— Неужто для меня не найдётся отдельного местечка?

Голос беловолосого молодого человека, чья синеватая проекция быстро набирала плотность, сочился насмешливым укором. Через секунду его призрачный образ, сотканный высшей пространственной волшбой, окончательно материализовался, став неотличимым от живого человека.

Судя по напряженным лицам кардиналов, единственным, кому этот перфоманс доставил удовольствие, был сам незваный гость, облачённый в дорогой чёрный камзол с узором красного золота по вороту. Почти все присутствующие повскакивали с мест; воздух загустел от энергии готовящейся боевой волшбы.

— Не очень-то радушный приём. — Широкоплечий визитёр поправил ворот камзола, после чего его ленивый взгляд остановился на фигуре миловидной брюнетки в белоснежной, расшитой дорогими узорами ризе.

— Бабуля Крата, ты всё так же молодишься, дабы будоражить самые потаённые фантазии юных клириков. А ведь скоро тебе исполнится…

— Заткнись!

Рука вышеупомянутой особы взметнулась вверх, через мгновение словно подломившись и рухнув обратно плетью, а сама она обессиленно сползла по спинке кресла, стараясь восстановить дыхание. Пол и стены помещения содрогнулись, по активировавшимся защитным святым письменам на стенах пошли алые трещины.

На это незваный гость лишь пожал плечами, с лёгкой брезгливостью поморщившись — точно от внезапного сквозняка.

— Неплохо, — он неспешно провёл пальцами по аккуратной бородке и хмыкнул, — Осаждай сейчас этот храм мои слуги, в вашем святом пламени сгорели бы легионы из них.

— Прекратить! — хлёсткий, как удар кнута, возглас раздался со стороны Первого кардинала, который продолжал сидеть в своём кресле, испытующе глядя на гостя.

— Перенапряглась старушка, — беловолосый покачал головой, с любопытством наблюдая за старающейся держаться прямо Кратой. — Зачем было активировать всю защиту собора из-за такого пустяка? Я пришёл не во плоти и без свиты, заметьте! Для того, чтобы просто поговорить. Понимаете?

Он вскинул руки, демонстрируя в качестве жеста открытости пустые ладони.

— Давайте успокоимся. Мы ведь все здесь серьёзные, умудрённые опытом люди… — Его неестественно-голубые глаза сощурились, — … и один демон.

— Мы не будем тебя слушать… Уходи, Баал. «Именем Его, единственного истинного Бога! Изгоняю нечистивое отродье инфернала…»

Первый кардинал стал медленно подниматься с места, при этом в ясном взгляде, жестах и голосе Зориана не наблюдалось и тени агрессии. Он ухмыльнулся, медленно поднял правую руку и качнул пальцем будто строгий дедушка, успокаивающий расшалившегося малыша. Руку от кончиков ногтей до локтя обвили языки белесого, беззвучного пламени.

— Кон-стан-тин, — растягивая каждый слог, произнёс владыка инфернального плана, и его укоризненный взгляд обвёл весь капитул. Видя, как замерла и застыла фигура Зориана, а пламя померкло, демон улыбнулся ещё шире, обнажив слишком белые зубы. — Видите? Работает куда лучше любой защитной магической формулы.

— Не слушай его, Первый кардинал! — не выдержал священнослужитель, не скрывая выражения гадливости на юном кареглазом лице. — Это инфернальное отродье…

— … ХОЧЕТ СДЕЛАТЬ ВАМ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! — внезапно гаркнул визитёр так, что задрожали не только стены, но и воздух в груди у присутствующих, на мгновение выбив из них дух.

Видя всеобщую растерянность, Баал добродушно хохотнул, но уже в следующее мгновение ощерился и жёстко произнёс:

— И вы не сможете от него отказаться и сами поймёте, почему. Сожалею, что пришлось повысить голос, но вы не желали меня слушать.

— Можешь не утруждаться, — окатил собеседника стужей Зориан. Остальные кардиналы, придав своим лицам самые надменные выражения, кивнули в знак согласия. — Твои речи, владыка…

— Константин жив, — буднично, словно сообщая о погоде, перебил его Баал. Он широко развёл руками, не скрывая мальчишеского удовольствия при виде того, как у присутствующих вытягиваются физиономии от изумления. — И он в добром здравии, уверяю!

— Что ты несёшь, богомерзкое создание⁈ — взорвался тот самый юнец, оправившись быстрее всех. Его тёмные глаза метали молнии, а рука молниеносно сотворила знак Плачущего Бога. — Я сам видел, как его изрыгающая проклятия плоть рассыпалась прахом!

— Я, как «Отче наш», помню имена всех кардиналов вплоть до шестнадцатого созыва, — начал Баал, рассеянно скользнув взглядом по излишне рьяному священнослужителю. — Тебя не знаю, но кажется, тебе перепало наследие Сиэля? Он был такой же импульсивный дурень. Не самый лучший саван для души тебе достался. Впрочем, неважно.

Продемонстрировав полную потерю интереса к молодому кардиналу, владыка инфернала вновь обратился ко всему собранию:

— Как я уже сказал, Константин жив.

— Пусть так, — вступил в разговор молчавший до сей поры священнослужитель, что сидел справа от Первого кардинала. Он неспешно потирал левую руку, облачённую в чёрную кожаную перчатку. — Что с того?

— Наследник савана Глена… Никогда не знал, как к тебе обращаться, — проекция Баала легонько поскребла двумя пальцами меж бровей, одновременно плавно приземляясь в соткавшееся из голубого марева вычурное добротное кресло под собой. — Верховный инквизитор? Второй кардинал? Или просто… тень при своём господине?

— Мне нет никакого дела до чинов, имён и двусмысленных намёков, владыка. — Брюнет безучастно взглянул сквозь проекцию, неспешно добавляя: — Особенно, когда вопрошают ненавистные мне демоны и еретики, вроде тебя или упомянутого тобой Константина.

Аристократические черты лица Баала исказились, будто его обоняния коснулся смрадный дух.

— Глен, я разочарован. Думал, что хотя бы тебе, — взгляд владыки молниеносно скользнул по собравшимся, — не свойственно лицемерие. Видимо, ошибся. Константин… Еретик ли?

Зал взорвался. Половина присутствующих, с перекошенными от ярости лицами, уже поднималась с мест, готовая разразиться проклятиями.

— И не нужно пытаться меня переубедить! — пресёк зарождающийся бунт Баал. — Мне прекрасно известна ваша правда. Но я пришёл сюда не для того, чтобы перебирать грязное бельё капитула. История о том, как двенадцать подлецов оболгали, обесславили, втоптали в грязь и стёрли из всех писаний имя величайшего героя, вам известна лучше, чем мне. А сколько их было до Константина… Эх! — Демон громко вздохнул, утирая несуществующую слезу. — Ностальгия!

Он ухмыльнулся и развёл руки в стороны, словно обращаясь к своей свите.

— Но не подумайте ничего такого! Никакого осуждения! Наш общий знакомый представлял угрозу не только для власти капитула, но и для самого существования Арс Ноториса. Ваши тщеславные помыслы в тот раз удивительным образом совпали с суровой необходимостью. Что я искренне одобряю! Но не об этом сейчас… Я здесь с предложением. Взаимовыгодным.

Он поймал их настороженные взгляды и тут же поправился, сделав вид, что подбирает самое точное слово.

— Нет, скажем иначе… С предложением, выгодным для вас, друзья. — Баал снова замолчал, наслаждаясь моментом, и закончил с расчётливой улыбкой: — Нет, я опять неправ. Оно выгодно вам, мне… и всему Арс Ноторису.

— Друзья⁈ Дааа… Как… Ты… Смеешь⁈ Нечестивая падаль…

Крепкий смуглолицый брюнет в тяжёлой укреплённой мантии прокуратора корпуса исповедников грохнул кулаками по столу и стал медленно подниматься, окутываясь яркой аурой света.

— Успокойся, Гедеон, — одёрнул собрата Зориан, строго сощурив глаза. — Не нужно разносить капитулярную залу. — Видя, что его слова подействовали, Первый кардинал воззрился на Баала. — Владыка, думаю, я выражу общее мнение капитула кардиналов… Нас не интересуют твои «щедрые» предложения, какими бы они ни были. Прошу немедленно завершить своё присутствие, после чего мы восстановим все сломанные тобой защитные печати, чтобы подобного больше не повторилось.

— Что ж… Я правда хотел вам помочь, но вы не оценили сей великодушный жест. — От вкрадчивого голоса владыки веяло лёгким разочарованием. — В очередной раз убеждаюсь, что к вам — людям, здравый смысл приходит только через страдания. Я терпелив, и память у меня хорошая. Долго ждать не придётся.

— Теперь владыка инфернального плана опускается до банальных угроз. Поверить не могу, — отпустил колкость Зориан, на что Баал лишь хмыкнул, а Первый продолжил: — Владыка, Арс Ноторис и церковь ни единожды стояли под натиском демонических легионов лордов и…

— Довольно. Вы мне наскучили. — Горькая улыбка тронула уста инфернальной проекции. — Вроде говорю на вашем языке, но меня как будто не понимают. Скоро вы убедитесь, что есть угрозы куда страшнее, чем вторжение из Инферно. Не желаю тратить драгоценное время на горделивых и упёртых глупцов. Ещё увидимся, только условия будут иными.

— Исчезни!

С выброшенных вперёд рук Зориана сорвался яркий свет, сметая проекцию оппонента, и едва вспышка угасла, как по залу прокатился низкий, утробный хохот Баала, многократно усиленный эхом сводов. Демон не мог уйти, не отколов какой-нибудь подобной штуки напоследок.

— Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Тааак, хорошо. Держись, Константин, держись, — моргая и размеренно дыша, я осторожно облокотился на кузов «повозки», пытаясь вернуть себе самообладание. — Бывало и хуже.

— Это про него ты мне рассказывал, Алексеич? — к нам с Уваровым подошёл крепкий немолодой мужчина с мощной челюстью, облачённый в форму с эполетами — «погонами», как их здесь называют, а также фуражку с гербом двуглавого грифона. Его оценивающий взгляд скользнул по мне. — Что-то не похож на матёрого вояку.

— В его случае внешность обманчива, — поспешил пояснить Уваров, и быстро подмигнул мне, что в исполнении единственного глаза на лице смотрелось довольно чудно́. — Это тот самый парень с… особыми талантами. Маг.

— Эти вот тоже, магнутые, — мужчина в форме мотнул головой в сторону группы в синих кителях. — Мать их ети с их волшбой! Двух моих парней ранили, пытаясь переправу уничтожить. Хорошо, что остальные поодаль стояли — отделались царапинами от осколков брусчатки. Не спорю, у экзорцистов мощь колоссальная, но мозгов — кот наплакал.

— Они не экзорцисты, — встрял я в разговор, как только к горлу прекратило подкатывать. Сделал пару шагов вперёд и протянул руку новому собеседнику: — Константин… Ерёмин. Можно просто Костя.

— Знаю, — устало отмахнулся тот, — Степан рассказывал. Да и я не просто так свой хлеб ем. Мороки ты мне принёс немало, Костя… Николай Андреевич Букреев, начальник муниципального управления полиции Орла. — его ответное рукопожатие было крепким и деловым. — Признаться, представлял тебя… иначе.

Букреев хотел добавить что-то ещё, но его слова потонули в резкой трескотне выстрелов. Мою же попытку открыть рот прервал грохот разлетающегося щебня, прокатившийся по площади. Сквозь просветы в строю людей в камуфляже удалось разглядеть, как материализовавшуюся возле инфернального нароста группу инфернальных же тварей заволокло облаком песка и пыли.

«Громовая твердь», — мгновенно определил я, морщась от бездарного исполнения заклинания.

Пользуясь наступившим затишьем, вернулся к диалогу: — Приятно познакомиться, Николай Андреевич. С радостью бы поболтал подольше, но пора заканчивать этот бардак. Пойду изучу обстановку.

Я уже развернулся, чтобы уйти и отдаться во власть своих инстинктов, но крепкая рука схватила меня за запястье.

— Ты куда это собрался⁈ — опешил мой новый знакомый, недоуменно взглянув на меня, а потом на Уварова. — Степан, у вас там что, совсем с амуницией беда?

— Сдурел? — оскорбился наш глава, возмущённо выкатив глаз. Он ткнул пальцем в сторону Артура, Борова и Мары, которые были оснащены по последней «паладинской» моде. — Упакованы как надо! Не хуже твоих силовиков!.

— Я о нём, — взгляд Букреева упёрся в меня. — Даже броника нет.

— У меня есть всё необходимое. Уверяю.

Судя по скептическому выражению лица Букреева, мои слова не произвели на него особого впечатления. Но мне было уже всё равно: ноздри щекотал коктейль из алхимической гари и смрада инфернала; взгляд выхватывал малейшие детали происходящего; мозг анализировал угрозы; сигилы Владык на моей коже резонировали в предвкушении скорой жертвы, будто живые, а ноги сами несли в гущу событий.

Пробравшись за спинами бойцов, занявших позиции у баррикад из мешков, оккупировал удачное место с отличным обзором. Прислонившись к борту большого прямоугольного транспорта — слышал как его называли «автобусом» — я изучал инфернальный нарост. С губ сам собой сорвался вздох облегчения.

Это не риф, а обычный нарост, просто крупный. Уваров обмолвился, что прошло чуть больше суток, но подложка не сформировалась. Ореола инфернальной силы тоже нет — значит, сопротивление этого мира всё ещё велико… Внушает оптимизм.

Твари выходили волнами. Разновидностей много, но ничего серьёзного — всё низкосортное. Убиваются обычным железом. Сеятели таких называют «скотом», хотя сами недалеко ушли: могут связать пару слов, научились прикрывать срамоту тряпьём, бездумно освоили один ритуал, режут глотки соплеменникам жертвенным ножом, умудряясь при этом не выколоть собственный глаз. На этом их таланты заканчиваются. В остальном — обычные бесы-визгуны, только хилые и тощие. Картина ясна.

— Про выколотый глаз — смешно. Если что, ты снова мысли вслух гоняешь. — Голос Боровикова оторвал меня от обдумывания сложившейся ситуации. Остальные охотники тоже подошли.

— Да-да, Костя… Мы всё слышали, — усмехнулась Мара, но тут же стала серьёзной и даже напряжённой, взглянув в сторону нароста.

— Кость, ты упомянул, что это обычный нарост, — взял инициативу командир нашей группы. — Если он обычный, то почему его не получается разбить?

— Так очевидно же… — начал я, но вдруг осёкся. — А! Точно! Вы же никогда не видели, что происходит, хм, по «другую сторону»…

— Вот именно, Кость. В книжках про такое не пишут, — согласился Панарин, а Боров с Марой дружно поддакнули.

— Родительский побег в Инфернале — почти точная копия того, что мы видим здесь, но с корневой системой. Она неглубокая, но раскинулась широко — на пять-семь метров. Перед культивацией твари под надзором «погонщиков» обнажают корни вокруг побега, создавая подобие чаши. Когда подготовка завершена, в дело вступают сеятели.

Вереща в молебном трансе намертво вбитые в их крошечный мозг формулы, смысла которых не понимают, они ритуальными клинками вспарывают глотки своим же соплеменникам, которых гонят к ним вереницами. Вторая группа погонщиков следит, чтобы вокруг нароста всегда было достаточно тварей для переброски. Многочисленные жертвы и ритуал заставляют оба побега резонировать, ненадолго создавая хрупкую связь между планами.

Это классическая схема принудительной культивации. Но здесь используется её улучшенная версия — всё то же самое, но с одним ключевым отличием: ещё одна группа сеятелей, которая тоже режет глотки, но их ритуал направлен не на связь, а на защиту дочернего побега. Именно поэтому его так сложно разрушить.

— А есть способы обойти эту защиту? — не стал ходить вокруг да около Артур.

— Разумеется, — от одного моего слова по лицам троицы тут же разлилось облегчение. — Например, оказать настолько мощное разовое воздействие, чтобы оно превзошло силу защитного ритуала. Думаю, авиационной бомбы хватит. Чего рты открыли? Да, я знаю про эти штуки, как раз в больнице смотрел документальный фильм про войну. Надеюсь, в арсенале штаба есть такие?

— Кооостяяя… Хвааатит, — задыхаясь от смеха, протянул Боров, утирая слёзы. — Я щас обоссусь!

— А что такое?

— Ты с таким непосредственным видом спросил, будто про хлебушек в сельской лавке, — откровенно веселилась Мара. — Такие бомбы, как и самолёты, есть только у армии объединённых княжеств. Для нас это как звёзды с неба.

— Понятно. Значит, остаётся магия.

— Снова тот ритуал провернёшь, как с тем наростом в реке? — полюбопытствовал командир.

— Нет, Артур. Пентагерон «Слияние» можно использовать, но из-за защитного ритуала его эффективность будет ничтожной. Здесь нужно проявить творческий подход. Сейчас что-нибудь придумаю.

— Э-эм… Костя, — приступ веселья схлынул с Мары, уступив место волнению, — правильно ли я понимаю, что ты не знаешь, что делать с этой «сосулькой»?

— Конечно, знаю. Её нужно убрать, очевидно же! Правда, готового решения у меня нет. — Я непроизвольно почесал затылок. — Если бы в моём распоряжении был источник святой силы, то эта штука не доставила бы никаких проблем. За неимением такового придётся импровизировать, и идея у меня уже есть. Осталось придумать, как её воплотить. Артур, можешь дать карандаш и блокнот, ну тот, в котором пометки обычно делаешь?

— Не вопрос.

Получив желаемое, я принялся делать схематическую зарисовку начертания, опираясь на законы магии. Процесс занял несколько минут, и ещё пара ушла на проверку рун.

— Готово, — удовлетворённо сказал я, демонстрируя зрителям свой художественный шедевр. — В теории должно сработать. Осталось проверить на практике, но сначала кое-что подготовить. Давайте вернёмся к Уварову.

— Не нужно, — Боров кивнул мне за спину. — Он сам к нам идёт. И не один.

— Ну что, Костя? — уже на подходе спросил Уваров, шагая рядом с Букреевым. — Придумал, как эту хреновину выкорчевать?

— У меня план творческий, граничащий с авантюрой, — уклончиво ответил я, сразу переходя к сути: — Для начала нужно предупредить командиров групп в оцеплении. Не хочу, чтобы меня подстрелили, когда пойду к наросту в перерыве между волнами. Магов Воротынского это тоже касается. Ещё мне понадобятся люди — десяток человек.

— Людей организуем, — тут же решительно включился Букреев. — С оружием что? Какое предпочтительнее?

— Никакое. Лишь расторопность и физическая сила, — мой ответ явно удивил обоих, но я продолжил:

— И последнее: две большие бочки с горючей смесью. Подойдёт та, что для грузовиков используют: хоть она хуже вспыхивает, но дольше горит. Или топливо, годное для фитильных ламп — керосин, кажется. Как вы наверняка заметили, между волнами тварей есть паузы по восемь-десять минут. За это время нужно оттащить туши и залить горючим землю вокруг нароста. Дальше — моя работа.

— Хм… Керосин не обещаю, но есть идея получше, — подумав, ответил Букреев. — Могу организовать топливозаправщик с соляркой. Это будет проще, чем с бочками и вёдрами плясать…

— Разумно, — поддержал Уваров, одобрительно хлопнув полицейского начальника по плечу. — Суетись, Николай. А я пока побеседую с командирами и экзорцистами.

— Да, это критически важно. Не хочу, когда всё начнётся, ненароком схлопотать пулю или словить волшбу. Пусть вообще не стреляют — или только в самом крайнем случае, если какая-то тварь вырвется из огненной ловушки. Магам Воротынского вообще запретите вмешиваться.

— Организую, — лаконично ответил Уваров, резко кивнув. — Не будем терять времени.

День спустя. Утро. Штаб вольных охотников.

«Ох, меня будто Моракс прожевал и выплюнул прямиком в свою кучу».

Чуть не споткнувшись о последнюю ступеньку, я вполз в холл штаба. Махнул рукой пожилой женщине на проходной и уже было направился к лестнице, как услышал:

— Парень, это ты Ерёмин?

Выглядывая из-за высокой стойки, Надежда Павловна, если меня не подводила память, переспросила: — Ты Константин Ерёмин?

— Он самый, — подтвердил я, поворачиваясь. В голове на мгновение помутнело, разноцветные пятна перед глазами заводили хороводы, но неприятное ощущение тут же отступило. Напоминанием о вчерашнем остался лишь тонкий, сходящий на нет писк в ушах.

— Шеф велел, чтобы ты к нему направился, как только объявишься. Или… «если» объявишься? — засомневалась старушка, недовольно пожевав дужку очков. — Да неважно! В общем, он тебя ждёт.

— Благодарю! — бросил я уже на лестнице.

Поднявшись на последний этаж, без труда нашёл нужный кабинет, постучал для порядка и, не дожидаясь приглашения, юркнул внутрь.

— Ну заходи, наша «звёздочка», — как-то желчно произнёс глава штаба, указывая на ряд из стульев перед своим столом.

— «Звёздочка»? — озадачился я. — Это в честь чего такие почести?

— Порой мне кажется, что ты кукуешь где-то на Северном полюсе, без связи с внешним миром, — Уваров пода́лся вперёд и протянул мне сложенную газету. — Взгляни-ка на первую полосу. Узнаешь кого-нибудь?

— К сожалению, да.

На первой странице местного «сборника новостей» — газеты — красовался снимок: я на фоне пылающего нефтяного озера, из центра которого высился тот самый инфернальный нарост.

— Хорошо, что со спины запечатлели. Лица не видно, — поделился я соображениями, на что Уваров лишь хмыкнул.

— А толку? Мне вчера все телефоны раскалили журналисты. Хотели у тебя интервью взять.

— У меня ничего такого нет. — Ещё немного подумав, поспешил добавить: — Точно нет! Я даже не знаю, что это такое.

— Это когда тебе задают вопросы, а потом по твоим ответам статью пишут.

— А-а-а! Как у отцов-инквизиторов! — до меня быстро дошло, сменившись лёгкой растерянностью. — Но вроде бы не за что… Ничем таким не занимался.

— Эээ… Проехали. Забудь. — Уваров обречённо махнул рукой, вновь становясь серьёзным и собранным. — Артур с командой и новеньким уже в гараже штаба.

— Новеньким?

— Да, Ерёмин. К вам в группу новый боец попросился, — ответил Уваров и строго добавил: — Если бы ты соизволил утренние планёрки посещать, то был бы в курсе.

— Новый боец — это хорошо. У нас и так людей не хватает.

— Это мягко сказано. Потому: не спугните! Особенно тебя касается, Костя. Если он вам подойдёт, то первое время воздержись от потрошения демонюг в его присутствии. Хоть он и «стреляный воробей», не стоит сразу шокировать человека. Пусть притрётся. Уяснил?

— Так точно, шеф! — бодро отрапортовал я, хотя некоторые моменты остались для меня загадкой.

— Тогда ступай в гараж. Третьи ворота, если считать слева. Покажись там, а потом… Возьмите уже наконец хоть какую-нибудь работу. Хватит бездельничать! Всё! Долой с глаз моих, Еремин. Я занят. Тут пачка новых заказов от Воротынского пришла. Нужно ознакомиться, отобрать самые вменяемые, а остальное вернуть на доработку бумажным крысам нашего князька.

Сразу уловив «намёк», я решил лишний раз не нервировать начальника и, пообещав зайти позже, уже направился к выходу, но Уваров окликнул:

— Стоять, Ерёмин! Вернись-ка!

Степан Алексеевич, что-то бубня, начал рыться в железном шкафу за своей спиной.

— Что такое? — я подошёл к столу, опёрся на него руками и принялся терпеливо наблюдать за действиями главы штаба.

— Вот, держи! — развернувшись, он протянул мне плотный конверт толщиной в палец. — Твоя премия, как и обещал. — Дождавшись, когда конверт исчезнет в моём подсумке, Уваров вручил мне небольшую коробку. — А это, чтобы ты на связи был. Знаю, что у тебя нелады с техникой. Артур объяснит что к чему. Теперь — ступай.

По изображению на упаковке я тут же догадался, что мне попало в руки. Поблагодарив шефа, поспешил указанным маршрутом. Преодолев центральную лестницу, вышел из здания и, обогнув его, направился к кирпичной одноэтажной пристройке с рядом ворот. Как и велели, я подошёл к третьим — они были приоткрыты.

Группа «паладинов» нашлась тут же в полном составе. Молчун с Марой о чём-то беседовали, сидя на потёртой софе в углу рядом с верстаком. В противоположном конце гаража Боров в огромных перчатках колотил подвешенный на цепи тяжёлый кожаный мешок.

— А теперь? — крикнул из кабины служебной «буханки», где всё было перевёрнуто вверх дном, неизвестный мне шатен лет тридцати семи в камуфляже.

— Одна фара всё равно не горит, — доложил стоявший перед авто Артур.

— Гмм… Зараза! — расстроился незнакомец, поправил очки и снова принялся копаться в пучке разноцветных проводов, торчащих из-под руля.

— Стоп! Теперь обе горят! — прокричал наш командир.

— Скрутка была хреновая, — прокомментировал шатен, заёрзав на сиденье. — Сейчас переделаю заново, а по-хорошему, тут всю проводку менять нужно. Вон… Даже погрызы мышиные. Жесть!

— Кто к нам пожаловал! — раздался радостный возглас Боровикова, заметившего меня при смене позиции для атаки своего «соперника».

— Привеееет! — оживилась Мара, махая мне рукой. — А мы уж думали, ты и сегодня не появишься.

— У меня слишком много, как их… ммм… хотелок! Да! — улыбнулся я в ответ. — Слишком много, чтобы отлынивать от работы.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся Артур, пожимая мне руку. Затем он кивнул в сторону шатена в очках, который как раз выбирался из кабины, поспешно вытирая руки ветошью. — Как видишь, у нас потенциальное пополнение. Знакомься…

— Вроде чистые, — осмотрев ладони, гладко выбритый шатен с острым подбородком поправил очки пальцем и протянул мне руку, которую я тут же пожал. — Юрий Александрович Молотов. Можно просто Юрий. Будем знакомы.

— Кажется, последний, — Молотов пнул изрешечённую свинцом тушу беса-визгуна и закинул «пистоль» на плечо, поправляя очки. — Фух! Употел, будто впервые «калач» в руках держу. Давно не стрелял так много.

— Костя, ты бы мог… — Артур дёрнул головой в сторону дальнего прохода, но как-то замялся на полуслове. — Ладно, я сам проверю.

Этот проход вёл к двум дальним комнатам, определенных, судя по планировке, под кладовые.

— Там никого нет.

— Демоны коварны, — в голосе Юрия не звучало ни тени сомнения. — Пойду всё же, проверю для самоуспокоения, не то отвернёмся — какая-нибудь гадина в спину вцепится. — Он взглянул на Артура, ожидая одобрения.

— Там никого нет, — повторил я, пряча улыбку — Не тратьте время.

— А вдруг? — не унимался Молотов, всё так же поглядывая на Артура.

— Там никого нет, — закончил спор командир, на секунду встретившись со мной взглядом.

— Гарантирую, — кивнул я, мысленно подсчитывая «улов». — Здесь только визгуны и пёсьи бесы. Тесных помещений они избегают. Есть исключения, но сейчас не сезон. Не весна… не тепло. Щенков ждать не стоит.

— Здесь закончили. Сворачиваемся, — чётко скомандовал Артур. — Работаем по стандартной схеме.

Привычный ритуал — сбор туш и ублажение ненасытного зверя по имени «Фотоотчёт» — был выполнен. Хорошо бы пополнить запасы компонентов для виеромантии, но решил повременить, ибо Уваров строго-настрого запретил демонстрировать подобное при новичке. Юрий и так бросал на меня странные взгляды, когда я заключал души поверженных тварей в камни.

После уборки устроили привал, нужно было подкрепиться и определить дальнейший план. Основной цех зачистили, но оставались ещё административное здание и складская пристройка.

— Эхх… Сейчас бы того куриного супчика, ну, как тогда… — заговорщицки подмигнула мне Мара, принимая от Борова разогретую на костре жестяную банку рисовой каши с мясом.

— Как выдастся следующая охота на сэратов — обязательно, — пообещал я, встретившись с заинтересованным взглядом Юрия, понимая, что за этим кроется. — Не стесняйся, спрашивай уже, а то сидишь как на иголках.

— Что, так заметно? — смущённо признался он, оглаживая ладонью бритый затылок. — Магия у тебя… интересная. Ничего подобного не видел, хоть и много раз работал с экзорцистами. Костя, ты кто-то вроде экстрасенса? Или медиум?

— Медиум? О нет, это слишком громко, — мне даже стало немного лестно от такого титулования. — Я не умею прорицать будущее или заглядывать в прошлое. Это редкий дар, и к магии он имеет лишь косвенное отношение. Да и на экстрасенса я не тяну: карты не раскладываю, в хрустальный шар не таращусь, хе-хе.

— Тогда как ты во время зачистки определял, есть ли демоны в комнатах? — последовал ожидаемый вопрос от нашего новичка. — Даже их численность называл — и ни разу не ошибся.

— На слух, — не стал я городить тайн, но опуская демоническую природу своей способности. — С помощью магии я могу его обострить. На близком расстоянии даже биение сердца через стену услышу, правда не слишком толстую.

— И всё-таки экстрасенс! Я угадал, — выдал мне «диагноз» Молотов, довольный своей проницательностью. — А те камни, что ты собираешь с тел тварей… нужны для волшбы?

— Всё верно, — подтвердил я, кивая и замечая лёгкую тень разочарования на лице Юрия.

— Как-то это… ненадёжно. Камни кончатся — и всё, волшбы нет.

— Поэтому нужно экономить и не разбрасываться заклинаниями попусту.

— Вот и я о том же. — Юрий с любопытством разглядывал мой подсумок. — А дай посмотреть один поближе. Их можно в руки брать?

— Можно, — я запустил пальцы в подсумок, извлёк первый попавшийся и протянул ему. — Держи.

— Обычная серая стекляшка, — через несколько секунд изучения констатировал Молотов, возвращая камень. — Не зная — и не поверишь, что внутри душа демона. В любом случае, магия у тебя незаурядная, Костя. Ничего подобного я не видел, даже когда служил.

— А где ты служил?

— Точно, тебя же не было утром, когда я об этом рассказывал, — шлёпнул он себя по лбу.

— Юрец у нас столичный гусь, — с усмешкой вступил в разговор Боров.

— Ага, как же, — криво ухмыльнулся половиной рта Молотов. — Родом я из Пензы, село Засечное. Окончил местную школу, потом поступил в Пензенский колледж военной полиции. Кое-как доучился, пошёл на службу в Саров. Потом меня мотало по гарнизонам. Понял, что наелся кочевой жизни досыта, и захотел осесть в столице, там устроился в княжескую милицию. Сначала всё нравилось, но потом столкнулся с суровой реальностью: столица не ждёт тебя с распростёртыми объятиями. Жизнь дорогая, своего жилья нет, связей нет, а для карьеры нужно высшее образование, которого также нет. Побарахтался в столичном болоте семь лет и понял — не моё. Решил найти тихое княжество и осесть там. Выбор пал на Орёл. Собственно, вот я и здесь. Как-то так.

— Хмм… А почему в вольные охотники пошёл, а не в милицию? — Судя по тому, что Артур хмыкнул и кивнул, ему тоже этот момент был интересен. — Там и форма красивая, и статус повыше. Да и опасности для жизни меньше…

— Угу… — Юрий перевёл взгляд на Артура. — А что, глава штаба тебе моё дело из столицы не показывал?

— Конечно, нет. — Панарин развёл руками. — Лишь сказал, что есть толковый человек с опытом и всё. Будь что-то важное, наверняка бы упомянул.

— Тогда понятно, — Юрий хохотнул, привычным жестом поправив очки. — Видите ли, я не совсем «гладко» покинул службу. Могли и посадить. Если не вдаваться в подробности, то столкнувшись с очередной несправедливостью, я решил её… исправить. Но разговор зашёл в тупик, и как результат: врезал начальнику отделения по роже. Не один раз, разумеется. Теперь с моим делом даже жезл в руки не дадут. Майор Белякин проявил всё своё литературное мастерство, письменно смешав меня с грязью. Признаться, я не был уверен, что меня вообще куда-то возьмут — даже в охотники. Но оказалось, здесь нравы попроще. Да и ваш Уваров хоть и строгий, но нормальный мужик, это сразу видно. Надеюсь, у меня получится влиться в коллектив.

— Задание мы пока не отработали, но уже сейчас не вижу никаких проблем, Юрий. Нареканий не имею, и было бы странно, если бы они были — с твоим-то опытом. — Артур развёл руками, оглядывая нас. — Думаю, остальные со мной согласны. Ребята?

— Да что тут обсуждать? — пожал Боров мощными плечами. — Автомат знает какой стороной держать, в машинах разбирается, стреляет метко. И вроде не зануда.

— Иногда занудствую, — не согласился Юрий. — Но вы меня одёргивайте, если что.

У Молчуна и Мары возражений тоже не нашлось.

— Костя, а ты что думаешь? — повернулся ко мне Артур, внимательно глядя на мою реакцию.

— Думаю, что сегодня нас ждёт вступительная вечеринка в «Своих».

Вечер. Таверна «Для Своих».

— Теперь это твоё, — Артур протянул Юрию бирку охотника и шеврон на липучке с изображением рогатого черепа с перекрещенными топором и автоматом. — Сам решай, носить или нет. С твоим московским подданством проблем с передвижением по Орлу не будет.

— Осталась последняя часть «ритуала», — Мара достала чёрный фломастер и протянула Юрию.

— Я тоже через это проходил, — мой палец указал на широкую доску у входа, испещрённую сотнями имён и дат. — Тебе нужно записать в «Гостевой книге» свой позывной и сегодняшнюю дату.

Панарин обвёл взглядом нашу компанию: — Придумываем позывной для Юрия. Хотя тут и думать нечего.

— Вот именно! Фамилия у тебя, Юрец, говорящая. Будешь «Молотом», — Боров одобрительно поднял большой палец.

— А что? Солидно! — поддержала Мара, салютуя бокалом. — Давайте ещё раз выпьем за нового боевого товарища и за новое имя в «Гостевой книге»!

— Поддерживаю, — присоединился я к коллективу, поднимая наполовину полную ёмкость. — Теперь нам будет попроще.

— За новые лица, — сухо произнёс Молчун и, подумав, так же сухо добавил: — Надеюсь, в этот раз наше доверие не будет предано.

После его слов возникла лёгкая неловкость, что не укрылось от Молотова.

— Наверное не моё дело, но о чём речь? — осторожно спросил он, видя резкое изменение в настроении окружающих, останавливая взгляд на мне. — Кто-то из предыдущих членов переметнулся к другой группе? Уваров обмолвился, что здесь такое не приветствуется.

— Вроде того, — скрывать не было смысла. Слухи среди охотников расползаются быстро. — Один из наших бывших товарищей переметнулся. Только не в другую группу, а к демонам.

— Это как? Одержимым стал? — Молот замер, закаменев лицом. — По службе сталкивался с подобным… Жуткое зрелище, если честно.

— Нет. Он продался им добровольно. Стал частью их планов.

— Извините, не стоило поднимать эту тему, — Юрий быстро оценил мрачнеющие лица вокруг. — За себя могу гарантировать: скорее пулю в лоб пущу, чем свяжусь с этой нечистью. Пока служил насмотрелся такого, что на две жизни хватит… Даже настоящих демонов видел. Стрелять их надо — и в костёр, чтоб только пепел остался.

— «Настоящих» — это каких? — не удержался я от вопроса.

— Только не смейтесь… Хотя, может, для вас это не новость, — Юрий понизил голос, наклонившись вперёд, и окинул взглядом зал, убеждаясь, что никто не слышит. — Те, кого мы сегодня уложили… Это не демоны, а твари из их мира. Настоящие демоны — они как мы, как люди. Говорят на нашем языке, носят костюмы, ездят на дорогих тачках и ужинают в ресторанах. Они среди нас. Не подумайте, что я спятил или головой повредился.

— Это ты ещё о «легионах» не слышал, — горько усмехнулся Артур, хлопнув новичка по плечу.

— И о графских чертях голубых кровей, — добавил Боров, многозначительно глянув на меня. — Есть тут у нас один уроженец тамбовской глубинки, который в этой теме как рыба в воде.

— То есть… вы мне верите? — как-то растерянно спросил Юрий.

— Более чем, — подтвердила Мара, указывая на доску. — А теперь бегом к «Гостевой книге», а то пиво греется. Тебе ещё ярлык охотничий «мыть».

Из-за соседних столов послышалось радостное улюлюканье и поздравительные выкрики, вроде: «С пополнением, Турик!» и «Свежее мясо для чертей привалило!».

— Не обращай внимания, Юрец! — Боров ободряюще стукнул бокалом о его бокал. — Таков уж здешний «юмор». Давай, прописывайся уже.

Церемониал был соблюдён. Выпив ещё разок пенного, я ко всеобщему разочарованию засобирался домой, предупредив, что завтра беру отгул. Артур и ребята немного расстроились, но не стали возражать — сыграл роль мой измождённый вид, истинная причина которого была известна лишь мне.

Попрощавшись и наотрез отказавшись от идеи о наёмной «демонической повозке» — такси — я неспешным прогулочным шагом взял курс на приют. Уже на полпути меня осенило: Форнеус не врал насчёт соглядатаев. За мной упорно следовал тёмно-зелёный автомобиль, а поодаль маячили двое пеших.

Точно не демоны… И не одержимые. Моё чутьё молчало, не сигналя об инфернальной угрозе. Но сложно быть уверенным на все сто процентов, ибо яд, что циркулировал по венам и одновременно медленно разъедал душу, искажал восприятие.

«Сейчас узнаем, кто вы такие».

Помянув недобрым словом отвратное самочувствие, юркнул в узкую арку между высокими «панельками», и достал мел. Пальцы привычно вывели простенькое начертание ловушки. В левой руке зазвякали духовные камни, обратившись в серую дымку, когда последняя руна заняла своё место. Дойдя до конца арки, я рванул за угол, воззвав к сигилу Буера.

И «Чутьё охотника» сработало: в ушах громко отдались частые шаги, а через мгновение донеслась сдавленная речь.

— Саш, не отставай. Сейчас потеряем! На черта он сюда попёрся? — раздражённо бросил один из преследователей, переходя на бег.

— Не спеши, а то выбежим прямо на…

Эхо частых шагов оборвалось, сменившись матерной руганью. Это стало для меня сигналом. Стараясь не шуметь, я вышел из укрытия и направился к своим преследователям, которые стояли, беспомощно хватая воздух руками.

— Сука! Я ничего не…

Мужчина с жидкими усиками и в фуражке не успел договорить. Мои руки сомкнулись на его шее, а остриё заклинки упёрлось под подбородок.

— Очень недобрый вечер, господа, — я сам удивился, насколько мрачно прозвучал мой голос в арочном эхе. — Давайте я вежливо попрошу, а вы честно ответите: на кого работаете? Буер? Форнеус? Авнас? А может Элигос?

— Ерёмин, ты сдурел?!! Бляя… — выдавил второй соглядатай — брюнет с худощавым лицом, не старше двадцати пяти лет на вид — и меня прорвало на смех. — То есть, парень… Да чёрт!

— Дима, ну ты и придурок! — сиплым голосом прохрипел первый, затем постучал ладонью по моему локтю. — Отпусти, Ерёмин. Мы друзья.

— Не знаю, радоваться такому знакомству или плакать, — я ослабил хватку, прислушался к ощущениям и отпустил его. Тот тут же закашлялся, неуклюже переступая с ноги на ногу.

— Зрение скоро вернётся, новоявленные «друзья», — поспешил я успокоить незадачливую парочку, переходя к главному. — Так кто вас послал «дружить» со мной?

— Воротынский, — нехотя признался тот, что в фуражке, массируя горло, и кашлянув, добавил: — Хорошее заклинание: кроме темноты — ни хрена не вижу. Зрение точно вернётся? Ты здесь, Ерёмин?

— Здесь. Вот стою, и удивляюсь. — Пальцы невольно начали массировать висок. — И зачем почтенный Михаил Иванович вас ко мне приставил?

— Охранять, чтобы с тобой ничего не стряслось. Мы экзорцисты, — пояснил младший, усиленно протирая глаза.

«Вас самих охранять нужно», — мелькнуло у меня в голове, но я промолчал.

— От кого охранять?

— Кажется, зрение возвращается… — усач потыкал пальцем в свои глазные яблоки, и сощурился в мою сторону. — Ты не понимаешь или прикидываешься, Ерёмин?

— Честно говоря, не понимаю, — позвякивая парой камней в руке, ответил я, всерьёз задумавшись.

— В том особняке ты положил кучу наших бывших товарищей, которые пошли против князя, — начал он. — Воротынский пытался скрыть это, списав всё на демонов, но правда — упрямая штука. Нужно ли говорить, что у большинства убитых тобой есть влиятельные родственники. Князь в долгу перед тобой, он сам это сказал. Михаил Иванович опасается, что тебя настигнет месть. Ерёмин, я бы на твоём месте не лыбился: удавят где-нибудь в подворотне, попомни мои слова. Всё серьёзно.

— Точно… А я-то думал: что ускользнуло от моего внимания? — В моих словах не было ни капли иронии. Виной всему — разница норм между мирами. На Арс Ноторисе от чада, что якшается с демонами, открестилась бы вся знатная родня; более того, сами бы совершили расправу. Но здесь «ладан» пахнет иначе.

— Судя по твоему лицу, до тебя начало доходить, — мужчина в фуражке выпрямился, видимо, окончательно придя в себя после ловушки. — Ерёмин, мой тебе совет: иди домой и не шляйся по тёмным переулкам.

— А лучше держись у нас на виду, — добавил второй, помоложе. — Тебя уже пасёт кто-то, кроме нас.

— Дим, вот кто тебя за язык тянет? — Усатый подарил напарнику взгляд под названием «совсем идиот?». — Ума не приложу, как князь мог выбрать тебя для этого задания.

— А что такого? — брюнет ткнул пальцем в мою сторону. — Пусть знает! И не выёживается лишний раз!

— Александр, правильно? — обратился я к усатому.

— Верно. Александр Трифонов, — он пожал мне руку, затем кивнул на компаньона. — Дмитрий Вятский — мой напарник и редкая бестолочь.

— Сам ты бестолочь! — фыркнул Дмитрий. — Я с самого начала был за то, чтобы обойтись без всей этой шпионской херни! Просто подошли бы и поговорили с Костей!

— Знаешь, а в его словах есть смысл, — вступился я за парня, одобрительно кивнув. — И мне, и вам было бы проще.

— А я о чём! — Вятский заметно воспрял духом.

— Воротынский настоял на секретности, — ответил посерьёзневший Александр и, подумав, нехотя добавил: — У князя, помимо твоей безопасности, есть интерес к тем, кто за твоей головой придёт. Мы держимся на расстоянии именно поэтому. Объяснять дальше, или сам поймёшь?

— Не нужно. Всё понятно, — я взглянул на часы. — Господа, как мне побеседовать со своим неожиданным благодетелем? Назрел один важный разговор.

— Это вообще не проблема, — без промедления ответил Александр. — Князь уже давно отдал распоряжение касаемо твоей персоны: без лишних разговоров пустят и в наш штаб, и в поместье.

— Понял. В скором времени обязательно нанесу ему визит. Теперь мне пора.

— Мы проводим, — коротко пообещал Трифонов, тронув козырёк фуражки. — Издалека…

Некоторое время спустя. Муниципальный приют «Соловушка».

«Фуф! Успел!» — Часто дыша, я прикрыл дверь за собой, издав протяжный вздох. — «Семёновна чуть перед носом не захлопнула».

Переодевшись в домашнее, уже собрался лечь спать, но любопытство взяло верх. Была одна вещь, которую очень хотелось проверить. Особых иллюзий я не питал — просто хотелось объективно оценить свой текущий уровень.

Расположившись на полу в центре комнаты, я скрестил руки на груди, воззвав к своей душе. Повинуясь составляющей разума, духовная сила начала выходить из меня, формеруя магический круг на полу. Сейчас творилась настоящая духовная магия, без «костылей», вроде ритуального мела.

По полу поползли древние руны времён «Истока», обнажая скрытые грани моего естества. Окружение померкло, сменившись иной реальностью: меня окружала дымчатая гладь плотной, как ртуть, воды. Вглядываясь в неё, я видел своё отражение — себя прошлого. Подняв голову, я устремил взгляд вперёд, где виднелся едва заметный скалистый остров…

«Ближе».

Панорама сменилась, и вожделенное место проступило чётче. С трудом я разглядел сгорбленную фигуру в белом плаще, сидящую у подножия врат на безмятежном берегу.

Почувствовав моё присутствие, вечный привратник и узник этого места повернул голову. Я ощутил на себе безразличный взгляд из чёрной пустоты капюшона — ни глаз, ни лица видно не было.

— Ты ещё слаб… — прозвучало в моём сознании, и в тот же миг я оказался обратно в своей комнате.

— Что и требовалось доказать.

Констатация этого факта оставила на языке лёгкий привкус разочарования.

«Хотя бы берег увидел — и то хорошо. Ничего… Скоро я вновь встану у твоего подножия, готовый начать путь. В прошлой жизни не удалось узреть твою вершину — значит, получится в этой. Жди меня, Древо Осознания… Первый замок скоро падёт и я постигну Малькут».

Поднявшись с пола и утирая пот со лба, я направился к столу, в ящике которого ждал флакон с ядом…

От автора: Д орогие читатели, напоминаю, что автор и его белка всегда рады вашим лайкам. Обратная связь так же приветствуется. Не стесняйтесь оставлять комментарии. Они помогают сделать повествования лучше! А иногада, мне просто тапок нужен. Всем бобра добра!

С трудом оторвав своё измученное тело от кровати, я кое-как прикинулся живым и поплёлся в помывочную. Стоило выйти в коридор, как всё моё естество испытало небесно-лёгкое ощущение полёта, сменившееся болезненным приземлением. Я сел в лужу. В прямом и переносном смысле.

Поминая Афоновы письмена и лорда Моракса, я тут же определил источник бедствия: с потолка в коридоре текло. Пока шёл к центральной лестнице, выяснилось, что протечек явно больше, чем трезвых мыслей в моей голове после кутежа в «Своих». Надо бы сообщить Семёновне, но сначала я решил удовлетворить своё любопытство и взглянуть на источник незапланированных водных процедур самостоятельно.

Поднявшись по лестнице в конце коридора, я влез в незапертый люк и оказался на чердаке. В темноте отчётливо виднелись прорехи в черепице, сквозь которые пробивался уличный свет и падали капли подтаявшего снега. Внутри зародилось чувство лёгкого расстройства, и дело было не в худой крыше или внезапном знакомстве с полом.

«Вопиющее расточительство! Такая огромная площадь — и никак не используется!»

Спустившись, я начал прикидывать перспективы, и озарение пришло мгновенно. Вернувшись в комнату, я принялся рыться в ящиках в поисках заветного клочка бумаги. Спустя несколько минут слегка помятый листок с цифрами был найден, и пришла пора, наконец, испытать подаренное мне чудо техники этого мира.

«Так-так… Как меня Артур учил… Ввести цифры и нажать на зелёную трубку. Угу… И это они называют „трубкой“? Загогулина какая-то. Ну ладно…»

Внутри устройства с гордым именем «Алькор-20В» раздались попискивания: «духи прогресса» принялись за работу. Вскоре я услышал знакомый голос мастера Володи, который делал ремонт в моей комнате. Отставив восторги, я объяснил проблему. Мастер выслушал, но работа оказалась не по его профилю, потому он продиктовал числа, на которые «отзовётся» его друг-кровельщик.

Второй сеанс связи прошёл успешнее — цифры я ввёл уже увереннее. Вскоре приехали аж трое мастеров! Осмотрев крышу, мы обговорили цену «латочного ремонта». Из-за несезона и скромного объёма работ («с гулькин нос»), уехавшие кровельщики вернулись почти тотчас, уже с материалами, и взялись за дело.

Чуть больше часа — и все четыре треснувших листа шифера были заменены. Производя расчёт, я обмолвился ещё об одной проблеме и стал обладателем номера телемастера. Без ложной скромности: начало выходного выглядело плодотворным. Но я не собирался на этом останавливаться.

— Семёновна, ты тут по поводу благодарности намекала, — осторожно начал я, заходя издалека, а комендантша невольно насторожилась. — Ничего сложного. С твоей безграничной властью над этим местом — сущий пустяк.

— Скажешь тоже, — отмахнулась она, окинув взглядом коридор и понизив голос до шёпота. — Чего хотел?

— Я заметил, что чердак не используется, и судя по паутине, там никто не шастает…

— И правильно! Какого чёрта там впотьмах шорохаться!

— Как бы мне уголок там получить? Под дела охотничьи.

— Так понятное дело «как», — главная по приюту пожала плечами, кивнув на люк. — Замочек купи, один ключик мне дай, и пользуйся на здоровье. Токмо не скачи по потолку будто сивый мерин! Чтобы без жалоб мне! И не тащи хламьё! Понял?

— Предельно ясно, Семёновна. Золотая ты женщина!

— Вот прохвост, — она для порядка погрозила мне кулаком, но напускная строгость тут же сменилась лёгким беспокойством. — Спасибо ещё раз за крышу, Костя. Я бы деньги на ремонт с муниципалитета до весны выбивала. И это… Ты бы отдохнул, а то с лица болезным кажешься.

— Некогда отдыхать, Семёновна! День в самом разгаре. Пора за покупками.

Тремя часами позже…

Открывать дверь мне явно не спешили. Никто не шёл, потому мне удалось ещё раз, более тщательно вытереть руки, но остатки земли ещё чернели под ногтями.

Ко мне никто так и не вышел. Пришлось постучать второй раз, уже более настойчиво. Подействовало: внутри поднялась возня.

— Слышь, сука! Я тебе сейчас так же по голове побарабаню! — донёсся хриплый голос из-за двери; что-то скрипнуло, дёрнулась ручка.

В просвете показалось одутловатое, недовольное лицо с заплывшими глазами. Но едва обитатель этой берлоги понял, кто перед ним, как его взгляд прояснился — правда, ненадолго.

— Ууух, ёпт! — взвыл Конь (а это был он), почти срываясь на фальцет. Дверь тут же рванули, дабы захлопнуть у меня перед носом, но я успел подставить ногу. — Чего тебе⁉ Пррроваливай!

— Дело есть, — для сговорчивости я поднял руку с полупрозрачным пакетом, из которого соблазнительно проглядывала бутылка и кое-какая снедь. — Потолкуем?

Стоило Коню разглядеть содержимое, как силы и стремление к сопротивлению мигом испарились.

— Так с этого и нужно было начинать, Костяра! — Настроение Коня переменилось молниеносно, и дверь распахнулась так широко, будто её только что отмыли и смазали к моему приходу. — Гвоздь, просыпайся, хватит храпеть! Подъём! Зырь, кто пришёл!

Моё присутствие подействовало на второго обитателя берлоги лучше, чем ушат ледяной воды. Пока я ставил пакет на стол, Гвоздь каким-то магическим образом успел натянуть майку и трико с оттянутыми коленями.

— Это чтобы сгладить наши прошлые недоразумения, — коротко пояснил я, кладя на стол пятисотрублёвую купюру. — Теперь вопрос: хотите каждый день получать по столько же, абсолютно ничего не делая? Вообще ничего.

На мгновение мне показалось, что моих собеседников поразил паралич. Они уставились на купюру, будто перед ними не деньги, а древний манускрипт с сакральными и запретными знаниями.

— Если вас заинтересовало моё предложение, то…

— Конечно, заинтересовало! — Конь вышел из оцепенения и потянулся к деньгам, но Гвоздь резко одёрнул того за руку.

— Сбрендил? Бабки — за «так»? Да он нас на какую-то зашкварную херню подбить хочет.

— Никакой «зашкварной херни», — попытался повторить я, из всей его тирады поняв только одно слово. — Как и сказал, вам ничего делать не придётся. Просто эксперимент. Сейчас объясню…

Объяснения заняли чуть больше времени, чем планировалось: пришлось трижды повторить суть и ответить на пару вопросов уровня «а не рванёт ли?».

— Да стрём какой-то! Ты нас разводишь! Мы на такое не подписываемся… — снова завёл пластинку Гвоздь, но мотив был очевиден: — Тыща! Не меньше!

— Разговор окончен. — Купюра тотчас исчезла в моём кармане, и я развернулся к выходу. — Найду кого-нибудь другого. Приятного времяпрепровождения, господа.

Уже на пороге меня начало слегка беспокоить молчание, но худшие опасения не подтвердились.

— Да стой, Костяра! Мы согласны! Чо́ты сразу⁈ — настиг меня сдвоенный ор Коня и Гвоздя.

Сделав ещё шаг, я будто нехотя остановился и вернулся в нору собутыльников. Достав из кармана премиальные, отсчитал купюры и выложил их на стол.

— Здесь за три дня вперёд. — Мой взгляд скользнул по матрасам, валявшимся на полу. — Придётся подвинуть ваши лежбища. Мне нужен центр комнаты.

Долго упрашивать не пришлось. Грязные матрасы быстро перекочевали к обшарпанным стенам, а в мои пальцы лёг грифель ритуального мела.

«Ну что, Константин? Первое серьёзное начертание в этом мире…»

Мысленно подбадривая себя, я приступил к работе. Не прошло и двадцати минут, как колени начали подрагивать, поясницу сдавило железным обручем, а лицо покрыли крупные капли пота. Сказывалось отравление ядом, и не только. Проклиная обычное человеческое тело и отсутствие привычки, я продолжал вписывать руны в размеченный круг, формируя структуру ритуала.

Не желая тратить время, хозяева комнаты устроились за столом, приступив к трапезе и возлияниям. Несколько раз эта парочка сбивала меня с ритма, предлагая присоединиться. Все просьбы я отверг, но они не расстроились — лишь пожали плечами: «Нам больше достанется».

Моя кропотливая работа заняла в общей сложности чуть меньше часа. В центр круга легли шесть духовных камней-катализаторов, и последняя руна строки-активатора заняла своё место.

Комнату осветила яркая вспышка. Кто-то из собутыльников вскрикнул, послышался мат и глухой грохот — Гвоздь уронил вилку, а Конь свалился с табурета. Очерченный на полу круг исчез, как и камни в его центре. С выпученными глазами Конь на четвереньках подполз к эпицентру и начал водить по полу рукой, растерянно уставившись на меня.

— А где?.. — выдохнул он коротко, но ёмко.

— Кажется… ничего не вышло, — скорбно констатировал я, поднимаясь с корточек и отряхивая руки от мела.

— Эээ… это как? — Конь даже рот приоткрыл.

— Да вот так! — вздохнул я с досадой. — Наёжил меня тамбовский экзорцист со своим ритуалом «привлечения удачи». Сам видишь — круг исчез… Не работает волшба, к бесам не ходи. Поэтому сделка отменяется. Деньги можете оставить — компенсация за смелость. Пойду к себе. Ноги гудят, умаялся, пока вокруг этого круга топтался. Ещё увидимся.

— А я с самого начала знал, что это развод! — не преминул крикнуть вслед Гвоздь. — И богатство свалится, и бабы гурьбой виться будут, и хер на пять сантиметров длиннее… Ага, как же! В следующий раз, чтобы не развели, зови меня. «Без лоха — и жизнь плоха!» — запомни, Костян!

— Непременно, Гвоздь! — махнув рукой через плечо, я вошёл в свою комнату и прикрыл дверь.

«Лохи здесь только вы двое… Хоть я не знаю, кто это…».

Отодвинув тумбу, я достал из ящика нож и подцепил край доски. Потребовалось небольшое усилие, чтобы она поддалась. Запустив руку в нишу, я нащупал тряпичный свёрток и извлёк его на свет. Развернув ткань, взял один из двух трофейных сапфира, доставшихся от Сингера, и невольно залюбовался игрой света на его гранях.

— Теперь с тобой, мой хороший…

Поместье князя Воротынского

— И стоило упираться, Константин?

Прозвучало вместо приветствия, а хозяин кабинета, несмотря на своё мешковатое телосложение, ловко поднялся из кресла и направился к шкафу со стеклянными дверцами, где стояли десяток бутылок и стаканы всех форм и размеров.

— Вино? Коньяк? Есть виски. Настоящий, разумеется.

— Благодарю, Михаил Иванович. Пожалуй, откажусь.

— Что ж… Дело твоё. Не стой. — Бокалом, в который Воротынский плеснул на палец янтарной жидкости, он указал на диванчик слева от своего стола. — Присаживайся, Костя. В ногах правды нет… Рад, что ты наконец созрел, и благоразумие взяло верх над гордостью. Мне нужны толковые люди, особенно сейчас. И ещё — я не люблю оставаться в должниках. Ты показал себя способным магом. Брать тебя рядовым экзорцистом было бы глупо. Как насчёт должности командира группы, у меня как раз освободилась вакансия, не без твоих стараний…

— Михаил Иванович, я по несколько иному вопросу пришёл. — На лице местного «кардинала» на мгновение мелькнула тень раздражения, что стало для меня сигналом. — Вы телевизор смотрите?

— Телевизор? — глаза Воротынского округлились. Он прихлебнул из квадратной увесистой ёмкости и уселся в кресло. — Смотрю, но редко. Больше газеты в дороге читаю. К чему этот вопрос?

— Да так… Хочу вам одну занятную «передачу» показать, — поднявшись с дивана, я подошёл вплотную к массивному столу и бесцеремонно отодвинул бумаги, лежавшие перед князем. — Только «телевизор» у меня свой.

Достав кусочек мела, завёрнутый в бумагу, я очертил на столе круг, вписал в него четыре меньших окружности и уверенными штрихами провёл линии связей. К моему удивлению, Воротынский не стал возражать или вмешиваться. Вместо этого он отставил стакан и терпеливо наблюдал за моей работой. Три мелких духовных камня легли в центр. Финальный штрих — и круг засветился тусклым белым светом. Завернув мел обратно в бумагу, я спрятал его в карман. Встретившись взглядом с хозяином кабинета, я добродушно улыбнулся и неожиданно схватил его за запястья, с силой прижав ладони к контактным площадкам начертания.

— Просим убрать детей от экранов.

Вековой налёт памяти Константина — Меча Бога был сорван, и в голове Воротынского начали проявляться отчётливые картины моей прошлой жизни: марш легионов, сожжённые города и крепости, растерзанные тварями старики, дети и женщины, ужасающие демонические ритуалы, забирающие сотни жизней, инфернальные твари таких размеров, каких этот мир ещё не наблюдал — за пару минут в его сознании промелькнули десятки сцен времён Первой войны людей и демонов.

И не только лишь промелькнули…

Вскоре ритуал исчерпал силу. Камни душ исчезли вместе с начертанием. Я отпустил руки учащённо дышащего князя, которого коснулась лишь малая часть испытанных мной тогда эмоций. Судя по выступившей испарине на лице — ему с лихвой хватило.

— Передача подошла к концу, до новых встреч. Теперь можно выпить.

Воротынский молчал, неверяще глядя перед собой, и прошло не менее двух минут, прежде чем он решился заговорить. За это время я успел похозяйничать в его баре и устроиться на диване.

— Им конца и края не было… — стало первым, что произнёс князь, восстановив самообладание. — И ты… Ты был там. Это видения прошлого? Наваждение? Морок?

— Это то, что происходит с миром, которого коснулся инфернальный план, — водрузив стакан на подлокотник, я развёл руками. — Не сегодня, не завтра, но подобное начнёт происходить и здесь. Предотвратить нельзя, спрятаться невозможно, остаться в стороне не получится. Ни вы, ни я, ни кто-либо другой не сможет этому помешать. Единственное, что хоть как-то повлияет на ситуацию — степень нашей подготовленности. Именно от этого будет зависеть, сколько людей погибнет. Жертвы неизбежны, но мне бы хотелось, чтобы их было как можно меньше. С моим посылом определились… Теперь давайте на время забудем о будущем и поговорим о делах насущных, Михаил Иванович.

— Так! — хлопнул Воротынский ладонью по столу, и его тяжёлые перстни громко стукнули о поверхность. — Я понял! Это какой-то фокус! Иллюзия!

— Будь по вашему, князь, если это поможет вам спать спокойно.

Спорить с ним у меня не было никакого желания; более того, подобная реакция не стала сюрпризом. Было бы странно, если бы он тут же проникся, — значит, я зря сюда пришёл.

— Много не прошу: выслушайте меня, Михаил Иванович, а потом можете выгнать. Вернее, я сам уйду.

— А я чем, по-твоему, сейчас занимаюсь? — огрызнулся собеседник.

— Начнём с того, как… Цитирую: «Объединённые силы вольных охотников, экзорцистов, княжеской и муниципальной милиции остановили прорыв!» — торжественно объявил я, повторив заголовок из газеты. — Прорыв… Ага. Как же! То, что я показал — вот это называется «прорыв». А произошедшее в Орле подходит под формулировку «мелкая бесовская пакость», и то с натяжкой. Даже «мелкая шалость» — так точнее. Теперь посмотрим, чем же это обернулось…

— Ты меня сюда обвинять пришёл? — сверкнул глазами князь, сжав губы.

— В этом нет никакого смысла, Михаил Иванович, — искреннее заверил я. — Я начал этот разговор, потому что считаю, что именно вы способны изменить ситуацию. То, что мы имеем сейчас — никуда не годится. Одно маленькое нападение нанесло колоссальный урон Орлу, я знаю, что вы потеряли много экзорцистов.

— Ещё бы тебе не знать, — фыркнул он, наморщив нос, но развивать тему не стал.

— В штабе вольных охотников тоже потери, как и в муниципальной и княжеской милиции. Знаете, там, откуда я родом, было выражение: «Пять настоятелей в одном приходе, и у каждого — своя проповедь». Это идеально описывает ситуацию в Орле. Опустим пока милицию и сосредоточимся на экзорцистах и вольных охотниках. Две… эмм, силовые структуры, что воюют с демонами, но между ними не налажено взаимопонимание. Смешанная на короткое время группа из магов и охотников не в силах действовать эффективно. Отчёты наспех сформированного штаба обороны Орла — прямое тому подтверждение.

— Костя, ты думаешь, я здесь сижу и просто украшаю это кресло своим присутствием? Или ты один такой умный? — Аристократ залпом опустошил стакан и нервно отодвинул его в сторону. — Мной предпринималось несколько попыток, но они провалились уже на этапе организации.

— Я беседовал с Уваровым, с которым вы дружней, чем может показаться. Он тоже участвовал в том «воссоединении». Тогда бо́льшая часть «Вольных» готова была сложить охотничьи ярлыки. Сейчас обстоятельства иные. В тот момент вы руководствовались своими инициативами, которые не оценили те, кого это касалось напрямую. Сегодня необходимость заменила все инициативы. Штаб «Вольных» понёс потери: во всех без исключения группах нехватка бойцов. Некоторые командиры вынуждены отказываться от заданий — просто не потянут. Замечу, что у входа я не увидел очереди из желающих вступить в ряды «демоноборцев». Среди ваших магов — те же проблемы. Ситуация скверная, но я вижу в ней шанс исправить одну старую ошибку. Это убережёт вас от будущих проблем и повысит боеспособность Орла.

— О какой ошибке идёт речь? — не понял мой намёк Воротынский.

— Как вы думаете, почему Петру Колесникову удалось найти единомышленников и восстать против вас? Чушь про «искушение демонами» сразу отметаем: они просто знали, куда надавить, не более. — Видя, что последняя фраза вызвала у князя затруднение, я перешёл к сути. — Ответ прост: вы своими же руками возвели магов в привилегированный класс. Из ваших рук они получили право на исключительность и в какой-то момент позабыли, кому обязаны. Как следствие — они решили, что выше вас, и захотели избавиться от «бремени». А те, что не захотели, даже слова поперёк не сказали. Уровень лояльности ваших «вассалов», князь, оставляет желать лучшего. Может, стоит им «ненавязчиво» напомнить, кому они обязаны своим положением и благами?

— «Ненавязчиво» — это как? — полюбопытствовал Воротынский, постукивая указательным пальцем по столу.

— Среди оставшихся магов наверняка есть те, кем вы не совсем довольны? — Собеседник медленно кивнул, и я продолжил. — Предлагаю доукомплектовать ими группы вольных охотников на якобы временной основе. Так мы убиваем нескольких бесов одним ударом: налаживаем взаимодействие, обеспечиваем стабильное выполнение задач, а вы показываете остальным, что есть… Ммм, забыл. Командир нашей группы как-то выразился… Калач и хлыст? Печенье и плётка…

— Кнут и пряник, — освежил мне память князь, смеряя задумчивым взглядом. — В твоих словах есть смысл, Константин.

Хозяин кабинета встал, начав прохаживаться вдоль окна, что находилось за его креслом. Отмерив с дюжину отрезков, он поправил пальцами складку на шторе, с прищуром взглянув на меня вновь.

— Есть ещё соображения? Готов выслушать.

— Эээ… Вот так сразу? — Воротынский сумел меня удивить. Или изящно насмехался? — Вы сейчас смеётесь надо мной, Михаил Иванович?

— По-твоему, я улыбаюсь, Константин?

— Нет. Просто ведёте себя… странно.

— Поясни, — Он приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло нетерпение.

— Странно то, что ноблес… то есть, князь собирается слушать наставления «крестьянина», возомнившего себя умнее вельможных советников.

— То-то в моём кабинете выстроилась целая толпа «вельможных советников», — съязвил Воротынский и широко раскинул руки, обведя пустую комнату, затем стал серьёзнее прежнего. — У тебя обо мне сложилось ложное мнение… Уясни на будущее, Костя: я не слушаю лишь идиотов! Пока ты мне таковым не кажешься, поэтому выкладывай все свои идеи…

— Объект зачищен, Дмитрий Саныч, тварей нет, — бесстрастно отчитывался Артур перед коренастым стариком в драповом пальто и шляпе, явно знававшей лучшие времена. — Осталось только провести утилизацию тел тварей. После этого ваши люди могут возвращаться на смену. Ничего необычного, если не считать парочки падальщиков. Довольно неожиданные гости для этих мест. Видимо, заблудились.

— Вам-то, конечно, «ничего необычного»! — фыркнул директор завода. — Эти твари угробили троих моих работяг и цехового мастера! Завод простаивает четвертые сутки, а у меня контракты, штрафы за срыв поставок… А вы, я смотрю, совсем не торопились! Четыре дня… Четыре!

— Скорость реагирования, к сожалению, не входит в наш список магических способностей, — сухо парировал Артур, проигнорировав упрёки и переводя взгляд на торопливо приближающегося Юрия. — Это не от нас зависит.

— Хороши же «защитнички»! Тьфу! — скривился старик и сплюнул под ноги.

— Турик, там кое-что… — Молотов ухватил командира за рукав. — Я даже не знаю, как описать. Тебе лучше самому это увидеть.

«Ааааа, не хочу-у-у! Не хочу-у-у! Это просто отвратительно! Воротынскому, похоже, моча в голову стукнула! И отец хорош — как бобик на привязи пляшет под его дудку! Ещё и чековую книжку отобрал, а я уже два пальто в ателье заказала… Ненавижу всё это! С какой стати нашему князьку взбрело на ум прикомандировать нас к этим… этим… Теперь придётся скакать козой по всяким оврагам и подвалам, и ползать на пузе по грязи! Ррррр!»

Злата мрачно скрестила руки на груди и со всей дури ткнула носком сапожка в ножку стула, затем сердито окинула взглядом коллег — и от этого нахмурилась ещё сильнее.

«И какого чёрта я торчу здесь, среди этих неудачников⁈ У меня и своих дел полно! Такое ощущение, что князь решил сюда всех местных придурков согнать… И этот „очень серьёзный сбор“ задерживается, потому что, видите ли, какой-то „важный перец“ из казармы нищебродов не явился. Чтоб у него желудок в узел завязался от осознания своей крутости!»

Сероглазая блондинка сердито отбросила за ухо прядку волос, выбившуюся из небрежного пучка. Возможно, её мысленная тирада продолжилась бы дольше, но в этот момент двери приёмной распахнулись, и внутрь вошёл всем знакомый Воротынский в сопровождении кареглазого брюнета лет тридцати, солидно сжимавшего стопку документов.

«А это, должно быть, тот самый „важный хрен“ от вояк. Что-то молодоват… и не в форме, — прикинула Злата, оценивающе разглядывая пару. — Что за дичь? Бледный, будто демоны всю кровь высосали, и круги под глазами… Хах! Словно всю ночь на помойке с енотами за еду сражался!»

Прищурившись, Злата внимательно всмотрелась в лицо незнакомца. К своему же удивлению, она почувствовала смутное ощущение узнавания.

«Да не может этого быть! Где я могла его видеть? Что за бред… Может, когда-то в клубе ко мне яйца подкатывал? Ну нет, таких, как он, даже на порог мест, где я тусуюсь, не пустили бы, приняв за наркомана… Что он делает? Точняк!»

Будто подтверждая её мысли, брюнет, перед тем как сесть, повесил на вешалку в углу своё пальто и, достав что-то из внутреннего кармана, закинул это в рот.

«Ух, как скривился… Сразу видно, что-то забористое. Торчок, не иначе. О чём только князь думает? Я бы с таким отребьем даже рядом сидеть не стала. Может, он ещё и заразный⁈»

В этот момент на плечо ничего не подозревающей Златы мягко легла чья-то рука. Девушка взвизгнула от неожиданности, потеряла равновесие и уже была готова сверзиться со стула, но вовремя ухватилась за край стола. По залу прокатилась волна сдержанного мужского смеха, а кто-то из присутствующих негромко бросил: «Бочкина опять шизит». Проигнорировав замечание, но мысленно записав имя наглеца в свой «Блокнот отмщения», Злата покрутила пальцем у виска и насупилась, глядя на свою подругу.

— Наташ, ты что, с ума сошла? — рассержено прошептала она, обращаясь к шатенке, одетой по деловой моде кабинетных работников. — Ко мне чуть карачун не пришёл в гости!

— Сама виновата, — сдержанно ответила девушка со строгой стрижкой и умными глазами за очками, поправляя оправу. — Я вообще-то два раза окликнула, когда подходила, но ты витала в облаках, как всегда. У тебя вечно так, Злат.

— Ещё бы! Тут полный мракобес творится, Наташ! Воротынский прямо сюда, в штаб, наркошу притащил! — возбуждённо зашептала блондинка, успевая поглядывать по сторонам. — Он прямо при всех какими-то таблетками закидывается!

— Не похож он на наркомана… Взгляд совсем не тот, — после недолгой оценки произнесла Наталья Синицына и, немного помедлив, добавила: — Скорее, просто очень уставший. Или заболел. На улице сейчас такая сырость…

— Меня порой просто бесит, какая ты добрая, — проворчала блондинка, не отрывая глаз от центра зала.

— Дело не в доброте. Просто стараюсь быть объективной, — спокойно парировала Синицына, тихо хмыкнув. — Но я его где-то видела…

— И ты тоже? — Злата подняла бровки, уставившись на подругу. — Где? Клеился к тебе в каком-то клубе?

— Нет… Здесь другое. Кажется, вспомнила. — Наталья быстро скрылась в одном из кабинетов и менее чем через минуту вернулась с газетой в руках, которую и протянула подруге.

— Вот, смотри. Лица не видно, но пальто то же самое, и волосы тёмные. К тому же, его прислал сам Уваров из штаба «Вольных». Это точно он, — Синицына ткнула пальцем в строки под фото на первой странице. — Константин Ерёмин… Константин… Гмм…

— Постой, Наташ, — Злата нахмурилась, вглядываясь в фото. — Я, в отличие от тебя, газеты не читаю, но это имя… и фамилия… Кажется, я их где-то слышала. — Может, он отпрыск кого-то из орловской элиты? Правда, с такой фамилией никто на ум не приходит…

— Мне тоже, — после паузы согласилась Наталья, вновь вглядываясь в сторону стола, за которым сидели Воротынский и молодой брюнет. — Интересно, чего они тянут?

— Ага, — фыркнула Злата, — Смотри-ка, этот умник уставился в бумаги, будто и правда читает! Ха!

— Дела ваши личные изучает, — сухо заметила Наталья и, видя, как подруга даже слегка подпрыгнула от возмущения, пояснила: — Я их готовила по приказу князя, пришлось даже задержаться допоздна.

— Строит тут из себя особу голубых кровей, шепчется с князем, будто старый приятель. Нарочно важничает.

— Ему не нужно важничать. Он и так у Воротынского на особом счету, — огорошила подругу Синицына. — Князь уже распорядился, чтобы Константин Ерёмин имел свободный доступ в штаб и даже в его поместье.

— Дела-а-а, — Злата от удивления даже почесала затылок. — Пока я в Чернавском штабе кисла, тут целая драма разворачивалась.

— Ты же каждые выходные сюда приезжала, — напомнила Наталья.

— Так то на танцы! — отмахнулась блондинка. — В Чернавском, кроме магазина с дождевиками и галошами, развлечений нет.

Злата хотела добавить что-то ещё, но в этот момент в зале раздались хлопки, привлекающие внимание слушателей. Гул стих, все взгляды устремились к центру зала, где стояли Воротынский и представитель штаба вольных охотников.

— Добрый день, господа и немногочисленные дамы. Некоторых из вас я помню с той ночи, с остальными познакомился через бумаги на этом столе… Но прежде чем мы перейдём к делу…

— Наташ, глянь! Как он преобразился! Лицо посвежело, круги под глазами исчезли… Точно наркоман! Такие резкие перемены у них бывают, когда дозу примут.

— … сразу скажу: у меня нет богатых родственников, и я здесь не по блату. — В зале раздались смешки. — А ещё Михаил Иванович предпочитает женщин, причём у него очень хороший вкус. Я убедился в этом сегодня утром, когда он пытался заговорить мне зубы и отвлечь от миловидной особы, выходившей из его спальни. Так что, я точно не в его вкусе. Надеюсь, это развеет ваши сомнения, господин Красин с компанией. Вы же по этому поводу хохмили?

В зале на мгновение воцарилась тишина, сменившаяся улюлюканьем и фривольным свистом, заглушившим робкие возражения упомянутой компании. Оратор, не слушая, продолжил:

— Кроме того, я не наркоман и всячески осуждаю тех, кто использует магию или алхимию для затуманивания разума в погоне за мимолётными удовольствиями. — Злата дёрнулась, когда острый взгляд брюнета вонзился в неё стрелой. — Госпожа Бочкина, и иже с ней… Не стоит делать поспешные выводы о людях, которых вы совсем не знаете. Берите пример с вашей подруги, которая далеко не в первый раз демонстрирует исключительную проницательность и рассудительность.

Взгляд Константина переместился на девушку в деловом костюме, и стал заметно мягче и приветливее.

— Милая Наталья, вы попали в точку. Я и правда работал всю ночь, отсюда и мой уставший вид. Стыдно признаться, но утром я бессовестно уснул прямо во время аудиенции у князя Михаила в гостиной. Очень благодарен Михаилу Ивановичу, проявившему понимание и давшему мне возможность выспаться.

Наталья и Злата застыли с открытыми ртами, а взгляд Константина уже скользнул в другую часть зала.

— Юлия, я рад, что у тебя всё хорошо. Не переживай, я тебя помню, не сержусь и не считаю «сопливой малолеткой». Ты себе слишком много надумываешь.

— Откуда он нашу красотку знает?

— Любой бы сдал, окажись под действием «Предела отчаяния». Те, кто смеётся, даже близко не стояли с той тьмой, которую тебе довелось ощутить. «Не верь завистникам, ибо их языки лживы, а помыслы низменны». Гордо подними голову и иди вперёд. Если не против, я определю тебя в первую группу: там ветераны штаба — с ними не пропадёшь. На вид грозные, но душевные ребята… Поддержишь их?

«Что эта дура вытворяет? Вышла к нему…» — Злата схватилась за голову, с изумлением наблюдая за происходящим. — «Она этого упыря в щёку целует… Шепчется с ним о чём-то. Фу! Уйди от него! Фу-Фу!»

— С первой группой определились, — объявил Константин, делая пометки в журнале. — Теперь вторая и третья группы… Тут, честно, даже не знаю… Нужны маги с исключительными способностями. Эти группы занимаются разведкой, поэтому требования соответствующие. Кто здесь самый тихий и ловкий? Перефразирую… Дамы, навострите ушки! Мужчины, кто из вас лазил по водосточной трубе к вожделенной женщине?

По залу прокатился смех, после чего нашлось сразу несколько желающих.

— Что творит этот демон? Ярмарка вакансий какая-то, — Злата прикипела взглядом к происходящему. — Юлька ему на шею повесилась, парни ржут, как шакалы… Наташ? Наташ… Эй, Наташ! Мляя… Ты что, по нему потекла? Хоть ты не пугай меня.

— Я вспоминаю, когда был первый раз…

— Натусь, ты выглядишь немного диковато: вся застыла, только губы шевелятся. А очки аж запотели от столь обжигающего взгляда на Ерёмина.

— Ты не понимаешь, Злат, — отрешённо произнесла Синицына, не отрывая взгляда от брюнета, который легко управлял вниманием зала. — Он сказал: «Она не в первый раз демонстрирует исключительную проницательность». Вопрос: когда был первый раз?

— Подруга, это просто психологический приём, — уверенно заявила Злата. — Он тебя обработал, как наивную щенку!

— Злата!

— А что⁈ Запрограммировал, что вы, типа, давно знакомы. Я такое в передаче видела… Как его… Козлецкий… Козлеровский… Копершитский…

— Он не в дорогом смокинге, чтобы быть шарлатаном, — холодно парировала Наталья. — Я с ним действительно встречалась.

— В смысле⁈ — Бочкина чуть не подпрыгнула на месте, уставившись на подругу. — Школьная любовь? Эко тебя угораздило, Наташ! Да ты ещё менее разборчива, чем я!

— Да какая «школьная»⁈ Случайно — на улице или в кафе… Не могу вспомнить.

— Ладно, давай думать, — неожиданно серьёзно сказала Злата, украдкой поглядывая на Константина. — Я его тоже откуда-то знаю…

— Злат, а ты чего за стойку прячешься? — вдруг заметила Наталья.

— Так понятно же! — зашептала Бочкина, постучав пальцем по виску. — Я тут прикинула — можно соскочить с этого втухалова. Нас тут много, сейчас группы доберут, а я опять в Чернавский штаб вернусь. Беспроигрышная схема.

— Благодарю за внимание, господа и дамы. — Брюнет вежливо поклонился. — Группы сформированы. Завтра ждём всех в штабе вольных охотников, и прошу без опозданий.

— Костяяя! Костян! Четвёртая группа! Про четвёртую забыл! — раздались выкрики из зала, и представитель «Вольных» на мгновение растерялся.

— Хах… Вот болван, — хихикнула Злата, сидя за стойкой и обнимая колени. — Кто-то мимо кассы прошёл! Главное, что про меня никто не…

Мысленно она уже была за дверью, где её ждали тишина, покой и полная безопасность от всей этой безумной возни с демонами.

— Никаких ошибок. С четвёртой группой всё решилось с самого начала, — ко всеобщему разочарованию сообщил Константин, пододвигая журнал Воротынскому. — Уважаемый князь, подпишите переводные документы.

«Так кто в четвёртую идёт⁈», «Что за звери там, что туда даже не набирают⁈», «Число хреновое! У азиатов это смерть!» — послышались возгласы из зала.

— Там не звери, и число отличное — не верьте предрассудкам. Это группа, в которой состою я, — объявил Константин, и его взгляд был теперь направлен в правую часть зала, прямо на стойку приёмной. — Злата Бочкина будет работать с нами.

Сначала это не уложилось в голове. «Показалось», — мгновенно просигналил мозг. Потом как током, ударило удивление: она буквально онемела, застыв в нелепой полуприсевшей позе, будто её поймали на месте преступления. «Как?.. Почему?.. Они же всех уже назвали!».

А следом пришло разочарование и досада. Ей, как капризному ребёнку, до слёз захотелось топать ногами и кричать «Нет! Не хочу! Это ошибка!». Весь её «хитрый» план оказался жалкой игрой в прятки, которую взрослые легко раскрыли. Осталось только вылезать из-за укрытия, чувствуя себя полной дурой.

Злата выпрыгнула из-за стойки, готовая выплеснуть всё своё негодование, но обомлела: перед ней был полупустой зал. Коллеги уже расходились, а подруга Наталья стояла с папкой документов, о чём-то разговаривая с князем Воротынским. Заметив «появление» Златы, секретарь штаба экзорцистов поспешила к подруге.

— Где он? Где этот таракан? — насупленная Злата начала сканировать зал воинственным взглядом. — Я ему сейчас…

— Он ушёл минут десять назад, пока ты сидела за стойкой и причитала, — бесстрастно сообщила шатенка, пожав плечами.

— В смысле? Я его сейчас… Я сейчас его догоню!

— Вряд ли… Говорю же, он ушёл минут десять назад, как раз после того, как мы с ним пообщались.

— Пообщались⁈ Ты с ним разговаривала?

— Да. Он сам подошёл и поблагодарил меня… Вернее, нас с тобой. Хотел и с тобой поговорить, но ты там за стойкой какие-то проклятия бормотала. Окликал тебя два раза, но ты не отреагировала, поэтому решил не трогать. Попрощался и ушёл.

— Ээээ… Подожди. — Бочкина внезапно замерла. — Поблагодарил? За что?

— Парень в джинсовке с рыжим котёнком за пазухой.

— Ааа! Тот рыжий милаш… Стоп!!! — Злата вытаращила глаза, отчего её лицо приобрело черты опереточной злодейки, и звонко шлёпнула себя по лбу. — Ну точно! Он нам ещё свой паспорт совал, хотел узнать, где живёт!

— Да. На него тогда действительно напали, и он плохо соображал… Злата, ты куда⁈

— Свободу свою отвоёвывать! Чёрта лысого я к воякам пойду! Только домой заеду, и хана ему… Как там? Заводской проезд… Точно! Приют!

Вечер. Приют «Соловушка».

«„Время позднее“… „Дело молодое“… Вот клюшка старая! Ладно! Ничего… Сейчас будет дело уголовное! Спокойно, Бочкина, только не убивай его сразу».

Выбивая каблучками дробь по лестнице, Злата буквально летела вверх по ступеням, но на площадке третьего этажа её стремительный марш-бросок прервался. На пути возникло неожиданное препятствие.

«Местный абориген? Будто из цирка уродов сбежал».

Злата сместилась вправо, чтобы обогнуть препятствие, но «препятствие» синхронно шагнуло в ту же сторону. Девушка дёрнулась влево — и снова оказалась лицом к лицу с «аборигеном», который теперь нагло преграждал выход с лестничной клетки.

— И к кому такая цаца пожаловала? Не ко мне ли? — игриво поинтересовался тип в заляпанной майке, лениво почёсывая живот. — Лапуля, а может, того… Познакомимся, там? Все дела, тоси-боси? Меня Гвоздь зовут.

— С рукой своей будешь знакомиться, свинья, — огрызнулась Злата, морщась от тяжёлого запаха сивушного духа, исходящего от внезапно объявившегося поклонника.

— Слышь, мартышка, а ты чО́…

Договорить Гвоздь не успел. Сверкнув глазами, Злата небрежно взмахнула рукой, будто отгоняя муху. В тот же миг её волосы взметнулись вверх, что-то гулко ухнуло, обрывки грязной одежды «аборигена» разлетелись по коридору, а сам он с глухим стуком приложился к стене, едва не вылетев в окно.

Взъерошенная Злата быстро промаршировала по коридору, сверкая глазами и сжимая кулаки.

«Комендантша сказала, что от лестницы направо и до конца коридора, комната 39… 39… Нашла! Хана тебе, лузер!»

Ярость Златы достигла пика от осознания близости цели.

«Ну, всё! Сейчас я тебя в соло уработаю».

Решив не церемониться с предупреждениями, она резко дёрнула за ручку. На удачу, дверь оказалась незапертой. Объект раздражения оказался прямо в четырёх метрах перед ней. Стоя в исподнем спиной к Злате, парень с чем-то возился, склонившись над столом, расположенном у окна.

За мгновение преодолев разделяющее их расстояние, Злата впилась пальцами в плечо брюнета и резко развернула к себе. Проводные наушники вылетели у него из ушей и взметнулись в стороны. Хозяин комнаты дёрнулся от неожиданности, и в этот момент что-то скользкое и тёмное выпорхнуло из его окровавленных рук, подлетая в воздух.

— Упадёт! Лови! — крикнул отшатнувшийся назад Константин.

Инстинкты сработали быстрее разума. Злата рефлекторно поймала летящий объект; пальцы сжали влажный, упругий и откровенно склизкий комок.

— Это что за хрень? — содрогнувшись от резкого кислого запаха, спросила Бочкина, разглядывая то, что оказалось у нее в руках. Её лицо начало медленно бледнеть.

— Печень гарра… Падальщика. Вы их так называете.

— Падальщика? — слабеющим голосом переспросила девушка.

— Падальщика, — ускользающим вдаль голосом произнёс брюнет, исчезая в темноте…

.

Раннее утро…

«И приснится же такая жуткость…»

Подумав об этом, девушка лениво потянулась и открыла глаза. Расслабленность мгновенно испарилась. Обстановка вокруг была совершенно незнакомой. Резко поднявшись, Злата с ужасом обнаружила, что лежит на чужой кровати. Пальто на ней не было, а сапоги аккуратно стояли у входной двери на коврике. Следующий шок ждал, когда она обнаружила, что пояс её штанов ослаблен. Девушка судорожно ощупала себя, прислушиваясь к ощущениям.

«Вроде не трахнул… Уже хорошо».

Она села на кровати и хотела осмотреться, но сделать это оказалось практически невозможно — комната была настолько мала, что взгляд сразу упирался в противоположную стену. А хозяин этой скромной обители находился прямо перед ней, а именно: сидел на небольшом пятачке в центре магического круга, начертанного на полу. Злата уже собралась его окликнуть, но помедлила, заворожённо засмотревшись на происходящее.

«Медитирует, наверное. О чём-то таком я слышала, мол некоторые маги практикуют».

Девушка начала всматриваться в бледный светящийся круг, внутри которого сами собой возникали и исчезали незнакомые ей символы. Неизвестно, сколько бы она ещё просидела так, если бы что-то вдруг не ткнулось ей в бедро. Злата дёрнулась и встретилась с любопытным взглядом жёлтых кошачьих глаз.

«Какой хорооооший… А тогда вообще малепуська был. Подрос, поправился!»

Позабыв обо всём на свете, Злата потянулась к Кошу, который сначала насторожился. Не желая спугнуть зверька, девушка осторожно подставила ему руку для обнюхивания. Несколько раз ткнувшись влажным носом в пальцы, котёнок осмелел и подошёл ближе, и уже через мгновение Кош устроился у гостьи на коленях, замурлыкав в такт нежным поглаживаниям.

«Сейчас пузяку тебе почешем. Вертайся, ушастик!».

В этот момент Злата казалась даже довольнее, чем урчащий на её коленях котёнок. Она и не заметила, как магический круг погас, а Константин открыл глаза.

— Тебе очень идёт улыбка… Кстати, ночью ты храпела словно свора старых бесов.

— Штооооо?!! Да ты…

— Шучу! Шучу! — Константин засмеялся, вскинув ладони в защитном жесте.

Злата на мгновение растерялась, но довольно быстро начала приходить в себя.

— Теперь не хочешь объяснить, зачем ты ко мне ночью вломилась?

— А я сейчас расскажу… — совсем недобро пообещала она, осторожно ссаживая кота с колен. — И покажу… Немедленно вычеркни меня из этого тупого списка!

Бочкина попыталась шлёпнуть Константина ладонью, но он ловко уклонился, обхватив её руки, мягко блокируя атаку.

— Прекрати драться. Давай поговорим как цивилизованные люди.

— Я тебе сейчас, падлюка, так поговорю…

Девушка попыталась вырваться. Завязалась короткая, но интенсивная борьба.

— Ну и дикарка… Да успокойся же! — Костя начал посмеиваться, чем ещё сильнее распалил Злату.

— Отпусти, гад! Щас магией врежу!

— Очень глупая затея. С такого расстояния сама себя покалечишь.

Собрав все силы, Злата сделала резкий рывок. Оба потеряли равновесие и с размаху повалились на кровать. Парень мгновенно перехватил инициативу, оказавшись сверху и прижал её руки к матрацу, лишая возможности удара. В ответ Злата обхватила его ногами и с остервенением потянулась, чтобы вцепиться зубами в ухо.

В тот же момент дверь комнаты с грохотом распахнулась, ударившись о шкаф. В помещение ворвались несколько вооружённых людей в камуфляже.

— Не двигаться, б@я! Руки поднять! Поднять, я сказал! Сейчас… Эээ… — Боров замер, оценив картину перед собой.

— Хих… Мальчики, уходим. Тут и без нас всё под контролем, — Мара расплылась в ухмылке, опуская обрез и хватая за рукава Артура и Артёма, пытаясь вытащить их из комнаты. Она подмигнула Константину. — Идём… Идём…

— Эээ… Костя, извини, просто ты не отвечал на звонки, а в тебя вчера стреляли, — начал смущённо оправдываться Панарин, пятясь назад под натиском Марии. — Мы решили проведать тебя. Поднялись, услышали шум борьбы и… ну, подумали, что на тебя напали… Ты руки-то опусти…

— На меня действительно напали, — невозмутимо констатировал хозяин комнаты, принимая сидячее положение и указывая на раскрасневшуюся блондинку. — Знакомьтесь… Злата Бочкина. Она теперь в нашей группе…

От автора: Это последняя ознакомительная глава. Узнать продолжение истории будет можно за «пакетик фисташек» в пользу белки автора! =)

Константин

Слова Молотова прозвучали для меня божественной музыкой. Несказанное облегчение волной прокатилось по телу, когда я наконец покинул «демоническую повозку» и оказался на твердой земле.

— Мне кажется, я сейчас взлечу от счастья! — выдохнул я, расставив руки и запрокинув голову к небу.

Глубокий вдох свежего прохладного воздуха действовал не хуже исцеляющего шёпота Марбаса, пятого лорда Инфернального плана, и чувство тошноты постепенно отступало. По моим наблюдениям, с каждым разом я переношу поездки всё лучше — маленькая, но победа.

— Костя, ты как? — поинтересовался Юрий, постучав меня по плечу. — Я специально не гнал, чтобы вовремя остановиться, если вдруг… Ну, ты понял.

— Спасибо, всё в порядке. Даже лучше, чем в прошлый раз.

Я поймал на себе любопытный взгляд Златы, но предпочёл сделать вид, что не заметил её ехидной усмешки.

— Все в курсе, но напомню о целях — их у нас великое множество. — Артур указал на огромную трубу в красно-белую полоску, возвышающуюся над остальными постройками. — Перед нами одна из трёх котельных, и это давний висяк. Здесь обосновались наши «любимые» нетопыри. Рядом — теплораспределительная станция. И там та же история.

Всё началось с нападений на местных жителей. Казалось бы, рядовой заказ… Но несколько лет назад две группы «Вольных» пытались его выполнить, а закончилось тем, что в «Гостевой книге» под их именами появилась вторая дата. Потом здесь побывали две тройки магов. После этого спасательный отряд экзорцистов не нашёл тел пятерых товарищей вообще, а тело последнего мага обнаружили почти в километре отсюда — полностью обескровленным.

Как вырезали столько опытных бойцов и кудесников — неясно. Дело пришлось отложить в долгий ящик, и так бы о нём и не вспомнили, если бы не «очень внезапное» приближение отопительного сезона. И тут, так же «внезапно» выясняется, что одна из двух котельных почти в аварийном состоянии, работает на остатках мощностей и может остановиться в любой момент. Оставшаяся, даже если будет пахать на износ, не вывезет.

— И «внезапно», — вклинилась в повествование Бочкина, — всем, ну просто кровь из носу, понадобилась эта третья котельная, о которой когда-то благополучно забыли?

— Вроде того, — Артур кивнул, усмехнувшись уголком губ. — Но есть ещё две причины. Первая: здесь практически черта города, а отсюда прут твари. Местным такое соседство не нравится. Вторая: нужно развенчать идиотскую легенду о «Должанском вампире». Не спрашивайте, там полный бред: детей совращает, женщин крадёт… Тьфу! Наоборот… Да неважно! Чушь собачья.

— Есть и негласная причина. — Он повернулся, указывая рукой назад. — Весь этот заброшенный дачный кооператив и замороженная стройка рядом выкуплены известным нам человеком, чьё имя говорить излишне. Основной подвох в том, что никакой дополнительной информации по объекту нет, а бойцов здесь полегло немало. Местные шепчутся, будто в теплопункте живёт вампир. Разумеется, это бред.

— Командир! Командир! — Злата, словно школьница, замахала поднятой рукой. — Легенда интересная, но можно задать вопрос? Ну, можно? Можно-можно?

— Задавай. И завязывай дурачиться.

— Командир Артур, а других экскурсий не завезли? Здесь уже два десятка человеков мочканули, — голосом писклявой девчонки сказала магичка, и поправив вязаную шапку с большим бубенчиком, осмотрелась: — Отстойное место для пикника. Другого ничего не было?

— Было, — признался Артур, невольно улыбаясь от этой небольшой сценки. — Но почему мы приехали именно сюда, нам расскажет Костя.

— Так понятно «почему»! Денег много, а задание — проще пареной репы, — хохотнув, я набросил вторую лямку рюкзака на плечо. — Давайте сначала найдём место для стоянки, а там всё обсудим. Есть идеи?

— Тут и думать нечего. Предлагаю расположиться вон в той заброшенной заправке, точнее, в шиномонтажке сбоку, — Молотов указал на здание с обвалившимся козырьком и выбитыми стёклами. — Зато не на ветру. Ворота закрыты, но это не проблема.

— Поддерживаю, — кивнул Артур, на секунду задумавшись. — Езжай вперёд, а мы пешком разомнём ноги.

Совершив короткую прогулку по припорошённой снегом трассе, мы оказались на месте. Когда подошли к заправке, Юрий уже справился с воротами и загнал нашу «повозку» внутрь. Паладины по традиции стали проверять снаряжение, временами кидая на меня ожидающие взгляды. Я занимался тем же, делая вид, что не замечаю.

— Слушай, подружань, — Злата склонилась к Маре, которая что-то тщательно перебирала в своей сумке с красным крестом: — А почему этот проповедник вам задания выбирает, а не командир?

— Сама скоро узнаешь, — Мария загадочно усмехнулась, с любопытством поглядывая на меня. — Костя, хорош интригу держать! Выкладывай коварный план! Жуть как интересно!

— Никакого коварства, лишь небольшая хитрость и немного предварительной работы, — начал я, укладывая рюкзак на шаткий пыльный стол с колёсиками. — Печально признавать, но весь предыдущий состав второй и третьей групп пал из-за отсутствия опыта. Их роковая ошибка — в неправильно выбранном времени. В какой период чиры, они же рукокрылые, опаснее всего?

— Ночью, конечно! — бодро отрапортовал Боровиков, передёрнув затвор автомата. — Это даже ребёнок знает.

— Неправильно выразился. В какие месяцы?

— Так летом же! — решила блеснуть эрудицией Злата. — Очевидно! Зимой нетопыри спят.

— Слишком поверхностно, — решил я не мучить охотников и одну взбалмошную магичку дальше. — Подавляющее большинство видов чиров наиболее опасны в течение 12–20 дней после пробуждения. Но только что проснувшийся чир — легчайшая цель: первые несколько часов тварь толком двигаться не может и почти ничего не видит. Немного придя в себя, чир начинает искать источник воды или место с высокой влажностью, желательно тёплое и сырое. Это нужно, чтобы справиться с обезвоживанием. Найдя такое место, тварь несколько дней «перебаливает». И вот тут наступает самая опасная фаза цикла — голод. Отощавший хищник в эту фазу наиболее уязвим физически, но при этом в десятки раз сильнее, злее, быстрее и кровожаднее. В состоянии голодного бешенства чир не летает, но может крылом разрубить незащищённого бронёй человека. Помимо этого, обостряются нюх, рефлексы, осязание. Но самое главное — у твари нарушается режим сна, то бишь, она почти не спит, пока не набьёт брюхо.

Делая поправку на различные внешние факторы, период пробуждения у чиров — с начала апреля до середины мая по местному исчислению. Первыми здесь побывала третья группа, и их вылазка выпала на середину апреля. Полностью укомплектованный отряд пал, а через три дня на их поиски выдвинулась вторая группа. Исход, соответственно, тот же.

— Две группы оказались здесь в самое неподходящее время, — быстро понял толстый намёк Артур.

— Верно, но всё не так однозначно, — сразу пресёк я поспешные выводы. — Казалось бы: расслабленные паладины, думая, что утро и им ничего не грозит, зашли на территорию котельной — и их порвали свирепые твари. Гладкая версия, правдоподобная… но есть нюанс. Если вы не забыли, голодные бешеные твари не боятся света, поэтому бойцы просто не дошли бы до котельной: на них напали бы гораздо раньше — или на той дороге, где мы останавливались, или ещё ближе. Будь сейчас апрель — и нас бы уже атаковали: бешеные чиры засад не устраивают. Понимаете, к чему клоню?

— У них есть вожак, — тут же сделал вывод Молотов. — Либо это какие-то особо умные нетопыри.

— Верно, Юрий. Лидер есть, только не вожак, а матриарх… королева. Самка. Она разумна и хитра, зато ве́сперы под её контролем — вполне обычные. — Видя недоумение на лицах, решил расширить кругозор команды. — Было всего два… эмм… фото от спасательной группы и скупые отчёты. Все признаки указывают на этот вид. Не хочу обидеть, но у вас всё, что похоже на летучую мышь — нетопырь, вампир или демон. Это неверно. Ве́сперы — рукокрылые млекопитающие из Инфернального плана, с инфернальным источником, но всё же эти существа не являются демонами, и уж тем более — вампирами. Курицу вы человеком не называете? Согласен, выглядят они жутковато для ваших реалий. Особенно их антропоморфное телосложение… Непривычно для этого мира, но они…

— Точно наркоман, — Злата тыкнула локтём в бок соседку, и тихим шёпотом (как ей казалось) добавила: — Подружань, валим отсюда. Он ё@бнутый. И все они — в его секте. А ты здравая, я по тебе вижу.

— Первостепенная задача — найти и устранить весперину. Как только она будет ликвидирована, Злата сделает основную работу, уничтожив всю колонию. Скажу по опыту, будет не меньше двух сотен особей, но лучше провести первичную разведку. Работа несложная, но монотонная. После прогуляемся и добьём остальных.

— Не пойму, ты меня так тонко троллишь, или что? — Блондинка в мгновение ока превратилась в разъярённую фурию. — Обойдёмся без этой гнили! Если хочешь выяснить отношения — давай! Я с самого начала не хотела…

— Прекрати истерить.

Злата замолкла, когда из моего рюкзака на всеобщее обозрение предстал кожаный мяч для «волей-чего-то-там». Повертев вчерашнюю покупку в руках, я лишь кивнул в сторону полузакрытых ворот.

— Следуй за мной.

Объяснять что-либо сейчас было бы пустой тратой времени.

Подбрасывая мяч в руке, я вышел на улицу, не став дожидаться реакции, но к моему удивлению, девушка молча последовала за мной. Обогнув вдоль стены здание заправки, мы оказались у обрушившегося козырька, который теперь намертво придавил главный вход.

— Пришли. — Злата уже открыла рот, чтобы вновь сказать какую-нибуль гадость, но я опередил её, шлёпнув ладонью по единственной уцелевшей колонне, некогда поддерживавшей конструкцию. — Вот эта подойдёт, вроде крепкая. На ней и будем учиться.

— Чему? — По выражению лица спутницы было видно, что она совершенно не понимает, что происходит.

— Твоей первой способности, которую ты получила с первым глотком осмы, — мой голос приобрёл жёсткие наставнические нотки. — В твоей карте было указано, что ты владеешь «Молотом Ветра». Даже зарисовки были — странные, но с подробным описанием. Продемонстрируй.

— Пффф! Да пожалуйста, только отвяжись…

Глаза блондинки едва заметно блеснули. Последовал небрежный взмах рукой. Глухо ухнуло, резкий поток ветра взметнул облако снега, а с нас чуть не сорвало шапки. Мощный удар воздуха пришёлся в остатки конструкции, образовав вокруг колонны чистый пятачок, но сама колонна продолжила стоять.

— А я не только бесов могу причёсывать! — Злата саркастично похлопала в ладоши. — Оказывается, ещё и снег зимой чистить могу! Далеко пойду! — Приклеенная улыбка сошла с её лица, сменившись раздражением. — Убедился⁈

— Да. Убедился, что ты неправильно используешь своё заклинание. — Чувствуя приближающуюся бурю возражений, решил не давать ей паузы. — Меня насторожило описание заклинания в твоей карте и комментарии к нему. Сразу стало ясно, что ты владеешь чем угодно, только не «Молотом Ветра», потому что, то заклинание, которое знаю я, совершенно иного уровня сложности и даже в исполнении бездарного неофита способно снести стену каменной кладки. У тебя другое заклинание, и я догадываюсь, какое… Злата, ты можешь держать его «подготовленным»? Ммм, не знаю, как точнее объяснить… Не сразу атаковать, а удерживать. Понимаешь?

— Да уж не дура! — явно обиделась на мои слова магичка, вытянув руку, вокруг которой тут же завертелся вихрь. — Вот! Только это ничего не меняет.

— Угу. Хорошо… Продолжай поддерживать.

Убедившись, что девушка выполнила указание, я отошёл на несколько шагов, набрал обеими руками рассыпчатого снега и вернулся к ней.

— Злата, ты ведь можешь оценить, сколько силы тратишь на поддержание? — В ответ прозвучало короткое «угу», а во взгляде блондинки промелькнул проблеск интереса. — Сейчас на поддержание уходит ничтожно малое количество силы. Я прав?

— Верно. Даже не чувствую, — подтвердила она, а я подбросил снег над вихрем, чтобы наверняка проследить направление возникающих потоков.

— Хах… Всё понятно. Отменяй и пойдём сюда.

Подойдя к обломкам козырька, я пробежался взглядом и указал на булыжник размером чуть меньше человеческой головы.

— Немного великоват, но сойдёт. Коснись его кончиками пальцев правой руки и, не отрывая их, активируй заклинание с последующим удержанием.

— Поняла. Ты решил попялиться на мою задницу, пока я тут наклоняюсь, — без шансов на какие-либо оправдания заявила непрошибаемая магичка, прищурившись и глядя мне прямо в глаза.

— Злата, безусловно, у тебя шикарная задница, но в данный момент передо мной стоит более приоритетная задача. Давай сосредоточимся на ней.

— Эээ… — только и смогла выдавить Злата, косясь на меня, пока приседала и прикладывала кончики пальцев к булыжнику. — Сейчас вообще не догоняю… Да и хрен с тобой.

— Начинай волшбу.

— Так точно, сенсей! — Она активировала заклинание, через мгновение издав удивлённое: — Не поняла…

— С этого момента — подробнее.

— Мне показалось, расход увеличился.

— Плавно, без рывков, начинай наращивать поток силы.

— Ёперный балет! Каменюка светится!

— Не отвлекайся. Продолжай подавать силу и медленно отводи руку.

— Он поднимается, но я не чувствую веса… Аффигеть!

Злата встала в полный рост, а булыжник продолжал висеть напротив её вытянутой руки, охваченной вихрем магии воздуха.

— Теперь направь руку в сторону колонны. Правую ногу вперёд и слегка согни в колене, левую отставь назад и упрись. Отлично. Сейчас тряхнёт… Прицелься и…

Я не успел договорить. Грохнуло не в пример мощней, чем в предыдущий раз. Девушка взвизгнула от неожиданности. Крупные частицы каменного крошева разлетелись веером по асфальту, а от колонны, размером выше моей головы, остался лишь «пенёк» высотой по пояс.

— Жесть… — В светло-серых глазах магички застыло странное, непонятное выражение — не то гордость, не то изумление. — А я, оказывается, не страпоном деланная…

— Всё это время ты пуляла из «Ветряной пушки» холостыми, которые даже при стрельбе в упор отбрасывают противника на пару метров, не более.

Последнюю половину фразы она не слышала. Злата уже вовсю ощупывала срез колонны, словно пытаясь убедиться, что это не сон.

— Фига себе, я опасная девчуля… Да я всех демонов в Орле своей «Пушкой» перекошу!

— Всё ещё считаешь себя слабым магом? — Видя её смущение, решил не педалировать ситуацию и не усугублять разбор полётов. — Можешь потренироваться в меткости, но не трать все силы. Используй камни, которые помещаются в ладонь — так экономнее. После поупражняешься с этим.

Я бросил ей мяч, который она ловко поймала и, покрутив в руках, вопросительно уставилась на меня.

— Упражнение простое: ударяешь мяч об землю и захватываешь его заклинанием на отскоке, чтобы не упал. Как с камнем ранее.

— Вот так?

Злата ударила мяч о землю и потянула к нему руку, на кисти которой закрутился магический вихрь. Выражение её лица на мгновение стало очень собранным и серьёзным. Дрогнув перед её вытянутыми пальцами, мяч упал.

— Вот зараза… — расстроилась Бочкина, бросив на меня растерянный взгляд. — Это не так просто, как кажется.

— Здесь нужно немного сноровки. Минут десять, и всё получится. Но не буду мешать, осваивайся. Как начнёт получаться, я тебя ещё кое-чему подучу. — Судя по кивку и решительному взгляду, Злата была настроена серьёзно. — Раз всё понятно, я пойду с ребятами о нюансах переговорю.

— Эй… Костя, — сбивчиво окликнула она меня, и, дождавшись, пока я обернусь, добавила: — Ты… не такой придурок, каким кажешься. Но всё равно бесишь.

Три часа спустя. Недалеко от заправки.

— Хорошо поработали. Сейчас перекусим, нанесём отметки на основную карту и определимся с дальнейшими действиями, — подвёл итог Панарин, взглянув на наручные часы. — Почти двенадцать дня. Долго возились, но и территория большая.

— Мара, что такое? — забеспокоился Юрий, заметив, как Локтионова резко остановилась.

— Марусь, ты что-то услышала? — насторожился Боровиков, взяв автомат на изготовку.

— Сейчас… — протянула охотница, вглядываясь в сторону заправки и втягивая носом воздух. — Чувствуете? — она сделала ещё несколько глубоких вдохов. — Чем-то до одури вкусно пахнет.

— Едва заметный дымок над заправкой, — сообщил Молчун, не отрываясь от оптического прицела своей СВД. — Костя со Златой раньше нас вернулись. Наверное, обедают.

— Как это? — удивился Молотов, с недоумением глядя на охотников. — Кооператив немаленький, а нужно каждый дом, каждый участок проверить… Там и до вечера вдвоём не управиться.

— Это если бы кто-то из нас пошёл, — ухмыльнулся Артур. — Ты не в курсе, но Костя владеет очень полезной волшбой: на какое-то время наш товарищ может видеть сквозь стены и препятствия силуэты демонюг. Правда, для этого нужны глаза беса или иной инфернальной твари.

— А-хре-неть… — слегка даже потерялся Юрий от такой информации. — Не зря мне странным показалось, что их только вдвоём на такой большой участок направили. Теперь понятно: ему не нужно обшаривать каждый закоулок, лишь подойти и прицелиться.

— Вот именно, — подтвердил Артур, шмыгнув носом. — Теперь и я запах чую…

Охотники прибавили шаг, и вскоре вся команда оказалась на месте стоянки. Обходя здание, они услышали причитания, что с каждым шагом становились всё громче. Спутать было невозможно — это вопила Злата. Настороженные охотники замолчали и, пройдя вдоль стены, завернули за угол заправки, где остановились как вкопанные, став свидетелями невероятной картины.

Несколько часов спустя. Недалеко от пгт «Долгий».

— Ладно, Костя, кончай молчать! — не выдержала Мара, в который раз за поездку ткнув меня в бок. Её проницательность, проявленная ещё в штабе, не знала границ. — Вижу же, что это твоих рук дело! Почему ты был уже в штабе, когда нас подняли? И вышел из кабинета Уварова! Это ты его уговорил отправить на заказ нашу группу, хоть все операции заморожены?

— Сейча-а-ас… — протянул я, отрываясь от плана Чернавского штаба, который пытался изучать в тряской «буханке». — Кажется, всё учёл… Мария, ты что-то говорила? Извини, сложно сосредоточиться, когда под ногами не земля, а стиральная доска.

— Говорю, пора расколоться, как ты упросил шефа отпустить именно нас! С чего нашей группе такие почести? — не унималась Локтионова, подталкивая локтем задумчивую с самого утра Злату. — Золотце, поддержи! Давай вместе его сломаем!

— Да, я и сама не против кое-что прояснить, — как-то очень загадочно и холодно произнесла магичка. Её интонация была настолько непривычной, что в салоне наступила тишина, и все уставились на неё, ожидая продолжения. — За какие такие заслуги Проповедник теперь у НАС главный?

После слов Бочкиной все взгляды, как по команде, перекочевали на меня и Панарина. Даже дисциплинированный Юрий на секунду отвёл глаз от дороги, рискуя заработать косоглазие

— Я вроде заявление об отставке не писал, — растерянно развёл руками Панарин, с недоумением глядя на Злату. — С чего ты взяла, что я уже не главный в группе?

— Да я не о группе! — Злата с нервной торопливостью разблокировала смартфон и её пальцы заскользили по экрану в поисках нужного сообщения. — Смотрите! — она протянула телефон так, чтобы все в салоне могли видеть. — Это наш закрытый портал для распоряжений. Здесь сказано, что «Проповедник» получает полномочия командовать оперативными группами, включая офицерский состав. За неподчинение к нарушителям будут применены меры взысканий, регламентированные в контракте найма. Действует до отмены прямым приказом за подписью и печатью князя'.

В салоне на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом мотора.

— Всё же информационные технологии этого мира имеют невообразимую силу, — пробормотал я про себя, убирая план Чернавского штаба в портфель. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как салонная духота смешивается с напряжением, исходящим от присутствующих. — Говорить в таких условиях тяжело, но я постараюсь объяснить. Юрий, не сбавляй. Пусть трясёт.

Оставшийся путь до заброшенной заправки я говорил — без прикрас и умолчаний, выкладывая то, что утром приберёг для кабинета Уварова. О растерзанных телах, выставленных напоказ на стенах; о живых тотемах, в которых поганые ритуалы обращали людей в инструменты для расширения власти погонщиков; о ритуальных убийствах — я рассказывал всё.

Меня слушали, не перебивая, но по тому, как машина несколько раз дёргалась, теряя и набирая скорость, я понимал — даже железные нервы Молотова дали сбой.

— … Такие вот дела. — Мы слегка качнулись в такт остановившейся «буханки», что затормозила у здания шиномонтажки заброшенной заправки. — Охоту нам разрешили потому, что мне нужны камни душ, а это место — как поляна с редкими травами для алхимика.

Я обернулся и встретился взглядом со Златой. Её глаза были на мокром месте, но она изо всех сил старалась сохранить каменное выражение лица.

— Понимаю, там твои друзья, но сейчас тебе нужно сосредоточиться на своей задаче. Я изучил план, и думаю, коменданту Грачёву хватило ума отступить во внутреннюю крепость и держать оборону до последнего.

— Надеюсь, хватило! — выкрикнула Бочкина, шмыгнув носом и с силой вытирая лицо рукавом. — Он хоть и старый похабник, но если на хвост соли насыпать — хрен его победишь!

— Хорошо, что храбришься. — Я вышел из машины, с наслаждением ступив на твёрдую подмороженную землю и вдохнув полной грудью холодный воздух. — Бла-го-дать…

— Чё стоишь, как столб? — Злата выпрыгнула из салона и упёрла руки в боки. — Вперёд, за твоими камушками! Чем быстрее наберём, тем быстрее рванём выручать ребят!

Я улыбнулся, поставил портфель на землю, затем положил руки ей на плечи и несколько раз энергично встряхнул.

— Ты что де… — она не успела договорить.

Я повторил встряску, уже более основательную. Показалось, ещё немного — и у неё отлетит в сторону голова.

— Вроде бы, дурь вытряхнул, — констатировал я и указал пальцем на Юрия, уже было собравшегося вмешаться. — Ключ из замка зажигания вынь и убери в карман. Она на него всю дорогу косилась. — Затем мой взгляд снова упал на магичку, чья грудь вздымалась уж больно часто. — Ты ведь собиралась сбежать при первой возможности, так? До Чернавского штаба отсюда — рукой подать. Меньше часа.

— Н-на этой… этой развалюхе… ч-час… — магичка начала всхлипывать, закрыв лицо руками, её плечи содрогались. — Я… я пешком пойду…

— … В самоубийственный поход, — мягко закончил я её мысль и осторожно обнял. Тело «мстительницы» напряглось, но не оттолкнуло сразу. — Выбрось это из головы. Сейчас у тебя ключевая роль, без твоих навыков нам не справиться.

— Отпусти, всё нормально, — через несколько секунд выдавила Злата, уже твёрже отстраняя меня. Она шмыгнула носом, смахивая остатки слёз тыльной стороной ладони. — Накатило… Бабское. Я в порядке. Что делать нужно?

— Нужна твоя вторая способность.

— «Ветерок»? — она смотрела на меня так, будто я предложил тушить пожар стаканом воды. — Самую бесполезную? И что мы будем ею делать?

— Именно она, — я даже не стал спорить. — Сейчас ты уничтожишь всю колонию весперов. Одна.

На следующий день

Орёл. Утро. Приют «Соловушка».

— Ещё нет… Твоя душа слаба и не готова постичь Малькут.

— Мир Свершения, Мир Формирования, Мир Творения, Мир Воплощения — я покорю их все, Эон. Ты меня всё равно пустишь, рано или поздно.

— Давно я не слышал этого имени, Константин. Теперь поспеши обратно, пока твоё тело ещё живо.

— Увидимся, Эон — вечный страж и узник врат Древа Осознания.

Наука оказалась нехитрой, но гениальность местных умельцев повергла меня в лёгкий шок. Помимо новых знаний, благодаря Злате смартфон пополнился приложением для общения, которое используют экзорцисты. Выслушав инструктаж повторно, я дотянулся до рюкзака на заднем сиденье, доставая кое-какие полезности, ради которых мы специально заезжали ко мне.

— Значит, всё-таки решил вломиться? — безошибочно заключила блондинка, наблюдая, как я раскладываю компоненты по карманам.

— Почему сразу «вломиться»? — я наклонился и вынул из-под сиденья пакет с изображением тюльпанов. — Это мне тоже пригодится.

— Но ты же говорил, что эту мерзость нужно сжечь!

— Передумал.

Я вытащил из пакета первый попавшийся амулет — туго набитый чёрный мешочек, перетянутый прядью волос какой-то проклятой твари.

— Качественная работа… Заклинатель знал толк в своём деле, — пробормотал я, проводя подушечкой пальца по изящным линиям белых демонических рун, контрастирующих с чёрной кожей. — Теперь немного помолчи, Злата, мне нужно сосредоточиться.

Достал скальпель и принялся аккуратно соскабливать костяную краску, удаляя «ненужные» руны, тем самым меняя условия волшбы. На всю работу ушло минут десять, после чего, рассовав изменённые амулеты по карманам пальто, вручил оставшиеся напарнице.

— Сожги где-нибудь как можно скорей, а я пошёл.

— И что? В лоб пойдёшь? Ты совсем офигел? Там видеонаблюдение, охрана… Не успеешь к забору подойти, как тебе либо по шее надают, либо пристрелят!

— Маленькая ты и глупая. — Вынеся свой вердикт, я вышел из машины, накидывая капюшон толстовки на голову. — Смотри и учись.

Банкетный зал поместья

— Дорогие друзья! — Хозяин особняка, худощавый лысый мужчина за пятьдесят в коричневом костюме-тройке, поднял бокал, бросив взгляд на часы. — Остаётся чуть больше часа до того, как свинья Воротынский умоется помоями, а его продажные прихлебатели взвоют, обвиняя во всём нашего «непутевого» князька!

Немногочисленная публика — четверо человек за огромным столом — одобрительно зааплодировала.

— Я… нет, мы! Мы долго ждали подходящего момента, и он настал! Воротынский потерял половину магов после того нашествия, оставшихся угробит в Чернаве, а когда побежит обратно с поджатым хвостом, здесь его ждёт сюрприз… Представляю его рожу в тот…

Кислицкому пришлось прерваться, когда вошедший в зал охранник поспешил к нему и, подойдя, склонился к самому уху:

— Виктор Павлович, там у ворот странный тип. Просится к вам.

— Ты идиот? — вскипел Кислицкий. — Я же говорил — никого не пускать. Гони его к чёрту!

— Помню, — охранник и бровью не повёл. — Но он очень настойчив и просил передать, что прибыл от господина Элигоса.

Едва услыша это имя, Кислицкий подскочил, почти расплескав вино. На лице главы муниципалитета отобразилась сложная смесь из ошеломления, восторга и предвкушения.

— Немедленно веди его сюда! Быстро! Не стой, как истукан!

Константин

«Что-то не спешат. Уважающий себя демон уже устроил бы погром… Может, ворота им снести для острастки? Не, я же не вандал какой… Да и ковка отменная: цветы вон, как живые… Сто́ят наверняка бешеных денег».

Пока раздумывал, как выразить своё фи, за воротами послышалось шипение рации и сдавленные голоса:

— Пост один! Пост один!

— Пост один — на связи.

— Немедленно пропустите гостя.

— Принято.

Ворота распахнулись, и от особняка ко мне направился подтянутый мужчина в чёрном пальто и костюме, с бритой наголо головой, прямо как у Молотова.

— Простите за задержку, э-э… — он запнулся. — Как к вам обращаться?

— Ор-зо, — проскрежетал я с лучшим демоническим акцентом, на который был способен, пытаясь вжиться в роль.

«А почему нет? Возможно мне удастся зацепиться за ещё одну ниточку… Правда, будет очень паршиво, если они знакомы, а ещё хуже — если Орзо сейчас там. Афоновы письмена! А если Орзо заключил пакт с Кислицким и сейчас на нём „ездит“⁉… Это всё равно что в кучу Моракса с вышки сигануть! Ямону третьего чина я пока не ровня. Даже определить его не смогу… Н о отступать поздно».

— Так… Понятно, — бритый на мгновение смутился, но тут же сделал учтивый жест. — Прошу за мной. Я провожу вас к Виктору Павловичу.

Я окинул его взглядом, каким смотрят на выползшего из-под камня червя, и неспешной, величавой походкой двинулся к особняку.

«Распахнули передо мной двери. Хороший знак… Ух, как тут всё богато! Резкий контраст с убожеством муниципального района. Он на жалованье всё это приобрёл? Натравить бы на тебя, господин Кислицкий, инспекцию из счётной палаты капитула кардиналов».

Внезапно мой провожатый замер у подножия лестницы на второй этаж. Я тоже остановился, несколько насторожившись, когда к нам приблизилась парочка крепких охранников в пиджаках; в руках одного из них была корзина.

— ПО-ЧЕ-МУ МЫ ОСТАНО-ВИЛИCЬ, РАБ? — изрёк я, растягивая слова и мысленно корчась от этой клоунады.

«Фух, как у него лицо перекосилось! Но ничего, я же демон! Могу себе позволить».

— Стандартная процедура, — процедил провожатый, которому пришлось собрать силы, чтобы сдержаться. — Поднимите руки, я должен вас досмотреть. Если есть оружие, то сдайте его.

— ОРУ-ЖИ-Е?

Я скривил губы в самой омерзительной ухмылке, какая только была в моём арсенале. Даже граф Халфас, 35-й лорд инфернального плана, чью физиономию никто не мог терпеть, позавидовал бы.

Прослойка сигила Форнеуса истончилась, и инфернальная сила разлилась по телу, окутав меня хищным алым сиянием. Охранники от неожиданности отпрянули, заёрзав на месте. Растерялись все, кроме представителя Кислицкого — он тоже отскочил, но мгновенно выхватил пистолет, взяв меня на прицел.

— МА-ГИ-Ю ТОЖЕ СДА-ВАТЬ? — просипел я с убийственной интонацией.

«Всего пять минут в роли демона, а уже горло сдавило… Как они вообще так изъясняются?»

Охранники опомнились, и ещё два ствола нацелились на меня. Страха не было — зачарованный «Отражением» сапфир накопил достаточно силы и вполне мог дать мне несколько нужных секунд, чтобы покончить со всеми ними. Но тогда прощай вся затея.

Разруливать ситуацию пришлось самому хозяину, возникшему наверху лестницы. Тщедушный брюнет с залысинами и сединой на висках сжал кулаки и топнул ногой.

— Прекратить немедленно! — сердито сверкнул глазами и золотыми коронками Кислицкий; ноздри его хрящеватого носа слегка подрагивали. — Вон отсюда!

— Но, Виктор Павлович… — попытался возразить мой провожатый.

— Вон, я сказал… — прошипел глава муниципалитета, торопливо спускаясь по ступеням. — Исчезните!

Едва его взгляд встретился с моим, злобная маска сменилась широченной улыбкой, растянувшей его тонкие губы.

— Прошу простить этих остолопов. Добро пожаловать в моё скромное жилище, — он слегка склонил голову. — Как мне к вам обращаться?

— Ор-зо, — я сверкнул алыми глазами для пущего эффекта, мысленно ругая себя за бессмысленную трату сил печати, и засунул руки в карманы.

— О вас мне говорил господин. Я Виктор Павлович Кислицкий, — представился хозяин, нерешительно замявшись с протянутой рукой, но так и не подав её. — Можно просто Виктор.

— Господин Элигос упоминал вас, Виктор, — я смягчил тон, давая отдохнуть связкам. — Велел поинтересоваться вашими успехами. Они вообще есть?

— Орзо, эээ… Я хотел лично…

— Я ЗНАЮ, — вновь пришлось напрячь связки и зажечь глаза адским светом, не упуская инициативу. — Господин Элигос некоторое время будет занят, поэтому здесь я. Где мы можем поговорить приватно?

— Орзо, а не присоединиться ли вам к нашей скромной трапезе? — Кислицкий засуетился, заметив мою нарочитую гримасу неодобрения. — Обсудим всё в банкетном зале.

— Банкет? Я говорил об уединённой обстановке. Без свидетелей.

«Интересно, если рявкнуть и оскалиться — описается подопытный от страха? Проверим как-нибудь».

— О, я сейчас объясню! — он замахал руками, всем видом изображая непонятого. — Здесь только свои, те немногие, что посвящены во все… э-э-э… детали нашего сотрудничества.

— Они надёжны? — проскрежетал я, вкрадчиво наклонив голову и демонстрируя демоническую подозрительность. — Вы ручаетесь за них, Виктор?

— Как за себя самого!

— Что ж… Тогда я спокоен. — Я с трудом подавил усмешку. — Принимаю ваше приглашение.

— Отлично! Прошу за мной! — Кислицкий обрадовался куда сильнее, чем я.

«Пока ни слова о заговоре. Впрочем, чего ожидать? Надо его разговорить… О! А они явно собрались не просто так».

— Устраиваете торжество в честь грядущего триумфа? — вбросил я первый крючок. — Скоро же десять.

— Вы невероятно проницательны, Орзо! — Кислицкий оживился, закивал, блеснув золотыми зубами. — Решил, что начало конца этой свиньи Воротынского — идеальный повод собраться компанией единомышленников.

«Вот эти твои единомышленники совсем некстати. Наедине с Кислицким было бы куда проще. Хотя… кто знает, какие тайны они хранят».

Мы поднялись на второй этаж и остановились перед массивными дверями. Хозяин распахнул их и жестом пригласил войти. Моему взору предстал богатый зал, где за самыми большим столом, способным уместить не менее трёх дюжин человек, кучковались всего четверо.

— Дополнительный прибор! И угощений — у нас важный гость! — бросил Кислицкий слугам на ходу и повёл меня к столу. — Орзо, знакомьтесь, это…

— Этот смертный мне знаком, — я сверкнул алыми зенками и с ухмылкой протянул руку Букрееву, который явно опешил. — Николай Андреевич, рад встрече.

— К-константин? — начальник первого отделения муниципальной полиции замялся, изучая мои глаза, но тут же схватил протянутую конечность обеими ладонями и принялся трясти. — А я знал! Знал! Приятно видеть тебя здесь.

— И что именно вы знали? — вкрадчиво спросил я, скрывая недоумение.

— Что ты демон! — выпалил Букреев, наконец отпуская мою руку и смотря на меня с подобострастным восторгом. — Кто ещё может владеть мощной огненной магией, как не демон?

— Сомнительный вывод, — парировал я, тщетно пытаясь отыскать в его словах хоть какую-то логику.

Далее меня познакомили с остальными. Компания подобралась колоритная: глава природоохранной инспекции Котов, председатель жилфонда Абрамов, и единственная женщина — главный бухгалтер Антонина Матвеевна. Я не особо вникал в их должности, но было ясно — все они шишки в муниципальной администрации.

Особняком стоял ещё один участник этого праздника. Рядом с местом Кислицкого возвышался постамент, а на нём — бархатная подушка, где скулило и похрюкивало нечто, напоминающее помесь бесёнка, обезьянки и поросёнка. Кислицкий ласково именовал это проделку химерологов «Валерчиком».

— Что ж! — Виктор Павлович звонко стукнул ножом о бокал, когда мы расселись. — Выпьем за гениального господина Элигоса, благодаря которому свершится то, о чём мы так долго мечтали!

«Ну и идиоты… Может, просто прикончить их всех и не мучиться с доказательствами? Опа… А я и впрямь начинаю мыслить как заправский демон!»

— ЗА ГОСПОДИ-НА ЭЛИ-ГОСА! — я снова перешёл на гортанный рык, запустив в глаза красное свечение и изо всех сил сдерживая хохот.

«Вот бы кардиналы сейчас увидели, как я пью за архидьявола — у них бы инсульт случился!»

Прошло минут десять, а воз и ныне там: беседа кружила вокруг пустяков, и единственным плюсом была возможность набивать желудок, слушая этот поток сознания, но, закончив с мясом, я решил, что пора брать демона за рога.

— Виктор, судя по устроенному банкету, у вас всё получилось. Все амулеты на местах?

— Да, конечно! — Кислицкий закивал с готовностью. — Все восемьдесят.

«Два мы со Златой упустили. Досадно, но не смертельно», — смекнул я, решив не отпускать тему: — Были какие-нибудь проблемы?

— М-м… В общем, да. Есть один момент, — неохотно признался глава орловского муниципалитета. — Воротынский выставил возле складов своих магов, всех досматривают. Вряд ли это как-то связано с нами, а если и так, то уже поздно: до десяти, когда амулеты, подаренные господином Элигосом, сработают, осталось полчаса. К утру все продовольственные запасы Орла придут в совершеннейшую негодность. Вот тогда-то всё и начнётся!

— Господин Элигос поистине гениален, — поддакнул я, почесав подбородок и решив прикинуться простаком. — Настолько, что даже мне не все ходы его замысла ясны. Скажем, что мешает Воротынскому закупить провизию у соседних княжеств? Уверен, даже после потери Чернавы у него остались материальные резервы.

— Так это очевидно! — Кислицкий всплеснул руками, на мгновение застыв в недоумении, но тут же просиял. — Ах да, Орзо, вы же не местный… Из-за, гм, активности ваших соплеменников, пути между княжествами небезопасны. Доставка обойдётся вдвое дороже самого груза! Потому Воротынский и зависит от муниципалитета — то есть от меня. Когда всё случится, этой возможности у него не будет. Муниципальный район продолжит получать продукты, а ему — лишь плесень на корку. Через три-четыре дня в Орле начнётся хаос, и тогда мы начнём действовать…

Хозяин дома принялся сыпать деталями, от которых у меня волосы встали дыбом. Оказалось, ещё до сделки с демоническим лордом Кислицкий вынашивал план не просто насолить князю, а свергнуть его. Орловское княжество должно было пасть, превратившись в Орловский муниципальный округ под его началом.

Очередной бокал развязал Виктору Павловичу язык окончательно: он принялся перечислять все старые обиды, нанесённые Воротынским ему лично и его свите, а заодно восхвалять лорда Элигоса. Неизвестно, сколько бы длилась эта бурная исповедь, если бы не приближающийся час икс.

— А знаете что, господа, и вы, несравненная Антонина Матвеевна! — вдруг оживился Кислицкий. — Предлагаю подняться в мой кабинет, откуда открывается вид на княжеский район, который скоро станет нашим, а с ним и весь Орёл!

Возражений, разумеется, не последовало. Приподняв с подушки химеру Валерчика, хозяин быстро раздал поручения прислуге, и наша процессия двинулась по очередной лестнице. На третьем этаже, перед массивной дверью, слегка поддатый Кислицкий с комичной торжественностью протянул мне своего питомца. Тварь хрюкнула, и я невольно отметил её солидные «достоинства», не оставлявшие сомнений в принадлежности существа к сильному полу.

У самой двери на мою кожу напали мурашки — демонические печати отозвались неприятным резонансом на близость родственной силы.

Кислицкий, со второй попытки попав ключом в замочную скважину, распахнул толстую кованую дверь «секретного» кабинета. Внутри нас ждало классическое логово чернокнижника: круг призыва с жаровней и двумя постаментами, стол, заваленный свитками, книжные стеллажи под потолок и неизменные черепа в качестве декора. Примечательно, что в углу стоял накрытый столик с выпивкой и закусками — видимо, хозяин заранее готовился к этому «экскурсу».

— Котов, запри дверь на все засовы. Чтобы ни одна душа из прислуги не вошла, — распорядился Кислицкий, обращаясь к тщедушному начальнику природоохраны.

— Погоди, — тот щёлкнул последним засовом из трёх и вопросительно уставился на стол с яствами. — А это кто подавал?

— Через мини-лифт, с кухни, — Кислицкий махнул рукой в сторону потайной дверцы в стене. — Расставлял уже сам.

— Давно такого не видел, — хмыкнул Котов, потирая лысину.

— Друзья, поспешим! Остались считанные минуты! Наливайте, не забываем о нашем дорогом Орзо! Я сейчас!

Кислицкий, мелко перебирая ногами, подскочил к противоположной стене, где тяжелые шторы скрывали панорамное окно во всю стену, и с размаху отдёрнул их.

— Что я говорил? А? Как вам вид?

И правда, зрелище на освещённый княжеский район был впечатляющим.

— Скоро всё это будет… — Кислицкий оборвал себя на полуслове, вытаращившись на то, как я пальцем вывожу в воздухе алый круг, вписываю в него ромб и начинаю заполнять рунами. — Орзо? Это что?

— Демоническая магия, — ответил я своим обычным голосом, придерживая Валерчика левой рукой и вписывая младшие демонические руны вдоль полос. — Sildo tabula!

— Как интересно! — восхитилась Антонина Матвеевна, пытаясь похлопать с бокалом в руке. — Орзо, смотрите, у вас и Валерчика рунический знак на лбу алеет и переливается! Завораживающе!

— Завораживающе? — Я запустил руку в карман и, не глядя, вытащил оттуда пару чёрных кожаных мешочков. — Вам бы на фейерверки смотреть, Антонина Матвеевна. Проявления инфернальной магии куда как многограннее… Хотя, если вы о текущем моменте, то да, представление действительно выйдет сногсшибательным. В прямом смысле этого слова.

Я швырнул амулеты в разные концы комнаты, одной рукой продолжая удерживать Валерчика, а другой уже выуживая новые «подарки» из карманов брюк. Кабинет стремительно превращался в полигон для разбрасывания исправленных артефактов.

— Орзо? Что вы делаете? — вмешался Кислицкий, и в его голосе зазвучала тревога. — Мы ведь договорились выпить…

— Боюсь, что сегодня пить буду только я. — Взгляд сам собой метнулся к часам: малая стрелка была в трёх делениях от роковой десятки. — Вместо изысканного букета вина вас ждёт приступ жуткой боли и потеря сознания.

Секундная стрелка сделала последний шаг, и вслед за ней раздался грохот, подобный удару гигантского колокола; всё поместье содрогнулось от прошедшей по нему волны инфернальной силы. У всех присутствующих в кабинете из носа брызнула кровь, и они, как подкошенные, рухнули на паркет.

Я вынул из нагрудного кармана смартфон, остановил запись и лениво окинул взглядом поле боя. И тут моё внимание приковал ритуальный круг в центре кабинета.

— А вот это можно использовать.

В ответ Валерчик хрюкнул что-то одобрительное, уткнувшись мордой в мой локоть.

Поместье Кислицкого. Тайный кабинет.

— Эх, жалко-то как… — Я с притворной скорбью посмотрел на растерзанную на полосы штору и затянул шёлковый узел на запястьях дамы ещё туже. Шёлк, в отличие от этих негодяев, был дорогой и ценный.

Убедившись, что все заговорщики связаны на совесть, я потёр руки. Отличная работа. Самое время для кульминации вечера.

Придвинул стул к нарисованному на полу кругу, уселся поудобнее и принялся его изучать, что заняло не больше минуты. Начертание оказалось универсальным — подходило для связи с любым демоном, чьё имя будет вписано. Другое дело, что синтаксис рун использовался довольно странный: смешались четыре графических стиля, а почерк один. Явно кто-то бездумно срисовал картинку, не имея ни малейшего понятия о принципах магии. Впрочем, для моих целей сгодится.

Достал ритуальный мел, вписал в центр новую окружность и принялся заполнять её, меняя свойства круга призыва. Все шло как по маслу, пока не дошёл до момента, когда потребовалось задать параметр сосуда для проекции.

Я поднял взгляд на химерида Валерчика.

— Вот и кто ты такой? — пробормотал я.

Понаблюдал за зверьком, и его и без того сомнительное происхождение стало вызывать ещё больше вопросов. Вспомнилась старинная мудрость: «Не знаешь — спроси». Оглядел связанных заговорщиков — вряд ли они сейчас в настроении давать консультации.

И тут меня осенило: Злата, когда инструктировала, установила на мой смартфон приложение («чат») для общения экзорцистов и упомянула, что туда можно и фото отправить, и видео. Почему бы и нет?

— Щас попробуем… Думаю, ничего сложного. Вроде не дурачок, разберусь.

Ткнул в синюю иконку, открылось приложение, которое установила Злата. Диалоги так и пестрили — я на верном пути. Внизу красовалось длинное белое поле «Введите текст» и две кнопки: «Отправить» и «Меню». По аналогии с телевизором, тыкнул в 'Меню, надо же узнать весь перечень услуг.

Моя цель была проста: отправить картинку Валерчика Злате и выяснить его видовую принадлежность. Функция «Отправить фото» нашлась быстро, но под ней была опция куда интереснее — «Видеотрансляция».

«Если я правильно понял, это гораздо лучше, чем пересылать изображение… А попробую!»

Стоило выбрать этот пункт, как передо мной выскочила памятка с подсказками.

«Удобно, блин. Жаль, в магических фолиантах такого не было, полжизни сэкономил бы… Ага… Значит, тут у меня будет картинка, а внизу — сообщения от зрителей. То, что надо! Злата увидит и ответит… „Выбрать подходящее место“? Это мы быстро».

Окинул кабинет взглядом. Место нашлось мгновенно: зажал смартфон между двумя статуэтками крылатых демонов на полке книжного шкафа, отошёл, оценил ракурс.

— Вроде норм… И меня видно, и Валерчика, — заключил я, глядя на чудо, на чью морду будто кто-то наступил в порыве нежности и забыл убрать ногу, утыкал её бархатными складками, вставил два огромных, влажных глаза, полных немого укора, и нос-пуговку.

Вернулся к смартфону, мысленно проговорил план действий, и решив, что всё верно, нажал «Начать трансляцию».

— Алло? Злата, ты меня видишь? Приём!

Снизу экрана помчались строчки сообщений. Они неслись с такой скоростью, что глаза разбегались. Секунд через десять-пятнадцать кое-как удалось зацепить взглядом несколько фраз.

— «Что за кринж я смотрю?»… О! Значит, связь есть! — обрадовался я и отошёл от шкафа, демонстрируя высунувшего язык и пускающего слюни химерида. — Злата, вот это Валерчик. Он вроде как животное или химера, но для ритуала нужны более точные подробности. Кто он?

Тыкнул пальцем в сопливый нос существа и ринулся обратно к экрану. Снова пришлось ждать, пока бешеная лента сообщений хоть немного замедлится.

— «Это мопс», «Мопс же!», «Пф… Да мопс!», «Ща обоссусь!», «А кто там связанный лежит?(*_*)», «Ща походу БДСМ будет!», «Да мопс это!».

— Ага… Мопс… Мопс… Ладно. Это всё, что я хотел знать. Спасибо за помощь! Отдыхай! — попрощался я и направился обратно к Валерчику. — Странный вид… Мопс? Словно подвид какого-то демона… Ладно, за работу.

Четыре часа спустя

Липецкое княжество. Измалковские владения. Полевой штаб рядом со Съезжим лесом.

— Никак не пойму, хоть убей. — Кряжистый экзорцист с бородой-лопатой тряхнул головой, будто отгонял назойливую муху. — Это ерунда какая-то, а не штурм.

— А я и не предлагал штурмовать. Не будет ни боя, ни наступления, ни героического побоища, — пришлось разжёвывать для «великого стратега», в чьей черепной коробке плескалась непомерная бравада.

— Хотя, если хотите украсить стену павшими — милости просим: шлите своих «фокусников» на убой, как только откроете или уничтожите ворота. Мне, в общем-то, без разницы.

— Стоп, — Воротынский резким жестом прервал перепалку, обращаясь к командиру магов. — Здесь я полностью на стороне Ерёмина, Богдан. Напрасные жертвы нам не нужны. — Князь склонился над картой, обведя пальцем квадрат крепости. — Костя, план твой прост, но у меня два вопроса. Первый: почему захватчики должны побежать из штаба?

— После моего ритуала у них не останется выбора. Увидите всё своими глазами. Второй вопрос можете не озвучивать — проследил ваш взгляд. Вам интересно: почему мы берём штаб в полукольцо, а не в полное окружение? Отвечаю: загнанный в угол зверь будет драться до последнего. А нам это зачем? Да и жаль переводить магию попусту: не хочу, чтобы мои труды с волшбой пропали зря. Мы сознательно оставляем восточное направление открытым.

— Чтобы они бежали в Афанасьево, нарастили силы, восстановили порядки и снова пошли на нас? — Он окинул взглядом остальных, и те, как марионетки, закивали. — Нелогично оставлять восток открытым, Костя.

«Ах, какая глубокая мысль! Надо было мне, дураку, на курсы тактики для начинающих записаться, да книжки умные читать».

— Я знаком с прописными истинами, Михаил Иванович, но сейчас — так нужно. Доверьтесь мне.

— А с чего это мы должны тебе доверять? — вновь закусил удила́ Богдан Евсеев, новоиспечённый командир экзорцистов. Стало ясно, что дружбы у нас не предвидится. — Господа, а вам не кажется подозрительной магия нашего молодого друга? Драконов подчиняет, на их языке говорит, демоническими копьями швыряется…

— Жаль, нет заклинания, чтобы глупость развеивать, — с искренним сожалением развёл я руками.

— А этот скипетр, что у демона был… — мой оппонент, наконец, решил зайти с козырей. — Все видели, как ты его лихо разобрал, будто делал это не раз. Что скажешь, Ерёмин?

— Скажу, что у вас ко мне личная неприязнь, источник которой неясен, но кое-какие догадки есть… — я сделал паузу, давая словам осесть. — От вас, Богдан, за версту разит гордыней, а за неё, как водится, жизнями платят.

Мне показалось, что у командира магов сейчас из ушей со свистом пойдёт пар, но я ещё не закончил:

— Что до моих скромных способностей, то в них нет ничего необычного. Я владею лишь тем минимумом, что позволяет без стыда называть себя магом и экзорцистом.

— И демонической? — вставил он с ухмылкой.

— Скажите прямо, Богдан, чего вы добиваетесь? Кроме того, чтобы выставить себя круглым идиотом?

— Довольно, Евсеев! — гаркнул князь так резко, что дёрнулись даже бывалые командиры. — Хватит строить из себя следователя. Ерёмин не раз доказывал свою полезность. — Плечистый бородач мгновенно сдулся, а взгляд Воротынского упёрся в меня. — И ты, Костя, придержи коней. Не время для склок.

— Не поспоришь. — Добавить было и правда нечего. Я повернулся к насупившемуся здоровяку и коротко бросил: — Сиар! (развеять)

На груди командира магов из клубящейся дымки «Тени» проступила вращающаяся духовная печать «Малого магического заточения». Мерцая, она истаяла в воздухе, не оставив и следа.

— Просто подстраховка, — пояснил я, глядя, как бородача наконец-то проняло. — На случай, если бы вы решили блеснуть магией в мою сторону.

— И что бы случилось? — аккуратно, уже без вызова, спросил новоиспечённый командир.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Зависит от силы вашего источника и мощности заклинания. В лучшем случае — пара сломанных рёбер. В худшем… Не будем о грустном.

Внутреннее царство. Йецира.

Я открыл глаза. Под ногами простирался гигантский каменный диск, парящий в бескрайних облаках. В памяти всплыли воспоминания о первом визите сюда. Но даже предвидя это зрелище, я не мог сдержать внутреннего трепета.

С платформы, на которой я стоял, открывался вид на девять парящих островов, и каждый представлял собой уникальный мир: один пылал огненными реками, другой сверкал ледяными кристаллами, третий дышал жизнью невиданных лесов. Отсюда они казались игрушечными, но это была обманчивая перспектива — их истинные масштабы были грандиозны.

Ошеломляющая панорама манила и завораживала, но всё это меркло перед главным чудом Мира Формирования: в белой дымке высился циклопический золотистый силуэт. «Древо Раздора». «Древо Осознания Добра и Зла». Рядом с его исполинскими размерами даже парящие острова казались лишь песчинками у незримых корней.

— Ты здесь, Константин…

Я опустил взгляд, прервав созерцание вечного пейзажа. Передо мной, недвижимый, как памятник самому себе, стоял Эон.

— Между нашими встречами должна была пролечь целая жизнь, но я не вижу ни следов времени на твоём лице, ни седины в волосах, ни бремени пройденного пути в твоих глазах. Словно мы виделись меньше мига, что зовётся днём в Мире Свершения.

— Так и есть, друг Эон. — Слова вечного стража прозвучали странно, и я решил внести ясность. — Йецира — место для меня не новое. Руны «Истока», конечно, сложны, но не настолько, чтобы постигать их дважды, ибо мой прошлый опыт никуда не делся. Единственное, что меня сдерживает — первородные оковы, ограничивающие духовный потенциал.

— Хочешь сказать, что… что бывал здесь? — Ровный голос Эона дрогнул, и для меня это прозвучало оглушительнее любого крика. — Но я тебя не помню.

— Это шутка? — Моя бровь поползла вверх сама собой. — Конечно, бывал! И отлично знаю, что сейчас ты предложишь выбрать один из трёх путей.

— Верно, но я тебя не помню. А должен.

— Повторяю, Эон: я уже был в Йецире. — Ситуация складывалась в откровенно нелогичную картину. — Это моя вторая попытка восхождения. Ты же сам назвал меня Константином.

— Не я… Ты сам себя так назвал, — невозмутимо заметил вечный страж.

— Странно… Может, это как-то связано с тем ритуалом, что вырвал меня из Арс Ноториса?

— Не могу этого знать. События физических миров мне не ведомы, — заключил Эон, медленно разводя руками. — Но ты здесь, Константин. Настало время выбрать один из трёх путей восхождения.

Из облачной дымки к каменному диску потянулись осколки плит, сливаясь воедино в три арки. Над каждой вспыхнули руны «Истока», складываясь в названия.

— Столп Строгости и его ступени: Ход — Сияние, Гебура — Строгость, Бина — Разум. Умножит разрушительную силу твоей души для воздействия на объекты материального мира.

Столп Милосердия: Нецах — Победа, Хесед — Милосердие, Хокма — Мудрость. Поможет реализовать созидательную силу души для взаимодействия с духовными сущностями на высшем уровне.

Столп Равновесия: Йесод — Основа, Тиферет — Красота, Даат — Бездна. Позволит развить составляющие собственной души.

На вершине же любого из трёх путей откроется последняя ступень развития: Кетер — Корона. Выбирай.

— Сияние, Основа и Победа, — прочёл я, усмехаясь в тёмный провал капюшона. — Первые ступени каждого столпа.

— Можешь не спешить, — сказал Эон, указывая на пока закрытые пути. — Я буду ждать столько, сколько потребуется.

— Не нужно. Я выбираю… — я выдержал паузу, и всё моё существо озарилось дерзкой улыбкой. — Ничего! Ни один из путей меня не устраивает.

— Так нельзя, Константин. Нужно выбрать.

— Истоком любого Царства служит крепкая Основа.

Слова древней речи времён «Истока» сорвались с моих губ, и воздух загудел от нарастающей мощи.

— Сиять возможно лишь в череде Побед . В этом — истинная Красота души, познавшей и Строгость , и Милосердие.

По каменному полу поползли светящиеся вереницы старых рун, сплетаясь в новый узор.

— Чтобы пройти путь до конца, слушай голос Разума . Его Мудрость укажет тебе дорогу в бесконечной Бездне , познав которую, ты обретёшь истинную Корону.

Все три арки вспыхнули одновременно, наполняясь силой, откликаясь на древнее заклинание.

— Когда падут ВСЕ оковы, только тогда ты сможешь заглянуть за Горизонт Вечности.

— Значит, «Змеящийся Путь» — таков твой выбор. Запретное знание, — голос Эона оставался ровным, но в нём впервые прозвучало… уважение? — Да будет так. Мне остаётся лишь пожелать тебе удачи. Легко не будет, Константин. Многим не удаётся постичь даже одну грань души, а ты решил познать все, достигнув гармонии и став…

— Мягко сказано, Эон. — Хранитель Внутреннего Царства был абсолютно прав. — Среди высших паладинов Арс Ноторис, что идут Путём Милосердия, нет ни одного, достигшего Кетер. Все они застряли на Хокма — Мудрости.

Я медленно скрестил руки на груди, глядя на парящие в бездне острова.

— С адептами Равновесия, или «Серединного пути» — ещё хуже. Церковь Плачущего Бога объявила их еретиками, а сам путь оказался ловушкой. Они вечно шлифуют душу на краю Даат — Бездны. Те же, кто шагнул дальше, оставили в физическом мире лишь пустые оболочки. Дорога в один конец.

— А Столп Строгости? — Уголок моего рта дёрнулся в невесёлой усмешке. — Для Арс Ноторис это чистая ересь. И я не знаю никого, кто достиг бы даже Ход — Сияния. О Гебуре и Бине и говорить нечего: туда без особых знаний соваться бессмысленно. А знания эти… — я развёл руками, — можно получить лишь в одном месте, обитателям которого они бесполезны. Горькая ирония, не правда ли, Эон? Ты ведь знаешь, о чём я.

— Знаю, но не могу говорить, — страж обозначил незримую границу. — Могу лишь сказать, что… твоя осведомлённость вызывает уважение. Но тебе пора. Ты пока не можешь оставаться здесь надолго. Постижение Йесод исправит это.

— Для этого я и пришёл! — почти торжественно объявил я. — Мне не нужны пояснения, Эон… Просто дай мне метку испытания Йесод, и я пройду его, открыв новую грань своего потенциала.

— Значит, у тебя есть противник, превосходящий тебя силой, — заключил Эон, на что у меня не нашлось точного ответа.

— Честно? Я и сам не знаю, — я провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть неопределённость, но в памяти лишь всплывали обрывки прошлого опыта. — Хоть ты и не помнишь нашей первой встречи, но твоя печать работает через задницу Моракса! У неё своё понятие о «превосходящем по силе противнике». Понимаю, что помощи от тебя не дождаться, но… Может, хотя бы намекнёшь, по каким критериям его опознать? Эон?

— Я не могу помочь, — после нескольких секунд раздумий произнёс он всё тем же бесстрастным голосом. — У меня нет этих знаний, Константин. Могу лишь дать метку. Протяни руку.

— История повторяется. Держи.

Зная, что нужна левая рука, я тут же её подал. Чёрная и белая перчатки хранителя сжались на ней; из-под краёв перчаток брызнул яркий свет — и так же внезапно погас.

— Печать испытания Йесод твоя.

— Скоро увидимся, Эон, никуда не уходи. Хотя… — я усмехнулся. — Глупость сказал.

Лидия открыла глаза, потянулась так сладко, что кости хрустнули. И замерла. Тело лёгкое, будто налитое воздухом, в каждой клетке бодрость, которой не было, кажется, с самого детства.

— Это не сон… — выдохнула она, вскакивая рывком со стула, уже мечась между кушетками, проверяя пульс и пробуя на ощупь повязки. — Не сон!

Повсюду царила непривычная тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих. Их раны сияли чистотой, а бинты были наложены с безупречной аккуратностью.

«Что за чудо? И откуда это горькое, масляное послевкусие на языке? Будто настойку полыни хлебнула».

Взгляд упал на стол: на раскрытой тетради стоял пузырёк, туго набитый маленькими тёмно-коричневыми кубиками. Рядом лист бумаги, где чётким, красивым почерком было выведено: «Я дал лекарство тебе и всем больным в лазарете. Дальше дело за тобой. По кубику на душу».

— Что ещё за шутки? — наморщила нос Лидия, вертя флакон в руках. «Похоже на сухарики… но нет. Структура пористая. Ничего подобного я не видела».

Краем глаза поймала движение за окном, и, бросив пузырёк на стол, ринулась к стеклу. Вгляделась — и кровь отхлынула от лица, ладонь прилипла ко рту, сквозь пальцы прорвался сдавленный полувсхлип-полустон. Она понеслась прочь, к выходу, сломя голову.

Распахнув дверь, Лидия застыла на крыльце. Площадь перед домом культуры была усеяна телами магов, будто птицами, побитыми градом. Кто-то пытался подняться и снова оседал на колени, кто-то полз, бормоча бессвязные слова, иные засовывали под одежду снег, сжигаемые внутренним жаром. Женщина онемела, не в силах выбрать, к кому броситься первой.

— Эпидемия… — прошептала она, и скользящий по площади взгляд вдруг намертво прилип ко входу в дом культуры.

Картина, открывшаяся там, могла бы сломать и куда более крепкие нервы. У стены, справа от крыльца, стояло кресло. В нём восседало тело мужчины с аккуратно отделённой головой, которая покоилась на коленях мертвеца. Этот мужчина совсем недавно являлся липецким князем Борисом Павловым. На светлой стене позади кресла было выведено красной краской: «И воздастся Вам по деяниям вашим. Не нужна голова тому, кто пред демонами её преклоняет».

Внезапно дверь распахнулась, и на крыльцо вышел молодой брюнет в одеждах княжеских цветов, неся дымящуюся сковороду. Лидия остолбенела от диссонанса: среди всеобщего страдания и агонии парень беззаботно улыбался, будто шёл на пикник.

Аккуратно перешагнув через дрожащее тело караульного, он устроился на скамье у крыльца. Достал из внутреннего кармана ложку, зачерпнул из сковороды жареной картошки с салом и с наслаждением отправил в рот. Лидия непроизвольно отшатнулась, спиной нащупывая дверной косяк, пальцы судорожно впились в подол халата. Казалось, она смотрит на самого ангела смерти, решившего позавтракать перед рабочим днём.

Не торопясь, парень прожевал, поднял на неё взгляд и улыбнулся — лёгкой, почти незаметной улыбкой.

— Чего встала, лекарка? — крикнул он через площадь. — Их жизни сейчас в твоих руках. Я же оставил тебе противоядие! И погрузил в «Живительный сон», чтобы наконец отоспалась, а то смотреть было больно. Вижу, тело восстановилось, но вот душа… — он покачал головой, — с ней я бессилен. Время либо залатает дыры, либо добьёт то, что осталось. Всё зависит от тебя, Лидия.

— Это твоих рук дело? — едва шевеля губами выдавила она, но Константин услышал.

— Всё не так однозначно, лекарка. Им полезно было заглянуть за край. Надеюсь, запомнят урок, прежде чем снова связываться с демонами или слушать тех, кто перед ними пресмыкается.

Он ткнул ложкой в сторону лазарета, будто ставя точку в споре.

— А теперь беги, иначе, кто-то из них может умереть…

Илецкий район. Село Афанасьево. Улица Илецкая.

— Тут белый флаг вывешен. Что делать будем? — Молотов уставился на Артура, тот в ответ лишь яростно чесал подбородок.

— Костя, когда просил его забрать, предупредил, что никто не нападёт. Правда, звонок совсем короткий был. — Панарин не отрывал взгляда от возведённых укреплений в виде мешков с песком, поднятого шлагбаума и двух магов в бирюзовых кителях.

— Странные они какие-то, — ткнула пальцем в стекло Злата. — Еле на ногах стоят, ветром качает!

— Подъезжай, Юра, — скомандовал Уваров, разглядывая укрепления через монокуляр. — Засадой тут не пахнет.

— Понял, шеф.

Без лишних слов Молотов, возглавлявший колонну, вжал газ и тронулся вперёд.

— Как подъедем, остановись перед мешками. С караульными хочу поговорить, — выдал инструкции Уваров, подходя к двери автобуса. — Артур, Боров — со мной, для поддержки штанов. Дёрнутся — в решето.

— Приняли.

Едва автобус замер, как угрюмая троица во главе с Уваровым вывалилась наружу, и вернулась меньше чем через минуту. Слишком быстро и как-то неестественно тихо.

— Ну и? — не выдержала Мара. — Что сказали-то?

— Да, мне тоже интересно! — подхватила Бочкина с горящими от предвкушения глазами. — Степан Алексеич, ты ж у нас тут самый серьёзный кабан. Дай расклад!

— Бочкина, щас ремня сниму — устрою тебе «расклад», — пригрозил Уваров кулаком. Блондинка надула губы, а шеф уже развернулся к Молотову: — Юра, следуй за их «Волжанкой». Херня какая-то… Еле на ногах стоят, бледные, перепуганные. Только и твердят, словно в бреду, что с демонами больше не свяжутся.

— И что князю своему больше не служат, — добавил Артур, переглянувшись с Боровиковым. — Тёма, тебе не показалось?

— Нет, Турик, — помотал головой Боров. — Похоже, не Костю тут спасать надо, а Павлова с магами от него. Ты видел? Эту парочку караульных будто неделю в подвале держали с перерывами на пытки. Ещё дрожали от каждого шороха. Обычно кудесников ничем не прошибёшь, а у этих весь гонор выветрило.

— Хватит гадать, — рубанул Уваров, кивнув вперёд. — Сейчас сами всё увидим…

Константин

— А вот и княжеская гвардия. Шесть больших «телег»!

Отметив это, я продолжил подогревать дно чугунной сковороды. Силы огненного источника оставались жалкие крохи, но сигил Авнаса терпеливо умножал их, не давая пламени угаснуть.

Грохнув дверьми, из головной машины посыпались знакомые лица, вся четвёртая группа в сборе. За ними — шеф и бойцы из других отрядов.

— Доброе утро, господа, и… две прекрасные дамы, — лениво махнул я рукой и уже собрался было вернуться к завтраку, но задержался, скользнув взглядом по вскинутому оружию. — Артём, Артур… стволы вниз опустите. А то, ненароком, шарахнете по мне.

— Так я и думал, — констатировал Панарин, первым опуская автомат и оглядывая площадь. — А мы тебя из плена вытаскивать собрались, Костя. Вижу, что зря беспокоились.

— Ой! — вдруг взвизгнула Злата и, забористо матерясь, резко развернулась, встав спиной к дому культуры. — Какого хера он чердак свой на руках держит⁈

— Полагаю, это князь Борис? — Уваров скорее утверждал, чем спрашивал. Его взгляд скользнул от меня к телу на кресле у стены, без лишних слов требуя объяснений.

— Он самый, шеф, — кивнул я, замечая краем глаза приближающегося Воротынского в окружении своих магов. — Я решил, что лучше вскрыть нарыв сразу, чем месяцами бороться с заражением.

— То есть, плена не было. Ты сам пришёл, чтобы устроить тут могильник? — Медленно, выделяя каждое слово, проговорил Уваров.

— Сначала так и хотел… Здравствуйте, князь Михаил. — Я кивнул подошедшему Воротынскому, демонстративно проигнорировав его «лопатобородого» командира магов. Отставил сковородку и продолжил: — Потом решил, что это сложно, риски опять же… В царящей суматохе снял китель с мёртвого павловца, обмотал голову кровавыми бинтами, чтоб лица не видно. Под шумок заполз в лазарет, где их командир эвакуацией руководил. Сработало — меня и доставили сюда, с комфортом. Дальше выждал момент и добрался до князя. Остальное — скучные технические детали. А результат перед вами.

Я указал подбородком на кресло с Павловым.

— Покончив с ним, запустил «Иссушающий туман» на весь лагерь. Зараза вызывает духовную лихорадку… Для тех, кто не подвергался прямому воздействию ритуала, безопасно, — поспешил добавить, заметив тревогу Воротынского.

— Понятно. — Князь мрачно окинул взглядом площадь. — Костя, они все умрут?

— Упор в ритуале был на симптоматику и продолжительность, а не на летальность. Цель была вывести из строя, а не лишить жизни. Всё же, кто-то может умереть, но вероятность мала.

— Добренький какой, — Богдан Евсеев плюнул в снег. — Лучше б эти скоты подохли все, до единого. Меньше мороки.

— Оно, конечно, так, — я сказал это исключительно чтобы прекратить спор, продолжая смотреть на Воротынского. — Но цели достигнуты. И прежде чем вы отдадите приказ о зачистке, князь Михаил, имейте в виду: я поговорил с некоторыми из них. Большинству не по нраву, что их князь водился с демонами.

— Ага! Все милые, прям лукошко котят! — снова врезался в разговор командир магов, начиная пыхтеть, как кипящий котелок. — Они тебе сейчас такие сказки напоют, лишь бы шкуру спасти!

— С этим не поспоришь, — «лопатобородый» был чертовски прав. Я извлёк из рукава стопку листов и протянул Воротынскому. — Взгляните, князь Михаил, и скажите, что думаете по поводу этих договоров найма.

Михаил Иванович взял бумаги, пробежался глазами по строчкам, и уже на середине первого листа княжеская бровь поползла вверх.

— А можно мне тоже? — взмолилась Бочкина, заглядывая мужчине в глаза. — У меня же юрфак неоконченный! Жуть как интересно!

Воротынский молча сунул ей несколько листов, глядя так сурово, что Злата, получив желаемое, тут же ретировалась.

— М-да… — Князь свернул документы в трубку и стукнул ею по груди Евсеева, всовывая тому в руки. — Даш своим почитать, когда начнут ныть, что князь у них херовый.

— Вижу, вы уловили суть, — заметил я, отмечая его задумчивость. — Многие из этих магов были в резерве и в чернавской резне не участвовали. Выбора у них, как вы видели, особо не было. Получая осму, они практически продавались Павлову в рабство. Ослушаться приказа или уйти, означало потерять имущество, и попасть в долговую яму. Это даже мне понятно.

— Костя, я тебя перестаю понимать, — Воротынский кивнул на тело Павлова. — Князя казнил, а этих жалеть?

— Разумеется, нет. Все должны получить по делам своим. Вы вправе вырезать здесь всех, князь, и это укрепит ваш авторитет среди соседей. Но можно поступить умнее, правда, придётся повозиться.

— Например?

— Предлагаю не мести всех под одну метлу. Явных участников чернавской резни казнить публично, а тех, на ком нет крови ваших людей — завербовать. Чернавский штаб понёс потери, их нужно восполнить. Идею я подал, а там сами решайте. У меня всё. Я устал, я ухожу.

— Это куда? — Уваров приподнял бровь, оглядывая мой собранный вид.

— Как куда? Обещание щёлкнуть Элигоса по рогам я выполнил, всех победил, плотно поел… Теперь бы поспать. Устроюсь на задних сиденьях вон того автобуса, а вы тут как-нибудь без меня.

— Конечно! Настропалил демонопоклонников миловать — и в кусты! — Евсеев кинул очередной кусок «навоза» в мою «курильницу», стирая грань моего терпения.

Я подошёл к рослому магу и поманил его пальцем. Когда он наклонился, мои слова стали тихими, как шелест савана мученика.

— Ещё одно слово в мой адрес, червь, и ты познакомишься с некромантией. Сгниёшь заживо без видимой причины. А когда умрёшь в муках, не жди, что твоя душа уйдёт, потому что она останется запертой в гниющем мясе. Когда это случится — сделаю из тебя зомби, и заставлю день за днём нырять в нужник на Орловском вокзале. Или во что похуже. Фантазия у меня богатая. Я предупредил.

Похлопал его по плечу, широко улыбнулся — и направился к автобусу.

Четыре дня спустя. Максим.

«Не будь дураком, — поучал Орзо своего носителя. — И поскромней! Помни: ты раскаялся, осознал, готов исправляться».

— Понял, не идиот, — шикнул про себя Максим, поправляя галстук и сжимая портфель. — Как я?

«А мне откуда знать? Я тебе не зеркало, — фыркнул ямон. — Ощущаю, что ты собой доволен, и всё».

— Ладно… Теперь замолчи. Вхожу.

«И вежлив будь, а не как обычно».

— Доброе утро всем, — поздоровался молодой человек в костюме и с длинными до плеч тёмными волосами, сдавая пальто прислуге и направляясь в гостиную.

«Только не начинай с ним спорить, лучше молчи и виляй хвостом… Э-э-э… Гривой маши. Гм… Просто кивай башкой».

— Заткнись уже, — беззвучно произнёс Максим, замедляя шаг.

План дал трещину. Несмотря на ранний час, отец был в гостиной не один: в кресле напротив, через столик, сидел молодой парень и, придерживая чашку, о чём-то тихо рассказывал. Максим на мгновение растерялся, но, вспомнив о своих намерениях, взял себя в руки и вошёл в центр комнаты. Мужчина за пятьдесят и его гость замолчали, уставившись на визитёра.

— Отец, доброе утро. Не думал, что у тебя в такое время гости.

— «Не думал»? Ничего страшного, от тебя я это слышу часто, — к удивлению Максима, несмотря на грубый характер отца, прозвучало это почти добродушно. — Чего стоишь, будто в гостях? Присаживайся… — Немолодой грузный мужчина кивнул на кресло, а затем на собеседника. — Знакомься. Это Константин Ерёмин — способный маг. И, что редкость, не состоит в армии идиотов, что меня обычно окружает.

— Максим Воротынский, — представился длинноволосый, усмехнувшись замечанию отца и протягивая руку гостю.

— Константин, — тот немного растерялся, поспешно поднимаясь и отвечая на рукопожатие.

И тут в голове у Воротынского-младшего что-то щёлкнуло. Он снова оценивающе окинул гостя взглядом: недорогая, но аккуратная одежда, гладковыбритое лицо, хорошая стрижка на тёмных волосах, приятные черты, вежливая улыбка, чёткий голос, крепкое рукопожатие — вроде бы всё прилично. Но что-то в этом Ерёмине заставляло внутренне съёжиться: что-то гнетущее и пугающее.

Он взглянул ещё раз и понял: в дружелюбном взгляде парня, если внимательно присмотреться, таилось нечто тяжёлое, древнее и опасное. И ещё кое-что: Максим был уверен, что уже встречал Ерёмина. Но где — вспомнить не мог.

«Максим, немедленно уходим! Придумай что угодно, но сейчас же! Скорее!»

Воротынский едва не дёрнулся от неожиданности, ему с трудом удалось сохранить самообладание. Орзо, обычно такой невозмутимый, сейчас метался в панике, словно загнанный зверь. Максим почувствовал, как по спине пробежал холодок — чужой страх вымыл почву из-под привычной самоуверенности.

— Э-эм… Отец, я, честно говоря, ненадолго. — Максим заставил себя улыбнуться, доставая из портфеля папки. — Нужно на завод электрооборудования заехать, срочные дела. А это — отчётность с мебельных фабрик и мой план развития. Хочу, чтобы ты глянул, и думаю, тебе понравится увиденное.

«Ещё бы! Это же я его составлял! Давай, Макс, валим! Ваааааллиим!»

— Удивляешь, сын… И, как ни странно, радуешь. — Князь с подозрением щурился, будто видел подмену. — Что натворил на этот раз? Или только собираешься?

— Хватит быть параноиком. Всё в порядке, отец — Максим уже готов был вспылить, как обычно, но дикий вопль Орзо в голове сбил весь накал. — Мне правда пора, хочу до обеда управиться, а потом встреча с воронежскими партнёрами. Может, вечером заеду… И… извини за прошлый раз. Сорвался.

Кивнув на прощание, он почти побежал к выходу, чтобы в салоне автомобиля наконец взорваться:

— Из-за твоих воплей я себя не слышал! — рявкнул сын князя, ударив по рулю обеими ладонями. — Что за истерики, Орзо⁈ Может, объяснишь?

«Истерики? Ты остолоп! Знаешь, кому ты руку жал?» — огрызнулся ямон. — «Хорошо, что ноги унесли. Надеюсь, он меня не почувствовал».

— Ты про того парнишку-мага? Константина? — Максим приподнял брови и, почуяв отголоски эмоций ямона, фыркнул. — Ты из-за него завёлся? Совсем спятил, Орзо?

«ПАРНИШКА⁈» — ямон взвыл так, что у Максима заложило уши.

— Хватит орать! Успокойся! — сдавленно крикнул мажор, бессознательно потирая пальцами виски. — Объясни, в чём дело?

«Этот „парнишка“, как ты изволил выразиться, — смерть всего демонического рода! Я не шучу, Максим! Внутри этой оболочки сидит многовековое чудовище, взращённое церковью Плачущего. Единственная цель его существования — уничтожение демонов и еретиков. Ему при жизни присвоили звание Святого, а ещё…».

Константин

— Пчхи! — Я потёр нос, виновато разводя руками. — Простите, князь. Окно вчера ночью открыл, работать было душно. Кстати, не знал, что у вас есть сын.

— Как видишь, — Воротынский отхлебнул чаю, сделав неопределённый жест. Вздох его прозвучал устало и глухо. — Иногда я и сам не уверен, есть ли у меня сын или нет. Отношения… сложные. Тридцать четыре года, а ведёт себя как подросток. Большей частью всей своей проседи ему обязан. Пробовал и мягко, и жёстко — всё как об стенку горох. Заговоришь — сразу в оборону. А ведь когда-то ему придётся занять моё место. Больнее всего, что он этого не понимает, променивая жизнь на кутежи, шлюх и выпивку.

— Классика. Извечный конфликт отцов и детей, — я кивнул. Ситуация была мне до боли знакома. — Он маг?

— Нет, — во взгляде князя мелькнуло что-то похожее на досаду. — Он, как и я, несовместим с осмой.

— Несовместим? — я приподнял бровь. Открывшийся факт был довольно интересен. — Значит, осма действует не на всех?

— Как видишь, — Воротынский горько усмехнулся. — А ты думал, почему я до сих пор не маг, имея доступ к четырём источникам? Из принципа?

— Не задумывался, — моя рука сама потянулась к затылку.

— Знал бы ты, Костя, сколько осмы я на себя перевёл впустую… — Князь махнул рукой жестом давно смирившегося человека. — Продай я эти пузырьки по нынешнему курсу, смог бы второй Орёл с нуля отстроить.

— Всё равно странно. Обычно магические эссенции действуют на всех без ограничений, а осма — комбинированная магическая эссенция, — озвучил я свои мысли, теребя подбородок… — Ладно, как-нибудь покопаюсь в этом. Может, найду причину.

— Хах! Удачи! — Воротынский хмыкнул с таким скепсисом, что им можно было гвозди забивать. — Ладно, хватит лить воду. Ты ведь не с пустыми руками пришёл.

— И всё вы видите, Михаил Иванович.

Я наклонился к стоявшему в ногах рюкзаку, достал деревянный лакированный футляр и поставил на столик.

— Вот обещанные кольца. Запасов камней души хватило в обрез. Поскольку самоцветы здесь крупнее, удалось растянуть чары на восемь месяцев. Проверил всё лично, но если хотите…

— Верю, Костя, — князь отмахнулся, открывая ларец. Внутри алели переливы инфернальной силы. — Красиво. Даже добавить нечего.

— Не забывайте, эти безделушки не любят пылиться на полках, раздайте их своим патрульным магам и городской милиции. Пусть носят.

— За это не переживай, — князь Михаил решительно стукнул крышкой, закрывая ларец. — Через час они уже будут на пальцах у своих владельцев. Но есть один вопрос… Вот вычислят постовые одержимого, скрутят, привезут в участок. А дальше что?

— Дальше я буду заскакивать в участок по утрам, перед работой, и заниматься своим ремеслом — изгонять порождения инфернала.

— Логично, но очень странно, — в глазах князя блеснул лукавый огонёк. — Как ты там говорил: конкретно тебе что с этого?

— Дармовые камни душ, — честно признался я. — Работа не пыльная, а ресурс полезный. Когда-нибудь они мне станут не нужны, но пока — в самый раз.

— Понимаю… Но это никуда не годится, — Воротынский почесал щетинистую щёку. — Я поговорю с Гапоновым, начальником моей полиции, пристроим тебя в штат номинально. Денег больших не жди, но за хлопоты платить будем.

Я чуть не ляпнул «с паршивого беса хоть шерсти клок», но вовремя удержался, мысленно переведя эту щедрость в лишнюю порцию острых крылышек в «Своих».

— Благодарю, князь. Любая копеечка не лишняя.

— А мог бы считать не «копеечки», — многозначительно протянул Воротынский, снова толсто намекая на вступление в экзорцисты.

— Поймите правильно, Михаил Иванович… — пришлось снова ставить точки над «ё». — У меня уже есть господин, которому я служу. Давайте остановимся на сотрудничестве. Тем более, есть и более насущные темы. Не пора ли вам начать действовать?

— О чём это ты? — князь выпрямился, взгляд стал пристальным.

— О Кислицком, — наглости мне не занимать, да и встряхнуть князя хотелось. — Если честно, я разочарован и не на это рассчитывал. Скажите прямо — чего вы боитесь?

— Боюсь? Что ты несёшь⁈ Не ходи вдоль забора, Костя, говори прямо! — Воротынский вспыхнул, мгновенно показывая свой крутой нрав.

— Хорошо, скажу прямо, хоть и ненавижу лезть в политику. — Дружелюбие во мне погасло, как перегоревшая лампочка. — Я заинтересован, чтобы вы стали настоящим хозяином Орла. Я создал все условия. А вы? Вы не мычите, не телитесь! Муниципалитет в лице Кислицкого провалился, показав свою несостоятельность. Вы мните себя «Хозяином Орла», но это пустой звук. Городу нужна сильная централизованная власть, недавнее нападение это доказало. А у нас — две милиции, две администрации, расколотый город. С демонами будет только хуже, гарантирую. Сейчас идеальный момент, чтобы нанести удар и взять власть, но вы довольствуетесь ролью князя с половиной княжества.

Я откинулся на спинку кресла, выдохнув.

— Резко? Да. Но я всё сказал.

Несколько минут сидели в тишине. Мне нечего было добавить, Воротынский лишь тяжело дышал, бросая на меня взгляды, от которых могла бы закипеть вода. Я уже собрался встать и уйти, но хозяин кабинета достал из кармана халата смартфон, несколько раз ткнув пальцем на экран.

— Наталья, в штаб сегодня не приду. Отмени все встречи. Нездоровится.

Он отключился, после чего, не говоря ни слова, подошёл к шкафу с большой стеклянной дверцей («бар», — мелькнуло у меня в голове) и, захватив оттуда пару бутылок, совершенно спокойно кивнул в сторону лестницы.

— Идём, Костя. Я обещал рассказать тебе о политике. Заодно придумаем, как всё устроить, чтобы за это… ничего не было.

У входа

— … Обстановка остаётся напряжённой. Комментариев о столь вопиющем беззаконии от представителей князя Воротынского пока не поступало. Следите за развитием событий, дорогие телезрители! С вами была корреспондент Ульяна Калашникова, «Честные Новости».

Красивая шатенка в бежевом пальто на несколько секунд замерла, ожидая знака от оператора, затем опустила микрофон.

— Как вышло, Коля? Остро? Выразительно?

— Отлично, Уль, как всегда! — Мужчина в дублёнке уже складывал штатив. — Поспешим в студию. Парни всё «оближут», и пустим запись в спецвыпуск.

— Коля, стой, не убирай! — Калашникова вдруг очутилась рядом и рванула его за рукав, заставляя развернуться. — Снимай! Быстрее!!

— … Из моего храма насилия не выйти душе осквернённой…

Штатив с грохотом упал на плитку. Онемевшими пальцами оператор вскинул камеру на плечо, отступая в сторону. Руки дрожали, в висках стучало, а сердце готовилось выпрыгнуть из груди. Перед его сапогами, выжигая асфальт, полыхала линия из белёсых рун, образуя магический круг, который сжимал толпу подобно раскалённым клещам.

Крики стихли, сменившись гудящим ропотом. Сквозь эту стену звуков, не торопясь, двигался молодой брюнет в тёмно-синем пальто. Его фигуру окружал светлый ореол, отчего контуры казались размытыми, будто сквозь лёгкую дымку. Взгляд из-под полуприкрытых век светился ровным, белым светом, а на губах играла улыбка — та самая, что бывает у кошки, прижавшей лапой мышиный хвост.

Поодаль за ним, не смея приблизиться, шла девушка в очках. Она не сводила с парня восторженного взгляда, зачарованно наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Что он говорит? — Ульяна прислушалась, стараясь разобрать чуждые слова. — Какой-то странный язык… Коля, только не отрывай объектив!

— Бедствие пойдёт от нечестивца к нечестивцу, и гнев мой станет пред ними непреодолимой стеной!

Граница круга вспыхнула ослепительно, воздух наполнился гулом — низким, вибрирующим, как от роя разъярённых апидов.

— Будут скованы духи волей моей от одной стены Обители Гнева до другой… В ОЖИДАНИИ НЕМИНУЕМОЙ КОНЧИНЫ СВОЕЙ!!!

Крик брюнета прокатился по площади, заставляя людей инстинктивно вжимать головы в плечи.

— И не будут оплаканы… Не будут прибраны и похоронены… Все до единого пылью останутся под стопами моими! ТЕМPLO GEWELD ！

От выброса силы, невидимой и гнетущей, полы его пальто взметнулись, сорвав пуговицы. Люди бросились в разные стороны, но границу круга смогли преодолеть не все: с десяток человек остались внутри, запертые, как в аквариуме. Они молотили кулаками и бились о незримый барьер, отскакивали и, спотыкаясь, падали на асфальт. Иные выли нечеловеческими голосами, и в их глазах, полных безумия, отражалась приближающаяся фигура экзорциста.

— Бесполезно. — Белый свет на вытянутой руке Константина сплёлся в подобие призрачной, когтистой лапы. — Не скрыться нечестивой душе от карающей длани Его.

— Не подходи! Не подходи, окаянный! — полноватая женщина с дикими глазами лупила ладонями по пустоте, по невидимой стене, отделявшей ее от спасения.

— Ямон… Совсем маленький.

Рука, объятая белым пламенем, легла ей на спину. Улицу пронзил вой раненого зверя, заставивший отшатнуться даже самых любопытных. Под ладонью заклубилась чернота, в которую Константин запустил пальцы; резкий рывок — и очевидцы обомлели, увидев рваный, рогатый силуэт, бьющийся в мёртвой хватке экзорциста.

— Sacrificium ad signum Forneus!

Темное облако, сжимаясь, стало втягиваться в его сжатый кулак, пока не исчезло совсем. Пострадавшая безвольно осела, сползая на асфальт.

— Что… что со мной было? — она пыталась подняться, сбивчиво шепча, и всхлипнула, когда сильная рука помогла ей встать. — И… Почему я плачу?

— Ты стала свободной, — его голос был удивительно спокоен. Он мягко подтолкнул ее за линию круга. — Иди с миром.

Брюнет оценил серый камешек на ладони, отправил в карман, и его недобрый взгляд вонзился в следующую цель — мужчину, что, припав к невидимой стене плечом, отчаянно и бессильно толкался, словно телёнок, пытающийся сдвинуть бетонный забор.

— Теперь ты… Дай угадаю: из осквернителей. Пованиваешь…

В два шага Константин оказался рядом. Так же, как и в первый раз, рука легла на одержимого — и без единого слова, одним движением воли, вырвала из тела клубящуюся черноту. Сигил вспыхнул, вминая нечисть в серый камень.

— Неплохо. Грани хороши. — Покрутив в пальцах трофей, он поднял с асфальта помятую шапку и водрузил её на голову бормочущему бедолаге. — Давай вставай, ещё отморозишь себе чего.

Он шёл от одного к другому — методично, без суеты, и вскоре с последним паразитом было покончено. Пройдя сквозь строй онемевших магов Воротынского, Константин взошёл на ступени участка и обернулся. Крупные капли пота стекали по его лицу, от мокрой одежды поднимался пар. Он вытер лицо платком, но на губах играла довольная улыбка мастера, завершившего сложную работу.

Люди не расходились, но уже не рвались за ограждение, а, сбившись в кучки и перешёптываясь, разглядывали экзорциста.

— Думаю, произошедшее здесь красноречивее любых слов. — Несмотря на усталость, его голос прозвучал твёрдо и громко. — Вы сами видели, что инфернальные сущности, которых вы зовёте демонами, не всегда из плоти и крови — если хотите, можете считать это болезнью. И сейчас этот участок полон «больных», нуждающихся в исцелении. Одержимость — не простуда, увы, и сама не проходит, но сложнее всего распознать «недуг», пока не стало поздно. Для этого я здесь. Когда задержанным окажут помощь, их тут же отпустят, и они вернутся к семьям, детям, близким. Я позабочусь об этом, обещаю. Идите по домам, приготовьте вкусного, чтобы встретить дорогих вам людей… Хах! Они точно будут голодны. На этом пока всё.

Болховская улица. Левый берег реки Ока. Остановленная стройка набережной.

Я сидел на деревянном поддоне, брошенном на бетонную плиту, и сонными глазами следил за чёрным внедорожником, подъехавшим к пустынной стройке. Личность визитёра не стала сюрпризом. Полной уверенности не было, но я ожидал именно этого человека. А вот моё присутствие здесь явно не входило в его планы.

— Константин?.. Ты как здесь оказался? — Максим Воротынский замер в пяти шагах. Его недоумевающий взгляд прошёлся по моим пустым рукам, по непринуждённой позе, задержался на лице.

— Глупый вопрос. Я вот не сильно удивлён, — я задрал на себе свитер и ткнул пальцем в застарелый шрам от ритуального клинка на левом боку. — Знакомо? Горькая ирония, да… Вырвав из этой оболочки душу Ерёмина, ты оставил мне пустое тело. Но даже без сигила Буера наша встреча была неизбежна. Ты, Максим, облажался в тот момент, когда передавал документы отцу, и я разглядел на твоём запястье татуировку. Нужно ли говорить, что она принадлежит к разделу планарной и пространственной демонической ритуалистики? Такую можно использовать, лишь черпая силу из инфернала. Я не вижу на тебе следов уродства, а значит, сила заёмная. Ты кого-то носишь «на плечах»… Кого-то могущественного, раз мне не удаётся его почуять. Не Орзо ли, часом?

— Откуда ты… — Максим резко дёрнул плечом, оборвав себя на полуслове. — Орзо, уймись!

— Какая удача! — я слегка склонил голову набок, будто изучая диковинный экспонат. — Ямон третьего чина. Серьёзный противник.

— Это уже не важно, — Воротынский младший отвёл правую руку. — Ты всё равно умрёшь здесь.

На его запястье вспыхнула ритуальная метка, наполнилась силой… и, мигнув, погасла.

— Идиот! Я пытался предупредить, но ты велел заткнуться. Нож остался на полу в номере, а должен лежать в ларце! Поэтому ты не сможешь им воспользоваться!

— Судя по твоей озадаченной физиономии, что-то пошло не так? — участливо поинтересовался я, поднимаясь с поддона и медленно приближаясь к Максиму.

— Орзо, сволочь! Немедленно помоги!

— Он тебе не поможет. — Я отпустил «Тень», скрывавшую на груди сдвоенное начертание «Ловушки нечестивых душ» и «Темницы душ» из раздела духовной алхимии. — Милости прошу в гости, Орзо.

Усмехнувшись, коснулся ладонью круга на груди — и Воротынский дёрнулся, как на виселице, из его тела вырвался столб чёрно-алой дымки и, ударив в алхимический круг, втянулся в меня.

— Ну ты и отчаянный, Мясник Бога! — пророкотал в сознании восторженный голос. — Честь для меня — оказаться в душе легендарного Святого. И… прости, Константин, меня коробит… Чёрт, даже не так! Мне отвратительна сама мысль о том, чтобы насильно подчинить твою волю, но выбора ты не оставил. На кону — моя жизнь.

— Какой вежливый ямон.

— В отличие от моих братьев, у меня есть свои принципы. — Я почувствовал, как что-то давит на составляющую души «Воля». — Ты крепкий, не чета этому ничтожеству Максиму, но я сильнее: не пройдёт и местного часа, как твоя душа падёт. Ещё раз прости и не сомневайся: обращаться буду бережно.

— Не извиняйся. — Мой кулак, вспыхнув духовной силой, впечатался в подбородок Максима, отправляя того в нокаут. — Всё равно ничего не выйдет, Орзо.

— Ухх! А можешь этого засранца по рёбрам попинать? Уже от меня.

— Обойдёшься. — Я стащил с бессознательного тела ремень, перевернул и начал стягивать руки за спиной. — Орзо, хочу тебя расстроить. Подумай: на кой чёрт мне столь опрометчиво пускать тебя в свою душу? И зачем накладывать «Темницу душ», пресекая возможный побег? А главное: откуда мне известно твоё имя? Неужели всё это — череда случайностей?

— Э-э… Вряд ли, — голос ямона прозвучал озадаченно. — Но я уже продавливаю твою волю и не чувствую подвоха.

— Пока не чувствуешь. — Я туго затянул узел на ногах Максима уже своим ремнём. — У меня на тебя грандиозные планы. Даже не представляешь, как я тобой воспользуюсь.

— Смелое заявление для того, кто скоро станет марионеткой. Эй, а это зачем? Хах! Ты что, сыпешь снег ему в штаны⁈

— Это чтоб жизнь мёдом не казалась. — Швырнул ещё две горсти снега за пояс брюк Воротынского и поднялся, отряхивая ладони. — А теперь, Орзо, нас ждёт увлекательное путешествие.

— О! Я люблю новые места! Куда отправимся? Там красиво?

— Тебе понравится.

Я вернулся к поддону, уселся поудобнее, скрестил ноги и привёл в движение все составляющие души. Вокруг поплыли мыслеграммы древних рун времён «Истока». Веки отяжелели и сомкнулись, а открылись уже во Внутреннем царстве. Меня встретили всё тот же парящий каменный диск с тремя арками, молчаливый Эон, и вопли Орзо. Я отчётливо ощущал отголоски эмоций ямона: он был потрясён до глубины своей нечестивой души.

— Пресвятой Баал! Тьфу, чёрт! Неважно… Что это было⁈ Что за магия⁈

— Привет, Эон. Ты, как всегда, неотразим.

— Похвала неуместна, но лестна, — бесстрастно отреагировал вечный страж. — Вижу, ты не один, Константин.

— От тебя не скроешь, старый друг. — Я усмехнулся. — Этот «прицеп» мне понадобится для испытания «Ход». Выдай метку.

— «Прицеп»? Обидно, — проворчал Орзо, и его тревога усилилась. — Я бы не доверял этому типу в капюшоне, слишком уж таинственный. А давай сорвём с него эту тряпку, а, Святой?

— Зачем?

— Может у него член вместо носа.

— Я тебя слышу, нечестивая душа. У меня нет лица в привычном его понимании, — вновь не позволил себе ни крупицы эмоций Эон. — Подойди, Константин, — провёл он рукой по воздуху, приглашая подойти ближе.

Я сделал шаг, протянул левую руку, и её сжали белая и чёрная холщовые перчатки. Глаза пронзила ослепительная вспышка, а когда зрение вернулось, на тыльной стороне ладони переливалась световая метка — «Солнце» с вписанными в лучи древними рунами.

— Ты избрал «Ход». Как хранитель, я должен дать тебе подсказку, Константин…

— Знаю, знаю, — я махнул рукой. — «Чтобы узреть путь, ты должен хранить в себе Тьму. Лишь она позволит тебе не ослепнуть от Света».

— Верно. — Чёрный провал капюшона едва заметно дёрнулся. — Ты и впрямь не впервые здесь… Хотя я этого и не помню…

— Не забивай голову, дружище. Видимо, ритуал так подействовал. Ладно, Эон, мне пора. Быть одержимым — такое себе удовольствие.

— Мне кажется, или вы меня игнорируете?

— Тебе не кажется, Орзо. — Я направился к арке с надписью «Сияние» — отправной точке Столпа Строгости.

— А я, между прочим, тоже личность!

— Довольно болтливая личность.

— Просто ты зануда, Святой. Что это за место? Дерево-великан, острова, летающие в облаках, и очень подозрительный тип, у которого нет души.

— Есть. Просто ты до неё не дорос.

— Ямон, не чувствующий душу? Вот насмешил!

— Его душа за гранью твоего понимания.

Я шагнул в арку. Реальность дрогнула и сменилась другими декорациями. Мы стояли в лесу, но каком-то неправильном: белая, без единой травинки, земля, белые деревья без листьев. Ни шороха, ни писка, ни пения птиц. Повсюду застыли полупрозрачные отголоски душ людей; замершие статуями в самых разных позах, они были похожи в одном: ладони вжаты в глазницы, а рты распахнуты в беззвучном крике. Над этим безмолвием в белом небе висела огромная жемчужная сфера, источающая блёклый свет.

— Что, Орзо, струсил?

— Ни капли! — отрезал ямон, но его страх был таким острым и явственным, что я почти чувствовал его металлический привкус на языке. — Кто эти истерзанные души?

— Это не души, а их отголоски. Принадлежат идиотам, которые ринулись сюда за могуществом, не удосужившись подумать. Я мог быть в их числе, приди сюда неподготовленным. Услышав расплывчатую подсказку от Эона, большинство сразу ныряют в заветную арку, думая о каком-то поэтическом бреде вроде «Познай себя!». А ведь в подсказке речь идёт о конкретной «Тьме», которую нужно носить в себе. За тьму у нас отвечаешь ты, мой инфернальный друг, и без тебя та штука, — я указал подбородком на сферу, — выжгла бы мне глаза, а потом и душу. Если коротко: чтобы пройти испытание, нужно быть одержимым.

— Не зря мне этот хрен в капюшоне сразу не понравился.

— Сейчас мы с ним снова встретимся.

Я нашёл взглядом тропинку — едва заметную серую нить на белой земле — и уверенно зашагал по ней. Минут через пять, петляя между деревьями, я вышел на поляну, где уже ждал Эон.

— Поздравляю, Константин. — В ровном голосе хранителя проскользнула едва уловимая торжественность. — Ты прошёл испытание «Ход». Дай руку.

Я молча протянул пятерню. В глазах снова вспыхнуло ослепительной белизной, а в ушах взвыл Орзо:

— Сууука! Выпусти! Выпусти меня! Фуф… Какого… Что опять⁈ Что ты сделал, Святой?

— Дай подумаю… — я лениво постучал пальцем по виску. — Наверное, у тебя перестало получаться продавливать мою «Волю»? Угадал?

— Это невозможно… Но… Душа изменилась… — ямон выталкивал слова, будто его демоническую сущность сплющили в лепёшку. — Всё равно что крепостные ворота лбом пробивать…

— Помнится, ты обещал справиться за час.

Ответа не дождался, ибо словоохотливость «подселенца» резко пошла на спад.

— Ничего, Орзо, сейчас тебе станет ещё интереснее. — Я перевёл взгляд на чёрный провал капюшона хранителя. — Эон, мне нужна метка испытания Нецах (Победа).

— Как пожелаешь, — отозвался хранитель, принимая мою руку. Короткая вспышка света — и тыльную сторону ладони украсила метка «Башни».

— Ты выбрал Нецах. Не обольщайся кажущейся лёгкостью, Константин. Чтобы познать Победу, придётся заплатить достойную цену. Подумай, прежде чем принести обет на алтаре Древа Осознания. Если Древо его не примет, неизвестно, когда оно захочет услышать тебя вновь. И помни, нарушишь данный там обет — жди немедленной смерти.

— Я в курсе, Эон, спасибо за напоминание. Мой обет неизменен, и хоть я сейчас им и не скован, но привык следовать.

— Только не говори, что от женщин и выпивки откажешься. Я тебя уважать перестану.

— Клеймо Плачущего тебе на язык!

— Слушай, Святой, я тут подумал… Отпусти меня, а?

— Не могу, Орзо. Ты для меня сейчас как «Золотой гусь».

— Не хочу я быть гусем!

— Придётся. То, что твои рога в моих руках — это как поймать удачу за юбку. Не для тебя, правда. Поэтому когда закончу Нецах, мы с тобой будем о-о-очень плотно взаимодействовать.

— Я думал, ты не из таких!

— У меня тоже всё хорошо с чувством юмора, ямон, скоро в этом убедишься.

С этими словами я шагнул в арку «Победа» и очутился перед мраморной башней ослепительной белизны. Далее началось монотонное восхождение по винтовой лестнице. Без подвохов, без ловушек — лишь обычные ступени, по которым приходилось шагать вверх.

Десять витков остались позади. Я стоял на вожделенной вершине перед трёхметровой плитой, где золотом искрилось изображение Древа Осознания Добра и Зла.

— Ну, приступим.

Кончик указательного пальца вспыхнул духовной силой. Я водил им по мрамору, будто пером, выводя строки обета на древнем наречии. Восемь строчек. Ещё раз перечитал — ни единой ошибки.

— Прямо тёплая ностальгия по былым денёчкам.

— А что здесь написано?

— Что ты вновь будешь визжать, Орзо.

Так и вышло. Едва я прижал к плите левую руку с меткой «Башни», зрение поглотила вспышка: Древо приняло обет. Я чувствовал, как меняется душа, под аккомпанемент визга ямона — точь-в-точь как если прищемить створками ворот твердыни Баала демоническое достоинство.

— Хватит… Святой, ослабь хватку. Прояви человечность.

— Ты поражаешь, Константин. — На этот раз в голосе хранителя прозвучало нечто новое. — Две ступени за раз. И обет ты выбрал не из лёгких — отказаться от использования оружия… Великое милосердие.

— Святой, ты это серьёзно?

— Оно мне никогда и не было нужно, старый друг. — Я усмехнулся, глядя на громадный силуэт Древа вдали. — Теперь мы не скоро увидимся, Эон. Лёгкие ступени восхождения позади, но Тиферет (Красота) так просто не покорится.

— Я буду здесь вечность, Константин. — По взмаху руки хранителя передо мной возникло две духовные скрижали. — Первая расскажет тебе о разрушительных техниках и методиках «Столпа Строгости», вторая — научит взаимодействию с духовными составляющими душ других разумных.

— Глупо отказываться от положенного. — Я прикоснулся к скрижалям, и они растворились. — В любом случае, спасибо. Физический мир ждёт меня. Не прощаемся.

Не прошло и нескольких секунд, как я снова ощутил тяжесть собственного тела. На этот раз возвращение было плавным, без привычного чувства, будто всё это время приходилось не дышать. Осмотревшись, заметил, что Максим уже пришёл в себя и устроил «гимнастику»: пока меня не было, умудрился колбаской докатиться до своего внедорожника и теперь пытался встать на ноги.

Зевая, я направился к Воротынскому-младшему, а подойдя, присел на корточки, начав развязывать ноги пленника. Тот замер, перестав дёргаться. Потом освободил руки. Едва почувствовав свободу, сынок князя резко вскочил — чтобы тут же получить от меня в скулу. Он грузно осел обратно на землю.

— Скажи, Максим, чего тебе не хватало? — Швырнул ему под ноги его же ремень и присел рядом. — У тебя было всё. Зачем полез в объятья к демонам?

— Не твоё дело, урод! — Он попытался плюнуть, но короткая затрещина разом отбила охоту.

— А я знаю. Ты просто ничтожество, которому захотелось поиграть в бога. Ощутить власть, решая, кому жить, а кому умереть. Наверняка считаешь себя выше тех, чьи души принёс в жертву.

— Все они были городским отребьем! Да я благое дело делал, избавляя мир от этих ничтожеств! — голос Воротынского сорвался на визг, слюна брызнула с его перекошенных губ. — И вообще, заткнись! Ну, убивал! И что ты мне сделаешь⁈ Ты на моего папашу работаешь, если не забыл!

— Как же ты ошибаешься, Максим. — Достал смартфон, глянул на время. — О, мне пора! С Орзо ещё предстоит душевная беседа, а я тут с тобой вожусь. Не люблю бесполезные занятия.

Приведя инфернальную силу сигилов в движение, описал пальцем в воздухе круг, за несколько секунд заполнившийся старшими демоническими рунами.

— Obsedo soifo!

Все сигилы разом показали дно, исчерпав силу. Зависший в воздухе круг погас, и с моего указательного пальца соскользнула алая искорка, прилипая ко лбу Максима. Злость в его глазах тут же погасла, уступив место беспокойству и растерянности. Он заморгал, судорожно сглотнул, начал оглядываться по сторонам. После чего, не говоря ни слова, сын князя вскочил, оббежал внедорожник и с размаху ввалился на водительское сиденье. Двигатель взревел, машина рванула с места и, чудом не задев меня, умчалась в предрассветную мглу.

— Пресвятой Баал… — в голосе Орзо не осталось и следа от былого панибратства. — Константин, прости за откровенность, но… даже я не такая сволочь, как ты.

— Всякому воздаётся по делам его. Это и к тебе относится, ямон. Сейчас я вернусь домой, и мы устроим нашу… душевную беседу.

Несколько часов спустя. Комната Константина.

— Вот же пакостник! Уже и уголок себе в моей душе обустроил.

Внутренний взор привёл меня на порог бара. Распахнув дверь, я без особых стеснений вошёл внутрь, приняв свой привычный облик. В зале царил приглушённый свет, лилась медленная музыка, но все столики пустовали. Единственным островком жизни была барная стойка, где сидел колоритный представитель рогатой братии.

Из-под тёмных круглых очков на меня смотрели два хитрых глаза-уголька. Загорелый брюнет с усами и короткой бородкой был облачён в чёрный костюм с алым вычурным орнаментом. В ухе поблёскивали несколько колец, а на губах играла лукавая улыбка. Своей пёстростью мой «подселенец» напоминал цыгана — если бы не пара изящных рогов на голове.

Сделав глоток вина, Орзо придвинул мне второй бокал.

— За знакомство, Святой. — Оценив мою реакцию, ямон приподнял бровь и подмигнул. — Что-то не так?

— Да в тебе всё не так, Орзо.

Я ещё раз окинул демонического духа оценивающим взглядом, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Что, даже не выпьешь со мной перед тем, как изгнать? Ну ты и зануда!

— Орзо, а ты точно демонический дух? — я сменил ракурс, вновь изучая ямона.

— А что смущает? — собеседник пожал плечами и постучал краем бокала по основанию рога. — Рога видишь? И это не от того, что супруга мне изменяла — я холост. Значит… Ну, соображай!

— Ты олень? — предположил я, принимая наконец предложенный бокал.

— О-хо! — ямон приложил ладонь ко лбу, печально качнув головой. — Свести всю мою многогранную личность к садово-парковой скульптуре? Это, простите, не шутка, а вандализм.

— Ладно, ладно, великого артиста оскорбили… Так как ты, о многогранный, до третьего чина дотянул?

— Да очень просто! — возмутился «цыган», делая вид, что не понимает подтекста.

— Не прикидывайся… На тебе нет людской крови, Орзо.

— А! Ну, я против убийств! Людей, демонов — без разницы. — Моя правая бровь поползла вверх. — Что тут такого? Ещё осуждаю насильственный захват тел разумных, истязания душ и когда пачку чипсов в магазине мнут… Константин?

— Значит, это не от тебя несло кровью и смертью… Ты не брал над ним контроль. Твой носитель убивал сам, по своей воле.

— Разумеется! Потому что он по натуре — кровожадный ублюдок. Его даже уговаривать не пришлось, просто дал попользоваться силой. Щенок до смерти хотел стать магом — тем, кого люто ненавидел. Люди порой противоречивы.

— Почему он ненавидел магов? — во мне взыграло любопытство.

— Считал, что отцу важнее его маги и штаб, чем родной сын. Недолюбили, видите ли…

— Теперь это неважно. Вернёмся к тебе. — Я вперил в Орзо пронзительный взгляд. — Чем ты занимался для Элигоса? И сразу скажу — врать мне сейчас особенно плохая идея.

— Доставлял людские книги в инфернальный план, — тут же выпалил Орзо, к моему удивлению.

— Как-то слишком легко… А где же демонское упрямство?

— Угу. — Ямон усмехнулся, качая головой. — Ты путаешь упрямство с идиотизмом, Святой. Пытки — не мой стиль. Я о тебе наслышан.

— Всё же мнение у тебя обо мне низкое. Ладно… Какие именно книги ты переправлял?

— Всякие скучные, — ямон попытался отшутиться, но его улыбка забуксовала где-то в районе щек, так и не достигнув глаз, натолкнувшись на мой суровый взгляд. — Про технологии: двигатели, насосы, ЛЭПы, радиотехника, телевидение, телефония, станки… Да много чего! Верховный Владыка этим живо интересуется. Максим добывал души для ритуала, а я отправлял.

— Афоновы письмена…

Почва ушла бы у меня из-под ног, если б я стоял на чём-то материальном.

— Магия демонического плана и технологии этого мира… Это почище «Слезы Бога» будет. Он же оба мира в щепки разнесёт.

— Да плевал Верховный на твою родину! Его Арс Ноторис не интересует. — В словах ямона звучала уверенность. — И ничего Баал не собирается разрушать. Он считает, что этот мир сам свалится к его ногам. Так он Элигосу и сказал, когда меня сюда отправляли. Сначала я не понимал, но за то время, что нахожусь здесь, мне всё стало ясно.

— И что же тебе стало ясно, Орзо? — осторожно спросил я, оценивая масштаб грядущей катастрофы.

— Этот мир — совсем иной, Святой. Арс Ноторис, откуда ты родом — фанатики. Там последний пропойца на пороге смерти не возьмёт у демона и медяка. А здесь… — Орзо криво усмехнулся одним уголком рта. — Люди здесь другие, Константин. Не боятся ни Бога, ни чёрта. Мир этот податливей куртизанки, завидевшей смазливого мажора с толстым кошельком.

— Что поделать, — я поставил бокал со звонким стуком. — У каждого свои недостатки. Кстати, о «мажоре»… Думаю, пора вывалить на тебя самую ужасную новость.

— Э-э… Что может быть хуже тебя?

— Кончай меня поносить! — даже как-то неловко стало за самого себя. — Это на моих духовных силах ты себе апартаменты в моей душе отгрохал.

— Ты сам дал эти крохи, чтобы я заткнулся, — парировал Орзo, и не без оснований.

— Было дело, — пришлось признать. — Но вот вопрос, рогатенький: откуда мне было известно твоё имя, если мы не знакомы? Не ломай голову. Один высокопоставленный демон заказал мне твою задницу. — На тыльной стороне моей ладони проступило клеймо заказчика. — Награду сулит щедрую…

Не дав мне договорить, Орзо побледнел словно призрак и рухнул со стула на колени, уткнувшись рогами в пол.

— Убей меня, Константин.

— Извини, рогатенький. Награду очень уж хочется…

— Не может быть… — шёпот первого кардинала Зориана утонул в гудящем хоре молитв. — Не-воз-мож-но…

Несколько десятков клириков стояли на коленях перед древним механизмом времён Истока — «Мерилом Равновесия». Простое устройство, но от его показаний зависела судьба миров. Застывший на каменной стеле пятиметровый отвес, к наконечнику которого с двух сторон тянулись каменные руки — человека и демона. Между ними, от пальца к пальцу злейших врагов, пролегала шкала в виде горизонтального полумесяца с делениями. С последней великой войны отвес не колыхался, находясь в равновесии, но сегодня… Сегодня он, нарушая законы физики, переместился на добрый десяток делений по стобалльной шкале. В сторону человеческой длани.

Зориан, не отрывая взгляда от монумента, осенил себя крестом Плачущего Бога. Губы его чуть слышно шевелились, уходя в безмолвный разговор с небесами, пока деликатный кашель за спиной не вывел немолодого кардинала из раздумий. Это была Крата.

— Говори, — разрешил он, так и не обернувшись.

— Выслушала доклады всех настоятелей приграничных приходов, — начала Крата, бессознательно сжав одну руку в кулак и водя большим пальцем другой руки по напряжённым суставам. На вид — обворожительная девушка, на деле — один из самых опасных людей в Храме. — Никаких стычек. Инфернальные врата тоже молчат. Глен прощупал всех благородных — никто из них не лазил в инфернал за славой. Я даже отправила за врата разведотряд паладинов. — Она сделала паузу, глядя на неподвижную спину собеседника. — Провинции Аргала́с и Го́ртак целы: ни руин, ни пожарищ. Демоны сидят по своим норам, наши — по своим монастырям. Никто ни к кому в гости не ходит.

— Значит, ответа, с чего это «мы» вдруг стали надирать демонам задницы, у тебя нет? А ведь для этого «маленького сдвига»… — он мотнул головой в сторону шкалы, — … нужно уничтожить под корень сотню легионов да развоплотить с тройку инфернальных лордов.

Зориан замолк, его взгляд приковало остриё отвеса, сдвинутого в сторону. Морщины у рта залегли глубже, пальцы сомкнулись в замок за спиной — старый кардинал вглядывался в пустоту, будто пытаясь прочесть в ней ответ.

— Видимо, об этом и твердил Баал… — наконец прозвучало после долгого молчания. Он медленно развернулся к Крате, всё это время стоявшей в почтительной неподвижности. — Созови кардиналов. Срочно. Пусть отложат даже самые неотложные дела. Нам нужно найти причину этого сдвига, и сделать это раньше, чем последствия станут необратимыми.

— Итак, ты начал действовать, — в уголке губ Верховного Владыки дрогнула улыбка, словно дань уважения к чужому изящно исполненному ходу. — Меньшего от тебя и не ожидалось, враг мой.

Его пальцы коснулись отвеса «Мерила Равновесия», скользнули по золотому наконечнику, который, отклонившись от точки равновесия, застыл по направлению к каменной руке человека.

Баал отошёл, обогнул статую демона и уставился на грандиозную фреску. Почти точную копию той, что украшала реликварий Первого Храма в Арс Ноторис. Секунду-другую он всматривался в древнее изображение, и в уголке его глаза блеснула и тут же исчезла капля влаги.

— Хозяин, — из заклубившегося рядом инфернального вихря вывалился Хасис. — Это ничтожество меня доконало. Он ломится в ваш кабинет, заляпал жирными лапами обсидиановые двери и умоляет об аудиенции. Можно я его разорву? Да? Ну скажите «да»! — взвыл фамильяр.

— А, Халфас… — проявил проницательность Баал, на что пёс утвердительно боднул мордой. — Ты слишком суров к нему: он не так плох как кажется…

— Суров? — фыркнул Хасис. — Да мне стыдно, что наши имена начинаются с одного слога! Явился в рабочей робе, весь помятый, смердит зельями, руки в каких-то пятнах, а в глазах безумие! Я уверен, он повредился рассудком. Разреши его покусать. Немножко.

— Сходи покусай Ситри, загостилась уж больно. — Баал добродушно хмыкнул.

— Она меня поколотит, — фамильяр невольно поджал хвост, — а потом будет по холке гладить и причитать…

— Тогда ничем не могу помочь, мой верный друг, — демон потрепал питомца по загривку. — Спасибо за бдительность. Беги отдыхай.

— Слушаюсь! — виляя хвостом, Хасис исчез в вихре.

— М-да… — Баал окинул взглядом зал, кивнул чему-то про себя и, поиграв пальцами, впился ими в пустоту. Материя пространства с хрустом порвалась, синея по краям. Он запустил руку в разрыв по локоть, нащупал что-то и, с усилием дёрнув, выволок оттуда 38-го лорда. Прореха тут же захлопнулась.

— Прости за бесцеремонность, — без тени сожаления произнёс Баал, глядя на демона, застывшего на одном колене. — Поднимайся, Халфас. Ты же так стремился меня увидеть.

— Да, Верховный Владыка, — лорд, не выпуская из рук груду странных приспособлений, так и не поднялся с колена. — Простите мою настойчивость… Но вы велели явиться, как только будут результаты, и вот…

— Выпрямись, Халфас, — Баал взял его за плечо, заставляя подняться на ноги. — Я рад тебя видеть.

— Мне редко это говорят, — Халфас снова склонил голову, едва не выронив свой драгоценный груз. — Простите мой вид, но я не в силах был ждать!

— Успокойся.

— Не могу! — демон замотал головой, сбивая набок промасленный берет. — Вы отняли у меня сон! Я сейчас покажу… Это невероятно! Эти мерзкие, ничтожные люди… Мне стыдно в этом признаться, но они…

— Они нас превзошли, — закончил Баал и провёл рукой по воздуху: перед собеседниками возникли стол и пара кресел. — Показывай.

— Сию секунду! — Халфас сгрудил на стол все свои механизмы и принялся сноровисто расставлять. Его пальцы дрожали. Баал молча наблюдал.

— Взирайте, Владыка! — Халфас с триумфом воздел первый предмет. — Болт и гайка! Прижимное соединение, которого у нас нет. Я уже ставлю их на осадные машины. Долой заклёпки и шипы — закрутил, и детали сжаты насмерть! Производство, конечно, адское… но я уже черчу станок. Станок! У нас даже слова такого не было… Владыка, мы — идиоты. Мы не думали о серийном производстве. Каждая моя машина — шедевр, но войне не нужны шедевры! А у людей из Арс Паулус… у них вместо искусства — конвейер! Я подготовил целый доклад на эту тему.

— Спокойнее, Халфас, — Баал негромко рассмеялся, указывая на следующую модель. — А это что у тебя?

— О! Это грязевая насосная станция! — с гордостью провозгласил лорд. — Я уже внедрил такую в своём графстве — целое болото за сутки осушили! Но это ерунда по сравнению с вот этим.

Его палец ткнул в сторону небольшого моторчика и кубика с двумя клеммами, из которого торчал осколок камня душ.

— Смотрите, Владыка. Это — душедвижитель! Собран по чертежам людского электромотора, который через сопряжение шестерён с валом крутит насос. Да он что угодно крутить может, предел — только наша фантазия. Мы как раз с подмастерьями проектируем на его основе токарный станок для цилиндрических деталей и… Простите, Владыка, я что-то слишком разошёлся, наверное, вам скучно.

— Продолжай, Халфас, ты меня заинтриговал. — Баал улыбнулся, его взгляд зацепился за два прямоугольника с антеннами. — А эти коробочки?

— Венец творения! — Лорд сиял, протягивая одно из устройств дрожащей рукой. — Умоляю, примите участие в испытании. Приложите к уху.

— Хорошо. — Владыка, явно развлекаясь, послушно поднёс штуковину к голове. — Так?

— Именно! Только не пугайтесь. — Халфас прижал свой аппарат ко рту, нажал на боковую кнопку и прошептал в перфорацию на корпусе: — Владыка, как слышно? Приём!

— Я слышу твой голос из этой штуки, Халфас, — Баал усмехнулся, вертя устройство в пальцах.

— А теперь ответьте мне, для этого нужно нажать вот тут, — Халфас пылко ткнул пальцем в боковину прибора. — Суть не в дальности, хоть они и передают голос на целую милю. Важно то, что пользоваться этим может любой демон, даже самый бездарный, лишённый магии. Никаких пророчеств, никаких заклинаний! Понимаете? Любой оборванец может сообщить свою волю на огромное расстояние. Кажется мелочью, но…

— … Чего замолк? — прервал Владыка затянувшуюся паузу, а затем проследив взгляд побледневшего подданного, хмыкнул. Улыбка не покидала его лица. — Только сейчас заметил?

— Повелитель… — 38-й лорд начал тяжело и сбивчиво дышать. — Почему это здесь? Это людская реликвия, её тут не должно быть.

Халфас осёкся, наконец-то окинув взглядом помещение. С момента появления, ослеплённый собственным энтузиазмом, он не удосужился посмотреть по сторонам, и чем дольше он вглядывался, тем явственнее на его лице проступало смятение.

Последним гвоздём стала огромная фреска за «Мерилом Равновесия»: тот же Плачущий Бог, тот же жест. Но на людской фреске с обеих его ладоней лился свет, здесь же всё иначе: с правой руки в белой перчатке — свет, а с левой, в перчатке чёрной, — инфернальное пламя. Но не это выбило у Халфаса почву из-под ног. Графа сразил состав паствы, взиравшей на божество: в единой толпе, плечом к плечу, замерли и люди, и демоны, жаждая одной и той же милости.

— Владыка, это… шутка? — прошептал Халфас, будто в бреду проводя грязными ладонями по лицу.

— Никакой шутки. — Баал развёл руки с будничным спокойствием. — Нужно ли говорить, что сам факт твоего присутствия здесь — знак моего высочайшего доверия. Да, Халфас, истина в том, что демоны — дети Его, как и люди — наши младшие братья. Не считая моего пса, ты — третий во всём мироздании, кто знает эту опаснейшую правду. Цени это и не стой столбом. Присядь, успокойся, подумай. Я подожду.

Прошли минуты, прежде чем лорд пришёл в себя. Сидя в кресле, он уставился в пустоту, молча перебирая пальцами, как если бы подсчитывал что-то.

— Мне… трудно принять это, — наконец очнулся герцог. — Владыка, — упал он на колени, — меня многие считают чудаком, ненавидят, презирают, но никто не назовёт болтуном. Это знание умрёт со мной. Можете опасаться Элигоса, но мои уста будут запечатаны, клянусь своей нечестивой душой!

— Похвально, Халфас, — кивнул Баал, с лёгкой насмешкой глядя на графа. — Но Элигос и близко не бывал здесь. Он слишком… хрупок для этой истины, она сломает его, а мне нужен генерал, а не пациент.

— Неожиданно… — 38-й лорд растерялся, в глазах мелькнуло любопытство. — Владыка, я даже не могу предположить, кому ещё вы доверяете настолько. Кто третий?

— Константин.

Халфаса накрыла ещё одна волна потрясения, а Верховный невозмутимо продолжил:

— Это знание он добыл сам, найдя путь в Первый Храм Плачущего. Не в ту ложную святыню, что построили люди, а в истинную, что сокрыта в сердце инфернального плана. Туда, куда не ступала нога ни демона, ни человека, и где заветы хранятся в нетронутой чистоте.

— Владыка, мне сложно это осознать, — повторил Халфас, сев обратно в кресло и стиснув пальцами виски. — Если мы тоже дети Плачущего… почему он являет благодать только людям?

— Он и людям её не являет. — Баал поднялся и подошёл к маятнику Мерила Равновесия, коснувшись наконечника. — И мы, и люди разочаровали Его. Мы — возгордились силой и начали резать друг друга, люди — извратили учение ради власти над себе подобными. А вот это… — он постучал ногтем по золоту маятника, — это Его наказание для всех непутёвых чад. Самая изощрённая пытка не идёт ни в какое сравнение с этим артефактом. Знаешь, как он работает?

— Нет, Верховный.

— Всё просто и сложно одновременно. Этот маятник показывает, кто доминирует в нашей вечной возне. Сейчас, как видишь, он качнулся к людям.

— То есть, они побеждают⁈ — не совладал с эмоциями Халфас.

— Формально — да. Но Зориану с кардиналами сейчас не до торжества.

— Почему? Они же выигрывают!

— Баланс нарушен не на поле боя. Фактического превосходства у них нет, но Мироздание считает иначе. И когда Равновесие сдвигается, запускаются уравнительные механизмы. — Баал повернулся к лорду. — Эти механизмы пронизывают все аспекты обоих планов — от погоды до политики — и нужно ли говорить, что они срабатывают отнюдь не на стороне «победителя». Следил за последними новостями?

— Нет, Владыка, — виновато потупился Халфас. — Я не вылезал из мастерских.

— Хорошо, слушай. Дожди, что заливали Южные земли, прекратились. Утихли песчаные бури на Востоке — там даже два новых оазиса появилось. И да, Горнило Сердца Инферно стало порождать больше демонов. Возможно, где-то завёлся изобретатель талантливей тебя… гипотетически. А у людей? Как вариант: лесные пожары, чума по городам, засуха, иссякшие рудники, сожранные саранчой посевы. Примерно так это и работает.

— Но это же хорошо! — воскликнул граф, но, встретив взгляд Владыки, растерянно моргнул: — Почему нет?

Губы Баала на мгновение сжались в тонкую белую нить.

— Халфас, ты никогда не задумывался, почему мы до сих пор не уничтожили людей, а они — нас? Из-за этого! — его палец упёрся в маятник. — Плачущий обрёк нас на вечную бойню. «Бесконечная Война» с реками крови, где никогда не будет победителя. Правда…

Владыка медленно провёл ладонью по золотой поверхности артефакта, словно гладя древнего зверя.

— Правда, сейчас — особый случай. Я хочу сказать, что фактически равновесие не нарушено. Представляю, как кардиналы ломают головы, ища причину… а она у них прямо перед носом. Наверняка винят во всех своих бедах меня, вот только на сей раз я ни при чём.