Я стою перед массивным зеркалом в спальне и смотрю на свое отражение.

Странный вайб. Я и не я параллельно. Не узнаю человека в отражении. Черты те же. Знакомы с детства. Глаза. Волосы. Губы. Фигура. Но что-то изменилось.

Склоняю голову вбок. Внимательно изучаю. Нравятся ли мне эти метаморфозы?

Закрываю глаза, и память меня отбрасывает в начало.

Puerto de Málaga.

Стою на борту «Ледника». Стараюсь успокоиться и переключаюсь на Петера.

— Следуйте за мной, фрау Бесова.

Следую. Что уж. Обратной дороги нет. Сзади Виго с моим скарбом. Поворачивать поздно. Да и не планирую. Несмотря на нервный вайб. Бросаю взгляд на мягкие топсайдеры Петера, на черное покрытие палубы и резко останавливаюсь. Вспоминаю мастер-класс по яхтенной моде во время шоппинга в Пуэрто-Банусе и на ходу снимаю слингбэки с острым каблуком.

Петер поворачивается.

— В этом нет острой необходимости, — сообщает он, но благодарно улыбается.

Выхожу на палубу. От волнения сжимаю клатч и ремешки туфель.

Но никого нет. Кроме вышколенного стюарта рядом с накрытым столом на одного человека. Под клошем томится ужин. На черной скатерти сет из черных хрустальных бокалов, и в ведерке со льдом «купаются» две бутылки — белое вино и вода.

Оборачиваюсь к Петеру. Он рядом. Остался стоять у металлических перил.

— А где герр Айслер?

— Он еще на встрече в Малаге.

Видимо, поэтому он и отогнал яхту из Пуэрто-Бануса.

— Куда мы направляемся?

— Вы получите ответы от герра Айслера.

Не удивлена.

Перевожу взгляд на стюарда. Тот замер андроидом с такой прямой осанкой, будто проглотил палку.

Петер дает знак молодому мужчине, и тот отодвигает стул.

«Без вариантов, сейчас сломает спину…» — не без нервной иронии. Но вслух отвечаю вполне серьезно и вежливо:

— Нет. Благодарю. Я не хочу есть.

Судя по выражению лица Петера, ответом он недоволен. Будто ему дали задание накормить меня во что бы то ни стало, и он эту Mission Impossible провалил.

Но молчит. Не возражает. Видимо, на этот счет тоже получил указания. Подходит ко мне.

— Если вам понадобится моя помощь… — протягивает небольшое круглое устройство, похожее на AirTag.

— Что это?

— Кнопка вызова на телефон.

«Ясно. Значит, что-то типа апгрейднутой лампы Алладина. Потер кнопку и джинн-Петер тут как тут. Готов выполнить любой мой приказ». Нервное.

Оставляет меня одну со стюардом. Но, проходя мимо, бросает на того строгий взгляд.

От нервного вайба ежусь. Все смешалось. И желание исправить последствия моих решений, и воспалившееся тату, и сон, который я все еще ощущаю незримой рукой на спине.

— Вы можете идти.

Молчит. Стоит, как и прежде, андроидом. Будто, если он нарушит приказ хозяина, его деактивируют и выбросят за борт.

Хмурюсь. Раздражает.

— Простите, но я хочу побыть одна.

Активируется. Молча кивает и скрывается по правую сторону, откуда мы пришли.

Выдыхаю. Viel besser [гораздо лучше]

Вновь осматриваю огромную черную палубу. Космический дизайн. От мебели до палубного покрытия. Вот-вот взлетим, а не пойдем по воде. Хотя, в этом черно-ксеноновом антураже я будто уже в космосе. Сплошной хайтек. Или, как говорила одна моя бывшая коллега «ну хай будет тек»

От волнения пересохло во рту. Вновь бросаю взгляд на ведерко со льдом. Белое вино, определенно, элитное. Этикетка не видна. Но я и не присматриваюсь. Как-то странно пить алкоголь в гостях в одиночку.

Хотя...

Кто я здесь? Гостья? Пленница? Содержанка? Или Его женщина?

Вспоминаю наш первый разговор. «Ты поедешь со мной в качестве моей женщины» — сказал он тогда.

Изменилось ли что-нибудь с тех пор? Как обозначен мой статус на сегодня? И что значит быть Женщиной Айслера?

Вновь ловлю нервный вайб. Ежусь в ознобе. И теперь идея выпить уже не кажется такой странной. Но все же от нее отказываюсь — нужна соображающая голова.

Бесова. Без паники. Отворачиваюсь и подхожу к краю борта со стороны моря. Странный вайб. Ксеноновая подсветка, вплетаясь в волосы и обволакивая кожу, дает свечение. И будто даже веет какой-то прохладой от этого северного сияния. Но мне не холодно.

Внезапно откуда-то снизу доносится механическое жужжание. Прислушиваюсь. Приподнимаюсь на цыпочки, чувствуя босыми ступнями гладкую прохладную палубу и, хватаясь одной рукой за металлическую рельсу, наклоняюсь вперед и тянусь. Пытаюсь выяснить источник внизу.

— Interessante Pose [интересная поза], — внезапно слышу я голос Айслера и резко оборачиваюсь.

Айслер стоит у противоположного борта. Невозмутим и спокоен как штиль на море. Взгляд оценивающий. Если ранее он просто мазал взглядом. Будто небрежно. Сейчас все изменилось.

Он смотрит на меня, как… сжимаю ремешки туфель. Смотрит, как на собственность.

В нем нет сомнений. Эмоций. Лишь спокойная уверенность. Он уже решил, что имеет право на то, что видит. И присвоил.

Вспоминаю слова Марии «у Айслера свои представления об отношениях и принадлежности» и, кажется, теперь кожей чувствую значение этих слов. Ловлю тот же вайб, что и на гольф-поле. Будто я попала в зону высокого давления.

Внезапно он отрывается с места, и я машинально делаю шаг назад. Вдавливаясь спиной в перила. Сжимаю туфли. Если что, ударю каблуком. Он хоть и маленький, но острый.

Но хозяин «Ледника» идет не ко мне. Садится в черное кожаное кресло неподалеку. Откидывается на спинку. Кладет руки на подлокотники. Опять напоминая всем своим видом ипостась Наваррского на троне. Его длинные красивые кисти немного свисают, подчеркивая строгие линии мужских пальцев. Вновь вспоминаю сон про Колибри. Вновь ощущаю его большую ладонь на спине. Сопротивляюсь. И вновь кожа под тату начинает гореть. А в голове шуметь.

Но я не хочу показывать Айслеру своих слабостей. У меня масса вопросов и мне нужны ответы.

— Я бы хотела поговорить по поводу моего пребывания… — на секунду останавливаюсь, подбирая слова. — С вами. Герр Айслер. — Специально беру официально-деловой тон. — Да. Вы оказались правы. Я чувствую ответственность за принятые мной решения. И не смогла бы переступить через эту ситуацию. Каковы ваши намерения в отношении меня?

Но Айслер никак не реагирует. Переводит взгляд на нетронутый ужин. Недоволен.

— Почему не поужинала?

— Не голодна.

— Врешь. Ничего не ела целый день.

На это мне нечего возразить. На нерве аппетита до сих пор нет. Днем залила в себя литры кофе и доела галеты. Но это не отменяет его слов.

Тем не менее, я не собираюсь соглашаться. Смотрю с вызовом.

— Я не хочу есть, — отвечаю я, только чтобы вновь возобновить разговор. — Еще один вопрос. Куда мы направляемся? — Тем же деловым тоном.

Смотрит на мое платье. Проводит пальцами по подбородку. Слышу звук царапающей щетины. Я помню этот мужской жест. Его привычка.

— Мне нравится шнуровка. — Вместо ответа.

Хмурюсь. Типа дал оценку? Зря выбрала это платье. Больше никогда его не надену. Но не снимать же теперь… С места не двигаюсь. Куда мне идти?

Опускает взгляд на мои зажатые в руке туфли. Стараюсь не показывать волнения, но ладони впиваются в кожаные ремешки. Поправляю осанку. Смотрю на Айслера, подняв подбородок. Показываю всем видом, что мне безразличны его оценки. Но до железных нервов далеко. Скорее, бравада.

Айслер же не обращает внимания на мои попытки держать хорошую мину при плохой игре. Опускает глаза к босым ступням.

От его взгляда становится не по себе, и я машинально поджимаю пальцы на ногах.

Смотрит. Думает о чем-то своем. В такие моменты хочется произвести Айслеру лоботомию и понять, что там бродит у него в мыслях?

— Не делай так больше. — Наконец выдает ответ.

— Почему? — машинальная реакция.

Молчит. Не скрываю недовольства. Сейчас у меня ноги совершенно чистые. Не в песке после пляжа, как раньше, когда я приходила в его сьют. Что ему не нравится?! Я наоборот разулась, чтобы каблуками не испортить покрытие.

— Боитесь, что я поврежу палубу пальцами или оставлю несмывающиеся следы пяток? — зло. С вызовом.

Мне кажется, или на его лице вновь промелькнула ирония.

Что я сказала смешного?!

Но он, как и прежде, не отвечает. А я переключаюсь и продолжаю гнуть свою тему.

— Я задала вопросы, герр Айслер. И хочу получить ответы. — Требовательным тоном.

Внезапно его спокойное лицо на секунду меняется. Глаза темнеют. Взгляд становится жестким. В голове начинает гудеть, а мой позвоночник ныть от боли. Будто дает мне понять, что я перегнула палку. Требовать ответов, еще и в таком тоне, от Айслера нельзя.

На палубе воцарилась мертвая тишина. Дискомфортная. Холодная. Как на Леднике.

Но я стараюсь не тушеваться. Молчу. Терплю боль в спине и шум в голове.

Внезапно слышу как «Ледник» ожил. Завибрировал. Загудел изнутри.

Смотрю вперед. Причал поплыл.

Перевожу взгляд на Айслера.

— Куда мы направляемся? — преодолевая зону высокого давления и стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально. Без наезда.

Смотрит на меня. Вновь спокоен, как штиль. Почувствовал смену моего тона.

— В Монте-Карло. — Наконец ответ.

— Монте-Карло… — эхом. И только сейчас, когда я нахожусь в биополе Айслера, так близко от него, первая пугающая мысль. Это же половину Cредиземного моря нужно преодолеть до Монако. Сколько же мы будем дрейфовать на этом черном леднике? Сколько времени я проведу на ограниченном пространстве наедине с Айслером?

Вновь хочу поджать пальцы на ногах, но вовремя останавливаюсь.

Внезапно Айслер встает.

— Следуй за мной. — Ровно.

Вновь вжимаюсь в перила. Вновь каблук наготове.

— Куда? — стараюсь не показывать нервного вайба.

— Наверх.

— Зачем?

— В спальню.

Смотрю на Айслера. Развернулся и идет в каюту, закрытую панелью из черного стекла. Перевожу взгляд. Ледник медленно, но верно выходит из порта. Проходим один из маяков, где горит зеленый свет. Ага. Значит здесь тоже есть свои светофоры.

Оставаться на месте, будто прибитой к палубе, нет смысла. Тем более, такое поведение может быть истолковано, как страх.

Отрываюсь от перил, иду за ним. Но слингбэки держу наготове, жалею что не надела шпильки.

Черное стекло аккуратно отъезжает в сторону, и Айслер заходит внутрь.

Я за ним. От нервного вайба подтрушивает. Пытаюсь отвлечься. Интересно, почему мы заходим внутрь? Если нам наверх. Проходя к палубе за Петером, я видела какие-то лестницы сбоку. Захожу вслед за Наваррским. Рассматриваю. Так. Определённо, каютой это назвать язык не повернется. Сплошное лакшери в антураже sci-fi.

Иду. Не отстаю. Ступнями чувствую мягкое ковровое покрытие. Вдалеке вижу арку со своеобразным коридором и лифтом. Значит нам туда. Внезапно Хозяин Ледника останавливается, не доходя до коридора и только сейчас я обнаруживаю еще один лифт. Черный, стеклянный, который я приняла за широкую колонну в салоне. Хотя это даже лифтом не назовешь. Капсула, чтобы улететь в космос. Не меньше. Айслер встает перед черной колонной, и створка отъезжает в сторону.

— А зачем тот, второй, лифт? — мне не интересно. Так я скрываю волнение.

— Для гостей.

Так. Понятно. Возможно, эта капсула, как в отеле отдельный лифт, который доставляет на клубный этаж.

— Заходи.

Сжимаю туфли. Если что — прямо по голове каблуком. Хотя Айслер не выглядит психопатом, насилующим в собственном лифте.

Ступаю вперед. Как и прежде, делаю хорошую мину при плохой игре. Рассматриваю капсулу. Кнопок нет. Скорее, подсвеченные сенсорные панели.

Айслер нажимает на панель вверху с обозначением «Owner's deck». [палуба владельца]. Так и думала — это и есть отдельный вход на уровень.

— А что, тут есть палубы, не принадлежащие вам? — нервное.

Молчит. Смотрит на мои босые ступни. Потом на на туфли в моей руке.

— Не промахнись, — иронично.

Этот гад понял, что я специально держу обувь, как оружие.

— Не промахнусь. — Парирую.

Через черное стекло мелькнул несколько раз такой же антураж sci-fi, и мы остановились.

Выходим. Попадаем в круглый салон. Он не такой большой, как внизу. Но в том же стиле. Черное дерево, стекло, металл. Рассматриваю. Вижу две двери. Одна из них приоткрыта, и через неё виднеется массивный стол, на котором лежит ноут.

«Кабинет» — догадываюсь я.

Вторая дверь рядом. Айслер нажимает на ручку, и дверь открывается. Отмечаю, что ключ-карту или какой-нибудь код к замку он не использовал.

Заходит первый. Я же стою неподвижно в коридоре. Сердце выпрыгивает. Не хочу к нему в спальню.

Однако, едва он ступает за порог, свет автоматически включается, и я вижу часть комнаты. Она совсем не похожа на хозяйскую. Скорее, гостевая, как в атико, куда меня привозили. Подтверждением тому служит багаж, стоящий у двери.

Немного отпускает. Не думаю, что Айслер будет ко мне приставать прямо здесь. Делаю уверенное лицо и захожу внутрь.

— Твоя спальня.

Вспоминаю об отсутствии ключа и вновь напрягаюсь.

— А ваша где?

На его лице мелькает ирония. Но теперь я понимаю, чем она вызвана — сморозила глупость.

— Ужин тебе принесут.

Протягивает черный брендовый смарт. Судя по всему, тот же, что был у меня ранее.

— Если захочешь спуститься и погулять по яхте, используй приложение для лифта.

— Без приложения я не спущусь отсюда?

— Нет. Также в приложении есть голосовой и визуальный навигатор по яхте. Скажешь, куда хочешь — он покажет путь.

— Как Siri?

— Да, Колибри. — Бросает взгляд на мой багаж. — Можешь не распаковывать. В Монако выбросишь.

Хочу возмутиться, но внезапно в кармане его джинсов начинает вибрировать смарт, и он, отвечая по-немецки, выходит.

Наблюдаю через приоткрытую дверь. Скрывается в лифт и спускается вниз.

Смотрю на свой багаж. Вновь вскипаю от возмущения. Что значит «выбросишь»?! Ищу шкаф и не нахожу. Зато нахожу гардеробную. Тащу чемодан и сумку туда. «Пусть только попробует кто-нибудь прикоснуться к моим вещам», — бурчу под нос, плотно прикрывая двери.

Выдыхаю. Тишина. Лишь гул двигателей. Немного отпускает.

Чтобы отвлечься, осматриваюсь. Каютой пространство точно не назовешь. Скорее, односпальные апартаменты со своей гостиной, плазмой на полстены и отдельной спальней. Просторная ванная и туалет — отдельный вид высоких технологий с кучей непонятных сенсорных кнопок.

Смотрю в широкое окно, за которым плещется бескрайнее море на фоне багрового заката. Именно в окно. Никаких иллюминаторов. Да тут вообще мало что напоминает морские каюты и кубрики.

Но все это неважно. Не знаю почему. Но едва я осталась одна и осмотрелась, то поняла, что что-то не так. Мне не нравится эта спальня и гостиная. Мне не нравится эта кровать и гардеробная. Мне здесь дискомфортно. Эта комната давит. Будто здесь есть что-то инородное. Возможно, потому, что она где-то рядом со спальней Айслера?

Внезапно в приоткрытую дверь кто-то стучится, и я вздрагиваю.

В проеме маячит стюард, который пытался меня накормить внизу. Рядом сервировочная тележка с ужином.

— Фрау, где накрыть ужин? В спальне, салоне, на палубе?

Озадачил. Вот не до ужина. Хотя, конечно, желудок сводит судорогами.

— Без разницы.

Потом разберусь.

Но он ждет моих указаний, застыв с тележкой наперевес.

— На палубе.

Кивает. Задание дано. И уже через пять минут на открытой террасе полностью сервирован стол.

— Вам открыть вино?

Хорший вопрос. Хочется. Очень хочется снять напряг. Но, все же, воздержусь.

— Нет. Благодарю. Вы можете идти.

Молча оставляет набор сомелье на столе и исчезает в никуда так же, как и появился.

Но мне не до еды. Меня интересует другой вопрос — где спальня Айслера? Чтобы держаться от нее подальше. Чтобы точно знать — куда идти не стоит, если позовет.

Найти в приложении? Нет. Лучше не буду. Вдруг оно подключено к смарту Айслера. Еще подумает, что я туда стремлюсь. Лучше по старинке поищу.

Выхожу из гостиной на палубу. Она небольшая. Ну, по сравнению с нижней. Вмещается лишь мягкая мебель. Но это неважно.

Вновь нагибаюсь вперед через перила. Внизу много «этажей» и огромная корма. Может быть, где-то там? Хотя он же не зря нажал на сенсорный экран с названием owner's deck. Значит, где-то здесь? Осматриваюсь. Только сейчас обнаруживаю, что это не последний ярус. Наверху есть еще один, и к нему ведет лестница сбоку. Что-то типа мезонина.

Поднимаюсь. И моему взору предстает большая палуба с лаунж-зоной, баром и гидробассейном. Как в отеле на клубном этаже. А дальше… Помещение закрытое черной панелью. Иду к нему. Вряд ли открыто. Но внезапно двери разъезжаются в стороны. И я застываю. Огромная спальня с камином. И не менее огромная кровать, накрытая черным покрывалом. Это даже не кинг-сайз. Как девочки в таких случаях говорят — секс-ипподром.

Резко разворачиваюсь и в секунду слетаю вниз. Разведка удалась. Теперь я знаю. Держаться подальше от мезонина. Однако, несмотря на нервный вайб, мысль продолжает работать. Ага, значит, палуба владельца состоит из двух ярусов. Гостевая спальня и кабинет. А наверху хозяйская спальня с лаунж-зоной.

Гостевая спальня… Хмурюсь. Явно на этой плавучей ледяной махине не одна каюта для гостей. Активирую смарт. Нахожу приложение. Так и есть — 18 сьютов для гостей, в которых могут разместиться до 36 человек. Также на яхте есть 30 кают для экипажа.

Хмурюсь еще сильнее. Это ж для кого гостевая спальня на палубе владельца? Отдельная от всех остальных?

Как сказала бы Радка — Бесова, не тупи. Для женщины. Коненчно.

И теперь я понимаю, почему мне не нравилась та спальня. Почему я не хотела в ней находиться. Почему я чувствовала инородность.

До меня в этой спальне жили женщины. Совсем не гипотетические. Я чувствовала их энергию. Иначе зачем эта гостевая каюта, приближенная к королевским покоям. И эти женщины спали в той же постели, что и предлагают мне. А дальше поднимались наверх… Почему я так не реагировала на атико, куда меня привезли в первый раз? Потому что до меня там никого не было. А здесь были. Почему-то вспоминаю Палому. Она определенно здесь жила.

Дергаю головой. Мне не нравятся. Ни эта спальня. Ни эти женщины. Ни факт того, что они поднимались потом наверх. Накрывают странные эмоции. В груди начинает неприятно ныть. Ничего не понимаю. Раньше я такого никогда не чувствовала.

Смотрю на дверь в гостевую спальню. Не хочу туда заходить. Ежусь от непонятного вайба и, развернувшись, уверенно иду к лифту. Активирую приложение. Так, и куда я хочу?

GYM, SPA, два бассейна, теннисный корт, Кинотеатр IMAX. И это не полный список. Дальше не листаю. Нет. Нужно что-то другое. Ну точно не в бассейн и спа, где нужно оголяться. Или где я могу встретить Айслера.

Где там 18 сьютов для гостей?

Захожу в лифт и выхожу на этаже, где обозначен один из уровней гостевых кают-люкс. Попадаю в просторный круглый холл, откуда расходятся коридоры. Чертов Ктулху, это не яхта, а какой-то лабиринт. Иду по одному из них. Дергаю ручки дверей. Закрыты. Так. Что здесь еще есть? Помимо развлечений, где нужно раздеваться?

Винный погреб, гараж для каких-то «яхтенных игрушек», кинотеатр. Helipad. Ого. Аквариум.

Пусть будет аквариум. Спускаюсь вниз. Выхожу, согласно навигатору, в длинный холл. Здесь никого, лишь гул двигателей слышен сильнее. Нахожу нужную дверь. К счастью, она открыта. Захожу внутрь. Темно. Лишь огромные иллюминаторы и небольшая подсветка. Освещает не только водный пласт с рыбами, но и просторную комнату отдыха.

Да. Это то, что надо. Сажусь в кресло перед одним из окон и выдыхаю. Здесь как-то умиротворенно.

Откидываюсь на спинку кресла, тру виски. Пытаюсь понять, что меня так беспокоит. Мне не нравится моя реакция на этих женщин. Будто мне не все равно. А мне должно быть все равно.

Находясь в сравнительной безопасности, закрываю глаза. Чувствую, как пошел отходняк. Тело наливается тяжестью. Скопившееся напряжение и нервы дают знать, и я отключаюсь.

Просыпаюсь от странного ощущения, что кто-то ведет по моей щеке пальцем. Резко открываю глаза. Айслер. Стоит над креслом. Смотрит на меня.

Выравниваюсь.

— Ты что здесь делаешь в два часа ночи? — внимательно изучает мое лицо.

— Сплю.

— Почему ты не в своей постели?

Хмурюсь. Вспоминаю, почему я оттуда ушла.

— Я не хочу в эту спальню. Там плохо.

Зависает. Ищет ответ.

— Там грязно?

Глаза темнеют, и я вспоминаю, как он строил персонал в больнице. Понимаю, что сейчас половину стаффа построит и уволит.

— Нет. Там чисто и убрано.

— В чем дело?

Хмурюсь. Я сама не знаю, в чем дело. И тем более, как это объяснить.

— Я в эту спальню не пойду. — Жестко.

— Кто-то из обслуги не выполнил твое распоряжение? — Глаза из голубых превращаются почти в черные.

Сейчас и остальную половину персонала уволит.

— Нет.

— Какую команду они не выполнили? — не верит.

Ведь не отстанет.

— Просто в той спальне жили другие женщины. — На выдохе.

Зависает. И внезапно на его лице мелькает секундная улыбка.

— Пойдем.

Ему конечно смешно. А мне не до смеха.

— Мне все равно, что вы по этому поводу думаете, Герр Айслер, но я там спать не могу. Физически не могу. И не буду. — Опять жестко. В конце концов это касается моего физического состояния. И не является капризом.

— Значит переедешь в другую спальню. — Тон спокойный.

Киваю. Встаю с кресла.

— Я попыталась открыть один из сьютов для гостей. Но они все на замке…

— Я решу эту проблему, Колибри.

В тусклой подсветке Айслер ведет меня на выход, придерживая за поясницу, чтобы я не навернулась в полутемном помещении. Вновь вспоминаю сон. Вновь ощущаю его руку на спине и физически, и энергетически.

В коридоре тороплюсь, чтобы оторваться от его ладони. Подходим к капсуле. В отражении смотрю на помявшееся после сна платье.

Заходим в лифт, и, пока я разглаживаю ладонями черный лен, створки закрываются, и мы несемся вверх. Понимаю. За багажом.

— Я занесла багаж в гардеробную, — поясняю. — И мне достаточно стандартной комнаты. Не обязательно сьют.

Айслер на меня не смотрит, думает о чем-то своем.

Тем временем капсула открывается, я разворачиваюсь, чтобы выйти, и цепенею. Это не салон палубы владельца. Мы остановились на мезонине. Прямо ко входу в спальню Айслера.

Внезапно, чувствую сзади тяжелую ладонь то ли реальную, то ли энергетическую, и меня выносит прямо в спальню.

Помня о методах самообороны, не разворачиваться к противнику спиной, отскакиваю к камину. Натягиваюсь как струна. Чертов Ктулху. И туфли, как боевое оружие, оставила в салоне ниже.

Смотрю на Айслера. Он по-прежнему невозмутим, как штиль на море.

— Тебе выдать что-нибудь острое, чтобы успокоилась?

— Зачем мы сюда приехали?

— Твой багаж перенесут сюда. Будешь здесь спать.

Напрягаюсь.

— А вы?

— Это не твоя проблема. — Идет на выход. — Сейчас тебе принесут ужин.

Понимаю, что он мне отдал свою спальню. И насиловать не собирается. Но все же хмурюсь.

Во-первых, становится неудобно. Зачем мне эти королевские покои? Во-вторых… Хочу сказать, что в его спальне тоже были женщины, поднимаю голову, но Айслер уже скрылся в лифте.

Тишина. Лишь тихий гул двигателей. Осматриваюсь по сторонам.

Немного отпускает. Выдыхаю.

Прислушиваюсь к ощущениям. Смогу ли я здесь спать? Прикасаюсь к ровному краю кровати. Веду по черному изголовью, будто сделанному из черного алмаза с подсветкой. Но не ощущаю никого, кроме самого Айслера.

Странно. Ведь здесь были женщины. Я точно знаю, что были. Но я их не чувствую. Будто они здесь не оставили свой след. Будто он их не впускал в свое личное пространство. Почему? Приходит странная гипотеза. Возможно потому, что он не считал их своей собственностью. Ведь он собственник.

Там внизу, в той комнате, где я физически не смогла находиться, — была их энергия, желания, мысли, надежды. Здесь — все подчинено только ему.

Немного отпускает. Рассматриваю огромную спальню полуовалом. Очередной антураж sci-fi. Черное дерево, стекло, кожа, металл.

Черные окна по всему периметру. Несмотря на сенсорный климат-контроль на стене, раздвигаю несколько стеклянных панелей, и в спальню тут же врывается свежий морской ветер.

Внезапно слышу какой-то тихий шум на палубе и резко оборачиваюсь. Все тот же стюард, со все той же тележкой. Правда, уверена, с новым ужином. На лице спокойствие, но нетрудно догадаться, что он по всему этому поводу думает. В его глазах мелькает страх.

«Если она не поест, хозяин меня точно уволит…»

— Спасибо за ужин. Накройте на палубе, — успокаиваю я стюарда.

За ним из лифта выходит еще один служащий. Теперь с моим багажом. Уносит его в гардеробную и, пока стюард накрывает на стол, выходит с дорожной сумкой Айслера. Логично.

Едва они оба исчезают, приоткрываю клош. Оттуда доносятся ароматы лосося со специями на гриле. Желудок сводит от голодных спазмов, и я в пять минут сминаю рыбу с овощами, запивая дорогой минералкой. От вина все же отказываюсь. Не хочу мутить голову в первую ночь в неизвестном месте.

Захожу в спальню. Знаю, что нужно принять душ. Но не решаюсь. Внезапно слышу, как из окна доносится чей-то голос. Подхожу. Айслер работает. Видимо, я раздвинула стеклянную панель прямо над его кабинетом и, так как его стол стоит у окна, слышу разговор на немецком. Хочу отойти, но кажется, будто Айслер произнес мое имя, и останавливаюсь.

— Когда у вас начинаются занятия? Ок. Она приедет в Stellar в середине сентября…

Зависаю. Stellar одна из самых престижных международных школ отельного бизнеса. Лучшая в тройке лучших. Элита элит. Один семестр там стоит 30000 евро. А их там четыре. Два года бакалавриата.

— Да. Она пройдет все три степени. Бакалавриат. Магистратура. MBA... Нет. Никаких кампусов… Да, ты правильно понял. Она будет жить в апартаментах недалеко от школы… Знаю, что у тебя с СБ все норм. Но Виго с парой ребят отправлю с ней.

Ну, куда же без Виго и дзен-squad.

— Сделай так, чтобы у нее была возможность учится не только в Швейцарии… Да, ты правильно понял. Во всех филиалах. Она будет часто передвигаться.

Опять зависаю. Филиалы этой школы находятся не только в Европе, но и в Китае, и в Штатах. И это только то, что я помню.

— Проблем с языками нет. Записывай на нативные, а не рафинированные английские. Ей будет полезен языковой опыт. Посоветуй приличного профессора по китайскому. Ок. Пусть свяжется со мной… Подготовь преподавательский состав на онлайн обучение. К концу семестра я заберу ее со школы.

Учиться в Stellar я и не мечтала. Это сказка, воплощенная в реальность. Лекции ведут ведущие спецы отельного бизнеса. Оттуда выходят ТОП-менеджеры. Крепкие спецы. Эйчары мировых брендов и охотники за мозгами отрывают с руками выпускников этой школы. Остальные открывают собственный бизнес.

Но я все же хмурюсь. Понимаю, что если я с Айслером, то принимаю условия моего пребывания с ним. Но как же меня напрягает это повелительное наклонение. Опять без меня все решили. Как, где и сколько. Бакалавриат, Магистратура и MBA — это план на долгую перспективу. Разве мы так долго будем вместе? Утром надо поговорить с ним.

Присаживаюсь на край огромной кровати. Вновь прислушиваюсь. Нет. Не чувствую здесь никого, корме Айслера. Забираюсь с ногами. Вновь останавливаюсь. И вновь не ощущаю дискомфорта. Подтягиваюсь к подушкам. Откидываюсь на тяжелое изголовье, сделанное будто из черного алмаза.

Странный вайб. Я кажусь совсем маленькой в этой огромной кровати. На нерве вновь поджимаю пальцы. Распускаю волосы от тугой резинки. Массирую уставшую голову. Спать не собираюсь. Но надо почистить зубы. Только пять минут отдохну. Закрываю глаза, чтобы немного подкопить ресурс, но меня укутывает какой-то странной негой спокойствия, и я вырубаюсь.

Я в каком-то странном пространстве. Где-то вдалеке светит солнце. Яркое. Очень яркое. Так, что хочется зажмуриться. Но вокруг ночь. Ночное солнце. Такой странный парадокс. Смотрю вниз. Везде черный лед. Плотный. И настолько гладкий, что я вижу собственное отражение. Словно я стою на огромной замерзшей льдине. Нет. Даже не на льдине. А на полюсе. Только вместо белых глыб, черные.

Осматриваюсь по сторонам. Никого. Лишь ночное небо и черный лед, сливающиеся где-то на горизонте в единое целое.

Внезапно впереди на небе вспыхивает яркий свет, и я отрываюсь с места и иду туда. Как на ориентир.

Быстро перебираю ногами и, опасаясь упасть, вновь смотрю вниз. Только сейчас осознаю, что я среди льдов в тонком льняном платье, названным мной «королевским», и босая. На автопилоте останавливаюсь. Прислушиваюсь к себе. Усмехаюсь. Мне не холодно. Моим стопам не холодно. Напротив. Комфортно. Будто я ступаю по черному прозрачному камню. И что-то он мне напоминает.

Продолжаю идти. Походка легкая. Уверенная. И нет ощущения, что я скольжу и сейчас упаду. Будто этот лед принимает меня. Позволяет мне ступать по нему. Ведет меня.

Улыбаюсь и прибавляю скорость. Я знаю. Здесь что-то должно быть. Что-то очень важное. Какой-то ответ на мой вопрос. Или какая-то скрытая истина.

Внезапно ноги начинают тяжелеть. Становится труднее идти. Словно черный лед меня таким образом останавливает. Делаю еще несколько шагов и дальше идти просто не могу. Лед держит за щиколотки, чтобы я не упала. Вовремя. Иначе навернулась бы вниз с обрыва. С огромного высокого ледника.

Но мне не страшна эта высота. Стою на краю горы и рассматриваю ледяной пласт, разверзшийся внизу.

В подсветке яркого ночного солнца он вновь вызывает какие-то ассоциации. Присматриваюсь. Да. Он мне определенно напоминает черный алмаз. Будто я такой уже где-то видела. Такой же прозрачный на поверхности и сгущающий темноту в своей безграничной глубине.

И вновь ни единой души. И вновь до горизонта только черный лед. Будто я попала не просто на полюс. А на другую планету. Состоящую сплошь изо льда. Но, как ни странно, я не чувствую здесь ни холода, ни одиночества. Лишь безграничную свободу. Лишь желание все исследовать. Потому что откуда-то знаю — здесь есть, что познать. И знаю, здесь хранятся какие-то ответы.

Небо вновь озаряется яркой вспышкой, и лед внизу оживает. Рисует ксеноном сложные символы. Присматриваюсь. Это же мои символы! Знаки с моей спины!

Мне нужно туда! Внезапно, лед перестает держать мои щиколотки, он же холодной рукой подталкивает в спину, я лечу на эти светящиеся символы и резко просыпаюсь.

Открываю глаза. И тут же зажмуриваюсь от яркого солнца. Я так и не закрыла окно. Прикрывшись ладонью, бросаю взгляд на себя. Я свернулась на черном покрывале. Все в той же одежде. Босиком. Рука упирается в черный камень изголовья.

Спросонок не пойму, где я. Оглядываюсь по сторонам, и реальность гасит ночное небытие. Я у Айслера в постели. Сажусь. Откидываюсь на «алмазное изголовье». Прислушиваюсь к себе. Странный вайб. Нет отторжения. Спала, как убитая. Даже выспалась. Возможно, сказался вчерашний напряг.

Стоп. Кажется, мне что-то снилось. Напрягаю лоб. Точно что-то снилось. Отбрасывая спутанные волосы назад, тру виски. Вспоминаю сон. Это очень важно. Особенно на новом месте.

Вспомнила!

Вновь смотрю на себя. На свое «королевское платье» и босые ступни. На черное покрывало и «алмазное изголовье». Чувствую, как по позвоночнику идет ток. Понимаю, что во сне я была в пространстве Айслера. Чертов Ктулху. И что все это значит…

Пока разбираюсь во всех кнопках в ванной и затем стою под душем, расшифровываю сон. В том, что сегодня я была в пространстве Айслера, нет сомнений. Будто это его ледяная планета. Его лед давал мне идти, грел меня, защищал, держал за щиколотки, чтобы я не навернулась с горы, а затем и толкнул с ледника. К символам. Откуда там мои символы? Откуда лед о них знает? Или это не только мои символы, но и его? И он мне это показал?

Зависаю с джутовой мочалкой в руке. А знает ли Айслер о моей тату? Видел ли он ее, когда застал полуголой в комнате отдыха казино? Я старалась не поворачиваться спиной, когда в дверях появилась Адриана с Айсом. Он говорил, что знает обо мне все. Упомянул даже о том, что у меня не было мужчин. Но никогда не затрагивал тему тату.

Вновь зависаю с шампунем в руке. А есть ли у Айса на теле тату? Вспоминаю разговоры офисных коллег. Те, кто работает на клубном этаже, не говорили, что у него есть татуировки. Хотя, вряд ли сказали бы. Запрещено правилами.

Вытираюсь большим черным полотенцем и чувствую приятный аромат на коже и в волосах. Черт. Так задумалась, что не заметила, что пользуюсь мужским шампунем и гелем для душа.

Логично. От всего, в том числе и женской уходовой косметики в комнате внизу я отказалась. Смотрю на полку с гелями и шампунями. Rabanne и Tom Ford. Нюхаю свои волосы и кожу. Отторжения не вызывает. Ну что ж, Рабан, так Рабан. Не знаю, как Том Форд, но первый отличался своей эксцентричностью.

Мне бы еще какой-нибудь солнцезащитный крем. А то ведь сгорю. Делаю шаг от зеркала к черной стене с подсветкой, где я нашла полотенца. Видимо, здесь… Отодвигаю черную панель с другой стороны. Пустые полки. Почти. На одной из них плотно зафиксированы пару флаконов уходовой мужской косметики люксовых брендов и солнцезащитный спрей Том Форд. А на соседней увесистый, но элегантный флакон из черного прозрачного камня. Прикасаюсь к острым граням. Как в моем сне. Я бы назвала его черным алмазом. Читаю. Clive Christian. Таких я никогда не видела в розничной продаже. Видимо, нишевый парфюм с ценой от самолета. Аккуратно вытаскиваю флакон. Пробую на запах на запястье. Будто какой-то минерал с терпкими нотками. Пахнет… Айслером. Не вызывает отторжения, как и его постель. Наверное, так пахнет в том пространстве, где я сегодня побывала.

Стряхиваю морок. Пора идти. Время уже почти час дня.

Заматываясь огромным черным полотенцем, выхожу из ванной прямо в гардеробную и вновь попадаю в черный антураж sci-fi. Здесь есть кое какие вещи Айслера, но я стараюсь на них не смотреть. Сразу иду к своему багажу. Заныриваю в свои сумки. На секунду зависаю. Что мне надеть?

Да какая разница. Я не на вечеринку собралась. Джинсовые капри, футболка и босоножки будут в самый раз. Минимум косметики и максимум солнцезащитного спрея.

Зажав черный смарт-навигатор, выхожу на палубу, и тут же мои волосы подхватывает сильный порыв ветра. Кожу окутывает морская свежесть, но мне не холодно. Пока закручиваю непослушные пряди в хвост, подхожу к перилам и смотрю на водную гладь. Небольшие волны. Иногда отливают белыми барханами. Надо же… Пока приводила себя в порядок, вообще не почувствовала качку или волнение на море.

Но главное другое — не слышен ход яхты. Мне, конечно, сложно ориентироваться, но, судя по всему, мы стоим на месте. Неужели из-за волн?

Перевожу взгляд на палубу. Бурлит бассейн инфинити. На столе сервирован ланч под клошем. Тут же графины со свежевыжатыми соками, минералка и… таблетки от укачивания. Интересно, как они догадались, что я уже встала?

Голодная, как супермодель на диете. Поднимаю металлический колпак. Вкуснотища. Суфле из брокколи с козьим сыром и нюрнбергские колбаски. Зачерпываю суфле, сметаю одну колбаску и тут же встаю. Времени нет рассиживаться. Не люблю незавершенных дел.

Нужно найти Айслера. Во-первых, поговорить с ним об отельной школе Stellar. Во-вторых, как-то узнать о татуировке. Если первый пункт труда не представляет, со вторым проблемы. Понятия не имею, как начать разговор о своем сне. Ну не буду же я у него спрашивать «Герр Айслер, а вы видели тату на спине, когда я стояла полуголой в казино?»

Подхожу к краю. Перевешиваюсь. Тихо. Спускаюсь по лестнице на палубу ниже. Гостевая комната закрыта. Подхожу к кабинету. Стучусь. Тихо. Приоткрываю дверь — никого. Лишь закрытый ноут на столе.

Внезапно слышу голоса где-то внизу и быстро направляюсь к лифту. Спускаюсь на палубу, куда меня привели. Если не найду там никого, воспользуюсь AirTag, чтобы вызвать джинна-Петера. Правда, искать не приходится. Помощник Айслера стоит в шортах и футболке у бассейна и разговаривает по телефону. Скрываю улыбку. Первый раз вижу Форстера в неформальном виде. Еще забавнее видеть бинокль, свисающий у него с шеи. Ну прямо морской волк. Не меньше.

Увидев меня, здоровается вежливым кивком. И, быстро завершая разговор, внимательно смотрит.

— Добрый день, фрау Бесова. Вас не укачало? Герр Айслер распорядился о таблетках.

— Нет. Все в порядке. Я даже качки как таковой не ощущаю.

Недовольно качает головой.

— Она может быть незаметна, но опасна для вестибулярного аппарата.

Видимо, Петер таблетки, как раз, принял.

— Благодарю за заботу… — секунду думаю и все же спрашиваю: — Надеюсь, я не потеснила герра Айслера?

— Он занял каюту капитана.

Логично.

— Почему мы стоим?

— Техническая необходимость.

— Неужели какой-нибудь Титаник посмел напороться на наш Ледник?

Улыбается. Оценил шутку.

— Не посмеют.

— Это точно, — улыбаюсь. Петер, определенно, потеплел со встречи в больнице. — Стоим из-за волн и ветра?

— В том числе. — Кивает.

— Я бы хотела поговорить с герром Айслером.

— Он сейчас занят.

— В кабинете его нет… — задумчиво. И где его искать?

— Он в море. — Внезапно отвечает Петер.

Странный ответ. Удивленно улыбаюсь.

— Мы все сейчас в море.

Согласно кивает. И смотрит в мою сторону. Вернее, через мое плечо.

Машинально оборачиваюсь. Ничего не вижу. Понимаю, что Петер не зря туда посмотрел, и взгляда не отвожу. Наконец, где-то далеко вижу черную точку. Несется вдоль горизонта на сверхзвуковой.

— Что это? — не отрывая взгляда.

Петер молча снимает с шеи и протягивает мне массивный бинокль. Быстро навожу резкость и… забываю как дышать.

Над водной гладью несется широкое парусное судно. Именно над. Не касаясь воды.

[Здесь фото1. Кому невидно, пишите. Добавим в блог]

И Айслер в одних шортах стоит непринужденно на одном из крыльев. Парит параллельно воде. На нереальной скорости.

Даже я, вдали от парусника, чувствую этот полет. И эту… Свободу. До тока по позвоночнику, до невозможности дышать.

— Что это? — не отрываясь.

— Тримаран на подводных крыльях.

Рассматриваю нереальных размеров черный парус, на котором светится будто ксеноном яркое название SE — XVIII. Интересно, что означает?

— Откуда этот парусник взялся такой огромный?

Не на буксире же его пригнали в центр средиземного моря.

— В гараже стоял. — Спокойное от Петера.

— Как он туда поместился? — не скрываю обывательского удивления.

— Корпуса большие. Вы правы. Но конструкция складная, как и мачта. Тримаран делали на заказ.

— Все равно он огромный.

— Большой. — Соглашается. — Но и «GLETSCHER» тоже мегаяхта.

— Что есть то есть. Но таким должна управлять целая команда.

— Да. Целая команда. — Соглашается эхом. — Но герр Айслер управляет парусником сам дистанционно.

— Ну да. Делали на заказ... — догадываюсь.

Внезапно Черный парус кренит вбок и вся эта нереальная конструкция начинает заваливаться в море, поднимая Айслера вверх.

[здесь фото2]

— Чертов Ктулху! Он сейчас упадет! — выпаливаю на эмоциях.

— Нет. — спокойное от Петера. — Просто играет с ветром.

Петер оказывается прав. Айслер тянет на себя рычаг, и парусник выравнивается.

— Поэтому мы и остановились? Хороший ветер, чтобы покататься? — догадываюсь я, не отрываясь от Айслера.

— Совершенно верно.

Крепко держу бинокль и внезапно понимаю, что мне сейчас открывается еще одна грань Айса. Это не просто увлечение миллиардера или способ расслабиться. Это часть его жизни. Дерзкая. Свободная. Экстремальная. Азартная.

Наблюдаю, как он крепко сжимает рычаги, управляющие парусами. Улыбаюсь. Независим, но контролирует даже ветер. Даже свой экстрим. Мне бы так научиться...

— Точно. Играет… — улыбаюсь, не в состоянии отвести взгляда.

— Это еще не все. — Тоном профи.

Чертов Ктулху. Что еще-то?!

Внезапно Айслер подтягивает очередной рычаг, и на тримаране вспыхивает еще один парус.

И вновь Айслер летит над морем, поднимает яхту все выше над черной гладью. И вновь его кренит в вертикаль. А я вновь замираю. То ли от восторга, то ли от страха.

Чувствуя сейчас скорость ветра, находясь сейчас там… с Айсом на черном паруснике, вновь забываю, как дышать, и, сжимая бинокль, выпаливаю:

— Черт, я тоже хочу испытать эту скорость полета…

Черная точка уносится куда-то вдаль, а я, сожалея, что больше не вижу этого захватывающего зрелища, смотрю на Петера.

— И часто герр Айслер так катается?

— Да. Когда отдыхает, всегда.

Не удивлена.

— А еще чем-то увлекается, помимо такого яхтинга? Если не секрет, конечно.

Петер секунду думает, говорить, или нет, и кивает, тем самым продолжая разговор. Видимо, мой переезд в королевские покои повысил мой статус.

— Да. Ice climbing [альпинизм на льду, ледолазание].

Почему-то так и думала. Если и есть еще какой-то экстрим, то он будет связан со льдом. Вновь вспоминаю сон и ледяную планету с полуночным солнцем.

— Я мало что знаю об этом. — Поправляю спутанные от ветра волосы. — Как я понимаю, горы, ледники?

Петер кивает.

— Швейцарские Альпы. Скандинавские горы. Ледники Исландии и Гренландии. И ледопады. Замерзшие водопады.

— Водопады? — удивленно.

— Да. Например канадский Хелмкен.

— Черт. Это реально захватывающе.

— И опасно.

Но, в отличие от Петера, я не ловлю страха. Лишь азарт. Такой же, как у Айса. Такой же как сегодня во сне.

Внезапно в отдалении вновь появляется черная точка, и я в очередной раз сжимаю бинокль. Тянусь вперед, чтобы больше увидеть и ничего не пропустить.

Но тримаран сменил направление, как и статус. Он уже не предмет экстрима, а простой парусник, которым управляет Айслер, сидя на одном из корпусов.

— Пойдемте встречать герра Айслера, — слышу я Петера, и киваю.

Спускаемся по лестнице к нижней корме. Там уже персонал ловит веревки, брошенные Наварским. Я стою в отдалении у лестницы и рассматриваю его.

В одних шортах, босиком, щурясь от солнца, он все равно остается Наваррским. Королевская стать, подтянутая фигура, кубики пресса, красивая линия плеч. На коже поблескивают капли, и я ловлю себя на мысли, что Айслеру можно было бы подрабатывать моделью, рекламируя какой-нибудь морской парфюм.

Тем временем он легко перепрыгивает на корму, встряхивает мокрые волосы, вновь подтверждая мою мысль о моделинге.

Дает указания персоналу и, забирая черное полотенце, вытирается от морских брызг. А я рассматриваю его тело еще с одной целью — найти тату. Кожа чистая. Правда, спину его я не видела.

Идет к лестнице. Смотрит на меня, перебрасывая полотенце через плечо. Пахнет ветром, морем и тем самым парфюмом.

— Выспалась?

Мне кажется, или он знает о моем сне? Уж не он ли мне его послал?

— Да.

Идем наверх, и я вновь чувствую его руку на спине.

— Не укачивает?

— Нет.

— Интересно пахнешь, — внезапно, и я немного замедляюсь.

Понимаю, что ветер донес до его обоняния запах его же парфюма в моих волосах.

— Я не нашла ничего другого.

Едва заметно кивает. Продолжает идти, фиксируя прохладную руку на моей спине, а я внезапно понимаю, что за эту ночь, пока я спала в его постели, что-то во мне изменилось. Я уже не стремлюсь убежать от этой ладони.

Выходим на палубу, где я наблюдала за Айсом. Там уже стоит Петер с частью команды, которую я видела внизу на корме. Пара из них в комбинезонах с эмблемой «Schwarzer Gletscher». Почему-то ассоциации с технарями или инженерами. А один, который в очках, вообще напоминает программиста. Наблюдают, как Айслер держит руку на моей спине, и на меня стараются не смотреть, будто я прокаженная. Странная реакция.

— Обед наверху через час. — Тем временем отдает распоряжение хозяин Ледника одному из мужчин, похожему на менеджера в ресторане.

Наверху — это там, где я завтракала? Скорее всего, да. Логично. Это личное пространство Айслера. Имеет право там отдыхать.

Переводит взгляд на ребят в комбинезонах.

— Замените боковые крепления. Я их повредил. — Следующее распоряжение. — И мне не нравится натяжка на трамплинах.

— Тоже заменить?

— Да. — Поворачивается к парню в очках. — Проверь синхронизацию аэродинамики.

— Проблемы?

— Нет. Но завтра ветер усилится...

Петер стоит рядом. Опускает взгляд, будто хочет что-то сказать, но держит свое мнение при себе. Странная реакция. Если будет возможность, потом спрошу.

Айслер поворачивается ко мне. Видимо, пришла очередь отдавать распоряжения и мне.

— До обеда время еще есть. Можешь пока сходить в SPA или один из бассейнов.

Пока я не готова оголяться даже в купальнике на этой яхте.

— Не хочу.

— Как хочешь, — не настаивает. — Иди отдыхать наверх.

Хмурюсь. Вот же раскомандовался. То иди в SPA, то наверх.

Видит мое недовольство.

Осознаю. Нерациональная эмоция. Он посоветовал хорошее времяпровождение. И главное, полезное для меня, моего здоровья, физической формы. Выразил так и образом заботу. Но все равно злюсь. Видимо потому, что привыкла с детства сама принимать решения. А с Айсом так не получается, и не могу перестроиться. И уже не пойму, на кого я злюсь, то ли на себя, то ли на него.

Смотрит на меня, как на капризного ребенка. И, как ни странно, понимаю его. Со стороны я так и выгляжу.

— Можно я посмотрю на тримаран?

— Только не там, где идут работы.

Логично. Я могу помешать персоналу.

— Я с этой палубы. Сверху. — Все еще сжимая в ладонях бинокль.

— Поднимись на палубу выше. Будет лучше видно. — Вновь в повелительном наклонении.

Отнимает руку от моей спины. Подзывает Петера. Понимая, что у них свои рабочие разговоры, и моя аудиенция у Наваррского окончена, отрываюсь от места.

Его приказной тон воспринимаю уже как совет и поднимаюсь этажом выше. И вновь, прилипнув к биноклю, наблюдаю за тем, что происходит внизу.

Рассматриваю огромный тримаран уже без парусов. Слегка бьется мягкими надувными присоблениями о корму.

Свешиваюсь через перила. Становлюсь на цыпочки. Странно. Почему Айс меня отправил палубой выше. Отсюда неудобно наблюдать. Но уже через пять минут понимаю причину.

Персонал отвязывает веревки и тримаран отходит от яхты. Вспоминаю, что говорил Айс. Что-то про боковые крепления, натяжку трамплинов и аэродинамику.

Достаю брендовый смарт и гуглю. Про боковые крепления и трамплины ничего не нашла, а вот про стаксели и гроты очень много всего написано.

«Играет важную роль в управлении и балансе судна. Работает в паре с гротом (основным парусом) и помогает улучшить аэродинамику и скорость…»

Так. Надо запомнить. На всякий случай. Да и вообще изучить термины.

Внезапно вновь разворачивается один из парусов. И очень странно наблюдать, как ребята, обосновавшись на основном корпусе, подключились к оборудованию и настраивают повороты паруса через смарты и планшеты.

Синхронизируют… — понимаю я и приподнимаюсь ещё выше на цыпочки. Очень хочется туда, на тримаран с черными парусами и таким странным названием. Испытать те же эмоции скорости ветра и прохладных морских брызг.

Не знаю, сколько я так простояла, наблюдая за работой персонала, когда внезапно слышу сзади тихие шаги.

Резко оборачиваюсь. Все тот же стюард. Стоит, вытянувшись по струнке смирно.

— Герр Айслер распорядился позвать вас на обед, — напоминает он.

Хочу отказаться и еще понаблюдать, но, во-первых, голодная. Свежий морской ветер и эмоции сжигают калории только так. Во-вторых, нужно поговорить с Айслером о школе и моем обучении. Когда, как я не за обедом?

Сижу за столом. Наблюдаю как нам сервируют стол. Серебряно-золотые приборы так блестят, что хочется зажмурится. То же самое можно сказать и о дорогом хрустале с гравировкой Baccarat.

Тут же кладут металлические щипцы, тонкие длинные вилки, больше похожие на хирургические инструменты, и такие же странные ножи. А что у нас на обед?

Ответ приходит быстро. Подают блюда. Огромные лобстеры, клешни которых чуть ли не свисают с массивных тарелок, и соус с топленым маслом. Я, конечно, ела мясо омара, но вот так. Чтобы мне его подавали целиком — никогда.

Верчу в разные стороны свою серебряно-золотую вилку, на которой красивой прописью выгравировано Robbe Berking, и не знаю, с чего начать. Кажется, сегодня я останусь голодной.

Айс сидит напротив меня в льняной рубашке и шортах, слегка вытянув ноги и демонстрируя грациозность. Даже в расслабленном виде он выглядит королем. Гад. Получает удовольствие от своей порции морепродуктов. Понятное дело, нагулял аппетит. Релаксирует. В отличие от меня. Сижу, как натянутая струна. Думаю, как лучше начать разговор и наблюдаю, как он, легко вывернув и оторвав клешню, выпивает из нее сок.

Если я сейчас так же начну есть, то стану эпицентром омаровых брызг во все стороны.

Поэтому начинаю с мягкой части. Правда, расковыряв брюшко, натыкаюсь на какую-то зеленоватую пастообразную субстанцию.

— Томалли. — Внезапное пояснение от Айслера. — Печень омара.

— Томалли… — эхом. — А это съедобно?

— Считается деликатесом. — Спокойно. Есть не заставляет.

Но аппетита субстанция не добавляет.

— Можешь добавить лимон или намазать на хлеб.

— Как паштет?

Кивает.

Пробую на кончике вилки. Совсем чуть-чуть. Солоновато-сладковатый вкус. Насыщенный. С привкусом океана. Пожалуй, можно попробовать. Вкусно. Но как орудовать приборами, чтобы части омара не летали над столом, понятия не имею.

Тем временем Айслер сжимает металлическими щипцами массивную клешню, и смотрит на меня.

— Почему не ешь? Голодная же.

— Я сегодня не ем, я пью, — и демонстративно отпиваю минеральную воду с газом.

— Тебе заказать что-то другое?

Смотрю на стюарда, который готов метнуться на кухню, и мне становится неловко.

— Нет, не нужно.

— Тогда ешь. Можешь руками. — Видимо понимает мое неумение использовать приборы.

— Лобстер мне сегодня, однозначно, не покорится. — Иронично.

Я конечно могу его разделать руками, но это будет то еще зрелище. На фоне аристократичного Айса я буду выглядеть Маугли, первый раз попавшего в цивилизацию.

Айс смотрит на стюарда. Не знаю, как они общаются, но тот без лишних вопросов подает чистую тарелку.

Слышу характерный звук треснувшего панциря и продолжаю наблюдать. Айслер вытаскивает тонкой вилкой кусок белого нежного мяса и кладет на чистое блюдо. Видимо, потом будет есть все одним махом.

Но мне все равно не до еды. Нужно поговорить о школе. Решаю начать издалека.

— Вы долго учились так управлять тримараном?

Смотрит на меня.

— Ты о чем-то хочешь поговорить?

Чертов Ктулху. Хмурюсь.

— Неужели я такая читаемая?

— Не для всех. — Продолжает раскалывать лобстера.

— Я слышала ваш разговор о Stellar вчера ночью. — Начинаю с главного.

— Слышала… — смотрит на меня.

— Да. Открыла окно, услышала свою фамилию и решила не отходить. — Честно.

Никак не реагирует. Злым не выглядит. Продолжает разделывать лобстера с изяществом короля. А я продолжаю освещать свою проблему.

— Во-первых, хочу поблагодарить за такую возможность. — Официальным тоном. — Stellar очень хороший старт для карьеры отельера. Но… — делаю паузу. Формулирую. — Я правильно поняла, что мое обучение включает все три степени. Бакалавриат, Магистратура и MBA?

— Правильно. — Продолжает разделывать омара и откладывать мясо.

— Зачем?

— Ты не хочешь учиться?

— Слишком долгая перспектива.

— Ты будешь учиться экстерном.

Понимаю его мысль, но возражаю.

— Все равно — это не трехмесячные курсы.

— Профи становятся не за месяц.

Логично конечно. Но…

— Я о другом…

Молчит. Продолжает ловко орудовать приборами, как фокусник. Видимо ждет моих пояснений. А может быть, и не ждет.

— Я думала, что наше с вами… взаимодействие не будет таким длительным.

Молчит. Продолжает потрошить ракообразного. А я продолжаю отстаивать свою точку зрения.

— Во-первых, это большие деньги. Очень большие. — Бросаю взгляд на серебряно-золотые приборы. На дорогой хрусталь Baccarat и добавляю: — Ну, по крайней мере, для моих личных финансовых возможностей. У меня есть свой бизнес-план.

Делаю паузу. Намеренно. Чтобы подчеркнуть важность момента.

— Подай мне свою тарелку, — внезапно. Вместо ответа. Вытирает руки влажным полотенцем.

Ну я точно этого монстра не смогу так качественно и элегантно освежевать. Зачем добру пропадать. Тем более, Айс после морского экстрима мог не наесться.

Он делает какой-то знак стюарду, и тот убирает его тарелку с остатками лобстера и скрывается в лифте. Передвигаю Айсу блюдо и все же продолжаю капать на мозги. Что-нибудь из этого, но он услышит.

— Я бы могла закончить только бакалавриат. Благодаря обучению в такой элитной школе, устроилась бы сама на хорошую работу и постепенно отдавала бы вам деньги и копила бы на магистратуру. Уже своими силами.

Останавливаюсь. Жду его реакции на «бизнес-план». Но он продолжает разделывать второго лобстера, как бог черепаху, и я даже не понимаю, слушает ли он меня.

— Такой план выгоден и мне, и вам, — упорно продолжаю. — Сэкономит ваши деньги. Тем более я уверена, мы с вами расстанемся гораздо раньше. И я не доучусь, так как больше не буду являться вашей протеже. — Официальным тоном.

Делаю паузу. Вновь смотрю на его реакцию. Но, как говорят, ни один мускул не дрогнул.

— Тем более, зачем вам подавать мне лишние надежды на столь длительную образовательную перспективу?

Наконец смотрит на меня. Спокоен, как океан при штиле. Совершенно не читаем. Обмакивает длинные красивые пальцы в серебряную с золотом пиалу, вытирает чистым влажным полотенцем и внезапно пододвигает ко мне тарелку с разделенным мясом лобстера. Зависаю. Удивлена. Отвлекаюсь от основной мысли.

— Это мне?

— Полей соусом и лимоном. — В повелительном наклонении.

— А вы?

Но Айсу не пришлось отвечать. Из лифта появляется стюард. С новым блюдом. Вернее, с таким же омаром. Сервирует новые приборы, и хозяин Ледника продолжает есть.

— Спасибо.

Выглядит аппетитно. Нанизываю на вилку нежное мясо. Тает во рту. Растопленное сливочное масло и капля лимона придает какой-то необыкновенный вкус. Странные ощущения. Я раньше ела морепродукты, в том числе и лобстера, но, кажется, никогда не ощущала по-настоящему вкуса еды. Будто мои вкусовые рецепторы усилились во сто крат. Скорее всего, нагуляла аппетит на свежем воздухе. С жадностью отправляю второй кусок в рот, но, все же избавляясь от гастрономического морока, возвращаюсь к своей теме.

— Вы согласны?

— С чем?

— С моим бизнес-планом.

— Нет. — Коротко.

— Почему?

Молчит. Хмурюсь. Начинаю закипать. Почему каждое слово я должна вытаскивать из него клещами. В конце концов, это касается моего будущего.

Выравниваю спину.

— Обоснуйте, пожалуйста, свою позицию. — Требовательно.

Айс сжимая щипцы, раскалывает клешню, бросает на меня недовольный взгляд, и вновь я попадаю в зону высокого давления. В голове начинает шуметь. Позвоночник горит.

На секунду закрываю глаза, сжимая вилку. Такое уже было вчера. Понимаю — вновь включила требовательный тон. И ещё в очередной раз убеждаюсь, что моя тату как-то связана с Айслером.

Внезапно его смарт на столе оживает, и меня немного отпускает.

Посмотрев на экран, обмывает пальцы в свежей лимонной воде и активирует звонок.

— Was gibt's Neues? [что нового]... Gut [хорошо]... Были возражения?.. Это было очевидно… Быстро… Хорошая работа, Верт. Тогда меняем план. Вылетай из Нью-Йорка в Брюссель. Да. Правильно понял… Я организую для тебя встречу в ЕС.

Он что, имеет в виду Евросоюз? Точно помню со времен экзаменов, в Брюсселе находится их штаб-квартира. Охренеть.

— Встретимся в Монако, как и договаривались… Нет… я планирую еще на Сардинию…

Так. Мы еще по пути причалим к итальянскому острову?

Прощается с собеседником, возвращает смарт на место и вновь приступает к обеду. Быстро разделывается с обеими клешнями и хвостом, когда вновь оживает его смарт.

— Что там с креплениями и программой?..

Пока он слушает ответ, я быстро соображаю. Это как раз одно из распоряжений, которое Айс дал ребятам в комбинезонах.

— ОК. Сейчас подойду.

Как только он сбрасывает звонок, я тут же активируюсь. Сейчас он пойдет проверять выполненную работу.

— А мне можно посмотреть на тримаран? — запомнила.

— Можно, Колибри. Только сначала доешь.

Так быстро я еще никогда не ела. Отбросив эстетику и политес, я запихиваю в щеки мясо омара, и уже через минуту, похожая на хомяка, готова идти.

Смотрит на меня. Вижу иронию. Но мне все равно. Хочу вниз, к тримарану. А то еще передумает меня брать.

И вновь его рука на моей спине. И вновь мне не хочется от нее бежать.

Странный парадокс. Пять минут назад я злилась на него, а сейчас не хочу отрываться от его руки. Что со мной происходит, чертов Ктулху? Вновь вспоминаю сон о Колибри. Это не просто тату, а мои живые эмоции. Интерес к этому непростому человеку. И к его черному льду из сегодняшнего сна.

Чтобы отвлечься, пока едем в лифте, а потом идем к кормовой палубе, начинаю разговор.

— «GLETSCHER» планирует зайти на Сардинию?

— Вечером поужинаем в Черво. Надень что-нибудь соответствующее.

— Только то, что у меня есть, — пожимаю плечами.

— Пока буду занят, у тебя будет время на шоппинг.

Кривлюсь. Опять чувствую себя должной. Но понимаю. Это одно из условий, на которое я пошла, приняв решение быть с Айслером.

— Нужно что-то определенное?

— Купишь еще одну «Chaine d'ancre», [якорную цепь] — не без иронии. Хочу возразить, сказать что-нибудь колкое, но мы уже выходим на корму. Там все те же инженеры в комбинезонах и Петер.

Пока Айслер разговаривает с персоналом, подхожу к Форстеру.

— Могу задать вопрос? — поправляя волосы от ветра.

— Конечно.

— Когда герр Айслер отдавал распоряжения относительно тримарана, вы как-то стушевались. Есть какая-то проблема?

— По прогнозам завтра ветер усилится. А герр Айслер хочет на трамплин.

Кивает в сторону тримарана. Перевожу взгляд и вновь забываю как дышать.

Из боковых корпусов выезжает на несколько метров вперед неимоверная конструкция с натянутой сеткой и специальными креплениями. Словно дополнительные крылья, они делают тримаран еще шире, и он реально становится похожим на морскую птицу. Нет. Даже не чайку. На Альбатроса.

Айслер легко перепрыгивает на боковой корпус судна и, садясь на сетку, фиксируется к конструкции карабинами.

— Мы несколько раз проверили, — отчитывается инженер.

— Норм, — кивает хозяин Ледника, с легкостью отцепляя от себя крепления.

А Петер тем временем продолжает:

— Говорю же. Опасно.

— Это невероятно! — громко, не разделяя страхов Петера. И Айслер, спрыгивая с устройства на палубу, поворачивает голову на мою эмоцию.

Вот мой шанс. Другого момента не будет.

— Можно я завтра тоже с вами пойду в море и покатаюсь на трамплине?

Персонал реагирует странно. Они вообще старались на меня не смотреть все это время, но сейчас украдкой присматриваются. С видом «либо не понимает, либо сумасшедшая и ни черта девчонка не боится».

А Айслер смотрит на меня, будто оценивает мой потенциал, и, наконец, кивает.

— Можно, Колибри.

Улыбаюсь. Счастлива, что поймаю эмоции реальной скорости морского ветра и экстрима, отчего хочется взмахнуть руками вверх и станцевать фламенко.

— Спасибо.

— Иди собирайся. Через час вылетаем на Сардинию.

Висим в вертолете над заливом, залетаем на Сардинию. Наш Ледник подошел ближе к острову, но в порт заходить не стали.

Внизу живописные, будто игрушечные, виллы и яхты, ярко-изумрудное Средиземноморье и слепящий от белизны песок.

Рядом Айслер мониторит смарт, напротив Петер, как и его хозяин, уткнулся в гаджет. Впереди Виго с еще одним безопасником погружены в себя, на дзене. Одна я наблюдаю за раскинувшимся под нами ландшафтом. Удивлена? Нет. Скорее любопытствую. В принципе, когда меня привели на нос яхты, где незаметно стоял нехилый вертолет, я уже перестала чему-либо удивляться.

Перевожу взгляд на свой сарафан от Zara. Заниматься шоппингом не планирую. Собираюсь ужинать в том, что у меня есть. В нем я приезжала на встречу к Марии в яхт-клуб и никто не жаловался. Пока Айс занят, лучше прогуляюсь по достопримечательностям, если они тут, как таковые, есть.

Садимся на площадку с большой буквой H в ярком круге. Пока Виго помогает мне выйти, я рассматриваю обстановку. Вокруг живописная зелень, несколько вертолетов чуть поодаль. Рядом уже стоят несколько черных авто.

Интересно, это все наше? Судя по эмблемам Rolls Royce — да.

Не ошиблась. К нам направляется коренастый мужчина с седыми вьющимися волосами и молодая высокая женщина. Судя по тому, как она крепко обвивает его предплечье — они пара.

Здороваются с Айслером по-итальянски, называют его Хардом, как друга.

— Я подготовил для тебя виллу и твой президентский сьют.

— Пусть будет, — равнодушно. На хорошем итальянском.

Меня предупредили, что мы можем остаться на ночь, и даже выделили небольшую сумку, куда я упаковала все самое необходимое.

Итальянец, вроде бы, и улыбчивый, но мажет по мне внимательным взглядом. А когда я подхожу к Айслеру, и тот, как обычно, кладет руку на мою спину, мужчина опускает глаза. Как персонал на яхте. У его спутницы такая же реакция. Ну почти. Иногда бросает на меня заинтересованный взгляд. Смотрит оценивающе. Будто сравнивает. Хотя, догадаться несложно. Возможно, она знакома с какой-нибудь другой женщиной Айслера и теперь проводит параллели. Хочется скривиться. Неприятный вайб. Но, несмотря на это, держу осанку прямо, мило улыбаюсь и совершенно не стыжусь своего сарафана от Zara. Кому не нравится, может не смотреть.

— Мия Бесова, — представляет меня Айслер.

— Флавио Бриатоне, а это моя жена Франческа, — представляется по-английски.

— È un piacere conoscervi [рада познакомиться с вами], — не отстаю от Айслера.

Едва политез окончен, рассаживаемся по машинам и покидаем вертолетную площадку, где на выезде виднеется вывеска пятизвездочного отеля. Понятно. Значит, helipad принадлежит отелю. Ну, логично.

Пока едем, внимательно рассматриваю архитектуру и… немного недоумеваю.

Всем известно, что Итальянский остров, вернее его часть — Коста Смеральда, куда мы прибыли, является элитной туристической зоной. Ограниченной для большого потока туристов.

Создана в середине прошлого века по инициативе какого-то арабского принца специально для высшего света. И, по идее, с ним связана эксклюзивность, гламур и статус, но… не впечатляет. Возможно, потому, что пока ничего не видела — сплошь частные виллы. Но те, что наблюдала с вертолета и по дороге, тоже лакшери дизайном не отличаются. Все больше в стиле рустик.

Путешествие недолгое — уже через три минуты подъезжаем к отелю.

Ну… тоже ничем не впечатлена. Кроме личной пристани для яхт. От престижного курорта я ожидала большего. В Испании такого добра ложками ешь от Гибралтара до Барселоны. Как и на французской Ривьере. Но обставлено все более элегантно.

Выходим. Судя по тому, как итальянская чета ведет себя, — это их отель. Ну, видимо, как и у Ортисов. Они также зависимы от Айслера.

Заходим в просторный холл все в том же средиземноморском стиле рустик.

— Вы останетесь на фуршет по случаю юбилея яхт-клуба? — от Флавио.

— Останемся, — кивает Айслер.

Фуршет? Вот мог бы предупредить, что ужин будет торжественным. Если это юбилей престижного яхт-клуба, соберется весь бомонд. Все-таки придется заняться шоппингом.

— Фран, поможешь сориентироваться Мие, — скорее указанием, а не вопросом.

— С большим удовольствием, — улыбается во все тридцать два Франческа, но мне становится не по себе. — Я как раз планировала посетить SPA, а мой персональный байер пока присмотрит для Мии что-нибудь соответствующее поводу.

Айс, опуская руку, кивает и уже через минуту скрывается в лифте с Флавио и Петером. Оставляя меня с Виго, стоящим позади, и с очень непростой Франческой. Безусловно, ничего плохого она мне не сделает. Побоится Айса. Но вытащить из меня как можно больше информации под видом дружеской беседы попытается. Не то, чтобы у нее что-то получилось, но напрягаться лишний раз не хочется.

— Как вы относитесь к обертыванием морскими водорослями и ароматерапии? У нас отличный комплекс с использованием Shiseido.

Это, конечно, все хорошо. Японская брендовая косметика. НО…

Чувствуя, что она сейчас устроит тот еще брейнринг с допросом во время процедур, быстро соображаю, как дропнуть эту улыбающуюся акулу.

— Вы знаете, у меня аллергия практически на все виды SPA процедур. — Моргаю глазами и нарочно делаю из себя наивняшку.

— Ох, как жаль.

— Да. Вот такая незадача. — Мажу взглядом по ее гелевым ногтям.

На секунду теряется, но у меня уже в голове созрел план.

— Вы мне просто покажите, где здесь бьюти-салон. Я как раз планировала сделать маникюр. Нарастить ногти. Встретимся через пару часов в холле отеля.

— Отличная идея, — делает вид, что рада. Но я понимаю. Досадует.

— О наряде не беспокойтесь. Я сейчас позвоню Мартине, и она вам подберет что-нибудь особенное.

Мартина — это ее байер, как я понимаю.

— Большое спасибо. — Улыбаюсь во все тридцать два. Все так же внушая ей уверенность, что меня обмануть, как отобрать у ребёнка конфету.

— Ну, размеры мне ваши понятны, — осматривает меня с ног до головы и, набрав помощницу, быстро начинает говорить, описывая мою внешность. Благо, контактные линзы я надеть не забыла.

Смотрит на меня. Понимаю, что хочет сделать фото или видео или спросить о соцсетях, где можно увидеть мою внешность. Вроде бы для дела, для байера. Но не смеет. Боится. Айс голову открутит за подобные вольности. Да и я не позволю. Неизвестно по каким женским адресам она потом эти фото отправит.

— Какой цвет предпочитаете?

— На усмотрение байера. — Продолжая хлопать ресницами.

Наконец сбрасывает звонок и смотрит на меня.

— Проблема с шоппингом решена, дорогая. Мартина купит пару-тройку нарядов, и выберете, что придется по вкусу.

Не сомневаюсь, что наряды будут достойные — побоится Айса. Но у меня другие планы.

— Спасибо. — Чувствую, акула расслабилась.

— Теперь в бьюти-салон!

Салон красоты, как и должно быть в пятизвездочном отеле, впечатляет. Все блестит — от плитки рустик до улыбок персонала. Но и здесь я задерживаться не собираюсь. Едва Франческа отдает распоряжение, оставляет меня на своих лучших спецов и уходит в SPA, я меняю планы и выражение лица. Из простоватой наивняшки становлюсь собой.

— Наращивание и макияж делать не надо. — уверенно. — Прическу тоже. Лишь обновите маникюр и педикюр. Цвет? Такой же нюдовый.

Удивлены. Но не спорят. А я в следствии этого сэкономила массу времени. Через полчаса выхожу из салона и вижу своего Виго неподалеку. Бдит на посту. Улыбаюсь, иду к нему.

— Виго, хочу заняться шоппингом. Это возможно?

— Безусловно.

Внимательно смотрю на него. Он слышал все, о чем мы с Франческой говорили. А значит, должен понимать, что я изменила планы.

— Только я не знаю, где.

— Разберемся, — уверенно.

Улыбаюсь. Определенно, все понял и готов помочь.

Ровно через пять минут я уже еду в элитном авто в нужном мне направлении и рассматриваю Косту Смеральду. Специально попросила водителя провезти меня через город, по ярким местам, чтобы полюбоваться красотами побережья.

И вновь все то же недоумение. Деревня миллиардеров — так ее называли мои коллеги и были правы в отношении деревни.

Едем по мощеной дороге. Рассматриваю дизайны домов. Архитекторы здесь были тоже какие-то именитые. Старались на славу, чтобы все органично интегрировалось с природой и стилем бывшей рыбацкой деревеньки. Камень, дерево, терракота, плитка.

Средиземноморский стиль с итальянским акцентом. Почти нет острых углов и резких линий. Все мягкое и закругленное. Глиняные, будто слепленные вручную, белые и коричнево-розовые фасады, арки, террасы, крыши из черепицы, керамика ручной работы — все это, конечно мило, и, как бы, задумка понятна. Интеграция с природой, роскошь не кричит, а шепчет, но… не цепляет. Не вижу в этом роскоши. От слова совсем. Снаружи выглядит, как жилище хоббитов. Не мой вайб. Или избалована другими видами. Более эффектными, чем терракота и черепичные крыши. Как в моей деревне, где я жила с Радкой.

Единственное, на чем можно акцентировать внимание, это уединенность и чистое море. Но, по моему мнению, такую уединенность можно было обставить более элегантно, что ли…

Паркуемся рядом с ламборгини на внешней стоянке. Спорткар на фоне этой неровной глиняной архитектуры тоже смотрится странно. Как смарт, нечаянно попавший в деревню прошлого века. Смотрю на Виго. Немного напрягает сопровождение.

— Можно за мной не ходить? Я не убегу. Честно. — Улыбаюсь.

— Вы меня не увидите. — Понимает.

Киваю, выходим из машины, и мне уже ничего объяснять или показывать не надо. Передо мной открывается Пьяцца с дорогими бутиками. Versace, Dior, Cartier, Prada, LV, Gucci и прочее. Ничем не отличается от Пуэрто-Бануса, где я занималась шоппингом. Единственное отличие — архитектура. Все те же маленькие низенькие домики из глины для хоббитов и мощеные плиткой улочки.

Ладно. Я здесь не для того, чтобы сомневаться в гламурности Сардинии.

Стою перед этим модным миром, замурованным в глину, керамику и стиль рустик, и думаю, с чего начать. Времени не так уж много, но и я не планирую здесь обновлять весь гардероб. Мне нужен лишь один наряд.

Ничего вычурного, но что-нибудь достойное.

Захожу в бутик за бутиком. В Miu Miu мне понравилась сумка и шелковый сарафан, в Dior — туфли и клатч. В Louis Vuitton — интересные шпильки. Но сначала нужно найти платье. Можно вернутся и купить сарафан, но он выглядит простовато.

Иногда оборачиваюсь. Народу немногое, но Виго не вижу. Как и обещал — превратился в невидимку.

Захожу в Versace. Рассматриваю интересный наряд. Красивый, но слишком претенциозный. Буду чувствовать себя в нем, как не в своей тарелке. Хотя консультант по стилю крутится рядом и уверенно мне его предлагает.

— Вам очень пойдет. Подчеркнет линию талии и оттенит цвет волос…

Думаю, так и есть. Она врать не будет, иначе вылетит с работы.

— Подлецу все к лицу… — тихо по-русски. Цитируя бабушку. И все же вешаю наряд на место.

Все таки нужно присмотреться к шелковому сарафану в Miu Miu. С нарядными шпильками со стразами от LV будет хорошо смотреться. Возвращаюсь, но, не доходя, цепляюсь взглядом за бутик Valentino. Его я пропустила. Захожу внутрь, рассматриваю очередное платье. Тут же рядом крутится консультант. Вытягиваю руку с плечиками вперед. Наклоняю голову. Ничего так. Но слишком взрослое какое-то. Манерное. Я в нем буду выглядеть лет на тридцать.

— Этот цвет подчеркнет ваши глаза и оттенок кожи… — очередное от консультанта.

— Я еще посмотрю… сама… — отвечаю я, и девушка, понимая мой намек, отходит.

Прохожу глубже. Рассматриваю очередное платье, когда слышу, как сзади кто-то входит в бутик. Здоровается с консультантами по-французски. Знакомый женский голос. Замираю. Мне показалось?

— Рады вас видеть, мадам Дюфор, — отвечают хором оба консультанта.

— Вижу, у вас новая коллекция, — заводит разговор француженка, и я кривлюсь.

Чертов Ктулху. Палома.

Стою к Паломе спиной, и пока она меня не видит. Разговаривает с персоналом. Из беседы понимаю, что она здесь постоянный клиент, а Valentino один из ее любимых брендов.

— На витрине эксклюзив, — отмечает Палома.

— Да. Вы правы. Это платье есть только у нас. Прямиком с подиума Alta Moda из последней коллекции «Vertigineux» [головокружительный]. Вы его не найдете даже в Милане, — с радостью щебечут в ответ девушки.

— Думаю, будет хорошо смотреться…

— У вас идеальная фигура. Как раз для вас… Подчеркнет форму груди и плеч.

Так, что мне делать? Могу просто развернуться и выйти. Если она не знает, что я приехала с Айсом, то не обратит на меня внимания. А даже если и сказали, то внешность она мою точно не видела. Ну, какая-то блондинка. Я на Сардинии не единственная девушка со светлыми волосами.

А если знает?

Кривлюсь. Первая реакция — избежать встречи. Поднимаю выше платье, которое держу в руках, и иду в просторный фиттинг-рум.

Сейчас Палома зайдет в кабинку и я выйду. Простой и действенный план. Пока она продолжает получать комплименты, рассуждаю.

Судя по всему, она здесь не для того, чтобы преследовать меня. Она пришла в свой любимый бутик принарядится перед вечеринкой. То, что она будет на фуршете, сомнений не вызывает.

Интересно, что она делает в Черво? Вспоминаю разговор с Марией. «А! Наша «Марго»… Примчалась в Испанию, как только почувствовала, что Хард “уходит”»

Возможно, ей каким-то образом стало известно, что Айс планирует заехать в Черво на встречу с четой Бреатоне. И она решила напомнить о себе. А возможно, просто приехала отдыхать на Сардинию и на вечеринку. Насколько я поняла, для деревни миллиардеров, это значимое событие.

План в процессе осуществления. Пока я стою и рассматриваю себя в зеркале, прикладывая к себе платье, Палома идет в примерочную под дружные нахваливания персонала. К счастью, о моем существовании забыли. Очередная туристка в простеньком сарафанчике — вряд ли что-нибудь купит.

Так, отсчитаю еще полминуты, пока Палома разденется, и выйду, — собираюсь выполнить очередной пункт плана, когда в ее кабинке раздается телефонная трель.

— Привет, Фран, — бодро отвечает она по-итальянски, и я зависаю.

Фран — это Франческа …?

— Я сейчас занята. Подбираю платье на Гала… Нет. Не хочу через байеров. Люблю сама пройтись по бутикам… У Valentino шикарный эксклюзив… — Пауза. — Не поняла… — Пауза. — Не один? Когда успел?.. — Реакция удивления, а у меня реакция подтверждения. Без вариантов, Фран — это Франческа, «не один» — это Айслер, и Палома знала о его приезде.

План меняется. Сажусь в небольшое, но мягкое кресло, продолжаю слушать. Устраиваюсь поудобнее, перекидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку. Явно разговор зайдет обо мне, а я тут в святую играть не собираюсь. Кто владеет информацией, тот владеет миром.

— Кто это? — сдерживая эмоции.

А вот и про меня заговорили. Философски.

Надо отдать ей должное, Палома хорошо играет голосом. Не выдает эмоций. Так как недалеко персонал, который может все слышать.

— Не знаю такой… А что твой муж? Узнал что-нибудь? А… он сейчас на встрече…

Киваю. Видимо и хотела бы пробить, но Флавио пока занят.

— И как тебе?

Судя по тому, как у меня горят щеки, Фран ей описывает в красках нашу встречу и мой середнячковый look — сарафан Zara, отсутствие макияжа, укладки и шелковой кожи, которая бывает только после дорогих SPA-процедур. Я даже будто слышу их разговор и уверенное от Фран «она тебе не конкурент… Да ты ее затмишь одним щелчком пальцев…»

— Красива, но простовата…

А вот и ожидаемая оценка подъехала. Растягиваю губы в улыбке. Это именно тот look, который я на себя натянула, чтобы акула расслабилась. Моргала глазками и делала непонимающий вид.

Ох, Франческа, легко я тебя обманула. Хотя, легковерней она не выглядит. Как-то давно моя горе-мачеха с сарказмом отметила, что мне нужно поступать в театральное, во мне умерла актриса. Якобы, умею играть. Кажется, она оказалась права.

— Сколько, ты говоришь, ей?

Ну, возраст и наив Франческа не могла не упомянуть.

— Думаешь, ненадолго? Молодость всегда выигрывает... — задумчивое.

А я продолжаю улыбаться. Мою судьбу уже предопределили. Так и слышу, как Франческа говорит — да там не о чем беспокоится. Видимо, Айса потянуло на что-то более понятное и наивное. На неделю, не больше.

— Так вилла или отель? — следующая реплика, а я зависаю, расшифровывая ход разговора с той стороны.

Вспоминаю, как Флавио говорил Айсу о том, что он подготовил для него виллу и сьют. Да это же элементарно, Бесова. На эту ночь тебя попытаются оттеснить.

— Ладно. Поговорим позже. Встретимся в SPA.

А вот и еще одна причина, почему меня тащили на бьюти-процедуры. Чтобы там на меня посмотреть вместе с Паломой, так сказать, во всей красе.

Разговор окончен, но пока из кабинки не выхожу. На секунду зависаю. Думаю, что мне делать с этой информацией. Прокручиваю в голове их разговор. Особенно последнюю часть о том, где Айс планирует остановиться на ночь. Спать с Айслером в одной постели этой ночью я не планировала и не собираюсь, как и очаровывать его или угождать, но чувствую, как во мне просыпается азарт к этой странной игре.

Причем не к Паломе, а именно к Франческе. Именно она возомнила себя серым кардиналом и решила со мной поиграть, как с пешкой.

То, что с Айсом игры бесполезны, думаю, знает даже она. Но Фран абсолютно уверена, что сможет заменить меня на Палому. Она искренне считает меня недоразумением даже для Айса. Слишком проста и наивна для такого, как он. Думаю, у нее свой резон. Во-первых, помочь подруге. Во-вторых, через Палому быть чуть-чуть ближе к нему. Как к финансисту.

Сплошной профит для их с мужем бизнеса. Что уж там.

Как ни странно, но к Паломе у меня, как таковых, претензий нет. Ее мотивы мне понятны. Она не видится мне стервочкой, решившей примерить мантию кардинала за мой счет. Просто женщиной, влюбленной в мужчину и желающей его вернуть. О моем существовании она узнала минуту назад и не готова расстаться со своей целью.

Ну что ж. Игра началась, Фран, — иронично улыбаюсь я и выхожу из кабинки.

Сотрудницы бутика стоят скучают. Обо мне вообще забыли. Ждут Палому.

Даже если ее разговор слышал персонал, то со стороны это казалось светским трепом о знакомых. Ничего серьезного. Палома умело ставила голос, чтобы не выдавать эмоций, а чтобы понять истинное положение дел, нужно быть в теме.

— Вам подошло? — улыбаются, но полностью потеряли ко мне интерес. Какая-то туристка в сарафане из Zara вряд ли купит платье за 13 000 евро. А о цене эксклюзивного платья, что примеряет Палома, можно только дргадываться.

— Я подумаю, — слегка добавляю скандинавского акцента и выхожу на мощеную улицу.

На секунду мелькает забавная мысль, и я растягиваю губы в ироничной улыбке. Мой Ктулху не зря толкнул меня в бутик Valentino. Будто хотел, чтобы я узнала о планах Франчески, была готова к нападению и начала вести свою игру.

Смотрю на соседний бутик Miu Miu. Нет, шелковый сарафан для моих целей, однозначно, не подойдет.

Ну что ж. Поиграем.

Разворачиваюсь и уверенно направляюсь к Dolce Gabbana. Там на витрине я видела одно платье, которое даже не захотела смотреть. Оно такое дорогое, что на него даже постеснялись выставить ценник. Видимо тоже из эксклюзивных.

Не то, чтобы я выбирала наряд по его стоимости, но его стиль, как нельзя лучше, подходит для моей игры.

— Вы уверены, что хотите именно это платье?

Если бы не разговор, я бы обошла его стороной. С такой-то «бесценностью». Чувствую ли я себя содержанкой? Нет. Со мной решили поиграть и я лишь разыгрываю свою партию. Там, где я буду, встречают по одежке. Безусловно, они будут оценивать и мозги, но в совокупности, так сказать.

— Это последняя коллекция Haute Couture, — намекают на космическую цену, и мне понятны их сомнения. Пришла какая-то девочка в простеньком сарафане и требует показать наряд не просто из новой коллекции, а эксклюзив с подиума высокой моды.

Чувствую ли я себя героиней старого фильма, как когда-то на шоппинге в Пуэрто-Банусе? Нет. Сейчас я не трачу деньги на бренды, чтобы понравиться Айсу, самоутвердиться или продемонстрировать статус. Я готовлюсь к наступлению. Мне интересно переиграть Франческу, и платье я выбираю не из-за его эксклюзивности и цены. Оно часть моего образа. К сожалению, такого в аутлете я не найду.

— И думаю, этот ювелирный гарнитур тоже хорошо будут смотреться на сегодняшнем гала в яхт-клубе, — вместо ответа.

Словами не передать, как быстро меняются их лица при упоминании об элитном яхт-клубе и не менее элитной закрытой пати.

Чтобы далеко не ходить, тут же выбираю клатч и шпильки. Не забываю и о нижнем белье. Нет. Показываться Айсу в лакшери кружевах я не планирую, но образ должен быть завершенным. Нельзя надеть такое платье с простеньким Intimissimi, купленным на распродаже.

— Кстати, как называется последняя коллекция от-кутюр? — пока рассматриваю свое отражение в зеркале в фиттинг-руме.

— Июльский показ Alta Moda проходил в Риме и называется «Eternal triumph of Beauty» [вечный триумф красоты], — чеканят, как на экзамене.

— Не хуже «головокружения», — улыбаюсь я, продолжая изучать свой образ. — Определенно, это то, что нужно.

— А украшения?

— Из той же коллекции.

Лучше, чем «Якорная цепь».

— Вам доставить покупки? — улыбаются, пока я расплачиваюсь, приставив черный брендовой смарт к терминалу.

Хороших вопрос. Еще бы знать, куда. Можно позвонить Виго и тот проконсультирует девушек. Но включаю шпиона. Не хочу, чтобы кто-либо из персонала там, куда меня поселили, знал о результатах шоппинга. Это часть игры. Ни сантиметра платья постороннему глазу, как говорится.

— Водитель сейчас заберет, — и мой ответ, как и мои чаевые, добавляет их улыбкам еще больше лучезарности.

Подчеркиваю свой статус не просто так. Намеренно.

— Девушки, у меня к вам просьба.

Готовы выполнить любой мой каприз, несмотря на то, что я младше их лет на десять.

— Посоветуйте элитный бьюти-салон. Но чтобы меня приняли сейчас. Срочность будет оплачена двойным тарифом и щедрыми чаевыми.

Кивают. Понимают мой запрос. В хороший салон запись идет за неделю, а то и больше.

Пока я набираю Виго, куда-то звонят. Долго договариваются и, наконец, с улыбкой на лице выдают результат. Меня ждут по такому-то адресу.

В это время в бутик заходит мой Виго, и девушки при виде высокого сурового баска с широкими плечами начинают млеть и что-то невнятно говорить, передавая ему покупки.

Выходим. В отражении вижу лица консультантов с видом «он улетел, но обещал вернуться». Иронично улыбаюсь.

— Зря оставила чаевые… — пока идем к машине.

Виго напрягается.

— Плохое обслуживание? Неподобающе себя вели?

Чувствую, если я скажу «да», то завтра их уже не будет не только в магазине, но и на Сардинии.

— Все было на высшем уровне. — Успокаиваю. — Просто достаточно было представить девушкам вас. И никаких дополнительных поощрений не нужно.

Молчит. Но мне показалось, или на его лице все же промелькнула улыбка. Чувствую, оценил шутку. Которая совсем не шутка.

Едем недолго. В деревне миллиардеров вообще все рядом. Девушки не обманули. Эксклюзивный салон красоты. Элита из элит, как говорится. В очередном игрушечном домике из терракоты. Мне даже показалось, что я увидела в одном из приватных румов британскую звезду сериалов.

Маникюр, педикюр с новым цветом лака, согласно задуманному образу, освежающие маски, не только для лица, но и для всего тела, чтобы придать шелковистости и ухоженности коже. Макияж и укладка тоже на уровне. И через два часа, выходя из салона, ловлю взгляд Виго. Изучает объект, то бишь меня, более внимательно. Сосредоточен на лице.

— Как вам? — он первый оцениватель моей игры.

Кивает. Думаю, на его языке это означает наивысшую похвалу.

Цель достигнута. Сажусь в машину. Перевожу взгляд на водителя. Тот на меня не смотрит, как и персонал на яхте. Вцепился в руль.

Едва мы трогаемся с места, в салоне раздается звонок. Не мне. Виго активирует связь. И я почему-то уверена, что говорит он с Айслером. Ну как говорит. Слушает полминуты. Отвечает “понял”, и разговор завершен.

Поворачивается ко мне.

— Планы изменились? Я зря сделала прическу и макияж? — не без иронии.

— Нет. Герр Айслер встретит вас уже в яхт-клубе.

Киваю. Ну что ж. Будет сюрприз и для него.

В половине десятого подъезжаем к яхт-клубу. Вернее, к лестнице, ведущей наверх, где стоит служба безопасности. Опаздываю на полчаса, но, судя по тому, что меня не торопили, не критично. Ожидаю вновь увидеть игрушечный саманный домик из терракоты, но приятно удивлена. Красивое многоуровневое здание с элементами яхтинга. Строгие элегантные линии. Каменные стены внизу придают ему вид крепости. Поднимаемся с Виго по ступенькам туда, где виднеется открытая площадь, и я придерживаю подол наряда, чтобы не навернуться. Виго не торопит и помогает.

[Музыкальная тема в буке]

Ребята в строгих костюмах и с рацией в руках, рассматривая, пропускают нас на открытую площадь, и я осматриваюсь. Яркая черная роза ветров, высеченная на гладком камне стены с буквами Piazza Azzurra, придает элегантности. Витрины магазинов, спорт-центр, но вокруг никого. Хотя где-то наверху слышны голоса и живая музыка.

— Здесь всегда стоит служба безопасности? — тихо, пока мы идем по пьяцце вдоль витрин.

— Нет. Только на период Гала. Площадь открыта для туристов.

Киваю.

— А где само торжество? — скорее нервное.

— В клаб-хаусе на террасе, — отвечает он, и мы подходим ко входу.

Двери автоматически открываются, и мы заходим в просторный холл, облицованный темным деревом. По центру стол и массивная распашная лестница, ведущая в обе стороны вверх. Справа на ресепшене меня рассматривает персонал, слева я рассматриваю витрины с кубками и миниатюрными моделями яхт и кораблей.

Направляемся к лифтам. Да. Это лучше, чем в моем наряде скакать по лестницам. Тем более, ребята на ресепшене с интересом меня рассматривают.

Виго нажимает на кнопку «pool terrace», и мы выходим в коридор, облицованный таким же деревом. Здесь музыка слышится еще громче, шум еще интенсивнее.

Мажу взглядом по черно-белым фотографиям яхт-победителей и их флагам, прикрепленным к стенам. Но делаю это, скорее, рефлекторно. Подкатывает нервный вайб перед тем, как нырнуть в бассейн с акулами.

Заходим в холл перед террасой. Отмечаю картины в стиле Айвазовского, но вновь, скорее, рефлекторно. Чтобы сбавить градус напряжения.

— Здесь я должен вас оставить, — тихое от Виго. — Но, если вы хотите, я продолжу вас сопровождать.

Видимо, ловит мой нервный вайб. И это показатель, что нужно завершить образ.

— Благодарю, Виго. — Искренне. — Но я сама.

Кивает. Отходит к службе безопасности. А я подхожу к просторной террасе.

Народу много. Пати в самом разгаре. Обвожу лаунж-пространство внимательным взглядом. Ищу Айслера. Стоит в противоположном конце ко мне спиной. С кем-то разговаривает. Так, это мой конечный пункт назначения. Передо мной runway, который я должна пройти не хуже супермодели на показе Haute Couture. Делаю глубокий вдох и включаю в себе суть Бесовой. Таким образом завершая образ.

Пока иду, бросаю взгляд на свое отражение в отполированных стеклянных поверхностях.

Светло-серебристая парча плотно обхватывает фигуру, подчеркивая тонкую талию и округлую линию бедер. Драпировка дает эффект туники. Но изюминка этого наряда в другом. Сверху накинута тяжелая длинная мантия, инкрустированная кристаллами и крупными пайетками, словно стекающими узорами из льдинок. Цвет накидки тоже часть образа. Голубой. Как и глаза Айслера.

Длина мантии тоже играет роль. Скользит за мной длинным голубым шлейфом, поблескивая льдом и окутывает всех прохладой на жаркой Сардинии.

[поставим линк в следующей главе]

Тонкие 12-сантиметровые шпильки в тон шлейфу отстукивают в такт сердцебиению. Острые носки словно льдинки иногда выглядывают из-под серебристой туники и подчеркивают ледяной образ.

Как и длинные массивные серьги, браслет и перстень из танзанита.

Еще один штрих — макияж. Это не только серебристый смоки-айс, длинные ресницы и бриллиантовый блеск для губ холодных оттенков. На лбу светло-серебристой краской в тон тунике я нарисовала один из символов, скопированный не только с моей спины, но и из сна, когда я была в пространстве Айса. Рисунок завершает несколько кристаллов, словно капли льда на коже.

Чувствую на себе десятки прикованных взглядов. Шепчут. Рассматривают, но я их не замечаю. В образе. Иду уверенной походкой ледяной королевы в мантии, демонстрируя холодную доброжелательность и слегка растянув губы в ироничной улыбке. Маска — часть моего образа. Но не только. В ней истинная суть Бесовой, которую я сейчас выпустила наружу. И не прячу.

Мне кажется, или правда в зале стало тихо. Улыбаюсь. Сжимая стеклянный клатч, иду по подиуму. Эпатаж удался на все сто.

Айслер продолжает с кем-то говорить спиной ко мне, зато по курсу чета Бриатоне. Флавио оценивающе кивает с видом «достойно», и удивлен метаморфозой. А вот Франческа от моей резкой смены образа не может скрыть удивления. Рассматривает ледяной шлейф, яркие капли танзанита и загадочный символ на лбу, переливающийся в вечерних огнях. Пытается, конечно, прятать эмоции, но на ее лице отчетливо читается «да она, оказывается, не так проста. Была уверена, что она наив, а тут продуманная стерва».

Иронично ей подмигиваю. Она натягивает приветливость мне в ответ. Ну что ж, mission accomplished.

Рядом стоит Палома. Ее черный наряд от Валентино с глубоким задрапированным в прозрачный гипюр декольте подчеркивает идеальные формы и эротичность. Но даже ее гипюровые перчатки теряются на фоне моего яркого ледяного образа с серебристой татуировкой на лбу.

Даже не смотря на то, что наряд полностью закрывает мое тело, в нем не меньше женственности. К тому же, не хотела оголяться, чтобы давать меньше поводов думать, будто я зацепила Айса обнаженкой.

Улыбаюсь, прохожу мимо и рада, что в этот момент с моря доходит порыв ветра. Я намеренно не покупала духи. Перед выходом брызнула в воздух парфюм Айслера и на секунду задержалась под этой ледяной пылью, оседающей на голубой мантии, волосах и коже. Чувствуя, как запах Айслера проникает и впитывается в мою ДНК.

Судя по недовольному выражению подруг, они тоже уловили этот аромат. И сделали выводы — у нее есть доступ к спальне Айслера. Он позволяет ей трогать свои вещи и пользоваться ими. А это уже совсем другой уровень отношений, нежели понятная несложная простушка на неделю.

Первичная цель достигнута. Больше меня не воспринимают проходящей куклой в постели Айслера. Визуальный раунд окончен. Как и обонятельный.

Предстоит, конечно, еще один раунд. Словесный. Но это уже мелочи.

Иду дальше, продолжаю свой catwalk, скользя ледяным шлейфом и оставляя за собой изысканный аромат нишевого парфюма. Мои массивные серьги в виде льдинок переливаются в вечерних огнях и перебивают блеск бриллиантов. Рада, что не выбрала классический черный. Сливалась бы с большинством.

Продолжаю ловить заинтересованные взгляды. Но теперь я смотрю на Айслера. Ловлю себя на странной мысли. Изначально игра была нацелена на Франческу, появился азарт утереть ей нос и дезориентировать одним своим появлением. Миссия успешно выполнена, и о Франческе я забываю, как об отработанным материале.

Но сейчас понимаю, что Его реакция мне тоже важна. Оценит ли? Понравится ли ему образ ледяной королевы? Примет ли метаморфозы из Беситы в Бесову? Прочитает ли мой символ? И не слишком ли много я на себя взяла, когда одним своим образом продемонстрировала всем окружающим свой статус рядом с Айслером. Не превысила ли я полномочия? Рискую. Очень. Но чем опаснее, тем интереснее игра.

Собеседники Айслера переводят взгляд на меня.

Обернись. — Мысленно.

В лаунж зону врывается с моря новый порыв ветра, и Айслер, улавливая знакомый аромат парфюма, оборачивается. Смотрит на меня. Взгляд нечитаемый. Что добавляет адреналина в вены.

Затаила дыхание, но, сжимая клатч, продолжаю идти уверенной походкой. Не отвожу взгляда. Готова к риску. Иронично улыбаясь. Не скрывая суть Бесовой.

Подхожу к Айслеру. Разрабатываю план. Если он при всех покажет, что я превысила полномочия, думаю, как разыграть партию. Какой стратегии придерживаться. Уйти или остаться и немного поиграть. Становлюсь рядом. Жду реакцию. Невозможно предсказать, какие мысли крутятся у него в голове. Черт, в такие минуты особенно сильно хочется сделать ему лоботомию. В любом случае, никаких поцелуйных приветствий и «милый, я соскучилась» даже не планирую говорить. Все эти уменьшительно-ласкательные коды мне лично никогда не нравилась, и если Айс ждет от меня подобных проявлений привязанности, во-первых, сильно в нем разочаруюсь, во-вторых, пусть лучше сразу голову свернет, чем заставляет меня это делать.

Но он невозмутим, как штиль в океане. Несмотря на непроницаемое лицо, кладет руку на мою спину и по позвоночнику идет ток.

— Развлекаешься? — внезапно. И на его лице мелькает ирония.

Чертов Ктулху. От него можно что-либо скрыть? Значит, он понял, что я хайпую. Понял, что моя игра была направлена не на него.

— Я такая читаемая? — тоже не скрывая иронии.

— Твоя кредитка вполне.

Как ни странно, но я не тушуюсь. Будто во мне вновь что-то изменилось. Не иначе его парфюм подействовал, впитавшись в мою ДНК.

— Есть возражения? — вопрос с двойным дном.

— Веселись, Колибри. — Как и ответ.

— Я перестала бороться со своими бесами, теперь мы на одной стороне, — предупреждаю. Примет ли он меня такую? Не только хорошую девочку, но и моих бесов, от которых я не хочу избавляться. Примет ли он мою веру в Ктулху, которая далека от добродетельной?

Скользит по лбу с символом и кристаллами. Внимательно наблюдаю. Нечитаем.

— Знакомый рисунок?

Вновь в сайлент-режиме. Вновь задумываюсь о лоботомии. Останавливает взгляд на глазах.

— Ты не надела линзы. — Констатацией.

Он прав. Сделала это намеренно. Это тоже часть образа. Суть Бесовой.

— Это проблема?

— Больше не носи их.

Иронично улыбаюсь. Дал понять, что принял. Что при нем я могу не сдерживать эту часть личности.

Бросаю взгляд вперед. Только сейчас понимаю, что собеседники Айса молча стоят и наблюдают. Нашу беседу они не слышат, но видят, как и весь местный бомонд.

— Познакомьтесь. Мия Бесова. — Невозмутимо.

— Массимо Арведи, — невысокий подтянутый мужчина далеко за 60.

— Джованни Бисконти. — Седовласый синьор в очках почти того же возраста.

Бисконти, кажется аристократическая фамилия. Даже если я ошибаюсь, дяди важные. Очень. Но судя по их поведению, Айс выше в этой бизнес-иерархии.

Сюда же подходят и их пары. Ухоженная дама лет пятидесяти, которой не дашь и сорока, с короткой стрижкой. Жена Арведи. А вторая, как и Франческа, молодая женщина лет 30, в которой я узнаю бывшую супермодель из Южной Америки.

— Вы хорошо говорите по-итальянски.

— Благодарю. Когда я говорю по-итальянски, я будто пою и попадаю в эпоху Ренессанса.

Чувствую, понравились мои рассуждения. Хотят завести разговор обо мне, но боятся Айса. Впрочем, его защита мне не нужна. Я не стесняюсь своей бедности, и, если у меня, спросят расскажу о том, как я мыла полы в 16 и работала официанткой с 18-ти.

— Как вам Сардиния?

— Я видела только Косту-Смеральду. — Ухожу от прямого ответа.

— Где именно побывали? — от жены Арведи.

— Cervo, Romazzino, Cala di Volpe. — Как объяснял водитель, пока вез на шоппинг.

— В реперных точках, — кивает.

— Жаль не успела сегодня пройтись по Promenade du Port. Мне сказали, там есть арт-галерея и все лаунж-пространство и пристань усеяно миниатюрными скульптурами. — Не вру. Пока девочки из бутика, вызвав швею, корректировали длину туники "на бегу", я спрашивала, что здесь можно посмотреть помимо магазинов.

— Арт-проекты под открытым небом. — Дама определенно имеет к ним отношение.

— Как Авенида со скульптурами Дали в Марбелье, арт-деревня в Доцце или «nanas» и скульптурная миля в Ганновере?

— Вы бывали в этих местах? — на немецком.

— Да.

— Вы имеете отношение к искусству? — рассматривает символы на лбу и мой образ в целом. Видимо, оценила эстетику и гармоничность.

— Никакого, — улыбаюсь.

— Мы можем завтра пройтись вместе. Я вам покажу галерею… — Смотрит на Айса. — Отпустишь Льдинку?

Задумываюсь. Интересные ассоциации. Значит, образ в целом удался.

— «Gletscher» утром отходит.

— Жаль.

— В следующий раз.

— Так как вам Сардиния? — прилетает повтор от итальянца с супермоделью. И к вопросу присоединяется Флавио.

Почему им важно знать мое мнение?

— Аутентично, — вновь тактично ухожу от прямого ответа. — Элитный экотуризм, роскошь, уединенность.

— Скажи правду, — внезапное от Айса.

Перевожу на него взгляд с видом «уверен?» Откуда он знает, что на самом деле я думаю? Мне Сардиния, как пристанище миллиардеров, не зашла от слова “совсем”. Вновь непроницаемый взгляд. Пожимаю плечами. Ладно. Сам напросился. Мнение этих людей для меня не представляет интереса. Я лишь хотела быть тактичной.

— Как супер-дорогой хаб для отдыха миллиардеров, не впечатлила. Требует ребрендинга.

Жду неприязненных взглядов, но внезапно итальянец с Флавио начинают улыбаться.

— Хард, скажи, что ты не вводил Мию в курс дела катарских активов.

Не знаю, что я сказала, но, кажется, попала в цель. Хочу узнать больше, но не успеваю.

— Какое у вас интересное имя… — внезапно прилетает со стороны, и я оборачиваюсь. Рядом с молодым человеком стоит Палома и мило улыбается.

Судя по всему, подготовила для меня что-то интересное.

Собравшиеся переводят внимание на Палому. Вернее, на нас с ней. Не знаю, для всех ли, но, судя по любопытному выражению лиц, многие в курсе того, что «Марго» состояла в связи с Айслером.

Перевожу взгляд на Айслера. Лицо непроницаемое, но чувствую недовольство. Справедливо. Судя по тому, что рассказывали бывшие офисные коллеги, он расстался с Паломой. Расставил все точки над «i». Хотя, возможно, это было не первое и не единственное их расставание. Поэтому она и питала надежды на очередное воссоединение на жаркой Сардинии.

— А вас как зовут? — вопросом на вопрос. Делаю вид, что вижу ее впервые.

— Палома Дюфор.

Сказать, что ее фамилия известна в узких кругах? Не хочу. Чем меньше она проинформирована о круге моих знаний, тем лучше. Пусть лучше она меня недооценивает. Как Фран.

— Ваше имя не менее интересное. Метафорическое и выразительное. — Дружелюбно. Намекаю, что не стоит поддаваться на мою же провокацию.

По крайней мере, я бы точно не поддалась.

Перевожу взгляд на Фран, стоящую с другой стороны от Паломы. Она выглядит… Испуганно. Понимает, что, во-первых, недооценила меня, во-вторых — своими неверными выводами и поощрениями а-ля «да ты ее заткнешь одной левой» накрутила подругу на эмоции до демарша и подставила тем самым себя и их с мужем бизнес.

— Наш персонал совершенно не умеет работать. Мы собрались здесь по случаю юбилея. К тому же, нужно выпить за знакомство. Какое вино или шампанское вы предпочитаете?

Вздыхаю. Тонко вывела меня на винную тему, но все же поддалась на мою провокацию. Сейчас попытается меня опустить. Уверена, практически вся публика этого круга имеет свои энотеки и разбираются в винных тонкостях.

— Какое здесь предлагают? — завожу ее в ловушку.

— Франция, Италия, Испания, США, — уклончиво.

Иронично улыбаюсь. Разговор о винах напоминает «МиМ». «Чашу вина? Белое, красное? Вино какой страны вы предпочитаете в это время дня?»

— Какой богатый выбор, — улыбаюсь я. — Апелласьон Пьемонта и Тосканы манит виноградниками неббиоло и санджовезе, но терруары Бургундии и Бордо дают не менее изысканные вина. Независимо от миллезима, — продолжаю отвечать я, а Фран тем временем подходит к молодому мужчине, стоящему по другую сторону от Паломы. На секунду зависаю. Его лицо мне кажется знакомым. Она что-то ему шепчет и они вдвоем исчезают. Интересно, с какой целью?

— Как приятно встретить человека, разбирающегося в винах, — улыбается Палома в ответ. Держит лицо.

Я что, зря изучала итальянские вина, когда работала в ресторане Римини?

— Откровенно скажу, многие из них не пробовала, — пожимаю плечами, но вижу, что Бисконти, тот который аристократ с супермоделью, оценил мой ответ. Видимо держит виноградник в какой-нибудь Тоскане или Пьемонте.

У меня есть еще что сказать, и я перевожу взгляд на Айса.

Спокоен. Наблюдает за диалогом, но чувствую его разочарование экс-подругой. Своей игрой с Фран я устроила провокацию, а Палома на нее повелась. Не смогла сдержать эмоции. Зря, я считаю. И не только я.

«Я продолжаю» — показываю взглядом, и он меня читает.

«Веселись, Колибри» — невозмутимо. Как и я его.

— Я не сомелье, не кавист и не дегустатор, — продолжаю веселиться. — Но предпочту Приорат. Аппелласьон там уникальный. Как и «L'Ermita», которую мне посчастливилось попробовать.

Подвожу финальную черту. Даю понять, что я в теме винодельческого бизнеса Айса.

Но, судя по тому, как Палома сжимает бокал, последней фразой я завела ее не по-детски. Внезапно понимаю — у нее были планы на совместный винодельческий бизнес с Айсом. Это укрепило бы их связь, и она собиралась внести некое бизнес-предложение сегодня на вечеринке.

Ее глаза темнеют, но у нее хватает самообладания прекратить этот разговор. Скорее всего из-за Айса.

Внезапно со стороны сцены, где все это время играл небольшой оркестр, доносится голос молодого мужчины — популярного британского шоумена. Судя по всему, хоста этой небольшой закрытой пати. Неподалеку стоит Фран и будто торопит его.

— Дамы и господа, — на английском, — разрешите представить великолепного и уникального пианиста Питера Венса.

Теперь понятны действия Фран — хотела переключить внимание, чтобы сгладить свои ошибки.

На сцену выходит молодой человек, которого увела Фран, и теперь я понимаю, откуда мне знакомо его лицо. Знаменитый пианист-виртуоз, композитор и саунд-дизайнер, прославившийся своим уникальным стилем игры, рекордной скоростью нажатия клавиш и невероятными каверами на хиты и классику.

— А это реально великолепно, — улыбаюсь я и подхватываю аплодисменты.

— Вы его знаете? — вновь от супруги Арведи.

— Вы шутите? Начал играть на фортепиано в возрасте 3 лет, а первую композицию сочинил в семь. Современный Моцарт. Мне так и не удалось попасть на его концерт в Берлине.

— Почему?

— Не успела купить билеты на галерку. А остальное дорого, — не стесняясь.

Но мой ответ даму не смутил.

— Вы играете на фортепьяно?

— Бабушка учила. Но я уже 6 лет не прикасалась к фоно.

Смотрит на Айслера. И, будто получив от него разрешение, произносит:

— Я вас познакомлю в перерыве.

— Спасибо. — Не скрываю радости.

Питер садится за инструмент и, едва касаясь клавиш, включает волшебство, а Арведи приглашает жену на небольшой танцпол, как и Флавио Франческу.

Внезапно Айс отстраняет руку и достает смарт, мерцающий в виброрежиме. Отвечает на звонок, направляясь из зала, чтобы не вклиниваться в игру пианиста, но на ходу смотрит на одного из официантов, и тот бежит ко мне.

— Вам приорат белый или красный? — интересуется он.

И как Айслера понимают официанты? Ведь ничего даже не сказал. Только посмотрел.

— Белый. — Он легче. Красный насыщеннее и крепче.

Ровно через минуту в моей руке уже грется дорогой хрусталь с охлажденным вином, и я наслаждаюсь красивой музыкой.

Правда, недолго. Улавливаю глубокий аромат Estēe Louder и поворачиваюсь. Ко мне направляется Палома. Не удивлена. Я была уверена, что она еще вернется. Чтобы закрыть гештальт. Слишком сильно я ее задела. Особенно темой вина.

— Откуда вы, Мия? — непринужденно улыбается. Но слишком крепко держит бокал с красным вином. Чувствую, что сейчас пойдет на второй круг. Улыбаюсь, готовая продолжить игру.

— Я космополит, — Уклончиво. — Жила во многих странах Европы.

— Чем вы занимаетесь?

Решила устроить мне допрос? Не получится, дорогая. Я не стесняюсь своей жизни, но не планирую быть ведомой в этой партии. Пора переводить разговор в нужный мне вектор.

— Работаю и учусь, — отвечаю я, но только чтобы взять инициативу. — А вы чем занимаетесь?

Молчит. Понимает, что я перехватила разговор.

— Я знаю, кто вы. — В лоб. Резко меняя тему. — Вы работали в Royal Holidays на ресепшене.

А вот и заявление, которое она не решилась сказать при всех. Побоялась Айслера. Иронично улыбаюсь. Я, конечно, могла бы припомнить ее фееричное падение у лифта, но не буду.

— Я работала не только в отеле. — Пожимаю плечами. — К сожалению, у меня нет семьи, которая мне бы передала по наследству раскрученный бизнес. — Даю понять, что с самого начала знала, кто она.

— Думаю, вскоре вы сделаете головокружительную карьеру.

Пошла в наступление. Намекает на статус содержанки. Улыбаюсь. Уверена, если бы я сказала правду о том, что не спала с Айслером, ее бы повергло это в шок. Но я не намерена оправдываться. Я в режиме Бесовой и развлекаюсь.

— Не поверите, но для того, чтобы привлечь внимание, не обязательно оголяться.

— Как бы то ни было, но вы оголяетесь. Не здесь, так в спальне. И получаете за это приличные бонусы. Как, например, подобный наряд runway.

Жалко мне ее. Понимаю, задела своим появлением, испортила ее планы. Любит она Айслера. Сильно любит. Поэтому ее и кроет не по-детски. Но любовь — это не индульгенция и не смягчающее обстоятельство.

Мажу взглядом по ее глубокому декольте.

— Не судите по себе, дорогая Палома. — намекаю на ее откровенный наряд. В отличие от моего закрытого.

— Самодостаточные женщины одеваются откровенно прежде всего, чтобы нравиться себе. И заявить миру о своей красоте.

Улыбаюсь. Зря она заговорила о самодостаточности.

— Как я понимаю, эффектный наряд от Valentino, купленный на кровно заработанные, и глубокое декольте было направлено на то, чтобы Герр Айслер принял предложение о совместном винодельческом бизнесе, — парирую я и судя по ее окаменевшим пальцам, сжимающим бокал с Марго, попала в цель своим предположением. — Безусловно, это не связано с финансовыми бонусами. Скорее с личными. Но заявить о красоте и понравиться вы хотите не себе, а Харду.

Пауза. Пытается понять, откуда я узнала о ее планах.

Внезапно чувствую, как за спиной повеяло прохладой. Оборачиваюсь. К нам приближается Айслер. Смотрит на Палому. Недоволен. Мне кажется или он слышал как минимум последнюю часть нашего милого дружелюбного конверсейшена.

Как ни странно, но не испытываю к Паломе негатива. Мне искренне ее жаль. Врагу не пожелаю любить человека, с которым ты уже в разрыве. Сама, к счастью, этим никогда не страдала, но наблюдала личную драму не раз с коллегами. Поэтому, когда вижу недовольное лицо Айса, беру Палому за руку и притягиваю ее к себе, с целью обнять. От неожиданности она тушуется, а я шепчу ей на ухо «мы с вами подружились. Подыграйте мне»

— J'ai été ravie de faire votre connaissance. [Была рада познакомиться]. Вы интересно рассказывали о новом проекте, — громко говорю я, и Палома натягивает светскую улыбку. Прячет и удивление, и недовольство. Ей не нравится факт, что я ее защищаю, но она понимает, что если Айс услышал нашу перепалку, неизвестно чем это обернется для нее.

— Вы хорошо говорите по-французски… — улыбается она. — Бывали во Франции?

— Нет, но у меня была подруга француженка и она меня учила.

Не вру. Еще в Германии, моя соседка по квартире, Николь, учила меня французскому в обмен на скидку аренды. Мозговой штурм был еще тот. Я называла ее абьюзершей и диктаторшей, но дело она свое знала и результат не заставил долго ждать. Уже через три месяца я говорила не хуже, чем Марион Котийяр.

Айслер смотрит на нас. Ситуацию понял. Как и понял то, что в защите от его бывших женщин я не нуждаюсь.

Возможно у него свои мысли на этот счет, но руку на мою спину не кладет и рядом не задерживается.

Как только вокруг собирается компания, он вместе с несколькими гостями направляется в соседний не менее просторный лаунж с подсвеченным бассейном. Где расставлено несколько диванов и просторных кресел.

Видимо продолжение встречи.

Не удивлена. Но отмечаю странность. Пока Айса не было, меня никто не беспокоил. Не подходил, не приставал с вопросами. Единственное — пристально наблюдали за нами с Паломой. И тоже отметили наши обнимашки в конце. Будто мы поговорили и наладили связь.

Продолжая ловить любопытные взгляды, извиняюсь перед гостями и направляюсь к выходу. Нужно поправить макияж и сходить в туалет. Но выйдя из дамской комнаты в холл, возвращаться не тороплюсь. Хочу послушать уникальную музыку наедине, без пристального внимания.

Мило улыбаюсь паре ребятам из СБ, но отмечаю, что Виго среди них нет.

Разворачиваясь, выхожу из хола и иду по лестнице вверх — помню по кнопкам лифта, что там еще один этаж и терраса.

Пока иду по деревянной лестнице рассматриваю висящие на стенах образцы яхт, приклеенные в разрезе, иногда замедляю шаг, чтобы прочесть таблички, и наконец захожу в холл.

Однако перед дверью темной террасы, останавливаюсь, слыша девичьи голоса.

— Беттина, ты чего так сияешь?

— Ее на бассейн поставили.

— И?

Судя по всему девочки официантки решили сделать перерыв. Уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но у Ктулху свои планы на этот разговор.

— А там синьор Айслер сейчас сидит в кресле и разговаривает.

Закатываю глаза. Вспоминаю слова Марии «липнут как мошки».

— А. Тогда понятно.

— Пуговку-то застегни на блузке. Влетит же.

— Не. Синьор Росси не возражает.

— Она ее для синьора Айслера расстегнула.

— Ну да. Пусть смотрит. Синьор Айслер у нас эстет.

— Ты на что-то рассчитываешь? — усмехаются.

— Нет конечно. Но пусть полюбуется моим идеальным третьим размером. А то судя по блондинке, грудь ему не светит. Будет жамкать ее прыщики, а вспоминать меня.

Хмурюсь. Ловлю себя на неприятной эмоции. Даже не критике в адрес моей груди. Она мне всегда нравилась, и я никогда не комплексовала по поводу ее размера. Тут что-то другое. Не могу разобрать что именно.

Ладно. Я сюда пришла послушать музыку с галерки и не буду портить вечер, ведясь на эмоции. Скрываюсь за дверью в темноте холла. Жду, когда пройдет персонал, и наконец-то выхожу на пустую террасу. Она гораздо меньше pool terrace, здесь ветер сильнее — последний этаж, но зато никого. Хорошо, что есть накидка. Кутаясь в плащ, подбираю подол и иду к краю. Музыка отсюда слышна не так громко, но вайб ловлю захватывающий — ветер, тишина и Венсе играет для меня одной.

Обнаруживаю еще один бонус. Отсюда как на ладони видна и терраса, где проходит гала-фуршет, и лаунж с бассейном, где идет непринужденная беседа мужчин.

Вижу, как Палома разговаривает с Фран у стола с закусками — видимо подруги обсуждают меня, но мне все равно.

Я получаю удовольствие от великолепной музыки. Лунная соната Бетховена в современной аранжировке звучит под пальцами таланта, не менее гениально, чем оригинал. Здесь прекрасно все. Контрастная динамика — от pianissimo до fortissimo, полифония, и даже штрихи импрессионизма. Звуки будто растворяются в воздухе. Их можно пощупать пальцами. Попробовать на вкус кончиком языка.

Однако насладиться музыкой мне все-таки не дают.

К Айслеру подходит официантка и, судя по груди и декольте, именно ее зовут Беттина.

Наклоняется перед ним чуть ли не пополам и ставит на столик хрустальный стакан. Айс, продолжая разговаривать, тянет руку к виски, и я хмурюсь. Понимаю, какой вид ему сейчас открывается. «Синьор Айслер у нас эстет. Будет жамкать ее, а вспоминать меня…» — эхом отдают ее слова и накатывает злая волна.

— Вот стерва, чтоб у тебя каблук сломался, — в сердцах бросаю я, а девушка, отойдя, оступается и летит с пустым подносом прямо на пол. Неуклюже. И вовсе несексуально.

Наблюдая, как официанты поднимают Беттину, а та показывает сломанный каблук, понимаю, что это моих рук дело, и не тушуюсь.

Эстет Айслер однозначно после такого тебя представлять не будет, — недовольно повожу плечом, и внезапно понимаю простую истину.

Бесова, да ты ревнуешь.

И не к эффектной Паломе, которая осталась в прошлом, а к простой официантке с ее грудью. И ведь сама говорила, и по-прежнему считаешь — для того, чтобы заинтересовать мужчину, не нужно оголяться. И все равно нелогично, иррационально ревнуешь.

Зависаю, пробую эту горьковатую эмоцию на вкус, когда внезапно, Айслер поднимает голову и смотрит прямо на верхнюю террасу, где обосновалась я.

Чертов Ктулху, он что знал, что я здесь? — резко делаю шаг назад и уже не решаюсь подойти к краю террасы. Оперевшись о небольшую колонну, не без иронии отмечаю, что насладиться игрой пианиста даже на галерке Айслер мне не дал.

Возвращаюсь к гостях и вовремя. Едва становлюсь рядом с Карлой Арведи, подходит и мужская компания из лаунжа бассейна.

Бросаю на Айслера внимательный взгляд. Но пытаюсь скрыть эмоцию. Все-таки интересно. Знал или не знал, что я стою наверху.

Что в голове у этого человека по прежнему не понятно. Опять приходит на ум концепт лоботомии.

Кладет руку на спину, отчего по позвоночнику вновь идет ток. Смотрит на меня.

— Нам пора. — Внезапно.

— Вертолет уже готов. — Не удивляясь, кивает Флавио.

Так. Стоп. То есть мы уже не остаемся на ночь на Сардинии?

— А вы уже уезжаете? — удивленное от Карлы.

— Бизнес-планы ускорились, — отвечает ее муж и, судя по его выражению лица, этому факту он рад.

Собственно, я тоже. Ловлю себя на мысли, что хочу вернуться на Ледник.

Нас провожают несколько пар, и, пока Айслер на ходу разговаривает с Флавио и Бисконти, Карла Арведи рассматривает мои украшения.

— Что за камни в гарнитуре?

— Как мне сказали, танзанит.

Задумалась. Рассматривает.

— Вижу у вас еще один браслет. Черный...

— Черный турмалин.

Мысленно улыбаюсь. Не смогла пройти мимо. Что-то меня зацепило в этом браслете, хотя и не сочетается по цвету с нарядом.

— Хм. Очень интересная комбинация. Почему вы выбрали именно эти украшения? Причем в таком странном цветовом сочетании?

Хороший вопрос. Изначально моей выбор пал на другой гарнитур. В тон накидке. Но синий танзанит мне понравился больше. А черный турмалин зацепил глаз.

— Сама не знаю. Рука к нему потянулась. Почему вы спрашиваете?

— Танзанит — неоднозначный камень. Способствуют развитию интуиции, помогает открыть третий глаз.

Я далека от всех этих наук и ничего о камнях не знаю, но все же зависаю. Значит, мой Ктулху помог мне сделать правильный выбор. Не зря я вижу сны, перекликающиеся с реальностью.

— В чем его неоднозначность?

Улыбается.

— Он предназначен для семейной жизни, помогает защищать любовь, но только в рамках брачных уз.

Так. Вот к этому я вообще не стремлюсь. Хватит с меня ревности. Да и Айслер не похож на человека, стремящегося завести семью.

— А что странного в черном турмалине? — переключаюсь на другой камень.

— Я бы сказала, всё. — Усмехается. — Черный турмалин считается ведьминым камнем. Шаманы, ведьмы и жрецы его использовали для защиты и проведения ритуалов.

Вспоминаю сегодняшний инцидент у бассейна с Беттиной, да и все прошлые странности, и не без иронии отмечаю, что мне подходит. Не зря рука потянулась к ведьминому камню. Бесова же.

— Очень интересно.

Поправляю накидку, а Карла бросает взгляд на тяжелую фурнитуру плаща и вновь загадочно улыбается.

— Интересный выбор.

— Согласна. Мне понравилась сложная структура плаща.

Не вру. Кристаллы, бисер, объемные пайетки, рельефная фактура ткани в комбинации с фантазийной пряжей и люрексом меня сразу заворожила.

— Не только. Здесь вплетены кристаллы горного хрусталя. А это еще один камень, развивающий интуицию и ясновидение.

Вновь смотрит на мой черный браслет из ведьминого камня и усмехается. На ее лице читается «Непростая ты девушка, Мия Бесова. Не зря Айслер тебя выбрал».

— Спасибо за интересную информацию. Буду знать. — Тем не менее, с улыбкой.

— Обращайтесь. Я дам свой телефон. Будем на связи.

— Будем.

— Скоро здесь будет проходить регата Maxi Yacht Rolex cup. Приезжайте. Будет на что посмотреть.

Улыбаюсь. У меня своя регата намечается завтра. И, уверена, она будет не менее интересной. Ловлю себя на предвкушении. Тороплю время. Хочу ощутить ветер и море на коже и в волосах.

Тем временем мы подходим к Rolls-Royce. Айслер поворачивается ко мне и ждет, когда я сяду в салон.

Приближаюсь к нему и, пока сажусь в машину, пробивает странный вайб. Будто я несусь на сверхзвуковой в неизвестность.

На виллу, где меня разместили и где я переодевалась, мы так и не попали.

Хоть она и отличалась современным дизайном, и я не чувствовала себя в ней гномом в саманном домике, но рада, что мы возвращаемся на «GLETSCHER». Он мне больше нравится футуристичной атмосферой и дизайном.

Направляемся прямиком к вертолету. Насколько понимаю, о вещах можно не беспокоиться. Услужливый персонал все аккуратно упакует и доставит куда следует.

Пока едем, Айслер мониторит смарт, а я, отвернувшись, смотрю в окно. Продолжаю ловить странный вайб.

— Как повеселилась? — внезапно.

Поворачиваюсь к Айсу. Он продолжает печатать в смарте. Мне кажется, или он имеет в виду то, что произошло у бассейна с Беттиной?

— Отлично. — Даже не скрываю, что совесть меня не мучает. Если он об этом.

Кивает. Продолжает общаться со смартом. Но я вспоминаю наш разговор с Паломой, его недовольное лицо и возобновляю разговор.

— Хорошо пообщались с мадам Дюфор. Она мне рассказала о новом проекте. — Прощупываю почву.

Не реагирует, но чувствую, не прошла мимо него наша перепалка. Хмурюсь. Не хочу, чтобы из-за моих игр кто-то серьезно пострадал. Одно дело сломать каблук и неуклюже шлепнуться, другое дело получить ответку от Айслера. Вспоминаю бедного депортированного Ларса.

— Я была провокатором. — В лоб. — Мы решили с Паломой разногласия. И меньше всего хочу каких-то репрессий.

В салоне по-прежнему тишина, но я сделала все, что смогла. Донесла до Айса свою позицию.

Внезапно в салоне раздается трель смарта и Айс отвечает на звонок.

— Ja. Die Uhrzeit bleibt unverändert. Wie vereinbart. Wir sprechen bei unserem Treffen… [Да. Время без изменений. Как и договаривались. Поговорим при встрече]

Продолжаю рассматривать пейзаж за окном, уже узнавая дорогу к вертолетной площадке, Айслер завершает разговор, и в салоне вновь воцаряется тишина.

— Мне нравятся украшения. — Внезапно.

И я вновь поворачиваюсь.

Айслер смотрит на мою руку, лежащую на подлокотнике. Только сейчас понимаю, что отзеркалила его жест. Он, как и всегда, так же держит руку, чуть свешивая кисть. Меняю позу. Поднимаю ладонь. Смотрю на браслеты и кольцо. Вспоминаю слова Карлы о защите любви в браке, о магических свойствах камня, помогающего развить третий глаз, и тут же иду в бой.

— Карла сказала, что танзанит отвечает за наличие у человека способностей к ясновидению и острой интуиции, помогает их развить и достичь мудрости. — О защите семейной любви, безусловно, умалчиваю. Внимательно смотрю на Айса. Вдруг как-то проявится?

Не реагирует. Гад. Как и на мой рисунок на лбу.

Чертов Ктулху. Это порядком раздражает. Мне все время кажется, он знает обо мне больше, чем я сама. И не могу понять, что должно произойти, чтобы он заговорил.

Тем временем машина останавливается у КПП, и мы проезжаем на небольшое взлетное поле, где нас ждут у вертолета Петер и Виго.

Пока зависаем в ночном небе, наблюдаю за Сардинией, и иногда ловлю любопытный взгляд Петера. Его не было на вечеринке, и сейчас он украдкой рассматривает мой новый look и рисунок на лбу.

— Вам понравилась пати? — слышу его голос в наушниках.

— Очень. Особенно выступление Питера Венса. Жаль только, что не познакомились лично. Уехали раньше…

Петер кивает, а меня интересует другой момент. Что значит «планы ускорились» в связи с чем мы уехали с Сардинии?

Садимся на Черный Ледник. Виго помогает мне выйти, а меня продолжает пробивать нервный вайб. Почему-то на яхте он чувствуется острее, что ли. Что-то странное витает в воздухе, и я не могу уловить суть.

Пока расправляю шлейф, Айслер кладет руку на мою спину и ведет к лифту.

— Иди отдыхать. Ты так и не поела. Ужин тебе принесут наверх.

Сейчас не спорю. И правда устала и есть хочу. Было как-то некомильфо загружаться канапе с белужьей икрой или карпаччо с белым трюфелем, когда перед тобой играет великий пианист. Не в кабаке все-таки.

— Хорошо.

— Ночью лифт будет заблокирован. — Внезапно. — Если что-нибудь понадобиться звони Петеру или Виго. Они в твоем распоряжении круглосуточно.

— Почему заблокирован? — удивлена. — В целях безопасности в ночное время?

— Нет. — Подходим к приватному лифту. Но Айслер не планирует заходить.

Вспоминаю разговор в машине. Анализирую. Сопоставляю.

— У вас будет бизнес-встреча в связи с ускорившимися планами? — в лоб.

На его лице мелькает ирония.

— Слишком много вопросов, Колибри.

Но я уже точно понимаю, что права. Теперь понятно, почему мы решили не оставаться на Сардинии. И понятен мой нервный вайб. Непонятно другое. Каким образом эта встреча возможна посреди бескрайнего моря? Ведь как только наш вертолет сел, яхта снялась с якоря.

На этот вопрос мне вряд ли дадут ответ, но тут же возникает другой.

— Завтрашний яхтинг на тримаране отменяется? — даже не скрываю досады.

На лица Айслера вновь мелькает ирония.

— Не отменяется. Спокойной ночи, Колибри, — отвечает он и отходит от лифта к поджидающему его Петеру.

Пока стою перед зеркалом и пытаюсь стереть мицелляркой серебристую краску со лба, зависаю. Айслер так и не отреагировал на рисунок. Хотя я спросила его напрямую. То, что он не ответил, не значит, что ему не знакомы эти символы. Тем более, я привыкла доверять снам. Я не просто так увидела пространсто Айслера и яркие знаки на черном льду.

Перевожу взгляд на украшения, лежащие рядом. Вспоминаю разговор с Карлой о развитии ясновидения и третьего глаза. Смотрю на несмытый до конца символ. Определенно, с третьим глазом у меня все в порядке.

И все же интересно, с кем и каким образом Айс сегодня собирается встречаться?

Несмотря на усталость, спать точно не собираюсь. Чем больше знаю, тем лучше ориентируюсь в пространстве Айслера и Черного Ледника.

Ровно в два часа ночи слышу из открытого окна плеск воды, и наступает полная тишина.

Так. Кажется, мы встали на якорь. Началось.

Накидываю махровый халат на пижамные шорты и топ и, не включая подсветку, тихо выхожу на палубу. Не хочу пропустить прибытие гостей или гостя, и встречу.

Первое что вижу, выйдя на палубу — две светящиеся точки на черном горизонте. Приближаются к нам. Жаль, бинокль отдала Петеру. Ничего не остается, как занять удобную позицию и ждать.

Ночью посреди бескрайнего моря прохладно. Поправляю волосы от ветра. Кутаюсь в халат. Прогретая за день палуба тоже не спасает. Ступни холодные. Но это неважно.

Точки приближаются. Замираю. Казалось бы, удивить меня уже нечем. Но нет. Две огромные яхты, не меньше Ледника, паркуются в отдалении. Жаль не вижу их названий. Погружены в темноту. Как и наша яхта. Одно ясно наверняка — судя по абрису, такие же остроносые хищники.

Ну прямо слет мегаяхт, — не без иронии.

Наконец от них отпочковываются катера и несутся к нам, оставляя на черной воде белую пену. Паркуются на кормовой палубе. К счастью, здесь есть подсветка. Внимательно наблюдаю за прибытием, хотя зона иследлвания просматривается слабо. Айслер стоит внизу, встречает гостей.

Пока гости выгружаются, прилипаю к перилам. Из первого катера появляется араб. Все как полагается. В длинном одеянии до пят. Причем не просто белом. Поверх белого халата накинут черный плащ с позолотой. На голове традиционный мужской платок, сверху зафиксированный черным двойным кольцом. Я не сильна в арабском политесе, но, однозначно, его одежда говорит о королевском происхождении. Какой-нибудь шейх. Вспоминаю фразу, услышанную на пати. Бисконти говорил что-то про катарские активы. Скорее всего, это и есть катарский правитель.

Айслер улыбается арабу, как старому другу. Слышно плохо, но все же разбираю мусульманское «Ас-саляму алейкум».

Из второго катера серебристого цвета появляется европеец с русыми волосами. Кажется мне знакомым. Скорее всего видела его либо в таблоидах, либо в новостях.

Айслер здоровается по-немецки. Возможно именно с ним я слышала разговор в машине.

Но гости почему-то не заходят внутрь. Ответ приходит быстро. В нашу сторону направляется ещё один катер. А этот откуда взялся? Только сейчас замечаю, как в отдалении появился и третий абрис хищной яхты. Видимо была так увлечена наблюдением, что не услышала прибытие на слет третьего участника.

Из черного катера выходят два европейца. Навожу видимость на максимальную резкость — прогибаюсь через перила как можно дальше вперед. Пытаюсь рассмотреть их получше. В одном из них узнаю… да ладно… Итальянского президента. Надо же.

Второй брюнет… тоже мне кажется знакомым. Но мне его плохо видно.

Айслер переключается на итальянца — обнимает, похлопывает по плечу, а затем на брюнета.

— Рад, что ты тоже здесь. Думал, не вырвешься. Вижу, ты обновил яхту…

— Давно не виделись. — отвечает брюнет тоже с дружеским участием. — Решил заскочить.

Ага. Значит яхта принадлежит не политику, а брюнету. Совершенно не знаю, зачем мне эта информация, но на всякий случай запоминаю и анализирую все.

Не считая Айса — четверо гостей. Ну логично. Почти на каждого по мегаяхте. Какие пустяки. Выехали ребята прогуляться. Морским воздухом подышать.

Гости во главе с Айсом скрываются в недрах «Ледника», а я, кутаясь в черный махровый халат, иду к дивану. Спать, однозначно, не планирую. Собираюсь бодрствовать до тех пор, пока визитеры не покинут «Ледник». Может быть, мне удастся еще что-нибудь узнать.

Рассуждаю. Возможно, лифт заблокировали из-за араба. Никогда не забуду лицо Светы-менеджера из таймшера и ее «не хочешь попасть в гарем, сиди в Испании». Хотя, тут нужно разобраться. Какова иерархия в этом квинтете. Не Айслер выгрузился на яхте араба с отчетом о Сардинии, а совсем наоборот.

Скорее всего, намечается деловая встреча, где будут решаться важные вопросы, и я со своими ночными прогулками была бы не кстати.

Кривлюсь. Черт. Как же неприятно чувствовать себя нубом. Хочу тоже участвовать в подобных разговорах и решать задачи не просто на уровне отдельных отелей, а городов и стран.

Достаю смарт. Гуглю, кто там сейчас у власти катарской. И о чудо, тут же натыкаюсь на лицо ночного визитера. Эмир такой-то.

С европейцами сложнее. Скорее всего, они тоже у власти. Но из какой страны и какой пост занимают, сложно понять. Я далека от политики. Когда будут уезжать, нужно их ещё раз получше рассмотреть.

Жду. Проходит полтора часа. Время пять утра. На яхте такая тишина, что можно услышать плеск волн и гул ветра. Он, кстати, усиливается, и я, кутаясь в махровый халат, иду в гардеробную, чтобы накинуть кардиган. Возвращаюсь на палубу быстро, на ходу натягивая еще и носки. Чтобы не пропустить отъезд гостей.

И не зря. Слышу голоса внизу. На основной палубе, откуда я начала знакомство с «Ледником».

Мужчины сами наливают напитки у бара и размещаются на мягких диванах, продолжая разговор.

Занимаю позицию в тени. Это несложно. Вся яхта погружена в темноту и меня не видно. Лишь слабая подсветка в зоне, где собрались гости.

— Катар настроен на долгосрочную стратегию в отношении сардинского холдинга, — тем временем говорит Эмир, садясь спиной к моему пункту наблюдения. Как и итальянец.

— Здесь необходима модернизация всей недвижимости. — от брюнета. — Садится боком ко мне.

Айслер у бара, его не видно, но слышен его голос:

— Поэтому с заключением стратегического соглашения с ADI Authority нельзя тянуть. Если мы говорим об укреплении позиций Сардинии.

Он с напитком проходит к креслу и садится «в профиль».

— ADI ускорит ребрендинг. — Поддерживает европеец с русыми волосами и тоже идет к креслу. Занимает позицию по другую сторону от дивана.

Из разговора понимаю, что Катар владеет сардинским холдингом, куда входит вся недвижимость. Но некая ADI Authority готова с ними сотрудничать или, скорее, их поглотить. И кто владеет этой компанией нетрудно догадаться.

И все-таки, кто эти европейцы?

— Что ж вы сидите в темноте! Мне бы вас разглядеть получше! — на эмоции интереса.

Внезапно на всей яхте вспыхивает свет. Освещая все вокруг. В том числе и меня. Да такой яркий, что где-то слышатся голоса «проверь электросистему». С электростстемой у меня давняя дружба — когда-то ее родную я вырубила и в машине.

Ловлю на себе взгляд Айслера и двух европейцев и машинально делаю резкий шаг назад. Чертов Ктулху. Мне следует научиться контролировать свои позывные. Кривлюсь. Меня заметили.

— Наверху не спят… — от брюнета с другим европейцем.

И создается впечатление, что мужчины не удивлены моему присутствию и пребыванию в королевских покоях на палубе владельца.

Стыдно ли мне, что меня поймали с поличным? Совершенно не стыдно. Я хочу знать как можно больше об отельном бизнесе и Айсе и если бы спала — пропустила самое интересное. Бросаю на себя взгляд. Я в кардигане и в носках. Не самый светский вид. Но и его я не стесняюсь. Вполне прилично. Такой… домашний look.

Поправляю волосы. Подхожу к краю перил. Смотрю на Айслера. Мне кажется, или он понял кто устроил световое шоу?

— Спускайся. — Одним словом. Но зол он или нет, не пойму.

Прежде чем выйти к гостям, иду в гардеробную. Натягиваю джинсы с футболкой и зачесываю волосы в высокий хвост. Макияж — нет. Будет казаться, будто я хочу им понравится. А у меня нет такой цели.

Как там сказала Палома про “заявить о своей красоте”? Ну, сейчас у меня нет такой цели. Продолжаю придерживаться стиля кэжуал.

Черт, единственное — символ на лбу не до конца оттерся. Возможно, из-за серебристо-белого люминофора, добавленного в краску. Девочки в салоне предупреждали, но кто же знал, что ночью меня будут представлять высоким гостям.

Ладно, думаю в неяркой подсветке никто не увидит. — Отмахиваюсь. Но мой взгляд падает на украшения. Вспоминаю разговор с Карлой, и рука сама тянется к черному браслету.

Пусть ведьмин камень мне поможет. Не знаю в чем, но так надежнее. Не забываю и о кольце с танзанитом. Третий глаз тоже не помешает.

Натягиваю худи, балетки и спускаюсь в лифте на основную палубу, пряча кольцо в кармане. Немного подтрушивает. Скрываю нервный вайб за официальной улыбкой. Но руки ледяные.

Пока иду по палубе, пытаюсь определить, где мне обосноваться.

Стоять не хочу — я им не музейный экспонат или аукционный лот, чтобы меня рассматривать. А сесть… Только если на диване рядом с итальянским президентом. Тоже как-то крипово… Будто я девушка из эскорта. Есть еще один вариант — на колени к Айслеру. Мысленно закатываю глаза. «Ага. Щас. Бегу, волосы назад». Одно дело — придерживаться ice-имиджа на пати, другое дело заявить об этом в узком деловом кругу, где обсуждается бизнес. Не хватает только какого-нибудь леопардового стрейч-платья с глубоким декольте и образ эскортницы на консумации готов.

Ладно. Встану позади его кресла — единственное место, откуда я смогу видеть всю компанию. К счастью, дилемму решил Айслер.

Как оказалось у барной стойки стоял стюард, которого я не могла видеть из засады наверху. Айс подает ему знак, и тот без лишних вопросов подтягивает еще одно кресло.

Правда, несмотря на «заботу», позвоночником чувствую, что хозяин «Ледника» недоволен. Можно, конечно, прикинуться дурочкой и непонимающе хлопать глазами с видом «при чем тут я. Проверяйте электросистему». Но что-то мне подсказывает, что Айс догадывается о моих странностях. Которые, к слову, в последнее время все больше набирают силу.

— Мия, — коротко представляет меня гостям Айслер, и мужчины слегка улыбаются с видом «ну мы уже поняли, что она твоя, и даже не смотрим в ее сторону». [Игра слов. Mia — с испанского и итальянского переводится как «моя»]

Однако, за ироничными масками прячутся внимательные взгляды. От чего чувствую себя в эпицентре перекрестного обстрела. А еще злюсь. На свое имя. Хочу, чтобы меня воспринимали, как отдельную личность вне рамок гендерности.

Сажусь в кресло рядом с Айслером. Рассматриваю каре визитеров. Но почему-то он не торопится представлять мне гостей. Возможно, думает, что их имена в этом не нуждаются.

Двоих-то я точно знаю, а вот с европейцами, как я их назвала мистер X и мистер Y, беда. Не могу вспомнить. Но личности интересные. У мужчины с русыми волосами необычный мужской перстень с огромным бриллиантом на безымянном пальце. Брюнет одет в рубашку навыпуск с длинным рукавом, а на левой кисти перчатка. Можно было бы подумать, что у него что-то с рукой, но нет. Он свободно ею управляет. И глаза странные — будто немного затуманенные поволокой. Но это не отталкивает.

Отмечаю, что ни о чем не спрашивают. Кто я, откуда. Чем занимаюсь. Будто это уже не имеет никакого значения, если я нахожусь в этой точке. Рядом с Айслером. И размещена в его спальне.

Араб скользит взглядом по моему лицу и платиновым волосам. Чувствую — понравилась. Но угрозы быть взятой в гарем не наблюдаю. Зато европейцы акцентируют внимание на моей гетерохромии и лбу. Чертов Ктулху. Кажется, заметили рисунок. Я надеялась, что в слабой подсветке символ будет не виден. Но теперь понимаю, что «ксенон» каким-то образом лишь усилил свечение, как ультрафиолет в ночном клубе.

Комплексую ли я по этому поводу? Совершенно нет. Я не скрываю свой третий глаз. Как там в сказке у Пушкина «а во лбу звезда горит»…? Пусть горит. Я не возражаю.

Услужливый стюард, который мне уже знаком, становится рядом со мной. Немного наклоняется. Ждет, когда я закажу напиток. Логично. Все сидят со своей порцией спиртного. Как в баре. Хотела бы выпить вино или бейлис, но отодвигаю эту идею. Мне нужна ясная голова.

— Бокал зельтерской, пожалуйста, — делаю короткий заказ, и ловлю на своем лбу очередной взгляд светловолосого европейца.

— Как вам Сардиния, Мия? — вопрос от итальянского главы.

Опять начинать по новой восхвалять Сардинию? Или не притворяться, что я не слышала их разговор о модификациях и усовершенствованиях Косты-Смеральды.

Вспоминаю слова Айслера «скажи правду», и решаю придерживаться той же политики.

— В Испании и Франции тоже превалирует средиземноморский стиль, но все же более элегантный.

— Коста-Смеральда более уединенная. Закрытая. В сочетании с чистыми пляжами, элитарная. — Парирует итальянец. — Это часть имиджа.

— Уединенность и чистые пляжи стоят дорого, не спорю. Но весь этот саманный мирок требует ребрендинга. Возможно, в середине прошлого века он и выглядел, как ноу-хау, но не сейчас. По крайней мере, чтобы позиционировать его, как лакшери. Особенно следующему поколению.

— Молодые тик-токеры и блогеры продолжают прославлять Коста-Смеральду, как один из лакшери резортов.

— Дань традиции. Гонка за популярностью. Игра на публику. Поддержание своего лакшери-имиджа, — жестко стою на своей позиции, несмотря на то, что моим оппонентом является итальянский глава.

— Вы преувеличиваете проблему.

Понимаю, что нужно оперировать цифрами. Но их у меня нет. Есть пара фактов и чутье, и оно подсказывает, что я вижу ситуацию верно.

— Насколько знаю, культовый клуб «Billions» [название изменено], несмотря на депозит в 500 евро за вечер, так и не смог подняться до прежних высот после реопена. Как и многие мишленовские рестораны на Коста-Смеральде. Если раньше они функционировали нон-стоп, сейчас открываются только на горячий сезон. Из-за нерентабельности.

Оперирую фактами, так сказать, изнутри. Пока раздевалась в кабинке бьюти-салона, две женщины из местного персонала, не зная что я неподалеку, обсуждали проблему заработка. А они врать не будут сами себе.

— Пока имидж держится на частном секторе у моря, который скупила элита. Но мы говорим о долгосрочной перспективе всего региона. Коста-Смеральда все больше укрепляется в статусе сезонного резорта. Что не есть хорошо.

— Вы точно были на Сардинии первый раз? — улыбается.

— Да. Я повела только день, но успела сделать соответствующие выводы. Стратегия «Зачем покупать галстук от Армани за 500 евро, когда престижнее купить совершенно такой же, но за тысячу» на Коста-Смеральде уже перестает работать.

— Убедили, — усмехается итальянец, проводя рукой по рубашке-поло, будто там галстук. Рассматривает меня более внимательно и бросает взгляд на Айса с видом «толковая девочка».

Правда, араб остается серьезным. Видимо, не хочет идти на условия, которые ему предлагают.

Поднимая руку, поправляю волосы от ветра и мой черный браслет становится виден. Что не уходит от внимания европейца с русыми волосами. Продолжаю ловить его взгляд. И не могу ухватить суть. Брюнет тоже рассматривает меня странным образом. Задумчиво. Он вообще ведет себя как-то отстраненно на протяжении всей беседы. Больше похож на наблюдателя. Собственно, как и Айс.

— Пора, — первым встает араб. Будто торопится. Надеюсь, не я со своим критическим выступлением стала причиной.

Гости не возражают, как и Айслер. Я тоже встаю. На секунду зависаю, не зная куда направиться. Я здесь не хозяйка, чтобы провожать гостей. Поэтому решаю вернуться к себе. Все равно важные вопросы уже решены. А политес прощания не носит информативной полезности для меня.

— Была рада познакомиться. — Вежливо. Но не без иронии. Их имен мне так и не назвали. Так и хочется добавить «мистер Х и мистер Y»

— Мы тоже, Мия. — Кивает европеец с перстнем. Брюнет мажет по мне взглядом. Видимо, таким образом попрощался.

Ну и мне пора. Разворачиваюсь и иду в салон к частному лифту, играясь с кольцом. Правда, вынуждена задержаться. Перстень выскользнул из пальцев на ковролин, и я, присев, нащупываю его ладонью в тусклой подсветке.

— Перспективная девочка, — внезапно слышу голос светловолосого.

Резко оборачиваюсь. Если араб с итальянцем ушли первыми, европейцы, как я их назвала, задержались и сейчас не спеша направляются к лестнице вместе с хозяином «Ледника».

— Но она не в теме… — констатация от брюнета.

А вот это уже интересно. В какой теме?

— Тормозит, — отвечает Айслер.

В смысле торможу? — первая реакция, а вторая мысль: — Да я всегда готова ко всему новому и перспективному! Просто у меня нет достаточно материального ресурса достичь быстрого результата самостоятельно.

— Привози ее зимой в горы. — Светловолосый. — Будет интересно посмотреть.

На что?

— Да, Планирую… — Айслер что-то продолжает говорить, но я уже не слышу.

Поднимаюсь наверх. Наблюдаю за отбытием гостей. Анализирую.

И все же, что значит его «тормозит»…

Как только гости покидают яхту, хозяин «Ледника» исчезает в его недрах, а я возвращаюсь в спальню. Ложусь в постель. Играю пальцами с перстнем. Другой рукой перебираю, словно четки, браслет с ведьминым камнем. Интересная встреча. Интересное каре. Есть над чем подумть.

Просыпаюсь я от яркого света. Резко открываю глаза, но тут же зажмуриваюсь. Из окна, что я вновь оставила открытым, бьет яркое солнце. В ладони зажата ювелирка — я так с ней и заснула, размышляя на тему визитеров и их слов «она не в теме» и «привози ее в горы».

Сажусь на постели. Поправляя спутанные волосы, по обыкновению зависаю, вспоминая сон. Был. Точно помню. Был. И очень важно его вспомнить после ночных событий. Хватаю память в тиски сознания и появляются отдельные кадры. Урывками. Как пазлы.

Улица безликого мегаполиса. Очертания смазаны. По тротуару спешат люди. Обычные обыватели. Их силуэты и лица тоже расплывчаты.

Внезапно в этой размытой толпе мелькает девочка в ярком оранжевом платье. Смотрит на меня разноцветными глазами. Моими глазами. Улыбается моей улыбкой. Узнаю себя в детстве. Иду к ней, но она исчезает, а вместе с ней и обрывается кадр сна.

Зависаю. Именно в этом платье впервые проявились мои странности, и именно в нем я подслушала разговор двух бабушкиных подруг. Они назвали меня очень странным ребенком, и что-то говорили про смерть мамы. Сказали, что я вытянула из нее жизнь.

Дергаю голову, закрывая детские воспоминания, и пытаюсь вновь уловить обрывки сна.

Больше ничего не помню. Хмурюсь. Думай, Бесова. Я чувствую, что было еще что-то. В глаза бьет очередной солнечный луч, и я недовольно жмурюсь. Но внезапно приходит еще один пазл.

Во сне тоже был солнечный блик. Его отдавал перстень светловолосого мужчины. Он шел по тротуару, ярко выделяясь в смазанной серой толпе, и говорил по телефону.

Что-то еще блестело в этом сне… Вспомнила! Полировка черного автомобиля. Он проезжал мимо меня по дороге. А из открытого окна виднелась рука в перчатке.

Зависаю. Продолжаю расшифровку сна. Что-то есть особенное в их атрибутах. В мужском перстне со странным камнем и в кожаной перчатке. Они важны.

Не зря мне показали двух ночных визитеров. Они так же, как и я маленькая, ярко выделялись на фоне серой размытой обыденности. Будто мы все отличались от этого мира.

Вновь прокручиваю услышанный вчера разговор. «Она не в теме».

Сейчас вместе со сном понимаю, что дело касается не моей карьеры отельера. А моих странностей. Девиаций. Те, которые всегда были частью меня. Те, которые я всегда прятала. Блокировала. Потому что отклонений от стандарта не прощают. Если ты девиант, если отличаешься от обывательской массы, на тебе ставят клеймо либо сумасшедшей, либо изгоя.

Мои странности проявлялись только в максимально опасные и экстремальные для меня ситуации. В целях защиты. Например, когда меня обижали в школе, или когда ко мне приставали парни или нападали коллеги-девушки.

До недавних времен. Пока моя суть Бесовой, суть ведьмы не начала проявляться более отчетливо. Почему? Возможно, просто пришло мое время.

Ну, допустим. Но что значит «тормозит»? Мои возможности тормозят? Я не до конца включилась в ведьминский вайб? Тогда что я должна сделать, чтобы перестать тормозить?

Вновь зависаю. Я точно помню, что мне снилось что-то еще, но память не может уловить в сознании очередной визуал.

Хмурюсь. Злюсь на себя. Взгляд цепляется за голубую накидку на кресле, и яркая вспышка освещает еще один пазл. Ледяная мантия тоже фигурировала в смазанной толпе. Я шла за ней, как Алиса за белым кроликом.

Вернее, шла за самой собой. Только мы отличались. Та я, в голубой мантии, иронично улыбалась. В глазах сверкали яркие искры. И взгляд… уверенный. Даже жесткий. Ведьмин взгляд. Взгляд Бесовой.

Помню, что завернула за угол, едва уловив край ярко-голубого шлейфа, и увидела здание. Высокое. Черное. Многогранное. Идеальной симметрии.

Ледятная мантия скрылась за массивным стеклянными входом, и я устремилась туда же. А что дальше?..

Внезапно из окна доносятся голоса, и я выныриваю в реальность. А который час? Тянусь к смарту. Часы показывают начало двенадцатого, и я подпрыгиваю на кровати.

Чертов Ктулху, яхтинг! Выныривая с постели, несусь в ванную, но пока чищу зубы и стою под душем, пытаюсь собрать остатки сна воедино.

Смываю с тела пену мужского геля, рука скользит по груди, и внезапно в сознании яркой вспышкой появляется еще один кадр.

Вижу себя по ту сторону стеклянной витрины. Я не одна. С Айслером. Та, другая Бесова, уверенно подходит к нему и, прижавшись, целует в губы. Замираю. Потому что отчетливо чувствую этот поцелуй. Откровенный. Напористый. Всепоглощающий. Ведьминский. Так целуются… Любовники. Это подтверждает и ладонь Айслера, уверенно скользящая по моей груди. Крепко сжимая ее. Заявляющая права не только на мое тело, но и на меня, как личность.

Низ живота наполняется тяжестью, позвоночник пронзает огненная игла, а соски, сжимаясь, становятся каменными. Чувствуя руку Айслера из сна, громко вдыхаю от возбуждения, когда слышу, как краны в душевой кабине начинают гудеть. Дребезжащий звук отрезвляет. Понимая, что сжимаю ладонью грудь, резко ее отпускаю.

Часто дышу, опираясь рукой о стеклянную стену. Врубаю холодный гидромассаж на полную, пытаясь успокоиться.

Но вместе с возбуждением приходит осознание. Как откровение. Как взрыв сверхновой. Недостающий пазл не только всего сна, но и моей жизни. Моей ведьминской сути.

"Она не в теме... Тормозит". — Вспоминаю разговор.

Тормозящий фактор — это сексуальный контакт. Вернее, его отсутствие. Именно поэтому я никогда ни к кому не испытывала ни эмоциональной тяги, ни сексуального влечения.

Потому что секс — один из ключей инициации моих возможностей. Сути Бесовой. Причем не с кем попало. А с таким же, как я. Отличающимся от обывательской размытой толпы, показанной во сне. И, судя по моей реакции, Айслер тот, с кем я могу активироваться.

Продолжая переваривать информацию, на автомате натягиваю шорты с трикотажной спортивной курткой и выхожу на палубу.

Там уже стоит стюард, стережет ланч. И как они понимают, когда я проснусь?

Но еда меня сейчас интересует меньше всего. Несмотря на то, что картина для меня прояснилась, чувствую себя немного дезориентированный. Мне нужно привыкнуть к пришедшим выводам. Как сказал Айслер — торможу. Не могу так с наскока заявить Айслеру: «А давай побыстрее займемся с тобой сексом. Уж слишком не терпится быть в теме, что бы это ни значило».

— Кофе? — услужливое от стюарда.

Пожалуй, хорошая идея.

— Да, пожалуйста. — Вежливо.

Стюард наливает в черную чашку кофе из термокофейника, и я, отпивая ароматный напиток, подхожу к перилам.

Внезапно вижу Айслера. Говорит по телефону на основной палубе. Стоит спиной ко мне, также облокотившись о перила. Тут же у кормы на волнах качается тримаран, и непонятно, хозяин «Ледника» уже вернулся с морской прогулки или только собирается.

Склоняю голову набок. Примеряю ночной визуал к действительности. Вновь чувствую его руку на груди, ток по позвончнику. Крепко сжимаю чашку. Есть у меня реакция на Айса. Тело не обманешь. Как и сознание. Он мне всегда нравился. С первой минуты. Когда увидела его в холле отеля. Когда упала на него. И даже когда он привез меня в атико, уволив с работы.

Теперь понимаю, насколько глупо было бежать и просить Ктулху вернуть мне мой путь. И слова Айслера «придешь в мою постель, когда будешь готова».

Внезапно Он поворачивается и смотрит на меня, отрывая от уха телефон. Скорее всего, считал мой взгляд сверху.

— Выспалась?

Мне кажется, или он знает, что мне снилось?

— Да. — Быстро меняю тему. — Яхтинг еще в силе, или я все проспала?

— В силе. Спускайся. Но сначала поешь.

Да. Поесть все-таки надо. Чтобы удержаться на трамплине, силы понадобятся.

Ем быстро. Даже не замечаю что именно. Просто забрасываю в себя белки и углеводы. Запивая фрешем.

Быстро направляюсь на основную палубу. Айслер говорит с парнем в очках, который с ноутом что-то настраивал на тримаране.

Смотрит на меня. Почему-то скептически.

— Я готова. — На всякий случай.

Вновь оценивающе осматривает меня с ног до головы.

— Ты в этом собралась на тримаран?

Опускаю взгляд на свои трикотажные шорты и куртку от спортивного костюма. Все куплено в Декатлоне. Вполне спортивно. Помню, что он был босиком, поэтому тоже не заморачивалась.

— Ну да. — Уверенно.

Вижу, чем-то недоволен.

А что кривиться то? Он тоже в футболке, в шортах, правда, специальных. Яхтенных. Как я понимаю, из водостойкого материала.

— Зад весь мокрый будет.

Логично, конечно. Но…

— В любом случае, другой одежды у меня нет.

— Пойдем.

— Куда? — скорее, на автомате.

Молчит. Идет в салон, и я вслед за ним. Ловлю себя на мысли, что если раньше я бы напряглась, и фиг бы пошла, сейчас следую. Будто за эту ночь мое доверие к этому человеку выросло.

Поднимается выше. Выходим из лифта. С одной стороны массивные бронированные двери в рулевую рубку, но мы заворачиваем в противоположную сторону. Там всего лишь пара дверей, и мы заходит в одну из них.

Облицованное деревом просторное помещение. В морском стиле.

«Каюта капитана» — понимаю я. Помню, именно здесь и обосновался Айслер. Все сверкает кристальной чистотой. Даже не хочется прикасаться к блестящим поверхностям, чтобы не оставить тут отпечатки пальцев. Ловлю себя на странной мысли. В спальне, где меня поселили, тоже убирают до стерильной чистоты, но я там настолько спокойно себя чувствую, что не забочусь об отпечатках и аккуратности сложенных вещей. Ледяное платье так и осталось лежать на кресле, а шпильки у дивана.

Проходим небольшой, но уютный зал и заходим в спальню с аккуратно заправленной большой кроватью. Вернее, заходит только Айслер, а я остаюсь на пороге.

И, вроде бы, понимаю, что он привел меня сюда не сексом заниматься, а какой-то ступор имеется. Злюсь на себя. Нет пока во мне той раскрепощенности Бесовой, какая была во сне или на пати.

И правда, торможу.

— Не тормози. — В унисон моим мыслям.

— Это я уже поняла. — Не без иронии.

Захожу в спальню. Кровать здесь хоть и кинг-сайз, сексодромом не назовешь. Но, судя по всему, Айслер не жалуется. По крайней мере, недовольства, что я заняла королевские покои, не заметила.

Открывает дверь гардеробной. Заныривает. И через минуту выносит такие же шорты, как у него. Яхтенные. Водонепроницаемые. Графитового цвета.

— Переодевайся. — протягивает руку с шортами и ремнем.

Скептически смотрю на шорты.

— Я из них вывалюсь. Ремень явно не по размеру… Может бордшорты лучше? Они с веревочками.

— Надевай. — На репите.

— Ок. — Пожимаю плечами. Мое дело предупредить.

Мысленно примеряясь, тянусь к своим трикотажным шортам и только сейчас понимаю, что начала раздеваться прямо при Айсе.

Иронично смотрит на меня.

— Я в купальнике. — Правда, только низ. Верх я заменила спортивным топом.

— Знаю.

Но все же ловлю его взгляд. Он тоже отметил, что я стала больше ему доверять.

Снимаю низ и натягиваю шорты. Айслер продолжает смотреть. Но нет в нем похотливости. Смотрит на меня, как творец на свое творение. Пока я пытаюсь разобраться с ремнем.

Подходит ко мне, нарушая личное пространство. И тянется к поясу. Первая реакция отпрыгнуть. Но я остаюсь на месте. Чувствую его длинные пальцы на талии, а вместе с ним и обжигающий ток по позвоночнику. Дышу аккуратно, чтобы он не заметил реакцию. Но он спокоен. Как профи зажимает ремень. Внезапно обхватывает пластиковую пряжку и, просунув под нее пальцы, касается моего живота. Резко дергаюсь. Обожгло. Держит ремень мертвой хваткой. Смотрит на меня.

— Не сильно затянул?

— Нормально. — Ровным голосом.

Смотрю на себя вниз, пряча реакцию и проверяя свой look. Ну если шорты Айсу по середину бедра, то мне по колено.

— Снимай куртку. Надо что-то другое подобрать.

Он вновь уходит в гардеробную, а я, сняв спортивное худи, разворачиваюсь к отполированному шкафу, чтобы посмотреть на себя.

— Норм. — Слышу его голос и резко поворачиваюсь.

Черт. Он увидел мое спину. Бросаю на него внимательный взгляд.

— Я знаю о тату. — Внезапно.

— Давно?

— Когда ты выбила смарт.

На секунду зависаю. Чертов Кулху. Когда я падала на Айслера, прижалась к нему спиной. После чего он ушел в свой сьют. Значит считал.

— Что именно знаете?

Молчит. Кидает мне рашгард. Надеваю. Подворачиваю рукава. Хоть и чистый, но чувствую его запах. Приятно.

— Я готова.

— Еще нет.

Вновь уходит в гардеробную. Выносит… яркий спасательный жилет.

Он издевается?! Сто процентов, сам он жилет не собирается надевать.

— Зачем? Мы планируем крушение? — из вредности.

— Тебе может понадобиться.

Мне кажется, или на его лице проскользнула ирония.

— Не хочу надевать.

— Значит останешься без яхтинга.

Гад.

Натягиваю тонкий неопрен. Пока поправляю волосы, он застегивает молнию и фиксирует на мне ремни жилета. Чувствую себя в нем скованно.

Но, судя по короткому кивку, Айсу нравится моя новая экипировка.

— Жарко будет, — сдуваю ртом прядь волос.

Молчит. У него другое мнение на этот счет. Вновь исчезает в гардеробной. Выходит с бейсболкой, перчатками и брендовым спреем.

Натягивает на меня головной убор, передает перчатки без двух пальцев и ждет, когда я закрою глаза.

— Я уже.

— Этот сильнее.

Чувствую прохладные приятные брызги на лице. Пока растираю спрей, смотрит на мой look, останавливается на моих босых ступнях. Странно смотрит. От волнения подгибаю пальцы. Чувствуя мягкий ковролин.

— Не делай так.

— Почему?

Молчит.

— Надень кроссовки. Навернешься босиком. — Но я понимаю, что это не ответ.

Смотрю на его большие босые ступни.

— Так вы же без обуви.

— Мне можно. Тебе нет.

— А когда мне будет можно? — скорее, из вредности.

— Иди. Встретимся внизу. — Вместо ответа.

Надев кроссы, спускаюсь на кормовую палубу. Поправляю большие перчатки, плотно зафиксированные на запястьях липучками. Большой и указательный палец почему то обрезаны. Смотрю на свое отражение. Скептически. Не без иронии. Понимаю, что для яхтинга меня экипировали по всем правилам, но сейчас меня можно назвать один термином — «вся в Айслере».

Тот уже на тримаране. В одних шортах и перчатках. Дергает за какие-то канаты. Проверяет оборудование. Сосредоточен. Поворачивает голову ко мне. Чувствую его оценивающий взгляд. Доволен. Упаковал, блин.

Подхожу к краю. Протягивает руку.

— Держись. — Коротко.

Вкладываю пальцы в его ладонь.

— Держусь. — Отвечаю я и запрыгиваю на черный парусник SE — XVIII.

— Прыгай, — слегка подталкивает вперед. Вижу продолговатое углубление на боковом корпусе.

Микс каноэ и кабины пилота. Даже руль и приборная панель имеется. Пока я с интересом рассматриваю все вокруг, Айс передает мне яхтенные очки с эластичным ремешком, пристегивает ко мне карабин с широким ремнём, конец которого крепится к специальному стержню в «кабине».

— Я удержусь, тут глубоко, — недовольно. Не по кайфу ограничения.

— При крене выпадешь, — коротко.

Логично, конечно. Видела, как парусник становился на дыбы, но все равно не хочу пристегиваться.

— Болтаться на канате снаружи тоже не айс, — иронично, слыша жесткие щелчки креплений.

— Не потеряешься на поводке. — Не без иронии.

Хочу ему зло парировать, но он с легкостью гимнаста выпрыгивает из «кабины» и быстро перебирается по массивной перпендикулярной балке на основной корпус.

Команда на корме кружит вокруг тримарана, откручивает канаты, бросается морскими терминами, из которых я ничего не понимаю, но все равно стараюсь ничего не пропустить. Мало того — рядом кружит маленькая лодка и подталкивает нас носом, так как наш парус в полуоткрытом состоянии и больше похож на вертикальные жалюзи, пропускающие ветер. Слышу какое-то жужжание. Не похоже на шум двигателя, но близко.

Один из парусов немного поворачивается, и наше судно начинает быстро отходить от «Ледника».

Набираем скорость. Наблюдаю за Айсом. Он все-таки надевает гидрообувь и перебирается по перекладине ко мне. Вернее, в соседнее углубление с приборной панелью.

Вновь слышу жужжание и резко оборачиваюсь. Улыбаюсь, наблюдая, как выезжают боковые трамплины.

[здесь 3 фото. Обычно такие боковые решетки не редкость для гоночных катамаранов. Но и для частных моделей гоночных тримаранов они проектируются по желанию и с учетом аэродинамики конструкции. В нашем случае решетка выше]

— Заберешься сама?

— Конечно.

Цепляюсь за боковые металлические крепления, подтягиваюсь на сетку.

Реально чувствую себя, как на крыле птицы.

— Пристегнись. — Бросает карабины, продолжая управлять тримараном.

Кривлюсь.

— Я удержусь.

Не вижу его лица. Но даже его затылок выражает недовольство. Вновь колдует над панелью управления и через минуту разворачивается ко мне.

Так и есть. Недоволен.

Запрыгивает на сетку рядом и пристегивает мои страховочные ремни к металлическим верхним перекладинам. Возвращается вниз.

Чувствую себя скованно. Но быстро отвлекаюсь на красоту вокруг. Бескрайняя водная гладь. Ветер, наполняющий паруса. Он играет с волосами и приносит свежий бриз. И… аромат Айслера. Опускаю взгляд к штурвалу. О чем-то думает. Смотрю наверх. Густые облака заволокли небо. Ветер сильный. Петер был прав. Сегодня погода жестче, чем вчера. Но меня это не пугает.

— Яхтинг превращает море в личную вселенную. — Тихо говорю я. Но, скорее, себе. Как наблюдение.

Айс не реагирует. Но его молчание не напрягает. Мы в моменте. Все вокруг в балансе.

Внезапно нас поднимает выше на подводном крыле, и я улыбаюсь, откровенно наслаждаясь происходящим.

— Фристайлим.

— Выходим на глиссер, — поправляет он. Киваю. Не знаю откуда, но я понимаю термин. Скользим по воде, поднимаясь над поверхностью.

Наблюдаю, как наш жесткий парус полностью собрался воедино, и он совсем не похож на парусиновый. Рядом такой же. Только меньше.

— Здесь есть двигатель? Я слышала жужжание.

— Не в традиционном смысле. Электродвигатель приводит в действие гидравлику, крыло-парус и другие бортовые системы.

Понимаю, что ничего не понимаю. Но выводы делаю.

— Это позволяет управлять судном без команды?

— Нет. Здесь тоже нужны пара человек. Дело опыта.

— А еще что? — пусть и не в теме, но интересно.

Пауза. Но все же отвечает.

— Инновационная система управления обеспечивает точную и эффективную регулировку крыла при фойлинге.

— По сравнению с ручными системами?

Кивает.

Внезапно вижу, как на нас надвигается волна. Большая. Не девятый вал, конечно. Но идет в нашу сторону внушительной горой. На автомате зажмуриваюсь, но ловлю себя на мысли, что мне не страшно. Возможно потому, что рядом Айс, и я понимаю, что со мной априори ничего не может случится. А возможно, в этом есть и моя доля храбрости, активирующаяся в адреналиновые моменты. Нас поднимает на гребень, и я от бешенных ощущений кричу «Woo-hoo!»

Поворачивается ко мне. Не удивлен. Будто ожидал от меня именно такой реакции. Но он тоже доволен. Ему в кайф этот адреналиновый раж. Как и мне.

Колдует над панелью управления и внезапно подтягивается на сетку рядом со мной. Отмечаю, что себя он не фиксирует. А я вся обмотана канатами, будто распятая на боковом трамплине. Гад.

В руках дистанционка, рычаг с канатами.

— А если не сработает? Повредим тримаран?

— Есть такая вероятность, — без переживаний.

— И правда. Закажете другую, более совершенную модель, — шучу я. Но судя по кивку, он совершенно серьезен.

Ну да. У богатых свои игрушки.

— Держись. Сейчас будем кренить. — перебивает он плеск волн и дергает за рычаг.

Тримаран целенаправленно медленно разворачивает в сторону, и паруса на моих глазах начинают ложиться, поднимая нас в вертикальное положение.

— Сейчас же упадем, — смеюсь я.

Айс тоже доволен. Контролирует канаты. На его лице появляется азарт. Без вариантов за темными прилегающими очками горят глаза.

Мы становимся почти вертикально. Айс держится за поручень и одновременно тянет рычаг. Натягивает канат.

Смотрит на меня, проверяя, не навернусь ли я с трамплина.

Но в ответ я закатываю глаза и улыбаюсь. Я кайфую.

Чувствую на бешенном адреналине невесомость. Время останавливается. Сердце замирает. Но за секунду до катастрофы яхту уводит в сторону, и паруса резко начинают принимать естественное положение.

— Woo-hoo!!! — вновь кричу я. — Круче, чем на роллеркостере!

И вновь мы несемся на бешенной скорости, разрезая ветер. Почти не касаясь воды. Красиво. Захватывающе. Но…

Познав хоть один раз эту скорость адреналина, прочувствовав ее каждой молекулой, на меньшее уже не тянет.

— Я еще хочу! — требовательно перекрикивая ветер.

— Станешь адреналовой наркоманкой, — иронично.

— Неважно. Дай мне попробовать.

— Утопишь яхту. — Ровным тоном.

— Закажешь другую, — повторяю я.

— Опрелеленно, наркоманка.

— Научи, — вместо тысячи слов.

Секундная пауза, и он начинает говорить.

— Жёсткое крыло заменяет грот и представляет собой многослойную конструкцию, напоминающую авиационное крыло. Вместе с малым крылом оно обеспечивает стабильную тягу и высокую эффективность на острых курсах…

Крепко держусь за рычаг. И канаты. Лежу на его плече как в колыбели. Его рука на моей. Несмотря на неопреновый жилет, чувствую рельеф его мышц. По позвоночнику бежит ток возбуждения, отдавая в низ живота. Но, как ни странно — этот вайб не отвлекает. Напротив, добавляет ярких красок в яхтинг. Аккуратно, поворачиваем рычаг, а вместе с ним идет разворот парусов. Живой ветер тут же реагирует на наш маневр и тримаран кренит, поднимая корпус все выше и выше.

— Хочу сама! — настойчиво. Мне важно самой почувствовать парус.

Как ни странно, Айс не возражает. Отпускает ладонь, и управление переходит полностью в мои руки.

Тяну за дистанционку. Парус ложится все ниже. Нас поднимает на дыбы все выше.

И внезапно на пике этого эмоционального всплеска и возбуждения рядом с Хардом, чувствую, что я начинаю понимать ветер. Знаю, с какой силой и в каком направлении он дует и почему.

Айс наблюдает. Не влезает в мой яхтинг. Я лишь чувствую его твердое плечо и тиски рук.

Встаем практически вертикально. Паруса все сильнее ложатся параллельно морю. Рецепторы обостряются — чувствую воду, ветер, опасность. Перестаю дышать. Момент истины. Но я не боюсь. Мне нравится этот риск. Потому что серфить по жизни — это моя суть.

И на самом пике, когда казалось бы мы должны завалиться лицом вниз, я понимаю, что пора.

Тяну за рычаг и, подсекая ветер, начинаю выравнивать мачту. Тяжело. Но дистанционка, управляющая гидравликой, облегчают нагрузку как гидроруль в машине.

Тримаран, будто поплавок, прыгает в исходное положение, и я на пике эмоций вновь кричу «Yoo-Hoo!!!». Чувствую брызги и ветер. Ловлю эйфорию. Кайф. Экстаз. И от этого адреналинового коктейля кружится голова. Айс вновь накрывает мою ладонь, берет управление на себя, и мы продолжаем нестись над волнами, поднимаясь на подводных крыльях. Прорезая поверхность воды.

— А что сейчас? — упираясь заталком в его плечо.

— Глиссируем.

Киваю. Здесь нет преодоления стихии. Мы в синхроне. С ней заодно. Лишь безграничное море. Ветер. Солнце. И гармония.

Поворачиваю голову к Айсу. На его щеках поблескивают морские капли. От него пахнет морем и ветром. И внезапно понимаю, что готова сделать следующий шаг. Я больше не торможу. Слившись со стихией, я стала свободной. И не сдерживаю свою ведьмовскую природу Бесовой.

Подтягиваюсь на сетке. Приподнимаюсь и слизываю губами капли на его щеке. Пробую на вкус его кожу в миксе с морской солоноватой водой на колкой щетине.

— Вкусно?

— Очень.

Иронично улыбается. И даже не хочу догадываться, о чем он думает. Но я не намерена останавливаться. Ложусь всем телом на него. Без тормозов и скованности. Меньше всего хочу выглядеть девственницей в кружевах на брачном ложе в первую ночь. С невинным взглядом и хлопающими от непонимания глазами.

Изучаю его лицо. Иронично улыбаюсь в ответ. Крепко обхватываю коленями его бедра и сажусь на него. Я стихия-ресерчер. Я несусь куда хочу и как хочу. Айс не останавливает. Смотрит на меня. Позволяя раскрепоститься. Вспоминаю сон. Ведьмин поцелуй. Я знаю, что делать.

Наклоняюсь и целую его губы. Нет. Не нежно прикасаясь, как никогда не целованная девственница. В реверсе. Напористо. Уверенно. Желая наверстать упущенное. Познать и его и себя как можно глубже. Он позволяет проникнуть в его рот языком. И я тут же этим пользуюсь. Исследую непознанное.

Айслер реагирует. Его возбуждение упирается в мое бедро. Ощутимо упирается. Но прочь смущение. Его рука сжимает мой затылок. Больно сжимает. Чувствуя, как меня втягивает все глубже и глубже в прохладную темноту. Его темноту.

Внезапно он дергает ремень, который так тщательно фиксировал на моей талии, и тот поддается. Перестает держать шорты. Но ловлю себя на мысли, что мне плевать. Буду голая. Как Маргарита на метле. В ведьминой сути. Не стесняясь, продолжаю ресерч губами и языком. Чувствуя руку Айса, проникающую под бикини. Его большая ладонь в перчатке обхватывает ягодицу, жестко сжимая ее. К сожалению, совсем недолго. Внезапно он резко разворачивает меня вниз лицом. Наваливается сверху. Подминает, больно вдавливая в сетку. Чувствую вес его тела. Но не возражаю. Мой позвоночник реагирует на эту тяжесть. Горит, активируя каждое звено. Низ живота наливается свинцом, и я пальцами цепляюсь за жесткие ячейки. Его ладонь уже без перчатки. Уверенно скользит по моему животу. Накрывает пах. Проникает все глубже. Вторая рука придавливает мое запястье к сетке.

Резко вдыхаю. Его пальцы сжимают мокрый клитор. Играют с ним, подчиняя мое возбуждение. В ушах шумит. Голова кружится. Вокруг что-то происходит. Где-то на подкорке отмечаю, что мы в движении. Но не глиссируем. В хаосе. Раскачиваемся. Нехорошо качаемся. Опасно. Понимаю, что так реагирует все окружающее на мой эмоциональный всплеск. На мое возбуждение.

Резко выдыхаю и пытаюсь успокоится. Но тут же чувствую острую иглу в позвоночнике и голос Айслера.

— Не сопротивляйся, Колибри.

Понимаю. Он не позволит нам перевернутся. Он контролирует ситуацию. Он умеет. Возможно, поэтому и накрыл собой сверху.

Закрываю глаза. И отключаю контроль. Отпускаю себя на волю, позволяя возбуждению взять вверх. И…

Больше ничего не существует. Только Он. Только Я. Только стихия. И Его темнота.

Он уже не просто играет с клитором. Одновременно он вводит в меня палец. Приручает мое влагалище к своим рукам. И оно ему поддается. Я ему поддаюсь. Мне нравится это состояние. Тянусь животом за его ладонью. Пока он набирает темп.

— Еще не время, — с иронией.

Но мне не нравится это временнóе ограничение.

— Это мне решать, — недовольно. Кусая его за бицепс. И зря. Еще отчетливее чувствую его упирающийся в меня возбуждение.

— Доиграешься. — То ли в шутку, то ли всерьез. И больно сжимает клитор. Но это маленькое наказание только усугубляет состояние. Рецепторы активируются. Возбуждение нарастает. Как нуга тянется во все стороны. Сладко. Вкусно. С горьковатым оттенком аромата Айслера и морской стихии. Его пальцы набирают темп. И почти на пике внезапно чувствую, как мой позвоночник начинает вибрировать. Вступает во взаимодействие. С ним и его пространством. Напрягаюсь. Чувствуя контакт. Он проникает в мое сознание. Никогда и никого я так близко не подпускала к себе. Темнота становится гуще. Стихия вокруг нас сходит с ума.

— Не сопротивляйся.

И я вновь отпускаю себя. Его вайб накрывает с головой. Сквозь ветер, морские брызги и соль на губах.

Секунда до крушения. Нулевая гравитация. Режим невесомости.

— Сейчас. — Тихо.

Оргазм бьет током по придаткам. Но это больше, чем оргазм. Микс моего адреналинового вайба и контакта с его силой. его пространством. Он острой иглой пронизывает хребет. Расползается горячей сладкой болью во все стороны. Прожигает ребра, сжимает яичники и матку. Пробивается нервными окончаниями в голову. Создавая нейросеть. Не только во мне, но и отдавая в его грудную клетку.

Вцепившись, падаю в пропасть. В его пропасть, как недавно во сне. Плавлюсь в его черном льду. Превращаюсь в бесплотный эфир. Пока нас крутит в воронке водоворота.

Не понимаю, сколько прошло времени. Минута или час. Но темнота уходит. Нас перестает качать. Стихия вокруг успокаивается после шторма.

— Умница, Колибри. Позже продолжим, — слышу его голос и, осязая его руку на спине, перестаю чувствовать вес его тела.

Разворачиваюсь. По-прежнему глубоко дышу. В ушах шумит. Голова кружится. Все еще чувствую пульсацию клитора и сокращения. Шорты? Приспущены на бедра, но на месте. Тяну их на себя. Выдыхаю, стараясь успокоиться. Зависаю. Прислушиваюсь к ощущениям. Парадоксальное состояние. Адреналиновый штиль — спокойствие в драйве.

Айслер уже внизу. Вновь у штурвала и боковой панели управления. Как ни в чем не бывало. Чувствую с ним странную связь. Но пока не могу разобрать ее природу.

Вокруг… Все тот же морской пейзаж, но чем-то он отличается. Будто природа пытается восстановить все как было после урагана и у нее не до конца получается это сделать. Проскальзывают изменения. Море белыми барашками плещется в хаосе. Облака в небе изменили свою структуру. Стали гуще. Совсем перестав пропускать солнце. И ветер будто изменил свой состав. Стал плотным. Осязаемым.

Ловлю параллель со своим состоянием. Я все еще я, осталась собой, приходя в норму после первого в моей жизни оргазма с мужчиной. Но что-то во мне изменилось. Ментально и физически.

Вновь перевожу взгляд на Харда. Склоняю голову набок, рассматривая его внимательней. Сопоставляя со своим состоянием. Да. Определенно изменилось. Будто на глаза поставили фильтр, что делает все вокруг ярче и выразительнее. В том числе и его. Нас. Наше взаимодействие.

Порыв ветра, и я машинально ёжусь. Плотный ветер накрывает прохладой. Ощутимо. Теперь уже не жалею, что надела рашгард и яхтенные водонепроницаемые шорты.

— Замерзла? — внезапное от Айслера.

— Нет. — уверенно.

— Пить хочешь?

— Нет.

Молча продолжаем глиссировать. По-прежнему ловлю адреналиновый штиль. Все ещё чувствую низ живота. Чтобы отвлечься рассматриваю парусник более внимательно.

— Зачем здесь три штурвала?

— Чтобы рулевой мог менять сторону в зависимости от галса.

Проверяю надежность ремня на шортах.

— Можно я тоже порулю?

— Тебе нужно набраться сил.

— Но я не устала…

— Устанешь. — Не без иронии.

— Устала быть привязанной к сетке.

— Углеродная решетка, — поправляет он.

— Устала быть привязанной к углеродной решетке. Хочу в каноэ.

— Рулевой пост.

— Хочу на рулевой пост.

— Нет. — На этот раз жестко. — Отдыхай.

— Хочу к штурвалу. — Настойчиво. И наш парус начинает немного кренить.

Крыло так отреагировало на мое шипение, или это естественный порыв ветра?

Смотрю на Айса. Невозмутимо выравнивает тримаран, и мы продолжаем глиссировать. Видимо только он может упорядочить созданный мной хаос.

Бросаю взгляд вперед и вижу дисплеи у мачты. Не только на рулевом посту.

— А все эти экраны что показывают?

— Телеметрия, скорость, угол атаки, гидравлика, положение фойлов, настройка парусов.

Чувствую, что его достали мои вопросы, но он терпеливо отвечает. Однако с моей стороны это не каприз.

— Я тоже хочу в этом разбираться.

— Будешь, Колибри. — Спокойно.

Киваю. Да. Буду.

Вновь тишина. Режем водное полотно фойлами. Все ещё ловлю адреналиновый штиль. Рассматриваю черный парус со странным названием по вертикали.

— Что значит SE — XVIII?

Пауза. И ответ.

— Superionisches Eis [Суперионный лед, перевод с немецкого]

Зависаю. Что-то странное. Слышу об этом в первый раз, но будто знаю о нем. Откуда у меня эти знания?

— Где его применяют?

— На Земле его нет.

Резко приподнимаюсь.

— А где он есть?

— На ледяных гигантах. Уран, Нептун. Экзопланеты.

На секунду зависаю. И внезапно понимаю, что такое экзопланета. Хотя совершенно не помню школьный курс астрономии. Но, возможно, из-за хорошей ориентации в языках.

— «Экзо-» — это «вне-» «внешний». Внешние планеты. Скорее всего, вне Солнечной системой. А может и за пределами галактики.

Айслер молчит, что я воспринимаю как «да», а в памяти яркой вспышкой встает сон в первую ночь пребывания на «Леднике».

— Этот лед… Черный и сверхпрочный. — утверждаю. Потому что уверена.

Кивает.

— И похож на черный алмаз. — Добавляю. Вновь смотрю на черный парус с яркой ксеноновой надписью. — Почему XVIII?

— Его фазовое состояние.

Вновь зависаю. Вспоминаю детали сна. Я не ощущала там холода.

— Он не холодный. Скорее наоборот. Горячий лед. — Откуда-то догадываюсь.

— Устойчив к максимально высоким температурам и давлению. — Подтверждает.

— Теперь понятно, где я была… — задумчиво.

Это было пространство Айслера. И оно состояло из суперионного льда. Пугает ли меня это открытие? Нет. Напротив. Мне интересно.

Смотрит на меня. И теперь я уверена, он знает о моем сне.

От размышлений отвлекает черная точка на горизонте. Наш «Ледник».

И уже через пять минут мы состыковываемся с яхтой.

Айслер помогает спрыгнуть с решетки, крепко держа меня за талию. Обнимая его за плечи, вдыхаю его запах, солоноватую кожу и низ живота вновь наливается приятной тяжестью. Мое тело определенно реагирует на него. Как и сознание. Мне интересно с этим человеком. Мне хочется его познать. Как колибри из сна исследовала его руку.

Аккуратно ставит вниз. И только сейчас чувствую ощутимый тремор в ногах. Айслер оказался не так уж неправ, относительно «набраться сил». Пока я полулежала на сетке, не чувствовала усталости.

А нас уже встречает Петер. Ловлю его беспокойство.

— Мы наблюдали в море сильное волнение. Все в порядке?

— Все в порядке, — отвечаю я. Волнение было, конечно, но мне казалось оно не настолько несильным, чтобы беспокоиться.

— Обед наверху для Мии. — коротким распоряжением.

Петер кивает и иногда бросает на меня внимательный взгляд.

— Уже звонил Берт. — обращается к хозяину.

— Знаю.

— Мы будем в Монако по плану. Через час. Подтвердить встречу?

Айс кивает и смотрит на меня.

— Меня не будет весь день. — Ведет к лифту, положив руку на спину. — Отдыхай на яхте. Петер пришлет байера. Она подберет что-нибудь для вечера.

— А что будет вечером?

— Монте-Карло.

Кривлюсь. Даже не скрываю недовольства. Не хочу опять в цивилизацию. В эти светские разговоры. Любезные улыбки. В гламур. В лакшери-шоппинг и иже с ним.

— А можно вместо Монте-Карло я еще покатаюсь на тримаране? Например, с Виго и командой.

— Ночью, Колибри. — Без иронии. И я понимаю, что меня ждет завершение начатого. Как он и сказал «продолжим позже».

Уходит по коридору, уже отвечая на звонок.

На секунду зависаю, наблюдая за ним. Хочу ли я продолжения? Готова ли? Яркая вспышка кадров сегодняшнего яхтинга отдает в позвоночник. Разливаясь током по всему телу. Определенно, готова.

Пока обедаю наверху, гуглю всю инфу по яхтингу и суперионному льду.

Образуется в недрах ледяных гигантов при температуре 4700 °C и экстремально высоком давлении в 3,3 миллиона раз выше атмосферного. Он не существует на Земле, так как здесь нет условий для его образования.

Уникален. Чем? Четыре основные характеристики.

Подвижность водородных ионов — они свободно перемещаются внутри решётки, как в жидком металле. Одновременно твердый и жидкий. Как твердая вода.

Электропроводность почти как у меди — лед, как металл.

Чёрный цвет. Как черный алмаз.

Плотность в 4 раза выше, чем у обычного льда.

В будущем может быть использован как твердый электролит например, в ядерных реакторах или космических системах.

Слышу голос Айслера ниже. Он на палубе. Разговаривает по телефону.

Иду к перилам. Наблюдаю. Определенно, после моего первого опыта между нами возникла незримая связь. Сейчас, когда я успокоилась, осязаю ее позвоночником и подушечками пальцев. Она не просто есть, она тянет к нему. Странное ощущение. Возможно, вместе с ним я не просто раскрою свою природу ведьмы, но и узнаю о себе больше? Из чего состою, что делает меня ведьмой. И кто я рядом с Ним?

Вновь опускаю взгляд к смарту.

— Распространенная форма льда во вселенной. Возможно взаимодействие с темной материей при моделировании экзопланет, — читаю я и зависаю.

Возможно, именно таким образом Айс держит связь с космосом и контролирует его? Через свое творение. Через свой суперионный лед.

От размышлений отвлекает сменяющаяся картина. Вместо бескрайнего моря в дымке появляются очертания суши. Вновь ловлю себя на мысли, что не хочу в цивилизацию.

Приближаемся к порту. Все чаще попадаются разнокалиберные яхты. Некоторые из них даже сигналят нашей. Видимо, знакомые. Я думала, мы встанем где-то далеко на рейде, как в случае с Сардинией. Но нет. Судя по уверенному ходу «Ледника», идем прямо к Монте-Карло.

Внизу уже полным ходом готовятся к прибытию. Правда, Айслера не видно. Только иногда доносится его тихий голос ниже — говорит по телефону. А я тем временем с интересом рассматриваю приближающийся порт.

Чем-то напоминает Пуэрто-Банус. Гламурная марина Монако для яхтенной элиты. И яхты одна больше другой выстроились вдоль причалов, как на параде статуса. Напоминает шоу Met Gala. У кого наряд поизысканней. А дальше — не менее гламурный Монте-Карло. Стройная архитектура, вырастающая из скал.

Ловлю двоякие вайбы. Рассинхрон. С одной стороны — я никогда не сидела на месте, мне всегда было интересно изучить все новое. Но с другой — не хочу выныривать из этой морской вселенной в цивилизацию. Она отвлекает.

Слышу внизу голос Петера — разговаривает с кем-то из экипажа. Смотрит вверх на меня.

— Красиво, — улыбаюсь.

— Порт «Эркюль» один из самых изысканных, — подтверждает он и внезапно добавляет: — Я уже звонил мадам Дюваль. Персональному байеру. Она уже подбирает для вас наряды на вечер.

— То есть она знает мой размер…

— Да, я выслал ваше фото, — коротко.

Видимо с разрешения Айса. Ну мне меньше мороки с шоппингом.

— Благодарю, Петер.

Он тем временем смотрит в экран и, кивая, вновь заводит разговор.

— Мадам Дюваль написала, что заканчивает шоппинг. Через час будет на Ренье.

— На Ренье?

— Один из причалов, где мы встанем. Там есть доступ к подъезду автомобилей.

— Поняла. Я плохо ориентируюсь в марине Монако.

— Вы быстро сориентируетесь, — отвечает он, а мы тем временем приближаемся к одному из длинных доков, перпендикулярно порту.

С инетресом наблюдаю, как наш «Ледник» медленно, но уверенно разворачивается носом к морю и идет задним ходом. Даже дышать перестаю, восхищаясь профессионализмом экипажа, который с точностью до миллиметра вписывается кормой громадного «Ледника» у бетонного причала.

На суше уже ждет небольшая делегация и кортеж из черных авто. Пара лиц кажется мне знакомыми. Хочу спросить, кто нас встречает, но Петер уже исчез. Вернее, появляется с кожаным портфелем, следуя за хозяином по горизонтальному трапу.

Наблюдаю за делегацией. Здороваются с Айслером, улыбаются, а я вновь вспоминаю нашу прогулку и разговор о суперионном льде.

Суперионный лед. — Будто пробую на язык, наблюдая за Хардом. — Суперионный Айс. Суперионный Айслер. Горячий лед. Твердая вода. Лед, как металл.

Микс воинственного баска и холодного немца — вспоминаются слова Лолы. Есть в этом парадоксе какая-то параллель. Как и его темные волосы и голубые глаза.

Айс садится в одну из машин и уезжает на встречу, а я возвращаюсь в спальню. Нужно переодеться перед приездом мадам Дюваль. Судя по имени, будет кто-то пафосный. Краситься, правда, не собираюсь. Блеска для губ и немного туши будет достаточно. Лезу в сако, чтобы достать повседневный блеск, но рука нащупывает смарт. Мой смарт.

Достаю. Я его отключила, когда ехала в Малагу к Айсу в порт. Рассматриваю потертый и не раз уроненный гаджет и ловлю странный вайб. Прошло несколько дней с момента моего «побега», а кажется, что прошел год. Или даже не так. Будто я попала в другую реальность. Что недалеко от истины. Реальность Айслера, его мир больших денег и возможностей очень отличается от моего. В этом мире я новичок и не очень комфортно себя чувствую. Потому что не сама заработала всю эту роскошь. Но, возможно, это пройдет со временем. Особенно сейчас, когда я пунктиром чувствую в себе суть Бесовой.

Включаю смарт, и тут же начинают сыпаться сообщения. В основном от Радки, но есть и пропущенные от Лолы, Миланки и с неизвестного номера. Возможно, Давид. Хмурюсь. Надеюсь, он в порядке. Переживаю за него. Мой светлый рыцарь. Паладин в джинсах. Ты должен следовать по своему пути.

Долго не тяну и набираю Радку.

— Ну ты где пропала?! — в голосе подруги тревога.

— Со мной все в порядке. Я, как и планировала, уехала.

— Просто телефон был отключен. Беспокоилась.

— Прости, что не предупредила.

— Ну, главное, добралась до Италии.

— Почти. Я в Монако.

— В смысле, в Монако? Ты там нашла работу? — в голосе восторг.

Судя по реакции подруги, она не знает о Сардинии. Но это еще ничего не значит. О ней может знать Давид.

Я бы не стала распространяться на тему Айслера, но решаю сказать правду. Потому что одна из причин, почему я пришла к Айсу — это показать Давиду, что я заинтересована в другом человеке.

— Нет. Я с тем, другим мужчиной из отеля.

Секундная пауза и реакция Радки. Ожидаемая.

— Вот это новости! Ну, amiga, ты даешь!

— Ну как-то так. Да…

— Ну, это крутой поворот, конечно. Особенно для Даво…

— Как он? — ловлю себя на мысли, что боюсь услышать новости о нем.

— Он утром уехал.

— Надеюсь, не в Римини?

— Нет. Майкл сказал, что на Майорку. Хочет побыть один. Там у Мальдонадо еще одна летняя резиденция.

— Ему нужно время. Он примет правильное решение в отношении своего дипломатического будущего. — Пока новости мне нравятся.

— Ну да… — неуверенно.

— Думаешь, ему нужно спустить в трубу свою мечту быть дипломатом?

— Нет. Я не об этом… Это только в книжках и в кино все красиво заканчивается. Бросай все, беги за любимой. И бла-бла-бла. А в реале хрень будет. Я о другом.

— О чем?

— Я сначала подумала, он к тебе уехал в Римини. Но если ты в Монако… Значит, он и правда на Майорке. — Неуверенно.

— Должен быть… — Мантрой.

Прощаюсь с подругой и зависаю. Нет. Он должен быть на Майорке. После моего выхода в гламур Сардинии, новость о том, что я с Айсом, скоро дойдет и до Испании. Если уже не дошла. А значит, и Давид наконец-то поверит в сказанные мной слова, что я люблю другого человека. Это его отрезвит и подтолкнет к правильному решению не отказываться от своей мечты.

От размышлений меня отвлекает знакомый мужской голос в спальне.

— Фрау Бесова. — Любезно. А я от неожиданности подпрыгиваю на месте и роняю телефон.

— Чертов Ктулху, «Ледник»?! — так я назвала приложение, по которому ориентировалась на яхте.

— С вами говорит ИИ «Черного Ледника». — Подтверждает. — Вы используете мое приложение в смартфоне.

— Зачем же так пугать… Что-то случилось?

— Мадам Дюваль уже прибыла с нарядами и ждет на основной палубе.

Смотрю на себя. Не успела переодеться. Ладно пойду встречать гламурную мадам в негламурных шортах.

— Спасибо. Иду.

Мадам Дюваль оказывается обаятельной француженкой лет сорока. Вся в бренде, но это и не удивительно — такова ее работа.

Не реагирует на мои скромные шорты и футболку — тоже часть ее работы.

— Мадемуазель Бесова, рада с вами познакомиться. — Идеальная улыбка с не менее идеальным макияжем и укладкой черных густых волос.

Рядом ее помощница — девушка моего возраста, обвешана чехлами для одежды и брендовыми пакетами. Сзади парень из экипажа «Ледника» с коробками с обувью.

— Я подобрала для вас пять моделей из последних коллекций. — Приступает сразу к делу, и мне это чертовски нравится. Никаких посторонних вопросов о моем статусе и светских разговоров о погоде и природе.

Пока ассистентка раскладывает наряды на широком диване, Дюваль поясняет.

— Ralph Lauren подчеркнет вашу осиную талию. Quinn — красивую форму груди, Balenciaga — длинную шею. Mishra — тонкий силуэт. Carolina Herrera выигрывает в цвете.

Пока Дюваль объясняет достоинства каждой модели, внимательно их рассматриваю. Работа проделана немалая. Наряды отличные. Но… Во-первых, в них нет идеи, замысла. Образа. Именно моего замысла и моего образа. А не дизайнерского. Как это было с DG. Так то модели безупречны, как и улыбка Дюваль. Просто красивый антураж. А мне этого мало. Во-вторых, они странные. Есть в них что-то закрытое. Чувствую хребтом ограничение свободы.

Ладно. Какая разница? Пусть будет просто красивый аутфит. Тянусь к первому попавшему под руки платью. Balenciaga. Примеряю перед зеркалом, любезно принесенным персоналом. Помощница помогает мне застегнуть молнию.

— О длине и нюансах фигуры не беспокойтесь. — Надевает перчатки и открывает коробку с туфлями в чехлах от Dior. — Сделаем подгонку сейчас, и к шести вам доставят наряд на яхту. Как и украшения.

— Окей, — без энтузиазма. Раздеваюсь, не стесняясь. Украдкой и с интересом рассматривают тату. Но ловлю себя на мысли, что моя ведьмина суть не возражает. Да хоть голая — тушеваться не буду.

Стою. Жду, когда платье наконец-то застегнут. Но уже чувствую себя скованной.

Девушка что-то долго возится.

— Ой. Молния сломалась… — слышу я и даже не удивлена.

— Не может быть. — Байер отодвигает туфли и идет к нам.

— Может… — уверенно подтверждаю.

Дюваль перехватывает инициативу. Чувствую ее тонкие пальцы на талии. Но судя по ее отражению в зеркале, прячет злость на ассистентку.

Моих рук дело. Мне не нравятся эти платья, и это естественное воздействие моей ведьмы-Бесовой на предметы.

— Давайте попробуем «Ральфа».

Да я не против, конечно, ни Ральфа, ни Каролины, но знаю, чем это закончится. И не хочу портить дорогой эксклюзив, стоящий не одну тысячу евро.

— Нет. Я не буду их примерять, — уверенно.

— Они вам не понравились?

— Нет.

Дюваль зависает, и я понимаю — ищет другие способы угодить клиенту. Ориентируется быстро. Профи.

— Я сейчас вам покажу несколько моделей, — достает планшет. — Вы выберете, что вам по вкусу, и я организую для вас наряд.

Это уже лучше. Включает iPad. В глаза бросаются несколько моделей, но она их быстро пролистывает.

— Верните назад.

На секунду зависает, что очень странно.

— Эти модели… не подойдут.

— В смысле? Мне кажется, они как раз подходят мне и подчеркивают все что нужно. Фигуру, талию, грудь, шею и что там еще… — цитирую ее же слова. — Хочу именно их.

— Я их и подобрала для вас. — Соглашается. — Но они… — пауза. — Слишком откровенны.

— Может, меня сразу в паранджу закатать? — недовольно.

Дюваль тушуется.

— Ну, насколько я знаю мсье Айслера…

Скрываю недовольство. Бесова внутри меня злится. Интересно, сколько он женщин поперетаскал в Монте-Карло и в казино в частности. Если у байера сложилось мнение относительно нарядов для его спутниц.

— Вы подбирали одежду кому-то из его женщин? — в лоб.

— Нет-нет. Вы меня неправильно поняли. — Чувствую, что загнала ее в угол.

Молчу. Жду объяснений. Ловлю ее опаску. Не передо мной, конечно. Перед Айсом. Он не только клиент, который за все платит. Но и может внушать страх.

— Есть распоряжение. Ничего откровенного. Я была уверена, что вы в курсе…

Хмурюсь. Вряд ли Айслер контактировал с байером. Видимо, Петер. Зная вкусы хозяина, решил меня упаковать. Отсюда и чувство ограничения. Ох уж это рвение вассала. Ясно. Ну, это лучше. Правда, во мне все равно срабатывает реверсивная психология. Хочется оголиться. Заявить о своей красоте миру, так сказать.

— Я разберусь с мсье Айслером. — Уверенно. — Если возникнут претензии, скажете, что это был мой личный выбор.

— Хорошо… — неуверенно. Возвращает понравившийся мне визуал. — Elie Saab.

— А что там со спиной?

Рассматриваю V-образный вырез. То, что нужно. Ну почти.

— Его можно углубить до поясницы?

— Можно поработать с молнией. — кивает Дюваль с видом «надеюсь, моя смерть не будет напрасной».

— Вот и отлично.

— Украшения? — открывает новую вкладку. — Cartier или Webster?

— Webster эпатажней и больше подойдет, — без колебаний.

— Очень органичный образ. — Отмечает она, хоть и прячет эмоцию. Опасается, что клиент останется недоволен. — В шесть я буду у вас с нарядом и украшениями. Вместе с командой из бьюти салона.

В восемь выезжаем с причала. Опять опаздываем. Черный Rolls-Royce прибыл к трапу еще 15 минут назад. Виго, как обычно, меня сопровождает. И я этому рада. Немного волнуюсь. Почему я дергаюсь? Сардиния и ночные визитеры стали хорошей подготовительной ступенью, и я справилась. Скорее всего, из-за откровенного наряда, который сама же и выбрала. Чувствую себя голой.

Бесова. Ты ведьма или где?! — осаждаю себя и усмехаюсь. Надо почаще себе об этом напоминать. Всю жизнь я в себе гасила суть, чтобы быть удобной социуму и угодить ему и его правилам, и сейчас пора избавляться от этой вредной привычки.

Тут же включаю режим Бесовой, и волнение снимает как рукой.

Понятия не имею, как воспримет Айслер мой новый образ. Но я им довольна. К тому, же что-то мне подсказывает, что он в курсе. Не могла такая, как Дюваль, не отчитаться перед клиентом. Обезопасить себя и свой бизнес. Уверена. Это платье ко мне не доехало бы.

Едем недолго. Выезжаем на набережную. Пейзаж и строения напоминают элитную Марбелью и Пуэрто-Банус. Пальмы, чуть ниже море, стройная архитектура, ровные плиты тротуара.

Наконец замедляем скорость и выезжаем к площади с фонтаном и эспланадой из пальмовых деревьев. Перед нами опускаются болларды и мы вьезжаем на территорию казино. Народа — тьма. Передо мной встает здание в вечерней подсветке. Симметрия, богатый декор и пышная отделка. С фресками, лепниной и скульптурами. Роскошная архитектура. После саманной игрушечной Сардинии эстетический кайф.

Пока любуюсь инсталляцией в виде зеркального диска над фонтаном и яркой вывеской «Casino Monte-Carlo», паркуемся у входа. Как я понимаю, для нас держат место. Потому что вокруг мало пространства и все занято лакшери «автопромом». Швейцар в темно-красной ливрее с золотом помогает нам аккуратно встать рядом с черным гиперкаром. И вновь ловлю тот же штрих, что и в порту — парад статуса. Только элитных авто.

Виго открывает мою дверь. Уверенно протягиваю ему руку. Пора заявить о своей красоте миру.

Выхожу и тут же ловлю взгляды прохожих и туристов, пришедших на площадь приобщиться к лакшери вайбу. По лестнице поднимаются гости казино в бренде и эксклюзиве, но я в своем платье на их фоне не теряюсь. Напротив — выделяюсь. Тоже чувствую их внимание.

Бросаю взгляд на свое отражение в Роллс-Ройсе.

Открытые плечи. Глубокий V-образный вырез. Струящаяся прозрачная органза, расшитая черной парчой, серебристой нитью и шелком. Узоры, словно струйки переливающегося суперионного льда на моем теле. Образ. Замысел. Это то, чего не хватало в других нарядах.

Черные длинные перчатки из тонкой кожи подчеркивают образ. Как и черные бриллианты на шее, сверкающие острыми осколками.

Серебро на черных шпильках и клатче от Jimmy Choo идеально вписываются в идею.

Бедра пусть и прикрыты тонким подкладом, но прозрачная органза не скрывает силуэта — все откровенно просвечивает, как на рентгене.

Но и это еще не все. Завершает образ спина.

Я попросила Дюваль увеличить V-образный вырез сзади. Но с определенной целью. Моя татуировка, покрытая люминисцентом, эффектно светится в полумраке. Как в моем сне она светилась на поверхности суперионного льда в пространстве Айслера.

Как и вечерний макияж с черным серебристым smoky eyes.

Чувствую себя голой? Да.

Чувствую себя ведьмой? Определённо, да. И кайфую от этого.

Но главное — Идея. Я тоже создана из темной материи и суперионного льда. Они мне подвластны. Они вплетены в мою ДНК. Тают на моей коже. Мы в синхроне.

И так же себя ощущаю. Определяю. Показываю ещё одну грань своей сути.

Ловлю тяжелый импульс и поднимаю голову. У боковой двери наверху стоит Айслер в небольшой компании гостей и, засунув руки в карманы, внимательно изучает меня. Странно изучает. Смотрит на меня по-новому. Определяя по-другому.

Поднимаюсь по лестнице. Наблюдаю за реакцией Айса. Я оказалась права — он знал о моем выборе откровенного аутфита. И не возражал. Не знаю, понял ли он мой замысел, но определенно хотел увидеть меня в этом образе. Судя по его ироничной улыбке, ему нравится еще одна моя грань, суперионная. Так же, как и мне. Встаю рядом. Смотрит на меня.

— Дерзко, — коротко. Но без недовольства.

— Ты еще мою спину не видел. — Иронично. Но можно было и не говорить. Он кладет руку выше талии и меня пробивает импульсом тока. Эффект усиливается за счет голой кожи. Первый контакт его руки с моим позвоночником и рисунком.

Меня представляют гостям. Пожилой американец Джек Мэлоун с женой Салли и дочерью Хизер. Основатель компании «Libre». Как оказывается, владелец знаменитых автогонок «SpeedFormula-1» [название изменено], рядом ними стоит француз лет сорока — CEO некой SMB-Group.

— Хард, рад что ты тоже приехал, — слышится сзади по-французски, и мы все смотрим на лестницу.

К нам поднимается пожилой месье. С женой и молодым человеком лет двадцати восьми, как я понимаю, сын, но что-то мне подсказывает, не от этой жены. Оказалась права. Арни Бернар с супругой Вивьен и сыном Этьеном.

Как я потом узнала, он является владельцем крупнейшей в мире компании в сфере товаров класса люкс и знаменитого винодельческого дома Шампани Foet [название изменено]. Можно сказать, половина французского бренда, что на гостях, и шампанское с коньяком в хрустале принадлежит его корпорации.

Ловлю улыбку Хизер, направленную на Айслера. Хоть и официальная, но за ней прячется женский интерес. Ведьму не обманешь.

Этьен тоже мажет по мне взглядом. Видел мою тату, пока поднимался по лестнице, и сейчас чувствую его интерес. Понравилась. Но старается этого не показывать. Я же ловлю себя на странном вайбе. Мне совершенно неважно, какой статус рядом с Айсом они для меня определили. Как любовницу, содержанку или one night stand. Что-то во мне изменилось. Появилась легкость. И даже Хизер с ее тайными улыбками в адрес Айса меня не цепляет.

— Вы бывали ранее в Монако? — спрашивает Этьен, пока Мэллоун с Айсом и Бернардом углубляются в разговор о последних гонках.

— Первый раз. И я уже влюблена в эту страну. — Бросаю взгляд на зеркальный диск над фонтаном. Он отражает все вечернее небо и пространство вокруг.

— Инсталляция Капура со смыслом, не находите? — интересуется Этьен.

— Нахожу.

— «Небесное зеркало» переворачивает мир вверх дном, — Подтверждает Вивьен.

— Я бы назвала его визуальным оксюмороном… — поддерживаю разговор. — Зеркало притягивает небеса, опуская их на землю. Небесное становится земным, а земное стремится в космос.

Улыбается.

— То же самое я сказала мужу. — кивает жена Мэллоуна.

Внезапно левая дверь открывается, и нам навстречу идет мужчина. Присматриваюсь. Да это же член княжеской семьи. Стефан, кажется. Спасибо Радке, которая подсовывала мне таблоиды и держала меня в курсе королевских новостей.

— Хард, Арни. Вы здесь? Мы думали, вы заедете со стороны парка. Как все наши.

— Ушли от пресс-волла, — отвечает Арни, и мы заходим внутрь.

Мрамор атриума так сверкает, что хочется закрыть глаза. Чувствую себя героиней из Бондианы «Casino Royale». Впереди просторный, но закрытый вход, перед которым стоит швейцар.

— Нам туда? — тихо спрашиваю Айслера.

— Это Опера. Нам налево. В приватный зал.

Сворачиваем и уходим боковым длинным холлом-галереей от суеты и камер.

Сегодня очередная пати. И я не удивлена. Ни мероприятию, ни Айсу, который ничего не сказал.

— И что празднуем? — тихо спрашиваю я Айслера.

— Торжество роскоши. — Не без иронии.

— А конкретнее?

— Для тебя это важно?

— Абсолютно нет.

Он кивает с видом «I rest my case», а к нам тем временем оборачивается княжеский «гид» и смотрит на Айса. Немного тревожно смотрит.

— Могу я сейчас с тобой поговорить?

Айс, отнимая руку от моей спины, отходит чуть вперед и погружается в деловой разговор.

Несмотря на то, что идем мы по боковой галерее, я иногда вижу залы.

Правда, заскучать мне не дают. По другую сторону идет Хизер с Этьеном, и, пока я пытаюсь рассмотреть роскошь казино, которое и игровыми залами сложно назвать, девушка интересуется.

— Нравится играть в казино?

— Я никогда не играла, — пожимаю плечами.

Вижу, что Этьен и хотел бы встать по другую сторону от меня, где освободилось место, но бросает взгляд на спину Айслера и не решается. Правильно, что не решается. Во-первых, мне не интересен Этьен, во-вторых, мне хватило Даво. Очень надеюсь, что он сидит сейчас на Майорке и приводит мысли в порядок. И очень надеюсь что он знает, что я сейчас с Айслером.

— Кстати, мы сейчас проходим зал двух Америк, — проводит экскурсию Этьен. Даже через проходы галереи отмечаю позолоту и богемский хрусталь люстр.

— Нам еще долго?

— Сейчас нам в закрытые залы «Touzet».

— Этьен, а ты проведи для Мии экскурсию. Сыграйте в «белом зале», — подогревает интерес Хизер. — Здесь есть на что посмотреть. Мии понравится.

— Только в твоей компании, Хизер, — улыбаюсь я, давая понять, что я вижу причины такого гостеприимства.

Заходим в зал с витражами, обитый бархатом и украшенный картинами. Но здесь не наблюдается ни накрытого ужина, ни игровых столов. Лишь официанты лавируют среди гостей с шампанским и напитками. Зато понятна цель мероприятия. Будто попала в музей ювелирки. Толпа гостей, среди которых я вижу много селебрити, бродит среди экспонатов под стеклом. Ювелирная выставка от лакшери брендов.

— Здесь есть и новая коллекция, и антик, — с интересом рассматривает Салли драгоценности, а к нам тем временем подходит официант с шампанским.

— Кстати это шампанское принадлежит семье Бернар, — мило улыбается Хизер, поглядывая на Этьена, а у меня ничего кроме улыбки ее стратегия «свахи» не вызывает.

Отдать должное скромности Этьена, он не подхватывает инициативу Хизер и меняет тему.

— Сегодня некоторые из украшений пойдут с молотка на благотворительность.

— В этом зале будет аукцион? — не наблюдаю здесь ничего похожего на сцену.

— Нет. Ещё в одном привате «Médecin» [медик, врач]. За галереей. — Показывает Хизер на просторные входы.

— Интересное название для приватного зала Казино, — задумчиво.

— В честь французского политика и мэры Ниццы Жана Медсена.

Благодарю за пояснения. Продолжаю рассматривать роскошные ожерелья, тиары и браслеты. Слепит глаза. Так же, как и драгоценности на гостях, которых здесь немало. Айслер неподалеку. Иногда бросает взгляд в нашу сторону. Продолжает обсуждать с княжеским «гидом» некий важный вопрос. Но меня это не напрягает. Мне в любом случае интересно. К ним присоединился еще один мужчина, которого я тоже видела в «королевских» таблоидах.

Продолжаю погружаться в выставку. Глаз притягивает череда необычных колец, выложенных вокруг ожерелья и браслета из черных бриллиантов, чем-то напоминающих Уробороса. С интересом их рассматриваю. Есть в них что-то цепляющее взгляд. Семь колец. Семь разных камней вокруг черного круга. И у каждого свой вайб. Странный, но притягивающий. Здесь и ладони, держащие рубин. И руки, обхватившие сапфир. И глаз, выложенный зеленым. Странно. Но не могу выбрать одно из. Они в синхроне только вместе. Как единое целое. Как завершенность круга и бесконечность цикличности природы уробороса. Читаю название «семь грехов». Иронично улыбаюсь. Ну конечно. К каждому греху свой цвет. Свой камень. Свой вайб. Определено, кольца для ведьмы-Бесовой. Да и ожерелья с браслетом тоже для суперионной меня.

— Тебе пойдут, — слышу тихое от Айса.

Немного вздрагиваю. Он так тихо подошел, что я не заметила. Или слишком увлеченно рассматривала этот необычный сет из грехов.

— Все семь? — иронично. Качаю головой. Даю понять, что мне не нужна дорогая ювелирка.

— Пойдем, — вместо ответа. Кладет руку на спину, но внезапно чувствую затылком чей-то взгляд на себе, слышу знакомый мужской голос, окликающий Айслера по фамилии, и резко оборачиваюсь.

— Чертов Ктулху, — хмурюсь я и застываю от неожиданности.

Передо мной стоит Брай. Собственной персоной. Так же в черных очках и c небрежной прической. Правда его волосы стали темнее, еще пепельнее. Как и брови. Покрасился, что ли? В любом случае, в таком виде он смотрится еще более отталкивающе.

Я конечно помню, что он видел меня полуголой, но сейчас мне совершенно все равно. Я не стесняюсь своего наряда. Реагирую на него, как на паука, внезапно увиденного в ванной. Не боюсь, но насторожена. В отличие от меня, для Айслера его появление не является неожиданностью. Я же прячу удивление. Оказывается, они знакомы? И судя по тону оклика, они знают друг друга не шапочно, а плотно так.

Брай подходит к нам, протягивает руку Айсу, здоровается, подтверждая мою мысль. Бросает короткий взгляд на меня.

Я уже справилась с сиюминутным удивлением. Но прячу напряг. Обе наши встречи прошли в самом негативном ключе, и мне совершенно не хочется вновь испытывать шум в ушах и головокружение. Однако, рука Айса, лежащая на моей спине, будто дает понять, что я под защитой. Первой здороваться не планирую. Собственно, как и он.

— Хард, надо поговорить.

— Уже в курсе. Стефан подходил.

— Тянуть нельзя.

— Обсудим за ужином.

Просто отлично. То есть мы еще и сидим за одним столом.

— Ты потемнел. — Тем временем продолжает Айс. Значит не я одна это заметила. — Спор заканчивается? — кривит губы в ироничной улыбке.

— Скоро. — недовольно.

— Ты с Сатом?

— Нет. Он сейчас у Эда.

— А ты решил немного поиграть? — не без иронии.

— Скучно, — соглашается.

— Сегодня не до игры.

Блондин кивает, но поворачивает голову в мою сторону, и мне кажется, будто чем-то недоволен. Ну я тоже не в восторге от его присутствия. Потерпит. Как я терплю его.

Разворачиваемся и втроем идем в зал Медсена. Заходим в галерею, покрытую позолотой и обитую красным деревом. В глаза бросаются старинные напольные часы. А чуть дальше открывается огромный зал со странным антуражем. Два длинных узких стола от края до края. Уже сервированы. Дорогой фарфор. Хрусталь. Столовое серебро и золото. Сбоку небольшое пространство со струнным оркестром. А между столами широкие проходы.

Рассматриваю роскошь Belle Époque с его огромным расписным потолком, богемскими хрустальными люстрами и картинами. Тут же виднеется и просторная терраса с видом на вечерний город и Ривьеру, где так же, как и по периметру зала, расставлены «экспонаты» и несколько игровых столов.

Параллельно продолжаю прощупывать свое состояние, помня о встрече с «блондином» на автошоу в Пуэрто-Банусе. Нет. Не воздействует. И даже не пытается. Я бы почувствовала. Возможно, потому что я с Айсом, чему Брай, кстати, не удивлен. Будто он знал, что я тоже буду на пати. И именно в паре с Хардом. Интересно, откуда? Меня отвлекает трель смарта, и Брай со словами «встретимся позже» идет на террасу, отвечая на звонок. Смотрю ему вслед.

— Не знала, что вы знакомы.

— Здесь все друг друга знают.

Киваю, наблюдая, как Брай уже здоровается на террасе с Бернарами у рулетки. Ну знакомы и знакомы они с Айслером. Этого и следовало ожидать. Как говорила моя бабушка — одним миром мазаны. Но не в негативном ключе. Здесь есть на что посмотреть и я не хочу заморачиваться на эту тему и отвлекаться.

Но не успеваем мы дойти до стола, как к нам присоединяются очередные гости. На этот раз председатель швейцарской банковской ассоциации в Монако Франц Келлер с сыном, а также премьер Франции с женой.

Улыбаюсь до боли в скулах, отвечаю на дежурные вопросы, но наблюдая за тем, как Айс с ними общается, вспоминаю его ответ. Здесь все друг друга знают. Пока Айс разговаривает с банкиром, продолжаю рассматривать гостей в этом странном антураже. Микс королевского дворца, казино и костюмированного Мет-Гала. Внезапно чувствую спиной чей-то взгляд и оборачиваюсь к террасе. У рулетки стоит Брай, спиной ко мне. На меня не смотрит, увлечен игрой. В поле зрения никого, кто бы смотрел на меня целенаправленно, тоже не наблюдаю. Значит ошиблась.

— Вам здесь нравится? — интересуется премьер.

— Завоаживающе, — почти не вру.

— Скажи правду, — усмехается Айс.

Ну правду так правду.

— Странный вайб, но интересный, — признаюсь я. — Микс королевского приема, светской пати и Met Gala.

— Хорошее сравнение, — кивает младший Келлер.

Уже разросшейся компанией подходим к основанию стола. Там нас уже ждет Стефан с привлекательной женщиной, которой я узнаю его жену Габриэлу, и француз из SBN-Group Жером Льежуа.

Как оказалось, это группа не простая. Она управляет всеми казино и курортами Монако. И не возникает сомнений, что княжеская семья является владельцами этой группы.

Отмечаю, что если чуть подальше на столах есть карточки с именами гостей, то у основания стола и на первых местах рядом таковых нет.

— Хард, рада тебя видеть. Как хорошо, что ты смог к нам приехать, — улыбается Габриэлла.

— Познакомь нас с твоей обворожительной спутницей, — кивает Стефан.

Если бы я не включила Бесову, то, наверное стушевалась бы. Но не тушуюсь. Ни своего наряда, который, кстати, соответствует вечеру. Несмотря на откровенность. Ни титулованным гостям. Я в образе. Маргарита на бале Воланда. Правда, я все же не голая, а Воланд здесь не Стефан, а, скорее, Айс.

— Его светлость принц Стефан Франсуа Альбер, наследный принц Монако с супругой Ее светлостью принцессой Габриэллой Марией. Мадмуазель Мия Бесова.

— Стефан, не заставляй Харда пугать девушку титулами, — улыбается принцесса. — Можете обращаться к нам по имени.

— Это большая честь — познакомится с Вашей Светлостью. — Обращаюсь сразу к обоим. В легком реверансе. Надеюсь, что все делаю правильно.

— Мия. Вы обворожительны. — Улыбается Габриэлла. — Скажу по секрету, меня уже спрашивали, кто та прекрасная незнакомка в черных перчатках.

— Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться, — улыбаюсь в ответ.

— Только Айсу не говори, кто эти любопытные. — Ироничное от Стефана.

Смотрю на Харда. Невозмутим как всегда. Как и его спокойная рука на моей голой спине. Даже не считает нужным отвечать. Но слова Марии «у Айслера свое представление об отношениях и собственности» в памяти держу.

— Нашему дорогому другу иногда полезно поревновать, — дружески подмигивает она, а тем временем в зале становится немного темнее. Как в театре перед началом представления.

— Давайте рассаживаться. Ужин начинается.

Стефан как хозяин занимает место в основании стола, но за светской любезностью прячет все то же вайб, с которым он подходил к Харду.

Габриэлла уходит к параллельному столу и возглавляет его, я же располагаюсь рядом с Айсом, который дислоцируется сбоку от принца. Напротив нас садится Жером Льежуа, и французский премьер, а рядом со мной занимает место президент швейцарской корпорации банков с сыном.

— Князь с княгиней разве не присоединятся? — интересуется Бернар, располагающийся непрдалеку рядом со своей карточкой.

— Нет. Они не смогли, — отвечает Стефан.

Тем временем свет в зале окончательно гаснет, и я удивлена такому началу ужина. Но судя по спокойной реакции гостей, так и должно быть.

И мне дискомфортно в этой темноте. Брай так и не присоединился к столу. Видимо пошел играть. Что мне нравится. Но я вновь чувствую спиной чей-то взгляд. Что мне не нравится.

Зал заполняет музыка. Равель с его непревзойденным гипнотическим Boléro. Словно медленно разгорающееся пламя. В такт ритму, в темноте появляются огромные неоновые фигуры очертаний драгоценных камней в огранке. Паря над землей, вплывают в зал одна за другой, окружают наши столы яркими загорающимися пятнами. Красного рубина, синего сапфира, зеленого изумруда, фиолетового аметиста. Присматриваюсь. Официанты с блюдами. На головах зафиксирована специальные конструкции, которые и дают такой офигительный эффект парящих драгоценностей.

Будто на счет раз-два ставят перед каждым из нас позолоченные блюда под клошем. Синхронно. Все вместе приподнимают колпаки. В неоновой подсветке плохо видно, но секундное движение руки и передо мной вспыхивает огонь. Присматриваюсь. На золотом блюде горит яркий драгоценный камень.

Понимаю, что ужин посвящен ювелирной выставке, но его возвели в ранг искусства, и рука не поднимается прикоснуться к горящему «камню» вилкой.

Слышатся аплодисменты, и официанты, которые своей слаженной работой больше похожи на коллектив кордебалета, так же синхронно уходят под гипноз Равеля.

Едва огонь на золотых блюдах гаснет, зал заливает неярким неоновым светом, и я понимаю это, как знак, что можно приступать к еде.

— Как вам? — интересуется сын банкира.

— Рушить эту красоту будет кощунством, — не вру. И не скрываю свое восхищение.

— Это молекулярная кухня.

Слышала о ней много и даже знаю пару ресторанов в Германии, но никогда так близко ее не наблюдала, особенно в такой подаче.

— Тебе понравится. — Констатирует Айс.

— Не сомневаюсь.

Пробую. Карамелизированный перец, наполненный гранатовым гелем. Алхимия вкуса, сочетание несочетаемых текстур и ароматов.

На фоне моих впечатлений остальные гости выглядят спокойнее.

Понятное дело, что все эти изыски для богачей, которым уже нечем себя за дикое бабло удивить, и обычному человеку это не по карману, да и ни к чему. Но шоу мне нравится. Люди могут себе его позволить. Это красиво. Эстетично. Как произведение искусства. Задевает душу. И я не буду кривить носом, в образе «бедная, и горжусь этим». Единственное, что меня цепляет — я сама лично ничего не добилась, а въехала в этот рай денег и возможностей за счет Айслера. Привыкать, как к коксу, к миру роскоши не собираюсь, но пока она есть — наслаждаюсь.

От мыслей отвлекает Айс. Тянется к смарту в пиджаке. Получил сообщение на беззвучном. Читает, и мне будто кажется, что он немного удивлен. Коротко отвечает и кладет смарт на место.

— Все в порядке? — тихо спрашиваю я.

— Да, — отвечает он, и я не ловлю тревоги или обеспокоенности.

Шоу тем временем повторяется. Вновь гаснет свет. Вновь Болеро. Только теперь официанты несут на головах дымные стеклянные конусы. Заполняя зал радужным туманом.

Вновь перед нами ставят блюда. А-ля платиновые. Но при такой роскоши дворца не удивлюсь, если настоящие.

На блюдах вместо клоша стеклянные конусы, под которыми густится дым. Официанты, будто фокусники, синхронно приподнимают прозрачные колпаки, и тарелки наполняются туманом, под которым виднеется еще одно произведение искусства. Едой назвать увиденное нельзя. Мясо в прозрачном пузыре в обрамлении «драгоценных камней».

— Что мы едим сейчас? — тихо спрашиваю я у Айса.

— Телятину.

Касаюсь вилкой сферы и она тут же лопается, заполняя все вокруг ароматом нежной телятины и трюфеля.

— Нравится? — тихое от Айслера.

— Да. Изысканно. — Не вру.

Вкусно. Необычно. Неординарно. И стоит попробовать.

Однако даже в неярком неоне я ловлю две вещи. Во-первых, обеспокоенность принца, который иногда в темноте забывает надеть светскую маску. Будто его тяготит этот вечер и он ждет, чтобы он побыстрее закончился. Во-вторых, я по-прежнему чувствую спиной чей-то взгляд. Странный. Наблюдающий.

И это напрягает.

Шоу тем временем продолжается. Теперь в зал под музыку Болеро вплывают светящиеся жемчужины.

Перед нами ставят блюда. Едва открывается клош, взгляду предстают яркие белоснежные сферы в раковине, мерцающие ксеноном изнутри. Тоже имитируют жемчуг.

На этот раз это десерт. В полупрозрачной оболочке спрятан грушевый мусс, вокруг которого разбросаны капли рубиновой икры из малины, словно рассыпанные бусы.

Откровенно наслаждаюсь и шоу, и музыкой, и ужином в полумраке. Декор — отдельная тема. Каждое блюдо будто сошло с полотна сюрреалиста Дали. Единственный недостаток — смена блюд идет сравнительно быстро. Молекулярная кухня — это высокая кухня, произведение искусства, а следовательно порции крошечные. Блюда дегустируют, гурманствуют. В сочетании с изысканным шампанским.

Пока смакую мусс с ароматом цветов апельсинов, тающий на губах, продолжаю ловить состояние принца. Он все чаще наклоняется к Айсу и они о чем-то тихо перешептываются.

— А теперь, дамы и господа, — раздается голос из динамиком. — Да начнется шоу!

Вновь звучит музыка. И вновь Болеро. С его гипнотическим ритмом. Оркестр знает свое дело, и под нарастающее наваждение Равеля начинают выходит девушки-модели в драгоценностях. Лавируют стройным ритмом между двумя узкими столами. Значит, я не ошиблась, когда подумала, что проходы больше напоминают дорожки подиума.

Надо отдать должное световым эффектам — украшения на моделях выглядят сногсшибательно в блеске софитов. Подчеркивая роскошь и добавляя шика шедеврам, вплетая гипноз Болеро в огранку камней.

— Вам что-нибудь нравится? — тихое от Жака, сына банкира.

— Сложно выбрать. Здесь все украшения очень интересные. — Уклончиво. Мои предпочтения будут выглядеть, как намек Айслеру что-то купить.

— Кстати, несколько ювелиров сегодняшнего показа сидят за столом Габриэллы. После шоу познакомитесь. — Улыбается Стефан.

— С большим удовольствием, — отвечаю я, но вновь чувствую взгляд и оборачиваюсь. Якобы следуя глазами за понравившейся моделью. Никого.

Динамика Болеро нарастает — уже звучит медь, струны, ударные и под финал, когда девушки выстраиваются по периметру зала, музыка взрывается тутти, а вместе с ней и световое шоу в едином порыве, в едином экстазе ослепляет вспышкой все пространство. Показ заканчивается, зал утопает в аплодисментах и у нас перерыв перед началом аукциона. Зал заполняет свет и шум, заглушая магию Болеро и блеск драгоценностей. Гости встают, общаются. Вновь изучают ювелирку, с целью купить, но теперь она на моделях, которые выстроились по периметру зала.

Пока Айслер беседует со Стефаном и банкиром, я рассматриваю девушек. Драгоценности на них смотрятся ожившими. Хороший маркетинговый ход. И все-таки кольца зацепили больше всего. Пытаюсь их найти среди других живых экспонатов, но нигде не вижу. Видимо, уже купили. Ловлю нотку грусти. Есть в них Идея. Замысел. Тем и отличаются.

В сопровождении семьи Бернар выхожу на террасу подышать вечерним воздухом.

Вивьен уже нацелилась на ожерелье от Картье, Салли присматривается к Жару, Этьен объясняет мне правила игры в рулетку. Я улыбаюсь, киваю, но их почти не слушаю, наслаждаясь панорамным видом вечернего Монако. И вновь чувствую взгляд. Собственно, я его и не прекращала чувствовать.

Внезапно краем глаза вижу знакомую статную фигуру и настораживаюсь. Померещилось, что ли?

Присматриваюсь. Да нет. Не померещилось. По залу идет Мальдонадо-старший. Уверенной жесткой походкой матадора. Причем целенаправленно к Айсу.

Хмурюсь. Сжимаю бокал с шампанским. Я не только удивлена, но и напрягаюсь. Очень напрягаюсь. Первая мысль, что с Давидом что-то случилось. Если его отец приехал в Монако. Однозначно к Айслеру. Не на ювелирную же выставку полюбоваться. Когда его семью так бомбит. Может быть, Мальдонадо прислал сообщение о своем приезде, которое и удивило Айса. Следом приходит вторая мысль — подойти к ним. Но я резко себя останавливаю. Понаблюдаю со стороны за реакциями и потом решу, что делать. Возможно, его взгляд я и чувствовала.

Здороваются. Непонятно, знает ли Мальдонадо Стефана или нет. Но наблюдаю светские улыбки, рукопожатия. Они отходят с Айсом. О чем-то тихо говорят. Однозначно о Давиде и проблемах. О чем еще? Зачем он здесь? Их лиц я не вижу. И это напрягает. Правда долго они не беседуют. Уже через пять минут прощаются, жмут руки, похоже без негатива, и Каэтано идет на выход.

Внезапно поворачивает голову в сторону террасы. Смотрит на меня. Целенаправлено. Даже не выискивая глазами. Будто знал, где я стою. Скорее всего, и знал. Прежде чем войти, изучал обстановку. Слегка склоняет голову, здороваясь. И продолжает идти к выходу.

Не знаю, что меня сподвигло, но я отрываюсь от рулетки и иду вслед за ним. Плевать, что подумает Айслер. Для всех остальных я просто выхожу в «Touzet». Уже на выходе из залов, рядом с охраной, где стоят игровые столы казино, окликиваю Мальдонадо.

Он будто чувствовал, что я иду за ним. Все-таки матадор по сути. Инстинкты на полную. Поворачивается. Подходит ко мне. Отмечаю его сходство с сыном даже в походке.

— Здравствуйте, сеньорита Бесова.

Отмечаю его официальный тон, но взгляд, вроде бы, спокоен.

— Я надеюсь, ваш сын в порядке?

— Послезавтра Давид улетает в Шанхай с дипломатической миссией.

Выдыхаю. Будто с меня свалился груз. Ушла гора ответственности. Улыбаюсь.

— Я рада, что проблема разрешилась.

На секунду Мальдонадо зависает, будто думает, говорить или нет, и все же отвечает.

— Я благодарен Харду, что он помог нашей семье в трудный период. Когда все от нас отвернулись. Очень помог. И благодарен тебе, Мия, что ты не только отошла в сторону, как я просил. Но и своим поступком подтолкнула моего сына в нужном направлении. К принятию верного решения.

— Давид не знает, что вы здесь?

— Нет. И прошу...

— Это разговор останется между нами.

— Прощайте, сеньорита Бесова.

Сказав это, он склоняет голову в знак благодарности и быстро направляется к выходу из казино.

Смотрю ему вслед, а в уме крутятся его слова. «Своим поступком», видимо это то, что я ушла к Айслеру, и слух об этом достиг Испании, когда я появилась с ним на Сардинии. “Хард помог нашей семье в трудный период. Когда все от нас отвернулись”. Это тоже радует. Улыбаюсь. Возвращаюсь в зал. Смотрю на Айслера. Он разговаривает со Стефаном и банкиром с сыном.

Бросает на меня взгляд. Он знал, что я пошла разговаривать с Каэтано. Если начнет наезжать, буду защищаться. Даже не скрываю, что тревожилась о Даво. Это была моя ответственность. Но Айс спокоен. На лице ироничная улыбка. Будто говорит «теперь нет повода оставаться со мной». В какой-то степени он прав. Одна из причин, почему я пришла к Айсу — мое неверное решение быть с Даво. Но за несколько дней, проведенных на Леднике, я начала трансформацию в суперионную ведьму и пока мне нравится эта ипостась. Как и нравится, что Хард помог семье Мальдонадо. Каэтано не тот человек, кто примчался бы в Монако, если бы не было повода. И не тот человек, кто не отличит реальной помощи от наигранной. И, как человек чести, приехал лично поблагодарить за поддержку.

Улыбаюсь Айсу в ответ. «Есть повод». Он избавил меня от груза ответственности. Не хотел, чтобы я была с ним из-за Давида.

Пока иду, ловлю себя на мысли, что смотрю на Айса немного другими глазами. Чувствую, как в груди разливается тепло по отношению к нему. Бесова, да ты запала на него. Нелайтово.

— Мия, мы вас потеряли, — улыбается сын банкира.

— Рассматривала казино. Здесь есть чем полюбоваться. — Уклончиво.

Внезапно в зале вновь начинает мигать свет, говоря о скором начале аукциона, вся компания направляется к столам, но Айслер со Стефаном задерживаются. На автомате задерживаюсь и я.

Стефан бросает на Айса серьезный взгляд, уже без светской маски, и уходит в сторону выхода. А я смотрю на своего спутника. Он ведет меня в сторону прозрачного бара.

— Устала? — тихим голосом.

— Нет. Мне очень интересно. Нам пора? — бросаю взгляд на столы, которые уже заполняют гости.

— Я должен отлучиться.

— Я хочу остаться. Мне нравится здесь.

— Если ты устанешь или я задержусь, Виго отвезет тебя на яхту.

— Хорошо, — киваю я, но прежде, чем он отходит, ловлю его предплечье. — Спасибо за Мальдонадо.

Приподнимаюсь и целую его в щетинистую щеку. Он колется и пахнет парфюмом.

— Суперионная Ведьма желает тебе успеха. Буду ждать ночи. — Шепчую, едва прикасаясь губами к уху.

Его рука на моей спине тяжелеет, отдавая током в позвоночнике. За спокойным фасадом что-то происходит, как в недрах ледяного гиганта. Но Айс, будучи занятым, лишь бросает «развлекайся, Колибри», и идет к Стефану, который уже ждет его на выходе. Смотрю Харду вслед, но вновь оборачиваюсь. Хмурюсь. Мне казалось, этот взгляд был от Мальдонадо. Но нет. Я по-прежнему его чувствую.

— Мия, вот вы где, — ко мне идет Габриэлла в сопровождении CEO SBN-Group Жерома Льежуа.

Улыбнувшись, иду ей навстречу.

Понимаю. Она суетится не просто так. Проявляет вежливость, пока Айс уехал решать проблемы с ее мужем.

— Вам здесь нравится?

— Очень. — Не вру.

Изначально не хотела сюда ехать. Думала, что будет скучно. Но теперь понимаю, что ошибалась. Да — прогулка на тримаране, это чистый кайф, но здесь тоже интересно. Мне нравится и вайб Монте-Карло, и этот микс дворца, казино и Met-Gala. К тому же очень рада, что разрешилась ситуация с Мальдонадо. Сейчас, когда проблема решена, чувствую себя свободной. Будто тяготившая повинность связи с Хардом ушла и остался чистый интерес быть с ним. Без обязаловки.

— Подходите. Я вас познакомлю с ювелирами от Бога.

Осваиваюсь рядом с Габриэллой в окружении небольшой компании. Знакомимся.

Британец Вебер с женой Асей. Американец Джоэль Розент и британец Гленн Спирро с сыном Джошуа и дочерью Авой.

Я совершенно не разбираюсь в ювелирке, но мне понятно, что они не просто ювелиры, а основатели и владельцы собственных ювелирных домов. Нишевость которых добавляет им эксклюзива похлеще какого-нибудь Cartier или Bvlgari.

— О! А вот и Брай! — смотрит за мою спину и улыбается.

Прячу удивление. Я была уверена, что тот присоединится к Айсу и Стефану, только уйдет другими «огородами». Настораживает ли он меня, как прежде? Нет. Я перестала на него напрягаться. Возможно, потому, что, разблокировав в себе Бесову, встретив Айса, начала смотреть на мир под другим углом. Поняла, что не одна я такая. Странный девиант. Теперь осознаю, что Брай, так же, как и Айс, так же, как и ночные визитеры, отличается. Но, в любом случае, мне неприятно его присутствие. Такой вот побочный эффект после наших негативных встреч. И уж точно я не планирую удалять тату.

Подходит. Черная рубашка на выпуск, брюки. Но гармонирует с пиджаками гостей. Встает рядом.

— Рада, что ты здесь, — Габриэлла улыбается, как другу. Поворачивается ко мне. — Как вам ужин?

— Произведение искусства. Подача. Блюда. Алхимия, волшебство, но никак не кухня. Отдельная благодарность за Равеля и его гипнотический Болеро.

— Организаторы вечера, как и наши повара и кондитеры, старались, — вступает в разговор Жером. Это понятно. SBN отвечает за казино и отели.

— Да. На уровне, — подхватывает Джошуа, рассматривая меня более внимательно. — Мне, как вегетрианцу, тоже угодили.

Не удивлена. Мероприятие частное. По приглашениям. И, однозначно, стоят такие приглашения не один десяток тысяч евро. Поэтому согласовывали блюда с предпочтениями и диетами гостей.

— Здесь тоже игровые залы, когда не проходят мероприятия?

— Да. Мэдсен и оба Тузе — частные игровые салоны. — Отвечает Жером. — Вход только клиентам с золотыми и платиновыми картами.

Тем временем свет вновь напоминает о продолжении пати, и Габриэлла вновь смотрит на меня.

— Вы когда нибудь бывали на аукционе?

— Нет.

— Надо сделать рокировку. — Смотрит на Льежуа, и переводит взгляд на меня. — Сядете за моим столом. Если вам что-то понравится, просто поднимайте руку. А Джошуа с сестрой проведет вам небольшой экскурс в мир драгоценных камней.

Понимаю, что она опекает меня из-за того, что ее муж увел Харда, и она, к тому же, чувствует вину, что прервала наш с Айсом романтический вечер. Но я не хочу, чтобы она чувствовала неловкость.

— Благодарю. Я наслаждаюсь вечером, — даю понять, что у меня все в порядке и опекать меня не надо.

Тем не менее, отказать ей не вижу повода. И тем более не откажусь от интересной лекции.

— Брай, присоединяйся к нам, — внезапно добавляет она, и я скрываю желание скривится. Вот не хочется, чтобы он маячил перед глазами.

Направляемся к столу. Но чувствую, что-то не так. Не пойму, что, но интуиция сигналит. Будто тянет подол. Слегка поворачиваю голову. Чуть поодаль дефилирует Хизер и смотрит на шлейф моего платья. Рядом идет официант с напитками. Еще секунда-две — и она толкнет официанта. Намеренно. Тот либо опрокинет содержимое бокалов, либо наступит на тонкую органзу.

Как любили говорили мои коллеги из таймшера «вот же сучка крашена». Не без иронии. Ее маневр понятен. Она хочет повредить платье, чтобы я уехала с пати. Расчищает себе путь. Возможно, рассчитывает, что Айслер вернется с принцем на мероприятие, а тут она во всей красе, так сказать.

Ну нет, дорогая. Планы придется поменять не мне, а тебе. «Чтоб ты искупалось в вине», — с улыбкой на губах подбирая подол. Судя по фейловому вайбу на ее лице, интуиция меня не подвела.

Не успеваю дойти до стола Габриэллы, когда слышу громкий возглас. Оборачиваюсь. Садясь за стол, Хизер нечаянно задела локоть своей матери, которая держала в руках бокал шампанского, и все содержимое вылилось на ее изумрудный шелк.

Я реагирую спокойно. То есть, не показываю вида. Зато вижу реакцию Брая. Он смотрит на меня. Будто знает, чьих рук дело. Делаю вид «Дерьмо случается. Не повезло девушке», и, наблюдая, как Хизер с матерью быстро направляется к галерее, сажусь за стол Габриэллы, где мне расчистили место.

— Располагайтесь, — улыбается принцесса, как радушная хозяйка, и, пока официанты разливают по бокалам напитки на выбор, уходит с Льежуа.

Рассаживаемся. Рядом со мной садится брат с сестрой Спирро. Напротив рядом с Розентом и Веберами — Брай.

Все вновь погружается в темноту, за исключением небольшого пространства в основании зала, где стоит принцесса Габриэла с микрофоном в руках.

— Друзья, — улыбается она. — Мы достигаем многого в жизни, только отдавая другим, и наш ежегодный гала-вечер организован для того, чтобы оценить лучшее в жизни, а также дать участникам возможность сделать пожертвование в пользу достойных местных благотворительных организаций, меняющих жизнь к лучшему. Это непростое время для всех во всем мире, и мы объединяемся, чтобы сделать что-то действительно хорошее. Да начнется аукцион!

Габриэла передает микрофон аукционисту, а я вновь чувствую взгляд на себе из темноты. Спокойный, изучающий. Брай сидит напротив, небрежно откинувшись на спинку стула. Смотрит на освещенное пятно зала. Черные очки скрываются глаза.

Он, что ли, наблюдает? Зачем? Нянькой поставили ко мне? Или это вообще не он? Напрягает это незнание.

Кажется, аукцион будет веселым, — кривлюсь я и перевожу взгляд на аукциониста.

Зал наполняют аплодисменты, Габриэлла возвращается к основанию стола и эстафету перенимает аукционист.

— Дамы и господа, — вещает он. — Сегодня мы рады представить вам легендарных ювелиров современности. Каждое их украшение — это квинтэссенция невероятных технических сложностей и природной красоты камней. Каждое — из частной коллекции. За их шедеврами коллекционеры готовы выстраиваться в очередь…

По залу дефилирует модель, демонстрируя брошь на черном закрытом платье.

Первый лот. От тайваньского ювелира Анны Хо [изменено]. Ее драгоценности — настоящая ода природе и ювелирному искусству. В рамках преобразующей стратегии «Один пояс, один путь», реализуемой Китаем, и совместно с Фондом князя Монако, Анна Хо специально для благотворительного мероприятия в Монте-Карло, разработала уникальную брошь «Прыгающий кои». Этот кои, окруженный плавающими лилиями и перепрыгивающий через пурпурно-красный рубеллит весом 38,48 карата, выполнен из прекрасно вырезанного фиолетового халцедона с волнистыми плавниками из бриллиантов и сапфиров. Стартовая цена 220 000 евро…

Начинаются торги. Все рассматривают не только модель, но и экраны, где показывают рилс с «прыгающим карпом», а также каталоги аукциона, лежащие на столах и загруженные в специальные приложения на смарты.

— Вы когда-нибудь бывали на ювелирных показах? — тихо спрашивает Джошуа.

— Никогда. Я полный нуб в мире драгоценностей.

Ну почти. О Ведьмином камне и танзаните я уже знаю.

— Хотите расскажу?

— Конечно. — Мне реально интересно.

— Анна, например, в прошлом виолончелистка. Но из-за травмы плеча ушла в ювелирное дело и перенесла страсть к музыке в ювелирное творчество.

— Брат прав. Она больше композирует, чем создает, — подхватывает Ава. — И ее работы — это смесь культур. Восточные корни и западное образование. Например, ее браслет «Enchanted» вошёл в постоянную коллекцию британского музея.

Киваю. Слушаю. Отмечаю, что Джошуа с Авой не просто продолжатели ювелирных традиций и отцовского дела. Это их страсть.

— Продано даме в голубом за 520 000 евро! — слышится голос аукциониста, а мне хочется поежится. Я вновь чувствую взгляд на себе. Смотрю на Брая. Он разговаривает с Розентом. Значит, не он? Перевожу взгляд на экран с пурпурно-красным рубеллитом на черном бархате, и внезапно будто из недр подсознания вспыхивает визуал. Кровавое пятно. Нет, это не рана. Пятно на черном небе. Как красная луна. Чертов Ктулху. Что за хрень? Откуда этот визуал? Мне реально становится не по себе.

— Следующий лот от непревзойденного Генри Вебера [изменено]. Семь колец! Уникальных! Со своим замыслом! — слышу я и выныриваю из транса. Это же «мои» кольца. Ставить на них я, безусловно, не собираюсь. Но интересно, к кому они уйдут и как. По отдельности, как стулья Ильфа и Петрова, или одним сетом. Хорошо бы вместе. Только так они имеют свою уникальность.

Внезапно к аукционисту подходит Льежуа и что-то шепчет. Тот кивает и вновь прилипает к микрофону.

— Простите, произошла накладка. — Говорит ведущий, а Льежуа переходит к нашему столу.

— Ваши кольца уже выкуплены и договор подписан, — наклоняется он над Вебером. Создателем колец. — Покупатель хочет остаться инкогнито.

— Подписан без аукциона? — включается в разговор Ася, жена Вебера.

— Сумма внушительная. С шестью нулями за каждое. Но если с вашей стороны есть возражения, клиент готов обсудить…

— Гораздо больше их стоимости, — кивает Вебер.

— На аукционе всегда дороже, — улыбается Ава. — Но сумма достойная.

«Ну вот…» Ловлю некое чувство потери. Будто они принадлежали мне, а их кто-то увел. Ерунда, конечно. За такие деньги я бы их не купила в любом случае. Да и за меньшие тоже. Но это то, что я чувствую. Одно радует. Ушли за семь лямов по-минимуму, и, как понимаю, одним сетом.

А в проходе уже появляется следующая модель.

— Дамы и господа. Гленн Сперро[изменено] и его уникальный «Эффект Бабочки»! Бывший эксперт по драгоценным камням в аукционном доме Christie's, основатель собственного ювелирного дома «G» предлагает вашему вниманию кольцо в образе бабочки. С титановыми крыльями, выложенными бриллиантами, аметистами, розовыми сапфирами и редкими зелеными гранатами цаворитами.

Рассматриваю модель, на пальце которой в самом прямом смысле слова порхает и шевелит крыльями огромная бабочка, переливаясь всеми цветами радуги.

— Одна из ее сестер впорхнула в лондонский музей Виктории и Альберта и теперь соседствуют с драгоценностями королевы Елизаветы. Стартовая цена 200 000 евро.

— Она и правда порхает, — улыбаюсь я детям талантливого ювелира.

— Да. Это специальный механизм, — поясняет Джошуа. — Когда сгибаешь фалангу пальца, крылья складываются. В отличие от ее сестры, тельце этой «papillon» сделано из двух массивных изумрудов.

— Будешь в Лондоне на MayFair, заходи в наш бутик, — добавляет Ава.

Ну, вряд ли я там буду, но благодарю за приглашение, и вновь чувствую тяжесть в голове. От чужого визуала и взгляда ниоткуда хочется потереть висок.

— Вам обязательно нужно там побывать, — комментирует Розент, сидящий напротив. Можно сказать, коллега-ювелир. — Эта недвижимость раньше принадлежала королевскому кутюрье. Зеркальные залы, тайные комнаты. В общем, атмосфера строгой приватности. Впечатлитесь.

— Гленн не любит славы, — добавляет принцесса Габриэлла. — Работает для узкого круга ценителей. Эта камерность только подчеркивает статус. Заполучить изделие с клеймом «G» — это привилегия для избранных.

— Продано даме в голубом за 650 000 евро! — подтверждает аукционист.

Смотрю на яркую бабочку и вновь меня ведет. Вновь вспыхивает визуал. Два мужских силуэта в неизвестной мне обстановке. Отчетливо вижу террасу. Каменный камин там же. На стеклянном столе бликует ночник. Он и дал параллель с украшением. А за перилами кромешная ночь. Ни зги не видно. Лишь висит, как прибитая, красная луна. Но, в отличие от фона, силуэты размыты. Лишь знаю, что один из них старше, другой младше. Что-то говорят. На повышенных тонах. Но мне не слышно, я словно за мутным стеклом. Чертов Ктулху. Что это… Хмурюсь. Вновь хочу растереть виски и затылок из-за тяжести в голове. Будто я попала в чей-то чужой сон.

Сбрасываю морок. Смотрю на Брая. Он по-прежнему разговаривает с Розентом и смотрит на экран с ювелиркой.

— Джоэль Эдвард Розент, или JER [изменено]— это мистика. Это тайна! — продолжает аукционист, и я бросаю взгляд на молчаливого седовласого ювелира, с которым и говорил Брай. — Техника «паве» — его визитная карточка. К тому же, он первым стал покрывать драгоценности темными сплавами, чтобы усилить сияние цветных камней. Его не зря называют Фаберже нашего времени. Представляю вашему вниманию Браслет-манжету с цветочным узором от JER, полностью инкрустированный черными и розовыми бриллиантами, в центре которого находится бриллиант весом в 13,13 карата на манжете из черного золота. Стартовая цена 450 000 евро.

Рассматриваю украшение. Только на первый взгляд кажется, что браслет венчает черная камелия. Если присмотреться, это волнится змея, обвиваясь вокруг массивного бриллианта и создавая эффект цветка.

— То ли змея, то ли цветок… — тихо произношу я, в очередной раз сбрасывая морок чужого сна. — Двуликий браслет.

— Да. Есть немного, — кивает Ава.

— Нам вообще посчастливилось, что Джоэль прилетел на показ. — Улыбается Габриэлла ювелиру. — Наш JER избегает общества и предпочитает говорить через свои украшения, а не словами. Кстати, его бутик в Париже на Вандомской площади не имеет ни витрин, ни вывесок, а попасть туда можно только по личной рекомендации.

Розент улыбается Габриэлле, слегка склоняя голову.

— Всем добро пожаловать в мою скромную обитель.

— О да. Скромными его бутики не назовешь. — Улыбается Гленн. — Но все шедевры создаются только для одной пары глаз.

— Как красиво смотрятся черные бриллианты. — Улыбаюсь. Напоминают суперионный лед. Ловлю эмоцию. Соскучилась по Айсу и жду, когда он приедет. Возможно, рядом с ним этот морок пройдет. Скорей бы.

От мыслей отвлекают два фактора. Брай отвечает на звонок смарта, поставленного на виброрежим, а мою реплику о красоте черных бриллиантов комментирует седовласый мистер Розент. Творец черной камелии — змеи.

— Черные алмазы — непростые камни. Со своими странностями.

— Какими? — тут же хватаюсь я за новую информацию.

— Считают, что происхождение алмаза носит космический характер. Он мог образоваться в результате взрыва сверхновой и попасть на Землю с метеоритами, — кивает Джошуа, а Брай тем временем бросает в трубку «понял» и завершает короткую беседу.

— В черных алмазах присутствует минерал осборнит — нитрид титана. — Внезапно вступает в разговор Брай. — Он формируется в космосе на стадии звездной пыли.

— Если говорить об эзотерике… — подхватывает Ава. — Считают, что он отвечает за базовый энергоцентр и за связь с высшими измерениями.

Да. Все-таки не зря я обратила на него внимание. Не только из-за Айса и его суперионного льда. Ктулху — тоже космический Бог.

— 950 000 евро. Кто больше!? — тем временем работает аукционист.

— Полтора. — Внезапно поднимает руку Брай.

— Джентльмен в черной рубашке за столом ее сиятельства. Один миллион пятьсот тысяч евро. Кто больше?

Тишина.

— Один миллион пятьсот тысяч евро раз. Один миллион пятьсот тысяч евро два. — Пауза. — Один миллион пятьсот тысяч евро три! Продано за один миллион пятьсот тысяч евро джентльмену в черной рубашке!

— Благодарю, Брай, — улыбается ювелир.

— Поздравляю с приобретением, — улыбается Габриэла. — Есть кому дарить?

Молчит. А мне даже становится интересно, кто его нынешняя пассия. И почему он не приехал вместе с ней. В одном я уверена наверняка — вряд ли Адриана. Хотя, может он не для себя? Говорил же он с кем-то по телефону. Может быть, ему дали задание купить именно этот лот. Поэтому и бабахнул ценной, чтобы никто не перебил. Если это так, интересно кто и для кого?

— Дамы и господа, а теперь обладатель символа пантеры, великолепный ювелирный дом Cartier, — тем временем продолжает аукционист.

— Могу я задать вам личный вопрос? — внезапное от Джошуа.

Немного напрягает, не люблю отвечать на личные вопросы, но все же киваю.

— Да.

— У вас интересный рисунок на спине. Откуда этот узор?

Учитывая, что я сравнительно недавно слышала подобный вопрос от человека, сидящего напротив, память вспышкой рисует встречу с блондином. Отчего хочется скривиться. Машинально бросаю взгляд на Брая. Тот разговаривает с ювелиром, иногда бросает взгляд на модель в колье от Cartier и ведет себя так, будто меня не существует. Что не может не радовать.

— Сама нарисовала, — пожимаю я плечами.

— У вас талант.

— Вы мне льстите.

— Я бы хотел создать для вас украшение с этими узорами. — Неожиданно. Хотела бы сказать, что он шутит, но, судя по тону, совершенно серьезен.

— Отличная идея, Джош. Я в деле, — подхватывает сестра. — Тоже зацепилась за твою спину.

Не вы одни. На Брая не смотрю, да и он вряд ли слушает, о чем мы говорим.

— У меня нет столько денег, чтобы выкупить украшение. Так что нет.

— Разберемся.

— Благодарю, но нет, — Резко. Этот разговор начинает напрягать.

— Как раз можно из черных бриллиантов. Или радужные. В закрепке «паве», — будто не слышат. Уже увлечены новой идеей.

— Нет. Исключено. — Повторяю я, а на меня вновь накатывают чужие воспоминания. К двум силуэтам присоединяется третий — женский. Его еще сложнее разобрать. Потому что она стоит ко мне спиной и учавствует в разговоре.

Голова становится все тяжелее и тяжелее. Хмурюсь. И, чтобы уйти от дальнейших расспросов и прийти в себя, встаю. Извинившись, иду к боковой галерее, где находятся дамские комнаты.

Но, приведя себя в порядок и поправив прическу с макияжем, возвращаться к вопросу о украшении моей спины не хочу. Выхожу на террасу. Сейчас здесь никого в связи с аукционом. Входы плотно закрыты и все погружено в темноту.

Тру виски, разминаю шею. Не могу избавиться от тяжести в голове и этого странного наваждения. Силуэты. Красная луна. Кромешная ночь. Каменная терраса. Странный вайб. Ничего не понимаю. Откуда у меня эти видения? Хмурюсь. Вновь тру виски и облокачиваюсь о перила. Может быть это не чей-то чужой сон, а мой визуал? Вместо сна? Ктулху начал говорить со мной напрямую? Может быть, это я, а один из мужчин Айслер? Тогда, кто второй? Обладатель взгляда из темноты? Брай или кто-то ещё? Кривлюсь. От вопросов голова становится ещё тяжелее. Вновь тру виски.

Внезапно слышу тихие шаги позади и резко оборачиваюсь.

В темноте вижу чей-то силуэт. Но по мере приближения узнаю в свете ночных огней и луны Брая.

— Надо поговорить, — говорит он и становится напротив.

Иронично улыбаюсь.

— Опять включишь тему «сотри тату»?

— Ты знаешь, что носишь на спине?

Знаю, что это моя связь с Ктулху. С космосом. С эфиром снов. Но откровенничать с ним не собираюсь. Не доверяю.

— А ты? — вопросом на вопрос.

Молчит. Ну, тем более, с таким подходом свои мысли я попридержу при себе.

— Зачем ты меня заблокировал? При нашей встрече в Испании?

Молчит. Странный тип. Пришел поговорить и молчит. Но я намерена разобраться. Если уж выпал такой случай. После того, как я узнала о том, что Айслер с Брайем знакомы, у меня возникла масса вопросов.

— Айслер знал о твоем блоке?

— Узнал, но не сразу. — Кривится. — Потом бы разблокировал.

Будто ему не приятно об этом вспоминать, а я понимаю, что у них из-за этого произошла стычка.

— В любом случае ты разблокировала себя сама…

Вспышкой воспоминания. Авария. Карусель смерти и кровь.

— Попав в аварию? — уточняю.

— Да.

— И теперь за весь этот ужас, перенесенный мной, я должна быть тебе благодарной?

— Я лишь ответил на твой вопрос.

Не защищается. Но и виноватым не выглядит.

— Почему ты хочешь, чтобы я удалила тату?

— Уже неактуально.

— Ты не ответил на вопрос.

Пауза.

— Она мешала.

— Чему? Воздействовать на меня?

— В том числе.

Убеждаюсь, что тату не только средство связи, но и моя защита.

— А еще чему?

Молчит. Кривлюсь. Мне порядком надоедает этот разговор глухого с немым.

— Фриковый у нас с тобой разговор получается. Учитывая, что ты со мной искал встречи, а не я с тобой…

Усмехается.

— Я хотел поговорить на другую тему.

— Так что ты хочешь?

— Тебя. — В лоб.

Удивленно смотрю на него.

— Ты пошутил?

— Нет.

— Наглость 80 левела просто. — Усмехаюсь. Вот прямо щас. Бегу. Волосы назад.

Молчит. Не спорит. Но и всем своим видом показывает, что серьезен. Внезапно снимает темные очки. Взгляд такой же пустой. Равнодушный. Но глаза изменились. Что-то в них появилось другое. Не могу понять что. Да и не горю желанием.

— Почему ты решил, что я уйду от Айса к тебе?

— Потому что мы похожи…

— То, что у нас один цвет волос и своего рода гетерохромия, ни о чем не говорит.

Усмехается.

— Внешностью мы не похожи.

Смотрю на его волосы… Да и правда, цвет волос немного отличается.

— Тогда чем?

— Ты — свобода. Так же, как и я. И Айслер не тот человек, кто тебе нужен. Он собственник.

— Ну да. — Усмехаюсь. — Он будет пользоваться мной, как вещью. А потом, когда я ему надоем, отдаст или поменяет меня как все ту же вещь на что-то, выгодное ему. Давай без этих клише из сериалов. И не приписывай мне эмоциональных качелей. Я не буду заламывать руки. Захочу, сама уйду. Как только почувствую хрень.

— Собственники не делятся своим. А ты не уйдешь в тильт зависимости.

— Тем более не вижу повода уходить. В отличие от твоего блока и последующей аварии, от Айслера я пока ничего плохого не видела, — продолжаю сравнивать. И сравнения явно не в пользу Брая. На что он рассчитывает вообще?

— И не увидишь. — Не спорит. — Ты его вполне устраиваешь. Он считал твой потенциал и выбрал тебя.

— Для чего выбрал?

— Для будущего партнерства. И сейчас развивает тебя по максимуму.

Брай прав. Айслер вплотную занялся моим образованием и развитием. Как он когда-то сказал «ты поймешь, когда дорастешь до моего уровня». Вот и подтягивает.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Ты добьешься многого под его покровительством. В сфере бизнеса и личностного роста.

— То есть будет что-то не так в личном плане?

— Я же сказал. Он выбрал тебя. Думаю, в том числе и как мать его будущих детей. Наследников.

Зависаю. Интересный поворот. То есть я считала, что это все ненадолго, а Айс уже увидел во мне гораздо больше, чем я могла себе представить. Но если раньше я бы отодвинула эту мысль или напрягалась, то сейчас воспринимаю ее спокойно. Она мне нравится. Потому что нравится и Айслер.

— Пока что ты меня убеждаешь остаться с ним.

— Я лишь говорю правду. — Пожимает плечами.

— В чем подвох?

— Здесь нет подвоха.

— Тогда почему я должна уйти от него к тебе?

— Потому что он собственник.

— Ты повторяешься. — Уже раздраженно.

— Ты всегда будешь чувствовать должной ему. Образование. Проекты. Развитие. Это всегда будет в его поле ответственности. Он создаст для твоего развития идеальную среду.

— И чем это плохо?

— Тем, что всего этого ты добьешься не сама. И будешь всегда об этом знать.

— Он меня будет этим упрекать?

— Никогда.

— Любовь оправдывает все? Разве нет? Тем более если у нас будет крепкий союз.

— Не все. И не в твоем случае. Ты все равно будешь знать, что всего этого ты добилась не сама.

Кривлюсь. Эти мысли посещали меня не раз. Что я въехала в этот рай возможностей не сама. И каждый раз я их гнала. В любом случае, кто сказал, что это плохо?

Мне не нравится этот разговор. Но понимаю, что сейчас я получаю информацию, независимо от того, приятна она мне, или нет. А информация — это ключ к знанию. Поэтому все еще его не оборвала.

— Ты с ним ещё не спала… — не спрашивает. Утверждает.

— Не твое гребаное дело, — жестко.

— Ты должна сделать выбор до секса. — будто не слыша.

Усмехаюсь. Вопрос о выборе даже не стоит. Но мне интересно, чем он будет апеллировать.

— Почему?

— Потому что потом будет поздно.

— Почему?

— Потому что секс — это инициация. Обмен информацией не только на физическом, но и на ментальном уровне. И от того, кто будет твоим первым инициатором, зависит многое. Если им станет Айслер, ты останешься с ним. И ограничишься его рамками.

— Если мне что-то не понравится, я уйду от него.

— Не сможешь.

— Почему?

— Он не даст повода.

— Ты противоречишь себе. Если он не даст повода, значит, не будет меня ограничивать.

— Будет. Но ты этого не заметишь.

Хмурюсь. Мне по-прежнему неприятен этот разговор. Но я продолжаю.

— Ну да. — Иронично. — И ты предлагаешь стать инициатором.

— Да. И тогда твоя свобода ничем не будет ограничена.

— Но она будет ограничена тобой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не Айслер.

— То есть если я уйду от тебя к другому, ты не будешь возражать.

— Буду, но не буду тебя ограничивать. В отличие от Айса.

— Откуда такая доброта и понимание? Айслер увидел мой потенциал. Я ему интересна как личность. В конце концов, он хочет со мной отношений. Будущего. Что хочешь от меня ТЫ?

— Тоже тандем. Но свободный. Я тоже, как и Айс, вижу твой потенциал.

— Давно ли? — иронично усмехаясь. Вспоминая его «сведи тату» и блокировку.

Молчит. А я продолжаю давить аргументами.

— Мне уже делали подобное предложение. Но тому человеку я доверяла, потому что он меня любил. А ты очень отличаешься от него. Поэтому я не верю твоим словам.

— Любовь Мальдонадо тебя не ограничивала. — Кивает. И я удивлена его осведомленностью. — Но она же его и сделала слабым. Он начал тильтовать. В любом случае, он бы не стал инициатором твоих способностей. Его потолок — это любовь. Он — не в твоей фазе. Чел не твоего уровня.

— А ты моего? — со злой иронией.

— Я предлагаю тебе тандем другого матричного свойства. Другого уровня.

Внимательно рассматриваю острые черты лица. Бесцветные холодные глаза. Перевариваю пласт информации. Многое из сказанного мне не нравится. Пока не могу принять или осознать. Но одно знаю наверняка. Я ему не доверяю.

А он тем временем продолжает.

— У тебя есть сутки, может двое... на принятие решение.

— Сутки-двое…

Прячу эмоции. Вообще-то мы планировали сегодня прокатиться на ночном тримаране. А это уже секс и инициация. И, что говорить, я этого жду. И не только из-за инициации. Не только Айс хочет попробовать меня, но и я его.

— Думаю, Хард нескоро сегодня освободится. — Будто читая мои мысли.

Хмурюсь.

— Ты устроил проблему Стефану? И тем самым отвлек Айса?

— Нет. — Коротко и без эмоций. — Но мне на руку. И тебе дает время подумать.

На секунду зависаю. Как то очень быстро все происходит. В темпе аллегро.

— Почему ты начал действовать именно сейчас?

— Ты изменилась. Вернее, я изменил отношение к тебе.

— То есть ты, увидев меня сегодня, принял решение и хочешь чтобы я ушла к тебе?

— Да. — Не скрывает.

— Значит ты за мной наблюдал весь вечер…

— Да. — Вновь не скрывает.

— Ты не боишься, что я расскажу о твоем заманчивом предложении Харду?

— Не боюсь. — То ли блефует, то ли правда.

— Может, ты хочешь отомстить ему за что-то?

— Нет. — Ровно. — Подумай над моим предложением. — Добавляет тем же тоном.

— Почему я должна тебе доверять?

Молчит. А я хмурюсь. На секунду зависаю и все же говорю:

— Я вижу визуал. С красной луной и тремя силуэтами. Два мужских и один женский. Ты его прислал?

— Нет. Но я рад, что к тебе начинает поступать инфа.

— То есть ты в курсе, что это за визуал?

Опять молчит. И непонятно. Знает ли он, о чем я говорю или нет.

От этого разговора порядком разболелась голова. Напоминает микс бега по кругу и пинг-понга. Вопрос и непонятный ответ.

— Отсчет пошел.

Хмурюсь. Вновь хочется помассировать затылок, но я себя останавливаю.

— Уже сейчас могу сказать, выбор будет не в твою пользу.

Кивает. Будто понимая или принимая мои слова.

— Если бы Айс повел себя, как мудак, не было бы колебаний. Ушла бы быстро, долго не зависала. Пусть не ко мне, но от него. Но у вашего взаимодействия есть будущее. Поэтому тебе будет сложно сделать выбор.

На этих словах он разворачивается и идет к выходу.

— Выйду на связь. — Не оборачиваясь.

Его голос тонет эхом в гулком холле террасы, а я остаюсь одна с головной болью и кучей вопросов.

Еду в машине после пати. Состояние странное. Неуютное. Пальцы нервно сжимают смарт. И вроде бы звонка не жду. Но почему-то хочется, чтобы позвонил Айслер. Будто его голос успокоит. Приведет в баланс.

Он со Стефаном в казино так и не появился. Собственно, как и Брай за столом. Второму факту я была рада. Как и концу аука. Джошуа с сестрой продолжали обсуждать создание украшения, копирующего мою тату, и порядком достали. Поэтому как только закончился аук, я вызвонила Виго и по-английски исчезла.

О выборе как таковом не думаю. Но почему то не могу сбросить со счетов встречу с Браем. Не могу перелистнуть этот разговор и пойти дальше. Будто что-то останавливает. Цепляет неразрешенной проблемой.

Или, как в фильме «Inception», блондин внедрил в мое сознание мысль и она разъедает меня изнутри. Чертов ДиКаприо.

Злюсь. И на себя, что не могу избавится от этого разговора, и на Брая, который в самом прямом смысле испортил такой прекрасный вечер и замутнил впечатления о Монте-Карло в целом и о пати в частности. Накрывает приступ головной боли и шума в ушах. Отдавая в позвоночник. Тру висок. Стараюсь не злиться, чтобы купировать неприятные ощущения.

— У вас все в порядке? — слышу Виго и натыкаюсь на внимательный взгляд в зеркало заднего вида.

Интересно. Он знал о моей встречи с Браем? Или блондин умеет быть незаметным? Склонясь ко второму. Так как он был уверен, что наш разговор останется в тайне от Айса. Если сама ему не расскажу.

— Устала просто. Скорей бы на яхту.

Не вру. Хочется вернутся на Ледник. Он тоже как некий остов стабильности, что ли. Которой у меня сейчас нет. Возможно, там я успокоюсь и переверну наконец-то страницу с Браем, как неприятный сон.

Виго кивает и чуть прибавляет газа. Благодарно ему улыбаюсь.

Выхожу из машины. Ночная прохлада бодрит. Ветер гуляет по голой спине и плечам, пронизывает тонкую органзу насквозь. Но мне это нравится. Бодрит.

Едва ступаю на горизонтальный трап, вижу Петера. Встречает вместе с персоналом на корме. Судя по отсутствию вопросов знает, что Айс задерживается.

— Доброй ночи, — рассматривает мой наряд. Прячет недовольство. Вот же контроль нравственности. Я еще не забыла о его наставлениях байеру.

— Доброй. — Всем видом показываю, что не нуждаюсь в его наставлениях. И, возможно, высказала бы «фи», но понимаю. Таким образом он хотел угодить хозяину, и тем самым укрепить нашу с Айсом связь.

— Рано закончилось мероприятие?

— Я уехала сразу после официальной части.

После аукциона все перешли поиграть. Как оказалось, в обоих салонах «Тузе», где ранее стояли ювелирные витрины с драгоценностями, вернули игровые столы.

— Как вам казино?

— Впечатляет. — Не вру. Отметила странный симбиоз. Позолота и богемский хрусталь, которым не одна сотня лет, с современными плоскими дисплеями рядом с игровыми столами.

— Играли?

— Нет. Но меня зацепила электронная рулетка. Без дилера.

В отеле Ортисов тоже такие были, но ранее я их не видела. Цифровой интрефейс по кругу механического колеса. Где игроки делают ставки на сенсорном экране.

Кивает. Одобрительно. Видимо, ему нравится, что я решила не веселиться в отсутствие Айса. Зря так думает. Возможно, если бы не разговор с Браем и нежелание напороться на него в казино, я бы тоже осталась. К тому же, не хотела развивать тему ювелирки по эскизам моей спины.

— Спокойной ночи, фрау Бесова.

— Спокойной ночи, Петер.

— Вам принести ужин? — вступает в разговор все тот же стюард Нил, которого, как я понимаю, закрепили за мной.

Резонный вопрос. Молекулярная кухня не самая сытная. Но мне откровенно не до еды.

— Нет. Я не голодна.

Несмотря на то, что в баре достаточно напитков, пить я не планирую. Мне нужно привести мысли в порядок.

Ныряю в лифт, но, прежде чем стеклянная панель съезжает в сторону, ловлю странный взгляд референта. Не могу поймать вайб.

Тот же взгляд и у стюарда.

Пока поднимаюсь, закрываю глаза. Выдыхаю. И правда становится как-то спокойнее. Пространство суперионного льда Айса действует, как седативное. Помогает прийти в баланс.

Едва выхожу на палубу, в глаза бросается бассейн с подсветкой — бурлит и манит окунуться после непростого вечера. Заботливый персонал. Заботливый Айс. Возможно, так и сделаю.

Захожу в спальню. Вновь гоню воспоминания о разговоре, занозой засевшей в сознании. Черт. И как тебя оттуда вытащить?

Зло бросаю каблуки и клатч у дивана и погружаюсь в мягкие кожаные подушки. Вытягиваю ноги. Откидываю голову вверх. Рассматриваю панорамный потолок, сквозь который пробиваются звезды, несмотря на затемнение. На Леднике реально отпустило. Будто стоит некая защита. Но мысли, как я ни гоню, не уходят. Возможно, потому, что нужно поставить окончательную точку. Прийти к единому решению. И тогда страница под названием «Брай» пролистнется сама.

Надо выделить главное в этом миксе вопросов. Как некую константу. За нее и держаться. А что у нас может быть постоянной?

ДОВЕРИЕ.

По крайней мере взять за основу мои ощущения.

Таким образом, что мы имеем, Бесова?

Брай. Он, конечно, надавил на нужные триггеры. Я сама не в восторге от дисбаланса статуса. Но я не доверяю блондину. Не убедителен. И главное, не ответил ни на один мой вопрос. Лишь больше запутал. Или в этом и есть его тактика? Запутать, долбануть по больным точкам, и ждать когда я соглашусь? Ага. Щас. Бегу. Волосы назад.

Айс. Он конечно тоже не подарок. С его собственничеством. Может закручивать гайки и включать хардкор до скрежета в зубах. Но он после аварии больше не сжимает руку. Я не чувствую себя «униженной и оскорбленной» или подавленной. Не чувствую себя вещью или птицей в клетке.

Доверяю ли я ему? Да. Не только по ощущениям. Есть факты. Вспоминаются его забота после аварии. Начиная от отмены деловой поездки в Бильбао и заканчивая сменой мочеприемника и обмыванием. Ведь было ещё то зрелище. Отнюдь не сексуальное.

Помню, одна коллега рассказывала о своем бойфренде. Тот любил расчесывать ее волосы и брить ее промежность. Спецом просил не эпилироваться. Как она это называла — играл в игрушку. Его это возбуждало и добавляло чувство владения. А то, что я представляла собой на больничной койке ломаная, с синими гематомами по всему телу явно в этот паттерн поведения не вписывается. Это нельзя назвать игрой хозяина в игрушку. Это уже забота и принятие ответственности. Пусть и со стороны собственника.

И ещё один аргумент — сон. Ктулху никогда меня не обманывал. И Брай подтвердил — с Айсом меня ждет крепкий союз. Я видела этот союз во сне. Когда обсуждала новый проект по телефону. И помню фото на столе. Где я обнимаю Айса за шею, а он крепко держит мое предплечье.

Я вернула в реальность этот визуал и второй раз не хочу отодвигать его на задний план. Потеряв его однажды, я стала им дорожить. Да и нравится Айс мне. Всегда нравился. Еще до падения на него. Просто гнала от себя эти эмоции. О чем подтверждает и сон с колибри.

Так что сомнений нет. Мой выбор — Айслер. Как я и сказала Браю, решение будет быстрым и не в его пользу.

Прислушиваюсь. Улыбаюсь. Чувствую себя легче. Будто ушел неприятный груз выбора. Головная боль отпустила, и я вновь в балансе. Облегченно выдыхаю и встаю с дивана.

Сбрасываю «голое» платье, планируя принять душ, когда замечаю в тусклой подсветке что-то объемное на кровати. Подхожу. Усиливаю свет. На черном покрывале, сливаясь с фоном, лежит длинный кожаный футляр. Я бы его сразу и не заметила, если бы не на нем не поблескивали буквы и логотип.

Провожу рукой по рифленой коже, напоминающей змеиную. Усмехаюсь и открываю крышку. Рассматриваю семь колец, будто выстроенные в ряд на параде грехов.

Теперь понятны загадочные взгляды Петера и стюарда. Вспоминаю разговор с ювелиром. Как оказалось, именно в этих кольцах из частной коллекции, а не на продажу, он усовершенствовал дизайн и заменил камни на более редкие. Отчего их цена взлетела в разы.

Провожу по ним пальцами. Семь колец. Мои семь грехов. Дотрагиваюсь подушечками пальцев до камней. Чувствую их энергию. Будто они активируются от моих прикосновений. Становятся моей собственностью. Колдовским Инструментом. Это не просто украшения. Это ипостась ведьмы. Одна из моих граней. Совсем не добрых.

Беру одно из украшений с массивными бриллиантами и примеряю на безымянном пальце. Впору. Как влитое. Будто подтверждают, что сделаны под меня.

Вытаскивая одно за другим из футляра, раскладываю их рядом.

На секунду зависаю, но достаю из клатча смарт и набираю текст.

«спасибо за грехи»

Не жду ответа. Понимаю, что Айс сейчас занят, но уже на полпути в гардеробную получаю сообщение.

«развлекайся, Колибри»

Улыбаюсь. И,пока он на связи, быстро печатаю:

«Тебя ждать?»

«Нет. Ложись спать»

Недовольно морщу нос. Спать конечно не хочу. Перевожу взгляд на себя. Почти голая. Есть в этом что-то символичное. Ведьма должна быть нагая, рассматривая свои инструменты грехов и проводя ритуалы. Возникает шальная мысль. Скидываю белье, распускаю волосы и залезаю на кровать, седлая ее. Раскладываю вокруг себя кольца, как при ведьмином ритуале. Но одно из них — похоть, с ярким массивным сапфиром и переплетенными руками и ногами, надеваю. Накрываю ладонью голый лобок. Погружаю пальцы между складок и, мастурбируя, приближаю смарт к раздвинутым ногам. Включаю видео.

Яркой горячей вспышкой идет визуал утренней прогулки на тримаране — пальцы Айса на клиторе. Обжигающее льдом дыхание на затылке. Тяжесть его тела на позвоночнике. Запах его кожи. Чувствую резкую волну похоти. Низ живота горит. Выгибаюсь. Горячим током бьет по клитору. Отдает в позвоночник. Кончаю, издавая стон. Но в мороке оргазма помня, что съемка ещё идет, вытаскиваю мокрые пальцы и провожу ими по смарту. Будто давая попробовать их на вкус смотрящему по ту сторону экрана. Все ещё глубоко дыша, нажимаю на стоп. Рассматриваю, что получилось. Тонкие пальцы на набухшем клиторе. Поблескивают от сока. Между ними пульсирующая от оргазма плоть. И ярким синим пятном массивный перстень с сапфиром. Он уже активирован мной. Заряжен моей похотью.

Пишу сообщение.

«Мокрый грех. Тебе на удачу»

Прикрепляю видео и, не раздумывая, отправляю. И плевать, если кто-то услышит мой стон. Он посвящен Айсу. Как и мой оргазм. Таким образом я закрепила свое решение. Свой выбор.

Откровение высылаю ещё с одной мыслью. Возможно, Айс не станет откладывать секс, даже если и приедет глубокой ночью. Не хочу, чтобы он его откладывал.

Чтобы немного остыть после оргазма, встаю и, не прикрываясь, выхожу на палубу.

И плевать, что голая. И неважно, что внизу люди, несмотря на поздний час. Даже если увидят с освещенного причала или соседствующих в отдалении яхт. Мне хорошо. Я в потоке. Иду к бассейну, сжимая смарт. Чувствуя тяжесть кольца. По коже идет озноб — меня укутывает ночная прохлада. Треплет волосы, разбрасывая их по голой спине и груди. Впитывается запахом морского бриза. Заныриваю в бассейн. Вода гладит по бедрам и возбужденным соскам. Ласкает живот и позвоночник жесткими струями. Проникает между ног, раздвигая их шире. Будто это и не вода вовсе, а Айслер. Вновь чувствую острую волну возбуждения.

Едва провожу параллель, на Смарт приходит сообщение. Беру телефон мокрыми руками. Экран все ещё испачкан моим соком, но я не хочу его вытирать.

«Ведьма. Моя»

Читаю я сквозь мазки оргазма и, запрокинув голову, громко смеюсь. Мне нравится, как я зарядила кольцо своим грехом. Нравится наш с ним микс. Нравится, что я становлюсь собой. Мой голос эхом разливается по всему порту и побережью. Уходит в ночное звездное небо, в черный космос, заряжая пространство моей похотью. Нашей с Айсом похотью.

Погружаюсь в прохладную воду с головой. Улыбаюсь. Я приняла правильное решение.

Просыпаюсь от посторонних голосов. Резко открываю глаза. Спальня залита утренним светом. Я, как обычно, оставила окно открытым. Оттуда и доносятся голоса. Встаю. Подхожу ближе. Где-то внизу идет разговор. Фоном. Не разобрать. Скорее всего, в одном из салонов. Видимо, на борту гости. Деловая встреча.

Возвращаюсь в постель. Вздыхаю. Меня вырубило в начале четвертого и Айса ещё не было. Значит приехал под утро. Машинально откидываю спутанные волосы. Голова тянется за пальцами. Кольцо похоти, в котором я так и легла спать, зацепилось за прядь.

Рассматриваю яркий сапфир. Вспоминаю вчерашний ролик, отправленный Айсу. Усмехаюсь. Сама не ожидала от себя такой раскованности. Будто была пьяная и отпустила тормоза.

Собственно, так и было. Я опьянела от новых вайбов в себе. Будто расширила границы собственного мировоззрения, и все ранее блокированное выплеснулось наружу, накрывая меня с головой похлеще алкоголя.

Жалею ли я о своей чрезмерной откровенности? Определенно, нет.

Нравлюсь я себе такой? Определенно, да. И для того, чтобы быть Бесовой, разблокироваться, не обязательно пить.

Перевожу взгляд на смарт. Время уже десять утра. На нем все так же видны следы моего вчерашнего оргазма. Надо вытереть. В тумбочке видела влажные салфетки.

Но пока привожу телефон в порядок, вновь задумываюсь. Мне что-нибудь снилось? Вряд ли. Обычно после сильных эмоциональных всплеском, я сплю как убитая.

Зависаю, чтобы вспомнить, но меня отвлекает жужжание смарта.

— Мадемуазель Бесова? Вас беспокоит мадам Дюваль. Мсье Айслер просил с вами связаться, чтобы обсудить сегодняшний шоппинг.

— Шоппинг?

— Новый гардероб на осень для Швейцарии.

Вспоминаю слова Айса «поменяешь гардероб в Монако». Откуда-то из подсознания вновь царапает мысль о не своих деньгах. Одно дело один наряд — другое целый гардероб.

— Ну да. — Недовольно.

— Вас не устроили мои услуги? — напрягается. — Я где-то допустила ошибку?

— Устроили. Все в порядке, — успокаиваю. — Вы предложили шикарный аутфит.

— Рада слышать. Мы можем встретиться у Отеля де Пари рядом с казино, или я подъеду к вам и потом совершим шоппинг-вояж вместе.

— Зачем заезжать? Я подъеду. Так будет удобнее.

— Благодарю. Маршрут у нас будет следующий. Сначала заглянем в «One Monte-Carlo». Потом пройдемся по бутикам отеля Hermitage, а затем по авеню Монте-Карло и вернемся к аллее Франсуа Блан.

Ну, если Айс прислал ее ко мне, значит, будет занят. А жаль, конечно. Хотелось бы его увидеть. Соскучилась.

— Хорошо.

Быстро набираю смс Виго и иду в ванную приводить себя в порядок.

Уже в гардеробной надеваю первые попавшиеся джинсы и топ и, не забыв о браслете с ведьминым камнем, выхожу на палубу. Там меня уже ждет завтрак в сопровождении стюарда Нила.

Пока закидываю в рот «бенедикт» с копченой семгой, отмечаю, что на пристани возле яхты собрался небольшой кортеж из черных авто, а значит мое предположение о бизнес-встрече верно. Но все же не хочется ехать не поздоровавшись с Хардом. Вытянув ноги на соседнее кресло, пишу сообщение:

«Зря не приехал ночью. Многое пропустил. Пообедаем вместе?»

Пока пью кофе, приходит ответ.

«Сама, Колибри»

Морщу нос. То есть до вечера мы не увидимся. Но я без претензий. Работа есть работа.

А Виго тем временем вместе с водителем уже на посту у Роллс-Ройса. В ожидании меня.

Чтобы не задерживать байера, залпом допиваю фреш и спускаюсь на корму. Уже идя по трапу и держась за поручни, ловлю странную мысль. Будто я вновь выхожу в открытый космос. Покидаю защитную территорию корабля. Но дергаю головой, смахивая непонятный вайб, и, натянув улыбку, иду к Виго.

Вновь едем по набережной. Наблюдаю за людьми. Их неспешным утренним променадом. Когда внезапно яркой вспышкой появляется вчерашний визуал. Агрессивно. Настойчиво.

Замираю. Боясь спугнуть.

Все те же силуэты на террасе с каменным камином и красной луной на ночном небе. Правда, сейчас их вновь два.

Черт. А ведь на яхте эти картинки больше не появлялись. Ледник глушил визуал? Или я сама закрылась, так как была занята самопознанием и мне было не до этого?

Хмурюсь. Нет. Все таки надо разобраться, что это и кто это. Размытость возможна из-за каких-то помех.

Откидываю голову. Закрываю глаза. Сосредотачиваюсь.

— Ктулху. Помоги мне пробиться через информационное поле. Убери помехи. Если ты даешь эти визуалы, значит, они для чего-то нужны и важны. Я хочу разобраться. — Мысленно.

Внезапно пелена с визуалов слетает, и я замираю.

На просторной террасе стоит Брай, опираясь о стеклянные перила. Напротив, у каменного камина, расположился один из визитеров. Тот, который брюнет в кожаной перчатке.

— Ты делаешь ошибку, сын, — тихий голос брюнета.

Сын? Вот уж не подумала бы. Возможно, потому, что отец брюнет, а Брай блондин. Хотя… есть в них общее. Те же острые черты лица. И тот же вайб хищника. Только один матерый. Второй молодой. И по возрасту совпадает. Брюнет выглядит лет на 55–60 максимум. Браю на вскидку лет 27.

— Не лезь в мою жизнь.

— Эта девочка создана для тебя.

Если бы не вчерашний разговор с Браем, я бы пропустила мимо ушей. Но сейчас напрягаюсь. Надеюсь, это не я.

— Только не начинай по-новой.

— Она идеально тебе подходит.

Хмурюсь, вспоминая слова Брая «Мы похожи. Ты — свобода. Так же, как и я». И что значит «по-новой»?

— Я не хочу завязываться на серьезные отношения. Ты в свои 25 и не думал о таких вещах.

Так… Значит, ему 25. Выглядит старше. Взрослее.

— Уведут. Поэтому и тороплю.

— Айс?

Вновь напрягаюсь.

— Да.

— Глифы и суперион?

— И темная материя. — Добавляет.

Чертов Ктулху. Значит, все-таки речь обо мне. Суперион — это суперионный лед Айса. Как и темная материя. А глифы — это символы на моей спине. И, значит, я вижу недавнее прошлое. Тот момент, когда я еще с Айсом не была.

Брай равнодушно пожимает плечами..

— Если она похожа на меня, вопрос выбора не стоит. Она останется свободной.

— Не забывай, что она женщина. Наступило ее время. И скажи спасибо, что я не пришел с этим разговором к тебе два года назад.

— Что изменилось бы?

— Думал, что ты нагуляешься. Поэтому и закрывал глаза на твои выходки.

— А я думаю, откуда такая терпимость. — Недовольной иронией.

Визитер устало вздыхает. Направляется к креслу. Только сейчас замечаю в его руке элегантную трость. Нет. Он не хромает. Не могу разобрать черный набалдашник, но вывод напрашивается сам собой. Тоже какой-то атрибут.

— Не паясничай. — Тон ровный. Но недоволен сыном.

— Ну, я могу трахнуться с ней, — усмехается. — И пусть дальше гуляет свободной.

— Так не пойдет.

— Не ставь мне условий.

Мужчина качает головой. Что-то тихо шепчет. Не разобрать.

— Если ты от нее откажешься, то дашь Харду зеленый свет. И потом я не смогу вмешаться.

— Не вмешивайся. В чем проблема?

— Потому что ты передумаешь. Но будет поздно. Решай сейчас.

— Нечего решать.

— Потом ты ее у Харда не заберешь.

— Она мне не нужна.

Да пошел ты! Это ты мне не нужен! — зло дергаю головой, а откуда-то издалека доносится чей-то голос.

— Сеньорита Бесова, с вами все в порядке?

Резко открываю глаза. Мы стоим припаркованные у отеля. С переднего сиденья на меня смотрит Виго.

— Да, я в порядке. — Улыбаюсь. — Просто уснула.

Кивает и, выйдя из машины, открывает мою дверь.

Позади безопасника уже маячит Дюваль на синем Порше, а я в очередной раз убеждаюсь, что сделала правильный выбор.

Вот уже час приобщаюсь к лакшери шоппингу. Сесиль демонстрирует профессионализм, рассказывая о новой коллекции осень-зима и последних модных тенденциях. Сзади идет молчаливый Виго, и мне немного неудобно. Почему-то вспоминается лакшери шоппинг в Пуэрто-Банусе. Когда я всеми силами хотела его обмануть.

Выныриваем из Prada с коротким платьем из шевроновой шерсти, которое отлично смотрится с сумкой и ботильонами от Louis Vuitton.

— Как вам promenade?

Улыбаюсь. Шоппинг для меня всегда был терапией. Давал буст. Если отбросить факт, что я трачу деньги Айса, все отлично. К тому же вспоминается визуал в позитивном ключе. Он дал дополнительный заряд энергии. Дал уверенность, что я сделала правильный выбор.

— Отличный.

— Нравится «One Monte-Carlo»?

— Судя по дизайну, это новый район? — рассматриваю необычную архитектуру из стекла и металла, погруженную в парковую зону.

— Да. Это новая эксклюзивная резиденция с частными апартаментами, — кивает Сесиль, и в ее взгляде загорается гордость монегаски. — Она спроектирована компанией, связанной с архитектором Монако Александром Жиральди.

— Это чувствуется. Резиденция отлично вписалась в архитектуру «Belle Époque».

Также как и то, что к этому новому элитному комплексу в двух минутах от площади казино, имеет отношение Айслер.

— Так. Нам непременно нужно зайти в Chopard. — Вновь включает Сесиль байера. — У них новая коллекция часов «Imperiale». Вам пойдет.

Судя по названию, что-то торжественное, роскошное и дико дорогое от швейцарских часовщиков.

— Может быть, что-нибудь классическое? — с сомнением.

— Для пары Короля Наваррского в самый раз, — на полном серьезе говорит она и тянет меня в бутик.

Через полчаса на моем запястье красуются черные часы из коллекции «Imperiale» в обрамлении бриллиантов, в руке Виго новый черный пакет с футляром и паспортом, и скоро мы уже ныряем под отполлированную вывеску «Saint Laurent». Поднимаемся по серой мраморной лестнице на второй этаж вместе с менеджером. Как и в Prada, персонал нас уже ждал с отобранными костюмами и охлажденным шампанским в лаунж-зоне. Отказавшись от Dom Perignon, прямиком направляюсь в просторную фиттинг-рум.

Однако, едва раздевшись, беру в руки брючный костюм, яркой вспышкой появляется очередной визуал. Аккуратно опускаюсь в кресло. Застываю. Даже не знаю, радоваться или огорчаться.

Все та же терраса. Тот же странный антураж. Но к отцу и сыну добавился женский силуэт. Все еще размытый. Но я вновь прошу Ктулху помочь, фокусируюсь, и образ проявляется. Стройный женский силуэт. Черные длинные волосы. Так как она сидит в кресле ко мне спиной, не вижу ее лица.

Логично предположить, что к беседе о будущем Брая присоединилась его мать.

— А ты что думаешь? — мужчина поворачивается к брюнетке.

— Девочка с потенциалом. Кто же спорит. Но это его позиция. — Отвечает она, и я зависаю. Голос тихий, но как-то не бьется с тембром матери. Хотя, может быть, она родила Брая лет в 18.

— Ты, как всегда, на стороне брата, — усмехается мужчина, и я вновь зависаю. Теперь все сходится. Значит это не мать, а сестра Брая.

— Пап. Ну я считаю, что свобода — это осознанный выбор, а не ребячество. Брат доказал, что может быть самостоятельным даже без твоей поддержки.

Почему-то машинально киваю. Чувствуется в Брае независимость. И помню его лицо, когда он говорил о свободе. Мелькнула в этих холодных глазах искра эмоции.

— Прессанул ты его качественно, — добавляет она. — И, несмотря на твои жесткие репрессии, он выбрался даже из такой задницы.

— По делу, — кривится мужчина.

И я ему почему то верю безоговорочно. С таким, как Брай, разговоры бесполезны. Только репрессии.

— Не спорю. Братец умеет выходить за берега. Но он сделал выводы. Вон как поднялся. Пусть остается при своем позиции.

Смотрю на Брая. Думала, что он сейчас поблагодарит сестру за поддержку. Но нет. Стоит, опершись о прозрачные перила, и с видом «утомили вы меня, родственнички» ждет, когда эта семейная сходка, наконец, завершится.

Отец молчит, но, судя по его недовольному выражению лица, не согласен с выбором сына. Настолько не согласен, что даже я чувствую искры в воздухе. Вытянув руки, положил ладони на трость и думает.

— Пап. Только не прессуй его по-новой. — Видимо, девушка ловит вайб отца. — Пусть наслаждается свободным полетом. Он доказал свою позицию независимости.

— Пусть блокирует. — пожимает Брай плечом. — Не в первый раз.

— Не надо. Пожалуйста. — Сестра нагибается и протягивает руку к отцу. Кладет ладонь на его плечо. Видимо, таким образом хочет снизить градус напряжения.

Мужчина молчит. Будто принимает решение, а девушка вновь заводит разговор.

— И вообще. К чему эта спешка? — продолжает она сглаживать конфликт. — Ну да. Эта девочка для брата. Ну не хочет он ее сейчас. Может, передумает в будущем…

— Айслер. — Отвечает мужчина.

Девушка на секунду зависает.

— Ну, суперионный лед — еще не конец света.

Так. Значит она в курсе обо мне, но я все еще не понимаю в какой временной точке происходит этот разговор. Столкнулась я уже с Айсом, или нет?

— Или у них связь еще и через темную материю? — добавляет она, и ее голос становится серьезным.

Смотрит на отца, а я пытаюсь рассмотреть ее точеный профиль. Между ними будто происходит немой разговор. На террасе повисает неуютная тишина.

— Тогда это серьезно. — Она поворачивает голову к Браю.

— Хард контролирует темную материю. Ты потом ее уже не заберешь.

— Я в курсе, — отвечает он.

— Даже в будущем.

— Ты не сказала ничего нового, — добавляет Брай.

— Мадемуазель Бесова, — внезапно слышу оклик и, вздрагивая, прыгаю в реальность. — С вами все в порядке?

— Да. — Торопливо встаю с кресла, сжимая пиджак.

— Вам не понравился костюм?

На секунду зависаю. Надо его взять, чтобы не возвращаться к этой теме.

— Очень понравился. — На автомате.

Быстро натягиваю брюки и выхожу из кабинки.

Осматривает меня профессиональным взглядом.

— Très bien, — Улыбается и поворачивается к менеджеру. — Брюки не будем укорачивать, пусть зарывают обувь. А вот пиджак немного ушьем в талии.

Выходим из бутика, надеваю очки от солнца, но мое отношение к шоппингу немного изменилось. Новая информация требует анализа. Хотя в плане выбора все осталось по-прежнему. Я уже определилась. Брай меня не убедил от слова совсем. Как и его сестра. Несмотря на новый визуал, я осталась при своем мнении.

— Теперь в отель «Hermitage». — Тем временем щебечет француженка, поправляя Gucci на переносице. — У Армани вышла потрясающая коллекция бизнес-кэжуал. Отлично подойдет для колледжа. И обязательно зайдем в Ferragamo. Я отложила для вас сатиновый тренч и посмотрим линию кожаных пиджаков и юбок-макси.

Я слушаю, киваю, улыбаюсь. Идем к отелю. Навороченные авто и спорткары, разъезжающие рядом и припаркованные у дороги, уже не удивляют. Но на подкорке крутится вопрос. Не могу понять одного — к чему мне дали этот визуал? Хотя… как раз для того, чтобы не оставалось сомнений в принятом решении.

— А после можем пообедать в Эрмитаже у Янника.

— У Янника? — переспрашиваю. Как-то не хочется идти к кому-то в гости.

Улыбается.

— Ресторан в павильоне Эрмитажа на Бомарше. — Поясняет. — Янник Аллено — самый титулованный в мире шеф-повар по версии Michelin, как и его рестораны.

— Пусть будет Янник.

— Он будет рад познакомиться с вами.

Я неопределенно киваю и, рассматривая величавое здание отеля, ныряю вслед за Дюваль в Giorgio Armani.

Зависаем в Армани. Клетчатый пол из зеленого мрамора и шелковая обивка стен уже стали родными.

Сесиль протягивает мне очередную модную шмотку из последней коллекции:

— Платье-футляр из эластичной натуральной шерсти отлично подчеркнут вашу тонкую талию…

Я киваю и, обходя металлический стол цвета платины, захожу в примерочную. Правда с небольшой опаской. Как-то я подустала от семьи Брая. Впрочем, они меня все больше убеждают остаться с Айслером.

Но...

Едва раздевшись, я натягиваю на себя платье, как по глазам вновь бьет вспышкой визуала.

На манеже все те же. И в том же антураже с красной луной.

— Ты меня не понял. Если ты от нее откажешься, в будущем она для тебя будет недоступна, — повторяет сестра.

Хмурюсь. Что значит «в будущем»? А о чем мы тогда говорим, если не о будущем?

— Прекрасно тебя понял с первого раза. — Прилетает равнодушное от Брая. — Не надо меня пугать. Пуганный.

Лица девушки не вижу. Но, судя по неуютному молчанию, она тоже недовольна братом.

— Так. Ладно. Меня давно не было. Выпала из жизни нашей сумасшедшей семейки. Когда ты с ней виделся?

— Несколько дней назад. И был удивлен, какого хрена на ней глифы.

Замираю. Значит, этот разговор произошел до аварии. Накатывает волна злости. Именно тогда этот гаденыш меня и заблокировал.

— Как сильно все запущено? — интересуется сестра.

— Они с Хардом уже встретились.

Киваю. К этому времени я уже упала спиной на Айса.

Девушка разворачивается к отцу, и я вновь пытаюсь рассмотреть ее точеный профиль.

— Зачем вообще эти символы с темной материей? Они все усложняют.

— Часть ее природы.

Вновь хмурюсь. Откуда им вообще известно обо мне, о моей тату, о моей жизни и о моей природе?! И почему это они говорят, что должно быть на моей спине, а чего не должно? Накатывает злость.

— Там двухсторонняя молния. Вам помочь? — слышится голос француженки, и я выныриваю в реальность.

— И так видно, что оно идеально сидит, — выхожу я, натягивая дежурную улыбку.

— Отлично, — кивает Сесиль и, все же помогая с молнией, добавляет: — Оформляем покупки и в Ferragamo.

Благо бутик рядом. Проходим мимо центрального входа отеля и ныряем под черную вывеску.

И теперь я сама тороплюсь в фиттинг-рум. Хочу поставить жирную точку в этом визуале и забыть о нем.

Пальцы сжимают мягкую юбку из натуральной наппы, но мне уже не до шоппинга. Я раздражена. Мне не нравится, что какие-то посторонние люди знают обо мне больше, чем я сама. И хочу в этом разобраться.

Раздеваюсь, надеваю тонкое шерстяное боди, следом натягиваю кожаную юбку. Но визуал не идет. Ну уж нет. Я должна докопаться до истины. Хмурюсь. Сосредотачиваюсь и, садясь на широкий пуф, вновь прошу помощи у Ктулху.

Проходит полминуты. Минута… И визуал все же возникает.

Правда, теперь на террасе только двое. Отец и дочь. Брая нет. Сидят у каменного камина, в котором пляшут языки газового пламени. Между ними столик с крепким алкоголем. Так как кресло девушки повернуто в полоборота к отцу, я по-прежнему вижу только ее профиль.

— Вмешайся. Дай ему еще время подумать. — Тихо говорит она и отпивает из хрустального стакана виски со льдом.

— Нет. Чревато.

Ну правильно. С Айслером лучше на конфликт не идти. Да и я не позволю вмешиваться. Один из этой семейки меня уже заблокировал. Хватит.

— Думаешь, у них с Хардом получится?

— Конечно. У них сильная связь. Как минимум ее заинтересуют Хардом.

Кто меня заинтересует?! Мне лишь снились сны. И сны эти были от Ктулху. Значит, они о нем знают? И, значит, Ктулху за Харда?

Девушка усмехается. Кивает.

— Ну да, чтобы у них был выбор.

У кого у них? Какой выбор? Что, чертов Ктулху, за тайны мадридского двора?

Брюнет кивает и поворачивает голову к дочери. Внезапно усмехается.

— Когда ваш с братом спор закончится?

— Еще три месяца. Но я порядком подустала.

Так. Опять про спор заговорили. Ну хоть теперь понятно, с кем это пари заключено.

Девушка поправляет волосы, и на ее запястье мерцает оригинальный браслет из платины в виде увесистого закрученного гвоздя.

— Подарок?

— Да.

— Грубовато для тебя.

Усмехается.

— Ты ничего не понимаешь в Картье. Это серия «Просто Гвоздь». Является символом дерзости и индивидуальности, — торжественно произносит девушка с ироничными нотками в голосе.

Отец никак не комментирует слова дочери. Видимо, остается при своем мнении. Смотрит на нее.

— Ты как? — серьезным тоном.

— Норм. Как твоя рука?

— Тоже норм. Помощь нужна?

— Нет. Сама разберусь.

— Ты всегда была смышленой девочкой.

Усмехается.

— Есть в кого.

Визуал обрывается, а я выныриваю в реальность. Вопросов стало ещё больше. О выборе по-прежнему речи не идет. Но все еще непонятно, зачем мне дали первоначальную картинку?

Слышу голоса француженки и менеджера, и на автомате поправляю узкую кожаную юбку-макси.

Выхожу из примерочной. Сесиль улыбается.

— Вам нравится?

Да мне, если честно, все равно сейчас. Все эти визуалы перебили настроение к шоппингу. Но я натягиваю улыбку и интенсивно киваю.

— Очень.

— Сюда отлично подойдет кашемировый свитер оверсайз от Диор. — Сияет Дюваль. — Только в талии немного ушьем. — Сжимает пальцами пояс.

— Мы еще в Диор?

— На обратном пути зайдем. Или вы хотите сейчас? Обед может потерпеть… Я только перенесу время… — Тянется к смарту.

— Нет. Как раз хочу сделать перерыв.

Не вру. Мне нужно переварить полученную информацию. Выбор, как таковой, не стоит — я не планирую его менять. Я с Айсом. Но хочу разобраться в услышанном и увиденном.

— Только давайте подберем для ресторана какой-нибудь летний аутфит. — Аккуратно добавляет Сесиль и протягивает ярко-красный шелковый шифон-миди с атласной драпировкой.

Киваю. Цвет подходящий. Никогда бы его не выбрала. Но сейчас самое то. Всегда, когда злюсь или зависаю от неразрешимых вопросов, мне хочется перевернуть всё с ног на голову. Помогает перезагрузиться.

Прямиком из Ferragamo направляемся к центральному входу в отель. Смотрю на свое отражение в припаркованном напротив Ламборгини, и хмурюсь. Несмотря на ярко-красное шифоновое платье и не менее яркие лаковые мюли на высокой танкетке, вид у меня загруженный. Злюсь в миксе. И на себя, и на эту странную семью, и даже на Ктулху с его непонятками.

Пока идем к лифту, отвлекаюсь от нервного вайба и рассматриваю фойе отеля. Belle Epoque продолжает обволакивать роскошью и лакшери уютом. Выходим из лифта и, пока следуем по длинному коридору, Сесиль расхваливает шеф-повара. Что подтверждает и ярко-красная табличка перед входом в Павильон с тиснеными белыми буквами MICHELIN и числами нынешнего года.

В зоне отдыха на ресепшене нас уже встречает метрдотель и, улыбаясь, проводит внутрь. Рассматриваю просторное пространство ресторана полукругом. За столиками по периметру и высоким обеденным столом, установленным по центру таким же полукругом, сидят посетители. В некоторых из них узнаю селебрити. А одна французская кинодива в летах и вовсе машет рукой Сесиль, как старой знакомой.

Выходим на террасу. Там все битком забито. Народу тьма. Пока идем к нашему столику, некоторые дамы и мужчины приветствуют Дюваль. Понимаю — ее клиенты. Правда, и я не обделена вниманием — ловлю взгляды. И заинтересованные мужские, и любопытные женские. Монте-Карло — маленький город. Думаю, обо мне уже знают. Ярко-красный шифон добавляет масла в огонь.

Усмехаюсь. Как сказала бы Радка, платье — просто огонь. Но я не обращаю внимание на интерес к моей персоне. Моя цель — перезагрузиться.

Усаживаемся под широким зонтом у белых перил. Вид на порт открывается просто потрясающий. Вижу наш Черный Ледник в отдалении и улыбаюсь. Становится как-то легче. И все вопросы отходят на второй план.

Однако, едва мне выдают кожаное меню и наливают в хрустальный бокал Evian, что-то отвлекает. Машинально поворачиваю голову. Через несколько столиков от нашего сидит пара. Светловолосый молодой человек и брюнетка. Я не вижу ее лица, но что-то в ней мне кажется знакомым. То ли то, как она поправляет волосы, то ли ее манера сидеть. Внезапно она откидывает руку на подлокотнике, и я вижу браслет. Массивный гвоздь из платины с бриллиантами.

«Серия «Просто гвоздь». Является символом дерзости и индивидуальности», — вспоминаю я ее слова, и зависаю. Интересно, это совпадение или сестра Брая?

Делаем заказ. Немного теряюсь от изобилия, но, скорее, раздражена. Все ещё перевариваю услышанное. Сесиль приходит на помощь.

— Закажите из холодных закусок крабовые тарталетки, а на горячее — мильфей с говядиной вагю и парижским грибом.

Мильфей — это “наполеон”. Парижским грибом французы называют шампиньоны, их я ела много. Но уверена, они будут не из местного супермаркета. А вот говядина вагю однозначно что-то на японском.

— Это вид мраморной говядины, — поясняет Дюваль, и я киваю.

— Пусть будет мильфей.

Одновременно рассматриваю карту вин. Сейчас хочу выпить. Слишком раздражена. Знаю, что к говядине и стейкам лучше подойдут насыщенные красные вина. И они есть. По цене крыла от самолета.

— Какое вино предпочитаете?

Зависаю. Не знаю, какое вино выбрать. Сесиль молчит. Тактично тянется ко мне, но я бросаю взгляд на порт, где поблескивает в лучах солнца Ледник, и у меня возникает идея. Достаю смарт и быстро набираю сообщение:

«Обедаем в Павильоне. Какое вино посоветуешь к мраморной говядине?»

Ответ приходит не сразу. Но все же приходит.

«Châteauneuf-du-Pape 2015»

Делаю заказ и сомелье улыбается.

— Мадемуазель разбирается в винах. Великолепный купаж на основе гренаша.

Ещё бы. За такую цену купаж был не великолепным.

Нам приносят вино. Пока декантируют, вновь инсайт. Делаю фото и пишу:

«Спасибо за совет. Пью за симбиоз темной материи и супериона»

«Времени даром не теряешь, Колибри»

Улыбаюсь. И казалось бы все отлично, но наслаждаться в полной мере изысканными нотками Шатонёф не получается. Не дает покоя девушка и ее браслет. Гвоздем засела в сознании.

Печально, что я не видела ее лица. Пусть это ничего мне не дает, но сейчас я хотя бы не гадала. Она — не она? Сомнения не беспочвенны.

Помнится, на ауке за столом все сокрушались, что как только Картье продали свой семейный бизнес и сменили владельца, бренд потерял индивидуальность. Стал массовым. Что в среде именитых ювелиров считается моветоном. Так что такой гвоздь мог быть у кого угодно. Тем более, серия популярная.

Повернувшись к ресторану, где перед центральной стойкой идет процесс приготовления блюд на глазах гостей, рассматриваю парня девушки с гвоздем. Он как раз сидит ко мне лицом и хорошо виден.

Возраст Брая. Тоже блондин. Черты мягкие. Кого-то он мне напоминает. И главное — слишком смазливый. Откровенно красивый. Как Брэд Питт в молодости. Я таких не очень люблю. Мои наблюдения подтверждаются и женскими взглядами, что иногда на него бросают. Но девушка никак не реагирует. Да и незачем. Парень не обращает внимания на откровенные взгляды в его сторону. Будто уже привык.

Интересно, кто мать Брая и его сестры. Ее ни разу не упоминали в разговоре. Хотя странно. Все-таки дело касалось будущего ее сына. Может быть, умерла? Хмурюсь. Если так, то мне жаль. Без мамы плохо.

— Как вам здесь? — отвлекает Сесиль.

— Будто попала в сад.

— Вы правы. Терраса оформлена в стиле средиземноморского сада.

Тем временем нам приносят заказ. Пусть это и не молекулярная кухня, но тоже произведение искусства. Ловлю вопросительный взгляд Дюваль. Создается впечатление, будто ее приставили ко мне нянькой, и она боится облажаться.

— Звезда Мишлен и именитый шеф-повар не зря носит столь высокое звание.

Обедаем. Под светские разговоры о таланте Янника, стараюсь быть на позитиве. Этому способствует и хорошее вино, и вид на Ледник. Но где-то в подсознании гложут вопросы. Застряли гвоздем. Не дают расслабиться.

Может быть, поговорить с Айслером? Безусловно, об увиденном я ему не скажу. Боюсь, он тогда от Брая с его отцом мокрого места не оставит. Но о символах на спине нужно спросить. Как и о темной материи. Скажу — приснилось. Хотя, конечно, Айс еще тот «говорун».

Чтобы немного освежится, отлучаюсь в дамскую комнату.

Выхожу из кабинки и замираю. У мраморного умывальника стоит девушка в браслете-гвозде. Вернее, молодая женщина. Старше Брая. Поправляет макияж. Отмечаю ее ярко-голубые глаза. Почему-то напрашивается параллель с Айслером. У того тоже темные волосы и голубые глаза. Только светлее. Ближе к оттенкам льда. А ещё отмечаю ее красоту. Но холодную красоту. Как и взгляд.

Подхожу к умывальникам. Стараюсь на нее не смотреть, гася желание узнать, она ли была в моем визуале. Но очень хочется.

Идея, как понять, приходит быстро. Я помню ее голос. Нужно с ней заговорить. Пока в комнате никого нет.

Достаю косметику. Начинаю поправлять макияж, быстро соображая, какой темой зацепить, пока брюнетка не ушла.

— Сегодня отличная погода для шоппинга и прогулок, не находите? — на английском.

Смотрит на меня через зеркало. Доброжелательно улыбается. Но отвечает кивком. То есть согласна, но голос не подает. Черт.

— Я в Монте-Карло впервые. Очень хотела попасть в Оперу. Но, как оказалось, летом Зал Гарнье закрыт.

Опять кивает. Только теперь с сожалением.

Она что, немая?

— Не знаете, когда у них начинается сезон? — в лоб. Понимаю. Вопрос глупый. Не в 20 веке живем. Можно загуглить. Но мне нужно услышать ее голос. — Я бы сходила на балет.

Улыбается. Поворачивается ко мне.

— Интересно, что ты заговорила именно о театре, — внезапно отвечает она, и я узнаю ее голос.

Теперь сомнений нет — это сестра Брая. Сердце выстукивает жесткий ритм. Микс радости и злости.

— Я вас знаю. — В лоб.

— И я тебя знаю, Мия Бесова. — Слегка склоняет голову вбок. Рассматривает. От ее холодного взгляда по позвоночнику идет странный ток.

— Откуда?

— От брата. А ты откуда знаешь обо мне? — будто тестирует.

— Вы мне приснились… — издалека.

— Врешь.

Усмехаюсь. Совсем как ее брат.

— Да. Вру. Я вас видела в каком-то странном визуале с красной луной. Не знаю, откуда он мне пришел.

— Ты его вспомнила.

— Вспомнила? — скептически. — Как я могла вспомнить визуал, если не знала вас ранее?

— Ты его увидела, пока была в коме, — внезапно отвечает она, и я зависаю.

Я несколько раз пыталась понять, что было там. По другую сторону реальности. Но каждый раз приходила к выводу — ничего, кроме пустоты.

Ладно. Об этом подумаю позже. В любую минуту могут войти посторонние. Есть другие вопросы. Более существенные.

— Откуда вам известно обо мне, о моей природе и моей тату? — жестко.

— Ты еще не доросла. Информация закрыта.

— Это касается лично меня. Я должна знать. — Жестко. Мне не до политеса.

Молчит. Внимательно меня рассматривает. Держит паузу. Отвечать не собирается. А я бросаю рассерженный взгляд на ее тушь, лежащую на мраморном столе, и та начинает катиться к краю.

Она, не удивляясь, накрывает черный тюбик ладонью.

— Хорошо развито воздействие на энтропию. Но ответ на этот вопрос ты не получишь.

Видимо от злости тушь сдвинула. Можно было бы уйти, но хочу добиться хоть каких-то ответов.

Бросаю взгляд на дверь. Ладно. Зайдем с других вопросов. Пока мы здесь одни.

— Кто меня должен был заинтересовать Хардом?

— Тот, кто тебе шлет визуалы. — Ровным тоном.

— Вы его знаете?

— Да.

— А Айслер?

— Тоже.

Вновь смотрит на меня, склонив голову, и по позвоночнику идет холод. Будто она смотрит внутрь меня.

— Кто мне шлет визуалы?

— Информация закрыта.

Опять тот же ответ. Сестра недалеко ушла от брата в плане объяснений.

— До этой инфы я могу дорасти и с Хардом?

— Можешь.

Это хорошо. Очень хорошо. Потому что выбора по прежнему как такового не стоит. Я хочу быть с Айсом.

— В визуале было сказано, что меня заинтересуют Хардом, чтобы у них был выбор. У кого у «них», и какой выбор?

— У них — значит у тебя и у моего брата.

— Какой выбор?

— Ты должна выбрать между Хардом и моим братом. А он должен выбрать между своей свободой и тобой.

— То есть меня заинтересовали Айслером, чтобы у Брая был выбор?

— Не совсем так.

— А как?

— Айслер реально может стать твоим партнером. У вас крепкая связь.

Помню, что про крепкую связь говорил и брюнет. Одно непонятно.

— Зачем такие сложности с выбором?

— Человеческая жизнь — это всегда вопрос выбора. Выбор показывает, кто ты есть. Выявляет твою суть. Определяет твой дальнейший путь. Он может быть правильным и ошибочным. Кстати, с Мальдонадо тоже был выбор.

— С Мальдонадо?

— Да. Кого выберешь. И после. Как поступишь с Мальдонадо, когда узнаешь о беременности Алисии.

Зависаю. Уже не спрашиваю, откуда она знает. Интересно другое. Все верно. Мне не дали соединить Давида с Алисией на корриде. Хотели, чтобы я выбрала одного из двух. А следом, когда я сказала Давиду «да», наступил и второй этап. Алисия оказалась беременна, и я отказалась от любви Давида.

— Жестоко по отношению к Даво.

— С точки зрения человека. — Равнодушно. — У Мальдонадо своя программа.

Странный ответ.

Но я вновь смотрю на дверь. Вопросов много, но в каждую секунду может зайти посторонний и разговор прервется.

— Все равно, вы меня ни в чем не убедили.

— Я не скажу тебе ничего нового. Брат был предельно искренен с тобой.

— Да-да, помню. — Недовольным тоном. — Я многого добьюсь под покровительством Айслера, но не сама. Он собственник. Я ограничусь его рамками. Но не почувствую их. Он не даст мне повода уйти...

— Все верно.

На секунду зависаю. Мне пошел визуал о красной луне вне стен Ледника.

— Значит ли это, что Хард будет глушить полезную для меня инфу?

— Нет. Хард не будет блокировать тебе развитие. Только о моем брате.

Усмехаюсь.

— Выбор вновь не в пользу Брая.

— Как сказать. Все зависит от того, насколько полезной ты будешь считать информацию о моем брате.

— А она полезна?

— Не попробуешь, не узнаешь. Не правда ли?

Сжимаю переносицу. От разговора начало шуметь в голове. Смотрю на собеседницу.

— Могу я задать личный вопрос?

— Задавай.

— Где ваша мама?

— Ее с нами нет. — В холодных глазах на секунду зажигается теплая эмоция.

— Соболезную. — Искренне.

— Не стоит.

Чтобы уйти от неприятной темы, перескакиваю на следующий вопрос, вновь отмечая, что нас никто не беспокоит.

— В визуале вы говорили и пугали Брая будущим.

— Закрытая информация, — вновь отвечает она, а я растягиваю губы в ироничной улыбке.

— Мне кажется вы мне многого не договорите, чтобы я сделала чистый выбор. Без вашего вмешательства.

— Мне пора. — Вместо ответа.

Забирает с мраморной поверхности клатч и, разворачиваясь, идет на выход.

— Ты мне понравилась, Мия Бесова. — Уверенно.

Смотрю ей вслед. Вопросов все еще много. Но почему-то бросаю ей в спину:

— Что за спор между вами и братом?

— Закрытая информация.

Она скрывается за дверью, а я вновь зависаю, чтобы переварить очередной странный разговор.

Возвращаюсь на Ледник после обеда и шоппинга. Пакетов — полный багажник. Я всегда любила шопинг. Для меня это разрядка. Пусть и не такой гламурный. Сути не меняет. Но после ресторана я делала покупки на автомате. Не заботясь о том, как выгляжу в той или иной брендовой шмотке. Полностью полагаясь на профессионализм Дюваль.

Рядом — чехол с вечерним платьем с логотипом Versace. Айс позвонил в последнюю минуту. Сказал, что нам нужно быть на частном закрытом мероприятии. Вернее, на юбилее компании SBN-Group, владеющей казино и всей leisure industry в Монако, и CEO которой является Жером Льежуа. Но чувствую, что владельцы всего этого безобразия монаршая семья. Судя по тому, что Айс позвонил в последнюю минуту, ехать на пати он не планировал. Но, видимо, так нужно для дела. И, скорее всего, опять к нему приклеится Стефан.

Едем по набережной. Смотрю на Ледник, приближающийся к нам. Хочется быстрее нырнуть в него.

Мысли в полном хаосе. Злость не прошла. Скорее, наоборот — разговор ещё сильнее повысил градус раздражения. Сестра Брая мне тоже показалась отталкивающей и немного нагловатой. Как и сам Брай. Мне толком ничего не сказала, а я должна выбирать. Из чего выбирать? Фактов никаких. Одна лишь фраза «Все зависит от того, насколько полезной ты будешь считать информацию о моем брате». А информации никакой. Только небрежно брошенное «Не попробуешь, не узнаешь»

А еще в мозгу гвоздем засела мысль. Бесячая мысль. Брай заинтересовался мной только после того, как я ушла под крыло Айса. Он просто, как маленький ребенок, увидел нечто, что ему не принадлежит, и захотел себе. А не потому, что я его заинтересовала. Как личность. Как девушка, в конце концов.

Ещё не подъехав к яхте, вижу некую суету. Три черных автомобиля и куча охраны. И порт выглядит более спокойно. Будто оцепили территорию. Останавливают нас на въезде. Но быстро пропускают.

— Что происходит?

— Нас посетил принц Стефан. — поясняет Виго.

— Ясно. — Ответ подтверждает мысли о том, что на мероприятие Айс решил пойти из-за дел.

Крепко держась за прогретые за день поручни, захожу на корму. Прямиком направляюсь к лифту. Поднимаюсь наверх. Пока Виго заносит пакеты, слышу голоса внизу и, не заходя в спальню, поворачиваю к рейлингу. Айс провожает Стефана, а рядом идет один из визитеров. Тот, который светловолосый с перстнем.

— Стефан, нет повода для беспокойства, — говорит светловолосый и спускается вместе с принцем с основной палубы.

Они продолжают что-то обсуждать, я слышу мелодичный голос визитера, и внезапно меня накрывает вспышкой. Вцепившись в металлические перила, застываю.

И вновь красная луна.

Только сейчас на террасе брюнет и второй визитер-блондин. Так же сидят у камина. Образы размыты. Пока не слышу. Навожу резкость. Но внезапно ловлю интересную мысль.

Вот где я видела обоих визитеров. Вот почему они мне показались знакомыми, когда я увидела их на яхте ночью. Я думала, что встречала их фото в таблоидах. Но нет. Они тоже из визуала, полученного в коме. Поэтому я их и не нашла, когда гуглила картинки. Имен-то их я все равно не знаю, а у Харда я не спрашивала. Как-то было не до того. Голова была занята другими вопросами. Более важными.

— Что думаешь? — от брюнета.

— Ты знаешь. Я люблю твоего сына. Он для меня как родной. И…

— Давай без лирики, — с недовольной иронией.

— У Айса, конечно, характер тяжелый. Сущность темной материи легкой не назовешь. Эффект гравитации в действии. Собственник. Притянул — его. Может жестить. И мы все это знаем. Но…

Я замираю. Боюсь, что визуал сейчас оборвется на самом интересном.

— У него с этой девочкой прочная синергия. Причины этой связи тебе известны. Она возникла не на пустом месте.

Интересно бы узнать эти причины.

— Знаю. — Задумчиво.

— Поэтому несмотря на жесткий характер, он ее не обидит. Будет пестовать. Беречь. Баловать.

— Ладно. Хватит эпитетов. — Недовольно.

— Я лишь хочу сказать, что твой мальчик слишком независим для подобных действий.

— Она тоже независимая девочка.

— Не спорю. Она им обоим подходит. Но никто не любят, когда их блокируют. Согласись, твой сын перегнул палку.

Брюнет кривится, а я вновь замираю. По-любому, собеседник с перстнем имеет в виду нашу с Браем стычку.

— Пришлось вмешаться. — Кривится отец непокорного сына, вышедшего за берега.

— И хорошо, что вмешался. Лучше принять наказание от родного отца, чем от Харда.

— Я могу подобрать для Айса кого-нибудь другого.

— В нашем случае принцип «незаменимых нет» не работает. Как в программе мэтчмейкерства. 100 % всегда лучше 50 %. И Хард, заполучив 100 % никогда уже не удовлетворится 50 %. Тебе ли это объяснять.

— Айс хочет наследников… — задумчиво.

— Как и все. — Пожимает плечами. — Этот момент тоже играет немаловажную роль. Мы все ищем подходящую женщину для этой цели.

— Для сына она тоже 100 %, — парирует брюнет.

— И здесь я не спорю. Она стоит между ними. Куда повернет. Ей выбирать.

Визуал обрывается, и я выныриваю в реальность.

— Встретимся на корпоративе, — слышится голос Айслера.

Мужчины жмут друг другу руки, идут по трапу, и светловолосый садится вместе со Стефаном в одну машину. Черный кортеж трогается с места, а Айслер разворачивается и поднимается на основную палубу. Внезапно вскидывает взгляд. Рассматривает меня, а я его в свете вновь услышанного.

— Как шоппинг? — голос спокойный.

— Отлично. Сесиль с командой из бьюти-салона приедет через два часа.

— Отдыхай. Сходи в СПА.

— А ты?

— Мне нужно еще поработать. Встретимся внизу, — отвечает он и скрывается в недрах Ледника.

Смотрю на себя в зеркало. Ассиметричное вечернее платье из струящегося креп-сатина сидит идеально. На груби — шелковая драпировка. Глубокий разрез до верха бедра слишком откровенен. Провокационен. Но, полностью оголяя ногу, добавляет огня в образ. Однако, главная изюминка — фурнитура. На одном плече, которое оголено, красуется металлическая медуза Горгона — символ Версачи. Поглаживаю массивную объемную пряжку пальцами. Как сказала Дюваль — в бренде она символизирует неотвратимую силу притяжения и искушения.

Прямое попадание. С учетом гравитационных свойств притяжения темной материи.

Но цвет платья не черный — красный. И его я выбрала неслучайно. Сегодня я пара Короля Наваррского. Я, как вино из его винодельни.

Купаж кариньяна и гарначи, которую выращивают и в Приорате, и в Наварре. Элегантное, шелковистое и редкое. Нотки ежевики и вишни.

Красные губы подчеркивают образ. Будто я только что насладилась бокалом изысканной Л'Эрмиты.

Тянусь к кольцам. Выбираю массивный рубин, символизирующий злость. Она никуда не делась. Я по-прежнему раздражена всей этой семейкой, свалившейся мне на голову. Прокручиваю в сознании разговоры и визуалы.

Хмурюсь. Совершенно не помогли. Абсолютно. И совсем не убедили разворачиваться в сторону Брая.

Единственное, в чем я согласна — весь этот лакшери мир достался мне совершенно незаслуженно. Я не заработала ни на супер-дорогое швейцарское обучение, ни на все это гламурное шмотье, шоппинг и вечеринки, которые я воспринимаю как забавную игру. Въехала в рай не на своих салазках. Даже несмотря на то, что Айс мне предлагает отношения, а не содержание. Успокаивает два фактора. Во-первых, я не завишу от гламурной жизни и лиши меня этого хоть сегодня, хоть через год, плакать не буду. Пойду работать даже официанткой, если по причине моего молодого возраста меня не возьмут в турфирму или в отель. Привыкать к красивой жизни и становиться ее рабом… Ну такое.

Во-вторых, слишком заманчива перспектива обучения в швейцарской школе менеджмента, где преподают ведущие спецы и из которой выходят реальными профи.

Вновь гашу вайб раздражения. Смотрю на себя в зеркало. Поворачиваюсь спиной. Часть символов видны из-под косого разреза, но в целом смотрятся гармонично. Хмурюсь. Все-таки нужно поговорить с Айсом о глифах. И хочу это сделать как можно раньше. нет, вопрос выбора по-прежнему не стоит. Я с Айсом. Просто хочется прийти в баланс и забыть об этой трэшевой семейке.

Беру шелковый клатч и с мыслью поставить сегодня точку в какофонии, направляюсь на палубу к лифту.

Выхожу на корму. Стараюсь не цокать красными каблуками с логотипом знаменитого бренда по палубе.

Айслер в смокинге уже ждет меня внизу. Мониторит смарт. Отрывается от экрана. Оценивающе рассматривает. Мажет взглядом по оголенному бедру. Чувствую — нравится.

— Значит, сегодня — красное.

Медленно подхожу к нему. Вечерний бриз ласкает плечи и спину. Доносит до меня его дорогой нишевый парфюм.

— Как терпкое красное вино. Твой Приорат. Твоя «L'Ermita».

Улыбаюсь. Дразню в нем собственника своим «твоя».

На секунду в его глазах зажигается эмоция. Но я ее не боюсь. Я ему доверяю.

Кладет руку на мою спину, отчего по позвоночнику бежит приятный ток. Ведет меня к трапу.

— Съездим в Каталонию до твоего отъезда в Швейцарию.

Улыбаюсь. Ловлю будоражащий вайб.

— Уверена, это будет незабываемо.

Садимся в машину. Запах дорогой кожи и парфюма напоминают о том, как я первый раз попала в его машину и как он мыл мои ноги от песка. Как и его красивая мужская рука, лежащая на подлокотнике. Рука короля Наваррского.

Но ощущение дисбаланса заставляет действовать. Пока не приехали на пати и его не накрыла новая волна дел, самое время поговорить.

— Ты сказал, что знаешь о моей тату. — В лоб.

Смотрит на меня.

— Ты хочешь расшифровку символов.

— Да.

— Еще не время.

Блин. Да что же они как сговорились. Сестра Брая тоже говорила, что информация закрыта, потому что я еще не доросла.

— А когда будет время? — прячу раздражение.

Молчит, а я вдруг понимаю. Когда будет секс. Своеобразная активация. И, скорее всего, сестра Брая не имела права говорить больше.

— Я поняла.

— Все будет происходить постепенно, Колибри. — В подтверждение моих мыслей.

Становится как то совершенно спокойно. Знаю. Все будет именно так.

Накрываю красивую большую ладонь короля Наваррского своей. На фоне его ладони, моя кажется совсем маленькой. От его кожи идет приятный вайб. Уютный. Родной. Брюнет был прав. Между нами какая-то крепкая связь. Созданная не здесь. А где-то наверху. Гораздо выше неба. Не здесь и не сейчас. Только Айс в силу опыта и знаний понял это сразу. В отличие от меня.

Руку не отстраняет. Даже чувствую, как его пальцы незаметно отреагировали на прикосновение. Поддались вверх, к моим.

— Мне важна не только расшифровка символов. — Добавляю.

— Знаю, Колибри.

Скользит взглядом по моим ключицам и оголенному плечу, рассматривает Горгону.

— Мне сказали, что это символ неотвратимого притяжения. Как гравитация темной материи.

Молчит. Но продолжает изучать. Спускается к моей тонкой кисти, накрывшей его.

Рассматривает перстень злости. Массивный красный рубин в ладонях из розового золота в обрамлении бриллиантов и граната.

— Гармонирует. — Дает оценку. Чувствую, что нравится.

— Спасибо.

— Ты на что-то сердишься. — Не спрашивает. Утверждает. Будто тестирует. Будто читает мои мысли. И очень надеюсь, что я ошибаюсь.

Могу конечно сказать, что так влияет перстень грехом злости, или что он идеально подходит под красный насыщенный look. Но это не то, что я хочу донести до Харда.

— Сержусь. Сейчас я не хочу тебя делить ни с кем. Хочу в ночное море. В морскую вселенную. Чтобы никого на километры. Только ты, я и ветер в парусах. — Немного взволновано. Потому что, несмотря на желание, чувствую волнение. Как прыгнуть со скалы в бездну.

— Скоро.

Рассматриваю его черты лица. Нет в нем суеты. Он не подгоняет время. И это тоже плюс. Какой-то очень спокойный вайб. Уверенный. И вселяющий уверенность в меня. Будто говорящий — всему свое время, Колибри. Все будет хорошо.

Так и оставив руку на ладони Айса, поворачиваюсь к окну. Узнаю дорогу. Роллс-Ройс направляется к площади казино, которая мне уже хорошо знакома,

— Корпоратив будет в казино? — не удивляюсь. Просто интересно.

— Ты любишь Оперу? — вопросом на вопрос. А я отмечаю, что мы заворачиваем вправо, не доехав.

— Так опера закрыта.

— Мероприятие будет в зале Гарнье.

— Благотворительность в казино. Корпоратив в Опере. — Усмехаюсь.

— Это Монте-Карло, — Иронично.

Останавливаемся возле лестницы, ведущей ко входу в оперу.

Швейцар в черной ливрее открывает дверь для Айслера. Тот помогает мне выйти из машины и подставляет локоть.

Уверенно обвиваю его предплечье тонкими пальцами, и мы вместе идем по черной с золотом ковровой дорожке вверх. Я сделала правильный выбор. Повернулась к Айслеру.

Вот уже час сидим на гала-ужине. На этот раз все достаточно традиционно. Никаких узких длинных столов и подиумов с модным показом и молекулярной кухни. Хотя все тот же стиль, что и в казино — мрамор, позолота, фрески, бархат и хрустальные люстры.

За исключением одного. Кресла в партере и амфитеатре убраны, а вместо них на освободившейся площади стоят круглые банкетные столы. Что тоже смотрится необычно.

Два ведущих стола — как и в прошлый раз. За одним Стефан, за другим Габриэлла.

В королевской ложе разместился струнный квартет и, пока мы ужинаем, наигрывает кажется что-то из Гайдна.

От драгоценностей и белых улыбок слепит глаза. Но корпоратив остается корпоративом. Тут и денежные бонусы, и отдых на частных островах, и подарки в виде лакшери авто и парусной яхты.

Из гостей… много незнакомых лиц. Но часть из приглашенных почетных, к счастью, я уже знаю. Здесь и французский премьер со швейцарским банкиром, и американцы, владеющие Формулой, и французы Бернары. Правда к ним присоединился старший сын с женой — бывшей российской супермоделью.

Как я и предполагала, Стефан не отлипает от Харда. Но я без претензий. Понимаю — работа есть работа. Тем более я в предвкушении концерта и секретной оперной звезды.

Единственное, есть один напрягающий момент. Почему-то вспоминаются слова сестры Брая «интересно, что ты заговорила об опере…» Значит, она знала или предполагала, что мы пойдем. А еще вспоминаются слова Брая «завтра выйду на связь».

Но, к счастью, ни Брая, ни ее самой на корпоративе не наблюдаю.

Зато присутствует другой персонаж. Молодой человек, который сидел вместе с сестрой Брая в ресторане. Смазливый блондин. Как я его назвала, смесь молодого Бреда Питта и ДиКаприо.

— Меня зовут Сат, — коротко представился он в начале ужина.

Это имя помню. Его я услышала в казино при коротком разговоре Айса и Брая.

Факт его присутствия энтузиазма не добавляет. Но одно хорошо. Женщины улыбаются ему во все 32, включая Хизер за соседним столом и жену французского премьера за нашим. А это значит, что молодая американка отстанет от Харда и больше не будет меня сватать к младшему сыну Бернара.

— Все гадают, кто из оперных звезд нас порадует, — к нам поворачивается Хизер.

— Приглашен знаменитый тенор. Бочетти. — улыбается Льежуа, уже не считая нужным держать информацию в секрете.

Неподражаемый слепой певец мне был хорошо знаком по хиту, который крутили в Италии на каждом углу. После пандемии голос Бочетти итальчнцы назвали символом надежды.

— Завораживающий голос.

— “Time to say goodbye” — шедевр на все времена.

— А я бы еще послушала Nessun Dorma в его исполнении, — поддерживаю я разговор.

— О, я тоже на это рассчитываю, — улыбается Сат.

— Где-то это событие будет освещаться? — спрашиваю у Льежуа.

— Нет. Как и ювелирный показ. Строго закрытые мероприятия.

Логично. Это тебе не програмку оперы посмотреть на сайте театра.

— Вы когда-нибудь раньше бывали в Опере Монте-Карло? — внезапно спрашивает Сат, дружелюбно улыбаясь.

— Нет. И очень рада, что попала сюда.

— Зал Гарнье — это жемчужина Монако. Построенная в 1870-х годах по заказу князя Карла III, является торжеством стиля Belle Époque. Здесь выступали легенды балета и оперы, Сара Бернар, Рудольф Нуреев, и Михаил Барышников…

Ловлю себя на мысли, что его голос кажется странным. Будто втягивает в беседу.

Пока поглощаю изысканный десерт, продолжаю анализировать Сата. Бойфренд сестры Брая определено моложе ее. Одно непонятно, почему один. Без своей девушки. Единственное предположение — семейка Брая уехала. Чему я рада.

Могла бы, конечно, спросить у Айса, но, во-первых, он занят. Во-вторых, не хочу, чтобы он знал о моей встрече с сестрой Брая. Последуют вопросы, на которые я вряд ли смогу ответить вразумительно.

Мысли прерывают поднимающийся на сцену Льежуа и аплодисменты.

— Дамы и господа. Сегодня мы отмечаем не просто юбилей — мы празднуем годы упорного труда, смелых решений и невероятных достижений. Каждый из вас — часть этой истории…. — он продолжает пламенную речь, а я, откинувшись на стуле, продолжаю расслабляться. Улыбаясь в предвкушении выступления. Рядом Айс. И это тоже добавляет позитива. Даже несмотря на то что он в беседах почти не принимает участия, я наслаждаюсь его присутствием. Чувствую его незримое внимание. Не надзор, а именно внимание. Я намерена насладится этим вечером, великолепным голосом звезды оперы, и ничто мне не помешает.

Радует еще один момент — не чувствую никаких взглядов на себе. А это значит, Брай понял, что я повернулась к Айслеру, и решил не тратить время попусту. И с его стороны это правильный шаг.

— Уверен, впереди у нас не менее яркое будущее. Пусть этот вечер станет символом нашей силы, единства и новых горизонтов. — И вновь аплодисменты. — А теперь позвольте представить великолепного и неподражаемого Андреа Бочетти [изменено].

На сцену выходит знаменитый тенор в смокинге, и зал тонет в овациях. Следом поднимается занавес, открывая оркестр с не менее именитым дирижером и небольшой женский хор.

— Определённо, нас ждет ария из «Турандот», — улыбается Сат, и жена Льежуа кивает.

[Ария в буке. Рекомендуем послушать]

Свет становится тише, будто тоже склоняется перед талантом, все замирает и театр наполняют узнаваемые аккорды знаменитой арии «никто не спит».

Откинувшись на спинку стула, опускаю взгляд и наслаждаюсь.

Вслушиваюсь в каждую ноту, передаваемую бархатистым тембром. Здесь не только профессионализм, переходящий из ре мажора в соль мажор. Ловлю эмоцию голоса. Уверенность принца Калафа, внутреннюю силу.

Эту внутреннюю силу я сегодня уже ощущала. Провожу неосознанные параллели. Бросаю взгляд на Айса. Он поворачивает голову ко мне, почувствовав мою реакцию.

«Ты как?» — читается в его глазах.

Скольжу взглядом по его лицу. Улыбаюсь. Вновь чувствую спокойное внимание.

«Отлично», — отвечаю я.

Кульминация на самой высокой ноте и зал взрывается аплодисментами.

Гений начинает новую тему, а жена премьера, не отрывая взгляда от сцены, говорит:

— Тенор Бочетти звучит более вкрадчивей, чем напористый Паваротти.

— я бы сказал интимнее, — поправляет Сет.

— Согласна, — включаюсь я в разговор. — Его «vinceró» звучит не как крик триумфа, а обещание.

— Без лишних сотрясений, — улыбается Сат, а к нашему столу вновь поворачивается Хизер.

Смотрит на Сата и включая моуд «наив» спрашивает:

— В опере никогда не была. Понятно, что тема знаменитая. Но о чем она? Не сильна в итальянском.

Сат внимательно слушает, думаю, понимает, что с ним заигрывают, но терпеливо, без флирта и с дружеской улыбкой, ей рассказывает.

— Принц Калаф с первого взгляда влюбившийся в принцессу Турандот и выполнивший все ее условия, уверен, что добьется любви холодной принцессы, отказавшей ему.

Мне показалось или он бросил на меня взгляд?

— А почему Ария называется «Nessun Dorma»?

— Принц тоже ей поставил условие. Она должна разгадать его загадку — узнать его имя. Если она не узнает его к утру, Турандот станет его женой. Калаф уверен в своей победе, и пусть весь город не спит всю ночь под угрозой смерти, пытаясь узнать имя чужеземного принца…

Вновь отмечаю, что у блондина странный голос. Будто нашептывает колыбельную. Меня даже повело. Улыбаясь, извиняюсь и встаю из-за стола — нужно освежиться.

Правда, выйдя из дамской комнаты, вспоминаю, как Сат рассказывал об опере, и решаю пройти по галерее.

— Эй. Ты мне должна за ремонт спорткара, — внезапно эхом отдается голос Брая в пустынном фойе, и я резко оборачиваюсь.

Идет ко мне, поднимая черные очки на лоб. Как всегда, в черном. Небрежный взгляд. И такая же ироничная улыбка. А мне даже не до иронии. Кривлюсь. Испортил такой шикарный вечер.

— За какой ремонт? — даже не прячу недовольства.

— В Пуэрто-Банусе. Ты устроила аварию на автошоу. — продолжает он.

Чертов Ктулху. Я и забыла об этом инциденте. Значит он знал, что это я. Знал с самого начала.

— Не надо было на меня воздействовать. — Не скрываю. — Опять хотел заблокировать?

— Нет.

Вижу, что хочет что-то добавить, но молчит.

— Отойдем. Поговорим.

На секунду зависаю. Но все же решаю пойти. Нужно поставить окончательную точку.

Выходим в коридор, ведущий к ложам. Здесь тихо и можно спокойно расставить точки над «i». Не хочу, чтобы нас видели вместе.

Ловлю его взгляд. Рассматривает и оголенное плечо, и высокий разрез.

— Мы здесь не за этим. — В лоб.

Продолжает скользить внимательным взглядом.

— Ясно. — Будто сделал выводы. — То есть ты не получила обо мне инфу.

— От кого? От твоей сестры? Так она мне тоже ничего толком не сказала.

— Твой выбор очевиден. — Задумчиво. И будто не мне.

— Я его и не скрываю, — тоже без предисловий.

— Не простишь блокировку?

— Да. Я злопамятная. Но дело не только в этом. Я тебе не доверяю.

Внимательно смотрит на меня.

— И ты даже не пыталась.

— Не вижу необходимости.

— Только не говори, что услышала разговор с моим отцом об отношении Айса к тебе, и тут же растаяла, как маленькая девочка? — иронично.

— Забота не имеет отношения к возрасту, — парирую я, но он почему-то усмехается.

— Просто ты еще не понимаешь.

— Чего не понимаю?

— Себя.

Недовольно смотрю на него. Опять сплошные ребусы.

— Я чувствую связь с Айсом, чего не считываю с тобой. И мне этого достаточно, чтобы сделать выбор.

— Наша связь отличается по характеру взаимодействия.

— Каким образом?

— Узнаешь, если будешь со мной.

Разговор вновь напоминает пинг-понг. И мне порядком осточертел.

— Пойди туда не знаю куда, найди то, не знаю что, — недовольно по-русски. — Скажи спасибо, что я не сказала Айсу о твоих подкатах. Иначе искал бы пятый угол на максималках.

Молчит. Но страха в лице или в реакциях вообще не наблюдаю.

— В любом случае, выбор не в твою пользу. — Уверенно.

О чем-то думает. Будто не слыша.

— Слишком мало времени… — бормочет, потирая переносицу. — И он блокирует инфу обо мне на всех уровнях…

Хмурюсь.

— Не строй из себя Принца Калафа. Или оскорбленного героя-любовника. Ты просто увидел, что теперь я занята, и в тебе взыграло соперничество.

Продолжает молчать, зависнув на какой-то теме.

— Fuck. Все-таки вынудили… — внезапно делает шаг ко мне.

Резко отступаю, но не успеваю. Он больно хватает меня за шею, я, предполагая, что он сейчас полезет ко мне приставать, хочу его оттолкнуть, но он вдруг прижимается своим лбом к моему.

Вспышка в голове... и я резко застываю, ловя визуал.

Кадры проносятся так быстро, что напоминают фильм в режиме таймлапс. Складывая все в единую картину. Эпизоды жизни Брая. Реперные точки. Сестра. Отец. Близкое окружение.

Пронесся и визуал с матерью. В числе первых. Брай маленький. Я его даже не узнала поначалу. На руках у женщины. Обнимает ее за шею. Я не вижу ее лица. Так как Брай что-то ей нашептывает на ухо и та, нежно обнимая сына, что-то отвечает тихим голосом.

Но кадры продолжают нестись, как свайпы на экране смартфона. Торопятся. Будто опасаясь не успеть.

Иногда застывают, давая мне возможность рассмотреть детали. И я рассматриваю. Ловлю каждый штрих, не хочу ничего дропнуть.

Хмурюсь, наблюдая за безбашенностью Брая, устроившего коллапс на бирже ради забавы.

Улыбаюсь, наконец увидев кадр, где он заключил пари с сестрой.

Отмечаю странные пейзажи и антураж. А ещё много стран. Вернее континентов. Штаты, Европа, Китай, даже Австралия. И Брай. В диком темпе, в обойме развития. Кружит по всему миру. Как когда-то я пела свою любимую vivo la vida loca. Мой вечный слоган. «Живу сумасшедшей жизнью».

Что ж, Он подходит и Браю. Мы и правда похожи, — делаю выводы, а меня вновь накрывает очередной порцией визов.

Не только хорошие. Плохие тоже. Его отрывы. Как сказала его сестра, выход за берега. Жесткий блок отца. Падение на самое дно. Выход из этих блоков. Он будто Феникс воскресал из пепла. Что в принципе соответствовало его сути. Доказывая свою живучесть, стойкость, бешенную энергию. Отстаивая себя, свой путь и независимость.

Приоткрывая завесу жизни, он будто показывал себя со всех сторон. Чтобы у меня сложилось правильное о нем мнение.

Но больше того. Он показывал мне свою суть. Вернее, одну из граней. Из чего он состоит. До молекул.

Кадр меняется. И я вижу себя. Мы с Браем несемся по ночной дороге в открытом спорткаре. Мои ноги высоко на передней панели. Перед глазами ночная трасса, освещенная лишь фарами авто. Волосы распущены. Их треплет ветер, жестко путает, заставляет хлестать по лицу. Но мне плевать. Я выставляю руку наружу и закрываю глаза. Свобода — это все, что я чувствую. Без границ и ограничений.

Картинка обрывается, и я, вздрагивая, открываю глаза.

По позвоночнику идет ток. Глубоко дышу. Будто меня только что вырвали из машины, оборвав кайф. Натыкаюсь на взгляд прозрачных глаз.

— Ты показал часть своей жизни, чтобы у меня была возможность выбрать.

— Я не имел права тебе давать эту инфу. Но слишком мало времени. Если ты уйдешь под крыло Айса, у меня больше не будет возможности для взаимодействия с тобой.

Хмурюсь, вспоминая кадры. Какой беспредел он творил. Начиная от манипуляций людьми ради развлечения и заканчивая групповыми оргиями.

— Ты был еще тот отморозок, — качаю головой.

— Я им и остаюсь, — пожимает плечами. — Просто контролирую.

— Почему остаешься?

— Мне скучно. И тесно.

Что ж. По крайней мере, честно.

Он продолжает молчать. Ждет моих реакций. И они есть. Сам факт, что он со мной честен и оголил передо мной свое нутро, о многом говорит.

— Ты хочешь, чтобы я начала тебе доверять.

Молчит, а я продолжаю.

— Вы и правда с Айсом противоположности. — Зависаю. Пытаюсь сформулировать. — Если он представляет темную материю, порождающую гравитацию, то ты обозначаешь темную энергию, которая действует как антигравитация. Сила, отвечающая за ускоренное расширение Вселенной.

Информацию о свойствах Брая, как о темной энергии, я тоже получила из загруженного в меня визуала.

— Я не люблю ограничений.

Собственно, как и я.

— Ну да. Антигравитация же. — Задумчиво. — И у меня есть возможность выбрать…

— В тебе есть и то, и другое.

Теперь понятны слова блондина при разговоре с отцом Брая — “она подходит им обоим”.

— Это обозначено в символах на моей спине.

— Тебе решать. — Добавляет.

И правда, мне решать. Остаться в гравитации или уйти в свободный полет. Вспоминаю слова сестры Брая о том, что нас определяет выбор.

— Я не вижу здесь неправильного выбора.

— Верно.

Рассматриваю его неживые глаза. Мне нравится ответ Брая. Он не опускает Харда в моих глазах. Скорее, напротив. Приоткрыв завесу своей жизни, выглядит непрезентабельно на фоне Айса.

— Мне нужно подумать.

— Думай. Но ты ограничена во времени.

Молчу. Что-то сдвинул он в моем отношении к нему. Будто появились первые ростки доверия. Но… Хард… Он не стал от этого менее родным. При упоминании о нем тепло в груди. Я и правда в него влюблена.

А с Браем все непонятно. Слишком непонятно. Он отмороз еще тот. И даже не скрывает этого.

— Почему ты передумал насчет меня?

— С тобой будет нескучно, — отвечает он и, добавляя «выйду на связь позже», разворачивается и направляется в пустынное фойе.

— Одного не поняла. Твое ещё одно имя. Оно было смазано. — В догонку.

— Отгадай, Турандот. — Не оборачиваясь.

Горько усмехаюсь. Да уж. Есть в этом какая-то параллель с оперой и арией «Nessun Dorma».

Иду в зал, и в груди тяжело. Но становится еще тяжелее, когда вижу спину Харда. Я бы могла, как и прежде, отмахнуться от Брая. Но понимаю. Все эти визуалы, разговоры, муть вокруг меня в последние дни, и, главное, моя тату мне даны не просто так. Я реально должна сделать выбор. Хмурюсь, осознавая простую истину. Если я уйду, то сделаю Айсу больно. Он увидит в этом предательство и никогда меня не простит.

Сажусь за стол. Айслер поворачивает голову в мою сторону. Выглядит спокойно. Вопросов не задает. Вполне логично. Я отсутствовала совсем недолго.

Интересно, он понимает, что сейчас со мной происходит? Возможно.

Рассматриваю ставшие родными черты. Меньше всего хочу сделать ему больно.

На сцену тем временем вновь выходит неподражаемый Бочетти, и все вокруг заполняют овации.

— О, сейчас должна быть его знаменитая «time for goodbye» [изменено], — улыбается Льежуа.

— Все с нетерпением ждут, — кивает Сат, а я смотрю на него уже другими глазами. Он тоже присутствовал в визуале. Он не просто приятель Брая. Но его друг. Настоящий. Преданный.

Звучат первые аккорды, и зал вновь зависает, преклоняясь перед гением мастера.

[Музыкальная тема в буке. Рекомендуем послушать]

Чистый, насыщенный тенор. Сначала шепчет на ухо откровения, но постепенно набирает силу. Обволакивает все вокруг густым звучанием. Проникает в сознание.

Но насладиться величием голоса не получается. Вслушиваюсь в микс английского и итальянского и хмурюсь.

Время прощаться.

Горизонты совсем близки.

Придется ли мне искать их в одиночку,

Без истинного света с тобой?

Я поплыву на кораблях за море,

Время для прощания… [изменено]

Взгляд выцепляет кисть жены французского премьера. Ее пальцы нервно сжимают салфетку. Поворачиваю к женщине голову.

— Для меня эта тема очень неоднозначна… — шепчет она.

— Почему?

— На итальянском она переводится — «отправлюсь с тобой». На английском «время для прощания». В итальянской версии герой отправляется в путь, чтобы быть с любимой, даже если этот путь — в неизвестность. А в английской — все грустно. В дуэте идет яркий акцент расставания, а не совместного пути. Не люблю английскую версию. Смысл двоякий.

— Да. Смысл двоякий. — Эхом.

Хмурюсь. Чувствую, как вновь накатывает тяжесть.

Казалось бы понятно, что Бочетти предпочел международный вариант песни, так как в зале микс национальностей, но я вижу в этом очередной знак. Требование выбора. Его неизбежность.

Перед глазами встают два визуала. Мой старый сон. Я разговариваю по телефону. Увлечена новым энопроектом. А на столе фото. Я обнимаю Айса. Теплая улыбка. Счастье в глазах. И рука Харда, крепко сжимающая мое предплечье. Будто говоря «ты со мной, и это главное». Сон не врал. Как и светловолосый визитер. «Он будет о ней заботиться и пестовать…» — слышится эхом. Так и будет.

Однако, рядом встает другой визуал. Я мчусь на сверхзвуковой в спорткаре. Рядом Брай. Одна его рука на руле. Другая на моем бедре. И я, закрыв глаза, ловлю неимоверное чувство свободы. Драйва. Чистое ощущение движения. Пока мир вокруг превращается в размытые линии.

Голос набирает силу. Поднимаясь до величественного крещендо, бьет по эмоциям.

«Время для прощанья» — выводит тенор, прессуя неизбежностью. Да. Бочетти прав. С одним из двоих я должна попрощаться…

Остаток вечера смазывается одним широким мазком кисти моих размышлений. И даже личное знакомство с великим тенором и последующее выступление знаменитой рок-группы U-4 [изменено] с танцами и плясками не помогают.

Напротив, веселье в зале мешает сосредоточиться.

Пока Айслер в баре решает очередной вопрос со Стефаном, Льежуа и незнакомцем, а Сет с Габриэллой танцуют медляк под новый хит группы, вижу как ко мне приближается Этьен с Хизер.

Так. Надо ретироваться. Подышать свежим воздухом и подумать. Иначе я так и останусь в подвешенном состоянии. Как говорила моя бабуля «витязем на распутье». Время поджимает. Извинившись перед женой французского премьера, встаю и направляюсь к выходу.

Правда уже у бархатной драпировки чувствую взгляд спиной и оборачиваюсь. Меня провожает взглядом Айслер.

Улыбаюсь. Все-таки как бы он ни был занят, все равно не выпускает меня из виду. Но это внимание не воспринимается слежкой. Скорее заботой. Жестом показываю «я на пять минут», и он кивает.

Вновь сжимается сердце. На автомате медленно иду по широкому фойе. Не хочу принимать никаких решений. Не хочу выбирать. Мне нравится Айс. Неужели этого недостаточно? Но. Где-то внутри сознания сидит заноза, эхом повторяя «недостаточно». Отодвигаю эмоции. Потому что понимаю. Выбрать нужно не только сердцем, но и головой.

Где-то на подкорке звучит голос Бочетти и слова француженки. Двоякий смысл у этой темы. В итальянской версии «Уйду с тобой», в английской «время прощаться». К кому-то из двоих я должна применить первый вариант, к кому-то — второй.

Вспоминаются слова Марии «есть в тебе некое противоречие. Даже твои разноцветные глаза об этом говорят». Так и есть. С одной стороны я хочу в гравитацию Харда. Притянуться к нему. Но пора признать, Бесова, что свобода и отрыв от Земли тебе не менее интересны.

Во мне есть и то, и другое. Вспомнила, как я уронила Бетину в Сардинии, чтобы она не светила своими телесами перед Айсом. Значит, собственничество тоже в моей крови. Как и чувство свободы. Очередное противоречие.

А если отказаться от них обоих? Функционировать автономно? Вспоминаю, как я пыталась продвинуть свой энопроект. Качаю головой. Нет. Это тупик.

Мне уже показал Ктулху, что для того, чтобы идти дальше и развиваться, пришло время с кем-то взаимодействовать. Мне не зря выкатили выбор. Я должна решить, с кем инициироваться и пойти дальше по этому пути. Гравитация или антигравитация.

Слыша, как по мрамору стучат мои высокие слингбеки, улыбаюсь портье, открывшему для меня массивную дверь, и выхожу в очередной мраморный холл с колоннами. Продолжаю размышления.

С Айслером все более-менее понятно. Конечно. Там будут свои нюансы. Айс жесткий человек, собственник, и в некоторых вопросах мы можем расходиться во мнениях. Но вспоминаю свой сон, слова светловолосого визитера «он ее не обидит» и понимаю, что так и будет.

Единственное, что меня не устраивает в этом варианте — мой пунктик, что этого всего я добилась не сама. Даже если я влюблена в Айса, прикрываться любовью никак не получается. Все равно чувствую дискомфорт, будто въехала за чужой счет.

Наверное, это и от бабушки. Она часто мне говорила «Учись самостоятельности. Никогда и ни от кого не завись финансово». Понятное дело, она готовила меня к жизни без нее. Но я и сама такая по натуре.

А что меня ждет с Браем? Какой движ? Хорошо. Допустим. Я выберу его. Учитывая его бешеный жизненный ритм, каково мое место в этих отношениях? Как мы будем взаимодействовать? Во-первых, нужно закончить колледж. Grado Superior. Подумать о будущем. Сейчас я учусь онлайн. Так что диплом о среднем профессиональном образовании в сфере гостиничного бизнеса в следующем году получу. Это дает мне некие преимущества.

Машинально прохожу мраморный атриум. От блеска массивной инсталляции в виде прозрачной масти "пик" 3D слепит глаза.

Допустим, я найду работу в отеле. Допустим, параллельно продолжу профессиональное образование по отельному направлению.

А Брай захочет слетать куда-нибудь потусить на другой конец света. Вот прямо бегу, волосы назад. Брошу все и помчусь за ним. Только чтобы покататься в спорткаре и испытать полет свободы из визуала. Наплевать на работу, которая мне будет давать финансовую независимость?

Качаю головой. Как говорила моя бабуля «Вот и вся любофф».

Нет. Брай — не вариант. Я просто не вижу нас вместе в парадигме «Свобода».

Так что с антигравитацией-свободой-Браем не получится коннекта на равных.

В фойе почему-то много народу. Меня кто-то задевает плечом, но я не обращаю внимания. Продолжаю идти к выходу подышать свежим воздухом.

Значит гравитация-собственник-Айслер? Лучшее обучение, которое, на минуточку, выбрала бы лично я. И именно в том направлении, что мне нравится. И перспектива хорошей работы. Да, я буду знать, что финансирует меня Айс. Но, может быть, смириться? Прикрыться тем, что я в него влюблена и у нас отношения?

Выхожу наружу и резко останавливаюсь перед ступеньками. Когда мы заходили в театр, то я обратила внимание на скульптуру. Вернее, на бюст французского композитора Жюля Массне, как мне ответил Хард. А сейчас я любуюсь зеркальной инсталляцией на площади казино.

Усмехаюсь. Надо же. Так задумалась, что на автомате прошла к другому входу. И даже отсутствие лестницы не заметила.

Осматриваюсь по сторонам. Вдыхаю густой вечерний воздух, пропитанный d'élite. Народу прилично. Подъезжают спорткары и лакшери-авто. Выходит одетая в бренд разносортная публика. В ярких ночных огнях поблескивают драгоценностями и улыбками.

И тут же туристы. С наведенными смартами создают массовость.

Ладно. Пора возвращаться. Прогулка помогла. Расставила точки над «i». Улыбаюсь. Даже при отключенных эмоциях, разум выбрал Айса, не увидев стоящей альтернативы.

— Бесова! Ты ли это! — внезапно слышу знакомый голос и резко оборачиваюсь.

Мне навстречу идет Меланка. Яркое короткое платье, которое я видела сегодня в Gucci. И ее любимые Лабутены. Бросаю взгляд за ее плечо. Красный Феррари ее бойфренда паркуется недалеко от отеля.

— Неожиданно, — улыбаюсь.

— Это точно, — Смеется, поднимаясь по ступенькам.

Приобнимая, чувствую запах ее сладковатого парфюма.

— Шикарно выглядишь.

— Ты тоже.

— Я так понимаю, у тебя кто-то появился?

— Можно и так сказать.

— Ну поздравляю, подруга. — Подмигивает.

Что мне нравится в Меланке — с расспросами не лезет.

— Так вы в казино тусуетесь?

— Не совсем. Здесь проходит частное мероприятие, — уклончиво отвечаю я, и меняю тему: — Ты мне звонила пару дней назад. Прости. Была занята. Надеюсь, ничего срочного…

— Ну хорошо ты была занята, — подмигивает Меланка. — Одобряю. Сам Бог велел не отвлекаться.

— Мелаша, — смешливо качаю головой.

— Может встретимся завтра? Вы в каком отеле остановились?

— Мы не в отеле.

— Оу… У вас тут своя недвижимость… — заигрывает бровями, но, опять-таки, вопросов не задает.

Кстати, попала в цель. Я слышала краем уха, как Петер отдавал распоряжения по поводу виллы на Кап-Ферра.

— А мы здесь, — она кивает на Отель де Пари рядом с казино. Сегодня днем с Ибицы прилетели. Давай завтра созвонимся. Встретимся.

— Созвонимся, — неопределенно соглашаюсь я, хотя понятия не имею о своих планах. — Рада нашей неожиданной встрече. — Искренне. Появление Мелаши снизило градус напряжения.

— Кстати! Насчет неожиданной встречи. Знаешь с кем я недавно обедала на Ибице? С Бобом и Ким.

— Ты имеешь в виду наши бывшие боссы…

— Ну да. И Ким интересовалась тобой. Я поэтому и звонила тебе.

— Мной? — удивленно.

— Короче. Помнишь, я тебе в Банусе рассказывала. Они развернулись по полной.

— Ну да. Помню.

— Так вот. У них прямо пошел бизнес. Как по маслу. Штат генераторов расширяется только так. Продают членство в «клубах отдыха» на резортах, как горячие пирожки. Открыли новые направления. Ибица — Вена — Макао — Пхукет — Мельбурн. И планируют Штаты.

— Ого… Развернулись. Прямо почти кругосветка.

— Так и я об этом же.

— Так. Хорошо. А мной интересовались…

— Они ищут толковых фоллоу-апперов, OPC-ишек, тио-шек, REP-ов, менеджеров. Обязательное условие — знание языков и мобильность. — Завершает она мою мысль. — Ну сама понимаешь. Сопровождение клиентов. Базирование в тур. центрах. Частичный фриланс.

— Со знанием языков… — задумчиво.

— Ну да. У тебя с языками как раз все норм. Тем более немецкий и испанский. Как раз по их направлениям. И продажи ты хорошие делала. К тому же, честная. На карман не положишь в обход компании. Не мухлевщица. В общем, всем нужны проверенные свои люди.

— Это да… — продолжаю крутить новую мысль со всех сторон.

— И основное — ты мобильная. — Пауза. — Ну, была. Сейчас-то тебе это не актуально. — Рассматривает мое красное Versace.

— Неактуально… — зависаю. — Ты сказала “частичный фриланс”.

— Ну да. Насколько знаю, некоторые девочки на него перешли в связи с расширением.

— А что по деньгам? — задумчиво.

— Ну они хорошо поднялись. Разговаривала с Наоми — не жалуется. Подняли и оклад, и комиссию. Ой да, и Ким хвасталась, что будут активно практиковать перемещение успешных менеджеров между отелями для обмена опытом и поддержания единых стандартов.

— Значит, есть перспективы роста. — Задумчиво. — А образование нужно на более высокую позицию?

— Не знаю. Думаешь, важно?

— Когда я устраивалась в «Royal Holidays», интересовались не только опытом, но и образованием. И это невысокие вакансии. На фронт-офис. И то, что я на тот момент уже начала онлайн обучение в колледже на отельном бизнесе, сыграло свою роль.

— Естественно. Пять звезд. Гольф-клуб. Казино. Своя сеть отелей. Туда без опыта и хорошего резюме не попадешь.

— И не забывай о вечном испанском кумовстве даже в международниках… — добавляю.

Прежде чем устроиться в Роял, я прошла еще пару собеседований в других отелях, которым требовался персонал. И каждый раз мимо. Предлагали вакансию в SPA за стойку или продавца в бутике гольф-клуба. От чего я отказалась.

— У Ким те же координаты в Тимсе?

— Да. Те же. А ты заинтересовалась? — удивленно.

— Пока думаю.

Смотрит на мой прикид.

— У тебя с твоим проблемы в отношениях, что ли? — тянет гласные.

Логичный вопрос.

— Нет. Никаких проблем. Просто не люблю зависеть финансово.

Усмехается.

— Бесова, ты в своем репертуаре. На тебе аутфит не на одну штуку евро. А ты хочешь устроиться на адову работу.

— У каждого свои недостатки. — Иронично.

— Слушай… А у тебя получится? — скептически. — Там нужно быть мобильной. Вспомни, как мы REP-ами отжигали по всей Андалусии. То в Гранаду в Альгамбру, то в Кадис в бодеги хереса. А тут все помасштабнее. Сеогодня ты в Вене, через пару недель в Макао, а через месяц тебя вызовут на Ибицу. Твой разве не будет против?

Опускаю взгляд. Смотря кто этот «мой».

Слышу оклик от бойфренда Меланки, и та, бросив «на созвоне», скрывается в недрах казино.

Я же зависаю. Понимаю, что мне даже не нужно выходить на связь с Ким. Я получу работу. Такую, чтобы можно было колесить по всем направлениям. Особенно, при частичном фрилансе. Вот и альтернатива Айсу. Парадигма с Браем. При которой я не буду якорем привязана к одному месту. У меня будет возможность работать по всему миру, самой зарабатывать деньги и учиться онлайн. Взаимодействуя с Браем.

— Сеньорита Бесова, — прерывает поток мыслей спокойный голос Виго, и я оборачиваюсь. — Мероприятие подходит к концу. Машина на яхту уже подана.

Иду вслед за Виго. Сердце колотится от волнения. Виски сжимает. От напряга в голове шумит. Но мысль продолжает работать, как бешеная белка. Отчетливо вижу два пути развития.

Под крылом Айса. И под девизом «я сама» во взаимодействии с Браем. Приблизительно предполагаю в каком взаимодействии. Я видела его в визуале прошлого Брая.

Хмурюсь. Странная ситуация, когда знаешь, что тебя ждет впереди. Я бы назвала ее ситуацией девианта. Казалось бы, можно надеяться, что Айс примет мой выбор и дождется меня. Что позволит мне не вступать в контакт с другим. Но я понимаю, что этот путь мне дан именно с Браем. Я не могу смешать две эти дороги. Или соединить. Они как два противоположных вектора. И это злит. Смотрю на красное кольцо злости. Не зря надела.

Но как бы я ни злилась, понимаю — кто владеет информацией, тот владеет миром. Если я откажу Браю, то у меня не получится с этим путем развития. Обязательно что-то случится. В этом и заключается горе от ума.

Тру висок. Там воспаленной веной пульсирует еще одна мысль. И она основная.

Я стою на пороге выбора. Прежде всего для СЕБЯ. Да, в обоих уравнениях обязательно присутствует мужчина. Это как обязательное условие. Но в первую очередь я выбираю СВОЙ путь развития рядом с одним из них. Уж если Ктулху поставил меня перед выбором.

Роллс Ройс уже стоит у дороги. Ждет. Правда, Айса еще нет. Поэтому в салон не сажусь. Жду. Отмечаю, что вокруг никого. Ночь укутывает свежестью.

— Вы сказали, что мероприятие закончилось… — отвлекаюсь на простые вещи. — Думала, здесь будет столпотворение машин.

— Все перешли играть в казино.

Логичное завершение корпоратива. И я очень рада, что сейчас мы возвращаемся на яхту. Улыбаться и поддерживать светский треп совершенно не хочется. Просто не в состоянии.

Кручу смарт в руке и мысль в голове. Она занозой не дает покоя. При всей информированности не хватает конкретики. Активирую экран. Устанавливаю приложение Teams и ищу в своем профиле координаты бывших боссов.

Боб с Ким всегда вели демократическую политику в отношении персонала. Несмотря на руководящие позиции, были на дружеской ноте с подчиненными.

Время позднее. На аватарке обоих горит желтая галочка — статус «away».

Пишу сообщение Ким. Сегодня вряд ли, но завтра прочтет, и мы законнектимся.

Однако не успеваю вернуть смарт в клатч, как раздаются позывные Тимс.

— It's goog that you got in touch [хорошо, что ты вышла на связь]. — Голос британки все такой же звонкий с ярким ливерпульским акцентом.

— Надеюсь не побеспокоила в позднее время.

— "Веселье" только начинается… — иронично, а я поднимаюсь по лестнице на террасу, отходя все дальше и дальше от машины.

— Я только что разговаривала с Меланией… — не уточняю, что в Монако, как и не включаю камеру. — Она сказала, что ты мной интересовалась.

— Отлично. Тогда в курс дела вводить не нужно. Времени в обрез. Я сейчас по дороге в аэропорт…

— Мне связаться с эйчаром? — Все-таки отвлекла.

— Quite the opposite. Как раз есть время. В эйчаре нет необходимости. Мы тебя знаем от и до.

Верю, что знают. Хоть и проработала недолго. В таком бизнесе нужно быть тонким психологом и хорошо читать людей.

— Как ты смотришь на то, чтобы поработать в новом направлении?

Все происходит быстрее, чем я думала.

— На какую вакансию я могу претендовать?

— У нас клиенты косяками, а REP-ов не хвататет. На cold и hot-line. Девочки зашиваются. Впору вспомнить свою молодость. Стартуй с этой позиции.

— Мне нравится это «стартуй». Значит, есть перспектива роста.

— Даже не сомневайся. Планируем несколько проектов, связанных с туризмом и недвижимостью. Повысим до директора. В любом случае, тебе нужно покрутиться пару месяцев в реалиях новых курортов. Узнать специфику того же Макао и Мельбурна.

Чувствую, как ее активный настрой передается и мне.

— Да. Это специфично. Salary?

— Оклад в полтора раза выше плюс повышенная комиссия.

Для начала неплохо.

— Проезд и проживание… — спрашиваю на всякий случай. Хотя знаю, что подобные компании всегда берут все расходы на себя.

— Как обычно, за наш счет. В общем, не тяни резину и приезжай. Я сейчас вылетаю в Макао, а следом в Сингапур. И мне нужны толковые люди.

— Еще одно направление? — Все больше заряжаюсь ее энергией.

— Еду разбираться насчет джанкет-туров. — Недовольно. [игровой туризм за чужой счет. Казино или джанкет-оператор оплачивает игроку проезд от определенной точки до казино, а также проживание и питание.]

— Это же я предлагала! Помню, ранее ты не хотела этим заниматься. — Усмехаюсь.

— Я и сейчас не хочу. Но Боба заинтересовала твоя идея... Так. Я уже подъезжаю к аэропорту. Сейчас скину контракт и локацию. Если согласна, жду тебя в Сингапуре уже вчера.

— Быстро. Сразу в обойму.

— Как и всегда. У нас по-другому не бывает. Stay in touch.

Опускаю смарт и возвращаюсь к машине. Айс пока не подошел. Виго стоит у капота. Возможно, и слышал краем уха наш разговор. Но я и не делаю из разговора большой тайны. Уже садясь в салон, получаю от юристов файл с контрактом. Он, собственно, типовой. С частичным фрилансом. Что тоже на руку.

«Мы будем активно практиковать перемещение успешных менеджеров между отелями для обмена опытом и поддержания единых стандартов… Повысим до директора…» — эхом отдаются ее слова.

В массивном проеме появляется фигура Айслера, и я непроизвольно улыбаюсь его появлению. За короткое время он стал для меня родным. Его голос. Его походка, его манера класть красивую мужскую кисть на подлокотник.

Несмотря на хаос, творящийся вокруг меня, он остался константой. Если бы не события последних двух дней, сейчас я бы думала о ночном полете на тримаране, о черном паруснике Суперионе и о морской вселенной. Нашей персональной.

И я в очередной раз злюсь на Ктулху, на себя, на гребанный выбор, который я должна сделать.

Прячу эмоцию. Интересно, он знает о том, что сейчас со мной творится?

Садится в салон. Кладет руку на подлкотник. Смотрит на меня.

— Как корпоратив? — его голос, как и аромат, обволакивают. Перебивая запах амириса и кедра салона Роллс Ройса.

— На высшем уровне.

Машина аккуратно трогается с места, Айслер переключает внимание на телефон. А я понимаю, что нужно принять какой-то выбор. И не могу.

От напряга в голове шумит. В висках пульсирует. Грудь сдавливает неизбежностью до физической боли.

— Мне не нравится твое состояние… — внезапно.

Поворачиваюсь к нему. Мониторит смарт. Что-то печатает. Выглядит спокойным.

— Немного устала.

— Не лукавь. Ты не можешь принять решение. — Не отрываясь от смарта.

Зависаю. Где-то на подкорке догадывалась, что он обо всем осведомлен, но сердце начинает выстукивать неровный ритм.

— Ты знаешь…

Молчит. Не отрицает. Конечно он знал, что Брай внезапно, можно сказать в последнюю минуту, мной заинтересовался и выдвинул альтернативу. Как и знает о моем состоянии «витязя на распутье». Но не влезал в процесс принятия решения. Отошел в сторону. Ждал. Как и с Давидом.

— Вопрос в другом. — Выключает экран смарта. Переводит спокойный взгляд на меня. — Твои действия.

— Мне предложили работу. Она сопряжена с частыми поездками. И если я соглашусь, то уже завтра должна буду вылететь в Сингапур.

Молчит. Ждет продолжения.

— Если я соглашусь на эту работу, ты останешься со мной? — понимаю, что глупо. Но все же спрашиваю. Цепляюсь за эту надежду исполнения желаний. По-прежнему хочу верить в сказку совместимости противоположных векторов.

— Ты хочешь, чтобы я был тем, кем не являюсь.

Резонно. Я даже представить себе не могу наше взаимодействие с таким рассинхроном и не только в тайминге. Хотела бы парировать, что я не хочу быть тем, кем я не являюсь. Но это не так. Во мне есть частица гравитации. А значит, я могу остаться с ним и чувствовать себя комфортно.

— Да. Это невозможно.

В салоне наступает тишина. Ватная. Нехорошая. Вновь давящая грузом неизбежности. Айслер откинул голову назад. Закрыл глаза. Но не спит.

— Если… — формулирую мысль сквозь шум в ушах. — Если я выберу другой сценарий, но потом захочу вернуться…

— Нет. — безэмоционально. Тихо.

И я ждала такого ответа. Понимаю. Что после я уже буду не его Мией. Но несмотря на логику, грудь больно сдавливает.

Роллс-ройс заезжает на причал. Останавливается у трапа. В свете ксеноновой подсветки Ледника поблескивает статуэтка богини Ники на капоте. Дух экстаза. Как ее называют. Олицетворение совершенства. Но сейчас, склонившись, она будто ожидает моего решения.

Айслер, как и прежде, кладет ладонь на мою спину, отчего по ней проходит ток. И я ступаю на трап Ледника. Тот все ещё мне благоволит. Принимает. Укутывает холодным теплом и заботой. Но ключевое здесь «все еще». Все будет зависеть от моего выбора. Потому что пойдя по противоположному вектору, я стану для него инородной.

Садимся в лифт. Хард нажимает на свой этаж и следом на мой. Едем молча.

— У тебя есть время до утра, чтобы принять решение, — спокойным тоном говорит он и выходит на уровне капитанской рубки, оставляя меня перед выбором.

— Дамы и господа, наш самолет приземлился в аэропорту Сингапура. Просьба не вставать со своих мест до полной остановки двигателей…

Разминаю шею.

Перелет был долгий, сложный, и не только физически. Морально. Я понимала, что прыгаю в неизвестность. Единственное, что у меня было — это визуалы, анализ ситуации и мой личный план. Именно он и перевесил в сторону неизвестности.

Голова чугунная. За весь полет с пересадками, который длился почти сутки я лишь только пару раз погружалась в дрему. А учитывая, что до поездки я не сомкнула глаз, принимая решение, сейчас я пребывала в состоянии нестояния, как любили говорить мои коллеги.

Встаю со своего кресла. Сумку и чемодан сдала в багаж, так что кроме ручной клади ничего. На автомате улыбаясь, прощаюсь с бортпроводницей, выхожу вместе с другими пассажирами из самолета и следую по зеленому коридору в иммиграционный контроль.

В Сингапуре уже ночь. Но спать не хочется ни сейчас, ни тогда. Каждый раз, едва я закрывала глаза, передо мной вставал образ Айса и его выражение лица. В нем прослеживалась эмоция. Нет. Это была не обида. Он не говорил, что у меня не получится. Скорее, он воспринял мой уход, как разочарование. И я не сердилась за это. Потому что чувствовала, будто я его предаю. Он не заслужил предательства.

— Вы заполняли SGAC [Singapore Arrival Card — электронная карта прибытия]? — отвлекает меня голос таможенника.

— Да. Но больше суток назад. — Переключаюсь на реальность.

Вежливо, но сдержанно улыбаюсь. Именно от иммиграционного офицера зависит срок моего пребывание в стране. И не только срок. А вообще пребывание. Если ему что-то не понравится, то могут и завернуть. Воспринимаю эту задержку, как некий тест. Если с SGAC проблемы, или меня завернут или ограничат срок, значит, что-то делаю не так.

Находит в базе мой реквест. Долго рассматривает. Тянет паузу. Спецом. Чтобы заставить меня понервничать и посмотреть на мои реакции.

Бросает на меня внимательный взгляд. Намеренно оделась построже. Выбрала business casual. Никаких голых ног и яркого макияжа. Волосы в тугой хвост. Потому что молодых девушек, тем более привлекательных блондинок, тоже могут завернуть. Приняв их за проституток. На этот счет мне были даны инструкции позвонить юристу, который сопровождал Ким в Макао. И я так и сделаю в крайнем случае. Но сейчас попробую разобраться сама.

— Нужно было подать в течение трех дней… — сторожится.

— Приношу извинения, офицер. — Вежливо. Но не заискиваю. — Раньше не было возможности.

— Почему?

Мысль приходит быстро. Даже не напрягаюсь.

— Заменяю заболевшего переводчика с немецкого и испанского.

— Такая молодая и уже переводчик?

— Hablo Español y Alemán con fluidez. Si necesita un traductor, puedo ayudarle, — эту же фразу, что я говорю свободно, повторяю на немецком и на всякий случай на французском.

Тот кивает, и ставит визу. На 90 дней.

Благодарно улыбаясь, вновь сливаюсь с толпой и иду за багажом.

Но мысль продолжает крутиться в унисон багажной карусели, где я высматриваю свои чемоданы.

Рискован ли мой план? Да.

С одной стороны — я теряла Айса.

С другой — свою уверенность, что смогу чего-то добиться сама.

Но я должна попробовать. Иначе не прощу себе.

Сердце вновь сжимается от боли расставания. Вспоминаю наше прощание. Ну, как прощание. После бранча, к Айслеру прибыл Льежуа со швейцарским банкиром, и они уехали на очередную бизнес-встречу. Но прежде чем покинуть Ледник, он посмотрел вверх на палубу, где я провожала его взглядом. Его лицо ничего не выражало, но я понимала — он со мной попрощался.

Вновь накатывает волна боли и я сжимаю челюсти. Гашу желание расплакаться.

Пока наблюдаю за лентой, достаю свой старенький смарт и быстро активирую WhatsApp. Нахожу профиль Ким.

— Я уже приземлилась.

— Perfect. Тебя встретит наш водитель. Я прилетаю из Макао через полчаса. Дождись меня. Можешь посидеть в машине или в кофе-шоп.

— Ок.

Нет смысла гонять машину. Тем более мыслей столько, что за год не передумать. Нужно подготовиться к разговору.

Наконец вижу свой багаж. Хватаюсь за большую сумку. Стаскиваю с ленты. Улыбчивый иностранец смотрит на меня с немым вопросом «помочь?», но я качаю головой и сама ставлю ее на тележку.

Выхожу в зал ожидания. Толкаю тележку со своим скарбом. Оборачиваюсь. Странное чувство. Будто прошла точку невозврата. Но это не значит, что моя эмоциональная нить к Айсу оборвалась. Нет. Она тянет к нему. Мне по-прежнему больно. И на грудь давит кирпич.

Настолько сильно, что меня даже не впечатляет ни огромный аэропорт, ни футуристический антураж, ни радость встречающих. Не ищу в толпе улыбающихся лиц, знакомое. В темных очках. О Брае даже не думаю. Понятия не имею, каким образом и когда состоится наша встреча.

Вижу у ограждения невысокого азиата в отглаженной рубашке с табличкой. Подхожу к нему. Любезно улыбаюсь, пока он забирает мой багаж. Здороваюсь. Обмениваемся любезностями, но все делаю на автомате.

— Вы подождете прилета миссис Уилмор в машине или в кафе?

— Пожалуй, я прогуляюсь. Буду на телефоне.

Пока сижу за столиком и пью эспрессо, просматриваю информацию по направлениям, в которых буду работать… Но иногда осматриваюсь по сторонам. Нет. Третьего глаза Брая, как на ауке в казино, не чувствую. И это хорошо.

Возможно, он дал мне время, чтобы я адаптировалась к новым условиям. Мелькала мысль, что эту работу мне подсунула семья Брая или он сам, а значит, играли нечестно. Но нет. Звонок от Мелашки поступил еще в ту пору, когда мы шли на Леднике к порту Эркюль. Брай не то что мной не интересовался. Он даже не планировал это делать.

От мыслей отвлекает пришедшее сообщение. Надо идти. Приземлилась Ким.

Мне нравится, что все происходит быстро. С места и сразу в обойму. Меньше времени на рефлексию.

Выхожу из аэропорта. Меня тут же окутывает густой влагой. Неподалеку стоят два авто премиум класса.

Ким общается с мужчиной. Я с ним незнакома, но догадываюсь, что это юрист. Он садится в машину и уезжает, чтобы не тормозить движение, а я подхожу к своей начальнице.

— Святые угодники, Мия. Шикарно выглядишь! — улыбается во все тридцать два, пока водитель пытается запихнуть ее багаж.

Невысокая шатенка с густым каре и яркой красивой улыбкой пожимает мне руку, но глаза сканируют, как рентген. Надеюсь, я качественно прячу свой раздрай за приветливой улыбкой.

— Ты тоже. Мне кажется, или ты похудела?

Внешний вид и фигура всегда были ее пунктиком.

— Ты мне льстишь. Но да, я похудела на пару-тройку фунтов.

Садимся на заднее сиденье. В салоне включен климат-контроль, и это радует.

— Святое дерьмо. Как же здесь жарко.

— Согласна. Несмотря на то, что я привыкла к испанскому побережью, здесь париловка.

— Хуже, чем в стим-руме, — соглашается.

Выезжаем в город. Делаю вид, что мне все интересно. Рассматриваю проносящийся мимо ночной мегаполис. Первая разговор не завожу.

— Готова к работе? — слышу ее уставший голос и поворачиваю голову.

— Готова.

— Чувствуешь разницу?

— Отчетливо. Вроде бы и город будущего, но ощущается Азия. Как поездка в Макао и джанкет-туры? — подвожу к теме.

— С Макао туго идет. Там другая публика и атмосфера, — Недовольно кривит уголки пухлых губ. — Джанкеты — не наша тема. Слишком много гемора.

Мысленно киваю. Все идет по плану.

— Почему? — аккуратно. Знаю ответ, но мне нужно вывести разговор в нужное русло.

— Мы продаем клубный отдых. В первую очередь, потому, что это финансовая стабильность клиента. А значит, и наша. Кто наши клиенты? Семейные пары, часто с детьми. Сформировавшиеся привычки отдыха. И мы подбирали соответствующих операторов. Они профилируются на теме семейного отдыха. У нас есть мысль открыть свои турагентства, но с тем же семейным направлением. А джанкеты — это одиночки. Ценители гемблинга. Другой контингент. Хоть и богатый. Специфическое направление. Противоположное нашему.

— Ну Боб это осознает.

— Осознает. Но все равно слишком геморно.

Молчит, но я понимаю, что сделка в Макао не состоялась. А ещё понимаю почему она не состоялась. Во-первых, это направление не нравится самой Ким, я чувствую позвоночником ее сопротивление. Во-вторых, я застолбила эту тему, поэтому у моей начальницы все шло со скрипом.

— Отдай мне это направление. — Тихо, но уверенно.

Именно эта информация перевесила чашу весов в пользу самостоятельности. А еще Визуал. Давний. Из больницы после комы. С Лант, которая зашивалась на работе и была так же несвободна от работодателей.

Идея возникла уже под утро. Когда я отчаянно металась в хаосе. Но едва она сформировалась, все сразу встало на свои места.

— Тебе… — внимательно меня рассматривает.

— Это ведь была моя идея когда-то. Возможно, я смогу ее продвинуть.

Меня на мысль о джанкете когда-то навели сами клиенты. Семейная пара, приезжающая к нам по флай-бай. Причем им нравился именно оффлайн гемблинг, и они сетовали, что у нас нет услуг казино.

— Договорюсь с казино-отелями или просто казино. Вена, Ибица, Мельбурн, Макао. Найду операторов. У тебя все равно нет времени этим заниматься.

Безусловно, джанкетом я не планирую заниматься всю жизнь. Но мне нужно влезть в систему. И это первый шаг.

— Справишься? Молодая ведь. Могут всерьез и не принять.

Об этом я тоже подумала.

— Буду прикрываться нашими юристами. Он и подстрахует, и проконтролирует, если что. Мы же им платим не по часам. В их услуги входит юр. сопровождение. Вот пусть и участвуют в переговорах.

— Юр. сопровождение… — зависает.

— Ну, если не справлюсь, вернусь в REP-ы. Чем ты рискуешь?

Продолжает думать.

Я затаила дыхание. Момент истины. По телефону обсуждать эту идею я посчитала неправильным. И ее задумчивость говорит о моей правоте. Если она откажет, у меня есть другой план. Более сложный, и на него потребуется большие затраты ресурса. Но главное — он есть.

— Ладно. Попробуй. — все же соглашается она. — Боб все равно с меня не слезет, пока не будет результата.

— Хорошо. Тогда начну с…

— Поступим так, — обрывает на полуслове. — Завтра у меня встреча с представителями Марина Резортс [изменено]. Спустишься на встречу со мной. Она не касается джанкетов, но если получится договориться в нашу пользу, садись на эту тему.

— Deal. [договорились разговорное]

Подъезжаем к знаменитому отелю. Рассматриваю тень от корабля, который подпирают три башни.

Что ж. Сегодня мне предстоит еще одна бессонная ночь. Но на этот раз это уже не метание. А начало нового пути. Пути к моей самостоятельности. Да. Все будет не сразу. Но, как любила говорить моя бабушка, «Москва не сразу строилась». Волнуюсь ли я? Да. До дрожи. До холода по спине. Но у меня должно получиться. Слишком дорого я заплатила за сценарий «Я сама».

Вот уже час мы обсуждаем условия комитмента и пытаемся скинуть цену с представителями Марина-резорт.

Ким с юристом продолжает прессовать их выгодными условиями поставки клиентов, а коммерческий директор вместе с GM, мистером Вонг, иногда посматривает на меня.

Строгий костюм и прическа придают мне солидности, консилер хорошо прячет круги под глазами от недосыпа. Но воспринимают ли меня всерьез? Скорее нет, чем да. Пока он видит во мне лишь красивое приложение к нашей честной компании.

— Мы бы хотели предложить еще один вид сотрудничества. — Вступаю я в разговор, едва Ким получает свою долю комитмента. — Джанкет.

GM, мистер Вонг, переключает внимание на меня.

— У нас хорошо налажен этот бизнес. Наше казино предоставляет джанкет для клиентов.

— Мы бы могли предлагать готовые джанкет-пакеты или кастомизировать тур под клиента. К тому же в странах, где игры запрещены или носят полулегальный характер, нам, как оператору, удобнее оформлять поездку, как туристический пакет.

— Мы подумаем.

Ну нет, дорогой. Это не ответ. Продолжаю прессовать уверенным тоном.

— Сейчас, на фоне растущих онлайн операторов потребность выезжать из дома, чтобы сыграть в рулетку или покер, значительно снизилось. Наземные казино конкурируют с онлайн-операторами. И ощутимо. Последних становится все больше. Но. У нас есть одно большое преимущество.

— Какое? — Вонг сидит в кресле, слегка раскачиваясь, как кот на хвосте.

— Мы не ограничиваем джанкет-пакет игрой в казино, как ваша услуга. Мы используем более широкий спектр возможностей. Прежде всего — это турпоездка, с посещением игорного клуба.

— Значит, клиент будет проводить меньше времени в казино. — Парирует.

Улыбаюсь. Слабое оправдание.

— Клиент в любом случае оставит депозит в казино. В этом суть джанкета.

— Вы уверены, что клиент, ориентированный на гемблинг, захочет большего?

— Уверена. Потому что наш клиент — это не лудоман. И предлагаемая нами услуга масштабирует охват клиентуры. Мы продаем не «яркие эмоции», и не «туры».

— Разве? — скептически.

— Абсолютно. — Уверенно. — Оставим громкие слоганы для конференций и семинаров для турагентств.

— Тогда что вы предлагаете, как не «яркие эмоции»?

— Мы предлагаем решение проблемы клиента — как провести время. Не только за игровым столом, а расширяя его возможности. С целью вернуть его в вашу страну, в ваш отель и казино в будущем.

Вонг скользит по мне заинтересованным взглядом. Что ж. Кажется, я перестала олицетворять для него красивое приложение, а превратилась в единицу, способную принести дополнительную прибыль его бизнесу. А значит, достучалась до него.

— Мне нужна детализация.

— В презентации… — Как только я приняла решение идти по пути «я сама», начала готовить и план.

Через час мы выходим из конференц-зала с готовым предложением о сотрудничестве.

— А у тебя хорошо получается, — отмечает Ким, пока мы идем к лифту. — Уверенный взгляд. Твердый голос. Обоснованные ответы.

Задумчиво киваю.

— А что с настроением? Думала, ты будешь прыгать от радости.

— Думаешь, они сами приняли решение по джанкету?

— В смысле? — удивленно.

— Прежде чем сказать «да», они уходили в кабинет GM. С кем-то созванивались. Совещались.

— Обычная практика. Созванивались с руководством… — пожимает плечами Ким. — Не пойму, чем ты недовольна. Такие люди как Вонг контракты за красивые глаза не дарят. Хотя ты определенно ему понравилась. Но. Они умеют отделять личное от бизнеса.

— Надеюсь, я была достаточно убедительна…

— Мия, не разочаровывай меня. — Уголки пухлых губ ползут вниз. — Ты же знаешь, не люблю, когда люди набивают себе цену или ломаются.

Чертов Ктулху. Она меня неправильно поняла. Моя задумчивость обоснована. Но объяснить Ким я вряд ли смогу.

— Я не напрашиваюсь на комплименты.

— Ты шикарно провела презентацию. Закрыла все темы, которые вызывали у них сомнения. А теперь ты стоишь и говоришь, что была недостаточно убедительна. Набиваться на дополнительные бонусы некрасиво…

— Не хотела тебя обидеть… — Прерываю ее справедливые замечания. — Больше суток не спала. Психика дает сбой. Значит, я могу забирать это направление? — меняю тему.

— Забирай. Мы исполняем свои обещания. — Сбавляя обороты.

Что мне нравится в Ким, она быстро умеет переключиться в нужное русло.

— Мне помочь с клиентами?

— Нет. Сегодня подъедет ещё стаф. Вылетай с нашим юристом в Макао. Закроешь тему с WYNN. Заодно договоришься о комитменте. Если сделка состоится, откроем офис и там. Но предупреждаю, там акулы позубастее сидят.

— Ну что ж, поработаю стоматологом…

Пока в своем номере сортирую вещи, что с собой взять в короткий бизнес-трип, мысль продолжает работать.

Я не на пустом месте задавала странные вопросы.

Под утро от усталости я провалилась в дрему и мне приснился странный сон. Очень. Я вновь видела колибри. Но уже не на грациозной мужской руке. А на кольцах семи грехов, которые мне подарил Айс и которые я оставила в его спальне вместе со всеми покупками.

Кольца яркими вкраплениями виднелись на гладкой поверхности пространства Айслера. То, которое с черным солнцем и состоящее из суперионного льда. Колибри глайдером парила в темной гравитации Харда. Поднималась над ледниками и опускалась в низины. Проносилась мимо светящихся глифов. Перелетая с кольца на кольцо.

Я так и не поняла, к чему этот сон. Потому что присутствие Айса не чувствую. Не думаю, что он повторит схему, которую планировал в Шанхае, чтобы вернуть меня. Брай не Давид. Айс не скрывал своего разочарования. Будто приняв решение не в его пользу, я стала ему чужой. Да и Ким была права. Вонга определенно заинтересовал мой проект.

К тому же с Айсом мы расставили все точки над «i» за бранчем. Да. Это был короткий разговор, но с Хардом других не бывает. Не в его характере разводить демагогию. Я сказала о своем решении и желании попробовать свои собственные силы, и он, коротко кивнув, принял его. Без вопросов и уговоров остаться.

Скорее этот сон — глиф на моей спине, часть моей сути гравитации, все ещё с Айсом. В его пространстве. Пока я не активировалась и полностью не встала на поток свободы.

Что-то типа фантомных болей. Когда какой-то частицы тебя уже нет, но ты продолжаешь ее чувствовать.

От мыслей меня отвлекает стук в дверь — на пороге стоит юрист. Мистер Патель. Британец индийского происхождения в очках. Наши номера рядом, поэтому не удивлена.

— Ну что, Мия, готова лететь в Макао?

— Готова.

Выхожу в коридор, тяну за собой чемодан на колесах, создающих трение на мягком ковролине.

— Не напрягает такая частая смена локаций?

— Just the opposite. [Наоборот]

И это правда. Чувствую, как во мне просыпается азарт. Попробовав на язык вкус первой победы, я ловлю интерес побороться с очередной зубастой акулой и добиться поставленных целей собственными силами.

Вот уже полчаса я пытаюсь выбить для нас хорошие условия сделки в кабинете GM мистера Ли. Седовласый китаец лет 60 внимательно меня слушает, но будто чем-то напряжен и иногда посматривает на часы.

Расстраивает ли меня такое отношение? Нет. Я не ждала, что меня встретят с распростертыми объятиями и сразу подпишут контракт. С Пателем мы договорились — говорить буду я. Но если мне потребуется помощь или я буду плавать в какой-либо теме, я подам знак. Поправлю манжет блузки или поверну планшет. Однако очень надеюсь, что справлюсь сама, несмотря на возраст. Как говорится, встречают по одежке, а провожают по уму.

— И все таки, давайте рассмотрим комитмент на более выгодных для нас условиях.

— Если хотите, возьмите элотмент.

Улыбаюсь. Но это, скорее, оскал.

— Все присутствующие понимают, что мягкий блок невыгоден для продавцов клубного отдыха. Нам нужен жесткий блок с выкупом номеров.

— Вы требуете очень большой скидки. Зачем нам работать себе в убыток?

В убыток себе они не работают. Юрист немного ввел меня в курс дела, да и я проштудировала кучу инфы и не зря учусь в колледже, чтобы видеть систему изнутри. Но GM то ли пошел на принцип, то ли его беспокоит что-то другое. Человеческий фактор, чертов Ктулху.

На секунду зависаю, перебирая варианты стратегий. Но меня отвлекают. В кабинет кто-то заходит без стука, и я оборачиваюсь. К Ли направляется высокий азиат лет тридцати. Если бы я была китаянкой, то назвала бы его смазливым. Чем-то он напоминает какого-то корейского актера из K-pop. Судя по уверенной походке и заискивающей позе Ли, сомнений в субординации нет. Молодой разговаривает с Ли, как с прислугой.

Они заводят разговор по-китайски, незнакомец чем-то недоволен, отчитывает генерального менеджера, будто тот в чем-то облажался, но на нас внимания не обращает. Если не считать секундного безразличного взгляда на меня, можно с уверенностью сказать — мы с Пателем для него не существуем. Радует одно — теперь хотя бы понято, отчего напрягался Ли.

Ожидаю, что незнакомец наконец-то уйдет. Но нет. Садится на широкий черный диван в зоне отдыха и, не обращая внимания на наши переговоры, погружается в смарт.

— Продолжайте, мисс Бесова, — тем временем говорит Ли, и его голос становится ещё более напряженным. Очень надеюсь, что его терки с молодым никак не повлияют на исход нашей беседы.

Стараясь не обращать внимание на постороннего, вновь включаюсь в беседу.

— Давайте поступим так. Мы заключим в дополнение к основному сегодняшнему соглашению договор о намерениях на ещё один сезон…

За четыре часа полёта в Макао я много беседовала с юристом и расспрашивала о разных кейсах сотрудничества. И это один из них. Он фиксирует предварительные договоренности и взаимное желание заключить основной договор в будущем.

— У нас сезон, можно сказать, круглый год. — Парирует Ли.

Об этом мне известно, но если он отреагировал, значит, зацепило. Можно продолжать.

— Значит, на год.

Чистой воды импровизация. И мне может влететь. Так как мы обязуемся в течение еще одного года гнать туристов только в их резорт в Макао. Но на этапе раскрутки клубных продаж мы ничего не теряем.

— На три года.

Все таки зацепился. Работаем.

— На два и с учетом джанкет туров.

— Значит вы еще и этим видом деятельности занимаетесь…

— Да. Мы многопрофильная компания.

— У нас раскручен джанкет. Зачем нам посредники?

Набиваешь цену, уважаемый мистер Ли.

— Принимая во внимание факт, что в Китае запрещены азартные игры, вы ориентированы на азиатский рынок. Мы предлагаем вам расширить сегмент. А после ужесточения китайских законов в отношении джанкете, после которого многие агенты ушли с этого рынка, вам выгодно сотрудничество.

В кабинете повисает тишина. Ли иногда посматривает в зону отдыха на не обращающего на нас внимание молодого азиата, и я мысленно кривлюсь. Его присутствие определено мешает закрыть сделку.

— Вы хорошо подготовились ко встрече, мисс Бесова. — внезапно.

— Было бы проявлением неуважения с моей стороны прийти неподготовленной на встречу к такому профи, как вы.

— И дипломат хороший, — мелькает подобие улыбки.

— Я бы предпочла комплименту ваш положительный ответ.

Поправляю рукав, чтобы Патель дожал Ли, и тот выходит на передний план.

— Мы можем рассчитывать на сотрудничество? — включается он в разговор.

— Мне нужно посоветоваться с директором казино.

— Как долго нам ждать ответа? — берет Патель инициативу на себя.

— Недолго.

Ответ не настораживает. В Марине Резортс тоже совещались с коллегами. Но меня напрягает молодой азиат, сидящий в зоне отдыха у водопада по стеклу.

— В высланном нами предложении есть QR-код на данные нашей компании и моей цифровой визитки. Будем ждать звонка.

Выходим из кабинета и направляемся к лифту по широкому коридору, устланному ярким дорогим ковром.

— Что думаете? — смотрю на юриста, пряча нервный вайб.

— Ты сработала профессионально.

— Чувствуется, что будет «но».

— Нужно подождать, — задумчиво.

— А кто этот молодой азиат?

— Сын владельца сети азиатской ветви резортов WINN [изменено]. Мистера Дэна.

— Теперь понятно, почему Ли так нервничал. Его отчитали как мальчишку. Даже на нас не посмотрели.

— Дэну определенно было, что сказать Ли. — Соглашается и мы заходим в лифт.

— Этому Дэну на нас конечно плевать. Но боюсь, что сейчас накрутит Ли и сработает человеческие фактор. Попались под горячую руку. Будет обидно, если нам откажут.

Патель не отвечает, будто о чем-то задумался, но скользит внимательно по моему лицу.

— Думаю, мы заключим договор, — наконец резюмирует он.

— Мне бы вашу уверенность.

Выхожу этажом ниже и иду к своей двери по коричневому холлу. Время начало девятого — в планах заказать ужин, немного поработать и спать.

Сбросив каблуки у двери, прохожу в уютный номер и, чувствуя пятками мягкий клетчатый ковролин, направляюсь к окну. Распускаю тугой узел и волосы тяжелой копной падают вниз. Разминаю шею. Усталость давит на плечи. Но я рада этой загруженности. На рефлексию уже не хватает ни сил, ни времени.

Смотрю на вечерний город, раскинувшийся внизу. Китайский Лас-Вегас. Яркий, шумный. Никогда не спит. А мысль продолжает работать. Сеть отелей WINN считается одной из самых престижных в мире. Не хуже Marriott. С ними нужно наладить контакт во что бы то ни стало.

Внезапно комнату заполняет трель гостиничного телефона. Звон такой громкий и настойчивый, что от неожиданности я вздрагиваю.

— Интересно, кто это… — тороплюсь поднять трубку.

— Добрый вечер, мисс Бесова, — слышится голос GM.

— Добрый вечер, мистер Ли. — Усталость как рукой снимает. Очень надеюсь, что он позвонил с ответом. — Мы можем рассчитывать на сотрудничество?

— Мистер Дэн хотел пригласить вас на мероприятие, проходящее в одном из закрытых павильонов нашего отеля. — Внезапно.

— Какое мероприятие? — удивленно.

— Юбилей одного из девелоперов нашего отельного комплекса.

— Зачем? — непонимающе.

— Можете напрямую обсудить условия сотрудничества с мистером Дэном.

Мысль начинает работать с удвоенной скоростью, и то, что вырисовывается, мне совершенно не нравится.

Позвоночник начинает гореть, чувствуя неладное. Почему Ли позвонил именно мне, а не Пателю, который дал ему свою электронную визитку? И откуда он знает, где мы поселились? Нет. Откуда знает — можно догадаться. Но зачем суетиться лишний раз, когда под рукой телефон нашего юриста.

— Я передам мистер Пателю, и он встретится с мистером Дэном, когда вы скажете… — делаю проверочный шаг.

— Нет. Без мистера Пателя. Мистер Дэн приглашает только вас.

Устало сдавливаю переносицу. Теперь понятен задумчивый взгляд Пателя. В отличие от меня, он вычислил, что я понравилась Дэну.

— К сожалению, я не взяла соответствующего наряда.

Вру. Так как знаю еще по работе REP-ом — в поездке в любых ситуациях нужно иметь пусть не вечернее, но хотя бы коктейльное платье. Вдруг клиенты потащат на вечеринку или в гламурный ресторан.

— Мы бы могли встретиться в рабочее время, чтобы обсудить условия сотрудничества. Скажите куда и во сколько нам с мистером Пателем подойти.

— Хорошо. Созвонимся.

Первый кладет трубку. Сердце выстукивает жесткий ритм. Китай конечно не Дубай, но страшновато. Толку кричать, что у меня есть бойфренд. Тем более на данный момент он гипотетический. Я даже телефона его не знаю.

Однако вспоминаю слова Ли «хорошо, созвонимся» и немного отпускает. Кажется, пронесло. И не нагрубила, и дала понять, что со мной такое не пройдет.

Заказываю ужин и активирую рабочий планшет — нужно проштудировать китайские законы в отношении туризма, по ссылкам, которые мне сбросил Патель.

Слышу стук в дверь и, не отрываясь от смарта, иду открывать.

— Спасибо, что не задержали с ужином, — благодарю я, но, поднимая взгляд, застываю. Передо мной не официант.

Передо мной стоит мужчина в костюме. Его каменное лицо и образ в целом чем-то напоминает Виго, только в азиатской комплектации. Точно работает то ли в силовых структурах, то ли у кого-то бодигардом.

Но главное даже не это. Во-первых, за ним стоит еще один человек с таким же непроницаемым лицом. Во-вторых, руки обоих заняты — один, вытянув предплечья вперед, торжественно держит две плоские гигантские коробки. Второй брендовые пакеты и высокую вазу подмышкой.

— Вы ошиблись дверью, — выдавливаю улыбку, но понимаю, что влипла.

— Мисс Бесова, — не спрашивают. Утверждают.

Киваю.

— Мистер Дэн прислал вам небольшой подарок.

— Подарок…

— Мы пройдем…

И прежде чем я успеваю открыть рот, два безопасника входят в номер, заполняя собой все пространство. Кладут коробки на кровать, немного отодвигая открытый лэптоп, ставят вазу и пакеты на стол.

— Я не понимаю, что это и зачем…

— Мистер Дэн приглашает вас на мероприятие. Будет ждать вас внизу в лобби Encore в 21.00.

— Но я уже сказала, что не смогу присутствовать. — Тон вежливый, но уверенный.

Однако они пришли не для того, чтобы выслушивать мое мнение.

Создается впечатление, что меня не слышат. Более не промолвив ни слова, выходят.

Смотрю на коробки, обтянутые шелком. В одной через прозрачное окно выглядывает букет темно-красных роз на длинющих стблях, и теперь понимаю, для чего у второго безопасника была ваза.

Открываю вторую коробку. Отодвигаю тонкую тишью и кривлюсь. Там лежит вечернее платье от Givenchy из последней коллекции.

Ну да… Я же сказала, что у меня нет наряда. Получите — распишитесь. Что в брендовых пакетах — догадаться несложно. Клатч и туфли. Причем моего размера. Интересно, как узнали. Этот Дэн даже не смотрел в мою сторону.

Опускаюсь рядом с коробками. Понимаю, что влипла, и нужно что-то решать.

Пойти — полностью потерять контроль над ситуацией. И принять его условия. Можно надеяться на то, что я добьюсь заключения сделки на выгодных условиях. Но не факт. Меня могут кормить завтраками и водить за нос. Пригласи нас с Пателем, я бы, не раздумывая, пошла. Там можно было бы завести полезные знакомства. Но не так, как мне предлагают. Не в таком статусе.

Не пойти под предлогом, что у меня есть бойфренд, может сработать. Но может отразиться на будущем сотрудничестве. И это минимум.

Позвонить Пателю? Нет. Не хочу. Догадываюсь, что он мне посоветует.

И, возможно, догадываюсь, почему не выходит на связь Брай. Хотела самостоятельности? Принимай решение сама, Бесова.

Одного понять не могу. Откуда у Дэна проявился интерес ко мне. Он на меня от силы секунду смотрел. Хотя ответ очевиден. Сначала ему понравилось мое лицо. А затем он остался и наблюдал. Оценивал не только внешность, но и мозги.

— Ну хоть оценили, — иронично кривя уголки губ.

Но мне не по себе. Позвоночник горит, а это верный признак очередной «задницы».

Для заявления в полицию нет оснований. Даже если и будут — мы на чужой территории. Наша компания просто мелкая рыбешка по сравнению с акулой WINN. Силы не равны.

Решение принимаю быстро. Вернее, оно сформировалось сразу. Но рассматривала варианты, есть ли вероятность сытых волков и целых овец.

Не есть.

Теперь осталось понять, как быстрее озвучить это решение.

На секунду зависаю, успокаивая нервный вайб, и подхожу к телефону. Набираю ресепшн.

— Соедините меня пожалуйста с вашим GM мистером Ли.

Рабочий телефон уже явно не ответит, а вот фронт-офис достанет Ли из-под земли, если потребуется.

— Но…

— Скажите, что его звонка ждет мисс Бесова.

Срабатывает быстро. Ровно через три минуты на связь выходит Ли.

— Добрый вечер, мисс Бесова, — голос ровный, но, чувствую, волнуется.

— Передайте мистеру Дэну мою благодарность за цветы и платье. Но я вынуждена отказать. У меня есть бойфренд, с которым у меня крепкие серьезные отношения, и он не поймет, если я пойду на праздник с мистером Дэном. Надеюсь, это недоразумение не повлияет на наше будущее сотрудничество.

— Хорошо. Передам.

— Мы можем встретиться в рабочее время.

— До свидания, мисс Бесова, — почти прерывая мой пламенный спич.

Кладу трубку. Комнату заполняет ватная тишина. Не понравился мне его ответ. Вернее тон. В нем чувствовался страх. Инстинктивный. Будто мое «нет» как-то повлияет и на него.

И не нравится мое состояние. Не зря позвоночник горит. На автомате подхожу к двери и проверяю ограничитель.

Как мой отказ отразится на сотрудничестве в целом и на мне в частности, знает один Ктулху.

— Ну что там у вас? — лицо Ким на экране планшета выглядит недовольным.

— Ждем решения.

Прошло три дня с момента моего отказа Дэну, и за это время дело не сдвинулось с мертвой точки.

Ну, почти.

— А что там с твоим переездом в Encore? [отдельное крыло отеля, по типу бутик-отеля со сьютами. В том числе стандартные номера — класса люкс, делюкс с улучшенной планировкой и гостиными]

— В моем номере внезапно испортился кондиционер и мне было предложено переехать в башню. Сказали, что в основном здании стандартных номеров нет.

Но сомневаться не приходится — без Дэна здесь не обошлось.

— Ясно. Ли хоть как-то реагирует?

Странные вопросы. Уверена, Патель держит ее в курсе.

— So-so.

Юрист разговаривал с Ли вчера, тот в очередной раз накормил завтраком и после этого вообще перестал отвечать на звонки.

Со мной еще сложнее. Несколько раз мной была предпринята попытка вернуть через него дорогие подарки, но я вообще перестала для него существовать.

— А в чем проблема? Не сказал?

— Не сказал.

Хотя проблема как раз понятна. Я просто не пошла на свидание с мутным азиатом.

— Патель говорил, что Дэн-джуниор на тебя глаз положил…

Напрягаюсь. Вопрос не удивил. Но теперь понятны ее расспросы.

— Ну мало ли… — делаю равнодушный вид.

— На свидание не приглашал?

Делаю удивленное лицо.

— А должен? — стараюсь врать убедительно.

— Я просто не понимаю, зачем вас мурыжить уже три дня. И перевозить тебя в сьют. Да — да, нет — нет. В нашем бизнесе дела решаются быстро. А тут тянут…

— Азия, — пожимаю плечами. — У них свой менталитет.

— Бизнес есть бизнес. — недовольно. — Если он на уровне, не зависит от менталитета. Или они тебе так намекают, чтобы ты первая проявила инициативу. — Задумчиво.

— Я таких намеков не понимаю.

— А то сходила бы с этим Дэном на свидание. Красивый азиат. Знаю, что у него никого нет. Может быть, и дела бы сдвинулись.

Значит Ким уже пробила его по всем фронтам.

— У меня есть с кем ходить на свидания. — Жестко. — И прошу больше мне таких предложений не делать. Я не эскортница. Вела себя подобающе. И одета была не вызывающе.

— Да никто тебя не подкладывает под мужиков и не обвиняет. — Продолжает проявлять недовольство. — Лицо у тебя слишком красивое для бизнеса. Мужики западают и думают не о том. Нашего Юджина, которого ты огрела утюгом, до сих пор вспоминают.

— Ты преувеличиваешь.

— Патель сказал, что Ли был уже у вас в кармане, пока этот Дэн не пришел. Значит, в тебе дело. И этот переезд тоже не просто так.

Ким права. Есть в ее словах логика. Но…

— Что же мне теперь, облиться кислотой или ходить в парандже? — мне тоже порядком надоела эта осада.

— Ладно. — Не спорит. — Если завтра не активируются, выезжай с Пателем в Гонконг со своим джанкетом. Я пока тут застряла. Открываем офис.

Завершаю звонок и, резко отодвигая планшет, встаю и подхожу к окну. Наблюдаю с высоты за поющими фонтанами — в Башне практически все номера с видом, один из признаков условий «люкс». Возвращаюсь к рабочему столу, но недовольно кривлю губы, бросая взгляд на бирюзовый с золотом интерьер гостиной. Он, конечно, великолепен, но получен опять не тем образом, к какому я стремилась.

Состояние неприятное. Ждать и догонять — еще тот квест на выносливость. А усугубленный непрошенными ухаживаниями, добавляет нервного вайба.

Поэтому, когда раздается звонок, я вздрагиваю от неожиданности.

— Мисс Бесова, добрый вечер, — голос GM звучит спокойно. Но мне все равно не по себе.

— Вы приняли решение по нашему сотрудничеству?

— Подходите в мой офис через пятнадцать минут.

Часы показывают начало девятого. Пока переодеваюсь, пытаюсь дозвониться до Пателя, но он не берет трубку. И это раздражает. Либо еще не вернулся из города, либо пошел в казино и не слышит.

Но не идти только потому, что Патель не на связи, будет неверным решением. В конце концов, хоть какой-то результат у этой встречи будет. Да и подарки верну без свидетелей.

Оставляю сообщение юристу и, подхватив коробки, выхожу в роскошный коридор.

Проходя мимо ресепшена со стеной позади в виде огромного аквариума, заполненного лунными медузами, улыбаюсь в ответ персоналу, но напряжена до предела.

Очень уж вовремя позвонил Ли. Именно после того, как Ким сказала сворачиваться, если не будет результата.

Надеюсь, прослушки в моем номере нет, — мысленно кривлю губы и захожу в просторную приемную топ-менеджера.

Секретарь любезно открывает передо мной дверь. Я делаю шаг вперед и останавливаюсь на пороге. В кресле GM сидит Дэн.

Взгляд… скользкий. Лицо непроницаемое, но считывается в нем хитрость и жесткость. Человек без фильтров. Чем-то напоминает Брая, только в азиатской комплектации.

Стараюсь не показывать страха, но чувствую, что не контролирую ситуацию. Я на чужой территории.

— Добрый вечер, мисс Бесова. — Тихим баритоном.

Вежливым жестом приглашает к столу. Пока иду, чувствую, что меня сканируют.

— Добрый вечер, мистер Дэн. — Продолжаю делать хорошую мину при плохой игре.

Скользит взглядом по коробке и черным брендовым пакетам, которые я кладу на конференц-стол. Даже если недоволен возвратом, виду не подает. Держит паузу. Разговор не начинает. И я принимаю решение. Беру инициативу в свои руки.

— Насколько понимаю, вы рассмотрели наше предложение, — сажусь на кожаный стул напротив.

— Вы понимаете, как работает система джанкете в Макао на сегодняшний день?

Он меня тестирует, что ли? Ладно. Мне не сложно. Нюансы Макао изучила еще в Европе и не зря штудировала два дня китайские законы и кейсы по этому направлению. Чем бы не тешился, лишь бы ко мне не приставал.

— Раньше агенты работали с VIP-сегментом за процент с оборота либо за Risk Revenue Share. Сейчас Власти ко всему прочему подняли комиссию со всех моделей партнерства и вынудили платить в казну 5 % от прибыли с оборота фишек. Что значительно сократило количество джанкет-операторов.

— В чем ваша выгода?

— Мы не ограничиваемся хайроллерами. Наша цель — стимулировать туризм, в том числе азартными играми.

— Убедили.

— Приходится. Вы ведете серьезный бизнес. Мы серьезно подготовились.

— Ли был прав. В дипломатии вам не откажешь.

— Мы можем рассчитывать на сотрудничество? — скиплю комплимент.

Молчит. Рассматривает меня. Странный взгляд. Не могу уловить вайб.

— У меня к вам предложение, мисс Бесова.

Тон деловой.

— Какое?

— Переходите работать в нашу сеть отелей WINN.

Неожиданно. Очень.

— У меня есть работа.

— Я вам предлагаю работать на джанкете у нас. Макао, Лондон, Лас-Вегас, ОАЭ. Это другой уровень. И вы это понимаете.

Факт, конечно. WINN получили пятизвездочный статус в рейтинге Forbes Travel Guide и являются одним из крупнейших резортов в мире.

— Так что вы скажете?

Ловлю внимательный взгляд Дэна. Ждет ответа. Предложение, конечно, заманчивое. И он это понимает.

WINN резорт управляет сетью крупнейших пятизвездочных курортов в мире. Имеет в своем портфолио игорно-гостиничные комплексы, гольф-клубы, спа-центры и рестораны категории FTG по всему миру, является обладателем наибольшего количества наград все того же FTG.

Чистое искушение. Серьезный рывок вверх в карьере отельера. За такие предложения душу продают.

Но какая бы красивая картинка не вырисовывалась, я не верю в бесплатный сыр. Однозначно, как бы Дэн мягко не стелил, спать будет жестко.

Попав в статус подчиненной, я полностью потеряю контроль над ситуацией. И тут мы приходим к тому, с чего начинали. Чтобы защититься от него, мне придется искать более высокого покровителя.

Решение приходит быстро.

— Благодарю за оказанное доверие, но я останусь работать в своей компании.

Молчит. Держит паузу. Анализирует мой отказ. Откинувшись на спинку кресла, изучает мое лицо. Все-таки завеситься паранджой не такая уж плохая идея. В любом случае, не вступаю в диалог первой и не прерываю его паузу.

— Я собирал о вас информацию. — Внезапно.

Неуютно веду плечом. Чувство, будто меня рассматривали под микроскопом.

— С какой целью?

— Хотел удостовериться в личных наблюдениях.

— Каких?

— Я был уверен, что у вас нет бойфренда.

— Откуда такая уверенность?

— Из личного опыта.

Не отвечаю. Я не обязана ему что-либо доказывать. Напротив, мои возражения будут смотреться, как оправдания.

— Несколько дней назад вы сопровождали мистера Айслера в Монако. — В лоб.

Мысленно хмурюсь. Не только потому, что услышала его имя, и оно чиркает по груди. Очень надеялась, что эта тема не всплывет. Но мир тесен, особенно на вершине Олимпа.

— И поэтому вы решили, что можете приглашать меня в качестве сопровождения на пати? — тон жесткий. Нельзя позволять ему наглеть. Несмотря на страх и игру на чужой территории.

— Во-первый, наводил справки после вечеринки. Во-вторых, это было приглашение на свидание. — Не менее жестко.

Ну прямо ангел на максималках. Корректировать его понятие о приглашениях на свидания не планирую. Во-первых, азиатский менталитет — еще та зашифрованная мозголомка. Во-вторых, это вовлечет меня в ненужный разговор, который я хочу поскорее закончить.

— В любом случае, у меня есть бойфренд. — Акцентирую внимание на своем статусе.

— И, насколько понимаю, это не мистер Айслер. — Парирует. — Он бы не позволил тебе приехать сюда «соло». Или, все же, позволил?

Еще одно искушение. Прикрыться связью со всемогущим Хардом было бы очень удобно. Отпадет много проблем. Дэн бы не стал трогать ту, кто принадлежит Айсу. Но я не имею права использовать его имя, как защиту. Как минимум, это не правильно по отношению к моей концепции «я сама».

— Я не свободна, и это не мистер Айслер, — вновь делаю акцент на статусе «в отношениях», и уже хочу сменить тему, но Дэн продолжает.

— Да. Не Айслер, — Откинувшись в кожаном кресле, улыбается, как кот, раскачивающийся на собственном хвосте. — Иначе прикрылась бы его именем, а не вымышленным бойфрендом. Вопрос в другом. Почему ты мне отказала?

— Даже если бы я не состояла в отношениях, вы не в моем вкусе.

Ожидаю злой реакции, но нет. Улыбается. Игнорит мои предпочтения, как и акцент на статусе "не свбодна".

— И от перспективной работы отказалась, потому что меня боишься. Однозначно, одна. — Задумчиво делает вывод. — В твоем вкусе такие как Айслер?

— Моя личная жизнь не имеет отношения к делу, мистер Дэн. — Жестко. — Я пришла на встречу обсудить сотрудничество.

Очень хочется уронить на него что-то тяжелое. Как утюг на Юджина. Обычно в критических моментах мои способности активируются сами. Но моя ведьма почему-то не включается. Хотя здесь понятно — Дэн не переходит границы. Не тянется ко мне, не пытается дотронуться, не встает с места. Лишь внимательно наблюдает.

А еще хочется не просто повысить тон, а отправить его в бан. Возможно, так бы и поступила, если бы не рабочие моменты. Стараюсь не выходить за рамки делового этикета. Несмотря на давление и страх, что я на чужой территории, все еще питаю надежду повернуть разговор в деловое русло и добиться результата.

Дэн продолжает держать паузу, а я чувствую, что ситуация накаляется. В его голове нарисовалась стройная картина моего мира. Он уверен, что у меня с Айсом был несерьезный короткий романчик, и сейчас у меня никого нет. Дэн видит зеленый свет, как бы я не сигналила красным.

— Резорт будет сотрудничать с нашей компанией? — продолжаю гнать свою тему. — В противном случая, нет смысла продолжать этот разговор. — Давлю, чтобы ускорить процесс принятия решения. Если в моем номере прослушка, то именно наш скорый отъезд послужил катализатором к разговору. Возможно, и сейчас сработает.

Секундная пауза и его ответ.

— Мы подписываем с вами контракт. Ли свяжется с вашим юристом завтра утром.

Сработало.

— Благодарю за сотрудничество, — придерживаясь делового этикета, встаю.

— Я тоже. — Поднимается с кресла. Выходит из-за стола. Протягивает руку, не нарушая границ, и я вынуждена проделать тот же жест.

Наши ладони соприкасаются и я чувствую его цепкие жесткие пальцы. Держит чуть дольше, чем требует этикет. Все же высвобождаю руку и прощаюсь.

Иду к выходу, но чувствую затылком его взгляд. От чего позвоночник горит еще сильнее.

Выхожу из кабинета. Улыбаюсь секретарю Ли в приемной, но мысль продолжает работать.

Не ощущаю радости или облегчения, что сделка все-таки состоится. Согласился, чтобы продолжить ненужные ухаживания? Очередная ловушка?

Очень надеюсь, что Ктулху в этот раз не будет троллить, а поможет выйти из этой непростой ситуации.

В номер возвращаться не хочется. Особенно, если там прослушка или установлены скрытые видеокамеры. Я их не чувствую, но все же. Пока не тянет запереться в Башне. Нужно подумать, и когда я хожу, мысль работает энерджайзером.

Поэтому вместо того, чтобы направиться к переходу к крылу Encore, заворачиваю к круглому кинетическому атриуму. Здесь установлен резной потолок со знаками китайского зодиака в виде раздвигающихся клиньев, на который приходят посмотреть гости отеля и казино.

Не то, чтобы меня сейчас тянуло насладиться шоу, но, пока обхожу по кругу застывший зодиак, мысль работает с удвоенной скоростью.

Кружу по часовой стрелке, лавируя среди туристов. Пытаясь вычислить следующий шаг Дэна, ловлю себя на эмоции — проскальзывает злость. На Брая. Одно дело рулить в отношении работы и зарабатывать самой деньги. Другое — отбиваться от назойливых ухажеров.

Ким в чем-то права. Как оказалось, статус одинокой привлекательной девушки очень мешает в бизнесе. В Азии так точно.

Я не рассчитываю на защиту Брая и не требую ее. Но его элементарное присутствие помогло бы обозначить мой статус «в отношениях». Возможно, если бы этот Дэн знал, что у меня есть реальный бойфренд, а не гипотетический, этих навязчивых ухаживаний не случилось бы. И сделка состоялась бы гораздо раньше без лишних телодвижений и допросов про Айслера.

Чертов Ктулху. И где все-таки носит Брая?! — разворачиваюсь и иду против часовой стрелки по кругу.

Хмурюсь. Тру разнывшийся висок. Приходит неприятная мысль. Возможно, Брай не появляется потому что снова включил режим отморозка, и его в очередной раз заблокировал отец? Да и пошел к черту. Сама разберусь.

От размышлений отвлекает трель телефона. Смотрю на экран. Патель. Очень вовремя. Будто знал, что я только что со встречи.

— Я задержался в городе. Что-то слышно от Ли? — звучит напряженно.

— Да. Мы подписываем контракт. Ли завтра с тобой свяжется.

— А с тобой?

Странный вопрос.

— Главное, чтобы ты был. У тебя право подписи.

— Я же сказал, что они пойдут на сотрудничество, — довольным тоном.

Почему бы ему не быть довольным. Уверена, он понял, что Дэн взял меня в оборот. И это только на руку компании. Поэтому и спрашивал, буду ли я на подписании контракта.

Возможно, именно там меня и ждут неприятные сюрпризы…

— Рады начать совместную работу, — мистер Ли пожимает руку сначала Пателю, затем мне.

— Надеемся на успешную реализацию проекта, — тут же стоит коммерческий директор мистер Гао с Revenue-менеджером и тянутся к бокалам французского шампанского.

Зачем такая торжественность, непонятно.

— Благодарим за доверие и сотрудничество, — улыбаемся с Пателем во все 32.

— Когда вы планируете приехать к нам в гости? — спрашивает GM лично у меня.

— Безусловно, мы будем на связи, — ухожу от прямого ответа.

— За будущие встречи, — улыбается Гао.

— За будущие встречи, — отвечаем мы с Пателем и, как только деловой политес завершен, выходим из кабинета GM.

— Я же говорил, что мы подпишем контракт. — В бодрости Пателю не откажешь.

— Да. Говорил, — задумчиво. Все идет так хорошо, что даже плохо. Контракт подписали быстро. На условиях, оговоренных ранее. Комиссии и VIP-обслуживание согласовали. Квоты, цены, сроки аннуляции и штрафы подтвердил ревенью-отдел и претензий не имел. И главное, Дэна при заключении сделки не было. Даже не знаю, радоваться этому, или огорчаться. Либо дую на воду и ловушки нет, либо не вижу всей ситуации. Склоняюсь ко второму, но чертов Ктулху, как же не хочется быть параноиком.

— Звонил Боб. Сказал, что у него уже готова первая партия на джанкет в Сингапур. Очень тебя хвалил.

— Мне тоже звонил поздним вечером. Вовремя Ким офис открыла в Синге… — стараюсь улыбаться, но мысль крутится в режиме турбо.

— Да. Они отличная команда, — соглашается Патель и мажет по мне внимательным взглядом. — Ты выглядишь загруженной…

Что я ему отвечу? Пытаюсь найти ловушку, но пока не понимаю в каком направлении ее искать? Да и есть ли она вообще?

Еще и сон, который я увидела под утро. Не дает покоя. Не могу его расшифровать.

— Не бери в голову. Устала.

— Мы все были в напряжении, — соглашается. — Когда у нас паром?

— В пять.

— Время еще есть. И собраться и пообедать.

Захожу в люкс и с досадой бросаю тоут на рабочий стол в гостиной. Не люблю подвешенного состояния.

Хочу пройти в спальню, но что-то меня останавливает. Какое-то неприятное чувство. И позвоночник вибрирует, как неродной.

Не могу ухватить суть. Зависаю. И, наконец, понимаю. Что-то не так. Будто в номере кто-то был. Осматриваюсь по сторонам. Обвожу взглядом номер. Нет. Все на месте. Вещи лежат на тех же местах. Лэптоп — на кровати, как я его и оставила. А документы и телефон с виртуальной кредиткой, где все мои деньги, я всегда ношу с собой.

Возможно, демонтировали прослушку и видеокамеры с учетом моего скорого отъезда?

— Ну, хоть одна хорошая новость. — Массирую уставшую шею.

В любом случае, думать об этом некогда. Есть чем занять и руки, и мозги. Во-первых, собрать багаж. Во-вторых, подготовиться ко встрече в Гонконге.

Пока укладываю вещи, перед глазами вновь встает сегодняшний сон.

Странный. Непонятный.

Я в международном терминале. Стою с чемоданом у стойки регистрации, когда вижу в толпе знакомое лицо. Свен Ларссон. Бойфренд Марии Ортис. Сдает багаж у соседней стойки. Рядом с ним стоит Мария, уткнувшись в телефон.

Внезапно швед поворачивает голову в мою сторону и, узнав меня, улыбается.

— Удачи, — слышится его пожелание, и я просыпаюсь.

Закрыв широкую молнию на чемодане, выкатываю его к двери и перебираюсь в уютное кресло в гостиной.

Открываю лэптоп, заставляю себя вчитаться в текст гонконгских законов, где казино запрещены. Но позвоночник продолжает гореть. Утром у меня не было времени подумать, поэтому сейчас откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Возможно, сейчас расшифровка сна важнее.

Так, Бесова. Думай. Почему Ктулху показал тебе именно Ларсона с Ортис. Что с ним связано?

Марию пока отодвигаю. Она шла фоном. Меня даже не заметила. Поэтому предполагаю, что дело все таки в Ларссоне.

Он бойфренд Марии. Насколько помню из рассказов домашнего персонала Ортисов, ранее работал на установке солнечных батарей. Потом Адриана накачала его какой-то дрянью и использовала меня, чтобы подставить будущего отчима.

Меня хотят накачать наркотой, как Ларса? Зависаю. У стойки регистрации он выглядел вполне бодро. Был трезв, как стеклышко. Улыбался. И показали мне его не в бильярдной, где случился инцидент. Возможно, дело не в этом эпизоде? Почему я его встретила у стойки регистрации на выезде из гипотетической страны?

Так. Что еще? Ктулху мог бы быть чуть поконкретнее, — хмурюсь я, и внезапно меня пронзает мысль. Настолько страшная, что в первую секунду я немею.

Наконец стряхиваю морок и, резко встав, несусь к своему собранному багажу. Сердце стучит так, что хочется скрестить руки на груди в страхе, что оно выпрыгнет.

Хочу открыть чемодан, но застываю. Видеокамеры?

Черт. Ладно. Другого выхода нет все равно. Затаскиваю чемодан в просторную ванную комнату и включив воду, вытряхиваю все содержимое на бирюзовую плитку.

Вещей, к счастью, немного. Но прощупываю каждую шмотку сантиметр за сантиметром.

Чисто.

Застываю. Смотрю на себя в зеркало. Глаза горят. Волосы растрепаны. Со стороны выгляжу сумасшедшей ведьмой.

Неужели я ошиблась? Неужели сон был пустым? Нет. Пусть я и выгляжу сейчас полоумной, но верю себе. Верю своему предчувствию, что в номере кто-то был. И верю в Ктулху.

Я что-то упустила… Что именно?

Несу в ванную кожаный тоут и тоже вытряхиваю его до основания. Проверяю не только все внутренние карманы, но и подкладку. Про косметичку тоже не забываю.

Чисто.

Возвращаюсь к чемодану. Влажными от волнения ладонями щупаю поддон и даже застроченные складки, когда внезапно мои холодные пальцы натыкаются на уплотнение за подкладкой. Только сейчас обнаруживаю аккуратный надрез, который невооруженным взглядом не увидеть.

Запускаю туда пальцы и вытаскиваю небольшой пакетик с белым порошком.

Наркотики.

В первую секунду то ли от неожиданности, то ли шока, цепенею. Физически. Становлюсь каменной. Не могу пошевелить пальцами.

— Бесова! Твою мать! Не висни! Быстро избавляйся от наркоты пока не поздно! — набатом звенит в моей голове, и я выхожу из ступора.

На автомате вытряхиваю содержимое в унитаз и смываю. Следом идет и пустой пакетик.

Пока вода уходит вместе с порошком, сердце пытается проломить грудную клетку.

Но теперь не торможу. Рефлексировать буду потом. Тщательно вымыв руки, на всякий случай вновь прилипаю к чемодану и вещам и, пока перетряхиваю все до основания, мысль бьет по вискам, выводя логическую картину.

Дэн решил подложить мне наркоту, чтобы ее нашли на таможне и меня задержали.

Почему именно там? А не в номере отеля? Во-первых, мне снилась стойка регистрации. Во-вторых, зачем отелю лишние неприятности?

Уверена, на таможне уже ждет свой человек и знает, где искать.

Посадили бы меня в тюрьму? Вряд ли. Меня бы тепленькую привезли прямо к Дэну в цепкие руки. И вуаля — я в полной его власти.

Устало отнимаю руки от чемодана.

Чисто.

Не думаю, что мой багаж нашпиговали бы до основания. Но сейчас я уверена. Чисто. В любом случае надо спуститься вниз в галерею с бутиками и купить новый чемодан. На всякий случай.

На секунду зависаю. Предупредить Пателя, чтобы он проверил багаж? Нет. Во сне я была одна.

Поднимаюсь на ноги. Устало опираюсь ладонями на мраморную поверхность раковины.

Смотрю на свое отражение исподлобья и чувствую, как во мне поднимается гнев. Тяжелый. Ведьминский. Из самого нутра моей темной натуры Бесовой.

— Ты с Ли не просто извинитесь передо мной. И ты не просто будешь страдать недержанием, мой милый Дружок Дэн. Ты навсегда останешься импотентом, — шиплю я в зеркало. Создаю ведьминское заклинание. Чувствую, как оно уплотняется под воздействием моего гнева, растворяется темным сгустком в воздухе. Уходит в нужном мне направлении.

Иронично улыбаясь, провожу рукой по зеркальной поверхности. Становится легче. Я все таки нашла ловушку, обезвредила ее и наказала виновных.

Выхожу в гостиную. Чувствую, как хаос, кружащий вокруг меня в последние дни, успокаивается. Приходит в порядок. Позвоночник перестает гореть.

— Что ж, теперь будем веселиться на таможне, — улыбаюсь я, когда внезапно раздается стук. — Быстро, — иронично отмечаю я и иду открывать дверь, уже ничего не боясь.

На пороге стоит GM. Судя по виноватому виду, он в теме относительно наркоты. На него злые слова не накладывала, так как он лицо подчиненное. Делает, что ему скажут.

Интересно, они все-таки увидели в видеокамеры, что я тащу свой багаж в ванную и нашла наркотики сама, или их уже пробило моим заклинанием?

— Вы что-то хотели, мистер Ли?

— Да. Я могу пройти?

— Хорошо. — Делаю шаг назад. Пропускаю его в номер.

— Мы бы хотели пригласить вашу компанию на закрытое клубное мероприятие для ключевых партнеров нашего резорта. Наш отель проводит его ежегодно. С целью укрепления деловых отношений.

— Когда?

— Осенью.

Достает из черной кожаной папки, с которой он везде ходит, три черных конверта с позолотой и протягивает мне.

— Так как вы теперь наши партнеры, добро пожаловать на борт.

Наша компания, конечно, не является ключевым партнером, но я не планирую поправлять Ли. Во-первых, это своего рода извинения. Во-вторых, подобные мероприятия — отличный буст для сотрудничества.

— Благодарю. Я передам руководству.

— Один пригласительный для вас.

— Если получится.

Не отказываюсь. Но реально не знаю, где я буду через неделю или месяц. Хотя посмотреть на то, сработал ли мой «заговор» на Дэна, хотелось бы.

— Вы сегодня покидаете отель…

— Да. Уже скоро.

— Мы можем предоставить вам трансфер до аэропорта. — Делает вид, будто не знает о наших планах.

— Мы на паром до Гонконга. — Делаю вид, что не знаю о наркотиках.

Язык чешется поинтересоваться о самочувствии Дэна, но понимаю, что прошло мало времени с момента моих «добрых» пожеланий. Скорее всего, меня просканировали видеокамерами и прибежали прощупать мое настроение.

— Зачем же на пароме. Мы вам предоставим наш вертолет.

— Вертолет…

— Да. 15 минут и вы в Гонконге.

С вертолетными полетами ассоциации болезненные. Связаны с Айсом. Но я не хочу, чтобы подобные эмоции управляли моей жизнью.

На паром у нас забронированы билеты первого класса и ехать меньше часа, но вертолет быстрее.

— Хорошо.

— Когда вы будете готовы?

— Мне еще нужно спуститься к бутикам.

— У нас прекрасная зона шоппинга. — Улыбается. — Мы вам предоставим дисконтную карту.

Пусть я и люблю шоппинг, как терапию, и хорошо бы обновить гардероб в связи с новым рабочим направлением, но сейчас нет ни лишних денег, ни времени. К тому же пара-тройка деловых костюмов business formal от Hugo Boss и Max Mara для pitch-презентаций у меня остались — это первое, что нужно иметь Sales REP-у в арсенале, продавая клубный отдых. Пусть и не последних коллекций, куплены на распродаже и у девчонок, но достойные. Не люкс, но премиум-класс. Вполне подойдут для деловых встреч здесь и в Гонконге.

— За новым чемоданом, — внимательно смотрю за реакцией Ли.

На секунду опускает глаза под моим ведьминским взглядом, и теперь нет сомнений — за мной велось наблюдение.

— Как только будете готовы, дайте знать. Мой личный номер телефона. — Протягивает смарт с QR-кодом.

— Я сегодня не видела мистера Дэна на встрече. Почему-то была уверена, что он будет. — Будто невзначай спрашиваю я, сканируя его телефон.

— Утром он был занят.

— У серьезных людей весь день расписан по минутам. Надеюсь, у мистера Дэна хотя бы было время пообедать… — интересно, сработало ли мое заклинание. Включаю ведьму на минималках. Говори правду, дорогой мистер Ли. Будто ты под сывороткой правды.

— Сейчас мистер Дэн тоже занят. Даже отменил встречу, — задумчиво отвечает он и выходит из люкса быстрее, чем следовало бы.

Закрывая за ним дверь, зависаю.

Ли не знает. Но возможно, сработало.

И вновь я зависаю в воздухе.

И вновь внизу расстилается водная гладь. И сейчас я рада, что загружена работой. На воспоминания о нашем с Айсом полете до Сардинии нет ни времени, ни желания.

Таможенные формальности прошли гладко, в чем я уже не сомневалась, и теперь осталось лишь добраться до очередного пункта назначения.

— Надеюсь, в Гонконге все пойдет так же хорошо, — слышу в наушниках голос Пателя.

Он радовался, как ребенок, когда я ему рассказала о пригласительных. Определенно считает, что бонусы в виде корпоратива и трансфер в виде вертолета — своеобразные ухаживания Дэна, и не знает, чего мне это стоило.

Молча киваю. Машинально смотрю в широкий иллюминатор. Там, где-то позади, остался Макао. Несмотря на негативный бэкграунд, я справилась с задачей. У меня получилось вычислить ловушку, и я считаю это заслуженной победой Бесовой-ведьмы. Хочется иронично улыбнуться. Мне интересно, как там поживает Дэн, но я не зацикливаюсь на моменте экзекуции. Скорее, мне интересно проверить свои возможности.

— Помогли линки, которые я тебе вчера скинул? — вновь отвлекает Патель. Он вообще после Макао стал на меня смотреть по-другому. Уважительно, что ли.

— Да. Спасибо. Интересно, что в Гонконге казино запрещено, но они существуют.

— Когда речь идёт о доходах, власти всегда найдут правовые механизмы, позволяющие обойти ограничения. On-board казино — один из них.

— Выходишь на круизном лайнере в нейтральные воды и не нарушаешь закон.

— Через пять минут посадка, — предупреждает нас пилот, и я вновь смотрю вниз.

Еще один азиатский мегаполис. С вертолетной высоты рассматриваю впечатляющие небоскребы. Острым стеклом взмывают вверх и отражаются жидким металлом в воде.

Поправляя наушники, откидываюсь в кресле. Надеюсь, здесь меня не ждут неприятные сюрпризы.

Однако, едва наша черная стрекоза садится по центру круга и останавливает лопасти, я вижу знакомый силуэт. Присматриваюсь… И мои брови ползут вверх от удивления.

Брай.

В черных джинсах и футболке целенаправленно направляется к нашему вертолету. Откуда он узнал, что я буду здесь?

— Какой-то странный тип в темных очках к нам идет. — Слышится настороженное от Пателя.

— Да. Идет. — Задумчиво рассматриваю Брая.

— Ты знаешь его?

— Знаю.

— Внешность у него… — пауза. Патель подбирает слова. — На акулу похож.

Когда-то я назвала его идеальным хищником. Так и есть.

— Он и есть Акула, — отвечаю я и внезапно понимаю. Все это время, как только я оторвалась от Айса, Брай наблюдал за мной. За моей работой. За моими реакциями и выбором. За тем, приму ли я приглашение на пати и поддамся ли я искушению принять топовое предложение Дэна, но с условием уйти под него. И главное, выкарабкаюсь ли я сама из неприятностей, пробью ли я собственными силами барьеры, как он когда-то, когда его заблокировал отец.

Не только наблюдал. Проверял. Насколько я самостоятельна и автономна не на словах, а на деле. В реале, а не в симуляции. Не вмешиваясь в ход событий до этой минуты.

Помощник пилота открывает перед нами дверь, уже хочет подать руку, но сзади слышится тихое, но жесткое:

— Не трогай ее. Я сам.

Брай протягивает руку, и я на секунду зависаю.

— Сама?

Мне нравится, как он меня понимает. Почему бы мне не побыть девочкой.

Вкладываю свою ладонь, и он, крепко ее сжимая, помогает мне выбраться из вертолета.

Забрав мой чемодан, быстро направляется к металлической лестнице. Так как мы приземлились на крыше паромного терминала, нам нужно спуститься вниз и пройти паспортный контроль.

Стараюсь не отставать. Собственно, как и Патель за мной.

Едем по эскалатору вниз. Хотим завернуть к Immigration Arrival Hall, но Брай останавливает.

— Нам еще нужно паспортный контроль пройти.

— Не нужно. Ваши landing slips. — Передает небольшие талоны. [При въезде в Гонконг штамп в паспорт не ставят. Вместо этого выдается отдельный посадочный талон, подтверждающий въезд и пребывание. В отличие от Сингапура, где тоже не ставят штамп в паспорте, но скидывают диджитал e-pass на смарт]

Security без вопросов пропускают нас к выходу. Уже не удивляюсь, как Браю удалось получить slips без нашего присутствия. Понимаю. Упростил процедуру. Сэкономил нам время.

Выходим из терминала, где нас уже встречает водитель, но внезапно перед нами останавливается черный гиперкар. Сомнений нет — Bugatti Брая. Грозный рык. Вытянутый нос. Звериный оскал хищника. Поблескивает на солнце. Еще одна акула. Под стать его хозяину.

Из салона выходит мужчина. Судя по форме — служащий хелипорта, и невооруженным взглядом видно, что не хочет отходить от машины. Прикипел, бедный.

Оборачиваюсь. Патель не торопится к заказанному нами трансферу. Внимательно рассматривает гиперкар. А там есть на что посмотреть. Больше похож на инопланетный корабль.

— Пойдем. — торопит Брай, но передает мой новый чемодан водителю и дает тихие распоряжения.

В смысле пойдем?

— У нас заказан трансфер. — Жёстко. — Не знаю, куда ты планируешь, а я в отель.

— Знаю.

— И знаешь в какой?

— Багаж доставит водитель.

Подходит к машине. Поднимает дверь. Ждет когда я сяду в салон. Этому я тоже не прочь сделать лоботомию. Лишнего слова не скажет.

— Ты хочешь тащится на арендованной тачке или все же сэкономим время?

Стою на прежнем месте памятником. Недоверчиво смотрю на него.

— Сама? — вновь повторяет, изучая мою застывшую фигуру.

Во-первых, у меня есть вопросы к нему. Во-вторых, мне нужно больше с ним взаимодействовать, чтобы получше узнать. Уж если я выбрала путь свободы, а, значит, и Брая.

Разворачиваюсь к Пателю. Тот стоит неподалеку от машины и вместе с водителем с восхищением смотрит на гиперкар. Правда, иногда переводит взгляд на нашу с Браем перепалку, пытаясь скрыть микс любопытства и удивления.

Подхожу к нему.

— Это же новый Bugatti Tourbillon.

— Не знаю. Возможно. — С недовольством.

— Не гиперкар, а космолет. Разгон за 2 секунды. И цена такая же. В районе 4 миллионов.

— Встретимся в отеле. — Переключаю его внимание и вновь ловлю любопытство в карих глазах.

— Это твой бойфренд? — вновь бросает взгляд на Bugatti с недовольным «гонщиком» за моей спиной.

— Что-то типа того, — хмурюсь я и, понимая, что больше из него ничего не выбью, разворачиваюсь и возвращаюсь к Браю.

Погружаюсь в низкий автомобиль, вытягиваю ноги и очень рада, что в дорогу надела чиносы. Пока аккуратно опускается дверь, рассматриваю черный салон. Микс роскоши и инженерной мысли — кожа, металл и карбон идеально сплелись в единой гармонии. Несмотря на левостороннее движение, руль слева. И он странный — по центру установлены круглые приборы.

После париловки снаружи здесь на полную работает климат-контроль и пахнет дорогой кожей и едва уловимым ароматом нишевого парфюма Брая.

Интересно, во сне я летела на этой машине, или нет?

Брай с легкостью пружинит в водительское кресло, больше похожее на кресло пилота и заводит машину тумблером на боковой панели. Секунду зависаем, резко стартуем с места и меня вдавливает в кожаное сиденье. Укутывает гулом турбодвигателей. Панель с левой стороны эргономичной волной струится вниз. Вновь обращаю внимание на странный руль, где вращается только внешний обод — центр с приборами неподвижен. Но машина ли это из сна? Не помню деталей.

Выезжаем за пределы хелипорта и уже через минуту вливаемся в густой автомобильный поток.

Да. Здесь не погоняешь, особенно в час пик.

Я побывала во многих городах и странах, но такого скопления транспорта и народа еще не видела. Как огромный высокотехнологичный муравейник со своими правилами, разноцветными указателями и потоком спешащих машин и людей.

Однако, отвлекаюсь от плотного городского пейзажа и поворачиваю голову к Браю. Расслабившись в кресле, молча ведет машину одной рукой. Перестраиваемся и, лавируя в густом потоке, сворачиваем под очередной указатель.

— Ты хорошо ориентируешься в Гонконге. — Задумчиво отмечаю.

— Здесь есть мои активы, — коротко поясняет он.

Вспоминаю разговор Марии Ортис с дочерью о Брае.

— Ты, кажется, занимаешься трейдингом… А здесь, наверное, биржа…

— Не только трейдингом. Но HKEX — это точка входа для азиатского и западного капитала.

Я не разбираюсь в этой теме, но поддерживаю разговор.

— Что-то типа хаба?

— Для западных инвесторов к азиатским активам. — Кивает. — Удобная площадка для диверсификации.

Очень много незнакомых слов, но обещаю себе погуглить.

— В визуале, который ты мне показал, я видела аудиторию с профессором. Ты где-то учился?

Коротко кивает. Но разговор не поддерживает.

Ладно, ещё расспрошу. Сейчас есть другие темы. Нужно проверить инфу. Правильно ли я ее считала.

— Ты за мной наблюдал все это время.

Вновь молча кивает.

— Я не чувствовала твоего присутствия в Макао.

— И не могла. Я был здесь.

— Тогда как ты за мной наблюдал?

Молчит. А я делаю вывод, что видимо там у него были свои люди.

— А если бы я не вычислила, что мне подбросили наркоту, ты бы помог?

— А ты как думаешь? — поворачивает голову ко мне.

На секунду зависаю.

— Нет. Не помог бы. — Уверенно. — Ты бы дал мне попасться.

Переводит взгляд на дорогу и вновь кивает.

Но я не тороплюсь устраивать драму и становиться в позу.

— Ты бы не помог, потому что хотел проверить. Позвоню я Айсу, или нет. Попрошу ли его о помощи. Зная, что в таком случае он поставит условие — вернуться к нему.

— Ты неплохо читаешь ситуацию. — Подтверждает мою мысль. — Позвонила бы?

Вновь зависаю. Представляю этот страшный инцидент вживую.

— Я бы постаралась решить этот вопрос самостоятельно, — отвечаю я и, вспоминая его "не трогай ее я сам", с любопытством спрашиваю: — А если бы Дэн с разбега начал приставать?

На его губах проскальзывает ироничная улыбка.

— Огрела бы чем-то тяжелым. Не в первый раз.

Гад. Знает мои защитные механизмы.

— Сейчас у меня есть желание огреть чем-то тяжелым тебя, — с недовольством отвечаю я.

Но понимаю, несмотря на такие жесткие методы проверки — он не хочет играть в спасителя девы в беде. Таким неоднозначным способом он учил меня быть самостоятельной и использовать свои возможности. А не атрофировать их в ожидании покровителя. Рассчитывать только на себя и свои силы. Как птенца, которого вытолкнули из гнезда, чтобы тот научился летать.

— Еще успеешь, — бросает он и добавляет уже серьезным тоном. — Он не смог бы к тебе прикоснуться.

— То есть ты верил в мои защитные способности.

— В том числе, — коротко отвечает он и внезапно вновь мажет ироничной улыбкой. — Но жестко ты с Ройем. Он реально на тебя запал.

Удивлена, что Брай зовет Дэна по имени.

— С чего ты так решил?

— Он сказал.

— То есть, ты его знаешь…

— Мы хорошо знакомы.

— И Дэн…

— Он не знает о нас. Поэтому и полез.

— Хорошие у тебя друзья, — недвольно фыркаю.

— Айс тоже не церемонился со шведом, подбрасывая ему наркотики. — равнодушно парирует. — Цель оправдывала средства.

Не удивлена его осведомленности. В чем-то Брай прав, конечно. Просто Хард меня зацепил, и я как-то смазала этот неприятный момент. Особенно после того, как он исполнил мою просьбу и вернул Ларса в Испанию.

— И давно вы с Дэном знакомы?

— Сколько себя помню, — отвечает он, а я ловлю себя на странной эмоции. Мне хочется узнать о жизни Брая. О его детстве и семье.

Гиперкар тем временем снижает скорость, и мы сворачиваем к отелю.

Два небоскреба, почти близнецы. Чем-то напоминает башню Encore, куда меня переселили в Макао. Только повыше и гораздо острее.

— Такой же футуристический лакшери-муравейник, — тихо произношу я и поворачиваюсь к Браю. Ловлю его взгляд. — Где ты живешь в Гонконге?

— Недалеко, — отвечает он, тормозя у входа, а я с удивление наблюдаю, как, опережая отельный персонал, к нам быстро направляется азиат в костюме. Определенно кто-то из senior менеджмента отеля.

Еще сидя в машине, ловлю странное поведение персонала. К машине близко не подходят и не пытаются открыть передо мной дверь. Ждут, когда Брай выйдет первый. Будто знают его повадки. Что странно. Еще страннее — к ним присоединяются два азиата спортивного телосложения. Накачанные. По выражению лиц и поведению похожи на амбалов от Дэна. Скорее всего, бодигарды.

Едва Брай выходит из машины, азиат в костюме склоняется в приветствии и начинает разговор. Прислушиваюсь. Все бы ничего, но говорит он по-китайски и у меня приподнимаются брови, когда Брай бегло отвечает, демонстрируя великолепное знание языка. Хотя чему я удивляюсь. Он же сказал, что знает того же Дэна сколько себя помнит. Значит, с детства. Вероятно, много времени провел в Поднебесной.

Пока Брай обходит машину к моей двери, менеджер отдает ему ключ-карту и продолжает разговор нон-стопом.

Тот слушает, иногда коротко кивает, а я рассматриваю его более внимательно. Некогда пепельно белые, а затем пепельно-серые волосы сейчас стали ещё темнее. Сейчас он ещё больше стал похоже на отца. Причины такой смены образа Брай показал в визуале, но мне интересно посмотреть на него настоящего.

Не прекращая слушать, открывает мою дверь и помогает мне выйти из низкого авто. А один из безопасников уже спешит за руль гиперкара, временно играя роль парковщика.

Поднимаю взгляд на комплекс. Golden Plaza Tower впечатляют. Вновь отмечаю масштабность и высотность Гонконга. Два небоскреба, необычно прилегающие друг к другу, отсвечивают зеркальными поверхностями и пронзают небо черно-золотыми иглами.

Ловлю взгляд Брая.

— Тебя проводят. О багаже я распорядился.

— Мне еще заселиться надо.

— Уже.

— У меня забронирован стандартный номер, — предупреждаю на всякий случай. — Никаких люксов и сьютов.

Брай молча направляется с азиатом в отель, а я вновь задумываюсь о лоботомии.

Ко мне подходит еще один сотрудник с выпрямленной осанкой и вежливой улыбкой.

— Меня зовут Джон Лю. Но вы можете звать меня по имени.

— Приятно познакомиться, Джон.

Направляемся ко входу, где скрываются Брай с директором, но не одни.

С другой стороны меня сопровождает накачанный китаец, больше напоминающий персонажа из Триад.

Едва заходим в огромное лобби, меня обволакивает черно-золотое убранство. Рассматриваю огромные хрустальные люстры, свисающие геометрическими гроздьями вниз. Но, несмотря на европейский лакшери дизайн, все-таки ловлю вайб Азии.

Направляемся в противоположную сторону от ресепшена и, наблюдая, как Брай вместе с азиатом скрываются за одной из мраморных колонн, поворачиваю голову к Джону.

— Кто это с Браем?

— СЕО нашего комплекса.

Что-то типа этого я и предполагала.

— А откуда здесь все знают Брая?

Прячет удивление. Но отвечает без запинки.

— Девелоперская компания и оператор недвижимости, куда входит большинство офисно-гостиничных комплексов в Китае, принадлежит семье молодого хозяина, — и вид у Джона очень серьезный. Будто он гордится, что работает на семью Брая.

— Большая компания, — улыбаюсь я.

Кивает.

— Им также принадлежат дочерние компании, которые занимаются не только гостиничным делом, но и строительством, торговлей, финансами…

Солидно семья Брая обосновалась в Азии, — задумчиво отмечаю я, но продолжаю расспросы.

— А мистер Дэн из WINN резорта, который в Макао, тоже каким-то образом причастен к этому бизнесу? — прощупываю сферу влияния семьи Брая.

— Мистер Ханг и WINN лишь часть девелоперской компании.

— Ханг?

— Двойная фамилия, — поясняет Джон, а мы тем временем заворачиваем за массивную мраморную панель, по которой струится золото, и останавливаемся у лифта. Продолжая анализировать услышанное, задумчиво отмечаю, что здесь только один лифт, и едва створки разъезжаются, захожу вместе со своим сопровождением в кабину.

«Интересно, какие ещё сюрпризы меня ждут…» — продолжает крутиться мысль энерджайзером, не рассеивая внимание на роскошь, а мой взгляд тем временем притягивает открывшийся через стекло кабины вид. В том числе и на соседнюю «иглу».

— А соседняя башня наверное по принципу Encore в Макао? — не оборачиваясь.

— Не совсем, — прилетает вежливый ответ от Джона. — Golden Plaza сначала задумывалась, как отель. Позже к нему было пристроено здание. Оно носит функцию офисно-жилого массива. В Башне расположены офисы, а выше — апартаменты, которые сдаются на длительное время и обслуживаются по принципу пятизвездочного отеля.

— И отель стал офисно-гостиничным комплексом Golden Plaza Tower, — завершаю я его мысль все так же задумчиво.

Поднимаемся так быстро и так высоко, что у меня закладывает уши, но я не обращаю внимания. Что-то странное ловлю в окружающей атмосфере. Не могу уловить вайб. Какая-то неизвестность. Или даже неизбежность. Неуютно веду плечом — позвоночник отреагировал на эту мысль импульсом тока.

Лифт останавливается, бодигард пропускает меня вперед, и я первая выхожу в роскошный холл.

Осматриваюсь по сторонам и внезапно понимаю, что я не в холле отеля. Меня прямиком привезли в пентхауз Брая. И я в башне, где расположены апартаменты, а не в отеле с номерами. Лифт приватный, я просто этого не заметила. Не увидела панели управления. Во-первых, мысли были заняты другим, во-вторых, ее закрыл своей спиной безопасни, когда пропускал меня.

И теперь понятен этот вайб фатума. Меня везли в ловушку. Резко оборачиваюсь, желая вернуться вниз, но лифт уже унесся вместе с Джоном, а массивный бодигард стоит перед дверьми и, судя по его каменному виду, пропускать меня не планирует.

— Я хочу спуститься вниз, — жестко.

— Мистер Коул не отдавал таких распоряжений, — отвечает тот, неподвижным изваянием встав перед лифтом.

Зависаю. Пытаюсь не паниковать и мыслить логически. Эту фамилию я слышала в разговоре с CEO у машины. Кажется, она фигурировала при приветствии.

— Какой мистер Коул? — требую ответа.

— Молодой хозяин. Сын мистера Коула старшего. Вы его зовете Брай.

Продолжаю смотреть на жилистого китайца. Перевариваю услышанное. Знание фамилии Коул пока мне ничего не дает. Но это не значит, что она не важна. Кто владеет информацией, как говорится…

Кстати, о владении. Своими способностями я уж точно владею. Особенно когда я зла. А сейчас я очень зла.

Вновь смотрю на громилу.

— Выпустите. Меня. Отсюда, — чеканю каждое слово.

Но он не то что не отвечает. Он не реагирует. Будто меня здесь нет. Будто его выключили.

Очень хорошо. Его поведение лишь распаляет мою злость.

— Выпустите. Меня. Отсюда, — последнее китайское.

Но не один мускул не дрогнул. Чувствую, как во мне вновь поднимается злость. Утробная. Черная. Ведьминская. Смотрю на него исподлобья.

— Убейся от головной боли, — шиплю я. Жду когда мое пожелание сработает.

Но… чувствую пустоту. Импульс никуда не уходит.

На секунду зависаю. Ощущение, будто все вокруг обложили ватой.

Чертов Ктулху! Я заблокирована! Но как? Брай ко мне даже не прикасался. Обвожу взглядом просторный черно-золотой зал… И внезапно понимаю. На всем пенте, а может быть, и на всем здании стоит защита Брая.

Она глушит мои способности.

Кривлюсь. Осознаю, что этот Коул-младший сильнее меня. Но надежды выбраться отсюда не теряю.

Так. У меня же есть смарт. Лезу в тоут за телефоном. Сейчас позвоню Пателю. И в полицию. Хмурюсь. Вспоминаю влияние семьи Коула в Азии, но сдаваться не планирую. Мне бы только выбраться за пределы пента и Golden Plaza, где я вновь включусь. Ну не может же этот Коул-младший поставить защиту на весь Гонконг. Это просто невозможно. Главное — выбраться, а дальше я прорвусь.

Достаю телефон. Активирую. И… Вновь кривлю губы. Сеть не работает. Но уверена, у того же безопасника с телефоном все нормально.

— Убейся об стену, цербер, — шиплю я по-русски и отхожу от лифта. Мысль продолжает работать в направлении «как мне отсюда выбраться».

Поднимаю взгляд к прозрачному куполу, через который просматривается пасмурное вечереющее небо, и кривлю губы. Не пент, а какой-то черно-золотой аквариум.

Вновь машинально оборачиваюсь к лифту — моему единственному пути к отступлению — и на секунду зависаю. Сейчас китаец занял другую позицию — у стены. Понимаю, что лифт вряд ли поедет без соответствующего кода доступа, но на автомате направилась к единственному выходу.

Нажав на сенсорный экран, бросаю взгляд на азиата. Тот никак не реагирует. Собственно, как и лифт.

“Может быть, здесь есть еще какой-нибудь выход? Черный, например”.

Мажу взглядом вправо — там виднеется витиеватая лестница, ведущая на второй этаж, где, вероятно, располагаются спальни.

Вряд ли там есть выход из этого аквариума. Если только через крышу… Устремляюсь к ступенькам, но чувствую, как в голове начинает шуметь. Будто мне запрещен вход в личную зону Коула. Собственно, эту мысль подтверждает и китаец, отрицательно покачав головой.

Ну, сидеть на диванчике в ожидании хозяина этой черно-золотой клетки я точно не планирую. Понимаю, что я здесь со своими возможностями как Fiat Panda против Bugatti Tourbillon, но злость кипит так, что шумит в ушах. Демонстративно разворачиваюсь и иду к массивной черной колонне из мрамора. Заворачиваю — и передо мной открывается еще один зал, поменьше. В том же стиле. Микс футуризма и неоклассики, приправленный черным с золотом коврами и мебелью. Заглядываю в одну из спрятанных в нише дверей — ванная комната.

Вижу еще один черный проем. Пошире и помассивнее. Мне точно туда. Но он, оказывается, даже без ручек. Стою перед монолитной стеной, как перед фактом, и недовольно кривлю губы.

Возвращаюсь в центральный зал, но мысль продолжает работать. Здесь должна быть кухня, где может быть выход. Шахта. Или еще что-нибудь.

Хоть тушкой, хоть чучелком, но я должна отсюда выбраться.

Прохожу мимо азиата. Стараюсь не обращать на него внимания. Хоть и стоит каменным изваянием, но есть в нем что-то опасное. Неприятное. Точно из «Триад». А учитывая, что мои способности в этом месте не работают, становится неуютно. Будто я без своего личного бронежилета.

— Я хочу пить, — громко произношу я, чтобы сэкономить время на поиски, но бодигард никак не реагирует.

Ладно. Сама. Поворачиваю к противоположной колонне из того же черного мрамора. Но не успеваю сделать и шаг, как на лестнице мелькает чья-то фигура.

От неожиданности отскакиваю в сторону. Прямо на диван.

Усмиряя сердцебиение, вижу, как по ступенькам спускается азиатка средних лет в строгой униформе. Скорее всего, экономка или старшая горничная. Кланяется в знак приветствия, молча проходит за колонну, а уже через минуту выходит с подносом, на котором стоит бокал воды с долькой лимона. Ставит поднос на столик у дивана.

Отлично. С ней можно завести разговор и выяснить, как отсюда выбраться.

— Благодарю. Как вас зовут? — натягиваю улыбку, чтобы расположить к себе, но женщина так же бесшумно исчезает, как и появилась.

«Здесь кто-нибудь говорит вообще, или им всем языки поотрезали, как прислуге в “Голодных играх”», — кривлюсь я, провожая ее взглядом.

Все таки заглядываю на кухню. Там все блестит черным мрамором и металлом, но выхода из этого аквариума здесь нет. Я заперта в этой башне.

В голове шумит. По вискам бьет боль. Пока возвращаюсь в гостиную, чувствую, как на меня вновь накатывает волна неизбежности.

Кривлю губы в злой гримасе. Пусть этот Коул и сильнее меня, пусть его скилл и развит до 80 левела, но сдаваться я не собираюсь.

Подхожу к окну. Прижимаюсь воспаленным лбом к стеклянной панели. Там подо мной раскинулся мегаполис в вечерних огнях. Но если раньше он мне казался доброжелательным, сейчас я вижу в нем угрозу. Не только вижу. Я ее чувствую хребтом. Каждым его звеном. Каждым атомом.

Ощущение, будто мои ноги стянули петлей банджи — еще секунду, и я полечу вниз головой с этой чертовой черно-золотой башни почти в сотню этажей.

Понимаю — нужно успокоиться и проанализировать ситуацию, но от напряга шум в ушах перерастает в звон, не давая привести мысли в порядок.

Оторвавшись от стеклянной стены, подхожу к бокалу с водой. Залпом выпиваю, чувствуя кисловато-горьковатый привкус лимона. По венам понеслась прохлада, и я выдыхаю. Стало легче.

Но всего лишь на пару секунд.

Внезапно ловлю головокружение. Мышцы слабеют, конечности становятся ватными, движения и все вокруг замедляется в режим слоумо. В глазах двоится. Перевожу рассеянный взгляд на пустой хайбол и понимаю — в воду что-то добавили.

Все еще цепляясь за реальность, медленно опускаюсь на черный кожаный диван, и в следующую секунду меня вырубает.

Я вижу дорогу впереди. Мчусь на сверхзвуковой в гиперкаре. Мои ступни на передней панели. Чувствую пятками теплую кожу торпедо и живое сердце мощных двигателей. Рядом Брай. Одна рука на руле. Другая на моем бедре. Откинувшись в кресле, наслаждаюсь драйвом, пока мир вокруг превращается в размытые линии. Закрываю глаза. Абсолют скорости. Абсолют свободы. Улыбаюсь. Чувствую дежа вю. Я уже ловила эти эмоции ранее.

Но внезапно все меняется. Все тело пронзает холод. Резкий. Острый. Вакуумный. Вакуум прожигает кожу. Срезает ее на скорости холодным ножом. Резко открываю глаза. Темнота. Я все еще мчусь в гиперкаре Брая, но за рулем никого. Я одна. А впереди поблескивает стена. Огромная. Массивная. И нет ей начала и конца. Она повсюду. Узнаю в ней черно-зеркальную «Golden Plaza», острыми иглами пронзающую небо. Она приближается настолько быстро и стремительно, что становится понятно — нужно срочно перелезть в водительское кресло и остановиться. Прыгаю как можно быстрее. Жму на тормоза, но они не реагируют. Вцепляюсь в руль, чтобы развернуться — ноль реакции. Машина меня не слушается. Я ей не управляю. Кричу, но из горла лишь выходит беззвучный поток воздуха. Будто я пытаюсь выдавить кислород из грудной клетки в вакуум, пока на грудь давит тяжелым кирпичом.

Гиперкар врезается на полной скорости в стену, и я, все еще что-то крича в пустоту, вылетаю в реальность из сна.

Резко вздрагиваю как от удара током и открываю глаза.

Я лежу на кожаном диване. В зале. Там, где меня и вырубило. Вокруг темнота. Лишь ночные огни мегаполиса пробиваются сквозь затемненное окно. Спросонок еще плохо ориентируюсь и пытаюсь вспомнить, что я кричала.

Но это не главное. Все еще не отойдя от морока, отчетливо чувствую — я не одна. И это не азиат-цербер.

Резко сажусь на диване и натыкаюсь на неживой взгляд темных глаз. В кресле неподалеку, расслабленно откинувшись, сидит Брай Коул и смотрит на меня.

Резко встаю с дивана и отскакиваю к противоположной стене — ближе к выходу и легче обороняться. В случае, если понадобиться. Чертов Ктулху. Жаль, что в дорогу не надела каблуки. Было бы орудие самооброны.

Но Брай не реагирует на мои оборонительные действия. Откнув голову на спинку кресла, лишь наблюдает за моими натужными попытками. Вновь приходит ассоциация не в мою пользу. Fiat Panda vs Bugatti Tourbillon. Выпрямляюсь натянутой струной. Прячу страх. Внимательно наблюдаю за противником.

Первое, что притягивает внимание — его глаза. Всю дорогу до отеля Брай был в темных очках, впрочем, как и всегда. Но сейчас, когда он так близко от меня, по позвоночнику идет холодный ток. Глаза не просто черные. Они такие же холодные и пустые, как вакуум, который я ощущала во сне. Сейчас он еще больше похож на отца. Только у того глаза с поволокой. Но кто сказал, что Коул-старший не прячет за этой ширмой такой же холод. Скорее всего, это защита, чтобы скрывать свою суть. Которую я сейчас наблюдаю воочию в его сыне.

В комнате повисает тишина. Странная. Неживая. Но сквозь нервный вайб пытаюсь анализировать ситуацию. Вновь мажу взглядом по человеку, сидящему в кресле, и не узнаю его сейчас.

Он не просто хищник. Нет. Он нечто другое. Некая сущность. Не человек. Не живое существо. В нем нет всего того набора человеческих качеств и эмоций, которые и делают людей людьми. Он будто… Нет, не инопланетянин. Нечто большее…

Но этот вывод не успокаивает. Напротив. От него становится не по себе. Сильно не по себе. Внезапно понимаю, что ему ничего не стоит лишить меня жизни, не вставая с кресла.

Вновь чувствую, как по хребту пульсирует холод. Во рту горчит и пересохло от снотворного, которым меня напичкали. В ушах шумит от напряга. Но в ситуации «бей или беги», я всегда выбирала «бей».

— Значит, ты мне врал с самого начала. — Жестко. Насколько позволяет сухость во рту.

Молчит. Спокойно наблюдает за моими реакциями. И ощущения еще те.

— И визуал, который ты дал мне в Монте-Карло, всего лишь ловушка. Наживка. — Проговариваю каждое слово, тяну время.

Возможно, в голове родится план, как мне выбраться из задницы, в которую я попала в погоне за свободой.

— Твои родные. Твоя мама. Твое развитие в обойме, в вечном движении между стран. Все это тоже ловушка…

Но в ответ лишь молчание и черный неживой взгляд. Чувствую себя бабочкой, которую равнодушно рассматривает энтомолог перед тем, как проткнуть булавкой и повесить в рамке на стену в качестве украшения.

— Отпусти меня, — стараюсь, чтобы мой голос не звучал сипло. Но ощущения, что и во сне. Будто пытаюсь выдохнуть из себя слова в вакуум.

Брай продолжает молчать. И я от него ничего другого не ожидаю. Потому что все еще очень ярко всплывает картинка сна. Где я на бешеной скорости врезаюсь в зеркальную стену.

— Зачем все это?

Но он молчит. А я теряюсь в догадках. Вернее, ни одной логической мысли. У меня нет информации.

— Разве за то, что ты меня когда-то заблокировал, ты не получил свою долю наказания?

И вновь молчание. Причем совершенно спокойное. Будто он выше всех этих экзекуций.

И внезапно приходит мысль. Очень неприятная. Судя по тому, как на нее отреагировал позвоночник, я попала в цель.

Я самолично сказала Браю «да». Дала добро нашим отношениям и тем самым избавила его от любой кары.

От этой мысли вновь поднимается эмоция. Здесь и злость, и неизбежность, и желание свернуть ему шею, и бессилие.

— Зачем я тебе? — цежу сквозь зубы.

— Мне скучно, — наконец-то раздается его спокойный голос.

— Ты мне это уже говорил. — Зло. — Но после того, как ты меня здесь запер и напичкал транквилизаторами, вряд ли я могу тебя чем-либо развеселить.

Прячу за сарказмом страх, который плотной сеткой окутывает нутро.

— Ты не представляешь для меня интерес. — Игнорирует мой саркастичный тон.

Да и слава Ктулху, что не представляю!

— Но с тобой можно поэкспериментировать. — Внезапно.

— Поэкспериментировать… — стараюсь держать голос ровно, но в груди все перехватывает. В прямом смысле чувствую себя подопытной мышью.

— Поиграть с блокировками… — задумчиво. Склоняет голову вбок. Будто решает, каким образом будет проходить эксперимент.

Ну уж нет. Пусть развлекается с кем-нибудь другим. Я все равно сбегу отсюда. Найду способ. Не может его блок распространяться на весь огромный город. Уйду из-под его влияния и улечу в Европу.

Мажу по Браю внимательным взглядом, и создается странное ощущение. Будто он читает мои мысли.

Тишина в комнате становится еще гуще. Неприятнее. На его территории, в его пространстве мысли путаются, хаосом скачут в воспаленном мозгу.

Вновь зависаю. Вспоминаю — для того, чтобы моя активация состоялась, мне нужно стать женщиной. И эта мысль радует. Потому что если он решил играть с блоками, то активировать меня не будет.

— То есть, наше с тобой взаимодействие будет сугубо в ключе эксперимента и блокировок.

Иронично растягивает губы. Догадался, что я прощупываю тему секса. Вернее, даже не догадался. Вновь ловлю стойкое ощущение, что он читает мои мысли.

— Трахать я тебя буду. Много и разнообразно. Но без активации. Она пройдет позже. Пробивать этот блок будешь тоже сама.

Машинально вдавливаюсь в стену и ищу что-нибудь острое для самообороны.

Несмотря на азиатского цербера где-то в глубине этого аквариума, оглушить Брая чем-то тяжелым и срочно искать выход.

Но Брай сидит неподвижно, продолжает наблюдать за своей подопытной, а у меня вновь возникает странное чувство. Будто он читает мои мысли.

На секунду закрываю глаза. Пытаюсь не паниковать и продолжаю искать выход. Концентрируюсь. Мне нужно знать как можно больше.

— Если эксперимент провалится? — тихо, но уверенно.

— Я тебя ликвидирую, как слабую единицу, — таким обыденным тоном, будет отвечает, который сейчас час.

Цепенею. И понимаю, что он не шутит. Меня попросту не станет. Меня уничтожат, как неудавшийся эксперимент.

От напряга шум в голове перерастает в звон, но я стараюсь не впадать в панику.

Цепляюсь за визуал с его родственниками.

Почему отец Брая стремился заинтересовать сына мной? Но ответ приходит быстро. Сестра Брая упоминала будущее. Они хотели, чтобы Брай остепенился, считая меня подходящей партией. Но Коул-младший, как обычно, поступил по своему, а Коулу-старшему нужно было лишь одно — чтобы сын вступил со мной во взаимодействие с моего согласия. А в каком ключе этот коннект будет происходить, не их забота. Они заняли позицию наблюдателей. Потому что в противном случае вмешались бы в ситуацию с наркотой и Дэном-Хангом и не допустили никаких экспериментов с ликвидацией сейчас.

От сделанных выводов сердцебиение начинает зашкаливать, а ладони покрываться влагой. Но ко всему спектру эмоций добавляется злость. Утробная. Черная.

— Если эксперимент удастся? — сдерживая эмоции. Чем больше информации на руках, тем больше у меня шансов.

— Останешься со мной.

Мои губы растягиваются в злой иронии.

— А ты уверен, что успешно пройдя весь лабиринт подопытной мыши, я захочу с тобой остаться. И не уйду… К тому же Айслеру.

Блефую. Во-первых, все еще питаю надежду отсюда сбежать, во-вторых, не знаю, выкарабкаюсь ли я из этих опытов, в-третьих, Айс сам сказал, что не примет меня обратно.

Но Брай лишь приподнимает уголок рта, встает и, набирая кого-то по телефону, бросает мне на ходу:

— Готовься. Проход в лабиринт откроется завтра, Турандот.

Заходя в лифт, он бросает в трубку «Передай ему, как договаривались, через полчаса в “Клифе”» и исчезает за непроницаемой дверью, оставляя меня в вакуумной тишине.

От напряга в голове звенит. От нервного вайба пробивает дрожь. Пытаясь усмирить головную боль, массирую виски и бросаю взгляд на смарт, лежащий на диване. Может быть, и правда попытаться выйти на связь с Айсом пока не поздно? Ну не распространяется же блок Брая на весь Гонконг. Ситуация, в которую я попала, гораздо серьезнее, чем наркотики от Дэна. Потому что Брай гораздо сильнее и опаснее.

Подхожу к стеклянной панели. Передо мной развернулся ночной город. Яркие огни сигналят с тревогой.

Вновь массирую виски. Прижимаюсь воспаленным лбом к прохладному стеклу. Слишком много информации. Но у меня есть ночь. Нужно успокоиться и обдумать, что делать.

02:00. Отрицание.

Время начало третьего. И я все еще в гостиной. Проложила тропу от лифта к стеклянной панели. На ногах легче думается.

Хожу из стороны в сторону и качаю головой. Нет. Нет. Нет. И еще раз нет.

Я не верю, что ничего нельзя сделать. Просто потому, что должен быть выход. И я его найду. Безвыходных ситуаций не бывает. Усыпить бдительность тюремщика и бежать. У меня получится. У меня все получится… Главное, выбраться за пределы отеля. А там я разберусь. Обойти охрану на паркинге и добраться до ближайшего людного места незамеченной.

Машинально тру затылок. Чувствую дискомфорт в спине. Вот уже полчаса позвоночник горит. И жжение только усиливается. Не обращаю внимания, пока боль не становится нестерпимой.

Иду в ванную комнату за малой гостиной. Расстегиваю блузку, оголяю перед зеркалом спину и замираю. Кожа под тату воспалилось. Я уже наблюдала подобное перед тем, как прийти к Айсу. Но теперь все гораздо хуже. Между лопаток отчетливо проявляется отпечаток ладони. И сомнений нет. Это ладонь Коула. Будто пометил меня своей. Кривлю губы. К горлу подступает злость.

Вспоминаю черные глаза, неживую сущность Коула, странное ощущение, что он умеет читать мысли, и сжимаю челюсти. Понимаю — мне отсюда не сбежать.

03:00. Гнев

Чертов Брай. Снова и снова вспоминаю наш разговор, его «с тобой можно поэкспериментировать», «я буду тебя трахать» и внутри поднимается черная злость. На него — за коварство. На себя — за слепоту. На свою жизнь — за вечный хаос. На Айса — за нежелание предупредить меня, кто такой Брай на самом деле. И даже на Ктулху — за нежелание помочь.

Вновь тру затылок. Ощущение ладони Коула на спине усиливается, и это тоже бесит! Черт, как избавится от этой руки! Надо было свести тату, и тогда этого гребаного Коула не случилось бы!

Одно радует. Несмотря на гнев, я все-таки оставила мысль звонить Айслеру. Почему? Да потому что снова и снова возвращаясь к той ситуации: когда принимала решение, когда смотрела визуал Брая, когда разговаривала с Ким и разрабатывала схемы джанкет-туров, и позже, когда говорила о своем решении Айсу, сглатывая ком в горле, я понимала, что поступлю так же. Выберу сценарий «я сама». И сейчас взывать к помощи Айса — инфантильно. Я несу ответственность за свои решения сама и, уж если выбрала самостоятельность, нечего прятаться под крылом Айса.

04:00. Торг

Бесова, успокойся. Давай подумаем, как можно снизить градус неприятностей. Или попробовать договориться с Браем. Хотя бы пусть меня не трогает. Пусть экспериментирует на мне, но не тащит в свою спальню. Какой смысл? Сказал же, все равно активировать не будет. А женщин, я уверена, у него офердовига.

Но опять тру затылок, чувствую тяжесть ладони между лопаток, вспоминаю его «этот блок ты пробьешь тоже сама» и надежда схлопывается. Понимаю: секс и преодоление блока — это часть эксперимента. Договориться не получится.

05:00. Депрессия

Состояние, будто меня переехали поездом. Звон в ушах переходит в оглушающую тишину. Накрывает ватной апатией. Останавливаюсь у стеклянной панели. Равнодушно смотрю вперед. Там за окном черное небо окрашивается сизыми оттенками. Скоро рассвет. Но он не радует. Все вокруг превращается в серость. Даже я становлюсь частью этого густого серого тумана. Лишь одно выбивается из этой блеклости — красный отпечаток ладони между лопатками. Как напоминание, что теперь я принадлежу Коулу. Но даже этот факт мне безразличен.

Иду вялой походкой к дивану. Опускаюсь на мягкие подушки. Накатывает усталость. Сказывается стресс и бессонная ночь. Надо бы хоть немного поспать.

В стеклянной стене виднеется отражение лестницы, но идти наверх не хочется. Не только потому, что нет сил. Нет желания даже дышать.

Закрываю глаза. Но сон не приходит. Лишь эта чертова тяжесть в позвоночнике, болью отдающая в грудь.

— Nessun Dorma, Nessun Dorma… — слышится где-то издалека. Я стою в одной из пустых лож в опере и смотрю на сцену. Там знаменитый тенор выводит не менее знаменитую арию из «Турандот». В партере вместо зрительских кресел круглые банкетные столы. В разгаре корпоратив, но в зале ни единой души. Лишь начаты блюда и налиты бокалы. Будто гостей увели, посчитав их отвлекающей массовкой.

— Эй. Ты мне должна за ремонт спорткара, — внезапно эхом отдается голос Брая, и я резко оборачиваюсь.

Идет ко мне, поднимая черные очки на лоб. Как всегда, в черном. Небрежный взгляд. И такая же ироничная улыбка. А мне не до иронии. Кривлюсь. Испортил вечер.

— Отдам, когда заработаю… — бросаю я, а он внезапно делает шаг ко мне.

Резко отступаю, но не успеваю. Он больно хватает меня за шею, и прижимается лбом к моему.

Вспышка в голове... и я резко просыпаюсь.

Я все на том же диване. Вокруг никого. Сквозь затемненное стекло пробивается рассвет. Выпрямляюсь. Тру лицо.

Одно радует — я по-прежнему вижу сны. Хотя… Лабиринт еще не открылся. И это скорее был не сон, а воспоминание. Почему Ктулху мне его показал?

Тру затылок. Позвоночник все еще болит, отдавая в грудь.

Надо бы умыться. За малой гостиной там была дверь в ванную комнату.

И помыться бы не мешало. Но, во-первых, не знаю, где мои вещи. Во-вторых, не хочу идти наверх. Так я будто подтвержу статус эксперимента.

И вновь я у зеркала. Снимаю блузку. Рассматриваю воспаленную тату. Отпечаток ладони по-прежнему отдает болью в грудь. Что-то мне показывают. Но что?

Абстрагируюсь от дискомфорта и, пока стою над мраморным умывальником и плещу холодной водой в лицо, мысль продолжает работать.

Ктулху акцентировал внимание на визуале Брая. Зачем? Что я упустила?

На что мне намекают?

Думай, Бесова. Думай. В этом должен быть смысл. Я всегда верила в хинты, которые дают мне сверху.

Вытираю лицо гостевым полотенцем и, распустив тугой узел волос, возвращаюсь в зал на диван, задавая все тот же вопрос.

Что я упускаю?

Пройдясь ладонью по распущенным волосам, вновь встаю у окна. Рассматриваю город в серой дымке. Мегаполис пробуждается ото сна и готов к новому дню.

Вновь запускаю пальцы в волосы, веду вниз и внезапно вспоминаю часть визуала. Падение Брая на самое дно, когда его заблокировал отец. И выход из блоков. Как Брай поднимался. Без поддержки и способностей. Он, будто Феникс, воскресал из пепла. Отстаивая себя. Свою свободу. Свой путь и независимость. После преодоления блока он удвоил свои силы. Несмотря на справедливую кару, но этому факту возрождения я тоже тогда поставила знак «плюс». Интуитивно.

Но сейчас приходит в голову странная мысль.

Возможно, Брай провоцировал отца намеренно, чтобы тот его заблокировал. Чтобы, преодолевая препятствия, стать еще могущественней.

Почему именно таким экстримом? Да потому что ему скучно. Через позитив, без преодоления препятствий, он такой силы бы не получил. Способности — как мышцы, которые развиваются, получая нагрузки. Через препятствия. И чем нагрузка сильнее, тем крепче становятся мышцы.

И внезапно приходит еще одна странная мысль.

Он хочет, чтобы я прошла такой же путь? Скорее всего, да.

Почему именно таким экстремальным способом? Ответ приходит сразу. Он сам сказал: «Мне скучно. И тесно».

Мои выводы — лишь теория. И, возможно, я выдаю желаемое за действительное. При любых раскладах Брай опасен и безжалостен. Он — неземная сущность. В случае провала, меня ликвидируют, как слабую единицу, не задумываясь. И такой расклад очень даже реален, учитывая как резво я врезалась в зеркальную стену.

Вновь тру затылок. Боль еще отдает в мышцы, но уже стала не столь жгучей. Может быть, таким образом мне показывают, что я верна в своих рассуждениях?

Вздыхаю. Закрываю глаза.

«Портал в лабиринт откроется завтра, Турандот», — звучат в голове его слова, и я в очередной раз зависаю.

Он назвал меня Турандот. Почему?

Турандот — это принцесса, которая загадывала женихам загадки и казнила всех не справившихся. Пока ей самой не загадали загадку. Она должна была узнать имя принца.

А причем тут я...? Вновь вспыхивает воспоминание в Опере. Удаляющуюся фигуру Брая под арию «Nessun Dorma» и мой выкрик ему спину.

— Одного не поняла. Твое ещё одно имя. Оно было смазано. — В догонку.

— Отгадай, Турандот. — Сказал он тогда, не оборачиваясь.

Не думаю, что Браю существенно, вспомню я его имя или нет. Просто назвал меня как и тогда в опере по ассоциации. Его «отгадай, Турандот» было брошено равнодушно.

Но для меня эта информация о его имени кажется важной. Не знаю почему, но важной. Вновь машинально прохожусь ладонью по волосам, пытаюсь вспомнить визуал. В какой момент я услышала его имя? Ну же, Бесова. Вспоминай. Эта информация значима.

И воспоминание приходит.

Брай совсем маленький, ему года два, не больше. На руках у матери. Обнимает ее за шею. Я не вижу лица женщины, так как Брай что-то ей нашептывает на ухо, но отмечаю ее белые волосы на фоне иссиня-черных детских прядей Брая и таких же черных глаз. Нежно обнимая сына, она что-то нашептывает тихим голосом.

Кажется, там я слышала его имя… Вновь прокручиваю визуал.

— Тенет, милый. Нам пора…

Резко открываю глаза. Тенет. Какое интересное имя. Палиндром. Это что-то с латинского. Потом нужно погуглить.

Те-нн-ет… Пробую на губах его имя. Красиво.

Тенет мне нравится больше, чем Брай. И мама его так звала. Отсюда следует, что это его основное имя. Значит, и я буду его так звать…

Внезапно слышу шорох позади и резко оборачиваюсь. На лестнице стоит все та же экономка.

Чертов Ктулху. Она вообще настоящая, или призрак? Почти всю ночь я не спала и не слышала ни единого шороха.

— Доброе утро, — на автомате.

Вместо приветствия, молча приглашает меня жестом наверх.

На секунду зависаю и внезапно осознаю, что после сделанных мной выводов я не против подняться.

Я прошла все пять стадий от отрицания до принятия ситуации, какая она есть в реале, и готова посмотреть ей в лицо. Готова принять такой путь развития «я сама».

Направляюсь наверх за женщиной. Оказываюсь в одной из просторных гостевых спален. В черно-серых тонах. Обвожу взглядом дорогой интерьер. Чувствую, что до меня здесь кто-то жил. Но, как ни странно, у меня нет отторжения к этому помещению.

Женщина бесшумно исчезает, а я направляюсь в ванную. После бессонной ночи, проведенной на диване, хочется помыться.

Стою под тугими струями горячей воды. Согреваюсь от прохлады аквариума. Тату все еще обжигает водой, но внезапно осознаю, что тяжесть между лопатками ушла.

Накинув на себя черный халат, выхожу в спальню и натыкаюсь на столик с завтраком. Но мне не до еды. Подхожу к массивному зеркалу. Сбрасываю халат и поворачиваюсь спиной. Сдвигаю волосы вперед. Хочу рассмотреть тату.

Ладонь между лопатками осталась, но она побелела, будто став частью рисунка. Надеюсь, она со временем сойдет.

Смотрю на себя в массивное зеркало. Что-то во мне изменилось. Будто отметина Брая наложила на меня некий отпечаток, который повлиял и на мою внешность.

Странный вайб. Я и не я параллельно. Не узнаю человека в отражении. Черты те же. Знакомы с детства. Глаза. Волосы. Губы. Фигура. Но что-то изменилось.

Склоняю голову вбок. Внимательно изучаю. Нравятся ли мне эти метаморфозы?

Не знаю.

Одно ясно наверняка. Впереди жесткий спринт. На выживание. На грани невозможного. По тонкому лезвию. Балансируя над пропастью в бездну.