ВНИМАНИЕ! Данная книга является художественным вымыслом и не имеет ничего общего с реальностью, за исключением тех моментов, когда имеет. Все персонажи, места и события вымышлены, а если они вам кого-то напоминают — это не моя вина, а ваша богатая фантазия. Если после прочтения вы обнаружите у себя суперспособности — не благодарите, это не моя заслуга. Я просто писатель, а не волшебник. Хотя кто знает…

Мир Арс Наторис. Главный собор слезы Бога.

— Сколько же здесь пыли! — Демоница в сверкающих алых доспехах из кровавой стали немного замедлила свой бег. — Гелан, ты уверен, что мы на правильном пути?

Пол и стены запустелого коридора сильно тряхнуло. Сверху посыпалась пыль с кусками мраморной крошки.

— Милития, мы шли в точности по имеющейся у нас карте. — Мужчина демон, в такой же, как у спутницы, алой офицерской броне, был слегка раздражён. — Жаль, не могу ясновидением воспользоваться, сказал бы точнее. Поспешим! Неизвестно, как долго продержатся наши братья против святош храма… Вот она — эта развилка! Сейчас направо, и мы у…

Он не успел договорить, как сразу после поворота парочка упёрлась в массивную дверь.

— И мы у цели. — Гелан Малис Тет нахмурился, рассматривая «преграду» перед собой. — Великий Баал!

— Защитное заклинание светлых? — предположила Милития, поглядывая на компаньона. — Сложное?.. Гел, чего молчишь? Не стой столбом! Если не забыл, то за нами может быть погоня!

— Здесь ничего нет, кроме этого засова, и вот этой, — офицер указал на табличку, — надписи на людском.

— Я и на демоническом читать не умею, без использования сигила моего господина, — фыркнула сотница шестого полка маркиза Форнеуса. — Моё дело сражаться, а не каракули всякие разбирать. Это по части таких грамотеев, как ты. Что там, молитва?

— Нет. — Гелан стал ещё более хмурым. — Должно быть шутка какая-то. Здесь написано: «Усыпальница Священного Грааля. Не входить!». Похоже, людишки очень не хотели, чтобы сюда проник демон. Далее на старом демоническом наречии, причём часть символов стёрлась — можно понять лишь смысл.

— Ну? В чём проблема⁈ Идём? — Демонесса подтолкнула своего спутника, однако тот не сделал ни шагa, только зло сверкнул глазами и нахмурился ещё сильнее.

— Ты совсем глупая, раз всерьёз считаешь, что оружие, способное погубить расу демонов, хранится здесь? Ни охраны из тысяч святош, ни магии, ни магических механизмов, защитных печатей и прочей ерунды людишек! Только этот засов… Милития!!

Из дверных скоб на мраморный пол с оглушающим грохотом свалился серебряный брус, что мгновением раньше фиксировал створки.

— Теперь и его нет, — дёрнула наплечниками брони демоница, взявшись за массивные ручки дверей.

На удивление, двери, несмотря на свои мощные размеры, подались легко. Перед двумя парами нечестивых глаз предстал хорошо освещённый зал, внутренним убранством диссонировавший с коридором, по которому пролегал их путь сюда. Даже по демоническим меркам обстановка была слишком вычурной: каждый кусочек мозаики, барельеф, фреска, более того, проставки на стыках мраморных плит — всё было из белого золота.

Стоило офицерам демонского воинства сделать десяток шагов, как оба застыли как вкопанные.

В центре огромного зала располагался постамент со стоявшей на нём драгоценной чашей. Но не эта так вожделенная ими реликвия привлекла внимание вошедших. В конце зала высился трон, и он не пустовал: его занимали двое — человек и демон. Не найти более лютых врагов в мире, чем представители этих рас. Однако реальность полностью перечёркивала всю привычную картину мира и почти граничила с абсурдом.

— Великий Баал… — протянули оба офицера, осеняя себя пентаграммой демонического благословения.

На троне в вальяжной позе сидел светло-русый парень, лет двадцати пяти на вид, демонстрируя через распахнутую мантию священнослужителя мускулистый торс. Рядом с ним на массивном, обтянутом малиновым бархатом подлокотнике пристроилась миловидная суккуба. Её ножки, облачённые в чулочки, были перекинуты через бедро парня, а кончик кожистого хвоста гулял по впадинам между кубиками пресса рельефного живота священника.

— Нууу, вооот! — расстроено протянула демоническая красотка, надувая пухлые губки. — Опять проиграла!

Улыбающийся молодой человек небрежно скинул карты и назидательно произнёс:

— А я тебя предупреждал, Нимфадора.

В следующий миг оба воина армии Форнеуса открыли рты от представшей перед ними невозможной картины: погладив по щеке суккубу, сероглазый парень привлёк её к себе, целуя в губы.

— Нужно думать на три, а иногда на четыре хода вперёд, моя сладкая вишенка. — Он игриво погладил сочные ягодицы своей собеседницы.

— Да я старалась! — кокетливо возмутилась демоница, похлопав длинными чёрными ресницами, после чего лукаво покосилась на паховую область партнёра. — Ну коль проиграла, то… Как тебя порадовать на этот раз?

Мужественное лицо парня приняло задумчивое выражение, но через мгновение он вновь улыбнулся.

— Даже не знаю. Давай на твоё усмотрение, Нимфадора.

— Тогда ротиком, — подумав несколько секунд, решила суккуба и плавно сползла вниз, к ногам священника, встав на колени.

— Хорошая идея, сладкая моя… Только… Дай я с гостями закончу, а потом мы продолжим, но уже не здесь, — он указал взглядом на широкую кровать с балдахином, что стояла в углу зала.

— Как пожелаешь, милый, — сладко пропела демоница, искоса взглянув на своих сородичей, и украдкой состроив недовольную рожицу, заняла место по правую сторону от трона.

Молодой священник сошёл с пьедестала, сделал несколько шагов по расшитой золотой дорожке и остановившись, приветливо кивнул.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель. — Парень развёл руками, демонстрируя далёкий от скромности интерьер зала. — Давно ко мне никто не захаживал. Чем обязан?

Пришедшая в себя от увиденного Милития обнажила меч.

— Экзорцист! Мы пришли за Священным Граалем! Отдай его нам и можешь…

— Да забирайте, — бросил парень и, махнув рукой, указал на чашу. — Признаться, странно видеть, что добыча сама пришла в логово зверя. Святые отцы с паладинами вас на входе не остановили?

Не отвечая на вопрос, Милития исчезла, в следующий миг оказываясь перед чашей. Схватив желаемое, сотница шестого полка намеревалась уже переместиться к двери, но взглянув на трофей, со злостью отшвырнула его в сторону. Её глаза полыхнули инфернальным огнём, а на зачарованных доспехах проявилась вязь демонических рун.

— Человек, если не хочешь увидеть, как я разбрасываю твои внутренности по этому залу… То ты немедленно скажешь, где находится Священный Грааль со слезами вашего паршивого Бога.

— Ты только что выбросила его, глупышка, — спокойно ответил молодой священник, указывая на чашу. — И, да! Бога не нужно оскорблять. Он отличный мужик… Ну, я так думаю.

— Вижу, по-хорошему, святоша, ты не понимаешь. — Милития занесла меч, становясь в боевую стойку.

— Подожди! — В мгновение ока оказавшись рядом, Гелан сдержал готовую ринуться в атаку напарницу.

— О! А твой друг посмышлёнее будет, — отметил сероглазый парень, весело поглядывая на сотницу. — Даже не смутило то, что я с тобой на твоём родном языке разговариваю?

— Послушай, человек, — обратился Гелан к молодому экзорцисту. — Предлагаю заключить контракт. Мы обещаем сохранить тебе жизнь, а взамен ты скажешь где находится слеза вашего Бога.

По залу прокатилось эхо жидких аплодисментов.

— Вот так лучше! Начинаешь мыслить в правильном направлении. Эххх, слёзы Бога… Как сейчас помню, было их всего две. Первую применили во время атаки на твердыню Баала. Первого Баала, разумеется. Ух и корчились же твои, рогатенький, собратья, утопая в море священного пламени! Кстати, а какой по счёту у вас сейчас «Баал»? Приблизительно третий? Чего глазки выпучил? Бессмертная душа Баала Инферналис I была изрядно потрёпана, а сам он сдох у меня на глазах и ещё не скоро возродится. Соответственно, его сынишка, что ссыкуном тогда был, стал новым королём демонического плана. Там и ещё отпрыски имеются — старина Баал любил пошалить — которые должны были подрасти и удавить братца, сидящего на престоле. Как это у вас принято.

— Прежде чем я вырву тебе язык за хулу на владыку, скажи, кто ты такой, человек? — холодно осведомился Гелан, на алых доспехах которого проступили демонические руны.

— А говорят, что людская память коротка. — Сероглазый парень ухмыльнулся, поворачиваясь к суккубе, что всё это время хихикала у трона, прикрывая рот ладошкой. — Нимфадора, ты уверяла, что про меня сказки сочиняют, которыми папы и мамы демоны пугают своих непослушных демонят.

— Так и есть, дорогой! — в недоумении воскликнула суккуба, пожав розовыми плечиками. — Может, он в сказки не верил?

— Возможно, — согласился парень, почесав затылок. — То-то думаю, отчего у него ещё из латных сапог не потекло… Я Константин. Также меня называли «Меч Бога». Слышал о таком? Правда, меча у меня никогда не было. Это паладины церкви сияющими доспехами и железками бряцают, дабы девок кадрить, а у меня была вот эта мантия, непоколебимая вера и святая магия.

— Святой⁈ — в один голос воскликнули Милития и Гелан, глядя на молодого человека широко открытыми глазами, ведь сказать подобное было непростительным богохульством.

— Здесь как посмотреть. Если имеется ввиду, что именно я принёс победу в Первой войне людей и демонов, а потом пропал, то да… — Парень сделал неопределённый жест рукой. — Всё очень неоднозначно, иначе бы меня не зарыли здесь, как картофель.

— Чушь! Даже со святой магией, ты должен был умереть несколько раз! — буквально прорычала Милития, теряя терпение. — Отдавай Слезу Бога!!!

— Как разошлась! Ухх! — восхитился «святоша», оценивающе глядя на сотницу шестого полка. — А ты ничего такая: личико смазливое и форма рожек миленькая… Понимаешь, красотуля, жизнь — это сплошной обман. Вам ли, демонам, об этом не знать. Но церковь Плачущего Бога — это целый театр обмана! Полагаю, в данный момент ваши братья прорывают оборону храма, жертвуя жизнями и своим правом на перерождение… Но истина в том, что здесь нет второй слезы, которой вы так боитесь. Её вообще нет у церкви. Я ей нашёл альтернативное применение.

— То есть, как это нет⁈ — в унисон повторили демоны, а Гелан поспешил уточнить: — Что за «альтернативное применение»?

— Я её выпил, — Константин пожал широкими плечами и обескураживающе улыбнулся.

— Выпил?

— Именно.

— Точно выпил! — подтвердила суккуба, часто закивав головой и картинно возложив руку на соблазнительную грудь третьего размера, соски которой прикрывали два небольших треугольника ткани на нескольких нитках. — Даю хвост на отсечение!

— Бред… — процедил сквозь зубы Гелан. — Как это вообще могло случиться⁈

— Психанул, — будничным тоном ответил экзорцист, в который раз пожав широкими плечами. — Ну, а вы бы как на моём месте поступили? Я всегда был любознательным. Война закончилась, герой не нужен, а я, кроме стен храма и поля боя, не видел ничего. Поэтому ушёл и долго странствовал по миру, недобитков из вашего племени на землях Арса уничтожал, изучал магию. Не только святую, всю изучал, не брезгуя даже вашей, демонической. Не сильно впечатлило, но забавно.

— Всё же стоит вырвать тебе язык, — вновь вспомнил о своём обещании Гелан, — дабы не отзывался столь легкомысленно о недоступном вам, людишкам, благородном искусстве начертания рунных печатей власти.

— Вот об этом искусстве? — Константин вскинул руку, выставив два пальца, и принялся что-то очень быстро чертить в воздухе перед собой.

— Шут, — оскалилась Милития, не скрывая презрения. — Гел, давай убьём его и поищем…

Внезапно демоны замерли, на лицах у обоих читалось ошеломление.

— Высший нанограм, — дрожащим голосом произнёс сведущий в магии Гелан, с нескрываемым ужасом глядя, как в круге с девятиконечной звездой проявляются горящие багровым пламенем руны.

— Милития, бежим!

Оба демона, воззвав к своей магической силе, рванули в сторону дверей со скоростью ураганного ветра. В тот момент, когда они попытались миновать дверной проём, воздух на их пути пошёл рябью, в зале громыхнуло, дрогнул пол — и оба офицера демонической армии отлетели назад, распластавшись на мраморных плитах.

— Как невежливо… — Константин укоризненно покачал головой и присел на край пьедестала, на котором располагалось его кресло. — Ну, так вот… О чём это я? А! Странствовал я, значит, жизни радовался, сеял разумное, доброе, вечное, и всё мне нравилось. Особенно азартные игры, вино и, разумеется, женщины. Куда же без них… Никогда бы не вернулся в храм, но у святых отцов на этот счёт было иное мнение. Затеяли наши двенадцать кардиналов — само собой, тайно — начать против вас всеочищающий поход. И решили, что его должен возглавить именно я, дабы собственные руки оставить чистенькими, а инфернальный жар — пусть кто-то другой гребёт, то есть снова я.

— Поход? — сквозь стиснутые зубы произнёс Гелан, мотая головой, помогая подняться своей спутнице.

— Именно, рогатенький. Смысл довольно прост — вторгнуться в ваш план и перебить всех. — Парень развёл руками и довольно прищурился, когда подошедшая Нимфадора принялась массировать его плечи.

— После того, как почувствовал вкус настоящей жизни, желание воевать у меня испарилось. Я решил поступить по велению сердца, то есть свалить куда подальше. Почти два десятка лет скрывался от зорких глаз кардиналов, жил беззаботно, постигал вершины магических искусств, но меня снова нашли. Сами понимаете, как святоши умеют «уговаривать» и не любят слышать слово «нет». За считанные часы до начала похода, в котором Арс Ноторис полыхнул бы новым пожаром всеобщего истребления, мне в голову пришла простая формула: «Нет меня — нет войны». Если уходить, то только красиво! Именно с этой мыслью, в этом самом зале, я опрокинул вон ту «рюмашку» со слезой Бога себе в горло. Чего зыркаете? Вы мне в ножки должны кланяться за то, что поход на ваш план накрылся.

— Невозможно! Оружие божественной мощи… Слеза Бога убила бы тебя! — Гелан недоверчиво нахмурился, а Константин лишь рассмеялся.

— А вот нападать на меня — плохая идея, — вдруг сказал молодой экзорцист, погрозив пальцем. — Чего глазёнки свои нечестивые пучишь? Для меня твоя телепатия подобно крику. Ещё раз перебьёшь — я лишу тебя какой-нибудь части тела, например, ноги.

Несмотря на то, что в голосе парня не чувствовалось агрессии, у демонов не возникло сомнений в реальности угрозы.

— А! Признаться, сам думал, что умер. Но когда «протрезвел», оказалось — я обрёл вечную молодость, вечную жизнь, бессмертие и неисчерпаемую святую силу. С молодостью вообще повезло. Сейчас бы сидел перед вами сморщенный старикан. Да и пристающий к молоденьким девам старпёр выглядит как-то убого и никому не докажешь, что ты молод душой. Видимо, кардиналам оказалось завидно… Настолько, что пользуясь моей отключкой, они пытались меня убить. Одна из причин, почему я так долго не приходил в себя: рвали на куски, сжигали, резали — всячески проявляли свою изощрённую фантазию. Они даже пробовали расчленить меня, а потом разослать гонцов в разные части Арса. Не работает! Моё тело способно восстановиться даже из мизинца. Чтобы не быть голословным…

Усмехнувшись, молодой священник откусил себе кончик мизинца, сплюнув его в сторону. Тело Константина тут же рассыпалось пылью вместе с одеждой, а из того места, где лежал кончик пальца, ударил ослепительный столб света, тут же погаснувший. Светло-русый парень, появившийся из света, невозмутимо пожал плечами и ухмыльнулся:

— Видите? Бессмертный. Эхх… Столько талантов, а вынужден был прозябать здесь… До сегодняшнего дня. Кардиналы церкви испугались, что стану новым Богом, да и правду об утрате слезы очень желали скрыть… А ещё меня в практике богомерзких магических искусств обвинили, в пьянстве, блуде, чревоугодии, гордыне… Статую первого кардинала… тоже я сломал. Последнее — клевета святош… А вот и они! Как раз вовремя.

В зал, гремя доспехами, влетела толпа воинов, во главе которой было двенадцать кардиналов в сверкающих одеждах. Едва завидев молодого священника, над всей группой тут же вспыхнуло облако магических щитов, печатей и аур благословений.

— Убить демонов! Он не должен до них добраться, — крикнул один из служителей, и выбросив вперёд скипетр, начал читать формулу заклинания «Развоплощение».

То же самое сделали и остальные святые отцы. Секунда — и от толпы ослепительным потоком ударил столб света. Милития зажмурилась, закрывшись руками, и с воплем ужаса стала ожидать полного уничтожения. Уничтожения без возможности на последующее воплощение: в отличии от всех видов магии только святая волшба не оставляла подобного шанса тварям инфернального плана.

— Не кричи. — Демоница почувствовала на себе кольцо чьих-то объятий. — Уши закладывает.

Дрожащая Милития открыла глаза и опустила руки. Ужас окончательной смерти сменился непониманием происходящего: Гелан валялся рядом с постаментом кучей пепла, а она сидела на коленях у молодого экзорциста, восседающего на троне.

— Не ввести меня в заблуждение, ибо взор мой чист… — прозвучала короткая литания магии «Слова», а ладонь Константина легла на лицо демонице. — «Прозрей»…

Стоило ему убрать ладонь, как Милития вздрогнула от ужаса. Окружение преобразилось: большой прямоугольный зал, поражающий роскошью и величием, сменился круглым помещением. Демоница словно бы оказалась на дне большого колодца, стены которого уходили в темноту свода, откуда брезжил тусклый свет. Кругом был серый грубо отёсанный камень, покрытый спорыньёй, спёртый тяжёлый воздух с запахом плесени щекотал ноздри, а тихие стоны боли и бессилия звериными когтями скребли по её нечестивой душе. Одного мимолётного взгляда хватило, чтобы Милития невольно вжала голову в ворот доспехов: открывшаяся картина была жуткой даже для демона.

К каменным стенам плотным ковром были прибиты люди, если их можно так назвать. Иссохшие тела, одежды истлели, превратившись в лохмотья, перекошенные от агонии лица, а в серых высохших глазах застыли боль и ужас. Самое страшное — их тела не покидала жизнь. Из груди каждого бедолаги торчал серебряный кол с символикой Плачущего Бога, от которого тянулась тонкая духовная цепь в сторону трона.

— Их тут сотни… — прошептала дрожащая демоница, которой стоило огромных усилий не отводить глаз от ужасного зрелища. — Это монахи.

— Тысячи. Вижу, ты удивлена. Понимаю. Даже демоны не творят подобных зверств. Всё величие светлой ритуалистики в деле.

Только сейчас демоница взглянула на Константина и тут же попыталась отшатнуться, но сомкнутые крепкие руки на её талии не дали этого сделать. Это был всё тот же Константин, но черты его лица немного заострились, а кожа стала более бледной. Короткий «ёжик» сменился длинными зализанными назад волосами пепельного цвета, но демоницу насторожило другое. Взгляд! Взгляд молодого экзорциста внушал трепет, будто на неё сейчас смотрит не человек, а сам владыка инфернального мира. Мощь Константина ощущалась на всех уровнях восприятия, пробуждая желание сжаться и упасть ниц, осознавая собственное бессилие и ничтожность.

Когда молодой мужчина потянулся к ней рукой, Милития оцепенела и обречённо закрыла глаза — все силы для сопротивления куда-то исчезли.

— Не бойся, я тебя не обижу, — его голос был бархатистым и ласковым.

Милития не отличалась доверчивостью, особенно по отношению к людям, и следующие десять секунд зажмурившаяся девушка вздрагивала, чувствуя чужие прикосновения и опасаясь что это «Очищающее касание», а до слуха доносились странные звуки, напоминающие хруст яичной скорлупы.

— А ты оказывается ещё девчонка, под доспехами было не разобрать. К тому же, ещё и плоская.

Одной этой фразы хватило, чтобы оцепенение Милитии схлынуло, сменяясь злостью. Пылая от возмущения, она распахнула глаза и занесла руку, чтобы врезать отменную пощёчину наглецу.

— Подействовало, — довольно сказал Константин, а затем неожиданно привлёк её к себе и нежно поцеловал.

От растерянности Милития вновь впала в ступор, а занесённая для удара ладонь медленно опустилась. К своему удивлению, она обнаружила, что не испытывает омерзения к человеческому мужчине.

Константин встал со своего каменного трона и аккуратно поставил демонессу на ноги.

— Как же долго я тебя ждал… Осторожно, здесь кругом осколки, не поскользнись.

— Мои зачарованные доспехи!

По пьедесталу были разбросаны алые осколки её брони. Один из самых крепких сплавов инфернального плана сейчас напоминал глиняную черепицу. Демоница ахнула, делая шаг назад, и поспешно оглядела себя: вместо стёганого поддоспешника на ней красовалось простое, но при этом очень элегантное чёрное платье. Милития отродясь не носила платьев, отдавая предпочтение солдатскому повседневному костюму и удобным сапожкам из кожи скального аспида.

— Взгляни, — обращение Константина вернуло её к реальности, а парень указал на стену по правую сторону от ниши, где располагался каменный трон.

Милития оторопела: рядом со стеной на полу валялся простенький кинжал, а на сером камне было выбито изображение девушки, принадлежавшей к демонической расе. И эта девушка была очень похожа на…

— Нравится? Вроде удачно получилось.

— Но… Это же я… там?

— Я уже говорил, что ждал тебя.

Константин погладил чёрные вьющиеся волосы молодой демоницы. Она попробовала отстраниться, но стоило этому пепельноволосому мужчине коснуться её, как в груди возникло странное чувство узнавания. Словно человек по имени Константин был для неё кем-то родным. Впрочем, Милития уже сомневалась в человеческой природе того, кто стоял напротив.

— Ждал… меня? Но для чего?

— Для того, чтобы ты спасла нас. — Приобняв за плечи подрагивающую девушку, Константин обвел рукой зал. — Взгляни на этих мучеников, проследи, куда тянутся цепи духовных якорей из их груди… Ко мне! Они томятся в своих истлевших телах, как в темнице, находясь между жизнью и смертью, испытывая вечные муки, и держат меня здесь, не давая покинуть это место. Сейчас я запер нас в параллельном плане, который сам создал, а кардиналы пытаются пробиться к нам. Я силён, но не всемогущ, по крайней мере, не в том положении, в котором оказался. Едва святоши ворвутся сюда, их первостепенной задачей станет твоё убийство. Я бы смог тебя защитить, даже будучи ослабленным, но у них есть способ ненадолго меня нейтрализовать. Всего десяток секунд, но их хватит, чтобы развоплотить тебя, уничтожив твою бессмертную нечестивую душу. Милития Эвран Охрис, сотница шестого полка маркиза Форнеуса, помоги мне покинуть свою темницу, а я спасу тебя от окончательной смерти. Ты завтра же возродишься в сердце инферно демонического плана Арс Ноторис. Даю слово.

— Будто бы у меня есть выбор, — с лёгким недовольством буркнула девушка, почесав пальцем кончик своего правого рога. — Только… Я тебе не верю! — Она протянула руку, будто предлагая рукопожатие. — Заключим контракт.

— Не получится, красотуля. Да и бессмысленно. Смотри. — Взяв девушку за руку, молодой экзорцист произнёс: — Я обещаю беспрекословно исполнять волю демоницы Милитии Эвран Охрис. Контракт!

— Контракт! — немедленно повторила Милития.

Обнажённый по пояс Константин, поигрывая мышцами груди и добродушно улыбаясь, продемонстрировал метку договора на тыльной стороне ладони.

— Теперь прикажи мне что-нибудь.

— Приказываю встать на колени, — чётким голосом произнесла сотница, предвкушая реакцию.

— Как-то банально. — Мигнув, метка исчезла, а парень развёл руками. — Видишь?

Она только глядела на него широко открытыми глазами, в которых отражалось чувство, близкое к благоговейному ужасу.

— Разорвал контракт… Но это невозможно. Даже верховные владыки демонов не способны на это, а уж тем более человек.

— Человек ли я? — Константин загадочно улыбнулся. — А так ли далеки демоны от людей или люди от демонов? В мире полно философских вопросов, на которые нельзя однозначно ответить. Что решила, Милития? Поможешь нам?

— Что нужно делать? — протяжно вздохнув, спросила она.

— Отдать мне себя и свою жизнь.

Экзорцист поднял левую руку, на которой начали вырисовываться горящие алым светом символы. Сотница невольно дёрнулась, когда левый глаз Константина вдруг вспыхнул пламенем инферно, а за его спиной начали проступать серые силуэты. Рассмотрев несколько из них, Милития прикрыла рот ладошкой.

— Это же развоплощённые демоны. И… Почему у тебя столько сигилов владык?

— В своих странствиях я преуспел в том разделе экзорцизма, от которого воротят нос все святые отцы — демонологии.

— Сколько их здесь? — Демонесса с трепетом и восторгом смотрела, как на руке Константина проявляются всё новые метки силы владык инфернального плана, а количество тёмных силуэтов за спиной продолжает увеличиваться.

Молодой экзорцист подошёл ближе к Милитии, демонстрируя руку.

— Здесь шестьсот шестьдесят пять нечестивых душ. И у меня есть 71 сигил великих демонов. Не хватает только одного. — Константин коснулся метки демонессы, что располагалась чуть ниже шеи, в верхней части груди. — Вот этого. Сигил маркиза Форнеуса — тридцатого великого демона. Позволяет понимать любой язык, читать и говорить на нём. Также способен усиливать магию водной и ледяной сфер, даёт возможность зачаровывать драгоценные камни и ещё несколько полезных мелочей. Когда у меня будут все 72 сигила и 666 нечестивых душ — я смогу провести ритуал. Знаю, сейчас ты подумала о жертвоприношении, но всё наоборот. Для ритуала мне нужно освободить 666 душ демонов, что привязаны ко мне узами договоров. Понимаешь простую арифметику? Сказав мне «Да», ты спасёшь себя, меня, своих братьев… Уже завтра вы все выйдете из сердца инферно во плоти. Ещё ты поможешь отправиться на заслуженный покой этим несчастным на стенах. И не забывай о полученном здесь знании.

— Каком?

— У церкви нет слезы Бога, которой вы так боитесь. Представь, что будет, если владыки демонов об этом узнают? Возродившись, ты сможешь донести до своей расы эту новость. Чтобы всё это произошло, ты должна дать своё согласие. Решай! Я не могу тебя принудить ни силой, ни магией.

— А ты уверен, что ритуал сработает? — опасливо спросила демоница, подозревая некий подвох.

— Я уверен лишь в том, что ты и твои братья возродитесь в сердце инферно, как только небосвод вашего плана разрежет первый луч красного солнца. — Усмехнувшись, Константин почесал затылок. — А вот в остальной части такой уверенности нет, красотуля. Некоторые тексты были утеряны… Ритуал мне пришлось воссоздавать самому. Как говорилось в описании, он позволит сбросить любые оковы, в том числе и «Оковы Мира». В любом случае, ты ничего не теряешь, ибо возродишься независимо от результата. Что скажешь?

… Прорвавшись в параллельный план, созданный Константином, кардиналы в бессильной ярости наблюдали, как вереница нечестивых душ улетает в инфернальный разлом. Магические цепи оков духовных якорей со звоном рвались, а тело экзорциста, чьи потрескавшиеся губы были растянуты в довольной ухмылке, постепенно обращалось в прах.

— Поцелуйте под хвост Моракса, ублюдки! — прозвучал эхом радостный голос, отражаясь от стен. — Я свободен!

Истлевшая рука молодого мужчины, сжатая в кулак, с вытянутым средним пальцем, упала на камень пола, обращаясь в пыль.

Константин «Меч Бога» вырвался из оков своей темницы. Из оков своего родного мира…

«Куда я попал⁈ Это же задница Моракса, не иначе! Живу в каком-то приюте, где волонтёры раздают еду. Узнай об этом лорды демонов, развоплотятся от хохота. Святой, герой Первой войны людей и демонов, экзорцист, мастер теургии, магии сфер, магистр тёмных искусств и игры в напёрстки — прозябает в ночлежке на подаяние!».

К счастью, не всё так беспросветно. Меня тут знали, что уже неплохо. Какая-то старушенция, которую все называли «Семёновна», сходу отчитала за то, что «шляюсь допоздна». Впрочем, пожилая женщина, заведовавшая здесь огромной кастрюлей, бухтела недолго и явно не со зла, скорее, для порядка, как делали это святые отцы в моей молодости. Правда, святоши параллельно ещё и лупили — для лучшего усвоения «мудрости».

Закончив делать «накачку», бабуля налила мне полную металлическую миску варева, вручила краюху слегка подсохшего чёрного хлеба и инструмент для черпанья. Поблагодарив кухарку, чему она очень удивилась, я занял один из столов, сбитых из грубообработанной доски. Овощной бульон, где скромно плавали птичьи — предположительно, куриные — кости и головы, оказался вполне сносным. Так думал и рыжий недодемон, всем своим поведением и ужимками намекая, что претендует на часть моей трапезы. Да не на абы какую, а на мясо, коего здесь было и так немного. Впрочем, он заслужил. Если бы зверюга не зачаровала тех двух юных особ, плутал бы целую ночь по этой провинции.

И тут, когда половина моей миски опустела, я увидел его! Ящик, что висел на стене — засветился и ожил! За стеклом сидел дух женщины, который сходу начал довольно громко вещать.

«Демоница? Не… Наверное, заблудшая душа: магии не чувствую. Хмм… А местные некроманты преуспели, я смотрю! Занятная поделка. Мне нравится».

Болтовня духа мне пришлась по душе сразу. Довольно симпатичная при жизни женщина рассказывала о событиях, что произошли в городе Орле за последние сутки. Повествование началось с рассказа о столкновении демонических повозок, именуемых автомобилями. Далее последовала история об открытии завода силового оборудования. Было ничего не понятно, но очень интересно. Важный мужчина отчитывался по этому вопросу и рассказывал об «открывающихся перспективах».

Наконец, следующее сообщение заставило прислушаться внимательнее и ловить каждое слово. Речь шла об отряде экзорцистов, изгнавших целую группу демонов в районе посёлка Знаменка. За дальнейшим развитием событий я следил, открыв рот.

Так и просидел до конца рассказа, который прервала некая «реклама».

«М-дааа…».

Пришлось несколько раз мотнуть головой, дабы убедить себя, что это не сон. Ящик показал четвёрку людей в одинаковой форме, что при помощи магии элементарных сфер огня и камня уничтожили две одноэтажные постройки. Всё бы ничего, но их почему-то называли не иначе, как: «герои», «экзорцисты», «демоноборцы». На суд зрителя, в доказательство своей доблести, «герои» предъявили недобитка. К своей радости или беде, он смог уцелеть, а мне ничего не оставалось, как взяться за голову.

Когда сцена закончилась, князь Орловский, величаемый Михаил Иванович Воротынский, кичился успехами своих людей, бросаясь фразами типа «покой верноподданных в надёжных руках», «наши смельчаки умело борются со злом» и так далее. Попутно, как бы невзначай, этот персонаж намекал на несостоятельность муниципального правления, в лице некого Кислякова. Ещё глаголил что-то про источник, мол: «У кого источник „осмы“ — за тем сила».

После рекламы мучных изделий от неведомого купца и объявления о приёме на работу в свинокомплекс, последовало продолжение. Те же самые лихие ребята Воротынского «очистили» место, именуемое «переправа», из которого, якобы, приходили демоны из какого-то «ада» в район посёлка Гать, что недалеко от Знаменки.

«Ну что за глупцы… Это немыслимо!».

Пока я сокрушался, пленённая в ящике душа закончила рассказывать новости и пообещала вернуться в утреннем выпуске. Когда две дюжины мужчин рекрутского возраста стали пинать по полю кожаный шар, я окончательно утратил интерес к ящику и принялся усиленно размышлять.

«И это экзорцисты⁈ Творят какую-то дичь, а стыдно мне за их невежество».

Маги из новостей были кем угодно, но только не экзорцистами. Принять одержимого на стадии обращения за демона — это верх дилетантизма! Эти вояки вообще демона видели? То, как они справились с инфернальным наростом, который в сюжете назывался «переправа» — граничит с высшей степенью идиотизма! Эти дремучие ослы его просто разбили. Хоть самому направляйся в эту Гать и доделывай всё как надо. Не знаю, как здесь идёт исчисление, но за три полных цикла (один цикл — тридцать дюжин лун) там, где был один — появится сразу несколько наростов. Более идеального места для прорыва из инфернального плана воплощённых демонов не придумать. Ещё хуже, если произойдёт формирование «логова бесов». По округе разбегутся низшие демонические твари, движимые лишь тремя желаниями — жрать, убивать и спариваться.

Сильный хлопок ладонью по плечу вывел меня из раздумий. Приветствие больше походило на удар. Повернув голову, я столкнулся взглядом с рослым детиной неприятной наружности, что подсел ко мне на скамью. Его приятель — худой, но высокий брюнет с глубокими залысинами и сальным лбом — плюхнулся рядом, по другую сторону.

— А мы к тебе заходили, Костя, — начал здоровяк с узкими, впалыми глазами, натянуто улыбаясь. — Пришёл с вылазки и даже не показался, успехами не поделился? Саныч сказал, шляешься где-то. Просил передать, чтобы ты тащил свою тощую задницу к нему: его перевязать нужно.

— Забавно… Кхм… Ко мне — это куда? — полюбопытствовал я, всем видом выражая растерянность, не став расспрашивать о личности «Саныча», чтобы не вызывать лишних вопросов.

— В комнату твою, олух, — припечатал мне кулаком в мышцу выше колена бритый здоровяк. — Тридцать девятая… У тебя ещё другая есть? Хах! Кучеряво живёшь, Костя. У помещики метишь? Г-г-гыы!

— Почему нет? Всю жизнь к успеху шёл, — обронил я, вызвав смех здоровяка, уже начиная догадываться, что тут происходит.

— Конь, хватит ржать, — хриплым голосом бросил брюнет с сальным лбом, довольно жёстко «обнимая» меня за шею. — Ну так что, Ерёмин? — Длинный понизил голос до шёпота. — Мы же знаем, что ты грузчиком бегаешь батрачить в княжеский район. Саныч нам подсказал. Наверняка, деньжат отсыпали. Друзей угостить не желаешь, чтобы мы за тебя тоже порадовались?

— Отчего же не угостить? — пожав плечами, я извлёк из нагрудного кармана несколько заранее приготовленных цветастых бумажек. — Для друзей не жалко.

Я, дружелюбно улыбаясь, протянул прямоугольник свёрнутых денежных фантиков худому брюнету. Опустив взгляд, новоявленный «друг» медленно взял деньги и недоверчиво уставился на меня.

— Так-то лучше, — удивлённо произнёс этот смуглый, молодой, но потрепанный жизнью мужик с глубокими залысинами. — Рад, что ты тупить перестал.

— Да тут и на выпить, ещё и на закусить! — Здоровяк облизнулся, потирая ладони, ещё раз хлопнув меня по плечу. — Видишь, Костя? И никаких обид, если ты не жмёшься! Гвоздь, давай моё?

— А смысл? — пожал плечами брюнет, вставая со скамьи. — Вместе пить сегодня будем. — Коротким кивком головы сделав приглашающий жест своему подельнику, Гвоздь хмыкнул, бросив на меня снисходительный взгляд. — Ну, ты тоже можешь заглянуть на «праздник жизни», если что. Ещё Санычу пузырь купим и занесём. Мы же не звери какие-то? Г-Гыы…

— И где будет этот «праздник»? — демонстрируя живой интерес, справился я у бритого здоровяка с маленькими глазками.

— Прикалываешься, что ли? — закатил глаза тот и постучал мне по лбу костяшками пальцев. — У нас же дверь напротив твоей, дурень! Совсем мозги усохли?

— Да мало ли? Может, вы тоже в помещики метите?

Здоровяк с брюнетом сначала не поняли, но через секунду загоготали с моей шутки юмора.

Посмеиваясь, парочка удалилась. Стоило им выйти из общего помещения ночлежки, как ко мне подсел новый собеседник — седоватый сгорбленный мужичок в толстых окулярах. Его приближение несложно было заметить: он шаркал ногой, отбивая пяткой костыля дробь по дощатому полу.

— Сочувствую, молодой человек, — пожилой мужчина интеллигентного вида опасливо покосился на дверь, где скрылись мои новоявленные «друзья». — Такие не редкость в наше время, забери их демон… Меня Дмитрий Иванович зовут, фамилия Сёмкин. Я здесь новенький. Пока осматриваюсь.

— Константин, — я приветливо кивнул. — Ну и как? Нравится?

— По крайней мере лучше, чем в доме престарелых.

— Дом престарелых?

— Да. Тот, что у автовокзала, на улице Мира.

— Ааа… Понятно. — На самом деле ничего понятно мне не было.

— Ты с Ливней или с Ильца? — Видя мой вопросительный взгляд, Сёмкин решил пояснить: — Я поспрашивал у окружающих. Здесь все беженцы из этих двух областей. Там сейчас настоящий ад, такого масштабного прорыва демонов уже давно не было. Корпус добровольцев, вольные охотники, народная милиция, дружина и экзорцисты князя Воротынского — все пытаются сдержать и отбросить эту напасть.

— И как, получается?

— Не очень… — Старик, поправив окуляры, тяжело вздохнул. — Первая попытка выбить эту заразу закончилась неудачно. Много людей князя, да и не только, погибло. А сколько ещё погибнет? Князь ведь не отступится, пока не приберёт Илец к своим рукам: этот район всегда был спорным между Воротынским и князем Павловым.

— Павлов? Что-то знакомое… — имитируя забывчивость, я почесал висок.

— Так князь Липецкий, — удивился Сёмкин, поправив очки. — Как можно не знать такого человека?

— Немного запамятовал, Дмитрий Иванович, — сославшись на рассеянность, я решил повернуть разговор в иное русло. — А чем так привлекателен Илец для князя Воротынского? Плодородные земли?

— Земли? — мой собеседник неопределённо хмыкнул, тихо покачав головой. — И они тоже, Костя, но дело в илецком источнике осмы: он позволит магам Воротынского быстрее прогрессировать. В эти неспокойные времена у кого больше магов, дружинников, кто контролирует больше источников — за тем правда и сила. Извини… Наверное, тебе наскучило слушать бредни старого пня вроде меня. В доме престарелых особо не поболтаешь, вот и мету языком, будто помелом.

— Да ничего, Дмитрий Иванович. — Я почесал ногтём макушку недодемона, что пригрелся у меня под курткой. — Вы производите впечатление учёного мужа.

— Учёный муж? Ты не далёк от истины, Костя. Я был преподавателем географии и обществознания средних классов в Миценской школе, пока на пенсию не ушёл.

— География, значит, — тут же смекнул я, решив попытать удачу. — Вы разбираетесь в картах?

— Можно и так сказать, — прищурился мой собеседник.

— А у вас не найдётся какой-нибудь ненужной карты? Ну, чтобы окрестности можно было изучить. Даже старая пойдёт.

Мой вопрос граничил с наглостью. На Арсе карты, особенно точные, с отметками источников питьевой воды, высоко ценились во все времена.

— Интересно… — Сёмкин растерялся от моего вопроса, но к удивлению, через мгновение утвердительно кивнул. — Даже неожиданно как-то. У меня есть кое-что, но потребуется твоя помощь. — Уловив мой недоверчивый взгляд, щуплый старикан замотал головой. — Ничего такого, Костя. Видишь чемоданы возле лестницы? Я комнату на первом этаже просил, но не судьба. Дали второй… В моём состоянии сложно, понимаешь?

Мой собеседник ударил костылём себе по голени, извлекая глухой деревянный стук.

— Будет тебе карта. Подсоби чемоданы на второй этаж поднять. Всё основное я уже перенёс, остались только они. Не сдюжил…

— Договорились, Дмитрий Иванович, — мне с трудом удалось сдержать радостный вопль. Получить карту за какие-то чемоданы показалось очень достойной наградой. Под наставления старика я приступил к делу. Уже на первом чемодане, не самом большом, мой энтузиазм пошёл на убыль. Раньше я бы и не поморщился, а ещё лучше — заставил работать какого-нибудь демона. Поклажа старика оказалась довольно тяжёлой: впечатление, что его скарб наполнен камнями. На третьем чемодане — благо, он оказался последним — я уже начал пыхтеть от натуги, что рассерженный бес.

С чувством удовлетворения от выполненного дела, я прикрыл дверь комнатушки Сёмкина, ставя последний ящик с ручкой в угол. Переведя дух, наконец-то осмотрелся. Впрочем, особо рассматривать было нечего: кровать, тумба, стол и покосившийся шкаф для одежды без одной дверцы. Ещё был непонятный комод белого цвета, который гудел и вибрировал. О причинах такого поведения этой странной мебели я тактично не стал спрашивать. Решил близко не подходить: вдруг там запертый бес негодует внутри?

— Ох, спасибо, парень! — опираясь на костыль, старик принялся раскланиваться. — Даже не знаю, как тебя благодарить, не нажил богатств…

— Карта, Дмитрий Иванович, — поспешил напомнить я, подозревая обман.

— Да-да, Костя! Совсем из головы вылетело. Память уже не та, а после инсульта… слова иногда путаю. — Сёмкин поправил очки, поглядывая на чемоданы, и подняв костыль, указал на тот, что стоял с краю. — В нём, вероятнее всего. Поставь на стол.

Выполнив просьбу, я сместился в сторону, давая старику подойти к поклаже. Довольно быстро Дмитрий Иванович справился с ремешками. В следующую секунду я так и впился взглядом в открывшееся содержимое.

— Извини… Сам не знаю, зачем я таскаю с собой этот хлам. Столько раз намеревался выкинуть, но, — Сёмкин замолчал, дрожащей рукой постучав по левой части груди, поворачиваясь ко мне. — Вот здесь что-то скребёт… Костя, что с тобой? Ты какой-то бледный… Тебе нехорошо?

— Книгочей… — шёпотом произнёс я, не веря своим глазам. — Что ты делаешь в этой дыре, мудрец? Ты же баснословно богат!

— А ты? — тихо отсмеявшись и помотав головой, Дмитрий Иванович снял свои окуляры, потирая рукавом глаза. — Книгочей… Скажешь тоже. Где ты таких слов набрался, Костя?

— То там, то сям… — Я пожал плечами, желая сменить тему, но Сёмкин продолжил допытываться.

— У тебя странный говор, да ты и сам непрост.

— Ты зришь души?

— Вот, опять… — усмехнувшись, Дмитрий Иванович начал выкладывать книги из чемодана. — Я ведь чего к тебе и подошёл — ты мне не от мира сего показался. Здесь люди не сказать, что приветливы, скорее озлоблены, а ты… Спокойно отдал деньги «этим», даже шутил… С горящими глазами на телевизор смотришь. Мне помог, а не отослал. Элементарных вещей не знаешь или притворяешься. На безумца не похож: слишком взгляд ясный.

— Действительно, мудрец, — меня впечатлила прозорливость хромого старика. Прикинув в уме, я решил немного приоткрыться. Местные реалии вполне позволяли это сделать, учитывая специфику данного места. Он, как и я, новый человек здесь. Расчётливости либо корысти я в нём не чувствую, а его жизненный опыт мог бы пригодиться, чтобы наметить дальнейшие ориентиры. Пока не знаю, каковыми они будут, но в том, что не собираюсь прозябать в этой дыре — уверен.

— Что ж… Вы правы, Дмитрий Иванович. Можно сказать, что я не из этих мест. Для меня некоторые вещи в новинку.

— Всё-всё! Вижу, что не испытываешь большого желания со мной откровенничать, — Сёмкин уловил мой настрой, решив проявить такт. — Не лезу. Будет нужно — сам расскажешь.

Видимо, почувствовав себя неловко, пожилой мужчина принялся выкладывать книги из чемодана, бегло просматривая обложки.

— Нашёл! Вот, Костя… Он старый, но за десяток лет территориально мало что изменилось. Разве что отметки заправок, гостиниц и прочего могут не совпадать.

Я подрагивающими руками взял широкую, две на три ладони, но тонкую, если сравнивать со священными писаниями, книгу.

— «Атлас автодорог Центрально-Чернозёмного экономического округа», — прочёл я заглавие и осторожно открыл книгу, едва дыша.

— Тут ещё вот что есть, — решил меня окончательно добить мудрец, доставая толстый бумажный вкладыш, толщиной в треть атласа. Когда он его развернул, я мысленно перекрестился, ущипнув себя за мочку уха. Взору открылась огромная карта, размером с два монашеских лежака, составленных вместе.

— Немного обветшала на сгибах, но если проклеить скотчем, то можно повесить на стену. Забирай, Костя. Дарю.

— Не пожалеете, книгочей? — пытаясь сохранять внешнее спокойствие, справился я, принимая сокровище. — Это очень щедрый подарок.

— Не смеши старика. Забирай, — Сёмкин махнул рукой, указывая взглядом в сторону своих ценностей. — Можешь ещё что-нибудь взять, только вряд ли тебя что заинтересует. Здесь в основном учебная литература для средней школы. Художественной почти нет, чего-то современного тоже… Костя, всё хорошо? Ты как будто дар речи потерял…

— Я… Эмм… — Чтобы избежать косых взглядов, решил ничему не удивляться. — А есть какие-нибудь исторические хроники или летописи? И вы что-то про науку об обществе говорили. Мне это очень интересно! Есть догматы по этой теме?

— Догматы… Хех! Опять твои словечки… Есть, конечно, — старик медленно кивнул и тепло улыбнулся. — Приятно видеть такое рвение и неподдельный интерес, молодой человек. У меня много литературы на эту тему найдётся: десятка два, а то и три, разных книг.

— Не надо столько! — я поспешно замотал головой. — У меня нет укромного места, чтобы сохранить такие ценности от лихих людей. Можно хотя бы одну книгу, а как прочитаю — верну и возьму новую?

— Да, конечно. — Дмитрий Иванович немного растерялся от моего энтузиазма. — Как тебе будет удобно, Костя.

— Ммм, и вот ещё что, — прикинув в уме, как лучше сформулировать, я изобразил наиглупейшую улыбку, на которую был способен. — Для понимания научных книг по любой теме требуются различные… ну, степени посвящённости изыскателя знаний. Вы книгочей, а значит хорошо разбираетесь. Можно мне для начала что попроще, а затем подберёте по своему разумению уже посложней? От лёгкого к трудному, понимаете?

— Ни слова больше, молодой человек. Приятно… что ещё хоть кому-то могу пригодиться. Сейчас подберём, Костя. Давай сюда остальные мои чемоданы…

Некоторое время спустя, стараясь не шуметь, я шёл по коридору третьего этажа, крепко сжимая в руках свои сокровища — Атлас, Историю древнего мира и учебник обществознания за седьмой класс.

Пришлось потратить какое-то время на поиски. Комната 39, о которой упомянул тот бритый бугай, оказалась на третьем этаже. Найдя заветную дверь, я не спешил войти. На то было сразу три причины. Из-за увеличившейся подпитки сигила в левой руке возникло ощущение шевелящегося под кожей червя — прямой признак того, что источник инфернальной силы очень близко.

«Да тут целый набор», — сразу отметил я, почесав макушку недодемона, который, показав голову в просвет между пуговицами, зашипел на дверь. — «Не бойся, мохнатый, это всего лишь осквернённый». — Несколько раз втянув ноздрями воздух, я утвердительно хмыкнул. — «Точно! А на одержимых ты не шипел, привереда. Знаю, что вы их сами не любите. Идём, слабяра».

— Кто там шоркается за дверью? Костя, это ты, стервец?

«А меня здесь уважают», — саркастически подметил я и, потянув за ручку, вошёл внутрь.

«Радушный» приём не заставил себя ждать. На кровати неопрятной тушей полулежал грузный небритый мужчина и, дёргая кадыком, вливал в рот содержимое какой-то бутыли. Закончив, он тут же, без перехода, швырнул ёмкость в сторону входной двери, стараясь в меня попасть, но меткость подвела. Бутыль угодила в стену, правее на два десятка вершей от моей головы. Пришлось поспешно отвернуться, чтобы уберечь глаза от осколков.

— Ублюдок! Послали же черти племянничка на мою голову! А ну, подойди!

— Зачем? — я прикрыл за собой дверь и остался стоять, выжидающе глядя на незадачливого метателя тары.

— Чтобы я тебе хорошенько врезал, дубина! — огрызнулся тот и, опёршись руками о кровать, уселся поудобнее. — Подходи-подходи, сейчас я тебе мозги вправлю!

— И не подумаю, — спокойно ответил я, после чего достал из-под куртки обеспокоенного недодемона и поставил на пол. Зверушка, не сводя с громогласного типа ошалелого взгляда, начала пятиться и забилась в дальний угол комнаты

— Что ты там бубнишь, падаль? Я сказал, быстро подошёл!

— Сказал он… Тебе надо — ты и подходи.

— Негодяй! Издеваться надо мной вздумал⁉ Вот я тебе…

Подстёгиваемый бешенством, тип попытался встать на ноги, но от небольшого усилия на ступни тут же скривился от боли.

Не обращая никакого внимания на шипение и отборную брань в свой адрес, немалая часть из которой осталась для меня загадкой, я поднял один из стеклянных осколков и принюхался.

— Крепкое спиртное… Тот брюнет с сальным лбом принёс? Ну, которого «Гвоздём» кличут?

— Да! А тебе какое дело, пёс шелудивый? — рявкнул новоявленный «дядя», и после пары витиеватых оборотов, решил поинтересоваться: — Бинты и лекарства про запас купил, тварь тупоголовая?

— Нет, — я снял куртку и повесил на один из крючков, вбитых на стене за дверью. — Значит, они уже начали пить… Хорошо.

Под гневную тираду о «чёрной неблагодарности» я неторопливо оглядел помещение. Обстановка была далека от роскоши, как и в обители мудреца Сёмкина. Тот же самый набор мебели, разве что в левом углу на полу валялся матрас, а на столе стояла лампа.

«У меня, оказывается, даже кровати нет! Как-то совсем печально за себя становится. Правда, матрас толстый и на вид удобный».

— Ты перевязывать меня собираешься, свинота неблагодарная? — Саныч, как его называла та парочка, шумно втягивал воздух ноздрями и кривил обрюзгшее лицо. — И убери осколки!

— Дядя, да? Слишком надменный тон для того, кто просит проявления милости к себе. В душевной кротости открывается благодетель сострадания…

— Что ты там лепечешь? Да лучше бы твоя мать-шлюха тебя при родах задушила! Выродок!

«Вот и ответ, почему у Кости была такая слабая душонка. Откуда ей сильной быть, когда находишься в такой среде? Да ещё и рядом с не самым приятным демоническим духом».

Не обращая внимания на вопли и проклятия в свой адрес, я растянулся на матрасе и взял в руки «Историю древнего мира»: нужно было абстрагироваваться от постороннего шума и проверить свои наблюдения. Но у дяди вновь прорезался голос:

— Эй! Мне в туалет надо! Слышишь? Подай «судно», стервец!

— Я всё ещё не чувствую почтения в твоём голосе.

— Ладно, Костя, подай! Иначе я прямо здесь…

Оторвавшись от чтения, ещё немного полюбовавшись цветной картинкой в книге, я поднял взгляд.

— Уже лучше. Теперь подскажи, любезный, что за «судно»?

— Утка, тупица.

— Здесь нет утки, — немного растерялся я и посмотрел на недодемона. — Он точно не утка.

— В ногах, под кроватью, дубина! — прокаркал Саныч, зло сверкая глазами. — Юморист херов…

— Так бы и сказал, что ночной горшок, а то «утка» какая-то.

Подавая плоскую ёмкость с ручкой, заметил предвкушающую ухмылку на губах страждущего.

— Если замыслил невзначай окатить меня содержимым этой посудины, то вспомни о том, кто будет делать тебе перевязку, дядя. Сотворишь пакость — я даже пальцем не пошевелю, будь уверен.

Что-то недовольно буркнув, мужчина сделал свои мелкие дела.

— Вынеси, — коротко скомандовал он. — Смотрю, бо́рзым стал… Бинты в тумбочке. Экономь! Вдруг в следующий раз Семёновна не расщедрится. И свет включи! Чего впотьмах сидишь?

— Свет? — Я проследил взгляд скандалиста, направленный в сторону двери.

«Свет… Такая же клавиша была у Сёмкина в комнате. Позже разберусь, как эта штука вообще работает».

Отложив книгу, направился указанным маршрутом. Нажав кнопку, задержался у двери, прислушиваясь — из комнаты напротив доносился гогот и звуки пьяных голосов.

— Кажется, пора начинать, — произнёс я вполголоса и, потирая руки, направился к тумбе. Отметив отличное качество бинтов, принялся за осмотр. В нём не было такой уж необходимости, но хотелось окончательно убедиться в своей правоте. Да и навыки не мешает проверить — вдруг притупились?

— Ноги, значит? — протянул я, на что мой «родственник» взорвался очередной порцией поношений:

— Нет, блять! Голова, олух! Конечно же, ноги! Он завалился на спину и нервно задёргал коленями. — Штаны стягивай! Осторожно! И бинты аккуратно снимай! Могли присохнуть.

Дальнейшая процедура мало бы кому понравилась: бинты действительно оказались присохшими, пропитанными буро-жёлтыми выделениями из ран. Закончив неприятную работу, я тяжело вздохнул, глядя на его нижние конечности, покрытые от ступней до колен гнойными нарывами.

— Так я и думал.

Выставив левую руку над коленом больного, сохраняя расстояние в половину верши, я начал вести ладонью снизу вверх. В районе живота сигил маркиза Форнеуса перестал резонировать.

— А мазь чего не взял⁈ — немного озадаченно спросил «родственник», которого насторожили мои действия.

— Нет смысла. Уже поздно. — Я выпрямился и пожал плечами. — Не дёргайся… Дядя.

Не давая времени на лишние вопросы, я с силой возложил ладонь на глаза толстяка, потянувшись к своей душе.

— Да не исказит нечистивая ложь взор твой… Ясность!

Саныч дёрнулся, пытаясь высвободиться, но я уже убрал руку и отошёл на шаг назад.

— Успокойся.

— Охренел, щенок⁈ — вперив в меня яростный взгляд, он попытался неуклюже приподняться на локтях… — И что это за бесовская тарабарщина, которую ты сейчас выкрикивал⁈

— Ааа… Должно быть, действие метки на вербальные формулы не распространяется, — предположил я вслух. — Учтём.

— Что… — начал было толстяк, но резко сдулся и застыл, глотая ртом воздух, напоминая выброшенную на берег рыбу. В глубине его глаз мелькнул животный ужас.

— Дай угадаю, что тебя так впечатлило: ты увидел, что ноги до колен почернели, а по бёдрам до самого живота тянется сплошная сетка из чёрных отметин. Я прав?

Задрав футболку, мыча что-то невразумительное, лежащий безумным взглядом уставился по открывшуюся картину.

— Это «стигмы инфернальной скверны», пожирающие твоё тело и душу. А всему виной — демонический дух-паразит, которого ты где-то умудрился подцепить. Среди множества разновидностей бестелесных демонических духов, осквернители — одни из самых мерзких, их даже свои не любят. Есть у них одна неприятная особенность, но сейчас не об этом… Видишь ли, тебя ожидает очень поганая смерть, если я, конечно, не вмешаюсь. Твоё тело умрёт, но душу в куске мёртвой плоти продолжит крепко держать демонический дух. Не путай с демоном… Быть демоном, тем более воплощённым — ещё заслужить нужно! Дядя, ты хоть понимаешь, о чём я тебе толкую?

— О… О… О демонах? — пролепетал грузный мужик, который сейчас напоминал испуганного ребёнка.

— Нет! Я говорю о паршивой смерти. Представь самые страшные пытки, длящиеся полдюжины лун. Представил? Потом для тебя всё закончится, а вот для других — только начнётся. Как только осквернитель дожрёт твою душу, он обретёт способность влиять на материальный план, вступит в симбиоз с твоей разлагающейся тушей, тем самым образуя некротическую зиготу. И вот тут остаётся только гадать, чем ты станешь! Можешь стать гнездом онстотусов — черви такие. Довольно ядовиты и мерзко хрустят, когда их давишь. Это не худший вариант, должен сказать! Хуже, если станешь гнездом…

— П-п-прекрати!

— Да я ничего не делаю. — Весь мой вид выражал сочувствие и дружелюбие. — Скажу больше! Вообще склоняюсь к мысли оставить всё, как есть, хотя в моих силах избавить тебя от осквернителя. Где там мазь? Всё равно не поможет, но хоть тебе угожу, дядя. Я подожду, пока ты не преставишься — при лучшем исходе не больше дюжины лун осталось.

— Ты! Ты не Костя!

Пожав плечами, я стал нарочито медленно разматывать рулон бинта.

— А кто тебе поверит? Можешь кричать, конечно… но учитывая твоё состояние, спишут всё на лихорадку или сумасшествие. Уффф! Последние две луны будут самыми тяжёлыми. К тому времени стигмы инфернальной скверны доберутся до шеи. Я видел, как люди лишали себя жизни, не в силах терпеть мучения. Ты ведь уже не спишь ночью от болей, судя по чёрным кругам вокруг глаз? Самое интересное, что мне тебя совсем не жаль. Всё потому, что душонка, которая способна привлечь осквернителя, должна быть жалкой, низменной, подлой, гнилостной — подобно падали, что валялась на солнце несколько дней. Именно такая участь тебя ожидает в скором времени.

— Замолчи… Замолчи, демон! Заткни свой поганый рот, прихвостень Сатаны!

— Сатаны? А! Ты, наверное, о лжевладыке Сатанашии… Дешёвка и позёр, который светился перед людьми в разных мирах, да девок совращал. Тебе это не грозит, Саныч, ведь для тебя всё кончено. Наверняка ты тешил себя иллюзиями, но хочу расстроить — спасения нет. Да сам видишь — лекарства давно не помогают.

— Прекрати-и-и… — завыл небритый мужик, всхлипывая и пуская слезу.

«Всё! Теперь никакого сопротивления не будет. Связь демонического духа с душой на этой стадии сильна. Сломлена душа — сломлен демонический дух. Святой магии нет, но разве меня это способно остановить? Пусть священники считают, что порождения инфернального плана можно уничтожить лишь святым огнём, но они ошибаются. Против таких никчёмных сущностей сгодятся старые методы в новой импровизации».

Я взглянул на левую руку, волей заставляя проявиться сигил маркиза Форнеуса. После переноса в этот мир, мощь демонической печати оставляла желать лучшего: блёклые тонкие линии, далёкие от насыщенного алого цвета. Постепенно я это исправлю, а пока даже этих крох должно хватить на низкосортную сущность.

«Заряжен… Хорошо! Магий водной и ледяной сфер для усиления у меня нет, а вот „зачарование драгоценных камней“ мы сейчас попробуем! Вернее, дополнительную этому навыку способность. Для зачарований нужны не только драгоценные камни, но и сопутствующий материал, при помощи которого оно производится. Вот его я сейчас и добуду».

Шаг. Моя левая рука ложится на грудь завывающей от страха жертвы паразита. Воззвание к собственной душе, чтобы зачерпнуть силу. С губ срывается литания магии «Слова»:

— Внемли моему слову, нечестивый дух! Имя мне Константин! Приказываю: Проявись!

Грудь ничего не понимающего Саныча окуталась густой грязно-чёрной дымкой. Отточенными движениями, которые проделывал несчётное число раз, сильной хваткой вцепляюсь в созданный мной якорь обеими руками. По ушам резанул громкий визг, слышимый сейчас только мне.

— Нить моей нерушимой воли, свяжи наши души! Контакт!

Взор на мгновение расплылся. Поднатужившись, что есть сил рванул на себя. Если бы кто-то наблюдал со стороны, то подумал, что в мои планы входит сорвать сорочку с небритого мужика. На самом деле в моих руках, объятых бледным пламенем моей слабой души, бился в ярости дымчатый тёмный сгусток в пару раз больше лошадиной головы.

— Визжи, сколько хочешь! Всё равно не вырвешься. Моя улыбка превратилась в хищный оскал, как в былые времена. Контуры предметов начали немного смазываться, а тело — тяжелеть, что являлось тревожным сигналом — моя душа слабела. Впрочем, это было уже неважно.

— «Власть печати Форнеуса: Заключение!»

После активации демонической печати бесформенная тень из клубящейся дымки принялась уменьшаться в размерах. Слышимый только мне визг, режущий ножом по нервам, тут же стих. Пара ударов сердца — и я облегчённо выдохнул, разглядывая свой трофей. На ладони лежал небольшой продолговатый кристалл серого цвета с неровными гранями, величиной с ноготь большого пальца.

— Удручает… Даже стыдно кому-то похвастаться.

Выдав столь нелестную характеристику полученному кристаллу души, что использовались в зачарованиях различных типов, а иногда в качестве расчётной валюты, я тут же нашёл ему применение.

Моя ладонь с зажатым в ней мутным камнем легла поверх проявившегося на левой руке сигила маркиза.

— «Печать Форнеуса: Жертва!»

Из-под ладони пробился алый свет, кристалл исчез, а я пригляделся к инфернальной метке. Визуально она не изменилась, но я прекрасно знал, что её власть, а значит и сила — возросли. Во-вторых, эволюционировала моя собственная душа. Сигил, будучи частью души, подтянул её силу на маленькую ступеньку вверх.

Встряхнув головой, чтобы привести в порядок мысли и сосредоточиться на предстоящем, я подошёл к кровати, на которой лежало тело Саныча.

— Как и обещал, от духа я тебя избавил, но вот какая штука: речь о том, что ты выживешь, даже не шла. Слишком запущенная стадия. Хоть от дальнейших мучений уберёг, и то хорошо. — Пальцы легли на веки почившего, опуская их вниз. — Да не познают эти глаза больше ни слёз радости, ни слёз боли. Отправляйся в объятия Его….

Отходную молитву прочёл, осквернителя отправил на «подтопку» демонической печати, осталось разобраться с двумя одержимыми. В том, что Конь и Гвоздь являются таковыми, не было ни малейшего сомнения: эта парочка провоняла инфернальной силой. Сигил маркиза Форнеуса в свою очередь на них среагировал, хоть и слабо. Одержимые на начальной стадии — что с них взять?

«Пора отправиться в гости. Приглашали ведь, дружочки…».

Накинув куртку и приказав недодемону охранять жилище, я вышел в коридор. Но закрыть дверь, чтобы как-то обезопасить книги, не удалось: замок на двери оказался явно сломан. И зачем только Костя с собой ключи таскал?

Хрустнув костяшками пальцев, хотел было постучать в дверь, но немного подумав, счёл это излишним. Жилище парочки оказалось незапертым. По размерам комнатушка являла собой точную копию моей. Виновники торжества сидели за небольшим обшарпанным столиком у единственного окна напротив двери.

— Ооо! Кто к нам пришёл! Костяра!

Раскрасневшийся здоровяк с маленькими глазками издал невнятный клич, похожий на хрюканье беса, поднял руки в приветствии и толкнул ногой табурет из-под стола.

— Присаживайся!

Я изобразил дружелюбную улыбку и, не разуваясь, прошёл по комнате меж двух матрасов, таких же как у меня, только куда грязнее.

— Раз-з-зуваться не учили? — уставился на меня мутными глазами брюнет с залысинами, величаемый Гвоздём.

Я снова промолчал, а оказавшись через несколько шагов у стола, аккуратно поднял за ножку табурет.

— Крепкий… Это хорошо.

Покрутив предмет, я перехватил его обеими руками и быстро совершил замах. Конь успел лишь ошарашенно открыть рот, как раз в тот момент, когда его лицо встретилось с сиденьем. Моих ушей достиг мощный глухой хлопок и вой. Держась за лицо, здоровяк завалился на пол. Занеся изделие плотницкого труда над головой, я швырнул его Коню вдогонку, попав по рукам, которыми он продолжал закрывать лицо. Растерявшийся от происходящего брюнет попытался встать, но моя правая рука уже схватила со стола почти допитую бутыль из зелёного стекла, тут же опуская её на голову противника. По полу зазвенели осколки. Гвоздя повело в сторону, но сознание он не потерял. Держась за голову, что-то мыча, он начал наклоняться, пытаясь нащупать опору. Схватив одержимого за запястье и слегка потянув вперёд, я ухватил его пятернёй за волосы и с силой ударил лицом об угол стола. Мебель выдержала, а вот переносица — нет.

Не обращая внимания на яростные выкрики Коня, пробежался взглядом по комнате, останавливаясь на планке с крючками, где висела проволочная вешалка для одежды.

«То, что святые отцы прописали!» — я тут же завладел понравившимся предметом. — «Кажется, медь… Легко гнётся».

— Сучара! Я тебя сейчас порву! — продолжал неистовствовать Конь и попытался встать, но получив от меня толчок ногой, вновь завалился на пол.

К тому моменту проволочная вешалка превратилась в тонкий прут длиной около дюжины с небольшим вершей.

— Начнём, пожалуй…

Хорошенько размахнувшись, я стеганул здоровяка по спине. Конь заверещал раненым бесом и, не поднимаясь с колен, на карачках быстро пополз в сторону, но тут же получил ещё один хлёсткий удар.

— Прекрати, суу… Ааааа! Хватит!

Далее мой разум полностью отключился от посторонних мыслей, всецело отдаваясь монотонному воспитательному процессу. В какой то момент понял, что скоро упрею, и избавился от куртки.

Вскоре угрозы сменились мольбами о пощаде. К тому времени забившийся в угол Конь, закрывшись руками и роняя слёзы, вспоминал свою почтенную маму, сидя в луже собственной мочи. А вот Гвоздь категорически не желал «перевоспитываться». Несколько раз он пытался сбежать, спрятаться под матрас, а один раз почти сиганул в окно. Хорошо, успел поймать его за ремень, иначе бы покалечился, бедолага.

— Фууууххх… — тяжело дыша и утирая пот со лба, я устроился на табурете, где ранее восседал брюнет. — Уморили вы меня, окаянные… Теперь слушайте внимательно: один косой взгляд в мою в сторону — и я вырежу вам глаза. Задумаете какую-нибудь пакость — всё повторится, только тогда вы у меня кровью ссать будете. Вам понятно⁈ Не слышу утвердительного ответа… Вам понятно?!!

— Д-д-д…

— Конь, что «Д-д-д»? — Пробежавшись взглядом по столу, я нашёл склянку, и понюхав её содержимое, направился к вжавшемуся в угол здоровяку. — На… Попей, чтобы не икалось. Гвоздь⁈ Ты чего притих?

Посмотрев на брюнета, который только беззвучно двигал дрожащими губами, я махнул рукой.

— Буду считать это за согласие. Ничего… Когда шок пройдёт, песни петь будешь. Итак, в наших с вами отношениях мы разобрались. Теперь перейдём к менее приятной части. У меня для вас плохие новости, дружочки: вы оба одержимы демоническими духами. Но не спешите огорчаться — это всего лишь означает, что через две-три дюжины лун ваши тела будут принадлежать не вам. Как-то так… Вместо мириада слов, проще показать наглядно. Начнём, пожалуй, с Коня. Сиди, дружочек, я сам подойду. Да не бойся, сечь больше не буду.

Ладонь моей левой руки легла на жмущегося в углу зарёванного здоровяка.

— Внемли моему слову, нечестивый дух! Имя мне Константин! Приказываю: Проявись!

От теменной части башки Коня тут же повалила густая грязно-чёрная дымка, и я уцепился покрепче, подключив вторую руку.

— Нить моей нерушимой воли, свяжи наши души! Контакт!

Пришлось упереться ногой в стену. Демонический дух оказался настырным, но мне удалось оторвать его от души здоровяка. Из-за небольшого срока одержимости обошлось без потери сознания. Бледный, будто мел, Конь взирал на облако чёрной дымки, старающееся вырваться из моих рук, но то были тщетные попытки: даже осквернитель не смог, а у этой мелочи шансов не было от слова совсем.

— Это демонический дух, дружочки. Посмотрели — и хватит! Вы не слышите, а он омерзительно орёт.

Последовало заключение демонической печати, чтобы создать нечестивый кристалл души, и следом жертва.

— Вот такие дела, — коротко подытожил я и наставил указательный палец на испуганного Гвоздя. — Теперь твоя очередь, длинный…

Повторив процесс и принеся очередную жертву своей печати, я шумно выдохнул и направился к столу. Внимательно оглядев его убранство, изъял оттуда несколько кусков хлеба и всю колбасу, после в карманах осела пара яиц — надеюсь, варёных. Откупорил неначатую бутыль, заткнутую деревянной пробкой, понюхал содержимое и сделал пару глотков.

— Вххх… Крепкое пойло… Спасибо за угощение, но мне пора. Я немного устал. — После первого же шага в моей голове всплыл один неприятный момент. — М-да… Друзья, такой вопрос: где найти могильщика?

— М-даа… Дела… — протянул Сёмкин, почёсывая затылок. — Я хоть и крепко сплю, но слышал крики и какую-то возню в коридоре. Соболезную, Константин, твоей утрате. Работники муниципальной погребальной службы уже уведомили о дате похорон?

— Нет, Дмитрий Иванович. — Достав из рыбного супа голову неведомого водного обитателя, отдал её недодемону, который лез мордой в мою миску. — Они ещё не приезжали. Вчера сказали, что других дел полно и будут только утром.

— Костя, что⁈ Получается, ты всю ночь спал в одной комнате с…

— Нет-нет, мудрец, — я помотал из стороны в сторону зажатой в руке ложкой. — Семёновна могильщикам, эм, позвонила, да… А потом «добрые люди» вынести помогли и возле крыльца приюта на ночь оставили.

— На всю ночь? Не по-людски, молодой человек. Что ж это? Софья мне хорошей женщиной показалась. Могли бы и в коридоре оставить.

— Она и хотела… Это я настоял, чтобы на улицу вынесли.

— А если собаки бродячие? — Сёмкин встревоженно воззрился на меня из-под своих окуляров.

— Его останки даже бешеная псина стороной обойдёт. Хворью страшной страдал.

Можно сказать, я ничуть не погрешил против истины. Дмитрий Иванович с пониманием покивал, а затем в некотором сомнении пожевал морщинистыми губами.

— Костя, мне кажется, или ты недолюбливал своего дядю? Ох, прости… Опять я не в своё дело лезу.

Что ж, от ответа уходить не стоит, нужно разом покончить с неприятной темой, а потом перевести разговор на более насущные для меня вопросы.

— Всё нормально, Дмитрий Иванович. Как бы вам объяснить? Хорошим человеком моего дядю сложно назвать, он сделал всё возможное, чтобы закончить именно так… Поэтому не будем о нём. Лучше помогите советом как сведущий человек. Мне бы ремесло какое найти, хоть на первое время, чтобы не бедствовать. Желательно с достойным вознаграждением и чтобы по душе. Понимаете?

— Похвально, Костя, — Сёмкин даже оживился немного. — Давай подумаем. Всё зависит от того, что ты умеешь делать.

— Хм… Всего и не упомнишь, — казалось бы, простой вопрос вызвал у меня затруднение. — Многим приходилось заниматься, но могу и что-то новое освоить. Я неглуп и быстро обучаюсь.

— Не об этом речь, Костя, — собеседник сделал неопределённый жест рукой. — Что ты умеешь лучше всего? Что у тебя хорошо получается? Подумай.

— Тут и думать нечего, — идея пришла мне в голову сразу же, и я подался поближе к мудрецу. — Иваныч, а экзорцистам хорошо платят?

Морщинистое лицо учёного мужа резко расправилось, а седоватые кустистые брови взлетели над громоздкой оправой очков.

— Кхм… Кхм… Костя, у тебя, как и у меня, нет ярлыка. На Воротынского не надейся, подданство от него не получишь, ведь ты к муниципалитету относишься. Будь у тебя ярлык князя из другой области, не из Орла, возможно из идеи стать княжеским экзорцистом что-нибудь бы и вышло. А так…

— Я не об этом. — На языке крутилось не меньше десятка вопросов, но я попытался сосредоточиться на главном. — Иваныч, мои слова сейчас странными покажутся, но нет ли тут поблизости… эм… доски с контрактами?

— Объявлениями?

— Да! Вроде того, мудрец! Обычно подобные ставятся на центральной площади или в корчме деревни, посёлка, города… Неважно! Есть такое?

Сёмкин, которого я сейчас мог назвать своим единственным источником информации об этом мире, на несколько секунд завис, усиленно размышляя, затем покачал головой.

— Боюсь, что нет.

— Как же вы живёте⁈ — воскликнул я, и видя недоумение собеседника, попытался объяснить. — Этих как бы «экзорцистов», то есть магов на службе у князя Воротынского — сложилось впечатление, не так уж много. А если смотреть по карте, территория Орла довольно большая. Вопрос: успевают ли они справиться с порождениями инфернального плана везде и всегда?

— Не успевают, но дружинники князя и милиция иногда помогают. — Сёмкин прищурился, что-то прикидывая. — Наёмники ещё есть, так называемые «вольные охотники».

— Судя по названию, «милиция» — тоже привилегированный класс, вроде тех магов князя, — я озвучил вслух свои выводы. — А «вольные охотники»? Там можно заработать?

— Да, но…

Сёмкин прервался и начал неуклюже вставать. Перегнувшись через стол, попутно макнув в тарелку шнурок от свитера, старик нагнулся, положил мне руки на плечи и заговорил, проникновенно глядя в глаза.

— Оставь эту затею, Костя. Я уже понял, что ты жил где-то в глубинке. Приключения — это хорошо, но ты молод, вся жизнь впереди. Зачем тебе умирать?

Я почувствовал себя странно: непривычно и чуждо, когда за тебя кто-то переживает. Хватило бы пальцев одной руки, чтобы перечесть такие моменты в прошлом. Сказывался мой статус из предыдущей жизни — кому в голову придёт беспокоиться за святого?

— Иваныч, ты боишься демонов?

— Как и все, — мой собеседник смущённо поправил очки и сел обратно, а затем, встрепенувшись, заявил: — А тебе их стоит бояться больше всего!

— Это ещё почему?

— Потому, что ты молод! — в голосе тщедушного калеки почувствовался нажим. — Не страдай ерундой, Костик. У тебя есть все задатки, чтобы пробиться в «люди»! Терпение и трудолюбие способны…

— Иваныч, а ты не «людь»?

— Людь, — его брови слегка дёрнулись вверх.

— И я людь. Нам повезло. — Шутку юмора старый учитель не понял. — Рад, что ты за меня беспокоишься, но давай вернёмся к основной теме. Эти охотники… Там платят?

— Да, платят, — досадливо махнул рукой Сёмкин. — Сам Воротынский платит, и довольно щедро. — Он на мгновение задумался, тяжёлым взглядом посмотрел на меня и мрачно закончил фразу: — Если выживешь, Костя…

— Всё настолько плохо?

— Внешне — всё привлекательно, но на деле, — Иваныч посмотрел по сторонам, убеждаясь, что наш разговор никто не слышит. — Они — «мясо», Костя, хоть об этом открыто никто не скажет. Поверь, я знаю о чём говорю. Вчера новости по телевизору смотрел? — Дождавшись моего кивка, он продолжил: — Знаешь, сколько полегло охотников в Знаменке перед тем, как туда вошли экзорцисты князя?

— Охотники расчищают путь для магов князя? — Собеседник нехотя кивнул, а я лишь усмехнулся. — Стоило из этого тайну городить? Подобная тактика — не редкость. Отцы… ээээ… неважно. Иваныч, так что, там водится звонкая монета?

— Костя, у тебя какая-то нужда? Ты опять про деньги.

— Нужда? Да, можно и так сказать. Мне нужно комнату обустраивать. Кровать не помешает купить, рамы оконные обновить — в старых ветер воет, дверной замок поменять, а лучше дверь… Плюс купить кое-что из инструментов и к кузнецу сходить, а рукастые мастеровые всегда много брали. Ещё подаренную карту нужно повесить на стену — ты мне, Иваныч, о какой-то ленте клейкой говорил. И не забыть про стержни минеральные с разными алхимическими добавками: отметки делать. И чтобы разных цветов! Книгочей? Ты чего?

Мой собеседник попытался привстать, но это плохо получилось, и он досадливо ударил костылём по скамье.

— Костя, ты в какой глуши жил⁈ Не знаю и даже думать не хочу. Давай так: обсуди со мной покупки заранее, иначе тебя обманут. Уже начинаю удивляться тому, что ты вообще умеешь читать.

«Я и разговаривать не умею на вашем языке», — внутренне усмехнулся я.

Если бы не сигил маркиза Форнеуса — ума не приложу, как бы выкручивался. Может, пантомиму разыгрывал или «человечков» углём на камнях рисовал… хехе. А через демоническую печать я хоть как-то способен взаимодействовать с местным населением. И каждое моё слово, каждая реакция, прочтение знаков их речи — истощают силу метки, что в свою очередь черпает её из нозоареала, которым является приют.

В таком темпе, не сразу, но я смогу очистить это место: демоническая печать, подпитывая сигил, поглотит всю инфернальную силу вокруг. Как скривились бы лица святых отцов, узнай они, что демоническая печать работает не хуже «ауры очищения» паладина. Хотя… Будь у меня источник святости, я бы очистил это место одной литанией, но на беззубого демона и морковка — грозное оружие.

— Иваныч, я прекрасно читаю, неглуп, но некоторые вещи для меня сложны. Согласись, что «незнание» и «глупость» шагают разными путями.

— Уже заметил. — Мудрец подрагивающей рукой поправил очки и осторожно продолжил: — Ты неглуп, Костя… Именно по этой причине не иди в охотники. Со стороны это кажется лёгким способом заработка, но на деле — сгинешь там, вот и всё.

— Кровать сама себя не купит.

— Послушай…

— Замок на двери сам себя не сменит.

— Костя! — Старик в волнении схватился за свои седые виски. — Ты не понимаешь. Там будут демоны, они и плоть, и твою душу пожрут.

— Мудрец, не начинай. Какие демоны там будут?

— Настоящие! Те, что рвут людей на части… Это не шутки!

— Иваныч, ты ещё не догадался, с кем говоришь?

— С юнцом, который собрался пойти на смерть ради…

Пока Сёмкин горячечно повторял свои доводы, я поднял левую руку, и повернув к собеседнику тыльную сторону ладони, лёгким усилием воли проявил сигил. Старый учёный тут же замолчал, а его толстенные очки съехали на кончик носа.

— Ты маг? Ох! Прости глупца, посмевшего…

Иваныч сконфузился и как-то неловко наклонил голову, при этом чуть не рухнул со скамьи под стол. Но я вовремя поймал его за ворот серого свитера и, вернув устойчивость, расслабил пальцы.

— Я экзорцист, Иваныч. Настоящий экзорцист, а не те шуты, о которых беспокойная душа в ящике рассказывала — кстати, хорошая задумка, хоть и не люблю некромантов… Эй, Иваныч, что-то ты слишком побледнел. Не вздумай умирать, ибо у меня пока нет сил для воскрешения, и неизвестно, когда появятся… Да, вот что! Демоны в большинстве своём не питаются плотью, это свойственно инфернальным порождениям или тварям. Я уже заметил, что у вас здесь всё, что мерзкое и с рогами — то «демон». Вот и вчера в «новостях», одержимого нечестивым духом на поздней стадии обращения приписали к таковым.

На улице перед приютом что-то взвизгнуло, тут же раздался звук гудка или трубы. Сёмкин посмотрел в сторону выхода.

— Ээ… Кхм! Это, наверное, из погребальной службы. Выйди, Костя, проверь.

Кивнув, я поспешил в указанном направлении. Мудрец оказался прав: в дворике стояли сразу три демонических колесницы. Такие носятся здесь по дорогам во множестве и разнятся формой, размерами и расцветкой.

У крыльца толклись люди в синих робах и белых халатах. Была ещё парочка мужчин, отличающаяся от остальных странными широкими фуражками и наличием на плечах их формы эполетов.

«Местные инквизиторы, не иначе. Выправка специфическая и взгляд цепкий», — тут же смекнул я, спускаясь с крыльца и подходя ближе. — «Нужно будет следить за языком».

— Вы его родственник? — спросил меня один из людей в синей робе и белом халате, что осматривал тело.

Я кивнул, и меня засыпали чередой вопросов, впрочем, не вызвавших особых затруднений. Пока общался с одним из инквизиторов, другой что-то старательно записывал. Уже в самом конце поинтересовались желаемой церемонией погребения. Здесь существовало два способа: за плату можно было закопать покойного, либо бесплатно сжечь. Разумеется, я выбрал второй способ как наименее дикий и наиболее экономный.

Люди из чёрной повозки уже погрузили тело дядюшки, а инквизиторы, не обнаружив следов насильственной смерти, собирались восвояси, когда на крыльцо выбежала парочка «добрых людей». Именно Конь с Гвоздём сегодня ночью, по моей вежливой просьбе, вынесли Саныча на свежий воздух. Обогнув меня по широкой дуге, парочка резво рванула наперерез инквизиторам, садящимся в свою повозку. При этом Конь сорвал с себя сорочку, демонстрируя мешковатые телеса, несущие множественные следы вчерашней экзекуции. Следом за ним то же самое сделал Гвоздь, указывая на меня пальцем.

«Что-то мне подсказывает — это не к добру», — мелькнула в голове мысль, когда взгляды служак устремились в мою сторону. — «Кажется, грядут проблемы».

Судя по тому, что инквизиторы дружно направились в мою сторону, мне совсем не казалось.

— Константин Ерёмин, проследуйте с нами в участок.

«Убейте меня… Уж лучше в кучу Моракса наступить, чем передвигаться на демонической колеснице».

— Ты как, парень? — поинтересовался усатый мужчина в фуражке. — Давненько я не видел, чтобы кого-то так укачивало.

— Бывало и лучше, инквизитор Прохоров.

— Сержант Прохоров, — поправил сотрудник учреждения, называемого в этом мире полицией. — Потерпи немного, скоро должно отпустить.

— Надеюсь, — выдавил я из себя, осторожно шагая за сержантом. — А что, мы тоже будем охотиться на демонов?

— Экий ты шустрый! — хохотнул усач. — Демонов ему подавай! Тебя вон, в автобусе укачало, вояка.

— Вот сейчас обидно было, — буркнул я, делая серию глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя. — Вы же сами сказали, мы здесь затем, чтобы помогать охотникам. Как там… ммм… «Исправительные работы»! Точно! Вот я и подумал…

— Вы здесь затем, что нарушили закон, — одёрнул усач, погрозив мне кулаком. — Тебе вообще повезло, Ерёмин, что условный срок не впаяли. Скажи спасибо, что эта парочка уже не раз проходила по кражам и «хулиганке». Поэтому ваш участковый Валерий Петрович за тебя вступился. Такой цирк в управлении устроил — мама не горюй!

Пригладив усы, сержант обменялся крепким рукопожатием с высоким подтянутым мужчиной в пятнистом сером костюме.

— Артур, принимай работничков под свою ответственность.

— Кто тут у нас, Петрович? — вояка обвёл нас взглядом, останавливая его на мне и едва заметно усмехаясь. — Снова дебоширы и алкоголики?

— Да не… — отмахнулся сержант, указывая на первого. — Этот с соседом подрался. Вот этот зеркала с автомобилей воровал. Третий напился и с ружьём за жинкой бегал.

— А этот, дай угадаю, — кивнул на меня командир группы. — Наверное, детей в песочнице обижал?

— Вроде того… С парочкой соседей повздорил. Одного табуретом «приласкал», второго бутылкой по голове и мордой об угол стола. — Вояка присвистнул, а усатый сержант продолжил. — Потом «воспитывать» начал.

— Это как? — К интересу, читавшемуся на лице незнакомца, примешалось лёгкое изумление.

— Вешалку проволочную разогнул и высек получившимся прутом этих двоих. От души сёк, на них живого места нет. Девятьсот часов исправительных работ присудили, но он к вам напросился, а значит — триста. Да там по сути — пара выродков, а не соседи, но закон есть закон. Ладно, Артур, инструктируй вновь прибывших. Вечером вернусь. Где вы будете?

— У старого свинарника, — ответил тот, продолжая коситься в мою сторону. — Это наш последний объект. Передвижную столовку можешь сюда прислать.

— Понял, Артур.

Сержант хлопнул командира группы по плечу, отдал какие-то документы, свёрнутые в трубочку, и поспешно удалился, а вояка переключился на нашу четвёрку.

— Что ж, господа «залётчики». Я Артур Александрович Панарин — командир второй группы охотников на демонов. Можете обращаться просто Артур, я не гордый. Надеюсь, сработаемся. Сейчас объясню вашу задачу и элементарные правила. Ходит много дебильных слухов, что таких, как вы, мы используем в качестве приманки для демонов. Уверяю, это не так. По сути, вы здесь в качестве «уборщиков». Мы работем, а вы за нами убираете — всё просто. Разумеется, вам будут платить. Работа сдельная. Расценки сообщу позже, но даже с учётом вычета за ваши «грешки», деньги хорошие. Наличие крепких нервов и желудка приветствуется.

Тут все взгляды устремились на меня.

— А я что? Меня просто укачало, — оправдание вылетело само собой. — Не привык таким способом передвигаться.

— Велосипедист, значит, — подмигнул мне самый молодой из охотников, рыжий паренёк с чёрным платком на голове. — Ноги выносливые сейчас ценятся. Это отлично, если бежать придётся.

— Не пугай народ, Кроха, — Панарин прижал палец к губам в знак предостережения, и вновь обратился к нашей четвёрке: — Пойдёмте со мной. На месте объясню, что нужно делать, так наглядней получится.

Махнув рукой, командир второй группы увлёк нас, «залётчиков», за собой и, подведя к дому, толкнул дверь вовнутрь. В сенях, на дощатом полу, мордой вниз в чёрной луже лежало тело пузатой демонической твари с когтистыми лапами. Присев на корточки, Артур взял за лохмы порождение инфернала, демонстрируя его клыкастую «мордашку».

— Это демон, — проинформировал Панарин, на что я лишь хмыкнул, а один из нашей четвёрки рванул в сторону, и согнувшись, исполнил «номер» схожий с моим. — Когда выдам перчатки, вы тащите трупы в указанное место, складывая рядом. Мы их фотографируем для отчёта, после чего сжигаем. Здесь мы троих упокоили. Работа несложная. Идём к нашей машине, я вам выдам реквизит. Когда будете браться, следите, чтобы… Костя, ты куда?

— На остальных хочу взглянуть.

— Эм… Голыми руками только не трогай демонов. — Командир группы почесал висок, переглянувшись со своими бойцами.

«Тоже мне, демонов нашёл… Простой бес-визгун, не самый большой. Его даже обычным оружием убить можно. Бороды нет — значит, совсем сопляк. Взрослый около 50–55 вершей… Стоп! Мне инквизитор по пути сюда объяснял о сантиметрах и метрах. Значит… Взрослый „визгун“ должен быть два и половина метра ростом, если ничего не путаю. Мы выяснили, что одна верш — пять сантиметров».

Комната, в которой я оказался, видимо, исполняла роль парадной или гостиной. Присутствовала печь, белый ящик — только побольше того, что я видел у Сёмкина, крепкий деревянный стол и прочая мебель. Наличествовала пыль и паутина, в шкафу осталась посуда, а значит, хозяева покидали это место в спешке.

«Ещё два визгуна… Интересно, что за оружие наносит такие ранения? Не пика и не клинок. Нужно будет присмотреться, как убивают эти охотники».

Пройдя в угол, к телу твари, чья голова была разворочена будто ударом молота, я осмотрелся. Взгляд уцепился за нечто интересное, а пальцы извлекли инородный предмет из не успевшей остыть плоти. Это был металлический шарик с горошину. Тут же попробовал его на зуб.

«Свинец… Возможно, выпущен из тех штук, что они таскают на ремнях, вроде инквизиторских пистолей. Ну, точно! Значит, аборигены не такие отсталые, как я думал. Уже хорошо… Хм… А плоть ещё тёплая. Может…».

Тронув чёрную лужу крови, положил пальцы на язык, после чего хлопнул в ладоши, едва не подпрыгнув от радости. Развернувшись, намеревался было рвануть к двери, но пришлось притормозить. Из сеней на меня смотрело пять пар ошарашенных глаз.

— Эм… Господа, давайте я вам потом всё объясню.

— Совсем идиот, — устало произнёс худой на лицо мужчина, с седой щетиной, поправив вязаную чёрную шапочку. — Делаем ставки — сдохнет или нет?

— Не сдохну. У бесов-визгунов кровь неядовитая. Лишь при определённых условиях она может представлять серьёзную опасность… Артур, вам же тело нужно только для этого… как его? — ну, чтобы заплатили…

— Для фотоотчёта, — подсказал командир группы, держа удивлённо приподнявшуюся правую бровь. — Нам его нужно сфотографировать в качестве доказательства, а потом сжечь.

— Вы просто их уничтожаете, и ничего не берёте? — мне потребовалось уточнение, а то вдруг посягну на чужое.

— Так это демон, что с него взять? Кстати, Костя, ты сказал «бес-визгун», а эта тварь как раз орёт, и если не заткнуть уши…

Драгоценное время нещадно уходило: нечестивая душа покидает тело, как только то остынет. Решив, что дослушаю потом, я возложил левую руку на тушу беса.

«Власть печати Форнеуса: Заключение!»

Под моей ладонью возникла короткая алая вспышка. Бегло осмотрел получившийся серый камень нечестивой души. Гордиться нечем. Красных вкраплений не было, да и грани неровные. Насыщенность так вообще — оставляла желать лучшего.

«Печать Форнеуса: Жертва!»

Кристалл исчез, сигил получил подпитку, а я поднялся в полный рост, поворачиваясь к зрителям, наставившим на меня своё оружие.

— Уверяю, в этом нет необходимости, господа и одна дама.

— А вот это мы уже сами решим, Костя. Заведи руки за спину, — не дрогнул ни единым мускулом Панарин, и вопросительно взглянул на охотников: — Кто пойдёт проверять?

— Давайте я, только это глупо, — вызвалась женщина, пожимая плечами. — И так вижу, что он не демон.

— Дама глаголет истину. — Ситуация к шуткам не располагала, но любопытство взяло верх. — А как проверять собрались? Рогов и хвоста у меня нет, ноги не мохнатые, могу показать.

— Тогда ответь, — так же хладнокровно продолжил Артур. — Что это за херня сейчас была?

Не хотелось вдаваться в подробности, ведь эти ребята остро могут среагировать на слово «демонический сигил», поэтому просто ответил:

— Магия. Я экзорцист.

— А я князь Орловский, — подал голос веснушчатый парень, он недоверчиво буравил меня взглядом и держал на прицеле. — Ты муниципальный, и не охотник. Отсюда следует, что доступа к осме у тебя нет, чтобы развить магию.

— Какие же вы дремучие, — вырвался у меня тяжёлый вздох. — Не нужно обижаться на факты. Есть у меня одна плохая черта: терпеть не могу людей, рассуждающих о вещах, в которых не разбираются. Магия? А сколько видов этой самой магии существует?

— Восемь, — к моему удивлению, ответ последовал довольно быстро, вот только он был далёк от истины.

— Шестьдесят, — устало произнёс я, и наклонившись, взял беса-визгуна за мохнатые ноги и вопросительно взглянул на вояк. — Куда волочь? Показывайте…

— Хах! А он мне нравится! В него стволами тычут, а он… Ха! Не могу! — Бритый голубоглазый здоровяк с короткой стрижкой хлопнул по плечам Артура и хмурого мужика в шапочке. — Да не демонюга он, сразу видно же! Только язык пусть на всякий случай покажет. Вдруг раздвоенный?

Десять минут спустя

Подняв плоскую чёрную штуку, похожую на книгу, командир группы попросил Кроху сместить палку с нанесенными на ней делениями и цифрами.

— Всё… Можно готовить кострище, — пряча в чехол плоскую штуку, дал команду Артур. — Крупные демоны попались. Один бес даже метр шестьдесят, а это шестнадцать штук за голову. У нас расценки от размера зависят.

— А нам что с этого? — несмело подал голос мужик, что гонялся за женой с ружьём.

— С учётом вычета в пользу города, — Артур ненадолго замолчал, прикидывая что-то в уме. — По полторы тысячи без нескольких копеек выходит только за этих, а у нас ещё старый свинарник — уверен, там будет чем поживиться. Сначала ориентировка только на свинарник была, но в последний момент Воротынский изменил свой заказ с объектовой на территориальную зачистку.

— Значит, его маги по какой-то причине не стали браться за эту работу, — озвучил я, вспомнив, что говорил Сёмкин.

— Ерёмин шарит, — согласился Боров, неприязненно скривившись. — Чистоплюи и ссыкуны. Что с них взять? Мы идём буром, а им вся слава достаётся.

— Уничтожение порождений инфернального плана — неблагодарное дело. Славы на этом поприще не сыщешь, — огласив одну из аксиом своего мира, я взглянул на командира группы. — Артур Александрович, у вас есть клещи или кузнечные щипцы? Ещё бы острый нож, если можно.

— В машине есть, — он смерил меня крайне подозрительным взглядом. — Не хочешь сказать, зачем тебе клещи и нож?

— Не нравится чувствовать себя беззащитным, — признался я, указывая на тело одного из бесов. — Мне от него кое-что нужно. Поделитесь инструментами, взамен я немного помогу. Вам нужно все дома вниз по улице проверить, прежде чем в старый свинарник отправиться, так? Могу сэкономить время. Интересует?

— Мфф… — Артур издал протяжный вздох и ничего не ответил, меланхолично глядя куда-то перед собой, но тут же встрепенулся. — А знаешь, мне уже интересно… Кроха, дай ему, что просит.

Вскоре у меня в руках было сразу две разновидности клещей и нож, очень похожий на те, что носят с собой шкуродёры Арса. Не обращая внимания на пристальные взгляды, принялся за работу. Здесь очень пригодились странные клещи, называемые «плоскогубцы».

— Мерзость… — бросила женщина, которую называли Мара, когда я вырвал третий коготь из лапы беса-визгуна. Отойдя в сторону, достав пачку с сигаретами, как их здесь называли, брюнетка закурила, демонстративно отвернувшись.

«Слабяра… Я ещё даже клыки рвать не начал».

Наконец, все когти и дюжина зубов ушли в мои трофеи. Далее в ход пошёл нож и на одного зрителя в лице Крохи стало меньше.

— Идеально, — произнеся это, ещё раз убедился, что вырезал глаз беса, не повредив яблоко.

Взглянув по сторонам, я проследовал к дому, чтобы сорванной занавеской вытереть руки и свою добычу. Рассовав всё, кроме глаза беса, по карманам, присоединился к остальным. Приведя инструмент в порядок, возвратил вернувшемуся к нам Крохе.

— Давайте кострище готовить? — предложил я, нарушив повисшее молчание.

— Костя, вот скажи, — хмурый командир кивком указал на глаз беса в моей руке. — Как это тебе поможет?

— Показал бы, но не хочу тратить капли силы, которыми располагаю, — решил тактично умолчать о природе оной. — У меня магии не так много, чтобы расходовать впустую. О своём обещании я не забыл.

Разбили на дрова поваленный забор, сложили кострище. Работа и вправду оказалась непыльной, учитывая, что работали вчетвером. В большой повозке охотников нашлось всё необходимое, чтобы облегчить наш труд. Пока таскали доски, бойцы второй группы обособленно стояли в стороне, рассматривая какие-то карты и документы, тихо переговариваясь. Когда над телами бесов образовалась солидная дровяная куча, к нам подошёл Артур.

— Отлично, этого будет достаточно. Подожжём позже, после того, как осмотрим все дома. Сейчас выходим на дорогу и двигаем к следующему двору, через огород от этого. Пока будем идти — объясню, как себя вести.

Ничего сверхъестественного охотник не рассказал. Вкратце, наша задача сводилась к тому, чтобы не лезть, куда не просят и держаться за спинами бойцов. Пока шла лекция, нас обогнала повозка с остальными охотниками. Когда прибыли на место, бойцы Артура уже суетились там, проверяя амуницию и оружие. Этот двор, да и дом, судя по размерам крыши — был гораздо больше предыдущего, плюс основательный забор — всё это наводило на мысли о бо́льшей состоятельности того, кто здесь жил ранее. Красивое впечатление портила разбитая изгородь палисада, с двумя плодовыми деревьями, похожими на яблони с Арса. Сказал бы точнее, но оба дерева были сухими. Одно наполовину выкорчевано и покосилось вправо, готовое в любой момент упасть, второе — вовсе сломано.

По мере завершения приготовлений, бойцы стали всё чаще поглядывать на меня. Оно и понятно: «Назвался экзорцистом — полезай в гнездо бесов».

На Арсе считалось, что инфернальную магию могут использовать только демоны. Пока странствовал, пришёл к выводу, что это не совсем так. Душа — это сосуд, и то, что его наполняет, влияет на его общую форму. У мага есть несколько способов получить источник инфернальной силы. Проблема в том, что эта сила, по мере её роста, начинает менять душу: запускается медленный, но верный процесс демонизации. Мага ожидает превращение, только не в демона, а в падшего. Как итог: сумасшествие, потеря всего человеческого, уродство и смерть. Не самый лучший вариант.

Казалось бы, демонический раздел магии закрыт для людей, но здесь на помощь приходит любой из сигилов демонических владык. По своей природе печать — не что иное, как сосуд и, одновременно, прослойка между душой заклинателя и инфернальной силой. Поначалу сигил уступает полноценному источнику, но если его развивать, то в перспективе он способен источник заменить. Более того, печать может быть не одна, что открывает громадные возможности.

Инфернальная сила печати пришла в движение, повинуясь моей воле. Перед пальцами вытянутой руки возник малый рунический круг. Пока что он был пуст, но это ненадолго. Мой указательный палец, оставляя алые росчерки, заплясал подобно перу, вписывая в него простенькие руны первого порядка в нужной последовательности.

— «Мета́форас!» — произнёс я ключ, наблюдая, как глаз беса-визгуна рассыпался серой пылью в моей правой руке. — «Демоническое око».

Круг исчез, а у меня вновь вырвался тяжёлый вздох. Посмотрев на охотников, я лишь покачал головой.

— Ну хватит, а? Вам не надоело в меня своими пистолями тыкать? — Глядя в суровые лица, я издал ещё один вздох. — Ну, глаза чуток изменились… Подумаешь, красная радужка и немного горят. Так что, сразу в «демоны» записывать? Мы теряем время, господа и одна дама. Эффект заклинания не продлится долго. Сейчас я способен видеть демонов на… эмм… очень большое расстояние, даже через стены. Правда вон того, что в палисаде, и без заклинания можно заметить.

— Прикалываешься? — раздражённо спросила Мара, она резко развернулась в указанном мной направлении, но ничего не увидела. — Там никого нет. Знаешь, у меня жгучее желание…

— Это каффер. Он вырыл нору и закопался от солнца, но сейчас спит и вылезет как стемнеет. Их ещё называют «Земляные быки». Посмотрите на те деревья — там следы от рогов, которые он чесал, земля перекопана, кусты и цветы вытоптаны. Он залёг между деревьями и земля там как будто «дышит», потому что кафферы лишь слегка ею себя присыпают, иногда даже концы рогов торчат. Можете взглянуть, но близко не подходите.

— У-угу, — кивнул Боров, который единственный из всех не наставил на меня пистоль. — А эта херня, что ты сказал, она большая?

— Визгуна на завтрак съест. — Видя, что пыл совершить надо мной расправу поугас, я слегка расслабился. — Я на разведку. Пробегусь до конца улицы и обратно, пока действие заклинания не закончилось.

— Мужики, там действительно земля колышется, будто под ней кто-то дышит, — громким шёпотом зачастил Кроха, успевший метнуться туда и обратно. — Здоровенный чёрт будет! Отвечаю!

— Можешь говорить по-нормальному. Кафферы плохо слышат, тем более, он спит. Всё. Я побежал…

— Может, на машине? Так быстрее будет, — предложил Артур, а у меня от его слов сжался желудок.

— Нет уж! Я лучше на своих двоих…

«Вроде, тело не хилое… А лёгкие слабые…»

Тяжело дыша, я подошёл к группе охотников, и нагнувшись, упёр ладони в колени, приводя дыхание в норму. В висках бу́хала кровь, сердце норовило выпрыгнуть из груди.

— А говорил, что велосипедист, — хохотнул Кроха, поправляя платок на голове. — А у самого язык чуть ли не на плече висит.

— Так я дерусь хорошо. Зачем мне уметь бегать? — парировал я шутейку рыжего парнишки и повернулся к Артуру. — У вас карта была, давайте сюда её и то, чем можно писать. Пока не забыл.

Получив требуемое, пристроился на скамье у забора и начал наносить отметки c краткими описаниями. Получилось закончить как раз к моменту, когда охотники заскучали. Ещё раз пробежавшись по своему творению взглядом, вручил карту обратно.

— Здесь отмечены все инфернальные твари, что есть. Не так много, как хотелось бы — всего восемь.

— Ммм… Костя, с визгунами, как ты их называешь, и ещё одним «Земляным быком» понятно. Это кто? — Артур ткнул пальцем в одну из моих надписей. — «Чир»? Как выглядит?

— Не знаю. — Посмотрел на вытянувшиеся лица охотников и пояснил: — Это сокращение, используемое для обозначения целого отряда порождений инфернала. Слово «рукокрылые» вам знакомо? Сказать точнее, что это за тварь, не могу. Я вижу сквозь стены лишь синие силуэты, а она спит на чердаке, обернувшись крыльями. В морду не заглянуть…

— Нетопырь, значит… Вот параша, — подал голос немолодой мужчина в вязаной шапочке, что недавно пророчил мне смерть от крови визгуна.

— Она самая. Молчун прав. — Командир группы перехватил мой недоумённый взгляд. — Стоит подранить нетопыря, как он норовит улизнуть. Патроны только потратишь, а толка никакого: улетит и всё. Придётся использовать гранаты, а они сейчас в дефиците. Тварь хоть большая?

— Где-то мне по грудь. — Дав оценку, я решил уточнить один вопрос. — Вы сейчас сказали: «патроны» и «гранаты»… Это боеприпасы?

— А что же ещё… — хмыкнул Артур, бросив на меня странный взгляд. — Это, вроде, каждый знает.

— Я в тамбовской глуши с бабушкой жил. Дальний хутор…

Все тут же понимающе закивали головами, а я ещё раз мысленно поблагодарил Сёмкина, придумавшему для меня эту отговорку.

— Нетопырь небольшой, — начал рассуждать Артур. — Неоправданный риск, повезёт если в ноль выйдем. Не вижу смысла его трогать, предлагаю только спугнуть.

— Раз он вам не нужен, то давайте я его «трону»?

Взгляды пяти пар глаз тут же перекрестились на мне. Эмоции читались самые разные, но в основном, это было замешательство.

— Исключено. У тебя даже оружия нет, — решительно отмёл предложение командир. — Более того, пока ты здесь, я несу за тебя ответственность, хоть она и невелика. Пострадаешь — мне особо ничего не будет, кроме огромной кипы писанины. Возможно, Прохоров бухтеть будет и на какое-то время перестанет людей выделять. И всё. Но даже исходя из этого, я не могу… Костя, ты куда⁈

Выйдя на дорогу, усыпанную битым кирпичом, я подобрал увесистый кусок. Нащупав в кармане зубы беса, достал сразу шесть, прикинув место для позиции.

«Ох, видели бы святые отцы, чем я сейчас занимаюсь».

Для церкви Арса нет другой магии, кроме светлой. Сквозь пальцы они смотрят на магию стихийных сфер. К различным лекарским искусствам относятся недоверчиво, но способны проявить понимание. Не брезгуют алхимией, в том числе алхимией душ, что ходит по тонкому льду рядом с некромантией, на мой скромный взгляд. То, чем занимался сейчас я, тянуло бы, по их мнению, на котёл с кипящим маслом. Виеромантия — один из разделов демонической боевой алхимии, где для задания формы заклинаний служат органы и части тел порождений инферно. Так как количество инфернальной силы в печати Форнеуса оставляет желать лучшего, данный раздел волшбы для меня идеален. Увеличение количества используемых ингредиентов помогает снизить траты инфернальной силы и повысить мощь заклинаний.

Положил перед собой обломок кирпича и, зажав в правой руке шесть зубов беса-визгуна, принялся чертить в воздухе малый круг. Тут же вписал туда короткую последовательность младших демонических рун. Далее пришёл черёд ключа.

— «Аппрео!»

Сразу шесть зубов беса, которые было довольно таки непросто рвать, обратились пылью. Хватило бы и одного, но тогда бы потребовалось больше инфернальной силы, что меня не устраивало. Зубов у бесов много, а силы у меня мало.

Магический круг исчез, а на пальцах правой руки заиграли алые всполохи, в которых проскальзывали едва заметные змейки чёрных молний. Заклинание сформировано.

Взял обломок кирпича, прицелился и швырнул в палисадник. Каменюка приземлилась аккурат между яблонями. Земля тут же заворочалась, послышалось нечто вроде хриплого хрюканья.

— Ты сдурел, Костя⁈

Не обращая внимания на крики благоразумно отступивших подельников, которые кажется собирались открыть пальбу из своих пистолей, я направился в сторону палисадника, поигрывая инфернальной силой, теплившейся в моих пальцах.

«Только бы не вмешались», — мелькнула в голове мысль, но по поведению Борова стало понятно, что пока можно не опасаться ненужной активности. Этот рослый голубоглазый блондин встал перед своими товарищами, что-то объясняя и вразумляя.

Оперевшись на две массивные перепончатые когтистые лапы, инфернальная тварь подняла голову и стала выползать из норы, спеша явить себя во всей «красе». Размах толстых рогов, сходящихся в массивный костный лобовой нарост, мог поспорить с шириной моих расставленных рук. В некоторых местах приплюснутой морды, отдалённо напоминающей бычью, уже образовались чешуйчатые наросты — прямой признак того, что каффер готовится вступить во «взрослую жизнь». Такие же наросты пластин на широкой щетинистой груди стали ещё одним подтверждением моих догадок. Выраженных ног у твари не наблюдалось. Вместо них от пояса шло сегментивное продолжение толстого тела, длиной около трёх с половиной метров, напоминающее собой гусеницу. Его брюшную часть покрывали костистые подвижные шипы, использующиеся для передвижения и лучшего сцепления с поверхностью.

Продолжая шагать, я взглянул в сторону охотников и усмехнулся. Сейчас, наверное, ломают голову, отчего тварь ещё не бросилась на меня. Причина была проста: глаза каффера привыкали к дневному свету, он попросту меня не видел.

Остановившись в паре метров от гиганта, вскинул правую руку.

— «Инфернальный клык»!

Алое магическое копьё рассекло воздух, прошло сквозь плоть твари и, пролетев над забором, скрылось из виду.

«Ха! Небо видно», — невольно хмыкнул я, глядя на сквозную дыру в верхней части груди чудища, куда могла бы легко пролезть человеческая рука.

Порождение инфернала продолжало стоять, опираясь на пару массивных перепончатых лап, но для него всё было кончено. Я неспроста целился именно в верхнюю часть груди, а не в голову, которая очень крепкая, а вот на стыке плечевого и грудного отделов находится нервный узел. «Инфернальный клык» прошёл именно через него, вызвав полный паралич, но тварь была ещё жива. Формально…

— Вижу, тебе не нравится солнце: слепит неприятно, да ещё и регенерации препятствует. Наверно, обидно остановиться в шаге от обретения полноценного разума и потерять шанс возвысить свою нечестивую душу на новую ступень? Ещё немного — и дорос бы до низшего демона… Но тебе, тварь, не повезло встретить меня… Потому что я — тот самый Константин.

Увидел, как в блёкнущих фасетчатых глазах монстра отразилась сломленная демоническая душа. Пора начинать работу. Моя рука по наитию легла на мощную верхнюю конечность.

— Внемли моему слову, нечестивый дух! Имя мне Константин! Приказываю: Проявись!

Литания магии «Слова» возымела успех. Под ладонью заклубилась грязно-чёрная дымка якоря. Вцепившись в неё обеими руками, я прочёл следующую литанию «Контакта», сковывающую меня и нечестивый дух незримыми узами. Упёрся ногой прямо в массивную лапу и стал тянуть что есть сил. Получилось не сразу, но немного погодя мне удалось завладеть нечистой душой. Последовало «заключение» печати Форнеуса. В этот раз процесс формирования камня проходил дольше, но вскоре на моей ладони лежал кристалл серого цвета, с алыми вкраплениями. Грани всё ещё были неровными и неоднородными. Качество могло быть и получше, но размер радовал! Камень величиной не уступал спелой сливе. Сигил маркиза Форнеуса охотно принял жертву, увеличивая свою власть, наполнившись инфернальной силой до краёв. Я же поднял взгляд на вояк, что осторожно подходили ко мне поближе.

— Какой здоровый «парняга», — первой молчание нарушила Мара, попеременно поглядывая то на порождение инфернала, то на меня. — Да если вытянуть, около семи метров длиной будет! Офигеть…

— Всего лишь метр и восемьдесят шесть сантиметров, — кротко ответил я. — Меня в участке измеряли.

Наступило короткое молчание, после чего вся мужская половина охотников загоготала, а Мария Локтионова, смутившись, отвела взгляд и буркнула:

— Я не о тебе.

— А вы не верили! — вступил в разговор лучащийся довольством Боров, хлопнув меня по плечу, будто старого друга. — Говорил же, Костя вальнёт демонюку стрёмным волшебством! Оно так и вышло.

Дружелюбно усмехаясь, я перевёл довольно красноречивый взгляд на Артура, который тут же сообразил, что от него требуется.

— Понял. Был неправ. Признаю, — и собирался добавить что-то ещё, но я прервал его выразительным жестом, приложив палец к губам.

— Всё нормально, Артур, забыли.

— Маги это нечто… — мечтательно выдохнул Кроха, разглядывая сквозную дыру в груди каффера.

— Экзорцисты, — поправил я, на что веснушчатый паренёк дёрнул плечами.

— А какая разница? Главное, что демонов убивают. М-да, мы и близко с экзорцистами князя не стои́м.

— Они и не экзорцисты, а маги. Вы ничем не хуже их, уверяю. Более того, вы занимаетесь одним и тем же бесполезным делом. Я в исторической книге о Сизифе читал, который катил в гору камень, а тот постоянно скатывался. Ситуация точь-в-точь.

— Поясни за «бесполезное дело», — сощурился Молчун, пристально посмотрев мне в глаза в ожидании ответа.

— Что ж… И вы, и они даром тратите время. Вы уничтожаете тело твари, но её душа остаётся цела и возвращается в инфернальный план, где ждёт возрождения. Процесс небыстрый, но убитое порождение рано или поздно выйдет во плоти из сердца инферно. Первое, что оно сделает — попытается найти место, где прослойка между нашими планами бытия истощена, чтобы вернуться к нам сюда.

— Ну так мы его опять убьём, — с полной уверенностью заявил Боров. — Пусть возвращается.

— Убьёте… И порождение инферно вновь возродится, начав новый жизненный цикл. — Судя по хмурым лицам, охотники начали понимать к чему я клоню. — Хуже всего другое. Может, вы обращали внимание, что, к примеру, один бес-визгун умнее другого такого же?

— А вот это интересно, — медленно произнесла Мара, обводя взглядом своих товарищей. — С этого места поподробнее. Меня тут недавно за дуру приняли, стоило рассказать, как раненый визгун шкаф опрокинул, когда гналась за ним. И сделал он это специально, чтобы мне путь отрезать.

— Ничего удивительного. Они ещё в группы могут объединяться и засады устраивать. — На этом месте охотники тревожно переглянулись. — С каждым новым жизненным циклом порождение инферно набирается опыта, начинает осознавать себя, становится более смышлёным. Инстинкты постепенно уступают место разуму. В конечном итоге, рано или поздно, вместо порождения инферно из сердца выйдет низший демон. В этом и есть основная разница между магом и экзорцистом. Главная задача экзорциста разорвать этот порочный круг, уничтожив нечестивую душу бесповоротно — раз и навсегда… Чего приуныли? Радоваться нужно! У вас бесконечные объёмы работ, а это деньги.

Артур вдруг поморщился и сказал с ноткой досады в голосе:

— Костя, почему ты думаешь, что то, чем мы занимаемся, сводится лишь к деньгам? Нет, это важный момент, но осознание того, что делаешь мир лучше — греет душу. Иногда хочется всё бросить, найти себе нормальную работу и тихо жить — без риска для жизни, постоянной опасности, крови и прочего… Я уже несколько раз порывался оставить это ремесло. Лишь мысль, что я делаю мир лучше, останавливала меня. Если твои слова правдивы, а я почему-то склоняюсь к мысли, что ты знаешь о чём говоришь, то тогда: какой смысл в том, что мы делаем?

— В глобальном масштабе ремесло экзорциста также не имеет смысла. Да-да, не удивляйтесь! Сердце инфернального плана способно производить новые порождения. Это бесконечный поток. Он никогда не иссякнет, но его можно сократить до ручья. Довести до истощения сердце и сам инфернальный план, из которого оно черпает силу. Наплыв демонов прекратится на несколько столетий — всё это время они будут зализывать раны, восстанавливая свою популяцию. Происходящее не так мрачно, как кажется, уверяю. Модель, рассказанная мной, слишком упрощённая. Есть множество факторов, влияющих на интенсивность процессов и её работу в целом… В любом случае, нам сейчас не об этом нужно думать.

Я пнул лапу мёртвого каффера, продолжающего стоять подобно статуе.

— Он чертовски тяжёлый, а если ещё побудет под солнцем, то так и останется в этой позе. Как мы его растянем, чтобы измерить? Не сдюжим ведь. И этот… Фотоотчёт.

— Пф… Да легко! — Кроха стукнул себя кулаком в грудь и указал на демоническую повозку. — Сейчас «Торпеду» подгоню, трос на рога, и протянем.

— Занимайся, Колька, — одобрил Артур, после чего дотронулся до моего плеча и мотнул головой в сторону, приглашая отойти.

Оказавшись возле зарослей репейника, командир на секунду задумался, ещё раз смерив меня взглядом. Мужчина испытывал явную неловкость. Пришлось прийти к нему на помощь.

— Меня устроит такса «уборщика». Какая разница, что каффера убил я, ведь охотники здесь вы. Самостоятельно денег мне за него не получить.

— За это можешь не переживать, Костя! — встрепенулся командир, замахав руками. — Я как раз занимаюсь распределением полученных за охоту средств. У меня с этим строго, уверяю, что не обижу. Разговор совсем о другом.

— Тогда теряюсь в догадках.

— У нас есть свой негласный «кодекс чести», как бы странно это ни звучало. Ещё существует свой рейтинг групп. — Артур начал говорить чуть тише. — Этот здоровенный демон полностью твоя добыча, потому не могу не спросить: ты не будешь против, если мы заберём его голову в качестве трофея?

— Да забирайте! Я думал, что-то серьёзное.

Мне даже немного смешно стало. И стоило из-за этого мяться, будто девка на выданье? Прикинув кое-что в уме, решил прояснить один момент.

— Только позвольте снять несколько дюжин чешуек склеры с глаз, и наросты с тела не повредят, они в волшбе очень полезны.

— Конечно-конечно, — часто закивал головой Панарин, после чего вновь смутился. — Знаешь, не сомневался, что ты согласишься, но теперь перед нами встаёт вторая проблема. — Командир второй группы взглянул на своих людей. — Голова этого гада хорошо поднимет наш рейтинг среди других групп, а это более «вкусные» заказы. Но проблема теперь в моих ребятах: они гордые, Костя, понимаешь? Не примут чужой трофей, даже зная, что выиграют от этого. Ты наглядно продемонстрировал свой профессиональный уровень… И… Я прошу тебя вступить в нашу группу. Если ты это сделаешь, то удастся избежать недовольства с их стороны, ведь ты как бы станешь «своим». Знаю, что многого прошу. Не стану скрывать… Того, что ты показал, хватит, чтобы любой из командиров групп оторвал тебя с руками и ногами. Чего улыбаешься?

— Вообще, я и сам планировал к вам напроситься, как только закончатся «принудительные работы».

— Не хочу обманывать, Костя: мы не самая успешная группа, а я не самый лучший командир.

— Не нужно на себя наговаривать.

— Но это правда, — Артур как-то грустно улыбнулся. — Сам видишь, нас всего пятеро вместо семи.

— Теперь шестеро, наверно… — Я почесал затылок. — У вас нечто вроде гильдии, как мне показалось. Есть какие-то правила вступления? Ещё у меня эти работы в качестве наказания.

— Правила есть, — кивнул Панарин. — Ты приходишь в штаб «вольных охотников», пишешь заявление, заполняешь анкету, где указываешь свои навыки. Служба в муниципальной армии, княжеской дружине и силовых структурах приветствуется, умение обращаться с оружием — бесценно. Все анкеты соискателей находятся у командиров групп. Если кто-то заинтересовал — вызывают на смотр, он же экзамен. «Пробная охота» — мы это так называем. Обязательно, чтобы кандидат добыл первого демона. Смысл — присмотреться к человеку, оценить его подготовку, моральные качества и прочее. Если кандидат подходит, то командир группы выдаёт ему своё приглашение. Далее соискатель оплачивает вступительный взнос, подписывает контракт, получает форму, жетон, ярлык охотника, и вперёд… Как-то так.

— Сколько всего нужно сделать…

— Не нужно, — покачал головой Артур, а его глаза хитро заблестели. — Всё это можно миновать, если я напишу рекомендацию. И у меня есть кое-какой план, который тебя явно заинтересует. Тебе ведь нужны деньги? Я заметил.

— Здесь всё неоднозначно. — Мой ответ удивил Панарина. — Изначально меня не волнуют деньги. Меня волнует то, что за них можно получить. Откровенно говоря, если образно описывать моё положение: есть те, кто находится на обочине жизни, а я — так и вовсе в канаве: живу в приюте для беженцев, кровати нет, из рам сквозняк, замок на двери сломан, питаюсь тем, что волонтёры пошлют или упадёт со стола главы местного самоуправа. Не к такому я привык, Артур. Да у меня кроме этих одежд, что сейчас на мне, свитера и пары сорочек в шкафу — ничего нет. В карманах ветер гуляет. Даже понравившейся деве «ромашку» не подаришь и в трактир не сводишь. Такое положение дел удручает.

— Я тебя услышал, Костя, поэтому хочу предложить следующее. У тебя сейчас высчитывают треть от заработка. Формально мы тебя оставим в должности «уборщика», но по факту ты будешь охотиться с нами.

— Чтобы занижать доходы?

— Ммм… Не так. — Артур сделал неопределённый жест, лукаво улыбнувшись. — Чтобы ты получал то, что причитается по праву. Доля у тебя будет как у охотника, а высчитывать будут как с уборщика.

— Такая формулировка мне больше нравится. Меня всё устраивает.

— Раз так, то осталось самое главное. — Командир второй группы посмотрел на своих бойцов. — Нужно получить их одобрение. Если его не будет, то забудь всё, о чём мы говорили.

— А говорил, что плохой командир. — На моих губах возникла усмешка. — Пойдём спросим… Чего гадать?

Подойдя к своим бойцам, Артур не стал тянуть, рубанув прямо в лоб.

— Я предложил Константину Ерёмину присоединиться к нашей группе. Он согласился. Хотелось бы услышать ваше мнение по этому поводу. Молчун, давай с тебя. Что думаешь?

Вместо ответа худощавый мужчина лет пятидесяти с седой щетиной и в вязаной шапочке подошёл ко мне, протянув руку.

— Алексей Городной, — представился он, неотрывно глядя мне в глаза. — Убей этих тварей столько, сколько сможешь.

— Непременно, — пообещал я, подозревая, что у данного субъекта явные психические отклонения.

— Боров? — продолжил «опрос» Артур.

— Ещё спрашиваешь, Турик⁉ — Подойдя, рослый блондин с короткой стрижкой хлопнул меня по спине. — Да у него яйца размером с мою голову! Категорически одобряю! Я у тебя сам хотел за него просить. В демонюках фишку рубит, будто всю жизнь на них охотился. Двумя руками «За»!

— Бегает хреново, но я тоже одобряю, — широко улыбающийся веснушчатый парень протянул мне руку. — Я Колька Потрываев, но друзья зовут меня Кроха.

— «Язвой» мы тебя зовём, — не преминула съехидничать Мара, оглядывая своих компаньонов. — Вообще-то, дам обычно вперёд пропускают. — Брюнетка протянула мне руку, представляясь. — Единственная гостья на этой «Сосисочной вечеринке» — Мария Локтионова, или просто Мара. Сработаемся, если не сдохнем завтра… Время покажет.

— Я Константин… Тот самый Константин.

Штаб «Вольных охотников». Таверна «Для своих».

— Костя, у тебя есть семья?

Простой вопрос Борова вызвал у меня затруднение.

— Здесь всё неоднозначно. У Кости… у меня её нет. Меня бабушка воспитывала.

— С которой вы демонов ходили резать вместо того, чтобы ягоды в лесу собирать? — Боровиков заржал и опрокинул в себя половину кружки пива. — Не смеши, Костяра. Хоть моя башка является продолжением шеи и отбита неоднократно, но мозги присутствуют. Ты с демоном лицом к лицу вышел и не дрогнул, а я вот чуть в штаны не припустил, хотя робким себя не считаю…

— Тёма, был день, солнце ярко светило, а он только из лёжки поднялся. — Стоило пояснить нюансы, пока меня в спасители мира не записали. — Около минуты каффер слепой, главное — на расстояние, эм, трёх метров не подходить, иначе почувствует вибрацию от шагов, и если подойдёшь ближе — размажет. Впрочем, при определённой сноровке его можно убить обычным железным ножом. Второго Молчун в одиночку завалил из громовой пушки. И он был больше на двадцать сантиметров того, что я упокоил. Вот кого чествовать нужно, а не меня! Алексей может это с большого расстояния делать!

— Ты мне сказал куда стрелять, и я стрелял. Ваше здоровье. — Худощавый мужчина с серыми безжизненными глазами флегматично стукнул краем своей посудины по нашим бокалам. — Будем живы, друзья. А они пусть подохнут. Мы поможем.

Около нашего столика нарисовался высокий мужик с глубокими залысинами и круглыми глазами на простоватом лице. Он обвёл нас взглядом, отдельно остановившись на мне, и усмехнулся, поглаживая седоватую бороду.

— А здесь весело. Турик, я смотрю, вы даже «мусорщикам» вступительную церемонию устраиваете и одним днём в команду зачисляете? Походу, херовые у вас дела…

— Дюк, иди мимо, — даже не поднимая взгляда, указал направление Артур, опуская пивную кружку. — Если хочешь нарваться, то я всегда готов, ты знаешь.

— Чего ты так сразу? — захмелевший бородач поднял обе руки, демонстрируя открытые ладони. — Просто захотелось узнать, достойную ли замену ты нашёл своим двум… Как их звали? Кажется…

— Их звали «Спутник» и «Митяй», — отчеканила Мара, сверкая глазами. — Заткнись, Дюк, иначе пожалеешь…

— Да я так! Что вы сразу напряглись? — Дюк продолжил ехидно ухмыляться. — Интересно, почему «мусорщика» на «постоянку» в группу берут? Сами чахлые? Ещё и торжественную церемонию устраивают.

— Так я могу рассказать, любезный, — опередил я Борова с ответом, вставая с мягкого дивана, прижав рукой к креслу взрывного здоровяка. — Пройдём на улицу? В правилах написано, что здесь нельзя драться. Лишь с…

Бум! Бум! Бум! — все, кто сидел в «Для своих», вдруг начали стучать бокалами, стопками и кружками по столам.

— Видишь? Окружающие не против, чтобы мы всё выяснили здесь, — стал подначивать меня Дюк, жестами подбадривая начавшую заводиться толпу.

— Лично мне ничего выяснять не нужно, всё и так понятно. Я просто тебя убью, можно? — Простой вопрос поставил седоватого здоровяка в тупик. — Чего молчишь? Мне можно тебя убить, чтобы без последствий? Не горю желанием увеличивать срок принудительных работ, не собираюсь выяснять отношения, упражняться в красноречии и устраивать поединки — я просто тебя убью… Чего замолчал? Отвечай, я могу тебя убить?

— Ёбнутый! Как и ваша группа. Связываться с такими… — стремительно трезвеющий Дюк рванул к выходу.

— Не обращай внимания, Костя, — Артур мягко взял меня за плечо и усадил на место. — Это зависть… Трезвый он вменяемый мужик. Их трофей на стене почёта сейчас висит, а скоро наш будет.

— Это так важно?

— Да, Костя, — кивнул Панарин, делая глоток пива. — Существует очерёдность взятия заказов. Теперь, прежде чем они попадут к другим командирам групп, их буду просматривать я. Поэтому появится возможность выбрать что-то получше.

— Вот как… Так это прекрасно! Заберём себе сразу все.

— Какой шустрый! — Мара с Боровом захихикали, а потом она продолжила: — Только один заказ можно взять в работу, и пока его не выполнишь, новый не дадут. Не забывай, что на нас ещё старый свинарник в Куликах висит, куда мы сегодня не пошли.

— Ну, у нас была уважительная причина, — Артур поднял бокал, остальные последовали его примеру. — За нового члена нашей группы! — Стукнувшись кружками, мы выпили, а Панарин обратился ко мне. — Послушай, Костя, я заметил: ты частенько говоришь, что твари, которых мы убивали, это не демоны. Раз так, то какие они, ну, «настоящие демоны». Они сильные? Сильнее, чем тот же «Земляной бык»?

— Да! Мне тоже это интересно, — воодушевился Боров, жестом показывая бармену, чтобы наполнил ещё две кружки. — Демонов можно врукопашную одолеть?

— Боюсь, что нет. Без магии или зачарованного оружия не получится.

— Зачарованное оружие… Эм, ладно. Они настолько мощные ребята⁈ Здоровенные, небось? А если группой навалиться?

— Низшего демона, думаю, уничтожим, но возможны потери. — Не хотелось, чтобы мои новые товарищи питали иллюзии. — На обычного демона, даже самого младшего чина, идти — самоубийство. И они не здоровые… Они как мы — люди, только со звериными чертами, вроде хвоста, копыт, чешуи и прочего… Да и те исчезают, когда демон достигает уровня развития «чистокровный». Единственное что остаётся, так это рога. У молодых «чистых» они вообще могут быть не видны из-за волос. А если и видны, то есть магия сокрытия, которой владеет даже часть низших.

— Подожди, Костя, — Кроха почесал затылок, слегка хмурясь. — Если они как люди, то почему такие сильные?

— Врождённые демонические способности и инфернальная магия. Как я только что говорил, уже низшие демоны способны её применять. И сражаются они не зубами и когтями, а полноценным оружием.

— Оружие ещё ладно, а вот магия — это очень скверно, — выразил общее мнение Артур. — Странно, что мы таких не встречали. Лишь тварей, да уродцев всяких, но без магии. Хотя мы не один год в деле, но даже рассказов от других охотников не слышали. Пьяные бредни о голых крылатых демонических бабах, что мужиков совращают, не в счёт.

— Тут как раз всё понятно. То, что творится сейчас — это не вторжение демонов, как это преподносят ваши, эээ… слово забыл. Мне его книгочей Сёмкин говорил. Ну те, что доводят новости до населения.

— Средства массовой информации? — предположила Мара.

— Точно! Они самые! Те люди заблуждаются, не ведая, о чём говорят. Вторжение — это когда легионы владык приходят. То, что сейчас — всего лишь подготовка «плацдарма», но могу ошибаться… Где-то уже встречались «погонщики»? — Верно трактовав явное замешательство товарищей, пояснил: — Твари, что объединяют низшие порождения инфернала в группы и руководят ими. Такое уже где-то было?

— Было, — кивнул Артур. — Но не здесь. Рязанское, Владимирское и Тверское княжества. Вроде так. В сводках читал.

— Значит, скоро разведку начнут, если уже не ведут. Попутно с этим стартует фаза террора, призванная сеять хаос и неразбериху. Таковы методы пятнадцатого владыки инферно — Великого герцога Элигоса, что знает все премудрости ведения войн. Только под его командованием находится шесть десятков легионов.

— Легион это шесть тысяч, а значит… — Боров присвистнул, а его глаза округлились. — Неслабо! Это же целая прорва демонюг!

— Девять тысяч. Демонический легион равняется девяти тысячам.

От моих слов охотники приуныли ещё сильнее.

— Вы как хотите, — подал голос Молчун, отодвигая пивной бокал. — А я, пожалуй, водки…

— Солидарна, — поддержала инициативу Мара, постукивая короткими ногтями по краю стекла.

— Не нужно унывать раньше времени. Перебросить даже один легион из инфернального плана не так просто. Если не вдаваться в долгие объяснения, то это длительный процесс. Временный корпус сформировать, снабжение обеспечить, удержание позиции, концентрация сил… Это небыстро, друзья.

— А бабушка твоя из тамбовской глубинки знала толк в военном деле, — решил пошутить Боровиков, похлопав меня по спине. — И этого хера, как его… Ну тот, важный графский чёрт.

— Пятнадцатый владыка Элигос.

— Ты говорил о нём так, будто он к вам на чай со зверобоем захаживал. — Тут уже засмеялись все, кроме Молчуна, а здоровенная рука Борова легла мне на плечо. — Слушай, дружище… Не люблю лезть в душу, но до одури интересно. Взгляд у тебя ясный, не безумный — уж поверь, поехавших в своей жизни я видел немало. Ты не из их числа… Костя, кто ты, демон тебя дери, такой?

— Эм… — я скосил глаза на мужскую руку на своём плече. — Я не по этим делам. Предпочитаю исключительно «чистокровных» демониц, не ниже третьего чина, и хорошеньких суккубов. — Глядя, как увеличиваются диаметральные размеры очей моих слушателей, на лицо непроизвольно наползла улыбка. — Я уже немного понял местные нравы, поэтому нет смысла строить огромную тайну о своём происхождении. В худшем случае, либо вы станете пациентами дома для душевнобольных, либо я. Не буду перечислять все свои регалии, скажу только о самых главных. Давайте познакомимся ещё раз: имя моё Константин. Фамилии у меня нет. У того, кого возвели в сан «Святого» её не может быть, а вот прозвищ достаточно. В мире Арс Ноторис, откуда я родом, меня как только ни величали: «Меч Бога», «Палач Бога», «Богоизбранный», «Герой первой Великой войны людей и демонов» и прочее, прочее, прочее… Назревала вторая война, но я отказался её возглавить. В конечном итоге, церковь испугалась моего могущества, но больше — того, что я могу стать новым Богом, а они потеряют власть…

Я помолчал, собираясь с мыслями, затем коротко выдохнул и продолжил рассказ.

— Они меня предали, убить не смогли, но заточили в темницу при помощи запретных ритуалов «алхимии душ». Долго бы мне сидеть, если бы не одна молоденькая демоница, что помогла завершить ритуал божественного уровня. Так получилось, что я освободился не только от сдерживающих оков, но и сбросил оковы своего мира, оказавшись в вашем. Тело, которое вы видите, принадлежит Константину Ерёмину, зарезанному кем-то на помойке. Моя трансферация излечила умирающее тело, уничтожив разум этого парня. Теперь я тень своего былого могущества в незнакомом мне мире. Растерял почти всю силу и утратил источник бесконечной святости. Хорошо, осталась власть над всеми составляющими души. Пока осваиваюсь здесь. К вам вот прибился, чтобы понемногу развивать силу за счёт инфернальных тварей. Магия — это власть, и я следую этой аксиоме. Можете представить, каково познать истинное могущество, а потом свалиться с этой вершины на самое дно? Больно падать, уверяю. Чувствую себя ущербным, но счастливым. Хах… Даже как-то душой помолодел. Когда-то в Арс Ноторис никто не мог и подумать, что мальчик-сирота, которого приняла церковь, станет «Святым». Сейчас чувствую себя так же, будто я в самом начале пути. И так оно и есть, с той разницей, что мне не указывают, куда идти — я иду сам. Решил начать с малого…

Сказав столь длинную речь, я прервался и, взяв бокал с пивом, сделал внушительный глоток. Всё это время слушатели не проронили ни слова, не сводя с меня потрясённых взглядов.

— Например, кровать купить хочу… А ещё у меня из-под оконных рам дует, и замок на двери сломан. Да много чего! Если проводить параллель, то сейчас я нахожусь по самые плечи в куче Моракса, что предпочитает существовать в боевой демонической форме. Двадцать первый владыка, Великий граф и губернатор может себе позволить… Представьте огромного быка с человеческим лицом, который страдает запором. Постоянно злой, но иногда его «прорывает» — куча размером с вашу «Торпеду» получается… Артур, ты чего?

— Пожалуй, я тоже водки выпью.

— И я, — подпирая подбородок рукой, сообщил бледный Кроха, но командир второй группы отрицательно покачал головой.

— Нет, Коль. Ты себя плохо ведёшь, когда напьёшься.

— Да, Алексеич… Говорю тебе, тут демоны по мелководью лазают!.. Нет! Какие шутки⁈ Я знаю, что мы этим не занимаемся, но побережье прямо по границе квадрата проходит… Что делать будем? Нам за жилые постройки платят и прилежащие территории. По гло́тку в воду лезть никто не хочет… Да мне тоже похер! Дело в том, что здесь в метрах двадцати от берега «сосулька» из воды торчит… Да, Алексеич! Переправа демонюг! Она уже за отмеченным квадратом. Мы не водолазы, так что пусть экзорцисты Воротынского занимаются. Более того: если сейчас расширят заказ, то мы всё равно не полезем!.. Что «Артур»? Я уже тридцать семь лет Артур! Не полезем! Да они тут как осетры плавают!.. Интернет? Да, есть. Сейчас видео пришлю. По обычной таксе не сунемся, не уговаривай… Да мне похер! У меня свинарник остался — и заказ закрыт… Вот пусть экзорцисты и лезут! Да, пришлю! Всё, отвали, не нуди. Договаривайся, а мы ещё подумаем. Я своих людей за «просто так» на убой не погоню, учти. Всё, отбой!

Постучав пальцами по чёрному прямоугольнику, одна сторона которого была стеклянной, Артур намеревался было спрятать прибор в карман.

— Командир, а ты сейчас с человеком на расстоянии общался, я правильно понял? — мои руки сами собой потянулись вперёд.

— Эм… Ну, да. В штаб позвонил, — Панарин осёкся и наморщил лоб: он явно пребывал в замешательстве от созерцания моих глаза, которые из-за «Демонического ока» сейчас светились алым цветом.

— Дай посмотреть эту штуку, а?

— Прошу к котлу! — взглянув на остальных «залётчиков», я махнул рукой в приглашающем жесте. — Сейчас «паладины» закончат с тварями и можно будет отобедать. Посуды и приборов набрал на всех.

— Мы лучше столовку подождём, — замялся мужик, что гонялся за жинкой с ружьём.

«Ну и давитесь своим бобовым супом или тем варевом из костей и салатного овоща, что зовётся щами. Я предлагал — вы отказались».

Подкинув дров в костерок, я взглянул на берег, где сейчас творилась бойня. Не знаю, что такое «тир», но Боров и Молчун были просто в восторге, несколько раз проорав «Да тут как в тире!». Отложив большие пистоли, они азартно стреляли из каких-то маленьких хлопушек, помещающихся в руку. В этом мире, конечно, хорошее оружие, но громкое, что не всегда к месту. С другой стороны, нет магических импульсов, которые более серьёзные и опасные инфернальные порождения способны почувствовать за несколько миль.

Через десяток минут хлопки прекратились. Охотники, с моей лёгкой руки наречённые «паладинами», закончили массовое истребление тварей.

«Совсем как дети, меряются тем, кто больше настрелял. Ну а мне пора приниматься за работу, пока тела не остыли и нечестивые души ещё во власти плоти. Придётся собрать эту мелочь, прежде чем выманить того, кто затаился под водной гладью и не так глуп, чтобы купиться на простой фокус с кровью».

— Всё! Отстрелялись, — Боров стукнулся кулаками с Артуром, после чего оба мужчины застыли как изваяния, таращась на помешиваемое мной варево.

Ещё вчера, пока уничтожали всякую погань, уделил внимание содержимому домов. Отыскать всё нужное не составило труда, а тележка, реквизированная в одном из сараев, помогла доставить трофеи.

— Невероятно! — поспешившие к огню Мара и Кроха тоже разглядывали содержимое котелка, а брюнетка даже наклонилась и ладонью «зачерпнула» исходящий оттуда пар. — Чертовски вкусно пахнет! Я в шоке! Где ты это всё нашёл⁈ И мясо⁈ Магия?

— Да какая магия… Это те куры, с которых кровь слили. Не выкидывать же? Щипать перо долго, так что просто ободрал со шкурой. Походил по местным запущенным огородам — всё в сорняках, но паслён клубненосный (картофель), даукус (морковь), алиум (лук), анет (укроп) удалось найти. Лавр, соль и прочее отыскалось в кухонных шкафах. Подольше поварить бы, но и сейчас должно быть вкусно…

— Издеваешься⁈ — Артём схватил тарелку из тележки, подбегая к котелку. — У меня от одного запаха слюни по камуфляжу потекли!

— Костя — ты Святой! — постановила Мара, вслед за командиром спешно обзаведясь тарелкой. — Боров, свали! Опять вперёд всех лезешь⁉ Тебе лишь бы пожрать!

— Здесь на всех хватит и ещё останется, — улыбнувшись, я вручил поварёшку Маре и энергично помахал руками, разминая плечи. — Вы ешьте потихоньку, а мне пора заняться нечестивыми душами и упокоить последнего.

— Костя, ты же сказал, что они все стянутся, — заподозрил неладное Артур…

Стало быть, пришло время раскрыть карты.

— Все, кроме одного. Выводок вы уничтожили, а вот тот, кто произвёл на свет все эти порождения инфернала, выйти постеснялся. Он залёг в ил возле нароста.

— Может, «она»? — решила уточнить Мара, но я лишь покачал головой, попутно доставая из тачки пачку соли, глубокую миску и пакет с языком визгуна.

— Зачастую инфернальные твари, что способны к воспроизводству — гермафродиты. Архсэрат, чей выводок вы уничтожили, неглуп. Он затаился под водой у нароста. Извините, поболтал бы ещё, но надобно поспешить — скоро нечестивые души разлетятся.

Что ж, пришлось постараться: цикл из четырёх действий («Проявление», «Контакт», «Заключение», «Жертва») я повторил пятьдесят один раз! Приуныл бы, но в начале четвёртой дюжины на сигиле маркиза Форнеуса ярко-алым цветом вспыхнула одна из шести «розеток».

«Отлично! Теперь камни душ будут получаться более качественными».

Губы сами собой расплылись в довольной усмешке. Радовался прежде всего тому, что некоторые экземпляры камней душ можно будет использовать в волшбе: существует целый раздел магии, где они требуются для заклинаний.

За всё время странствий по Арсу, я встречал лишь двух мастеров, что практиковали аквенологию — искусство магии камней душ. Оба мастера были полудемонами со слабым инфернальным источником, оба скрывались и от людей, и от своих собратьев. Низкая популярность этого искусства объяснялась тем, что в моём мире и инфернальном плане камни душ зачастую служили своеобразной валютой. Причём качественный камень души — хоть с человека, хоть демона — стоил денег. А одно хорошее заклинание аквеномага требует немало подобной «валюты», что весьма расточительно. Это как сломать зачарованный клинок ещё в мастерской.

Сейчас, в моём незавидном положении, это искусство уже не казалось таким ущербным. Мне, заключённому в рамки нового мира, невостребованное искусство подходило идеально. В этом мире камни души аналогичной ценности не имеют — красивая стекляшка, не более. А самое главное — Аквенология не расходует силы заклинателя, вся сила берётся из камня души, а маг лишь задаёт условия.

Другой немаловажный момент — неприхотливость сигилов. В жертву можно приносить все кривые, косые, блёклые камни. Те, что будут «играть», оставлю для волшбы. От этого я ничего не потеряю. Для аквеномага первостепенным показателем является точность граней, а уже потом сила души, заключённая в камне.

«Какое непотребство».

Качеством полученный расходник не радовал, поэтому без сожалений ушёл на подпитку сигила через «жертву». От десятка оставшихся тварей мне удалось добыть всего один камень, который со «скрипом» подошёл бы для заклинания, Жаль, ничтожно мал размерами, что-то впечатляющее из такого не получишь, как ни старайся.

Пересыпав соль в миску, правой рукой ухватил скользкий язык беса-визгуна. Указательным пальцем левой, черпая инфернальную силу из метки, изобразил перед собой в воздухе малый магический круг и заполнил младшими рунами.

— «Аппрео!»

Начертания исчезли, расходник рассыпался пылью. Пальцами левой руки, на которых заплясали алые огоньки подготовленного заклинания, дотронулся до своих губ. Огоньки тут же погасли, заклинание было готово к использованию.

Предусмотрительно раздевшись до исподнего, зашёл в воду там, где меньше всего дрейфовало тел убиенных сэратов. Касаться их было нежелательно: тушу тварей покрывает слизь, при контакте с кожей вызывающая ожоги.

— Костя, не знаю, что ты затеял, но будь осторожней, — крикнул Боров, благоразумно переложивший своё оружие поближе. — И это… бубенцы береги, чтоб не отгрызли. Гыхыы…

«Остряк».

Зайдя в реку по пояс, выставил руку в сторону торчащей из воды чёрной «сосульки», сверился с направлением заклинания и плавно погрузился под воду с головой.

«А сейчас я тебе спою», — замирая от предвкушения, заткнул уши пальцами и мысленно активировал заклятие. — «Вопль беса!»

Звуковая волна, полная инфернальной силы, сорвалась с моего языка, устремляясь под водой в сторону нароста. Меня резко потянуло назад отдачей.

— А теперь валим!!!

Нырок, перебежка, снова нырок. Загребая всеми конечностями, устремился к берегу, жалея, что не могу ходить по водной глади как раньше. Обернулся лишь тогда, когда доплыл до миски с солью, рядом с которой ждали своего часа шесть когтей беса. Схватив их в правую руку, указательным пальцем левой уже рассекал воздух, готовя малый магический круг.

— «Аппрео!»

Подхватил миску с солью, приготовился. Глухой утробный рёв сотряс речную гладь, а вода возле инфернального нароста вспенилась. Мгновение, и в направлении берега понеслась волна, из которой, по мере приближения, можно было разглядеть перепончатый плавник, затем рога, потом широкую и плоскую жабью морду с двумя выпученными в стороны глазами. Верхними лапами тварь держалась за слуховые полости, расположенные за глазами, а из разорванных барабанных перепонок сочилась слизистая чёрная кровь.

«Хороший экземпляр: на голову выше меня. Иди сюда, лягушонок… Ближе… Вот так…».

Тварь резко ускорилась, разведя в стороны лапищи, будто желая меня обнять, но судя по выпущенным когтям — отнюдь не по-дружески.

— «Инфернальные когти!»

С пальцев вытянутой вперёд правой руки сорвалась яркая алая искра и, разгораясь по мере приближения, устремилась к архсэрату, пока не врезалась ему в грудь. После чего распалась на десяток более мелких искр, и каждый из этих огоньков пришёл в движение. Десяток серповидных алых росчерков скрестились на теле архсэрата, оставляя глубокие длинные разрезы. Жаба споткнулась, рухнув в илистую грязь у самого берега и омерзительно заверещала не хуже беса-визгуна. Переместившись чуть ближе, я подгадал момент, когда катающаяся в грязи туша окажется на спине. Взмах руки — соль веером разлетелась, обсыпая гада сверху донизу, попадая в раны. Конвульсии стали интенсивнее, а визг — пронзительней. Мои товарищи, спешно прервавшие трапезу, уже были рядом, и вскинув «пистоли», готовились добить архсэрата, но я отрицательно покачал головой.

— Не тратьте боеприпасы, он сам сдохнет через пару минут. Присмотритесь — порезы становятся больше. От соли края ран и кожа деревенеют, поэтому чем дольше он бьётся, тем шире и длинней порезы. Сам кровью истечёт.

— Ммм… Хитрый трюк, — удовлетворённо кивнул Артур и покосился на заржавшего Борова. — Тёма, ты чего?

— А вы на Мару гляньте.

— Ой, идио-о-от! — вымученно протянула брюнетка, отводя от меня взгляд и отпуская заливающемуся от смеха здоровяку лёгкий подзатыльник. — И чего я там не видела? Тупица…

Всплеснув руками, Мара развернулась и направилась обратно, а я только сейчас понял, в чём дело.

— М-да… резинка трусов оказалась слабоватой. Конфуз… — повернувшись к бьющемуся архсэрату, я продемонстрировал кулак. — Всё из-за тебя! Хотя… Ты прощён!

— Костя, ты куда⁈ — лица Артура и Борова одновременно приняли озадаченное выражение, а в глазах мелькнуло опасение за моё ментальное здоровье.

— Сейчас покажу! Вот щастья привалило!

Обогнув по дуге корчащуюся тварь, я вбежал в воду и торопливо направился к замеченному месту, откуда расходились круги. Пришлось немного изловчиться. Не сразу, но удалось схватить оглушённую «Воплем беса» рыбину за жабры. Я продемонстрировал свой улов.

— Как вам? Почти три ладони в длину! По виду не должна быть ядовитой.

— Конечно, нет, это же карп. Отличный. Где-то на четыре-пять кило потянет.

— Значит, съедобный. Это хорошо…

— Смотрите, — Боров азартно указывал на воду. — Там… Вон там ещё… рыба всплывает!

— Только можно ли её есть? — Молчун скептически потирал пальцами щетинистый подбородок. — Она же с демонами в одном водоёме плескалась.

— В этом нет ничего страшного, — уверил я предусмотрительного Алексея. — Главное, чтобы сама по себе неядовитая была.

— Костя, это пресная речка. Здесь не водится ядовитой рыбы.

— Как знал, что нужно больше соли брать!

— Пока они прячутся вон в тех причудливых зданиях, я могу провести ритуал «Неутолимого голода», но тогда мы не получим денег. Эрины взбесятся и начнут пожирать друг друга, из всей стаи останутся лишь одна-две особи.

— Ты всё равно его проведёшь, — неожиданно твёрдо произнёс Молчун. — Если могу помочь, то говори, что делать.

— Ничего, Алексей. Я сам всё сделаю.

— Тогда… уничтожь их всех. Кто останется — я добью.

— А инфернальный нарост они тоже сожрут? — прозвучал неожиданный вопрос от Крохи. Он почесал затылок и виновато улыбнулся. — Там, в первом и третьем ангаре я заметил по «переправе», совсем из головы вылетело. Слегка прифигел от количества ежей, стаи огромные — не сосчитать.

— Нет, нарост эрины жрать точно не будут, — поглядывая в сторону трёх строений с дугообразными крышами, я начал машинально потирать руки. — Верстак в правый угол комнаты возле окна поставлю.

Шли молча. Пройдя сетчатые ворота, остановились у первого из трёх длинных зданий, оббитых железом.

— Интересная конструкция, на Арсе таких нет. Как называется данный стиль?

— Каркасный арочный ангар. Тип производственной постройки, — флегматично проинформировал Молчун. — Прямо за ними расположен общий загон для выпаса, но сейчас он зарос.

— Понятно, начнём отсюда, — выбрал я место для первого из четырёх кругов.

Сигил маркиза Форнеуса вспыхнул, отдавая инфернальную силу грифелю, что я сжимал в левой руке. Мысленно проговорил поэтапную схему действий: «Рисуем круг, вписываем в него перевёрнутый треугольник — получаются три полусферы. Затем в каждой из них нужно начертать по руне из слова „Ини с“, что означает „Голод“. Последнюю руну, то есть „С“ — поместить в центр треугольника».

— Как-то не верится, что такие простые каракули могут работать. — Кроха склонил голову набок и принялся скептически разглядывать мои «художества». Я немедленно всучил парню ритуальный мел.

— Простые⁈ Попробуй начертить последнюю руну в центре треугольника. Она выглядит как «молния». Вот такая, — продемонстрировал символ пальцем на металле.

— Эээ… Костя, так я же не маг.

— Это не столь важно. Грифель уже заряжен магией и её хватит, чтобы завершить ритуал «Неутолимого голода» на этом здании.

— Крутотень! Я типа экзорцист! Значит, «молния»… Сейчас!

Едва мел коснулся треугольника, как у Крохи затряслись колени, а виски предательски заблестели, покрываясь влагой.

— Теперь ведём… Ничего сложного… — Колька зашипел от боли и, бросив мел, схватился за грудь.

— Слабяра.

— Да я будто сам себя ножом режу! Ну нахер твою магию!

Заметив как забеспокоились остальные члены группы, я успокаивающе замахал руками.

— Без паники, с Николаем всё будет хорошо. — Поднял мел, и почти не глядя в сторону круга, на одних рефлексах вписал последнюю руну.

— Для завершения ритуала нужно ещё три круга. Идём к следующей стене.

— Не представляю, как такое терпеть можно. Костя, а ведь ты даже не поморщился. Почему? — Кроха был не на шутку озадачен. — Это же больно до усрачки! Мне как-то бес в ногу зубами вцепился, и то было поприятнее, чем сейчас.

— Так я и не терплю, у меня с душой всё в порядке, — пока охотники пытались вникнуть в эту фразу, мне пришла в голову отличная идея. — А знаете, что? Давайте я научу вас этому ритуалу? С таким примитивным начертанием даже непосвящённый справится, ну а мне хоть какая-то помощь: у моей души пока нет той силы, что раньше. Это и вам поможет в будущем, если столкнёмся с чем-то серьёзным.

— Мы же не маги, — Мара указала на очевидный факт. — Мел этот… как его зарядить?

— Это сделаю я сам и раздам каждому по грифелю. Проводник ритуала не обязательно должен быть магом.

— Почему нет? Я не против, — наша единственная дама одобрительно кивнула, мужская часть группы тоже не возражала. — Только отчего же Кроха не смог? Какой-то фокус?

— Вроде того, сейчас расскажу. Подходим вот сюда. Чтобы ритуал сработал, нужно будет начертить по кругу на каждой из четырёх стен здания. Один есть, сейчас займёмся следующим. Круг такой же, но теперь порядок рун меняется. Мы закончили предыдущий на «С», а она последняя в слове «Ини с». Значит, мы вписываем её первой в левую полусферу следующего круга. Получится: «Сини́». Дальше по аналогии. — Мои нечаянные ученики почтительно молчали, внимая уроку. — Следующий круг будет содержать последовательность «Иси н», а последний «Ниси́». Это одно из простейших проклятий «перевёрнутого ключа»… Почему «перевёрнутого»? Всё просто: «Ниси́», «Иси н», «Сини́», «Ини с» — обратное чтение. Какая последовательность будет во втором круге?

— «Сини», — дал правильный ответ Алексей, разобравшись с основным принципом.

— Отлично! Ты быстро схватываешь, Молчун. — Подбросив грифель, я протянул его охотнику. — В нём достаточно магии, чтобы завершить ритуал. Теперь начерти круг самостоятельно, без меня.

Молчун кивнул, выходя на исходную, и принялся выводить изогнутую линию. Стоило кругу замкнуться, как мужчина выронил мел и, припав на одно колено, схватился за грудь.

— Тоже слабо… — констатировал я, поднимая мелок.

Поймав взгляд Молчуна, снова практически не глядя на рисунок, вписал в круг перевёрнутый треугольник. Городной рукавом утёр крупные капли пота со лба.

— Почему тебе не больно? Я вроде не неженка, но у меня аж ноги подкосились.

— Почему не бо́льно? Чтобы понять, спроси себя: «Для чего я это делаю»? Давай, смелее. Можешь вслух, не стесняйся.

— Для чего я это делаю? — худощавый мужчина замолчал, прикрыв веки, на лице застыло напряжение, как у человека, который внимательно прислушивается к себе, после чего распахнул глаза и твёрдо ответил: — Чтобы убить как можно больше этих тварей.

— А я, чтобы спасти как можно больше людей от этих тварей. Чувствуешь разницу? — быстрыми отточенными движениями я вписал в круг три руны и вернул мел «ученику». — Вот и весь секрет.

Постучав по плечу Алексея, я обратился уже ко всем присутствующим.

— Боль, что ощущается при написании, возникает из-за ненависти и злобы. Они подобны острым клинкам, глубоко засевшим в ваших душах. Если избавиться от них — боль исчезнет.

— Предлагаешь перестать ненавидеть демонов? — в голосе Артура плескалось раздражение напополам с недоумением.

— Нет. Эмоции, которые испытывает проводник ритуала, проецируются на его душу. А ненависть и злоба жгут подобно раскалённому железу, поэтому просто не позволяйте негативным эмоциям руководить собой.

— Костя, это невозможно, — командир группы устало покачал головой. — Нельзя в одночасье просто взять и перестать ненавидеть.

— Никто не просит перестать. Ненависть, гнев, злоба — это части души, от них не избавишься. Позвольте другим эмоциям направлять вашу руку, задействуйте иные составляющие души. — Я видел, что слушатели уловили то, что я пытался донести, но в их взглядах по-прежнему проглядывал скепсис. — Всё вполне реально. Меня учили аналогично, но куда более сурово. Например, заставляли начертить круг благословения… для парочки святых отцов, только что высекших меня розгами. Чувствуете подвох? Эхх! Хорошие были деньки! Вернуть бы… Сейчас я бы им такой круг «благословения» начертил. Хе-хе… Впрочем, тогда мне удалось справиться, где-то… ммм… минут за двадцать. Мне семь лет было, если что. Неужели вы хотите проиграть ребёнку?

— А я понял! Алексей, дай мне мел! — Кроха схватил грифель и вписал в треугольник руну «И». — Что за?!. Я ослеп! Бля!

— Спокойно, Коль, сейчас всё пройдёт. Предположу, что ты задался целью превзойти меня?

— Эм… Да… Чёрт… О, немного проясняется.

— Потребность в подтверждении своего превосходства есть тщеславие — оно ослепляет. В любом случае, второй круг из четырёх мы завершили. Идём учиться к следующему…

Орёл. Выведенная из эксплуатации котельная завода «Кристалл»

Сингер обогнул распределительную секцию и, пройдя расширительные баки, оказался у стены. Раньше вдоль неё стояли нагревательные котлы, покуда предприимчивые люди не пустили их на металлолом.

Бетонную стену украшал нарисованный бурой краской круг с вписанной внутрь шестиконечной звездой, по линиям которой шли непонятные простому наблюдателю письмена, дуги и различные закорючки. Любой непосвящённый приписал бы это «художество» местным вандалам, но не Сингер. Именно он провёл все вычисления в соответствии со сторонами света относительно текущего расположения круга.

Демон поместил руки в центр круга призыва и по ладоням тут же заструились алые молнии, наполняя руны начертания инфернальной силой.

— Докладывай, Сингер, — раздался в помещении скрипучий, но весьма властный голос, слышимый только демону. — Надеюсь, это важно.

— Великий Владыка Авнас, я… — Демон на мгновение запнулся, судорожно глотнув воздух. — Моё нападение на таверну охотников пошло не по плану.

— Объясни, червь, не могу понять: ты слишком глуп или крайне бесстрашен? Или тебе неизвестно, что происходит с «гонцом», принёсшим плохую весть своему господину?

— Прошу, не гневайтесь, Великий Владыка Авнас. Клянусь, совсем скоро от таверны охотников и их прокля́того штаба останется лишь горстка пепла. Ведь у меня есть ваша печать! — Демон кое-как справился с дрожью в коленях. — Вторую часть задания я выполнил — призмы ориентиров выставлены в укромных местах… Мой повелитель, я к вам за советом. Вы просили докладывать, если произойдёт нечто…

— Ближе к делу! — громыхнул нетерпением голос владыки.

— Причиной моей неудачи стал странный маг из таверны. Он владел магией, которую я ещё не встречал.

— Местные кудесники научились чему-то новому, а ты уже поджал хвост?

— Великий Владыка Авнас, — Сингеру было что рассказать, но зная своего господина, демон поспешил озвучить суть. — Мне известно, чего можно ожидать от местных кудесников, но этот человечишка… Он смог сопротивляться «оцепенению», отразил его обратно и что-то со мной сделал: инфернальная сила перестала повиноваться. Я даже магический круг не удержал. Стоило прикоснуться к источнику, как руки начинали трястись. Эффект длился около десяти секунд… Я растерялся, а тут и сирены пожарных послышались: после случая с полицейским участком они стали реагировать молниеносно.

— Кретин… Рххх… Как выглядело то заклинание? Что за круг применялся? Какой стихийный узор использовал этот кудесник?

— Не было круга, мой повелитель. Я применил к нему «оцепенение», но он не онемел и выкрикнул какую-то фразу на неизвестном языке, не похожем ни на один из тех, что мне доводилось слышать.

— Интересно, червь… Мгм… Вербальная форма… Ключ у этого заклинания был?

— Что, мой повелитель? Не понял.

— Тупица!! — рявкнуло у демона чуть ли не над ухом, заставив присесть от испуга. — Ключ! Он должен был что-то выкрикнуть в конце, перед активацией. Скажи хоть приблизительно, что запомнил.

— Да, Великий Владыка Авнас, сейчас… Он сказал, — и демон воспроизвёл слово, что услышал от человека, давшего ему отпор.

— Невозможно! — в голосе 58-го владыки инфернального плана почудился гул огня и треск пожаров, заставившие Сингера Ашур Тарса на секунду замереть от неуместного восторга. — В том мире, где ты сейчас находишься — Арс Паулус — не должно быть этой магии. Неужели каким-то образом… Червь! Ты уверен в сказанном?

— Да, Великий Владыка, я уверен. Что это за магия? Ей можно как-то противостоять? Молю, повелитель, поделитесь с таким ничтожеством, как я, своей мудростью.

Последняя фраза была хитрым ходом со стороны Сингера. Еще будучи в инфернальном плане, впервые представ перед Владыкой Авнасом, Сингер стал свидетелем сцены его гнева на одного из своих министров. Тогда Сингеру бросилось в глаза, как смягчился владыка, стоило провинившемуся чиновнику пасть на колени, признать ошибки и попросить «Повелителя огня» поделиться своей мудростью.

— Хорошо. Вижу, что ты небезнадёжен… — подобревший владыка сделал многозначительную паузу. — Это не магия, а скорее магическая техника. К тому же очень старая. Её разработали ещё до первой войны демонического плана с Арс Ноторис. «Ликвиор» — магическая техника паладинов мерзкого «Плаксы», будь он трижды проклят. Бездарностей, что не обладали источником святости, проповедники учили «Духовной магии». Источником силы служит непосредственно душа заклинателя. Проповедники учат всякий непосвящённый сброд упражняться с мелом — заставляют учеников проводить ритуал какого-нибудь простого благословения.

— Великий Владыка, простите, но как может непосвящённый провести ритуал?

— Ты глуп, червь, — не сдержал раздражения Авнас. — Мел святой силой заряжает сам проповедник. А бездарностей учат разделять составляющие души́ и приводят её в динамическое состояние. Предварительно изобьют ученика, а затем приказывают ему круг благословения начертить для своих мучителей. Как только глупец научится в совершенстве проводить ритуал — значит, его душа обрела динамичность. Можно начинать учиться простейшим техникам, вроде той, что тебе дали по рогам. «Ликвиор» — одна из таких. Язык не поворачивается назвать это магией. Если брать систему магической посвящённости, то «Магия души» с её подразделами лежит ниже первой ступени, где находятся четыре элементарных сферы.

— Низший уровень⁈ Простите, Великий Владыка Авнас, но это заклинание не показалось мне слабым.

— Какой же ты болван, Сингер… Низшая ступень посвящённости говорит о трудности освоения, а не о силе раздела магического искусства, — по ушам демона ударил недовольный рык. — Отдать бы тебя в руки, мхм, хотя бы младшего паладина «Плаксы» с Арс Ноториса и посмотреть, как он вывернет тебя наизнанку голыми руками, — и Владыка Авнас зашёлся в хриплом скрипучем смехе, заставляющем Сингера вздрагивать в такт этим слышимым только ему жутким звукам. Отсмеявшись, лорд продолжил наставления.

— Ты спрашивал, как можно защититься… В твоём случае — никак, ведь ты — червь. С возвратом контролирующего заклинания, «Ликвиор» наносит удар вложенной в него духовной силой по душе атаковавшего, дестабилизируя на короткое время её составляющие, что усложняет пользование любым источником магии… Представляю, как ты там трясся мелким бесом перед человечишкой, которого мог растерзать когтями… Тьфу! Хотя, ты немногим лучше вонючего беса, Сингер. Не забыть бы выразить Элигосу своё недовольство его планом. Слабаков подобных тебе легко перемещать между планами, но толка от вас никакого, даже с сигилом. Всё, Сингер… Ты меня утомил. В следующий раз я желаю услышать, что тот человечишка мёртв, а таверна и штаб охотников перестали существовать. Перед тем, как убьёшь своего обидчика, разузнай, где и как он обучился искусству «Магии души».

Круг призыва полыхнул алым огнём, под ноги Сингера что-то упало, а начертание утратило активность. Демон убрал руки от центра круга и торопливо поднял подарок своего повелителя — пару голубоватых с красными прожилками камней величиной с крупную виноградину. Если хорошо присмотреться, можно было заметить, как на гранях периодически проступают начертания магических рун.

«Всё же, Владыка Авнас щедр, хоть не отличается терпением, и очень строг»

Сингер бережно положил камни в карман балахона и принялся размышлять над словами повелителя. Приказания Авнаса ни в коей мере не шли вразрез с личными принципами демона. Сингер ни за что бы не спустил наглецу причинённую обиду и унижение. Демоны не прощают.

«Радуйся, пока можешь, ничтожество. Теперь не скроешься, ведь мне известно, где тебя найти».

Я делал наброски на белом листе хорошей бумаги, при этом мой взгляд лучился довольством, время от времени падая на чек об оплате материалов. «Начало положено! Потихоньку обживаюсь и втягиваюсь в новую жизнь».

Вчерашняя прогулка по княжескому району принесла множество открытий. Куча вещей в этом мире была мне в диковинку — например, электричество. Оно не магия, но даёт свет, тепло, обеспечивает работу различных приборов, того же телевизора, который меня разочаровал. Оказывается, это не артефакт некромантов. Красивая дева внутри корпуса — не душа, а вполне живая женщина, сидящая в помещении, называемом студией. Ещё она не умная и не всезнающая, а просто читает текст по бумажке, в составлении которого участвует множество людей.

В целом, вчерашней вылазкой я полностью доволен: удалось узнать много нового, обновить гардероб, купить письменные принадлежности и разные мелочи, вдобавок пообщаться с охотниками. Иногда они добродушно посмеивались надо мной, особенно если из-за незнания реалий я принимался «чудить»: скажем, попытался вернуть одноразовую посуду на стойку раздачи в кафе — откуда мне знать, что её выкидывают?

Впечатление подпортил лишь один неприятный момент: интерес ко мне Воротынского; и не нужно быть мудрецом, чтобы понять, чем вызван этот интерес.

Хоть литания — это не шар огня (или любое другое атакующее заклинание с визуальным эффектом), но она привлекла внимание. Видимо, кто-то из очевидцев шепнул экзорцистам, что некий Костя Ерёмин «магию применил». Учитывая специфику этого мира, орловский князь мог сделать неправильные выводы. Вероятно, он решил, что я могу обладать сведениями об источнике столь сакральной здесь вещи, как осма. Источнике, на который он ещё не успел наложить свою лапу!

Пузырьки с этой субстанцией — штучный «товар», которым в Орловской области распоряжается только Воротынский. Не удивлюсь, если он ведёт некий список, где фиксируются люди, получившие «билет» в мир магии из его рук. И меня в списке точно нет. Руки чешутся раздобыть пузырёк этой злосчастной осмы, чтобы понять, почему все с ней так носятся. И в будущем обязательно это сделаю, дабы потешить своё любопытство, но сейчас на повестке дня более важная и приоритетная задача.

Сигил губернатора Авнаса — мне во чтобы то ни стало нужно его получить!

Поверить не могу, что низший демон обладает таким сокровищем, в голове не укладывается, как такое вообще возможно⁈ Это всё равно, что дать сыну пахаря зачарованный меч из освящённой стали, паладинские доспехи, усадить на коня и направить в авангарде на демонические легионы. Второй, не менее абсурдный момент — это способности самого демона. У Авнаса, похоже, истлели мозги — другого объяснения тому, что он даровал своё клеймо низшему демону, который не имеет огненного источника магии, у меня нет. Да от лавового червя с сигилом «Повелителя огня» больше пользы, чем от этого демона. Он бы ещё котёл c горящим маслом на горбу таскал!

«Лучшего подарка, чем низший демон с сигилом одного из владык, даже представить нельзя, ибо низший — это даже не демон, а так… Будет проще простого заполучить эту печать».

Так бы я сказал, располагай той силой, что была у меня раньше. В нынешнем же положении остаётся радоваться, что жив остался, и готовиться к следующей встрече. В том, что мы встретимся с поджигателем — нет ни капли сомнений. Демоны очень обидчивы, злопамятны и мстительны, поэтому сейчас он изнемогает от желания выпустить мне кишки. Где меня найти — поджигателю прекрасно известно. Так что весьма желательно к тому моменту поднабраться сил и обзавестись некоторыми инструментами для волшбы.

Взяв линейку с величинами этого мира, сделал замеры того, что у меня получилось изобразить на эскизе. Ещё вчера я «на пальцах» объяснил мастеровым что мне нужно, и справился, где найти ремесленника-универсала, работающего с металлом. Володя уверил, что с такой простой работой справится любой мужик из гаражных мастерских.

Далеко искать мастерские не пришлось. За приютом был пустырь, заканчивающийся оврагом, а вот за ним как раз и располагались эти самые гаражи, куда я собирался сегодня сходить. Мне были нужны заклинки — основной инструмент для любого ритуалиста. Шести штук будет вполне достаточно.

Существует много разных их конструкций и исполнений, но смысл один и тот же — заострённый штырь толщиной в палец, 4–5 вершей длиной, с держателем для камня души либо ритуального компонента. На заклинки наносятся простые руны, которые нужно пробудить, после чего инструмент готов к работе. Трудно сосчитать, в скольких разделах волшбы и ритуалов они применяются. Пусть мои возможности пока невелики, но даже сейчас эта вещь будет очень полезна. Прикинув специфику ремесла, которое будет основой моей достойной жизни здесь, набросал ещё пару простых, но очень нужных вещичек, что облегчат охоту на порождения инфернального плана.

Вернул Сёмкину прочитанную книгу, заодно проконсультировался о приблизительных ценах на нужные мне изделия и получил от старика полезные инструкции. Решил не идти прямо до гаражей через пустырь, а направиться кружным путём, прежде всего потому, что пора исправлять один свой большой косяк — незнание района, в котором живу.

Неспешно прогуливаясь по улице, я разглядывал окружение, дома, людей, и читал различные вывески, да и вообще всё, что попадалось на глаза. Поражал контраст по сравнению с княжеским районом, по которому мы вчера гуляли с охотниками. Дороги не такие гладкие, клумбы и кустарники неухожены, люди скромнее одеты, торговые точки не так изобилуют выбором товаров, автомобили не такие блестящие и вычурные, да и мало их здесь. Даже в мелочах чувствовалась разница уровня жизни двух районов, находящихся вроде бы в одном городе.

Вчера мне популярно объяснили, чем вообще обусловлено такое разделение. Без подробностей, но смысл вполне понятен. Признаться честно, у меня появились вполне оправданные опасения, которыми я не стал делиться с товарищами, не хотел портить себе и им прогулку, попутно культивируя упаднические настроения.

На Арсе была сильная единая централизованная власть — церковь. Достаточно приказа капитула — и вся мощь верующих, ноблессов и служителей Плачущего Бога обрушится на демонические головы. Поэтому, увидев в своём паспорте слова «Союз объединённых Российских княжеств», я решил, что здесь нечто похожее. Как же я ошибался! Упомянутый «Союз» лишь красивое слово на бумаге, не более.

Когда-то здесь была сильная вертикальная власть, а область, где я сейчас нахожусь, являлась частью большого единого мирового субъекта — Российской Империи, которой правил царь. Не могу судить, хорошо или плохо правил, но его убили «большевики» — члены радикального крыла социал-демократической партии. Хоть я и заучил это длинное слово, но мало что понял и для себя обозначил их группой сектантов и еретиков. Не суть. Смерть царя ознаменовала революцию, падение местной церкви и раскол Российской Империи. Во всеобщей неразберихе выделялись два лагеря: «большевики» и «монархисты». Одни — за власть рабочего класса, другие — за «царя» и целостность Российской Империи.

Монархисты победили бы, но беда пришла откуда не ждали, вернее, сразу две беды: раскол в рядах монархистов и приход инфернальных тварей. Монархисты не смогли прийти к согласию по поводу единой кандидатуры на трон, ну а большая часть этой фракции рассуждала так: мы не желаем прогибаться под новоиспечённого «царя» и идти работать на завод, нам нужна власть! Как сказал Боров: «Одни хотели усадить на трон монарха, а другие — сами править».

Бурному выяснению отношений помешал приход в мир инфернальных порождений. Далее в истории наступает полнейший мрак. На проблему истончённой прослойки между мирами наложился факт того, что некогда дружелюбные соседние государства перестали таковыми являться, дело дошло до крупных сражений с силами некого «Западного Альянса» и «Восточного союза»…

Но потом враждующим стало не до этого — о каких битвах может идти речь, когда в тылу воюющих начал твориться полный бардак? Причина проста и понятна мне, как никому другому: «Да читать Афоновы письмена хотели инфернальные лорды-демоны на все внутренние разборки мира, с которым соприкоснулись!».

Лидеры сторон (впервые) проявили мудрость, отложили политические дрязги и занялись новой проблемой. Перестав находиться между молотом и наковальней, «большевики» и «монархисты» нашли общий язык и, после смерти одного из главных вдохновителей первых, решили объявить «ничью». Одни хотели «попробовать», что такое власть, другие сохранить то, что у них было при царе, а обычные люди — спокойно и достойно жить. На том и порешили.

Подразумевалось, что в каждом регионе будет два полновесных, равноправных представителя власти. Ну не глупцы ли? Впрочем, поначалу так и было. Только представители привилегированной прослойки общества первыми обнаружили, что вместе с инфернальными тварями в мир пришли источники осмы. В этом месте знак равенства нарушился, а мнения рассказчиков окончательно разошлись. Допытываться не стал, со временем более детально разберусь в этом вопросе.

Главное, я понял для себя один важный момент: жизнь в княжеском районе — лучше… Почему все не перебежали туда? Дело в референдумах, что прокатились по областям некогда единой мировой державы. Чувствуя, что теряют власть, «большевики» стали инициаторами этого разделения, но всё пошло не по плану. Слабые тянутся к сильным — это заложено в человеческой природе. На момент разделения князья могли предложить то, чего не мог муниципалитет: спокойную жизнь и защиту от демонов в лице магов. Так одни получили в свой паспорт княжескую гербовую печать, а другие — штамп муниципалитета.

Прошли года, и время показало, чья позиция оказалась выигрышной. В настоящее время многие хотели бы перебежать под «господское крыло», но большинство князей пошло́, что называется «на принцип». По крайней мере, Воротынский в этом вопросе непреклонен. Как выразился Кроха: «Местный князёк масти не меняет». Того, кто имеет в паспорте гербовую печать другого князя, Воротынский перезакрепит, а «муны» сразу идут ко всем бесам. И я понимаю, что дело здесь совсем не в приципах. Очевидно, что Воротынский планирует полностью задушить местный муниципалитет, и медленно, но верно это делает. Сейчас происходит отток «мунов» из Орла в другие области, где позиции муниципального правления не такие ущербные, как здесь.

Самое смешное было ловить на себе сочувствующие взгляды товарищей-охотников из-за моей принадлежности к «мунам». Пришлось несколько раз напомнить, что я не Костя Ерёмин двадцати шести лет, а Константин «Меч Бога», что прошёл Великую войну людей и демонов, весь Арс Ноторис и бо́льшую часть инфернального плана. Разве мне может быть дело до какого-то штампа в паспорте?

Пока прокручивал в голове всю эту историю, незаметно подошёл к искомому шиномонтажу, по правую сторону от которого располагался въезд на первую линию гаражей. Сёмкин объяснил, что бродить по всем рядам смысла нет. Мастера, что занимаются ремонтами, сосредоточены на самом первом ряду, его-то я и намеревался исследовать.

Книгочей оказался прав. Практически все ворота прямоугольных зданий были открыты, а внутри некоторых шла работа. «Ремонт ТНВД», «Опытный моторист», Ремонт ДВС", «Пайка радиаторов любой сложности», «Автоэлектрика», «Приём чёрного и цветного лома», «Продам гараж» — ничего не понятно, кроме продажи гаража, но везде чувствовалась своя атмосфера.

Мудрствовать не стал, а пошёл по правой стороне линии и, заходя в каждые ворота, показывал эскизы и описывал свою надобность.

Всё оказалось не так просто. Реакции на моё предложение были самыми разными: говорили, что не занимаются подобным, крутили пальцем у виска, отправляли к соседу, назначали заоблачную цену. А один мужик, увидев ярлык охотника, схватил железную толстую палку и начал орать, что «за охотниками бесы и беда ходят». Что-то такое мне довелось пару раз услышать в княжеском районе ещё вчера.

К хвосту ряда я вообще начал терять надежду, что дело выгорит. Промелькнула мысль вернуться обратно, но тут внимание привлёк предпоследний гараж зелёного цвета с небольшими запертыми воротами. В одной из створок была врезана стандартная дверь, сейчас приоткрытая. Изнутри доносились звуки ударов молота, а через секунду и вовсе что-то завыло, будто стадо бешеных бесов.

«Художественная ковка, калитки, могильные ограды».

Слово «ковка» внушало оптимизм, потому я заглянул внутрь, сразу ощутив резкий запах какой-то алхимии. Около минуты молча созерцал интересную картину: крепкий пожилой мужчина точил заготовку о шлифовальный круг. Само зрелище было для меня отнюдь не в новинку: на Арсе доводилось видеть храмовых кузнецов за работой. Интерес вызвал сам круг, который крутился с невероятной скоростью, благодаря чему от обрабатываемого края изделия струился просто огромный шлейф искр. Привлечённый этим зрелищем, я не сразу заметил молоденькую девушку в платке и комбинезоне, что водила кистью с чёрной краской по кованой оградке. А вот девушка, почти сразу углядев потенциального клиента, быстро направилась к мастеру и, постучав ему по плечу, указала на меня, после чего так же торопливо вернулась к оградке. За всё время своего пути светло-русая девчушка не спускала с меня диковатого взгляда зелёных глаз.

— Извиняюсь, молодой человек, — хрипловатым голосом крикнул умелец, нажав выключатель и останавливая крутящийся круг. — Заработался.

Отложив заготовку на верстак, быстро сбросив перчатки, мужчина с седой щетиной, облачённый в фартук из толстой тёмно-синей ткани, поспешил ко мне.

— Чем могу служить? — поинтересовался он. — Руки не подам — грязные, а вы во всём чистом. Я Степан Васильевич… Можно просто «Василич».

— Константин. Можно просто Костя, — я представился и продемонстрировал эскиз. — Сможете сделать для меня вот это?

— Так-так… Сейчас посмотрим, — он ополоснул руки в ведре, вытер их, взял у меня лист, и отойдя на шаг в сторону, встал ближе к яркой лампе. Поизучав мои бумаги, мастеровой издал озадаченное: «Эмм… Угуууу» и, почесав затылок, шагнул обратно ко мне.

— Думал, оградка какая, — на его лице читалась лёгкая досада. Я уже приготовился, что мне и здесь не видать удачи, но мастер утвердительно кивнул.

— Сделаю, конечно. Здесь работы от силы на полчаса с двумя перекурами.

— Хорошо, — я облегчённо выдохнул. — Боялся, что мне и здесь на дверь укажут. Целый ряд прошёл, а всё без толку.

— Нонче, Костя, мне за любую работу приходится браться, — собеседник пожал плечами. — Дела неважно идут. Вот на такой мелочёвке хоть как-то выезжать удаётся. — Он ещё раз взглянул на мой эскиз. — А что это за стрелка и каракули?

— Да… Забыл сказать. Это оттиск, который нужно сделать на металлическом стержне. Он должен быть глубоким, но не настолько, чтобы лишить изделие прочности.

— Угу… Угу… Это уже интересней, — задумчиво пробормотал под нос мастер. — Только всё, что здесь написано, боюсь, не вместится.

— Нужно только первую строчку, — я ткнул пальцем в лист. — Вот эти шесть символов. Вторая строчка для следующего кли́на.

— Так тебе не один такой кол с «прищепкой» нужен? — воодушевился Василич. — В таком случае получается прилично и по времени, и по… — Тут взгляд мастера сфокусировался на моей шее. — Охотник! Что ж ты сразу не сказал, парень! Чего стоим? Может, чайку́? Пойдём-пойдём! Я тебе кое-что покажу.

Внутри кольнуло, а моё чутьё взвыло разъярённым бесом — показалось, что сигил Форнеуса на мгновение пробудился.

«Может, померещилось? Слишком мнительным из-за поджигателя стал?»

— Идём, Костя, — мастер продолжил увлекать меня за собой. — Нам в соседний гараж, там у меня столик, стулья, плитка газовая… А что, может, что-нибудь и покрепче чая?

— Не откажусь.

Я нащупал в кармане новых брюк пару камней душ, что предусмотрительно носил с собой после нападения демона. Отворив металлическую дверь соседнего гаража, Василич скользнул внутрь. Сразу же зажёгся свет, а мастер поманил меня рукой.

— Заходи, Костя, не стесняйся. Осторожно! Голову пригни! Я постоянно бьюсь.

Демонстрируя всем своим видом расслабленность, я молча перешагнул порог.

— Как тебе? — Василич широким взмахом руки показал на самодельный демонстрационный стенд во всю длину противоположной стены.

Ничего не ответив, я медленно направился вперёд, продолжая сохранять концентрацию и держа собеседника боковым зрением.

— Моё хобби, — похвалился он. — Оградки всякие, заборы, заточка лопат, тяпок и прочего, плюс колодки тормозные иногда клепать приносят, кому лень — это работа. Здесь же — всё для души.

Стенд заполняли ножи, различные тесаки, кинжалы, присутствовала пара коротких мечей, тройка ружей, а назначение трети вещей мне было вообще непонятно, но это неважно. Глаз зацепился совсем за другое. Каждый из образчиков стенда нельзя было однозначно назвать оружием — сюда больше подходило слово «художественная работа». На клинках красовались различные изображения животных, пейзажей, явлений природы. Приклады ружей украшала резьба той же тематики. Для некоторых образцов шли ножны из толстой кожи с тиснением различными узорами и орнаментами.

— Люблю ножи, да и всякими мелочами промышляю. Не думай, Костя, что это красивые сувениры. Любой из них острее бритвы, ручаюсь.

— «Волчков», — прочитал я на одном из лезвий мелкое клеймо.

— Ну да, — как-то по молодецки гыкнул хозяин и машинально потёр ладонью затылок. — Степан Волчков — это я. — Он обвёл рукой свои работы. — Парень, ты охотник, а значит должен знать, что добрый нож в трудную минуту поможет в бою, защитит, а может и жизнь спасёт., поэтому если что глянулось — не стесняйся. В цене, думаю, сойдёмся.

— Я не использую оружие в бою, но для бытовых нужд хороший нож всегда пригодится. Нужен какой-нибудь небольшой, сантиметров десять хватит, но чтобы с тонким узким лезвием и острый.

— Подберём. Парочка точно найдётся, но не здесь, а в том столе. — Василич, подумав с секунду, утвердительно кивнул. — Точно подберём…

— Что по цене?

— Отдам недорого, но можно и бесплатно, ещё и скидку хорошую дам на твой заказ, — удивил мастер, и видя мой интерес, пустился в пояснения. — Я ведь тебя не просто так позвал сюда, хотел показать чем занимаюсь. Ну, так вот… Появилась у меня одна идея ещё давно, но всё руки не доходят. Только пальцем у виска не крути, а сначала выслушай. Для ножей ведь не только хорошее железо нужно, но и вспомогательные материалы. Подумал я как-то: а что, если с демонов что-то использовать? Костя, только ты не считай, что у меня старческое слабоумие. Уродцы эти — они ведь разные бывают. Глядишь, может с какого гада кожа неплохая для ножен выйдет, или кость твёрдая для рукояти с интересной текстурой. Ведь если разобраться, то демон — та же зверюга, только кровожадная, мерзкая и злющая. В общем, хреновая! Никому бы в голову не пришло что-то использовать с… Чего ты так смотришь? Думаешь, я спятил?

Для подстраховки я ещё пару раз принюхался, но чутьё молчало.

— Нет, Василич. Просто ты с таким самозабвенным видом разглагольствуешь об очевидных вещах, будто фундаментальное открытие сделал.

— Только не говори мне, — на его лице читались тревога, растерянность и непонятное смущение, — что кто-то уже…

— Да не исказит нечестивая ложь взор мой… Ясность!

Мастер на мгновение застыл, пытаясь понять, что произошло, а моя рука уже легла на его плечо.

— Как же я рад, что мне показалось. — Глядя на обмякшего пожилого мужчину, я извиняюще улыбнулся. — Хотел убедиться, что тебе, Василич, можно доверять, ибо предпочитаю говорить с людьми, а не с одержимыми и демонами под чужой личиной.

— Это на чейном cейчас было? — Волчков мотнул головой. — Одержимый? Демон?

— Неважно, Василич, — во избежание лишних расспросов поспешил сменить тему. — Так вот, в местах откуда я родом, нечасто, но практикуется использование материалов с инфернальных порождений.

— А откуда ты родом?

— Да так… Из тамбовской глубинки. С бабушкой на дальнем хуторе жил.

— У-угу… — только и смог выдавить из себя собеседник, а я продолжил:

— Субстанции и компоненты с некоторых тварей используются для литья, термической и алхимической обработки, шлифования, травления, сращивания металлов, для создания новых материалов, композитов, смол… Опытный «карн» — мастер, что специализируется на работе с компонентами инфернальной природы, способен создавать невероятные вещи. Встречал как-то настоящих мастеров в этом ремесле и должен сказать: их искусство граничит с магией, хоть таковой не является.

— Костя, а ты случайно не один из таких мастеров? — осторожно спросил Волчков после затянувшейся паузы.

— Нет, Василич, — покачал головой, наблюдая как он заметно приуныл. — Не буду скрывать, что занимался, даже освоил кое-какие приёмы, но назвать себя мастером язык не повернётся. Этим нужно ежедневно заниматься, чтобы чего-то впечатляющего добиться, а у меня другие на тот момент приоритеты были.

Хозяин мастерской шумно и протяжно выдохнул от досады.

— Жаль, Костя. Я уж понадеялся…

— Подожди печалиться. — Мой взгляд ещё раз пробежался по полкам с поделками. — У тебя есть мастерская и инструмент, ты владеешь основными ремесленными приёмами, работаешь с кожей, деревом и металлом. А я, хоть и не мастер карн, но знаю все приёмы, тонкости и секреты этого ремесла… в теории, разумеется. Вдобавок знаком со всеми используемыми материалами, компонентами, и умею их добывать. Периодически мне будут нужны различные вещи, вроде тех, что заказал у тебя сегодня. Моё предложение: если мне попадётся что-то полезное с инфернальных порождений или для твоего хобби, буду приносить это сюда и рассказывать, что с этим делать. Взамен мне нужно твоё мастерство и расположение. Речь сейчас о скидках… Неболтливость тоже входит в этот список, но обычно у таких людей как ты, работают руки, а не язык.

— Хах! Это верно, Костя. Лучше не скажешь. — Мастер на пару секунд задумался, после чего протянул мне руку. — Давай попробуем.

— Отлично. Ещё… Василич, ты говорил, что у тебя дела идут не очень?

— Есть такое. Место и сам район неудачные… Мало кто здесь способен позволить себе кованые ворота или оградку, а если могут, то заказывают что подешевле, разумеется. В княжеский район «муну» путь заказан, поэтому приходится цены занижать. Металл, опять же, подорожал. Внучка в медицинском институте учится, а это недёшево… В общем, всё один к одному. Ты не маленький, Кость, должен понимать.

— Понимаю, Василич. И у меня есть пара идей на этот счёт. Интересует?

Штаб «Вольных охотников».

— Вот, Костя, как ты и просил, — передо мной легла стопка бумаг толщиной в верш с небольшим. — Это имеющиеся заказы.

— Сколько много! — я довольно потёр руки, на что Артур усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Это только так кажется. Бо́льшую часть объёма занимают фотографии, схемы, показания очевидцев и прочая писанина. На самом деле здесь всего девять заказов. — Командир провёл пальцем по бумагам, откидывая половину в сторону. — Если точнее, то пять. Сверху «висяки» лежат.

Я не успел задать вопрос, как Панарин сразу расшифровал:

— Это заказы, которые уже несколько месяцев никто не берёт. Или берёт, но после предварительной разведки отказывается, наплевав на понижение рейтинга группы. Там есть парочка годовалой давности. Премия растёт, но дураков так и не находится. Периодически Уваров — глава штаба — зачитывает нам акты о повышении премиальных за выполнение того или иного «висяка», но никто не ведётся.

— Настолько сильные инфернальные порождения? — у меня начал просыпаться интерес к отложенным заказам.

— И это тоже, но есть и другие причины: удалённость от города, сложность рельефа, размер территории зачистки, внешние условия, отсутствие рентабельности и прочее.

— Поняяятно, — протянул я, после чего взял отложенные Артуром бумаги, разложил все четыре подшивки перед собой и начал бегло просматривать со второй страницы. — Мы не торопимся? Очень интересно понять, что за сложности, которые так пугают других охотников.

— Конечно, Костя. Мне всё равно сейчас на планёрку к Алексеичу, да и ребята ещё не подошли. Смотри, но там не вариант за что-то из этого браться.

Артур подался ко мне ближе, а его голос стал тише.

— Поговаривают, что из-за этих заказов у экзорцистов и Воротынского не один конфликт случился. Обрати внимание где находятся все места заказов — промышленные зоны. Ты не в курсе, но там были сосредоточены производственные объекты муниципалитета. Из-за тварей люди разбежались, а заводы закрылись, уйдя в «консервацию». Воротынский их скупил за бесценок, но ему очень хочется, чтобы они заработали, а точнее — прибыль начали приносить. Это основная причина почему премиальные за эти заказы ежемесячно растут. Cуммы накапали серьёзные, но жизнь дороже. Всё, Кость, я убежал.

За то время, что Артура не было, подтянулись остальные члены группы. Непринуждённо ведя беседу, я изучил все четыре «висяка» и пятёрку новых заданий. Информации, содержащейся в заявках, оказалось более чем достаточно для понимания с чем придётся иметь дело. Когда Артур вернулся, я уже сформировал своё мнение по каждому «контракту».

— Что думаешь, Костя? — опередил он меня, и поприветствовав остальных, уселся на свободное место за столом. — Хочу услышать твои соображения.

— Вот эти два «висяка» — легчайшие, если знать с какой стороны подойти, — потрусив парой подшивок, я отложил их, взяв другую пару. — Эти — просто «лёгкие», но нам, вернее мне, потребуется кое-какое снаряжение, чтобы туда сунуться. Для их выполнения нужны «Фонарь душ» и «Ритуальная курильница».

— Так у нас весь Орёл магазинами с приблудами для экзорцистов утыкан, там и сало беса, и мел ритуальный, и курильницы с фонарями — всё есть! — торжественно сообщил Боров, вызвав смех окружающих, в том числе и мой. — Кость, я шучу, не обижайся. Понимаю, тебе всякие приспособы нужны, но откуда им взяться?

— Тёма, эти предметы скоро у меня появится, я договорился с одним мастеровым. Курильница точно будет, а вот с «фонарём» есть некоторая проблема. По этой причине самым привлекательным заказом я считаю… Вот!

И я положил на стол бумаги из стопки с новыми заказами. Разлившееся в воздухе лёгкое недоумение поспешил выразить импульсивный Кроха.

— Святой, я почему-то был уверен, что это будет старенький заказ, — Колька ухмыльнулся, чувствуя молчаливую поддержку товарищей — После твоей бравады о «двух лёгких висяках», мы уж возомнили, что утрём нос всем остальным группам, а ты пятками назад.

Похоже, пришло время немного приземлить младшего товарища.

— Коль, если бы я с таким невероятным апломбом проводил ритуал, то уже задыхался бы, распростёршись по земле. Возможно, умер бы… Ибо тщеславие — это стремление хорошо выглядеть в глазах других людей, сопровождающееся желанием слышать лесть. Сладкие речи утянут камнем на дно, в пучину отчаяния. Подумай об этом на досуге, Коль. Как ослепляет «Гордыня», ты уже прочувствовал на своей шкуре.

— Ко́ндрево… — тем временем озвучил локацию командир, всё это время изучавший папку. — Участок зачистки небольшой, в тринадцати километрах от Нары́шкино. Скажу по секрету, именно этот заказ я присмотрел для нас ещё в воскресенье вечером.

— Ну да, выглядит довольно легко, — кивнула Мара, ознакомившись со второй страницей, где в предполагаемых противниках были указаны визгуны, нетопыри и некие «адские псы». — Стандартный набор. Ничего выдающегося.

— Мне тоже кажется, что несложно, — Боров чуть пожевал губами, — но одна вещь меня всё же смущает.

— Какая? — Мария ещё раз взглянула в бумаги. — Довольно посредственный заказ, разве нет?

— На Костика гляньте. Слишком уж он хитро улыбается.

— Раскусил, — ухмыльнулся я. — Прочтите показания княжеских дружинников, что расстреляли тварей в Нарышкино, а потом сбросили заказ на охотников. Не видите ничего странного? Ладно, не буду томить: они отмечают, что визгуны неслись на заставу вместе с адскими псами. Как это возможно? Все пёсьи и псоглавые демоны держатся своими видовыми стаями, которую ведёт «альфа». С визгунами им нечего делать. О том, что был «погонщик» в записях ни слова, но бойцы его бы точно заметили. Не ошибусь, если предположу: что-то спугнуло инфернальные порождения. И у меня есть догадка, кто это может быть. Если окажусь прав, то у нас будет «фонарь душ» и кое-что ещё, что очень упростит охоту и сведёт к минимуму риски для жизни.

— Звучит многообещающе. Костя, там в Кондрево какая-то огромная и жутко опасная невиданная хрень засела? — Боров предвкушающе потёр ладони.

— Нет, Артём. Взгляните на изображение визгуна, которого сфотографировали вояки Воротынского — на его руках и теле десяток припухлостей. Это укусы кого-то из семейства «апидов», предположительно, это были апа́тусы. — Опережая расспросы, пояснил: — Инфернальные пчёлы, полосатые такие…

— Не-не-не! — Боров и Мара синхронно замотали руками и головами, выражая бурный протест.

— Ну нахер! — поддержал товарищей по команде Кроха. — С «пчёлками» мы как-то встречались, больше желания нет. Тем более за них ничего не получишь, лишь за гнездо тридцатку и всё.

— Кроха прав, — Панарин развёл руками, слегка поморщившись. — Моро́ки с ними много, а выхлопа нет. Керосин опять же нужен, чтобы гнездо запалить.

— Огонь? — у меня даже волосы на голове зашевелились. — Так давно никто не делает, это же варварские методы! Вы так всё самое ценное уничтожаете.

— О том и речь. Почти все тушки сгорают. Ничего не получишь, а сил потратишь…

— Да не об этом речь, Артур. — Я подался ближе, чтобы исключить случайное подслушивание. — Понимаете, апатусы, да и большая часть апидов, за исключением пары видов, они… как бы это сказать… они просто насекомые из инфернального плана. Да, страшноваты на вид, но в них нет ничего демонического. Атакуют всех, кто приближается к их гнезду, но в целях защиты, а не из-за кровожадности. Банальные насекомые… просто из инфернального плана.

— От этого как-то не легче.

— Друзья, на самом деле ничего сложного. Все тушки останутся целыми. Длина апатусов около, ммм, тридцати сантиметров. Численность колонии колеблется, но в среднем не менее двух сотен особей. Помимо этого мы разживёмся очень ценными компонентами, а я конкретно — крыльями для пятигранного плафона. Как только получим фонарь, будем щёлкать «висяки» как орехи.

— Ох… как же не хочется! — на Мару было жалко смотреть. — Может, не надо? Любая другая гнусь, только не «пчёлы». Даже когда одна рядом пролетает — у меня сердце в пятки уходит! Ффф… Кошмарнее них только пауки.

— Сказала та, которая демонюкам головы из обреза разносит, — пошутил Боровиков, но охотница лишь грустно покачала головой.

— Да лучше всякие бесы, чем насекомые. Змеи тоже сойдут, вот только… Может, без меня? А?

— Мара, у меня есть один веский довод.

Завладев вниманием единственной дамы в нашей группе, я перекочевал на противоположную скамью. Склонившись над Марией, я коротенько поведал, что может принести этот поход конкретно ей. На повествование ушло не больше четверти минуты, но Локтионову проняло.

— Серьёзно?!!

— Серьёзнее некуда, — я утвердительно закивал, а остальные члены группы заподозрили неладное.

— Нам надо в Кондрево! — Мара пылала воодушевлением, заставив Молчуна, который пока не проронил ни слова, приподнять бровь от удивления. — Чего стоим? Турик, ставь нашу печать на заказ, и погнали!

— Мне уже страшно… — Боров, которого было сложно чем-то прошибить, воззрился на боевую подругу. — Маш, колись, что тебе Костя сказал?

— Ничего, — Мара отвела взгляд, загадочно улыбаясь, проведя пальцем по брови, которую пересекала тонкая полоска застарелого шрама. — Костя, ты правда не шутишь?

— Нет, не шучу. Я не предлагаю того, в чём не уверен.

— Мне уже самому интересно, — произнёс Артур, взяв подшивку заказа. — Пойду Уварову скажу, что мы берёмся…

Панарин ушёл, мне же необходимо было уладить ещё пару дел, для чего пришлось вначале порасспрашивать друзей.

— Чтобы наш поход не прошёл впустую, мне нужны кое-какие вещи, а именно: анатомический нож для рассечения мягких тканей, стеклянные ёмкости, желательно с крышками, вёдра, порох и мешковина.

— Анатомический нож? — переспросила Мара, после чего полезла в сумку, достала оттуда небольшой футляр и открыла его передо мной. — Ты о скальпеле?

— Похоже. Только… где у него лезвие?

— Он универсальный, — Локтионова вновь углубилась в недра сумки с крестом и извлекла тройку блестящих бумажек. — Это сменные лезвия различных видов.

Она отделила от одной из бумажек прямоугольник, надорвала, достала оттуда лезвие, присоединила к рукояти и с лёгкой улыбкой протянула мне.

— По-тря-саю-ще… — по слогам произнёс я, глядя на диковинный анатомический нож этого мира. — Где можно достать такое сокровище?

— Скажешь тоже, — хохотнула брюнетка, придвинув ко мне футляр и сменные лезвия. — Дарю, Костя. Я себе на торговом складе штаба новый набор возьму. Порох там же раздобудем, а банки и мешковину можно купить в хозяйственном магазине. По пути заедем.

— Всё сделал, — отчитался вернувшийся Артур. — Заказ взят. Упаковываемся и выдвигаемся.

— Читать мне Афоновы письмена, стоя по пояс в куче Моракса!

Только и оставалось, что тяжко вздохнуть, мысленно склоняя всех демонических владык в противоестественных позах. Наш отряд прибыл на место и теперь в каком-то оцепенении смотрел на кружащую вокруг здания штаба вольных охотников дымку, похожую на грязно-серый туман.

— П#здец… — выдохнул рядом Артур. — Эта штука будто живая… Костя, ты знаешь, что это такое? И что за Афоновы письмена, которые ты постоянно упоминаешь?

— Про Афоновы письмена долгая история, как-нибудь за кружечкой пенного эля расскажу.

Несколько минут я боролся с желанием начать ходить из стороны в сторону, потирая в задумчивости виски́, но усилием воли остался стоять, анализируя происходящее и становясь с каждым выводом всё мрачнее.

— Факт номер один — это явно наш «поджигатель», решивший взять реванш, факт второй — у этого инфернального выкормыша есть круг призыва: сам бы он такую гнусь над штабом никогда не наворожил, ну разве что через пару сотен лет практик… Значит, кто-то помог сопляку, дав ему зачарованный предмет, либо камень. Протащить подобную мерзость в противоположный план не так-то просто: работа кого-то из лордов, не иначе… Как же деградировали владыки, опустившись до личного общения, мфф, с демонами столь низкого пошиба. Видимо, дела в инфернальном плане совсем плохи… Или это какая-то новая стратегия пятнадцатого владыки — Элигоса?.. не помню всех имён этого хитрована…

— Костя, ты вслух говоришь, если что, — моё отстранённое бормотание не на шутку обеспокоило Артура.

— Да так… размышляю, — мотнув головой, я указал на окутанное серой дымкой здание штаба, изнутри которого доносились скрежет и зловещие шепотки. — То, что вы сейчас видите — магия пределов. Раздел находится на высокой ступени посвящённости — это говорит о сложности его освоения. В нём всего семь заклинаний, а здесь представлен второй из семи пределов — «предел Отчаяния».

Я слегка сощурил глаза, пристально изучая группу вояк в синих плащах, которые стояли у границы области заклинания и, кажется, вот-вот собирались туда войти:

— Они это серьёзно⁈ Если так, то маги князя — дремучие идиоты, не ведающие, что творят…

— Время вышло, людишки, — раздался откуда-то с верхушки штаба скрипучий голос.

Грязно-серое марево в районе крыши трёхэтажного здания прояснилось. Наверху стоял мой знакомец — «поджигатель», и держал за горло сипящего, практически невменяемого молодого мужчину, судя по синему плащу, экзорциста. Мгновение — и маг вспыхнул, окутавшись коконом пламени. Короткий полёт — и глухой звук тела, рухнувшего вниз к отмостке фундамента, перешёл в потрясённую тишину. Пламя осветило место падения, а я почувствовал, как изнутри поднимается праведный гнев. Судя по трём обугленным телам на бетоне, этот несчастный стал не первой, а может и не последней, жертвой.

— Время пошло́, — равнодушно сообщил демон, производя манипуляции с наручными часами. — Ещё двадцать минут, и ещё одна смерть. Я жду… Попробуйте остановить меня.

— Да не познают ваши глаза ни слёз радости, ни слёз боли. Отправляйтесь в объятия Его.

Проводив погибших краткой отходной речью, я очертил пальцами крест Плачущего Бога, сложил руки на груди и поклонился. Бледное, покрытое испариной лицо Молчуна исказила гримаса холодного бешенства, он вскинул в сторону демона винтовку и начал прицеливаться, но я положил сверху руку и покачал головой.

— Это бесполезно, Алексей, — без слов указал ему на экзорцистов. Пара из них в этот момент подняли руки, и в границу предела полетели ярко-белые, свитые в копьё молнии, а следом тройка закрученных в спираль огненных сфер. Всё это великолепие врезалось в преграду и бессильно разлетелось искрами — слепящая вспышка ударила по глазам, заставив всех зрителей невольно зажмуриться.

— Вот это я и имел ввиду. Нужно быть внутри предела, а так — бе́столку.

Я ободряюще постучал по плечу Алексея, попутно прикипев взглядом к экзорцистам.

«Странная у них магия. Стихийное происхождение, но исполнение отличается от элементарных сфер: ни кругов, ни вербальных формул, ни ключей, ни рунических начертаний, ни даже жестикуляции».

— Вот вы где! — К нам подошёл облачённый в камуфляж смуглолицый широкоплечий мужчина лет пятидесяти. — Мда… ещё один полетал. Турик, бери своих, и идём.

Лицо вояки было обезображено глубоким шрамом, пролегающим от левой пустующей глазницы через щёку, губы и до края квадратного подбородка. Что не помешало ему окинуть каждого острым взглядом единственного глаза, холодным, как зимний рассвет.

— Куда, Алексеич? — не понял Панарин.

— Сейчас остальные приедут, и будем отбивать штаб от этого выродка, — ответил тот, приблизившись к Артуру. — Спасибо, что быстро отреагировал. Когда завалим урода, я его лично выпотрошу, а башку на стенку трофеев прибью, рядом с черепушкой вашей гадины. Кстати… — Тут взгляд брюнета с редкой сединой вперился в меня. — Костя Ерёмин… Хоть бы для приличия зашёл ко мне копию своего договора забрать, глаза свои бесстыжие показать, да и просто познакомиться.

— Извиняюсь, Степан Алексеевич, — изобразив придурковатую улыбку, я слегка взлохматил затылок. — Всё собирался, но командир работой загружает, будто лошадь ломовую. В чёрном теле держит, вообще продохнуть не даёт!

Лицо Артура вытянулось от удивления, Мара закашлялась, а Боров с Крохой захихикали.

— Ээ… Мм…

От такого пассажа Уваров даже растерялся, косясь уцелевшим глазом на Панарина, который в свою очередь вытаращился на меня, словно беззвучно вопрошая: «За что⁈».

— А вот это правильно, Ерёмин, потом сам ему спасибо скажешь. И не вздумай обижаться! Таких командиров, как Артур, ещё поискать. Молодец, Турик! Молодых нужно в ежовых рукавицах держать — меньше времени на глупости останется.

— Угу… Да… Алексеич, что тут вообще произошло? — Панарин развернулся к главе штаба. — Ты больше матерился в трубку, чем говорил.

— А как тут не материться? — наш начальник скрипнул зубами, сжав кулаки до хруста. — Я уже домой ехал, когда вся эта херня произошла. Развернулся, по газам обратно — а тут такое! Ещё какой-то дегенерат этих чистюль в синих ночнушках вызвал. Когда приехал, они уже группу из восьми человек на захват штаба отправили. В итоге, двое наших ребят и двое этих «штурмовиков» полетали с крыши. — Глядя одним глазом нам за спины, Уваров изменился в лице и сплюнул в сторону. — А вот и наш «благодетель» собственной персоной пожаловал. Вот же бес… Кажется, ко мне идёт.

— Степан, на пару слов, — не тратя времени на приветствия, обратился к главе штаба подошедший Воротынский, и оба они отдалились на десяток метров в сторону.

Через несколько минут Уваров вернулся и, устроившись рядом с нами мрачным истуканом, достал сигарету из кармана, закурил, сделав глубокую затяжку. После чего, с силой выпустив дым сквозь едва приоткрытые губы, изрёк:

— Дерьмом вонять начинает.

— Что такое, шеф? — голубые глаза Борова подозрительно прищурились, а сам он будто ощетинился. — Сначала охотников туда отправить хочет, угадал?

— Ну а то… — интонация голоса главы штаба была обманчиво спокойной. — И «стелет» красиво. Деньги очень хорошие обещает, только не за голову беса, а за спасение своих шести магов. Не нравится мне это… — Словно уйдя в прострацию, мужчина одной затяжкой укоротил треть сигареты. — Но штаб нужно отбить, и ребята наши могут быть там. Если этого не сделаем, потеряем лицо… — тут говорящий осёкся: — Артур, а ты чего на Ерёмина уставился, как будто впервые увидел?

— Мёртвым всё равно, что о них говорят живые, — спокойно произнёс я, глядя в единственный глаз Уварова. — Они не льют ни слёз радости, ни слёз боли.

— Парень, это ты к чему сейчас? — напрягся шеф.

— К тому, что все, кто зайдут в область «тумана», станут беззащитными перед тем демоном, что засел в штабе. Шагнув туда, выбраться уже не получится. Вы утратите чувство реальности, оказавшись в своём самом страшном потаённом кошмаре. Всё, что может там обычный человек — это биться в отчаянии, покуда не впадёт в безумие или не совершит самоубийство, дабы прекратить всё это.

— Артур, что за мистический бред он несёт…

— Алексеич, советую его послушать. Костик в этих вещах разбирается лучше, чем мы все вместе взятые. Поверь, шеф, я знаю о чём говорю, — серьёзно сказал Панарин, а затем многозначительно посмотрел на меня. — Костя, ты знаешь, что делать? Мне плевать на экзорцистов и на деньги Воротынского тоже, но там могут быть ещё охотники.

— Кость, ты же умный, — Боров похлопал меня по плечу, — и соображалка у тебя светлая. Придумай что-нибудь. Неужели ничего нельзя сделать?

— Можно, но… — я указал взглядом на Воротынского, обращаясь уже ко всем, — видите, кто здесь? Вопросы могут неприятные начаться. Помните, какой интерес у князя ко мне? Даже лично со мной встретился. Сказка про бабушку из тамбовской глубинки не сработает, как и любые другие аргументы. Знаю я нравы благородных, если им в голову что-то втемяшилось, то хоть бес рогом в ребро двинет, но не переубедишь.

— А мне никто не хочет рассказать, что здесь происходит? — сощурил глаз Уваров, оглядывая нашу группу. — Мне тоже интересно послушать — что за возня мышиная у вас с Воротынским?

— Костя, можешь спокойно говорить, — Артур одобряюще кивнул. — Алексеичу я доверяю даже больше, чем самому себе.

— Что ж… Степан Алексеевич, если без подробностей, то князь прознал о моих нестандартных способностях, а осму я от него не получал. Догадываетесь, к чему веду?

— Пока не очень… — осторожно произнёс тот.

— Он подозревает меня в том, что я располагаю сведениями, где находится ничейный источник осмы.

— Нестандартные способности? — переспросил Уваров, вычленив главное. — Маг, значит… Интересно-интересно.

— Можно и так сказать, но мои способности не связаны с осмой.

— Кажется, кое-что проясняется, — глава штаба вновь закурил, что-то обдумывая. — Опасаешься, что он тебя в асфальт зазря закатает… Это многое объясняет. Теперь понятно, почему его прихвостень Пётр Колесников был у меня. Ваши отчёты по охоте его сильно заинтересовали, уж очень у вас результативность выездов выросла, дуралеи. Ерёмин, я понял, что тебе известно о чертовщине, что тут творится, и ты знаешь, что делать… Это так?

— Так.

— Тогда не мни сиськи и начинай суетиться. Я тебя от князя отмажу.

— Это каким же образом? — не мог не полюбопытствовать я.

— Скажу, что осму ты получил от меня, — видя, как взлетели мои брови, Уваров лишь хмыкнул. — Воротынский в курсе, что я располагаю кое-какими запасами.

— Хо-ро-шооо… — У меня тут же возник новый вопрос: — А как объяснить, что я скрыл этот факт во время нашего c ним разговора?

— Не хотел лишний раз распространяться, потому что ты охотник, а у нас магов не жалуют, — озвучил глава штаба очевидный факт. — А вообще, поступим проще: скажи, что я тебе запретил. Короче, не переживай, парень: сказал, что отмажу, значит отмажу. Не подойдёт он к тебе, обещаю.

— В таком случае, Степан Алексеевич, можно я сам к нему подойду? — Уваров слегка наморщил лоб, ожидая пояснений. — Уж очень мне хочется из князя пузырёк осмы вытрясти.

Моих собеседников, всех разом, будто дубиной по голове огрели — другой причины, почему у них одновременно приоткрылись рты, я не смог найти.

— Ерёмин, вижу, ты своей смертью умереть не хочешь…

— А Воротынский не хочет шесть магов потерять, — догадываясь, что Уварову не нравится происходящее, я решил повысить градус. — Да и охотников со «штабными» нужно вызволять. Скажите князю, что никто из «вольных», кроме меня, не согласился идти на верную смерть, а дальше я сам.

Сингер

Орёл. Выведенная из эксплуатации котельная завода «Кристалл»

Орёл. Городская больница им. С. П. Бодкина.

— А я ведь сразу и не признал… Наверное, теряю хватку.

Услышав звук закрывающегося снаружи замка, Татьяна обернулась и, бросив работу, стала с тревогой следить за моим приближением.

— Где дедушка? Что ты задумал? Не пугай меня…

— Правдоподобно. Хорошо контролируешь мимику.

— О чём ты? Я сейчас кричать…

— Из тебя вроде слова не вытянешь, а тут… Красноречие прорезалось?

— Помогииииите!!!

Не спуская взгляда с громко и старательно зовущей на помощь девушки, я ускорил шаг и быстро сократил дистанцию. Ситуация была из разряда тех, на которых прокалываются молодые и неопытные экзорцисты, но меня подобными фокусами не проймёшь. Ладонь легла на лицо Волчковой, заливающейся не хуже беса-визгуна, способного своим воплем повредить барабанные перепонки. Стоило моей руке коснуться одержимой, как из-под ладони повалил густой смолянистый дым; Татьяна попыталась меня укусить, но я успел перехватить её за горло.

— Проявись уже! Хватит прятаться, нечестивый дух.

В ответ получил смачный удар по лицу — было довольно больно, но хватку не ослабил, лишь поморщился и с размаху опустил свободную ладонь на лицо жертвы демона. Ореол моей души, охваченной огнём фанатизма, стал жечь нечестивую душу. Одержимая встрепенулась — в её хватке была абсолютно не женская, даже какая-то нечеловеческая, сила. Она оттолкнула меня и принялась судорожно ощупывать лицо и горло. Я поймал удивлённый взгляд.

— Ожоги… Их…

— Правильно. Их нет, порождение инфернала. Пламя фанатизма жжёт душу, при этом щадя тело.

Вложив все силы, вновь метнулся вперёд и сомкнул ладони на голове Татьяны. Раздавшийся на этот раз вопль никто бы не смог сопоставить с хрупкой девушкой лет восемнадцати — скорее, это был рёв крупного раненого зверя.

— Арррхххх!!! Больно!! — голос изменился, став скрипучим и неприятным, как будто из тела тянули жилы. — Мерзкий человечишка, довольно!

Глаза Волчковой вспыхнули желтизной, а руки сжались на моей голове. Теперь уже вскрикнул я. В глазах помутилось, до ослабевающего слуха донёсся смех, а от короткого ощущения падения в чёрную пропасть перехватило дыхание.

Когда чернота перед глазами рассеялась, я нашёл себя стоящим в большой светлой комнате с вычурным убранством. Золотые канделябры и позолоченные детали отделки, красная древесина, бархат, инкрустированные драгоценными камнями предметы интерьера — в нынешних моих реалиях явный перебор. Окружение выглядело фальшиво и безвкусно, складывалось впечатление, что хозяин всего этого дорогого «хлама» лишён любых зачатков чувства меры и маломальского вкуса…

«Всё же утащил… Скверно».

Автор сего отвратного антуража находился в десятке метров передо мной. Закинув ногу на ногу, восседая в кресле, под которым плясали языки инфернального пламени, на меня смотрел демон. Франт в тёмно-зелёном камзоле имел бы вполне человеческий облик, но всё портили загнутые вниз шипастые костные наросты, торчащие из скул, и тонкие рога на голове, изогнутые назад.

— Человек, как ты посмел…

— Не ожидал увидеть кого-то настолько сильного, — признался я, рассматривая в упор создателя этого духовного чертога. — Отпусти её душу, я мон. Зачем тебе то, что уже ослабло и долго не протянет?

Мой взгляд указал на нагое, со следами зверских побоев, девичье тело в углу зала. Проекция души Татьяны бессильно лежала на полу и хрипло всхлипывала, глядя в стену.

— Букашка… Посмел меня перебить, — демонический дух встал и вальяжно направился ко мне, словно коварный хищник, играющий с добычей. Честно говоря, так оно и было на самом деле.

«Афоновы письмена! Как глупо я попался. Здесь у меня нет шансов», — констатировал я, поглядывая на истерзанный комок в углу комнаты. — «Она уже ничем не поможет, ибо её душа — это владения ямона, а разум затуманен страхом».

Ситуация была сквернее скверного. Физически я и Татьяна сейчас валялись без сознания на полу в гараже. Инфернальный дух соединил мой разум со своим логовом — этим нелепым залом с налётом безвкусной роскоши, устроенным внутри захваченной души, которую почти полностью подчинил. Особенно печально то, что этот чертог — не мираж и не галлюцинация. У данного места теперь связь с моей душой, и раны, полученные здесь, могут отразиться на моём физическом теле. Нет, я могу в любой момент разорвать привязку, тут же очнувшись в гараже, но Татьяне это никак не поможет. Можно попробовать сразиться, но здесь мне не победить, а девушка точно умрёт. Источником для чертога служит душа жертвы, из которой демон начнёт черпать силы как только мы вступим в бой. Убить я его не убью, а вот девушка погибнет: от неё останется лишь пустая оболочка.

— Ладно! Хорошо! — сказал я, отступая на шаг назад. — Ты победил, демонический дух. Отпусти её. В таком состоянии восстановительные способности души очень малы. Она ведь не обеспечивает тебя силой… Оставь её.

В ту же секунду в скулу прилетел удар. Пропахав по полу пару метров, я замотал головой. Зрение не сразу, но вернулось. После удара ногой в живот.

— Смеешь мне указывать, букашка? — демонический дух хмыкнул, и довольно улыбаясь, саданул меня ещё раз.

— Мфф… Нет, не смею, погорячился, — я виновато пожал плечами, морщась от боли. — Оставь её… Найди другую жертву.

— Обязательно! Когда полностью поглощу эту, слизняк.

Демон снова замахнулся, намереваясь пнуть, но я торопливо выставил перед собой ладони.

— Подожди! Сделка! — Занесённая для удара нога остановилась в паре сантиметров от моего живота. — Предлагаю обмен! Возьми меня, а её отпусти. Что скажешь?

— Нееет, — из угла зала послышался протяжный девичий хрип. Опираясь на пол дрожащими руками, Татьяна приподнялась, неуклюже поворачиваясь к нам с противником.

— Ты… Я тебя видела… Ты Костя… — не поднимая головы, она вытерла окровавленное лицо тыльной стороной руки. — Не соглашайся, ты не знаешь, что тебя ждёт.

— Заткнись! — рявкнул ямон, отчего девушка вздрогнула и втянула голову в плечи, словно раздавленная невидимым кулаком. В меня упёрся взор жёлтых глаз раздражённого демона: — Хорошо… Я её отпущу. — Когтистая рука потянулась ко мне. — Предлагаю заключить соглашение, вернее, контракт. Условие: ты позволяешь мне войти в свою душу.

— Согласен, — я немедленно схватил демонического духа за конечность. — «Контракт»!

— «Контракт»! — выкрикнул мой противник и торжествующе расхохотался. — Какой же ты идиот, смертный. Я ведь не обещал, что освобожу девчонку. Хаха! Глупец!

Короткая темнота. Границы духовного чертога смазались, бесследно исчезая. Я лежал на полу гаражной мастерской, а надо мной возвышалась Татьяна, сверкая жёлтыми очами.

— Теперь её можно доесть, — сообщил демонический дух устами девушки, ухмыляясь. — А потом заняться тобой… О! Можешь быть уверен, тебя я буду терзать очень долго, растягивая каждое мгновение, глядя на то, как…

— У тебя какие-то больные фантазии. — Недавно купленный чёрный френч, поспешно сброшенный мной, лёг на верстак. — Но продолжай, я слушаю.

Белая сорочка покинула тело, ложась поверх френча. Я стоял по пояс голым, а мой насмешливый взгляд встретился с горящим взором жёлтых очей, в которых начало проступать смятение.

— Тебя ничего не удивило? — буднично спросил я, когда указательный и средний пальцы моей правой руки вспыхнули алым огнём.

— Инфернальная сила⁈ — изумился мой противник. — Падший? Но как? Твоё тело не имеет уродств и язв…

— Я о другом, — мои пальцы подобно кисти сноровисто чертили на теле алые письмена рун, тут же исчезающие. — Подумай, откуда бы «глупому» человеку знать о контрактах?

— Ты служишь кому-то из владык⁈ — демонический дух едва заметно вздрогнул. — Должно быть, тебя послали покарать меня за дезертирство. Тем лучше! В инфернальный план, откуда с таким трудом удалось вырваться, я больше не вернусь.

— Ренегат, значит, — судя по истеричным ноткам в его голосе, я не ошибся с выводом. — Успокойся. За такой мелкой рыбёшкой никто не станет охотиться. Кому ты нужен, кроме меня… — По моим губам скользнула довольная ухмылка, а на груди проявился пентагерон, заполненный демоническими рунами. — Сейчас закончу и милости прошу, «хозяин»!

— Это… — Глазницы захваченного инфернальным духом тела Татьяны округлились. — Ты хочешь стать одержимым? Но я ведь должен…

— Зачем стучать в закрытые двери? — меня забавляла его растерянность. — Я тебя пригласил, ямон, заходи. Тем более, у тебя нет выбора.

Последняя демоническая руна заняла своё место, в тот же миг пентагерон вспыхнул алым светом. Тело Татьяны покачнулась и окуталось грязно-чёрной дымкой с алыми вкраплениями. В следующий миг чернота, отделившаяся от вместилища духа, ринулась на меня, проникая в душу, а Волчкова обмякла и растянулась на полу.

— Очуметь… — потрясённо выдохнул Кроха, и по лицам остальных я понял, что они чувствуют то же самое. Охотники как раз вернулись с полевой тренировки по ритуалистике, когда застали меня за использованием сигила Авнаса, и сейчас наблюдали за тем, как вихрь ревущего пламени пожирает десяток тел бесов-визгунов.

— А с живыми так можешь сделать? — с неподдельным интересом спросил Молчун. Мне он показался даже взволнованным.

— Могу, но недолго, — прикинул я свои силы, следя за интенсивностью пламени. — Демоны подпитывают сигил за счёт своего источника, а в моём распоряжении лишь энергия, что вмещают в себя печати владык. Например, прямо сейчас печать Авнаса опустошена. Инфернальная сила для её работы берётся из сигила Форнеуса: у него больше ёмкость, так как он более развит.

— Значит, когда у тебя будет много сигилов, то сможешь магичить направо и налево? — Кроха подался вперёд от предвкушении великого откровения.

— Угу. Только где их раздобыть? Да и проблема с пассивной перезарядкой всё равно останется. Либо придётся тратить камни душ, либо — находиться в местах скопления инфернальной силы. Демонам проще: восстановление их собственного инфернального источника проходит само по себе быстро. Пара часов — и вновь готов к волшбе. А в демоническом плане так и вообще — восстановление происходит в дюжину раз быстрее.

— Костя, это получается, — подключился к беседе Артур, — в своём мире они гораздо сильнее?

— Конечно! Плюс их врождённые способности там куда эффективнее работают.

— Вот гадство! — Кроха отошёл чуть в сторону, чтобы едкий дым не попадал в глаза. — Жаль… Значит, влезть в инфернальный план и надавать по рогам самому главному демонюке нечего и мечтать.

Мара хохотнула, погладив Колькину макушку, скрытую под банданой.

— Ну и заявочки у тебя! Я в «поджигателя» обойму разрядила, и он даже не почесался, при том, что всего лишь низший демон, а ты сразу на Главного королевского чёрта замахнулся. Боюсь, он размажет человека одним щелчком пальца, правда, Костя?

— Нет, Мария. — Охотница удивлённо округлила глаза. — Баалу и этого делать не придётся. Обычный неподготовленный человек не сможет к нему приблизиться и на сотню метров. Нечестивая душа Верховного Владыки источает сильнейшую демоническую ауру. Сердце от ужаса разорвётся, приступ эпилепсии случится, сумасшествие… Это в лучшем случае.

Она уселась рядом, наблюдая за тем, как я пересчитываю и сортирую добытые сегодня камни душ.

— Этот Баал — он страшный? Наверное, жуткая образина.

— Не сказал бы… Обычный демонический псевдобог, как и остальные владыки, только самый сильный из них. Он способен менять реальность словом — без волшбы, ритуалов или прочих атрибутов. Разум подчиняет, хитёр, умён, коварен и вообще непонятно, что от него ждать. Одно слово — псевдобог.

Мои товарищи примолкли и призадумались, а я вспомнил себя. Когда-то, будучи молодым и неопытным, уничтожив пару десятков порождений инфернала, я сразу возомнил о себе и стал грезить о том, как размахивая курильницей, сойдусь лицом к лицу с кем-то из Владык. Даже вспоминать стыдно, насколько был глуп и наивен. Первый же «чистый» методично выбил из меня эту дурь — едва жив остался.

Закончив сортировать камни, я поднял взгляд на сидящую рядом Мару.

— Ну-ка, поверни чуть-чуть голову. — Растерявшаяся охотница послушно крутанула головой вправо-влево. — Ага, вот так. Слушай, Мария, ты и так была красивой женщиной, но сейчас… Просто шикарна, глаз не отвести.

— Вау! Приятно-то как! Спасибо, Костя, — Локтионова довольно заулыбалась. — Это молочко просто нечто! Я его перед сном нанесла, а наутро уже результат: мелких морщинок в уголках глаз как не бывало… Боров, ты чего захрюкал?

— Кхм-кхм… Кхм! Ничего, — взгляд Артёма переместился на меня. — Костя, мне показалось или ты к нашей Маре клинья подбиваешь?

— Ничего не подбивал, — мой палец указал на разгрузку. — Все семь штук здесь.

— Да я не об это. Комплименты отпускаешь…

— Что в этом плохого? — не понял я, пожав плечами. — Не соврал ведь, а очевидный факт озвучил. Приглядись получше… Мара красотка, что со страниц священных писаний сошла.

— Понял, Боров? — зардевшаяся Мара скорчила Артёму рожицу, по-детски высунув язык. — Я красивая, а кому-то стоило бы поучиться у Кости, как вести себя с женщинами, а то так и будешь спать в обнимку со штангой.

— Да не сплю я в обнимку со штангой! — здоровяка аж подбросило. — Можешь прийти и проверить!

— Прямо вот так сразу домой приглашаешь? — Мара захихикала, одновременно кокетливо постреливая глазками, а Боров растерянно замотал головой.

— Да я не это имел…

— Я даже не знаааю, — промурлыкала охотница, изображая задумчивость. — Мы с тобой едва знакомы. Может, сначала на свидание позовёшь? Как-то даже неожиданно…

— Я не это хотел сказать! — Артём засопел, а у меня невольно вырвалась тихая усмешка. — Не сплю я со штангой!

— Да верю-верю, уж и пошутить нельзя. Чего ты так завёлся? — Мара выставила ладони, демонстрируя отступление.

— Я спокоен, — буркнул он. — Костя, а ты чего смеёшься? Не обращай на неё внимания.

— Артём, женщины любят решительных мужчин.

— Это ты к чему? — насторожился Боровиков.

— Да так, — решил не ставить в глупое положение эту парочку. — Камней душ сегодня много удалось добыть, вот и радуюсь. Хотелось бы больше, чтоб уж наверняка.

— Тебе мало? — Кроха кивнул подбородком на две небольшие кучки разных размеров. — Мы сегодня девятнадцать инфернальных тварей завалили. Кстати! Обычно ты использовал полученные камни сразу, а сегодня их собираешь. Почему?

— Хочу зачаровать вот это, — я продемонстрировал сапфир. — И сделать привеску.

— Кого? — запереглядывались все трое, а я при помощи сигила Авнаса начал подпитывать угасающий костёр.

— Наузу. — Судя по лицам моих собеседников, яснее не стало. — Ну периамму… Эмм, апотропей? Фетиш? Ммм… Талисман! Хотя, это не совсем правильное определение.

— Зато более понятное, а то матюгами какими-то сыплешь, — Колька оскалился бесшабашной улыбкой юного сокрушителя нечисти.

— Можно камень посмотреть? — попросила Мара, и взяв протянутое мной, покрутила в пальцах. — Красивая стекляшка.

— Эта стекляшка — сапфир огранки «Бриолет». Не сказать, что идеальная для моих нужд, но… Вы чего?

— Костя, — вкрадчиво произнёс Артур, бросая на меня странный нечитаемый взгляд. — Если это сапфир такого размера, то ты очень обеспеченный человек. Здесь, в Орле, такую вещь не продать, но ты и представить не можешь, сколько за этот камень выложат в столице Союза — считай, себя на всю жизнь обеспечил. Поверить не могу, что недавно ты мечтал о жалкой кровати, имея возможность купить себе особняк в несколько этажей.

— Мне уже Сёмкин объяснил, — не стал я скрывать, пожав плечами. — Зачем мне дворец, если у меня есть своё Царство? — Мой палец указал на грудь: — Оно здесь… «Не стены вокруг нас имеют цену, а стены — внутри нас». А ещё Дмитрий Иванович предупредил, что справедливые деньги за такую драгоценность мне не получить. Даже предложи мне их кто-то — всё равно не продам. Магия — затратное искусство, а подобный самоцвет в моём положении непросто найти. Сделаю из него персональный внешний накопитель духовной силы. Камень хороший, так что выйдет неплохая привеска с большой ёмкостью. Смогу более энергоёмкие заклинания и техники применять. Кстати, об этом! Как у вас успехи в ритуалистике? Пока с компонентами возился, не было времени понаблюдать.

— Отлично! — Кроха бодро продемонстрировал большой палец, а все остальные закивали, подтверждая эту оценку.

— Пойдёмте глянем на ваши «художества».

Местом тренировки был выбран длинный забор двух совмещённых покинутых домов.

— Отлично… Отлично… — Пройдя вдоль четвёрки ритуальных кругов, рискнул предположить: — Артур, твоя работа?

— Ага, — признался Панарин. — Быстро получилось, всего один откат словил.

— Скоро будешь с закрытыми глазами такие простенькие вещи чертить, — ободряюще хлопнув по плечу нашего командира, я осмотрел следующую четвёрку кругов, поглядывая на автора. — Коль, ты конечно молодец, но хромой бес сломанным рогом лучше нарисует. Вот здесь довольно опасное место: ещё немного, и ты бы руной залез на круг, а твой ритуал не сработал. Следующие четыре… Ну, это Мария рисовала. Аккуратно штрихи выглядят. Тааак… А это что за маленькая чёрточка на конце руны «и»?

— Подумала, что так красивее выглядит, — Мара неуверенно пожала плечами. — А что? Нельзя было?

— Здесь можно, но лучше без этой самодеятельности. Такая небольшая черта может изменить руну, и очень повезёт, если ритуал просто не сработает.

— Поняла, больше не буду, — пообещала охотница, и спустя небольшую паузу добавила: — Костя, я даже не замечала, какой ты строгий.

— Магия не терпит неточностей и жёстко за них карает, — озвучив это нехитрое правило, перешёл к следующему «художеству». — Артём, это, должно быть, твои?

— Да, — кивнул Боровиков, следя за моей реакцией. — Что, лажа?

— Нет, Артём. Всё хорошо, но есть такое понятие, как соотношение. В следующий раз рисуй круг меньше, а руну чуть больше. Так… Алексей, а твой ритуал где? Я тебе целых четыре грифеля дал.

— Здесь места не осталось, — сообщил Городной и указал вверх по улице. — Через дом забор будет. Я там практиковался.

— Понятно… Идём смотреть.

— Всего три смог, — по пути пожаловался Молчун. — На четвёртый сил не хватило, плохо стало и голова закружилась.

— Всего три круга осилил? — Кроха покачал головой. — Мда, с такими успехами «далеко» пойдёшь.

— Не круга, а ритуала, — поправил Молчун, когда мы все застыли на месте, уперев взгляды на забор соседнего дома.

— Охренеть, — в унисон выдохнули Мара с Боровом, потрясённо рассматривая двенадцать с половиной кругов.

— Меня после одного ритуала мутит, а тут целых три! — присвистнул наш самый младший товарищ, с лёгкой завистью глядя на Алексея. — Был неправ, фигню сморозил. Ну, Молчун — ты демон!

— Как себя чувствуешь, Алексей? — осторожно поинтересовался я.

— Нормально, но какое-то странное ощущение вот здесь, — Городной обвёл ладонью область груди. — Будто что-то перетекает внутри и печёт. Ещё оно слышит мои мысли.

— Может, в больницу? — забеспокоилась Мара. — А так ничего не болит? Дышишь нормально? Может, сердце?

— Отлично! Молчун, я тебя поздравляю, — хлопнув по плечу нашего снайпера, решил развеять панику. — Нет поводов для беспокойства. Хмм… Думаю, что можно рискнуть. Ты сказал, что чувствуешь тепло… Попробуй направить его в указательный и средний пальцы правой руки. Перемещай источник теплоты, прислушиваясь к ощущениям. Направь на это свою волю и желание.

— Сейчас попробую, — спокойно сказал Молчун, после чего решительно вытянул руку, закрыл глаза и тихо зашептал: — Двигайся… Двигайся… Вот так…

Боров хотел отпустить очередную шуточку, но так и застыл с открытым ртом, а Мара запрыгала на месте, хлопая в ладоши. На пальцах Городного забрезжил тусклый белёсый свет. Когда снайпер открыл глаза, я, пожалуй, впервые за всё время нашего знакомства увидел на его лице удивление. После этого свечение пропало, а взгляды охотников скрестились на мне.

— Замечательно, Алексей, — я крепко пожал руку немолодого охотника. — Ты смог проявить духовную силу.

— Это получается, что Молчун теперь маг⁈ — Кроха мотнул головой, будто пытаясь отогнать от себя наваждение. — Поверить не могу… И без осмы⁈

— Не маг. Называться «магом» ещё заслужить надо. Составляющие души Алексея, став проводниками столь упорного ритуала, пришли в движение и начали между собой резонировать. Духовная сила, которая всё время находилась в покое, стала циркулировать между ними. Благодаря этому, он смог её ощутить и даже управлять. Теперь Алексей может упражняться в её контроле. — Видя холодную решимость в некогда пустом взгляде снайпера, я лишь покачал головой: — Не сегодня. Спешка — плохой сообщник. Необходимо в совершенстве освоить три упражнения, которые я покажу завтра, а сегодня отдыхай. Так нужно. Не бойся, то, что ты сейчас чувствуешь — оно с тобой и никуда не пропадёт.

— Я тоже так хочу! — твёрдо заявил Кроха, с вызовом глядя на меня и протягивая небольшой стержень мела. — Поможешь зарядить?

— Здесь мы уже закончили, трупы тварей скоро догорят. Но если Артур разрешит задержаться, то конечно.

— Я бы ещё попрактиковалась, — подключилась Мара, посматривая на командира нашей группы.

— И я, — поддержал Боровиков и уважительно глянул в сторону Городного. — Я тоже хочу, как Алексей.

— Я не против, — согласился Панарин, протянув мне кусок ритуального мела. — Ещё немного задержимся. Может, у меня или кого-нибудь тоже получится.

Я зарядил грифели и отошёл в сторону, с улыбкой наблюдая, как мой план начал претворяться в жизнь.

— Может, сказать им? — ко мне неслышно подошёл Молчун.

— Зачем? Посмотри, как они стараются. Они убедились на твоём примере, что магия подвластна не только «Святому». Потом расскажем, когда каждый из них сможет проявить духовную силу.

— Ты очень хитрый и прозорливый, Константин, — Городной покачал головой. — Мне только сейчас стало ясно, отчего ты попросил никому не сообщать о моих дополнительных тренировках. С самого начала это задумал?

— Есть такое, но в успехе уверенности не было.

Вспомнил, как сильно удивился, когда поздним вечером первого дня пребывания в больнице, в стекло моей палаты на первом этаже постучали, и я увидел визитёра. Кое-как удалось справиться с оконными ручками, после чего у нас с Молчуном состоялся разговор. Осведомившись о моём здоровье, он попросил зарядить сразу несколько грифелей. Как оказалось, охотник сильно переживал по поводу своих результатов на фоне товарищей. Тогда мне в голову и пришла мысль о том, чтобы Алексей задал планку другим участникам группы, послужив примером. За время моего восстановления он приходил ко мне за мелом несколько раз. Не знаю, где Молчун практиковался, но эти занятия дали свои плоды. Теперь остальным «паладинам» придётся его догонять, но думаю, это произойдёт очень быстро. Сейчас они загорелись идеей, убедившись, что поставленная цель достижима и реальна.

Беседа с ямоном дала понять, что демоны готовы вцепиться в этот мир мёртвой хваткой. Уверен, что в дальнейшем ситуация начнёт накаляться. Враги рода людского день ото дня будут становиться только сильнее и опасней. Мои новые знакомые — замечательные люди, но с опасной работой, поэтому — если мои знания в решающий момент смогут спасти чью-то жизнь, я с радостью ими поделюсь. К тому же, мне самому пригодятся надёжные и сильные товарищи.

— Ну его к бесу, этого Колесникова! Где он шляется? Уже бы давно сидели в «Своих».

Кроха тихо негодовал, периодически поглядывая на приоткрытую дверь из нарядной штаба.

— Немного подождём. Если не объявится, то встанем и уйдём, ничего страшного. — Я решил перейти к более животрепещущей теме: — Пока Петра нет, давайте обсудим кое-что интересное. Завтра предлагаю отдохнуть, а вот послезавтра… Как вам идея взять в работу «висяк»? Ну, если командир одобрит…

— Думал, уже и не предложишь, — проронил Артур. — Если все согласны, то возьмёмся. Что наметил?

— Аболмасово, промплощадка 4, завод «Хелиос». — Так как уточняющих вопросов не последовало, в пояснениях по географии никто, по-видимому, не нуждался. — Краткая предыстория… Там лили резиновые изделия, пока не полезли инфернальные твари. Вернее, дело не в них, а в «Ночной Смерти», если верить записям в отчётах. За всю историю этого места было шесть крупных зачисток. Фокус в том, что инфернальных тварей уничтожали, но, цитирую слова командира четвёртой группы: «Какая-то неведомая херня выкашивает людей ночью». По показаниям выживших, на них нападал «пронизывающий холод», от которого замирало сердце и становилось трудно дышать. С проблемой не справились по сей день, но мы это сделаем — ничего сложного. Уверен, это проделки низших стайных бесплотных духов. Как впрочем, и во всех других премиальных заказах. Я подробно изучил все отчёты и материалы — во всех случаях постарались бесплотные инфернальные духи. Их не берут ваши пули, а магия местных экзорцистов может рассеять на какое-то время, заставляя потерять форму, но не способна уничтожить до конца. В Аболмасово орудуют духи вида «Ноктис». Не знаю точно какая разновидность — неважно. Мы закроем этот заказ.

— Говоришь, будто дело яйца выеденного не сто́ит, — заметил Боровиков.

— Так и есть. Не хочу расстраивать, но имеющий маленькую искорку святости псаломщик сельской церкви, чей чин немного выше алтарника-служки, уничтожил бы ночных духов одной «песенкой». Правда, паренька ещё на подходе порвали бы инфернальные твари — те, что из плоти и крови. Поэтому план такой: днём зачистим инфернальных порождений, а с наступлением ночи я разберусь с духами.

— Шикааарно… — Мара откинулась на стуле, подняла лицо кверху, зажмурилась и послала в потолок широкую улыбку.

— Мария, с тобой всё в порядке? — подозрительно поинтересовался Артур, на что брюнетка лишь хихикнула и потёрла ладони.

— Извините, я просто представила… — Мара осияла нас лучащимся взглядом. — Блин, ребята! Вы не понимаете? Если у нас получится, мы станем неимоверно крутой группой! Вдобавок Уваров «поляну» накрыть обещал в «Богеме». Я всё помню.

— Эмм… Поляну накрыть? — последняя фраза ввела меня в лёгкий ступор. — Это, в смысле, обед на природе?

— Нет, — Мара на мгновение задумалась. — Это, в смысле, банкет за его счёт в самом дорогом трактире Орла. Так понятно?

— Хороший стимул, — мой напряжённый взгляд мазнул по дверному проёму.

— Костя, у меня такое чувство, что ты не здесь, — Артур с сомнением покосился на меня. — Будто что-то случилось…

— Пока ничего. Размышляю о положении дел, — мне захотелось поделиться своими опасениями. — Не даёт покоя нелогичность происходящего. Владыки никогда не действуют себе в убыток, но Сингеру дали глупое задание, несоответствующее этапу вторжения. Панику нужно сеять, когда ты закрепился, иначе это бессмысленный ход. Но твёрдой позиции в виде демонического гарнизона рядом с городом у инфернальных сил нет. Не сомневаюсь, что Сингер действовал в этом мире давно и возложенную функцию выполнил. Но он изначально не расценивался как ключевая фигура. Но тогда… Кто должен сделать ход? Не знаю… В итоге, я убеждён, что демоны готовят сокрушительный удар: поведение Авнаса тому доказательство… Не прячься у двери, маг, заходи, послушай, что умные люди говорят. Тебе же оттуда ничего не слышно.

— Я не подслушивал, — Пётр Колесников вошёл в нарядную, коротко кивнув всем в знак приветствия. — Ждал, когда вы закончите беседу.

— Что одно и то же, — внёс я уточнение, собираясь с мыслями. — Так вот! На чём я… А! Нутром чую, что скоро должна последовать какая-то грандиозная пакость. Что-то очень дерзкое и очень масштабное, как любят демоны.

— Костя, тут как бы… — Кроха бросил не особо дружелюбный взгляд на прихвостня Воротынского, — некоторые уши греют, короче.

— Пусть греют, раз замёрзли, мне не жалко. Его с сотоварищами это тоже касается.

— У тебя есть информация, где и когда демоны нанесут удар?

— Пока это мои домыслы, основанные на опыте, Пётр… Ай-яй-яй, а говорил, что не подслушивал, — подначил я визитёра.

— Случайно вышло, да и не слышал я ничего, кроме предупреждения о скором нападении, — заоправдывался тот под натиском скептических взглядов. — А вообще, у меня есть работа, и я её выполняю.

Расстегнув сумку, Колесников протянул мне небольшой лакированный деревянный футляр. — Князь передал. Всё как договаривались. Отдал бы раньше, но твой лечащий врач попросил не беспокоить. Ещё хочу напомнить о предложении присоединиться к нам — экзорцистам.

— Помню, — лаконично ответил я, открыл кейс и после некоторого разглядывания его содержимого хлопнул себя по лбу. — Угууу… Ясно… Понятно… Что-то ещё?

— Да, есть кое-что, — нехотя признался Пётр, тщательно пытаясь скрыть неловкость. — Михаил Иванович просил узнать, какой у тебя узор. И не нужно на меня так смотреть. Это для отчётности, чтобы внести тебя в списки экзорцистов Орла, все одарённые проходят эту процедуру.

— К чему это меня обязывает?

— В случае возникновения ЧС, либо масштабного вторжения демонов, ты будешь мобилизован штабом экзорцистов по месту своего нахождения, Константин. — Под моим сверлящим взглядом Колесников торопливо пояснил: — Это стандартная процедура для экзорцистов, уверяю. Окажешься в другой области, и у тебя любая служба контроля потребует аналогичные сведения — хоть княжеская, хоть муниципальная.

— Хочу напомнить, что у меня нет подданства Воротынского.

— Это неважно, Ерёмин… И вот, это тоже тебе в благодарность от меня за ребят: твоё лекарство сильно помогло привести их в норму, — Пётр вновь демонстрируя неловкость, протянул мне серую книжицу с гербом двухглавого грифона со скипетром и державой. — Самостоятельно ты несколько недель ходил бы и пороги обивал… а так… держи. Свой старый паспорт можешь смело порвать, а лучше сожги. Он недействительный. Предъявлять можно, но при тщательной проверке огребёшь массу неприятностей. Также советую заучить все пункты положения «О муниципальных экзорцистах Союза объединённых Российских Княжеств». — Достав из своей сумки небольшую брошюру, чуть больше паспорта, Колесников положил её на стол. — Здесь описаны привилегии и льготы, положенные тебе и действующие на всей территории Союза княжеств. Не обольщайся, ничего выдающегося — мелочи, по сравнению с тем, что получишь, если поступишь на службу к Михаилу Ивановичу. А теперь сообщи, какой у тебя узор силы, и я пойду.

— Огонь, — брякнул первое, что пришло в голову.

— Хорошо, — кивнул блондин и пристально посмотрел мне в глаза. — Можно демонстрацию? Необходимо убедиться, князь настоял.

— Конечно.

Нырнув в правый карман, задержал там ладонь буквально на пару секунд, после чего вытянул вперёд руку и по ней побежала огненная змейка. Собравшись в пламенный сгусток на плече, полыхающая сфера подпрыгнула, ложась в мою протянутую ладонь. Пётр и охотники отпрянули, когда сфера резко раздалась в размерах, отбрасывая хищные языки пламени и издавая гул. Опасаясь пожара, я быстро отменил действие печати Авнаса, что проявилась на левой ладони, которую я предусмотрительно и как бы случайно спрятал за спину.

— Всего лишь огонь… Понятно.

Хмыкнув, Пётр кивком попрощался и направился к выходу с весьма озабоченным видом.

— Подожди… — окликнул я адъютанта Воротынского и вышел с ним в коридор.

Быстро сказав ему несколько фраз, попрощался и вернулся обратно в нарядную, притворив за собой дверь. Усевшись на скамью, небрежно швырнул свою награду рядом, и принялся анализировать произошедшие только что события.

— Костя, ничего страшного не случилось, — поспешил успокоить Артур, взглядом указав на новый паспорт. — Пётр не соврал. Не имеющих подданства экзорцистов очень мало, но они есть. Как бы объяснить… Считай, что ты наёмный экзорцист, но в случае крупной заварушки или войны с демонами, тебя имеет право призвать любой штаб магов Союза. Если ты внимательно читал договор, то «вольных охотников» это тоже касается.

— Да я не об этом переживаю. — Мой палец стукнул по лакированному деревянному кейсу. — Кое-что начинает проясняться. Из-за недостатка информации и различий в терминологии было непонятно, что это за «источники» и «осма». Видимо, сведения полученные мной от ямона, правдивы.

— Костя, снова загадками говоришь.

— Я рассуждаю… Ладно, неважно, — махнул я рукой, поглядывая на так называемый «пузырёк». — Нет смысла думать о высших материях, если не можешь на них повлиять. А вы чего дыхание затаили?

— Ну так ждём, когда ты осму выпьешь, — Кроха с восторгом глазел на сосуд с радужной жидкостью в моей руке. — Интересно же, какую из восьми стихий ты получишь. А давайте ставки делать? Я думаю, что Костя лёд получит… Хотя нет! Возможно, металл или камень… Точно! Камень будет, отвечаю! Как-то его темпераменту больше соответствует.

— Угу… Как же! Огонь или молния выпадут, — с полной уверенностью заключил Боров. — Ты на глаза Кости внимание обрати, когда он на демонюку выходит — светятся азартом, будто огнём горят.

— Сдаётся мне, что «кто-то» читал уваровские записи о магах…

— Ну да, — довольно осклабился рыжий паренёк, почёсывая затылок. — Он сопротивлялся, но мы немного почитали. Жуть как интересно! Выпив осму, инициируемый получает одну из восьми стихий. А какую именно — зависит от характера человека.

— От характера? Рядом с истиной, но нет… Здесь всё неоднозначно.

Ухмыльнувшись, подмигнул младшему товарищу и слегка тряхнул продолговатой ёмкостью. Составляющие моей души усилили взаимодействие, начав выделять пламя, и как только едва заметное белёсое свечение окутало пузырёк, радужная слоистая жидкость внутри пришла в движение, меняя свой цвет. Красный, зелёный, синий, бирюзовый, жёлтый, коричневый и так далее — перебрав всю гамму, я закончил демонстрацию.

— Всё определяет частота колебания души. В зависимости от неё происходит формирование одного из источников. С каким начнёт резонировать душа, тот она и примет.

— Очуметь! — снова ввернул любимое словечко Порываев. — Круть! Значит, ты можешь сам выбрать одну из восьми стихий!

«Восьми ли?».

— Костя, твоя реакция, — неожиданно заговорил Молчун. — Ты уже видел раньше осму?

— Воочию нет, но видел гравюру на стене первого монастыря Плачущего Бога. — Со стороны могло показаться, что мои познания скудные. — Если отбросить всю теологию, сбить религиозную пыль, забыть о двадцати четырёх моделях мироустройства, избавиться от метафорических сравнений, налёта мистики, то осма — продукт ответной реакции этого мира. Инфернальный план дал увесистую «пощёчину» Арс Паулусу — этому миру, а в ответ получил крепкую зуботычину. Подозреваю, что в этом мире вообще не должно быть магии, но она появилась из-за резкого сопряжения двух планов. Ладно… Кажется, я вас утомил и ещё больше запутал. Вон, даже Артёма перекосило от моих речей… Хах!

— Нет, Костя, — Боровиков на удивление был серьёзен. — Те вещи, о которых ты говоришь… Знаешь, я не ссыкло, но даже у меня очко сжимается, когда слышу о демонических легионах, магии, архидьяволах и вторжениях… Поделись секретом своего спокойствия — мне иногда кажется, что тебе неведомо чувство страха.

— Ведомо, как и всем, — добродушно хмыкнул я. — Но когда дело касается изничтожения демонических душ, все страхи уходят на второй план. «У оружия ведомого дланью Его нет ни страха, ни сомнений, ни жалости» — как-то так. Я ведь «Меч Бога». — Мои пальцы сорвали вытянутую крышку пузырька. — На самом деле, в этом плоде «Древа раздора» не восемь, а целых восемнадцать источников: четыре — элементарных, четыре — вторичных, и десять — совмещённых. Если отставить расчёты, то «Огонь», «Воздух», «Воду», «Землю» — получить легко. С «Металлом», «Камнем», «Льдом» и «Молнией» — немного сложнее, они вторичные, а значит должен быть смешанный ритм трепета души. И наконец, «Яд», «Цветение», «Явь», «Отблеск», «Тень», «Туман», «Образ», «Забвение», «Структура» и «Тело» почти невозможно получить неподготовленному человеку: здесь должен быть вариационный ритм трепета души. Мне же не составит труда выбрать любой из источников.

— Шикоз! — Кроха как зачарованный ребёнок, с полуоткрытым ртом ловил каждое слово и жадно всматривался в предмет в моей руке. — Бери самую крутую стихию, раз можешь!

— Нет самой «крутой», Коль. Всё определяет сила источника и мастерство владения им. Какой источник выбрать? Кто-то пришёл бы в смятение, но для меня всё очевидно: Лёд, Вода и Огонь. Сигил Форнеуса способен усилить сферы льда и воды, а сигил Авнаса — многократно усиливает сферу Огня.

Жидкость внутри окрасилась в цвет пламени, пальцы провернули продолговатую, слегка изогнутую набок крышку-плодоножку. Содержимое плода проскользнуло в моё горло — и по телу разлилось приятное тепло, будто от крепкого алкоголя. На мгновение в глазах помутнело, но после пары энергичных взмахов головой всё пришло в норму. Тепло исчезло, а я с усмешкой покрутил в пальцах опустевший прозрачный плод «Древа Раздора».

— На вкус, как обычная эссенция любого из источников, которые извлекают алхимики-экстракторы, — отметив это, бережно спрятал в карман опустевший плод, с прозрачной, немного мягкой оболочкой. После чего посмотрел на «паладинов», заворожённо наблюдающих за происходящим, и озвучил один из древнейших и самых «ёмких» вопросов:

— Что?

— И всё⁈ — хором воскликнули Мара, Боров и Кроха, который продолжил за всех: — Так просто? Никаких фейерверков и светяшек, магического урагана… Хоть бы пылающие глаза там… или ещё чего.

— Нет, Коль, ничего такого нет.

— Мне другое интересно, — заговорил Панарин, внимательно разглядывая меня, видимо в попытке отыскать хоть какие-то изменения. — Костя, ты и так вроде бы огненный маг благодаря печати — вон какую лихую волшбу Колесникову предъявил. Можно было что-то другое взять.

— Ааа… Вы про тот шар, — порывшись в правом кармане, продемонстрировал бензиновую зажигалку Сингера. — Источником огня она была, а я лишь усилил пламя и управлял им при помощи печати Авнаса. Хех! Чуть не поджёг самого себя. Это ярмарочный фокус, а не огненная магия. Не таскаться же мне, как низший, с двумя канистрами горючего.

— Костя, так ты стал огненным магом или нет? — проникновенно заглянула мне в глаза Мара. — Ты должен был овладеть каким-то заклинанием. В записях Уварова мы прочитали, что после инициации экзорцист получает первое заклинание, а при повторном употреблении осмы увеличивает размер своего источника, плюс берёт новое заклинание или усиливает старое. А ещё говорится, что заклинания у инициированных одной стихии могут быть разными, поэтому не терпится узнать, что досталось тебе.

— Сейчас посмотрим. Это один из самых интересных для меня моментов.

Закрыв глаза, потянулся к источнику, открывая внутренний взор. И то, что перед ним предстало, слегка удивило. Не сам источник огненной сферы — он-то как раз был совсем обычным. На оболочке моей души, рядом с метками от двух сигилов демонических владык, появилась новая метка, а вернее, начертание, и его значение мне было хорошо известно.

— Хах! Ой, не могу… Да читать мне Афоновы письмена по шесть раз на день.

— Что тебя так развеселило? — встрепенулся Боров. — Чего там?

— Угу-угу, колись! — поддакнул рыжий.

— Им дали возможность летать, но они решили ползать… Впрочем, ничего удивительного, ведь этот мир не магический… Так, просто мысли вслух, не берите в голову. — Видя, что мои «паладины» изнемогают от любопытства, решил их дальше не мучать. — С выпитой эссенцией плода «Древа Раздора» я получил «Огненную стрелу», но рассмешило меня не это, а сам механизм. Такого в моём мире не было.

Быстро нащупав внутри источник огня, я потянулся к его силе, выводя визуальную мыслеграмму магического круга перед своей вытянутой рукой.

— Это малый стихийный круг. Он пуст и не содержит описания структуры упомянутого заклинания. — Кончики моих указательного и среднего пальцев, окутавшись языками пламени, быстро вписали в круг пятёрку рунических символов. — Всё! Теперь это «Огненная стрела». Стоит произнести либо сообщить своей волей ключ, как произойдёт активация. Так делают маги из моего мира. У местных магов всё иначе. После употребления плода «Древа Раздора» на их оболочке души появляется уже заполненный магический круг, а они просто направляют в него силу источника. Как только магический круг заряжен, по прерыванию тока силы происходит активация. Понимаете? Ни мыслеграмм, ни описания структуры, ни вербальных форм активации, ни визуального проявления, ни поддержания концентрации — они пользуются готовым кругом. У них нет знаний магии, но они её используют. Их даже «магами» сложно назвать… Не могу подобрать слово. Просто «потребители», наверное, не более того. Не скрою, что такая модель удобна благодаря исключению подготовительных этапов, но есть один существенный минус — ограниченность арсенала заклинаний и отсутствие гибкой настройки свойств. Та же «Огненная стрела» может быть исполнена по разному.

— Костя, правильно ли я понял, — вступил в разговор внимательно слушающий Молчун, — что в отличии от экзорцистов Воротынского ты можешь применять любые заклинания огненной стихии?

— Да, но с таким слабым источником особо не разгуляешься, — пришлось на лету подрезать крылья Алексею. — Сомневаюсь, что его хватит даже на самое простенькое заклинание среднего магического круга. По моим прикидкам, сейчас я смогу сотворить семь, максимум девять «Огненных стрел» в их классическом исполнении. Нужно попробовать и сделать простенькие расчёты, чтобы точнее сказать, сколько тал составляет ёмкость источника.

— Тал? — переспросил Боров. — Это единица измерения такая?

— Всё верно. Относительная единица измерения ёмкости внутреннего магического источника. Ёмкость духовной силы, что вмещает в себя душа, также можно посчитать. Я вас потом научу, как это делается, а сейчас у нас есть более важные дела.

— Это какие? — не поняла «прозрачного» намёка Мара.

— Хрустящие куриные крылышки в остром соусе и пиво, — я с трудом сдержался, чтобы не облизнуться. — Должны же мы отметить появление у меня огненного источника!

Аболмасово. Завод «Хелиос». Площадка для хранения вторсырья.

Из клубов серо-красного дыма медленно материализовалась фигура высокого брюнета моложавой наружности. Его длинный винтажный сюртук будто впитал в себя дух веков, а спадающая на лоб прядь волос и тонкие щегольские усики придавали лицу шарм беспечного аристократа. Мушкетон у бедра с искусной резьбой по ложу завершал облик, словно сошедший со страниц старинного романа.

Визитёр быстро пробежался взглядом по обстановке, после чего поприветствовал меня кивком, сдобренным лёгкой усмешкой. В ответ я согнулся в дурашливом поклоне.

— Надо же! Мою скромную персону почтил сам Великий губернатор Буер, десятый владыка инфернального плана, во плоти.

— Во плоти? Ха! — с его губ сорвался короткий смешок. — Хорошая шутка, Константин. Тебе ли не знать, что это всего лишь образ? Иначе бы ты распластался здесь подобно этому, — он мельком бросил взгляд на Гилоса, отчего тот съёжился, будто даже уменьшился в размерах, — да пускал пену изо рта.

Владыка медленно покачал головой, напустив на лицо почти театральную скорбь.

— Но и без того зрелище передо мной поистине печальное. Авнас не обманул. Что же случилось, Меч Бога? Куда подевалось твоё могущество?

— Последствия перемещения между мирами, старина Буер… Рад лицезреть здесь именно тебя. В отличие от большинства владык, твоя персона вызывает симпатию — как минимум, своими безупречными манерами.

— Весьма польщён, Константин. Враг инфернального плана, хвалящий манеры демона? Забавно, — его губы изобразили улыбку, но взгляд, острый и цепкий, будто проникал в самую глубь души. — Полагаю, мой раб уже поведал тебе, что здесь происходит?

— Верно, Буер… — сощурился я. — Я знаю, что вокруг города созданы вместилища, которые вы, по мере их заполнения демоническими духами, планируете переместить в Орёл. Хитро придумано, особенно учитывая, что местные обыватели не способны противостоять бесплотным. Но я намерен вмешаться. Развернув окровавленный листок с эскизом, невольно хмыкнул:

— Так и думал… Все точки базирования вместилищ — наши «висяки».

— «Висяки»? — Брови Буера изящно поползли вверх. — Не понимаю о чём ты.

— И не нужно, — махнул рукой я. — Просто знай: я сорву ваши планы.

— Уверен в себе, как и раньше, — лениво растягивая слова, произнёс оппонент. — Я даже не сомневаюсь, что сорвал бы… Если бы не одно «но», Константин — упущенное время! Ведь прорыв уже начался.

На мгновение в глазах владыки блеснуло торжество.

— Прежде чем я отправился сюда, Верховный Владыка объявил свою волю и приказал действовать незамедлительно. Через несколько дней Орёл наполнится трупами. Даже сейчас, пока мы беседуем, сеятели отправляют под нож вереницы тварей, ускоренно проращивая инфернальные наросты по всему городу. А на закате в игру вступят ориентиры. Они переместят вместилища инфернальных духов прямо в сердце Орла. Через месяц здесь будет открыт второй фронт… — Лорд усмехнулся. — Всё против тебя, Святой.

Я собирался ответить, что мы ещё посмотрим чья возьмёт, но тут с улицы раздались крики моих товарищей, перемежаемые матом Борова. Послышались выстрелы, которые быстро оборвались после пронзительного треска и грохота.

Буер весело ощерился, помахал мне рукой и, одним точным движением вскинув мушкетон, выстрелил Гилосу между глаз.

— Болтливое ничтожество, — подытожил десятый владыка, начиная медленно истаивать чёрной дымкой. — До встречи, Святой. Жаль, у меня нет власти над людьми, а то и тебя бы пристрелил… Но всему своё время.

На улице глухо громыхнуло. Я мельком отметил, что Гилос уже никуда не денется, и бросился к двери. Стоило её распахнуть, как от представшей картины сжалось сердце, а почва начала уходить из-под ног. За воротами горела наша «Торпеда»; Молчун, Мара и Артур распростёрлись на асфальте, а от их тел шёл пар. Раненный в ногу Боров, ещё не отошедший от горячки боя, с рычанием дёргал спусковой крючок уже пустого пистолета, направленного в сторону чёрной «Волги».

У машины стояли двое, и их лица были мне знакомы.

— Пока, Святой! — крикнул один из них, рыжеволосый паренёк, и помахал рукой. — Неожиданно, правда? Не серчай. У демонов плюшки хорошие.

Вторым знакомцем оказался Колесников, который немедленно пихнул Кроху в плечо, заставляя нырнуть в салон; на меня Пётр лишь покосился краем глаза и быстро уселся на водительское место. Автомобиль юзом развернулся и, подняв тучу пыли, рванул по грунтовке в сторону редкой лесополосы.

Думать было некогда. Я бросился к товарищам.

— Артём, ты как?

— Кроха… с-с-сучонок… — со свистом выдохнул Боров сквозь сжатые зубы. — Как только подъехал Колесников, этот мелкий выродок начал палить по нам со ствола! Ранил меня и Турика, а этот прихвостень Воротынского, паскуда… молнией по нам… Да какого хера тут происходит⁈ — Он попытался встать в полный рост, не удержался на ногах и вновь повалился на землю. — Нужно догнать этих…

— Не нужно. Это бесполезно. Лежи, не двигайся.

Я склонился над Марой, которая, сжавшись в комок, зажимала рану на животе, с обугленным от магического удара краями.

— Жива, девочка. Ты умница… Потерпи, не вздумай умирать. Я сейчас…

— Я в порядке, — всхлипнула она. — Колька стрелял… Ребята как? В Турика молния угодила.

— Жить будет, — выдал я прогноз, закончив осмотр командира. — Судороги и дыхание сбивчивое, но это от магического шока. Плечо лишь немного задето, через полчаса отойдёт. Артур, не двигайся и плечо своё не трогай. Сейчас ремни обвеса расстегну — легче дышать станет.

— З-ззачем он… — вытолкнул через силу командир, но не договорил: дыхание его сделалось частым и прерывистым.

— Постарайся не разговаривать, Турик, только хуже сделаешь.

— Я. Его. Пристрелю… — выделяя каждое слово, произнёс Молчун, и поворочавшись, принял сидячее положение. — Рёбра… Змеёныш мелкий в меня два раза попал. Броник спас.

— Молчун, двигаться можешь? — Я уже вовсю копался в сумке Мары, выкладывая оттуда небольшие пластиковые баночки с закручивающимися крышками.

— Могу. Только каждый вдох болью отдаётся, — прислушался к себе он.

— Хорошо. Дай ребятам пыльцы, мёда инфернальных пчёл и обработай молочком раны. Мне нужно с демоном закончить, пока его душа не отлетела.

— Сделаю, — коротко ответил Молчун, неуверенно вставая на ноги. — Иди… Я здесь со всем разберусь, только немного отдышусь.

Кивнув, перебирая в голове произошедшее, я направился к складу, чтобы присвоить себе печать губернатора Буера «Легендарный охотник», что никогда не упускает свою добычу.

— Костя, — окликнул Алексей, когда я чуть отдалился. — Что такого могут предложить демоны, из-за чего человек идёт на предательство?

— Многое, — сухо ответил я. — Могущество, власть, силу, ценности разные, магические предметы и знания… Не бери в голову, Алексей, и присмотри за ребятами, а я, как закончу, в Аболмасово отправлюсь за помощью: нам транспорт нужен или извозчик.

Через десяток шагов снова притормозил: на асфальте лежала чёрная тряпица с рисунком белых человеческих черепов — Колькина бандана. Подняв, быстро осмотрел находку и положил в карман, после чего ускорился, направляясь к складу.

Оказавшись внутри, порадовался, что нечестивая душа Гилоса ещё не отлетела: время было на исходе, но я успею. Привычный алгоритм отработал без сбоев. Проглотив сферу печати губернатора Буера, выставил удерживающую печать на себе, чтобы дать душе время принять новую составляющую.

На улице меня встретила теперь уже «четвёрка» хмурых, изрядно потрепанных охотников. Сильнее всех случившимся был раздосадован наш командир.

— Это моя вина, — неожиданно сказал сидящий прямо на асфальте Панарин, не поднимая поникшей головы. — Не разглядел вовремя. Я всё же плохой командир…

— Вот только самобичевания не нужно, — легонько тронув мужчину за невредимое плечо, я уселся рядом и оглядел остальных. — Хреново выглядите, господа и одна дама.

— Препаршиво, — согласилась Мара, устроившаяся на асфальте с сумкой под головой вместо подушки. — Настроение ещё хуже. Как Колька мог связаться с Петром? C демонами… В голове не укладывается… Да бред! Я сколько его помню, он демонов и экзорцистов лютой ненавистью ненавидел, а тут…

— Что вообще случилось? — мой взгляд обвёл присутствующих. — Как всё произошло? Расскажите.

— Особо рассказывать нечего, — Молчун тяжело вздохнул. — Подъехал Колесников, Колька направился к нему якобы узнать, что тому нужно. Пётр, выйдя из машины, тут же швырнул молнии. Мы стали отвечать, но Колька внезапно развернулся — и начал палить по нам. Мы отстреливались, но экзорцист использовал какой-то щит: пули натыкались на преграду и… Что было потом, ты видел: Колесников молнией поджёг «Торпеду», они с Потрываевым прыгнули в машину и по газам.

— Всё понятно, — я махнул рукой и встал в полный рост, определяясь с направлением. — Отбросьте тяжёлые думы и примите факт, что у демонов бывают сообщники среди людей — это не редкость. А я сейчас дойду до деревни за помощью — нам нужно в город. Если верить словам Буера, то в Орле полным ходом идёт прорыв. Я видел, как это бывает. Там сейчас хаос: инфернальные наросты растут как грибы, материализуются порождения инфернала, а как только зайдёт солнце, начнётся настоящая вакханалия.

Молчун хмурым взглядом указал на производственный корпус завода:

— Костя, а как же вместилище инфернальных духов? Будет лучше, если ты сейчас…

— Сейчас не получится, Алексей, — я извиняюще пожал плечами. — Нужно, чтобы наступила ночь, но едва зайдёт солнце, вместилище переместится в Орёл. У меня нет ни возможности, ни сил его разрушить, а с приходом темноты уже будет поздно — оно отсюда исчезнет. Такие вот дела…

Я повернулся, чтобы уйти, но Мара остановила вопросом:

— Святой, по твоим словам в Орле началась крупная заварушка. Нам действительно туда нужно?

— Да, Мария. По крайней мере, мне. Пока не стало совсем поздно, постараюсь сделать всё возможное… и невозможное тоже сделаю…

песня группы Heavy Raid — Поджигатель (2021)

Амфисбе́на — двухголовая змея, вторая голова которой находится на хвосте