, никто тебе будет не указ! Тебе и тем, кого ты любишь. Шахрияру повезло.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как довольная улыбка появляется на моих губах.

— Ваша Светлость, костюм готов, — отчиталась Элейн, выходя из гардеробной с изумительным чёрным костюмом, куда входила кремовая блуза, юбка, ничем не отличающаяся от наших стильных юбок-дудочек, и пиджак с острыми плечиками.

«Воу! Тут и такое есть?! Не только длинные платья с пошляцкими декольте?!»

— Как красиво!

— Это специальный костюм для зала советов, — похвасталась камеристка, аккуратно начиная опустошать вешалку. — Вообще женщин редко туда приглашают, несмотря на то, что в нашей империи равноправие… Видимо, — поморщилась молоденькая нагиня, хихикнув, — оно тоже относительное. Но когда такое случается, то приличествует являться женщинам в такого рода костюме.

— Почти, как в моём мире, — отметила я, быстро снимая через голову белоснежное великолепие из плотной вуали и целого наследства бриллиантов.

Костюм сел на мне идеально! Юбка, правда, оказалась слишком плотной, облепив мой зад и бёдра, словно вторая кожа… если не первая. Наверное, я за эти пару недель успела отъесться, не сильно переживая о фигуре Шалары. Опрометчиво. Теперь, исходя из соображения, что обратного обмена телами не будет, надо начинать следить за собой и не тащить в рот всё подряд, заедая стресс.

С другой стороны, облегающий костюм очень сексуально подчёркивал женственные округлости. Особенно вкупе с чёрными туфлями на высокой шпильке! И конским хвостом из длинных волос, который Элейн накрутила мне на макушке, выпрямив волосы заклинанием горячего воздуха.

Кстати, насчёт декольте, я погорячилась. Блуза оказалась не совсем стандартной, без пуговиц, с запахом. Из-за него получался весьма пикантный вид на грудь. Причём грудь без лифа или бюстье, потому что запах, оказывается, не предполагает подобный аксессуар!

В общем, я шла по коридорам дворца в окружении стражей с весьма двойственными ощущениями: уверенности в своём безупречном виде и противоположному ему сомнению, что этот вид вышел слишком провокационным!

Заходила в зал советов с гордо поднятой головой.

Огромное помещение с высокими окнами, трибунами, как в суде, и несколькими рядами стульев погружало в мрачные думы. Как будто меня кто-то прямо сейчас начнёт в чём-то преступном обвинять.

Но ничего такого не случилось. Наоборот, советники-наги и делегация альф из расы хасаки резко оборвали препирания, замолкая.

Стараясь смотреть только на Шахрияра, сидевшего по правую сторону от пустого трона, который пустовал в отсутствие императора, я прошлась по проходу зала, как по подиуму.

Шах встал мне навстречу и протянул руку.

Подав ему ладонь, я оказалась совершенно не готова к тому, что он проведёт меня к трону и кивком головы укажет сесть.

«М?» — я замерла, пытаясь не сильно таращить глаза.

— Сядь, — беззвучно выдохнул Шиарис, приказав одними губами.

Красные глаза наместника светились, но, как только наши руки перестали соприкасаться, сияние пропало.

Я повернулась лицом к рядам сидящих сторон и медленно опустилась на трон, дабы не создавать момента, который кому-то из присутствующих мог бы показаться неуверенностью.

«Раз Шах сказал сесть — надо садиться! Очевидно, потомку богини положено занимать место высочайшей власти».

— Аштари, — обратился ко мне Шахрияр, но громко и довольно пафосно, ведь «аштари» на змеином значило «дева-ангел», — мы попросили вас прийти на совет, чтобы раз и навсегда разрешить некоторые нюансы, вызывающие недопонимания среди лордов Севиры и альф Сильварина.

Шиарис замолчал, грозно глядя на совет и хасаки, и в зале воцарилось молчание.

Я, стараясь не выдать свои внутренние переживания, медленно закинула одну ногу на другую, выпрямилась на троне, показательно откинувшись на его мягкую, оббитую красным бархатом спинку, и улыбнулась.

— Ну, что ж. Я здесь. Говорите.

Рваными фразами я добилась лишь того, что лорды даже перестали шевелиться. Не моргая, таращились на меня, не желая быть тем первым, кто начнёт предъявлять потомку создавшей Элерон Богини свои какие-то примитивные недовольства.

Это был психологический ход, которым нас обучали в академии, знакомя с темой «Следственные мероприятия. Допросы».

Честно признаться, я сейчас чувствовала себя иначе. А если точнее: СОВСЕМ ПО-ДРУГОМУ!

Я больше не играла Шалару. А ещё не боялась, что меня рассекретят. Это уже случилось!

Более того!

Этот мир признал меня потомком создательницы — это круто поднимало самооценку, если что!

Я как будто свысока смотрела на собравшихся недовольных чинушей, хотя не прилагала к этому никаких усилий. Не знаю, внушаемость тому виной, или что-то другое, но уверенность во мне росла в геометрической прогрессии.

Я даже улыбнулась, разглядывая мужчин в ответ на их восторженную оторопь.

— Раз все молчат, я начну, — взял слово Шах, продолжая стоять полубоком возле трона так, чтобы ему было хорошо видно не только меня (точнее моё декольте), но и все трибуны в зале. — Подтвердите, что вы — не Шалара Хасис.

— Я — не она, — кивнула, продолжая говорить максимально коротко. — Меня зовут Лара. Наследница Хасис разорвала пространство миров и обменяла нас телами.

— Зачем она это сделала? — выкрикнул кто-то.

Шах нахмурился, но я остановила его недовольство, подняв руку.

«А удобно тут сидеть!» — усмехнулась мысленно.

— Советник Хасис требовал от Шалары невыполнимое, — Шахрияру достался мой тяжёлый взгляд. — Он планировал захватить власть в Шиатаре в отсутствие императора. Девушка не выдержала давления.

По рядам членов совета прошлись взволнованные шепотки, но я заметила пару лиц, пытающихся спрятать нервные взгляды.

«Потенциальные сообщники Дашала…»

— Но как так получилось, что она выбрала именно потомка Богини Кары?! — прилетел ещё один вопрос.

Я насмешливо развела руками, садясь ровнее.

— Счастливая случайность.

Со стороны делегации хасаки поднялся Барсиан Фирс.

— Аштари… вы, наверное, слышали легенду о похищенном дитя? — получив от меня скупой кивок, снежный барс нахмурился. — Мой народ виноват — мы не отрицаем свою причастность и несём проклятие тёмной богини с честью... Но поймите правильно, я, как глава альф, не могу не спросить…

— Входит ли в мои планы разрушить Элерон? — насмешливо поинтересовалась я.

В зале прямо отчётливо стали слышны нервные сглатывания нескольких мужчин сразу.

Барсиан напрягся.

Чтобы не нагнетать, я сразу ответила:

— Не в коем случае. Чтобы обозначить серьёзность своих слов, я громко заявляю: моя нога не перешагнёт ни портал! — Я судорожно выдохнула остаток воздуха, набирая полную грудь с решительным видом. — Я останусь здесь.

— А как же магический фон? Божественные искры служили нам для поддержания рождаемости… появления одарённых магией детей… — этот вопрос задал советник в белой хламиде. Видимо, представитель местного духовенства.

Вопрос хороший, и он заставил меня задуматься, но решение нашлось довольно быстро.

— Я верну пять божественных искр в храмы. Наместник и старший жрец выберут — в какие именно. Три оставлю себе… В конце концов, это моё достояние. — Все, кто недовольно хмурился, резко опустил взгляды, стоило мне только сжать кулачки на тронных подлокотниках. — Кара обрекла себя на небытие, чтобы её потомок чувствовал себя здесь, как дома. Так и будет!

Мужчина в белой хламиде благодарно кивнул с облегчённым выдохом откидываясь на спинку своего стула.

Во мне же тлело глухое принятие. И вроде бы оно должно доставлять боль душе, но я посмотрела на осторожную улыбку Шахрияра, обращённую ко мне, и на душе потеплело. Как будто костёр моих стремлений по возвращению домой потушили не водой, которая оставила бы после себя грязь, а сладким, тягучим мёдом. Невероятное ощущение!

Это был непростой выбор, но я сделала его!

— Что насчёт связи с наместником? — выкрикнул ни кто иной, как довольный собой генерал Дюри. — Что планируете делать, когда печать лимриха исчезнет? Вы же в курсе, что у нагов не приняты разводы?

— Шайтар! — рыкнул Шиарис, сжав кулаки до хруста.

Но я не была в обиде на рыжего негодника. Он правильно спросил! Раз взялись расставлять все точки на «Ё», то нужно доводить дело до конца.

Словно подслушав мои мысли, понеслись выкрики лордов:

— Но Аштари Лара — не принадлежит расе нагов! Она наполовину человек, а на другую — божественный потомок Кары!

— Почему Аштари должна отвечать за преступление наследницы Хасис?!

— Да, верно! Надо провести отбор на эту великую честь — быть супругом Аштари! На Элероне есть… другие достойные мужчины.

Шахрияр напрягся, как и я, уловив невысказанное «более достойные, чем дефективный наг без змея».

Альфы обменялись между собой загадочными улыбками, хотя их альфа, Фирс, недовольно поджал губы, с прищуром запоминая лица высказавшихся.

Не дожидаясь, когда Шиарис отчебучит какую-нибудь дурость в ответ на дерзкие выкрики, я резко встала.

Замолчали все. Лишь наблюдали, как я делаю шаг к Шаху и беру его за руку, переплетая наши пальцы.

— Провидение распорядилось таким образом, что теперь — да — я — жена наместника Шиатарской империи, генерала Шиариса. Я знаю законы змеелюдов… и они меня более чем устраивают.

Самоуверенно улыбнувшись уголком губ, посмотрела на Шаха.

Он в ответ смотрел на меня, как на восьмое чудо света, с восхищением и обжигающим желанием обладания.

Зрачок Шиариса вытянулся, чернея, и кто-то на трибунах охнул:

— Вы видели? Видели?!

— Как такое возможно? — долетал до меня едва слышный шёпот.

— Совещание окончено! — громко гаркнул генерал Дюри, отдавая команды адашам, торопливо выступившим от стен, дабы придать расторопность некоторым важным особам. — Конца света не будет!!! Возрадуйтесь, зверолюды!

— Но как же… — возмутился кто-то со стороны хасаки.

Шиарис кивнул поднявшемуся Барсиану, и тот рыкнул:

— Все на выход!

— Ждём вас на торжественном ужине, — взялась сгладить эффект от властных команд, наблюдая, как советники и хасаки покидают зал советов.

Последним был рыжий генерал, дурашливо подмигивающий пока закрывал створки дверей.

Шах упорно продолжал смотреть на меня, поэтому не видел карикатурной мимики этого шута, но я едва сдерживала смех.

Как только двери закрылись, и мы остались одни, муж Шалары… ой! Теперь мой. Мой муж резко притянул меня в свои объятья.

— Странно, — хрипло прошептал Шах, медленно оглаживая мои скулы костяшками пальцев. Его взгляд завораживал, утягивая в омут красных молний. — Богиня Тёмная, а в твоих глазах горит белое пламя…

— Угу… странно…

Шах хищно улыбнулся, нагнувшись ближе. Его нос коснулся щеки, глубоко вдыхая запах моей кожи.

Я вздрогнула, ощущая, как томно тянет внизу живота.

Наг чувственно выдохнул, довольно щурясь:

— Значит, тебя всё устраивает?

— Более чем, — ответила шёпотом.

Жар бросился в лицо.

— Дааа… Более чем. Как я мог упустить это уточнение? — от тихого хриплого смеха мужчины, лёгкого, как дуновение летнего ветерка, кровь бросилась в голову, а в ушах зашумело.

Я вцепилась в неудобные металлические пластины боевого жилета, чтобы не упасть.

Шах обнял меня крепче, замечая, как я поморщилась.

— Что-то не нравится?

— Да, — призналась я, сама в шоке от своей бесстрашной откровенности. — Сними жилет. Неудобно тебя обнимать…

Шах не отошёл. Лишь слегка отстранился назад, отстёгивая ремни, чтобы снять верхнюю часть брони.

— Так лучше?

Насмешливый взгляд нага испепелял. Кажется, от него у меня поднималась температура.

— Весьма… — я поплыла, наблюдая, как лицо Шахрияра приближается, а его губы вот-вот коснуться моей души. Именно души, а не кожи или рта.

Я вся как будто превратилась в оголённый провод, состоящий из одних эмоций и нервов.

Шах крепко прижал меня к себе и поцеловал, больше не испытывая ничьё терпение. В этот момент казалось, что весь мир замер, и существуем мы вдвоём — в вихре чувств, которые невозможно описать словами.

Его губы обожгли меня нежностью и огнём одновременно — сначала лёгкое прикосновение, словно шёпот ветра, а затем волна страсти, накрывшая с головой.

Сердце забилось в бешеном ритме, дыхание сбилось, и всё вокруг исчезло, оставив только нас двоих.

Руки нага крепко обвили меня, словно боясь отпустить, и я ответила ему тем же — растворяясь в этом мгновении, в этом огне, который жёг и согревал одновременно.

Поцелуй был глубоким, жадным, наполненным обещаниями и страхами, которые мы больше не хотели скрывать.

Торс Шахрияра был великолепен! Касаться его, гладить ладонями — был особый вид наслаждения. Горячая кожа, ребристый рельеф… Я сходила с ума, не в силах оторваться от этого безумного действа.

В зале Советов, где обычно царила холодная строгость и безмолвие, сейчас витала совсем иная энергия — напряжённая, живущая дыханием и прикосновениями.

Руки Шахрияра, сильные и уверенные, скользили по моей спине, вызывая дрожь, которая разливалась по всему телу. Я чувствовала, как каждое его движение пробуждает во мне волну эмоций — от нежности до пылающей страсти, от трепета до полного растворения. Но самым удивительным было то, что я, вчерашняя девственница, чувствовала внутри полную раскованность. Желание бурлило в моей крови круче какого-то там адреналина, даря полную уверенность в каждом своём движении.

— Ммм… — простонала едва слышно, принимая лёгкие поцелуи в шею. Стыд окончательно помахал мне ручкой, толкая к безумству. — Сюда же никто не войдёт?

Шахрияр отстранился на секунду.

Наши взгляды встретились.

В глазах нага горел огонь, который невозможно было погасить.

— Нет, — хриплым баритоном ответил Шиарис. Черты его лица хищно заострились, предвкушая. — Хочу тебя…

Я скинула пиджак и одним движением развязала блузу с зап а хом, как заправская соблазнительница.

Шах со свистом втянул в себя воздух, жадно глядя на мою голую грудь.

Один миг, и я уже сижу на стойке для публичных выступлений с задранной до талии узкой юбкой, которая жалобно треснула под натиском рук самого невероятного мужчины, которого я когда-либо встречала.

Шахрияр крепко держал меня, словно боясь отпустить, и в его объятиях я чувствовала себя защищённой, как никогда раньше. Его взгляд был полон нежности и глубокой заботы, в нём отражалась вся та сила, что он хранил внутри, и вместе с тем — удивительная хрупкость, которую он позволял увидеть только мне.

Его руки нежно скользили по моей коже, вызывая трепет и тепло, а дыхание сливалось с моим, создавая невидимую связь, крепче которой не было ничего на свете. Он отодвинул полоску трусиков и вошёл в меня, выбивая томный стон из груди.

Я чувствовала, как наши души переплетаются, находя друг в друге опору и понимание. Это было нечто большее, чем просто спонтанный секс в общественном месте. При всей его похожести на то! Это была настоящая близость, которая согревала и наполняла смыслом.

Шахрияр шептал мне слова, полные нежности и обещаний, и я знала, что каждое из них не простой звук. Они как клятва.

В его объятиях я была собой — настоящей, уязвимой и сильной одновременно. И это чувство, эта связь, были для меня важнее всего на свете сейчас.

Мы позволили себе раствориться в этом мгновении, забыв обо всём, кроме друг друга. И в этом безумном танце чувств я нашла то, что искала — любовь, которая не боится преград, времени и даже межмирового пространства.

В этом мгновении мы были не просто двумя людьми — мы были единым целым, связаны невидимыми нитями желания и доверия.

Его дыхание касалось моей кожи, заставляя сердце биться чаще, а разум — терять всякую логику.

Я позволила себе забыть обо всём — о правилах, о страхах, о том, что этот зал видел нечто совсем иное, чем сейчас. Здесь, среди холодных каменных стен и тяжёлых кресел, мы создали свой мир — мир, где существовали только мы и наши чувства.

Шахрияр прижал меня к себе крепче, толкаясь всё быстрее.

Перед глазами заплясали белые круги. Я зажмурилась, выдыхая его имя, и губы Шиариса тут же нашли мои, прошептав короткое:

— Ты не пожалеешь! Клянусь, ты не пожалеешь, что выбрала меня!

Поцелуй был одновременно нежным и требовательным, словно он хотел добавить к своим словам всё то, что не мог выразить голосом.

Я ответила ему, вступая в танец с языком нага.

Внизу живота спираль закручивалась всё быстрее, и в какой-то миг резко распрямилась, заставляя меня выгнуться и вместе с тем вцепиться в плечи Шаха.

Поцелуем он заглушил мои громкий стон, замедляясь. Его движения бёдрами стали отрывистее, но значительно глубже, продлевая мой оргазм и заставляя волны наслаждения накатывать одна за другой, будто прилив, не желающий отступать.

Я чувствовала, как его тело напрягается, как дрожь проходит по его мышцам, сдерживаемая, но неукротимая.

Он смотрел на меня, не отводя взгляда, будто боялся упустить хоть миг моего выражения, будто в нём искал подтверждение: «Да, это правильно. Да, мы — вместе. Да, это навсегда!»

— Шах… — выдохнула я, и имя его прозвучало как молитва, как признание, как последнее, что осталось от моего разума.

Он не ответил словами. Вместо этого его руки скользнули под мои бёдра, приподнимая меня чуть выше, прижимая ближе — так, что между нами не осталось ни миллиметра пустоты. Его губы снова нашли мои, но теперь в поцелуе не было требовательности — только благодарность, только обещание, только любовь, чистая и оголённая, как душа в момент истины.

И тогда он позволил себе отпустить контроль.

Его тело содрогнулось в мощной, почти животной разрядке, и он зарылся лицом в изгиб моей шеи, выдыхая моё имя — глухо, хрипло, с дрожью в голосе.

Я чувствовала, как его сердце колотится в такт моему, как пульс бьётся в висках, как мир вокруг нас медленно возвращается — но уже иной, перекрашенный нашим безумием.

Мы остались неподвижны, прижавшись друг к другу, будто боялись, что, разомкнув объятия, разрушим то, что только что создали. В зале Советов вновь воцарилась тишина, но теперь она была наполнена чем-то тёплым, живым, почти священным.

Шахрияр медленно поднял голову. Его глаза, обычно такие холодные и расчётливые, теперь сияли — не от власти, не от триумфа, а от чего-то гораздо более редкого: от счастья.

— Ты дрожишь, — прошептал он, проводя большим пальцем по моей скуле.

— От тебя, — ответила я с улыбкой, и в этом не было стыда или смущения, только истина.

Он усмехнулся той улыбкой, что заставляла моё сердце замирать. Даже тогда, при нашей первой не самой приятной встрече. Затем бережно помог мне спуститься со стойки, поправить одежду. Заправил за ухо выбившиеся прядки. Я же помогла ему застегнуть ширинку.

Мои ноги подкашивались, и Шиарис подхватил меня на руки, как будто я была чем-то хрупким и бесценным.

— Не хочу, чтобы хоть кто-то видел тебя такой… — сказал он, глядя вперёд, но обращаясь ко мне.

— Какой?

Шах опустил на меня свой темнеющий взгляд.

— Такой сладкой. Отзывчивой и страстной. МОЕЙ — не по титулу. Не по приказу. А потому что без тебя я — больше не я.

Я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце — уже ровнее, но всё ещё горячее.

За окнами зала полдень перевалил во вторую фазу, обещая очередные хлопоты с организацией торжественного ужина. Но как же не хотелось отрываться от груди Шиариса.

И пусть весь мир скажет, что это безрассудство.

Пусть назовут нас безумцами.

Но в этом безумии я нашла свой рассудок.

А в его объятьях — свой приют.

— Я люблю тебя, Лара… — прошептал Шах.

Я крепко зажмурилась и, наконец, выдохнула признание:

— И я люблю тебя, Шахрияр.

Резко подняв на него взгляд, увидела, насколько шокирован наг. Счастье на его лице рождалось прямо на моих глазах. Это было изумительно.

Даже не хотелось портить миг дополнительными уточнениями, но я не могла не сказать:

— Но вопрос с Шаларой не закрыт, милый. И с моей семьёй… Так-то они такие же потомки, как и я. Мне нужно увидеться и поговорить с ними. С каждым. И если они согласятся, а они точно против не будут, то я хотела бы вернуть их на нашу историческую Родину.

Шахрияр поцеловал меня в висок, унося к стене, которая отъехала в сторону, открывая тайный проход.

— Как скажешь, моя богиня. Выпроводим делегацию и поднимемся в горный храм, на алтарь Карнеона. Там будет видно, насколько щит Элерона восстановлен. Без оглядки на этот момент нельзя открывать портал. Как только это станет возможно, ты разорвёшь пространство прямо к Шаларе… и Шайтар вернёт Хасис. Сама ты туда не пойдёшь. Тебе нельзя.

— А как с мамой и папой? Как с семьёй?

— Разберёмся, — пообещал Шах, двигаясь по тайному проходу, который стал уходить вверх.

Когда наш путь подошёл к концу, уткнувшись в тупик, наг что-то нажал на нём, и стена отъехала, выпуская нас в императорские покои, где сейчас никто не жил.

— Ого! — охнула я, восхищаясь дизайном шикарной спальни зелёно-золотого цвета.

Императорские покои поражали не роскошью, а глубокой, почти магической гармонией. В центре просторной комнаты стояла круглая кровать, утопающая в слоях изумрудно-золотистого шелка — балдахин из полупрозрачной ткани ниспадал мягкими волнами, подхваченный серебряными цепочками с подвесками в форме полумесяцев. Стены были обиты тёмным деревом с инкрустацией из перламутра, выложенными древними узорами — символами единения стихий и вечного круговорота душ.

Над изголовьем парила подвесная инсталляция из кристаллов Карнеона, его копия, конечно! Мерцающие камешки в свете дня переливались в темноте комнаты, как звёзды над горным храмом. Пол устилал толстый ковёр цвета тёплой ночи, сотканный из нитей лунной шерсти — он гасил звуки шагов и обволакивал босые ступни нежностью.

У изножья кровати — низкий столик из чёрного обсидиана, на котором дымились благовония, а рядом, на подушках из бархата, лежала древняя книга с переплётом из кожи дракона и застёжкой в виде сплетённых рук. Всё здесь дышало тайной, силой… и ожиданием. Ожиданием нас.

— Что это?

— Это очень древний гримуар. Он принадлежал Каре. Его доставили только что из храма Богини. Я распорядился перед советом. В покоях Альтаира самая сильная защита. Никому сюда не ворваться.

— Но как тогда…

— Я брат Тару по крови. Мне сюда путь открыт. Насчёт гримуара… Тебе надо научиться управлять силой, которая теперь течёт в твоих жилах. Без этого ни о каком открытие портала речи быть не может.

— Я готова! Я буду стараться!

— Ни капли не сомневаюсь, малышка. — Шах поцеловал меня в кончик носа, мягко улыбаясь. — Предлагаю начать прямо завтра. Сегодня, увы, нам опять предстоит проявлять радушное гостеприимство. Официальный ужин ждать не будет.

Я вздохнула, отрывая взгляд от фолианта, и кивнула.

— Хорошо. Сегодня — ужин. Завтра — судьба, как бы это пафосно не звучало!

Шахрияр тихо засмеялся, сжал мою руку, и в этом простом жесте было всё: обещание, защита, любовь.

Ужин начался изумительно. Причем в прямом смысле этого слова. Придворные и некоторые альфы из расы хасаки с изумлением смотрели на Шахрияра, на то, как он широко улыбается, как наблюдал за изумительными танцами приглашённых актёров.

Организация праздника удалась на славу! Сира Хамсат, придерживаясь наших обсуждений, учла всё до деталей!

Трапезный зал Императорского дворца сиял, будто выточенный из света и золота. Высокие своды украшали мозаики из лунного кварца и чёрного обсидиана, изображающие древние легенды — сражения богинь, союзы рас, рождение мира из хаоса. Вдоль стен горели сотни ароматических ламп, наполняя воздух смесью сандала, жасмина и чего-то дикого, звериного — будто сама ночь проникла сюда сквозь щели в реальности.

Гости были одеты так, словно сама роскошь сошла с полотен старинных мастеров. Женщины в платьях из ткани, меняющей оттенок при каждом движении — от глубокого индиго до раскалённого янтаря. Мужчины — в расшитых серебром кафтанах, с поясами, инкрустированными редкими камнями, отражающими свет от магических люстр. Но особенно выделялась дипломатическая делегация хасаки.

Они не скрывали своей природы.

Альфы хасаки — величественные, опасные, с глазами, горящими янтарём, изумрудом или ледяной синевой — сидели с достоинством хищников, привыкших к власти. Один из них, в плаще из шкуры снежного волка, то и дело проводил языком по клыкам, будто сдерживал зверя внутри. Другой, с густой чёрной гривой и золотистыми полосами на шее — явный лев — держался так, будто весь зал был его логовом. А у третьего, с острыми скулами и пронзительным взглядом, кожа на предплечьях слегка покрывалась рыжей шерстью при каждом всплеске эмоций — явный лис.

Но все они, без исключения, время от времени бросали на меня взгляды. Хмурились при этом, явно думая о чём-то, что вызывает у них тревогу.

Но я была спокойна.

Шахрияр никому не давал ни единого шанса приблизиться ко мне, выставив чуть ли не караул из адашей перед императорским настилом, где был накрыт столик только на правящую пару, в данном случае на нас.

Он сидел рядом со мной. Его рука лежала на моём колене под скатертью — тёплая, уверенная, защищающая. Каждый раз, когда слуга приносил блюдо, он первым брал с него кусок, пробовал и лишь затем позволял мне прикоснуться к еде. Когда я наклонялась к бокалу, он слегка поворачивал голову, чтобы видеть моё лицо, мои губы, моё дыхание. А когда танцовщицы вышли в центр зала — гибкие, как змеи, в полупрозрачных одеяниях, — он не смотрел на них. Он смотрел только на меня, на то, как отсветы огней играют в моих глазах.

— Ты сияешь сильнее всех огней в этом зале, — прошептал Шах, наклоняясь так близко, что его губы почти коснулись моего уха.

Я улыбнулась — и в этот миг к нашему столу подошёл Барсиан Фирс.

Глава делегации хасаки как всегда выглядел потрясающе аристократично и вместе с тем брутально! Его серебристо-белые волосы были заплетены в тугую косу, перевитую костяными бусинами — символами павших вождей. В глазах — холодный ум, но без враждебности. Только… настороженность.

Адаши по кивку головы Шиариса пропустили Фирса.

— Наместник, — произнёс он, кланяясь с достоинством, но без покорности. — Пир достоин легенды. Ваша Севира умеет удивлять даже нас, детей пустыни и льда.

— Рад, что вам по душе, Фирс, — ответил Шахрияр торжественно и громко, не вставая, но кивнув с уважением. — Мы щедры к союзникам.

Я до сих пор не могла понять, какие между ними отношения, но сейчас они придерживались официальности

Барсиан на миг замер, затем перевёл взгляд на меня. Его зрачки на секунду сузились — как у зверя, оценивающего угрозу… или добычу.

— Союзники — да. Именно так… — сказал он куда тише. Так, чтобы слышали только мы трое. — Поэтому не прими за угрозу… Это скорей дружеское предупреждение. У тебя сильная жена, но… даже боги имеют уязвимости. Пока мы не отправимся в обратный путь, присматривайте друг за другом, ребята. Я хоть и глава делегации, но ты же понимаешь, Шахрияр… мне не под силу управлять альфами чужих стай. Особенно когда речь идёт о крови, способной погубить Элерон.

Рука Шаха напряглась на моём колене.

Барсиан же продолжил, осторожно оглядываясь по сторонам за придворными, чьё внимание было полностью поглощено представлением танцовщиц.

— Речь Аштари была убедительна… но такое качество, как доверие, не заложено в хасаки. Хотелось бы закончить с дипмиссией поскорее и покинуть берега вашего континента, поэтому предлагаю завтрашний день посвятить переговорам, чтобы вечер ознаменовался торжественными проводами и нашим отплытием. Я не желаю, чтобы моя стая отвечала за возможные безумства некоторых альф.

Шахрияр медленно поднялся. В его глазах вспыхнул тот самый огонь — не гнев, а предупреждение, древнее и безжалостное.

— Пусть попробуют, — прошептал он, и в этом шёпоте звучала клятва, вырезанная в самой ткани мира. — Пусть только посмеют навредить моей жене... И я, и наги не пощадят никого.

Барсиан кивнул, будто услышал именно то, что ждал.

— Я знаю… — сказал он с лёгкой усмешкой и отступил, растворившись в толпе, как тень.

Я сжала руку Шахрияра под столом.

— Они всё ещё не верят, — прошептала едва слышно.

— Пусть не верят, — ответил наместник, поднося мою ладонь к губам. — Главное — чтобы боялись. Но Барс прав. Нужно заканчивать с гостеприимством и проводить делегацию в обратный путь домой.

Танцы начались, едва последние блюда исчезли со столов. Музыканты, скрытые за полупрозрачными занавесами из шёлка, запели на древнем языке Севиры — мелодия лилась, как расплавленное золото, обвивая тела, сердца, души. Барабаны отсчитывали пульс ночи, а флейты вплетали в ритм шёпот желания.

Шахрияр встал, протянув мне руку — не как наместник, а как мужчина, жаждущий прикоснуться к своей женщине при свете тысяч огней.

Я положила ладонь в его, и в этот миг весь зал, казалось, замер. Даже хасаки перестали шептаться. Все смотрели — не с завистью, не с осуждением, а с интересом, потому что то, что происходило между нами, было больше, чем любовь. Это была сила. Слияние двух судеб, двух миров, двух огней, наконец-то нашедших друг друга.

Мы танцевали медленно, почти лениво, будто весь вечер был лишь предлогом, чтобы держать друг друга в объятиях. Его рука скользила по моей спине, по тонкой ткани платья, ощущая каждое движение тела. Мои бёдра двигались в такт его шагам — не подчиняясь, а отвечая. Каждое прикосновение пальцев, каждый взгляд, каждый вздох — всё говорило без слов: мы принадлежим только друг другу.

К нам присоединились другие пары.

Музыка стихала и начиналась снова, но мы не замечали.

Я не помню, как мы вышли из зала. Помню только его ладонь на моей талии, тёплую и твёрдую, как клятва. Помню, как музыка стихла где-то за спиной, а перед глазами — только его глаза, горящие в полумраке коридора. И этот шёпот, почти приказ:

«Пойдём».

В покоях Шиариса не было света — только мерцание кристаллов-бра, отбрасывающих на стены тени, похожие на крылья. Я едва успела сделать шаг, как он прижал меня к двери. Его губы нашли мои — не нежно, не осторожно, а жадно, будто Шах боялся, что я исчезну.

Я ответила с той же яростью, впиваясь пальцами в его волосы, дёргая полы его рубашки, потому что больше не могла ждать. Ни минуты.

— Всю ночь… — выдохнула я между поцелуями, — я думала только о том, как ты коснёшься меня.

Он не ответил словами. Просто сорвал с меня платье — одним рывком, без сожаления. Ткань треснула, но мне было всё равно. Я стояла перед ним обнажённая, дрожащая, и гордая — потому что в его глазах я видела не просто желание. Я видела почитание.

Его руки скользнули по моей коже, медленно, почти мучительно, будто запоминая каждый сантиметр. Когда его пальцы коснулись меня там, где уже пульсировало от нетерпения, я выгнулась, застонав.

— Такая мокрая… — прохрипел он, прижимаясь лбом к моей шее. — Всё это время для меня?

— Только для тебя, — прошептала я. — Всегда только для тебя.

Он поднял меня на руки и бросил на круглую кровать — не грубо, но с такой силой, что шёлк вуалей взметнулся вокруг нас, как волны. Я не успела опомниться, как он уже был надо мной, обнажённый, напряжённый, мой. И когда он вошёл в меня — глубоко, без колебаний — я закричала. Не от боли. От облегчения. От того, что, наконец, он внутри.

Шах двигался медленно. Слишком медленно. Каждый толчок — как пытка и как дар одновременно. Я царапала его спину, впивалась ногтями, требуя больше, быстрее, глубже. Он усмехался — той хищной, почти звериной улыбкой, что появлялась, когда он терял контроль.

— Ты такая страстная, — шептал шаг, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в шею. — Такая моя.

И тогда он ускорился.

Его движения стали жёсткими, почти яростными, но в них не было жестокости — только отчаянная, всепоглощающая потребность обладать мной полностью. Я чувствовала, как нарастает напряжение, как волны наслаждения поднимаются всё выше, пока не разбиваются в ослепительном взрыве. Я выгнулась, закричала его имя — и он заглушил мой стон поцелуем, продолжая двигаться, продлевая мой оргазм, пока я не задрожала в его руках, обессиленная, счастливая, целая.

Только тогда он позволил себе отпустить контроль. Его тело напряглось, как тетива, и он кончил с глухим стоном, зарывшись лицом в мою шею, держа меня так крепко, будто боялся, что я ускользну в эту ночь навсегда.

«Шалара пила тонны противозачаточных микстур, боясь близости с Шахом, — вяло подумалось мне. — И так как тело это её, то мне пока не стоит беспокоиться о последствиях нашей страсти… Правда, дети никогда и не вызывали у меня беспокойство. Тем более теперь, когда я обрела идеального мужчину».

Мы лежали в тишине, прижавшись друг к другу. Кожа всё ещё пульсировала от отголосков наслаждения, а дыхание постепенно возвращалось к ритму покоя.

Пальцы Шиариса нежно перебирали пряди моих волос, будто боясь спугнуть момент близости душ, в котором мы сейчас пребывали.

— Завтра… — начал он тихо, почти нехотя, — Мне придётся оставить тебя. Пообещай, что ты поручишь подготовку отплытия делегации сире Хамсат…

— Хорошо, — я даже не собиралась спорить.

— Сама займись гримуаром. Закройся в покоях императора и изучай фолиант. Там непробиваемая магическая защита.

Я приподняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза. В них читалась тревога.

— Всё будет хорошо. Я обещаю, что не выйду из спальни твоего брата. Но… Ты уверен, что я сама справлюсь с изучением гримуара? — я нахмурилась. — Я ведь совсем не понимаю, что во мне проснулось…

— Не просто проснулось, Лара, — Шах провёл большим пальцем по моей скуле, будто вычерчивая символ защиты. — Ты вернулась. Вернулась домой! И эта книга — не испытание для тебя. Она ждала тебя… совсем как и я. Она сама откроет для тебя все свои тайны.

Я улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается тёплое, уверенное пламя.

Прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце — ровно, сильно.

— Хорошо…

— Раван, младший адаш империи Шиатар~

Я стоял у двери императорских покоев, как статуя из чёрного обсидиана.

Мои доспехи — не такие, как у старших адашей. Мои пластины — без герба Хасис. Моё имя — не выгравировано на поясной пряжке.

Потому что я — Раван, сын Дашала от служанки, и в этом дворце меня знают лишь как «того, кто стоит у дверей».

Но сегодня… сегодня всё изменится.

В кармане у меня лежала Слеза Алианы — ледяной осколок, подаренный отцом прошлой ночью, когда он впервые назвал меня «сыном» при свечах.

— Если ты сделаешь это, — сказал он, глядя мне в глаза без тени презрения, — ты станешь наследником Хасис. Не Шалара. Не этот выскочка Морлан. Ты, сын мой.

Я до сих пор чувствую, как дрожали мои колени от этих слов.

Впервые за двадцать лет жизни — я был нужен.

Впервые — я был его.

Но сейчас, стоя здесь, я чувствовал другую дрожь — не от восторга, а от страха.

За этой дверью — Аштари Лара.

Не та, что была раньше — жестокая, хитрая Шалара, которую я ненавидел за её высокомерие и за то, что она — «настоящая» дочь Хасис, а я — лишь тень.

Нет.

Эта — другая.

Я видел, как она смотрит на Шахрияра. Не как на господина. Не как на средство.

А как на человека.

Я видел, как она улыбается придворным детям, как слушает распорядительницу и свою камеристку, как не боится красных глаз наместника, а целует его в лоб, будто он — не ущербный недозмей, а просто мужчина, уставший от войны.

Она — дочь Богини.

А я… я собираюсь помочь убить её.

— Прости меня, — прошептал я, глядя на дверь, за которой она, наверное, читала в эту самую минуту гримуар, ничего не подозревая. — Но у меня нет выбора.

«Если я не сделаю этого — меня сотрут, как пыль с мраморного пола. А если сделаю… может, отец, наконец, будет гордиться мной!»

Время подходило к одиннадцати часам по полудню.

Я достал Слезу.

Она пульсировала холодом, будто живая.

В ней не было зла. Только печаль.

Печаль Алианы, которая когда-то плакала, видя наперёд, как её сестра Кара убивает её, а потом уходит в тьму.

«Оказывается, даже Боги боятся своих видений и не могут просто отойти в сторону, чтобы не дать ему случиться!»

Теперь эта слеза — оружие.

И я — её рука.

С глубоким вдохом я активировал реликт.

Лёд в моей ладони всхлипнул, и по коридору прокатилась волна тишины — та самая, что гасит магию, как ветер гасит свечу.

Я не стал ждать.

Подошёл к двери, приоткрыл её — и бросил Слезу в центр комнаты.

Она упала на ковёр, и всё вокруг замерло.

Магические бра погасли.

Воздух стал плоским, мёртвым.

Защита покоев рассыпалась, как стекло.

В ту же секунду окно справа разбилось.

— Что… — Аштари испуганно вскочила с дивана и отпрыгнула к дальней ширме.

В окно один за другим ворвались тени в шкурах.

Хасаки-шакалы — почитатели Светлой Богини. С глазами, полными фанатичного огня.

Я отступил в коридор, прижавшись к стене.

Мне не велено было участвовать. Только открыть путь.

Но я не мог отвести взгляд.

Она стояла у окна — в чёрном платье, с распущенными волосами, с потухшим гримуаром в руках.

В тот миг, когда магия исчезла, она не закричала.

Она кинула книгу за ширму, задрала подол платья и выхватила из резинки чулок странную, незнакомую мне штуку с блестящей трубкой и ещё более странной рукояткой.

Первый негромкий хлопок и жуткая рана в груди шакала показали, что это какое-то стрелковое оружие.

Хасаки рухнул без звука.

Второй выстрел — в горло волка, который уже прыгал на неё.

Третий — в колено, четвёртый — в плечо, пятый — в висок.

И каждый выстрел сопровождался лихорадочным передёргиванием рукой.

Пятеро пали.

Аштари двигалась, как смерть в юбке — без криков, без паники, только точные, жестокие движения.

Я восхищался.

Даже сейчас, даже зная, что она — враг моего отца, я восхищался.

Но хасаки было слишком много.

Её сбили. Скрутили руки. Зажали рот, чтобы её крики никто не услышал.

Она кусалась, брыкалась, вырывалась, как дикая кошка, но силы были не равны.

Корвак — вожак шакалов, с лицом, изрезанным шрамами и глазами, полными древней ненависти — подошёл ко мне.

— Медальон, — коротко бросил он, гневно порыкивая.

Я молча протянул ему Слезу Алианы, вделанную в серебряный ошейник-амулет.

Корвак подошёл к Ларе, которая всё ещё извивалась в руках двоих хасаки, и надел медальон ей на шею.

Он затянулся сам, как живой.

Стал ошейником, который глушил не только магию, но и волю.

Путешественница между мирами замерла.

Не от боли.

От ужаса.

Потому что впервые почувствовала — она больше не хозяйка своему телу.

Она — просто жертва, которую везут на заклание.

Корвак кивнул мне.

— Ты выполнил своё. Теперь — молчи. Или твой отец узнает, что ты дрожал, как девчонка, пока смотрел на неё.

Я не ответил.

Просто стоял, пока они вытаскивали её в окно, где уже ждали лунмы.

Когда последний хасаки исчез в небе, я вошёл в покои.

Поднял гримуар.

Положил его обратно на стол.

И заплакал.

Не от жалости.

От стыда.

Я помог увести дочь Богини.

А завтра отец назовёт меня сыном.

И я никогда не смогу сказать ему, что сегодня я видел настоящее чудо — и предал его.

«Лучше быть ненавидимым за то, кто ты есть, чем любимым за то, кем ты быть не желаешь!» — говорила мне мать, когда я был ребёнком.

Сейчас я понял: я выбрал второе.

И я потерян.

— Лара Емельянова, студентка~

Если бы мне когда-нибудь сказали, что я окажусь брошенной поперёк седла крылатой лошади, как мешок с картошкой, с ошейником на шее и без единого шанса на побег — я бы засмеялась в лицо.

Досада одолела сознание:

«А ведь я только начала привыкать к мысли, что останусь здесь! Что Элерон станет домом не только для меня, но и моей семьи! Согласитесь, кто откажется жить почти 400 лет, искупнувшись в источниках Кары?! Причём не старея до самой смерти?! Пф! Братья и мама точно ответят согласием на моё предложение! Папа… Может заартачиться. Он слишком привязан к своим друзьям. И всё равно сделает выбор в пользу семьи, потому что мы — важнее».

Но сейчас я болталась в воздухе, уткнувшись носом в гриву лунма, который, судя по всему, не в восторге от моего присутствия, и совершенно не понимала, что грядущее будущее мне готовит!

«Сидела, читала книгу с сияющими страницами! Никому не мешала… — хотелось скрипеть зубами от досады. — Вот тебе и защита! Не императорские покои, а какой-то проходной двор!»

— Эй! — закричала я, приподнимаясь на локтях, несмотря на то что каждый порыв ветра пытался сбросить меня вниз. — У вас тут ремни безопасности не предусмотрены?! Или сразу экономите на смертниках?!

Вожак — тот самый шакал с лицом, изрезанным шрамами, будто его использовали как точилку для ножей, — даже не обернулся. Только фыркнул, и его лунм послушно взмыл ещё выше, в облака, где воздух стал ледяным и колючим.

Под нами стали расти горы. Снежные горы, поэтому потянуло холодом.

— О, отлично! — проворчала я, прижимаясь к тёплой шее коня, чтобы не замёрзнуть. — Значит, похитили, но с комфортом не заморачивались. Классика жанра!

Показушная бравада помогала мне справиться со страхом и непониманием происходящего. Она была спасительной реакцией всегда, когда я попадала в нестандартные ситуации.

«Правда, настолько «нестандартной», как сейчас вспомнить сложно… Если только встреча с Шаларой в тёмном переулке!»

Ошейник на шее пульсировал холодом, как ледяная гиря, каждый раз, когда я пыталась мысленно потянуться к магии. Но внутри всё было тихо, как Wi-Fi в подвале.

— Слушай, Корвак! — крикнула я. Имя хасаки несколько раз прозвучало от его не слишком сообразительных подельников, которые я уложила с помощью самострела.

«Эх! Жалко, что пуль в нём — не столько, сколько бы хотелось!» — И всё же… как страшно было стрелять в человека! Пусть даже он — оборотень. Меня до сих пор подташнивало. Но разве у меня был выбор?

— Эй! Куда вы меня тащите? Вы вообще в курсе, что я — Аштари?

Шакал наконец повернул голову. Его глаза горели янтарём, а губы оскалились, обнажая клыки.

— Заткнись, дрянь, — прохрипел он. — Ты — не Аштари. Ты — обман. Тень, что притворяется светом. Алиана жаждет очищения. Но даже если ты — Аштари, Элерон отказывается от выродка тёмной Богини! Тебя ждёт жертвоприношение!

— О, боже, — закатила я глаза. — Религиозный фанатик? Прекрааааасно! Особенно то, что ты взялся говорить от лица всего мира. Хах! Самомнение вселенского масштаба! А ты вообще уверен, что Алиана одобрит жертвоприношение? Может, она, типа, веганка? Или, не дай небо, пацифистка?

— Заткнись! Нашему ордену тебя выдал наг, так что — да! Я имею право говорить от лица всех! — рявкнул шакал, и лунм резко нырнул вниз, будто пытаясь сбросить меня.

Я вцепилась в гриву, чувствуя, как желудок подскакивает к горлу.

— Ладно, ладно! Козёл… — выдохнула чуть тише, когда мы выровнялись. — О каком наге ты говоришь?

— О Дашале Хасис! О советнике… Об отце, тело дочери которой ты заняла, выродок!

— Дашал… вот сволочь! Ай! Да лети ты ровнее! — вскрикнула, когда садит предпринял ещё один «поучительный» вираж. — Если я упаду — вам придётся искать кого-то другого на роль жертвы. И Дашал останется с пустым алтарём и ещё более пустой головой.

Корвак что-то проворчал себе под нос — что-то вроде «наглая выскочка» — но больше не пытался меня «утопить» в облаках.

Я прищурилась, лихорадочно соображая, как выкручиваться из опасной ситуации.

Внизу, сквозь разорванные тучи, уже маячила вершина какой-то горы, где отчётливо виднелся сверкающий, белый храм, похожий на кость, торчащую из плоти горы.

А мыслей — ни одной! Потому что самострел остался лежать на ковре императорской спальни. Потому что магия, которой я без того совершенно не умею вправлять, заблокирована! Потому что я — не боевая единица элитного отряда! Мои несколько уроков по самообороне точно не помогут против десяти хасаки и лорда Хасиса, который сумел улизнуть от адашей императора!!!

Если Шахрияр не успеет…

Если сама Кара не вмешается… что вряд ли! Ведь Богиня растворилась в самом мироздании!

Если я не найду способ обмануть их всех…

То моя последняя фраза в этом мире будет не «я люблю тебя, Шахрияр», а, скорее всего:

«Вы хоть помыли нож?!»

Лунмы приземлились на площадке перед белым храмом так плавно, будто боялись разбудить саму гору.

Белый мрамор, высеченный в форме раскрытых лепестков, сверкал в солнечном свете, как костяной трон богини, уставшей от человеческой глупости.

А посреди всего этого величия — он.

Дашал Хасис.

Прямо на порожках храма Пресветлой Алианы.

Высокий, в чёрном одеянии с золотой вышивкой в виде змей, обвивающих его плечи. Его лицо — холодное, точёное, без единого признака жалости. Со своей чёрной бородой, к которой добавилась какая-то неправильная желтизна кожи, Хасис сейчас был безумно похож на Джафара из диснеевского мультфильма «Алладин».

«Ему только посоха с головой змеи не хватает!» — подумала я, скривившись.

Но в глазах папаши века пылал злой алый огонь, хотя я помнила, что у него были тёмные глаза, а никак не красные, как у Шахрияра! И огонь этот… какой-то неестественный. Не священный.

Не божественный, как у рода Шиарис.

Безумный.

— Наконец-то, — прошипел разыскиваемый всей империей экс-советник, подходя ко мне, когда хасаки грубо стащили меня с лунма и поставили на колени.

Я не сопротивлялась. Не из страха. Просто колени всё ещё дрожали от полёта, а в голове крутилась правильная мысль: «Пусть ставят они. Если сейчас упаду сама — это куда унизительнее».

Дашал остановился в шаге от меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, по ошейнику, по растрёпанным волосам — и всё его величие поднялось на новый уровень тщеславного безумства.

— Ты… — голос его напоминал шипение змеи. Но учитывая, что передо мной стоял представитель нагов, удивляться было нечему. — Ты украла мою дочь!

Я подняла на него взгляд.

— Во-первых, я не крала. Она сама пихнула меня сюда, даже не спросив согласия! Во-вторых, Шалара — не дочь тебе! Она — жертва. А ты — её палач! Так что не надо тут играть в скорбящего отца.

Его лицо перекосило.

Он шагнул вперёд и врезал мне пощёчину — так сильно, что я чуть не упала на бок.

Щека загорелась, в ухе зазвенело, но я не опустила взгляд.

— Ты ничтожество! — зарычал он, сжимая кулаки. — Ты приползла из грязи, из мира, где даже магии нет! И осмелилась играть роль моей дочери?! Тело, которое я воспитывал, ломал, ковал годами?! Тело, которое должно было стать ключом к трону, мостом к Шахрияру, оружием против империи?!

Я медленно вытерла губу тыльной стороной ладони. На пальце — кровь.

«Отлично! Только этого мне не хватало!»

— Оружие? — фыркнула я, возвращаясь в ровное положение. — Ты серьёзно называешь свою дочь оружием? Бедная Шалара… Ей повезло, что она сбежала в мой мир. Да! Земля — не фонтан, конечно… Особенно сейчас, когда на свиданиях парни стали скидывать счёт на девушку, но лучше жить там, чем с тобой! Проклятый узурпатор и сутенёр!

Дашал взревел, как раненый зверь, и схватил меня за подбородок, впиваясь пальцами в кожу.

— Ты лишила меня всего! — шипел он, дрожа от ярости. — Шахрияр был почти у меня под пятой. Он почти полюбил её! А теперь… теперь он любит тебя! Тебя — чужачку, пустышку, тень! Ты даже не знаешь, как пользоваться тем, что твоё по праву крови! Ты не владеешь силой, которая бурлит в твоих венах! Ты — ничто!

Я смотрела в его глаза и лишний раз убедилась в том, что и так знала: этому гаду наплевать на дочь. На то: где она, в порядке ли?

Он злится только по той причине, что Шалара исчезла в неподходящий для него момент!

Он злится, что его план рухнул.

Что его оружие «не выстрелило».

Что Шахрияр слишком долго сопротивлялся печати лимриха.

Это его бесило!

— Ты ошибаешься, Дашал, — тихо сказала я. — Я не ничто. Я — та, кто довольно долго водил тебя за нос! А ты даже не заметил! Потому что ты напыщенный высокомерный болван!

Лицо Хасиса исказилось в гримасе ярости, и я поняла, что чуток перегнула.

«Лара, где твои мозги?! Заткнись! Выводить своего похитителя, будучи скованной какой-то божественной реликвией — не самая лучшая идея!»

Дашал схватил меня за руку и резко дёрнул на себя, вынуждая подняться.

— Сегодня ты умрёшь, — прошипел выродок. — И твоя смерть вернёт мне всё. Алиана примет жертву. Моя кровь воссоединится с искрой Кары, и Я стану избранником Элерона!

— О, небо, — закатила глаза, не в силах прикусить язык. — Вы вообще читали свои же легенды?! Алиана не любит жертвы! Она боится крови. Потому-то натравила на дочь Кары своих сподручных. Ей по магии не положено марать руки. Какой же она будет Свет, если убивает невинные души?! К тому же Кара развоплотила Алиану. Её больше нет здесь… как и самой Кары. — Я не фантазировала. Это всё то, что я вычитала из той самой золотой книги Кары, которая, по сути, являлась её личным дневником. — Алиана не придёт на твой зов, идиот. Тем более для такого! С твоим грязным алтарём и ещё более грязными намерениями!

Дашал отпустил меня так резко, будто я обожгла его.

— Это ты — идиотка! Ты ничего не понимаешь! — закричал припадочный, размахивая руками.

Его глаза злобно вспыхнули алым, но при этом по коже пробежала какая-то странная тень… или трещина. Я толком не поняла. Но нахмурилась, испугавшись до жути.

— Ты — тварь из ниоткуда! А я — Хасис! Моя жертва чиста!

— Чиста? — я рассмеялась, несмотря на дрожь в коленях. — Ты предал свою дочь, обманул свой народ, предал Богиню, украл реликвию, нанял убийц… и называешь это чистотой? Да в моём мире воры в законе честнее тебя!

Он замер.

Потом медленно повернулся к жрецам, стоявшим у входа в храм.

— Взять её! Подготовьте к ритуалу, — приказал он ледяным голосом. — Пусть Алиана решит, кто здесь — тварь, а кто — избранник.

Корвак схватил меня за локоть и потащил по ступеням в храм.

В центре большого зала, такого же белокаменного, как храм, стоял большой плоский алтарь.

Меня бросили на него, фиксируя верёвками ноги, как будто я могла убежать.

Камень был холодным, как могила.

Жрец в странной бело-серой маске на лице, встал у меня в головах и занёс кинжал, начиная напевать какой-то дикий речитатив.

Солнечный свет вспыхнул на лезвии — и в этот миг я поняла, что шутки кончились.

«Шах… Клянусь, если ты не успеешь… Я буду тебе являться призраком!»

Кинжал жреца сверкал в свете полуденного солнца.

Голос отступника, наполненный древними заклинаниями на языке храмовников, заставлял воздух дрожать.

Я чувствовала, как холод стали касается моей груди, чуть выше сердца.

— Восславим Алиану и даруем ей великую жертву — Аштари! — воскликнул жрец, распахнув глаза, скрытые под белой маской.

Он замахнулся…

И, в этот момент, двери храма с грохотом распахнулись.

В них на чёрном лунме ворвался Шахрияр.

Его лицо было искажено яростью, глаза горели алым огнём.

— ДАШАЛ! — проревел он, и его голос эхом прокатился по залу. — Ты думаешь, тебе это сойдёт с рук?! Ты — отступник! Предатель Кары! Останови святотатство!!!

«Чёрте что!!! — возмутилась я. — Почему ты один?! Вы там вообще офанарели?! Тут целый отряд хасаки! Штук пятьдесят — не меньше!»

Дашал Хасис медленно обернулся, на его губах появилась насмешливая улыбка.

— Шахрияр... или мне сказать "почти бывший наместник"? — его голос сочился ядом. — Ты опоздал. Как всегда, неудачник. Такой же, как тогда, когда ты не пришёл на помощь своей матери, и она решила покончить жизнь самоубийством?

— Молчи, предатель, — прошипел Шахрияр, его рука потянулась к мечу. — Мать жива! Она благополучно сбежала в другой мир от вас, тебя и отца! Два грязных извращенца!

В этот момент жрец резко схватил меня за волосы и прижал кинжал к горлу. Он дрожал от страха. А это плохо! В страхе человек всегда делает резкие глупости!

Я почувствовала, как холодное лезвие впивается в кожу, и тёплая струйка крови потекла по шее.

— Сделаешь шаг — и она умрёт, — прошипел жрец, знатно трясясь.

«Дурак! Где логика?! Ты меня убить при любом раскладе собираешься!»

Шахрияр замер, но в его глазах вспыхнула нечеловеческая ярость.

Я видела, как по его лицу пробежала тень — что-то древнее, более страшное, чем сама смерть.

— Отпусти её, — прошипел Шиарис, но в его голосе уже не было человеческих интонаций.

— Кровь Аштари очистит Элерон... — жрец надавил кинжалом сильнее.

Ко мне приблизилась Вивиан.

В её руке светился ритуальный клинок.

— Ты что…

— Спокойно! — решительно произнесла молодая женщина, одной рукой поддевая пряжку ошейника, а второй пристраивая поудобнее лезвие кинжала, чтобы не задеть меня. — Я всего лишь хочу вернуться во дворец. Твоя задница на холодном камне этому не способствует.

— Угу… — глядя, как воины Альтаира, Шахрияра и Барсиана начинают выносить из храма трупы, нервно сглотнула, замирая. — Как вы оказались на Севире? Кажется, сюда плыть не одну неделю от континента людей.

— Так и есть, — кивнула Вивиан, ковыряя осторожно мой ошейник.

Мужчины подошли ближе.

Альтаир прищурился, пристально изучая меня.

Шах взял за руку.

Он и ответил на мой вопрос развёрнуто:

— Они активировали камни Карнеона, когда те стали тревожно мигать.

— Магия пропала, — добавила Вивиан. — По всей Алире. Изначально мы не планировали ничего такого, но потом Тар сказал, что камни требуют вернуть их в амулет. Он чувствует такое, потому что Карнеон был подарен богиней именно его роду.

— Хм… И как же вы активировали портал, если по легенде их все разрушили хасаки, чтобы Кара не нашла дочь?

— Нас перенёс не портал, — взял слово Альтаир. — Камни. И путь этот был весьма неприятным по ощущениям.

Вивиан кивнула, тяжело вздохнув.

— Хорошо, что Айши не было с нами, — в глазах императрицы мелькнула боль. — Но как же…

— Да, любимая, — Альтаир взошёл по ступеням к алтарю и положил руку на плечо жены. — Мне тоже её не хватает. Но дома Айша в безопасности. В кругу надёжных и верных тебе людей. А мы, как только разберёмся со всем, что тут происходит, тут же вернёмся к нашей малышке. — Посмотрев на меня, лицо императора сразу утратило нежность. — Итак… это правда, что ты больше не Шалара?

— Угу. Я… — цокнула языком, переводя взгляд на Вивиан. — А можно поговорить во дворце? С приставленным к моему горлу кинжалом, ваши вопросы больше похожи на допрос. Не люблю такое.

— Моя девочка, — в притворной жалости скуксила лицо герцогиня, которая императрица. — Никто не любит вопросы. Но отвечать надо. Правда, меня интересует другое. Скажи: как называется твой мир?

— Земля…

Одно простое слово вызвало у молодой женщины целую бурю эмоций.

Глаза Вивиан как будто зажглись изнутри.

Влага скопилась в уголках глаз, и Вива быстро заморгала, напряжённо оглядевшись.

— Красиво… — всё, что она выдала в ответ, наконец, избавляя меня от ошейника.

«Хм. Не сказала, что тоже с Земли. Неужели никто здесь этого не знает?» — задалась вопросом я, оценивая реакцию императора.

По хмурому лицу Альтаира ничего не было понятно.

Зато я оценила количество свидетелей, которые уже разобрались с телами поверженных, а теперь пристально таращились и внимательно прислушивались к нам.

«М-да. Не место и не время для располагающей и откровенной беседы».

Сжав пистолет, я протянула его Вивиан:

— Спасибо. Классная штука.

Императрица сдержано улыбнулась и забрала «Полоз», глядя мне в глаза. И в этом взгляде было всё: обещание скорой беседы, лёгкая радость от встречи с землячкой и светлая грусть по миру, в котором ты выросла. Хотя я грустью я могла себе накрутить, потому что Вивиан быстро отошла от меня и растворилась в объятьях Альтаира, шумно выдохнув, как будто от облегчения. Мол: «Хорошо, что я с тобой».

Такой же вздох достался мне со стороны Шахрияра.

Шиарис передал остатки ошейника своему доверенному лицу, Шайтару Дюри, и помог мне сползти с алтаря… прямо в свои объятья.

— Ты же ранен, — переполошилась я, когда меня крепко прижали к себе через боль. — Тише-тише…

Шах покачнулся.

Я еле его удержала.

Началась суета.

Но пара чётких команд Альтаира быстро исправили ситуацию, и уже через пять минут над Сверкающим Утёсом поднялся в небо табун крылатых лунм, оставляя за нашими спинами разрушенный храм, пылающий костёр с телами предателей и скелет Дашала Хасиса, обращённый лицом вниз — в знак вечного позора.

Та же картина повторилась чуть позже, когда мы достигли императорского дворца.

Без паники, но в спешке, Шахрияра и других раненых нагов и барсов быстро расположили в левом крыле дворца. Вызвали целый отряд целителей.

Барсиану было велено собрать делегацию в зале советов, а Шайтару — самих советников.

Альтаир, убедившись, что его брат в порядке и лежит в своих покоях, приставил ко мне аж четырёх адашей.

Своих. Личных.

После чего вместе с подмигнувшей Вивиан направился раздавать всем пиз… люлей.

Я осталась с Шахрияром.

После осмотра целителя, весь перемотанный бинтами, точно мумия, он через силу мне улыбался, борясь с накатывающей дремотой, которая являлась побочкой местных восстанавливающих зелий.

Шах крепко сжал мою руку.

— Прости меня.

— Перестань, — мягко улыбнулась я, поглаживая невероятного мужчину по бледным скулам. Облегчение медленно обволакивало душу, как тёплый пар человека, зашедшего в баню. — Ты ни в чём не виноват.

— Виноват! Не проконтролировал, чтобы на пост твоей охраны заступили хотя бы двое! Побежал, как идиот, разбираться с дипломатической миссией, чтобы поскорее к тебе вернуться! Ещё и того сопляка этого не проверил! Сын Дашала! Сколько этот гнус ещё внебрачных детей наплодил?! Сволочь! Узнаю, кто на дежурство пацана отправил — придушу лично!

Шахрияр рассказал о том парне, который взломал защиту на императорских покоях и пустил хасаки-шакалов. О том, как молниеносно собранный Шахрияром отряд уже был готов отправляться вдогонку за мной, но пришло сообщение из горного храма Кары, где находился Карнеон. Жрецы оповестили о прибытии Альтаира и Вивиан. Пришлось разделяться.

Голос Шаха становился всё тише, а речь медленнее.

Я же просто слушала.

Слушала и улыбалась, накрыв руку любимого ладошкой.

Сонный эффект побеждал пробудившегося василиска, который вопреки земной мифологии не повергал своих врагов в камень. Он их кусал и рвал зубами.

Признания в любви мне уже шептали.

— Не уходи… Только не уходи, — через силу открыл глаза мужчина, сейчас напоминающий беззащитного ребёнка. А я всего лишь сдвинулась на миллиметр. — Не оставляй меня, моя Богиня…

— Не оставлю, — пообещала, нагнувшись и поцеловав Шаха в щёку. — Подвинься только. С тобой полежу.

Так и заснули в обнимку, не обращая внимания на слепящий солнечный полдень.

Целую неделю Шахрияр находился в бреду, то приходя в себя, то снова проваливаясь в беспамятство. В какое бы существо папенька Шалары ни превратил себя, а его укусы дали самые неприятные последствия. Целитель обмолвился, что это яд. Причём такой, которого доселе на Элероне не встречали. Видимо, эксперименты Дашала таки дали самый непредвиденный результат.

Если бы не моё родство с местным божеством, я даже не знаю, чем бы это всё закончилось!

А так… Вивиан притащила талмуд, оставленный мною в покоях Альтаира, и мы принялись изучать дневник Кары вместе.

За первые же сутки сблизились, как будто всю жизнь были знакомы. Свидетелей на этот раз не было, и Аня (так на самом деле звали попаданку, попавшую в тело молоденькой и беззащитной Вивиан Моран) с видимым удовольствием рассказала о себе, а после охотно выслушала мою историю.

Это было бы отличное знакомство, если бы не страх за жизнь Шахрияра, который лежал рядышком на кровати, иногда постанывая от жуткого жара, который упорно держался, никак не желая сбиваться. Даже пробудившийся змей не мог залечить раны нага, края которых чернели, напоминая обугленные лоскуты.

Нужные сведения о целебных возможностях божественной силы мы нашли где-то в середине дневника. Там шло упоминание посещения одного из миров, где Кара столкнулась с эпидемией.

Описание, как она своей магией лечила жителей планеты под названием «Леатур», было весьма подробным. На четырёх страницах был расписан ритуал исцеления, его магическая формула и внутренняя установка богини, без которой всё остальное не работало.

Аня очень мне помогла, подбадривая, когда одна попытка, вторая, а потом и третья заканчивались полным моим провалом.

— У меня ничего не выходит! — вскочила я после очередной неудачи, нервно заламывая руки. — Где я, и где магия!?

За это и прилетела мне первая оплеуха поддержки.

— Возьми себя в руки! — рыкнула Вивиан, отвесив мне тяжёлый подзатыльник. — Без твоей помощи Шах умрёт. Соберись уже!

Три бесполезных дня я билась над ритуалом… Ничего не выходило. И причина была во мне — в той самой внутренней установке, которую я никак не могла нащупать, до сих пор не до конца веря в своё божественное происхождение. Да — магия признала меня, но… камон! Я — обычная студентка! Дочь подполковника полиции и домохозяйки! Ну, какая может быть магия?!

Я пыталась побороть этот барьер, но ничего не выходило.

Всё решил критический момент.

Это было ранним утром.

Я сидела возле кровати Шахрияра, положив голову на постель, и беспокойно дремала. Аня обещала зайти сразу после завтрака, чтобы продолжить наши занятия.

Шах, чьё тело выбилось из сил от борьбы с неизвестным ядом, хрипло дышал… и вдруг его дыхание оборвалось!

Шахрияр перестал дышать.

Не «стал дышать тише». Не «задыхался».

Просто остановился.

Сердце ухнуло в пятки.

Я вскочила, будто меня ударило током, и ухватила его за плечи.

— Шах! Шахрияр! — голос сорвался, стал хриплым. — НЕТ! Ты не смеешь! Ты слышишь?! Ты обещал!

Но он не слышал.

Грудь — неподвижна.

Губы — посинели.

А чернота с краёв ран расползлась вглубь тела, будто тьма пожирала Шаха изнутри.

— Аня! — закричала я в пустоту. Но её ещё не было.

За окном только занимался рассвет.

— Госпожа?! — вбежали в комнату два адаша.

— БЫСТРО за лекарем! Императора позовите… и императрицу!

Услышав приказ, стражи бросились исполнять, оставляя меня один на один с собственным ужасом.

Всё внутри перевернулось.

Я упала на колени, схватила за руку неподвижного Шаха и прижала к губам.

— Пожалуйста… — прошептала я, и слёзы хлынули рекой. — Пожалуйста, Кара… если ты действительно во мне… если я действительно твой потомок… Помоги!

И я закрыла глаза, мысленно повторяя каждый пунктик ритуала исцеления. Только теперь не как Лара — жительница Земли, а как женщина, которая любит — безоглядно, до боли, до конца.

Я вспомнила голос любимого, когда он говорил: «Ты сияешь сильнее всех огней в этом зале». Вспомнила, как он держал меня за руку, когда я боялась. Как смотрел на меня, будто я — единственное чудо в этом мире.

И неожиданно поняла:

«Внутренняя установка — это не про магию! Это про любовь и жгучее желание помочь!»

Я вдохнула глубоко и произнесла слова ритуала:

«Я — искра крови твоей. Я — дочь тьмы, что не боится света. Я — Аштари… И я беру эту боль на себя, чтобы эта жизнь не прервалась никогда».

В тот же миг в груди вспыхнуло.

Не боль.

Огонь — фиолетовый, живой, пульсирующий — как сердце мира.

Он вырвался из меня, обвил Шахрияра светящимися нитями, проник в каждую рану, в каждую клеточку, в каждую чёрную жилку яда.

Воздух зазвенел, как стекло.

Свет в комнате погас, а потом вспыхнул — не солнечный, а магический, фиолетовый.

Я не открывала глаз.

Я чувствовала, направив руки ладонями вниз прямо на широкую грудь генерала Шиариса.

Чувствовала, как яд нуар корчится под моими пальцами. Как он пытается уцепиться, но не может — потому что божественное пламя сильнее.

Чувствовала, как сердце Шахрияра — тихое, почти остановившееся — вздрагивает, и тут же начинает уверенно, мощно пульсировать, возвращаясь в жизнеутверждающий ритм.

И тогда я увидела.

Не глазами.

Внутри.

Кару.

Она стояла во тьме моего сознания, на фоне белого пламени, с распущенными волосами и глазами, полными боли и гордости.

Губы Кары дрогнули и растянулись в мягкой улыбке.

Приблизившись ко мне в священном полёте, ослепительно красивая женщина коснулась моего лба кончиками пальцев.

«Моя малышка…»

Вспышка ослепила мой внутренний взор, и всё схлынуло обратно.

Я вздрогнула, открыв глаза.

Передо мной — Шахрияр.

Его грудь уверено вздымалась.

Ровно.

Глубоко.

А раны на боку…

Они затягивались. Да так лихо, что дух захватывало! Будто тело наконец-то получило право на то самое магическое исцеление, в которое мне никак не получалось поверить!

Чернота исчезала на моих глазах, кожа становилась целой, даже шрамов не осталось — только лёгкое свечение.

Наг смотрел на меня.

— Шах… — прошептала я, касаясь его щеки. — Ты… ты как?

Шиарис моргнул, медленно садясь повыше.

Потом улыбнулся — устало, но искренне.

— Ты… — прохрипел Шахрияр, с трудом поднимая руку и тыльной стороной ладони коснувшись моей скулы. — Ты сияешь…

В этот момент дверь распахнулась.

Ворвалась целая толпа перепуганных спасателей: пара целителей, полуголые Шайтар и Альтаир и Аня — в ночнушке, поверх которой был наброшен длинный халат.

— Ну, наконец-то, — выдохнула императрица, с облегчением переводя дыхание и приобнимая своего мужа. — Я знала, что ты справишься, Лара.

Я рассмеялась — сквозь слёзы, через дрожь, от которой меня до сих пор изрядно потряхивало!

— Так… выходим, — быстро сориентировалась молодая императрица, ловко избавляя нас от любопытных взглядов. — Аштари вылечила наместника. Готовимся к балу! Пора спровадить, наконец, делегацию хасаки домой… да и нам, Тар, тоже пришло время отчаливать. Как подумаю, что плыть домой целый месяц… — Аня тяжко вздохнула, закрывая за собой дверь и оставляя нас с Шахом одних.

— Люблю тебя, — Шахрияр сжал мою руку — крепко, как будто больше никогда не отпустит.

Я шмыгнула носом и потянулась к нему.

Шах коварно улыбнулся, дёрнул меня на себя и перевернулся, оказываясь сверху.

— Ты так красива… Прости, что заставил тебя поволноваться, — шептал наг, сопровождая каждое своё слово лёгкими поцелуями, от которых у меня оттаивало сердце. — Сколько дней я здесь валялся?

— Неделю! — буркнула обиженно, крепко обнимая мужчину за талию и руками, и ногами. — Больше так не делай.

— Не буду! — клятвенно заверил любимый, наконец, целуя в губы.

Я с облегчением растворилась в этом моменте, безумно счастливая, что Шах — живой, и что у меня получилось удержать его на грани и вернуть к жизни.

Кажется, всё налаживалось.

Оставался только один момент. Точнее вопрос: «Когда будет можно открыть портал к родным, чтобы рассказать им о нашем наследии и вернуть Шалару Хасис?! Ибо нечего этой змеюке делать в мире среди простых людей!»

Неугомонная Анна, которая на злодейку походила куда больше меня и Шалары вместе взятых, загоняла придворных белого дворца настолько люто, что, когда время бала наступило, и все собрались в просторном тронном зале, никто не горел желанием танцевать. На Шахрияра даже смотреть иначе стали — мол, он не такой тиран, как действующие император с императрицей.

Но ребят понять можно. У них в столице Алирской колонии осталась маленькая дочка. Если бы не угроза магии, они точно никогда бы не активировали кристаллы Карнеона и не перенеслись в храм Кары Небесной.

— Целый месяц плыть! — тихо вздохнула Вивиан, пока Альтаир обращался к своим подданным и мохнатым гостям-делегатам с приветственной речью. — Я пропущу первые шаги своей малышки!

Мы с Шахрияром переглянулись, одаривая друг друга мягкими улыбками.

— В книге Кары я прочитала, как она заряжала порталы, — поделилась информацией. Но увидев, как Аня оживилась, сразу спустила её с небес на землю. — Это трудоёмкий и затратный в магическом плане процесс. К тому же портальные арки были зверски испорчены орденом Алианы. Шакалами постарались на славу…

— Чтобы заработать себе проклятие и почти всегда ходить в полузвериной форме, — поморщилась Окунькова. — Идиоты. Стоять между двумя реальными Богинями — это тоже самое, что добровольно положить голову между молотом и наковальней. Возомнили из себя спасителей человечества. Дебилы… А мне теперь в холодном океане мотыляться на судёнышке!

— Как только фон немного окрепнет, — заметил Шах, приобнимая меня за талию, — мы с Ларой объедем все материки и зарядим порталы.

— Только для местного применения, — предупредила сразу, вспомнив долгий разговор со старшим жрецом белого собора. — Чтобы магический фон Элерона больше не рвался.

— Что… — Аня прикусила нижнюю губу, задумчиво вглядываясь в мои глаза. — А как же твои родители? Ты же хотела…

Я внимательно огляделась, прежде чем ответить:

— Это будет одноразовая акция. И ни раньше полного восстановления магического щита. И, естественно, об этом никто не должен знать. Не хочу нервировать жрецов и жриц.

— Ты уверена, что это безопасно? Что пророчество не активируется с твоим…

— Лара не будет пересекать черту портала, — успокоил Аню Шахрияр. — Она лишь откроет его. За Шаларой и её родственниками пойдёт Шайтар.

Генерал Дюри с готовностью кивнул.

«Если бы не эта его вечная усмешка, — хмыкнула я, переводя взгляд обратно на Вивиан. — Хороший же с виду рыжик… Надо бы его пристроить, чтоб не ходил слишком довольный!»

Шай повернул голову и посмотрел в толпу разряженных наследниц, даже не представляя, какие мысли у меня крутятся в голове.

— Что касается арок, — тем временем продолжил Шахрияр, — то уже завтра жрецы кинут клич по своим каналам, и на каждом континенте начнётся восстановление божественных колонн. Так что не пройдёт и года, Ваше Величество, как вы сможете легко перемещаться с Севиры на Алиру… и править.

— Наместник, — охнула Вива. — Но ты же…

— Не-не, — Шахрияр широко улыбнулся и поцеловал меня в висок. — Отвечайте за свои угодья сами. На мне более важная миссия — отвечать за безопасность потомка Создательницы.

— Брось, — нервно засмеялась Аня, и я быстро сообразила: почему.

Пока мы пытались провести ритуал исцеления, девушка по секрету рассказала, что власть вызывает у неё весьма негативные эмоции. Раньше Аня была герцогиней небольшого клочка земли — ей всё нравилось. А вот «императрица аж двух континентов» — это перебор.

— Ты хорошо справляешься!

— Спасибо… но нет. Лесть не поможет. Если сами не хотите следить и за Шиатарской империей, и за Алирскими колониями, то найдёте кого-нибудь другого, — отрезал чёрный василиск, тут же смягчая взгляд, когда посмотрел на меня. — Моя миссия требует полной отдачи. Ещё не забывай о провинции Шиани, что досталась мне в наследство от отца. Я уже сказал Альтаиру, что с меня будет достаточно титула «герцог» и «генерал». Могу я, в конце концов, уделить внимание жене и детям?!

— Детям?! — синхронно выпалили мы с Аней.

— Но у тебя нет детей! — добавила последняя, удивлённо покосившись на меня.

— И не будет, — назидательно фыркнул Шах, — если вы будете валить на меня свои обязанности. — Любимый сжал мои пальчики, поднёс их к своему лицу и поцеловал. После чего зыркнул на ашу (жену) императора. — К следующей весне решите этот вопрос.

Вивиан повздыхала, но спорить не стала. Поняла, что это бесполезно. Да и была в словах Шаха правда. Управление империей — не наша с Шахом зона ответственности, а императора и императрицы. Им её нести на своих плечах, пока маленькая Айша не вырастит.

В остальном бал прошёл успешно. Музыканты без устали играли один танец за другим, вино лилось рекой, а закуски придворный люд расхватывал, как горячие пирожки. Лакеи только и делали, что пополняли блюда на расставленных в шеренгу столах, расслабленно улыбаясь друг другу.

Из приятного: Барсиан и пара альф из делегации подошли к нам лично, чтобы ещё раз выразить сожаления по поводу неадекватного поступка членов их пушистой братии — шакалов. И это несмотря на то, что главы или даже представителя подвида данных зверолюдов среди делегации не было, а парням было дико неудобно и где-то даже страшно. А всё потому, что религиозность у хасаки имела очень глубокие корни. И не важно, что почитали они Алиану больше Кары. Я — символ божественного доказательства того, что эти Создательницы были, и этого им было достаточно. Жаль, не всем.

Мысль о том, что какая-то часть шакалов ещё топчет землю Элерона, настораживала…

«Но должны же быть среди них адекватные? Или они, как камикадзе, наглухо отбитые на всю голову?»

Ответ на этот вопрос мне только предстояло выяснить. И большее, на что я могла надеяться, что это будет исключительно в форме познавательной теории.

Через пару часов приятных танцев и изумительных закусок Шахрияр умыкнул меня незаметно для других, прижав к колонне, за которой, как оказалось, находилась потайная дверь.

На следующее утро императорская гавань Севиры напоминала муравейник.

Сначала отчалила делегация хасаки — девять альф, каждый со своим отрядом, на трёх массивных драккарах с вырезанными мордами различных звериных ипостасей на носу. Они уходили на свой континент — Сильварин — который делили с сильфидами, которых мы на Земле называли «эльфами» в фантастических преданиях. Альфы девяти стай пообещали первыми восстановить портальную арку, руины которой до сих пор ещё было видно у горы Вейс. Обещание было дано громко и торжественно, но только время покажет, будет ли оно исполнено точно в срок.

Мы стояли на причале с Шахрияром, держась за руки, и смотрели, как их паруса исчезают за горизонтом.

А потом пришла очередь Альтаира и Ани.

Фрегат «Лунная Слеза» был настоящим чудом кораблестроения: белоснежный корпус, паруса из ткани, сотканной сильфидами, и мачты, инкрустированные кристаллами одной из алмазных шахт рода Хасис, чьи земли пока остались без хозяина. К слову, Альтаир распорядился, чтобы Шах лично проконтролировал этот вопрос, чтобы не начались конфликты между герцогами, входившими в совет императора.

— Посмотри на Шалару, когда она вернётся, — тихо сказал Тар, хмурясь, пока мы с Аней обнимались на прощание. — Если этот месяц в другом мире никак на неё не повлиял, и она осталась такой же взбалмошной и недалёкой, выдай её замуж за герцога Валентайна. Он всегда на неё засматривался… несчастный. Но Валентайну хватит характера перевоспитать наследницу Хасис. Если же поумнела, распорядись провести отбор женихов среди выдающихся нагов. Пусть принимают заботу о провинции Хасис на себя… А совет держит это на контроле. Нам больше не нужны тайные лаборатории, которые ведут к подобному уродству, что мы видели на Скалистом Утёсе.

— Понял тебя.

— Насчёт твоего заявление о сложении полномочий я помню. Дай мне месяц. Мне нужно время, чтобы всё продумать.

Шах кивнул, слушая не по возрасту рассудительного и мудрого кузена, которых был на пару лет младше его самого.

— Месяц — хорошо. Но не больше, Тар. Через месяц мы должны начать активировать порталы.

Тар хлопнул кузена по плечу, а потом крепко обнял, расслабленно выдыхая.

Императорская чета взошла на фрегат, и наги на пирсе стали выкрикивать добрые пожелания в дорогу.

— Пишите! — крикнула Аня с борта, уже в дорогущем пафосном плаще с капюшоном, но с всё той же простой и открытой ухмылкой.

— Удачи вам! — крикнула я, помахав рукой. — И передавайте Айше привет! Надеюсь, скоро свидимся!

Фрегат отчалил.

Народ стояли долго, пока корабль не стал чёрной точкой на линии горизонта.

Шах обнял меня за плечи и прошептал:

— У нас целый месяц… но я предлагаю небольшой отпуск уже сейчас. С недельку, например. Как тебе предложение?

— А как же проверка Карнеона и щита Элерона?

— Дадим им ещё время. Магический барьер восстанавливается за один оборот Саркария. Недели как раз не хватает до ровного счёта после разрыва материи, который сотворила Шалара.

— Хорошо. Значит, неделя отпуска?

— Угу, — промурлыкал Шахрияр, нежно целуя меня в висок.

Так было приятно смотреть, как вечно хмурый генерал-полукровка преобразился в мягкого и внимательного мужчину, безумно влюблённого.

— И куда же ты запланировал отправиться? И что мы там будем делать?

— Всё, что захотим, — жарко выдохнул Шах мне на ушко, запуская целый легион мурашек. — Пока мир ждёт, пока жрецы чинят арки… мы будем жить и наслаждаться жизнью.

И мы жили.

На следующий же день улетели на курорт к божественным источникам, которые на Севире пользовались бешеным спросом из-за омолаживающего эффекта.

Горячие термальные озёра, окружённые кристаллическими деревьями, чьи листья пели на ветру, запали мне в самое сердечко. Там, в тишине, среди пара и звонкого журчания воды, я и Шахрияр купались до заката, наслаждаясь обществом друг друга и привыкая к самой мысли, что мы — муж и жена.

Через пару дней Шах увёз меня в Ледяные Пики, где находился горный курорт. Там наги катались на санках (качи) и аналогах наших сноубордов, которые на Севире назывались «суины». Лыж не было, и я не смогла не поделиться этой идеей, которой тут же проникся наш инструктор.

Мчась на качах вниз по склону, мы с Шахом смеясь как дети, а потом свалились в сугроб и целовались, пока не замёрзли до костей.

А в конце недели мы посетили заповедник гуар.

Четыре прайда белых пятнистых кошек — величественных, разумных, с глазами, полными древней мудрости — вышли нас встречать.

В преданиях говорилось, что этих белоснежных кошек сама Кара спасла из своих странствий, приведя на Севиру. Гуары обладали разумом и могли выбрать себе спутника из расы людей или зверолюдов, помогая в балансе магии, если избранный имел её, или же просто укреплял иммунитет.

В книгах об этих уникальных созданиях было написано, что они не умеют разговаривать, общаясь с избранным лишь картинками, но каким же было моё удивление, когда старейший из гуар подошёл ко мне, коснулся моей ладони носом и представился, не размыкая пасть:

— Приветствую тебя, Аштари… Меня зовут Каэль, и я вожак прайда. Ты пахнешь Карой, — сказал он мысленно, и его голос звучал как лёгкое эхо в моей голове.

Я опустилась на колени и погладила большого и мягкого, словно плюшевый, гуара. Это было бесподобно!

А на следующее утро мы отправились в главный храм Кары — туда, где в алтарной нише, под стеклянным куполом, покоился медальон Карнеон. Тот самый, что связывал миры.

«Тот самый, что откроет мне путь домой…»

Я ужасно нервничала, стоя на пороге полностью чёрного храма. Даже поддержка Шаха не помогала обуздать это дикое беспокойство. Нет, я была готова ждать восстановления магического щита Элерона, причём столько, сколько надо, но какой-то дикий страх сдавливал изнутри.

Он будто говорил: «Ничего у тебя не получится!»

Я сопротивлялась этому ощущению изо всех сил, обнимая дневник Кары, в котором были детально описаны переход и открытие портала.

Так же на помощь мне пришёл старший жрец, вызвавшийся стать моим помощником в обучении. К слову, он был не один. Рядом с ним постоянно крутились младшие жрецы или послушники. И все они всячески старались мне угодить, отчего я испытывала весьма двойственные чувства: благодарность, конечно же, но и толику раздражения.

«Как будто мне адашей Шахрияра и Альтаира мало! Ещё и эти с подобострастными лицами ходят по пятам!»

— Расслабься, — коснулся Шах моей спины, заглядывая в глаза. — Всё будет хорошо. Жрец ещё вчера проверил — фон в порядке. Сейчас проведём ещё одну проверку чисто для проформы, и обратимся к ритуалу.

По кивку старшего жреца, послушники подошли к алтарю с Кареоном, взялись за руки и тихо запели.

Столб света вырвался из божественной реликвии, разбиваясь на тысячи лучей под куполом храма.

Колокола приятно загудели, подтверждая каким-то, только жрецам понятным образом целостность щита.

Ветер растрепал мои волосы.

— Всё хорошо, — улыбнулся Мариан, седовласый наг и старший жрец Шаллы в одном лице. — Прошу, Аштари… ваш выход.

Я поднялась по ступеням на постамент с алтарём, глубоко вздохнула и потянулась к медальону.

Прямо по центру круглого амулета как будто плавала живая серая дымка под стеклянным покрытием. А по ободку медальона на одинаковом расстоянии друг от друга сверкали инкрустированные бриллианты разного цвета — проводники в миры.

«Искусное творение Кары…»

Когда амулет оказался у меня в руке, я задержала дыхание.

Из глубин серебристой ниши на меня посмотрела серая змейка с яркими красными глазами.

Холодок пробрал до косточек от этого взгляда.

Кто-то считал, что в Карнеоне хранилась душа прародительницы рода Альтаира и Шахрияра — той самой Шиарис, которая спасла свою расу и богиню Кару ценой своей жизни. Мол, Кара не смогла оставить нагиню погибать в муках.

Домыслы, конечно, но внутренний трепет промурашил до дрожи.

Вглядываясь в амулет, я нахмурилась.

Одна ниша в ободке пустовала. Не хватало зелёного бриллианта. Как будто какой-то безбожник выковырял его, а место припалил.

— Что это? — взволнованно спросила я.

Мне ответил Шахрияр, нагнувшись поближе, чтобы никто не услышал его слов:

— Вивиан Моран… которая настоящая. Чтобы Лара не попыталась обменяться с ней обратно, уничтожила проход… в мир… Ани… — по мере ответа, Шах бледнел, осознавая смысл сказанного. Он как будто об этом только что вспомнил. Все они! Забыли! — Лара…

Муж схватил меня за плечи, видя, как я начиная дрожать от потрясения.

«Вот тебе и чуйка, Ларочка!»

Оттолкнув Шаха, бросила медальон обратно на алтарь и резко повернулась к старцу Мариану.

«Нет! Я не уйду отсюда без моей семьи! Ещё утром я представляла, как буду обнимать маму, как меня стиснут в своих объятиях папа и братья… Я отказываюсь принимать поражение!»

— Принесите мне большое зеркало! — приказала отрывисто, быстро спускаясь по ступеням к центральной колонне. — Сюда. Немедленно!

Послушники бросились исполнять приказ, не дожидаясь кивка старшего жреца.

Шахрияр и Шайтар, который стоял наготове, чтобы шагнуть в портал за Шаларой, с напряжением переглянулись.

— Лара… — позвал меня Шах, пытаясь догнать. — Что ты хочешь? Что…

— Щит крепок. Он выдержит портал тьмы на крови. Всего один.

— Тот, который открывала Кара в попытке найти свою дочь? — воскликнул Мариан. — Но именно он спровоцировал катаклизмы! Я…

— Не он, а «они»! — стиснув челюсти, едва выдавила из себя. — От одного небо не рухнет на ваши головы.

— Аштари! Я не могу позволить… — задыхаясь, умоляюще жалобно простонал старший жрец. — Риск слишком огромен! Пророчество…

— Поверьте мне, — с жаром попросила у нагов, круто оборачиваясь. Напольное зеркало уже поставили у колонны. — Пожалуйста! Я не переступлю черту портала! Буду стойко держать барьер, а как только моя семья окажется здесь (они такие же Аштари, как и я!), мы сразу выровняем баланс!

Наги переглянулись между собой снова.

Шахрияр глубоко вздохнул и…

— Пробуй.

— Но если почувствуете слабость, — поспешил вставить предупреждение Мариан.

Я кивнула.

— Закрою портал.

Обменявшись напряжёнными взглядами, мы приступили к самому сложному заклинанию — разрыву между мирами.

Пока послушники несли всё, что требовалось для заклинания, я зачитывала из дневника Кары главные пункты. Ритуал был почти полностью идентичен тёмному ритуалу, что провела Шалара. Единственное отличие, чтобы открыть портал к своей семье, мне требовалось оросить зеркало кровью. Тут кто-то шибко умный сказал мне: «Лара! Но ведь ты сейчас не в своём теле! Оно не имеет никакой связи с твоими родителями и братьями!»

А нет! В дневнике говорилось, что магия души сильнее какого-то там ДНК. Моя душа за один цикл Саркария уже срослась с телом Шалы. Как и её, с моим за месяц на Земле (если временная шкала нашей планеты совпадает с жизнью Элерона, конечно!).

В общем, всё это выглядело путано и странно, но что я поняла точно: на обмен ещё раз, чтобы вернуть своё тело, я не пойду — спасибо учениям Кары! Печать лимриха ещё работала, да и тело Шалары я уже «обжила», в смысле ни в чём себе не отказывала, наслаждаясь вниманием и ласками наместника Шиатарской империи. К тому же неизвестно, что с Шаларой станет, верни она тело, напичканное благодатью Кары.

Нет уж!

— Готово, Аштари… — отчитался старший из послушников, отступая от золотой чаши с чистой водой.

Я сделала глубокий вдох и отдала книгу Шахрияру.

Подошла к чаше, высыпала комбинацию необходимых трав, всё тщательно размешала против часовой стрелки и умылась.

Как только с очистительным омовением было покончено, я подошла к зеркалу, замирая в тишине… такой, в которой слышен стук собственного сердца и каждый вдох зрителей за твоей спиной.

Отрешившись от всего, посмотрела поставила руки по обеим сторонам от зеркала, схватившись за раму. Она была вырезана из чёрного обсидиана и инкрустирована серебряными нитями, повторяющими узоры древнего писания Кары, который я богохульно называла «дневником».

Шахрияр замер справа, Шайтар — слева, а старший жрец замыкал круг позади.

— Готова? — в последний раз спросил Шах, голос его был тих и угрюм.

Я кивнула.

Сжала пальцы, а потом провела руками по раме к центру зеркала, ощущая его холодную, как лёд, поверхность.

— Ita' elle war. Ita' elle el.

Отняла правую руку от зеркальной поверхности и кивнула Шахрияру, чьей задачей был прокол на ладони.

Хмурясь, Шиарис осторожно взял меня за руку, перевернул ладонью вверх и провёл остриём ритуального кинжала по коже, как было указано — вдоль линии жизни.

Было больно, но я даже не поморщилась. Шах смотрел слишком пристально, выискивая на моём лице повод, чтобы всё прекратить, несмотря на согласие, которое он мне дал.

Едва в ладони скопилось достаточно крови, я с размаху плеснула её на зеркало.

— Vermah Itar, schiani Gefalt.

Я здорово нервничала, замерев в ожидании.

И магия не заставила меня долго ждать.

Стекающие потоки моей крови ослепительно засветились, впитываясь в зеркальную гладь.

Внутри как будто запульсировала тень.

Отражение пошло рябью и вдруг пропало.

В ту же секунду Карнеон, лежащий на алтаре, вдруг завибрировал, загудел.

— Мировая материя рвётся, — прошептал Мариан, бледнея. — Это… безумие!

— Заткнись и следи за щитом! — рявкнул Шайтар, и его рука легла на рукоять меча.

Но я уже не слышала их.

Рябь в зеркале унялась, но в нём отразилось не моё лицо. И даже не храм.

Вместо этого — гостиная.

Гостиная моего дома!

Просторная, светлая, с книжными полками до потолка, старым диваном в клетку и фотографиями на стенах — нашими. Моими. Земными.

И там — они.

Папа стоял у окна, спиной к присутствующим. Его руки были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Я знала этот жест — он так делал, когда сдерживался, чтобы не взорваться от весьма неприятного коктейля эмоций.

Мама — на диване: плечи сгорблены, лицо мокрое от слёз. В руках мамочка держала моё фото в рамке, то самое, где я в выпускном платье, с глупой улыбкой и распущенными волосами.

А рядом с мамой… Шалара.

Она сидела, обхватив себя за плечи, дрожащая, как осиновый лист. В её глазах — не хитрость, не злоба, а ужас. Глубокий, животный. Она смотрела на пол, будто боялась поднять глаза и увидеть, что её ненавидят.

И вдруг — голос со стороны барного уголка.

— Значит, ты — не наша сестра?

Пусть я не видела говорящего (портальный выход был сфокусирован на маму), но его голос узнала его мгновенно.

Саша. Старший брат.

Голос звучал как всегда твёрдо и уверенно, но с каким-то новым для меня окрасом — болью.

— Ты подменила её...

— Точнее, выбросила в свой проклятый мир, заменив собой, — мягко добавил Богдан, и я вздрогнула, потому что знала: когда Богдаша так начинает говорить — пора искать пятый угол!!!

Вместе с тем улыбнулась.

Они не верили Шаларе.

Или… верили, но не могли простить.

Я видела, как мама подняла глаза на Шалару и прошептала:

— Где моя Лара? Где моя девочка?

Шалара не ответила. Только закусила губу до крови.

— Она жива, — выдавила наконец. — В другом мире. Должна быть жива. — И тут её голос дрогнул. — Мой муж не сможет ей навредить, потому что у вашей дочери нет того, чего он хочет. Чего требовал от меня…

— Что он требовал?! — вдруг выкрикнула мама, вскакивая. — И откуда ты знаешь, что он не навредит моей малышке?! Ты пришла… ты с самого начала нам врала! Делала вид, что ты — Лара! Как нам тебе верить сейчас?! Как ты… как ты могла?! Зачем?!

— Потому что я жаждала этого! — вдруг закричала Шалара, вскакивая тоже. — Я хотела быть любимой! Хотела, чтобы меня обнимали! Чтобы меня не били за кривую строчку! Чтобы кто-то сказал: «Ты — чудо!» — Она задохнулась, схватившись за горло. — А у неё… у неё было всё! Даже братья, которые защищают! Даже отец, который не считал её штучным товаром!

Тишина.

Папа медленно обернулся.

Его глаза — мои глаза — смотрели на Шалару не с ненавистью.

А с болью.

— Ты думала, мы не заметим? — тихо спросил он. — Что не почувствуем? У Лары… у неё в голосе всегда была нежность, а во взгляде дерзкая преданность. А у тебя — только страх. И от этого я впервые в жизни готов лезть на стенку от собственного бессилия! Ведь те, кто поселил этот животный страх в тебе, сейчас рядом с моей… — папа запнулся, но нашёл в себе силы продолжить: — с моей малышкой.

Шалара опустила голову.

Слёзы капали на пол.

— Простите… — прошептала она. — Я не хотела… Я просто… хотела жить.

И в этот момент зеркало затрещало.

Я будто очнулась, вспомнив, для чего разорвала материю!

Словно откуда-то извне пришло понимание, что магический щит Элерона вступил в диссонанс с тёмными эманациями божественной искры, которая мне досталась по наследству от Кары.

Он стал сильно вибрировать, сопротивляясь давлению.

Ветер поднялся прямо внутри храма, пускаясь в завихрения.

— Лара! — крикнул Шахрияр, хватая меня за плечо. — Поспеши! Или же оборви связь! Попробуем в другой раз.

Но я не могла этого сделать, потому что чувствовала: другого раза не будет. Больше открывать портал подобным образом ни в коем-случае нельзя.

Я смотрела на них — на свою семью — и страх навсегда потерять их окутывал моё сознание своими ледяными щупальцами.

Даже не подозревая, как мне тяжело в данную секунду, мама шагнула к Шале и… и обняла её.

— Не плачь, детка, — прошептала самая ласковая женщина в мире, мягко поглаживая Шалару по волосам. — Всё у тебя будет хорошо. Надо только научиться дарить окружающим доброту и любовь, и тогда твои люди найдут тебя.

Шалара вжалась всем лицом в изгиб шеи мамы и зарыдала — впервые, наверное, за всю свою жизнь по-настоящему. Громко. С надрывом.

А я…

Я улыбнулась сквозь слёзы, понимая чувства своей похитительницы. Ей в самом деле было непросто расти среди упырей, которые только били её, либо использовали в своих мерзких целях.

— Пора, — решительно дала отмашку Дюри, отрывая правую руку от зеркала. — Шайтар, действуй быстро. Шалару сразу толкни сюда, чтобы она не устроила бедлам со своими способностями. Шах за ней присмотрит. — Я посмотрела на Шиариса и попросила: — Милый, только осторожно. Пусть эта зараза здорово накуролесила, но…

Шах усмехнулся.

— Мне не на что жаловаться, малышка. Наоборот, мы с Альтаиром решили дать Шале шанс только потому, что её поступки и действия привели к нам потомков самой Кары Небесной. Я так и вовсе счастлив…

— Голубки, — поторопил нас, разминающий шею генерал Дюри. — Хватит ворковать. Надо быстрей захлопнуть разрыв, пока он ещё где-нибудь не открылся, и к нам не повалили злобные нуары.

Жрец за нашими спинами траурно взвыл, заламывая руки.

— Шай, — бросила последнее предостережение. — Сначала спроси родителей и братьев, хотят ли они оставить прежнюю жизнь… Не тащи их насильно. И обязательно скажи, что я счастлива на Элероне, как никогда… И…

Дюри осторожно коснулся моего лица, стирая солёную дорожку слёз, которую я даже не заметила.

— Я понял. Не плачь, Аштари. Продержись. Не хочу остаться в твоём мире.

Я кивнула, сдвигаясь так, чтобы Шай сумел протиснуться в напольное зеркало. При этом держалась левой рукой за раму, чтобы не потерять контакт с порталом.

Дальше началось сущее безумие.

Едва Дюри оказался по ту сторону зеркальной глади, в гостиной резко изменилась атмосфера.

Шалара, увидев знакомое лицо из своего беспросветного прошлого, истерично закричала, хватаясь за маму.

Что меня поразило: она не спряталась за ней, а наоборот, затолкала себе за спину, принимая весьма агрессивную стойку.

Зашипела… оскалилась, хотя её порядочно трясло от страха.

Папа и братья, которые моментально сообразили, что происходит что-то из ряда вон, и быстро, по-военному, перегруппировались, могли здорово намять бока Шайтару, несмотря на то, что его физическая сила, как нага, превышает человеческие возможности. Но он один! А их — четверо!

Мы переглянулись с Шахом, и он тут же решительно сделал шаг в портал.

А в гостиной на Шайтара уже накинулись мои братья, от души наминая ему бока.

Дюри пытался сказать хоть слово, но Шала так дико кричала: «Он заберёт меня! Заберёт на Элерон! Отец убьёт меня! УБЬЁТ!!!», что у моих братишек разум помутился.

Нет бы подумать: «Может, этот тип вернёт нам нашу сестру?»

Куда там!

«А ведь Сашке почти двадцать восемь! — покачала я головой, цепляясь за раму зеркала. — Ни ума, ни девушки, ни совести! И Богдан с Вовкой туда же! Повторяют за старшеньким, как безголовые!»

А в гостиной светопреставление набирало обороты.

Мама оттащила Шалару подальше от клубка тел.

В драку втянули Шахрияра, хотя он призывал всех успокоиться. Говорил, что я стою по ту сторону портала и…

В самый критический момент грянул выстрел.

Все резко замерли, поворачивая головы к папе, который выстрелил из своего именного пистолета в край потолка.

— А ну-ка все успокоились и разошлись! — рявкнул подполковник полиции, целясь в Дюри, но с опасением глядя на Шахрияра, который довольно крепко приложил Богдана головой о стену, пытаясь оттолкнуть его в потасовке. — Ты… кто такой? И что там говорил о моей дочери?

— Лара впустила нас в портал. Она ждёт по ту сторону… — Шахрияр посмотрел в мою сторону и нахмурился. — Хм… отсюда портал не видно, но он там. Если хотите видеть свою дочь, вам придётся покинуть этот мир навсегда.

— Это ты несёшь, хлыщ?! — возмутился Богдан, вытирая кровь, которая текла из его ушибленного носа.

— Верните нашу дочь сюда! И не ждите, что мы позволим вам увести Шалару… — припечатала мама. — Девочка достаточно натерпелась.

Шала шмыгнула носом, исподлобья следя за Шахом.

— Это невозможно. Мы пришли, чтобы сказать вам… ваша дочь, да и вы — потомки Кары.

— Ох… — глаза Шалы закатились, и она потеряла сознание, обмякнув на руках у Миланы Андреевны, нашей с виду хрупкой, но не менее боевой, чем папа, мамочки.

Шахрияр сделал вид, что не заметил, стараясь быстрее необходимого донести информацию до сознания моей семьи.

— Ни вам, ни ей нельзя покидать Элерон, если вы попадёте туда. Думаю, так богиня сделала, чтобы её потомков почитали в созданном ею мире и берегли их. Решайте быстрее. Когда я входил в портал, он жутковато трещал.

— Па, что этот хер несёт? — поморщился Вовчик, глядя то на братьев, то на отца.

— Молодой человек! — рыкнула мама. — Не выражайтесь! Лучше помоги Шалу положить на диван.

— Народ! — рявкнул Шайтар Дюри. — Вы его слышали?! У вас всего один шанс, чтобы быть с вашей дочерью. Один выбор. Либо вы идёте с нами, либо забываете, что у вас была дочь и… и сестра.

Папа не думал ни секунды, сделав шаг к нагам, и ласковое тепло разлилось у меня внутри.

— Никакого выбора для нас нет. Мы с женой пойдём… Мила?

— Конечно, дорогой, — с готовностью поддержала отца мамочка, вставая рядом с ним плечом к плечу.

С тяжёлым сердцем папа повернулся к своим сыновьям.

— Саша? Богдан, Вова… Простите нас. Если вы выберете остаться…

Мама всхлипнула, но тут же зажала рот рукой, со страхом глядя в глаза выпрямившихся сыновей.

— Что за дурка? — фыркнул Саня. — Не буду я оставаться! — И тут же поморщился. — Жаль, конечно. Интернатуру почти закончил…

— Пф! Нахер она тебе не упала, если там тоже лечат магией, — нервно засмеялся Вова.

Богдан почесал затылок, а потом нагнулся за Шалой и закинул её себе на плечо.

— Показывай дорогу, мутант. Не будем испытывать на прочность способности нашей малявки.

Я заплакала от счастья, что моя семья согласилась оставить свою жизнь и мир, чтобы быть со мной.

В этот момент Шах обернулся, хмурясь. Он как будто не видел меня, но изо всех сил пытался отыскать взглядом.

Щит затрещал.

В моём теле резко поселилась слабость.

— Мариан! — закричала я, оборачиваясь к бледному жрецу.

Мужчина с отчаянием посмотрел на меня.

Он тоже чувствовал магический сбой, который напоминал землетрясение, только на ментальном уровне.

— Аштари?

— Руку! Сунь руку в портал. Надо показать им, где проход.

Старший жрец подхватил полы своей рясы и быстро оказался рядом, без раздумий и сомнений выполняя мою просьбу.

Шах, наконец, перестал водить взглядом и указан в нужную сторону:

— Туда! Шай, ты будешь замыкающим. — Кивнув моим родителям, любимый сделал шаг. — Следуйте за мной.

Но стоило Шаху перейти невидимый портал-барьер, как я покачнулась.

— Лара, — испуганно придержал меня муж за талию, уходя с дороги Вовчика, нёсшего Шалару на плече.

— Систер… фигово выглядишь, — вместо обнимашек сказал самый главный и самый безотказный подельник, прикрывающий меня во всех детских проказах.

Я почувствовала, как из носа закапала кровь, но упорно продолжила держать портал.

— Шах, забери Шалу. Вовочка, подойди ко мне и коснись плеча.

Это было некое наитие, но с появлением Вовы на Элероне, я ощутила, как вокруг меня завибрировала магия, напитывая пространство. Она как будто приветствовала ещё одного потомка создательницы этого мира. Было бы странно этим наблюдением не воспользоваться!

— Угу, — тут же отозвался брат, передавая свою ношу, которая до сих пор не пришла в сознание. — Что мне делать? — спросил Вовчик, крепко сжимая моё плечо.

— Закрой глаза и чувствуй, — велела тихим шёпотом, уже ощущая лёгкий прилив сил.

То же самое сделали Богдан и Саша, вошедшие следом за Вовой. Без лишних слов, без объяснений. Они видели, что мне плохо, и молча делали, что говорю, прекрасно понимая, что их знания о проблеме даже меньше, чем нулевой уровень.

Когда черту разрыва пересекли мама и папа, я отчётливо увидела: мама — та, кто передал нам наследие от самой Богини.

Как же я была рада их видеть! Чуть концентрацию не потеряла, когда мам бросилась меня обнимать. Только поддержка в виде трёх братьев, стоявших за моей спиной, не позволила случиться трагедии, где Шайтара чуть не располовинил межмировой разрыв.

У Вовочки из носа тоже потекла кровь.

— Божечки! Что же это делается?!

Шай вышел на безопасное место, и я резко отпустила руку, воскликнув:

— Etuelle Modej Nizvar!

Воздух завибрировал, и перед нами бахнула ослепительная вспышка, захлопывая разрыв.

— Мам, дай руку. Мальчики, замрите. Сейчас… сейчас…

Я зажмурилась, вспоминая ромбовидную печать тьмы, которой Кара укрепляла защитное биополе Элерона.

«Обещала же жрецу…»

— Viva eternal! Viva maxima! Viva Eleron Dar!

Раскинув руки в стороны, я выпустила тьму из своей груди, с некоторых пор прекрасно чувствуя убежище, в котором она обитала после того похода в храм Богинь-сестёр.

Чёрные плети дымкой закружились, рисуя в воздухе чёрный ромб с вписанными в него рунами из белого пламени.

Под куполом храма зазвучал протяжный гул, из-за которого хотелось присесть и закрыть уши руками.

А потом на нас обрушилась тишина.

— Получилось, — недоверчиво прошептал старец Мариан, задрав лицо вверх. — Я вижу… Вижу крепкий щит! Спасибо, Великая!

Старик упал на колени и распластался на полу в поклоне. Послушники — все следом за ним.

Богдан хмыкнул:

— А неплохо ты тут устроилась, малая…

— Это он не мне, а нашей пра-пра-пра… бабушке, — я вздохнула и бросилась обнимать всех без разбору, безумно радуясь, что все тревоги теперь позади: со мной все мои любимые люди — и большего для счастья не надо!

Возвращение во дворец было фееричным!

Сначала Шалара пришла в себя — жрец Мариан приложил к этому руку, хотя я была бы не против, останься Шала без сознания. Да, я больше на неё не держала зла, особенно после той сцены в гостиной, и всё же мой двойник и положительных эмоций у меня не вызывала.

А больше всего мне не нравилось то, как мама рванула к испуганной девушке, стремясь её успокоить. Наверное, это ревность, да?

Дико неприятное чувство! Справиться с ним мне помог Шахрияр, мягко приобнявший со спины. Правда, тут же заработал раздражённые взгляды от четырёх пар глаз.

— Милая…

— Папа, братики… мамуль! Познакомьтесь: мой муж Шахрияр — наместник большой империи Шиатар, которая занимает уже целых два материка: человеческий и…

— Только не говори, что тут, помимо магов, есть ещё и вампиры, и оборотни! — воскликнул Богдан, а у самого глаза засветились азартом. Данчик был ещё тем поклонником фэнтези! Над его кроватью было расклеено целое панно из постеров, на которых были изображены эти расы.

— Вампиров вроде бы нет, — с сомнением посмотрела на Шаха, но тот не совсем понял, о ком я говорю, так что папа с Сашей и Вовой дружненько выдохнули от облегчения, пока я не закончила: — но оборотни точно имеются в наличии. И не только волки, но и лисы, и медведи… и все виды кошачьих. Недавно Шахрияра и император Альтаир заключили мирное соглашение с альфой из стана снежных барсов.

Мама испугано пискнула, поглаживая ошарашенную Шалару, которой сказали, что её отец убит в попытке принести меня в жертву Алиане. Мать, сира Альяни, заключена под стражу в ожидании суда.

Шайтар тихо разговаривал с наследницей, но мы не прислушивались.

Папа отошёл от шока и грозно воззрился на Шахрияра:

— Дочь, ты… вы хорошо подумали?

— О чём, папуль?

— О том, чтобы связывать себя узами брака. Вы…

— Папуль, — наши взгляды с Шаларой встретились, и я увидела в её глазах отголосок отчаяния.

«Она осталась одна… — я тяжело вздохнула, вспоминая недавние разговоры Альтаира и Шахрияра о том, чтобы выдать Шалару замуж за какого-то там жёсткого нага, который давно присмотрел девушку для себя и сможет держать её под пятой, дабы она не доставляла никому проблем. — Но разве это правильно? Нет. Даже для такой эгоистичной дурочки. Однако, если я сейчас расскажу о печати лимриха, о том, как Шала меня подставила, моя семья ей этого не забудет точно!»

— Кхм… Да. Мы подумали так хорошо, что лучше некуда! Шахрияр любит меня. Он чуть не лишился жизни, спасая меня от сектантов, которых внезапно организовал и возглавил отец Шалары. Шах…

— Это всё прекрасно, милая. И мы безумно благодарны… эм… лорду Шайтару, — перебила меня мама, поднимаясь с лавочки, где сидела рядом с Шалой и Шайтаром. Родительница подошла ближе и коснулась моего лица. — Но нам в первую очередь важно лишь то, что чувствуешь ты.

— Ха! Тогда вы это очень ловко скрывали, — не смогла не съязвить я. — Особенно, когда подсовывали мне того ушлёпка тёти Марии. Надеюсь, Шала хорошенько оприходовала уродов.

Шалара отрывисто кивнула, поднимаясь с лавочки.

— Моя магия хорошо намяла им бока. А после того… после того, как я отправила тебя на Элерон, я их ещё и памяти лишила заклинанием первого уровня.

Шайтар присвистнул, по-новому глядя на Шалу.

— Предлагаю продолжить этот обстоятельный разговор, — хмыкнул Шах, — во дворце. Возничий доставит вас в крылатом экипаже. Лара разумно подошла к этому вопросу.

Когда папа с братьями увидели элеронских пегасов, чуть челюсти не потеряли. А мама впервые на моей памяти перекрестилась, когда поняла, что из храма в долину можно спуститься только по воздуху.

Мы с Шахом забрались в экипаж, больше похожий на автобус, вместе с остальными, хотя Буря была наготове поднять двух седоков в небо. Хотелось быть ближе к семье. Расспросить их обо всём. Узнать, когда они поняли, что Шалара — не я, и так далее. А ещё, конечно же, рассказать о моих приключениях на Элероне. Естественно со значительным упущением некоторых моментов.

Откровением для меня стал отдельный разговор с Шаларой.

К тому времени мы уже вернулись в белый дворец, плотно поужинали, делясь своими мыслями и эмоциями, и даже начали обсуждать планы на будущее, ведь родителям и братьям предстояло начать с нуля.

Засиделись допоздна. Шалара осталась с нами. Зачем — непонятно, но глядя, как она напряжённо посматривала в сторону Шайтара, у меня язык не повернулся предложить ей удалиться.

«Интересно, что он ей сказал?»

Мама, как поистине тонкая и наблюдательная натура, всё это прекрасно заметила. И, когда Шах предложил всех проводить в правое крыло третьего этажа, где располагались только члены императорской семьи, а Шалара попросила меня уделить ей пару минут приватной беседы, мама тихо шепнула:

— Будь с девочкой помягче. Она накуролесила — да. Но подумай, что бы случилось, не явись она в тот переулок.

Так как я никогда не отличалась вселенским смирением, вернула вопрос маме, пусть и без едкого сарказма.

— Я думала, мама… Надеюсь, ты тоже, потому что в том переулке я оказалась не по своей прихоти.

Мама задержала дыхание, как будто получила удар под дых, но это ведь было справедливое замечание?

— Прости меня, — наконец, выдохнула Милана Андреевна, она же беспокойная мать. — Я очень перед тобой виновата. Я больше никогда не буду давить на тебя, Лара. И если мне снова покажется, что твоя жизнь идёт не по запланированному мной сценарию, просто пойду и выпью кофе. Я…

— Это хорошее обещание, мамуль. Давай запомним его и будем придерживаться в будущем. Идите с Шахом. Встретимся завтра. Спокойной ночи.

Поймав взгляд мужа, я получила от него проказливое подмигивание. Это вызвало нежную улыбку на губах.

— Лара, — начала Шала, подойдя ближе.

В этот раз я её не боялась. У неё было мало силёнок, чтобы мне навредить. Со Слезой Алианы у нагини могло бы получиться, но реликвию испортила Вивиан, так что теперь я считалась самым сильным магическим существом на Элероне… только бы научиться этими силами управлять!

— Прости меня… — попросила наследница рода гадюк, глядя в пол. От стыда у девушки проступили на щеках два алых пятна.

«Забавно видеть себя такой…»

— Я поступила ужасно с тобой. За тот месяц, что я играла твою роль, столько мыслей побывало у меня в голове. Твоя мама… после того нападения, она окружила меня любовью и заботой. Максим Тимофеевич тоже. Но от этого мне только хуже становилось. Странное чувство. Никогда его раньше не испытывала. Оно оказалось настолько сокрушающим, что я не могла спать ночами, представляя, как тебя мучает мой отец своими дикими угрозами, а мать бьёт по щекам. Шахрияр… он ведь обещал отвести меня им сразу после ритуала — неважно, закончится он успешно или провалом.

По щекам нагини покатились крупные слёзы.

Я задавила в себе порыв её утешить.

«Пусть выговорится. Порой это куда полезнее проявления жалости».

— А потом приехали твои братья. Они сразу стали замечать странности за мной, который родители списывали на шок после нападения тех уродов. Их, кстати, твой отец пытался найти, но… я что-то там напортачила с заклинанием, и те парни тронулись умом. Впрочем, за это мне совсем не стыдно.

— Согласна, — кивнула я.

Шалара шмыгнула носом совсем не «по-принцессьи».

— Так устала от своих внутренних терзаний, что сегодня, когда они спросили меня в лоб о происходящем, я честно рассказала о подмене.

— Молодец.

— Только умолчала о том, в какие условия я тебя отправила жить.

— Условия были ещё те… — я хмыкнула, и Шалара робко подняла на меня взгляд, хмурясь.

— Почему ты так поступила?

— Потому что это твой рассказ… и твоя совесть. Чтобы успокоить её, именно ты должна рассказать моим родителям правду. Всю правду.

У Шалары задрожали губы, но она тут же их поджала, пытаясь справиться со своими эмоциями.

— Я… Я расскажу. Прямо сейчас.

— Это правильное решение. — Я коснулась плеча нагини и крепко сжала его, выражая, наконец, свою поддержку девушке. — Идём, я провожу тебя до их двери. А Шайтара, что бы он тебе не сказал, не бойся. Насильно выдавать тебя замуж я не позволю. Ни тебя, ни какую другую девушку.

— Нет. Он не угрожал мне замужеством, — удивилась Шала, сводя брови к переносице. — Только намекнул, чтобы я не делала глупости. Но я и так ничего такого делать не собиралась. Хватит с меня глупостей. А о каком замужестве речь?

Я поманила нагиню за собой, выходя в холл дворца и неспешно двигаясь к парадной лестнице. Отвечать ничего не стала, отделавшись простым пожатием плеч. В конце концов, это был приказ Альтаира, а не мой. Своё слово я сказала. Никто, пока я тут Аштари, насильно женат или выдан замуж не будет!

В покои родителей заходить с Шалой не стала. Хлопнула её ещё раз по плечу в знак поддержки и ушла в свою комнату, где меня уже дожидался Шахрияр.

Я нашла мужа в купели. За зажиганием ароматических свечей.

Вышло неприлично приятное купание.

Расслабиться удалось на славу.

А утром к нам чуть не ворвался старший жрец, радостно кричащий прямо из коридора, что благодать вернулась во все храмы сама!

Я уже собралась паниковать, но мощный огонёк образовался на руке сразу, едва я мысленно произнесла заклинание.

Кто-то в коридоре воскликнул. Знакомый мужской голос.

— Ай! Что это? Как это убрать?

— Спокойно, Аштар. Дышите глубже, — мягко попросил Мариан кого-то наставительным тоном.

Быстро накинув халат, я выглянула в коридор.

Оказалось, это Вовочка чудит.

В трусах, тоже выглянув от любопытства, этот уникум каким-то непонятным образом вызвал огромный атакующий пульсар, а теперь не знал, что с ним делать.

Я быстро решила эту проблему.

— Вовчик, а ты в курсе, что во дворце есть гарем, полный красоток?

— А?

Пульсар, потеряв связь со своим хозяином, исчез, и я тихо засмеялась.

— Ага. Но на них можно только жениться. Никаких прелюбодеяний, землянин.

— Лара… ну ты и коза. Что это было?

Ответил жрец:

— Это был магический всплеск. Видимо, вызванный вашим появлением. На равномерное распределение Элерону и щиту потребовалось не меньше десяти часов, — захлёбываясь восторгом, пояснял жрец. — Такое было за всё время существования планеты всего один раз — я читал в Писании! Когда Богини сошли из чертогов Индаля, полюбоваться на сотворённый ими мир! Щит обрёл невиданную крепость. Тогда Кара и создала первые порталы, строго настрого наказав нам, жрецам и жрицам, следить за ними, чтобы магический купол Элерона остался в целости и сохранности. Алиана выпустила свой свет блуждать по миру, а Кара — тьму. Так родилась магия. Уникальное явление! Все беременные женщины, даже из простых людей, тогда дали магически одарённое потомство!

— Интересно, — протянула я, задумавшись. — Хм… одного я немного не понимаю. Если появление моей семьи запустило новый виток тьмы, то… кто запустил свет?

Мариан переглянулся с моими родителями, тоже выглянувшими в коридор, и пожал плечами.

Жрец сообщил, что учителя для меня и моей семьи скоро прибудут во дворец, и поспешил откланяться. А мы договорились встретиться в коридоре через пятнадцать минут, чтобы отправиться на завтрак. Шахрияр собирался представить советов новых Аштари.

В общем, мой вопрос так и остался без ответа.

Всё завертелось-закрутилось. Некогда было голову поднять.

События как будто перестали надо мной измываться и встали на рельсы спокойного, но очень увлекательного обучения.

— Год спустя~

— Кара вейсал, нура элисса,

Аштари дхар, моран тхалисса.

Саркарий эн карнеон вей,

Арка миран, тханэ лирэй!

Воздух уже знакомо задрожал, и из моей груди вырвалась тьма, которая тут же окутала восстановленную портальную арку, занимаясь белым пламенем — да, мы оказались носителями и тьмы, и света. Жрец заявил, что это закономерно, ведь Кара и Алиана были сёстрами-близнецами.

— Тьма не может существовать без Света, Аштари, — важно кивнул Мариан. — А Свет без Тьмы. Сосуды с божественной сутью явились домой, и Тьма, и Свет нашли их, чтобы наполнить.

Всё звучало более чем дико для того, что учил физику в школе, но я почему-то поверила словам жреца, принимая новые обстоятельства, как аксиому, которая не требует доказательств.

Хмыкнула, наблюдая, как моя магия активирует серебристое сияние ещё одного восстановленного портала.

Люди восхищённо заохали, и я мягко улыбнулась, поворачиваясь к Шахрияру.

Любимый, уже знающий, как мне бывает плохо после подобных ритуалов, тут же приблизился и приобнял, чтобы моё недомогание осталось незамеченным для граждан алирской колонии, куда мы прибыли пару дней назад, чтобы зарядить целых пять арок по всему человеческому континенту.

Обещанное кругосветное путешествие с целью восстановления божественных арок, всё-таки случилось!

Мы уже больше пяти месяцев бороздили водные просторы Элерона, выполняя непростую миссию.

Мы побывали на материке сильфидов и хасаки, на самом южном континенте — Вартальте, где хасаки-лисы нашу делегацию встретили как Богов.

Хорошо, что меня с Шахрияром решили поддержать Богдан и Вовочка, в ином случае я даже не знаю, как меня одной хватило бы на столь затратное в магическом плане заклинание, которое приходилось повторять многократно! А так мы работали по очереди. Парни за год здорово наловчились в управлении новыми силами. Даже получали наслаждение от всего происходящего. Особенно Богдаша — наш поклонник фэнтези.

Саша остался с родителями, в их поместье, которое находилось неподалёку от крепости Шиани.

После плодотворного обучения, старший братец решил помочь папе развить сферу безопасности, законности и правопорядка, применив все знания, которыми располагал наш дорогой подполковник после почти тридцати лет службы в полиции. А также задался целью изучить местную медицину, потому как у Александра магия света составляла львиную долю силы.

Я бы тоже хотела присоединиться к ним, особенно к папиной работе по внедрению дактилоскопии, ибо не все преступления оставляли магические отпечатки. Иногда требовалось найти «примитивного», а наги этого не умели, акцентируя все сферы жизни на магии.

Меня всегда привлекали следственные мероприятия по поимке преступников, всё-таки я не зря выбрала это направление для обучения, однако магия увлекла меня куда больше.

Суд над отступниками и матерью Шалары состоялся через месяц после возвращения Шалары на Элерон. Альяни с ненавистью смотрела на дочь, давшую против неё необходимые показания, чтобы сиру Хасис казнили. Брат Шалары, который Морлан, был на том процессе. После исчезновения Альтаира и Вивиан, он и его молоденькая жена отплыли из Альвиора в империю Шиатар, по сути разминувшись с императором и императрицей.

Морлан проявил недюжий характер, оказав поддержку Шаларе, которая медленно, но верно становилась адекватным человеком. Мама и я тоже не остались в стороне. Можно сказать, я с Шалой в какой-то степени подружилась, чувствуя связь с ней на каком-то глубинном уровне. Не до поцелуев в дёсны, если вы понимаете, о чём я, но с уважением и даже благодарностью, ведь, не ворвись Шалара в тот переулок, я бы не познакомилась с Элероном, не узнала, кто я, и совершенно точно не узнала бы Шайтара Шиариса, молчаливого и угрюмого генерала-полукровку, и не влюбилась бы! Скорей всего, я вообще не покинула бы тёмный переулок, закончив печально из-за одной неосторожно брошенной фразы. Справедливой, к слову, потому как тот «сын маминой подруги» оказался настоящей сволочью!

— Ты как? Отпустило? — с тревогой прошептал Шах, заглядывая в мои глаза.

Когда он так смотрел, мне хотелось жмуриться от счастья.

Шахрияр не торопил меня с детьми, во всём поддерживал и неистово отстаивал мои интересы, как только Альтаир снял его с поста наместника, заменив Шайтаром, которому теперь были поручены благосостояние управляющего аппарата совета империи и бережное хранение последней из божественных реликвий — Карнеона. Дюри, конечно, такое назначение ни разу не понравилось, но оно было временным, поэтому Шай подчинился. К тому же Шах, занявший пост одного из девяти советников по праву рождения, старался помогать другу во всех трудностях, с которыми тот по незнанию сталкивался на первых порах вступления в должность.

Я прижалась к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце — ровно, уверенно и спокойно.

— Да, — прошептала и улыбнулась. — Просто… устала.

— Тогда домой, — строго подвёл итог генерал, подхватывая меня на руки, но в его голосе не было приказа — только заботливая решимость. Впрочем, мы всегда уходили домой, активировав портал. Якобы, для проверки, однако это не совсем правда. Мы просто убегали от пристальных взглядов людей и зверолюдов, чтобы побыть наедине и отдохнуть, а потом снова вернуться и продолжить путь с последней точки, добивая миссию. — Пусть порталы подождут. Пусть Шиатарская империя подождёт. Сегодня — только мы.

Я кивнула, и он вошёл в портальную арку, умело направляя потоками, чтобы выйти в заданной точке координат.

Крылатый экипаж неизменно стоял на своём месте, поджидая нас в герцогстве Шиани — родной провинции Шахрияра.

Домой мы вернулись под звёздами.

Улыбчивые лица управляющей и дворецкого, которые в первую нашу встречу ничего, кроме, мрачного осуждения, не выдавали, теперь выражали безмерное уважение и беспокойную внимательность.

— Сира Лара… вы голодны?

— Ваша Светлость, подать ужин?

— Ванная комната готова для купания…

— Отдыхайте, — улыбаясь от уха до уха, Шах остановил этот поток суетливой заботы, прежде чем продолжить наш путь вверх по лестнице. — Справимся сами.

В наших покоях горел только один светильник — у кровати.

Шах не остановился, внося меня в просторную купель.

«Лепестки алых и белых роз, свечи повсюду, пышная пена в мини-бассейне… Уууу… Кажется, кто-то сегодня готовил для меня романтик?»

А потом я охнула, вспоминая.

— Ой! Сегодня ровно год, как мы… как я появилась здесь, да? — щёки вспыхнули от стыда, когда Шахрияр мягко кивнул, расплываясь в улыбке, и достал бархатную коробку из-за спины. — Боже, мне так стыдно! Я… я совсем забыла! У меня ничего для тебя нет, любимый.

Шах отложил коробку в сторону и нежно обхватил моё лицо тёплыми ладонями.

— В тебе есть всё, что мне нужно, моя аша. Всё, и даже больше! Улыбнись… Не могу смотреть, когда ты грустишь.

Шах потянул меня к себе и крепко поцеловал. Да так, что в животе не просто бабочки запорхали, а какие-то гигантские птеродактили!

Между поцелуями наг раздевал меня, незаметно утягивая в пахнущую сиренью и розами купель.

— Ты сияешь, — прошептал он, проводя ладонью по моей спине. — Даже сейчас, уставшая, измученная ритуалом… ты светишься изнутри.

Я обвила руками его шею и прижалась лбом к его подбородку.

— Это ты заставляешь меня сиять, — улыбнулась искренне. — Я люблю тебя.

Он замер. Потом медленно поднял моё лицо и посмотрел в глаза.

— Ты — мой свет, — поправил он, и его руки скользнули ниже, поддерживая меня, пока вода плескалась вокруг нас, принимая толчки любимого наравне с моим телом. — Мой дом. Моя сила.

Я плавилась от наслаждения, пока Шах ловил мои стоны своим ртом.

Это было одно из самых волшебных купаний на моей памяти!

Мы вышли из купели, не торопясь.

Шахрияр укутал меня в пушистое полотенце, вытер волосы, как это делал сотни раз — с невыразимой нежностью.

Я смотрела на него — на шрамы, что остались после битвы с Дашалом; на раны, которые нанёс отец Шаха, когда тот был маленьким; на татуировку в виде змеи, опоясывающую плечо и половину торса; на пальцы, что дрожали, когда он расчёсывал мои волосы.

Внутри плавилось счастье, как настоящий слиток золота.

Шах снова подхватил меня на руки и понёс на кровать.

Он не спешил. Целовал мои веки, шею, ладони — будто трепетно клялся без слов в любви каждой части меня.

Я отдавалась ему без остатка, потому что полностью разделяла его чувства.

Когда наши тела соединились, мир исчез.

Остались только мы.

Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Как его дыхание сливается с моим.

Как его стихийная магия обнимает мою Тьму, осторожно соприкасаясь на ментальном уровне.

— Я люблю тебя, Шахрияр Шиарис, воскликнула на пике экстаза.

Он прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что я ускользну в сон.

— И я тебя, моя аша… В этой жизни. В следующей. В каждой.

Мы лежали в тишине, пока за окном гасли звёзды.

Саркарий медленно опускался за горизонт, уступая место первым лучам дневного светила Элерона.

Я смотрела на спящего Шаха, на его расслабленное лицо, на руку, что всё ещё лежала на моём животе — будто оберегая не только меня, но и то, что ещё не родилось, но уже жило в нас, и чувствовала себя самой счастливой несмотря на то, что впереди было много работы.

Впрочем, работа меня никогда не пугала! Как и неизведанное.

С такой поддержкой, которую мне дарили Шахрияр, члены моей семьи и друзья, мне ничего не было страшно.

Я — дома! В мире, созданном Великой Странницей для людей, зверолюдов и её потомков!