Звонок о возгорании в Доме на Набережной поступил к нам на пульт в двенадцать десять. Уже через четыре минуты обе дежурные машины выскочили из депо и помчались по Знаменке в сторону Большого Каменного моста. Водители, заслышав вой сирен, тревожно оборачивались и послушно уступали дорогу. Проскочив на красный свет оживленный перекресток и Москву-реку, мы завернули во двор. Тут уже толпились сотни растерянных, паникующих людей. Я окинул взглядом знакомый дом. Первый советский правительственный жилой комплекс. Огромный, двенадцатиэтажный, с двумя широкими «крыльями». Выкрашен в унылый серый цвет. Кто тут только не жил за долгие годы – члены ЦК, сотрудники НКВД, деятели культуры… Вон вся стена увешана памятными досками.

Дым валил из распахнутых окон правого крыла, так что даже солнца не было видно. Ну молодцы: пустили кислород. Они бы еще бензина плеснули в пламя.

Напарник мой, Витя Жигунов – полноватый, с ранними залысинами весельчак, – заметив распахнутые окна, тихо матюкнулся. Открытого огня не видно, но это ничего не значит. Вокруг суетились люди, консьержки выводили жильцов. Ревела сирена пожарной сигнализации.

– Нет, ты посмотри, Темыч! – Жигунов, надевая на спину баллон со сжатым воздухом, кивнул в сторону парочки подростков, что снимали нас на камеру телефона. – Устроили тут, понимаешь, реалити-шоу. А ну брысь!..

Темыч – это я. Артем Федоров. Тридцать три года. Возраст Христа. Не был. Не состоял. Не привлекался. Зато служил в армии, воевал в горячих точках, после демобилизации, помыкавшись по разным работам, пошел в МЧС. Пять лет тушу пожары, но чтобы такой «элитный»…

– Значит, так, парни. – К нам, запыхавшись, подбежал наш начальник, Дмитрий Павлович Мезенцев. Потер ежик седых волос, надел подшлемник и каску. – Возгорание на предпоследнем, одиннадцатом этаже. Все знаете, какой дом будем тушить?

Мы дружно кивнули. Буржуйские хоромы, позолота, квадратный метр по миллиону рублей. И вперемежку с «элиткой» – квартиры «старожилов», забитые разной рухлядью и хламом. А еще деревянные перекрытия полов и чердаков, черные выходы на лестницы «для прислуги». Плюс к этому строительные материалы родом из девяностых.

– Я уже вызвал подмогу из Седьмой части. Первая и вторая тройка – разведка. Третья и четвертая – эвакуируем людей. Остальные готовят стволы и подключают их к гидрантам. Бегом, парни, бегом!

Бойцы из второго расчета, прибывшие чуть раньше нас, уже тянули рукава мимо припаркованных во дворе машин. А там сплошь дорогие иномарки – «поршаки», «мерсы», «лексусы»… Я увидел, как один из пожарных «случайно» локтем свернул боковое зеркало у красного спорткара. Да… Не любят у нас богачей.

Быстрым шагом мы по широким лестницам практически пустого дома поднялись на десятый этаж. Людей не видно, лифты обесточены. Дыма становилось все больше, наверху горела какая-то ядовитая дрянь. Дважды мы встретили бегущих навстречу людей – мужчину в форме охранника и пожилую женщину. Они сильно кашляли, обоих забрал пожарный из соседней тройки. Наконец дошли до очага возгорания. Горело сразу несколько квартир. И все полыхало будь здоров. А главное – уже занялся подвесной потолок в боковых коридорах. Ладно, работа привычная. Сначала ищем людей. Столько раз было, что человек впадает в ступор. Ему спасаться надо, а он скукожился под кроватью, закрыл руками голову и воет. Вот таких мы и разыскивали.

Дошли до очага. Почуял, что даже в БОПе[1] стало прилично припекать. Рядом шел Витька, хрипел под маской. Вдыхать легко – сжатый воздух сам в легкие просится. А выдыхать приходится с усилием. Шипели мы прямо как Дарт Вейдер из «Звездных войн».

Вдалеке начинал рушиться подвесной потолок. Дальше нам ходу пока не было – хотя проверить надо кровь из носу. Вернулись на десятый этаж. Тут уже змеились рукава, парни обдали нас водой. Хо-ро-шо!

Пока я отряхивался, рядом началась какая-то суета, раздался женский крик. Тоненькая блондинка в коротком синем платьице, размазывая слезы и косметику, рвалась к нам. Ее держал охранник. Вокруг уже было полно дыма, женщина кашляла.

– Кто пустил?! – грозно зарычал Мезенцев.

– Там мама, спасите маму!

– Где? – Начальник подскочил к девушке и дал ей вдохнуть из маски.

– В сто первой квартире. Она неходячая!

– Ключи. – Мезенцев тряхнул девушку. – Давай ключи!

– Вот они! – Блондинка подала нам ключ-связку с сердечком.

Я, матерясь, дернул за рукав Мезенцева:

– Мы побежали!

– Так, работает тройка Федорова, – раздавал Мезенцев указания. – Остальные готовят водную атаку. Шевелитесь!

– Живей, Тема! – Мы с Жигуном тащили на себе два топора, два лома и запасной комплект дыхательного аппарата. Сквозь огонь добежали до входа в сто первую квартиру. Замок от жара перекосило, стали ломом выбивать дверь. Слава богу, она не железная. Дом элитный, под охраной, просто так даже во двор не попадешь. До нас уже добивали струи воды, так что работать можно.

Наконец мы вскрыли дверь и увидели пожилую женщину в халате, что приползла прямо ко входу. Она сильно кашляла. Тут же надели на нее дыхательный аппарат.

– Витя, Андрей, тащите женщину вниз, – махнул я рукой в сторону лестничной клетки. – А я осмотрю квартиру.

Без этого никак. Паникующие жители часто забывают домашних животных. Да и по инструкции положено. Задымление росло, жар прибывал. Наконец большая трехкомнатная квартира осмотрена, и я пошел на выход. Уже выходя в коридор, услышал над головой какой-то громкий треск, по каске и плечам что-то сильно ударило. Упал прямо на пол. В голове гудело, во рту возник привкус крови. Похоже, обвалились антресоли над коридором. Лишь бы не рухнул потолок – тогда конец! Попытался подняться – не получалось. Сверху что-то давило. Вокруг горели обломки. Пожар разгорался. Меня опять что-то сильно ударило, я потерял сознание. И тут же пришел в себя от жгучей боли. Вокруг такое пламя, что термостойкий костюм пожарного начинал прогорать. Под каской тлели волосы, брови… Я что-то кричал от боли, извивался. Наконец пришла спасительная тьма…

Ох как больно, а обидно-то как! Марта всхлипнула и опять потерла то мягкое место, по которому еще недавно гуляли розги, умело направляемые отцовской рукой. Крепкая рука у батюшки, ничего не скажешь. Но сильнее боли была обида на него. За такой пустяк и так больно отхлестать родную дочь, а ведь она почти взрослая! Скоро пятнадцать зим – сваты начнут ходить. Подумаешь, плохо закрыла за собой дверцу птичника. Ну сбежали три дурные курицы, так ведь их вовремя поймали. Чего же так сильно пороть, неужели совсем ее не жалко?!

Марта обиженно шмыгнула носом и поудобнее примостилась на рыхлом снопе пшеницы. Овин у батюшки был добротным, высоким, с крытой дранкой крышей. Девушка давно устроила себе здесь тайное убежище, куда ловко взбиралась по хлипкой приставной лестнице под самую крышу. Хоть их овин и стоял на отшибе за огородом, но из его маленького оконца отлично просматривалась вся деревня. И сейчас Марта, обиженно сопя, наблюдала, как старшие братья возвращаются с сенокоса. Им-то хорошо, их уже давно розгами не секут, а вот ей еще достается время от времени. Ну ничего: еще год от силы – и выдаст ее батюшка за какого-нибудь хорошего парня, а там и власть его над ней закончится. Будет Марта сама себе хозяйка в доме мужа, а уж ему-то она обижать себя не даст.

Вскоре злые слезы высохли на лице Марты, да и саднящая боль слегка поутихла. На улице уже начало вечереть… Скоро матушка на стол будет накрывать к ужину, а значит, пора домой возвращаться, помогать. Отец у них хоть и дюже гневливый, зато и отходчивый – зла долго на провинившихся никогда не держит. Глядишь, и в этот раз Марте повезет. Она уже приготовилась спускаться вниз, как ее внимание привлек шум в самом конце деревни. Крестьяне, возвращавшиеся с поля, в страхе разбегались по дворам, крича что-то на ходу соседям и подхватывая на руки детей, игравших посреди дороги. А уже через минуту по центральной улице деревни промчалась группа из шести всадников, от одного вида которых кровь застыла в жилах Марты.

На мощных черных лошадях восседали высокие, худые, одетые в темные доспехи люди. Резко осадив лошадей, они остановились рядом с небольшим деревенским храмом Единого, и тогда Марта смогла рассмотреть их получше. Бескровные бледные лица с тонкими губами резко выделялись на фоне черных панцирей и сферических шлемов. И даже на расстоянии веяло от них какой-то жутью.

– Темные Лорды… – прошептала в отчаянии Марта.

Но еще страшнее Лордов была огромная свора псов, окружавших их.

Тощие, поджарые – сквозь их кожу с редкой шерстью выпирали ребра и хребты, словно на костях совсем не было мяса. На оскаленных мордах собак потусторонним светом ярко алели глаза, особенно заметные в наступающих сумерках. От жуткой головы с костяным наростом по выступающему хребту и до самого кончика хвоста тускло мерцала зеленоватая полоса. Об этих чудовищах, порожденных Тьмой и обитающих в Инферно, даже взрослые всегда рассказывали шепотом. После встречи с костяными гончими выживших почти никогда не оставалось, с этими жуткими монстрами темных могли справиться разве что маги или очень опытные воины.

Один из пришельцев небрежно взмахнул рукой, и свора, повинуясь его безмолвному приказу, молча сорвалась с места, растекаясь по деревне светящимся в сумерках потоком. И начался кромешный ад… Для костяных псов не было преград, они врывались в дома и сараи, проникая через выбитые окна и двери, выгоняли людей на улицу. Как пастушьи собаки собирают в отары овец, так костяные гончие дружно гнали жителей деревни по улицам к храму. Тех, кто отставал и спотыкался, они, подгоняя, кусали за ноги. Тем, кто падал и не мог сразу подняться, они просто перегрызали шею или вырывали горло. А тех, кто пытался от них отбиваться, разрывали на куски.

С ужасом смотрела Марта, как две гончих заскочили в их двор, играючи пробив тесовые ворота. На крыльцо выбежал отец в бригантине легионера с мечом и щитом. Осмотрелся. Позади него встали братья с копьями. Прозвучал боевой клич легионеров «Фесс!», и даже в овине Марта почувствовала мощь этого крика. Первого же бросившегося пса отец ударил щитом навстречу и располосовал клинком. Исчадье завизжало и отскочило прочь, ошарашенно мотая мордой. На землю закапала светящаяся зеленая кровь. Марта торжествующе засмеялась. Меч отца был зачарован полковыми магами Фесса, и тварям Инферно пришлось почувствовать силу отставного легионера на своей шкуре. Два других пса кинулись вдоль дома. Но ставни окон уже были надежно закрыты изнутри, и ворваться внутрь у гончих не получилось. Отец с братьями отступили в дом, закрыв за собой крепкую дубовую дверь. Попробуй теперь их возьми! Даже если псы и разобьют дверь, то в сенях не развернешься – нападать можно только по одному. А там, глядишь, из замка барона и помощь подойдет. Марта сотворила у груди знак Единого. Покрутившись по двору, гончие выскочили на улицу и бросились за помощью к своим хозяевам. А те уже и сами спешили псам на подмогу. Первый же всадник, заскочивший во двор, взмахнул рукой с жезлом, и в дом полетел звенящий сгусток Тьмы. Крыльцо с сенями просто осыпались прахом при соприкосновении с этими чарами, открывая гончим проход в дом. Марта вскрикнула от ужаса. И тут же заткнула себе рот рукой. А псы тем временем уже целой сворой ворвались в дом, и оттуда раздался их торжествующий вой вперемежку с бранью отца, криками братьев и испуганным визгом младшей сестренки. Девушка закрыла уши ладонями, не в силах слушать звуки, доносящиеся из дома, где убивали ее родных, и в отчаянии зажмурилась, мечтая стать невидимой или оказаться далеко отсюда.

Вскоре в доме все стихло… Марта открыла глаза и увидела, как наружу одна за другой выбрались костяные гончие с оскаленными окровавленными мордами и, повинуясь жесту всадника, помчались дальше по улице. Одна из гончих вдруг внимательно принюхалась и неуверенно направилась в сторону овина. Сердце Марты ушло в пятки. Чтобы не завыть от накатившего страха, она прикусила зубами ладонь и замерла, затаив дыхание. Гончая остановилась, навострив уши, опять принюхалась, задрав вверх свою жуткую морду, перепачканную кровью, а потом, разочарованно фыркнув, потрусила назад к своим товаркам. От нехватки воздуха у Марты потемнело в глазах, и она несколько раз судорожно вздохнула, приходя в себя. Умом девушка понимала, что никто из ее родных не выжил в схватке со сворой гончих, но глупое сердце отказывалось в это верить. Оно еще надеялось, что хоть кто-то уцелел. Ну кто-то же из них должен был остаться в живых, пусть и раненым?!

Выждав некоторое время и убедившись, что улица опустела, Марта на подгибающихся ногах осторожно спустилась по шаткой лесенке, стараясь не издавать громких звуков. Огляделась и крадучись направилась через огород к дому. Ей уже удалось подобраться к черному проему, ведущему в дом, и даже заглянуть через порог в темноту горницы, когда в спину что-то толкнуло, и она, придушенно пискнув, обернулась. За ее спиной стояла костяная гончая, скалясь жуткой пастью с острыми длинными клыками и уставившись на девушку светящимися в полумраке глазами. Девушка дернулась, но грозное рычание пса стало ей красноречивым предупреждением. И Марте не оставалось ничего делать, как покорно отойти от дома и под присмотром гончей отправиться к храму, куда уже согнали всех выживших жителей деревни.

Перед храмом темные всадники, изредка переговариваясь между собой, равнодушно взирали на толпу перепуганных мужчин, плачущих женщин и детей. Трое из них, повинуясь приказу старшего, спешились и широко распахнули двери. Отобрав четверых крепких мужчин, они велели им вытащить из храма алтарный камень и бросить его посреди улицы. Один сразу же начал чертить большую пентаграмму вокруг поверженного в пыль алтаря, а двое других загонять людей в пустое здание, заперев за ними его двери на железный засов. Снаружи под охраной гончих остались только шесть крепких молодых парней и девушек. Нарисованную на пыльной земле пентаграмму заключили в идеально ровный круг, после чего в углы ее лучей воткнули горящие факелы, а контуры самого рисунка присыпали черным порошком, напоминающим по виду вулканический пепел.

В это время гончая, поймавшая Марту, радостно завыла, призывая хозяина оценить свою находку.

– Ну что тут у тебя?.. О, какая милая птичка…

Подъехавший темный – пожилой толстый мужчина с серой обвисшей кожей – нагнулся, схватил Марту за подбородок и поднял ее опущенное к земле лицо. С интересом посмотрел в испуганные заплаканные глаза, перевел оценивающий взгляд на искусанные припухшие губы, длинную шею и высокую девичью грудь. Ухмыльнулся, похабно облизнувшись.

– Весьма смазливая! Голубые глаза, коса в руку… Эй, не хотите развлечься?

Марта вскрикнула, дернулась, но темный держал ее крепко.

К нему подъехала пара всадников.

– Тарс, эта девчонка – Спящая. – К Марте наклонился худой, с запавшими глазами мужчина. – Полгода-год – и в ней проснется сила.

– Ну, пока не проснулась – давайте позабавимся? Как в старые времена, а, Валдис?

– Тарс, если ты ее хоть пальцем тронешь, – усмехнулся Валдис, – Владыка сам с тобой развлечется.

По лицу толстяка пробежала судорога. Валдис же задумчиво провел рукой в перчатке по щеке девушки, по шее.

– И не скажешь, что простая деревенская девка: светловолосая, с правильными чертами лица…

На бледном породистом лице с длинным крючковатым носом, делавшим Валдиса похожим на сердитую хищную птицу, появилась жестокая улыбка:

– Тьма благоволит нам! Сначала мы наткнулись на деревню без войск, теперь на будущую ведьму. Славная добыча!

Костяная гончая ткнулась носом в руку хозяина, выпрашивая заслуженную награду, и тут же получила ее. Сгусток темной силы сорвался с черного жезла Лорда, обвитого железной змеей с распахнутой пастью, и мгновенно впитался в тело, заставив пса утробно заурчать от удовольствия. От головы до хвоста по телу пробежала волна зеленоватого света, отчего остальные гончие завистливо заскулили. Марту передернуло от отвращения, и она отвела взгляд в сторону. Темный Лорд в это время не спеша слез с лошади и внимательно осмотрел результат работы своих слуг. Видимо, Лорда все устроило, потому что он молча начал наносить какие-то древние символы по углам пентаграммы. Потом обернулся к пленникам, стоящим у забора, и ткнул наугад в одну из девушек, в которой Марта с ужасом узнала Маришку – невесту своего старшего брата.

– Эту на алтарь, остальных на лучи.

Марта содрогнулась от этих слов, понимая, что ей сейчас придется увидеть своими глазами гибель знакомых с детства людей. Она ожидала, что парни и девушки начнут кричать и вырываться. Но Лорд обездвижил жертв заклинанием, лишая их даже возможности сопротивляться. Он равнодушно ждал, пока его слуги разложат вялые тела по лучам пентаграммы и разорвут на них рубахи и платья до пояса. Теперь, видимо, настал главный момент ритуала. Валдис встал слева от обнаженной Маришки, распростертой на алтаре, его спутники разместились во внутренних углах пентаграммы. Оценив представшую перед ним идеальную картину, Лорд начал читать заклинание, вгоняя и слуг, и застывшую в стороне Марту в транс длинными монотонными фразами на незнакомом языке. В какой-то момент древние символы в углах пентаграммы стали по очереди вспыхивать, и очнувшиеся от транса помощники Лорда в том же порядке принялись хладнокровно вскрывать горло жертвам, напитывая их кровью черный круг, затворяющий пентаграмму.

Марту начала бить крупная дрожь.

Наполнившись кровью жертв, маслянисто-черный порошок засветился вслед за символами, и костяные гончие, предчувствуя финальную часть ритуала, заволновались, в нетерпении поскуливая и толкая друг друга мордами. Наконец Лорд достал из ножен на поясе ритуальный кинжал с черным кривым лезвием и, громко произнеся финальную фразу, одним точным движением вспорол Маришке грудную клетку. Вырвал сердце у еще живой девушки и, бросив его на алтарь, отступил за контур пентаграммы, подавая пример своим слугам.

Оскверненный алтарь, еще недавно бывший святыней храма Единого, а теперь залитый кровью черного ритуала, натужно загудел и через пару мгновений с грохотом взорвался, расколовшись на множество мелких осколков. Острые обломки вонзились в тела жертв, превращая их в кровавое месиво. В центре пентаграммы, на месте взорвавшегося алтаря, начала медленно клубиться призванная некромантом Тьма, отчего волосы на голове Марты зашевелились. Сначала Тьма с громким чавканьем поглотила то, что осталось от жертв ритуала, а потом стала расползаться черным туманом за пределы круга, обволакивая ноги своих верных адептов. Лорды дружно опустились на одно колено, опуская вниз свои жезлы. Те с омерзительным чавканьем начали напитываться черной силой.

Этого Марта уже не могла выдержать. Она упала на колени, и ее вырвало на землю.

Лорды засмеялись. Тьма тем временем истончилась. Ее остатки всосались в землю, превратив содержимое внутри пентаграммы в серый прах.

Валдис встал на ноги и подошел к девушке. Схватил за косу, поднял с земли. Его пустые, мертвящие глаза впились в ее лицо.

– Открой рот.

– Что?!

– Рот открой. – Валдис еще сильнее приподнял Марту за волосы над землей. Девушка от боли закричала и невольно открыла рот. Лорд быстрым движением, обдирая губы, вогнал ей внутрь свой жезл со змеей. Пасть гада ожила и впилась в язык Марты. Темные обступили Валдиса со всех сторон, с интересом разглядывая корчащуюся и мычащую девушку. Из ее груди шел истошный вой, которому, впрочем, мешала змея.

– Малая инициация? – Тарс погладил собственный жезл со скорпионом на верхушке. – Не слишком ли быстро?

– Тьме слабаки не нужны. – Лорд резко дернул змею на себя и с тихим всхлипом вырвал язык изо рта Марты. На подбородок девушки хлынула кровь, она еще раз завыла от ужасной боли. – Тьме нужна Молчащая. Девчонка девственна – из нее получится отличная ведьма.

Валдис встряхнул жезлом, и змея выплюнула на землю то, что раньше было языком Марты.

– Поджигайте. – Валдис взгромоздил потерявшую сознание девушку на лошадь и махнул рукой в сторону храма.

Ночью я опять не сплю. Отлежался за день, теперь смотрю в потолок, думаю о разном. Олаф тоже не спит, хотя упорно делает вид. Вечером он убеждал меня, что инисов в ближайшее время ждать не стоит. Я, может, и поверил бы горбуну, если бы был желторотым юнцом, как Йен. Но только мне уже давно не пятнадцать и ложь от правды, даже если она и произносится во спасение моих нервов, я отличить могу. И Олаф врет неубедительно, и под окном нашим теперь выставлен караул. Ходят воины очень тихо, но в той оглушительной тишине, что царит на острове по ночам, даже их осторожные шаги звучат вполне отчетливо. Вот и ворочаемся с Олафом с боку на бок.

Срочное сообщение из пограничного гарнизона настигло князя Фесса Касиуса Марция во время инспекционной поездки в один из небольших городов, стоящих на Туманной реке. Поездка не предвещала никаких неожиданностей. Наследнику пора было активнее вникать в дела родного княжества, и поэтому старший сын Густав сопровождал Касиуса. Река Туманная, широкая и полноводная, служила естественной восточной границей между княжеством Фесс и Великим Лесом – землями исконного обитания светлых эльфов. Отношения с восточными соседями трудно было назвать дружескими, но по сравнению с воинственными дроу, жившими выше по течению, светлые эльфы особых хлопот фессцам не доставляли. Плодородные земли вдоль Туманной считались житницей княжества и исправно снабжали зерном закрома не только Фесса, но и всего Риона. Урожаи здесь с местных полей снимали такие, что еще и на продажу в соседние страны хватало. Лето подходило к концу, близилось время жатвы. Князь хотел получить точное представление о видах на урожай, а заодно и собрать с баронов недоимки по налогам за прошлый год.

Но страшная весть спутала все планы, и они с сыном в сопровождении отряда гвардейцев помчались в сторону границы с темными. Результатом двухдневной гонки стало появление князя в приграничной крепости, где располагался гарнизон, приславший вызов.

Въехав в ворота форта, Касиус тяжело слез с коня. Последний год он сильно располнел, на голове образовалась обширная плешь. Подобные поездки давались все тяжелее и тяжелее.

– Батюшка, вам надо отдохнуть! – Повод у слуг перехватил Густав. Парень был с ног до головы покрыт пылью, струйки пота прочертили по его лицу несколько извилистых дорожек.

– Два звона – и едем дальше.

Князь посмотрел на небо. Ни облачка. Если дождей не будет еще пару дней – начнется засуха. Придется тратить силы на ритуалы плодородия. И это в тот момент, когда темные опять начали беспокоить княжество налетами.

Недолгий отдых, смена лошадей, и вот уже их отряд выдвинулся в сторону разоренной деревни под названием Горшки. Князь покачал в недоумении головой.

– А почему Горшки? – поинтересовался Касиус у рыцаря Геллера, что возглавлял местный гарнизон. Высокий, поджарый, с бритыми висками и темными волосами, заплетенными в тугую косу, Геллер имел типичную наружность для фесских рыцарей и наемников. Коса у них считалась особым шиком, и потерять ее в бою было настоящим позором.

– В этой деревне делали посуду, – ответил Геллер. – Местная глина славится на весь Фесс. Звонкая и хорошо держит прохладу даже в самую сильную жару.

– И как так случилось, что вы не смогли защитить жителей?!

– Деревня Горшки принадлежит барону Хуберу.

Касиус тяжело вздохнул. Вот везде так. Солдаты кивают на баронов, а те на солдат.

Мерзкий запах гниющей плоти и пожарища ударил в нос еще на подъезде. Распахнутые настежь двери, выбитые окна домов, растерзанные туши домашних животных, валяющиеся посреди улицы. И над всем этим жуткая тишина… Причина этой тишины стала понятна, когда отряд подъехал к тому месту, где раньше стоял храм Единого. На месте храма теперь было пепелище, а перед ним… Худшее из того, что можно было здесь найти, – алтарь храма, оскверненный черным ритуалом с человеческими жертвоприношениями. После темного ритуала на несколько поприщ в округе пропадала светлая магия, и жизнь словно замирала. И если эту скверну сразу не остановить, она постепенно начнет расползаться все дальше и дальше, делая окрестные земли непригодными для проживания людей, а главное, давая силы темным. Уж кому, как не Касиусу Марцию – магу Земли, знать об этом. И горький пример перед глазами есть – Браор, который именно так и захватили темные. Теперь чтобы очистить землю от скверны, нужно как можно скорее провести сложный ритуал с участием нескольких магов Земли.

Князь обошел по кругу сожженный храм, зашел в несколько домов.

– Странно, что темные не подняли трупы, – кивнул сыну Касиус на тела нескольких мужчин и женщин. – Раньше они не были столь расточительны.

– Отец, это же наши подданные… – Густав достал платок с благовониями и приложил к лицу.

– Они были нашими подданными! – Князь выхватил у сына платок и подтолкнул его к телу женщины, у которой твари Инферно выели весь живот. – Ты смотри! Внимательно смотри. Это тебе не на балах танцевать.

Густав побледнел и сделал шаг назад.

– Готовься к ритуалу четырех стихий. – Касиус вытащил из-за пояса жезл с коричневым турмалином в навершии. – Будем очищать деревню от скверны.

Магия Земли и ратное дело плохо сочетались между собой. Земледелие, строительство, рудное дело и даже целительство, но уж никак не сражения и убийство врагов. Но борьба с Тьмой – это не только швырять огненным копьем в некромантов Инферно. Это еще и вычищать скверну и восстанавливать источники магии.

Касиус Марций и сам страдал из-за того, что воинское дело претило его натуре. Но что ему оставалось делать, если судьба распорядилась родиться в княжеской семье? И не просто княжеской, а ведущей свою родословную от древней императорской фамилии. Пусть это была боковая ветвь, давно утратившая право на алмазную корону, но кровь – не водица: ста́тью и характером Касиус Марций точно пошел в своих прославленных предков. А вот магией… Стихия Земли ему досталась от матери, неожиданно перебив наследуемую по мужской линии стихию Воздуха. Хотели усилить уровень родовой силы, а магия повела себя непредсказуемо.

Пока Касиус размышлял над предстоящим ритуалом, дружинники под началом Густава начали сносить на площадь найденные тела убитых сельчан и складывать их на погребальный костер. Оставлять трупы без погребения было нельзя, иначе в следующий раз здесь можно нарваться уже на толпу зомби…

– И головы у крупного скота тоже отрубайте, укладывайте их в основание костра. А для туш выройте могильник за околицей и сносите останки туда.

– А головы-то зачем?! – пожал плечами Густав.

– Затем, чтобы темные некроманты не смогли останки поднять. Тебе нужна беспризорная нечисть в округе?

Единый! Не знать таких простых вещей… Князь обошел черный круг, оставшийся после некромантского ритуала, осторожно стирая носком сапога древние символы, начертанные темными на земле. От круга с заключенной в него пентаграммой так несло мерзкой инородной силой, что сразу становилось понятно – здесь колдовал не рядовой некромант. И темных участвовало в ритуале далеко не двое… Шансов, что им с Густавом удастся убрать эту скверну, было немного, но оставлять здесь все как есть тоже нельзя. Иначе Инферно прирастет новыми землями.

Касиус вздохнул и начал чертить мечом на земле круг, заключая в него все это темное непотребство. Потом вдоль всей окружности тщательно нанес символы, запирающие черную магию. Беда в том, что сам он не мог встать в центр этого круга – земля, где находился оскверненный алтарь, была сплошь усыпана его мельчайшими осколками и пропитана кровью жертв. А вычерчивать огромную гексаграмму, как того требовал канонический обряд очищения от скверны, бесполезно – чтобы напитать ее контур светлой магией, силы двух магов недостаточно. Так что придется обойтись минимумом.

– Отец, мы закончили!

– Хорошо. Пусть воины зажигают погребальный костер, а ты теперь вставай с другой стороны круга. Я начинаю читать заклинание, предваряющее ритуал, а твоя задача – вливать свою силу в запирающий круг. И следи за тем, чтобы не переступить его границу.

– Не маленький, сам знаю.

Князь вздохнул. Прикрыл глаза, сосредотачиваясь и настраиваясь. Давно он не участвовал в подобных ритуалах. Но текст, заученный Касиусом в молодости и накрепко засевший в его голове, начал сейчас всплывать в памяти сам собой. И слова полились в нужном порядке, заставляя запирающие символы вспыхивать один за другим. Свечение вскоре добралось до Густава и, напитываясь его силой, двинулось дальше по кругу, замыкая контур и не давая больше темной силе выплескиваться за его границы.

Но в какой-то момент внутри круга начали проступать древние некромантские символы, стертые Касиусом. Проступать и наливаться тьмой. Когда две противоборствующие силы – жизни и смерти – яростно схлестнулись в замкнутом пространстве, воздух вокруг словно сгустился, и земля задрожала от напряжения, издавая низкий гул. Густав и Касиус из последних сил контролировали стихии, не позволяя взбесившейся Тьме вырваться за границы светлого круга, но сил двух магов было сейчас явно недостаточно. И земля, не выдержав противоборства чужеродных энергий, просто раскололась под ногами магов, заставляя их отпрыгнуть в сторону и прервать ритуал. Глубокая трещина, образовавшаяся в земле, сначала разорвала ритуальный круг, оставляя отца и сына по разные стороны разлома, а потом устремилась к погребальному костру, полыхавшему неподалеку. Мгновенье – и огромный костер с треском провалился под землю, подняв до небес светящийся сноп искр. Тьма сыто чавкнула и медленно всосалась в разлом.

Но на этом дело не закончилось. Ошарашенные маги увидели, как из разлома вдруг начала сочиться прозрачная субстанция, которая, словно туман, растекалась по земле в разные стороны. Только простым человеческим зрением не дано было этого видеть, и пока растерянные воины поняли, что им кричат маги, прозрачная дрянь уже добралась до них. Один из рыцарей, не успев отбежать, упал на землю, хватаясь за горло руками и теряя сознание.

Бегство отряда из деревни было поспешным. Вымотанные ритуалом маги еле держались в седле, но лошадей сейчас даже подгонять не нужно было. Умные животные сами спешили убраться из опасного места и унести оттуда своих седоков. Всадники всю дорогу подавленно молчали. А хмурый князь Касиус Марций уже составлял в уме послание к понтифику, прикидывая, во что ему обойдется помощь магов ордена.

Олаф еще не успел меня коснуться, как я проснулся. Рывком, словно вынырнул из глубокого омута. И тут же схватился за Ас-Урум. Тот в ответ полыхнул багровым светом. Приветствовал.

– Что случилось? – Я сел на кровати и уставился на Олафа, который уже был полностью одет. – Сколько сейчас времени?

За окном было темно – тучи закрывали обе луны. Лишь небольшая плошка с горящим фитилем освещала нашу келью.

– Полночь, княжич. Вставайте, я подготовил вашу прежнюю одежду.

– Зачем?

– Когда я ходил за ужином, мне в руки сунули это… – Горбун достал из-за пазухи небольшую записку. – Магистр Альтус ждет вас.

– А почему сразу не сказал? – Я повертел записку в руках, удивляясь, с чего бы это магистру назначать мне встречу в тайном месте, а не прийти ко мне в келью? Что за секретность такая?

– Вы же спали, потом ужинали, затем сразу пришел наставник Эримус… А после его лечения вы опять уснули.

Я покачал головой. Прямо настоящая нянька. Натянул кожаные штаны, белую рубаху. Затем намотал на ноги портянки – спасибо армии за науку – и сунул их в короткие сапоги. Надел коричневую кожаную куртку без рукавов с изображением каргача на спине. В голове всплыло название – колет. Прошелся по комнате. Дискомфорта от соприкосновения тела с одеждой нет, все сидит удобно. Жить можно.

Олаф подал мне ножны. Деревянные, покрытые черным лаком, – просто и со вкусом.

– Это для Ас-Урума? – Я с интересом посмотрел на горбуна. – Откуда взял?

– Да есть тут один умелец. Сделал за один серебряный фас. Мне только мерки надо было снять.

Я сунул меч в ножны, повесил их за спину. Для этого были предусмотрены специальные ремни. Повертелся. Удобно.

– Пошли.

Олаф зажег факел и выглянул наружу.

– Вроде пусто.

Мы вышли в коридор и начали спускаться по лестнице. Осторожно, крадучись… Несколько пролетов – и мы уже в подвале. Олаф отворил тяжелую дверь и первым вошел в просторную кладовую. Пересчитал массивные бочки по правую сторону и нажал на пятую по счету. К моему удивлению, она тихо отошла в сторону, открыв небольшой проход. Мы протиснулись и оказались в каком-то извилистом подземном коридоре. Я все больше недоумевал. Ну зачем такие сложности, чтобы встретиться с магистром? Он же полновластный хозяин в замке ордена. Или нет?

Минут пять ходьбы – и мы перед еще одной дверью. Только она уже из какого-то странного матового металла и просто усеяна какими-то символами. Явно магическими. Олаф тихонько постучал. Дверь приоткрылась и выглянул сам магистр Альтус. Рыжие волосы всклокочены, мантия измята. В руках святящийся оранжевым жезл.

– Заходи. – Альтус еще больше приоткрыл дверь и кивнул Олафу: – А ты подожди здесь.

Мы оказались внутри необычного помещения. Длинного, приземистого, заставленного каменными саркофагами. Рядом с гробницами стояли мраморные статуи мужчин и даже одной женщины. Остальные были просто украшены искусно вырезанными по камню узорами или барельефами. Да это же склеп! Но факелов в усыпальнице не было – она освещалась мерцающим мхом, который покрывал пол. Необычно. Мох приятно пружинил под ногами, и я прошелся вдоль саркофагов, вчитываясь в надписи на них. Два понтифика, три магистра орденов, еще какие-то высокопоставленные люди…

– Тут лежит и один из твоих предков, – тихонько подошел сзади Альтус. – Тиссен Кровавый. Он несколько лет возглавлял наш Орден Огня. Сложил голову в Последней Битве.

Ага, это то самое сражение, когда Оттон дал пинка демону Ашу и сам погиб. «Берия, Берия – вышел из доверия. А товарищ Маленков надавал ему пинков». Я криво улыбнулся. Что-то на нервной почве у меня возникают странные мысли и образы.

– А почему Кровавый?

– Он очень любил мучить темных. У него жена погибла от рук Темных Лордов. Неужели тебе отец не рассказывал о нем? – удивился Альтус.

Вот так и прокалываются разведчики.

– Рассказывал, – с показной невозмутимостью пожал я плечами. – Но без подробностей.

Пора сменить опасную тему в нашем разговоре.

– Почему вы меня позвали именно сюда?

– Здесь самое безопасное место. Из-за высокого магического фона – в усыпальнице не действуют амулеты, позволяющие подслушивать. И лишь здесь мы можем поговорить с тобой спокойно. Йен, я должен сказать тебе кое-что важное. – Магистр тяжело вздохнул и спустя мгновение продолжил: – Твои родственники устроили сражение на землях Восточного Эскела и применили в сражении запрещенный амулет темных дроу. Понтифик впал в ярость, узнав об этом. Он и раньше подозревал твоего отца в намерении перейти на темную сторону, а теперь лишь уверился в своих опасениях.

Я в растерянности уставился на Альтуса.

– И чем это грозит лично мне?

– Понтифик хочет взять тебя в заложники. Как и еще двух магов Огня из Западного Эскела. За каждым твоим шагом теперь следят люди из инквизиции.

Вот только этого мне не хватало! Мало того что я попал в тело юного калеки, так еще и превратился по вине своего «отца» в разменную пешку в руках власть имущих. Теперь-то повышенное внимание дознавателей мне точно обеспечено, а там и до полного разоблачения рукой подать. Пара правильно заданных вопросов с применением Сферы Истины – и мне конец. Я же для них стану коварным демоном иномирного происхождения, самовольно вселившимся в тело бедного Йена. И где тогда будет мое место? Да на костре, естественно, где же еще! Теперь бы мне понять, почему Альтус решил меня предупредить. Он ведь рискует своим положением. А вот сейчас и спросим его:

– Магистр, спасибо за предупреждение, но зачем вы делаете это?

– Не знаю. Наверное, я испытываю чувство вины за то, что с тобой произошло. – Альтус отвел глаза.

Мы помолчали.

– Тебе надо бежать с Острова. И как можно скорее. Я помогу.

Теперь тяжело вздохнул уже я. Что надо бежать – это понятно. Вопрос – куда. Обратно к отцу? Так он сам под статьей ходит. Небось в местных законах даже соответствующий параграф есть – о злостном применении темной магии. Выговор острым железом с занесением в грудную клетку. Что же делать?..

– Отец, просыпайтесь! Привезли Мевара. – Ульрих протиснулся в кабинет отца, неловко поклонился. Его правая рука была привязана к телу, кисть почернела и плохо пахла.

– Это ты? – Альбрехт открыл глаза, мутным взглядом посмотрел на сына. Князь встал с кресла, покачнулся. Схватился за стол. Еще раз осмотрел кабинет.

– Ага, вот ты где. – Тиссен припал к полупустому кувшину с вином. Ульрих смотрел, как дергается кадык отца: последние пять дней князь пил каждый день и помногу.

– Что с рукой? – Альбрехт бросил кувшин в угол, и тот, звеня, закатился под скамью. Князь провел руками по растрепанным волосам, оправил черный камзол, еще раз покачнулся. – Ты был у лекаря?

– Был.

– И что он сказал?

– Что ничего нельзя сделать. Кисть задела изначальная Тьма, что извергал из себя паук дроу. Рука умирает. Надо идти к друидам светлых эльфов. Они умеют такое лечить. Или ехать на Остров. В Ордене Воды есть заклинания, которые…

– Будь прокляты эти водные маги! – закричал Тиссен, схватив сына за перевязь с мечом. – Это их грандмастер Привус уничтожил нашу армию. Пять тысяч отборных бойцов! Гордость Западного Эскела! Гвардия, берсеркеры…

– Отец, Страж Смерти ждет. Гномы хотят оплаты. – Ульрих вытер пот со лба. Его тело пылало жаром, рука словно варилась в адском котле демона Аша.

– Пойдем посмотрим, что там сделали коротышки. – Альбрехт надел княжескую корону и первым вышел из кабинета.

Замок Тиссенов словно вымер. Слуги попрятались, придворные старались не попадаться на глаза князю. Даже супруга Альбрехта уехала в загородное имение на коралловом берегу – якобы переждать летнюю жару и проследить за сбором драгоценных камней.

Князь с сыном спустились в замковый двор. Тут стояли семеро гномов в голубоватых доспехах. За плечами у них висели длинные секиры. Позади гномов возвышалась большая повозка, с каждой стороны которой было по шесть высоких колес. Альбрехт обошел ее по кругу, приподнял ткань, которой была закрыт массивный груз. Довольно хмыкнул.

Коротышки поклонились, вперед выступил коренастый гном в шлеме с открытым забралом. Его борода была заплетена в семь замысловатых косичек.

– Ну, Тагрим, показывай, что сделали, – махнул рукой князь в сторону повозки.

– Сначала мы бы хотели увидеть семь тысяч золотых орлов. – Гном упрямо выдвинул подбородок вперед.

– Клан Стального Сердца сомневается в слове Тиссенов?! – Альбрехт нахмурился, а Ульрих положил левую руку на рукоять меча.

Гномы переглянулись.

– Хорошо, – тяжело вздохнул Тагрим и достал из поясного кошелька большой серебряный ключ. Ткань была снята с повозки, и взору присутствующих предстал громадный железный воин в таких же голубоватых доспехах, как у гномов.

– Мевар! – с гордостью произнес Тагрим, вставляя ключ в небольшое отверстие в нагруднике. – Страж Смерти.

В ногах железного воина лежала гигантская черная секира ростом с Ульриха и треугольный черный щит с изображением скрещенных молотов – знаком клана Стальных Сердец. Тагрим повернул ключ, и Страж ожил. Он повернул голову в закрытом квадратном шлеме, сел. Альбрехт с интересом еще раз обошел Мевара, постучал согнутыми пальцами по наплечнику.

– На сколько хватает заряда тех магических камней, что передал мой посланник? – спросил князь.

– На полдня, – ответил Тагрим. – Зависит от того, как использовать Стража.

Мевар перекинул ноги через борт повозки, встал в полный рост. Звякнули сочленения лат, солнце отразилось от полированного нагрудника.

– Ульрих, – повернулся к сыну князь, – у нас в тюрьме всякого отребья полно. Пусть приведут пару десятков воров и убийц. Выдай им мечи и щиты из арсенала. Проверим Мевара в деле.

Очнулся я в своей келье. За окном вечерело, в ногах моей кровати, откинувшись на стену, сидел Олаф.

– Ты чего свет не зажигаешь?

– Ох, княжич, напугали вы всех сегодня!

Горбун вскочил и сразу развил бурную деятельность. Зажег масляный светильник, налил в кружку отвар, помог мне сесть и сунул в руки кружку. Все это время он не прекращал бубнить себе под нос, до меня доносилось что-то про неразумное дитя и дурных эльфов.

– Не ворчи, Олаф. Все нормально. Лучше скажи, как Дианель?

– Да что этому остроухому сделается?! С такими целительскими амулетами, как у него, можно и из Райских садов Единого вернуться. Так еще лекарь эльфийский сюда примчался, как только в посольстве про нападение инисов узнали. Спит сейчас ваш Дианель. В покоях магистра Альтуса.

– Вообще-то этот эльф мне жизнь спас. Если бы не он, инисы меня убили бы.

– Если бы он не повел вас в парк, то и сам бы остался цел, и ваш друг не погиб.

Тут я вспомнил про Йохана, и у меня резко перехватило дыхание. Глупый мальчишка… Зачем?! Ну зачем он напал на иниса?! Слабенький необученный маг против убийцы-профессионала. И я даже ничего не успел сделать, чтобы спасти Йохана или хотя бы отомстить. Друга мне жалко до слез… Перевел взгляд на Ас-Урум и коснулся его рукояти. Лежит, зараза, сверкает как ни в чем не бывало, а хорошего парня больше нет.

Мои терзания прервало появление наставника. Он уже в новой рясе, на груди знак верховного жреца Огня. Вошел, окинул нас быстрым взглядом и тихо прошептал:

– Йен, Олаф, соберите вещи и будьте готовы – сегодня вам придется покинуть Остров.

И уже громче, усаживаясь на табурет и доставая жезл, которым обычно проводит лечебные процедуры:

– Олаф сходи пока за ужином, а я Йена полечу.

Горбун ушел, а я поинтересовался у наставника:

– Что происходит?

– Тебя хотят забрать в инквизицию. – Вокруг Эримуса началась пульсация магических полей, меня обдало целительными чарами. – Альтус был у понтифика. Ордер на арест пока отозван, но не отменен. На Острове – военное положение, везде рыщут паладины.

Я попытался узнать подробности, но наставник приложил палец к губам, заставляя меня захлопнуть рот. Привычные процедуры проходили дальше в полной тишине. Вскоре возвратился Олаф с ужином, и Эримус что-то тихо прошептал горбуну, после чего тот достал из сундука мою накидку с гербом и отдал ее наставнику. Накидку туго скатали, и она исчезла в широком рукаве рясы.

– Йен, как поужинаешь, сразу поднимись в покои магистра, милорд Дианель хотел видеть тебя. Вечером поминальная служба и погребение Йохана.

Эримус подмигнул мне и с невозмутимым выражением лица покинул нас. Я сел за стол, а Олаф ловко начал собирать наши вещи. Вид у него был вроде и встревоженным, но явно довольным. Похоже, этот Остров ему осточертел не меньше моего. Скупые, выверенные движения выдавали в Олафе тертого вояку – так опытный боец собирается на очередное задание. Я тоже весь подобрался как перед спецоперацией. Быстро доел ужин, натянул сапоги, без лишней суеты вложил меч в ножны, закинул их за спину и поправил одежду.

– Я пошел.

Олаф бросил на меня внимательный взгляд, быстро затолкал мешок с вещами под кровать и так же скупо проронил:

– Провожу.

Мы пошли по пустым коридорам, поднялись на второй этаж. Где-то вдалеке слышались голоса, но до покоев магистра мы так никого и не встретили. Постучался в дверь и, дождавшись приглашения, вошел. Обвел любопытным взглядом просторную комнату, служащую Альтусу гостиной. Здесь я ни разу не был. Но в покоях магистра ничего особенного – все та же практичность и мужской аскетизм. Да, просторно, да, мебели побольше, но сразу видно – хозяин приходит сюда только переночевать. В комнате находился еще один эльф – не такой безупречно-невозмутимо-красивый, как Дианель, но его тоже с человеком не спутаешь. Поздоровался со мной молчаливым кивком и сделал приглашающий жест в сторону открытой двери, ведущей в спальню.

Дианель сидел в постели, откинувшись на подушки, читал какие-то бумаги. Увидев меня, отложил их в сторону и приветливо улыбнулся, но лицо у эльфа было бескровным и измученным.

– Ты как?

– Я нормально. А вы?

– И я уже нормально. Почти. Завтра встану. – Улыбка сошла с его лица, и оно превратилось в бледную холодную маску. – Йен, я знаю, что ты не дал инису меня добить. Спасибо.

– Дианель, нам просто повезло. Еще немного, и он никого из нас не оставил бы в живых.

– И все же. Ты встал на защиту эльфа.

– Но и вы меня защищали! Я тоже должен поблагодарить вас.

– Хорошо, будем считать, что мы квиты. Хочу сделать тебе один подарок. Держи. – Мне протянули кожаный шнурок, на котором болтался невзрачный серый камушек с гравировкой листка какого-то растения. – Носи его не снимая. Это хороший целительский амулет, со временем он приведет твое тело в полный порядок. Но нужно терпение, излечение не произойдет сразу.

Я недоверчиво рассмотрел совсем простенькое на вид украшение, а Дианель продолжил:

– И еще. Йен, тебе нужно срочно отсюда уехать. Ни инквизиторы, ни инисы не оставят тебя в покое. Поэтому затеряйся пока на материке. А будет совсем плохо – приезжай в Великий Лес. Покажешь лесной страже этот амулет и скажешь, что я тебя пригласил. Но это только в самом безвыходном случае. Ты понял?

Дождавшись моего кивка, он устало прикрыл глаза. И я отчетливо понял, что с таким серьезным ранением эльф завтра точно не встанет на ноги. Мне хотелось сказать ему, как я благодарен за спасение, но слова застревали в горле. Каким-то чутьем я сообразил, что распинаться сейчас перед ним не стоит. Все нужные слова уже произнесены, и нам остается только попрощаться. Взял его ладонь и крепко сжал ее в своей. Этот привычный земной жест заставил эльфа удивленно распахнуть глаза, и я смущенно отступил, начиная подозревать, что здесь так не принято.

– Дианель, мой Ас-Урум всегда в вашем распоряжении.

Сдержанно кивнул ему, прощаясь, и вышел из спальни. Очень надеюсь, я не сделал сейчас ничего предосудительного. А дальше мы пошли прощаться с Йоханом. Во дворе храма была специальная площадка для кремации покойников, сейчас у погребального костра Йохана собрались все: и маги, и подмастерья, и воины, свободные от службы. Я уже знал, что последние триста лет покойников в Светлых землях только кремируют, особенно магов. Если этого не делать, то можно получить в собственном тылу полчища зомби и личей, поднятых зловредными некромантами. Закон действовал неукоснительно, за каждое нарушение – огромный штраф. Смертями меня не удивить, Чечня ко многому приучила, но, увидев на костре тело Йохана, я не мог сдержаться. Ну за что?!!

Главный жрец Эримус читал прощальную молитву, прося Огонь принять своего верного слугу и провести его в сады Единого. Магистр Альтус, холодно кивнув мне, творил заклинание. Вспыхнувший в его ладонях огонь первым зажег костер. Его примеру последовали все маги и подмастерья, своей магией подпитывая стихию. Пламя поднялось в небо ровным столбом. Я заслонился рукой от жара. Светлая тебе память, храбрый Йохан…

Следующие два дня я отсыпался в номере гостиницы и приходил в себя. Сквозь сон слышал дневной шум средневекового города, доносящийся через приоткрытое окно, шаги и голоса постояльцев в коридоре, по вечерам крики подвыпивших прохожих и звон посуды с первого этажа, где расположен трактир. Олаф постоянно находился рядом, не оставляя меня ни на минуту. По крайней мере, стоило мне только сонно приоткрыть глаза, как он тут как тут. Подсовывал питье или еду, иногда помогал встать с постели и добрести до туалетной комнаты. Так здесь гордо именовали узкую каморку с крошечным оконцем на улицу, где стоял «мойдодыр», высокий горшок и что-то типа глубокой медной лохани, в которую слуги за отдельную плату могли натаскать для постояльца горячей воды. Слабость в теле была такая, словно я после тяжелой болезни, но боли в мышцах, как ни странно, я не ощущал. Мой амулет с чужой личиной разрядился той же ночью – похоже, всю его магию сожрал на радостях ненасытный Ас-Урум, и теперь этот магический гаджет нуждался в зарядке. Зато эльфийский работал как ни в чем не бывало, – то ли магии дроу и эльфов родственны, то ли мой меч очень привередлив в «еде». Короче, рассудив, что хуже не будет, я спал в обнимку с Ас-Урумом и одновременно проходил курс лечения во сне.

На третий день проснулся рано утром и отчетливо понял: все, я восстановился. Чувствовал себя бодро и зверски хотел жрать, о чем и заявил Олафу. Тот новость о моем хорошем самочувствии воспринял внешне спокойно, но я-то заметил, как он, отвернувшись к двери, осенил себя знаком Единого. Видно, не верил горбун до конца, что я так быстро приду в себя. Да я и сам, если уж честно, не верил. Думал, неделю точно проваляюсь.

Пока я умывался холодной водой и размышлял, как бы организовать для себя по-быстрому горячую ванну, Олаф притащил полный поднос еды. Каша, молоко, свежеиспеченный хлеб. Слуг в наш номер он не пускал, говорил всем, что его сын плохо себя чувствует. Амулет Олафа, в отличие от моего, работал вполне исправно, и для всех он по-прежнему почтенный купец, приехавший в Ирут по торговым делам в сопровождении сына. Обычная история для этого вольного города и подозрений не вызывает. Вопрос с горячей ванной решился на удивление легко – в туалетной комнате была дверца, выходящая прямо в коридор, через которую прислуга ведрами натаскала воды в лохань, пока я завтракал. Так что потом я долго отмокал в ванне, а Олаф помогал мне помыться и оттирал мочалкой мое многострадальное тело до скрипа. Блаженство!.. Еще бы попариться – было бы и совсем замечательно, но куда мне сейчас в общественные бани, с таким лицом и телом? Придется подождать.

Все это время мы вполголоса переговаривались с Олафом, строя планы на ближайшие дни. Сейчас наша задача – зарядить мой амулет. Без него мне выходить на улицу опасно – от местных стражников и инквизиции шелковая маска не спасет. А значит, нам было нужно найти чародея, работающего с амулетами. Таких умельцев в Ируте хватало, но все они жили в квартале магов. Как и все прочие мастеровые, местные чародеи предпочитали селиться здесь обособленно, отдельной общиной. Так что до их квартала предстояло еще добраться, а перед этим сначала не мешало бы поспрашивать знающих людей: соваться к кому попало слишком рискованно.

На разведку, естественно, должен отправиться Олаф. Как и в любом мастеровом квартале, у ирутских чародеев была своеобразная биржа труда, где заказчики, маги или их посредники могли без опаски встретиться на нейтральной территории и переговорить. У чародеев роль такой биржи выполняла таверна «Святой Юлиус», вот туда Олаф для начала и собирался. Я велел ему взять денег из нашей добычи, взятой в Дорче. Но осторожный горбун отрицательно покачал головой:

– Княжич, эти деньги нельзя светить. И камни эти здесь продавать тоже нельзя, если только в самый, самый последний момент перед отъездом в Микению. На всем этом может стоять магическая метка, и нас с вами схватят, едва мы их покажем продавцу. Нет, сейчас тратить мы будем свое, а это пусть полежит пока.

Разумно. Олаф ушел, я закрылся на все засовы, достал свою любимую книгу и продолжил читать про Ирут. Последний раздел главы про вольный город был посвящен шопингу и развлечениям. Барон с таким энтузиазмом пишет про это, что я даже начинал его подозревать в проплаченной рекламе, иначе с чего бы ему расхваливать конкретные оружейные лавки и «бутики» с одеждой, указывая их точный адрес и имя хозяина? А уж с каким пылом он рекомендовал посетить определенные игральные дома и бордели «исключительно для приличных господ»! Прямо хоть сейчас вставай и беги в квартал красных фонарей. Смешно, но и в этом мире все местные бордели украшали красными светильниками, видимо намекая на пламенную страсть, ожидающую клиентов в их стенах.

Что несколько неожиданно – в Ируте были еще и дамы легкого поведения экстра-класса, которые принимали господ в своих собственных шикарных особняках. Это скорее даже не проститутки, а куртизанки. Если клиент им не понравился – могли и отказать. Расхваливая их достоинства, барон только что слюнями не захлебывался от восторга – и красавицы они редкостные, и умницы, и манеры у них такие, что с ними не стыдно в высшем обществе показаться. То есть эти дамы еще и оказывали эскорт-услуги. Мало того – куртизанок спокойно принимали в приличных домах Ирута.

А вот такого я не припомню в нашей средневековой Европе. Или барон Дильс сильно подвирает и выдает желаемое за действительное, или же Ирут сильно переплюнул Венецию в толерантности и свободе нравов. Про Северную Европу я просто уже молчу, там о таком и речи быть не могло. Нет, мне теперь даже самому стало интересно взглянуть на ирутских куртизанок – может, это и впрямь какие-то необыкновенные дамы выдающихся достоинств?

Пока я размышлял о женщинах и заодно вспоминал, как давно предавался плотским утехам в последний раз, возвратился Олаф. Принес мне черную шелковую маску, сшитую по здешней моде, и сообщил новости. Амулет можно подзарядить, это совсем не сложно. При условии, что в нем не сбились все его настройки. А учитывая, что мой амулет обесточил Ас-Урум, такого исключать нельзя. Из хорошего – при должном мастерстве маг даже сможет немного подправить личину, изначально прописанную в амулете. Не кардинально, но новое лицо точно будет другим. Плохая новость – для этого нужно присутствовать лично. И вот теперь мы с Олафом в больших сомнениях. Соблазн вновь изменить свою внешность огромен, такими нас будет знать только этот маг и никто из тех, кто видел раньше. Минус: придется ему показывать свое истинное лицо, а это большой риск: меня-то захочешь – не забудешь. Ну и гостиницу эту нам тоже придется сменить. Рискнуть или не рискнуть? Времени на раздумья немного – вечером маг уже ждал нас в своей мастерской. Решили рискнуть…

Как мы добирались до гостиницы – это отдельная история. Заметая следы, нам пришлось несколько раз пересаживаться с гондолы на гондолу. Еще в дороге я без раздумий надел на шею Лукаса свой амулет с личиной, который маг успел зарядить. Так что в нашу гостиницу мы ввалились втроем: купец, его сын, «которому стало плохо на улице», и их новый знакомый, помогший довести болезного до жилища. Под личиной отличия наших с Лукасом фигур не видно, а от помощи слуг мы благоразумно отказались – сами дотащили его тяжелую тушку до своей комнаты. Знакомый, роль которого исполнял я, решил здесь же заодно и снять себе комнату, чтобы не бегать по Ируту в поисках жилья. Короче, у меня теперь было свое отдельное жилье, а Олафу пришлось вновь побыть сиделкой, теперь уже у постели Лукаса.

На следующий день, после плотного завтрака, состоялся тяжелый разговор с чародеем. Лукас был еще слегка зеленым от тошноты и рана на голове до конца не затянулась, но благодаря целительной магии эльфов он чувствовал себя лучше. Правда, в его магических потоках произошли какие-то сбои и колдовать у него пока не получалось, зато он мог высказать мне все свои претензии. Лукас, разумеется, не питал особых иллюзий насчет «справедливости инквизиторов», но кровавый финал разговора с паладинами на него произвел тягостное впечатление.

– Мы теперь государственные преступники, – мрачно произнес маг. – Как только найдут тела паладинов, а их обязательно найдут, – нас будут разыскивать во всех княжествах. Надо срочно уезжать из Ирута. День-два – и на Острове спохватятся. Тем более, насколько я понял, вас и так разыскивают.

– Хорошо, уедем, – согласился я. – Но сначала нам надо купить все необходимое. Пока мы ходим по делам – подумайте над собственным будущим. Предлагаю вам поехать с нами.

– А какие у вас планы?

Хороший вопрос.

– Давайте вернемся к этому разговору чуть позже, когда вам станет получше.

Лукас неуверенно кивнул. Понятно, что он весь сейчас в сомнениях. Но маги – они такие… маги. Через минуту наш кудесник, уже совершенно забыв про нас, изучающе рассматривал амулет эльфов.

Мы с Олафом оставили Лукаса отлеживаться в постели, предусмотрительно заперев его в комнате на ключ, а сами отправились исследовать торговые лавки Ирута. Интересовали нас в первую очередь оружие, одежда и обувь. В лавки, рекомендованные бароном Дильсом, мы, конечно, не пошли – там все слишком дорого, – но и в дешевые я отказался идти наотрез. Финансовых проблем у нас теперь точно не было. Я выбрал средний вариант, и мы с Олафом пошли в квартал, где продавалась добротная одежда для состоятельных горожан. Там мы управились довольно быстро. Купили непромокаемые плащи, зачарованные магией, высокие сапоги для верховой езды и по паре комплектов удобной одежды для всех нас троих. Горбун шепотом попытался уговорить меня не тратиться на дорогие вещи для него, но я все его возражения пресек на корню, громко возмутившись скупостью:

– Отец, что вы такое говорите?! Разве вы своим трудом не заслужили на старости лет самого лучшего?!

Против такой демонстрации сыновней любви «почтенному купцу» возразить было нечего, и Олаф смущенно примолк под одобрительными взглядами приказчиков. Договорившись, что все наши покупки нам доставят к обеду в гостиницу с посыльным, мы отправились дальше.

В другой лавке, где продавали более нарядную и подходящую для Ирута одежду, я полностью переоделся, выбрав все самое достойное из предложенного ассортимента. В зеркале отразился молодой стройный господин в белоснежной сорочке из тонкого хлопка с пышными широкими рукавами, в узких штанах из плотного шелка и высоких ботфортах из отлично выделанной замши. Ну просто красавчик, если бы не морда в шрамах! Легкий черный плащ и маска завершили образ, делая меня похожим на Зорро. Смешно. Зато теперь вся моя одежда была удобной и не стесняла движений, а тонкая подошва позволяла ступать по мостовой практически бесшумно и не стучать каблуками, как подкованная лошадь.

Всю старую одежду я хотел уже приказать выкинуть, но Олаф аккуратно сложил ее в мешок и тоже велел отнести в гостиницу. Бережливый…

Потом мы пошли в квартал оружейников и долго бродили по лавкам, переходя из одной в другую. Чего мы там только не насмотрелись. В одной вдоль всех стен в специальных подставках были выставлены пики и алебарды, протазаны и боевые топоры, над ними на стенах – щиты всех форм и размеров. В другом «бутике» продавали всевозможные доспехи и кольчуги – начиная от добротных кожаных колетов и заканчивая сияющими кирасами и начищенными до блеска шлемами. Больше остальных мне запомнилась дорогая лавка, где на черном бархате в прилавках были выложены разнообразные мечи и кинжалы. Там Олаф подобрал для меня отличный стилет, с помощью которого можно убить противника даже в кольчуге. Купили мне и новый кожаный колет взамен старого, порядком изношенного.

Что меня сильно удивило – так это отсутствие здесь не только огнестрельного оружия, но даже и самых простых арбалетов. Ладно, пороха они не знают, но арбалет-то им кто мешал изобрести?! Невольно вспомнилась поговорка о том, что бог создал людей разными, а полковник Кольт их уравнял в правах. Здесь же неравенство в силе между людьми добавляла еще и магия со всеми своими боевыми заклинаниями и амулетами. Надо будет хорошенько подумать, как уравнять в правах простых людей и магов. Придется, наверное, мне самому выступить в роли доброго и справедливого полковника Кольта.

Вдоволь нагулявшись по торговым рядам Ирута и приобретя практически все, что планировали, мы с Олафом отправились назад в гостиницу, чтобы пообедать и передохнуть. Мы переходили по широкому мосту один из каналов, когда мое внимание привлек восхищенный мужской возглас:

– Приветствую тебя, о прекраснейшая из всех красавиц Ирута, несравненная Бренна!

Молодой щеголеватый дворянин перегнулся через каменные перила моста и энергично размахивал своей шляпой, желая привлечь внимание знакомой дамы в проплывающей по каналу гондоле. В ответ раздался мелодичный женский смех:

– Ну, здравствуй, милый Арман! Ты уже вернулся из Микении?

– Вернулся и готов снова припасть к твоим божественным коленям!

– Что ж, буду рада тебя видеть. Но в ближайшие дни я отдыхаю и не принимаю гостей, придется тебе немного подождать. – Разочарованный мужской стон стал даме красноречивым ответом. – Ну-ну!.. Не стоит так расстраиваться, дорогой. Тем слаще будет наша долгожданная встреча!

– Бренна, ты убиваешь меня своим отказом! Коварная, как я смогу пережить эти дни в разлуке с тобой?!

– А может, тебе посвятить их своей молодой жене, Арман? Я слышала, что она, бедняжка, проплакала все глаза, ожидая твоего возвращения из долгого путешествия.

В этом женском голосе было столько лукавой насмешки, что я не утерпел и, сделав шаг к парапету, с любопытством взглянул вниз. Перед мостом посреди канала замерла богато украшенная гондола, широкую скамью которой застилал дорогой пестрый ковер, а от солнца скрывал полог из прозрачной кисеи. На скамье, вальяжно откинувшись на разноцветные шелковые подушки, полулежала молодая темноволосая красавица в роскошном бархатном платье густого винного цвета. Глубокий вырез платья щедро выставлял напоказ высокую грудь хозяйки, а приподнявшийся край пышной юбки открывал вид на ее тонкие изящные щиколотки в шелковых чулках и расшитые золотой нитью маленькие башмачки. Девушка лениво обмахивалась веером, то и дело кокетливо прикрывая им свои чувственные пухлые губы. Из-под иронично приподнятой темной брови на собеседника смотрели ярко-синие глаза.

– Ах, безжалостная Бренна, ты разбиваешь мое бедное сердце своими едкими насмешками!

– Милый Арман, это невозможно хотя бы потому, что в Ируте всем давно известно – у тебя нет сердца. Его тебе с успехом заменяет тугой кошель, набитый золотом.

Взмахом руки красавица велела своему слуге продолжить путь, чтобы поскорее избавиться от надоедливого ухажера, и гондола, повинуясь мощному толчку весла, скользнула в тень моста. Я встретился взглядом с прекрасными синими глазами, отсалютовал рукой и почтительно склонил голову в поклоне, приветствуя незнакомку. Получил в ответ заинтересованный женский взгляд, и тонкая рука, унизанная кольцами, в последний момент едва заметно похлопала по шелковой подушке рядом с собой, как бы приглашая меня присоединиться. В прежней жизни меня дважды приглашать не пришлось бы, но сейчас… Ведь стоит мне только снять маску, как на этом красивом лице отразится ужас вперемешку с презрением. Да и не до девушек мне сейчас. Надо бежать из Ирута. С другой стороны…

А, была не была! Пока «милый Арман» метался по мосту и безуспешно пытался разжалобить своими стонами загадочную красавицу, я велел Олафу тихо узнать у его слуги, кто она такая. Пара мелких серебряных монет сделала свое дело, и парень на радостях выложил горбуну все, что знал. Оказалось, что молодая девушка – одна из самых дорогих куртизанок города. Бренна Эсмер живет в собственном особняке на Главном канале, и о визите к ней нужно договариваться чуть ли не за декаду. И еще не факт, что прекрасная куртизанка удостоит благосклонным вниманием нового клиента, – огромная популярность Бренны среди богатейших жителей и гостей города позволяла ей быть очень разборчивой в своей «дружбе». Тот же Арман несколько месяцев безуспешно обивал порог ее дома и добивался высокой чести попасть в число избранных. А за деньги, в которые ему эта честь обошлась, можно было купить небольшой дом в приличном районе Ирута.

– Зато от этих дорогих куртизанок можно не бояться подцепить дурную болезнь, – передал мне Олаф слова слуги. – Большая экономия на магах-целителях.

Выслушав подробный отчет горбуна, я окончательно решился и склонился к его уху:

– Сходи к ней сейчас, отнеси цветы и договорись о встрече со мной на эту ночь.

– Княжич, да что это вы удумали?! Мало, что ли, обычных служанок в Ируте?

– Зачем мне какая-то служанка, если я могу получить лучшую среди куртизанок?

– Но как же вы покажетесь без маски?

– А ты сразу скажи ей, что твой господин – очень важное лицо и хотел бы остаться неузнанным. Слушай, тебе что – денег для меня жалко?! Так мы еще найдем – в Ируте такие богатые бандиты!

Кровь ударила в голову, и ни о ком другом, кроме Бренны, я думать не мог. Понимал, что все это может плохо кончиться, но «Остапа несло». Я хотел эту необыкновенную женщину, и цена уже не играла роли.

Олаф неодобрительно покачал головой.

– И главное – скажи ей, что она сама меня сегодня пригласила, я всего лишь принимаю ее приглашение.

Перехватив цветочницу, торгующую цветами на площади перед мостом, я выбрал небольшой букетик эмоний, цветом повторяющих синеву прекрасных глаз Бренны. Передав его в руки Олафу, строго переспросил:

– Все понял? Тогда иди.

Проводил взглядом слугу и направился в гостиницу обедать, рассуждая по дороге: а что я, собственно, теряю? Пригласит меня Бренна на ночное рандеву – хорошо, а пошлет – тоже ничего страшного. Нет, обидно, конечно, будет упустить такую роскошную красотку, но сговорчивых хорошеньких служанок в Ируте и правда хватает, чтобы погасить мое внезапно вспыхнувшее желание.

Но прекрасная куртизанка не отказала мне во встрече. Лишь уточнила у Олафа – не тот ли я незнакомый молодой господин в черном плаще и маске, что учтиво сегодня поздоровался с ней на мосту? Получив утвердительный ответ, красавица поинтересовалась – знаю ли я, сколько стоят ее услуги? И назвала ему такую сумму, что у Олафа появилось острое желание сбежать, а меня огорчить отказом. Наверное, Бренна прочла эти мысли, проступившие на его лице, потому что рассмеялась и заверила «почтенного купца», что ночь с ней стоит таких денег. А если молодой господин ей очень понравится, то она может и вообще щедро подарить ему эту ночь.

Услышав такое, я озадаченно почесал в затылке… Ну, признаться честно, в прежней жизни никто из моих многочисленных подруг на меня в постели не жаловался, и вряд ли здесь будет как-то по-другому. И уж я приложу все усилия, чтобы не посрамить честь родного мира. А заодно и сам постараюсь получить максимум удовольствия – за такие-то деньжищи!

…К назначенному времени я стоял под окнами красивого двухэтажного особняка, до которого меня проводил Олаф. С первым ударом колокола на городской ратуше, возвещавшим о наступлении ночи, я поднялся по гранитным ступеням. Но до бронзового молотка на двери даже дотронуться не успел. Резная дубовая дверь распахнулась, и меня пригласили войти. Пожилая служанка протянула руку, чтобы принять мой плащ, но я лишь отрицательно покачал головой. Служанка ничуть не удивилась моему молчаливому отказу. Тайну клиента здесь, видимо, соблюдали свято. Она лишь отступила в сторону и предложила мне подняться на второй этаж по широкой мраморной лестнице.

Хозяйка дома уже ждала меня наверху и, приветливо улыбнувшись, пригласила пройти в просторную, богато обставленную комнату, видимо служившую одновременно и гостиной, и рабочей спальней, где куртизанка принимала своих гостей. Полупрозрачное одеяние практически не скрывало роскошной фигуры Бренны, и мое юное тело отреагировало на увиденное мгновенно. Сглотнув слюну, я отвел свой жадный взгляд в сторону и увидел там стол, накрытый на две персоны, а ближе к окну широкую, уже разобранную ко сну кровать с пышным балдахином.

– Составите мне компанию за столом, мой господин? – Девушка протянула руку к моему плащу, но я остановил ее жестом:

– Нет, спасибо, я не голоден. И я хотел бы, чтобы наше свидание прошло в полной темноте.

Красавица понимающе улыбнулась, медленно подошла к окну и, дернув за витой шнур, опустила плотные шторы. Потом вопросительно взглянула на меня:

– Но, может, хотя бы выпьем вина за наше знакомство?

– Почему бы и нет, прекрасная Бренна…

Девушка налила вина в бокалы, и мы пригубили его. Потом она одним дуновением загасила свечи в канделябре, погружая комнату в темноту, и я снял наконец плащ и свою шелковую маску, которая мне уже порядком осточертела. Сбросив их на кресло, начал не спеша расстегивать застежки нового колета, когда женские руки мягко остановили меня:

– Позвольте, я хотя бы помогу вам…

Взяв меня за руку, она подвела меня к кровати и усадила на нее, а потом начала осторожно раздевать, умело снимая с меня в темноте одну вещь за другой. При этом женские руки успевали еще и нежно гладить меня по плечам и груди, заставляя мое новое тело трепетать под этими умелыми ласками.

– Вы совсем молоды, мой незнакомец. Стесняетесь меня?

– Ничуть.

Моим словам, похоже, не поверили. Маленькая женская ладонь проскользнула под распахнутую сорочку и нежно провела по моей груди. Но тут же испуганно замерла, почувствовав под подушечками пальцев многочисленные рубцы от ожогов. Бренна медленно переместила руку на мою спину и провела ладонью вдоль позвоночника, вновь и вновь натыкаясь на такие же шрамы.

– Прости… Я не подумала о том, что у тебя могут быть и другие причины скрываться в темноте, кроме как из-за обычной стеснительности, присущей неопытным юношам.

Мы перешли на «ты». Хороший признак. Вместо ответа я одним движением подмял девушку под себя и впился жадным поцелуем в ее чуть приоткрытые губы. Тело Бренны оказалось гибким и отзывчивым, она отвечала мне со страстью, в которой трудно было заподозрить профессиональное притворство. Кажется, мои многочисленные шрамы ее действительно не слишком волновали. А может, даже и возбудили? Прервав наш страстный поцелуй, от которого мне стало жарко, она тихо рассмеялась:

– Ого… а ты, оказывается, не такой уж невинный мальчик! Твои поцелуи говорят о богатом опыте. И много женщин у тебя уже было?

Она опустила руку на мой живот, но я не дал ей закончить задуманное. Перехватил ее шаловливые руки и завел их ей за голову, пресекая на корню всякую женскую инициативу.

– Много, мало… Какое это имеет сейчас значение? Есть ты и я, женщина и мужчина. Любовные игры – это как парный танец, и вести в нем должен кто-то один. Сегодня поведу я. Доверься мне.

– А ты настолько опытный… танцор?

– Тебе судить…

И я прервал все дальнейшие разговоры новым поцелуем, теперь уже более жестким и властным. Мое молодое тело нетерпеливо требовало разрядки, и в первом раунде мне было точно не до куртуазных игр. Конечно, к своим тридцати трем годам я давно уже был «опытным танцором» и сразу дал понять это Бренне. Я вел «в танце» уверенно, и девушке оставалось только принять мои правила, получая свою порцию удовольствия. Ну и, наверное, удивляться про себя столь богатому опыту у юного мальчишки.

– Святые угодники!.. Это сколько же у тебя не было женщины?!

Достигнув финиша, мы с Бренной раскинулись поперек кровати и пытались отдышаться.

– Не помню… месяца два, наверное.

– А выглядело так, словно ты целый год воздерживался!

Ну это смотря как считать… У меня самого, может, и месяца два, а у этого юного тела так и все полгода. На краю сознания мелькали какие-то смутные воспоминания Йена о его возне с миленькой служанкой еще до отъезда из отцовского замка. Но, кажется, парень изрядно перебрал вина перед этим, потому что все происходившее помнилось им как в тумане.

Но сейчас к моему боку прижималась шикарная женщина, и это опять быстро привело меня в боевую готовность. Юное тело Йена было ненасытным и неутомимым, оно вновь и вновь готово было заниматься любовью хоть всю ночь напролет. Да и прекрасная Бренна тоже с энтузиазмом включилась в процесс – видимо, клиенты не столь часто радовали ее нормальным здоровым сексом, когда удовольствие получали обе стороны, а не только та, которая заплатила за него.

«Утанцевался» я так, что ближе к рассвету просто вырубился, успев предупредить Бренну, что мне нужно покинуть ее рано утром, до восхода солнца. И уже где-то на грани сна почувствовал, как нежные женские пальцы гладят меня по лицу, вызывая этим приятное покалывание на коже. Опять магия?.. Нет, магии в ее руках я в тот момент точно не чувствовал…

Иду себе утром по малолюдным набережным вдоль каналов спящего Ирута, никого не трогаю. Настроение – супер! Мои губы сами собой складываются в довольную улыбку и насвистывают веселый мотивчик из «Красотки». А что, как раз в тему. С такой pretty woman ночь провел, что душа поет и радуется! Ну да, Бренна – куртизанка. Не исключено, что после меня к ней зашел следующий клиент. И что?! У каждого свои недостатки. Зато в постели она – просто огонь. Это в прежней жизни мне такие горячие подружки нередко попадались, а здесь-то я думал, с этим большие проблемы будут. А вот и нет! Ну что, с почином тебя, товарищ Федоров! Или скорее уж господин Тиссен. Но это кому как больше нравится. Я-то сам себя все равно по-прежнему Артемом ощущаю.

Выбраться из города, охваченного карнавальным безумием, оказалось делом непростым. Но мы и не ожидали чего-то другого. Поначалу нам приходилось буквально продираться через толпу веселящегося народа. Праздничный город сиял яркими огнями и бурлил, как котел с зельем, не обращая внимания на наступивший вечер. С наступлением темноты народа и веселья на улицах Ирута, наоборот, только прибавилось – казалось, все жители дружно покинули свои дома, чтобы принять участие в карнавале и от души повеселиться в самый долгий день лета. Гостеприимно распахнутые двери таверн и прочих питейных заведений позволяли увидеть залы, под завязку заполненные выпивохами, а для тех, кому внутри не хватало места, бочки с вином и пивом хозяева выкатывали прямо на улицу, где за мелкую монету разливали их в подставленную тару черпаками на длинных ручках. Горожане хором распевали веселые песни и плясали, собравшись вокруг уличных музыкантов.

Подвыпившие горожанки постоянно пытались подхватить нас под руки и увлечь за собой в толпу танцующих. Они хохотали, когда мы пытались отбиваться и вырываться из их цепких объятий, предлагали нам хотя бы выпить с ними за знакомство и откровенно намекали на возможность продолжить его в более удобном месте. Женские лукавые улыбки манили, глаза задорно сверкали из-под масок и обещали нескучную ночь. На головах у многих были венки, сплетенные из цветов и зелени, а яркая праздничная одежда добавляла горожанкам очарования. В мерцающем свете факелов и ночных фонарей все они казались настоящими красотками.

Чем дальше мы уходили от центра города, тем проще становилась музыка и одежда на веселящихся горожанах, тем незамысловатее были песни, исполняемые ими. Но веселье сегодня бурлило даже в бедных кварталах. Я уже окончательно запутался в хитросплетениях городских улиц и каналов, не представляя, в какую часть города мы сейчас направляемся. Нам с Олафом оставалось лишь следовать за Лукасом и надеяться, что маг знает что делает. Вскоре на нашем пути начали попадаться рыбацкие сети, растянутые на шестах для просушки, а шелест прибоя и вездесущий запах гниющих водорослей дал нам понять, что мы пришли в один из рыбацких поселков, расположенных на самой окраине города. Лукас уверенно постучал в дверь неприметной хижины и зашептался о чем-то с выглянувшим оттуда хмурым хозяином. Они явно знали друг друга, и разговор их был коротким. Через несколько минут мы уже шагали вслед за рыбаком по берегу моря в сторону темнеющего причала.

Смотр боевых магов понтифик назначил на раннее утро. Едва солнце позолотило верхушки деревьев в саду резиденции, как Аполлинариус уже велел слугам принести ему завтрак и приготовить одежду. Может, кого-то и удивило бы выбранное для смотра время, но только не мессира Вергелиуса. Главный инквизитор знал, что понтифик давно страдает бессонницей, и даже сонные зелья, сваренные придворными магами-лекарями, плохо справляются с этим старческим недугом. Да, после зелий он быстро проваливался в сон, – но утром просыпался с тяжелой головой и потом весь день пребывал в скверном настроении, срывая зло на окружающих. К тому же Аполлинариус очень боялся быть отравленным, а оттого принимал лекарства только в самых крайних случаях и перед этим подробно выспрашивал лекарей, из чего именно изготовлено их зелье. А потом еще и обязательно заставлял кого-нибудь из них его попробовать. Подозрительность понтифика давно уже переходила все разумные пределы, ему везде чудились заговоры и предательство.

Сегодняшний смотр, как и многие другие, проходил на центральной площади резиденции, и глава Церкви принимал его, стоя на ступенях центрального храма. Мессир Вергелиус с небольшим отрядом паладинов обеспечивал охрану. Стройные ряды боевых магов маршировали по площади ровными колоннами, часть магов восседала на лошадях, причем у каждого ордена лошади были одинакового, отличного от других орденов окраса.

Воинские смотры и парады Аполлинариус любил до самозабвения. Окружающим он говорил, что они напоминают ему боевую молодость и его былые ратные подвиги. Но Вергелиус, который знал об этих мифических «подвигах» понтифика побольше остальных, считал, что тот просто не наигрался в детстве в деревянных солдатиков и теперь, на старости лет, постепенно впадал в маразм, грезя о походе на Инферно и победах, которые прославят его имя в веках. Вместо того чтобы прижать как следует княжескую и орденскую вольницу или помочь Касиусу Марцию с охраной границ, Аполлинариус постоянно держал большие отряды магов на Острове, мучая их бесконечными смотрами и муштрой. Но единственной пользой от всех этих смотров и парадов было хорошее настроение понтифика во время их проведения.

Вот и сейчас он довольно щурился, глядя на бравых боевых магов в начищенных до блеска доспехах.

– Чем порадуешь меня, главный инквизитор? Какие новости из Ирута?

– Порадовать особенно нечем, ваше святейшество. Похоже, инису удалось ускользнуть из города и перебраться на материк.

– А что со сбежавшим ренегатом? Удалось выяснить, как он связан с темными?

– Нет. Допросы, проведенные среди магов, живущих в Ируте, ничего не дали. Никто ничего не знает и не видел, а сам этот мерзавец как сквозь землю провалился. Очень надеюсь, что инис и ему снес голову, сбросив тело отступника в какой-нибудь канал. Может, всплывет еще… Дерьмо – оно не тонет. Единственное, что удалось узнать, – в квартале магов снова гуляют опасные разговоры о том, что вам давно пора выбрать своего преемника.

– Кругом измена и заговоры! И на этом фоне моя инквизиция бездействует. Вергелиус, ты теряешь хватку! Не разочаровывай меня – скажи хотя бы, что доказана причастность Альтуса к побегу младшего Тиссена.

– Явных доказательств пока нет. Но чутье инквизитора меня редко подводит. К тому же есть подозрения, что и уши эльфа торчат из этой истории.

– Что дало тебе повод так считать?

– Перед самым побегом мальчишка имел беседу с послом. Но о чем они говорили – неизвестно, посол активировал какой-то хитрый эльфийский амулет, препятствующий прослушиванию. Зачем бы ему это делать, если не для обсуждения плана побега? Других тем для тайного разговора у них просто быть не могло.

Понтифик поморщился. Мысли об эльфийском после не доставляли ему удовольствия. Чем ответит на предательство королева? Вторжения эльфов, конечно, ждать не стоит, не та фигура ее посол, чтобы из-за него развязывать войну. А вот отомстить и отправить убийцу на Остров – это Лилея может.

– Твои соглядатаи даром едят хлеб! – Аполлинариус раздраженно махнул оркестру рукой, и тот заиграл какой-то бравурный марш.

– Я не теряю надежды арестовать вскоре самого тиссеновского щенка и как следует допросить его. Паладины, направленные на его поимку, наконец-то напали на след – он останавливался в одном из постоялых дворов Микении. Утром прилетел от них голубь.

– Это точные сведения?

– Да. В спешке он забыл там свой плащ. Как я и думал, мальчишка рванул домой самой короткой дорогой, и Тибала ему не миновать, а там его уже ждет засада.

– Что ж, надеюсь, тебе удастся прижать Альтуса и обвинить его в сговоре с изменником Тиссеном. Их хорошие отношения были мне всегда подозрительны, не удивлюсь, если в их планы входила моя смерть. Наш магистр стал слишком самостоятельным. Власть ударила ему в голову, и он начал проявлять гонор, а маги Ордена Огня как никто другой должны беспрекословно подчиняться понтифику.

Их разговор прервало появление Руфуса Ройса. Склонившись к мессиру, тот что-то тревожно зашептал ему на ухо, и через мгновение Вергелиус изменился в лице. Понтифик, заметив это, нетерпеливо воскликнул:

– Ну что там, Ройс?! Хватит уже секретничать, говори вслух!

– Ваше преосвященство, только что получено донесение от нашего тайного агента из Минэя. Князь Тиссен уничтожил отряд паладинов во главе со старшим легатом Гийомсом.

– Что?!! Да как такое вообще возможно?! Ни сам Тиссен, ни его придворный маг Фридус и в подметки не годятся Гийомсу, он один из сильнейших магов!

– Агент пишет, что дварфы по заказу Тиссена изготовили непобедимого механического воина. Его доспехи зачарованы Тьмой.

– Вот он и окончательно изобличил себя, связавшись с темными гномами! Пусть сегодня же объявят во всех храмах, что отныне князь Альбрехт Тиссен не только отлучен от Церкви Единого, но и проклят ею на вечные времена. Я объявляю награду в пять тысяч золотых орлов за голову этого отступника! И мне все равно, привезут его живым или мертвым.

– Может быть, стоит поручить это дело восточникам? – вкрадчиво произнес Вергелиус. – Они и так воюют с Западным Эскелом, а мы лишь усилим их боевыми магами…

– Ни за что! – отчеканил понтифик. – Пошли голубя Меркусу. Ни шагу вперед! Знаю я этих восточников. Что под себя подгребли – потом не вернешь. Чрезмерное усиление Меркуса не в наших интересах.

– Мы не можем послать голубя в полевую ставку, – пожал плечами инквизитор. – Только в столицу. А когда курьер доставит приказ князю, тот уже может быть под стенами Минэя.

– Тогда пусть срочно пошлют астрального вестника, – нахмурился Аполлинариус. – Да, я знаю, что это слишком большие траты энергии, но дело того стоит!

– Скорее, скорее на площадь! Ведьму везут!

Стоило нам с Олафом попасть в старую часть Минэя и свернуть в сторону постоялого двора, как нас подхватило людским водоворотом и потащило за собой к ближайшей рыночной площади. Чтобы не пробираться в толпе поперек течения, не привлекать к себе лишнего внимания, а тем более не затоптать кого-нибудь ненароком копытами лошадей в тесноте городских улиц, мы решили поехать вслед за толпой и посмотреть, чему же так все радуются. Вскоре из ликующих криков возбужденной толпы стало понятно, что на площади сегодня состоится любимое увеселительное мероприятие минэйцев – сожжение ведьмы на костре. Смотреть на саму казнь у меня не было никакого желания, а вот взглянуть на родственничков Йена, которые в обязательном порядке будут присутствовать на этом «общественно значимом» городском сборище, было бы крайне полезно. Да и в толпе зевак можно порой услышать много чего интересного – в такие моменты люди любят поделиться друг с другом волнующими слухами.

В замок мы решили сразу не ехать, сначала осмотреться и узнать, что в столице вообще происходит, уж больно противоречивые новости из Минэя доходили до нас в дороге. Может, и была в них какая-то часть правды, но ее так густо перемешали с вымыслом, что отделить одно от другого сразу было сложно. Мы с Олафом были в уже привычных нам личинах – пожилой толстяк – купец с сыном. Так что бояться нечего, никто нас здесь не узнает.

Толпа принесла нас на площадь, где все уже готово к предстоящему действу. Стражники с большим трудом сдерживали народ, образуя узкий коридор для проезда телеги и оцепление вокруг помоста. Мы спешились, я отдал поводья Олафу, а сам стал протискиваться вперед. Тут и там среди зевак вспыхивали ожесточенные ссоры – это самые наглые и шустрые вроде меня пытаются пробраться поближе к оцеплению, чтобы получше рассмотреть ведьму. В центре площади все, как в кино: высокий помост из грубых досок, посреди него водружен двухметровый столб. Вокруг столба аккуратно разложены толстые поленья и вязанки хвороста. Напротив помоста, на ступенях высокой базилики с колонами, в которой безошибочно узнается храм Единого, стоит большая группа хорошо одетых господ. Странно, но среди них нет храмовых жрецов в ритуальных белых балахонах, да и двери Храма наглухо закрыты. Один из знатных мужчин, разодетый в зеленый бархатный камзол, сидит в кресле с высокой спинкой. В нем я сразу признаю «отца» – князя Альбрехта Тиссена. А вот княгини Софии что-то не видно рядом с мужем – похоже, она не любительница подобных зрелищ и нашла возможность избежать участия в этом сомнительном мероприятии. И старшего брата там тоже нет, но князь вроде бы не в трауре, а значит, бедный Ульрих еще жив. Зато на его месте, вальяжно опираясь локтем на спинку княжеского кресла, стоит высокий, красиво поседевший мужчина лет сорока довольно приятной наружности, с которым князь время от времени перебрасывается короткими фразами. На лице мужчины выделяются крупный нос и аккуратно подстриженная бородка. Память Йена молчит на его счет – то ли ему совсем незнаком этот персонаж, то ли он просто не помнит его.

Рядом со мной толкаются локтями две бойкие кумушки лет пятидесяти, и, судя по их неумолкающей болтовне, они из тех теток, которые знают все и про всех. Наклоняюсь к уху одной из местных сплетниц, небрежно спрашиваю:

– Уважаемая, не подскажете, что это за высокий господин стоит рядом с князем?

– Так это же его младший брат Фридрих! Три дня уж как вернулся в Минэй.

– А… он что, давно здесь не был?

– Да уж лет двенадцать-то точно. А теперь вишь – явился. Никак тоже в наследники метит!

– В наследники?! Так ведь вроде бы он у князя уже есть – старший княжич Ульрих?

– Ранен он тяжело… – не утерпев, подключилась к разговору другая кумушка. И тут же перешла на шепот – Только говорят, совсем плох наследник, вот-вот в сады Единого отправится.

– А младший княжич?

– Ты видно не местный, парень? – женщина посмотрела на меня с превосходством столичного жителя над дремучим провинциалом – С младшим княжичем Йеном давно уж неладно. Слух прошел, что уморили его злые инквизиторы на своем Острове – магией парнишку пожгли. А потом еще и сюда заявились, чтобы самого князя арестовать. Но наш-то быстро показал им, кто здесь в Эскеле хозяин!

– Показал! – сварливо ответила соседка – А Понтифик в отместку велел закрыть все Храмы в княжестве. Народу теперь ни помолиться толком, ни брак освятить, ни напутствие жреца перед смертью получить. Как же дальше жить будем?!

На площадь, громыхая огромными колесами, въехала повозка с установленной на ней деревянной клеткой, и кумушки быстро забыли о моем существовании, начав увлеченно обсуждать прибытие самых главных персонажей – жертвы и палача. Ведьму – девушку лет двадцати со спутанными волосами и в рубище, грубо вытащили из клетки, где она сидела на коленях со связанными за спиной руками. Затолкали на помост. Пока палач с помощником привязывали ее к столбу и обкладывали ноги несчастной вязанками хвороста, народ со знанием дела комментировал каждое их движение.

– А нынешняя ведьма-то совсем молодая…

– Так поэтому, наверное, и попалась! Старую-то ни в жизнь не словить. Глаза отведет, и не увидишь ее.

– Смотри-ка! А ведьма совсем уже плохая – на ногах не держится.

– Точно. Кажись, сознание потеряла.

– Немудрено. После таких-то пыток…

На помост тем временем взобрался глашатай и, развернув в руках длинный свиток, начал зачитывать приговор суда. И суда, кстати, светского, а не церковного – князь Тиссен взял на себя миссию. Судя по длинному списку преступлений, эта несчастная была виновата во всем: начиная с весеннего паводка, размывшего столичный тракт, и заканчивая поражением княжеского войска в битве на Золотой речке. На этом фоне все остальные грехи ведьмы типа наведения порчи на соседей, умышленного причинения вреда посевам и злостного колдовства в пресветлый День Воссияния Единого, казались уже сущей мелочью.

– Я слышала, что эту девку по приказу князя словили в горах, чтобы она излечила раненого княжича Ульриха, а мерзавка отказалась, да еще прокляла его.

– Не выдумывай! У князя нашего придворный лекарь есть, зачем ему ведьма? Да и все знают, как он к ним относится – первую, что ли жгут?

– Вот она и отомстила князю за своих сестер! Вместо того, чтобы раны княжичу заговорить, наслала проклятье на весь княжеский род.

– Тихо ты! За такие речи и самой недолго на костер загреметь.

Первая увиденная мною в этом мире ведьма выглядела как-то …невзрачно. Ветхой одеждой, больше похожей на лохмотья, она скорее походила на нищенку. Но лицо было слишком молодым, особенно на фоне ее жутких волос – грязных и всклокоченных. Пока зачитывался подробный список всех прегрешений жертвы и приговор княжеского суда, девушка стояла с закрытыми глазами. Но стоило приговору прозвучать, как ее глаза широко распахнулись, и мрачный взгляд устремился на князя, который в этот момент как раз махнул белоснежным платком, подавая сигнал палачу начинать казнь. Рот ведьмы скривился в злобном оскале, и она разразилась хриплым смехом. Одновременно палач бросил пылающий факел ей в ноги, и огонь с него перебросился на вязанки хвороста. Толпа затаила дыхание, и в это время над площадью разнесся громкий голос смертницы, читающий нараспев какое-то странное подобие стихов.

– Фридус, какого демона ведьме не вырвали язык?! – взревел князь Тиссен, вскочив с кресла – Заткни ей рот! Не дай произнести предсмертное предсказание!

А вот и придворный маг. Жив курилка! Именно этот толстячок с выпуклыми как у лягушки глазами и обнаружил у Йена предрасположенность к огненной магии. В жертву полетело сразу несколько светящихся сфер, выпущенных Фридусом, и ее непонятная речь оборвалась на полуслове. Поленья дружно вспыхнули под ногами ведьмы, ее заволокло дымом, и она, разорвав парализующее заклинание, закричала. От страшного вопля сгорающей заживо жертвы все волоски на моем теле встали дыбом. Толпа взволновано ахнула и подалась назад. Некоторый упали на брусчатку, закрыв уши руками. Сквозь пальцы полилась кровь. На несколько мгновений на площади воцарилась паника, люди шарахаясь, осеняли себя знаком Единого. А потом над ней разнесся еще один истошный вопль несчастной, оборвавшийся кашлем. Ведьма судорожно задергалась на столбе, пытаясь ослабить веревки и увернуться от сжигающего ее тело огня, но поняв, что скорая смерть неизбежна, она превозмогая боль и мучения, снова стала выкрикивать непонятные фразы.

Стрела, пущенная чьей-то умелой рукой, откуда с крыши дома, прервала мучения жертвы, вонзившись в ее горло. Тело девушки дернулось, глаза ее закатились, изо рта и пробитой гортани хлынула кровь. А в следующий момент высокие языки пламени взвились верх, с треском пожирая волосы ведьмы и создавая вокруг ее головы светящийся ореол. Смертница на глазах толпы превратилась в пылающий факел, а потом пламя и дым навсегда скрыли тело несчастной жертвы от жадных взоров зевак.

– Кто посмел?! – Князь вскочил на ноги и моментально создал вокруг себя магический щит, который для меня выглядел как прозрачный купол, подернутый тонкой голубоватой дымкой. И теперь он напряженно всматривался в ряды охранников, стоящих по периметру площади, пытаясь понять, откуда прилетела стрела. Но куда там…

Народ с площади дружно разбегался. Пора и нам с Олафом было убираться подальше.

– Это темные! Они стреляли.

– Не, ну кто так поджигает?! Неумехи!

– Да, уж… у храмовых жрецов и инквизиторов как-то половчее получалось.

– Так они мастера своего дела, давно насобачились! А палач князя горазд только головы на плахе рубить.

Угу, … «кина не будет». «Электричество закончилось». Фильм ужасов прервали на самом интересном месте. Народ лишили зрелища, а вернее возможности досмотреть чужие мучения и дослушать предсказание ведьмы до конца. От взвившегося к небу костра тем временем такой сильный жар, а вонь от горящей плоти стала такой нестерпимой, что люди, закрывая носы рукавами, в спешном порядке еще скорее начали покидать площадь. И мы с Олафом были в числе самых первых…

– Господин, я боюсь ошибиться, но сегодня на площади среди толпы я почувствовал присутствие неизвестного мага – склонился к уху князя Фридус.

– Мага? Какого еще мага?

– Молодого видимо. А может, недавно инициированного. Потому что он даже не удосужился скрыть свою ауру. И это точно маг огня.

– Да, откуда ему здесь взяться?!

– Не знаю. Я может и не засек бы этого чародея, но его магия отозвалась на огонь, пылающий на помосте. Такое нельзя не почувствовать, особенно если у тебя стихийный дар.

– Ты видел его лицо?

– Нет, господин. Даже ауру толком не рассмотрел, слишком далеко. Да еще и толпа в этот момент ринулась с площади, маг затерялся среди зевак.

Тиссен потер переносицу, пытаясь осмыслить услышанное. Задумчиво откинулся на спинку кресла. Маг огня в Минэе? Не смотря на все запреты Понтифика? Очень странно. И на шпионов Вергелиуса совсем непохоже – те без маскирующего амулета и шага не ступят. Но если это действительно кто-то из молодых и неопытных, то это, же огромная удача! Найти его, и пока тот не опомнился, подчинить себе магической клятвой, пообещав дурачку золотые горы. Сейчас, в преддверии нового витка войны с восточниками, каждый чародей будет на вес золота, особенно со стихией огня. А уж Фридус быстро натаскает этого щенка по азам боевых заклинаний.

– Раздай своим помощникам поисковые амулеты, пусть они для начала обойдут все постоялые дворы. А с утра побегают по рынкам – для чего-то он же приехал приехал в Минэй?

– Слушаюсь, мой господин! – Фридус поклонился – Возможно, стоит взглянуть на вашу родовую Мозаику? Не появились ли там новые фигуры…

Князь поморщился. Мозаика была одним из самых тщательно хранимых секретов Тиссенов. Древнее и своевольное волшебство подземелий замка. Захочет ли оно говорить с князем?

Тиссен тяжело вздохнул.

– Я подумаю. А пока поищем мага обычным способом.

Нет, это все-таки очень странно. И главное – непонятно, как такое могло пройти мимо Альтуса? Все маги огня инициируются в его Ордене, и магистр знает своих подчиненных наперечет. Но ведь предупреждения от него о приезде мага в Минэй не поступило, хотя о побеге Йена с Острова Альтус его уведомил сразу. Магистр вообще испытывал огромное чувство вины за произошедшее с младшим сыном князя. И Тиссен умело использовал это в своих целях. Хотя на самом деле судьба пропавшего сына его мало волновала, он даже скрыл от жены сам факт его побега. Хватит того, что она ему весь мозг за старшего Ульриха выклевала. Сбежал и сбежал, может и не доберется до Минэя, сгинет где-нибудь в лесах Микении.

По дороге на постоялый двор я не удержался от мучившего меня вопроса:

– Олаф, скажи мне – к чему такая показательная жестокость? Неужели нельзя было просто отрубить ведьме голову, а не устраивать представление из чужой смерти, сжигая живьем?

– Жрецы говорят, что это в назидание другим ведьмам – пожал плечами горбун – И если ведьму не сжечь живьем, то ее душа не очистится в спасительном огне – темная сущность, поселившаяся в душе, перейдет с ней и в новую жизнь. А как по мне – так это просто запугивание народа, чтобы языки не распускали, князя и слуг Единого боялись, особенно инквизиторов. Хотя жрецов и инквизиторов в Минэе теперь и не осталось…

– А что с пеплом потом сделают?

– Развеют за городом, чтобы ничего не напоминало о ведьме. Их прах запрещено зарывать в землю или хранить в урнах и склепах. Считается, что он сохраняет часть силы, и его могут использовать в своем колдовстве другие ведьмы.

Я качаю головой, не в силах до конца постичь суровые реалии этого странного мира. Уже больше двух месяцев я здесь, и чего только не навидался за это время. Казалось бы, пора уже привыкнуть и смириться. Но местная реальность раз за разом ставит меня в тупик. Разглядывая улицы Минэя и горожан, спешащих по своим делам, невольно прокручиваю в голове слова странного пророчества ведьмы и размышляю над тем, можно ли вообще считать этот бред умирающего пророчеством.

Скажу вам, это очень странное чувство – ехать в первый раз по совершенно незнакомому средневековому городу и …узнавать его. Точно знать, что впервые видишь какую-то улицу, но задержав на ней взгляд, тут же «вспомнить», куда она дальше приведет. При этом в памяти попутно еще и всплывают какие-то давние события, которые происходили здесь когда-то, но явно не со мной. С Йеном. Такое «узнавание» вызывает у меня не очень приятные ощущения раздвоения личности, но деваться некуда.

Мы въехали в Минэй через ворота огромной сторожевой башни, являющейся частью мощной городской стены. За нашими спинами остался пригород столицы с его деревушками, садами и полями, где уже созревал урожай, и бесконечные пыльные дороги Западного Эскела и Микении. Единственное, чего я пока здесь не увидел – это моря. Закатного моря, омывающего берега родного княжества Йена. Олаф сразу сказал, что нам лучше выбирать дороги, проходящие вдали от побережья – они не такие оживленные. Но близость моря все равно постоянно ощущалась и сейчас ощущается в воздухе. Запах йода, чайки…

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, с Лукасом мы заранее разделились, договорившись встретиться на одном из постоялых дворов в купеческом квартале. Лукасу даже и личину надевать не пришлось – в Минэе он никогда не был, здесь его никто не знает, а инквизиторам, которые его разыскивают, с недавних пор в столицу Западного Эскела дорога заказана. Ближайшие планы у нас простые – разведать обстановку в городе и замке, узнать что там происходит и решить, как быть дальше. Ну, а для Лукаса – снять небольшой дом в приличном квартале. В замок его в любом случае тащить не стоит, я в этом гадюшнике и сам пока буду на птичьих правах. Если вообще буду…

Тонкой душевной организацией я никогда не отличался. Потеря близких в юности, потом служба в горячих точках, работа в МЧС – к концу жизни я невольно стал спокойно относиться к чужим смертям. Нет, не равнодушно, но… сердце больше не рвалось в клочья. А вот потеря Густава по-настоящему выбила меня из колеи. Олаф убеждал меня, что такова его судьба, предначертанная свыше, просто наше вмешательство в лесу подарило княжичу и его людям несколько лишних дней жизни. И смерть от ас-урума иниса для такого славного парня и мага не в пример почетнее, чем от зазубренного меча какого-то грязного лесного бродяги. Да, умом взрослого, воевавшего мужика я это прекрасно понимал, даже внутренне был согласен с такой постановкой вопроса, но на душе от этого легче не становилось.

Слово «ненавижу» стало моей личной мантрой, моим личным способом самовнушения. Наверное, только теперь я окончательно понял, что инисы не отстанут. Противостояние наше будет длиться и длиться. До полного, тотального уничтожения. И никто из нас теперь не отступит. Прятаться от дроу я больше не намерен и заставлю их дорого заплатить за смерть Густава и Йохана. Да, теперь я точно знаю: убью восьмерых – придут шестнадцать, а дальше тридцать два, шестьдесят четыре… А сколько вообще этих темных тварей? Ну, не бесконечны же их ряды?! Насколько я понял из разговоров с Лукасом – число инициированных инисов ограничено количеством ас-урумов, а вот с ними-то у дроу как раз и напряженка. Я уже лишил их пяти мечей – один у меня, еще четыре легли щедрым подношением на алтарь Айрана. И исчезли с яркой вспышкой, едва коснувшись «наковальни», что красноречиво свидетельствовало о том, что мой дар суровым богом принят. В храме мы на следующий день основательно прибрались, натаскав воды из ближайшего ручья и отмыв полы и стены от крови и кишок врагов. Их-то, как раз Айран в качестве подношения не принял, не любит он такого, брезгует «мясцом» и кровушкой. А вот мечи – это да, хорошее оружие он уважает. Поэтому на алтарь после недолгих раздумий вслед за ас-урумами легло и все остальное оружие, оставшееся после кровавой бойни, учиненной инисами. Тела воинов сожгли на погребальном костре, а их оружие также отправилось на алтарь Айрана. Себе я оставил только кинжал Густава. На память о потерянном брате.

Моя ненависть к инисам получала ежедневную разрядку – Лукас устраивал мне тренировки, чтобы не допустить застоя энергии в оживших внутренних потоках. Вешал энергетический щит в воздухе и заставлял долбить в него молниями и огненными сферами, пока тот не начинал трещать и рушится. И есть у меня стойкое подозрение, что щит день ото дня ставился все прочнее и мощнее, хотя Лукас на голубом глазу пытался убедить меня, что это вовсе не так. Надо признать, что такие упражнения приносили свои плоды – сферы огня через какое-то время стали получаться у меня уже на автомате, а простейшие заклинания теперь отскакивали от зубов как «Отче наш». Вкупе с физическими нагрузками, которыми меня озадачил Олаф, это давало неплохой эффект. Тело крепло, мышцы снова наливались силой, потраченная на взлом щитов магия с успехом восстанавливалась уже к утру.

Вроде бы живи и радуйся пробуждению магии, радуйся тому, что удалось выжить после очередной встречи с инисами, но память о Густаве по-прежнему доставляла мне боль. И признаюсь честно – я иногда терял самоконтроль, представляя на месте магического щита ту седую тварь, что убила моего друга и брата. Да брата. За те несколько дней, что мы провели рядом, Густав успел стать мне близким человеком, и оттого потеря рвала мне сердце и наполняла душу мутной ненавистью к дроу. Ненавижу! Ненавижу!!! И в следующий раз им уже не удастся подобраться ко мне незаметно, я больше не доставлю им такой радости. Сколько их тогда уже будет, восемь? Значит, к их появлению я должен овладеть всеми доступными для меня магическими заклинаниями и сделать хороший запас усовершенствованных гранат. Ну, и подтянуть свою физическую форму до максимально возможного уровня. А поэтому, не обращая внимания на тревожные взгляды Олафа, я продолжал упражняться с мечом как заведенный, снова и снова наматывал круги по лесу, подтягивался на толстых ветвях деревьев, приседал и отжимался от земли бесчисленное количество раз. После таких адских нагрузок тоска постепенно оставляла меня.

Мы больше никуда не спешили. Лишний день или даже три дня в пути уже не играли никакой роли. Дома по-прежнему никто не ждал, а для псов Вергелиуса лучше было бы и вовсе не попадаться сейчас на глаза – с той яростью, которая бушевала внутри меня, я просто смел бы их и не заметил. К тому же такая неспешность в путешествии давала лишнюю возможность проводить усиленные тренировки, которыми я буквально истязал себя, заглушая внутреннее чувство вины.

Лукас, видя мои успехи в овладении магией Огня, задался целью сделать для меня амулет, скрывающий принадлежность к магам. Но для этого нужно было сначала добраться до Минэя и купить там подходящую заготовку. Вообще-то этот амулет входил в перечень запретных артефактов, и Инквизиция строго наказывала за его применение, а уж тем более за его изготовление. Но Лукаса такие «мелочи» больше не смущали. Что-то надломилось и в этом жизнерадостном толстяке после нападения инисов. Словно он отринул прочь последние сомнения и окончательно принял для себя жизненно важное решение. Я как-то попытался мягко поговорить с ним и честно объяснил, что идти с нами в Минэй – полное безумие. Мне грозит опасность со всех сторон. Но маг так сверкнул на меня глазами, что я почел за лучшее заткнуться со своими предупреждениями. Лукас явно и сам понимал степень риска, но отступать не собирался. А пока он просто удвоил свои усилия, объясняя основы магии и параллельно обучая меня новым видам заклинаний.

– Сырая сила – это хорошо, Йен, но нужно учиться работать и с более тонкими потоками. Ты должен понять, что иметь магию – это словно иметь еще один орган чувств, кроме зрения, слуха и осязания, и овладеть ею в такой же степени. Представь, что ты сосуд, который наполняет энергия, попробуй ощутить, насколько насыщено и пропитано ею все твое тело. И тогда ты поймешь, что на самом деле для магии нет предела. Сегодня тебе кажется, что ты наполнен ей до краев, а завтра вдруг с удивлением понимаешь, что в твоем внутреннем источнике оказалось еще достаточно места, которое можно заполнить. И если ты будешь постоянно и усердно трудиться над расширением своего источника, процесс этот может стать бесконечным, а твои возможности – практически безграничными. И чем на более глубинном уровне ты научишься чувствовать магию, тем легче сможешь контролировать любой выброс силы. Но при этом помни золотое правило – шаг за шагом, шаг зашагом. Для каждого заклинания – свой уровень владения магией.

– А можно как-то… выстроить эти заклинания огня по степени сложности?

– Можно. Но ты должен понимать, что магия огня освоена у меня на весьма среднем уровне, я ведь воздушник. И хоть две наши стихии родственны и прекрасно взаимодействуют между собой, разница в применяемых нами заклинаниях все равно огромна.

А дальше мне оставалось только пожалеть, что пока нет никакой возможности законспектировать «лекции» Лукаса – сидя в седле, согласитесь, это было бы затруднительно сделать. И еще благодаря толстячку я начал вдруг отчетливо понимать главный недостаток в обучении боевых магов в Орденах. Их там совсем не учили думать, ибо задача у этого обучения была совершенно иной – побыстрее освоить пару десятков заклинаний, годящихся для борьбы с нежитью и по возможности довести их применение до полного автоматизма. Практиковались стандартные «подвески». Сначала ударить огненной сферой, потом добить молнией. Или наоборот. Стоило ли после этого удивляться высокому уровню смертности среди рядовых магов?

Выяснилось, что умные волшебники типа Лукаса ввели для удобства оценки магии шкалу от десяти до единицы. По ней легко оценить мощность любого заклинания, ибо она напрямую зависит от уровня силы и умения. То есть по идее уровень силы мага таков, какова мощь подвластных ему заклинаний. Твоих силенок хватает только на «факел» или «огненную стрелу»? Увы. Твой уровень оставляет желать лучшего. Именно таким уровнем обладал Йохан и именно заклинанием десятого порядка «огненная стрела» он пытался убить иниса. Наивный парень… Более или менее серьезные боевые заклинания начинаются с заклинаний седьмого – шестого порядка, как например широко известное «огненное копье». Ну, а высший пилотаж – это «огненный прах» или «феникс» – заклинания первого порядка, требующие уровня магии как у магистра Ордена. Даже Лукас не знает, под силу ли еще кому-то из ныне живущих магов огня сотворить такое чудо. Но это тот уровень, к которому все равно необходимо стремиться, если хочешь перевернуть этот жестокий мир.

Не удержался и спросил его про тот ураганный огонь, что спас наши жизни в древнем храме Айрана после взрыва гранаты. А вот с ним оказалось не так все просто. Создал-то его я, но вот силой напитал уже Лукас. В результате слияния двух стихий и наших общих усилий самое простейшее огненное заклинание обрело силу пятого, а то и четвертого порядка. Так что слияние стихий – это отдельная тема для изучения, но за нее стоит браться не раньше, чем моя собственная магия станет полностью мне подвластна. Чтобы подвергать такому риску жизнь другого чародея – я должен быть уверен в своих силах. И впереди меня ожидает усердная учеба и заучивание трудных заклинаний, позволяющих, например, выстроить щиты с наибольшей эффективностью и наименьшими энергозатратами или блокировать чужую магию в сочетании с молниеносной контратакой. Все это было ново для меня и пока непонятно.

– Йен, ты зачем пошел на площадь, где находились два сильных мага? – Лукас схватился за голову и принялся мерить шагами комнату на постоялом дворе.

Заслуженный упрек от толстяка. Он прав. Я постоянно забываю, что теперь мы в городе, где можем в любой момент наткнуться на мага. Волшебников в Минэе, конечно мало, особенно сильных, но даже и подозрения будет вполне достаточно, чтобы меня отправили в замок на «беседу» с отцом. А надеяться, что меня не узнают даже в таком плачевном виде – глупо.

– Лукас, я не подумал про магию. Решил, что личины будет достаточно.

– Это для простых людей ее достаточно. Но сильный маг тебя и по ауре узнает, а особенно по отпечатку магии, если ты ей нечаянно воспользуешься. Я же не просто так просил подождать, пока амулет не будет готов!

Лукас укоризненно качает головой и отправляется в торговый квартал, чтобы пройтись по лавкам, где продают всякие магические штучки. Конечно, с пустыми руками наш маг Ирут не покинул – как я понял из его скупых объяснений, «тревожный чемоданчик» у него давно уже был собран и припрятан в надежном месте, а уезжая, он прихватил его с собой. Просто Лукас не ждал паладинов так скоро, думал, у него еще будет время продать свой дом и хорошенько замести следы. Но не успел. Поэтому в доме там осталось много чего нужного. Особенно Лукас жалел о наборе инструментов из какой-то особенной стали и редких кристаллах для подзарядки артефактов – все это стоило огромных денег, и было большой редкостью. Но если с кристаллами мы ему помогли – спасибо дорческим бандитам! – то вот инструменты теперь нужно было заказывать у гномов.

Олаф приносит мне обед в номер, а сам собирается на разведку. Город он знает, как свои пять пальцев, так что ему решать, где собирать нужные нам «разведданные». И судя по тому, как тщательно он проверяет свое боевое снаряжение, это будут не самые приличные места столицы. Ох, не завидую я тому, кто обманется личиной почтенного купца и решит поживиться «легкой» добычей! Ну, а я решил посвятить время сочинению барона Дильса, пора уже почитать, что он пишет о родном городе Йена.

Итак, опуская общеизвестные факты – например, что столица Западного Эскела стоит на берегу полноводной реки Нэи, берущей начало в северных отрогах Медных гор и является одним из крупнейших городов светлых земель – можно сказать, что Минэй у Дильса бурного восторга не вызывает. Видимо, встретили его когда-то здесь не очень приветливо. Справедливости ради он отмечает, что князь Тиссен много сил отдает укреплению своей столицы и княжества в целом – вон какую новую крепостную стену выстроил вокруг Минэя! Говорят, зачарованную против основных стихийных заклинаний.

И порядок в княжестве есть, но… дальше целое ведро негатива. И мол, слишком суров князь со своими подданными, и с соседями он не ладит, и вообще – укрылся за Медными горами, а об общих интересах светлых земель забыл. Пользуется тем, что его княжеству повезло с природными ресурсами и не устает всем напоминать, что Западный Эскел ни от кого и ни в чем не зависит. Ну, может если только из Фэсса дорогие вина редких сортов и пшеницу сюда завозят, да и то немного, Минэй вполне мог бы обойтись и без них. Зато рыбой и рудой он сам мог бы обеспечить все светлые земли, особенно Фэсс, не имеющий выхода ни к морю, ни к Медным горам с их богатствами. Короче, эгоист этот князь – не хочет делиться ни с кем, да еще и сам претендует на спорные земли вдоль границы с восточным соседом. Может, эти два крохотных баронства и не стоили борьбы за них – всего-то шесть деревень, но ведь там еще и золотые рудники. А золото это… в общем, что такое золото никому объяснять не надо.

И сам Минэй барону тоже не сказать, чтобы особо понравился. Ну, нет здесь такого раздолья для богатого путешественника, как в Ируте. Мода тут поскромнее, торговые кварталы не такие обширные, да и с элитными борделями напряженно. А шикарные куртизанки и вообще, как класс отсутствуют. Приходится приличным господамдовольствоваться тем, что есть, и развлекаться в кварталах с сомнительной репутацией, куда по вечерам без охраны и соваться не стоит. Вот и получается: климат в Минэе не в пример мягче, чем в Ируте, и цены здесь гораздо ниже, товаров больше, а богатому путешественнику в Западном Эскеле откровенно скучно. Да и князя Тиссена гостеприимным хозяином не назовешь – балы и приемы случаются в его замке крайне редко. Не охотник князь до веселья и развлечений, из всех забав у него в почете только охота да сжигание ведьм на костре. Сам барон в княжеском замке побывал лишь однажды, но нашел его мрачным и неухоженным. То ли дело замок Марциев в Веране или резиденция Понтифика на Острове магов!

Всем в столице единолично распоряжается князь. Совет гильдий тут конечно есть, но это скорее небрежный реверанс в сторону горожан, чем настоящий действенный орган управления столицей. Гильдии могут высказать свое мнение по какому-то вопросу и подать коллективное прошение князю, но вступать с ним в жаркие споры, а тем более в конфликт никому и в голову не придет. Бургомистра – и того Тиссен назначает. Т. е. в Западном Эскеле царит настоящий махровый феодализм безо всяких там республиканских поползновений и демократических послаблений. Власть, как, впрочем, и в других княжествах, передается исключительно по наследству и наследника естественно назначает сам князь. Захочет сыну власть передаст, захочет брату, а захочет и племяннику. Единственное ограничение – женский пол. Женщина по определению считается не способной к руководству – хоть княжеством, хоть баронством, хоть торговым домом. Даже будь она семи пядей во лбу. Но если хватит ума прикрыться мужчиной-родственником, тогда – пожалуйста. Рули себе на здоровье из-за широкой мужской спины мужа, брата или сына. Некоторые предприимчивые дамы именно так здесь и поступают.

Читаю разглагольствования Дильса, и перед глазами тут же встает реальная картинка из головы Йена. Не сказать, чтобы автор книги сильно погрешил против истины, но у Йена в памяти все как-то …душевнее что ли, чувствуется, что он вырос в этом городе, любил его, а поэтому и оценки княжича намного мягче. Впрочем, книге Дильса года три, и за это время много воды утекло. А последние события могли вообще кардинально изменить обстановку в Минэе, и об этом Йен знать уже ничего не мог. Так что придется самому прогуляться и составить для себя собственную картину происходящего. При всем уважении к автору этого путеводителя или Йену, слепо доверять их мнению я не собирался. А посему – ждем амулет от Лукаса и разведданные от Олафа.

Пробуждение было тяжелым. Дианель безуспешно, снова и снова пытался вынырнуть из той вязкой трясины, в которой он пребывал последнее время. Дни и ночи для него слились в однообразные сумерки, в носу свербело от раздражающего затхлого запаха подземелья, перед глазами постоянно мелькали темные круги. А в ушах стоял какой-то непонятный гул, вперемешку с людскими голосами. Стоило Дианелю попытаться вслушаться в чужие слова, как его голову тут же пронзали тысячи раскаленных игл, и сознание снова погружало его в вязкую темноту.

Но однажды он вдруг почувствовал легкое прикосновение к своей руке, и по венам его потекла живительная энергия. Ресницы Дианеля дрогнули, и он неосознанно потянулся всем своим существом к источнику этой силы, но она тут же закончилась. Над эльфом спорили двое мужчин. В одном из споривших Дианель узнал по голосу главу церковной инквизиции – Вергелиуса.

– Ну, что там? Он еще жив?

– Жив, мессир. Но очень плох. Советник Дианель умрет, если не оказать ему срочную помощь.

– Живучий гад… Должен был уже подохнуть.

– Мессир, я хочу напомнить вам план его Святейшества… ну насчет того ритуала, для которого понадобится эфирная сущность высшего эльфа…

Дианель застонал про себя. Его мучения только начинаются. Он никак не мог вспомнить, что же произошло в кабинете Аполинариуса. Его воспоминания обрывались на том моменте, где он привычно проверил вино на наличие яда. И начало их беседы с Понтификом носило вполне мирный характер. Опять начали торговаться, а вот потом… один сплошной туман в голове. Через который пока невозможно продраться.

– А эльф точно нас не слышит? – Советник почувствовал, что кто-то дышит ему прямо в лицо – Хотя какая разница…

– Так что мне делать? Лечить его?

– Лечи.

– Тогда снимите ошейник – он блокирует магию.

– Он блокирует только внутренний источник советника. Лечи так.

– Может разрешите использовать его целительский амулет? Я попытаюсь разобраться. Слышал, он абсолютно безвреден и настроен на одного конкретного человека или эльфа, а главное – работает даже при отсутствии в пациенте магии.

– Э… – Вергелиуса явно задумался – Хорошо. Но у камеры будут дежурить пара боевых магов. Приступай.

Дианель улыбнулся про себя, слушая самоуверенные речи мессира Вергелиуса. Столько лет возглавлять Инквизицию и до сих пор не узнать, как работают эльфийские амулеты! Ах, ну да. Разве какие-то невзрачные камушки могут сравниться по силе с красивыми сияющими кристаллами?! Дикари… а еще мнят себя сильными магами. Но сейчас все складывалось, как нельзя лучше. Кто-то торопливо надел на шею Дианеля такой «камушек», чем вызвал презрительный смешок Вергелиуса, и посол впервые за долгое время вздохнул полной грудью, чувствуя как по телу разливается целительная сила. Вот. А теперь спать…

– Резче! Еще резче! А теперь заклинание «Серый прах». Закручивай его. Да, вот так. Отлично!

На главной арене Тар-Некроса бились двое. Марте противостоял молодой, измученный маг-воздушник из Ветрана. Еще в прошлую декаду отряд Лордов и личей совершил очередной набег на границу Фесса, а на обратном пути захватил обоз. В нем ехал недавний выпускник Ордена Воздуха, направляясь к месту новой службы в одном из пограничных гарнизонов. Ехал, но не доехал. Попал в руки Валдиса и спустя несколько дней оказался на арене в качестве тренировочной «куклы». Именно на них темные отрабатывали свои боевые заклинания. Но даже после мучительной смерти в результате таких «тренировок», бывшие светлые маги вопреки своей воле продолжали служить Ашу. Их превращали в личей, послушных приказам Темных Лордов. Ведь маги были слишком редки в этом мире, чтобы разбрасываться такой ценностью, и чтобы делать из них простых рядовых зомби. Впрочем, у темных все шло в дело, и ничего не пропадало зря.

Задумавшись, молодая ведьма все усиливала и усиливала напор «Серого праха», как вдруг поняла, что светлый маг сейчас умрет. Пришлось отпустить силу и ослабить заклинание, чтобы «воздушник» снова смог подняться на ноги и восстановить энергетический щит. Но выглядел он уже словно мертвец – впалые щеки, огромные тени под глазами. Его силы явно были на исходе. Перевела взгляд на Валдиса и наткнулась на осуждение в его глазах.

– Что?! Он бы сейчас умер!

– Пойми! – Валдис подошел, взял ее за подбородок и поднял голову вверх. В его рыбьих глазах впервые мелькнуло что-то человеческое – Вы первый выпуск ведьм, которым ставят боевые заклинания. Нужно освоить всего несколько самых распространенных чар, которые дадут вам шанс спастись в случае провала.

Валдис мгновенным движение руки кинул в парня заклинание «черный полог». Маг так и застыл с поднятой вверх рукой, на ладони которой начал формироваться воздушный кулак. Несколько случайных зрителей на трибунах арены разочарованно засвистели.

– Марта, это ваш спасательный круг, если хочешь знать. Поэтому тот же «Серый прах» должен отскакивать у вас от зубов как молитва Единому в храме светлых святош. А у тебя заклинание действует только на материальном уровне. Астральный – совершенно не задействован! Давай еще раз.

Марта молча, кивнула и снова встала в боевую стойку. Ее язык отрос через декаду после Большой Инициации – обретя силу и изучив нужный ритуал, отрастить его, оказалось для Марты несложно. Но молодая ведьма и теперь оставалась немногословной. Привычка постоянно молчать сделала свое дело. Как ни странно, в этот раз из одиннадцати юных ведьмочек после ритуала Большой Инициации выжило аж десять. Что удивило даже Валдиса. Только дамэ Эвета была почему-то страшно недовольна этим фактом – она возмущалась, что к шести сильным чародейкам получили в нагрузку еще и слабеньких ведьм, которых считала бесполезным балластом. Хотя… Марта, кажется, начала уже догадываться о причине ее недовольства. Видимо во время ритуала Эвета собиралась незаметно поживиться темной энергией в личных целях, и сделать это за счет самых слабых девчонок, высосав из них жизненную силу досуха. А самовольное завершение ритуала Мартой сорвало ее грандиозные планы. Да и Валдис с Лимсом начали с подозрением коситься на Старшую жрицу, которая все никак не могла успокоиться и постоянно шпиняла своих подопечных. Счастье еще, что вскоре Эвету срочно вызвала к себе Верховная ведьма, а то неизвестно, чем бы все закончилось.

И вот уже целую декаду пять самых сильных ведьм из последнего выпуска дрессируют как цирковых собак… Хотя какие из них собаки – так, кошки если… После Инициации им дали прийти в себя, отдохнуть пару дней, и изучить ритуал, с помощью которого самые сильные ведьмы смогли вернуть себе язык. Слабых отправили работать в лазарет, а с «языкастых» сняли ошейники, и они перешли под временное управление Валдиса. Как поняла Марта из подслушанных разговоров Лордов, темные готовят новое вторжение в Светлые земли. Но их недавние поездки в Фэсс и отравление колодцев в приграничном баронстве были всего лишь отвлекающим маневром. Цель у них сейчас совсем другая. Что же они задумали…?

Утром за завтраком я выслушиваю доклад Олафа. Пришел он вчера поздно, стыдливо дыхнул на меня запахом браги и, заверив, что ничего срочного нет, предложил оставить все разговоры до утра. Подозрительно это, но до утра, так до утра. Надеюсь, ничего важного он за ночь не забыл.

– Есть у нас в Минэе один кабак недалеко от ратуши – «Ржавый меч» называется – туда по вечерам часто слуги из замка и наемники захаживают. Вот и я вчера по городу походил, походил – послушал, что в столице творится, а к вечеру в «Мече» засел в надежде кого-нибудь из наших увидеть.

– Увидел?

– Да, княжич! Повезло мне: встретил там Конрада Креймера – мужа вашей кормилицы Терезы.

В памяти Йена эта полная добродушная женщина и ее семья занимали особое место. Они были одними из немногих слуг и домочадцев, кто по-настоящему любил младшего Тиссена. А его молочный брат Мирт и вовсе был товарищем Йена по играм. Правда, князь не одобрял этой дружбы.

– Как они поживают?

– Неважно. В замке стало совсем плохо, и Креймеры собираются уходить оттуда. Я сначала даже не думал открываться ему, просто подсел поговорить за кружкой пива. Но… они так переживают за вас, княжич, что я не смог промолчать. Хотите, ругайте меня, хотите нет!

– Ладно… чего уж там. Он не выдаст нас?

– За это даже не переживайте. Конрад – верный вам человек и он обещал молчать о вашем возвращении в Минэй. Так вот…

Дальше Олаф вываливает на меня все последние новости. В семье Тиссенов полный разлад, родители Йена в ссоре, князь совсем озверел после поражения от восточников и пьет, как сапожник. Гномы создали для него огромного механического воина в зачарованных латах, и этот монстр положил целый отряд паладинов во главе с легатом Понтифика. За это Тиссенов, а заодно и весь Западный Эскел отлучили от Церкви. Все храмы теперь закрыты, богослужения не проводятся, народ ропщет. До открытого бунта пока не дошло, но дело идет именно к этому. Слишком много минэйцев погибло в последней битве на Золотой речке, слишком многие несут теперь убытки из-за того, что вся торговля с другими княжествами прервалась.

Восточники пока не наступают. Во-первых, в их рядах появилась «черная гниль» – заразная болезнь, с которой без особых успехов борются маги-целители. Во-вторых, Святой Престол несмотря на гибель легата, не дает благословления на захват Западного Эскела. Боится резкого усиления соседей.

– Княжич… может, вам встретиться с вашей матушкой? – Олаф тяжело вздыхает – Она бедная так переживает за вас, совсем извелась!

Хм… Если честно, то как-то я пока не готов встретиться с «матушкой». Да и трудно представить, как княгиня отреагирует на мою нынешнюю внешность. Боюсь, наша встреча закончится ее обмороком, или того хуже – истерикой. Перед завтраком я, наконец, внимательно рассмотрел свое отражение в небольшом зеркале. Да уж… До полного восстановления морды лица мне еще ой, как далеко, если только через год-полтора стану выглядеть нормально, а пока… Нет, шрамы и рубцы, конечно, разглаживаются помаленьку, но вот с мимикой по-прежнему беда – лицо стянуто как маска, а улыбка моя больше на оскал похожа. Спасибо хоть брови с ресницами отрастают и на голове уже какой-никакой, но темный ежик волос пробился. Ага… на новобранца становлюсь похож. Хорошо, что я мужик тертый, и меня увечьями не испугать – на войне и в госпиталях еще и не такого навидался. А вот как бы с таким лицом жил молоденький княжич, у которого вся жизнь впереди? Хотя… вряд ли Йен пережил бы даже первое нападение иниса, давно бы с погребального костра в райские сады Единого отправился. А я вот вцепился зубами в этот чертов мир и уже третий визит инисов пережил. Наверное, и четвертый тоже не за горами. Одного не пойму – как эти твари нашли меня в микенской глуши?

Нет, отказываться от встречи с княгиней мне нельзя – Йен свою мать любил и он бы так ни за что не поступил. Не стоит вызывать лишние подозрения у Олафа своим отказом.

– Даже не знаю, Олаф, насколько это безопасно – я ковыряюсь в тарелке с завтраком – А ты смог бы незаметно провести меня в замок?

– Конрад обещал помочь. Ваша матушка живет теперь в старых покоях рядом с часовней, так что через весь замок пробираться не придется.

Слуга мнется, словно не решается сообщить мне какую-то плохую новость, оставленную им напоследок, а потом выдает такое, что у меня отвисает челюсть:

– Княжич, крепитесь… Конрад сказал, что князь превратил вашего старшего брата Ульриха в лича.

– Что?!!

– Ульрих умирал от раны, полученной в сражении у Золотой речки, и князь решил спасти его хотя бы так.

– Спасти?! Это называется спасением – превратить своего родного сына в умертвие?

Олаф сочувственно отводит глаза, а я ошарашено качаю головой. «Папаша» совсем поехал головой. Теперь понятно, почему он беспробудно пьет и с княгиней поругался. Надо уточнить у Лукаса, когда он проснется, но ведь это же что-то из запретной темной магии? Князь темным продался? Слов нет! Я молчу, пытаясь переварить услышанное. Кусок мне в горло больше не лезет, и я расстроено отодвигаю тарелку с остатками завтрака в сторону. Даже не могу себе представить масштаб грядущих неприятностей, а то, что они у нас будут – и к бабке не ходи. Надо срочно прогуляться и проветрить мозги, которые просто закипают от последних новостей.

В свой первый рейд по столице отправляюсь в сопровождении Олафа и весь, естественно, обвешанный амулетами: к личине купеческого сынка и целительскому эльфийскому камушку теперь добавился еще и новый «гаджет» от Лукаса, скрывающий магию. Он провозился с ним всю ночь, но когда я заглянул к нему рано утром, работа была уже закончена, и амулет стоял на «подзарядке», напитываясь силой от кристалла. Проверив, как все работает, Лукас с чистой совестью завалился спать, заверив, что разоблачение мне больше не грозит, и я спокойно могу гулять по городу. Постоялый двор наш находится в средней части столицы, поэтому знакомство с Минэем я решил начать с торговых и аристократических кварталов, расположенных ближе к центру. Вчера, в людской толчее, многого разглядеть не удалось, а сегодня на улицах такой толпы нет, и Минэй предстает передо мной во всем своем своеобразии.

Торговая часть Минэя, где расположен наш постоялый двор, представляла собой ничем не примечательную застройку, выглядевшую как тысячи и тысячи земных средневековых кварталов. Улицы – узкие и кривые – дома так тесно прижаты друг к другу, что словно идешь вдоль одной сплошной стены между двумя перекрестками. Все лавки расположены на первых этажах, здесь они, как правило, не жилые. Если не лавка или склад, то обязательно какая-нибудь маленькая контора или кабак. Заведения местного «общепита» здесь, кстати, часто и в подвалах располагаются, в отличие от того же Ирута, а вот жилые покои в этих домах – только на верхних этажах. Все окна первых этажей забраны мощными решетками, – видно, с преступностью здесь беда. И не удивительно – фонари встречаются крайне редко, в основном только на перекрестках. Что еще странно – в домах совсем нет занавесок на окнах, и там где окна расположены на уровне глаз, все помещения просматриваются с улицы. Подозреваю, что хозяева так экономят на освещении, ведь свечи стоят дорого, не говоря уже о магических светильниках, которые по карману только богачам. Вывески на лавках есть, но далеко не на каждой. Где-то просто за решеткой окна выставлены какие-нибудь товары, продающиеся в лавке, или намекающие на род деятельности хозяина.

Короче, типичный средневековый город, и такие же типичные узкие улочки, обычно выходящие на небольшую площадь или заканчивающиеся тупиком, упершись в старую крепостную стену. Дома здесь не слишком ухоженные – стены с облупившейся краской, мостовую местами покрывает слой грязи. И даже в этом сравнительно приличном, по местным меркам, квартале повсюду валяется мусор, а посреди мостовой тут и там лежат яблоки конского навоза над которыми вьются мухи. Антисанитария полная. Да уж… прав барон Дильс: до торговых кварталов Ирута минэйским и, правда, как до луны.

Смотрю на местные «красоты», а из головы все не идет рассказ Олафа о семейных неурядицах Тисенов. Вот казалось бы – ну, что мне до совершенно чужих людей? Деньги у нас есть, можно же купить приличный домик в пригороде и тихо зажить там в свое удовольствие: поправлять здоровье, развивать магию, готовить сюрпризы к прибытию следующей команды инисов, и не лезть с головой в проблемы Тиссенов. Ведь лично у меня никаких родственных чувств к княжескому семейству нет и в помине. А вот поди ж ты… Почему-то переживаю за них, как будто от Йена мне по наследству досталось не только его обожженное тело, но еще и ответственность за весь род, Минэй и все княжество в придачу. Странно даже. Но, наверное, все дело в том, что как у человека, прошедшего войну, срабатывает у меня интуиция, и чувствую я сейчас какую-то непонятную тревогу, разлитую в воздухе столицы. Не знаю даже, как это описать словами. Просто в очередной раз чуйка моя срабатывает, заставляя все время держаться настороже. На улице летняя жара стоит, полуденное пекло, а по загривку то и дело словно холодок пробегает, не давая расслабиться и получить удовольствие от прогулки.

Из раздумий меня выдергивают детские жалобные крики. У дверей одной из лавок на другой стороне улицы здоровый бородатый мужик в грязном кожаном фартуке лупит смертным боем мальчишку лет семи. Причина наказания очевидна – под их ногами на мостовой валяется разбитый глиняный кувшин, и растекается большая лужа какого-то мутного пойла, распространяя вокруг тошнотный запах сивухи. Но бьет мужик мальчонку за провинность так, что оторопь берет: жестоко, не соизмеряя сил, швыряя его об стену с какой-то животной яростью и не оставляя бедняге шанса остаться в живых. Тут же начинает собираться толпа зевак. Зрители ржут, свистят, подзуживают мужика, и никто даже не собирается вступаться за мальчонку. Уроды…! Я непроизвольно хватаюсь за кинжал на поясе, но мой локоть крепко перехватывает Олаф.

– Не вмешивайтесь, княжич. Этот урод в своем праве.

– Каком праве?! Убить ребенка?!

– Он уже не ребенок, этот мальчишка – подмастерье. И побои от хозяина ему наверняка достаются каждый день.

– Да, этот подонок вместо обучения покалечит его!

– Не вмешивайтесь, вам нельзя раскрывать себя. Я сам все сейчас улажу.

Олаф быстро переходит улицу и бесстрашно подходит к озверевшему мужику, расталкивая со своего пути зевак.

– Уважаемый! – горбун ловко перехватывает кулак, снова занесенный над головой мальчонки. – Не могли бы вы подсказать мне, где здесь у вас лавка нотариуса?

– Что?! Да, ты кто такой?! – Пока мужик смотрит осоловелыми глазами на прилично одетого пожилого незнакомца и пытается выдрать свою лапищу из крепкого захвата, в дверях лавки появляется парнишка постарше и шустро затаскивает рыдающего мелкого в дом.

– Простите великодушно, что оторвал вас от столь важного дела, как воспитание работников, надеюсь, это хоть немного покроет ваши убытки.

В руку мужика ложится мелкая медная монетка, и это окончательно приводит его в чувство. Он недовольно оглядывается, поправляет ворот грязной рубахи и хмуро указывает рукой в конец улицы.

– Там, на площади… – Потом сплевывает себе под ноги и скалит на зевак щербатые зубы – Ну, чего уставились, твари?!

Толпа быстро рассеивается, и вскоре мы с Олафом продолжаем наш путь в сторону центра. Горбун мягко выговаривает мне в полголоса:

– Княжич, вы сейчас не в том положении, чтобы объясняться со стражей. А этот хозяин подмастерья мог на вас и нажаловаться, если бы вы стали защищать мальчишку. Я же сто раз вам объяснял: эти дети полностью принадлежат хозяину, родители считай, продали их в рабство лет до шестнадцати-восемнадцати, пока те полностью не овладеют ремеслом и не выкупят себя.

Я молчу. Но меня почему-то греет мысль, что и Йен, похоже, не раз пытался вступиться за таких вот горемык. Значит, все же не был он равнодушным человечком. Хорошо конечно, что благодаря Олафу я не успел сейчас выставив себя белой вороной, но кинжал в брюхо этому уроду я бы вогнал с большим удовольствием.

На одной из улиц мое внимание привлек металлический грохот и бегущие люди. На лицах горожан был виден странх. Мы с Олафом прижались к стене дома и на перекрестке я увидел огромного железного воина в голубоватых доспехах и с гигантской секирой за спиной. На забрале шлема, щите были выкованы странные черные руны, от которых прямо веяло магией смерти. Мне почудился омерзительный запах мертвечины.

– Мевар! – я услышал позади себя шепот Олафа – Страж Смерти.

Позади Мевара шли два мага с жезлами. Судя по всему они и «рулили» этой машиной смерти. Но делали это как то не очень уверенно – уже пройдя перекресток Страж покачнулся и одной ногой задел повозку с овощами, позади которой стоял белый от страха зеленщик. Почему продавец не убежал? Боялся потерять свои товары? Раздался треск, повозка перевернулась и придавила собой кричащего мужчину. По мостовой покатились овощи, полилась кровь. Маги переглянулись, махнули жезлами и Мевар выпрямился.

– Конрад рассказывал о Страже – к моему уху наклонился горбун – Он убил легата Понтифика. Пьера Гийомса. Вместе с отрядом инквизиторов. Теперь его посылают на войну. Твой отец формирует на севере новую армию…

– И кто же ее возглавит?

– Возможно ваш дядя?

Страж вместе с магами ушел, к зеленщику бросились появившиеся на улице горожане. Его вытащили из под повозки, перевязали.

Мы же продолжаем наш путь. Торговые кварталы меж тем постепенно переходят в более богатые, где живут обеспеченные горожане не только из числа самых успешных купцов, но даже и из мелкого дворянства. Улицы стали заметно шире, кое-где высокие въездные ворота на фасадах появились, да и дома все больше трехэтажные пошли. Но особой красоты в архитектуре и здесь не наблюдается. Да, дома стали побольше и посолиднее, под нависающими крышами на верхних этажах открытые галереи появились – юг все-таки, жара. Храмы местные тоже значительно богаче выглядят. Но в целом архитектура не отличается изяществом – что не дом, то маленькая крепость, защищенная крепкими решетками на высоко расположенных окнах. Барон Дильс пишет, что во многих этих домах есть красивые внутренние дворы, украшенные колонами и фонтанами, есть даже небольшие сады, но с улицы этого ничего конечно не видно – сплошные ровные каменные стены с амбразурами окон.

А вот и Ратушная площадь – ее я узнаю безошибочно. И невольно усмехаюсь. Здание минэйской ратуши снаружи чуть ли не точная копия флорентийской Синьории. Миры разные, а направление архитектурной мысли одинаково. Ну, может если только местная «управа» размером чуть поменьше, а так тоже замок-замком. И стены завершаются такими же зубцами, и нависающие над стенами крепостные бойницы есть в наличие, и высокая башня украшена часами. Часы эти с привычным моему глазу круглым циферблатом и с четырьмя делениями на нем, имеют всего одну стрелку, а еще колокол, скромно отбивающий одним ударом каждую четверть круга. Сбоку большие окошки с цифрами. Пока я пытаюсь понять конструкцию, наступает полдень, и они неожиданно заиграли затейливую мелодию, напомнившую мне знаменитую «Ах, мой милый Августин». Только вот судя по воспоминаниям Йена, это была вовсе не легкомысленная песенка про пьяницу, а церковный гимн во славу Единого. Ну, …каждому свое! Красотой эта столичная площадь тоже не отличалась: самые разномастные здания теснились здесь невзрачными фасадами, словно стараясь выбраться из тени кривых переулков, вдохнуть свежего ветра с реки Нэи и погреться на солнце. Оттого площадь эта выглядела неряшливо и сильного впечатления не производила. Прямо напротив ратуши стоит Храм. Двери его закрыты и демонстративно опечатаны большой свинцовой печатью диаметром сантиметров в двадцать. Печать видимо еще и магическая, потому что в центре ее сияет, переливаясь на солнце знак Единого.

На самой площади гудит утренний рынок. Мы обходим площадь по кругу, стараясь не столкнуться со спешащими покупателями, и останавливаемся на ступеньках ратуши с любопытством рассматривая торжище. На самом деле «с любопытством» – это конечно только я, а Олаф так, за компанию. Торговля уже заканчивается, продавцы торопятся сбыть с рук нераспроданный товар. Покупатели отчаянно спорят, пытаясь сбить цену до минимума, купцы в ответ бессильно злятся, понимая, что им все равно придется уступить оставшийся товар чуть ли не задаром. Ни мясо, ни зелень при такой жаре до следующего утра свежими просто не долежат. Запахи над площадью к полудню и так уже витают не самые аппетитные, а из мясного ряда и вовсе ощутимо тянет тухлецой.

Обстановка в рядах накаляется с каждой минутой, шум становится громче, торг отчаяннее, и в какой-то момент эта гремучая смесь просто взрывается. Начинается все с того, что тележка расстроенного булочника прямо на наших глазах случайно наезжает на ногу какой-то дородной тетке с корзиной в руках. От ее громкого визга и грязной брани, разносящейся по площади, закладывает уши. К ссоре с двух сторон быстро подключаются еще десятка два людей. У кого-то, как у булочника, сегодня крайне неудачный день, а кто-то раззадорен спорами и просто хочет выпустить пар. Ссора моментально переходит в коллективную драку, где уже непонятно кто, с кем и за что дерется. Меня просто поражает, с какой скоростью банальная ссора превращается в настоящее кровавое побоище. Когда стражники добираются, наконец, до дерущихся, чтобы навести порядок, там уже месиво из перевернутых прилавков и тележек, масса загубленного товара, несколько окровавленных граждан с травмами разной тяжести. И один труп с ножом в сердце. Причем, кто этот мужчина – никто из дравшихся даже ответить не может, похоже он был простым покупателем, попавшим под раздачу.

Увидев стражников, Олаф тут же утащил меня с площади, уводя вверх по одной из улиц, ведущих к княжескому замку. Я же еще долго пребывал в шоке от увиденного.

– Олаф, и часто …такое в Минэе бывает?

– Нет – вздыхает горбун – Но в последнее время, после этой чертовой войны, народ словно с цепи сорвался. Слышал, стражники с ног сбились, по вечерам не успевают драки разнимать.

– Но сейчас-то вроде полдень, только-только утро закончилось.

– Вот это и странно. Совсем люди озверели. И ладно бы убитые в пьяных драках или ночных грабежах, так ведь и в нормальных семьях теперь до смертоубийства доходит. На днях муж со зла задушил своих жену и старшую дочь лишь за то, что те упрекнули его в том, что семья в последнее время живет впроголодь.

– Дикость какая…

– Дикость. А все почему?

– И почему же?

– Храмы в Минэе закрыты. А без храма люди теряют веру.

– Ага… а без веры теряют совесть что ли? Извини, Олаф, но самые бессовестные люди в этом мире церковники. Не ты ли мне недавно рассказывал, что Жрец Главного Храма скупил в Минэе несколько доходных домов, записав их на своих родственников?

– Так-то оно так, княжич, но только без храмов никак нельзя. Народ без веры – это как хромой без костылей.

А Олаф то у нас философ… Впрочем, бороться с местным мракобесием я пока не собираюсь. Нужен народу опиум – на здоровье. Главное – всю эту шайку святых наркодиллеров держать под жестким контролем. Потому что сдается мне – именно святоши в Минэе сейчас воду и мутят.

Марта уныло смотрел в окно донжона. С утра зарядил противный мелкий дождь и занятия на улице были перенесены в замок. Дополнительный урок ритуалистики закончился, дама Эвета разрешила ведьмам отдохнуть перед следующим занятием. Марта тяжело вздохнула. Она уже устала от зубрежки, учебных схваток с «куклами», запаха мертвечины, который казалось, пропитал все и вся в столице Браора. Уехать бы куда-нибудь! Хоть бы и с заданием Лордов. Тем во дворе Тар-Некроса распахнулись ворота замка и внутрь заехала целая процессия. Во главе шли три огромных черных паука, на которых восседали темные эльфы. Двое статных мужчин с парными мечами за спинами и одна женщина в сером плаще. Дальше шли повозки, запряженные лошадьми, несколько мулов, на которых было что-то навьючено, еще несколько воинов с копьями. – Хаэл приехал! – сзади незаметно подошла Эвета. Последнюю декаду Верховная Ведьма выглядела очень плохо. Дамэ похудела, сбледнула с лица. Ученицы шептались, что Эвета скинула плод, который носила с начала лета в своем чреве. Некоторые уверяли, что это был ребенок Валдиса. Марта сильно сомневалась, что у Лордов могут быть дети. Магия Инферно сказывалась на здоровье адептов и не в лучшую сторону. Ведьмы, конечно, лечили «темных», но больных становилось все больше и больше. – Кто такой Хаэл? – Марта разглядывала узкое, аристократическое лицо первого из мужчин, который приказал пауку сесть на брюхо и теперь спускался на брусчатку мостовой – Один из клановых вождей темных эльфов – Эвета провела ласковым движением по волосам ученицы – Вспомни! Он вместе с Келом и Каей были на твоей Инициации. Мне тогда было не до дроу – ведьма вздрогнула, стараясь отогнать от себя воспоминания о той ночи – Кая это девушка? Та, что в плаще? А второй это Кел? – Да. Приехали по вызову Валдиса. – Зачем? – Поедут вместе с ним в Минэй. Тайное посольство к князю Тиссену. – В светлые земли?? – Марта охнула – Там же инквизиторы, паладины… – Поедут через Суран, в Шимзед. Оттуда кораблем по Закатном морю. В самом княжестве инквизиторов нет. – Шимзед кажется хранит нейтралитет в войне? – Марта наморщила лобик – А князь Тиссен не отправит посольство на костер? – Не отправит – Эвета отстранила Марту от окна, закрыла ставни – Его сын теперь на нашей стороне. Вчера Мессир Лимс проводи ритуал Воссоединения личей. Ульрих уже набрал силу. Мы видели его ауру. Мощная. – Ульрих – это, кажется, старший сын, который пострадал в битве на Золотой речке – Марта была рада повторить пройденный материал – Стал личем. А младший – Йен. Он на острове магов. – Хорошо вас учат на уроках генеалогии – Эвета закуталась плотнее в черную шаль – Только Йен уже сбежал с острова. – Почему? – Глупые маги выжгли его источник во время Инициации. Там еще какая-то история с инисами была – Хаэл расскажет. Кстати, собирайся. Поедешь в составе посольства. – Я?! – Да. – В Минэй?? – Марта чуть не подпрыгнула от восторга. Скорее бы уехать из этого «мертвого» города. – В Минэй. Там недавно поймали ведьму, что отвечала за город. Займешь ее место. Временно! Тебе еще учиться и учиться. Поможешь Валдису, Лимсу и темным эльфам. Она там собираются… впрочем тебе еще рано это знать.

Улица, по которой мы сейчас идем к замку, выглядит на порядок лучше всех предыдущих, и ширина у нее уже такая, что несколько всадников могут свободно ехать в ряд. Аристократический квартал – самая старая часть города с княжеским замком в центре – его древним сердцем. Дома здесь больше не лепятся друг к другу, и по размеру каждый из них как небольшой замок, отделенный от других переулками. Правда, иногда эти переулки настолько узкие, что там даже и двоим не разойтись, а стены на высоте второго – третьего этажа соединены перемычками. На настоящие дворцы эти здания совсем не тянут – суровой архитектурой не вышли – а вот на замки да, вполне. Видимо в силу нехватки земли в этом старинном квартале и ее дороговизны, объем домов аристократии зачастую развивался в высоту, что сроднило их с боевыми башнями. Пять этажей здесь совсем не редкость. Неприступность зданий подчеркнута нарочито грубоватой рустовкой фасадов первых этажей и мощными высокими воротами, в которые всадник заедет не пригибаясь.

Над каждыми воротами – родовой герб, вырезанный из камня, он же украшает еще и углы зданий – это как у нас указатель с номером дома. Под гербом обязательно висит фонарь, а то и сразу два. У богатых – фонарь магический. Да и герб бывает полыхает такими чарами, что за версту видно.

Кроме этого, вдоль всего фасада на стене укреплены еще и мощные скобы для факелов. Это, наверное, если магия откажет. Короче, в кварталах, где живет минэйская аристократия, и с освещением полный порядок и мусора на улице не видно. Даже запахи и те, не такие как у бедняков. Там пахнет тухлятиной, мочой. Здесь благовониями.

С преступностью здесь, видимо, тоже неплохо – вон, даже днем бравые стражники патрулируют местные улицы.

По воспоминаниям Йена, бывавшим с отцом в некоторых из этих домов-замков, они довольно похожи не только снаружи, но и внутри. Все здания представляют собой четырехгранники, заключающие в своих стенах большой центральный двор правильной формы, обнесенный аркадой. Первые этажи там только хозяйственные, вторые – представительские, с огромными залами для приема гостей, и лишь начиная с третьего – жилые, где домочадцы хозяина замка собственно и проводит большую часть своего досуга. Под самой крышей расположены широкие открытые галереи – разумная дань южному климату. Именно там летом накрывают столы и принимают близких друзей семьи, женская часть семейства занимается рукоделием и дышит свежим воздухом, не опасаясь задохнуться от летней жары и зловония минэйских улиц, спокойно прогуливается в прохладной тени галереи без малейшего риска столкнуться на прогулке с чернью.

С замками эти родовые гнезда аристократии роднит еще и то, что каждый из них спокойно мог бы выдержать многодневную осаду. В глубоких подвалах там хранится внушительный запас продовольствия, у каждого дома свои колодцы для сбора дождевой воды, стекающей с крыши по терракотовым желобам, и система блоков для поднятия ведер с водой на каждый этаж. Ну а в штат слуг обязательно входит внушительный отряд охраны. Короче, каждый такой дом – это автономная маленькая крепость.

Бывают города, которые прячут неприглядное нутро за красивыми фасадами, здесь же все с точностью наоборот – за суровыми крепкими стенами скрывалась далеко не аскетичная внутренняя жизнь аристократии. Просто в соответствии со строгим предписанием Церкви все частные жилища должны уступать в великолепии убранству храмов Единого, поэтому богатеи послушно демонстрируют внешнюю скромность и сдержанность. А вот стены внутренних помещений уже не отличались таким аскетизмом и были шикарно украшены декором.

В основном их покрывали штукатуркой и потом расписывали красочными фресками на тему природы, или просто изображали на стенах яркие повторяющиеся узоры по типу наших обоев. В парадных помещениях не редкостью были и большие гобелены с различными сюжетами на тему битвы Света и Тьмы. Великий Император Оттон I повергает демона Аша. Я то «поминл», что все было ровно наоборот. Аш убил Оттона, а тот его смог лишь ранить. Но художники в своем творчестве следовали пожеланиям церковников. И тут уже ничего поделать было невозможно.

Также эти залы украшали огромные камины с резными каменными порталами, старинное оружие и доспехи, развешанные на стенах, красивая дубовая мебель. Воспоминания Йена окзались такими неожиданно яркими, словно я сам побывал в этих домах. Я так увлекся ими, что не сразу услышал вопрос Олафа:

– Княжич, что собираетесь делать с домом для Лукаса?

– А сам, как думаешь – в каком квартале нам лучше его купить?

– Даже и не знаю что вам ответить… Для работы мага бы лучше поселить в квартале мастеровых, так ему будет удобнее. Но там сейчас неспокойно. Безопаснее найти дом для Лукаса поближе к центру, в пределах старого города. Вам ведь все равно рано или поздно придется явиться к отцу, а может даже и остаться жить в замке. Так пусть чародей живет где-то неподалеку. Хотя… для того, чтобы вам тренироваться с мечом и обучаться магии разумнее будет поселить Лукаса вообще в пригороде, подальше от глаз вашего отца и придворного мага Фридуса.

Я мысленно соглашаюсь с горбуном. У каждого из предложенных им вариантов есть плюсы и минусы, надо просто решить, что для меня сейчас важнее. Но оставаться надолго на постоялом дворе, привлекая к себе внимание, нам тоже нельзя. Да, нужно что-то решать…

Из-за плотной застройки и многоэтажной высоты окружающих зданий, мрачная громада княжеского замка вырастает перед моими глазами довольно неожиданно. Улица, по которой мы идем, делает небольшой изгиб и внезапно обрывается, открывая вид на большую мощенную булыжником площадь, над которой нависают древние стены замковой цитадели. Я застываю в обалдении, рассматривая чудо средневековой фортификации. Да уж… В воспоминаниях Йена это выглядело как-то живописнее, а тут… Вот даже не знаю, с какими из земных замков это можно сравнить. Начнем с того, что родовое гнездо Йена стоит на скальном основании и его абсолютно отвесные внешние стены словно вырастают из этой камней и уходят высоко в небо. Даже находясь на краю большой площади, мне приходится высоко задирать голову, чтобы рассмотреть бойницы, венчающие их.

Стены почти на треть сложены из огромных валунов, а потом продолжены из грубо отесанных крупных каменных блоков, как будто замок строили не обычные люди, а титаны или циклопы. Такой суровый замок был бы скорее уместен на горном перевале, чем в центре большого оживленного города. Привычный ров вообще отсутствует. В нем просто нет смысла. И я не могу представить себе безумца, которому придет в голову штурмовать эти высоченные отвесные стены с помощью деревянных лестниц. Это явно не тот случай. Родовое гнездо Тисенов выглядит как старый опытный вояка в потертых доспехах, которому чужды любые украшательства. Он мрачен, суров и честен в своей неприступной древней прямоте и готов выдержать многолетнюю осаду. Красоты в нем нет никакой. Ни грамма. Одна военная целесообразность и мощь. И это многое говорит о семейном укладе и характере князей из старинного рода Тиссенов.

А еще от замка тянет магией. Я чувствую сплетения сил, энергетические линии, которые сложно переплетаясь, устремляются вверх. Словно приветствуя нас, сверху прилетает порыв ветра. Он поднимает полы плащей, играет моими отросшими волосами… Мимо нас летят сухие листья, мелкий мусор. Замковая площадь пуста и безлюдно. И я теперь понимаю почему. Всей кожей ощущаю, что в магию ветра вплетается какой-то неприятный, трупный запах. Словно в «великане» завелась какая-то смердящая червоточина.

Олаф оценивает мое затянувшееся молчание по-своему. Сочувствующе кладет мне руку на плече и тихо спрашивает:

– Соскучились, княжич, по дому?

Дому?!!! Да только сумасшедший маньяк может считать эту мрачную монструозную цитадель с трупным запахом своим домом! Даже не зная внутреннего устройства, понятно, что ничего домашнего в этих стенах и быть не может. Останавливаюсь взглядом на огромной башне, возвышающейся над стенами замка и выходящей узкими окнами-бойницами прямо на площадь. Там по воспоминаниям Йена обитает отец – сам князь Тиссен. Крутые лестницы с грубо вытесанными ступенями, мрачные темные коридоры, древние своды потолков и стен, покрытые столетней копотью факелов. Да, Йен и днем-то туда побаивался ходить. И остальные жилые помещения не многим лучше. Ага… Дом. Милый дом.

Мессир Вергелиус неспешно ехал во главе отряда паладинов, направляясь к княжескому замку Марциев по одной из главных улиц Верана. Солнечная погода располагала к хорошему настроению и приятному времяпрепровождению. Хорошо бы сейчас оказаться в одной из тенистых беседок в парке резиденции Понтифика. Прохлада библиотеки в личных покоях тоже вполне подошла бы для отдыха. Охлажденное фэсское вино, удобное мягкое кресло, да старинный фолиант, повествующий о давно минувших делах… На худой конец, протоколы допросов за последний месяц. Но вместо этого он третью декаду вынужден носиться со своим отрядом по пыльным дорогам Микении и Фэсса в безуспешной попытке восстановить полную картину событий, не поддающихся никакой логике. Восстановить и составить, наконец, внятный отчет о своем расследовании для Апполинариуса.

Началось все с гневного послания князя Касиуса Марция Понтифику. В нем он обвинял регента малолетнего князя Микении графа Кауэра в потере контроля над вверенным его попечению княжеством. В результате чего на отряд, сопровождавший в поездке в Астиум наследника фэсского престола Густава Марция, было совершено нападение местных бандитов, безнаказанно промышляющих грабежом на дорогах Микении при полном попустительствевластей. Весь отряд фэссцев погиб, включая и наследника, а выжить удалось единственному воину, который получил тяжелые ранения и сейчас находился на лечении у травника в одной из микенских деревень. Собственно, краткое сообщение от этого воина и положило начало расследованию. Кассиус Марций потребовал у Понтифика провести тщательное дознание по поводу обстоятельств гибели своего сына, и назвать имена виновных.

Преступление и впрямь было вопиющим. О том, что на дорогах Микении творится полное беззаконие, в светлых землях давно уже ни для кого не секрет. Как и то, что за годы, прошедшие с момента смерти микенского князя, дела там пришли в полную негодность. Вергелиус не раз в душе проклял тот день, когда доверил своему кузену Кауэру регентство над малолетними наследниками, но что сделано, то сделано – на тот момент это казалось наилучшим решением. Свой человек, безгранично преданный Понтифику и Главному Инквизитору, уроженец Микении, знавший там всех и все – что казалось бы еще нужно? Ну, поправь пошатнувшиеся дела родного графства и радуйся жизни! Но уже через пару лет это назначение перестало казаться Вергелиусу удачным. Кауэр вошел во вкус и начал откровенно набивать свои карманы в ущерб делам доверенного ему княжества. И ладно, если бы при этом кузен держал в строгой узде Микению, так нет – ума хватило только на то, чтобы задрать там налоги до невиданных высот.

Еще пару лет такого «правления», и княжество окончательно опустеет – все микенские подданные разбегутся по соседним землям в поисках лучшей доли. Местная нищающая аристократия ропщет, жалобам на регента нет числа, а этот идиот на полном серьезе мечтает о том, как бы ему жениться на юной княжне, чтобы пожизненно обосноваться на троне. Это при живой-то еще жене – того и гляди запросит у Понтифика разводной лист – и наличии законного княжеского наследника. Что теперь делать с зарвавшимся братцем – непонятно. Вергелиус, конечно, прочистил ему мозги при недавней личной встрече, и даже пригрозил опалой от лица Апполинариуса, но надолго ли хватит его обещаний поправить дела в княжестве? Учитывая, что Касиус Марций уже перекрыл границу и запретил своим купцам торговлю с Микенией до тех пор, пока Кауэр не обеспечит безопасность на ее дорогах. О дружбе и добрососедских отношениях двух княжеств теперь и речи быть не может. Как бы война не началась…

Сказать, что князь Марций зол – это ничего не сказать. Смерть старшего сына привела его в такое бешенство, что поставила под угрозу военные договоренности с Понтификом. Теперь Вергелиусу предстояло вывернуться на изнанку, но утихомирить фэсского князя и убедить его оставить в силе все прежние соглашения.

Мессир наткнулся взглядом на траурные полотнища, украшающие окна и балконы веранских домов, потом скользнул глазами по хмурым лицам горожан, и едва заметно поморщился. Не было на них и тени былого почтения к паладинам, только страх. Шпионы доносили тревожные вести о настроениях в Веране: гибель наследника потрясла простых фэссцев, обострив и без того их непростое отношение к Понтифику – люди знали чей человек регент соседнего княжества. Планы Церкви устроить новый поход на Инферно народ откровенно пугают – дураку понятно, что вся его тяжесть ляжет на плечи фэссцев, а церковники в случае неудачи, как всегда, отсидятся на своем Острове. Решимость Марция разорвать военные соглашения с Понтификом, сейчас одобряют все без исключения сословия – от простых ремесленников и крестьян до аристократов.

…Князь принял высокого гостя в своем кабинете, даже не соизволив спуститься и встретить его в парадном зале. Да, и парадным зал теперь не выглядел. Прежде наполненный светом, льющимся из высоких окон и отражающимся в зеркалах, сейчас он был погружен в сумрак – и окна, и зеркала были затянуты темной вуалью. Неслыханное неуважение к посланнику Понтифика Вергелиус проглотил, списав его на помраченный горем рассудок Марция. Молча проследовал за дворецким, велев управляющему позаботиться о своих паладинах. На парадной лестнице остановился у большого портрета погибшего наследника, перед которым лежали букеты цветов, перевитые траурными лентами. Цветов было такое количество, и среди них было так много самых простых, по народному обычаю украшенных колосьями пшеницы, что сомневаться в любви фэсских подданных к княжичу Густаву не приходилось. Разговор с Марцием не обещал быть легким.

Касиус и впрямь выглядел неважно. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, фэсский князь производил впечатление человека, полностью потерявшего интерес к жизни. Хмуро выслушал довольно искренние соболезнования мессира и, молча, кивнул ему на кресло, приглашая сесть. Вперился в него тяжелым взглядом, давая понять, что ждет от инквизитора рассказ о проведенном расследовании, и политесы сейчас крайне неуместны. В принципе Вергелиусу было что рассказать Марцию о смерти сына, но готов ли он услышать его?

– Ваше сиятельство, сразу хочу сказать вам, с гибелью Густава не все так просто. Да, нападение лесных бандитов было. И почти весь отряд, сопровождающий княжича погиб. Тем не менее, вашему сыну и еще троим его спутникам удалось спастись и даже добраться до ближайшей деревни. А вот дальше… дальше начали происходить совершено необъяснимые события. И решающую роль в смерти Густава сыграли не бандиты, а загадочные путники, с которыми он встретился в лесу.

– Мессир… – Низкий голос Марция, перебивший инквизитора, прозвучал неожиданно и заставил напрячься. В нем Вергелиус без труда расслышал еле сдерживаемую ярость. – Не стоит морочить мне голову. Мой сын погиб, но это не повод перевирать подробности его смерти. Я прекрасно знаю, что «загадочные путники» – это никто иные, как мой Йен Тиссен с двумя своими слугами, и именно они спасли моего сына от смерти, перебив микенских бандитов.

– Откуда вам это известно?!

– Густав успел сообщить мне о своем спасении и о том, кому он обязан жизнью. А так же предупредил мня, что планы его меняются. С двумя воинами продолжать путь в Астиум было безумием, поэтому он благоразумно решил присоединиться к Йену, чтобы поехать с ним в Минэй и попрощаться с умирающим княжичем Ульрихом.

– Это все, что он вам сообщил?

– Да, это было последнее его послание. А вот о том, что происходило дальше, расскажите мне вы. И попрошу без домыслов.

Инквизитор зло дернул уголком губ, но усилием воли заставил себя успокоиться. Шпионы в Фэссе работали из рук вон плохо. В ближайшем окружении Марция у него до сих пор не было своего человека, готового сообщать о каждом шаге князя, вот и вестник от Густава стал для Вергелиуса неприятным сюрпризом. Теперь придется рассказать князю все, как есть – слишком много свидетелей. Вся деревня уже знала о том, как мальчишка с лицом в страшных шрамах и с сияющим мечом в руках играючи уничтожил целую банду лесных разбойников, наводивших ужас на местных жителей последние два года. Фэсские воины проболтались. А то, как Густав потом называл его княжичем и братом, слышал весь постоялый двор. Про заказ младшим Тиссенном странных железных емкостей паладинам поведал деревенский кузнец, и даже показал оставшуюся литейную форму. Про интерес этого мальчишки к заброшенному храму он тоже упомянул. И то, что деревенские видели Густава в последний раз, когда вся их компания отправилась в тот самый храм.

А вот потом… потом в храме случилось что-то непонятное и страшное – грохот раздавшегося там взрыва донесся до деревни вечером и переполошил людей. Но при осмотре инквизиторами заброшенный языческий храм оказался совсем даже не заброшенным – древний источник под ним при всем желании нельзя было назвать спящим, сила из него только, что фонтаном не хлестала. Кто пробудил этот источник и зачем – вопрос. Паладины осторожно обследовали древнее святилище, но источником воспользоваться не решились – не знаешь чего ждать от рассерженного языческого божества. Магический фон в храме был таким неспокойным, словно там недавно произошла крупная битва чародеев. Даже с учетом того, что инквизиторы попали туда лишь спустя декаду, их амулеты без труда обнаружили, что здесь была использована мощная магия Огня и Воздуха, а также зафиксировали остаточные эманации темной силы инисов. Да и размер погребального костра перед храмом не оставил сомнений, что на нем сожгли не одно и не два тела. Вопрос только – куда делось все то оружие, которое, по словам сельчан, люди младшего Тиссена собрали и отнесли в храм?

Князь, молча, выслушал рассказ Главного инквизитора. Так же молча, принял из рук Мессира Вергелиуса родовой перстень своего погибшего сына и его меч, переданные для князя раненым воином. Тому в свою очередь их оставил Йен Тиссен, просивший сообщить князю Марцию, что его бесстрашный сын погиб как настоящий герой в битве с инисами.

– Значит, мой сын действительно погиб, сражаясь с инисами?

– Я не могу этого утверждать, хотя остаточный фон магии Воздуха нами в святилище обнаружен. Для полноты картины нужно бы допросить Йена Тиссена и его спутников. С применением Сферы истины, конечно. Но пока это не представляется возможным – скорее всего они уже в Минэе, куда нам сейчас хода нет. Поэтому мы лишь можем строить предположения о случившемся.

Выдержав паузу, инквизитор вкрадчиво поинтересовался у задумавшегося князя:

– Вы удовлетворены результатами нашего расследования?

– Нет. Инисы – это Темные. С ними все понятно. Но я хочу знать, кто ответит за первое нападение бандитов на моего сына.

– Но ведь преступники убиты!

– В том нет заслуги микенских властей. Их уничтожил Йен Тиссен со своими слугами и воины Густава. А другие банды по-прежнему продолжают орудовать на территории Микении при полном попустительстве Регентского Совета. Пока не будут уничтожены все эти банды, ни одна подвода с зерном не пересечет границу Микении – можете так и передать графу Кауэру. Дружба между нашими княжествами закончена.

– Его Святейшество уже выразил Совету и графу лично свое крайнее неудовольствие положением дел в Микении.

– Этого мало. Мало! И вы, Мессир, должны понимать, что ни о каком участии в походе на Инферно не может быть и речи, пока за спиной у Фэсса есть сосед, не способный навести порядок на своей территории. Я теперь вынужден буду разместить целый легион на границе с Микенией, на тот случай, если их банды появятся и на нашей земле.

– Послушайте, князь, но нельзя же одним махом отменить все наши договоренности!

Марций тяжело поднялся из-за стола и вплотную приблизился к инквизитору, оперешись рукой на столешницу и заставляя того невольно задрать голову:

– Мессир, а вы думали, что теперь будет с Фэссом, если я погибну? У вас с Понтификом уже есть подходящая кандидатура на роль регента при моем малолетнем наследнике? Или это будет очередной граф Кауэр, который разграбит казну Фэсса и бездарно уничтожит наследие наших предков?

– Как вы смеете со мной разговаривать в таком тоне?! – инквизитор покраснел от гнева.

– А что вы мне сделаете? Отлучите меня от Церкви, как Тиссенов? Закроете фэсские храмы? Или лишите нас помощи островных магов? Так мы ее в последнее время и так не видим. Вам плевать, что по нашей земле расползаются очаги скверны, вы не торопитесь уничтожить их, торгуясь как на рынке за цену своей помощи.

Пока Вергелиус скрипел зубами, пытаясь не сорваться, князь вернулся в кресло и добил его признанием:

– И не думайте, что я не в курсе того, что вы сделали с моим племянником. Травить несчастного мальчика только из-за ненависти к его упертому отцу – это подло. А сегодня вы еще и попытались переложить на него ответственность за гибель моего сына. Остановитесь, мессир! У всякой подлости должен быть предел. Подумайте хотя бы о том, что этот мальчик – до нас дошли слухи, что стало с Ульрихом – когда-нибудь станет князем Западного Эскела.

– Этот «мальчик», как вы его называете, подчинил себе ас-урум и пережил уже третью встречу с инисами. Третью! И это при полном отсутствии магии. Естественно, что мы его подозреваем в связях с темными.

– Вы сами себе противоречите! Если он продался темным, зачем ему было убивать инисов? Тогда он с ними на одной стороне.

– Тиссены враги Церкви!

– Мессир, я буду с вами предельно откровенен. Альбрехт Тиссен крайне тяжелый и неприятный человек. Но он не враг. Врагом его сделали вы с Понтификом, перепутав собственные интересы с интересами Светлых земель. Вы можете всех князей заменить на регентские советы, возглавляемые послушными вам ставленниками, но кто тогда спасет Светлые земли от Инферно? Я долго молчал, но и моя чаша терпения переполнена. Из вашего Апполинариуса полководец, как из проклятого Аша – Понтифик! Откройте глаза, мессир! Вы служите старому маразматику, который грезит о славе и готов ради этого уничтожить хрупкий мир. Фэсс, лишившийся взрослого наследника, сейчас не в том положении, чтобы ввязываться в военные авантюры.

Вергелиус резко встал и Марций тут же последовал его примеру. Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами и молчали. Затем Главный инквизитор выдавил из себя:

– Это ваше последнее слово?

– Да. И еще. Я оплатил Церкви услуги магов, которые должны были очистить от скверны приграничную деревню во владениях барона Хубера. Пора это выполнить.

– Но туда был отправлены чародеи с Острова! Где они?

– Понятия не имею. До гарнизона ваш маги так и не доехал, бесследно исчезли. Боюсь, теперь вам самому придется заняться и уничтожением скверны, и пропажей.

Главный инквизитор выругался про себя и, отвесив небрежный поклон, вышел из княжеского кабинета. Увидев его лицо, дворецкий поспешил слиться со стеной. Вот только пропавших магов и не хватало для полного счастья! Теперь еще придется ехать на границу с Браором. Но попадаться под горячую руку взбешенному Понтифику Вергелиусу тоже не очень-то хотелось. А в том, что Апполинариуса взбесит отказ Марция, сомневаться не приходилось. И крайним будет он. Так не лучше ли будет отправить пока гонца Понтифику с подробным отчетом о разговоре с Марцием, а самому действительно немного задержаться в Фэссе…?

– Княжич, уходим быстрее! – Олаф дернул меня за рукав.

– Что…? Зачем ты тащишь меня?!

Кажется, я немного завис, рассматривая «родной» замок. И не мудрено! Оторопь берет от вида этой монструозной махины. Но сейчас Олаф настойчиво тянет меня за рукав в направлении ближайшего переулка.

– Вы, что не узнаете вон того худого лысого парня? Это же помощник придворного мага Жакус! А с ним рядом его подмастерье.

– Ну, и что? Думаешь, они нас узнают в таком виде?

– Узнать-то может и не узнают, но в руках у подмастерья какая-то подозрительная шкатулка, в которую они постоянно заглядывают.

– Ну, мало ли что они здесь делают? – я пожал плечами, хотя внутри напрягся.

– А вон те два гвардейца из охраны замка зачем здесь, и почему они не в мундирах, а в обычной одежде? Тоже погулять вышли?

– Да, ладно, где?!

Я пробегаюсь глазами по площади и вдруг с удивлением «узнаю» Жакуса, а чуть подальше и одного из гвардейцев, переодетого простым горожанином. Йену их лица знакомы.

– Точно. И как сам думаешь, чем это они заняты?

– Я за ними уже минут пять наблюдаю. Пока они обходят всю площадь, по очереди останавливаясь на углу каждого переулка и заглядывая в свою шкатулку.

– Ищут что-то?

– Похоже на то… И как бы они не магов разыскивают. Слышал про такое. Лукас рассказывал, что аура волшебников оставляет отметку, который еще некоторое время держится на стенах, на мостовой… Камень хорошо держит след.

– Тогда уходим. Береженого Единый бережет.

Олаф замирает на секунду, услышав из моих уст очередную незнакомую ему поговорку, тихо хмыкает, но никак не комментирует. Мы тут же отступаем с ним в тень ближайшего переулка. Черт, ну вот кто меня постоянно за язык тянет с этими народными пословицами и присказками из прежней жизни? Никогда раньше даже и не замечал, сколько их в моей речи. И выдаю я их на автомате, не задумываясь, ставя при этом Олафа и Лукаса в тупик своими оригинальными и «новаторскими» для этого мира фразами. Эх, погорю я когда-нибудь на этом!

Отыскиваю взглядом Жакуса и тут же перестраиваю зрение на магическое. Да уж… шкатулка эта точно с секретом. От нее к ближайшим переулкам тянутся тонкие поисковые нити, и сама шкатулка из-за этого похожа на какую-то диковинную то ли раковину, то ли медузу с длинными медленно шевелящимися щупальцами. Такое ощущение, что нити ощупывают пространство вокруг.

В артефакторский гений Лукаса я, конечно, верю, но проверять его сейчас в действии меня что-то не тянет. Нет, пока лучше держаться от всего этого чародейства подальше. Мое образование, как мага, пока еще весьма и весьма одностороннее – все наши силы с Лукасом брошены на то, чтобы подготовить меня к очередной встрече с инисами, а на все остальное времени у нас категорически не хватает. Прежние же знания Йена – это крохи, которые я и сам уже перерос.

Случайно перевожу взгляд со шкатулки на замок и застываю в немом восхищении. Что же я балбес раньше до этого не додумался?! В магическом зрении замок Тиссенов предстает, как огромная энерго структура сверху до низу пронизанная силовыми потоками. Но на него словно наброшена огромная, тускло мерцающая сеть, которая не дает рассмотреть подробности плетения – картинка словно плывет перед глазами. Интуиция подсказывает мне, что неясное марево в основании скалы скрывает много чего интересного, но не с моим куцым опытом разгадывать такие премудрые загадки. И Йена в это тоже явно не посвящали, он всего лишь знал, что замок стоит на месте древнего источника. А вот плотные энергетические линии, растекающиеся от замка по площади и к переулкам, я вижу вполне отчетливо. Похоже, защитная сеть раскинулась не только над замком, но и над частью столицы. И магией от защиты замка повеяло смутно знакомой. Нет, не Огонь точно. Скорее…Воздух. Точно Воздух! И от Лукаса, и от покойного Густава исходила похожая сила именно этой стихии. Да и сам князь Тиссен был сильным воздушником. Йен даже слышал шепотки слуг, что его отец в полнолуние, когда сила достигает пика, якобы летает над замком. Я с сомнением посмотрел на высоченные шпили замковых башен и насмешливо фыркнул «Брехня-я!»

Надо будет обязательно вернуться сюда позже, только не с Олафом, а с Лукасом. Чует мое сердце, наш любознательный маг поведает мне много интересного о «родном» замке…

– Поспешим, княжич!

Я моргаю и сбрасываю с себя наваждение. Замок снова превращается в серую мрачную громадину. Но увиденного мне уже теперь точно не забыть. Мы идем быстрым шагом, торопясь поскорее вернуться в пределы торгового квартала и затеряться там в толпе прохожих. Но по пути я еще несколько раз торможу, к большому неудовольствию Олафа. Просто теперь я смотрю на дома аристократии уже «другим» зрением, и на многих из них тоже обнаруживается магическая защита. Не такая полная, как на княжеском замке, но видимо внушительная по меркам этого мира. По крайней мере, первые пару этажей точно окутаны защитными заклинаниями. Остается только догадываться в какую сумму эта защита обходится хозяевам. А вот чем дальше от центра города, тем магической защиты на домах все меньше и меньше – слабенькие амулеты на окнах, чуть посильнее на дверях. В лавках побогаче к ним добавлено еще что-то в районе фундамента, видимо защита от подкопов. Зато храмы Единого светятся в магическом зрении, как новогодние елки! Даже интересно, что за их крепкими стенами скрывается. Видно не такие уж бессребреники жрецы Единого, не рясы же свои они так рьяно защищают.

До возвращения на постоялый двор мы с Олафом по дороге успеваем еще заскочить в пару лавок с одеждой. Жара в Минее стоит такая, что нам не мешало бы одеться полегче. И срочно, пока я совсем не запарился. Олафу-то привычно в местной одежде, а вот я скоро повешусь из-за их дурацкой моды. В одних рубахах здесь приличная публика даже летом не ходит, и уж тем более с коротким рукавом. Но вот заменить камзол на длинный жилет – это вполне допустимо по местным меркам. И тонкие ткани из натурального хлопка и шелка – единственное мое спасение. Надо будет у Лукаса поинтересоваться – может, есть какие-нибудь охлаждающие амулеты для жаркой погоды?

Утром проснулся в прекрасном настроении. Солнце светит за окном, спать уже не хочется, я просто лежу в постели, наслаждаясь приятной дремотой и расслабленно думая о планах на предстоящий день. Даже не верится, что теперь каждое утро можно просыпаться в кровати, мыться в горячей воде и забыть, наконец, о кочевой жизни со всеми ее неизбежными минусами – прожжённой одеждой, клопами…. Вчера за ужином обсудили с Лукасом дальнейшие планы. Наш маг хочет жить в городе. И желательно поближе к торговым кварталам. Соскучился он по своей работе и мечтает поскорее оборудовать для себя мастерскую. Так что близость к алхимическим и прочим специализированным лавкам для него насущная необходимость. Из-за того, что магов в Минэе крайне мало, спрос на всякие магические штучки и услуги очень велик, а значит, перспективы у Лукаса неплохие. Осталось придумать, как нам его легализовать здесь. Понятно, что он гражданин свободного города Ирута, на него княжеский закон о мобилизации и воинской повинности магов не распространяется. Но вот вменить ему в обязанность изготовление военных амулетов для казны власти вполне могут. Казна ему даже заплатит, но вопрос: сколько и когда? Дадут расписку и гуляй…

И это явно не те финансы, к которым Лукас привык в Ируте, а учитывая, что казна княжества опустошена войной, денег можно ждать до второго сошествия Единого. Так что сначала нужно хорошо просчитать все за и против такой легализации. Может, проще будет посредника найти и продавать амулеты через него. Но вот поездок в пригород для занятий всякими тайными делами это в любом случае не отменяет. В черте города боевой магией заниматься категорически нельзя. Да и простым моим тренировкам с ас-урумом случайные свидетели тоже не нужны – рано или поздно, но соседи нас обязательно засекут и донесут. Поэтому выход один – заниматься всем этим в пригороде, подальше от надзора княжеских магов и гвардейцев. Сегодня мы как раз и собираемся сделать первую такую вылазку.

Слышу, как в соседней комнате шуршит Олаф. Пора и мне вставать. Водные процедуры, небольшая зарядка, чтобы размять мышцы. К эльфийскому амулету – привычно добавляю личину. Надеваю купленную вчера «летнюю» одежду и короткие легкие сапоги. Э-эх, где вы – мои джинсы и кроссовки?! Где удобные берцы, футболки и камуфляж? Можно конечно попробовать заказать сшить для себя что-то подобное, но ведь не поймут аборигены таких нарядов! Представил себя верхом, в камуфляже, в бандане и с ас-урумом в ножнах, на въезде в Минэй. Ага… и без личины, с мордой в шрамах. Самому смешно стало. Так и слышу реакцию народа: «Демон, демон! Спасайся, кто может!» А то и просто шарахнут безо всякого предупреждения боевым заклинанием, чтобы народ зря не пугал.

Быстро завтракаем в номере, чтобы лишний раз не светиться в общем зале. Олаф отправляется на конюшню, чтобы проверить и оседлать наших лошадей. Мы с Луксом назначаем место встречи. Не стоит всем колхозом ездить по улицам столицы. А поэтому встретимся за городской стеной в роще на берегу Неи, где мы делали последний привал перед Минэем.

Сказано – сделано. Выезжаем порознь. С опаской приближаюсь к городским воротам. А вдруг князь поставит магов проверять шкатулкой-артефактом путников? Но нет, на воротах стоят простые стражники. Видимо, поисковых артефактов в замке не так много, чтобы закрыть ими весь «периметр».

Расстояния здесь небольшие и уже через полчаса мы встречаемся с Лукасом в условленном месте. Пока едем, внимательно оглядывая окрестности в поисках удобного и скрытного места подходящего для тренировок, толстячок, не теряя времени, уже начал читать мне очередную лекцию.

– Понимаешь Йен, у тебя внутренний резерв большой от природы, но сам организм пока еще вырабатывает недостаточно собственной магии. К тому же, правильно впитывать и перерабатывать внешнюю энергию ты пока тоже до конца не умеешь, так что тренировки нельзя останавливать ни на день. Их нужно непременно продолжать, чтобы не было застоя в энергетических каналах.

– Это я понимаю, но…

– А раз понимаешь, то доверься моему опыту. К каждому вечеру ты теперь должен опустошать свой источник. Не смог скинуть силу на тренировке – значит, перед сном сливай ее остатки в кристаллы-накопители. Я тебе их выдам. И научу пользоваться. Утром и вечером будь любезен потратить время на медитацию. Это важный этап – контроль за наполнением резерва и насыщением силой энерго каналов. Вечерняя медитация – проверка того, как опустошается твой источник. День – на растрату резерва путем усиленных тренировок, ночь – время на его заполнение, путем пропуска через себя и трансформации внешней магической энергии. Поэтому сон твой, как и питание, должны быть сейчас полноценными. Понял?

Я согласно киваю. Чего же не понять. Это я и по прежней своей жизни знаю. Такой режим у нас спортивным зовется. Физические нагрузки – это по-любому укрепление организма, насыщение крови кислородом, более эластичные мышцы и сухожилия. Правильное питание – подвижные суставы и крепкие кости. Сон – полное восстановление, хорошее самочувствие и крепкая нервная система. Для нашего мира это давно уже стало прописными истинами, а здесь адептам все приходится объяснять и втолковывать.

– И если твой личный резерв будет развиваться и пополняться хотя бы такими же темпами, как последние две недели, ты довольно быстро станешь полноценным магом.

– Скорей бы уже…

– Но я хотел с тобой поговорить еще и вот о чем. Ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придется пройти обряд принятия силы рода Тиссенов?

– Зачем?!

Один обряд я уже проходил. На Острове. И мне совсем не понравилось.

– Затем! Чтобы не придумал себе князь, он просчитался. Наследник лич и родовая сила – вещи несовместимые, и скоро он это сам поймет. А кроме тебя твоего несчастного брата заменить некем. Ты же не собираешься уступать свое наследство бастардам? Да и сможет ли кто-то из них принять его? Для этого ведь нужно быть магом. Значит, тебе нужно заранее к этому готовиться. И еще меня беспокоит неудача твоей первой инициации, потому что я никак не могу понять ее причины. Признаюсь, самым логичным объяснением стало бы чужое намеренное вмешательство. Но чтобы проделать такое прямо на глазах у Альтуса и покойного Инвариса, это кем нужно быть?

– Ну, …там еще и Глава инквизиции Вергелиус присутствовал.

– В качестве кого?

– Не знаю, наблюдателя или …надзирателя. На балконе в кресле сидел.

– Подозрительно все это, согласись. А Альтус потом что-то говорил о твоей инициации?

– В общих чертах. Да, он и сам остерегается лишнего сказать в стенах своего Ордена. Кругом шпионы и подслушивающие амулеты. Странно у них там все, на этом Острове.

Мы замолчали, каждый задумался о своем. Лукас, наверное, об интригах, царящих на Острове магов, а я… Я думал сейчас о том, что наследным княжичем мне становиться ну, вот совершено не хочется. Это ведь жесткий контроль со стороны авторитарного князя Тиссена и полное бесправие, полное! А если он еще и про ас-урум узнает, то моя участь вообще предрешена – на передовую, и никаких возражений. Хотя о чем это я? Все он уже наверняка знает – магистр Альтус ему доложил. А не Альтус, так шпионы при фэсском дворе князя Марция. А раз доложили и отец даже не потрудился мне написать, разыскать… О чем это говорит?

Укромное местечко вскоре находится. Небольшая поляна на берегу реки, надежно укрытая со стороны дороги от любопытных глаз густым кустарником. Приятная тень от высоких деревьев и одно старое засохшая коряга, торчащая из земли – отличная мишень для моих упражнений с ас-урумом. Спешиваемся, снимаем поклажу. Олаф тут же отводит лошадей в сторону и занимается ими, пока мы с Лукасом обследуем берег реки. Спуск к воде отличный, потом можно будет искупаться. Олаф начинает чуть в стороне обустраивать нашу стоянку, а мы с магом приступаем к занятиям.

Сначала повторяем все пройденные мной заклинания. С этим у меня полный порядок. Магия отзывается моментально и легко подчиняется мне, кодовые слова заклинаний заучены уже намертво и отскакивают от зубов на автомате, даже не приходится прикладывать усилий, чтобы вспомнить их. Отработка заклинаний идет по нарастающей – от самых слабых к более сильным. Начинаем со «светящихся сфер» и «факелов», требующих от волшебника минимальных затрат. Это в принципе безобидная бытовая магия – 10 уровень. Потом переходим к боевым заклинаниям – «огненным стрелам» и малым «пылающим сферам». Это уже все заклинания 9–8 порядка, но и они у меня давно освоены. Лукас одобрительно кивает головой, наблюдая за моими движениями магическим зрением. Скорость плетения таких заклинаний у меня на уровне хорошего мага, а форма сгустков огня почти безупречная – огненные стрелы выходят ровными, примерно одинакового размера и мощности, но по команде Лукаса я легко их меняю, превращая то в короткие огненные болты, то в подобие длинных стрел для лука. Хороши и малые пылающие сферы в моем исполнении – со стороны это выглядит как россыпь ярких мандаринов. Ну, или апельсинов, в зависимости от команды учителя. И все это тот базис, на котором будет строиться мое дальнейшее обучение.

– Так, с этим ты справляешься отлично, молодец! Сейчас небольшая передышка, а потом переходим к огненной плети и к седьмому уровню.

А вот с заклинаниями такого уровня у меня далеко не все так радужно. Освоить я их освоил, но стабильности при демонстрации их Лукасу пока еще нет. С огненной плетью вообще непонятно, что происходит. Вид у нее получается правильный – метра два длиной, и форма вроде стабильная, держится хорошо. Но вот управление плетью у меня хромает. Местным-то хорошо – кнут, плеть, хлыст – все это для них вещи привычные с раннего детства. А что делать бедному мне, который в прошлой жизни только в кино их и видел? Ладно, с помощью хлыста лошадью вроде привык уже управлять, но это же ни разу не плеть. Вон, как Лукас ею владеет – любо дорого посмотреть! А я только и научился, что ее создавать, да бесцельно размахивать. Хорошо хоть, что своя магия не обжигает, а то бы еще и шрамов себе добавил.

Появилась у моей магии и еще одна особенность, о которой я пока не спешил сообщать учителю. И не потому, что не доверял ему, а потому, что сам до конца еще не был ни в чем уверен. Короче… почему-то мне кажется, что магия моя иногда срывается с пальцев раньше, чем я успеваю договорить про себя заклинание. Вот так. Словно теперь ей достаточно простого мысленного образа того, что я хочу получить. И это странно, вообще-то. Ни наставник Эримус, ни Лукас о таком никогда не рассказывали. Может, я уникум какой-нибудь, а? Но если честно, то такое происходит только с теми заклинаниями, которые я хорошо выучил, и в которых я полностью уверен. Например с «дымовой завесой». Это такое слабенькое защитное заклинание 9 уровня. Смысл в том, что вокруг мага рассыпается сноп искр, которые тут же превращаются в дымовой кокон шириной метра два. Это создает неудобство для атакующего противника, поэтому и называется завесой. Так вот я точно уверен, что этот дымный кокон у меня образуется слишком быстро, я даже финальное слово не успеваю произнести – хоп, и я уже прикрыт завесой дыма. И как это объяснить? Непонятно… Я не торопился сообщить о своем открытии Лукаса. А вдруг это все мне просто показалось и ехидный маг меня лишь высмеет.

– Если передохнул, продолжаем! Маг не должен, терять физические кондиции! – я пристально уставился на брюшко Лукаса, обтянутое тонкой рубахой и жилетом. Тот лишь хмыкнул – Ну… боевой маг. Знаешь, а давай-ка ты с мечом сначала поупражняешься. Физическое и астральное тело действуют в связке.

Не вопрос. Достаю из ножен ас-урум, любовно провожу ногтем по лезвию. Меч вспыхивает узнаванием. Делаю пару выпадов в сторону сухого дерева и тут же начинаю повторять все ранее освоенные фехтовальные движения, постепенно наращивая темп. Через несколько минут мы с клинком уже одно целое, он как продолжение моей руки. Шальная мысль приходит в голову неожиданно: а что если добавить силу ас-урума к своей собственной магии? Вдруг тогда можно замахнуться и на заклинания шестого порядка? Ну, вдруг…? Сами-то заклинания я уже выучил. Замираю, привожу дыхание в порядок и, направив клинок в сторону реки, четко проговариваю слова-ключ для «огненного копья». Вдыхаю, выдыхаю. Щедро вливаю силу …и вот уже в сторону прибрежных кустов летит короткое сияющее копье, сотканное из магии. Заклинание бьет по воде, раздается громкий «буум» и над рекой поднимается облако пара.

На поляне воцаряется тишина.

– Это что сейчас было?

Таким потрясенным Лукаса я еще никогда не видел. Он смотрел на меня с каким-то священным ужасом.

– Ты как это сделал?!

– Ну… произнес заклинание и пропустил силу через меч.

– Так ведь это же шестой уровень, ты его еще не освоил!

– Но слова самого заклинания я уже выучил. Просто, наверное, сил на него раньше не хватало.

– А если бы…

Возмущенно начинает толстячок и замолкает, понимая, что в случае неудачи ас-урум просто проглотил бы эту порцию моей магии и все. Причем проглотил бы с большим удовольствием. В следующий момент Лукас подлетает ко мне со скоростью молнии и хватает за запястье, поворачивая мою руку так, чтобы рассмотреть лезвие клинка.

– Проклятье! Аш и все его демоны! – восхищенный голос мага заставляет и меня всмотреться в затейливую мерцающую вязь. О, блин… Ближе к рукояти, прямо перед письменами на клинке появилось небольшое сияющее клеймо. Ага… с бородатым ликом Айрана.

– И как это понимать?

– Если б я еще знал – Лукас озадаченно потер лоб – А знаешь что, Йен, сними-ка пока мой амулет, дай я посмотрю на твою ауру.

Через минуту выясняется, что и на ауре теперь у меня есть метка Айрана. Широкая красная линия. Лукас озадаченно молчит. Что уж говорить про меня – я-то вообще в легком шоке. И непонятно, как это все нужно воспринимать – то ли, как его высшую милость, то ли как предупреждение: «Я смотрю за тобой, Йен!» Здесь ведь вот еще какая интересная цепочка вырисовывается. Ас-урум для инисов сделали дворфы. А дворфы кто? Гномы. Темные, но все же гномы. А вот отреклись ли они полностью от Айрана, предавшись Тьме? И чем вообще грозит повышенное внимание древнего бога к моей скромной персоне и моему ас-уруму?

– Так… Давай-ка сейчас по очереди все заклинания пропустим через ас-урум, чтобы определить порог твоих новых возможностей.

В Лукасе проснулся исследовательский дух и его глаза зажглись нездоровым энтузиазмом. Ну, все, гасите свет – этого маньяка не остановить!

Следующие два часа он гонял меня как сидорову козу, заставив вспомнить все изученные заклинания. А знал я их уже немало. До шестого уровня добрался, и, похоже, за пятый пора браться. Ас-урум на мою магию отзывается моментально, вспыхивая теперь по кромке клинка не багряным светом, а чистым ярким пламенем. И он действует как большая удобная указка, позволяя более метко направлять в цель срывающиеся с него сферы, стрелы, и копья. Скорострельность сразу возросла на треть. А уж как при этом трещит от напряжения щит, выставленный Луксом – просто залюбуешься! Маг только и успевает укреплять его, наращивая защиту слой за слоем. Но самое главное новшество – мой ас-урум теперь может удлиняться узким потоком пламени почти в два раза, прямо как в легендарной сцене битвы Гендальфа и Барлога. Со стороны смотрится, наверное, жутковато. Лукас увидев это, вытаращил от удивления глаза, и сказал, что нигде не читал о подобном, а уж книг по магии он прочел, как никто другой.

Короче, вымотались мы знатно. Такое ощущение, что эта тренировка из меня все силы выпила, да и Лукас дышит как загнанная лошадь, ведь чтобы столько времени щиты держать, да еще такие мощные, сил тоже нужно потратить немерено. Упали мы рядышком на траву, лежим – смотрим оба в небо.

– Йен, ты хоть понимаешь, что происходит?! Такими темпами ты скоро сильнейшим магом Огня станешь.

– Что, и сильнее самого Альтуса? – я недоверчиво кошусь на мечтательно улыбающегося Лукаса.

– Ну, …чтобы переплюнуть Альтуса, у тебя источник слишком слабый, да и опыта пока маловато. Он через столько сражений с темными прошел, что тебе и не снилось.

Ага… «И опыт сын ошибок трудных, и гений парадоксов друг». Только гением я что-то себя совсем не ощущаю. Нет во мне мании величия. Зато есть здоровые амбиции и желание жить в мире. А это, как известно, согласно пословице требует подготовке к войне. Вот такой парадокс.

– Слушай, а другие стихии мне нельзя будет освоить?

– А вот здесь мы плавно переходим к вопросу о принятии тобой родовой силы. Ведь Тиссены в большинстве своем маги воздуха. Понимаешь?! Воздуха! Это наследственная магия твоего рода. И отец твой воздушник, и старший брат. Был. А воздух с огнем родственные стихии, которые прекрасно взаимодействуют между собой и дополняют друг друга. Но я не припомню смешанных магов за последние лет пятьдесят. Их еще называют «радужными». Одной то стихией управлять сложно, что уж говорить о двух…

Я задумался. «Радужный» маг звучало как-то… не очень.

– Я не готов пока предстать пред светлые очи отца.

– Время пока есть, но затягивать с решением не стоит. Ульрих – лич, уже не человек. Родовая магия должна была его отторгнуть. Место наследника фактически свободно.

– Лукас, не гони лошадей! Дай мне еще немного побыть свободным человеком.

– Йен, ты княжич. Как ты можешь вообще быть свободным человеком?

Опять меня тыкают носом в мою родословную. Вот хоть бы на год забыть о том, что я княжич, и пожить как простой че… маг. Так нет же, даже Лукас постоянно талдычит мне о долге. А ведь Йену еще и шестнадцати нет, а его уже готовы запрячь по полной. Ни детства счастливого у парня не было, ни юности беззаботной не предвиделось, да и смерть была самая ужасная. Может, хоть в следующей жизни ему счастье привалит? Мои раздумья прерывает голос Олафа:

– Господа маги, если вы уже закончили свои тренировки, то может пора вам сходить искупаться? Обед скоро будет готов.

Запахи от костра и, правда, идут сумасшедшие. Организм тут же вспоминает, что растраченные на чары силы пора бы восстановить. Но сначала нужно освежиться. Мы с Лукасом скидываем одежду, оставшись в одних подштанниках, и с разбега заныриваем в реку. Вода чистейшая, но не сказать, чтобы теплая, хотя на улице и жара. Это и понятно – Нея и ее многочисленные притоки берут начало в отрогах Медных гор, вода просто не успевает прогреться. Река бодрит, но для уставших мышц это неплохо. Мы с удовольствием плещемся, рассматриваем мелких рыб, снующих на глубине. Я думаю о том, что можно будет завалиться поспать после обеда, потому что сил сразу же садиться в седло и тащиться в город у меня нет. Сегодняшняя тренировка полностью опустошила источник. Да и силы Лукаса, судя по тому, что он перед купанием снял защитный купол с поляны, тоже на исходе.

Свист пращи становится для нас полной неожиданностью. Краем глаза вижу вдруг, что в голову Олафа ударяет камень и он падает как подкошенный. Чужой хриплый голос интересуется с издевкой:

– И кто это для нас здесь обед приготовил?!

К столице Сурана Ашу путники подъехали ближе к вечеру. Солнце уже садилось, потянуло вечерней прохладой. Сначала Марта увидела высокие башни, сложенные из черных валунов, затем стали заметны массивные крепостные стены с бойницами. Дорога начала подниматься вверх по склону, и вскоре отряд Темных уже взбирался на огромный, усеянный ямами и оссуариями холм. Толпы зомби и скелетов с погонщиками во главе уже были привычной картиной для ведьмы, но крепость с воротами в виде оскаленного черепа девушка видела впервые. Валдис щелкнул пальцами, и серп в навершии его посоха заполыхал ярким светом. Темные оживились. Боевые пауки дроу ускорили шаг, Лимс и Сирил пришпорили своих лошадей. Повозка Марты тоже прибавила ход. Девушка оглянулась. Сзади, позади отряда, длинными шагами шла мумия Высшего лича. Это был усохший и покрывшийся серой чешуей «веселый» толстяк Тарс. Уже совсем не толстый, и совсем не веселый. С красными горящими глазами и провалом на месте рта.

– Зачем его нужно было тащить с собой? – спросила Марта Валдиса, зябко передернув плечами. Повыше натянула шаль из козьего пуха.

– Два Высших лича могут запустить ритуал Вечной Ночи и накрыть две квадратные лиги изначальной тьмой.

– Зачем?

– Затем, чтобы ослабить всех светлых магов там, где проводится ритуал. Вселить в жителей панику. Много еще для чего. – Валдис взмахнул посохом, и ворота Аша приоткрылись.

Внутри их встречали скелеты-копейщики и незнакомый Темный Лорд. Он был в щегольском камзоле, красных сапогах, на желтоватом лице привлекали внимание узкие карие глаза. Волосы Лорда были сплетены в тонкую косичку. Марта в первый раз видела Темного другой расы.

– Валдис! Сирил! – «щеголь» улыбнулся лишь одним ртом – И Лимс! Какая компания! Вы опять к нам. Да я смотрю с вами еще и дроу с личем.

Темный говорил с каким-то особенным тягучим акцентом, а его аура пылала странными, незнакомыми оттенками голубого и синего.

– Еще и с ведьмой. – Валдис махнул рукой в сторону девушки – Ее зовут Марта.

– Арчибальд Ли – представился узкоглазый, отвесив Марте изящный поклон – Здешний комендант. Управляю уже седьмой год Ашем.

– А почему город назван именем Владыки? – спросила Марта. Этот вопрос заинтересовал и дроу. Клановый вождь Каэл спешился первым. За ним с пауков, которые поджали ноги и сели на брюхо, слезли Кая и Кэл. Отряхнули плащи, подошли к Темным Лордам.

– О! Это замечательная история. До захвата Сурана столица носила имя…

– Арчибальд! – Валдис раздраженно прервал «щеголя» – Мы были целый день в пути, хотим помыться с дороги и передохнуть. Будь любезен оставить свои истории до ужина.

– И в этом весь Валдис! – комендант расстроено развел руками – Порядок, ритуалы, церемонии… Гостевой дом в вашем распоряжении, после того как устроитесь, жду вас в замке на ужин.

Дроу, дружно вздохнув, полезли обратно на пауков. Арчибальд подошел вплотную к Тарсу, заглянул в горящие глаза мумии, пытаясь там что-то разглядеть.

– Да… Все течет, все меняется. И вот старый друг обратился в лича.

– Обращен. – поправил Арчибальда подъехавший Сирил – По решению суда Владыки.

– Слышал, слышал – комендант отошел в сторону, и отряд Темных втянулся в узкие улочки Аша. Рядом с Мартой опять оказался Валдис, и ведьма тут же возобновила свой «допрос»:

– А где мы возьмем второго Высшего лича? Ну для того ритуала Вечной Ночи. Обратим какого-нибудь мага?

– Много будешь знать – Темный погасил навершие посоха, так как улицы Аша неплохо освещались факелами – Опять лишишься языка. Напомни мне, как называется твой Орден?

– Молчащих. – вздохнула девушка и нахмурилась, вспоминая Эвету и школу в Тар-Некросе.

– Вот и помалкивай. Когда будет надо – тебе все расскажут и покажут.

– Ну, хотя бы последний вопрос можно?

– Давай. Но только последний.

– Нам на уроках рассказывали, что Браор был захвачен Ашем очень быстро. А с Сураном возились долго. Почему?

– Во-первых, Владыка еще был достаточно силен, чтобы делиться с нами своей энергией. Во-вторых, и нас было больше, и армия была в два раза больше нынешней. А самое главное, у нас внутри крепости был свой человек.

– Предатель?

– Можно и так сказать. Он помог «отравить» родовой источник магии князей Браора, и те больше не смогли сопротивляться нам.

Марта оглянулась. По пустынным улицам Аша ветер гнал пыль и мелкий мусор. Окна домов были темны, и не похоже, что в городе жило много людей.

– И кто был этот предатель?

Валдис кивнул на Темного, что ехал впереди него.

– Сирил?!

Ведьма покачала головой в удивлении. Посмотрела внимательно на Сирила. Тот был по-прежнему одет в кожаные штаны и коричневую жилетку на голое тело. Его лицо и руки все также пугали Марту своими странными мелкими морщинами, больше похожими на паутину. Как интересно этот Темный собирается скрывать свою такую приметную внешность в землях Светлых?

– Он… и тогда так уже выглядел?

– Нет, он выглядел тогда по-другому – раздраженно ответил Валдис – Двести с лишним лет прошло! Все! Хватит вопросов.

На облюбованную нами поляну один за другим выходят пять мужчин. Судя по одежде и доспехам, это наемники. Один из них подходит к Олафу, презрительно пинает сапогом бесчувственное тело горбуна. Довольно щерится, лениво поигрывая в руке пращой. Другой присаживается к костру и нагло лезет ложкой в котелок. Проклятые псы войны! Но скорее всего, они просто дезертиры, судя по их расхристанному виду. Видимо скрылись с поля боя, а теперь мародерствуют, пробираясь в столицу.

Мы, как два дурака, стоим по грудь в воде. Что делать – совершенно непонятно. Магии нет ни во мне, ни в Лукасе – все было растрачено во время тренировки. Даже если какие крохи ее и остались, этого все равно не хватит на боевые заклинания, да еще и над рекой – вода быстро вытянет все остатки силы. Мы слишком увлеклись выяснением границ моих новых способностей и на радостях потеряли бдительность, посчитав, что вдали от города нам ничего не грозит. Да, встретить здесь гвардейцев и магов князя – шанс минимальный, но кто же знал, что тут безнаказанно орудуют банды дезертиров?! Мы прошли половину Западного Эскела – от самой границы с Микенией до столицы, но мародеров нам на пути, ни разу не попалось. А здесь, под самым носом князя, мы бездарно нарвались на них. Что самое обидное – мой ас-урум находился сейчас в ножнах, и добраться до него не было ни малейшей возможности. Хотелось завыть от досады…

– Йен, один из этих бандитов маг, – тихо шепчет за моей спиной Лукас – Тот, который самый молодой, с повязкой на глазу. Стихия Земли.

Нахожу мага взглядом и понимаю, что Лукас прав. Этот парень слишком самоуверен и вызывает у меня неясное чувство тревоги. Что самое обидное – я совсем ничего не знаю про его стихию. В памяти Йена лишь отложилось, что магия Земли плохо действует над водной поверхностью. То есть, из воды нам лучше не выходить. Только кто же нам позволит отсидеться в реке?! У них лук с пращой. В душе поднимается зло, но в первую очередь на себя. Ну, что «уникум», довыделывался? Магия, магия…! А сам банду дезертиров проворонил.

– Эй?! Думаете, удастся отсидеться в реке? – самый крупный из дезертиров подошел к берегу – Выходите, и может, мы оставим вас в живых.

Угу, так мы вам и поверили! Ищите дураков. Но делаю вид, что колеблюсь и готов уже поддаться на их посулы. На самом деле, сейчас единственная наша надежда – ас-урум, и я с напряженным вниманием слежу за тем, как один из бандитов приближается к нему.

– Смотрите, а эти путники не так просты! Ну-ка, что у них здесь за оружие…

То, что ас-урум не дастся в чужие руки и шарахнет молнией наглеца – однозначно. Но этого мало. Мне нужно самому любым способом завладеть мечом.

– Стой в воде и не лезь – тихо шепчу Лукасу и одновременно начинаю медленно двигаться к берегу. Сгорбившись и нацепив на лицо маску угодливости. Вот он я, иду сдаваться.

К сожалению, рука, которой наглый гад вытянул мой меч из ножен, в перчатке. Но восторженный крик, с которым он рассматривает ас-урум, привлекает внимание остальных бандитов. Они все подходят к нему, чтобы тоже посмотреть на диковинку. Это мой шанс. Я уже стою по колено в воде, до берега всего каких-то пара-тройка шагов. И тут второй мерзавец наконец-то хватается за рукоять моего меча голой рукой. Йес!!! Возмездие следует моментально – наемника прошивает огненной молнией, и он с воплем бросает ас-урум на землю. Трясет обожженной рукой и громко матерится, проклиная магов и их магию. До меча еще метров десять, не меньше, мне точно не успеть. В отчаянье я вытягиваю руку в его сторону и кричу, мало надеясь на удачу.

– Именем Айрана, ко мне!

Не знаю, на что я рассчитывал. Но вот чудо! Ас-урум сначала исчезает в мерцающем облаке, а через секунду я уже чувствую в вытянутой руке его тяжесть.

А дальше дело техники. Первым я достаю мага, отрубая ему руку, которую он уже начал поднимать, чтобы сплести заклинание. Чавк! Это вспыхнули и погасли все защитные амулеты на волшебнике – ас-урум собирает свою дань. А я уже рядом с другой жертвой – разрубаю пополам того, кто посмел дотронуться до моего меча. Бандиту с пращей я сношу голову в прыжке, и тут же разворачиваюсь к двум оставшимся. Они опытные противники и уже успели обнажить мечи. Но мой-то меч теперь подлиннее будет! Магия течет в меня от ас-урума потоком, и я щедро возвращаю ее, сопровождая заклинанием «огненного копья», а через пару секунд и малой «огненной сферы». Первый наемник, молча, падает с дырой в груди, второй начинает с воем кататься по траве. Приходится его добить, чтобы не орал.

Потом я бросаюсь к Олафу, убедиться, что он жив, Лукас выбирается из воды и склоняется над магом, потерявшим сознание от болевого шока. Перетягивает тому руку ремнем.

Олафу попали камнем по затылку, и хотя шишка там огромная, жить он будет. Брызгаю ему в лицо водой, потом вешаю на его шею свой целительский амулет. Горбун глухо стонет и наконец, открывает глаза.

– Что случилось?

– Напали на нас. Да, ты не переживай, мы уже отбились.

Горбун пытается сесть и мутным взглядом окидывает поляну. Зрелище живописное – четыре трупа и еще один вот-вот к ним присоединится. Ага… называется «закрепить пройденный материал практикой».

Еду в седле, замыкая наш маленький отряд и окидывая время от времени задумчивым взглядом весьма живописную группу. Впереди Олаф с перевязанной головой, за ним осунувшийся Лукас, к седлу которого привязаны поводья еще одной лошади, везущей на себе нашего пленника и трофеи. Последним я. Мурлычу себе под нос песенку из далекого детства.

А что? По-моему очень в тему. Но за неимением знамени сразу переходим ко второму куплету, его слова больше подходят под нашу ситуацию. Собственно она и вызвала в памяти строки старой песни:

Голова, конечно, это у Олафа. Горбун то и дело хмурится и сокрушенно качает кудлатой башкой, как большой медведь. Все никак не может простить себе, что прозевал нападение. Обидно, понимаю. Увлекся он приготовлением обеда, который все равно потом пришлось выкинуть – доедать за грязной тварью, которая жрала нашу похлебку прямо из котелка, мы естественно побрезговали. Увлекся, понадеялся на защитный купол Лукаса и пропустил момент, когда тот его снял. Вот и едем теперь усталые, голодные и злые. Но зато все живые. А это в нашей ситуации самое главное. Большая шишка на голове горбуна и кровь на его рукаве – это такая мелочь, по сравнению с тем, что нас могли сегодня запросто убить. В пору мне уже воздвигать в Минэе храм во славу Айрана, если бы не его заступничество, неизвестно еще чем бы все закончилось. Вернее известно. Мысленно благодарю его от всей души за наше спасение, обещаю поискать в окрестностях столицы старое капище и возродить его. Память Йена тут же отзывается ворохом картинок, на которых какие-то древние развалины, поросшие плющом и мхом. Похоже, вокруг Минэя их немало, во время охоты княжич встречал такие руины не раз, и не два. Значит, и Олаф в курсе, где это находится. Осталось обследовать окрестные леса и найти то, что раньше принадлежало богу кузнецов и строителей. Меч за спиной посылает приятную волну тепла по моему телу. Надо так понимать, что сейчас эти мои намерения были одобрены свыше.

Путь мы держим вовсе не в город, а в ближайшую деревеньку. Виной этому наш военнопленный маг. Милосердный Лукас не дал мне его сразу добить, а тащить этого поганца в столицу нам никак нельзя – слишком много вопросов будет у стражей на воротах. Привлекать же к себе лишнее внимание и объяснять людям, что достопочтенные купцы делали на берегу реки и как именно они смогли отбиться от банды наемников, нам не с руки. Вот и тащим с собой это чемодан без ручки. Нет, а что?! Хороший ведь каламбур получился, учитывая, что руку я ему сам же и отрубил. Чтобы не шалил маг и не бросался разными нехорошими заклинаниями в честных людей. В мирных людей – подчеркиваю. Сейчас этот бледный от потери крови и боли «чемодан» восседает на трофейной лошади, привязанный к седлу, и видимо проклинает свою горькую судьбу, изредка бросая косые испуганные взгляды в мою сторону. Бойся, бойся меня, маг! Я еще не решил до конца, что мне с тобой делать.

По словам Лукаса, «чемодан» зовут Грёбиусом. Высокий, худой, с короткими черными волосами – с нашим толстячком этот маг Земли представлял полный контраст. Аура выдает в нем не самого слабого мага, но боль в ней сейчас полыхает фиолетовым пятном, высасывая из парня прорву сил. Моего язвительного смешка по поводу его имени Лукас естественно не понял и начал жарко уверять меня, что парень не просто дезертир, а в отличие от своих подельников, он идейный противник мобилизации чародеев в армию. Похоже, мой сподвижник решил, что нашел свою родственную душу. И в чем-то я даже их понимаю – обидно, когда природный дар делает тебя заложником обстоятельств. Но разве идейные разногласия с властями – это повод заниматься разбоем на дорогах и грабежом беззащитных путников? Чем этот Грёбиус принципиально лучше того лесного отребья, что напало на отряд Густава в Микении? Да ничем! Маг Земли вполне мог бы добраться до Ирута и заняться там честным делом, а не примыкать к «работникам ножа и топора». А то нашелся, блин, романтик с большой дороги! Лукас пытается мне возразить.

– Йен, они его заставили! – со скепсисом смотрю на нашего защитника угнетенных магов.

– Лукас, я, конечно, ничего пока не смыслю в магии Земли, но ответь: как можно к чему-то принудить мага этой стихии, находясь в лесу или в поле? Где буквально все ему подчиняется? Молчишь? Да если бы мы с тобой не оказались в воде на наше счастье, он спеленал бы нас в два счета. А дальше спокойно бы смотрел, как его подельники убивают беззащитных. Скажешь, я не прав?

Толстяк пожимает плечами, аргументов больше нет.

– И зачем ты на него нацепил эльфийский амулет? Олафу он сейчас больше нужен.

– Княжич – подает голос горбун – Мне уже лучше.

– Давайте, тогда его добьем – предлагает Лукас.

Пленник, не ожидавший такого подвоха от коллеги, испуганно на нас смотрит.

– Я подумаю.

Так, что у нас там дальше в песне…

На третьем куплете память меня слегка подводит. Хотя воспоминания о пионерском лагере, где эта песня собственно и была когда-то разучена для смотра отрядной песни, у меня до сих пор удивительно яркие. Они из того, самого счастливого периода моей жизни, когда еще и родители были живы, и жизнь вокруг казалась удивительной и прекрасной. Зато следующий куплет я помню отчетливо:

Странные все-таки выверты у памяти. С чего вдруг мне этот Щорс вспомнился?

Дорога делает крутой загиб и от реки резко сворачивает влево. А вот и отгадка – впереди уже видна деревня. Не таясь и не прибавляя скорости, мы приближаемся к ней. А там нас уже ждут. Десятка два мужиков вышли на дорогу, преграждая путь, и выглядят они крайне недружелюбно. В руках у них вилы, топоры и даже косы. Теплый прием, ничего не скажешь! Останавливаемся, не доезжая, чтобы не провоцировать «встречающие лица». От них вперед выходит седой старик, безо всяких приветствий хмуро спрашивает:

– Чего надо, чужаки?

– Какие ж мы чужаки, старина Бран? – Олаф снимает амулет-личину, и в глазах старика тут же отражается узнавание. Голос его сразу теплеет градусов на – дцать.

– Ну, здравствуй, старый вояка! Все не сидится тебе на месте?! А это кто с тобой?

– Двое друзей, а вон тот – Олаф презрительно машет рукой в сторону нашего пленника – пытался сегодня убить нас.

Старик зорко вглядывается в лицо Грёбиуса, потом зло сплевывает на землю. Признал. Мужики за его спиной угрожающе скалятся в сторону пленника.

– А где ж остальные разбойники?

– Уже перед Единым в грехах своих каются. А с этим не решили пока, что делать.

– Нам отдайте, уж мы-то знаем, как его к подельникам отправить!

У-у-у… Видно бандиты и здесь уже успели нагадить. То-то мужики настроены так по-боевому. Один из них – тот, что с перевязанной рукой – вдруг радостно бросается к трофейной лошадке, признав в ней свою животинку, отнятую бандитами. Другой кричит, чтобы ему вернули украденную у него свинью. Кого-то подкараулили в лесу, возвращающегося с ярмарки, отняли всю выручку, да еще и зверски избили, теперь бедняга отлеживается дома. Мужики ропщут и угрожающе надвигаются на пленника. Пленник зеленеет лицом. К такому обороту, он точно не готов. Олаф, уловив воинственный настрой крестьян, согласно кивает головой.

– Чего ж не отдать, нам он без надобности – лишняя обуза. Да только маг он, маг Земли. Может, лучше к делу его пристроить? Пусть вон овраги вам на лугу заровняет, или землю, что под паром от сорняков очистит? Да, хоть кротов и сусликов с полей прогонит – какая-никакая, а польза от него будет. Убить-то всегда успеете.

– Так и будете нас на дороге держать, или все же в гости пригласите и накормите? – это уже я с претензиями к встречающим.

Нет, а чего?! Жрать хочется – аж, сил нет, а они своих спасителей на дороге маринуют! До мужиков, наконец, доходит, от какой напасти, и кто именно их избавил. Эти наглые твари долго еще могли бы терроризировать местное население, и натворили бы здесь дел. Лица крестьян разом светлеют, топоры и вилы опускаются, дальше нас всей толпой уважительно провожают до дома местного старосты. Поняв, что угроза миновала, на улицу постепенно высыпают женщины и дети, с любопытством разглядывают нас и пленника, становится людно. Хозяин трофейной лошадки грубо стаскивает пленника с седла, и кулем бросает его у крыльца. Со слезами на глазах обнимает свою нежданно вернувшуюся красавицу. Оно и понятно – лошадь здесь для крестьян большая ценность, можно сказать кормилица. Наших лошадей заботливо подхватывают под уздцы, уводят на конюшню. Нас с почетом приглашают пройти в дом. Старостой оказывается тот самый седой старик – Бран.

– А этого куда? – крепкий мужик, поигрывая топором, кивает нам на Грёбиуса – в погребе закрыть?

– Вы его еще в терновый куст киньте! – моего юмора никто не понял и мне приходится пояснить – Мага Земли бесполезно запирать в земляном погребе. Он, как только восстановится, тут же и сбежит оттуда. Нет, этот у нас так легко не отделается.

Присаживаюсь перед ним на корточки, приподнимаю его лицо за подбородок. Тихо спрашиваю:

– Готов принести мне магическую клятву верности? На крови? – В глазах парня мелькает ужас.

– Клятвы на крови запрещены Церковью!

– А ты что – праведник и ничего запрещенного Единым в жизни не делал?! – маг мигом сдувается и опускает глаза. – Вот то-то же. Я за своей спиной бандитов оставлять не собираюсь.

– Я не бандит! Я никого не убивал!

– Крестьянам вон, расскажи. Не убивал сам, так другим помогал. Так дашь клятву, или…

Я многозначительно замолкаю, парень беспомощно оглядывается на Лукаса в надежде на его поддержку. Но тот даже и не собирается вмешиваться. Я сейчас в своем праве. С магами шутки плохи.

– А ты кто вообще?

– Согласишься на клятву – узнаешь. А мертвому это знать ни к чему.

– Я могу подумать?

– Нет. Думать раньше надо было, когда в банду вступал, да деревни грабил. А сейчас или клятва, или к своим подельникам отправишься. Выбор за тобой…

Маг молчит, упрямо сжимая зубы, и я выпрямляюсь. Отхожу, направляясь к крыльцу, равнодушно бросаю мужику с топором:

– Он твой. Но я бы на твоем месте его сразу же прибил, все равно предаст, обманет или сбежит.

– Нет!!! – кричит Грёбиус – я согласен на клятву тебе!

– Добровольно идешь на это? Подтверждаешь в присутствии свидетелей? – парень скрипит зубами, потом произносит нехотя.

– Подтверждаю. Все добровольно, по моему желанию.

– Тогда вставай, и идем со мной.

Подхожу, поднимаю его за шкирку и волоку за собой, заставляя шустро перебирать ногами. Таким спуску давать нельзя, их сразу надо ставить на место. Завожу в дом старосты, прошу всех на минутку освободить комнату. С нами остаются только Лукас и Олаф. Горбун встает за спиной Грёбиуса, Лукас, чей источник восстановился быстрее моего, без промедления вешает над нами полог тишины. Это правильно. Ни к чему, чтобы наши секреты знал кто-то посторонний.

– Кому клятву приносить?

Вздохнув, снимаю личину. Грёбиус отшатывается от меня, как от прокаженного. В глазах снова плещется ужас.

– Что с твоим лицом?! Ты кто?!!

– Княжич Йен Тиссен.

– Так ты темный?! С темным связываться не буду, лучше сразу сдохнуть!

– Совсем дурак?! С чего ты взял, что я темный?

– Вся ваша семейка Тьме продалась! Не зря же вас от церкви отлучили! И с чего иначе тебе личину скрывать?

Парень кивает на амулет, сделанный Лукасом. Вздохнув, снимаю и его. Грёбиус меня внимательно разглядывает.

– Так ты маг? Маг Огня?! А говорили, что ты на алтаре Ордена сгорел и без магии остался?

– Как видишь, не сгорел, и даже с магией. Грёбиус, хватит болтать! Как ты понимаешь, теперь тебе и деваться уже некуда, с такими тайнами я просто не могу тебя в живых оставить.

– Я готов.

Парень быстро успокаивается, голос у него уверенный. Он принял для себя решение. Лукас развязывает его, вкладывает в здоровую руку короткий нож. Пару минут Грёбиус растерянно смотрит на свою культю, замотанную тряпками, потом вздыхает и решительно разматывает их. На секунду зажмуривается и делает короткий надрез чуть ниже локтя.

– Я, маг Земли Грёбиус Вирт, приношу клятву верности магу Огня Йену Тиссену. Клянусь своим источником, клянусь стихией Земли хранить все, что узнаю от него в тайне. Клянусь не замышлять предательства и не творить зла ни ему, ни его близким. Пусть магия оставит меня, и наказанием станет мне смерть, если я нарушу эту клятву, данную добровольно, без принуждения.

Переглядываемся с Лукасом. Клятва вроде бы дана всеобъемлющая, лазеек не видно, придраться не к чему. На короткий миг капля выступившей крови на руке парня вспыхивает, и пол под нашими ногами еле ощутимо вздрагивает.

– Принимаю клятву – я тоже прокалываю руку кончиком ножа, короткая вспышка огня в очаге подтверждает мои слова. – И вот еще что… сменил бы ты, что ли имя, а? Как тебя только угораздило выбрать такое?

– А чем оно плохо? – Грёбиус искренне удивлен моими словами.

– Долго объяснять. Но в новую жизнь нужно входить с новым именем. Будешь с сегодняшнего дня …Эверсом.

– Эверс? А что …неплохо. Красивое имя для мага!

Грёбиус, который теперь Эверс, переводит дыхание, и прямо на глазах веселеет. Как же мало человеку для счастья надо! Получил гарантию жизни, новое имя, и рад. Даже забыл, что он теперь калека без кисти правой руки. А вот Олаф явно не рад такому пополнению:

– Куда нам его теперь девать? В город тащить нельзя.

– Нельзя. Оставим его здесь. Пусть восстанавливается, потом крестьянам поможет. Старосте можно доверять?

– Можно. Надежный человек.

– Зови его.

В результате беседы с Браном мы определяем свеженареченного Эверса к нему на постой. Со старосты будет кормежка и тюфяк в коморке, с мага – помощь в полях. Там действительно, как и предполагал Олаф, есть много работы для парня. Выясняется так же, что неподалеку здесь есть недавно брошенный хуторок. Родители постарели, сын забрал их к себе, в соседнюю деревню. Дом опустел. Договариваемся завтра посмотреть его, если понравится – снимем. Деньги просят смешные, а вдруг это именно то, что нам нужно? Ну, а сегодня мы переночуем на сеновале. Ночи стоят теплые, дождей нет, так чего в доме ютиться. Ранний ужин переходит в форменную обжираловку. Организм требует прорвы еды для восстановления потраченной магии. Ем, и никак не могу насытиться. Еда простая, деревенская, но очень вкусная – овощи, мясо какой- то птицы, грибы. А пироги какие, закачаешься! Мои спутники тоже от меня не отстают. А потом по плану у нас крепкий сон – это все, что нам сейчас требуется. От баньки вежливо отказываемся – жарко, да и накупались мы уже сегодня.

Размер чаши бывшего источника, находящегося в подземелье крепости, впечатлял. Глубина – в три человеческих роста, не меньше. Массивное гранитное основание, толстые каменные стенки. Но в одном месте чаша была расколота – глубокая трещина шла до самого основания, и отбитые неведомой силой куски камня валялись на полу.

Марта укрепив факел в держателе на стене, начала по часовой стрелке обходить древнее капище, с интересом разглядывая его. Арчибальд, навязавшийся девушке в сопровождающие, неотступно следовал за ней по пятам. Ведьма чувствовала его липкий взгляд, проникающий сквозь одежду, и старалась держаться от него подальше.

– Видишь? – комендант Аша провел рукой по стенке чаши, на которой остались глубокие борозды. Словно какой-то великан провел острыми когтями.

– Что это? – Марта прикоснулась рукой к вмятинам. В пальцах колко защипало.

– А ты, ведьмочка, включи магическое зрение!

Ведьма вызывала Око и тут же увидела слабые светящиеся линии, которые тонкими ручейками сочились из трещины чаши. Они вяло пульсировали в грязно-зеленом диапазоне.

– Остаточные эманации источника. – пояснил Арчибальд и подошел ближе. От него мерзко пахло потом и еще мертвечиной. Око безошибочно показывало, что комендант недавно практиковал некромагию, поэтому его аура была насыщена черным тонами. Поморщившись, Марта сделала шаг назад и уперлась спиной в стену.

– Князь Сурана был магом Земли?

– По цвету источника догадалась? – Арчибальд довольно провел рукой по волосам ведьмы, задержал ладонь на ключице, что виднелась в скромном вырезе серого, невзрачного платья.

– Убери! – Марта брезгливо скинула руку Темного – Я не для этого сюда пришла.

– А для чего? – тонкие губы коменданта Аша коснулись уха девушки – Неужели только для того, чтобы посмотреть на оскверненный источник суранской крепости?

Арчибальд гадко засмеялся, и теперь его рука проникла уже под платье ведьмы. Прошлась по колену, задирая подол, коснулась бедра. Марта рванула прочь и ловко перепрыгнула через большие осколки чаши.

– Не ломайся, ведьмочка! – Темный двинулся вслед за девушкой – Чего тебе стоит? Вас же всему в Тар-Некросе обучали, не убудет от тебя.

– Так что, и этот источник тоже Сирил осквернил? Не только в Браоре? – не обращая внимания на приставания Арчибальда, Марта продолжила свой допрос, и обошла чашу, ловко уворачиваясь от рук Арчибальда.

– Да, наш зазнайка из Фесса – лучший шпион из Темных Лордов – кивнул комендант, почти поймав ведьму, но снова упустив ее. – Устроился придворным магом к князю Сурана, втерся в доверие. Сирил умеет отлично умеет подделывать свою ауру – это дар, данный ему Ашем. Выдал себя за сильного огневика с Острова, вот наивные суранские дураки и допустили его до своего источника. Он долго морочил им голову!

– И что же случилось дальше? – Марта заинтересованно остановилась и даже дала Темному себя схватить за руку.

– Дальше? – Арчибальд опять засопел под ухом, нетерпеливо прижимаясь всем телом к ведьме. – Дальше он выждал время, когда наши окружили эту крепость, закольцевал один из главных силовых потоков источника и запечатал его перстнем Владыки. Мощь источника, не имея больше выхода из чаши, скакнула. Княжеские маги попытались распечатать энергетическое кольцо, но тут наши уже начали штурм, и суранцам стало резко не до источника. Они побежали на стены. А магия в чаше все продолжала и продолжала нарастать, пока та не выдержала, и ее стенки не разорвало. Тогда владыка Аш через свою печать осушил источник до дна.

Пока Марта внимательно слушала рассказ Темного, он уже лихорадочно стаскивал платье с ее плеч, пыхтя над непослушными пуговицами. Ведьма посмотрела на него с презрительной усмешкой:

– Арчибальд, а ты не боишься Валдиса?

– Эту бездарность? – комендант рванул завязки своих шоссов – Я ему не Тарс, я владею заклинаниями третьего уровня.

– Думаешь, это тебя спасет?

Внезапно Марта со всей силы ударила Арчибальда коленом в пах. Тот завизжал от резкой боли и упал на пол, зажимая гульфик обеими руками. Ведьма быстро поправила платье и бросилась к выходу из подземелья.

– Ну и где твои заклинания? – в дверях девушка засмеялась, показав Темному язык – Третий уровень, говоришь?

– Аш тебя забери, подлая ведьма! – простонал Темный, с трудом вставая с колен – Здесь трудно колдовать, особенно боевыми заклинаниями. Но погоди, я еще доберусь до тебя, гадина!

– И Валдис с Сирилом быстро превратят тебя в лича. Тарс тоже руки распускал, а теперь ему больше не до молодых ведьм!

– Ну что тебе стоит, ведьма?! Давай, по-быстрому перепихнемся, никто и не узнает.

– Ты отвратителен, Арчибальд! Иди, сначала помойся!

– Стерва бесплодная!

– Что?! – Марта замерла в дверях.

– А тебе не сказали в Ордене Молчащих? – комендант мстительно захохотал, завязывая штаны – Инициация ваша не просто так проходит. Плата ведьмы за овладение темной силой – бесплодие!

– Врешь! Эвета была беременна! – отрезала Марта – Это все знают.

– Высшая ведьма может многое. – Ехидно кивнул Арчибальд – Но даже она не смогла выносить плод. И ты никогда не познаешь радость материнства. Зато я уж постараюсь доставить тебе радость, пока твои попутчики пируют. Ну же, Марта, не ломайся!

– Пошел прочь, тварь! – на глаза девушки выступили злые слезы, и она выбежала прочь из подземелья, проклиная про себя и подлую Эвету, скрывшую от нее правду, и всех Темных, которые исковеркали ее жизнь…

В город мы вернулись вечером следующего дня. Довольные и окрыленные удачей. Дом на хуторе нам сразу понравился, и мы его сняли, передав старосте деньги для хозяев. Небольшой, чистенький, с фруктовым садом вокруг. А главное – рядом ни живой души, хоть с магией тренируйся, хоть шумные спарринги устраивай. С проселочной дороги дом вообще не видно – его густой лес прикрывает, с другой стороны – невысокий холм возвышается. Лепота! Со старостой договорились, что за пару монет его племянница будет убираться в доме в наше отсутствие. Ну, и готовить для нас, если вдруг понадобится. А пока припрятали на чердаке дома все оружие, собранное у бандитов – оно пригодится потом для подношений Айрану, когда мы его капище восстанавливать начнем. Заодно обсудили с Олафом и возможные места, где могут быть руины храма. Одно из таких мест, кстати, расположено в лесу неподалеку от снятого нами дома. Не факт, что там когда-то был храм именно бога Айрана, но вдруг…?

Все еще бледный Эверс с утра показал нам место бандитского схрона, и мы конфисковали его содержимое. Деньги ограбленному крестьянину вернуть надо? Надо. Да, и остальным пострадавшим пришлось возместить ущерб, чтобы в наше отсутствие селяне над магом самосуд не учинили. А что? Имеют законное право. Так что лучше сразу уладить конфликт и выплатить компенсацию, чтобы все обиженные успокоились. Денег в схроне конечно же оказалось значительно больше, там даже лежало несколько золотых украшений и парочка магических кристаллов. Но я своей властью естественно все это забрал. Почти триста золотых орлов! Целое состояние. Кристаллы Эверс проводил долгим тоскливым взглядом – понятно, что он имел на них особые виды. Ничего, Лукас найдет теперь им гораздо лучшее применение.

Провели очередную тренировку, и я с радостью убедился, что мой вчерашний «призыв» ас-урума не был случайным. Меч теперь действительно перемещается в хозяйскую руку, при произнесении простейшей команды «ко мне!». И никаких тебе сложных заклинаний! Лукас продолжает пребывать в шоке по этому поводу. Но поскольку об ас-урумах вообще мало что известно, мы так и не смогли с магом решить: только мой меч такой крутой, или у всех инисовских клинков есть такая функция? А вот максимальная дальность действия такого призыва пока не совсем понятна, нужно будет еще с этим поэкспериментировать, зато выяснилось, что меч реагирует даже на мою мысленную команду. Кажется, мой ас-урум оказался намного способнее, чем я считал, или это Айран постарался? Лукас склоняется ко второму.

Эверс на тренировке не присутствовал, нет еще к нему доверия. Мы его на это время отправили со старостой на телеге окрестные поля объезжать. Рана на культе мага затягивается рекордными темпами, так что эльфийский амулет вернулся к своему законному хозяину. А Эверсу пора уже и долги отдавать. Не хотел в армии служить? Твоя мечта сбылась – теперь ты будешь магом-агрономом! И не надо кривиться. А то ведь я и передумать могу – иди на все четыре стороны и выживай, как хочешь. Навредить-то мне ты теперь никак не сможешь. Лукас просветил нас с Олафом на счет действия этой клятвы – ее обойдешь! Первое же попытка нагадить – и мага так скрутит, что небо с овчинку покажется. Такая же судьба ждет его и если он язык свой распускать начнет – боль такая, что сто раз пожалеет, что вообще рот открыл. И никакие ухищрения на клятву не действуют – магию не обманешь.

Пыльные и уставшие вваливаемся мы на постоялый двор. Приказчик уважительно кивает, приветствуя нас. Комнаты мы снимаем здесь не самые дешевые, да и ведем себя крайне прилично. К тому же едим всегда у себя, не занимая по вечерам места в переполненном общем зале. По всем статьям получается, что постояльцы мы выгодные, побольше бы таких.

– Господин купец, вам тут оставили письмо.

Олаф степенно забирает запечатанную сургучем записку, но читать ее не спешит. Бросает на стойку медяшку, которая тут же исчезает в кармане приказчика. Заказываем себе горячую ванну и ужин на двоих в номер, поднимаемся наверх. Пока я скидываю надоевшие сапоги, разматываю портянки и с наслаждением вытягиваю ноги, Олаф успевает прочить короткое послание от Конрада. Бывший дворецкий просит о срочной встрече. Переглядываемся. Что-то нам обоим эта срочность не нравится, не к добру это. Но прогуляться до «Ржавого меча» Олафу придется, игнорировать тревожное послание нельзя. Горбун обещает обернуться по-быстрому, и оставляет меня одного.

Пока я отмокаю в бадье с горячей водой и съедаю ужин, Олаф успевает вернуться. По его задумчивому виду понято, что новости не сказать, чтобы плохие. Скорее уж неожиданные. Старый дворецкий все-таки умудрился проговориться княгине Софии о том, что ее блудный сын скрывается в городе и вовсе не спешит показаться на глаза родителей. Оправдался Конрад тем, что матушка Йена места себе не находит и каждый вечер, роняя слезы, молится Единому о благополучном возвращении домой любимого сына. А тут еще счастливый случай – князь на пару дней уезжает из столицы по делам. Вот сердце старого слуги и дрогнуло – сдал нас княгине со всеми потрохами. Так, что теперь мне не отвертеться – завтра вечером матушка велела явиться пред ее светлые очи, пообещав, что князь о моем визите ничего не узнает.

Всю ночь я проворочался с боку на бок, обдумывая, как же мне завтра вести себя с совершенно незнакомой женщиной. Последние два года княгиня предпочитала жить в поместье на Коралловом побережье, а не в замке. Так что виделся Йен со своей матерью нечасто. Судя по его воспоминаниям, вины ее в этом не было, их тесным отношениям препятствовал отец, считая, что жена слишком балует сына. А может, парень просто успокаивал себя такими рассуждениями. Но сам Йен по матери скучал, без нее в замке стало совсем паршиво. Бастарды и так-то не ставили ни в грош княгиню, которой приходилось мириться с непрерывной чередой любовниц мужа, а уж когда та уехала, жизнь парня вообще превратилась в кошмар. Отец посматривал на все издевательства над младшим сыном равнодушно, считая, что это закаляет характер княжича, и он должен научиться давать отпор своим обидчикам самостоятельно. Разница в возрасте – а Йен изо всех сыновей Альбрехта Тиссена был самым младшим – в расчет князем не принималась. Так что житье у парня было не сладким. Голодом его, конечно, никто не морил, и жил он в относительно приличных условиях, но тычков до последнего дня получал от взрослых братьев предостаточно. А глядя на господ, и слуги к Йену относились довольно пренебрежительно.

Так что встреча с княгиней будет для меня еще не самым тяжким испытанием, впереди предстоит «знакомство» с наглыми родственниками Йена. Правда, здесь братцев-бастардов ждет полный облом – позволять им себя унижать я не собираюсь. Есть ведь в этом отсталом мире такая замечательная вещь, как вызов на поединок. Правда, доступен он только аристократам, так ведь и я не холоп – имею полное законное право потребовать с любого дворянина сатисфакции за нанесенное мне оскорбление. А то, что оскорбления эти будут – к бабке не ходи. И тут возникает другой резонный вопрос – как князь Тиссен отнесется к тому, что я слегка прорежу ряды его ублюдков? Поаплодирует мне или же будет искать еще активнее, чтобы в темницу посадить? С одной стороны, я теперь маг, как он и мечтал, и вдобавок его единственный законный, и при этом живой сын. С другой – не знаешь чего и ждать от этого самодура – алкоголика. Плюс еще милый дядюшка Фридрих – темная лошадка, так не вовремя прискакавшая в родной замок. …Или вовремя? Короче, ничего не понятно, придется ориентироваться на месте и действовать по обстоятельствам.

Дорога на Шимзед встретила отряд Темных жарой и пылью. Первые сутки их путь шел по степи. На запад вел довольно неплохой тракт, на котором изредка попадались встречные караваны. Растительность постепенно становилась все более чахлой, солнце палило все сильнее, и спрятаться от него теперь было негде. Марта нацепила на голову платок, стала чаще прикладываться к фляге с водой. Чем дальше отряд уходил от Сурана, тем уже становилась дорога и суше земля. К концу дня на их пути стали попадаться песчаные холмы. Потом появились и настоящие барханы. Первый напоминал гору, с вершины которой ветер щедро кидал песок в сторону отряда.

Наконец, Валдис скомандовал привал. Дроу первыми соскочили с пауков и вкопали вокруг стоянки деревянные колья. Последние они вытащили из вьюков. Клановый вождь щелкнул пальцами, и один из пауков начал шустро выбрасывать из-под брюха плотные нити паутины. Темные эльфы надели серые перчатки и принялись цеплять паутину за колья. Вскоре отряд оказался огороженным настоящей изгородью.

– Почему бы не поставить магический полог? – спросила Марта подъехавшего Валдиса – Я могу попробовать. В Тар-Некросе у меня хорошо получалось.

– А ты попробуй – усмехнулся Темный Лорд.

Марта с большим трудом вызвала Око и с удивлением обнаружила, что магический фон в этой пустыне странно перемешан. Потоки силы переплетались, перекручивались в узлы, а песок нес в себе частички странной черной взвеси. Эти магические частицы очень быстро посекли Око и оно пропало.

– Тут трудно колдовать. – пояснил Валдис расстроенной Марте – Что-то с природой странное творится. То ли Идолы умышленно портят фон, то ли здесь бедствие какое случилось после появления в мире Аша.

– Идолы?

– Увидишь – Темный спрыгнул на землю и начал расседлывать лошадь.

– Валдис… – Марта поколебалась, но все-таки спросила – Это правда про детей?

– Что именно?

– Ведьмы не могут иметь детей.

– Арчибальд сказал?

– Он.

Валдис замолчал, вытирая лошадь и осматривая подковы.

– Значит, правда – в глазах Марты появились слезы.

Темнота наступила быстро, вроде бы только еще багровел закат и вот уже над головой – черное звездное небо. Марта плотнее укуталась в одеяло. Казалось, недавно изнывала от жары, мечтая о прохладе и тени, а сейчас зуб на зуб не попадал от холода. Ведьма подвинулась ближе к костру, чтобы согреться. Рядом уселся прямо на землю Тарс. Казалось, лич совершенно не чувствовал ни жары, ни холода.

– Ты можешь говорить? – помолчав, поинтересовалась у него Марта.

– Могу – из провала на месте рта донесся гулкий ответ.

– Что ты чувствуешь после …преображения? – ведьма услышала, как за оградой зарычало какое-то животное.

Лич долго молчал. Наконец, равнодушно произнес:

– Тьму и холод.

– Понятно… Завтра до Шимзеда дойдем? – резко сменила тему ведьма.

– Нет. Еще три дня.

В путь выдвинулись, едва небо начало светлеть. А когда над горизонтом появился желтый краешек светила, отряд уже бодро двигался на запад.

Путь их шел то по твердой глинистой почве, то среди высоких песчаных барханов, тогда колеса телег и ноги лошадей начинали вязнуть в песке. Только паукам дроу все было нипочем. Длина таких песчаных участков могла превышать несколько лиг, и там не было никаких ориентиров. Караванная тропа на них еле просматривалась, и как Валдис не терял дорогу – Марта понять не могла. Магический фон все также пестрил черными точками, колдовать было очень трудно. Похоже, Валдис рассчитывал только на собственную память и наблюдательность. Ведьма с уважением посмотрела на Лорда – стоит только немного отклониться вправо или влево от правильного пути и караванную тропу на песчаном участке можно уже не найти.

– А вы не боитесь потеряться? – поинтересовалась Марта у темной эльфийки, что оказалась рядом с ее повозкой. Дроу сняла повязку с лица, чтобы стряхнуть налипший песок, и ведьма вновь увидела точеный профиль аристократки. Как же ее зовут? Вспомнила – Кая!

– Мы можем двигаться по звездам. Ночью – уверенно ответила эльфийка – Так даже лучше. Не так жарко. Не понимаю, почему Валдис едет днем.

– Торопится?

– Да, ночью по этим барханам ехать сложнее, время на дорогу уйдет гораздо больше.

– Ты уже тут была? – любопытство Марта нарастало.

– Один раз – неохотно ответила Кая – С посольством в Шимзед.

Видя, что углубляться в эту тему эльфийка не намерена, ведьма перевел разговор на другую.

– Мы только что проехали какое-то сооружение. Там еще белые кости валялись. Что это было?

– Колодец – коротко ответила Кая.

– Тогда почему мы не остановились?

– Сейчас там нет воды.

– А когда будет? – продолжила приставать к эльфийке Марта.

– Поздней осенью, когда пойдут дожди – Кая ударила паука пятками, чтобы тот прибавил ход, и ведьма снова осталась одна. Оставалось только дремать и рассматривать однообразные окрестности. Казалось, этому теперь не будет ни конца, ни края. Но после полудня справа от караванной тропы вдруг начали попадаться скалы, а потом вдали открылась ровная, сияющая в солнечном свете поверхность.

– Что это? – удивленно спросила Марта, когда с ее повозкой вновь поравнялся паук эльфийки.

– Солончак – также коротко ответила Кая, обеспокоенно посматривая вверх. Паук прибавил ход, лошади начали испуганно взбрыкивать. Эльфийский вождь Каэл привстал в седле, приложив руку ко лбу. Марта тоже посмотрела вперед, но ничего необычного не заметила. Чистое безоблачное небо, жарко палящее полуденное солнце.

– Что-то случилось? – Марта повернулась к Валдису, который тоже выглядел озабоченно.

– Ветер пропал. Сворачиваем!

Отряд темных повернул вправо и, набирая ход, помчался к скальному гребню.

– Это черная буря! – к Валдису подскакал Сирил и встревожено ткнул пальцем в небо.

Ведьма присмотрелась и наконец, увидела какую-то маленькую темную точку на горизонте. Вокруг исчезли все шорохи и звуки, воздух словно стал вязким, навалилась абсолютная тишина, Марте показалось, что она оглохла. Чтобы вдохнуть горячий воздух требовалось приложить усилия. Отряд поспешно заехал за гребень.

– Кладите лошадей и пауков на землю – скомандовал Валдис, торопливо выпрягая коня Марты из повозки. Дроу спешились, люди тоже.

– Держи попону – Темный на ходу бросил Марте конское покрывало, пропахшее потом – Накинь на себя и привались к скале.

– Валдис, а ты уверен, что будет буря? – засомневалась ведьма.

– Да. И нам надо поторопиться, если хотим выжить. Посмотри сама.

Темный кивнул на небо. Черное пятнышко в южной части горизонта за короткое время резко увеличилось в размерах. И оно быстро приближалось. Солнце потускнело, светило заволокла мутная дымка.

– Снимайте вьюки, прячьте воду! – Валдис сунул в руки Марте флягу.

Снова появился ветер, только теперь он больше походил на ураган, а черная точка превратилась в огромную темную полосу, закрывшую собой горизонт. Марта привалилась к теплому боку лошади, чья морда была замотана старым мешком, накинула на себя попону. И в тот же момент ощутила, как по накидке ударил шквал горячего воздуха и песка. Ведьма попыталась вновь вызвать магическое Око, но то даже не захотело появиться. Марта приподняла попону, и тут же испуганно опустила. Серо-оранжевая стена песка вперемешку с мелкими кристаллами соли попыталась ворваться внутрь ее укрытия. В горле тут же запершило от горечи, из глаз полились слезы. А буря уже стонала и ревела, ураганные порывы ветра пытались вырвать накидку из рук девушки. У нее вдруг сдавило виски и заболела голова, сознание поплыло. Марта боялась упасть в обморок – тогда некому будет удержать попону.

Это сумасшествие продолжалось очень долго, Марте показалось, что целую вечность. Страх задохнуться, тяжесть песка на укрытии, жар и запах конского пота… Наконец, этот жуткий ветер стал постепенно затихать, его удары по накидке ослабли и почти прекратились. Ведьма рискнула поднять голову и выглянуть наружу. Местность было не узнать. Ложбину за гребнем, в которой они прятались, наполовину занесло песком. Из песка торчали только головы лошадей и спины пауков. К Марте, проваливаясь по колено в песок, подошел Валдис:

– Жива?

– Кажется да – ведьма почувствовала, что ее рот полон мельчайшего песка и потянулась за флягой.

– Лимс погиб – Валдис тяжело вздохнул – Еле откопали.

Рядом со скалой действительно лежал труп седовласого мужчины, в котором Марта с трудом узнала Темного Лорда. Девушка вспомнила, как Лимс шутил про ее девственность при их первой встрече. «Ехала с Тарсом, значит, уже не девушка». Ведьма вздохнула и оглянулась. Лич Тарс был как раз жив, если к нему вообще можно было применить такой термин. Сейчас он откапывал одну из лошадей.

– А можно его… ну, оживить? – поинтересовалась Марта у Валдиса.

– Труп поднять можно, но точно не здесь. Магический фон ужасен – пожал плечами Темный Лорд – И разумеется, это уже будет не наш Лимс.

К ним подошел прихрамывающий Сирил. Его морщины стали еще более глубокими, а лицо посерело от пыли, придавая Лорду жуткий вид.

– Вождь Каэл тоже мертв.

Валдис скрипнул зубами. Марта увидела, как двое оставшихся в живых дроу водили руками над телом своего вождя, который лежал между пауков. Ритуал какой-то?

– Ты заметил, что в глубине бури были астральные призраки? – поинтересовался Сирил, отряхиваясь от песка.

– Не может быть! – помотал головой Валдис – Магический фон слишком…

– Источник Каэла выпит до дна. Лимс тоже колдовал. – Сирил кивнул на труп мага – Я осмотрел его. Раскрой глаза, Валдис! На нас напали. И это сделали не Светлые!

– Кто же тогда? – Марта впервые увидела на лице Темного Лорда растерянность. Он хотел что-то ответить, но их прервали.

– Мы хотим сохранить тело вождя – дроу закончили ритуал и подошли к Валдису и Сирилу. Говорил молодой парень с косичкой и двумя заплечными мечами. Сын вождя. Кел-Танцующий-с – Мечами.

– Зачем? – интересуется Валдис – В Шимзеде нет некромантов. Эй, Тарс! Ты работал с дроу? Сможешь поднять труп?

– Смогу. Но не здесь – лич продолжал копаться в песке.

– Мои соболезнования – Темный Лорд равнодушно пожал плечами – Вождь Каэл много сделал для нашего общего дела…

– Мы слышали про астральных призраков! – истерично выкрикнула Кая – Это ближайшие стражники Аша! Они охраняют его покой в Гиблых Пустошах!

– Зачем Ашу нападать на нас? – Сирил дернул за повод, и одна из лошадей поднялась с земли. Ее ноги дрожали, из пасти шла пена. Разом встали на лапы все три паука дроу. Угрожающе нависли на Темными. В посохе Валдиса тут же засветился серп в навершии. Хотя он и еле мерцал сейчас, молодые дроу дружно сделали шаг назад. Пауки тоже отодвинулись.

– Зачем нам убивать Каэла? – Валдис щелкнул пальцами и серп погас – У нас погиб Лимс. Точно от таких же повреждений источника. И потом – наша миссия одобрена самим Ашем. Зачем ему убивать Каэла?! Он мог сделать это в Тар-Некросе или Суране.

– И правда, Кая – Кел успокаивающе положил руку на плечо Каи – Астральные призраки служат ведь и другим демонам Ада. Не только Ашу.

У Марты от услышанного голова кругом пошла. Оказывается, есть и другие демоны?! Об этом ведьмам почему-то никто на уроках не рассказывал.

– А что за миссия? – тихо спросила Марта.

Все хмуро посмотрели на нее.

– Наша цель… – Валдис задумался, потом тяжело вздохнул, приняв решение не скрывать от ведьмы правды – Осквернить родовой источник в замке Минэя и открыть оттуда портал для Аша.

Утром я проснулся с тяжелой головой и весь в тревожных ожиданиях. Съел на автомате все колбасу с тушеной капустой, что передо мной поставил Олаф и осторожно приступил к расспросам горбуна.

– Слушай, а как ты меня в замок провести собираешься?

– Пойдем вечером, когда в замке все уснут. Князь должен уже уехать. Конрад нас представит охране, как купцов, вызванных к княгине.

– А это не насторожит их – купцы к княгине, да еще поздно вечером?

– Так не ночью же! Вечер – обычное дело, когда господа не хотят, чтобы слуги знали по их дела. К тому же встреча с ней будет в часовне, а значит, нас вообще мало кто увидит.

– Ну, как скажешь.

Олаф по-отечески усмехается, собирая на поднос грязную посуду:

– Поди соскучились, княжич? Почти год с матушкой не виделись. Хорошая она у вас.

Меня хватает лишь на то, чтобы смущенно кивнуть головой. Врать совершенно не хочется. Осторожно спрашиваю слугу:

– Как думаешь, матушке стоит про все, что случилось, рассказывать?

– Даже не сомневайтесь! Её светлость – единственная, кому вы сейчас можете довериться. – С пылом откликается Олаф. Замолкает на несколько секунд, а потом добавляет – И спросите ее совета, как вам быть с князем. Он человек …сложный, не знаешь, чего от него ожидать.

Я снова согласно киваю и спешу перевести разговор на другую тему.

– Может, до вечера по лавкам пройдемся? Хочу к алхимикам и кузнецам зайти – нужно посмотреть, что у них есть.

– Можно и зайти. Только таких знатных лавок, как в Ируте, здесь вы все равно не найдете.

– А вдруг?

Олаф пожимает плечами, видимо не собираясь меня переубеждать, и я начинаю одеваться. Время до вечера все равно нужно чем-то занять, чтобы не сойти с ума от волнения, так почему бы не провести его с пользой?

За делами этот день пролетел совершенно незаметно. Мы обошли большое количество лавок и несколько кузниц в нижнем городе, увидели много чего интересного, кое-что нужное даже прикупили. Оказывается, если правильно задавать людям вопросы, многое можно найти и в Минэе, надо только быть настойчивым в своих поисках. Олаф был очень удивлен, когда здесь, например, нашлась селитра, или алькастова соль, как местные ее называют. А чего нет в лавках, то для вас доставят из Фэсса или Ирута, но уже за большие деньги. Торговые караваны в другие княжества – дело сейчас не только хлопотное, но и опасное для жизни и кошелька. Значит, и дерут за такой товар втридорога.

Наконец, перекусив и дождавшись, пока на город опустятся сумерки, мы отправляемся навстречу судьбе. Если честно, волнуюсь я жутко. Не знаю, как буду разыгрывать перед матерью Йена любящего сына. Стыдно врать. Но с другой стороны жалко несчастную женщину, которая одного за другим потеряла двоих сыновей. И вот что прикажете делать? Олаф чувствует мой мандраж, но понимает его по-своему – наверное, думает, что я боюсь наткнуться на кого-нибудь из родственников. Пусть амулеты надежно скрывают и мою внешность, но все равно ведь придется отвечать господам на разные неудобные вопросы. А не хотелось бы…

Но все происходит на удивление гладко. Конрада, который встречает нас неподалеку от ворот замка, я узнаю сразу, и в памяти почему-то всплывает, как он прикрывал юного Йена от страшного отцовского гнева – прятал его в одной из многочисленных кладовых, пока князь не перебесился и не сменил гнев на милость. Он не скрывает радости от моего появления, но кажется, чужая личина останавливает его от того, чтобы обнять меня по-отечески. Я сам кладу руку ему на плечо, приветствуя старого слугу:

– Здравствуй, Конрад! Не узнал? Как поживаешь? Как Тереза, как Мирт?

– Живы, и слава Единому. – Лицо его вдруг мрачнеет – Про старшего моего сына слышали?

– Слышал. Прими мои соболезнования.

– И вы, княжич, примите мои. Жаль Ульриха, хороший воин был, смелый, и князь из него неплохой получился бы. Не было в нем лишней жестокости.

Я киваю, и наш разговор быстро затухает – мы подходим к въездным воротам в замок. Массивная кованная решетка уже опущена на ночь, ворота наглухо закрыты, и для прохода осталась лишь небольшая дверца, оббитая железом. Стражники настороженно оглядывают нас, но слова Конрада служат для них пропуском:

– Это купцы к княгине по важному делу. Командир должен был вас предупредить.

– В главный дом?

– Нет, Ее светлость распорядилась проводить их в часовню.

– Проходите.

Прежде, чем попасть в основной внутренний двор замка, нам приходится пройти под длинным гулким сводом проездной арки, потом миновать пару небольших замкнутых дворов и лишь после этого выйти на широкую открытую площадь, мощенную булыжником. На меня потоком обрушивается узнавание, теперь кажется, что здесь мне знаком каждый камень. Но в основной жилой корпус, где расположены все парадные залы и жилые покои, мы не идем, сразу сворачиваем в сторону и дальше проходим по крытой галерее, а потом и через лабиринт узких мрачных коридоров. И если в галерее на стенах еще горят светильники, то в коридорах царит полная темнота – ночью здесь мало кто ходит. О том, чтобы применить магию и создать на ладони факел для освещения дороги, не может быть и речи. Конрад достает масленый светильник и зажигает фитиль, но толку от него немного – его света хватает лишь на то, чтобы не пропустить следующий поворот. Наконец, мы снова выходим на улицу и попадаем в еще один небольшой закрытый двор. Память подсказывает, что именно здесь расположена часовня замка и корпус со старыми гостевыми покоями, которыми давно уже никто не пользуется из-за ветхости. Сердце замирает, а потом пускается вскачь, когда из дверей часовни показывается невысокая женская фигура с такой же масляной лампой в руке. Поседевшие от горя волосы, заострившиеся черты лица… Мы медленно идем навстречу друг другу, и замираем на расстоянии десятка шагов. Мои спутники расступаются, женщина с тревогой и надеждой всматривается в мое лицо, хотя в неверном свете ламп, наверное мало что можно рассмотреть. Я снимаю амулет. Она неуверенно шепчет.

– Йен…?

В глаза появляются слезы, княгиня застывает, непроизвольно зажав рот изящной рукой, чтобы не вскрикнуть.

Мое тело помимо моей воли срывается с места и бросается на призыв этого тихого родного голоса. Его невозможно остановить. Это сильнее меня. В этот момент мне кажется, что я сейчас умру, если не прижмусь губами к ее рукам. И колени мои сами собой подкашиваются и опускаются на брусчатку двора перед княгиней, когда я слышу тихий женский всхлип и ее материнское на выдохе:

– Мальчик мой… слава Единому, ты жив!

Мы стоим, обнявшись посреди двора, и я вдыхаю запах, знакомый с детства. В голове уже все смешалось – я сам больше не понимаю, где мои воспоминания, а где воспоминания Йена. Каким-то непостижимым образом две совершенно разные женщины из разных миров слились для меня в одну, и отныне нет для меня человека роднее в этом мире, чем она. Это и дань моего уважения к Йену, и его последний бесценный подарок мне. Я мысленно обещаю ему заботиться об этой хрупкой женщине до своего последнего вздоха.

– Ох, ну вставай скорее, пойдем в дом! Не нужно, чтобы тебя кто-то здесь увидел.

Княгиня приходит в себя быстрее, чем я. Берет меня за руку и ведет за собой в дом. Я послушно следую за ней, пытаясь прийти в себя и осознать, что же сейчас произошло. В голове полный сумбур. Растеряно оглядываюсь на Олафа с Конрадом, вижу, что их глаза подозрительно блестят в неверном свете ламп. Сумасшествие какое-то… Как такое может быть?! Йен давно мертв, мне в наследство от него остались только обожженное тело и его воспоминания, но никак не чувства. И вдруг такой взрыв чужих эмоций, мгновенно превратившихся в мои собственные. Непостижимо…

Мы заходим в комнату с низкими сводчатыми потолками, которая далека от моих представлений о княжеских покоях. Узкие окна со свинцовыми переплетами, темная мебель, хоть и покрытая резьбой, но очень скромная. Единственные украшения здесь – красивые кованые подсвечники и красочный яркий гобелен, прикрывающий голую стену. Стены комнаты покрыты старой штукатуркой, местами уже потрескавшейся и облупившейся. Все это я успеваю разглядеть, пока княгиня скидывает с плеч легкий плащ и оборачивается ко мне.

Рассматривает мои шрамы и ожоги. Ее огромные голубые глаза полны ужаса и сострадания. Я сочувствующе смотрю на нее. Да, зрелище не для слабонервных – я и сам порой вздрагиваю, когда вижу себя в зеркале. И хорошо еще, что она не видела меня сразу после неудачной инициации. Но мать быстро приходит в себя. Вижу, как усилием воли она убирает руку ото рта и на секунду прикрывает глаза, заставляя себя успокоиться. Удивительно стойкая женщина! Она молчит какое-то время, потом подходит и снова решительно обнимает меня. Заглядывает мне в глаза, словно в душу и ласково произносит:

– Все неважно, пока ты жив. Мы справимся. Для тех, кто любит тебя, твои шрамы не имеют никакого значения, а глупцы и негодяи пусть боятся. Ты будущий князь, и тебя будут судить по делам, а не по внешности.

От ее веры в меня в душе растекается тепло, и на глаза наворачиваются слезы. Но плакать я давно разучился. Поэтому лишь с благодарностью снова целую ее руку и пытаюсь улыбнуться.

– Да матушка. На мне эльфийский целительский амулет, со временем он уберет повреждения. Два месяца назад все было гораздо хуже, я даже ходил с большим трудом.

– Ты должен все мне рассказать. Все! А сейчас мы для начала поужинаем, и потом уже решим, что нам делать дальше. Сегодня ты переночуешь здесь, а утром Конрад выведет вас из замка.

– Отец надолго уехал?

– Дня на два, на три.

– Опасно – помотал головой я – Переночую в городе.

Пока мы разговаривали с княгиней, Олаф с Конрадом накрыли стол для позднего ужина, выставив на нем серебряную посуду и приборы. По высоким кубкам разлили вино из золотого кувшина, на средину стола выставили блюда с закусками. После всех придорожных таверн и постоялых дворов с их грубой глиняной посудой, фамильное столовое серебро на белоснежной скатерти казалось мне сейчас вершиной цивилизации. И ничего, что вся посуда и приборы были непривычно массивными и тяжелыми, а местная вилка вообще имела всего два зубца – я все равно чувствовал себя как в дорогом ресторане. И поданные нам на ужин блюда, конечно, тоже отличались в лучшую сторону от тех, что были до этого в нашем меню: мясной рулет с зеленью и орехами, запеченная с пряными травами рыба, копченый свиной окорок и какие-то ярко-оранжевые отварные овощи, по вкусу отдаленно напоминающие картофель. В голове само всплыло странное название этого овоща – клум. Все было очень вкусно приготовлено, а любимое матушкино фэсское вино – вообще выше всяческих похвал. Нашу трапезу освещало несколько магических светильников. Тоже весьма не дешевое удовольствие.

Я довольно быстро приноровился к тяжелым и не слишком удобным столовым приборам и вскоре уже мастерски управлялся с ними, ловя на себе одобрительные взгляды княгини. Если я не ошибаюсь, то у Йена с этим как раз были небольшие проблемы, что постоянно вызывало за столом насмешки старшего брата. Что ж, одним поводом для насмешек теперь меньше.

Княгиня София Тиссен оказалась приятной в общении, милой и очень умной женщиной. Чем дальше я на нее смотрел, тем больше недоумевал, чего папаше Тиссену не хватало, и каких еще женщин ему вообще нужно? Плодить на стороне бастардов при такой жене?! Подозреваю, что он просто чувствовал себя неуверенно рядом с такой умницей, понимая, что выглядит на ее фоне неотесанным чурбаном. С высоты своих 33-х лет я смотрел с искренним восхищением на эту красавицу. Легкая седина оказалась не столь критична, а морщины не так уж и заметны. Сколько ей сейчас – сорок с небольшим? Я бы и сорока княгине не дал. Безупречная осанка, стройная фигура, а какие утонченные манеры у этой женщины – ей хотелось любоваться и любоваться! Можно только догадываться, как бесило Ульриха и Йена пренебрежение отца их матерью и постоянное присутствие в замке его любовниц и своры бастардов, оскорбляющее честь княгини, подарившей мужу законных наследников.

У княгини было еще одно необыкновенное качество – эта женщина умела слушать, как никто другой. Она с таким тактом внимала моему рассказу обо всех наших приключениях, так к месту задавала совершенно правильные и умные вопросы, что я окончательно проникся к ней доверием. Узнав, что я все-таки прошел инициацию и стал магом, матушка в волнении поднялась из-за стола и начала мерить шагами комнату. В ее светлой голове явно зрел какой-то план, и я совсем не удивился, когда она решительно заявила:

– Йен! Как ты знаешь, чтобы принять магию рода и стать настоящим наследником должны быть выполнены два обязательных условия.

– Дай догадаюсь – я откинулся на стуле, отпил замечательного фэсского вина – Надо иметь магических источник.

– И кровь рода – закончила за меня мать – Все это у тебя есть.

Мы помолчали, каждый обдумывая свое.

– Ты должен срочно принять родовую магию Тиссенов – княгиня вернулась за стол, заглянула мне в глаза – Подожди возражать, прежде выслушай меня.

Женщина сделала небольшой глоток вина, собралась с мыслями и приступила к изложению своего плана.

– Сын, боюсь, что у нашего замка больше нет настоящего хозяина. Твой отец сделал роковую ошибку, когда решил, что может добиться победы над Меркусом, применив запретные знания. Сначала он скупал книги по темной магии и изучал ее возможности, потом дошло дело до применения проклятых амулетов. А закончилось тем, что он превратил нашего Ульриха в мерзкого лича, погубив его бессмертную душу. И все это время он постепенно терял связь с родовой магией замка, потому что источник светлой силы не терпит Тьмы, она оскверняет его и разрушает. Защищаясь от нее, источник начинает обрывать связь с носителем. А сам замок после этого постепенно начинает разрушаться. Если конечно на смену прежнему хозяину не приходит новый.

– Матушка, но я не могу стать новым хозяином при живом отце! – я помотал головой – Источник не примет меня.

– Примет. Потому что у него фактически уже нет хозяина. Альбрехт Тиссен еще хозяин всего Западного Эскела, но увы! – не своего собственного родового источника.

– Но что скажет отец?

Княгиня задумалась. И я тоже. Неужели матушка дворцовый переворот затеяла? Да, нет…! Она и сама прекрасно понимает, что пока это нереально. Княжество в состоянии войны, Тиссены отлучены от церкви, мне еще и 16-ти нет. На кого нам опереться при перевороте? Ну, приму я магию рода, замок подчиниться мне. А дальше-то что? Запереться в нем и сидеть здесь тихо, как мыши под веником, ожидая когда нас возьмут измором?! Нет, если София и думает о перевороте, то скорее всего будет действовать тоньше, изящнее и без спешки. Для начала вернет меня в замок, чтобы снова влить в придворную жизнь, и найдет единомышленников среди недовольных баронов и военных. Потом, попробует добиться того, чтобы отец официально назвал меня своим наследником. С церковниками она видимо и так тайно общается за спиной отца, и разумеется, у нее будет поддержка сильного союзника – кузена Марция. Останется приструнить бастардов и разобраться с дядюшкой Фридрихом, который просо так не отступит. Вот только тогда мне можно будет за переворот браться. Боюсь ли я влезать во все это? Нет, не боюсь. Мне здесь все чужие и жалеть я никого не намерен – Йена они все не очень-то жалели! Но и бездумно свою голову подставлять тоже не намерен. «Торопиться не надо!» – как говорил небезызвестный товарищ Саахов. Всему свое время.

Княгиня многозначительно на меня смотрит, а потом задает мне очень интересный вопрос, заставляющий меня задуматься:

– Йен, а как ты думаешь, почему твой отец не уничтожил паладинов силой источника? Почему легат Гийомс безнаказанно применял в этих стенах свою магию?

Действительно, почему? Зачем князь купил железного монстра и держал его при себе в надежно укрепленном магией рода замке? Похоже, мать права. Она уже к тому моменту перестала полностью подчиняться князю, начала отвергать хозяина замка, осквернившего себя Тьмой.

С княгиней мы проговорили до полуночи. И что приятно удивило – тему принятия родовой магии она больше не поднимала. София не уговаривала меня и совсем не пыталась давить своим материнским авторитетом. Вместо этого попросила подробно рассказать ей, как мы встретились и подружились с Густавом в Микении. Непутевого племянника София по-настоящему любила и искренне оплакивала его гибель. Когда я рассказал ей всю историю, матушка не выдержала и горько расплакалась, мне стоило большого труда ее успокоить. Но судя по ее осведомленности, княгиня вовсе не отрезана от мира, и хотя якобы живет затворницей, состоит в оживленной переписке со своим кузеном Касиусом Марцием и его родней. Многие подробности наших с братом приключений она уже знала от него и без меня. И сама сообщила мне интересные новости. Оказывается, Главный инквизитор лично проводил расследование гибели княжича и даже побывал в храме Айрана, но его попытка очернить меня перед фэсским князем и переложить ответственность с больной головы на здоровую, с треском провалилась. По словам княгини, двоюродный дядюшка зла на меня не держит и очень хочет встретиться, чтобы узнать о геройской гибели сына из первых уст.

Потом разговор у нас плавно перешел на других родственников, и в частности на дядюшку Фридриха. Этот хитрый интриган времени здесь зря не теряет и уже вовсю заигрывает с военными, обиженными на князя за поражение в последней битве. Ведет с ними сочувствующие беседы, угощает наемников вином в кабаках, щедро раздает милостыню раненым и калекам. А еще дядюшка ну очень сильно сокрушается, что в Минэе позакрывали храмы! Прямо чуть ли не плачет крокодильими слезами от переживаний за судьбу простого народа. Что впрочем, не мешает ему всячески подлизываться и к старшему брату. Между делом он умудряется гасить ссоры буйных «племянников», и вообще заделался в замке этаким миротворцем и всеобщим любимцем. Понятно, что все эти его «жу-жу-жу» неспроста. Но подстрекательских разговоров он не ведет, и ни в чем крамольном пока замечен не был. А значит, и выслать из Минэя этого хитрого жука князю пока особо не за что.

Ближе к концу нашего разговора я уже и без матушкиных намеков начинаю понимать, что мне кажется пора вступать в борьбу и официально появится в замке. Откладывать дальше нельзя. Интуиция просто вопит, что здесь назревают какие-то серьезные события – а значит, нужно держать руку на пульсе, а не оставаться сторонним наблюдателем. И библиотека. Туда мне необходимо попасть, и чем скорее, тем лучше. Судя по памяти Йена, там очень неплохая подборка книг по магии – несколько стеллажей. А у меня с теорией полная беда и Лукас не сильно может в этом помочь. Он больше практик.

Прощаемся мы тепло, долго стоим, обнявшись на пороге матушкиных покоев. Если честно, то и уходить отсюда особенно не хочется. Княгиня нежно гладит меня тонкими пальцами по щеке и ежику отросших волос, а в ее голубых глазах светится такая всепоглощающая материнская любовь, что в горле ком застревает.

Наконец, с тяжелым вздохом я отстраняюсь, целую матушке руку и спешу покинуть замок. Обратную дорогу проделываем с Олафом и Конрадом в полном молчании. Только тихие шаги раздаются в ночной тишине. Мы уже почти миновали галерею, когда под ее своды с шумом вваливается какой-то всклокоченный парень, тянущий за собой за волосы упирающуюся девушку. Девушка громко рыдает, размазывая слезы по лицу, парень явно пьян, потому что то и дело спотыкается и при этом грязно матерится. В неверном пламени светильников я с удивлением узнаю в нем помощника придворного мага – Жакуса. Того самого тощего парня, что на площади использовал поисковый амулет. Он тащит девушку в нашу сторону, и нам уже не разминутся с ними. Да и поздно – эта пьянь заметила нас и орет во все горло:

– Вы кто такие и что здесь делаете?

– Жакус, это я, Конрад! Ты, что не узнаешь меня? И куда ты тащишь Марису?

Маг обводит нас безумным пьяным взглядом и вдруг, размахнувшись, бьет кулаком Конрада в лицо:

– Молчать тварь! Ты предатель! Бросил своего князя.

Конрад падает, деваться некуда, я без размаха в ответ бью Жакуса в челюсть. Тот удар держит. Взвизгивает, мотает головой, разбрызгивая кровь. Но чтобы удержать равновесие, вынужден отпустить волосы девицы. Та, надо отдать ей должное, шустро подхватывает свои юбки и с завидной скоростью исчезает в одном из темных коридоров, выходящих в галерею.

– Ты кто такой?! – глаза мага наливаются кровью, я вижу магическим зрением, как он вызывает око и формирует атакующее заклинание – Йен!?! Княжич??

Конрад поднялся с пола и, держась ладонью за разбитую бровь, попытался утихомирить разбушевавшегося мага:

– Жакус, Жакус, успокойся!

– Стража!! – маг размахнулся и в нас полетел воздушный кулак. Уровня так восьмого. Эх! И почему я не взял свой ас-урум? Ставлю на автомате магический щит, атакующее заклинание развеивается мелкими вихрями. Но Конраду и этого хватает. Он опять падает на пол.

Краем глаза вижу, как Олаф незаметно скользнул за ближайшую колонну. Что дальше делать – непонятно. Ас-урумом я бы развалил поганца на раз. Но ввязываться с ним в магическую дуэль? Сейчас прибежит стража и нашпигует меня болтами из арбалетов. Никакой щит не поможет.

Тем временем воздух перед магом вновь сгустился и он вдарил по мне с обеих рук. Две эфирные стрелы. Седьмой уровень. Щит предательски затрещал, у меня из носа побежала кровь. Я влил в защиту еще энергии.

Но это, кажется, только раззадорило озверевшего Жакуса, и он тут же начал плести что-то уже совсем мощное. Начал …но не успел. За его спиной как призрак появился Олаф, в чьих крепких руках хищно блеснула смертельная гаррота, а через мгновенье горе – маг уже забился в судорогах, безуспешно пытаясь отодрать от своего горла тонкую струну.

Я перевел дух и медленно развеял щит. Криво усмехнулся, глядя, как Олаф хладнокровно затаскивает еще не остывший труп мага в какую-ту неприметную кладовку. Вот так и погибают самонадеянные глупцы. Швыряться боевыми заклинаниями и при этом не выставить вокруг себя элементарной защиты?! Нет, Жакус точно был идиотом!

– Паршивый был человек – вторит моим мыслям Конрад, со вздохом снова вытирая кровь с рассеченной брови. – Вы его, княжич, даже не жалейте. Он как с бастардами связался, совсем оскотинился.

– А что придворный маг Фридус?

– При Фидусе-то он шелковый. А вечером как выпьет…

Да уж… Девушка видно далеко не первая жертва распоясавшегося чародея. Конрад заверяет меня, что ее завтра же утром не будет в замке, он отправит Марису на недельку с обозом по селам за провизией. А там глядишь, и все уже уляжется.

– Княжич, а вы почему ас-урум не взяли? – мы быстрым шагом, почти бегом шли по галереям замка. Олаф возглавлял наш отряд.

– Боялся застать тут отца. Если бы он увидел клинок инисов, да еще отмеченный Айраном, как думаешь, что князь бы сделал?

– Отнял его!

– Именно!

Дальше до ворот мы добрались без приключений. Крики Жакуса никто не услышал, стражники играли в кости и, увидев с нами Конрада, только махнули рукой в сторону ворот, не отвлекаясь от своей игры. Олаф осуждающе покачал головой. Распустился в замке народец без хозяйской руки…

Трижды на алтаре ритуального зала в Резиденции Инквизиции проклятые святоши выкачивали всю магию из Дианеля, осушая его источник. Магистр Ордена Земли Игнатиус словно задался целью полностью лишить его магии. Но этого им было мало. Им еще зачем-то нужна была и его кровь – кровь Перворожденного. И если после опустошения внутреннего источника Дианель был просто не в силах пошевелить рукой или ногой – его буквально волоком тащили в камеру – то ритуал по забору крови оказался очень болезненным. Дианеля корчило, било в припадке, но никто и не думал останавливаться. Во рту кляп, голова зажата тисками, руки и ноги жестко привязаны к алтарю прочными кожаными ремнями. Вергелиус монотонно читает странное заклинание с пергаментного свитка, буквы на котором светились алым в сумерках подземелья. Руфос Ройс в это время вытягивает магически кровь из вен Дианеля, наполняя сосуд с толстыми зелеными стенками. Зелье, которое он вводил перед этим в вену посла, словно превращало кровь эльфа в расславленную лаву. Но что он мог сделать? Оставалось лишь сучить ногами и закатывать глаза от невыносимой боли, которой, казалось, не было конца.

После изматывающего ритуала, на эльфа надевали целительский амулет, который постепенно восстанавливал его магию и забирал боль. Но еще пару часов после этого Дианель кричал, бился головой об стены камеры. Чтобы он не покалечил себя, тюремщики на это время его связывали и вливали в горло какое-то мерзкое зелье, от которого посол впадал в забытье. Когда просыпался – ел, пил воду и ждал. Ждал, что рано или поздно, но эти пытки должны будут закончиться. После третьего раза про эльфа и, правда, на время забыли. Наверное, кристаллов с выкаченной магией, и его крови им пока хватало. Судя по обрывкам фразам, эти изуверы пытаются создать эликсир долголетия на основе эльфийской крови. И большого ума не надо, чтобы понять, для кого они так стараются. Конечно, для своего дряхлого Понтифика. Ну, и для себя тоже – Игнатиус уже стар, а умирать и ему ой, как не хочется.

Специальный ошейник все также блокировал магию внутреннего источника Дианеля, и хотя целительный амулет восстановил его физические силы, аура оставалась поврежденной. Эльф чувствовал, что с кровью он потерял какую-то важную частичку себя. Зато у него появился друг. Серый юркий мышонок с небольшим белым пятном на правом боку. Посол назвал его Шустриком за неугомонный нрав. Сначала он просто подкармливал мышонка крошками хлеба, потом тот позволил погладить себя и почесать животик. Мышонок очень быстро приручился, стал прибегать на свое имя. Несмотря на ошейник, Дианелю после многократных попыток удалось достучаться до центра силы амулета. Тонкая зеленая нить стала верным помощником эльфа. Через железную решетку, он протягивал ее в соседние камеры и прощупывал их – увы, они оказались пусты. Ей же он касался Шустрика, когда хотел заставить того выполнить какой нибудь приказ. Выяснилось, что с помощью нити можно вполне сносно управлять разумом мышонка. Эльф как бы переселялся в голову грызуна и мог вместе с ним путешествовать по коридору вдоль камер. В первую декаду это было всего шесть шагов. Во вторую уже десять. Постепенно расстояние все увеличивалось и увеличивалось. Наконец, Шустрик научился по приказу эльфа поворачивать за угол коридора и контакт при этом не потерялся. Вершиной успеха стало появление мышонка в кордегардии, где обитали тюремщики Дианеля.

Тюремщиков было двое. «Боров» и «скелет», как эльф обозвал своих охранников. «Боров» был огромен. Его брюхо свисало через ремень, щеки налезали на шею, маленькие поросячьи глазки заплыли жиром. Он без остановки что-то жевал. «Скелет» же напротив, был болезненно худ и имел желчное выражение узкого вытянутого лица. Его явно мучила какая-то желудочная хворь, оттого он постоянно морщился, жаловался на жизнь, ныл и вздыхал.

– Когда уже, наконец, наверху решат, что делать с этим проклятым эльфом?

Этим утром, посол в очередной раз вселился в разум мышонка, и Шустрик привычным маршрутом побежал к приоткрытой двери охранников. «Скелет» опять ныл.

– Сколько ради него одного мы тут будем сидеть? Кончить эльфа по-тихому – все только рады будут, что эта тварь, наконец, сдохла.

– А нас обратно в главный корпус? – «боров» жрал свиной окорок и громко чавкал – Оно нам надо?

– И что? В главной тюрьме интереснее – «скелет» налил себе в глиняную кружку красного вина, и жадным глотком отхлебнул сразу чуть ли не половину – Тут мы сопьемся к демонам! А там хоть…

– Что там?

– Да, взять хотя бы ту грудастую ведьму, помнишь?

– А то! Хороша была девка!

– Точно! – «скелет» рыгнул, болезненно поморщился и снова приложился к кружке. – Как мы ее тогда трахнули, пока начальства не было! Она выла и кричала так, что у мертвого встанет!

– Тише ты! – шикнул на него «боров» – Забыл, что здесь и у стен есть уши? Плесни-ка мне тоже вина.

Дождавшись, пока второй тюремщик наполнит его кружку, боров шумно хлебнул из нее, и засмеялся, вспоминая былые приключения.

– Да уж, кричала она тогда сладко. Узковата для нас оказалась, да?

– Для тебя может и узковата, а по мне так в самый раз – тощий сонно зевнул и подпер рукой щеку – Или вот помнишь, тот ересиарх Тибальтус. Как мы его доводили стуком ключей по решетке, а? И день и ночь, и день и ночь, по очереди! А начальство все потом понять не могло, с чего он вдруг голову в бадью с нечистотами засунул, словно хотел утопиться.

– Да… весело тогда было… – «боров» сыто потянулся, отпил еще вина – А с этим эльфом одна скукотища. Этого нельзя, того нельзя…

– Но вздремнуть-то нам можно? Начальство сегодня вряд ли пожалует…

Вскоре «скелет» уронил голову на стол и засопел. «Боров» допил вино, недовольно заглянул в пустой кувшин, и, усевшись поудобнее, откинулся на спинку скамьи. Вскоре он уже храпел, сотрясая воздух могучим храпом. Дианель понял, что это его шанс. Осторожно «пошевелил» зеленой нитью, давая команду мышонку, и тот послушно скользнул в кордегардию. Добежал до скамьи, забрался наверх. По спине тощего перебрался на стол. Там среди объедков и грязной глиняной посуды валялась связка ключей. Шустрик подхватил ее и медленно подтащил к краю стола.

Эльф боялся, что тюремщики проснутся, когда ключи, громко звякнув, упали на каменный пол. Но те только дружно храпели и портили воздух во сне. Связка, конечно, была тяжеловатой для мышонка, но спустя какое-то время он все же смог дотащить ее до решетки камеры, а потом и до ног эльфа. Первым делом Дианель отомкнул ошейник и отбросил его в сторону. Расправил руки, как крылья, и потянулся к своему источнику, чувствуя, как впервые за долгое время по телу растекается живительный поток силы. Родная магия леса до краев наполнила ослабленное тело, и задрожала на кончиках пальцев. Боевая «подвеска» из трех заклинаний третьего и четвертого уровня отозвалась и готова была в любой момент сорваться с руки. «Корни дуба», «зеленое копье», или «пыльца высшего эльфа»? Зло улыбнувшись, Дианель остановился на последнем – щадить он здесь никого не собирался. Открыл ключом решетку камеры, посадил уставшего Шустрика на плечо. Тихо ступая, прошел по коридору и заглянул за угол. Дверь кордегардии была по-прежнему приоткрыта, и из нее доносился храп. Эльф поднял руку и с трудом, но все-таки запустил с пальцев заклинание. Зеленая, мерцающая пыль невесомым облаком потянулась в приоткрытую дверь. Внутри раздался сдавленный хрип, а потом и грохот упавших тел. Посол довольно улыбнулся и направился к выходу из подземелья.

– Убили помощника Фридуса?! – Лукас схватился за голову – Что вы натворили!

– А что собственно такого? – я равнодушно пожал плечами – Заслужил.

– Посмотри теперь на улицу! – маг ткнул пальцем в окно постоялого двора.

Я вгляделся в мутное стекло. По улице, под окнами нашего постоялого двора по четверо в ряд двигались конные всадники в красных плащах и с пиками. Во главе отряда едет молодой парень в черном дублете, его грудь украшает серебряная цепь. Лицо у парня надменное и злое. Рядом с ним оруженосец с алым стягом, на котором вышит княжеский герб Тиссенов. В парне я «узнаю» одного из бастардов князя – Дитриха. За моей спиной удивленно присвистнул Олаф:

– Рота пограничного княжеского полка «Головорезы Эскела». И Дитрих с ними.

– Полк разве не полег на Золотой речке? – тихо поинтересовался я.

– Их там не было. Этот отряд особенный. Он несет службу в крепости на Ведьмином перевале, охраняя главный тракт, соединяющий наше княжество с другими светлыми землями. Помните, княжич, мы их видели, когда на Остров с вами ехали?

– Помню – вру и не краснею. В памяти Йена эти «головорезы» совершенно не отложились, не до них ему было.

– Они еще патрулируют границу с Шимзедом – задумчиво цедит Олаф. – Видимо полк возвращался в свою крепость, а их вестником перехватили.

Про это маленькое нейтральное княжество я читал в книге барона Дильса. Там была какая-то странная магия, которая не позволила Темным захватить его.

– Лучше посмотри на них Оком – горестно простонал Лукас – Зачарованные доспехи, в каждой роте маг уровня подмастерья. На некоторых еще и амулеты навешаны! Город перекрыт, сейчас они его перевернут по камешку. А если ваш старший братец сможет поднять труп Жакуса…

– …тот скажет, кто его убил – мрачно закончил за толстяком Олаф – Надо было этой твари голову отрезать…

– Что теперь гадать – я уткнулся лбом в стекло – Надо срочно уезжать на хутор.

– Ваша матушка хочет, чтобы вы приняли родовую магию. Сегодня ночью – твердо произнес Олаф – Пока не князь не вернулся в город. Когда еще такой случай представится?

Лукас мое решение принять родовую магию воспринял с большим энтузиазмом. Внимательно выслушал за завтраком пересказ доводов княгини, и полностью с ними согласился. Если коротко изложить его пламенную речь длиною в пять минут, то: «Надо брать, что плохо лежит, а то быстро другие желающие найдутся». Что ж, он прав. Я это и сам понимаю. Вон один из этих «желающих» недавно под нашими окнами проехал.

– Ну, что решено – сегодня ночью? – я все еще немного сомневался. Скрыть такое невозможно и реакцию отца я совершенно не представлял.

– А чего откладывать? – Лукас пожал плечами – Это действительно лучше сделать, пока в замке нет князя и его придворного мага. А я в это время подежурю на площади, послежу за магическим фоном. Самому интересно, как он изменится в момент смены хозяина замка.

– Может лучше с нами? В часовне меня подождешь?

– Нет, на расстоянии все изменения мне лучше будут видны.

Ну, этому любознательному магу лишь бы за экспериментами наблюдать, да опыты ставить. Услышав про княжескую библиотеку, Лукас только что не запрыгал как маленький. Была б его воля, он уже бы помчался туда, сверкая пятками. И этот человек только что предложил сваливать из города. Где логика?

– Лукас, а ты сам хоть что-нибудь знаешь про сам ритуал?

– Откуда?! Кто ж тебе будет о таком рассказывать? Это семейные тайны, передающиеся из поколения в поколение. А если кого постороннего посвящают, то сразу берут с него клятву на крови. Как ты взял с меня и Эверса.

– Ну, хоть что-то?

Толстячок задумывается, потом неуверенно говорит:

– Раз магия родовая, значит все должно быть завязано на крови. Чтобы чужие не получили доступ к источнику. Так что кровью тебе точно придется там пожертвовать, чтобы доказать, что ты Тиссен. Что еще… Силу свою видимо влить придется, раз этот ритуал только маги пойти могут. По сути это, скорее всего, ритуал принесения себя в жертву роду и клятва безоговорочного служения ему. Значит, алтарь там тоже по идее должен быть, без него никак. Наверное, и пентаграмма будет, или другая какая ритуальная звезда.

– А какие они еще бывают?

– Шестилучевая – гексаграмма, семилучевая – септаграмма, восьмилучевая – октаграмма.

– И в чем разница?

– Ну, пентаграмма – в большинстве храмовых ритуалов используется. Сам же видел, как мы в храме Айрана ее с Густавом вычерчивали. Главная суть – связь с божеством. Гексаграмму очень ведьмы любят использовать. Два треугольника – символы мужчины и женщины, их сплетение – знак защиты семейного очага. Но если честно, то думаю, что у твоего родового источника что-то посложнее должно быть – обеспечивающее связь всех стихий с разумом, телом и душой хозяина. Скорее всего …все-таки септаграмма, или как ее еще называют – эльфийская звезда. Само по себе число семь в магии обозначает мудрость и помогает магу черпать знания из источника. Грубо говоря, любая септаграмма – это передатчик знаний и энергии. А вот октаграмма – звезда равновесия, это уже несколько другое – толстячок мечтательно причмокивает пухлыми губами – Эх, сейчас бы мне в вашей библиотеке порыться! Может, я бы до чего и еще додумался. А пока это лишь мои догадки.

– Будет тебе библиотека – я тяжело вздохнул.

– Йен, ты главное не бойся! Страх – плохой советчик. И иди туда с открытым сердцем. Оно само тебе подскажет. Мы же и в храме Айрана тоже толком ничего не знали, но ведь нам все удалось.

Я задумчиво ковыряюсь в своей тарелке, согласно киваю головой. Удалось… Если бы еще эти твари-инисы не испортили весь праздник поминальным костром.

– И магию сегодня зря не расходуй, в кристалл-накопитель ее не сливай. Внутренний источник должен быть полным, а тело отдохнувшим. Тренировки сегодня тоже не будет. Что еще… Меч, пожалуй, в замок не бери. Все-таки на нем печать Айрана – вдруг, что пойдет не так. А вот кинжал с собой возьми обязательно! Он тебе точно пригодится, когда нужно будет кровь пустить. Ну, и помедитировать перед выходом тоже не помешает, хороший настрой – пол дела.

– Может, мне еще и попоститься сегодня для верности?!

– Зачем? – не понимает моего сарказма жизнерадостный толстячок, для которого еда – одна из главных радостей в жизни. Наш разговор ничуть не мешает ему лузгать какие-то семечки из мешочка на поясе.

– Ну, чтобы очистить не только разум, но и тело, как велят церковники.

– Чушь какая! – Возмущается Лукас – И грохнуться потом на ритуале в голодный обморок?

– Йен, я верю в тебя, мой мальчик, все будет хорошо! На тебя, теперь вся надежда.

Княгиня поцеловала меня в лоб, осенила знаком Единого и легонько подтолкнула к дверям, за которыми начинался спуск в родовой склеп Тиссенов. Вздохнув, я поудобнее перехватил в руке факел и, не оглядываясь, шагнул в темноту. Крутая лестница, закрученная тугой спиралью, уходила глубоко в подземелье, и через пару минут я потерял счет ее каменным ступеням. Еще через несколько, мне уже казалось, что они никогда не закончатся. Только легкое потрескивание факела и тихий звук шагов. А впереди полная неизвестность…

Материнское напутствие это конечно хорошо, но мне бы еще эту святую уверенность княгини в то, что все закончится успешно. Они все так истово верят в меня – и София, и Лукас, и Олаф и даже Конрад, словно я заговоренный. И от их веры поневоле становится не по себе. Нет, пугало не то, что я не пройду испытание. Скорее я боялся не оправдать их надежд. Ответственность, от которой я открещивался изо всех своих сил, наконец, настигла меня и теперь давила каменной плитой.

По дороге в замок, Конрад рассказал нам, что труп Жакуса нашли утром. То, как его убили, навело на мысль, что убийца какой-нибудь шпион, тайком пробравшийся в столицу, и которого помощник мага случайно застукал на месте преступления. Чей шпион? Видимо восточников. Ну или кто-то из ненавистной Инквизиции. А кто еще может владеть таким редким оружием, как гаррота? Замок сразу прочесали, никого естественно не нашли. Бастарды злы как шершни. Мечтают отомстить за смерть своего собутыльника. Про Марису никто не знает, из замка она с обозом уехала еще с рассветом. Фридрих отправил магический вестник князю, и тот не долго думая завернул отряд своих «головорезов» в столицу, велев им прочесать в ней каждую улицу и каждый дом. Вот они и прочесывают в надежде найти коварного лазутчика. Роты возглавляют лично кто-то из четырех бастардов. И каждый из них хочет выслужится перед князем и лично поймать шпиона-убийцу. Мы чудом разминулись с одним из отрядов, когда шли в замок…

Ступени неожиданно закончились небольшой площадкой, дальнейший путь мне преградила потемневшая от времени дубовая дверь, которую украшал искусно вырезанный герб Тиссенов и тяжелая бронзовая ручка в виде массивного кольца. Ни замка, ни засова – только кованый держатель для факела на стене чуть выше уровня глаз. Я неуверенно взялся за бронзовое кольцо и осторожно потянул его на себя. Пальцы внезапно царапнуло острыми шипами, которых еще секунду назад там точно не было. Зашипев больше от удивления, чем от боли, я отдернул руку и с недоумением уставился на выступившую из небольших царапин кровь. Что за… Но додумать мысль не успел – дверь с тихим скрипом отворилась, открывая моему взору просторное помещение с низкими потолками и ровными рядами саркофагов.

Теперь стало понятно предназначение держателя рядом с дверью – факел для освещения родового склепа мне точно не понадобится. Его стены и пол местами покрывал светящийся мох, подобный тому, что я видел в склепе Ордена Огня. Он создавал зеленоватый фон, которого вполне хватало, чтобы рассмотреть и каменные фигуры воинов, украшающие крышки саркофагов и имена, высеченные крупными старинными буквами на их торцевой части. Впрочем, среди воинов изредка попадались и женские фигуры в длинных строгих платьях. Если украшением мужчин были древние доспехи и оружие, то дамы держали в руках ларцы, свитки или раскрытые книги – что наводило на мысль, что они были вполне себе образованными волшебницами. Воздух в склепе был сухим и прохладным, духоты или сырости здесь не ощущалось. На каменных саркофагах не видно ни трещин, ни выбоин, ни других видимых повреждений или следов времени – сохранность древних захоронений просто изумительная. Если бы не старинные одежды на статуях предков Йена, и не странные незнакомые цифры, означающие, судя по всему, даты их жизни, никогда бы и не сказал, что эти захоронения Тиссенов еще с до оттоновских времен. Больше трехсот лет.

Все здесь очень интересно, так хочется задержаться, чтобы рассмотреть поподробнее и сами фигуры, и надписи на камне, но мне нужно идти дальше, и я прохожу мимо череды саркофагов к следующей дубовой двери в дальнем углу зала. Снова берусь за кольцо ручки, и ожидаемо снова чувствую, как в пальцы впиваются острые шипы, жаждущие тиссеновской крови. В этот раз я даже не морщусь – пора привыкать к древнему «анализатору крови». За отворившейся дверью темнота. Терять мне нечего – создаю светящуюся сферу и вижу стены узкого длинного коридора, сложенные из больших, грубо отесанных каменных блоков.

Коридор оказался не слишком длинным, метров через сто он резко завернул вправо и закончился тупиком. И снова двери. Теперь железные. Аж три штуки. И снова ни запоров, ни замочных скважин, ни навесных замков. Но среднюю из этих дверей украшала отделка из полос странного матового металла с нанесенными на них неизвестными символами. Ну, прямо как в сказке про Ивана царевича: налево пойдешь, направо пойдешь… Только я, к сожалению, даже не могу прочитать, чем мне это все грозит – Йен этой древней грамоты совсем владел. Поэтому, вздохнув, выбрал наугад среднюю дверь – схватился за массивную дверную ручку, и ладонь ожидаемо пронзила боль. Но в этот раз пауза затянулась. Будто неведомый страж застыл в глубоких раздумьях – стоит ли мне давать допуск к семейным святыням Тиссенов. И я уже было решил попытать счастья с другими дверями, как в ней все-таки что-то тихо щелкнуло, и она приглашающее отворилась.

Небольшой зал, в который меня «пригласили», без сомнения был ритуальным, потому что кроме вспыхнувших светильников на стенах и семилучевой звезды на полу, больше в нем вообще ничего не было. Ух, ты…! Да это же та самая эльфийская звезда, про которую Лукас утром рассказывал, он еще называл ее э-э… септаграммой, кажется. А вцентре звезды – невысокая каменная подставка в виде треугольный призмы, видимо это алтарь, и стою я сейчас перед древнейшим артефактом. Перехожу на магическое зрение – вижу, что у подножья призмы клубится полупрозрачный туман, намекая на родовую стихию Тисенов – Воздух. А сила оттуда течет такая, что можно ею запросто захлебнуться. Значит, у замка Тиссенов действительно есть свой собственный источник и сейчас он передо мной. Только я ни разу не «воздушник», увы. И как подружиться с этой стихией не знаю. Но силу рода я принять обязан, без этого все равно не уйду. И потом – ну, не все же Тиссены были воздушниками?

Лукас сказал, что обычно такие звезды и прочие пентаграммы в процессе ритуалов под завязку напитываются магией. А что делать мне? Остается полагаться на собственную интуицию. Ровные линии септограммы были выделены на каменном полу цветной гранитной крошкой, впаянной магией прямо в плиты. Очень похоже, что тут поработали «огневики». Глубоко вздохнув, я вобрал в себя сухой прохладный воздух подземелья, и на выдохе осторожно выпустил с пальцев руки длинный язык пламени, задавая ему четкое направление вдоль первого луча звезды. Стоило мне прорисовать его, как тут же интуитивно я понял, что все остальные лучи должны быть порисованы без отрыва. С трудом, но дорисовал. И через несколько секунд септограмма, полыхнула силой, оставляя после себя мощное колебание магического фона и хаотичное движение крупных прозрачных сгустков энергии в воздухе. Значит, я на верном пути. Теперь вопрос что положить на алтарь. А вот кроме собственной крови мне и предложить-то нечего. Вздохнув, достал из ножен кинжал Густава и полоснул по ладони, давая крови течь тонкой струйкой прямо на поверхность призмы.

Стою, с удивлением наблюдаю, как красная жидкость впитывается в алтарь, не оставляя на нем следов. Как вода в песок уходит. Через мгновенье один за другим начинают вспыхивать древние символы в вершинах лучей. Хрен его знает, о чем они, остается только надеяться, что родовая магия мне не повредит. Ну, теперь последний этап – клятва. Ее текста я, конечно, не знаю, да и есть ли он вообще – этот текст? Как там Лукас мне советовал – от чистой души и с открытым сердцем? Ладно, попробуем… «За неимением гербовой придется сочинять на обычной»!

– Я, Йен Тиссен, отдаю свою кровь роду Тиссен, городу Минэй и княжеству Западный Эскел. Клянусь своей честью и магией служить им и защищать их не жалея своей жизни.

Минуту-другую ничего не происходит. На меня накатывает страх, что я ляпнул сейчас что- то не то. Наверное все-таки клятва должна была быть какой-то другой. А потом… Сначала воздух уплотнился вокруг септограммы, затем он пошел волнами, как круги на воде. В зале ощутимо похолодало. Вслед за этим моя собственная магия сорвалась с рук и разлилась теплой волной по залу, смешиваясь с прозрачным туманом. Магический фон подскочил, волна энергии заметалась по помещению. Замерла на секунду перед стенами зала, а потом легко проникла сквозь них и покатилась дальше, постепенно набирая скорость как какое-нибудь тихоокеанское цунами.

И я вдруг отчетливо увидел всю те заклинания, что творились сейчас в замке. Вот блеклые обрывки от разрушенного когда-то охранного контура ритуального зала. Нет, скорее даже не разрушенного, а истощившегося от времени. Его давно никто не подпитывал, а сейчас я щедро вливаю в него силу, и контур прямо на глазах начинает восстанавливаться. Вот высоко надо мной обрывки старинных чар, наложенных кем-то из предков на стены библиотеки – их, похоже, тоже срочно нужно восстанавливать, пока с книгами не начались необратимые процессы и не случился пожар. Чуть в стороне, в призрачной башне вижу кабинет «отца» – там уже целое нагромождение каких-то старых «охранок» – понятно, что не одно поколение князей Тиссенов над ними трудилось, и каждый внес свой вклад. …А вот, кстати, и потайной ход в стене нашелся! Он ведет из княжеского кабинета прямо сюда вниз, проходя винтовой лестницей через толщу стен и заканчиваясь за одной из соседних дверей. И все это знание давал мне «воздух». Я прямо чувствовал, как незримый эфир волнами проникал во все помещения и возвращался ко мне обратно. Как управлять этими волнами? Совершенно не ясно.

Магия воздуха продолжала действовать и перед моим взором постепенно продолжают раскрываться вся призрачная архитектура главного корпуса замка, где на фоне полупрозрачных стен и мебели выделяются и светятся все места, затронутые чарами. Что-то подобное я незадолго до смерти видел по телевизору. Археология на стыке с современной компьютерной графикой, когда специалисты после тщательных измерений трехмерным лазерным сканером создают на компьютере 3D модели скрытых под землей исторических объектов. Очень похоже. Но здесь… здесь-то все наяву! И сейчас магическим зрением я вижу то, что скрыто от остальных глаз в толще стен замка, а может и то, чего не было доступно целым поколениям Тиссенов, лишенные полноценной связи со своим родовым гнездом. Например, в стене башни я вдруг отчетливо замечаю какой-то скрытый тайник с несколькими истлевшими от времени кожаными мешками. Мешки размером с человеческую голову, а вокруг них просыпавшиеся монеты. В этот тайник точно давно никто не заглядывал – охранка уже еле светится. Но контур не нарушен. А вот тайник в стене библиотеки – в нем обнаружился странный предмет, своим размером и круглой формой подозрительно напоминающий сферу Истины, на которой меня допрашивал Руфус. Правда, шар сейчас еле мерцал, видимо давным-давно разрядился. От неожиданности я резко моргаю и этим «сбиваю» зрение. Вокруг «обиженно» свистят воздушные вихри.

С непривычки ломит глаза, перед ними плывут темные круги, и здорово кружится голова. Я сползаю на пол и без сил прислоняюсь спиной к алтарю. Кажется, я на радостях влил в источник замка всю свою магию, опустошив резерв. А может, это и от потери крови. Я так увлекся этим потрясающим зрелищем, что совсем забыл, что нужно бы сначала залечить порез. Потерял счет времени и чуть не поплатился за это здоровьем.

Почему-то в голову лезет песенка мага-недоучки «Даром преподаватели время со мною тратили…» Сегодня Лукас опять будет ругать меня, рассказывая какой я нерадивый маг, пренебрегающий своей безопасностью…

Погибших похоронили быстро. Закапали в землю возле скалы, сверху навалили камней. Валдис сделал несколько ритуальных жестов над могилой Лимса, дроу спели какой-то пронзительный и грустный гимн рядом с захоронением своего вождя. Марта все это время пыталась очистить себя от песка и пыли. Лицо с трудом, но удалось вытереть, а вот с зудящим телом ничего поделать не получилось. Мельчайшие песчинки проникли во все поры и вызывали жуткую чесотку. Людям и эльфам было еще легче, а вот лошади и ездовые пауки еле находили себе место.

Кроме того, буря, словно высший вампир, буквально выпила у всех силы. Еле хватало сил просто стоять.

Пошатывающийся Валдис лишь махнул рукой:

– Остаемся тут на ночь, в путь двинемся завтра.

– Это была еще слабая буря – Сирил своеобразно попытался поддержать моральный дух отряда – Лет десять назад, тут пропала целая армия, которую Аш посылал на завоевание Шимзеда. Двадцать Темных Лордов, двести погонщиков, несколько тысяч скелетов и костяных гончих. Буря продолжалась три дня, никого не нашли.

– И нас не найдут – хмуро проговорил Валдис – Если мы не выйдем обратно на дорогу.

Марта начала оглядываться. Буря изменила пейзаж. Караванная тропа пропала, засыпанная песком. Барханы тоже сдвинулись с места.

– У нас шесть больших бурдюков с водой – к Темным подошли эльфы. Кел посмотрел на небо. Наступил вечер, звезд и обеих лун на небе не было. Лишь темные тучи быстро неслись в вышине – По звездам мы идти не сможем, магического вестника в Браор послать тоже не получится. Стихии словно сошли с ума.

– Лича пошлем – Сирил был полон оптимизма – Ему вода не нужна.

– Пока он доберется – тяжело вздохнула Кая – От нас тут останутся лишь кости.

– Ложимся спать, завтра нам понадобятся все силы – Валдис кивнул эльфам на пауков – Ставьте ограду, мало ли какие магические твари тут появятся после бури…

По утру Марта проснулась на удивление бодрой и полной сил. Никакие твари сон Темных не тревожили и после короткого завтрака, отряд быстро собрался и отправился в путь. Впереди шли все три паука – два под эльфами, один, тот который раньше принадлежал вождю – дал себя оседлать Валдису. Его лошадь, как и скакун Лимса, цугом трусили за повозкой Марты.

Шли со скоростью три-четыре лиги в час. Ноги лошадей и пауков буквально тонули в песке, который принесла буря. Валдис озабоченно смотрел то на небо, то на барханы. Караванную тропу никак не удавалось найти и после обеденного привала, марш продолжился. Люди, эльфы, животные изнемогали от жажды. Валдис сократил порции воды, отобрал личные фляги.

Второй день после бури, тоже не принес успокоения. Вода убывала, тропу так и не удавалось найти. Постоянно приходилось то карабкаться вверх по бархану, то скатываться вниз. Эти спуски и подъемы изматывали, отбирая силы. Пытались идти ночью по звездам и спать днем в укрытиях. Такая тактика помогла слабо. К четвёртому дню вода закончилась. Первая пала лошадь Лимса. Потом после ночевки отказался встать конь Марты. К нему подошел Тарс и резким ударом когтей вскрыл горло. Присосавшись, начала глотать густую темную кровь. Все отвернулись, кроме Валдиса. Тот с интересом рассматривал лича.

Повозку пришлось бросить. Ведьму пересадили на паука вождя эльфов. Марта сначала боялась огромного насекомого, но потом успокоилась и даже задремала в седле.

Прошли еще сутки. Жажда мучала все сильнее, Валдис выглядел мрачно.

– Еще день и мы свалимся – оставшиеся лошади тоже пали и оба Темных шли пешком. И Сирил и Валдис не побрезговали напиться кровью животных. Лича, чьи глаза стали светиться еще сильнее, пришлось отгонять от трупов лошадей взмахами посохов и мечей. Похоже контроль над нежитью слабел. Сирил посмотрел на Валдиса – Нужна жертва. Начертим пентаграмму, напитаем кровью и обратимся к силе Аша.

– Если и получится прорваться через магические помехи пустыни – пожал плечами Валдис – Какое заклинение ты хочешь создать?

– Поисковое.

– Допустим. А что если выяснится – Шимзед в недели пути, Браор тоже. Мы заблудились.

– Знание всегда лучше незнания – теперь пожал плечами Сирил – У тебя есть какие-нибудь другие идеи?

Марта чуть-чуть натянула поводья, прислушиваясь к беседе. Кого Темные выберут в жертву??

– И кто вас только учил так родовую магию принимать?? Стыдоба какая! Просто стыдоба!

Старый скрипучий голос заставил меня с трудом разлепить глаза, и только тогда я понял, что позорно уснул прямо у алтаря. Присел передохнуть, а вместо этого просто провалился в сон. А может, я все еще продолжаю спать? Иначе, почему передо мной в воздухе висит фигура какого-то древнего седого старца в серой мантии? Длинный нос, густые брови. Которые мне почему-то напомнили Леонида Ильича Брежнева. Тру спросонья глаза, но призрак исчезать не собирается. Мало того, он продолжает громко возмущаться, потрясая посохом, зажатым в сухой старческой руке.

– Нет, ну что это за клятва?! Позор сплошной… Неужели трудно было найти в библиотеке дневники кого-то из предков. На худой конец, могли бы прочесть текст клятвы в жизнеописании одного из величайших магов рода Тиссен – Стефана II. А вместо этого вы, юноша, несли здесь какой-то вздор, от которого ваши деды и прадеды перевернулись в гробу. Я с кем сейчас разговариваю? Это что за неуважение такое к старому человеку – делать вид, что меня здесь нет? Мельчают потомки Тиссенов, ох мельчают… и магия в них уже не та, и воспитания нет прежнего.

Я с трудом встаю, опираясь на камень алтаря, потягиваюсь, разминая затекшие от неудобного сидения на полу плечи, и лишь после этого поднимаю уставший взгляд на возмущающего призрака.

– А вы собственно кто такой?

– Я кто такой?! Я патриарх княжеского рода Тиссен, дух-хранитель всего этого замка!

– Тогда почему вы не обращаетесь ко мне по имени? Вы же должны его знать.

Призрак на несколько секунд теряет дар речи от моей наглости, потом тяжело вздыхает, мнется:

– Потерял я свою силу, да… Не вижу твоего имени. Вижу, что наш, Тиссеновский, а кто, что…

– Йен. Младший сын Альбрехта.

– Ну хоть не старший – ядовито произносит дух-хранитель – А что? Лич в родовом покое Тиссенов – все к этому идет…

– Не идет!

– А там, глядишь, и Темные Лорды появятся – игнорирует меня старик – Ох и измельчал наш род…

– Какой-то скандальный оказался у нашего замка дух-хранитель – себе под нос произношу я.

– Кто скандальный?! – меня наконец, замечают – Я скандальный?! Ах ты нахал малолетний…

Призрак замахивается на меня своим посохом, но я ловко отпрыгиваю в сторону. Кто его знает, этого духа – может удар посохом будет и вполне себе материальным. Пока он возмущенно пыхтит, я пытаюсь настроить магическое зрение, чтобы снова увидеть призрачную картину замка. Но нет. Видимо, магии во мне сейчас слишком мало, чтобы повторить это. Силу воздуха чувствую, но воспользоваться не могу. Нужно сначала восстановиться.

– Что не выходит?! – продолжает вредничать хранитель – А не надо было с дуру всю магию в источник вливать.

– Я не с дуру. Просто увидел, что охранные контуры этого зала истощились, вот и влил в них своей силы. Да и на библиотеке защитные заклинания вот-вот разрушатся, пришлось их тоже поправить и напитать заново магией.

– Книги жалко стало?! Что-то ты раньше не очень-то нашу библиотеку жаловал.

Спокойно пожимаю плечами. Препираться и дальше с этим вредным стариканом у меня нет никакого желания. Устал. Пойду – ка я лучше наверх. София с Олафом и Конрадом, наверное, уже извелись от волнения за меня и долгого ожидания. Но ответить хранителю нужно, мне сюда еще не раз теперь возвращаться, зачем ссориться.

– Молодой. Глупый еще. Не ценил знаний, хранящихся в книгах.

– А теперь, значит, за полгода и постарел, и поумнел?!

Нет, ну что за зараза древняя, ни слова в простоте – все с подколками, да с претензиями! Вот и делись с ним после этого магией, даже спасибо мне не сказал. Подхожу к двери, разворачиваюсь, чтобы попрощаться со стариком. Натыкаюсь на его изумленный взгляд.

– Ты что, уже уходишь?!

– Ухожу. Не могу сказать, что было приятно познакомиться, но спасибо, что разбудили меня. Матушка моя, наверное, уже извелась от беспокойства.

– Матушка…? – призрак подернулся легкой рябью, но через секунду восстановил свою плотность – Нет, она уже спит. Умаялась от переживаний и заснула прямо в кресле. А вот горбун твой, тот да – места себе не находит, все на дверь посматривает. Была б его воля, он бы уже все двери в часовне взломал и в склеп ворвался – старик ехидно хихикнул, но тут же уважительно покачал головой – Любит тебя, как родного. А ведь ты даже не поблагодарил его за спасение вчера.

– Поблагодарил!

– Подарок надо поднести! – дух тыкает пальцем в кинжал кузена у меня на поясе – Вот правильное спасибо. А если еще наложишь на него воздушные руны… Ах, ты же не знаешь рунического письма Тиссенов…

Я независимо пожимаю плечами. Сегодня не знаю – завтра узнаю. Но отблагодарить Олафа подарком, действительно, стоит. И кинжал с магическими рунами – самое то.

Призрак переместился поближе, сложил на груди призрачные руки и оценивающим взглядом обвел меня с головы до ног.

– Что, уйдешь и даже денег у меня не попросишь?

– Зачем? У меня и своих хватает.

– И тайники вскрывать, сразу не побежишь?

– Нет, не побегу. Пусть это золото полежит там до лучших времен. А мне пока и своего достаточно. Понадобится – еще заработаю.

– Слышал я уже, как ты зарабатываешь! Позор-то какой – наследник рода Тисенов грабителей грабит, как какой-то простой наемник!

– Это же не я к ним ко всем приставал, они сами меня решили ограбить – так не пропадать же их добру. А вот подслушивать, между прочим, некрасиво. Пожилой человек, и занимаетесь такими неприглядными вещами…

Я укоризненно качаю головой. Но думаете, этот нахальный старик смутился? Да ничуть! Он еще и гордо подбоченился, словно его только что похвалили.

– Так дело мое такое хранительское – за всем здесь присматривать и ко всему в замке прислушиваться. А иначе откуда мне все тайны знать? Я бы и тебе много чего интересного мог рассказать.

– Тогда скажите: что скрыто за третью дверью? – пробую я расколоть старика. И тот ведется, как ребенок.

– Зал Видящих! – призрак назидающе поднял палец – Вот силы восстановишь, тогда и приходи. Все покажу, всему научу. А без магии ты там все равно ничего не узришь.

Подумал немного и добавил, смягчившись:

– Пойдем, хоть провожу до склепа. А то тебя сейчас сил даже на маленький «светлячок» не хватит, так и побредешь в темноте.

– Спасибо, от помощи не откажусь. Вы только скажите хотя бы: как к вам обращаться?

– Ишь ты, вежливый какой стал… Обращайся ко мне уважительно – Хранитель. А то встречались тут всякие – и призраком обзывались, и нечистью, некоторые даже развеять меня со страху пытались, представляешь?!

Старик шкодливо рассмеялся, вспоминая былые приключения. Я же только хмыкнул себе под нос. Вот что-то я не завидую этим самоуверенным ребятам. Судя по мечтательному взору, поглумился над ними призрак знатно. Интересно, магию рода хоть дал им принять, или взашей выгнал? К призраку меж тем вернулась серьезность, и он прямо на моих глазах превратился из вредного старикана в почтенного Хранителя. Распахнул дверь, выпустил меня из зала и велел своей кровью снова запечатать вход. А потом величественно поплыл рядом по коридору, приноравливаясь к моему медленному шагу. Судя по всему, тот балаган, что служил моей проверкой, закончился. И разговор у нас пошел совсем другой.

– Ты вот что, Йен. Прямо сейчас из замка бегом на постоялый двор. Собирайте быстро вещи, седлайте лошадей и уезжайте из города. Немедленно. Князь уже на подъезде к Минэю, через пару часов он будет здесь. А тебе встречаться с ним сейчас никак нельзя, рано еще.

Хранитель тяжело вздохнул, задумался о чем-то своем и продолжил:

– Подвел свой род, Альбрехт. Из-за собственных неуемных амбиций презрел все клятвы и связался с Тьмой. Думал, глупый, что она ему поможет земли вернуть. И Ульриха зря сгубил – превратил в лича. Решил, что тот ему служить станет, но у всех личей одни хозяева – Темные Лорды и Аш. Для Минэя грядут тяжелые испытания, Йен, Тьма стоит на пороге. Готовься и не теряй времени даром. Осваивай магию, развивай ее и никогда не останавливайся на достигнутом. Принимай любую помощь, но не ищи легких и сомнительных путей, как сделали твои непутевые отец и брат.

– Для начала мне хотя бы из замка и из города выбраться нужно, а как я это сделаю? Ворота еще закрыты.

– Об этом не беспокойся. Из замка я вас с Олафом выведу тайным ходом, а вот к моменту открытия городских ворот вы уже должны быть готовы выехать первыми. Времени покинуть город у вас будет совсем немного.

– Что, уже утро? – Это сколько же я проспал…

– Нет, но рассвет скоро наступит. Поторопись.

Кровавую жертву приносить не понадобилось. На следующий день, песок постепенно сменился холмистой степью, а ближе к вечеру, когда из фляг и бурдюков были выпиты последние капли воды, а пауки шатались от усталости, впереди показалась громадная фигура. Марта приподнялась в седле, прикрыла от солнца глаза ладонью.

– Что это??

Отряд подъехал ближе и обнаружил на холме гигантское изваяние скуластого воина с натянутым луком. Скульптура была сделана из черного камня и от нее веяло какой-то древней мощью. Воин целился стрелой в сторону пустыни.

– Идол Шимзеда – пояснил Валдис – Первый из семи. Лучник.

– Семеро?? – Марта не могла отвести взгляд от идола.

– Копейщик, мечник, конный рыцарь, целитель, маг и священник.

– И кто создал такое чудо? – ведьма вызвала Око и чуть не выпала из седла. От идола несло таким могучим потоком магии, что Марта практически ослепла. Причем девушка никак не могла понять природу стихии Лучника.

– Почувствовала? – Темный усмехнулся – Вот поэтому мы их и не смогли завоевать. Идолы созданы Древними и защищают землю Шимзеда. Дважды войска Аша приходили сюда и дважды слабенькие местные шаманы били нас в хвост и гриву.

– Трижды – к Валдису и Марте присоединился Сирил – Ты забыл о пропавшей в песках армии Двадцати. Думаю, буря была наслана не без участия круга шаманов.

– Двадцати? – рыбьи глаза Валдиса без интереса уставились на соратника – Их так теперь называют?

– Да. В Некрополисе даже хотят увековечить.

– Такими же скульптурами? – Темный кивнул на Лучника.

Отряд постепенно приближался к Идолу и рядом с ним, под холмом открылось целое стойбище из разноцветных шатров. Вокруг стоянки паслись целые стада лошадей. Темных заметили и тут же навстречу поскакали всадники в странных остроконечных шапках. В руках кочевников показались луки и сабли.

– Шимзедцы – поморщился Сирил – Сейчас начнется.

– Что начнется? – Марта поежилась глядя на всадников. Их было человек сто.

Внезапно шимзедцы взвыли и начали улюкать. Темные невольно сбились в кучу, Валдис и Сирил зажгли свои посохи, у лича еще сильнее загорелись глаза. Всадники тем временем встали в круг и стали постепенно его сужать. Марта потянулась к «Серому праху» и приготовилась кинуть заклинание. Пять, а то и десять человек накрыть получится. Но схватки не случилось.

Валдис вытащил из-за пазухи золотую табличку со странными символами и на темных, пыльных лицах кочевников появились гримасы разочарования. Клики и улюканье смолкло, вперед выехал статный воин в серебристых доспехах. Маска шлема была поднята и Марта увидела широкий шрам, который рассекал лоб и правую щеку всадника.

– Темные… да еще с проездной пайцей – густым басом протянул воин – Давненько вас не было видно и слышно. В голосе кочевника слышался какой-то еле уловимый акцент.

– Вождь Камал! Приветствую тебя и твоих батыров – Валдис убрал пайцу, слез с паука. Камал тоже спешился. Мужчины пожали руки.

– Будьте моими гостями, Темные! – Камал вскочил в седло, махнул рукой в сторону стойбища.

– Нам бы воды – Сирил потряс пустым бурдюком – И поскорее.

– Что? Попали в черную бурю? – вождь засмеялся – Случайно ваши Двадцать не встретились по пути?

Окружающие кочевники захохотали. Темные нахмурились, дроу взялись за рукояти мечей.

– Вы мои гости – Камал развернул коня – Будет вам и вода и еда. Раз совет вождей дал вам пайцу…

В стойбище шимзедцев шел праздник. Кочевники били в барабаны, дули в длинные медные трубы. Справа от стоянки лихие батыры показывали джигитовку, слева – прямо на земле были накрыты «столы» с праздничными угощениями. Темных пригласили на пир, но те первым делом отправились к колодцу – поить пауков. Такой вкусной воды Марта не пила никогда. Прохладная жидкость все никак не могла утолить многодневную жажду.

Первыми напились дроу. Кая иронично посмотрела на Валдиса:

– Перед отъездом отравишь колодец? – девушка была в курсе визита к пограничному барону. Марта рассказала.

– Я похож на идиота? – Темный налил из кожаного ведра воды в свою флягу – Взгляни на идола.

Марта бросила взгляд на Лучника. Кожей почувствовала, что тот за ними наблюдает. Кая тоже что-то ощутила, поежилась.

– Потом у нас пайца совета вождей. Если, несмотря на идола, нам как-то удастся отравить колодец племени Камала – вожди об этом узнают. Шаманы вызовут духов мертвых и те расскажут как умерли. Проезд через земли Шимзеда будет для нас закрыт. Мы не можем так рисковать.

– Ваше Святейшество…!

Магистр Игнатиус почтительно склонился перед Понтификом так низко, насколько позволяла его старая поясница, измученная радикулитом. Почтенный возраст и излишняя полнота навсегда лишили старого мага Земли былой подвижности. Да и передвигался он теперь мало, предпочитая не покидать пределов своей лаборатории в резиденции Ордена Земли. В далеком прошлом остались те времена, когда он носился верхом по родному Фэссу во главе отряда рыцарей и наемников, чтобы лично ликвидировать последствия очередного прорыва темных. Все его былые подвиги давно внесены в летопись Ордена, и разве не заслужил он спокойной жизни на склоне лет? Отчего же все не оставят его в покое? Вот и Апполинариус никак не уймется, все мечтает оставить свой след в истории, старый дурак!

Заметив небрежный жест, разрешающий ему разогнуться, магистр подобострастно улыбнулся Понтифику и осторожно приблизился к нему.

– Как наши успехи, мой дорогой друг?

Друг?! Дорогой?! Да что б ты сдох, старый лицемер! Разве друзьям не предлагают первым делом присесть в удобное мягкое кресло? А ты, негодяй, обращаешься с заслуженным пожилым магом, как с каким-то зеленым подмастерьем. А разве не я когда-то первым поддержал твою кандидатуру на выборах Понтифика?! Но вслух магистр естественно произнес совсем другое:

– Все прекрасно, Ваше Святейшество! Эликсир готов.

– Да? Отрадно это слышать! Покажи.

Понтифик требовательно протянул руку, и Игнатиусу пришлось сделать к нему еще несколько шагов. Снова поклонившись, но на этот раз коротко, он вручил Апполинариусу маленькую склянку с драгоценной жидкостью. Взбалмошный старик буквально выхватил сосуд из его рук и принялся крутить пузырек из зеленоватого стекла, рассматривая зелье на свет. Даже интересно, что он там хочет увидеть, никак свою вторую молодость?

– И что, этот эликсир, правда, действует?

– Действует Ваше Первосвященство. Эликсир был изготовлен точно по рецепту, предоставленному мне Мессиром Вергелиусом. Кровь эльфа была самая наисвежайшая, а его уникальная сила…

– Избавь меня от ненужных подробностей. Мне достаточно знать, что он изготовлен под строжайшим контролем Инквизиции, и что он действует. На ком его поверяли?

– На нескольких пожилых пленниках.

– И как они? – В глазах Понтифика зажегся азарт – Надеюсь, все живы?

Игнатиус гордо расправил плечи, оскорбившись нелепыми подозрениями. Ученый в нем презрительно скривился, свысока глядя на довольно посредственного мага, единственным бесспорным талантом которого было искусное плетение интриг.

– Естественно живы! И очень неплохо себя чувствуют. Поскольку э-э… ингредиенты для эликсира использованы очень редкие, цена его безмерно высока. Поэтому пленникам мы дали буквально по нескольку капель. Но и этого хватило, чтобы они помолодели буквально на глазах. А учитывая их прежнее плачевное состояние после постоянных бесед с дознавателями, можно сказать, что выглядят они сейчас просто великолепно. Навскидку все трое сбросили лет по двадцать, и это только после единовременного приема ничтожно малого количества эликсира. Эффект от зелья держится уже две декады.

– Это радует. И внушает определенный оптимизм.

Понтифик замер, продолжая разглядывать склянку с драгоценным эликсиром. Игнатиус видел, как желание немедленно помолодеть борется в нем с подозрительностью. Заговоры для Апполинариуса стали в последние годы навязчивой идеей, он во всем видел подвох. Магистр злорадно посмеивался про себя, не собираясь уговаривать Понтифика и помогать ему в его трудном выборе: сберечь весь драгоценный эликсир для себя любимого или же проверить его действие на ком-нибудь еще. Апполинариус поднял задумчивый взгляд на Игнатиуса и вкрадчиво спросил:

– Послушай мой друг, ты ведь тоже уже не молод. Если ты ручаешься за высокое качество эликсира своей головой, разве ты не заслужил нескольких чудодейственных капель за свое непревзойденное мастерство зельевара? Сделай же маленький глоток – я хочу увидеть, как и к тебе возвращается молодость и здоровье.

Магистр не поверил своим ушам. Этот старый скряга действительно готов поделиться с ним драгоценным эликсиром? Чудеса…! Но в отличие от Понтифика, Игнатиус был полностью уверен в своем гении, и в действенности изготовленного им зелья. А потому он смело шагнул к столу и уверенно протянул руку.

– Я готов.

Понтифик еще немного поколебался, но склянку Игнатиусу все-таки вернул. Трус! Какой же он трус. Магистр откупорил пузырек, втянул носом приятный запах хвои и решительно сделал крохотный глоток. Зелье снова перекочевало в руки Апполинариуса, и он тоже осторожно понюхал его:

– Пахнет приятно. А каково оно на вкус?

– Зелье безвкусное и бесцветное. Оно обладает лишь запахом.

– Прекрасно. Нам осталось дождаться результата.

Время пошло. Магистр продолжал стоять напротив Понтифика, а тот с жадным интересом всматривался в его лицо. Наконец, эликсир начал действовать. Сначала изменилась осанка Игнатиуса. Это выглядело так, будто с плеч его сняли тяжкий груз, и он, наконец, смог распрямиться. Затем прямо на глазах изумленного Понтифика лицо старого магистра начало молодеть, разглаживаясь от многолетних морщин. Если бы не склянка, которую Апполинариус держал сейчас в руках, он бы подумал, что здесь задействован сильный амулет с иллюзией. Но сомнений не оставалось – эликсир действовал. И это открывало перед Главой Церкви такие перспективы, что хотелось зажмуриться от восторга. Зелье позволит жить долго не только ему самому, но и тем, кого он лично сочтет достойным. Правильно рассчитав дозировку, можно будет манипулировать своими союзниками, держа их на крючке долголетия. А расплатой за потерю его доверия станет возвращение неугодным дряхлой старости. Грандиозно!

Старческая рука медленно поднесла пузырек к ввалившемуся рту. Если он станет таким как его нынешняя иллюзия, это уже – огромный успех. Последние три года Апполинариус практически не снимал амулет на людях, и мало кто вообще знал, насколько плохо Понтифик сейчас выглядит. А тут вдруг такой неожиданный подарок судьбы. Видно сам Единый вел его за руку, когда он решил опоить эльфийское отродье ведьминским зельем. Ну, Вергелиус, конечно постарался, ничего не скажешь! Сколько замечательных секретных рецептов удалось ему получить, пытая в инквизиторских подвалах схваченных ведьм. Апполинариус прикрыл глаза и приготовился сделать глоток. Изношенное сердце предательски екнуло. Страшно. Как же страшно поставить все на кон своей собственной рукой…

А дальше все случилось, как во сне. Игнатиус захрипел и, выпучив глаза, вцепился пальцами в горло. Ноги магистра подкосились, и он, корчась в судорогах, свалился на ковер, застилающий пол в кабинете Понтифика. Лицо старого мага исказилось в страшной гримасе, а потом изо рта его хлынула черная кровь, безнадежно пачкая и заливая драгоценный шедевр. Апполинариус, застыл от ужаса, не в силах отвести глаз от умирающего в жутких мучениях Игнатиуса. Тот только беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова, и не в состоянии позвать кого-то на помощь. Мерзкая зловонная лужа меж тем ширилась и ширилась, подбираясь к ногам застывшего Понтифика. Вздрогнув, он перевел взгляд на пузырек в своих руках и этим, как потом оказалось, этим спас себя. Прозрачная жидкость в склянке вдруг забурлила и мутной пеной устремилась через край. Взвизгнув, Понтифик отбросил ее в сторону, как ядовитую змею, и с неожиданной для его возраста прытью взобрался с ногами на кресло. А склянка, пролетев по воздуху, попала в стеклянную дверцу шкафа, отчего стекло ее раскололось и с грохотом осыпалось на пол.

Лишь тогда, услышав звон разбитого стекла, в кабинет ворвался секретарь, а следом за ним Вергелиус и охранники. Тело магистра Игнатиуса к этому времени так изменилось, что его уже невозможно было узнать, только коричневая мантия с вышитыми по ней зелеными лучами солнца указывала на то, кем раньше была эта иссохшая мумия.

– Быстро унесите отсюда Его Святейшество! – первым пришел в себя Вергелиус. – И старайтесь не наступать на…

Не зная, как назвать черную кровь, разлившуюся по ковру и полу, мессир лишь неопределенно махнул рукой в ее сторону. Один из охранников тут же подскочил к трясущемуся от ужаса Понтифику, и подхватив его на руки понес к дверям.

– А ты немедленно найди и приведи лекаря к Его Святейшеству! – Вергелиус перевел взгляд на секретаря, который все не мог оторвать глаз от останков магистра. Пришлось влепить ему хорошую затрещину, чтобы тот пришел в себя. – И чтобы никому ни слова, о том, что здесь произошло.

Дождавшись кивка от секретаря и убедившись, что тот помчался следом за Понтификом, инквизитор окинул мрачным взглядом кабинет и повернулся ко второму охраннику.

– Встань за дверью и никого сюда не впускай без моего разрешения. Слышишь? Никого! И вели найти мне эту скотину Ройса.

Как и обещал Хранитель, из замка он нас с Олафом вывел. Может, Конрад и удивился, когда я отказался от его помощи, заявив, что мы выберемся сами, но вида старый слуга не подал. А княгиня и вовсе восприняла это как должное. Тепло попрощалась со мной, крепко обняла и благословила на дорогу, взяв с нас обещание навестить ее, как только в замке все успокоится. В голубых глазах Софии просто светилась гордость за своего младшего сына, с честью прошедшего трудное испытание. Выходя за дверь, услышал, как она тихо говорит Конраду:

– Вот каким должен быть настоящий Тиссен!

Приятно, когда в тебя так верят. И еще приятнее оправдывать такие высокие ожидания. А дальше мне только оставалась поспевать за призрачным Хранителем, который плыл перед нами, указывая дорогу. Олаф его, конечно же, не мог видеть, но глядя на то, с какой уверенностью я иду по коридорам, вопросов не задавал. Из знакомой галереи, где нашел свою смерть Жакус, мы свернули в темный коридор, потом в еще один, потом протиснулись через небольшую дверь в стене и вдруг совершенно неожиданно оказались на площади под стенами замка. А дубовая дверь за нашими спинами тихо исчезла, словно ее никогда там и не было. Олаф даже потряс головой и недоверчиво ощупал огромные валуны в основании стены.

– Княжич, это как…?

– Магия, Олаф. Обычная магия.

А что я еще могу ему ответить, если сам в шоке?

В голове раздался ехидный смешок призрака и напоминание: «Поспеши». Медлить и, правда, было нельзя. Небо у горизонта уже начало светлеть и до рассвета оставалось не так много времени. От высокого дома на краю площади отделилась знакомая фигура и помахала нам рукой. Лукас. Стоило к нему подойти, как он схватил меня за рукав и жарко зашептал:

– Слушай, Йен, я такого еще ни разу не видел! В какой-то момент над замком полыхнуло, и защитные заклинания на его стенах начали сами собой обновляться, выстраиваясь в более четком порядке. Это какая-то совсем древняя магия, я о таком даже не знал.

– Сами собой?! Да, как бы, не так! Лукас, я в эту защиту всю свою силу шарахнул.

– С ума сошел, я тебе что говорил?! Нельзя так опустошать свой внутренний источник!

– А что мне еще оставалось делать? Зато все получилось. Ладно, потом поговорим. Сейчас не время спорить, нужно срочно убираться из города.

– Зачем?

– Князь с Фридусом утром возвращаются, и здесь станет жарко.

До постоялого двора мы добрались не без приключений. В какой-то момент бдительный Олаф затолкал нас с Лукасом в узкий переулок, и заставил спрятаться за огромной бочкой на колесах, в которых местные злотари вывозят из города нечистоты. Очередной вдох принес с собой целую гамму непередаваемых «ароматов», от которых я чуть не блеванул. Вот она – вся правда о чудесной экологии в средние века. Фигушки! Это там, за стенами столицы осталась практически нетронутая природа, а здесь в городе мне постоянно хотелось заткнуть свой бедный нос: навязчивый запах конского навоза на улицах и неистребимый «аромат» нечистот.

Но через миг я забыл про все запахи. Сначала раздался гулкий стук конских копыт по мостовой, а потом мимо переулка не спеша проехал отряд вооруженных всадников. За собой на веревке они тянули двух бедолаг, которых видимо только что отловили на ночных улицах Минэя. Один из пленников пытался что-то говорить в свое оправдание, но хлесткий удар плеткой быстро заставил его заткнуться. Мне же оставалось лишь проводить несчастных взглядом, понимая, что если бы не отменный слух Олафа, мы бы сейчас разделили их незавидную участь. Или нам пришлось бы ввязаться в бой с целым отрядом хорошо вооруженных «головорезов». А учитывая, что магии во мне сейчас практически не осталось, одному Айрану известно, чем бы это закончилось.

– Уф-ф… пронесло, кажется… – Лукас осенил себя знаком Единого и благодарно коснулся губами амулета, висящего на его шее.

Дальше мы прибавили шагу и вскоре уже собирали вещи на постоялом дворе, стараясь запихнуть в сумки все самое ценное, но так, чтобы это не выглядело бегством. Кое-какую одежду и обувь мы все-таки там оставили. Потом внесли сонному слуге оплату за следующую декаду, предупредили, что ненадолго уезжаем по делам из города и вернемся через пару-тройку дней. Распорядились в наше отсутствие хорошенько убраться в номере и заменить постельное белье. Сунули ему пару мелких монет за беспокойство и поспешили в конюшню, где нас уже ждали оседланные лошади.

У городских ворот мы оказались за несколько минут до их открытия, и нам очень повезло, что желающих покинуть город было сегодня немного. Едва ворота распахнулись, и решетка поднялась, стражник дал нам знак поторопиться. За выезд стража естественно денег не взимала, зато с желающих въехать им предстояло сейчас собирать оплату, а это дело, хоть и прибыльное, но весьма хлопотное. Наступающий день был ярмарочным, и перед воротами столпилась огромная толпа селян, стремящихся попасть в город на рынок. И с каждого надо было взять точную сумму согласно местным «тарифам», не пропустив ни одной телеги и ни одного всадника. Так что стражникам сегодня было явно не до нас. Поэтому мы спокойно выехали за ворота и, аккуратно объезжая сельчан, двинули в сторону пригорода, мечтая поскорее убраться отсюда. Но наши планы были нарушены.

– Йен, княжеский отряд! – Олаф махнул рукой в сторону группы всадников, показавшихся вдалеке. – Проезжай чуть дальше, сразу же разворачивай лошадь в сторону ворот, и спускайся с седла. Нам нужно слиться с этой толпой и сделать вид, что мы только что приехали из пригорода.

Решение было правильным. Скакать навстречу Тиссену и Фридусу – это чистое самоубийство. Нас легко могут остановить и допросить чужаков по всей строгости, потребовав при этом снять с себя все амулеты, а дальше… Кажется, Олаф в очередной раз спас нас от провала. Смешавшись с толпой, в которой мелькали и всадники, мы усиленно делаем вид, что с нетерпением стремимся попасть в город. Через несколько минут мимо нас, поднимая клубы пыли, проносится отряд князя. Краем глаза вижу, перекошенное от злости лицо Тиссена, который плеткой подгоняет своего коня, чтобы добраться до городских ворот как можно быстрее. А вот Фридус, следующий в самом конце отряда, едет гораздо медленнее князя, и не забывает при этом обводить толпу внимательным взглядом, особо останавливая внимание на всадниках. Я тут же поспешно отворачиваю голову, стараясь не встретиться с ним глазами. Остается лишь надеяться, что амулет Лукаса и сейчас меня не подведет. Наконец, Фридус проезжает, и я позволяю себе выдохнуть.

От ворот меж тем доносится громкий рев князя, крики охраны и шум толпы, кажется, кто-то неосторожно преградил путь Тиссену, раскорячив свою телегу поперек дороги. Охранники бросаются в испуге расталкивать народ, чтобы освободить князю проезд, но это только усиливает общую суматоху. Снова взбираюсь в седло, чтобы получше рассмотреть происходящее, и успеваю увидеть, как спешившиеся охранники князя безжалостно опрокидывает груженую товаром телегу в придорожную канаву. Веревки рвутся, и из телеги с грохотом вываливается битая глиняная посуда. Громко, на одной ноте завывает женщина, видимо жена хозяина телеги, но получив удар плеткой, резко замолкает и без сил опускается в придорожную пыль. Вот твари… Но больше всего меня поражает то, с каким привычным равнодушием реагируют на эту хамскую выходку охранников остальные селяне – так, будто это все в порядке вещей.

Другие охранники в это время продолжают разгонять толпу у ворот, безжалостно раздавая удары плетками налево и направо, и при этом совершенно не разбирая, кто перед ними – мужчины или женщины, старики или дети. Вот один из них со всей дури бьет плеткой по спине замешкавшегося пожилого крестьянина, стоявшего у него на пути. Тот падает на дорогу и в ужасе заслоняет рукам голову от следующего удара. Копыта лошади проходят в каких-то сантиметрах от ног мужика, тот едва успевает перекатиться в сторону. Еще пару секунд и крестьянин остался бы калекой. Его крик боли, и жалобный плач женщины, тоже задетой плетью, заставляют меня сжать рукоять своего кинжала в бессильном гневе. Да, что за мерзость такая! Стоят ли две лишних минуты в пути всей этой бессмысленной жестокости?! Стоящий рядом парень, заметив мой жест, скупо роняет:

– Господа… Им все можно, даже убить.

Меня вдруг передергивает от понимания, что мое вмешательство и заступничество только бы все испортило. Мало того – я бы и сам тоже вполне мог получить такой же удар плеткой… Оставалось только до боли сжать кулаки и беситься про себя от осознания собственной беспомощности и от бессилия изменить что-либо в этом диком варварском мире.

А в воротах Тиссен уже орал во весь голос на встречающего его брата Фридриха, за спиной которого трусливо жались бастарды. Орал так громко, что рев его и брань доносились даже до меня.

– Какого демона, Фридрих?! Стоило мне отъехать из города и оставить замок на тебя, как вы тут же проворонили шпиона в собственном доме! Ты хоть на что-то способен, кроме как мирить этих сопляков и шляться по кабакам?! Что тебе вообще можно поручить?

Что отвечал ему дядюшка, я не услышал, тот в отличие от брата говорил тихо. Но при следующих словах князя моя рука так и дернулась, чтобы перекреститься:

– Я велел тебе закрыть город! Никого не выпускать из него и ввести комендантский час. Так какого Аша?! Почему с утра пораньше меня встречают городские ворота нараспашку?! Что вы здесь за проходной двор устроили? Мне что, повесить всю смену на крепостных стенах, чтобы научить вас выполнять мои приказы?! Или велеть выпороть всех вас у позорного столба на главной площади?

Князь обвел тяжелым взглядом родственников, и те невольно подали назад, заставляя своих лошадей пятиться. Потом глаза Тиссена нашли в толпе побелевших от страха стражников, и он рявкнул в их сторону:

– Закрыть ворота! Никого не впускать и не выпускать до особого распоряжения.

Стражники подорвались выполнять приказ князя, и вскоре решетка с грохотом упала. Ворота тоже со скрипом начали затворяться. Смотреть больше было не на что, и Олаф потянул за уздцы мою лошадь.

– Пора ехать. Пока кто-нибудь не додумался спросить у стражников, не выезжал ли кто из города этим утром.

– Да, едем. Хотя постой… – я порылся в кошеле на поясе и достал горсть серебряных монет – Отдай их семье, у которой охранники перебили посуду. Олаф смерил меня нечитаемым взглядом и молча, забрал несколько монет с моей ладони.

– Этого будет вполне достаточно за их битые горшки. Уезжайте, я вас догоню на дороге.

Кивнув, я тронул поводья и пустил коня рысью, торопясь отъехать подальше пока народ не очухался и не устроил здесь давку. Горечь от собственного бессилия понемногу прошла, уступая место холодному рассудку. Но обещаю себе – придет время, я изменю эти варварские порядки, а с тех, кто не захочет меняться, строго взыщу за каждую бессмысленную жестокость…

Фридрих слушал брань старшего брата, опустив голову и не возражая ему. Что толку спорить? Альбрехт уже назначил виноватых, и главным виноватым естественно был он – Фридрих. Так повелось у них с детства – что бы плохого не случилось в замке, все улики удивительным образом всегда указывали на младшего княжича. Можно было клясться родителям сколько угодно, взывать к Единому и к их здравому смыслу, но улики всегда и неумолимо указывали только на него. А если в его вине вдруг возникали серьезные сомнения – странным образом на свет появлялись все новые и новые доказательства, опровергнуть которые он уже не мог. Родители вздыхали, просили Фридриха образумиться, и, в конце концов, просто махнули на него рукой, посчитав младшего сына прирожденным интриганом и лжецом.

Младший княжич рос сообразительным ребенком и быстро понял, кто за всем этим стоит – виною всему была ревность старшего брата. И зависть. Потому что в юном Фридрихе было все то, что нравилось людям и чего так не хватало в Альбрехте: веселый легкий нрав, способность к наукам, умение ладить с людьми и приятная наружность. На его фоне вечно угрюмый и недовольный старший брат выглядел бледно, хоть магии в нем было и поболее. Родители начали ставить младшего сына в пример наследнику, и месть его не заставила себя ждать. Правду могли бы рассказать слуги, но связываться с мстительным, жестоким наследником никто из них не осмелился. Когда же родители умерли один за другим, младший княжич и вовсе оказался в полной власти старшего. Был бы он сильным магом – его бы отправили на Остров, а так пришлось юному Фридриху сидеть в замке до собственного совершеннолетия, а потом удовольствоваться лишь графским титулом, да захудалым замком, который «добрый» брат выделил ему в качестве родительского наследства. А еще навязанной женой из старинного, но разорившегося рода.

Так что в один прекрасный день Альбрехт Тиссен просто вызвал младшего брата в свой кабинет, и сообщил ему о его предстоящей женитьбе. Велел после свадьбы убираться из их родового замка и впредь больше не появляться здесь без его на то особого разрешения. Вот так ровно через месяц Фридрих с молодой женой покинули Минэй и отправились в свое изгнание. Графский замок, расположенный на берегу Северного моря, оказался настоящей развалиной и требовал ремонта, денег на который у них не было. Несколько лет молодая семья еле сводила концы с концами, пока их земли не начали приносить хоть какой-то доход. Но слабое здоровье жены было к тому времени уже безвозвратно подорвано, и вскоре она умерла, так и не родив Фридриху наследника. Вынужденная уединенная жизнь вдали от столицы со временем ожесточила молодого графа и что-то надломила в нем. Он возненавидел брата за то, что лучшие свои годы ему пришлось провести в глуши, и мечтал заставить Альбрехта заплатить за все его беды и несчастья. Если все считают его интриганом, то надо им стать.

Фридрих знал, что в его замке есть люди, которые обо всем доносят князю. Вычислил их и взял под контроль. А в ответ завел своего шпиона в Минэе, восстановив дружеские отношения с придворным магом Фридусом и вступив с ним в оживленную переписку. Потом начал ненавязчиво приглашать погостить у себя подросших бастардов Альбрехта. Те с удовольствием наезжали в замок графа Тиссена поохотиться и покутить – выпить хорошего фэсского вина и потискать смазливых служанок. Не гнушались и селянками в полях – благо добрый дядюшка только посмеивался над подвигами молодняка, не препятствуя их распутству. Хорошее вино и хлебосольный прием вдали от князя развязывали языки, и от бастардов Фридрих зачастую узнавал такие подробности, какие и Фридус не удосуживался ему сообщать.

Он мысленно потирал руки, слушая о ссоре князя с Понтификом, громко сочувствовал, но в душе злорадствовал, когда узнал о разгроме княжеского войска на Золотой речке. Даже направил часть своей замковой дружины в помощь князю, не забыв при этом заслать в Минэй в его составе парочку новых шпионов. Узнав, что Альбрехт не чурается темной магии, Фридрих тут же начал всячески демонстрировать на людях свое благочестие, усердно посещая храм, взывая к Единому о спасении заблудшей души брата, и вызывая этим умиление у жрецов и прихожан. Что не мешало ему тайком покупать и изучать старинные книги по темной магии и запрещенные амулеты, чтобы иметь представление, чего можно ожидать от ненавистного братца.

И вот, где-то с пару месяцев назад, все вдруг начало коренным образом меняться. Неожиданно всем понадобился Фридрих Тиссен, двадцать лет до того, проведший вдали от столичной суеты. Сначала на пороге замка появился эмиссар от Понтифика. Завел какие-то странные разговоры о том, что мир на Западе Светлых Земель под угрозой. Что де князь Тиссен, развязав войну с Восточным Эскелом, ведет свое княжество к краю бездны. Пора, мол, графу вспомнить, что и он имеет законные права на трон. А сместить с трона князя, который предался Тьме, и отринул веру в Единого, прельстившись темными ритуалами – это вполне богоугодное дело. Которое власти церкви с удовольствием поддержат и окажут ему всяческое содействие. Ввязываться пока в междоусобную борьбу за трон со старшим братом Фридрих не собирался – время еще не пришло. Он как паук плел свою хитроумную паутину и поджидал более удобного момента. Поэтому граф сочувственно покивал головой, но отделался от эмиссара общими фразами. Не добившись прямого согласия, раздраженный церковник отбыл восвояси.

А через несколько дней случилось совсем невероятное событие – к нему прилетел магический вестник от жены брата – княгини Софии. В коротком письме княгиня сообщала о несчастье, постигшем ее младшего сына Йена, и слезно просила Фридриха приютить юного княжича, если тот вдруг появится на пороге его замка. Княжич здесь так и не появился, но зато через декаду в замок нагрянули инквизиторы, и тогда граф уже перестал чему-либо удивляться. Паладины разыскивали племянника, сбежавшего с острова и увезшего оттуда какую-то ценную вещь, а заодно снова завели с ним неприятный разговор про то, что Фридриху стоило бы вернуться в столицу, чтобы в нужный момент оказаться поближе к трону. И привели ему убойный аргумент – огорошили графа рассказом про то, как обезумевший Альбрехт уничтожил отряд паладинов во главе с легатом. А потом еще и превратил своего умирающего наследника в лича. Фридрих обещал инквизиторам подумать, хотя сам уже в душе начал склоняться к возвращению. Кажется, Единый услышал, наконец, его взывания – братом явно овладело безумие, а выступить в роли благородного спасителя княжества и церкви от власти кровавого безумца было очень заманчиво… Осталось придумать убедительный повод для своего возвращения.

Но повод искать не понадобилось. Неожиданно прибыл гонец из Минэя с письмом от Альбрехта, в котором князь приказывал младшему брату незамедлительно явиться в столицу. Час пробил. Теперь Фридриху оставалось только сделать вид, что он нехотя подчинился приказу князя, и начать собираться в путь. Видно сам Единый желал его появления в столице. А может и Аш тоже?

Нагнали их всего в двух дневных переходах от столицы Шимзеда – Идиба. Сначала Валдис начал обеспокоенно крутиться в седле и приподниматься в стременах, потом Сирил встал ногами на спину паука, приложив руку ко лбу. Солнце нещадно светило в глаза, и разглядеть что-либо в степи, в южной стороне, было не просто.

– Камал? – коротко спросила дроу у Темных.

– Нет – Валдис отрицательно покачал головой – Камал видел нашупайцу, получил богатые дары… Он не рискнет.

– Это дикие кочевники. – тяжело вздохнул Сирил, усаживаясь обратно в седло – Значки и бунчуки у них синего цвета в полоску с белым.

Марта увидела, как аура Темного полыхнула энергией, и вверх устремилось какое-то странное заклинание.

– Поисковые чары? – ведьма тихо спросила Валдиса – Нас такому не учили.

– Да, Око орла.

– Сложное?

– Пятого круга.

Отряд, повинуясь взмаху Валдиса, устремился к высокому холму, вершину которого венчал череп какого-то огромного животного. Все спешились рядом с костями. Уже было хорошо видно пыльное облако, поднятое лошадьми степняков. Они тоже держали курс на холм.

– Человек двести, триста. – Сирил сделал несколько пассов руками и развеял заклинание.

– Ну, с таким числом мы справимся – усмехнулся Валдис.

– … и два шамана с ними.

Темный грязно выругался.

– Пайца не поможет? – Марта начала готовить «серый прах».

– Они же дикие, договоров не признают. – Валдис закатал рукава дублета, достал нож и полоснул себя по запястью – Пришло время крайних мер.

Сирил тем временем встав в круг с дроу и, взявшись с ними за руки, начал читать какое-то сложное заклинание. Марта увидела, как энергия потекла к Темному, и тот начал сворачивать силовые линии в мощный жгут.

– Сирил ставит «кровавый полог» – Валдис кивнул ведьме на колдунов и принялся петь на странном гортанном языке. Вены на его лбу набухли, кровь из носа капала на землю, но не впитывалась, а образовывала лужицу. Лишь начала светиться багровым светом.

– А что мне делать? – Марта посмотрела на лича. Тот стоял, не двигаясь, даже закрыл глаза.

Валдис не ответил. Его песнь становилась все громче, перебивая заклинание Сирила. В какой-то момент Темный погрузил по локоть руку в лужу крови и с усилием начал что-то тянуть вверх. Это «что-то» не хотело появляться, сопротивлялось. Затем раздался громкий стон, шедший из-под земли. По всей поверхности холма появились ямы, из которых начали вылезать мертвяки. Были мумии, но большей частью скелеты. В руках они держали оружие, некоторые восседали на конских остовах. Десятки, даже сотни мертвецов начали окружать отряд Темных.

Степняки тем временем подскакали ближе и безо всяких переговоров дали первый слаженный залп из луков. Стрелы уткнулись в «кровавый полог», вспыхнули и осыпались черным пеплом. Следующий их залп был уже другим, особенным. В центре отряда раздался бой бубна, и громкое завывание шамана. «Дикие» натянули луки, и наконечники их стрел засверкали зеленым.

– Держим полог! – Сирил и дроу вытянули руки вверх, как бы пытаясь подпереть ладонями небо.

Зеленые стрелы ударили в щит, и тот ощутимо прогнулся под ними. Кая упала на колено, замычав от боли, но круг не разорвала.

– Валдис, ты чего мешкаешь?! – Сирил дернул Каю за руку, заставляя ее встать – Отдай «поводья» Личу.

Темный так и сделал. Марта увидела, как Валдис перекинул силовые жгуты Тарсу, и тот будто ожил. Взмахнул «поводьями», словно был на колеснице, и мертвые воины бросились в атаку на отряд степняков. К удивлению ведьмы восставшие мертвецы передвигались очень быстро. Особенно Марту поразил высокий скелет, который ловко подпрыгнул и сшиб с лошади степняка. Его лошадь тоже не удержалась на ногах. Жалобно заржала и завалилась на бок. Ее тут же погребли под собой мертвецы. Их количество все прибывало и прибывало. Все новые скелеты вылезали из песчаных ям. Тарс впал в какой-то транс, все чаще и сильнее взмахивая «поводьями».

Впрочем, степнякам все-таки удалось оторваться от мертвецов. Потеряв с полсотни, шимзедцы дали лошадям шенкелей и помчались по кругу. Опять в центре их отдельного отряда набух шар с зелеными шипами. Он медленно поднялся над землей и поплыл к вершине холма.

– Что ты смотришь! – Валдис отвесил Марте мощную оплеуху, приводя ее в чувство – Кидай свои заклинания!

Ведьма покачнулась, зато тут же пришла в себя. Ударила по отряду сначала «серым прахом», потом добавила «кровавое копье». Щека болела, но еще больше ее мучил стыд. Столько учиться магии и так позорно провалить первый практический экзамен. «Серый прах» слизал из отряда степняков несколько крайних всадников, а вот «кровавое копье» развалилось еще на подлете, столкнувшись с мерцающим щитом, поставленным шаманами.

– Надо их притормозить – Валдис взмахнул своим посохом, навершие полыхнуло багряным светом. Перед шимзедцами в песке открылся огромных размеров провал. Степняки с криками натягивали поводья, пытаясь остановиться, их лошади вставали на дыбы. И тут диких снова настигли мертвяки. Завязался бой.

Зеленый шар, наконец добрался до холма, но Валдис неимоверным усилием, отвел его в сторону. Раздался взрыв, всех ощутимо покачнуло.

– Сирил, бросай полог! – Темный вскочил на паука – Вызови Тени мертвых со стороны провала. Кел! Давай покажи, какой ты «Танцующий с тенями». Мне нужны головы шаманов! Поспеши, пока они не ударили еще раз.

Круг магов распался, все бросились в сторону шимзедцев. Даже Кая выхватив из ножен клинок, издала грозный воинственный крик и бросилась вслед за мужчинами.

Фридрих вздохнул, выныривая из воспоминаний, и поднял усталые глаза на разъяренного брата:

– Альбрехт, твои обвинения не справедливы – голос младшего Тиссена звучал уверенно и спокойно. – Как только было найдено тело Жакуса, мы тут же закрыли город и ввели комендантский час. Твои сыновья, лично возглавили отряды и за двое суток перерыли весь город. Обыскали все подозрительные места и задержали там кучу подозрительных лиц, которые теперь в казематах замка дожидаются допросов. Посмотри на парней – они валятся от усталости, мыслимо ли – вторые сутки в седле? А ты обвиняешь их в бездействии и обзываешь сопляками.

– …Ладно, с ними понятно – Князь бросил недовольный взгляд на приосанившихся бастардов – Но почему ворота настежь?!

– Так открыты только эти единственные ворота, у которых мы ждали тебя. А те, что ведут на перевал и в порт, заперты еще вчера. Ну, в чем виновата стража? Они просто встречали своего князя.

– Но ведь кто-то же только что отсюда выехал?

Тиссен обернулся к стражникам, но Фридрих за его спиной уже успел состроить им грозную мину, и те наперебой загалдели, стараясь успокоить разбушевавшегося князя и избежать наказания за ротозейство.

– Ворота мы открыли, как только дозорные увидели ваш отряд на горизонте! Да и выехавших было всего-то несколько человек, мы всех их хорошо знаем. Трое крестьян из соседнего села, да пара наших городских ремесленников, которые этим вечером же и вернутся.

– Ну, вот. Я же говорил: ничего страшного не произошло. – Фридрих спокойно пожал плечами, а стражники на радостях, что хоть кто-то за них вступился, так усердно закивали головами, что их тяжелые шлемы едва не сползли на нос. – Вы же сейчас никого не встретили на дороге.

Альбрехт, все еще раздраженный и недовольный, ничего на это не ответил, только зло стеганул плеткой свою лошадь и молча, направил ее к замку. Все остальные последовали за ним. Первая волна обвинений была отбита, но Фридрих особо не заблуждался на этот счет – в замке всех ждет дальнейшее разбирательство, и там уже так легко отделаться не удастся. Князь скор на расправу, и наказание ждать себя не заставит, уж виноватых он найдет. А не найдет, так назначит. Внушительный отряд, сопровождающий князя, пронесся по узким улицам Минэя, распугивая прохожих и заставляя их прижиматься к пыльным стенам домов. Весь город еще вчера узнал, что в замке прошлой ночью убили мага, и поспешное возвращение князя никого не удивило. Все лишь гадали, какими еще бедами это обернется для горожан. Слухи о ночных обысках и многочисленных арестах уже расползлись по городу.

На одном из перекрестков под ноги лошади Альбрехта попал ребенок. Девочка в сером платье с криком бежала к матери, но князь даже не остановился. Копытом коня ребенка ударило и отбросило прочь. Маленькое тело, пролетев по воздуху, упало и осталось лежать без движения. Женщина закричала от ужаса, но тут же получила плетью от бастарда, что скакал позади князя. Выехав на площадь перед замком, Альбрехт резко осадил лошадь и изумленно уставился на крепостные стены.

– Фридус, ты это тоже видишь, зрение не обманывает меня?!

Придворный маг застыл рядом, перестроив зрение, и удивлено рассматривая сеть охранных плетений на замке. Обновленная защита сияла как новая, все поврежденные участки были тщательно восстановлены, словно еще несколько дней назад в этих местах не было прорех.

– И как это надо понимать?

– Похоже, кто-то влил в защиту замка силы, достаточные для ее восстановления. Потрачено огромное количество энергии!

– Ты слышишь себя?! Кто-то влил силу в защиту моего замка! Как такое вообще могло произойти?

– Тише, князь. Вы же не хотите, чтобы о таком услышали посторонние уши? Да и своим лучше не знать. Мы во всем разберемся.

Зло выругавшись, князь пересек площадь и въехал, наконец, под своды надвратной башни. Замковая охрана встретила вернувшегося Тиссена, стоя навытяжку и преданно поедая глазами. Грядущее наказание предчувствовали все, но каждый втайне надеялся, что его хозяйский гнев минует. Капитан замковой охраны КиферГрейфен даже придумал, как снять с себя ответственность. Всем подчиненным было велено честно доложить князю, как его сыновья устроили здесь веселую попойку, и именно в ту ночь, когда убили Жакуса. И сообщить, что сам убитый, тоже принимал в ней активное участие. А уж какой сброд они притащили с собой в из города, князь пусть сам разбирается. Кого-то из друзей бастардов охранники, конечно, знали – эта беспутная богатая молодежь часто ошивается в замке – но многие из этой веселой компании были им не знакомы. Мало ли чего они не поделили с магом? Может, спьяну из-за шлюх передрались, а охрана теперь за них всех отвечай?

Но князю сейчас было не до склок. Впервые с тех пор, как Альбрехт Тиссен прошел ритуал принятия родовой силы и взошел на княжеский престол, старинная дубовая дверь парадного корпуса не отворилась перед ним, повинуясь взмаху хозяйской руки. Конечно, гвардейцы распахнули эту демонову дверь, и никто кроме Фридуса даже толком не понял, что произошло, но… Князь беспрепятственно вошел в огромный холл замка и направился в свою башню, приказав придворному магу следовать за ним. По дороге все повторилось – он видел, чувствовал потоки охранных плетений, но повлиять на них никак не мог. Защита родного замка больше не слушалась его и не реагировала на приказы. Даже дверь в личный кабинет не спешила распахиваться перед ним. Лишь спустя несколько мгновений магический замок задумчиво щелкнул, а дверь, словно издеваясь, слегка приоткрылась. И это говорило лишь об одном – у замка в отсутствие князя появился новый хозяин.

Отхлебнув прямо из кувшина, оставшегося на столе после его отъезда, князь поморщился. Вино было теплым, а за несколько дней успело выдохнуться и потерять свой замечательный аромат и вкус. Но заботило его сейчас совсем другое:

– Фридус, кто это может быть?

Придворный маг пожевал губами, еще раз через Око изучил плетение чар.

– Это мог быть только Тиссен. По крови. А еще он маг.

– Это я и без тебя знаю! Кто конкретно мог пройти ритуал в мое отсутствие?

– Имени я назвать вам не могу. Все известные мне Тиссены намного слабее вас, как маги. А неизвестные… Может, существует еще один какой-то бастард? – Фридус задумчиво пожевал губу, пытаясь просчитать возможные варианты. О последствиях произошедшего ему сейчас было даже страшно задумываться. – Или же был применен неизвестный нам амулет, позволяющий обойти непременные условия. В любом случае, злоумышленник должен был знать подробности тайного ритуала, а значит это кто-то из своих.

– Тогда получается, что и Жакуса убил вовсе не шпион проклятых восточников, а тот, кто провел ритуал. Видимо твой помощник заметил или почувствовал что-то подозрительное.

– Или у злоумышленника мог быть сообщник. В общем, под подозрением у нас все, и в первую очередь ваш младший брат Фридрих, а так же сыновья Мартин и Дитрих, как обладающие магией и кровью Тиссенов. Но и остальных нельзя скидывать со счетов.

Альбрехт согласно кивнул и подвел итог:

– О том, что мы с тобой знаем о ритуале, молчим. Проводим допросы, делаем вид, что ищем шпиона. Кто-нибудь да обязательно заметил что-то необычное, и тогда мы потянем за ниточку, распутывая весь клубок. Пару часов на отдых, потом жду тебя в пыточной.

После трех часов беспрерывных допросов перед князем, наконец, начала вырисовываться вся неприглядная картина того, что творилось в замке в его отсутствие. Распоясались здесь все, и все теперь наперебой валили вину друг на друга. Чем дальше слушал Тиссен жалкое блеянье своих слуг и родственников, тем больше зверел и жаждал их наказать. Те, кто должны были следить за порядком в замке, все тут пустили на самотек. Фридрих, вместо того, чтобы жестко пресечь пьянку племянников и прогнать прочь их сопливых дружков, до полуночи просидел в библиотеке, а потом якобы сразу отправился спать. В результате дурная молодежь упилась так, что толком ничего из событий той ночи, даже вспомнить не могла. И каким образом маг Жакус оказался в дальней галерее замка тоже никто ответить не смог. Слуги весь тот вечер прятались по углам и боялись попасться на глаза буйным дебоширам. Толку от их показаний было немного.

Зато капитан замковой охраны КиферГрейфен и его подчиненные про бесчинства бастардов поведали князю охотно, и много чего интересного порассказали. Но на его вопрос: почему же они, твари, не доложили об этом Фридриху, ответа у них не нашлось. И самого капитана потом сдали свои же подчиненные, стоило князю одного за другим отправить их на дыбу – оказалось, что Грейфен всю ту ночь провел в гостях у одной молодой вдовы в Среднем городе. К тому же бастарды, спасая свою драгоценную шкуру, наябедничали отцу, что и стража замка в эту ночь тоже пила вино, а еще играла на посту в карты и кости. Обход территории замка в ту ночь, как теперь выяснилось, никто и не собирался совершать, а тело Жакуса на следующий день вообще нашли по чистой случайности.

Словом, все были хороши. И расправа разъяренного князя над провинившимися не заставила себя ждать. В гневе Тиссен вообще был страшен, но сегодня он превзошел себя. Всем бастардам было велено явиться к позорному столбу и получить по десять плетей как каким-то простым слугам, чтобы впредь было неповадно приводить в замок своих собутыльников и устраивать оргии. По дюжине плетей получили и стражники с городских ворот, за то, что открыли их раньше времени. Заступничество Фридриха не спасло бедняг от гнева злопамятного князя. Грейфен получил тридцать плетей и в полуживом состоянии был вышвырнут за ворота замка. Под страхом наказания городским лекарям было запрещено оказывать ему помощь, и он пару часов пролежал в беспамятстве на площади, пока родственникам уже в сумерках не разрешили забрать капитана домой. Но хуже всего пришлось замковым охранникам. Троих, стоявших в ту ночь на воротах, князь после дыбы приказал повесить в назидание остальным прямо в бойницах надвратной башни. Младшего брата он заставил присутствовать при наказании виновных, а потом велел отправить Фридриха в подземную темницу до полного выяснения обстоятельств.

Наведя страх на обитателей замка, и учинив жестокую расправу над виновнымии невиновными, Альбрехт Тиссен выпустил пар и немного успокоился. Допрос остальных арестованных, которых его бастарды насобирали по всему городу, князь оставил на следующий день, решив, что провинившимся сыновьям тоже не помешает поучаствовать в дознании. Нечего им расти белоручками, пускай привыкают к грязной работе. Княжеская власть – это не только пиры и богатство, это еще кровь, пытки и казни. Только так княжество можно удержать в руках. И чем раньше они это поймут, тем для них же лучше. А заодно пусть посмотрят, что бывает с предателями и шпионами. Пока же нужно срочно заняться Жакусом…

В дальней комнате подземелья все уже было подготовлено к работе с телом бывшего помощника Фридуса. Самого придворного мага посвящать в детали темного ритуала князь не собирался. Свидетелей этому быть не должно. Да и не одобрял святоша Фридус темных ритуалов, хоть и помалкивал, чтобы не злить своего хозяина. Воротит нос от Тьмы, все боится руки запачкать, чистоплюй! До сих пор не понял, что не простит ему никогда инквизиция убийства своих паладинов и легата. И использовал ты Тьму при этом или нет, наказание за такое преступление одно – костер инквизиции. А вот старший сын Ульрих – он другой, не побоялся ради общего дела лишиться посмертия. Да, теперь он лич. Зато продолжает служить роду Тиссенов. И сейчас поможет князю поднять мертвого Жакуса с помощью Тьмы и ритуала некромантии. Втридорога дерет торговец запрещенными товарами за редкие ингредиенты, но оно того стоит. Сейчас это единственный способ узнать, кто проводил в ту ночь ритуал принятия силы рода, приведший к смене хозяина замка.

Альбрехт обвел взглядом комнату. Контуры пентаграммы, присыпанные прахом из могил древнего некрополя, черные свечи, в которые добавлен человеческий жир, книга с запретным заклинанием для поднятия мертвеца. И сам мертвец в центре пентаграммы, с характерной багровой отметиной на шее от гарроты. Кто же это такой умелый убийца?

– Отец, можно начинать?

– Приступай, Ульрих.

Трубный голос Ульриха, теперь совершенно неузнаваемый, и жуткий взгляд его светящихся красных глаз заставили князя поежиться. От сына осталась лишь послушная прежняя оболочка, и что теперь творилось в его голове, Альбрехт даже не представлял. Ритуал «вечной ночи» обещал полную покорность лича своему хозяину, и Ульрих пока вел себя идеально, но будет ли так всегда? Он читал заклинание, призывая Тьму и подчиняя себе тело и дух убитого Жакуса, а князь не мог никак отделаться от мысли, что ему нечего противопоставить силе лича, если тот вдруг взбунтуется и выйдет из повиновения. Эта мысль была неприятна и оставляла тревожный осадок. Тело Жакуса меж тем дернулось несколько раз, потом бывший маг, с трудом встал и, наконец, открыл глаза. Посмотрев в них, Альбрехт понял, что перед ним снова всего лишь очередная пустая оболочка.

– Спрашивайте, отец. Он готов отвечать.

– Жакус, ты слышишь меня?

– Да, хозяин – на мертвенно бледном лице не дрогнул ни один мускул.

– В ту ночь, когда тебя убили, с замком происходило что-то необычное?

– Нет, хозяин.

– С охранной сетью все было, как всегда?

– Да.

Альбрехт озадаченно умолк, обдумывая следующий вопрос. Сомневаться в словах Жакуса у него не было причины – поднятые некромантом мертвецы не могут лгать. Но как такое возможно, чтобы опытный маг не заметил внешних последствий такого сильного ритуала? Или он был настолько пьян?

– Ты много выпил перед смертью?

– Много.

– Узнал человека, который тебя убил?

– Нет, хозяин.

Снова мимо. Шансов узнать имя убийцы становилось все меньше. А если попробовать вот так…?

– Твой убийца был один?

– Нет, хозяин.

– Ты знаешь того, кто был с ним? Ты разглядел как он выглядел?

– Да.

Тиссен тихо выдохнул, боясь спугнуть удачу. Ну, наконец-то!

– Назови мне имя этого человека – лаза Альбрехта загорелись предвкушением. Еще мгновенье, и имя негодяя, покусившегося на его власть, прозвучит. Предатель будет разоблачен. Но…

По комнате вдруг пронесся резкий порыв ветра, погасив пламя ритуальных свечей. Жакус покачнулся и кулем рухнул на пол, разрывая и стирая своим телом контуры пентаграммы.

– Ульрих, какого демона?! Почему он у тебя упал?

Лич поднял на князя свой жуткий взгляд, святящийся в темноте адским огнем, и равнодушно сообщил:

– Ритуал прервался из-за сильного всплеска светлой магии. Этот всплеск подавил мои чары.

– Так восстанови ритуал!

– Нет. Связь с этим мертвецом больше нельзя установить. Его дух ушел за грань.

Князь в порыве бессильной злобы сжал кулаки и грязно выругался.

– Что это хоть за магия была, ты знаешь?

– Магия Воздуха. Родовая сила Тиссенов.

– Проклятье! Этот мерзавец где-то совсем рядом, он знал о готовящемся ритуале и не дал Жакусу произнести свое имя. Проклятье, проклятье, проклятье!

Альбрехт в исступлении начал пинать ногами погасшие свечи, а потом и тело бедного Жакуса. Выместив на трупе злость, он хмуро приказал Ульриху:

– Убери все следы ритуала и возвращайся в свою комнату. Труп оставь здесь.

Выйдя в коридор, князь с силой ударил кулаком в стену, надеясь с помощью боли вернуть себе трезвость мышления. Кровь набатом стучала в висках, не давая сосредоточиться на ответах Жакуса. Он прикрыл глаза, и прислонился пылающим лбом к холодному камню стены, пытаясь упорядочить мятущиеся мысли. В какой-то момент Альбрехту показалось, что за его спиной кто-то ехидно хихикнул. Он резко обернулся, но коридор был пуст. Померещилось. Да, по-другому и быть не могло – в эту часть подземелья посторонним заходить строго запрещалось.

Тиссен не хотел признаваться Фридусу, но в последнее время он стал замечать, что магия в замке слушается его все хуже и хуже. Перед отъездом из Минэя он спустился в зал Видящих, но ему ничего не удалось узреть – родовая магия просто не отозвалась на его призыв. Прошла слабенькой волной сквозь толстые стены и даже не вернулась назад – растворилась в них как дым. Но тогда Альбрехт хотя бы смог беспрепятственно попасть в тайный коридор подземелья, и открыть дверь в зал Видящих. Сегодня же все тайные двери в подземелье для него оказались закрытыми. И ему до скрежета зубовного хотелось поднять стражников и выбить двери тараном. А еще узнать имя того наглеца, который посмел перехватить управление родовым замком Тиссенов. Не удалось. Но этот мерзавец сейчас находится в замке – в этом теперь нет никакого сомнения. И рука не дрогнет его убить, кем бы он не оказался. Убить так изощренно и жестоко, чтобы он перед смертью сто раз успел пожалеть, что покусился на власть Альбрехта Тиссена.

Чтобы не говорил Фридус, но главным подозреваемым для князя оставался младший брат. Сыновья ни в какое сравнение не шли с этим интриганом, хоть и позволяли себе крамольные речи за спиной отца. Ну, так это во хмелю, они все такие смелые, а протрезвев, благоразумно держат свои языки за зубами. Тем более, после сегодняшних десяти плетей они теперь хорошо подумают, прежде чем пьянствовать и трепать языками. А вот Фридрих… Альбрехт был уверен, что этому предателю уже удалось за его спиной договориться и со Святой инквизицией, и с восточниками. Шпионы князя доносили о неоднократных визитах в графский замок посланцев с Острова. Брат слишком осмелел в последнее время, и видимо считает, что у него есть основания для этого. Зря. Уступать этой сволочи трон и свое княжество, старший Тиссен не собирался. И именно поэтому князь вызвал Фридриха в Минэй – чтобы держать брата поближе к себе и не спускать с него глаз. Неужели он все же не доглядел?

Альтус проснулся оттого, что сработала «сигналка». В сознании мага вспыхнуло яркое пламя. Магистр почувствовал в своей спальне чужое присутствие. Не открывая глаз, попытался осторожно сплести заклинание «ловчая сеть», но знакомый голос остановил его, не дав закончить задуманное:

– Тихо, магистр. Не делайте глупостей. Ваша сеть на меня все равно не подействует.

– Дианэль?! – удивленный Альтус сел в постели и зажег на ладони маленький факел, тускло осветивший спальню – Что вы тут делаете?

– Пришел к вам за помощью. Мне не к кому больше пойти.

– Вы сбежали из инквизиторской тюрьмы?

– Сбежал, как видите. И даже не один.

На тонкой изящной ладони эльфа появился маленький серый мышонок. Он послушно сел, сложив лапки на брюшке, и уставился любопытными бусинками глаз на Альтуса. Все происходящее напоминало странный сон, учитывая, что первый контур сигнальной сети на появление эльфа не сработала.

– Как вам удалось пройти через мои охранные чары?

– Признаюсь, с трудом. Но в прошлый визит мне удалось хорошо рассмотреть их, так что… – Дианель виновато пожал печами.

Альтус потряс головой, прогоняя остатки сна. Конечно, он не на миг не поверил в то, что эльфийский посол хотел отравить Понтифика. Этот бред, выдуманный Вергелиусом, годился лишь для простаков. И что на самом деле скрывалось за этой таинственной историей, магистр Ордена Огня не отказался бы узнать, засунув свой длинный любопытный нос в дела Святого престола и Инквизиции. Но разговаривать о таком здесь, в спальне, было крайне опасно, и Альтус решительно встал с постели, чтобы накинуть на себя мантию и сунуть босые ноги в башмаки.

– Я так понимаю, вам нужно временное убежище. И вы его получите, Дианель. В вашу вину я не верил с самого начала, и поверьте – не я один. Многие маги на Острове заинтересованы в сохранении нормальных отношений с Великим Лесом и вовсе не хотят ссоры с эльфами. Но взамен я хочу услышать всю правду об этой странной истории с отравлением.

– Ваше желание вполне понятно. И я расскажу вам все, что знаю об этом сам.

– Тогда следуйте за мной.

Магистр подошел к камину и нажал на какой-то скрытый рычаг, после чего панель рядом с каминным порталом отъехала в сторону, открывая тайный проход, скрытый в толще стен. Прихватив со стола поднос с нетронутым ужином и кувшин с водой, Альтус шагнул в темный проем первым. Дианель последовал за ним. Повинуясь магии хозяина, панель за спиной эльфа тихо встала на свое место. Спуск в подземелье занял немного времени, и вскоре магистр с гостем стояли перед дверью, обитой голубой сталью и нанесенными на нее древними магическими символами. Дианель прочел их и хмыкнул про себя: вот она – святая святых Ордена любой стихии. В данном случае старинный склеп с мощами самых сильных магов Ордена Огня. В этом – вся суть магов. Даже после смерти бывшие магистры и главные жрецы пекутся о своем родном Ордене.

Альтус распахнул перед гостем дверь, приглашая его пройти вовнутрь. Погасил на руке факел, поскольку здесь свет был не нужен – весь пол между старинными саркофагами и статуями застилал светящийся мох. Дианель присел на корточки и восхищенно погладил его тонкими пальцами. Очень редкое ныне магическое растение, даже для Великого Леса.

– Ну, вот. Здесь и поживете, пока я не придумаю, как переправить вас на материк – магистр кивнул на незаметную дверцу в углу – там у меня небольшой кабинет, в котором есть стол и узкий лежак. Простите, но уж чем богаты…

– И за это моя вам огромная благодарность. Мне, правда, некуда больше пойти. Я совсем не знаю Острова.

– На Острове вам и не скрыться. Если только в таких …укромных местах, куда нет хода Инквизиции. Да, вы наверное устали, Дианель, и хотите есть? Прошу, вас.

Кабинет оказался совсем крохотным. Эльф плюхнулся на топчан и вытянул уставшие ноги. Прикрыл глаза, пытаясь настроить свой внутренний источник на одну волну с местной магией. Огонь, конечно, не самая родственная стихия для эльфа, но сейчас она единственная, которая доступна ему. Спасибо и за это. Шустрик беспокойно зашевелился во внутреннем кармане и выбрался на плечо хозяина. Смешно задергал носом, принюхиваясь к еде на подносе.

– Ваш друг проголодался. Да, и вам, наверное, не мешает подкрепиться. Расскажите хоть в двух словах, что произошло, а подробности оставим на завтра.

Дианель распахнул свои дивные глаза, и осторожно протянул руку к столу, позволяя Шустрику поскорее добраться по ней до еды. Задумчиво взял с подноса яблоко и надкусил его.

– Если в двух словах, то Понтифик сам отравил меня каким-то странным зельем. Подозреваю, что ведьминским, потому что мое кольцо не реагировало на него, как на яд. Хотели узнать от меня некоторые тайны Великого Леса, но просчитались – целительский амулет сразу начал спасать мой организм от отравления.

– И тогда они свалили всю вину на вас…

– Да. Покушения на жизнь своего посла королева Лилея им бы не простила. Поэтому в отравлении обвинили меня, чтобы быстро упрятать в тюрьму.

– От этих мерзавцев другого и ждать было нечего. Это вполне в их духе. Ну, а потом? Прошло ведь больше месяца с вашего ареста.

– Я потерял в тюрьме счет времени. Пару декад не приходил в себя, а потом они начали откачивать из меня силу и кровь. И все это время с моей шеи не снимали ошейник, блокирующий магию.

– Что?!! Вот так, без стеснения занялись темными ритуалами прямо в стенах Инквизиции?!

– Стеснения? Боюсь, что вашим святошам и слово такое неизвестно. Да и не только им. Изготовлением эликсира на основе моей крови занимался лично магистр Игнатиус. И его целью было создание зелья вечной молодости для Понтифика.

Альтус недоверчиво покачал головой, сомнение в услышанном отразилось на его лице. Дианель горько усмехнулся.

– Не верите? Зря. Скажу вам по секрету, некоторые эльфы могут сохранять связь со своей кровью, чувствовать ее на расстоянии и даже воздействовать на нее магией. Игнатиус опробовал эликсир на себе. За что и поплатился своей жизнью. Как только ко мне вернулась магия, я тут же наслал древнее проклятие на забранную у меня кровь, и она превратила эликсир в смертельный яд. Все, кто успели попробовать его, умерли в мучениях. Жаль, что сам Понтифик не успел выпить это «чудодейственное» зелье.

– Но как?! Откуда у них все эти запретные рецепты?

– От ведьм. В инквизиторских застенках, как оказалось, замучено немало сильных ведьм. Поверьте, под пытками можно сознаться в чем угодно, а уж рассказать рецепт какого-то зелья…

– Так Игнатиус точно мертв?

– Да. Я почувствовал это через свою кровь. Но думаю, вам не сразу сообщат эту радостную новость. Положить на погребальный костер там будет практически нечего, его тело превратилось в иссохшую мумию. Магистра трудно в ней узнать – Дианель дожевал яблоко и устало прикрыл глаза – С вашего позволения, Альтус, я все же посплю. Сон сейчас для меня лучший лекарь…

– Простите, что замучил вас своим любопытством, но ответьте на последний вопрос: а как вам удалось снять ошейник и выбраться из инквизиторских застенков.

– Это все благодаря Шустрику. Меня спас обычный мышонок…

К концу фразы голос эльфа совсем затих, и он провалился в сон. Альтус постоял рядом с ним, рассматривая мышонка, хозяйничающего на столе, и тихо вышел, притворив за собой дверь. Возвращаясь по тайному ходу в спальню, магистр думал о том, что в Ордене Земли грядут большие перемены. И над этим нужно хорошенько поразмыслить… У них с главой Ордена Воздуха Лозарусом были свои соображения, как и кого можно будет продвинуть на этот ответственный пост. Игнатиус так надоел молодым коллегам своим подхалимством к Понтифику, что на этом можно сыграть. А рецепт известен: немного лести, немного денег, и много щедрых обещаний перемен.

– Как ты сказал? Каботажный? – Марта с опаской посмотрела на длинное белое судно с большими колесам по бокам. Такие колеса, только меньше, были в ее деревне Горшки у водяной мельницы. На глаза ведьмы навернулись злые слезы. Бедные отец с матерью! А братья с сестрами? Все погибли по вине Темных. Марта сжала губы. Она ничего не забыла и никому ничего не простила.

– Да, каботажный – Валдис задрал голову и рассматривал трубу, что находилась в центре палубы корабля – Ходит вдоль берега. Даже против течения.

– Ходит? Против течения?? – к Валдису с Мартой подошли оба дроу. Они надели плащи, которые скрывали их фигуры на фоне темных боков ездовых пауков. Оба темных эльфа тоже с опаской разглядывали судно.

– Новая разработка гномов – Валдис в сомнении покачал головой – Работает на пару.

– Это как?? – ведьма только сейчас заметила, что у корабля под названием Пылкий по борту не было парусов.

– Как прыгает крышка у кастрюли, когда кипит вода? – вопросом на вопрос ответил Валдис.

– Пар ее толкает – проскрипел сзади Тарс. Все в удивлении уставились на лича. Не часто он их баловал разговорами. И куда только пропала болтливость Тарса?

– Вот точно также пар толкает эти колеса – объяснил Валдис – Они крутятся и корабль плывет вперед. Точнее ходит. Так правильно говорить.

С борта Пылкого скинули на берег сходни и по ним стал осторожно спускаться массивный пожилой гном в черных блестящих доспехах. Его седая борода грозно торчала из под шлема.

– Ну и почему мы уже декаду торчим тут? – рыкнул гном – И всегда в двух лигах от столицы Шимзеда, где есть отличный порт.

И замечательные пивные – закончила про себя мысль гнома Марта.

– Старейшина Димли – Валдис вышел вперед, стукнул о землю посохом – Вам было уплачено вперед за беспокойство. Почему вы в доспехах?

– Дикие вокруг бродят – мрачно ответил гном – Два раза отходили от берега, пережидали.

– Да, мы тоже с ними повстречались – дипломатично заметил Сирил, вставший рядом с Валдисом. Темный поглаживал серп на поясе, которым срубил голову одному из шаманов.

– Повстречались? – позади Марты прошипела Кая – Если бы не кладбище у холма, никакой Валдис с Сирилом нас бы не спасли!

Это была правда. Шаманы диких были сильны и почти продавили магическую защиту Темных. Но множество мертвяков с кладбища, которыми ловко управлял лич переломили ситуацию.

– Тот депозит, что внесли ваши люди – старейшина Димли замялся, оглянулся назад. Вдоль борта корабля стояло около полусотни одоспешенных гномов с секирами в руках.

– Так вот он закончился! – Димли посмотрел в глаза Валдису – У вас есть еще золото?

– Старые имперские орлы вас устроят? – Темный усмехнулся и кинул под ноги гнома пузатый кошелек. Тот приятно звякнул. Поднимет или нет? Преклонит колени перед Темными? Поднял. Злато – царевна гномов.

– Сколько здесь? – Димли алчно взвесил кошелек.

– Ровно сто орлов – Валдис хмыкнул и уже зная решение гнома повелительно махнул рукой. Темные потянулись к сходням.

Через десять дней спокойного плавания корабль причалил в порту Минэя.

Добравшись до снятого нами деревенского дома, я, не раздеваясь, рухнул без сил на тюфяк, набитый свежим сеном, и просто вырубился. Провалился в сон, как в темный глубокий колодец, а когда открыл глаза, за окном уже были вечерние сумерки. За стеной, в столовой вполголоса спорили Олаф и Лукас.

– …А я тебе говорю, что не нужно его трогать. У него всего лишь магическое истощение после ритуала, и сейчас лучшее лекарство– это хороший крепкий сон.

– Вы маг, вам конечно виднее, Лукас. Но крепкий куриный бульон ему тоже не помешает. А еще лучше – и куриного бы мясца поесть. С вареной репой.

– И что, ради курицы будем его будить? На Йене эльфийский амулет, странный ты человек! Что может быть надежнее для восстановления сил? Да ты еще и эту железяку – ас-урум – ему под бок положил, думаешь, я не видел?

– А сытная еда все одно княжичу не помешает…

Спор у моих сподвижников шел вяло, без особого огонька, и делали они это скорее от скуки, чем по каким-то принципиальным соображениям. Лукас наверняка при этом капался в каком-нибудь магическом артефакте, а Олаф, судя по звукам, хозяйничал на кухне. Вставать мне не очень хотелось, но организм настойчиво требовал прогуляться «до ветра». Да и поесть на самом деле тоже не помешало бы – желудок уже заурчал с голодухи, а последний раз я перехватил что-то из еды еще ранним утром, когда мы собирались в дорогу на постоялом дворе. Услышав, что я завозился, нашаривая ногами на полу свои короткие сапоги, в дверь заглянул Олаф:

– Уже проснулись, княжич? Есть будете?

– Буду. Голодный, как волк!

– Сейчас накрою! – лицо горбуна озарилось такой счастливой улыбкой, словно покормить меня было самым заветным его желанием.

– Не спеши, Олаф, мне бы сначала умыться, а еще лучше – полностью ополоснуться.

– Так я давно воду согрел, вон на печи целое ведро стоит. И вы бы сапожки-то свои не надевали, княжич, походили бы пока босиком. Пол чистый, Яруся к нашему приезду здесь все отмыла до скрипа.

– А кто у нас Яруся?

– Так ведь старосты Брана племяшка. Хотела остаться, чтобы прислуживать да готовить, но я ее домой отправил. Нечего здесь хвостом крутить. – Олаф вдруг замолкает и неуверенно спрашивает – Или все же нужно было ее оставить?

– Зачем?

– Ну, …так ведь дело молодое. Постель там постелить…

Угу. Молодое. А потом мои бастарды по всему Эскелу бегать будут. Нет уж! Сначала нужно выяснить у Лукаса, что у них здесь со спецсредствами защиты от «нежелательных последствий», а потом уже селянок на сеновал зазывать. Быть того не может, что у магов не было какого-нибудь хитрого амулета на такой случай.

– Если я надумаю, то позовешь, а пока мне не до «ярусь». Чужие глаза нам здесь не нужны, а готовишь ты и сам хорошо. Скажи лучше, ты ездил днем в деревню? Как там наш маг-агроном поживает?

– Кто? – непонимающе переспрашивает горбун.

– Ну, Эверс н…

– А… этот. Работает, что ему сделается.

– Мужики им довольны?

– Чего ж им быть недовольными! Такую луговину у реки под выпас скота обустроил, что они не нарадуются. Раньше там у них неудобье было – низина слишком сырая, а где повыше уже сплошные кротовины. Теперь же там не луг, а загляденье! Кротов маг разогнал, в низине ручей в сторону отвел – городские-то чародеи за такую работу кучу бы денег запросили, а здесь считай, все бесплатно получилось. Деревенские на радостях столько еды нам прислали, что и за декаду не съесть. Утром Яруся еще молочка парного должна принести и творожка свежего.

Это хорошо! Свежую молочку я с детства уважаю. И вот где настоящая эко еда. Даже в забытой богом лесной микенской деревушке молочные продукты были выше всяких похвал, а уж здесь, на раздольных минэйских лугах и холмах коровы пасутся такие, что… Вот только есть одна странность – ряженки и кефира у них вообще нет. Почему – непонятно. Хотя простокваша и сметана здесь в ходу. Ладно, с кефиром – там вроде бы какой-то особый кефирный грибок нужен, но отчего бы не сквасить топленое молоко? Нет, похоже, и само топленое молоко здесь не в чести. И это при наличии во многих деревенских домах печей, очень напоминающих наши, славянские. Странно однако…

Когда после всех помывочных процедур Олаф ставит передо мной глиняную миску с наваристым куриным бульоном, я жмурюсь от удовольствия, вдыхая его ни с чем не сравнимый аромат. Вот все в нем как нужно – и курочка деревенская, и коренья с зеленушкой правильные, и даже глиняный горшок в наличие, в котором вся эта «правильность» и томилась в печи. Настоящий еврейский пенициллин! Миры разные, а народные средства от любой болезни и усталости – одни и те же. Лукас, посмотрев на мою довольную морду, тоже быстренько присоединяется к нашему позднему ужину. Да и кто бы устоял против таких божественных запахов? А грибы запеченные в сметане на глиняной сковородке? А свежая зелень и овощи прямо с деревенской грядки? А местные оливки? Это же настоящий праздник души и живота!

Новые заботы, тренировки, поиски храмовых развалин – все это подождет до завтра. А сегодня мы просто сидим все вместе за столом на свежем воздухе в саду, под навесом, увитым виноградом. Ужинаем и слушаем пение цикад, разносящееся по саду в вечерней тишине. Лишь иногда над нашими головами бесшумно проносятся летучие мыши, да глупые ночные мотыльки бьются крыльями о стекло масляных ламп, освещающих позднюю трапезу. Ляпота…

– Я здесь поисковую сеть наскоро раскинул – прерывает блаженную тишину наш неугомонный толстяк – неподалеку точно есть какой-то спящий источник. Если выйдем завтра рано утром, то к обеду уже обернемся.

– Что за магия?

– Не понятно пока. Надо на месте разбираться. Еще два заброшенных источника есть чуть дальше – в предгорье, на другом берегу Неи. Но чтобы туда добраться, нужно или брод через реку искать, или в Минэй возвращаться и переезжать Нею по мосту.

– Олаф, что скажешь? – вопросительно смотрю я на горбуна и тянусь за следующим куском чудесного ноздреватого хлеба, напоминающего прославленную итальянскую чиабату.

– В столицу нам пока соваться не стоит, а этот мост находится слишком близко от городских ворот. Лучше брод поищем. Сейчас жарко, Нея местами обмелела, так что думаю, легко на тот берег переберемся. Деревенских нужно поспрашивать.

Я согласно киваю, и мы снова утыкаемся каждый в свою миску. Опять воцаряется тишина, прерываемая только стуком ложек. Как же хорошо, когда никому долго ничего объяснять не нужно, и все на одной волне. Доев, сыто откидываюсь на спинку скамьи и прикрываю глаза. Мысленно проверяю, насколько восстановилась магия, прогоняя ее туда и обратно от солнечного сплетения до самых кончиков пальцев. Нормально. Боевые подвески уже на месте, а к утру вообще буду, как огурец.

Лукас оказался прав: постоянно опустошая свой внутренний источник, я начал восстанавливаться с каждым разом все быстрее и быстрее. Вот и сейчас – казалось бы, с момента ритуала и суток еще не прошло, а он уже практически полон. Ни минуты я не пожалел, что выплеснул всю силу в родовой источник, похоже чем щедрее делишься с ним энергией, тем быстрее магия к тебе возвращается. Да и сам внутренний источник по моим ощущениям заметно прибавил в объеме в последние дни. Внутри разливается какое-то удивительное умиротворение, давно мне не было так спокойно… Только к добру ли все это затишье?

Зевнув, открываю глаза и сонно потягиваюсь:

– Я спать. Чувствую себя неплохо, но лишний сон мне точно не помешает.

– А я, пожалуй, пойду, поработаю еще немного – Лукас энергично выбирается из-за стола. – Появилась у меня одна интересная идейка, нужно ее срочно проверить, пока не забыл.

Мы с Олафом переглядываемся и дружно хмыкаем. Дорвался…! Теперь этого энтузиаста ничем не остановить. Всю ночь готов посидеть над своими артефактами, а утром опять будет клевать носом. Но в дверях толстяк разворачивается и грозно наставляет на меня свой пухлый указательный палец:

– Выезжаем рано. Но это не значит, что тренировки завтра не будет, просто мы перенесем ее на вторую половину дня.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой грозный учитель!

– То-то же…

…Если у меня и были опасения, что я не смогу быстро уснуть, то они оказались напрасными. В объятия Морфея я провалился легко и непринужденно. И если весь день я дрых без сновидений, то здесь под утро мне приснился удивительно красочный сон.

Я ощущал себя огромной птицей, парящей высоко в небе. Так высоко, что земля подо мной выглядела как из кабины самолета. Темная лента реки, протекающей по предгорью, тонкие нити дорог, крохотные домишки небольших деревень. Ночной туман местами еще не успел рассеяться и сейчас стелился по холмам тонкой призрачной дымкой, оседая густыми клочьями лишь в низинах и поймах рек. Пара мощных взмахов сильными широкими крыльями, и меня подхватывает другой теплый поток воздуха, поднимая за собой все выше и выше в предрассветное небо. Солнце пока не показалось из-за высоких гор, но облака уже были подсвечены нежно-розовым румянцем. Впереди передо мной вырастает город, в названии которого можно не сомневаться – в самом центре его высится знакомая громада замка, оплетенная сияющей сетью охранных заклинаний.

Столичный Минэй в этот тихий час выглядит умиротворенно: запертые ворота крепости, совершенно пустынные городские улочки, неровными лучами расходящиеся от центральной площади к окраинам, и бесконечное море крыш, крытых одинаковой темно-рыжей черепицей. Грубым рваным шрамом на теле города смотрелась старая крепостная стена, отделяющая Средний город от Нижнего. Местами она уже была разрушена, местами снесена и разобрана, но кое-где еще надежно отделяла бедные окраины и трущобы от более приличных торговых кварталов. С высоты птичьего полета прекрасно просматривалась вся своеобразная планировка этого средневекового города, и мой взгляд безошибочно выхватывал из общей массы зданий знакомые улицы, площади и дома. А вот чуть дальше, уже за воротами, я, наконец, увидел знаменитый минэйский порт с десятками крупными кораблями, стоящими у его причалов, и множеством небольших рыбацких лодок.

Сделав круг над спящим городом, я плавно закладываю вираж, с наклоном на правое крыло и теперь держу путь на север, к дальней границе с Восточным Эскелом. Эта часть княжества интересует меня гораздо больше, чем южная область за Неей, граничащая с загадочным Шимзедом. Теперь неприступные, острые вершины Медных гор, отделяющие Западный Эскел от всего остального Риона, и их предгорье, по которому несет свои прохладные воды Нея, справа от меня. Чуть замедлив полет, я опускаюсь немного ниже, чтобы лучше рассмотреть скалы, покрытые темным хвойным лесом, и лечу над верхушками величественных елей, чьи толстые стволы местами укрывает мох, и с чьих ветвей свисают до самой земли длинные бороды дикого плюща. Сонная прохладная тишина этого предгорного леса пропитана запахом палой хвои, и шумом ручьев, собирающих влагу со скал, а потом питающих Нею. Выше этого леса только остроконечные вершины неприступных гор, в которых поселилась тишина.

Воздух заметно похолодел, а я летел все дальше, к истокам Неи, и широкая река подо мной начала постепенно истончаться, а вскоре совсем спряталась под кронами деревьев, покрывающих предгорье. Сквозь тихий свист ветра, послышался отдаленный шум низвергающегося со скалы водопада, деревья внизу расступились, и русло реки превратилось в небольшое озеро, служившее ее истоком. Именно в него и срывался со скалы шумный водопад, водяная пыль над которым клубилась влажным туманом. На берегу озера стоит старый охотничий замок, и в голове сразу всплывают воспоминания Йена, как совсем юным он приезжал сюда с отцом и братом чтобы поохотиться. Они декадами с удовольствием бродили по окрестным горам, выслеживая дичь. Здесь и сейчас царил умиротворяющий покой, в котором хотелось задержаться подольше.

Набираю высоту и, оставляя за спиной горы и впечатляющий замок, медленно забираю влево. Там расстилаются бескрайние холмы, покрытые светлыми лиственными лесами и заливными лугами. Лишь у самого горизонта тонкой полоской синеет далекое Закатное море, сливаясь с синевой неба. Эта широкая холмистая равнина хорошо обжита: ее просторы распаханы на прямоугольники и квадраты полей. Они перемежаются то с ровными рядами виноградников, то с оливковыми рощами и перелесками, то с заливными лугами, на которых бродят стада домашних животных. Луга снова и снова сменяют светлые дубовые рощи, аккуратно распаханные поля и бесконечные сады с фруктовыми деревьями. Поднимаюсь все выше и выше, паря в потоках теплого ветра, дующего с моря. Иногда уже пробираюсь сквозь легкую дымку облаков, оставляя под собой маленькие деревеньки в несколько домов и крупные села, где домов уже за сотню; отдельно стоящие небольшие поместья и гордые замки главных вассалов князя, стоящие на вершинах холмов в окружении небольших городков. Я словно вижу с высоты живую карту родного княжества Йена, и думаю о том, что с этими пейзажами Западного Эскела мало что сравнится по красоте.

Наверное, княжество Тиссенов могло бы стать настоящим раем для крестьян, но в Западном Эскеле, как и во всех остальных княжествах Риона, владение землей носило строго сословный характер. Феодальная система, господствующая в этом мире, твердо опиралась на владение земельной собственностью местной аристократией, давая ей средства к безбедному существованию и какую-никакую политическую власть. Но главными собственниками Риона всегда оставались князья, жалующие поместьями своих отличившихся вассалов и воинов, и лишающие их владения землей, если те провинились. Крестьяне же были тут всего лишь арендаторами и батраками баронов, графов и мелкопоместных дворян, не имеющих титулов. Странно, что здесь пока не вспыхивали крестьянские бунты под лозунгом «Землю – крестьянам!» Видимо все еще впереди…

Мои легкие наполнялись свежим воздухом и доносящимися до меня ароматами диких трав с расстилающихся внизу холмов. Южный ветер колыхал покрывало сочной зеленой травы, расцвеченное тут и там огненными маками, и оттого казалось, что этот нереальный пейзаж внизу – картина какого-то гениального художника. Реки, названия которых я не знал, извивались внизу между холмами узкими лентами глубокого синего цвета, утопая в лугах и питая их живительной влагой. Эти равнинные реки были полноводны, ленивы и чисты. Солнце отражалось в их светлых прозрачных водах и своим нестерпимым блеском слепило глаза. Острым птичьим зрением я видел больше округлые камни на дне этих рек и длинные колышущиеся водоросли. Несколько раз замечал странные, заросшие светлым лесом развалины на холмах – слишком живописные для обычных деревенских домов. Храмы ли это? Не знаю. На такой высоте магией от них не фонило. Но скромными размерами эти руины явно не дотягивали до баронских замков.

Вершины гор постепенно становились все ниже и ниже, пока и они не перешли в заросшее лесом предгорье. Появились первые сторожевые крепости вдоль границы с восточными соседями. Насколько я понял, с этой границей все было непросто. Как рассказывал мне Олаф, когда-то водоразделом между двумя княжествами была совсем другая река, не Золотая, и граница находилась гораздо восточнее нынешней, что подтверждалось договором, заключенным между князьями. Но та река, берущая начало в горах, со временем обмелела, а потом и вовсе пересохла, что навело восточников на мысль, что границу можно теперь и подвинуть. А когда выяснилось, что Тиссены загадочным образом умудрились потерять свой экземпляр договора, соседи совсем перестали стесняться – на кону стоял золотой рудник рядом с деревней Червонная. Тогдашнему князю Маркусу удалось уговорить двух баронов – предателей перейти под свою руку. И Восточный Эскел за один день прирос желанными землями с расположенными на них шестью деревнями и золотыми приисками. Новая граница прошла по реке Золотая.

Тиссены потом несколько раз пытались отбить свои законные земли. Но, то ли сил у них не хватило, то ли единственная короткая дорога в остальные княжества через Ведьмин перевал была слишком важна для Западного Эскела, чтобы начать с наглым соседом полномасштабную войну сразу на нескольких направлениях. Так и длился этот приграничный конфликт более полувека, то разгораясь в очередной раз, то снова затухая на время. Пока нынешний князь Тиссен не решился на сражение, в которой его войска потерпели сокрушительное поражение у речки Золотой. Но упрямого князя и это не остановило, сейчас он упорно готовился к новой битве, о чем свидетельствовал большой военный лагерь в лесу, недалеко от нынешней границы с восточниками. Не знаю, на что надеялся Тиссен. Лагерь восточников на другой стороне приграничной реки превышал по размеру наш раз в пять минимум. И надеяться только на своего механического воина, на мой взгляд, было полным безумством. У Маркуса судя по слухам были сильные маги. И единственное, что его останавливало от завоевания княжества целиком – прямой приказ с Острова Всех Святых. Святоши не хотели и боялись столь быстрого усиления Маркуса.

А я летел все дальше, пока не оказался над северным побережьем княжества. Здесь власть теплого течения заканчивалась и климат был совсем другим. Большие морские волны с грозным ревом обрушиваясь на длинный каменистый берег, чтобы отползти назад и уступить место следующим. Я снова взмыл вверх и, оставив берег далеко позади, вскоре добрался до тех мест, где бушевали шторма, и куда даже жители Свободных островов не рисковали заплывать на своих приземистых неповоротливых кораблях. Суровый северный архипелаг до сих пор не имеющий своего названия – вот она, Ойкумена этого мира. Штормовые порывы ветра и высокие волны, разбивающиеся о грозные скалы, гортанные крики морских птиц, разносящиеся над суровым северным краем….

Мой полет прерывает громкий стук в дверь, и я просыпаюсь. А проснувшись, долго думаю: был ли этот полет простым сном, навеянным разговорами с Хранителем, или же это первые результаты принятия мною родовой магии Тиссенов. Ведь птица, которой я себя чувствовал, явно карагач – именно так здесь называют крупных морских орланов.

Воспоминания о ярком сне не отпускают меня все утро. Я раз за разом возвращаюсь к нему, заново переживая фантастическое ощущение свободного полета в безбрежном синем небе. А еще бережно перебираю в уме все увиденное мною с высоты, стараясь припомнить малейшие подробности. Неужели это он – реальный Западный Эскел? Или лишь выверты моего сознания, выдающего во сне желаемое за действительное? Олаф, заметив мое задумчивое ковыряние в тарелке, обеспокоенно спрашивает:

– Княжич, что не так? Творог кислит или яичница сыровата?

– Нет, с едой все в порядке. Сон странный под утро приснился, вот пытаюсь его разгадать.

– Что за сон? – интересуется входящий на кухню Лукас, потирая заспанные глаза. Судя по их красноте, маг снова возился со своими артефактами до рассвета.

– Снами нельзя пренебрегать, они для нас, магов, часто бывают подсказкой или предупреждением о грозящих бедах.

– У старых, опытных воинов тоже такое бывает – соглашается с ним Олаф.

Киваю. Да, я и сам знаю. Хотя, на мой взгляд, это просто интуиция как-то так по-особенному срабатывает. Но сегодняшний сон не был каким-то явным предупреждением, скорее уж «обзорной экскурсией» по княжеству. И в пользу того, что я видел реальную картину, служит старый охотничий замок в предгорьях. В воспоминаниях Йена он ведь именно так и выглядел. Интересно, а на следующую ночь путешествие продолжится или это была, так сказать, разовая «акция»?

Через полчаса мы уже выезжаем, торопясь добраться до ближайших развалин по утренней прохладе. Днем сейчас очень жарко, по моим прикидкам градусов тридцать пять, не меньше. На дворе вторая половина лета, примерно как у нас конец августа. В местном календаре здесь всего десять месяцев, но зато по сорок дней в каждом, то есть год длиной примерно как у нас. У каждого месяца есть какое-то свое название, но местные к этому относятся без пиетета. У крестьян вообще деление года простое – на сезоны. Два серых месяца – это у них как бы зима, но поскольку снег на землях княжества только в горах выпадает, они называют сезон по цвету земли. Два месяца желтых – весенний и осенний, один назван так из-за повсеместного цветения первоцветов, а второй из-за желтой листвы. Шесть оставшихся месяцев относятся к длинному зеленому сезону. Да, лето у них здесь действительно не только жаркое, но и продолжительное. Некоторых овощей крестьяне успевают аж по два урожая за сезон вырастить. И если бы не приятный ветер с моря, то днем от такой жары повеситься можно, особенно в городе. Эскельцы уже привычные, а для меня, родившегося и прожившего всю свою недолгую жизнь в средней полосе, это как-то чересчур.

Короче, пылим мы на лошадях по грунтовой дороге, солнце припекает в затылок. Лукас то и дело поглядывает на какой-то хитрый амулет сродни нашему компасу. Только он у него настроен не на магнитный полюс, а так, чтобы чутко улавливать малейшее изменение магического фона и определять расположение ближайшего места силы. И хорошо, что пока дорога ведет в нужном нам направлении, иначе пришлось бы чесать напрямки, а это по такой холмистой местности не всегда удобно – и овраги здесь часто встречаются, и ручьи, и балки с подтопленными низинами. Не говоря уже о том, что провалиться лошадиным копытом в кротовину, тут как нечего делать, а лошадок жалко.

После часа скитаний по сельским дорогам, мы, наконец, подъезжаем к нужному нам месту. Ну, что сказать? Здесь и с первого взгляда понятно, что к Айрану этот бывший храм никакого отношения не имеет. Совсем другая архитектура. Храм построен из белого камня, стоит на высоком холме, и открыт всем ветрам. Нынешние его руины, выглядят как останки высокой восьмигранной башни. Была ли у этого здания когда-то крыша, вообще непонятно, а вот четыре входа, четко ориентированные по сторонам света, и большие оконные проемы на четырех остальных стенах сохранились неплохо. И каждый из восьми углов башни до сих пор украшен изящной колонной. Спешиваемся, взбираемся на холм. Интересно, что ни кустарник, ни плющ рядом с древними стенами не растет, только невысокая трава, да вкрапления луговых цветов в ней. Словно чья-то заботливая рука не дает деревьям взбираться выше подножия холма. Заходим вовнутрь башни, осматриваемся.

Внутри храма гуляет приятный сквознячок и поэтому здесь не так жарко, как снаружи. Над всеми дверными порталами видны останки древних мраморных барельефов, как и в храме Айрана. И точно так же не понятно, что на них когда-то было изображено – время все стерло. Угадываются лишь смутные очертания каких-то фигур, но вот кто это? Зато маскароны над окнами сохранились гораздо лучше – отчетливо видны молодые мужские лица с надутыми щеками. Почему молодые? Ну… хотя бы потому, что в отличие от сурового Айрана они все безбородые. А что щеки у них надутые, так наверное… Оборачиваюсь к Лукасу, чтобы спросить, что он думает по этому поводу, и вижу, как наш толстячок застыл соляным столбом перед одним из изображений. А лицо у него такое, словно чудо увидел.

– Йен, это же…

Он опускается на пол у окна и начинает рукавом мантии протирать фрагмент древнего мозаичного пола. Потом снимает с пояса флягу и дрожащей от нетерпения рукой льет воду на расчищенное место. Через мгновенье на мозаике начинает проступать более темный рисунок – это стилизованное изображение завихрения, спираль. Таким символом у нас обычно обозначают воздух. И большого ума не нужно, чтобы сделать правильный вывод.

– Храм Воздуха?

– Да, святилище бога Эолмара!

Ну, теперь хотя бы понятно странное поведение Лукаса – человек же храм своей родной стихии обнаружил! И сдается мне, пока он этот источник не пробудит, мы отсюда не уйдем. Да, и для меня теперь стихия Воздуха не чужая, рано или поздно, но все равно придется проходить инициацию. Вздохнув, обвожу взглядом ритуальный зал, оценивая объем предстоящей работы. Без уборки здесь не обойтись точно. Храм хоть и небольшой, но мраморный мозаичный пол под слоем засохшей грязи совсем не видно, словно кто его специально заляпал. А судя по отсутствию в зале алтаря, все самое интересное скрывается именно там. И без воды нам здесь никак не обойтись. Пригнать местных крестьян вместе с новым магом? Нет, преждевременно. Пока Лукас пребывает в прострации от свалившегося на него счастья, беру командование на себя:

– Олаф, нам нужна вода, чтобы отмыть пол.

– Сейчас поищем поблизости ручей или родник. Внизу, у подножья холма я видел высокие заросли осоки – это верный признак воды. Только вот в чем ее носить будем?

– У тебя бурдюк есть, у нас с Лукасом по фляге. Думаю, много воды не понадобится, нам же главное – самый центр очистить.

Дальше у нас начинается стихийный субботник. Лукас носится по храму как ужаленный, надрал мягких веток и теперь как тряпкой оттирает ими центр зала. Мы с Олафом у него на подхвате: то за водой сбегаем, то новые ветки поднесем, то воду льем, куда он покажет. Несмотря на сквозняк в зале, пот с нас всех льет в три ручья. Рубашки давно скинуты, и приличия посланы по известному адресу. Со стороны мы, наверное, похожи на каких – то ненормальных маньяков, которые ползают по полу, рассматривая выложенные мозаикой изображения, и при этом изгваздались в грязи с головы до ног. Но результат того стоил. Когда мы отмыли центр зала, даже Олаф удивленно крякнул. Спирали, олицетворяющие воздух, шли только вдоль стен зала, а в его центре была изображена огромная роза ветров. В этом даже и сомнения не было – лучи ее четко указывали на стороны света, и над каждым лучом кроме древних рун мозаикой еще были выложены хорошо узнаваемые символы. Над лучом, указывающим на север – снежинка, над восточным – звезда, над южным – солнце, а над тем, который указывал на запад – волна. А в самом центре восьмилучевой звезды, в большом круге – изображение бога Эолмара – крылатого длинноволосого мужчины в свободных, развивающихся на ветру одеждах. В одной его руке молния, в другой – огромный рог, в который он, видимо, собирается дуть.

– Мозаика бесспорно красивая. Очень. Но что нам теперь делать, чтобы пробудить спящий под храмом источник?

– Йен, ты прямо, как маленький! Ты что со своим родовым источником делал, когда ритуал проходил?

– Ну… силу в него влил.

– Вот и ответ на твой вопрос. Все, теперь не мешайте мне.

Лукас наскоро ополаскивается оставшейся водой, натягивает рубаху прямо на мокрое тело и, не откладывая, приступает к чтению заклинаний. Мы с Олафом тактично оставляем мага наедине с его стихией. Надо и самим помыться.

– Как думаете, княжич, у него что-нибудь получится?

– Надеюсь. Иначе его отсюда силой придется увозить!

Горбун крякает, но соглашается со мной. Лукас точно не успокоится, пока не добьется своего, оживить источник теперь для него дело чести. Я уж молчу о том, какие перспективы это откроет перед магом Воздуха. Найти место силы своей стихии, да еще получить его практически в единоличное пользование… Боюсь, он теперь все дела забросит и целыми днями здесь пропадать будет. Вот интересно, а принципиально, в каком храме пройдет инициация моей второй стихии? Дома конечно и стены помогают, особенно после того, как принял родовую магию, но ведь, наверное, и в других храмах Воздуха можно ритуал инициации пройти? И здесь вдали от людских глаз оно даже как-то безопаснее.

Пока я размышляю о собственных планах на вторую стихию, мы с Олафом успеваем привести себя в порядок, напоить лошадей, пасущихся в теньке, немного перекусить и даже передохнуть, повалявшись на траве.

– Что-то он задерживается – обеспокоенно косится на храм Олаф.

– Дорвался… – лениво отвечаю я, не открывая глаз.

– Пойду, посмотрю. А то мало ли…

Заботливый горбун отправляется к храму, а вскоре оттуда раздается его крик.

– Княжич, идите скорее сюда!

Добежав до двери, вижу следующую картину: ослабевший Лукас стоит уже на одном колене, продолжая читать заклинания, а вокруг него по полу клубится плотный белесый туман, и вьются тонкими струйками потоки силы, окрашенные в бледно-голубой цвет. При этом еще имеет место быть мощное колебание магического фона и хаотичное движение крупных прозрачных сгустков энергии в воздухе. Пытаюсь войти, чтобы помочь Лукасу, но воздух в храме уплотнился настолько, что не пропускает меня. В дверных и оконных проемах словно завеса из холодного воздуха, аж мурашки по телу. Такое ощущение, что стоишь на пороге большой морозильной камеры, а войти туда не можешь. От изображения крылатого бога по залу тяжелыми холодными волнами расходится знакомая мне по замку магия, но ей, похоже, не хватает энергии и тепла, чтобы оторваться от мраморного пола и раствориться в воздухе. Недостаток силы в источнике никак не дает холодным потокам воздуха прогреться и подняться вверх. А Лукаса явно на пределе – губы его уже синюшного оттенка, и он вот-вот упадет.

И тогда я делаю то единственное, что могу – призываю ас-урум и направляю его клинок в сторону изображения бога, а потом начинаю осторожно вливать через меч свою силу в проснувшийся источник, одновременно даря ему тепло собственной огненной магии. Надеюсь, Айран не обидится на меня, что его огнем я пробуждаю силу другого бога – про их прежние отношения я ничего не знаю. Да и где бы Йен мог об этом прочесть, если на все книги и упоминания про языческих богов Святая церковь ввела строгий запрет. Моя магия стекает с пальцев ласковыми языками пламени, пробегает по сияющему клинку и разливается теплой волной по залу, согревая стылый воздух и постепенно растворяя в нем клочья тумана. Вижу, как Лукас облегченно выдыхает, разрывая контакт с источником, и устало оседает на пол. А я все вливаю и вливаю свежую силу, пока мощный порыв теплого ветра не ударил мне в лицо, заставив пошатнуться. Потом он вихрем заметался по залу, разгоняя последние остатки холодного воздуха.

Опускаю свой меч, вхожу в храм, и добираюсь, наконец, до этого ненормального мага, который устало, но довольно улыбается мне посиневшими от холода губами. Да, у него зуб на зуб не попадает!

– Ну и кто у нас здесь такой самонадеянный?! Кто недавно обвинял меня в сумасшествии и ругал за то, что я опустошил свой внутренний источник?

– Прости Йен. Но ты же теперь и сам знаешь, как трудно оторваться от пробужденного источника. Кажется, что вот вольешь в него еще чуть-чуть, еще немного, и он заработает на полную мощь. И всегда не хватает какой-то жалкой капли силы, чтобы закончить это пробуждение.

– Угу… И если бы не наш беспокойный Олаф, источник выпил бы тебя сейчас досуха.

– Пробужденный источник всегда поначалу такой голодный – виновато улыбается толстячок и с трудом встает с пола, хватаясь за протянутую мной руку. – Не ругайся! Главное, вы вовремя появились и снова спасли меня. А теперь скорее пошли на солнце, я замерз как лягушка в погребе.

Поддерживая за плечо, вывожу толстяка из храма на солнце. Маг счастливо улыбается, подставляя лицо его жарким лучам.

– Йен, но ведь мы смогли! В мире стало на еще один сильный источник больше.

– Смогли, смогли… – ворчит за спиной Олаф – но если вы такой ценой начнете источники пробуждать, то надолго вас обоих не хватит. Прямо на следующем и загнетесь оба.

– Не ворчи! У нас же есть ты – который всегда присмотрит за двумя самонадеянными магами.

Увидев, что Лукас направляется к лошади и пытается забраться в седло, горбун недовольно складывает руки на груди и сердито спрашивает:

– И вот куда это вы, господин маг, собрались в таком виде? Хотите свалиться с лошади по дороге?

– Олаф, сейчас нам надо побыстрее отсюда уехать.

– Почему это? – с подозрением щурится на мага горбун.

– Потому что скоро здесь начнется светопредставление. Эолмар не просто древний бог воздуха, он повелитель всех ветров. И сейчас они начнут слетаться к проснувшемуся источнику, чтобы поддержать своего бога. Теперь ты понимаешь?

Горбун молча кивает и помогает магу забраться в седло. Я тоже пытаюсь представить, что здесь начнется, когда встретятся северный холодный и жаркий южный ветра. А когда к ним еще присоединится влажный западный? Нет, отсюда точно пора ноги уносить. Вихрь, ураган, смерч, торнадо и дальше по всему списку… Взлетаю в седло и тут же трогаю коня, направляя его в сторону проторенной дороги. На ходу оборачиваюсь к храму:

– Эй, Эолмар! Ты слышишь меня, древний бог? Прошу, сдержи силу своих ветров. Не нужно злых разрушений, гроз и смерчей. Обещаю, скоро вернуться и влить в твой источник все силы, которые я накоплю. Не наказывай невиновных земледельцев, которые зависят от твоей милости!

Бог ожидаемо молчит, и я, вздохнув, снова трогаюсь в путь. Не слышит меня древний Эолмар. Оно и понято – кто я ему? Слабенький маг, да еще и со стихией, подчиняющейся другому богу. Вот, может, когда я пройду инициацию, тогда…

– Приходи – раздается вдруг в моей голове громогласный мужской голос – И я услышал твою просьбу.

Я удивленно открываю рот и хочу развернуться, чтобы посмотреть, кто это так со мной шутит. Но неожиданно получаю в спину тычок сильным порывом ветра, отчего моя лошадь испугано срывается в галоп…

Стоило нам добраться до дома, как в небе собрались грозовые тучи, потом знатно сверкнуло, громыхнуло, и стеной пошел дождь. Хороший такой летний дождь, которого не было здесь почти месяц и которого очень не хватало утомленной жарой природе: полям и садам, огородам и виноградникам. Засыпающего на ходу Лукаса мы сняли с лошади, чуть ли не силком заставили его поесть и отправили отсыпаться. Навесив на него, на всякий случай, эльфийский амулет, который стал для нас палочкой-выручалочкой или скорее уж «скорой помощью». Теперь вот сидим с Олафом у окна, пьем чай и умиротворенно смотрим на лужи во дворе. Судя по пузырям, дождь зарядил надолго, но хвала Эолмару, урагана все же не случилось, обошлось без сорванной с крыш черепицы и вывернутых с корнем деревьев.

– Княжич, а может вам в сегодняшнем храме магию Воздуха принять? – задумчиво спрашивает Олаф, вторя моим собственным мыслям – Как-то здесь оно поспокойнее будет. А в замке не знаешь чего и от кого ждать: или Фридус не вовремя припрется, или не дай Единый, ваш батюшка нагрянет – узнать, кто магией в часовне балуется.

Горбун сотворяет на груди знак Единого, давая этим понять, что ни первого, ни второго персонажа ему видеть совсем не хочется. Можно подумать, я мечтаю с ними встретиться! Нет, идея-то хорошая, кто бы спорил… Я и сам об этом весь день размышляю. Но возникает закономерный вопрос: а что мне преподнести древнему богу? И ведь снова – кроме собственной крови и предложить нечего. Остается надеяться, что кровь Тиссенов для Эолмара не пустая водица, все-таки многие представители этого древнего рода были его верными адептами.

– Слушай, Олаф… Ты ведь слышал в детстве народные сказки? Не помнишь случайно, чем Повелителя ветров задабривают?

Слуга задумывается. А я, морщась, допиваю остывший чай. Ну, не нравится он мне – трава травой. Чайное дерево ни в Эскеле, ни в соседних княжествах не растет. Поэтому вместо настоящего чая пьют здесь ягодный или травяной отвар, заваривая кипятком всякие разные листочки и лепесточки. Летом – свежие, зимой – сушеные. А душа-то моя требует нормальной заварки, а не этого сена. И от кофе она бы тоже не отказалась…

– Княжич, помню я, бабка рассказывала мне сказку про жадного мельника. Он всегда богу ветров подношения делал, чтобы тот о его мельнице не забывал. Эта была мука, которую мельник по ветру на высоком холме развеивал. Однажды пожалел он хорошей муки для ветра, тот у его мельницы крылья и обломал.

– Отлично! А главное – поучительно. Может, что еще вспомнишь?

– Ну… в другой сказке деревенские девушки у ветра хорошей погоды просили, чтобы отбеленные холсты просушить. Они ленты привязывали к веткам деревьев. Якобы ветер этими лентами играет, потом развязывает их и будущим женихам относит. Хороший знак, если на следующее утро ленты на дереве не оказывалось. Да, а еще парни стрелами с красивым оперением в воздух выстреливали, чтобы во время предстоящей охоты удача была и хорошая погода.

Тут я уже не могу сдержать ехидного смешка. Стрелы. Ага… в воздух! Знакомый с детства сюжет. Даже знаю на кого эти царевичи охоту объявили! Но мне по возрасту рановато еще жениться, так что со стрелами пока погожу немного. А то и впрямь на какую-нибудь лягушку на болоте нарвусь. Пусть эти стрелы Олаф или Лукас Эолмару преподносят, им давно пора жениться и семью завести. Но вообще интересная получается картина: выбивали, выбивали жрецы Единого из народа языческую дурь, а она просто в сказки перешла. И всё крестьяне прекрасно помнят, только имена древних богов больше вслух не произносят, чтобы на костер не загреметь. Ну, вот совсем не удивлюсь, если тому же местному старосте Брану имя Эолмара хорошо знакомо…

Возможность проверить свою теорию, представилась мне следующим же утром. Сидим, завтракаем, дышим шикарным свежим воздухом. После дождя, лившего всю прошедшую ночь, температура воздуха наконец-то стала комфортной, солнце ласково светит, птицы в саду поют – лепота… Во двор въезжает тяжело груженая телега, на облучке двое – Бран и Эверс. Лица у обоих дово-ольные-е… Оказалось, что староста радуется прошедшим осадкам и видам на урожай, а Эверс тому, что в ближайшие два дня, пока земля не подсохнет, его трогать никто не будет. В телеге полно всяких полезных и вкусных вещей. Мешки со свежими овощами, плетеные короба с постельными принадлежностями и домашней утварью, в корзинах разные сыры, румяный хлеб, яйца и многочисленные глиняные кувшины. Мы с Олафом удивленно переглядываемся и вопросительно смотрим на прибывших гостей. Вроде бы мы ничего на сегодня не заказывали, так «за чей счет банкет»? Староста наш немой вопрос понимает правильно. Степенно слезает с телеги и кланяется нам в пояс.

– Спасибо вам за дождь, господа маги!

– А мы-то причем? – пытаюсь я откреститься от сомнительной славы. Вот уж такие слухи нам совсем ни к чему!

– Так видели вас вчера у заброшенного храма, понятно, что это вы там намагичили. Поэтому и тучи дождевые потом над храмом собрались.

Упс… спалились по полной. Растерянно смотрю на Эверса, тот, смеясь, разводит руками. Точнее одной рукой и одной культей. Аргументов чтобы возразить старосте, нет. А тот уже начинает споро разгружать телегу.

– Э-э… Бран, а что за продукты вы привезли, мы вроде ничего не заказывали?

– Так это наши деревенские бабы вам в благодарность собрали. Уж думали, сгорит весь урожай на полях от жары. А тут такая радость, такая радость! Вот попробуйте – моя жена плюшек вам напекла…

Понятно. Это оказывается просто такая благодарность, которая не знает границ. Осталось решить, как нам это все сохранить и съесть. Но практичные селяне и это предусмотрели: к обеду сюда прибудут несколько парней, которые под чутким руководством Эверса выроют хороший глубокий погреб, где съестные припасы будут храниться в лучшем виде. Старый-то погребок, как нам, неразумным горожанам пояснили, «давно никуда не годится». И вообще, селяне просили старосту узнать у нас, не хотим ли мы здесь на ПМЖ обосноваться? Больно им такие умелые соседи понравились. Кажется, нас мечтают припахать здесь по полной программе, а вкалывать мы все будем за плюшки и другой натур продукт. Я не выдерживаю и начинаю в голос хохотать, искренне восхищаясь крестьянской смекалкой. Вскоре смеются уже все, включая самого старосту Брана.

Отсмеявшись, делаю строгое лицо. Пора прояснить ситуацию для некоторых не в меру хитрых селян:

– Бран, ты знаешь, сколько стоят услуги магов в Минэе? Вижу, что знаешь – я сформировал в руке огненную стрелу, выпустил ее в небо. В глазах ушлого старосты появился страх.

– Я слышал, Эверс хорошо поработал, так что будем считать, что вину он свою перед вами уже искупил. Еще декаду поживет у вас, потом пусть перебирается сюда. Дом этот мы покупаем, но надеемся услышать справедливую цену. Хотите от Эверса и дальше видеть помощь – хорошенько отремонтируйте для него домишко, чтобы он мог здесь и зимой жить.

Делаю многозначительную паузу, давая старосте время оценить щедрость наших условий. Потом продолжаю:

– Теперь насчет храма. Мы свое дело сделали. А с каким уважением нужно относиться к этому древнему богу, вы, надеюсь, еще помните. И про его обидчивый характер деды вам наверняка рассказывали. Так что дальше хорошая погода зависит от вас и вашего благоразумия. В Минэе жрецов и инквизиторов сейчас нет, в древний храм можно ходить безбоязненно. Но вот рассказывать налево и направо про вчерашнее чудо не стоит. Кстати, кто у вас хозяин окрестных земель?

– Так они же это… самого князя вотчина.

– Вот и прекрасно. Его управляющему тоже про храм знать пока не нужно, а то он быстро на радостях налоги поднимет.

– Да куда уж еще поднимать! И так подати неподъемные.

– Тем более не стоит. Хорошо? А теперь расскажите нам, какие подношения ваши предки раньше в этот храм носили.

Ну, собственно все как Олаф и говорил: мука, цветные ленты, стрелы с ярким оперением. А еще цветы, мелкие серебряные монетки, ароматные травы, зерно для птиц, которым Эолмар особо покровительствует, и вино нового урожая, чтобы для созревания винограда всегда подходящая погода была. Староста оттарабанил весь перечень подношений, как по писаному – все людская память помнит, ничего не забыла, хоть древний храм уже несколько веков в запустении. Совсем не удивлюсь, если местные туда все это время и так захаживали. На всякий случай. А вот в то, что эти древние источники сами собой уснули, а храмы над ними без помощи жрецов и паладинов разрушились – не верю. Хоть убей. Начал вводить единобожие император Оттон I, а понтифики его начинание с удовольствием подхватили и продолжили. Всех под себя постепенно подмяли. Хотя вру – не всех. О загадочный Шимзед зубы они себе все обломали: и император Оттон, и понтифики, и даже Темные Лорды.

Сегодняшней ночью я снова парил над Западным Эскелом. Удовольствие от полета просто непередаваемое! В очередной раз пролетел над Минэем, с интересом рассмотрел внушительный мост через Нею и мощную неприступную крепость на Ведьмином перевале, где несут свою службу «головорезы» князя. Что сказать? И крепость хороша, и «головорезы» свое дело знают – граница с восточниками на надежном замке. Хотя бы на этом стратегически важном перевале. Дальше полетел уже над горами, высматривая поселения гномов. Далеко же они забрались – у самого Белого Пика живут, а это на лошадях дней десять пути, никак не меньше. Домики в их поселениях аккуратные, сложены исключительно из светло-серого камня, которого в достатке в местных каменоломнях, и все они, как один увенчаны островерхими крышами с кровлей из темного сланца. Все постройки довольно простые, но основательные – сразу видно, что их на века строили. Многие крыши украшают высокие шпили с флюгерами, а вокруг домов ровные ряды грядок. Кто говорил, что гномы не занимаются сельским хозяйством? Ложь и навет!

Дороги между поселениями не как у нас грунтовые, а тоже вымощены камнем. Но, похоже, большая часть жизни у гномов проходит под землей – работа там кипит. Что творится в самих шахтах – не увидеть, только слышен грохот каких-то механизмов и сильный шум, идущий из-под земли. Да вьется струйками дым над вентиляционными стволами шахт. Сами же входы в шахты можно легко узнать по отвалам горной породы.

Поселений темных дворфов не увидел. Да они вроде бы и не у нас живут, а на границе Восточного Эскела и бывшего Сурана, по ту сторону Медных гор, где-то рядом с Бездонным озером. Я раньше все сомневался, что Медные горы совершенно непроходимые, но сегодня сам в этом убедился – да, так оно и есть. Единственное место, где их можно перейти – Ведьмин перевал. А там попробуй-ка, прорвись – замучаешься «головорезов» из крепости выкуривать! Вон – еще раннее утро, а они уже чуть свет, все на ногах. Кто на крепостной стене дозор несет, кто по хозяйству хлопочет, остальные тренируются во дворе. Человек тридцать ремонтом дороги занимаются. Порядок железный, как в римских легионах. Нужно будет узнать имя их командира.

А потом горный хребет резко поворачивает на юг. И совсем чуть-чуть не дотягивает до побережья Закатного моря. В этом месте проходит оживленный торговый путь в Шимзед – загадочное государство кочевников. И естественно на самой границе стоит еще одна мощная крепость. Но надежнее замков в этом месте служит магия, своя и чужая. Своя привычная. А вот чужая – враждебная и непонятная. Я словно наткнулся на прозрачную стену вдоль всего отрезка границы, и даже не смог определить, что это за стихия. Да и стихия ли это? Чуть в отдалении от «стены» в землю врыты деревянные высокие столбы с изображением каких-то тотемных животных. А еще цепочкой, растянувшейся на несколько километров, стоят каменные истуканы с такими зверскими лицами, что у нормального человека и мысли не возникнет нарушить охраняемую ими территорию. Их там штук триста, никак не меньше. Я начал считать, но быстро сбился со счета. Похоже, что эти идолы – изображение духов предков. Интересно, что женщин среди них нет, лица только мужские и явно с восточными чертами. Один в один наши древние степняки.

Ну, раз дальше меня не пускают, я делаю разворот по дуге и лечу назад в Минэй теперь уже вдоль побережья. Разглядываю небольшие рыбацкие поселки на берегу, в море – корабли и лодки под парусами. Но меня долго еще преследует в спину ощущение чужого, настороженного взгляда…

Спустившись следующим вечером в подземелье, магистр Альтус с удивлением обнаружил эльфийского посла лежащим не на топчане в кабинете, а на светящемся мху, покрывающем пол древнего склепа. Дианель сладко спал, раскинув руки в стороны, и на его бледном совершенном, как у статуи лице разлилось умиротворение. Мышонок, заметив Альтуса, тихо пискнул на плече эльфа и смешно потянул носом, принюхиваясь к еде, принесенной магистром.

– Сторожишь? – кивнул тот Шустрику – Молодец. Пойдем, покормлю тебя. Не бойся, твоему другу ничего здесь не грозит.

Мышонок замер, принимая для себя нелегкое решение, и вскоре бодро посеменил за магистром, шустро перебирая по мху своими короткими лапками. В отличие от эльфа, его энергия светящегося мха не питала, а есть уже очень хотелось. В кабинете Альтус удивленно оглядел пустую тарелку, оставшуюся с прошлой ночи.

– Ну, ты силен, Шустрик! Куда только влезает?

Круглый, как шарик мышонок скромно промолчал и выжидающе уставился на магистра темными бусинками своих глаз.

– Да, ты не мышонок, а целый прожорливый хомяк. Держи. – Мышонку протянули кусочек свежего сыра, и тот с радостью вцепился в него передними лапками.

– С Шустриком беседуете? – За спиной бесшумно нарисовался проснувшийся Дианель.

– Да вот стою, размышляю, куда в него столько влезает?

– Не удивляйтесь, магистр. Он сейчас расходует много энергии на поддержание ментальной связи со мной, это довольно затратная магия. Альтус, я вчера не успел спросить вас, а как там наш Йен поживает?

– Йен? Трудно сказать. Видимо он уже в Минэе, но в замке отца пока не появлялся. Альбрехт, по крайней мере, мне об этом не сообщал.

– Вы до сих пор переписываетесь?

– Теперь совсем редко. Так, …иногда обмениваемся новостями.

Альтус уселся на топчан, прислонившись спиной к стене, и тяжело вздохнул.

– Странные новости приходят с континента. Даже не знаю, как на них реагировать. Может, вы чего подскажете?

– О чем речь идет?

– За последнее время на материке пробудились древние источники силы. Не могу сказать точно, сколько их, инквизиция это держит в строжайшей тайне, но мне доподлинно известно уже о двух. Первым был источник в древнем микенском храме Айрана – бога Огня. Как понимаете, от Ордена такое не скроешь – алтарь в нашей базилике отозвался на это выбросом силы, полыхнуло прямо во время службы. Кто, зачем, а главное, каким образом пробудил древний источник – непонятно. Инквизиторы допросили на Сфере Истины всех известных нам магов огня, никто ничего не знает. Мы с Эримусом тайком отправили туда надежного человека, но он побывал там уже после паладинов. Говорят, сам Вергелиус выезжал на место. Местное население запуганное ими, молчит, если что они и знали, то под пытками теперь не скажут. Все эманации успели давно развеяться, ауру мага, устроившего все это, не считать. Но судя по всему, древний источник пробудили намеренно, и он сейчас буквально бурлит силой. А теперь самое интересное. – Магистр сделал многозначительную паузу.

– Один из вернувшихся оттуда паладинов поведал по секрету следующее. В деревне им рассказали, что парень с лицом в страшных шрамах и с сияющим мечом в руках, играючи перебил целую банду лесных разбойников, напавших на отряд княжича Густава Марция. И княжич потом называл его братом Йеном. Густава в последний раз видели, когда вся их компания отправилась в заброшенный тогда еще храм. А вот потом там случилось что-то непонятное – люди рассказывали про взрывы и страшный грохот. Княжич Марций и его воины в тот вечер погибли, а древний источник пробудился. Кто его пробудил и зачем – неизвестно. По словам паладина, они тщательно обследовали святилище, и магический фон там был таким возмущенным, словно недавно в храме произошла битва магов. Их амулеты показали, что использована мощная магия Огня и Воздуха, а также они зафиксировали остаточные эманации темной силы инисов. Размеры погребального костра перед храмом наводят на мысль, что на нем сожгли не меньше пяти тел.

– С магом Воздуха понятно – это, скорее всего покойный Густав Марций. А что с Йеном Тисеном?

– Йен просил сказать князю Марцию, что Густав и его люди погибли как настоящие герои, сражаясь с инисами. Их тела сожгли на погребальном костре со всеми почестями. Он передал для князя меч Густава, его родовой перстень и уехал.

– То есть инисы снова нашли Йена?!

– Похоже на то. Только как? Это же глухая деревня в глубине Микении.

Дианель задумчиво погладил по спинке Шустрика, который приканчивал уже третий кусочек сыра, и, похоже, не собирался на этом останавливаться. Новости становились все интереснее, пора было послать вестника Лилее. Но общая картина все никак не складывалась в голове Советника.

– …Думаю, маяком им послужил ас-урум Йена. Когда на нас с ним напали инисы, здесь в парке, я заметил, что эти мечи как-то связаны между собой. Стоило инису поднять ас-урум на Йена, как оба их меча погасли. Вопрос в другом – как ему там удалось уничтожить инисов? Ведь в храме их уже должно было быть четверо.

– Четверо?! Бедный Йен…! Постойте, паладин еще нес какой-то вздор про странные железяки, которые выковал для Йена местный кузнец, может, это какое-то неизвестное нам древнее оружие?

– Вряд ли. Гораздо интереснее другой вопрос: куда Йен потом дел еще четыре ас-урума?

– Сельчане сказали, что они собрали все оружие погибших и отнесли его в храм Айрана.

– Да, древний бог Огня Айран охотно принимает оружие в качестве дара, это известно. Значит, и ас-урумы были ему пожертвованы? Что ж, Йен поступил очень разумно, заручившись поддержкой древнего бога. Представляю, как сейчас бесится Вергелиус. А что вы говорили про второй источник?

Альтус обреченно махнул рукой.

– Там все совсем непонятно. Пару дней назад пробудился источник под древним храмом бога Воздуха Эолмра, что неподалеку от Минэя. Снова допросы инквизиторов с применением Сферы Истины, но теперь уже у магов в Ордене Воздуха. А вчера еще и артефакт магистра Лозаруса показал, что там инициировали нового мага. Мой бедный друг уже устал оправдываться.

– Да, уж… Кто-то вырвался из подчинения святой Церкви и пошел в разнос, самолично инициируя магов. И что, у самого Лозаруса тоже совсем нет подозрений, кто бы это мог быть?

– Есть, а толку-то… В то время, когда наш Йен был проездом в Ируте, там случилось неприятное происшествие. Целый отряд паладинов отправился на розыски вашего сбежавшего иниса. Заодно они искали Йена, а попутно должны были еще арестовать одного непокорного мага Воздуха – некого Лукаса из Ирута. Очень талантливого артефактора, никак не желающего работать на Инквизицию. Иниса они не нашли, Йен тоже ускользнул о них, а с этим Лукасом вообще страшная история. Сам маг пропал, а в его доме обнаружены три обезглавленных трупа паладинов.

– Обезглавленных?!!

– Да, представьте себе! А до этого таким же образом обезглавили целую банду ирутских бандитов – двенадцать человек. Конечно, было бы очень заманчиво списать все на безумного иниса, отрубленные головы – подчерк-то его. Но вот только с темными эмонациями вышла неувязка. Их там не было – ни в одном случае, но в другом.

– И что наш несчастный мессир Вергелиус? – Дианель не смог скрыть злорадную улыбку.

– Рвал и метал. Мы направили погоню по ложному следу в Тибал, подкинули там куртку Йена, вот туда они и рванули. А наш княжич тем временем спокойно добрался до дома окружным путем через Микению.

– Ну, не так чтобы спокойно…

Альтус согласно рассмеялся, и устало потер глаза.

– Сроду бы не поверил, что этот тихий спокойный мальчик доставит Инквизиции столько хлопот. Его как подменили после неудачной инициации.

Дианель, потянувшийся было за яблоком, так и застыл с протянутой рукой.

– Подменили…?

– Ну, это я так, образно. Неудивительно, что после таких жутких испытаний парень резко повзрослел и начал проявлять настоящий тиссеновский характер. Вы бы видели, как он жестко поставил на место зарвавшегося Руфуса Ройса!

– Так, может все эти ирутские трупы тоже его рук дело?

– Бросьте! Бандиты это ведь вам не малые дети.

– Но тоже знакомый подчерк, правда? И ведь он потом точно так же положил микенских бандитов – уж этот факт не подлежит никакому сомнению!

Альтус с Дианелем пораженно смотрели друг на друга, сами не в силах поверить в выводы, к которым они пришли. Только теперь все отдельные фрагменты головоломки срослись, и общая картина для них полностью сложилась. В это трудно было поверить, но все действительно крутилось вокруг этого обожженного парнишки, а если это так, то инициированным магом мог быть сам Йен. Выглядело это настоящим чудом, но… И вопрос времени, когда Вергелиус придет к таким же выводам, просто Дианель с Альтусом знали чуть больше него.…

– Альтус, вам срочно нужно отправиться в Минэй и все выяснить на месте! Инквизиторы там появиться не могут, Тиссен их уничтожит. Значит, Йен пока в относительной безопасности. Да если и появятся, Йен сможет за себя постоять – теперь мы это точно знаем. Но если он действительно встретился с Лукасом, и все эти пробужденные источники дело рук этой бесшабашной парочки, то они теперь не успокоятся, пока не пробудят все древние источники, до которых доберутся.

– Да, не могу я, поймите! Со вчерашнего дня всем магам запрещено покидать Остров. Я не могу взять и просто исчезнуть из Ордена, меня сразу хватятся. Может быть вы, Дианель?

– Я?! Как вы себе это представляете?

Магистр вскочил с топчана, запустил руки в свою огненную шевелюру и взволнованно забегал по кабинету. Но комнатка была настолько мала, что Альтус практически крутился волчком на месте. Дианель не мешал ему, видя, что во всклокоченной голове мага зреет какой-то план. И вскоре он его озвучил.

– Вот что. В Ирут вам нельзя, в Фэсс тоже. Там вас будут искать в первую очередь. Уже ищут. А вот на корабле, возвращающемся в Тибал с пустыми трюмами, никому и в голову не придет это делать. Он пойдет вдоль берега по Северному морю, но без захода в какой-либо порт до самой реки Великой, поэтому здесь досмотрят его чисто формально – грузов-то на нем нет. А вот дальше все дней десять по морю – выдержите? Я слышал, что эльфы с трудом переносят долгие путешествия по воде?

– Постараюсь. А за вами нет инквизиторской слежки, не боитесь попасться?

– За это не беспокойтесь. Вергелиусу сейчас не до меня. Он вас, Дианель, ловит, да еще ему юный Йен забот подбросил – мессир крутится сейчас, как уж на сковородке. Вы хоть представляете, что такое неподвластные Церкви источники?

– Представляю. Бесконтрольная инициация молодых магов, как минимум. И два злых древних бога, которые уснули когда-то далеко не по собственной воле. Оттон бы в гробу сейчас перевернулся, если бы его не сожгли на погребальном костре.

Магистр ехидно хихикнул, и скорчил рожицу, как шкодливый мальчишка.

– И еще море, нет – просто целый океан неучтенной магии, как когда-то в древности, в доимперские времена! Кто хочешь приходи, сколько хочешь бери. Наполняй накопители и твори, что хочешь. Аполинариус, наверное, последние волосы на себе выдрал с досады!

– Поделом старому мерзавцу! Жаль, что он зелья с моей кровью не успел хлебнуть. Сейчас бы одной тварью на свете было бы меньше. А кто теперь станет главой Ордена Земли?

– Мы с Лозарусом работаем над этим. Выборы по традиции через месяц, после объявления официального траура и проведения церемонии погребения. И у нас есть еще время убедить магов Земли в необходимости правильного выбора.

– У вас есть своя кандидатура?

– Есть. Поверьте, в любом Ордене есть порядочные честные люди, понимающие, что время Апполинариуса и его подпевал давно прошло, что Церкви нужен вменяемый Понтифик, а не старый маразматик, мечтающий о своем величии.

– И о бессмертии. …Альтус, я благодарен вам за вашу откровенность. За то, что услышал от вас очень важные вещи. И за помощь, которую мне вряд ли оказал бы здесь кто-то другой. Давайте теперь я подробно расскажу вам о том, что со мною делали в казематах инквизиции. Вы должны знать, что они там творят. И не только со мной или с ведьмами, которых считают врагами, но и с вашими собратьями – магами…

Ночь после ритуала прошла как ни странно без «полетов» и сновидений. Зато утром я бодр и свеж – выспался на славу. Магия бурлит в крови бодрящим коктейлем, и требует сотворить что-нибудь этакое… Лукас сначала планировал поработать сегодня с артефактами, закончив для нас всех новые личины, но увидев мою кипучую энергию, хлещущую через край, планы резко поменял. Сам он тоже сегодня на удивление хорошо выглядит, словно десяток лет за ночь скинул. Благотворное влияние проснувшегося источника на лицо. Точнее на лице. Все-таки древние боги умеют быть благодарными своим верным адептам. Ну, кто бы еще, кроме нас – двух ненормальных, рискнул вернуть древнего бога из небытия? При этом, не особенно рассчитывая на его расположение, а уж тем более какую-то выгоду. Но… это тот редкий случай, когда награда нашла героев.

Сразу после завтрака учитель решил погонять меня по нашему «полигону» устроенному на укромной лесной поляне недалеко от дома. Нам обоим интересно, как появление второй магии отразилось на моих навыках. Мне кажется, что я сегодня «в ударе», забыв, что и Лукас «отхлебнул» из источника хорошую порцию родной стихии. Ударил по его щиту мощным заклинанием «копья» и тут же вслед за ним добавил еще и парочку более слабых «сфер», которые требуют мало силы и концентрации внимания, зато отлично помогают окончательно взломать щит, поврежденный первым заклинанием. Фокус не удался. Сегодня щит Учителя даже не затрещал.

Зато его ответное заклинание было совершенно незнакомым. На меня неслась, бешено вращаясь, большая воронка темно-серого цвета с фиолетовым отливом. В моем мире такие штуки назывались торнадо и были огромными, но если там они всасывали в себя весь мусор, что попадался им на пути, то эта дрянь, хоть и поменьше размером, но еще тянула из меня силу, не давая сосредоточиться на удержании щита. И пока я боролся с быстрой потерей энергии, резко наращивая мощность своего щита, вдогонку от Лукаса прилетело еще одно заклинание – на этот раз хорошо мне знакомое – воздушные путы. Мгновенье – и меня спеленали плотные потоки цвета грозового неба.

– Думаешь, ты один здесь такой умный?! – насмешливо интересуется толстячок.

Учитель продемонстрировал мне свое превосходство, но я-то видел, с каким трудом он сейчас удерживает «путы». Не так-то легко ему стало побеждать меня – и раз от раза все труднее. Эх, мне бы еще побыстрее овладеть воздушной магией… А пока довольствуюсь тем, что можно создать, без использования жестов, например «огненным плащом». Заклинание, представляющее собой своеобразный щит, всего лишь седьмого уровня, и оно не способно защитить даже от холодного оружия. Зато все чужое колдовство слизывает на хозяине, как кот сметану. Стряхиваю с плеча пыль от «воронки», скромно отступаю в сторону.

– Молодец! Смекалка – важное оружие для мага. В арсенале воздушной боевой магии тоже есть несколько хитрых приемов против таких пут. Но для начала давай-ка покажу тебе основные воздушные заклинания.

Оказалось, что арсенал воздушного мага немного похож на наш, но в то же время и сильно от него отличается. Есть у них «воздушная плеть» похожая на нашу огненную, но при этом она почти не видима для глаза. Есть многослойные щиты, которые я наловчился разбивать на тренировках, есть свои «туман», и «купол». Но вот воздушные «стрелы» и «копья» требуют уже применения «подручного» материала, потому что ощутимый удар можно нанести только мощным воздушным «кулаком», «волной» или «тараном». Подручный материал для «стрел», это например лед. Хороший удар «ледяным копьем» вполне может вывести противника из строя. Да и острые «ледяные стрелы» вещь малоприятная. Но против них еще можно выставить щит, а вот что прикажете делать с такой гадостью, как «выпитый воздух»? Когда магу нечем дышать, ему уже не до удержания щитов и ответных мер. Заклинание это – высшего порядка, между прочим, под силу только магистрам. Лукас скромно признался, что в его арсенале «выпитого воздуха» нет – пока не по силам. Но судя по загоревшимся глазам, скоро будет. Силы то ему Эолмар ощутимо прибавил. Короче, теперь мне еще надо разучивать воздушные заклинания параллельно с огненными, начиная с пятого уровня. Нагрузки все растут, голова пухнет от новых кодовых слов-ключей, жестов…

Потом я показываю Лукасу свое новое изобретение. Подбрасываю в воздух горсть металлических шариков, купленных в лавке скобяного мастера, и бью по ним заклинанием «огненная волна» – вот вам и местное огнестрельное оружие. Разогнанные магией шарики по ударной силе вполне сравнимы с дробью, картечью и даже пулями мушкета, только они еще и раскаленные вдобавок. Но голубую сталь моими шариками, конечно, не пробьешь, и зачарованные доспехи тут устоят – против такой защиты это оружие бессильно, а вот простым пехотинцам – конец. Даже если на них будут слабенькие защитные амулеты. Главное – влить в удар побольше силы. В чем преимущество? Да, как и у простой картечи – большой радиус поражения и скорострельность. Один «залп» – сразу куча убитых и раненых с огнестрелом и ожогами, даже не нужно особо прицеливаться. Пока пращник вложит снаряд в пращу, пока выберет цель, да пока размахнется, эти шарики уже успеют поразить с десяток человек, просто оружие массового поражения. Для уничтожения пехоты самое то.

Лукас со странным выражением лица слушает мои пояснения и рассматривает кряжистый ствол высокого дуба, в котором кучно и глубоко застряла моя раскаленная «картечь». Кое-где кора уже начинает дымиться. Олаф с трудом пытается выковырнуть шарики ножом.

– Практично и безжалостно… Представляю, сколько народа от него поляжет.

– А от града стрел? А от «синей волны»? Или твой «выпитый воздух» чем-то гуманнее этих шариков?

– Нет, просто магов, способных сотворить сильное заклинание – единицы. А с этим может воевать любой маг, хоть подмастерье, даже ученик. И потери в войне будут совсем другими – с таким ранами нет шанса выжить. Почему же раньше никто не додумался до такого простого и страшного оружия? – задумчиво бормочет маг.

Почему? Инерция сознания. Огненных магов-то мало, и они первые кандидаты на заход в сады Единого. Выучиться толком не успевают, не то, что новые виды оружия изобрести. А я со своим земным опытом, да при большом желании, еще и не такое могу изобрести. Здравствуй, средневековая гонка вооружений!

– Я скажу тебе больше, Лукас – с этим вообще лучше работать вдвоем. Помощник подкидывает шарики в воздух, маг бьет по ним магией. Скорострельность тогда еще увеличится. В принципе, такие пары даже могут стать особым родом войск.

– Если князь это увидит, сразу отправит вас, княжич, на передовую. Будете там сами обучать новобранцев – недовольно вмешивается Олаф.

– Не, на передовую я не хочу! – про себя добавляю: «В прошлой жизни навоевался, хватит».

– Тогда никому это больше не показывайте. Целее будете.

Ну, вот… обломали мне весь кайф. Хотел похвалиться, а мне еще выговорили. Но в чем-то они правы: стоит только раз применить это оружие в бою, как его тут же переймет враг, и нам прилетит в обратку. Слишком просто и слишком эффективно.

Еще два дня проходят в штатном режиме: сон – еда – тренировки. После завтрака осваиваю боевую магию под руководством Лукаса, после обеда у нас фехтование с Олафом. Перед сном разучиваю новые заклинания, силу сливаю в кристаллы и усиленно медитирую. Мало мне одного заботливого няньки, так теперь каждый мой шаг еще и Лукас контролирует. Чувствую себя спортсменом накануне важных соревнований. Рано по утрам, пока мы дрыхнем, горбун ездит смотреть, не спала ли еще вода в Нее, которая поднялась после прошедшего дождя. Перейти брод, показанный нам Браном, пока нельзя. Нужно ждать. Только вот клятва Айрану возродить его святилище в Минэе, не дает мне спать спокойно, чувствую себя его должником, особенно после помощи огненного бога в храме Эолмара. Пока горбун уехал в очередной раз проверять брод, прошу Лукаса раскинуть поисковую сеть, чтобы уточнить местоположение предполагаемых руин.

– Ну, как? Что-нибудь нашел?

– А… Да, есть несколько подходящих мест. В одном даже слегка фонит магией. Очень похоже на заснувшие источники.

– С какого предлагаешь начать?

– Как обычно – с того, что ближе.

Мы склоняемся над старой картой, которую выдал Олаф, Лукас примерно показывает, куда нам нужно попасть. На лошадях туда не забраться, там уже скалистое предгорье и лес. Пытаюсь вспомнить, «пролетал» ли я во сне над этим местом. Кажется, пролетал. Но ничего похожего на руины я там точно не видел – то ли храм слишком сильно разрушен, то ли его развалины под кронами деревьев скрыты. Нужно будет разбираться уже на месте, и смотреть, куда нас артефакт Лукаса приведет.

– Княжич, можно ехать! – в дом раходит Олаф – Брод еще не сильно обмелел, но перебраться на другой берег уже вполне по силам.

Мы переглядываемся с Лукасом, у обоих в глазах зажигается азарт и предвкушение.

– Ну, что – едем?

– А чего откладывать? Пока затишье, надо поспешить. Еще бы узнать, что в Минэе творится…

– Так давай туда кого-нибудь из деревенских пошлем?

– Хорошо. Олаф, найди предлог, пусть кто-нибудь из крестьян завтра на базар съездит. И зайдет на почту – посмотрит письма для нас. Лукас, собираемся.

Нищему собраться, как известно, только подпоясаться. Пока я допиваю молоко и одеваюсь, а Лукас складывает карту и все свои магические приблуды в специальный поясной кошель, Олаф седлает наших лошадей. Я даже успеваю помочь ему немного. Горбун косится на это недовольно, но я делаю вид, что не замечаю его сердитого взгляда. Княжич, не княжич – а местные мужчины практически все умеют седлать лошадей, чем я хуже их? За время нашего путешествия по Микении я это дело вполне уже освоил. Конечно, до сноровки Олафа мне далеко, но я старательно перенимаю его навыки. Пригодится в жизни. Лукас последним выходит во двор, привычно накидывает на дом охранку, которую в наше отсутствие еще никто пока не посмел тронуть, и мы отправляемся в путь. Сегодня дорога нам предстоит долгая, зато ехать в основном по лесу, и там хоть не так жарко.

Доезжаем до того места, которое «фонит». Это где-то совсем рядом, но дальше только пешком, придется туда подниматься по крутому склону, побираясь среди кустов и валунов. Оставляем Олафа заниматься лошадями и костром, сами начинаем карабкаться вверх. Я в отличной физической форме, для меня этот подъем вообще не проблема, а вот Лукас… Он и после того, как взбирается на холм к храму Эолмара, минут десять отдышаться не может, а здесь уже предгорье – склоны все в камнях, которые приходится обходить, и никакой тебе тропинки. Поэтому я немного вырываюсь вперед, прокладывая дорогу, толстячок упрямо пыхтит где-то далеко внизу за моей спиной. Вот так, мой друг, пренебрегать физическими нагрузками! Пора бы уже немного похудеть для пользы дела, кто знает, сколько нам еще придется лазать по горам в поисках заброшенного святилища Айрана. Но я тактично помалкиваю, Лукас все это и сам теперь прекрасно понимает.

В какой-то момент мне вдруг показалось, что группа высоких камней впереди как-то подозрительно ровно расположена. Но стоило сделать шаг в сторону, как этот визуальный эффект пропал. Шаг назад – камни снова выстраиваются в довольно ровную линию. Не стены храма точно, но может, какое-нибудь древнее капище? И какое-то тревожное, щемящее чувство в груди, так и хочется бежать отсюда. Пока Лукас пыхтит где-то внизу, я решаю самостоятельно проверить подозрительные камни, не дожидаясь его подхода. Пробираюсь среди валунов, с трудом протискиваюсь в узкую щель между двумя явно обтесанными камнями, и вдруг оказываюсь на ровной утоптанной площадке. С удивлением оглядываю чудное творение рук человеческих, которое даже не знаю с чем и сравнить. Ну, …одно слово – менгиры. Что-то отдаленно напоминающее Стоунхендж, только размерами гораздо скромнее. Ряд грубо отесанных камней, высотой метра три, образует почти правильный полукруг, в центре которого на небольшом возвышении стоит простой валун с плоской поверхностью – видимо жертвенник. Интересное местечко… так это отсюда фонит?

– Ты кто, и что тебе здесь надо?! – Раздается резкий окрик за моей спиной.

Из-за камня выходит темноволосая женщина лет пятидесяти – с загорелым лицом, в простом длинном платье из небеленого холста. По вороту и на рукавах платья яркая вышивка, узор которой подозрительно напоминает руны, которыми маги пентаграммы усиливают. Кисть женской руки предупреждающе поднята, и прет от этой тетки непонятной незнакомой мне силой. Древней. Вижу Оком какие-то незнакомые заготовки заклинаний. Автоматически ставлю щит.

То ли жрица она какая, то ли… Понимание окатывает как водой – ведьма! Точно ведьма. Не подаю вида, что понял, с кем столкнулся, вежливо здороваюсь и отвечаю на ее вопрос.

– Я живу в деревне за рекой. Пошли с друзьями в горы, и что-то я немного заблудился.

– Не ври мне парень, а то я городского мага от деревенщины не отличу.

– И не думал врать! Мы с друзьями, правда, дом в деревне на лето сняли.

– Чего ж в городе-то тебе не живется?

– Здоровье здесь поправляю. После болезни.

Ведьма подозрительно осматривает меня с ног до головы, нехотя опускает руку и констатирует:

– Правда, не врешь. …Лжи не чувствую. Тогда почему амулетами обвесился, от кого скрываешься?

– С чего вы взяли?

– Да лицо твое рябью идет – не рассмотреть через магию.

Хмыкнув, я снимаю амулет с личиной. Пусть смотрит, мне не жалко. Ведьма медленно подходит ко мне, настороженно всматриваясь в изуродованное лицо. Хмурится, потом сочувствующе качает головой:

– Это где же тебя парень так покорежило?

– На Острове у магов обгорел.

Выражение ведьминого лица тут же меняется – с сочувствующего снова на подозрительное.

– На Острове? Уж не младший ли ты сын князя Тиссена? Проклятого убийцы ведьм?!

Женщина замирает, а потом громко смеется, скаля белые ровные зубы и запрокидывая лицо к небу:

– Ох, богиня Карифа, горазда же ты, шутить, посылая возмездие! Все как Руза и предсказала, только в одном она ошиблась – второй наследник Тиссена не умер, а обгорел. Слабовато оказалось предсмертное проклятье – тетка качает головой и снова принимается обидно хохотать. Явно сумасшедшая.

– Нет, но надо же так наказать князя за сожженных ведьм! Есть, есть все-таки на свете высшая справедливость!

Вон как все вывернула стерва – оказывается, это их богиня несчастного княжича наказала, за грехи его отца! Я смотрю на мстительно хохочущую тетку, и во мне зреет обида за беднягу Йена. Был бы передо мной мужик – врезал бы ему сейчас от души или вызвал бы на поединок. Но бить женщину… Молча, надеваю амулет на шею и разворачиваюсь, чтобы уйти. Напоследок не могу сдержаться:

– Не знаю, кто твоя Руза, но она не ошиблась – я считай, действительно на алтаре умер. Только в чем же здесь справедливость, ведьма? Кто сказал, что невиновный сын за грехи отца-негодяя в ответе? И разве каждый человек не должен сам за свои грехи перед богами отвечать?

– Да ты никак обиделся на правду, княжич?! – продолжает насмехаться надо мной ведьма. – А за что сгорали на кострах наши ни в чем не повинные сестры? Стой, сын негодяя! Я еще не договорила с тобой.

Боковым зрением замечаю, как стервозная тетка вскидывает руку, собираясь сотворить какую-то пакость, и резко поворачиваюсь, одновременно активируя одну из своих новых заготовок – огненный шар размером с футбольный меч. Над моей головой вспыхивает маленькое солнце.

– Не шути со мной ведьма! Я с женщинами не воюю, но на нападение отвечу так, что сгоришь прямо здесь, на жертвеннике во славу своей Карифы.

Интересно бы узнать, кто это.

Ведьма отшатывается и нехотя опускает руку, на лице страх вперемешку со злобой.

– Вот так-то лучше. Скажи, а чем ты сама отличаешься от негодяя, которого так люто ненавидишь? Если готова ударить в спину.

Ведьма задумалась, развеяла окончательно заклинания.

– Захочешь нормально поговорить и извиниться – найдешь меня сама. А я ничего доказывать тебе не собираюсь. Радуйся и дальше чужому горю, ведьма.

– Постой, я не…

Но я уже, не оглядываясь, спускаюсь по тропе вниз, не считая нужным больше с ней разговаривать. У каждого из нас своя правда, и таким обиженным, как она бесполезно что-либо доказывать. Альбрехт Тиссен – сволочь еще та, кто бы спорил, но причем здесь Йен? Он что ли ведьм ловил и сжигал?

Отошел от древнего капища на несколько шагов, и словно с души камень свалился даже легче дышать стало. Похоже, здесь находится какая-то геопатогенная зона с далеко не положительной энергетикой, по крайней мере, для меня. Если и есть у этих менгиров целебное воздействие, я его точно не почувствовал. Уж слишком чужеродная энергия давит на психику. А тут и Лукас подоспел – дышит тяжело, как загнанная лошадь, пот со лба и шеи вытирает, руки-ноги явно дрожат от усталости.

– Уже нашел чего-нибудь? Артефакт четко указывает на это место.

– Нашел. Да только не то, что нам нужно. Пошли отсюда, потом все объясню.

Схватив мага за рукав, я потащил его вниз, к нашей стоянке. И только спустившись вниз, объяснил своим соратникам, с кем и чем я там столкнулся.

– Тьфу, темное отродье, только время зря потратили! – расстроился горбун и, сплюнув от досады, принялся затаптывать костер. – Хорошо хоть похлебку не успел сварить…

– Ничего, отрицательный результат – тоже результат. Вычеркнем это капище из нашего списка и забудем о нем. А ведьма пусть продолжает радоваться, и спит теперь спокойно – их месть Тиссенам свершилась. Уезжаем, не хочу больше здесь оставаться.

– Что, даже не поедим? – кто о чем, наш толстяк снова о еде.

– Лукас, давай, ты в седле перекусишь? А горячего поедим, когда до дома доберемся.

Маг печально вздыхает и, кряхтя, забирается на свою лошадь. Сердобольный Олаф вручает ему лепешку с вареным мясом в качестве утешения. Всю обратную дорогу молчим. Потраченного времени действительно жалко, и встреча с ведьмой оставила в душе неприятный осадок. Как будто несвежей воды хлебнул. Надо будет потом расспросить Лукаса, что он вообще знает о ведьмах и об их богине Карифе. Вот чувствую, с этими дамами нам еще не раз придется встретиться…

Корабль гномов вошел в устье реки Неи ближе к вечеру, но к причалу минэйского порта он так и не подошел – остался стоять на рейде. На воду спустили небольшую шлюпку, и в город отправили гонца с тайным посланием для князя. Через три час он вернулся с ответом, и Темные спешно начали готовиться к приему высокого гостя. Пауков после короткой вечерней прогулки по палубе Кел снова загнал в трюм, а Кайе и Марте было велено тихо сидеть в своей каморке и не высовывать оттуда носа.

– И князь не побоится явиться на незнакомый корабль ночью? – поинтересовалась Марта у Сирила.

– Этот князь ничего не боится, он уже давно тронулся умом – покрутил пальцем у виска Темный Лорд.

– Тронулся умом?

– Конечно! Разве человек в здравом уме превратит своего сына в лича?

Пораженная Марта даже не нашла что ответить. Перед глазами всплыла давняя сцена превращения и ее всю передернуло от омерзительных воспоминаний. Но одно дело Тарс, когда ритуал был справедливым наказанием преступника, а совсем другое – опыты над собственным родным сыном. Уму непостижимо – похоже, этот князь и впрямь лишился рассудка…

– Кайя, как ты думаешь, что нашим Лордам нужно от князя Тиссена?

Девушки уже давно сидевшие в своей крошечной душной каморке, как им и было приказано, потеряли счет времени. Спать, не смотря на позднее время, не хотелось, и единственным развлечением для них было прислушиваться к тому, что происходит на палубе. Но наверху пока царила тишина, что-то князь не слишком торопился на встречу с Темными.

– А сама как думаешь? Конечно, захватить минэйский источник и передать всю его силу Ашу! А потом и подчинить себе новую территорию со всеми ее людьми и богатствами.

– Как в Суране?

– И как в Суране, и как когда-то в Браоре… Теперь вот настала очередь Западного Эскела, а потом придет черед Фэсса и других княжеств. Когда-нибудь Темные Лорды захватят весь Рион, если только…

Кайя неожиданно оборвала речь на полуслове, прислушалась и предостерегающе подняла руку. На палубе явно что-то происходило, похоже гости наконец-то прибыли. А вскоре по узкой лестнице, ведущей к каютам, прогрохотали чьи-то тяжелые шаги. Раздались приглушенные мужские голоса, но сколько бы девушки не прислушивались, слов все равно было не разобрать. Кайя решительно стянула сапоги и скинула с плеч куртку, оставшись лишь в штанах и рубахе. Бесшумно ступая босыми ногами, она подошла к двери и, тихо отворив ее, осторожно выглянула в темный коридор.

– Ты куда собралась, Кая?

– Пойду, послушаю, о чем они там говорят.

– Я с тобой!

Быстро сняв башмаки, Марта метнулась вслед за Кайей, выскользнувшей за дверь. Крадучись, как две кошки, девушки прошли по темному коридору и остановились у двери, ведущей в каюту Валдиса. Начало разговора они пропустили, но сейчас уже можно было различить слова, произнесенные низким незнакомым голосом.

– И что вы мне можете предложить, господа Темные маги?

– Мы вернем вашего сына Ульриха к жизни, князь. Он перестанет быть личем.

Кайя оглянулась и, схватив Марту за руку, затащила ее в ближайшую каморку. Сделала она это очень вовремя – тут же в коридоре раздались шаги, и кто-то прошел от лестницы, остановившись прямо у дверей каюты Лорда. Девушки перевели дух и приникли к тонкой дощатой перегородке.

– А разве это возможно?

– Все в руках нашего всемогущего Повелителя Аша. На самом деле, вопрос только в количестве силы, взятой из вашего родового источника, и в числе человеческих жизней, вложенных в сложнейший ритуал возвращения.

– Жизней?! Вы что, предлагаете мне совершить человеческое жертвоприношение?

– Такова цена этого ритуала – Марта по голосу узнала Валдиса – Жизни за возвращение жизни. И разве жизнь наследника престола не стоит нескольких слуг или каких-то преступников, заслуживших смерти?

Валдис замолчал, давая князю обдумать услышанное, и вкрадчиво продолжил – Правда, для достижения полного успеха одной из жертв должен стать близкий родственник наследника.

– Насколько близкий?

– Лучше единокровный.

– Что?!

– Ну, вы же понимаете, князь, что кровь, влитая в тело лича, должна максимально совпадать с его прежней, чтобы не быть отторгнутой? Поэтому лучший вариант жертвы – ваш младший сын, у которого те же оба родителя, что и у наследника. Да и какой вам теперь прок от этого юного обгоревшего пустышки? Да, да мы знаем о слухах, что бродят в столице. Йен даже не сможет принять силу рода, потому что в нем нет магии.

– Но он тоже мой сын!

– Решение, конечно, исключительно за вами, князь. Только вы можете решить, чем и кем готовы пожертвовать ради возвращения своего наследника к жизни.

За стеной воцарилось молчание, и спустя какое-то время князь неуверенно кашлянул.

– Дело еще в том, Лорд Валдис, что …добраться до родового источника нам будет сложно – двери, ведущие в ритуальный зал, мне больше не подчиняются. Мало того, я до сих пор не знаю, кто из моих родственников перехватил у меня контроль над замком.

– Это как раз поправимо. Я дам вам редкий амулет, который нужно будет напитать вашей кровью, и он подавит на время источник, заставит его уснуть. Тогда вы легко вернете себе контроль над замком. Ну, а после ритуала, когда младший сын будет принесен в жертву, родовой источник снова будет беспрекословно подчиняться вам и вашему наследнику.

– Не знаю… Сначала я должен все обдумать.

– Времени на раздумья нет, решайтесь сейчас, князь. Амулет, про который я говорю, слишком большая редкость, чтобы я мог просто подарить его в качестве жеста доброй воли. Но как только мы с вами заключим сделку, этот амулет сразу станет вашим. И еще: с ритуалом возвращения лучше не затягивать. Завтрашнее полнолуние – самое походящее время. Хотите добиться успеха – поторопитесь с решением.

За стеной воцарилась тишина, прерываемая только каким-то тихим ритмичным звуком – видимо князь в раздумье постукивал пальцами по столешнице стола. Потом раздался скрежет отодвигаемого кресла, и князь мрачно произнес.

– Ладно. Считайте, мы договорились. Я разрешаю вам воспользоваться родовым источником, чтобы напоить силой вашего Повелителя, вы же возвращаете к жизни моего наследника. Амулет отдаете мне сразу, ритуал проведем следующей ночью.

– Приятно иметь дело с решительным человеком!

– Главное – спасите моего Ульриха. А чтобы у нас не было непредвиденных задержек, я сейчас выпишу вам пропуск, по которому вы завтра сможете без досмотра войти в город. Остановитесь в «Медном поросенке», я сам договорюсь с его хозяином, а поздно вечером пришлю за вами человека, который проведет вас в замок.

Через какое-то время Валдис с князем вышли из каюты, Темный Лорд пошел провожать своего гостя. Выждав время, девушки выскользнули в коридор и бегом вернулись в свою коморку. Молча, разделись и улеглись на свои узкие топчаны. Марта была так подавлена всем услышанным, что даже разговаривать с дроу ей совсем не хотелось. Неужели вот так легко Темные получат доступ к еще одному родовому источнику силы и осквернят его? Неужели князь не понимает, что сына его не вернуть? Что нет никакого ритуала возвращения из личей, это всегда дорога в один конец. Каким же надо быть самонадеянным глупцом, чтобы допустить Лордов до своего родового источника и принести в жертву младшего сына ради спасения старшего?

Дверь приоткрылась, в каморку заглянул Сирил.

– Легли уже? Ну, спите, спите… Я только сказать, что завтра утром мы перебираемся в город.

Утром решаем не торопиться с очередным походом в горы, а дождаться карту, обещанную Тамирой. Лукас, налазившись по горам, сегодня запросил у меня пощады и, сославшись на необходимость срочно доделать наши новые личины, сбежал в свою мастерскую. Мне не оставалось ничего другого, как посвятить все утро тренировкам с мечом. Олаф погонял меня до полудня, потом занялся нашим обедом. А я самостоятельной отработкой разученных заклятий. Повторение – мать учения.

Посыльный от ведьмы примчался ближе к обеду. Во двор влетел чумазый вихрастый мальчишка лет восьми и, не здороваясь, выпалил.

– Кто здесь маг будет?

– Ну, я… – огненный шар растаял в моих руках, не успев сорваться.

Мальчишка оценивающе, с прищуром, осмотрел меня, и видимо сочтя заслуживающим доверия, сунул мне в руки сложенный вчетверо лист грубоватой серой бумаги.

– Вот. Тамира велела передать. Я побежал.

– Передай ей спасибо от нас.

– Ага…

Юный посланец ведьмы уже готов был снова сорваться на бег, когда на крыльцо дома вышел Олаф, неся в руках несколько пирожков, которыми нас исправно продолжали снабжать деревенские женщины.

– Постой-ка… Возьми вот в дорогу.

– Благодарствую! – шмыгнул носом «посыльный» и, ловко перехватив снедь, исчез за калиткой.

Расправив ведьмин лист, мы сравнили его со старой картой Олафа, расстелив их на кухонном столе. То, что прислала Тамира, скорее походило на условный план местности, чем на полноценную карту. Но ориентиры, указанные на нем были вполне узнаваемы – охотничий замок Тиссенов и брод через Нею. Развалины храма Айрана как раз находились недалеко от замка, и они в нашем списке шли следующим по очереди пунктом.

– Это место я хорошо знаю. – потер лоб горбун. – Да вы, княжич, и сами его не раз видели, когда на охоту с Улафом ездили.

– Видел – согласно киваю я. В воспоминаниях Йена эти развалины действительно есть.

– Завтра можно будет туда съездить и посмотреть на месте, что там от храма осталось.

Судя по воспоминаниям Йена – мало чего осталось. И все в густых зарослях дикой ежевики. Придется эти руины основательно расчистить, прежде чем пробуждать источник. В микенской глуши сохранность храма Айрана была не в пример лучше. Ладно, глаза страшатся – руки делают, конечно, расчистим и его, главное – лишь бы там алтарь сохранился.

Но нашим планам не суждено было сбыться. Бран привозит из города записку, оставленную для нас на постоялом дворе, и она в корне все меняет. Княгиня София умоляет немедленно встретиться с ней, случилось что-то важное, о чем она может рассказать только при встрече. Задумчиво рассматриваю короткое послание, написанное аккуратным женским подчерком, гадая, что же там могло стрястись? Похоже, князь Тиссен наконец-то обнаружил, что он больше не полноценный хозяин своего замка, или же каким-то образом узнал о нашем возвращении в столицу. В любом случае, просто так София не стала бы меня выдергивать в Минэй. Спокойная жизнь закончилась, пора собирать вещички. Олаф мрачен, маг немного растерян от таких новостей. Пытается увязаться с нами. Я качаю головой.

– Нет, Лукас. Ты остаешься здесь. Тобой мы рисковать не станем. Как только выясним, что там произошло, тут же пришлем тебе весточку, а сам отсюда не высовывайся, сиди тихо.

– Йен, хоть личину новую возьми, она уже готова.

– Ну, покажи.

Маг приносит мне амулет собственного изготовления в виде небольшой серебряной монетки на кожаном шнурке. Примеряю. И застываю перед небольшим мутым зеркалом. В нем отражается лицо Йена – такое, каким бы оно было, наверное, если бы не проклятые шрамы от ожогов. Ровная, загорелая кожа, правильные черты лица, упрямо сжатые губы и нахмуренные темные брови. Повзрослевший, но все такой же узнаваемый младший княжич Тиссен, чем-то неуловимо похожий на княгиню Софию и на покойного кузена Густава. София говорила, мне, что я пошел в их породу и больше похож на деда, ее отца, да – теперь я сам вижу, что она права. Родство с Марциями налицо – в Йене от них действительно больше, чем от грубоватых мрачных Тиссенов. Тихо вздыхает Олаф, отводя взгляд в сторону, печально улыбается Лукас.

– Чего это вы пригорюнились?! – пытаюсь я растормошить своих друзей. – Рано меня оплакивать. Да, и не стоит. Дианель твердо обещал, что года через два все мои шрамы исчезнут, и прежняя внешность вернется. Главное – потерпеть и не снимать подаренный им амулет.

– Дай-то Единый… – недоверчиво качает головой Олаф и привычно створяет рукой охранный знак.

– А я верю! – к толстяку быстро возвращается жизнерадостность – Эльфийские друиды великие мастера по части исцелений.

– Вот! – поднимаю я назидательно палец – А пока похожу еще пару лет под личиной. Спасибо, Лукас! Теперь и домой можно возвращаться…

Город был болен. Марта сразу это поняла, стоило ей ступить на мощеные улицы Минэя. Слишком много здесь стражи, а жители ходят быстро и украдкой оглядываясь по сторонам, словно стараясь поскорее добраться до дома. На лицах людей – испуг, на городских мостовых – грязь и пылища, везде лежат кучи неубранного мусора. И все местные Храмы закрыты – двери их запечатаны огромными магическими печатями с сияющими ликом Единого.

– Что здесь произошло? – поинтересовалась Марта у Валдиса, когда весь их небольшой отряд заехал на постоялый двор «Медный поросенок». Пауков пришлось оставить на корабле, вместе с ними остался и Кел, присматривающий за живностью.

– Князь поссорился с Инквизицией и отказался подчиняться Понтифику, вот княжество и отлучили от церкви.

– Все княжество?! – удивленно ахнула ведьма – Но зачем?!

– Смотрите лучше за Тарсом. А то он напугает своим видом трактирщика.

Темные переступили порог гостиницы и огляделись. Марта с Каей сразу поспешили увести лича в дальний угол пустого общего зала, и усадить за его за стол. Плотный плащ с низким капюшоном скрывал лицо, и издалека Тарса вполне можно было принять за обычного человека. Теперь главное – близко никого к нему не подпускать. В камине на вертеле действительно крутился и источал чудесный аромат небольшой поросенок, покрытый золотистой корочкой. Мальчишка – поваренок старательно поливал его стекающим в медный противень жиром.

– А где все постояльцы? – удивилась Марта, обводя взглядом абсолютно пустой зал.

– Князь же снял для нас «Медного поросенка» полностью – пояснил Валдис стягивая колет и бросая его на стул. – Зачем нам лишние глаза.

– Разве мы не должны скрываться? – поинтересовалась Кая. Дроу тоже сняла с себя серебристый плащ, который хорошо скрывал ее фигуру, делая практически невидимой.

– Пусть об этом болит голова у князя. И вообще – скоро все это станет неважно. Но до вечера нам нужно хорошенько отдохнуть. Эй, кабатчик!

Валдис громко позвал хозяина, и тот не замедлил появиться. Толстый мужчина, в засаленном фартуке угодливо склонился перед Темными.

– Что изволите, господа?

– Вина. Еды. Комнаты для всех. – Начал командовать Сирил – Все лучшее, что у тебя есть, и побыстрее.

– Слушаюсь, господин! И не извольте сомневаться – для личных гостей князя я найду все самое лучшее.

Кабатчик снова склонился перед ними и тут же начал покрикивать на прислугу:

– Шевелитесь, песьи дети! Не заставляйте господ ждать.

Вскоре на столе появились вино в высоких глиняных кувшинах, кубки и несколько огромных блюд с разнообразной едой. Темные, успевшие здорово соскучиться за время своего долгого путешествия по нормальной пище, молча, набросились на еду.

Наш въезд в Минэй происходит обыденно. Городские ворота сегодня широко распахнуты, и стражники на них не проявляют никакого беспокойства. Олаф обводит мирную картину подозрительным взглядом, но не находит к чему придраться. Как ни странно, но никаких особых мер предосторожностей стражники действительно не предпринимают – ни тщательного допроса, ни досмотра – словно и не было в городе недавнего переполоха и комендантского часа. Проезжая по городским улицам и останавливаясь перед въездом на постоялый двор Олаф снова подозрительно оглядывается. Но все вокруг как обычно. Напряжение в столичном воздухе чувствуется, но к нам оно явно не относится, у хмурых горожан есть и более важные причины для беспокойства.

Никаких посланий для нас больше нет, видимо княгиня по-прежнему ждет меня у себя в замке. Совать голову в это осиное гнездо мне совершенно не хочется, но другого выхода все равно нет – София практически под домашним арестом, и никто ее за ворота замка не выпустит. Пока я привожу себя в порядок, смывая горячей водой пыль проселочных дорог, Олаф достает из сумок чистые вещи. Потом мы с ним переодеваемся в приличную одежду и спускаемся вниз. Пока горбун вносит служащему очередную оплату за комнаты, я краем глаза замечаю, что входящие в гостиницу постояльцы почему-то с опаской оглядываются назад.

Причина этих опасений обнаруживается во дворе – большой отряд из дружков княжеских бастардов – то ли свита прихлебателей, то ли группа сопровождения, а скорее всего и то, и другое вместе. Среди них я с досадой узнаю Дитриха и понимаю, что нас кто-то сдал. Но сам предводитель этого отряда стоит на ступеньках крыльца и нагло скалится, рассматривая меня в упор и давая понять, что узнал даже под личиной. Рихард. Высокий, мускулистый парень с надменным лицом, во всем старающийся подражать отцу и Ульриху. Самый старший из бастардов князя и самый опасный из них. Еще и отмеченный слабым даром воздушной магии, что давало ему повод заноситься сильнее остальных и считать себя чуть ли не законным сыном Тиссена.

– Ну, здравствуй братик! – мне показывают жестом, чтобы я снял амулет.

– Здравствуй и ты, коли не шутишь …братик.

– Дерзишь старшим?! Поехали, сопляк! Отец велел тебя в замок за шкирку притащить.

– И сними уже личину, дай нам всем полюбоваться на твою плаксивую обгоревшую рожу!

Это уже Дитрих старается ни в чем не отстать от старшего брата. Презрительно хмыкаю и молча, спускаюсь с крыльца, ощутимо задев плечом по дороге Рихарда. Врет сволочь, печенкой чувствую! Может, Тиссен и велел сопроводить меня в замок, но уж точно не тащить через весь город за шкирку, как нашкодившего котенка. Это оскорбление наглый бастард уже от себя лично добавил, чтобы меня позлить. Йена когда-то все их издевки здорово задевали, а часто доводили и до слез. Только вот со мной этот номер не пройдет.

– Оборзел, щенок?!

Рихард больно хватает меня за руку в районе локтя, пытаясь остановить и развернуть к себе лицом. А руки он зря распустил…! Приемы самообороны у меня еще с боевой юности доведены до автоматизма. И за время нашего долгого путешествия большую часть своих прежних навыков я уже успел восстановить. Поэтому делаю быстрое, почти неуловимое для чужих глаз движение – и крепкий парень кубарем летит с крыльца, не успевая сгруппироваться и падая мордой на пыльную брусчатку двора. Пока эта тварь не очухалась, наступаю ногой на кисть его левой руки. Кто-то из очевидцев ахает, во дворе и в окнах сразу добавляется зрителей. Громко интересуюсь у «братца».

– Это ты сейчас с кем разговаривал, Рихард? С наследником княжеского престола Тиссенов, или с кем-то из своих пьяниц – прихлебателей?

– Да ты…

Ласково надавливаю каблуком на его пальцы – чувствую хруст тонких костей. Недосказанные слова сменяются диким воем.

– В следующий раз думай, с кем говоришь, ублюдок.

Поправляю ножны меча за плечом, разворачиваюсь и иду в сторону конюшни. Дружки Рихарда расступаются и, оторопело вылупившись, смотрят мне вслед, будто увидели Аша, вылезшего из ада посреди постоялого двора. Не ожидали подонки такой прыти от забитого тихого княжича. Я успеваю пройти полпути, как вдруг мой ас-урум начинает предупреждающе вибрировать за плечом, возвещая о грядущих неприятностях.

– Йен, сзади! – кричит Олаф.

Да, я уже и сам понял. Разворачиваюсь, одновременно приказывая ас-уруму не включать свою иллюминацию. Выхватываю меч из ножен и перетекаю в боевую стойку. Вижу, как по двору на меня несется разъяренный Рихард, держа в здоровой руке обнаженный меч. Идиот! Публичное нападение на княжеского наследника по законам любого княжества Риона карается смертной казнью путем четвертования, это даже я знаю. Ярость всегда плохой советчик, и этот спесивый индюк, растеряв последние мозги от злобы и унижения, первым бросился на меня, да еще на глазах у десятков свидетелей.

Надо отдать должное – бастард отлично управлялся с мечом, чувствуется в нем мастерство записного дуэлянта. Но только кто бы ему дал проявить его в полной мере? Уж точно не я! Ловко уворачиваюсь, уходя от рубящего удара, отпрыгиваю в сторону и насмешливо маню рукой вошедшего в раж Рихарда, умышленно продолжая разжигать в нем ярость своим оскорбительным пренебрежением. В фехтовании я пока далеко не ас, и с Рихардом мне не сравниться, но вот почему он мой ас-урум в расчет не принимает? Видимо не в курсе пока, что за меч я держу в руках, а князь Тиссен явно не спешит рассказывать всем про ас-урум. Ну, и магом Рихард меня естественно не считает. Я ведь обгоревшая пустышка, поэтому со мной можно и не церемониться.

Вскоре ему надоедает моя изворотливость, и в меня летит какая-то дрянь, напоминающая паутину черного цвета. Да, этот гаденыш, ничем не брезгует, даже мелкими запрещенными заклинаниями – настоящий сын своего отца! И тут же бросается на меня, абсолютно уверенный, что «паутина» обездвижит соперника, не владеющего магией, и я превращусь в беззащитную мишень. Мне не остается ничего другого, как рассечь темное заклинание лезвием меча, вложив в удар побольше магии огня. Ас-урум сжирает чужую магию, и злость в ответ вскипает в моих венах языками пламени. Видят боги, изначально не собирался я убивать Рихарда. Честно. Думал лишь проучить наглого бастарда на глазах у его дружков, чтобы все остальные хвосты поджали. Но как оказалось, у моего кровожадного ас-урума были свои планы на эту схватку, и на жизнь одуревшего от безнаказанности бастарда тоже.

Знакомый барабанный бой в голове, и моя рука словно в замедленной съемке сама делает плавное движение навстречу противнику, красиво снося голову Рихарду. Вжик… Чвак… Видимо ас-урум был голоден, а поэтому щадить никого не собирался. Напал? Да еще со спины? И темными заклятиями швырялся? Ответь за подлость жизнью. Несколько секунд во дворе стоит гробовая тишина, а потом в окне гостиницы раздается истошный женский визг, и все разом отмирают. Шум, гам, все кричат, показывают пальцем на отсеченную голову, продолжающую медленно катиться по брусчатке, и шарахаются от меня как от прокаженного. На ум приходят только матерные слова. И кто бы сейчас знал, чего мне стоит сохранять внешнее спокойствие.

– Ты что наделал?! – Хватает ртом воздух потрясенный Дитрих – Ты же моего брата убил…!

– Нападение на наследника престола карается смертной казнью, Рихард это знал.

Невозмутимо вытираю лезвие своего меча о белоснежный рукав рубашки убитого, и убираю ас-урум в ножны, пока никто толком не понял, что у меня в руках. А во рту уже ощущаю привкус грозящих мне неприятностей. Вряд ли князь Тиссен спустит мне убийство одного из своих сыновей, пусть даже и незаконнорожденного, но зато отмеченного магией. С другой стороны – не я на него напал, Рихард сам нарвался, да еще и применил запрещенные заклинания. И свидетелей этому преступлению – полный двор. Олаф пробирается ко мне сквозь толпу, укоризненно шепчет.

– Вы зачем его убили, княжич?

– Это не я. – Так же тихо отвечаю горбуну. Он понятливо косится на рукоять меча, торчащего из-за моей спины.

Во двор неожиданно врывается придворный маг Фридус. Первая моя мысль – вот как будто он специально за углом стоял и поджидал, чем все закончится. Ну, нет, правда…! Уж больно вовремя маг сейчас появился.

– Что здесь происходит?!

Голос Фридуса так и дрожит от негодования. А глаза при этом хладнокровно и внимательно шарят по толпе, выхватывая из нее знакомые лица. Да уж, не повезло придворному магу – свидетелей тьма. Или наоборот…повезло? Как-то вся эта ссора теперь подозрительно напоминает мне инсценировку. Только такого кровавого финала тайный «режиссер» явно не предвидел. Даже интересно, кого хотели унизить и подставить – меня или Рихарда? Или обоих сразу? В любом случае, дело сделано, и теперь у Альбрехта Тиссена одним бастардом стало меньше. Маг останавливает взгляд на растерянном Дитрихе, опустившемся на колени перед обезглавленным телом брата. Скорбно качает головой, потом переводит взгляд на меня. Во взгляде его нет ни капли удивления, придворный маг Фридус явно знает, кто скрывается под личиной купеческого сынка. А я что? Я парень вежливый.

– Здравствуйте, Фридус.

– Здравствуй, Йен. Как же это произошло?

Маг, похоже, думает, что я сейчас начну суетиться, униженно рассыпаться в объяснениях и заодно каяться в убийстве наглого мерзавца. Не дождется. Мне не в чем каяться. Невозмутимо пожимаю плечами и «печально» вздыхаю для вида.

– Рихард сначала оскорбил меня, потом напал с мечом со спины. А затем и вовсе применил запретную магию. В свидетелях Дитрих, Олаф, все присутствующие во дворе и половина постояльцев этой гостиницы, смотревшие на нас в окна. Можете сразу их опросить, пока все в сборе.

– Но зачем же было голову Рихарду сносить?!

– Так он ее все равно бы лишился. Фридус, вы же помните, что бывает за нападение на княжеского наследника?

– Не понимаю, как тебе вообще удалось его убить, он же первый дуэлянт Минэя?

– Повезло, наверное…

Фридус окидывает меня недоверчивым взглядом, и я вижу, как он моментально перестраивает свое зрение на магическое, пытаясь уловить остаточные эмонации примененной здесь магии. Но мою собственную ауру и магию надежно прикрывает амулет Лукаса – хрен чего увидишь. Вокруг только остатки темных эмонаций, оставшихся от «черной паутины», да след от магии Рихарда. И еще конечно ас-урум фонит магией огня. Фридус – сильный маг, он тотчас это чувствует.

– Покажи-ка мне свой меч!

– Не здесь, Фридус. Посторонним этого видеть не нужно.

– Хорошо, в замке поговорим. А сейчас срочно езжай к отцу и сам расскажи ему, как все произошло. Я догоню тебя, только дам распоряжения насчет тела Рихарда.

Я разворачиваюсь и спокойно иду к своей лошади. Мне тут делать больше нечего, пусть теперь Фридус разгребает всю эту фигню, которую, похоже, он сам же и заварил… А для меня настала пора легализоваться в родном замке. Не хотел этого, оттягивал, сколько мог, но видимо время пришло, и никуда теперь не денешься.

Едем с Олафом в замок, не проявляя при этом никакой спешки. Куда ж теперь нам торопиться – то… За нашими спинами, чуть в отдалении следует часть свиты бастардов. Боятся они меня, но и ослушаться приказа Фридуса сопровождать меня до замка, не могут. Потому что придворного мага они боятся еще больше.

Выезжаем из переулка на площадь перед замком, и я застываю в недоумении. С магической защитой замка происходит черт знает что! Мало того, что я вообще не чувствую родовой магии, так вся наша защитная «сеть» словно придавлена сверху еще одним слоем защиты, только какого-то странного грязно-фиолетового цвета. И, похоже, именно она подавляет родовую магию, не давая ей пробиться. Что здесь происходит? Как такое вообще возможно?!

Пока я беспомощно пытаюсь найти хоть какое-то объяснение увиденному, нас догоняет Фридус.

– Ну, ты чего остановился? Я уже отправил вестник князю, отец с нетерпением ожидает тебя.

Он удивительно спокоен для придворного мага, в замке у которого происходит какая-то чертовщина. Неужели это им с князем удалось придумать, как перехватить у меня контроль над замком и родовым источником? Вот же, гады! И не спросишь ведь – я же «бездарь выжженная», и по определению не могу видеть неполадки с магией. Тем более с родовой. Надо бы, наверное, срочно послать кого-то за Лукасом, но только кого? Ладно, попробую для начала сам разобраться, что здесь происходит и пообщаться с Софией.

Князь Тиссен встречает нас прямо во дворе замка, и стоит мне спешиться, как он тут же радостно заключает меня в медвежьи объятия.

– Йен! Ну, наконец-то ты вернулся! Добро пожаловать домой, мой мальчик!

Альбрехт Тиссен в реальной жизни оказался еще более неприятным типом, чем в воспоминаниях Йена. Лицо у папаши угрюмое, с насупленными бровями и набрякшими мешками под глазами. Свежим перегаром от него несет за три метра. Но при этом князь сейчас старательно изображает перед всеми отцовскую любовь. Вижу изумленные лица окружающих, перекошенные от злости рожи еще двух бастардов – Мартина и Брюса. Да, я и сам, если честно, слегка удивлен таким теплым приемом. Вот будь на моем месте настоящий Йен, он бы обязательно поверил в искренность отца, но только я-то не Йен, чтобы вестись на такую бездарную актерскую игру. Обмениваюсь коротким взглядом с Олафом и вижу в его глазах предостережение. Киваю еле заметно, давая понять, что оценил его. И тут же изображаю на лице юношеское волнение пополам с дебильной радостью от встречи с любимым папочкой.

– Отец, я так скучал! Мне нужно столько рассказать вам…

– Ну, ну… – я удостаиваюсь отеческого похлопывания по спине, от которого чуть не закашлялся. – Не переживай, я все уже знаю, сын. Пойдем в мой кабинет, там мне и расскажешь.

Долго идем по мрачным коридорам замка, потом поднимаемся по бесконечной каменной лестнице в башню Тиссена. Где-то здесь, прямо под моими ногами скрыт потайной ход в закрытую часть подземелья. Пользоваться сейчас родовой магией я, конечно, не рискую, за спиной маячит придворный маг. Но мысленно до Хранителя докричаться пытаюсь. В ответ тревожная тишина. Что-то в замке действительно случилось. Ладно, ночью попытаюсь пробраться в родовой склеп, а пока придется продолжить изображать из себя любящего сына. Непонятно еще, почему София не вышла меня встречать, да и Конрада я что-то не видел.

Как ни странно, но за убийство Рихарда меня лишь по-отечески пожурили. Даже Фридус недоверчиво крякнул за моей спиной, когда папаша Тиссен резко оборвал его нудные нравоучения, заявив, что как княжич, я был в своем праве. Потом папаша смотрит на меня долгим пронзительным взглядом, словно хочет понять, что у меня вообще творится в голове, а главное – чего еще можно ждать от юного щенка, который неожиданно для всех показал острые зубы и, походя, завалил матерого волка. Я даже был морально готов отправиться в тюремную камеру, в компанию к родному дядюшке, как вдруг Тиссен приказывает мне.

– Сними личину, Йен.

Да не вопрос… Молча, снимаю амулет, давая князю возможность насладиться видом моей шрамированной физиономии. Любуйтесь на здоровье, ваше сиятельство, не жалко! Надо отдать должное – на лице князя ни один мускул не дрогнул. Лишь изучил мои шрамы внимательным взглядом и кивком разрешил вернуть амулет на место.

– А теперь покажи мне свой удивительный меч и расскажи, как он к тебе попал.

Дался им всем мой ас-урум… Но делать нечего – рассказываю все по порядку, потом достаю меч из ножен и держа его на двух вытянутых руках показываю князю и Фридусу. Придворный маг только что не подпрыгивает от любопытства и нетерпения, рассматривая диковинку, а князь и вовсе протягивает руку, собираясь схватить ас-урум за рукоять. Нет, ну какая бесцеремонность-то…!

– Осторожно, отец! – меч предупреждающе полыхнул багряным светом, и рука князя застывает в воздухе – Он выбирает себе одного хозяина, и другим не дает к себе прикасаться, одному из инквизиторов такая оплошность чуть не стоило жизни.

– И что же с ним произошло?

– Получил удар молнией и потерял сознание. Остальных меч просто «покусал».

– Жаль, что он не поубивал всех этих псов Понтифика!

– Не могу не согласиться с вами, отец.

– Не любишь Инквизицию? – князь внимательно всматривается в мое лицо.

– Терпеть не могу. И у нас с ними это взаимно.

Тиссен одобрительно щурится и, отойдя к столу, наливает себе вина в кубок. Одним махом опрокидывает в себя его содержимое, и лишь после этого кивает мне.

– Правильные слова, сын. Понтифик и его псы – наши главные враги.

А я продолжаю рассказ, тщательно избегая всяческих упоминаний о Лукасе и обходя стороной наши ирутские приключения. Меня послушать, так мы с Олафом вообще два ангела невинных – это Альтус устроил нам побег, а мы лишь послушно следовали его плану, удирая от Инквизиции. Дохожу до самого опасного места своего рассказа – сражения с инисами и гибели Густава. Иду как по тонкому льду – откуда мне знать, что уже донесли княжеские шпионы из Фэсса, и главное – что там накопал Главный Инквизитор в храме Айрана? Так что про обретенную мною магию пока молчу, а уничтожение инисов сваливаю на гнев и волю древнего бога. Кажется, князя и его придворного мага такое объяснение вполне устраивает, поскольку два клейма с ликами богов в эту ложь вполне укладываются.

– Почему же сразу в замок не приехал?

– Боялся вашего гнева, отец. И стыдно было вас разочаровывать.

Тиссен делает вид, что и эти мои объяснения его устраивают. Но подспудно я уже чувствую то раздражение, которое он старается всячески скрыть. Не верит мне князь. Или верит, но не до конца. Да если честно, я бы на его месте тоже во все эти сказки не поверил, слишком уж благостная картина у меня получилась. Ладно… будем решать проблемы по мере их поступления. Кажется, эта же мысль приходит в голову и князю, когда он взмахом руки отпускает меня.

– Ладно, сын. Успеем еще поговорить. Иди пока отдохни с дороги. И в город один не выходи. Да, и по замку тебе тоже лучше передвигаться с охраной. Так что сегодня же приставлю к тебе десяток Головорезов Эскела ради твоей же безопасности.

– Спасибо, отец. Я могу идти?

– Иди.

Выхожу из кабинета князя и перевожу дух. Вот только надсмотрщиков мне и не хватало! С другой стороны – вполне понятно желание князя избежать открытого столкновения сыновей в своем замке. А в том, что Дитрих попробует мне отомстить за брата, можно не сомневаться. Ну, …хоть свидетели под рукой будут, и за то спасибо.

– Что скажешь, Фридус?

Стоило княжичу выйти из кабинета, как маска благодушия сползла с лица Альбрехта Тиссена, и князь хмуро уставился на своего придворного мага.

– А что я могу сказать? На мальчишке артефактов висит, как на опытном инквизиторе. И назначение некоторых я даже понять не могу. Сами знаете, я скорее боевой маг, а там за лигу чувствуется рука отличного артефактора.

– Островного?

– Нет, топорную островную работу я бы узнал, но у Йена оттуда только его личина. Все остальное – что-то другое. И один из артефактов точно эльфийский.

– Эльфийский?! Откуда у этого паршивца может быть такая редкость, которую я и для Ульриха не смог достать? Остроухие продают их по баснословной цене, а Альтус мне написал, что дал мальчишке денег только на дорогу.

Фридус состроил сочувствующее лицо и притворно вздохнул:

– Это невольно наводит на мысль, что нашего бедного мальчика, видимо, кто-то завербовал, чтобы он доносил о том, что происходит в Минэе. А расплатился с ним дорогими амулетами.

– Мой сын шпион?! – Тиссен так сильно сжал золотой кубок, что тот просто смялся в руке.

– А у вас, князь, есть другие мысли? Ну, подумайте сами: как бы наш простодушный Йен смог ускользнуть с Острова под носом у Инквизиции, да еще утащить с собой бесценный инисовский меч?

Князь задумался на минуту, а потом зло грохнул кулаком по столу.

– Вергелиус, тварь!! Узнаю его змеиные методы! Только он мог подбить сына следить за родным отцом и доносить на него.

– Похоже на то… – с готовностью поддакнул придворный маг – Что теперь прикажите делать с княжичем, князь? Сразу в темницу его?

– Нет, не стоит пока, я по-другому разберусь с этим сопливым лжецом. Но глаз с него не спускать!

Покои Йена я нахожу быстро, его память мне главный подсказчик. На полпути встречаю Олафа. За все время моего отсутствия горбун не находил себе места от беспокойства. Стоит нам зайти в комнату Йена, как слуга огорошил меня неожиданными новостями:

– Княжич, вашей матушки в замке нет. – Как нет?! – Вот так. Говорят, что она срочно уехала на побережье и вернется только через несколько дней. – Странно как… Зачем тогда ей было срочно вызывать меня в замок? А что Конрад говорит? – Конрада и Терезы тоже нет в замке. Вроде как княгиня забрала их с собой.

Я молчу, пытаясь переварить новости. Олаф выжидающе смотрит на меня. А что я могу ему сказать? Что происходящее в замке нравится мне с каждой минутой все меньше и меньше? Он и сам это прекрасно понимает. Рассказываю слуге об «отцовском» снисхождении и его решении приставить ко мне охрану. Горбун хмурится:

– От бастардов «Головорезы!» вас не спасут. Им дадут денег и они просто отвернутся. – Да ладно, главное пусть потом подтвердят, что не я эту заваруху начал. – Без меня теперь ни шагу, княжич!

Я вздыхаю, не оценив такую самоотверженность преданного слуги.

– Олаф, они дворяне, хоть и бастарды. Ты же не можешь поднять на них руку, тебя накажут. – Плевать! Зато вы останетесь живы. – Даже не думай!

Не знаю, что еще сказать этому упрямцу. Наградив его строгим взглядом, я прошел к окну и примостился на высоком подоконнике, с любопытством рассматривая комнату Йена. Да, уж… на покои княжеского сына в моем представлении это мало походит. Совершенно безликая комната метров двадцати, с тесным альковом по левую сторону, который задергивается тяжелой занавесью. В ногах кровати массивный сундук, когда-то красиво разукрашенный, но теперь потертый и потемневший от времени так, что и рисунка на нем не разобрать. В углу комнаты камин с мрачным темным порталом и конусовидным колпаком вытяжки. На каминной полке глиняные, ярко разрисованные фигурки – солдатики. Память подсказывает, что Йену они были дороги – он их сам выбирал на ярмарке, куда в детстве Олаф часто водил его. У другой стены комнаты потертая дубовая мебель: стол, два кресла, буфет с резными дверцами. Рядом с окном в свинцовом переплете стоит небольшое бюро. Горбун тем временем распахивает неприметную дверь в стене – за ней узкая темная каморка. Судя по тому, что он заносит туда свой дорожный мешок, это его спальное место. Просто конура какая-то…! Вторая дверца ведет в небольшую кладовку, заставленную плетеными корзинами и какой-то рухлядью. Обстановка более, чем скромная – не баловали здесь княжича. Впрочем, и кабинет самого князя особо роскошным не назовешь.

Олаф отправляется за обедом, а я, пользуясь случаем, заглядываю в бюро Йена. Но меня ждет разочарование – там ровным счетом ничего, что могло бы рассказать мне о парне. Листы шершавой серой бумаги, чернильница с высохшими чернилами, пара остро заточенных перьев. На полке небольшая стопка сильно потрепанных книг: что-то по истории Риона, мемуары какого-то бравого вояки в латах, сборник молитв во славу Единого и его же жизнеописание – местный аналог то ли Библии, то ли Евангелия. Печально… словно и не было никогда в этом мире симпатичного молодого парнишки по имени Йен. Ушел и даже следа за собой не оставил. Единственно по-настоящему личная вещь здесь – солдатики на каминной полке. Ну, ничего… мы еще повоюем! Имя Йена Тиссена еще заставит Рион вздрогнуть.

Обед, принесенный Олафом, тоже не сказать, чтобы царский – мясное рагу, в котором овощей больше, чем мяса, и кусок пышной лепешки с сыром. Но на вкус вполне съедобно, да и порция большая. Думал поделиться с Олафом, но слуга заверяет меня, что успел нормально перекусить на кухне. После обеда заваливаюсь поспать. Вечером хочу сходить на разведку, так что нужно выспаться хорошенько. Да и делать-то здесь особенно нечего – если только пойти поискать бастардов и нарваться на хорошую драку. Но это как-нибудь потом, сначала нужно осмотреться. Просыпаюсь, когда за окном уже начинает темнеть. Умываюсь, по-быстрому перекусываю остатками лепешки. Прошу Олафа отвлечь охранников, приставленных князем, чтобы я мог незаметно сбежать из-под их опеки.

– Нет, княжич, сейчас никак не получится. Да и накажут ребят, если узнают. – Ладно… Тогда пойдем другим путем.

Натягиваю сапоги, накидываю на плечи плащ. Под плащом прячу ножны с ас-урумом, за пазуху пихаю пару заряженных магией кристаллов. Надеваю новую личину, созданную Лукасом, отчего чувствую себя увереннее. Вот так, господа. Княжич Йен Тиссен вернулся домой и неуважения к себе не потерпит. Распахиваю дверь и окидываю строгим взглядом пятерых «Головорезов», стоящих у моих «покоев». Вся пятерка в латах, при мечах.

– За мной.

Больше ничего не говорю, просто направляюсь к лестнице, ведущей во двор. Небольшая заминка, а потом охрана догоняет меня.

– Княжич, а вы куда это? – не выдерживает один из Головорезов, тот что посмелее. – Не твое дело. Ваша задача – сопровождать меня и охранять, а не задавать лишние вопросы. Лучше факел с собой прихвати.

«Головорез» переглядывается с товарищами, но замолкает. Вынимает из ближайшего держателя незажженный факел. Уверенно иду по освещенным коридорам замка, гулко печатая шаг. Навстречу редко кто попадается, да и те почему-то спешат убраться с дороги. Похоже, слухи о моем поединке с Рихардом разнеслись уже по всему замку, и окружающие просто не знают чего от меня теперь ожидать. До крытой галереи, ведущей к покоям княгини, мы с охраной добираемся без приключений, а вот в лабиринте коридоров нам уже приходится зажечь факел – там снова темно. Охранники с тревогой оглядываются, а проходя мимо того места, где нашли Жакуса, дружно сотворяют знак, охраняющий от Тьмы.

Покои княгини действительно оказываются запертыми, и на стук никто не отзывается. Мне ничего не остается, как, потоптавшись, направится в часовню, охрана послушно шагает за мной. Дойдя до нее, приказываю Головорезам встать у дверей и никого не пускать вовнутрь.

– А как же вы? Князь велел нам… – А я буду там в одиночестве взывать к Единому – жестко прерываю я все возражения – Или вам велено за мной и в нужник ходить?

Судя по тому, что все возражения мигом закончились, «не велено». Вот и славно. Забираю у них факел и вхожу в часовню, благо двери ее никогда здесь не запирают. Зажигаю от факела несколько светильников, бесшумно ступая, возвращаюсь к дверям, чтобы проверить, как выполняется мой приказ. Стоят на посту, как миленькие. Но языками чешут, как бабы на кухне.

– Слушай, а княжич-то наш верит в Единого, не то что его отец. Видать пришел грехи свои замаливать. – Так виданное ли дело – брата своими руками убить? – Говорят, Рихард сам на него напал, поэтому и княжича не наказали. – У этих господ не разберешь, кто виноват, им всегда все с рук сходит. Но по Рихарду этому давно веревка плакала. – Можно подумать, остальные братья лучше! – Это да… Местных стражников ни за что повесили, а этим гадам только по десять плетей всыпали. Считай, легким испугом отделались. – А не знаешь, когда погребальный костер для Рихарда будет? – Говорят завтра. Тело его пока в ледник отнесли. – Почему не сегодня? – Мне князь не докладывал! Наверное, есть у него причины, раз на завтра все перенес. – Вот младший княжич видно и решил за грешную душу брата воззвать, пока его не сожгли…

Ага. Больше мне делать нечего, как за этого мерзавца Рихарда молиться. Ему самое место в аду, или как он здесь называется – Чертоги Аша. Пока Головорезы заняты пересказом друг другу последних сплетен, я прохожу в конец часовни и открываю знакомую дверь, за которой начинается спуск в склеп. Преодолев бесконечную лестницу, останавливаюсь перед дубовой дверью с гербом Тиссенов, но не тороплюсь хвататься за бронзовое кольцо. Сначала перестраиваю зрение. Вот как чувствовал…! И здесь грязно-фиолетовая охранная сеть укрывает дверь. А не проявил бы сейчас осторожность – вляпался бы в нее и нарушил чужую охранку. Но трогать эту дрянь ни в коем случае нельзя – тот, кто ее контролирует, моментально узнает о моем вмешательстве. Дурное дело не хитрое – шарахнуть по ней сильным огненным заклинанием и сжечь дотла. Но только что дальше? Это же все равно, что на лбу у себя крупными буквами написать «Я – маг». Вот тут меня Тиссен за шкирку и схватит. Нет, надо действовать как-то по-другому. Тоньше. А как? Снова пытаюсь обратиться к Хранителю, и снова в ответ тишина. Наверное, придется все-таки вызвать в Минэй Лукаса – на него теперь моя единственная надежда.

Расстроено вздохнув, поднимаюсь наверх. Гашу светильники в часовне и, молча, отправляюсь в обратный путь. Головорезы понятливо переглядываются за моей спиной, списывая мой задумчивый расстроенный вид на глубокое внутреннее раскаянье. А меня сейчас заботит совсем другое – как бы осторожно вызвать Лукаса в столицу и не засветить его…?

Поздним вечером лежу без сна на кровати, обдумываю в голове наши дальнейшие планы. Рядом, за стенкой спит Олаф. Хотя сомневаюсь, что спит, скорее уж делает вид, а сам в это время чутко прислушивается к происходящему за дверью. Мои охранники бдят – если напрячь слух, можно услышать, как они изредка лениво перебрасываются короткими фразами. И в самом замке, и за окном во дворе царит такая тишина, что я даже не замечаю, как тихо проваливаюсь в сон…

А просыпаюсь оттого, что кто-то настойчиво трясет меня за плечо. Открыв глаза, вижу у своей постели князя. За его спиной маячит Олаф, на лице горбуна тревога.

– Йен, просыпайся. Мне нужна твоя помощь. Что-то непонятное происходит с источником родовой магии, нам нужно срочно спуститься в подземелье.

– Отец, я конечно рад буду вам помочь, но какая от меня теперь помощь? – расстроено вздыхаю я, и начинаю одеваться. Раз он пришел, все равно ведь не отвяжется, и идти в подземелье мне так и так придется. – Я ведь подвел вас, даже магией не смог овладеть на Острове.

– Сейчас это неважно. Главное – в тебе течет кровь Тиссенов, а значит, источник может среагировать на тебя.

Заметив, что я тянусь за ножнами с ас-урумом, князь нетерпеливым жестом останавливает мой порыв.

– Не нужно, Йен, не бери меч с собой, оставь здесь.

– Почему?

– Вдруг его магия как-то повлияет на наш родовой источник? Все-таки изначально меч принадлежал темным инисам.

Приходится согласиться, в словах князя есть своя логика. Вот только он не догадывается, что ас-урум уже побывал рядом с источником, и я в любой момент могу призвать его даже из подземелья. Это ведь родовая магия в замке «барахлит», а моя-то собственная магия огня действует пока что безотказно.

Выходим в коридор, князь велит Олафу следовать за нами, а охране оставаться на месте. Тоже логично. Не тащить же их всех за собой в тайную часть подземелья. Мы снова идем по темным гулким коридорам в башню князя. Заходим в неприметную дверь и начинаем спускаться вниз по потайной лестнице. Я, если честно, удивлен, что князь не скрывает от нас этот тайный ход в подземелье. Ну ладно, я – сын. А Олаф? Осторожно озвучиваю свой вопрос и слышу в ответ.

– Сын, ты мой наследник. Какие у меня могут быть от тебя тайны? А вот Олафу туда действительно ход заказан, поэтому он подождет тебя за дверью.

Ох, что-то не нравится мне это благодушие князя, с чего это он вдруг такой добрый? Но я благоразумно помалкиваю. Знакомую дубовую дверь, ведущую в тайную часть подземелья, князь открывает пинком ноги, небрежным жестом веля Олафу оставаться рядом с лестницей. Родовая магия и здесь подавлена грязно-фиолетовой сетью, но на Тиссена эта дрянь никак не реагирует. Я не подаю вида, что был здесь раньше, и осматриваюсь вокруг с преувеличенным интересом. И конечно же в упор «не вижу» чужеродную защиту. Бездарь я, что с меня взять.

– Отец, а что это вообще за место? Я никогда раньше не был в этой части подземелья, даже не знал о ней.

– Тебе и не положено. Это наш ритуальный зал. Здесь находится древний источник родовой магии князей Тиссенов – основа могущества нашего прославленного старинного рода. Проходи.

Передо мной распахивают следующую дверь, и я вхожу в знакомое помещение ритуального зала. Только выглядит оно сегодня совсем по-другому – вдоль стен расставлены треножники с зажженными свечами, а над лучами пентаграммы начертаны знаки, каких я раньше никогда не видел. Дураку понято, что здесь готовится какой-то ритуал. А Тиссен тем временем достает амулет, от которого за версту несет неизвестным мне колдовством, и начинает произносить странное заклинание. Судя по незнакомым словам-ключам, оно не имеет ни малейшего отношения к магии воздуха, и будь я проклят, если это не запрещенная темная магия!

– Отец, что происхо…

Моя фраза обрывается на полуслове, потому что язык у меня немеет, как при заморозке, и не только язык. Я весь за несколько секунд превращаюсь в неподвижную статую. Но моя паника быстро проходит – внутри меня продолжает циркулировать магия, она никуда не делась и главное – не заблокирована. Я чувствую, что в любой момент могу к ней прибегнуть, и любимое заклинание «огненного плаща» в два счета уничтожит сковывающую меня враждебную магию. Похоже, это неизвестное темное заклинание просто не было рассчитано на магов, и даже понятно, почему князь сейчас выбрал именно его – он же считает меня полной бездарью, а зачем тратить на нее лишнюю драгоценную магию? Ладно, не буду его пока разочаровывать…

– Что происходит?! – Возмущенно переспрашивает меня князь, и его добродушие в одно мгновенье сменяется злобным оскалом – Неужели ты думал, глупый щенок, что сможешь провести меня? На что ты надеялся, подлый предатель? Думал, я не узнаю, что ты вернулся домой, чтобы шпионить на Вергелиуса и Понтифика?

У-у-у… Видно у папаши совсем крыша поехала! Допился до чертей зеленых, и родного сына в шпионы записал. А если бы он узнал, что я владею магией, да еще и не одной? А что если бы догадался, кто перехватил у него контроль над родным замком? Да он бы меня не то, что в шпионы, сразу в паладины или в жрецы Единого записал бы! Диагноз ясен – маниакальная подозрительность на фоне алкогольной психопатии. Нет, ну даже интересно, до чего он еще договорится, и что вообще этот ненормальный задумал.

Злоба на лице Тиссена тем временем совершенно неожиданно, без кого-либо перехода сменяется торжеством нездорового фанатизма, он просто наслаждается своим мнимым триумфом.

– Ну, ничего сын! Теперь у тебя, наконец, будет возможность послужить на благо своего древнего рода и принести ему хоть какую-то пользу. Ценой своей никчемной жизни ты спасешь старшего брата и вернешь нашему княжеству его законного наследника.

Чего?!! Это он что – решил меня на родовом алтаре прирезать, чтобы своего Ульриха оживить?! Ну, точно больной психопат!

Но Тиссен так и не успевает до конца поведать мне свою «гениальную» идею, дверь открывается и в зал один за другим входят очень странные персонажи.

Провожатый от князя пришел за темными ближе к полуночи, когда они успели уже и пообедать, и отдохнуть, и даже поужинать. Марта думала, что они отправятся в замок все вместе, но Валдис неожиданно велел им с Каей оставаться в гостинице и ждать их возвращения. Лорды ушли в ночь, забрав с собой только Тарса. Марта пыталась снова лечь спать, но сон никак не шел. Наступившее полнолуние будоражило ведьминскую кровь и вселяло в ее душу чувство тревоги. А стоило девушке вспомнить, что в эту минуту решается судьба огромного количества ни о чем не подозревающих людей, ее вообще охватило отчаянье. От мысли, что вот-вот еще одно светлое княжество вслед за Браором и Сураном перейдет под власть Темных лордов, Марте становилось не по себе. Она так разнервничалась, что пропустила тот момент, когда внутри нее раздался знакомый звон как от натянутой тетивы, затем тонкое тело Марты отделилось и переместилось в совершенно незнакомое место.

Ведьма увидела Темных Лордов, входящих в какое-то помещение без окон, по виду сильно напоминающее ритуальный зал, увиденный в Суране. Такое же подземелье, только там в центре зала была чаша, а здесь семилучевая звезда с алтарем в виде призмы. Вслед за Лордами в зал вошли два лича, одним из которых был Тарс, а другим, как догадалась Марта – бывший сын князя Тиссена. С собой они привели группу пленников, которые судя по их безучастному виду, находились под заклятием подчинения. Под руководством Сирила личи деловито начали раскладывать жертв по лучам звезды, попутно разрывая рубахи на их груди, и Марта вспомнила, как полгода назад впервые увидела темный ритуал в родной деревне, жертвами которого стали ее односельчане. От мерзких воспоминаний о том ужасе Марта едва не вернулась в свое тело. Помог как ни странно Валдис. Его аура билась в такт источнику и это притягивало ведьму лучше любых чар.

Темный в это время подошел к крупному грузному мужчине с неприятным лицом – видимо самому князю Тиссену – и о чем-то с ним заговорил, разглядывая юношу, неподвижно стоящего рядом. Парень был совсем молодым, лет шестнадцати на вид, высоким, темноволосым и зеленоглазым. Но его симпатичное лицо словно плыло под внимательным взглядом ведьмы, из чего Марта сделала вывод, что на нем надет амулет с личиной. Судя по его застывшему лицу, он тоже находился под заклятием, но каким именно ведьма не поняла.

Переговорив с Валдисом, князь потащил несчастного юношу к алтарю, а Лорд, потеряв к ним всякий интерес, начал творить заклинание, открывающее портал. Воздух подернулся темным маревом, которое сгустившись, образовало «арку» высотой в полтора человеческих роста, через которую одновременно могли бы пройти сразу трое или четверо крепких мужчин. Повинуясь его приказу, по краям арки встали личи, подпитывая своей магией заклинание, творимое Валдисом. Арка тут же начала светиться багряным светом, и наконец, марево ее прорезала яркая вспышка света, открывая портал в земли Темных.

Ведьма, сгорая от любопытства, приблизилась к порталу, в надежде разглядеть его как следует, все-таки это было редким колдовством высшего порядка, недоступным даже большинству Темных Лордов. Но Марту, а вернее ее тонкое тело, начало неудержимо затягивать в образовавшийся вход в Инферно, как если бы он был воронкой смерча или водоворота. Пролетая сквозь арку, ведьма на мгновенье попала в кромешную тьму, но не успела толком испугаться, как уже «вынырнула» где-то в Темных землях. Перед ней открылась ужасающая картина: с этой стороны портала в полной боевой готовности стояли ровные шеренги скелетов с оружием, возглавляемые погонщиками в черных доспехах. Позади скелетов топтались костяные гончие и другие адские порождения.

Все было уже готово к завоеванию Восточного Эскела, и от этих полчищ темных бездушных захватчиков не было никакого спасения… Над армией царила астральная проекция Темного Властелина. Марта встретилась с равнодушным взглядом багряных глаз демона Аша, и в тот же миг ее швырнуло назад в портал, а еще через мгновенье она очнулась на кровати своей гостиничной комнаты….

Сначала я вижу двух мрачных типов в черной одежде. На бледном, бескровном лице одного из них – высокого и худого – ни тени эмоций, безжизненные темные глаза равнодушно смотрят на окружающих. А вот второй тип выглядит более колоритно: под черной одеждой легко угадывается крепкое мускулистое тело, да и уверенные движения говорят скорее о среднем возрасте мужчины, но вот его лицо… Оно было настолько морщинистым, что могло принадлежать только глубокому старику, перешагнувшему столетний рубеж. Отталкивающее зрелище! Ну, и магией от обоих несет чужеродной, враждебной – той самой, что парализует сейчас родовой источник замка. А вот и будущие хозяева пожаловали – Темные Лорды! Ладно, подождем немного и посмотрим, что же будет дальше. Нужно же мне сначала понять, что они собираются делать.

Осторожно перестраиваю зрение и обнаруживаю, что нити от грязно-фиолетовой сети, подавляющей родовой источник, прямиком ведут к Тиссену, сходясь где-то пучком в районе его груди. Источник, кстати, вполне жив и даже пульсирует под этой сетью. А вот к самому князю темные нити тянутся уже от Темного Лорда с бледным лицом, только похоже, сам Тиссен и не подозревает, что находится под его жестким контролем.

Тот, который с «рыбьими» глазами, внимательно на меня смотрит, говорит скрипучим голосом:

– Ого! Радужный маг.

Ко мне подходит второй, «старик».

– Князь, вы думаете он парализован?

Из посоха в руках «рыбы» вдруг вылетает серое облако, которое втягивается мне в районе груди. Я дергаюсь и понимаю, что моя магия полностью блокирована. Я не чувствую ни собственного источника, ни «сердца» замка. Внутри нарастает паника.

– Может мы приступим к нашему плану? – скрипит в стороне Тиссен – У вас все готово?

«Старик» вдруг издает резкий свист. В дверях появляются два еще более странных персонажа – фигуры и движения у них вполне себе человеческие, но лица их с серой кожей, как у рептилий, она у них словно припорошенной пылью. На ее фоне особенно жутко смотрятся пылающие красным глаза, которые с головой выдают в них нежить. Личи – те самые живые мертвецы, о которых мне рассказывал Хранитель. И при взгляде на одного из них, память Йена буквально взрывается воспоминаниями – это его любимый старший брат Ульрих! А вернее то, что от него теперь осталось, благодаря «заботе» свихнувшегося отца. И от обоих личей нити подчинения тоже тянутся к Темным Лордам. Совершенно жуткое зрелище! Мое сердце буквально сжимается от предчувствия беды и сочувствия к бедному Ульриху… Я еще раз дергаюсь – бесполезно.

Моя жалость длится ровно до тех пор, пока я не понимаю, что на могучем плече «брата» висит бессознательное тело Конрада, которое он и скидывает по приказу «старика» на ближайший луч звезды, изображенной на полу ритуального зала. На соседний луч другой лич кладет тело пожилой женщины, от вида которой память Йена снова начинает биться в голове заполошной птицей – Тереза! Кормилица Йена и жена Конрада. Никуда они получается не уехали, и все это время находились в подземелье замка. Но что же тогда случилось с Софией?!

«Бледный» скользит равнодушным взглядом по залу и по пленникам, потом отдает команду личам привести следующих жертв. А «старику» говорит:

– Сирил, нанеси пентаграмму прямо поверх родовой ритуальной звезды и проследи, чтобы личи все сделали аккуратно – потом оборачивается в сторону Альбрехта:

– Решились, князь? Вот и правильно. Не жалко младшего сына?

– Мне?! – князь безумно хохочет – Бездарь, вернувшаяся с Острова, чтобы шпионить за родным отцом по приказу Инквизиции?? Мне его должно быть жалко?

Темный Лорд еще раз пристально смотрит на меня, но по его безжизненному лицу ничего невозможно понять. Я же продолжаю заполошно биться, пытаясь достучаться до источника внутри.

– Князь, поставьте Йена рядом с алтарем.

Лорд отходит от нас, потеряв ко мне всякий интерес, и я обливаюсь потом. Неужели все? Похоже на то… Тиссен хватает меня за плечо и тащит за собой в центр зала. Я покорно перебираю ногами и также покорно застываю у алтаря в самом центре ритуальной звезды. Здесь на уровне дуновения ощущается сосредоточие родовой магии наиболее сильное, и пока темные повернулись к нам спиной, занявшись подготовкой к своему ритуалу, я же отчаявшись пытаюсь призвать Хранителя. Всех моих усилий хватает, чтобы покачнуться и слегка прижаться к алтарному камню. Кричу про себя: «Отзовись!!!»

Сначала ничего не происходит. И я уже теряю всякую надежду связаться с Хранителем. Но в какой-то момент в моей голове раздается его слабый, прерывающийся голос:

– Амулет… сорви темный амулет с князя… он подавляет Источник…

Вот! Ну, наконец-то! Теперь нужно быстро продумать последовательность своих действий, пока темные не закончили ритуал. Сорвать амулет с князя – этого мало, нужно еще и понять, как потом добраться до Лордов. Надеюсь, что Хранитель, вернув себе власть над Источником, задержит хотя бы на время личей и князя. Мысленно обращаюсь за защитой к древним светлым богам, помощь Айрана и Эолмара мне сейчас ох, как пригодится! Но тут открывается дверь, и личи заталкивают в дверь двух новых пленников – Олафа и Фридуса. Оба явно под воздействием темных чар, потому что глаза у обоих остекленевшие, и двигаются они, как зомби.

– Тарс, Ульрих, подойдите ко мне!

Повинуясь команде рыбьеглазого Валдиса, личи бросают пленников и послушно идут к лорду. Тот передает свой посох с черепом «старику» Сирилу, кладет руки лица личей и начинает речитативом читать длинные заклинание. Гортанный язык вводит окружающих в какой-то транс. Я вижу, как Темный Лорд, через жертв на лучах звезды, огромными глотками пьет энергию, рассеянную в ритуальном зале.

– Валдис, что происходит?? – я вижу как князь сопротивляется трансу.

Скосив глаза, вижу, как воздух перед Лордами подернулся темным маревом, сквозь которое начинает постепенно проступать какое-то подобие большой арки. А это что еще такое? Портал?!! За ним виднеются орды скелетов, костяных гончих и какая-то просто бурлящая, черная мощь огромного демона. Аш?!?

Секундная растерянность во мне сменяется злостью и решимостью. Все, пора! Медлить больше нельзя. Пока все Темные заняты, а князь заворожено уставился на портал, я призываю ас-урум. Меч материализуется у меня в руке и тут же клинок окутывается пламенем Айрана вырастает в два раза.

Сковывающие меня враждебные чары – князя и Валдиса, невидимым пеплом осыпаются к ногам. Одним движением я дотягиваюсь мечом до амулета на груди князя и рассекаю черного паука, сразу же сжигая его живым огнем, охватившим мою руку. А дальше все происходит так быстро, что я уже и сам не успеваю за событиями.

Источник, освободившийся, наконец, от блокирующей его чужеродной силы, взрывается вдруг фонтаном родовой магии, которая светлыми волнами расходится по залу, заставляя темных обернуться и дружно вскинуть руки в защитных жестах. Рядом с алтарем проявляется призрачный силуэт Хранителя. Я вливаю в него щедрую порцию силы и с удовлетворением наблюдаю, как его фигура сразу начинает наливаться красками.

– Ты… – шипит Тиссен с искаженным от ярости лицом и бросается в меня каким-то вращающимся заклинанием. Чары проявляются как темный вихрь с блестящей вершиной.

Бесполезно, меня этим не достать. Моя магия ко мне вернулась, я на автомате выставляю мощные щиты. Спасибо за науку Лукасу! Вот только Олаф видно забыл об этом, а щитов моих он совсем не видит, и поэтому верный слуга бросается вперед, заслоняя меня грудью от летящего в нас заклинания. Я опаздываю буквально на пару секунд, взмахиваю опущенным ас-урумом… но эти потерянные секунды решают все – горбун уже падает к моим ногам с развороченной заклинанием грудью.

– Олаф, нет! – голова моя от ярости мгновенно взрывается барабанным боем, и дальше я уже как берсек впадаю в неконтролируемое бешенство.

– Сдохни, тварь! – ору я Тиссену, который с вытаращенными глазами смотрит на ас-урум. Взмах мечом – и вот уже ненавистная голова убийцы катится прочь, а грузное тело начинает медленно оседать на пол. Кастую на Олафа единственное известное мне заклинание исцеления. Но…поздно… Олаф мертв.

Ярость застилает мне глаза, я разворачиваюсь в поисках следующей жертвы, и натыкаюсь взглядом на Сирила. Видимо мой безумный вид заставил его попятиться к порталу, который охраняют личи. Портал еще нестабилен. Дрожит и меняет структуру.

– Убить всех! – звучит равнодушный приказ Валдиса. Темные держат щиты против магии Хранителя и продолжают колдовать. Портал все больше расширяется.

Повинуясь ему, личи слаженно бросились в нашу сторону. Но от призрачной руки Хранителя пошла мощная волна светлой магии, наткнувшись на которую, Тарс с Ульрихом замирают, как мухи, завязшие в смоле. Валдис забирает свой посох, противостояние усиливается.

Превозмогая чужие чары, я магией удлиняю свой огненный клинок и, устремившись вперед, рассекаю им тело Ульриха, умудрившись задеть при этом еще и Тарса. Оба лича падают на пол словно кегли в кегельбане. Нити, тянувшиеся от личей к порталу, разом гаснут, и арка его вдруг начинает мерцать и сужаться, а в воздухе раздается тонкий неприятный звук, похожий на комариный писк.

«Старик» забыв про нас, бросается к порталу и пытается оттолкнуть Валдиса, чтобы проскочить в него.

– Не так быстро, Сирил.

Валдис оказался быстрее нападавшего – быстрый удар в шею абсолютно черным кинжалом, который Темный внезапно достает из-за пояса и Сирил бьется на полу, пытаясь зажать разрезанную аорту. Кровь «старика» смешивается с кровью Тиссена и Олафа. Магия в зале начинает буйствовать, не подчиняясь никому.

Пустой, равнодушный взгляд Темного Лорда скользнул по мне, по сияющему ас-уруму, потом по Источнику, фонтанирующему светлой силой. И остановился на фигуре Хранителя, словно оценивая свои шансы на победу.

– Еще встретимся! – Валдис кивает мне, а уже через мгновенье Темный Лорд скрылся в портале, бросив умирающего Сирила на милость победителей.

Тонкий «комариный» писк тем временем внезапно перешел в ультразвук, от которого разом заложило уши. И затем ударило по телу воздушной волной, многократно отразившись от стен и оглушив нас. А вслед за этим последовала яркая вспышка схлопнувшегося портала, которая ослепила нас и окончательно погрузила мир в темноту и тишину.

– Слава богам! Не верится, что мы добрались…! – с облегчением выдохнул Лукас и шутливо погрозил мне кулаком – Чтоб я еще раз поехал с тобой на этот ашев Север!

На лице Лукаса появилась такая мученическая гримаса, что я не выдержал и рассмеялся.

– А кто тебя заставлял?! Я же предлагал тебе остаться в Минэе. Или мог бы дождаться меня здесь, в Охотничьем Замке, заодно присмотрел бы за восстановлением храма Айрана.

– Да, конечно! А кто тогда за тобой присматривал бы на границе? С тебя же глаз нельзя спускать.

– Лукас, со мной целый отряд охраны – нянек у меня больше, чем достаточно.

– И что? Чем они тебе помогли, когда ты чуть не загнулся на алтаре Мерии?

– Ну, не преувеличивай уже, а? – насупился я на несправедливые обвинения мага – Да, магия Земли далась мне тяжеловато, но это было вовсе не смертельно.

Учитель раздраженно махнул рукой на мои возражения и бойко пришпорил коня, догоняя Дианеля. Ого, у кого-то прямо второе дыхание открылось при виде башен Охотничьей резиденции Тиссенов! Но наша долгая, утомительная поездка на границу, занявшая почти месяц, действительно подошла к концу. Отсюда до столицы оставался всего лишь один дневной переход – если выехать с утра пораньше, то к вечеру уже будем дома. Но тут нас ждали важные дела, а значит, возвращение в Минэй задержится еще на день. И это как минимум. Домой попасть хотелось до чертиков, я тоже слегка озверел от всех этих походно – полевых условий, а бедному Лукасу пришлось еще тяжелее, чем мне.

Ну, не приспособлен наш толстячок для таких поездок, как он не хорохорится. И если бы не эльфийский амулет, все было бы еще хуже. Это при неспешном размеренном возвращении из Ирута, мы могли себе позволить делать частые привалы и при желании задержаться на день-другой в понравившемся нам месте. А вот быстрый темп военного отряда и ночевка практически на голой земле Лукасу были категорически противопоказаны. Днем-то еще было по-летнему жарко, но ночами уже стало холодновато. И хорошо еще, что до сезона осенних дождей пока далеко.

…Еще в те дни, когда, мы возвращались в Минэй с Олафом и Лукасом, меня порядком удивило отсутствие почтовых станций на дорогах нашего княжества. Ну, ладно, тогда мы с друзьями избегали оживленных трактов по известным причинам, и старались выбирать неприметные сельские дороги. Но сейчас, когда мы ехали из северных земель по одному из главных трактов княжества, у меня невольно опять возник тот же вопрос – а где же все-таки почтовые станции? Пару раз я даже замечал на обочине заросшие бурьяном руины каких-то древних развалившихся строений, но что это было, так и осталось для меня загадкой. Подозреваю, что никто из моих попутчиков этого тоже не знал.

А вот у тех же римлян почтовые станции, помнится, располагались на основных дорогах через каждые 15–17 километров, чтобы императорские гонцы могли там и передохнуть, и поменять лошадь. При хорошем качестве древнеримских дорог эти всадники могли легко преодолевать до 50 километров в день. Стремян тогда не было и в помине, так что особо не разлетишься. А вот для монгольских гонцов, вроде как и 150 миль в день не были рекордом – там уже и просторы другие, и лошадки выносливее. Но и это при условии наличия все тех же станций через каждые 25 миль. А здесь как прикажете добираться до северных земель в холодное время года, если в пути нет нормальных условий для ночевки? Плыть по морю на корабле, не взирая на сезон штормов? Так это еще хуже.

Понятно, что при наличии магических вестников, тут нет острой нужды гонять курьеров со срочными донесениями и приказами. Но вестники – это удовольствие очень дорогое, мало кому они по карману. И даже наличие вестников не отменяет необходимости перемещения по дорогам княжества военных отрядов и конных разъездов стражников. Получается, что все они так же, как мы таскают за собой заводных лошадей и в любое время года ночуют под открытым небом, ставя палатки? Или каждый раз сворачивают вечером с основного тракта и останавливаются на постой у крестьян в каких-нибудь окрестных деревнях? Это сколько же времени тратится зря…

И ведь это неправильно! Должны нормальные быть почтовые станции на всех крупных дорогах княжества – на расстоянии, как минимум, дневного перехода. Где можно было бы отдохнуть, сменить лошадей, а при необходимости еще и заночевать. Так почему здесь их нет? Где местные постоялые дворы и таверны? Где верстовые столбы, в конце концов? Нет ответа… А ведь по дороге на Остров Магов Йен встречал их предостаточно – и в Восточном Эскеле, и в Фессе.

Ладно, сейчас на этой дороге и впрямь пока немноголюдно – на север мало кто ездит, кроме военных и интендантских обозов. Но теперь, когда основной тракт, идущий вдоль предгорий в северные баронства, постепенно станет главной транспортной артерией княжества, этот вопрос нам придется срочно решать. Сначала военные отряды начнут здесь регулярно курсировать и обозы с необходимыми для севера товарами. Потом со временем наладится приграничная торговля с восточными соседями, и потянутся по тракту торговые караваны. А если переловим обнаглевшие шайки дезертиров и наведем порядок на наших дорогах, то и народ начнет больше путешествовать. Конечно, содержание почтовых станций должна взять на себя казна – здесь даже и обсуждать нечего. А постоялые дворы и трактиры станут прибыльным делом, если освободить их от всех налогов и поборов на первые два-три года.

Ну, и сами дороги, вернее их состояние. Римляне строили, а мы что, не сможем? У нас тоже здесь разного камня полно, еще и маги Земли какие – никакие, но все же в княжестве есть. Да, пока это в основном подмастерья. И что? А у римлян вообще магов не было, и ничего ведь – строили. К тому же умелые военные строители у нас точно есть, прекрасный пример этому – отличная мощеная дорога через Ведьмин перевал.

Под эти размышления о необходимости нормальных дорог я и въезжаю во внутренний двор Охотничьего Замка, где нас уже радостно встречает целой толпой. Спрыгиваю с лошади, устало киваю подбежавшему Эверсу и бросаю ему поводья.

– Привет… – ворчу я, разминая затекшую спину – А где наши гномы?

– Скоро вернутся, князь. Они сегодня как раз алтарь свой устанавливают.

– Молодцы, коротыш… – не успел договорить, как ас-урум в ножнах за моей спиной взвыл дурниной, предупреждая о грозящей опасности.

Я на инстинктах резко отпрыгнул в сторону, одновременно выхватывая меч и принимая боевую стойку. Всю усталость, как волной смыло – ас-урум умудрился выплеснуть в меня столько силы, что в голове моментально прояснилось, и мозги заработали, как часы. Не опуская меч, я настороженно обвел взглядом внутренний двор замка, зорко подмечая расслабленность воина на сторожевой башне, и еще двух, стоящих на посту у въездных ворот. Опасность явно исходила не от них. И даже не от Мевара, неподвижно сидящего у стены в тени конюшни. И уж тем более не от моей охраны, которая мгновенно окружила меня, тоже обнажив оружие. Угроза была …но видимо скрывалась где-то за стенами замка.

Инисы явились по мою душу?!!! Ас-урум согласно тренькнул и …затих. Я тоже почувствовал, что опасность временно отступила. Только надолго ли?!

– Йен, что с тобой? – встревоженный голос Лукаса заставил меня встряхнуть головой и вернуться в реальность.

Только сейчас я заметил, что люди во дворе испуганно притихли и с опаской смотрят на ощетинившийся оружием отряд, не зная, чего от нас ожидать. Я выдохнул и снова обвел настороженным взглядом крепостную стену замка, оценивая ее высоту и неприступность. Ох, …боюсь, что для темных тварей она не станет серьезной преградой.

Со стороны въездных ворот послышались громкие голоса, среди которых я безошибочно узнал гулкий бас Тагрима. А вскоре в воротах показался и небольшой отряд гномов под его предводительством. Судя по их спокойным лицам, в горах они ни с кем не столкнулись и никакой опасности в лесу не почувствовали. Тем более, что с оружием и с доспехами воинственные коротышки никогда не расстаются. Видимо гномы и спугнули инисов, которые явно не готовы были встретить в замке столько вооруженных людей и нелюдей. Но зная упорство этих настырных кровожадных тварей, глупо надеяться, что они теперь отступят. Если уж на Остров магов не постеснялись заявиться, то что им какой-то небольшой замок а предгорье.

Нет. Они точно не уйдут без моей головы и без моего ас-урума. Просто выберут наиболее подходящий момент и тогда уже нападут. Скорее всего, нападут ночью, когда все в Замке уснут и просто вырежут нас. Ночная темнота – это любимое время инисов.

– Отбой – тихо скомандовал я своим ребятам и первым убрал меч в ножны. Потом широко улыбнувшись, шагнул навстречу гномам – Ну, здравствуй, Тагрим! Давненько мы с тобой не виделись…!

…Марта проснулась оттого, что все тело затекло от неудобной позы, и холод пробрал ее до костей. Не открывая глаз, она осторожно перевернулась на другой бок, стараясь не упасть с узкой тюремной лежанки, потом онемевшей рукой поправила дерюгу, укрывающую ее спину. Полежала еще какое-то время, надеясь снова уснуть, но глаза сами открылись, уставившись в грязную каменную стену. Судя по тусклому свету, льющемуся из узкого зарешеченного оконца под самым потолком, наступило утро. Утро второго дня, как ее заперли в холодной камере городской тюрьмы.

Правильно говорят: не делай добра, и не будет зла. Пожалела задыхающуюся тетку, решила немного денег на краски лекарством заработать?! Так сиди теперь в тюрьме по злому навету жадной склочной бабы. И скажи еще спасибо, что тебя сразу на костер не отправили. Ведь неблагодарная горожанка обвинила Марту в том, что лечила ее с помощью ведьминского зелья, а с ведьмами в Минэе разговор короткий.

Спасло Марту лишь то, что ведьминскую силу она как раз и не использовала, а травы для этого целебного отвара нужны были самые обычные. Отсутствие отголосков ведьминских чар и темных заклинаний вынужден был подтвердить недовольный жрец, срочно вызванный капитаном городской стражи. А безвредность всех использованных трав – владелец лавки, у которого Марта их покупала. Тут бы ее и отпустить с миром, но неблагодарная баба, упрямо не желала расставаться с деньгами и помчалась в Городскую гильдию лекарей. Где очень заинтересовались, как это юная травница в два счета вылечила болячку, с которой местные доктора второй год справиться не могли.

Вот здесь и нашла коса на камень – Марта наотрез отказалась сообщать Гильдии тонкости изготовления своего чудодейственного отвара, а те обвинили ее в шарлатанстве и обязали выплатить огромный штраф за незаконное врачевание в столице без наличия гильдейской лицензии. Таких денег у Марты не было, а раскрыть им рецепт в обмен на свободу, она не могла при всем желании, поскольку давала клятву на крови о неразглашении, обучаясь врачеванию в Ордене Молчащих.

Разрешить зашедший в тупик конфликт мог бы княжеский суд, но князь сейчас воевал с восточниками на северной границе, и ждали его в столице только через декаду. Была бы Марта жительницей Минэя, ее конечно отпустили бы домой до суда, но с пришлой лекарки и спрос уже другой – а вдруг она сбежит, не заплатив штраф? Секретарь Гильдии мстительно настоял на заключении девушки в тюрьму до суда, а капитан городской стражи спорить с ним благоразумно не стал. Ему жить в этом городе, и ссориться с лекарями из-за какой-то упрямой травницы, было себе дороже.

…Где-то невдалеке раздались шаркающие шаги, потом звякнули ключи, отпирая кованую коридорную решетку – кто-то из тюремщиков начал свой утренний обход. Марта вскочила с лежанки и попыталась привести себя в порядок, чтобы не выглядеть перед незнакомым человеком растрепанной лахудрой: оправила платье, по-быстрому переплела косу, потерла руками лицо, прогоняя сонливость.

Вчера она толком не смотрела, куда ее вели – была настолько подавлена арестом, что шла, низко опустив голову и сгорая от стыда. А оказавшись в камере, поспешила лечь спать, стоило солнцу зайти, а темнице погрузиться в сумрак. Факел на стене коридора давал света ровно столько, чтобы арестанты в камере не промахнулись мимо дырки в полу, да мимо грубо сколоченной лежанки с тонким тюфяком, набитым истлевшей соломой. Спасибо хоть старая, потрепанная дерюжка в ногах нашлась, иначе бы Марта ночью совсем окоченела.

Поэтому, сколько в этом коридоре камер и сколько в них заключенных, она даже не имела представления. И обратной дороги сама не нашла, если бы ее вдруг выпустили из камеры. Судя по тому, что неизвестный стражник особо не задерживался у других камер, далеко не во всех из них сидели арестанты. Да, и тихо тут как-то было, совсем не слышно голосов…

– О, новенькая…! – изумленно уставился на нее пожилой мужчина – Ты тут ночью не замерзла, бедняжка?

– Замерзла – тихо призналась Марта, потирая свои плечи в попытке согреться, и с интересом разглядывая добродушное лицо седого тюремщика, чей крупный нос в рытвинах напоминал картофелину.

– А что ж тебе родственники теплые вещи не принесли?

– Я сирота. И родом не из вашей столицы. Обо мне некому позаботиться.

– А где жилье снимаешь?

– Сначала на постоялом дворе жила, а как деньги закончились, в пригород перебралась.

– Вона как… – сочувственно покачал головой дядька – ну, не грусти, красавица. Кормят здесь конечно плохо, но с голода до суда не помрешь. Сейчас я тебе кипяточка принесу, чтобы согрелась. А уж днем в камерах потеплее станет.

Тюремщик отправился дальше по коридору, не дожидаясь ее благодарности, а Марте оставалось только буркнуть «спасибо» ему в спину. Поясница у мужчины была обмотана толстым платком, концы которого предательски выглядывали из-под куртки со спины, и оттого стражник выглядел забавно – как большая груша на ножках, и к тому же с двумя хвостиками. Но этот человек добрый – ведьминское чутье Марту никогда не подводило.

…Трудно сказать, сколько времени прошло, пока стражник, наконец, вернулся. Ведьмочка уже успела расчесать пальцами свою светлую гриву, воспользоваться дырой в полу по ее прямому назначению, и даже умыться над ней, зачерпнув ладонями воду из бочки. Вода там имела затхлый запах, поэтому пить ее Марта не решилась. Она снова вернулась на лежанку и села, сложив руки на коленях.

– Заждалась, поди… – сквозь прутья решетки страж передал ей оловянную миску с каким-то сероватым варевом, деревянную ложку, и глиняную кружку с горячим отваром. В миске оказалась каша из полбы, сваренная на воде и оттого абсолютно безвкусная.

– Да, ты ешь, не вороти свой хорошенький носик – ласково улыбнулся тюремщик, заметив ее нерешительность – некоторым арестантам из дома еду носят, или из трактира, если деньги есть, а тебе-то, бедолаге, кто нормальной еды принесет?

Вспомнив о чем-то, он озадаченно похлопал себя по карманам, а найдя пропажу, смущенно протянул Марте небольшую румяную баранку.

– На-ка, не побрезгуй. Баранка свежая, только вчера на рынке купил целую снизку для своих внучат. А тебя как зовут-то, милая? И за что ж тебя в тюрьму упекли?

Стражник явно никуда не спешил и был не прочь с кем-нибудь поболтать. Да, и Марта была рада любой живой душе, лишь бы не киснуть здесь в одиночестве. Поэтому без прикрас рассказала дядьке Босху немудреную историю своего попадания в тюрьму, вызвав у того неподдельное сочувствие.

– Ишь ты, травница… – удивленно покачал он головой – Да, нешто можно с лекарями так несправедливо обращаться? А если вдруг снова война? Али мор какой случится, не приведи Единый?! К кому тогда за помощью бежать?

– Так на этот случай, как раз Гильдия лекарей существует – пожала плечами ведьмочка.

– Гильдия! – фыркнул тюремщик и презрительно махнул рукой, выражая свое отношение к гильдейским – Я вот полжизни стражником прослужил: сначала в городской страже, а когда ранение сурьезное получил, то десятый год в этой тюрьме проклятущей работаю. Здоровье угробил на службе, а кому какое дело до меня? Уж точно не гильдейским! Я порой заснуть не могу, как у меня поясница по ночам ноет, а в сырую погоду ее так простреливает, что на стену лезу. Но они только руками разводят – мол, даже опытные маги за такое не берутся. И что делать прикажешь, коли мне и свою семью кормить нужно, и вдовую сноху с внуками? Хоть к ведьмам в лес беги!

Марта сочувственно кивнула, быстро доев невкусную кашу и теперь грея руки о горячие бока кружки. Вот ведьмы ему точно помогли бы, но не скажешь же стражнику такое.

– Может, хоть ты какой совет дашь, девонька?

– Мазь вам специальная нужна, только судя по всему, ваши гильдейские и понятия о ней не имеют. Была бы на свободе, попробовала бы ее приготовить, состав там не очень мудреный. Но здесь, простите, условий для этого совсем нет – вздохнула ведьмочка.

Вот чего, чего, а зелья и мази всякие она варить очень любила. У нее по этому предмету в школе Ордена всегда высший бал был, и даже дамэ Эвета нехотя признавала ее особый дар к зельеварению. Марту хоть ночью разбуди, она без запинки перескажет рецептуру доброй сотни ведьминских зелий. И чутье у нее хорошо работает – некоторые из зелий она даже улучшала, сама по наитию меняя соотношение трав, или добавляя туда совершенно новые. А вот с темными декотами она почему-то работать не очень любила и всячески избегала их, предпочитая заменять чем-то более безопасным. Прирожденная травница она – и этим все сказано. Даже горшки свои дома Марта расписывала исключительно листьями, цветами, да ягодами, к которым с детства питала слабость.

– Жаль… – расстроился дядька Босх.

– Я бы приготовила, мне не трудно. Но для этого нужен огонь, котелок и куча всяких трав. Без этого никак не получится.

– А если принесу все? – с надеждой заглянул стражник в глаза Марты.

– Что толку… разве можно в такой грязи лекарства готовить? Предложила бы вам подождать, пока меня выпустят из тюрьмы, только кто знает, что ждать от суда? Денег-то на гильдейский штраф мне все равно взять негде. Хорошо, если заставят отрабатывать в лечебнице, а ведь могут выслать прочь из княжества, и придется мне тогда в родной Фесс возвращаться.

Тюремщик задумчиво поскреб щетину на подбородке, прикидывая что-то в голове.

– А это долго готовится?

– Несколько звонов. Не меньше четырех, так уж точно.

– За ночь, стало быть, вполне управишься?

– Может, и управилась бы, но точно не здесь. Испорченное зелье вам только вред нанесет, я такой грех на душу брать не стану.

– И не бери! – повеселел тюремщик – Лучше напиши мне, что купить нужно. Я сегодня в ночь дежурю, вот в нашей стражницкой и устроишься, там у нас небольшая дровяная печка есть. А в лавку старшего внука отправлю, он у меня смышленый.

– Вы мне так доверяете, дядька Босх, что из темницы не побоитесь выпустить?! – округлила глаза Марта.

– Эх, девонька… Я за свою службу столько лихих людей видел, что отличу их с первого взгляда. И уж ты-то, поверь, к ним точно не относишься. Да, и тебе, милая, не лишним будет ночь у теплой печки провести, за день поди выспишься.

– Ну, раз так… несите бумагу, буду вам список писать.

…Военный совет я собрал сразу же после раннего ужина в одной из комнат, которую выбрал под свой рабочий кабинет. За время нашего отсутствия Охотничий Замок преобразился и словно помолодел. Надо отдать должное Эверсу, с камнем он умеет работать – стены внутри помещений отдраены от многовековой копоти, и выглядят как новые. Похвалился мне, что и каминные дымоходы все уже вычищены, и даже черепицу на крыше успели поправить. Два дня назад сюда прибыли несколько обозов с мебелью и разной утварью, реквизированной в замке барона Кродена, и слуги, присланные Софией успели ее расставить. Что ж, на первое время хватит. Так что, в кабинете моем мы расположились, считай, со всеми удобствами.

На совете присутствовали Лукас с Дианелем, Харт с Лемом, и гном Тагрим, которого мы, посовещавшись, тоже решили ввести в курс дела. Некрасиво было бы использовать гномов «в темную», у них есть законное право не участвовать в предстоящей схватке с инисами. Хотя где вы встречали гномов, которые добровольно откажутся от хорошей драки?! Вот и Тагрим тоже с негодованием отверг наше предложение постоять в сторонке. Тем более, как оказалось, у коротышек с этими темными тварями были свои давние счеты.

Учитель предложил подключить еще и Эверса, но я не рискнул. Нельзя подставлять спину человеку, которому не доверяешь полностью. Пусть этот маг лучше присмотрит за слугами, которых решено до утра укрыть в подвале. В том, что инисы обязательно придут этой ночью, никто из нас даже не сомневался. Поскольку все кроме Лема имели «счастье» на личном опыте узнать повадки этих настырных тварей. Теперь нам оставалось решить, как встреть их со всем «радушием», на которое мы только способны.

– Охрану со стены и от ворот нужно убрать – предупредил Харта эльф – Для инисов ваши воины не помеха, они их сразу вырежут.

– Вы нас недооцениваете, Дион! – надулся было Лем.

– Это ты, мальчик, недооцениваешь этих опасных тварей – сурово оборвал его Тагрим – никому из вас с ними не тягаться. Изо всех нас только Страж Смерти Мевар может сравниться с инисами в скорости и ловкости.

– Ну, я бы так не сказал… – скромно возразил Лукас и покосился на нас с Дианелем – как-то же Йен умудрился пережить целых три их нападения.

– Да, не может такого быть! – набычился гном – При всем моем уважении к князю, это просто невозможно.

– Тогда почему в их отряде будет сразу восемь тварей?

Тагрим хотел что-то возразить, но открыв рот, тут же его захлопнул. В его глазах начало проступать понимание сказанного Лукасом – о традициях кланов инисов гном знал и считать умел. Но тут снова вылез неугомонный Лем.

– А как вообще такое могло случиться?!

Пришлось мне вкратце рассказать про свое знакомство с инисами, чего уж теперь скрывать.

– У них на меня заказ от Темных Лордов. Два нападения были на Острове магов, еще одно в Микении, в древнем Храме Айрана. Первый инис пришел за мной ночью, прямо в келью. Мы тогда еле отбились с Олафом. Второй раз, уже двое инисов, напали средь бела дня в парке на территории Ордена Огня, и если бы не Дион – благодарно кивнул я эльфу – мы бы с вами здесь не сидели. Тогда погиб мой друг, а Диона одна из тварей тяжело ранила. Последний раз они пришли за мной уже вчетвером. Мы с Олафом и Лукасом смогли уничтожили их, но погиб мой брат Густав Марций со своими людьми.

– Это наследник фесского князя?!

– Да. И их смерть целиком на моей совести, ведь инисы пришли за мной, но, к сожалению, сначала наткнулись на Густава.

– Вот поэтому и не нужно подставлять людей, которым не по зубам справиться с инисами – вступил в разговор молчавший до того Дианель – В открытом бою с ними могут выстоять только я и Йен. Возможно еще Тагрим и Харт. Но четверо против восьми тварей…

– …так что придется применить тайное оружие, которое помогло в прошлый раз – озвучил я первую часть своего плана – Оружием этим займется Лукас и ты, Лем. Слушаться Учителя должен беспрекословно и вопросы ему задавать только по делу. Лукас знает, что делать: если оружие сработает, то оно ослепит и оглушит инисов, а при удаче еще пару – тройку из них убьет.

Заметив загоревшийся интерес во взгляде гнома, я покачал головой.

– Извини, Тагрим, сразу предупреждаю, что секрет этого оружия, ни тебе, ни кому либо другому я не открою, даже не проси. Оно слишком опасно даже для того, кто держит его в руках. Поскольку мы все будем заняты, попрошу твоих людей управлять Меваром. Инисы, скорее всего, появятся во дворе Замка прямо из портала – он выглядит, как мерцающее темное облако. Выпрыгивать из него они будут один за другим – и в этот момент твари наиболее уязвимы. Поэтому Лукас с Лемом тут же применят наше тайное оружие. Нужно расположить Мевара в таком месте, чтобы его не задело взрывом.

– Нашему Стражу Смерти не страшна никакая магия! – гордо заявил глава гномов.

– В том-то и дело, Тагрим, что это смертоносное оружие не магическое – усмехнулся я, глядя на воинственного коротышку – И боюсь, что твой Мевар против него так же бессилен, как и все остальные. Если же прикрыть Стража магическим щитом, тогда инисы сразу почувствуют светлую магию и обнаружат нашего Мевара, а он должен отсечь их от портала и не дать им сбежать. Ну, и перебить, сколько сможет. Уцелевшими займемся уже мы с вами.

– А если они портал откроют за стенами Замка, а не во внутреннем дворе?

– Я в любом случае узнаю это и сразу подам вам сигнал.

– Каким образом узнаешь? – недоверчиво прищурился гном.

Мне пришлось предъявить свой меч, все равно Тагрим скоро увидит его в деле. Ас-урум по моей просьбе, засветился, переливаясь багряным светом и явно красуясь перед гномом. Тот аж, охренел, потеряв дар речи. Угу… у кого-то сегодня случился день великих открытий. Но как только самообладание вернулось к Тагриму, он тут же продолжил свой допрос.

– Как тебе удалось подчинить его, князь?! Среди наших кланов ходит легенда, что дварфы в ас-урумы заключают души великих древних воинов-гномов. У каждого такого меча есть своя душа и свой непростой характер.

Мы переглядываемся с Лукасом и Дианелем. Значит, наша догадка в целом была верна. Про душу очень похоже на правду, и это многое бы объяснило в поведении клинка.

– Наверное, мы очень понравились друг другу! – улыбнулся я – оба любим подраться. Но на самом деле, я не знаю, Тагрим, почему мой ас-урум сделал такой странный выбор. Он ведь принадлежал инису, напавшему на меня на Острове, а я тогда даже магом еще не был.

– Друзья, давайте вернемся к обсуждению плана – прерывает нас Лукас – времени до заката осталось немного, и инисы могут появиться здесь в любой момент.

– Это вряд ли, но ты прав, Лукас, нам надо поторопиться. Поэтому сейчас наглухо закрываем все окна и двери Замка, открытым оставляем только главный вход и окно второго этажа над ним, у которого Лукас с Лемом займут исходные позиции. Все слуги с Эверсом спускаются в подвал, Тагрим со своими людьми займется Меваром. Стражу с крепостных стен и башен снимаем, но оставляем везде факелы, чтобы двор в нужный момент был хорошо освещен.

– А свою охранку мне тоже снять? – уточняет Лукас.

– Ну, ты еще ворота для них распахни, а?! Мы, конечно, должны продемонстрировать им свою беспечность, но не до такой же степени? Инисов насторожит отсутствие охранной магии на стенах и воротах Замка. Поэтому просто поставь что-нибудь не шибко мудреное, чтобы наши дорогие гости долго не мучались, вскрывая твои хитроумные плетения.

Лукас, возмущенно фыркнув, поднялся с кресла и направился к двери. Лем вопросительно посмотрел на командира, и тот кивком велел ему следовать за магом.

– Харт, ты размещаешь своих ребят в центральном холле Замка и объясни им, что вести себя нужно тихо, как в засаде. Мы с Дионом встаем у окна рядом с дверью и подадим всем сигнал, когда инисы появятся. Если вопросов ни у кого больше нет, расходимся…

– …И вот тогда, дядька Босх, я решила, что займусь здесь тем, к чему с детства приучена: глиняной посудой – рассказывала Марта тюремщику о своих злоключениях в Минэе, не забывая помешивать отвар в котелке, и блаженно жмурясь от благоухающего травами пара и тепла, исходящего от печурки – У нас ведь половина сельчан этим занималась, даже наша деревня назвалась Горшки.

Стражник сидел на табурете за столом и пил горячий чай, с удовольствием поглядывая, как Марта ловко измельчает большим ножом травы, а потом в определенном порядке засыпает их в котелок. Получалось у нее это так ладно и уверенно, что для него ее лекарские умения были очевидны.

– Денег тогда немного еще оставалось, так что вызнала я на рынке у одной доброй женщины, где у вас здесь глины есть хорошие, и отправилась на разведку в ближайшую деревню.

– Ишь ты, слова-то какие знаешь – разведку!

– Так у меня отец покойный полусотником во Втором Фесском легионе служил, у нас в семье такие словечки всегда в ходу были – вздохнула Марта, вспоминая свое дружное семейство – Знаете, я здесь, в Минее даже сослуживца одного отцовского встретила – Харта. Он вроде, как в личной охране вашего молодого князя сейчас служит.

– Ну, вот! – оживился дядька Босх – а говорила, что никого тут не знаешь?

– Да толку-то – махнула рукой ведьмочка – столкнулись на постоялом дворе, так я его даже не сразу узнала. Мы и виделись-то с ним пару раз, пока отец еще был жив.

– Э, не скажи, девонька! Воинское братство сильное, они завсегда горой друг за друга. И за вдов своих сослуживцев заступятся, если надо, и сиротам их помогут.

– Думаете…? – задумалась Марта – Вообще-то он предлагал мне обращаться к нему за помощью.

– Вот видишь! Как говоришь, его зовут, Харт? Завтра же схожу в Замок, попробую его найти. Только боюсь, нет его пока в столице, скорее всего на границе он, рядом с князем.

– Слышала война там у вас была с восточниками?

– Была! – хохотнул стражник – Да только еще при старом князе. А наш пострел молодой восточников безо всяких сражений прижал и все свои земли вернул.

– Это как же он так?

– Говорят древние боги Риона ему благоволят – тихо произнес дядька Босх и покосился на дверь – люди открыто об этом не судачат, жрецов Храма побаиваются, но те, кто с границы вернулся, такое рассказывают, что волосы на голове шевелятся. Оказывается, все древние боги-то живы – перешел он на шепот – не смогли их слуги Единого силы до конца лишить. И когда молодой Тиссен попросил у них заступничества, в проклятого князя Маркуса ударила молния, и от него лишь пепел остался. А с ним сгорело еще несколько клятвопреступников.

– А не врут ли…? – засомневалась Марта.

– Чистая правда! – осенил себя знаком Единого тюремщик – уж кому, как нам, не городским стражникам об этом знать. А в нашем войске ни одного погибшего, представляешь?! Есть несколько раненых, но там была заварушка небольшая на руднике, когда Готфрид Маркус хотел наше золото в Тибал прихватить. Но князь Йен его в честном поединке убил. Потом порядок в северных баронствах наводил, теперь вот с победой в столицу возвращается. Так что тебе еще несколько дней, а то и декаду подождать придется.

– Подожду, куда ж я денусь…

Лечебный отвар был в принципе готов, оставалось только подождать, когда он остынет и настоится как следует. А потом уже дело будет за малым – процедить его через ветошь, да смешать с гусиным жиром хорошенько. Конечно, еще ведьминское заклинание неплохо бы в него добавить, но… нельзя. Марте и так пришлось лишние травы в список внести, чтобы никто шибко умный не смог восстановить рецепт ее мази, если даже бумажка вдруг не в те руки попадет. Но травки эти лишние не пропадут – ту, которая от всяких насекомых помогает, в тюремный тюфяк можно запихнуть, а остальные в чай сгодятся.

– Дядька Босх, давайте-ка мне свою кружку. Вот здесь немного мяты осталось, сейчас чайник закипит, и я заварю вам вкусный чаек.

– Балуешь ты меня, Марточка!

– Так и вы ко мне по-доброму отнеслись улыбнулась девушка – Я вон, когда в Бочагах домик сняла, туда ко мне ни одна живая душа не заглянула – не то что помощь по-соседски предложить, даже знаться с пришлой никто не захотел.

– Это ты в Бочагах стало быть поселилась?! Знаю я эту деревню. Раньше у них там один хороший гончар был, но говорят, спился он и помер еще по весне.

– Вот в домике этого покойного гончара я как раз и живу теперь, глина там рядом в овраге очень хорошая, я не поленилась, сразу слазила проверить. Запущено все в доме, конечно, но я же не белоручка какая? Мамка нас по хозяйству с детства гоняла. Я уже и кухню там отмыла, и бывшую мастерскую, и даже старый гончарный круг в порядок привела. Думала со следующей декады работать начну, а тут вот такое…

Чайник был снят с огня, душистая мята залита кипятком, и по стражницкой поплыл тонкий, приятный аромат. Дядька Босх размочил в чашке баранку и откусив от нее, зажмурился от удовольствия. Марте тоже досталась баранка и даже маленький кусочек сахара в придачу. От печурки веяло теплом и чуть-чуть дымным запахом от березовых поленец. Хорошо было чаевничать с этим добрым пожилым человеком, словно встретились старые знакомые. Вот бы еще забыть, где они сейчас находятся…

– Марточка, а ты не боишься, что деревенские растащат твое имущество, пока ты здесь? – нарушил тишину мужчина.

– Да, у меня и тащить-то особенно нечего. А потом я на дверь хороший замок повесила, надеюсь, они побоятся его ломать.

– А побоятся ли…? – засомневался дядька – Наглых да вороватых в любой деревне хватает.

Ну, не говорить же дядьке Босху, что замок этот по-особому заговоренный, и ведьмочка очень удивится, если кто из деревенских с ним сможет справиться. Да, и огромное осиное гнездо под крышей мастерской она не зря разорять не стала. Жидкого медка в блюдце осам налила, заговор ведьминский над их гнездом прочитала – теперь лучших охранников ей во всей округе не найти, любого незваного гостя в два счета до калитки проводят. И потом еще до самого оврага гнать будут!

А заветный сундучок Марты надежно припрятан в подполе. В Ордене их сразу приучили к строгому порядку, объяснили, что разбрасывать вещи по дому в их положении опасно. Маги и инквизиторы могут даже за какую-то незначительную пустяковину зацепиться и из-за нее заподозрить в хозяйке дома ведьму. Так что нет, за сохранность своих вещей она сейчас совершенно не переживала…

Пожилой стражник тем временем думал, что девочка эта слишком наивная и доверчивая к людям. Завтра ему нужно будет обязательно наведаться в Бочаги и объяснить местному старосте, что за эту сиротку есть кому в столице заступиться. Обижать девочку не стоит, и домишко ее местным шубутным парням лучше бы стороной обходить. А то ведь стражники на городских воротах ненароком в обозе старосты могут такой шмон устроить, что тот потом убытки замучается считать.

И до Замка надо будет дойти – узнать, что за Харт такой у молодого князя в охране. Там в стражниках старый знакомый служит, вот его Босх и расспросит. А если этот Харт человек порядочный, то и весточку ему можно будет оставить, о том, что Марточка в беду попала. Ишь, чего гильдейские удумали – сиротку обижать! …Да, еще не забыть бы из дома старое одеяло прихватить – а то не приведи Единый, еще простудится здесь девочка…

– Ну, что, дядька Босх, отвар настоялся – прервала его мысли травница – доставайте жир, сейчас начну мазь вам готовить….

Вот скажите мне честно: хоть одна военная операция, когда-нибудь и где-нибудь прошла по заранее намеченному плану?! Нет, нет и нет! Видимо такое попросту невозможно. По крайней мере, я о таких чудесах за всю свою военную карьеру ни разу не слышал.

Началось-то все хорошо… И даже очень. Инисы появились после полуночи, причем, как я и предполагал, их портал открылся прямо во дворе Замка. Но скажу честно, что если бы не ас-урум и не острое эльфийское зрение Дианеля, сам я мог бы и пропустить их фееричное появление. Но меч мой предупреждающе тренькнул, а следом напрягся и эльф, напряженно вглядываясь в ту часть двора, куда не падал свет от факелов, закрепленных на крыльце главного входа.

Там уже сгустилось темное, мерцающее марево, а потом из него один за другим начали бесшумно выпрыгивать ловкие поджарые фигуры в черном, их бледные лица были скрыты капюшонами коротких курток. Инисы выпрыгивали из портала и тут же быстро отступали в сторону, освобождая место следующим. Дианель, как и я, считал их, беззвучно шевеля губами, и стоило появиться восьмой твари, тихо скомандовал.

– Пора!

Повинуясь моей магии Огня, на стенах Замка вспыхнули все до единого факела, и во дворе вдруг стало светло как днем. Это послужило сигналом для Лукаса и Лема, и в инисов тут же полетели гранаты. Первые две – прилетевшие одна за другой практически одновременно – стали для инисов полной неожиданностью, и стоили жизни трем тварям. Но дальше они мгновенно рассредоточились по двору, и взгляд уже не успевал следить за ними. Поэтому следующие две гранаты смогли причинить им лишь осколочные ранения, а еще оглушить и немного замедлить движения.

Их вожак скинул капюшон с седой головы, обозначив этим свое присутствие, и что-то крикнул на гортанном языке – видимо велел отходить к порталу. Но на пути инисов уже появился Мевар, бесшумно шагнувший из тени и преградивший тварям путь к спасению.

– Приготовиться! – отдал я приказ.

К нам с Дианелем шагнули Харт и Тагрим, а к отряду моих охранников присоединились несколько гномов в доспехах из голубой стали. Двое коротышек продолжали на пару ловко управлять Меваром на расстоянии, и с азартом сражались с тварями, не давая приблизится им к порталу. Слаженным действиям этих гномов позавидовал бы любой геймер из моего прошлого! Нам с Лукасом до такого изумительного мастерства было еще ой, как далеко.

Огромная секира, сверкнув в руках стального гиганта, чиркнула по ногам еще одного иниса, заставив того упасть на землю и заверещать от боли. У меня заложило уши от этого дикого визга, переходящего в ультразвук, но Дианель лишь поморщился и магией распахнул обе створки тяжелых входных дверей, выскакивая первым во двор и на ходу выхватывая из воздуха свои парные клинки.

– Вперед! – проревел Тагрим и бросился вслед за эльфом. Мы с Хартом тоже последовали за ними, на ходу ввязываясь в кипящий во дворе бой.

Остальные воины высыпали на крыльцо и встали на изготовку, чтобы в любой момент прийти нам на помощь. Но в драку они не лезли, чтобы не путаться у нас под ногами и не мешать. У них был строжайший приказ вступить в бой только в самом крайнем случае.

Наше массовое появление чуть отвлекло инисов, и Мевар тут же воспользовался этим, без промедления снеся голову еще одной твари – причем не секирой, а острой кромкой своего замечательного треугольного щита – я наконец-то увидел применение этого поразительного по красоте смертельного приема в настоящем бою. И инисов осталось трое…

С двумя продолжался сражался Мевар, ему на подмогу с боевым кличем бросился Тагрим. И преграждая своим мощным телом отступление инисам к порталу, закружился рядом со Стражем в стремительном смертоносном танце с мечом, демонстрируя удивительное для такого коротышки проворство.

Харт, как мы с ним и договаривались, принялся добивать раненых тварей, безжалостно отрубая им головы. Инисы были живучими и совершенно непредсказуемыми – подлянки можно было ждать даже от тех, что внешне казались безнадежно сдохшими.

Ну, а на нашу с Дианелем долю выпала нелегкая задача уничтожить матерого предводителя отряда инисов – седого, поджарого гада, как две капли воды похожего на того, кто убил когда-то Густава в Храме Айрана.

И скажу честно, что в одиночку с ним не справился бы ни я, ни даже Дианель – настолько этот вожак безупречно владел своим ас-урумом. Казалось, он без особого труда отбивается сразу от двух противников, они с его клинком словно были единым целым. Я аж проникся невольным восхищением к такому высочайшему мастерству.

Но лишь до тех пор, пока эта седая сволочь не достала знакомый амулет, выключающий чужие ас-урумы. Вот на этом все мое восхищение и закончилось – я тут же вспомнил, что имею дело с темной тварью, и благородства в честном бою от него ждать не стоит. Наши ас-урумы встретились, выдав при этом целый сноп искр, оба ярко вспыхнули и… мой красавец продолжил сиять багрянцем, как ни в чем не бывало. А вот ас-урум вожака, полыхнув на прощание, начал медленно затухать. Брови седого иниса полезли вверх…

Утрись, собака бешеная! Тройная защита из клейм с ликами древних богов – это тебе не фунт изюма! Злорадно оскалившись, я резво отпрыгиваю в сторону и зажимая в руке, показываю ему точно такой же амулет, но слегка перенастроенный Лукасом. А потом издевательски салютую ему своим сияющим ас-урумом.

– Продолжим или сдашься…?!

Ну, да: покрасовался я сейчас немного, так ведь имею на это полное моральное право! Но балаган пора заканчивать. Вон Тагрим с одним своим противником уже разобрался, сейчас они на пару с Меваром и второго прикончат. А мы с Дианелем все миндальничаем с седым вожаком.

И вот в этот ответственный момент наш четко выстроенный план неожиданно дает трещину. Причем трещину – в самом буквальном смысле. А все потому, что у кое-кого из подчиненных случился внезапный приступ героизма головного мозга!

Дрогнув, прямо перед инисом вдруг начинает медленно расходится земля, образуя между нами преграду в виде глубокой трещины. И теперь уже у меня лезут глаза на лоб. Что за херня…?!!! Я недоуменно оглядываюсь и вижу на крыльце Эверса, вдохновенно творящего заклинание, о чем его, естественно, никто и не просил. Ну, что за муд@к, а?!! Последним героем средневековья себя вообразил?!

– Сгинь, придурок! – ору я и подкрепляю свой приказ магией, со всей дури посылая в его сторону ураганный порыв ветра, который просто сметает Эверса с крыльца и, протащив через порог, забрасывает в глубину холла. И тут же на психе, чувствуя, что начинаю впадать в слегка подзабытое состояние берсерка, и даже не понимая, как у меня это получилось, я одним злым жестом выравниваю трещину, применив уже магию Земли.

– Продолжаем! – нахально скалясь, я подмигиваю седому вожаку и снова встаю в боевую стойку. А в голове уже вовсю грохочут мощные барабаны, и мной полностью овладевает душа, живущая в ас-уруме. Это меч седого вожака больше не отвечает на призыв хозяина, а мой клинок – сколько угодно! Ну, все – хана карапузикам, я за себя больше не отвечаю!

Грубо тесню Дианеля в сторону, и эльф, словно почувствовав мое невменяемое состояние, благоразумно отступил, не претендуя на голову врага. А я начинаю творить безупречный до идеальности танец смерти, в котором уже мало что от меня зависит – ас-урум сам ведет его, не особо спрашивая моего согласия. Меч просто упивается боем и полыхает ненавистью, требуя напоить его кровью врага. И чужой темной магией.

А еще почему-то в левой руке у меня вдруг оказывается кинжал Густава, с которым я никогда не расстаюсь. Он, не заговорен против нечисти, как посеребренный нож Олафа, но смерть Марция требует мщения, требует пустить темную кровь нашему общему заклятому врагу. Изогнувшись под каким-то немыслимым углом, я умудряюсь дотянуться до седой твари и вспороть кинжалом его бледную щеку! А потом резко отпрыгнул и тут же с разворота выбил погасший ас-урум из руки иниса, воспользовавшись его секундной заминкой.

Отбрасываю ногой меч в сторону и наставляю на седого вожака свой светящийся клинок, предостерегая иниса от опрометчивой ошибки. Перевожу дух и неимоверным усилием воли заставляю стихнуть барабаны в моей голове. Кровавая пелена постепенно спадает с глаз.

«Главный здесь я – твердо говорю беснующемуся ас-уруму – подчинись мне. Ты победил нашего врага, но на этом остановись. Прошу, не превращай меня в обезумевшего убийцу!». Как ни странно, ас-урум послушался меня. Не сразу, но его полыхающее сияние постепенно перешло в привычные, более спокойные багряные сполохи. В голове моей окончательно прояснилось.

– Вам не надоело меня преследовать? Сколько должно погибнуть инисов, чтобы до вас дошло, что на моей стороне древние боги Риона? Смиритесь и отстаньте уже от меня!

Дианель что-то сказал инису на своем певучем языке, отчего тот замер, а потом, оскалив удлинившиеся клыки, зашипел в ответ, как змея, и снова попытался дотянуться до своего ас-урума. Ага… кто бы ему теперь это позволил! Стена огня вспыхнула перед темной тварью и заставила его отступить.

– Это мое последнее предупреждение. Уходи и передай старейшинам, что больше пощады не будет. Я запрещаю вам переступать границы моих земель, но если хотите вызвать гнев древних богов и сдохнуть всем кланом – милости просим!

– Отдай мой ас-урум, князь, и я уйду! – жуткий голос твари напоминал скрежет металла по стеклу. А узкое, бледное лицо с идеальными чертами было изуродовано ударом кинжала и залито темной кровью. Оттого оно выглядело особенно отталкивающе.

– А в задницу тебя не поцеловать?! – возмутился я – Катись отсюда, пока я не передумал! Твой ас-урум ляжет на алтарь бога Айрана, в чьей небесной оружейной ему самое место. И скажи спасибо, что косу твою не обрезал, слышал, вы ими очень дорожите.

Повинуясь моему приказу Мевар отступает в сторону, открывая инису доступ к порталу. Тварь, помедлив, бросает прощальный, взгляд, полный тоски, на свой потухший меч, и молча исчезает в темном мареве.

– Зря вы его отпустили, князь! – качает головой Харт, вытирая рукавом пот со лба – теперь они знают, на что вы способны.

– Нет. Йен все сделал правильно – тихо возражает Дианель – ряды инисов не бесконечны, в Братстве Темных Кланов должны понять, что скоро элитных воинов у них вообще может не остаться. Без своих ас-урумов инисы и вполовину не так сильны.

– Что ты сказал ему, Дион? Почему он так взбесился?

– Хейлим – Глава самого большого клана инисов, он возглавляет Совет их Старейшин.

– И за что мне выпала такая честь?! – усмехнулся я.

– Ты убил его родного брата в Храме Айрана. Того, кто убил Густава Марция.

– Упс… то-то мне его противная рожа показалась до жути знакомой!

– Я сказал ему, что там ты был в своем праве, а теперь вы квиты.

Я опускаю меч, и подойдя к стене, устало приваливаюсь спиной к ее грубо отесанным камням. Окидываю равнодушным взглядом раскиданные по двору тела мертвых инисов. Еще семь трупов на нашем счету. И еще восемь ас-урумов. Я так со счета скоро собьюсь.

– Славная была битва! И это знатная добыча! – поднимает Тагрим с земли один из инисовских мечей. На его руке латная перчатка, так что укус ему точно не грозит.

Тагрима мне предстоит огорчить – у этих ас-урумов не будет иного хозяина, кроме Айрана. Нельзя такие опасные клинки отдавать неизвестно в чьи руки. Я даже своей охране не рискну их раздать, зная, как эти своенравные мечи непредсказуемо влияют на психику хозяина. Может, доверил бы ас-урум Лукасу, но мой друг совершенно не умеет обращаться с оружием, и для него он совершенно бесполезен. Ну, а у Дианеля и свои эльфийские клинки отличные. Да и не факт еще, что ас-урумы захотят выбрать себе хозяина среди светлых. Поэтому все они отправятся на алтарь восстановленного Храма, и никак иначе.

– Тагрим, скажи, у тебя есть заветное желание?

– Есть, как не быть!

– Тогда завтра утром твоя добыча должна лечь на алтарь Айрана – кивнул я на два меча, добытых коротышкой в честном бою – Мечи нельзя оставлять, по ним инисы найдут вас и отомстят за смерть своих братьев.

– А ваша добыча? – гном окинул хозяйственным взглядом клинки, на которые претендовать не мог.

– А наша тем более. Ты видел, каких сил стоило мне остановиться? Душа древнего воина, заключенная в ас-урум, постепенно завладевает тем, в чьих руках находится меч, и сводит его с ума.

– Но ты все же остановился?

– Да. Потому что мы с ним нашли общий язык и смогли договориться. К тому же, я щедро кормлю магией свой ас-урум, когда для него нет крови. А как сложатся отношения другого меча с новым владельцем? Кто в их паре станет хозяином, а кто будет подчиняться? Не начнет ли сущность, живущая в ас-уруме, жестко диктовать свою волю?

Гном задумался, собрав в горсть все семь косичек своей бороды. Было видно, что желание обладать легендарным мечом инисов борется в нем с разумной врожденной осторожностью. И последняя все же победила.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему, князь. Но после Храма нам нужно будет поговорить.

– Поговорим. Друзьям всегда есть что обсудить. Мы же теперь друзья, брат Тагрим?

– Мог бы не спрашивать, брат Йен! – довольно блеснул глазами гном.

Угу… Это гном еще не знает, что у меня дружба дружбой, а табачок врозь. Я на многое готов для друзей. Но не в ущерб своей семье и своему княжеству.

Тагрим уходит, прихватив с собой трофейные клинки, мои парни и гномы начинают готовить большой костер, чтобы сразу сжечь на нем тела инисов. На крыльце появляется персонаж, заслуживший хорошей порки. Подходит ко мне с побитым видом, виновато опустив голову.

– Простите, князь, за то, что нарушил ваш приказ.

– Эверс, бл@дь, ты о чем думал, когда вмешался в чужой бой?!

– Я хотел вам помочь! – запальчиво оправдывается он.

– А я тебя просил о помощи?! Думаешь, я сам не мог бы такое сотворить?

– Вы же не маг Земли!

– Да, что ты говоришь…?! – раздраженно передразнил я его – А ты уверен в этом? Смотри сюда, балбесина!

Я на психе развожу ладони, сотворяя недавно освоенной магией, точно такую же трещину в земле, постепенно превращающуюся в глубокий разлом, из которого вдруг неожиданно для меня взметнулись вверх языки пламени. Упс… а вот пламя в мои планы точно не входило…! Похоже, магия Огня прорывается в минуту гнева – полностью контролировать ее мне пока еще очень трудно. С Воздухом-то сладить гораздо легче…

– Вы теперь еще и маг Земли?! – неверяще уставился Эверс на мои руки и на пылающий огнем разлом.

– Да – не стал отрицать очевидного. Выпустив весь гнев, я как-то сразу успокоился и, погасив огонь, уже ледяным тоном приказал провинившемуся магу – Если тебе, Эверс, свою магию девать некуда, приберись во дворе. Чтобы к утру этого безобразия здесь не было.

– Князь, напоминайте мне почаще, чтобы я никогда вас не злил! – подколол Лем, провожая меня до моих новых покоев…

Хейлим вышел из перехода прямо в свои покои, нарушая строгие правила, установленные Советом Старейшин. Плевать… Эти вековые правила, им же когда-то и предложенные, для него не имеют больше никакого смысла. Утром он отправится на Совет, и ему за это даже не придется оправдываться, не до того всем станет… А сейчас у него впереди еще половина ночи – вполне достаточно, чтобы предаться воспоминаниям и скорби, чтобы подвести черту под прожитой жизнью и приготовиться к смерти.

Старейшина добрел до кресла и упал в него, закрывая глаза. Никогда Хейлим не думал, что его долгая жизнь закончится так бездарно. Потерял брата и потерял ас-урум – единственных, кем он дорожил в этой жизни. А еще по его вине погиб целый отряд элитных инисов и их ас-урумы попали в руки ненавистного врага. За такой проступок он сам бы приказал казнить виновного. Самым достойным было бы бросится на меч мальчишки Тиссена и погибнуть от удара чужого ас-урума. Но кто тогда расскажет Совету Старейшин о произошедшем, и кто предостережет братьев от повторения его ошибок? Так что пока нет. Сначала разговор с братьями, а потом уже заслуженная смерть, смывающая позор.

Утром Хейлим приведет себя в достойный вид и отправится на Совет Старейшин. Честно расскажет братьям о сражении с молодым Тиссеном и о том, что он успел понять про этого мальчишку и его удивительную магию. Он мужественно признается старейшинам в своей непростительной самоуверенности, повлекшей гибель семи лучших воинов и потерю восьми ас-урумов. А лишь потом, как и положено настоящему инису, совершит свое ритуальное самоубийство, проткнув себя мечом на глазах Совета. Таковы традиции Братства Темных Кланов, и они священны – инис, потерявший в бою ас-урум, больше не заслуживает жизни, он должен уйти вслед за своим боевым клинком.

Орудие возмездия за проявленную в бою слабость, иногда всю жизнь ждет своего часа – ведь каждый из инисов, обретя ас-урум, продолжает бережно хранить простой ученический клинок, полученный им при прохождении первой ступени посвящения. Для иниса он дорог, как память, как признание высоких заслуг молодого воина, которого старейшины Клана сочли достойным взойти на следующую ступень посвящения. И как напоминание о принятом на себя священном долге.

…Как же счастливы они были с братом, как горды, пройдя все испытания и вступив в ряды Братства Темных Кланов. Им, молодым воинам дроу, казалось, что в жизни нет, и быть не может ничего важнее этого. Семья?! Дети?! Да разве может сравниться это с возможностью стать инисом? Братство – вот настоящая семья сурового воина дроу, и посвящение в него стоит любых усилий и жертв. Знали ли они с братом, что после сложного некромантского ритуала навсегда потеряют возможность иметь потомство? Да, знали. Темные Лорды, проводящие ритуал, никогда этого и не скрывали. Решение стать инисом должно быть осознанным, иначе принесенные жертвы теряют всякий смысл. Отныне и навсегда они порывали с прошлым и вступали в новую семью, в свой новый Клан.

Взамен утерянного часть привычных эльфийских способностей у них сменилась новыми, полученными через ритуал от древней расы вампиров – появился обостренный нюх, невообразимая скорость перемещения и поразительная для дроу живучесть. Но высшим счастьем для двух молодых инисов стало обретение огненных мечей – ас-урумов, после которого они с братом поднялись на высшую, третью ступень Братства, вступив в элитный отряд Темных Кланов. Пусть сами инисы не до конца понимали, как и по какому признаку клинки, наделенные древней душой, выбирают себе хозяина, но после обретения, вопрос о том, достоин ли рядовой инис такой чести, уже не стоял. Связь между ним и ас-урумом даровала огромную силу и возможности, превосходящие всякое понимание.

Хейлим и сейчас еще чувствовал нить, связывающую его с боевым другом, но понимал, что скоро она навсегда оборвется. По словам наглого мальчишки, его драгоценный меч ляжет в качестве подношения на алтарь древнего бога Огня, и Айран заберет его в божественную оружейную. Конечно, не самая худшая участь для древней души, живущей в ас-уруме и когда-то поклонявшейся этому древнему богу. Но для Хейлима дальнейшая жизнь не будет больше иметь никакого смысла.

Поэтому и уйдет он вслед за своим клинком, исполнив долг и не имея надежды обрести ас-урум за последней чертой. Ведь темный ритуал, осквернивший тело и душу дроу, лишает того шанса на возвращение в тот дивный прекрасный мир, из которого их предки эльфы когда-то пришли в Рион. Хейлим знал это и знал, что когда-то придется заплатить такую цену за счастье обладать ас-урумом. Сегодня это время пришло…

Когда в окне забрезжил рассвет, инис встал с кресла и спокойно занялся приготовлением к Совету. Горе, обрушившееся на него – это не повод выглядеть недостойно в последний час. Какой пример подаст он молодым инисам? Тем, кто займет когда-нибудь его место, но уже не повторит допущенных им ошибок.

Хейлим смыл кровь с лица и тела, туго переплел растрепавшуюся в бою седую косу, не спеша достал из сундука одежду для торжественных случаев. Переоделся, сложил грязные вещи у двери. Потом снял со стены ножны, в которых хранился его простой меч, и достал клинок, чтобы удостоверится, все ли с ним в порядке. Иногда они рассуждали с братом о том, что было бы здорово, если бы и души инисов тоже могли после смерти не растворяться в темной пустоте, а вселяться в свои мечи. Пусть это был бы клинок не сравнимый по мощи с ас-урумом, но такой меч тоже помог бы кому-то из молодых дроу. Увы… но их мечты так и остались мечтами. Оскверненная темным ритуалом душа иниса бесследно исчезала из этого мира после смерти…

Пора… Оглянувшись последний раз, Хейлим мысленно простился местом, служившим ему и брату пристанищем долгие, долгие годы. Не в натуре инисов привязываться к вещам и дому, но здесь им было… спокойно. Пусть теперь их жилье послужит другим братьям, наверное, кому-то более достойному, чем они с братом.

Он уже закрывал дверь, когда резкая боль пронзила давно заледеневшее сердце иниса. Хейлим даже не сразу осознал, что это был отчаянный крик его ас-урума, взывающий к хозяину о помощи. Не ответить на него было кощунством, это стало бы предательством, в тысячу раз хуже прежнего! Уж лучше погибнуть рядом с боевым другом, сгорев на алтаре Айрана, чем прожить еще какое-то время, чувствуя себя последним из мерзавцев, предавшим их вековую связь!

И Хейлим, презрев все, отчаянно шагнул по этой связующей нити, как по лучу маяка, открывая переход куда-то в окрестности Охотничьего Замка Тиссенов…

– …Вергелиус, какого Аша творится в наших Орденах?!!! – старинный кубок из тонкого эльфийского стекла, просвистел через весь кабинет и разлетелся вдребезги, врезавшись в стену всего в локте от лица мессира.

Глава Инквизиции невозмутимо стряхнул с плеча несколько острых осколков стекла и затем небрежным жестом сотворил магией маленький вихрь, отправляя остатки уничтоженного кубка прямиком в мусорную корзину, искусно сплетенную из стеблей редкого эльфийского рогоза. Да… не та уже сила и меткость у Понтифика, хотя гневливости в характере старца с годами ничуть не убавилось.

По началу бывало, мессир и увернуться не успевал от запущенных в него умелой рукой предметов. И солонки в него прилетали, и ножи с вилками, а уж папки с документами – те вообще тогда летали по кабинету Его Святейшества с завидной регулярностью. Один раз, помнится, даже тяжелая серебряная чернильница ему в колено врезалась – и спасибо, что не в голову. На поврежденный сустав тогда исцеление пришлось магам накладывать, и потом Вергелиус еще декаду демонстративно прихрамывал по коридорам резиденции, намеренно раздражая Понтифика своей нерасторопностью.

Но сейчас мессир уже легко мог бы перехватить этот кубок в воздухе, только зачем еще больше бесить немощного старика, вызывая в нем бессильную злобу? В Орденах у них и впрямь происходило что-то раздражающе необъяснимое.

Декаду назад, например, старинный артефакт показал, что где-то на севере в районе границы Западного и Восточного Эскелов вновь пробудился древний источник, и судя по карте, хранящейся со времен Оттона – теперь в заброшенном храме богини Земли Мереи. А на рассвете следующего дня там же, на алтаре инициировали мага – нагло, показательно попирая строгий закон, запрещающий это делать без разрешения Церкви. И снова Косталис – молодой Верховный жрец базилики Ордена Земли клялся и божился именем Единого, что никакого отношения не имеет к происходящему.

Сфера Истины в очередной раз подтвердила – не имеет. Вторые сутки лежит подлец в своей келье и никуда не выходит. Вот только уровень магии у Косталиса возрос чуть ли не вдвое. Он и так-то был одним из сильнейших магов Земли на Острове, а сейчас у него и вовсе не осталось конкурентов в борьбе на пост магистра их Ордена взамен умершему Игнатиусу. И ничего теперь с этим не поделаешь, фаворит Понтифика и в подметки Касталису не годится. А этот мерзавец уверяет, что он на рассвете всего лишь пришел в базилику помолиться в одиночестве, и случайно попал под мощнейший выброс силы из алтаря. Очнулся на полу и сутки не мог прийти в себя, от переполняющей его магии.

И конечно же, вслед за Вергелиусом туда примчались еще два мерзавца – магистры Лозарус и Альтус. Якобы они тоже одновременно почувствовали огромный выброс магии в базилике Ордена Земли, и явились узнать, что там случилось. Вот магистр Кеонис что-то ничего не почувствовал, сидя в своем Ордене Воды, а эти двое тут как тут – и морды у обоих такие довольные, словно они все это и устроили. Но… Сфера истины снова молчит, подтверждая невиновность интриганов. И шпионы Вергелиуса во всех трех Орденах тоже не заметили ничего подозрительного.

А самое неприятное, что увеличение мощности алтарей во всех трех Орденах не повлекло за собой увеличение потоков магии, стекающих в Центральный Храм Острова. Они как текли слабыми ручейками, так и продолжают течь, хотя подмастерья в Орденах Огня и Воздуха один за другим поднимают свой уровень силы до полноценного мага. Похоже, что и в Ордене Земли теперь стоит того же ожидать. Не у дел остался лишь Орден Воды, где магистром был преданный Понтифику пожилой маг Кеонис. Там давно уже ничего не менялось…

И это невозможно было объяснить ни с какой точки зрения – пребывающая магия словно отдельно существовала сама по себе, не желая смешиваться и вливаться в общую систему Острова. Ни Понтифик, ни инквизиторы не могли воспользоваться этими мощными потоками магической энергии, бурлящими уже в трех из четырех Орденов. Аполлинариус бесился и орал о заговоре в рядах магистров, но Вергелиус точно знал, что это всего лишь домыслы выжившего из ума старика, власти которого пока ничто не угрожало. В чем он и поспешил его заверить.

– Ваше Святейшество, источники магии, неподвластные церкви – это, конечно возмутительно! Но обратите внимание: каждый раз в древнем храме проходит всего лишь одна инициация.

– Всего лишь?! Мы уже имеем трех неучтенных магов, уровень силы которых даже себе не представляем. Кто они? С какой тайной целью их инициировали? И главное – у кого хватило наглости пробудить богов и провести незаконную инициацию магов?!

– Мы разбираемся в этом.

– Плохо разбираетесь! – грохнул по столу кулаком Понтифик – Сначала ты подозревал, что это тиссеновского щенка инициировали, мол тот должен был стать магом Огня. Но прошел месяц, и выяснилось, что магии в нем по-прежнему нет. В этом меня клятвенно заверил вернувшийся из Минэя Верховный жрец местного Храма, которого этот щенок вышвырнул оттуда. Факт этот подтверждает то, что потом княжич принял силу рода и стал сильным магом Воздуха. И этому есть масса свидетелей: Йен Тиссен маг Воздуха, но никак не Огня. Как бы в нем смогли ужиться две стихии разу?! Или ты веришь в древние сказки про магов, сумевших подчинить себе несколько стихий?

– Нет, конечно! Ни одному магу такое не под силу – согласился Главный инквизитор – даже магистрам и архимагам. Последних, кстати, тоже уже не рождалось более ста лет.

– Вот именно – успокоился старец – значит, надо исходить из того, что инициировали все же трех разных магов. Налей-ка мне травяного отвара, Вергелиус.

Аполлинариус кивнул ему на серебряный чайник, и мессир поспешил исполнить приказ. Уж лучше пусть старик пьет успокаивающий отвар, чем вино, пробуждающее в нем гнев. В словах Понтифика был резон, в логике ему, конечно, не откажешь. Только окончательные выводы из своих правильных умозаключений он делал иногда очень странные. Как сейчас…

– …и значит, существует целая банда отступников, которые незаконно инициируют магов с неясными для нас целями. Вернее, для меня-то абсолютно ясными – свергнуть нынешнего Понтифика и поставить во главе Церкви своего. Поэтому они не успокоятся на достигнутом, рано или поздно снова себя проявят. И мы должны быть готовы к этому. Ты понял?!

Вергелиус не успел ответить Понтифику – в дверь постучал встревоженный секретарь.

– Ваше Преосвященство, к вам магистр Альтус! Говорит, это очень срочно.

– Ну, что там еще стряслось? – недовольно поморщился Аполлинариус – пусть войдет…

Взъерошенный рыжий магистр ворвался в кабинет Понтифика стремительно, как бешеная молния. И у Вергелиуса заныло сердце в предчувствии очередных неприятностей, когда этот мерзавец довольно ухмыльнулся ему в лицо.

– И вы здесь, мессир?! Отлично! Тогда мне не придется повторять все еще раз. И можете сразу доставать свою любимую Сферу Истины: клянусь вам своей силой – я не имею к творящемуся безобразию никакого отношения!

– Да, не томи уже – поторопил Понтифик, делая большой глоток отвара – с ума с вами сойдешь!

– И есть от чего – согласно кивнул Альтус – сегодня утром пробудился мощный источник магии еще под одним древним храмом Айрана. Предположительно где-то в предгорьях Медного хребта, но точнее вам скажет мессир.

У Вергелиуса отвисла челюсть. А из ослабевших рук Понтифика выпала чашка и со звоном покатилась по столу…

– …Явился?! – пробурчал молодой Тиссен, хмуро уставившись на выпрыгнувшего из перехода Хейлима – Ишь, как вырядился! На парад что ли собрался? Или на свидание?!

Несмотря на наглый издевательский тон, агрессии мальчишка не проявлял и даже меч на него не наставил, давая инису время осмотреться. Они сейчас точно находились в храме бога Огня – об этом свидетельствовали барельефы на стенах, изображающие разные инструменты для кузнечного дела, и алтарь в виде большой наковальни. Этот алтарь был заключен в огромную пентаграмму и в круг, искусно выложенные на полу из гранита трех разных цветов. Без умелых коротышек здесь точно не обошлось.

Храм выглядел слегка недостроенным: крыша пока отсутствовала, да и стенам не мешало бы добавить в высоту еще пару-тройку локтей – видимо, гномы по себе меряли. Но в целом внутреннее убранство Храма имело уже законченный вид, и древний светлый источник под ним бурлил силой. Хейлим сделал пару шагов в сторону, чтобы случайно не наступить на руны, нарисованные углем на лучах звезды. От этих рун и от самого алтаря зверски фонило светлой магией, подтверждая его догадку, что совсем недавно здесь был проведен какой-то ритуал.

– Чего уставился, нечисть бледнолицая? Забирай свой ас-урум и проваливай! И не забудь сказать спасибо Айрану – он почему-то оставил твой меч и велел вернуть его владельцу.

– Почему? – недоверчиво спросил Хейлим, не спуская глаз со своего ас-урума. Тот снова радостно светился и переливался багрянцем, приветствуя иниса.

– Да, откуда я знаю?! – закатил глаза мальчишка – Наверное, решил дать тебе еще один шанс спасти свой клан от полного истребления.

– Позволь мне объяснить – вступил в разговор эльф, стоявший до того за спиной мальчишки рядом с гномом в доспехах из голубой стали и каким-то человеческим магом. В том, что это светлый собрат, Хейлим понял еще ночью. Он выдал себя безупречным владением парными эльфийскими клинками, которое ни одному человеку не под силу. А еще сказав на чистом эльфийском, что брат Хейлима умудрился убить княжича Густава Марция, за что потом и поплатился смертью от руки юного Тиссена, приходящегося ему кузеном. Это ничего не меняло, но эльфа выслушать все же стоило.

– Прости, Йен, но говорить с Хейлимом я буду на эльфийском. Есть вещи, которые вам знать не положено – мягко обратился он к мальчишке и его друзьям.

– Подумаешь… не очень-то и хотелось – надулся тот, а потом оскалился – Но из Храма мы с Тагримом и Лукасом не уйдем, пока инис не свалит отсюда!

– Воля твоя, князь Йен – кивнул эльф и вернулся взглядом к Хейлиму. Снял с шеи амулет с личиной и спросил его уже на эльфийском – ты узнаешь меня, инис? Отвечай по-эльфийски.

– Узнаю, Дианель. Что привело в такую глушь советника королевы Лилеи? И почему ты так защищаешь этого наглого щенка?

– Судьба свела меня с Йеном на Острове Магов, когда твои инисы напали на нас в Ордене Огня. Невзирая на то, что перед ними стоял эльф. Считаешь, я должен был подставить шею под их клинки? Они напали первыми, обнажив мечи – нам с Йеном пришлось защищаться и прикрывать друг другу спину. Он спас мне жизнь, и теперь я его должник. Но дело даже не в этом. Ты знаешь, почему Темные Лорды наняли вас убить умирающего ребенка?

– Какая разница? Дерется этот мальчишка, как настоящий воин и подчинил чужой ас-урум!

– Но тогда он так драться еще не умел и просто умирал в келье, сгорев на алтаре. Ладно… говорить с тобой о совести и чести бесполезно, ведь деньги не пахнут, да Хейлим? Давай, тогда вернемся к главному: ты слышал о предсказании, сделанном в Ордене Молчащих? Или Лорды, как всегда, использовали вас в темную?

Инис поморщился, не собираясь объяснять этому чистоплюю, что дело вовсе не в деньгах. Братство Темных Кланов зависело от Темных Лордов в проведении темных некромантских ритуалов, превращающих рядовых воинов-дроу в элитных инисов. Но об этом эльфу знать нельзя. А вот услышать предсказание, которое Лорды держат в тайне ото всех – это будет очень интересно. И полезно для Клана.

– О чем ты? – с показным равнодушием спросил Хейлим – Что еще за предсказание?

– Послушай его:

Хейлим завороженно слушал напевный эльфийский стих. Надо отдать должное – в искусстве стихосложения светлые эльфы были сильны. Как впрочем, и во многом другом.

– И как это нужно понимать? Хочешь сказать, что темные ведьмы заговорили вдруг высоким стилем?

– Нет! – засмеялся Дианель – даже Эвете при всех ее …талантах такого не дано.

Инис понятливо усмехнулся. Да уж, было время – эта неугомонная озабоченная ведьма не пропускала ни одного красивого мага или эльфа на своем пути, хоть светлого, хоть темного! Говорят, даже молоденькими смазливыми ведьмочками не брезговала. И, судя по всему, не только Хейлиму пришлось отбиваться от назойливой ненасытной красотки…

– Я прочитал тебе пророчество нашей эльфийской Провидицы, но оно в точности совпадает с прорицанием ведьм. Просто лучше запоминается в стихах. Постарайся и ты запомнить его дословно, чтобы повторить старейшинам.

– Зачем нам это?

Дианель вздохнул и закатил глаза, прямо как недавно мальчишка Тиссен. Быстро же он набрался от того человеческих манер…

– Хейлим, как ты думаешь: почему Лорды скрывают от вас это пророчество? И почему они так упорно хотят убить Йена, что Валдис с Сирилом сами вынуждены были отправиться в Минэй? Только ли ради захвата родового источника Тиссенов? Они ведь даже пообещали князю Альбрехту возродить его старшего сына, если тот отдаст им Йена.

– Ты хочешь сказать, что в пророчестве говорится о младшем Тиссене?!

– А ты знаешь хотя бы еще одного светлого мага, владеющего ас-урумом? Или выжившего после того, как сгорел на алтаре? Ведь ты же вчера понял, что Йен уже управляет тремя стихиями? И поверь, четвертая для него – это только вопрос времени.

– И …как он примирит свет и тьму, если ненавидит темных?

– Ну, инквизиторов и церковников он ненавидит еще больше. Просто если оставить его в покое, возможно со временем он начнет нормально относиться и к дроу, и к инисам. По крайней мере, с некоторыми гномами и дикими ведьмами у него уже сложились дружеские и уважительные отношения, если только те не буянят, не швыряются в него заклинаниями и не пытаются сдуру убить. Наконец вспомни, как этой ночью Йен отпустил тебя, хотя легко мог бы снести тебе голову. И за дело, согласись. Этот князь молод, но очень разумен для своих лет, и он готов к компромиссам.

Хейлим перевел взгляд на юного Тиссена, пытаясь уложить в своей голове услышанное от Дианеля. Давалось ему это пока с огромным трудом. И нужно было сначала все обдумать, прежде, чем идти к своим старейшинам. Но на мальчишку он уже сейчас смотрел другими глазами…

– Ладно, иди уже, инис. А то Йен начинает злиться. Если хочешь, я напоследок повторю пророчество, чтобы ты запомнил его и потом обдумал в тишине.

– Не нужно. Слова его врезались мне в память.

Хейлим подошел к алтарю и взял, наконец, свой меч в руки, успокаивающе погладив пальцами по его лезвию. Преклонил колено и, касаясь лбом алтаря, прошептал слова благодарности Айрану за спасение ас-урума. Выпрямился и, повернувшись к князю, резко провел лезвием меча по своей ладони, пуская течь тонкой струйкой темную кровь, отчего нахмуренные брови мальчишки удивленно взлетели вверх.

– Князь Йен Тиссен, клянусь отныне не преследовать тебя, мы квиты: брат за брата, кровь за кровь. Я не могу дать обещание за весь Клан, но постараюсь убедить наш Совет Старейшин отказаться от заказа Темных Лордов на твою голову. Клянусь больше не переступать границ этого княжества, иначе как с твоего личного разрешения или в случае крайней нужды, никак не связанной с заказом на тебя. Слово Хейлима нерушимо!

Инис исчез в мерцающем переходе и уже не видел как нахальный мальчишка усмехнулся и раздраженно покачал головой.

– Дианель, не объяснишь нам, неразумным: а что это сейчас здесь было…?

На последнем перед въездом в столицу привале я лежал в траве, закинув руки за голову, и бездумно смотрел на бегущие по небу облака. Голова была абсолютно пустой, и забивать ее чем-то мне сейчас совершенно не хотелось. Сказывалось опустошение после вчерашнего ритуала пробуждения источника и еще одной неожиданной встречи с вожаком инисов. Но особенно после вчерашних тяжелых переговоров с неугомонным Тагримом.

Всю душу мне коротышка вымотал! Правильно Тамира меня предупреждала, чтобы я ухо с гномом держал востро и спуску ему не давал. Видно жизненное кредо у этого коротышки: «куй железо, пока горячо!». Вот Тагрим вчера вовсю его и «ковал», вынеся мне весь мозг. Уж насколько я по жизни непробиваемый товарищ, но тут он меня до самых печенок достал своей изворотливостью и нахрапистостью! Довел до того, что я аж кулаком по столу грохнул.

– Слушай, Тагрим, уймись!!! У тебя в роду хохлов случайно не было, а?!

– А эти гномы из какого клана?

– …Из житомирского! – заржал я, вспомнив одного своего прапора-сослуживца.

– Нет, не знаю таких…

– Странно! А торгуешься ты со мной ну, прямо как они.

– А что эти… из житомирского клана, тоже что ли под твою руку просятся? – напрягся гном.

– Да, боже упаси меня от таких подданных! – с искренним ужасом открестился я – их и близко к своим землям подпускать нельзя.

– Это хорошо – тут же успокоился Тагрим – лишние кланы нам здесь в предгорье не нужны. Мы лучше с тобой по-доброму договоримся.

– Если ты так «по-доброму» договариваешься, то даже страшно представить, как тогда «по-злому»!

– Ну, не гневайся на меня, князь! Сам же сказал, что мы с тобой теперь друзья и братья.

– Да, может, я уже сто раз об этом пожалел! Разве к друзьям и братьям так относятся?!

Но договориться нам с ним все-таки удалось. Правда, Тагрим еще раз попробовал оспорить некоторые условия, но я уже был в таком демоническом состоянии, что гном решил за благо отступить и довольствоваться предложенным. А скорее всего понадеялся потом тихой сапой все повернуть по-своему. Ага… нашел простофилю! Я каждый пункт устных договоренностей тут же предусмотрительно зафиксировал на бумаге, а потом еще и не поленился все листы пронумеровать и подкрепить магией. Тагрим аж уважительно крякнул, наблюдая за такой моей скрупулезностью.

– Тебе бы князь только с дварфами торговать!

– Надо будет, и к дварфам с тобой съездим, а пока без них забот по горло.

Это он просто дело с нашими кредитными организациями никогда не имел, и договоров на банковский заем не подписывал – вот где даже его нудные дварфы сломали бы себе мозг…

А к вечеру, не успел я в себя прийти после гнома – Тамира заявилась. Судя по ее широкой улыбке, Карифа мною довольна. Да, источник Мереи разбудили на Севере, ну так она сама не против же была? Позже возродим древний храм богини и где-нибудь поближе к столице, но с этим пока терпит, не все же сразу. Поговорили с ведьмой немного, я ей свой договор с коротышками показал. Тамира долго смеялась, зачитывая вслух особо понравившиеся ей пункты, потом сказала, что для Тагрима наконец-то нашелся достойный соперник.

Еще бы…! Гном-то мечтал прямо рядом с Охотничьим Замком и храмом Айрана поселиться, но я ему популярно объяснил, что мои предки Замок себе здесь построили, чтобы в тишине охотиться и на природу любоваться, а не на их мельницы и не на шахты с отвалами. Так что будьте любезны свой гномский городок обустроить где-нибудь лиг на пять севернее, а лучше на все десять. И потом расширяйтесь себе, но исключительно в ту же сторону. А еще про постоялый двор не забудьте у дороги – это тоже одно из моих принципиальных условий.

На самом деле, я очень рассчитываю, что трактирный бизнес придется по душе коротышкам. Они ребята основательные, порядок любят и антисанитарии не допустят. А главное – сами за себя постоять смогут. Просто в Минэе и других наших городах их близко никто не подпустит к такому лакомому куску пирога – там все давно между своими гильдейскими поделено. Но для княжества это не есть хорошо, поскольку во всяком важном деле должна быть разумная конкуренция. А вот земли вдоль тракта на Север – это у нас владения княжеские, получай в канцелярии разрешение и строй себе на здоровье. Ни одна гильдия вякнуть не посмеет.

– …Йен, пора выдвигаться – будит меня Лукас. А я и не заметил, как задремал, пригревшись на солнышке. Ладно, последний рывок – и вечером мы уже будем в столице.

Чует мое сердце, что горожане устроят мне там грандиозную встречу. Да и родственники от них не отстанут. На долю не каждого поколения выпадают такие победы над соседями, да и подданные наши заслужили свой праздник…

В Минэе действительно основательно подготовились к встрече. В наступающих сумерках нельзя было не заметить, что вся центральная часть города ярко освещена фонарями и факелами, украшена гирляндами из хвойных лап, разноцветных листьев и цветов. В богатых домах из окон верхних этажей даже свисали флаги и штандарты – выглядело все это очень празднично, Нарядно одетые люди разных сословий чинно прогуливались по центральным улицам, раскланиваясь со знакомыми. Шум толпы, радостные людские голоса, звуки музыки – все это уже с вечера создавало в городе приподнятое настроение.

Наша небольшая пропыленная кавалькада рысью проскакала по улицам столицы, так никем и не узнанная. Чтобы не создавать ажиотаж и шумиху, я приказал отряду разделиться еще у городских ворот, убрать княжеские штандарты и до Замка ехать двумя разными путями. Все приветствия и восторги подданных оставим на завтра – сейчас на общение с людьми у меня просто сил нет. Устал, как собака. Полцарства за горячую ванну и вкусный ужин!

Но в Замке нас уже, разумеется, ждали. И слуги, и стражники, и гвардейцы толпой высыпали во двор, приведя меня в некоторое смущение такой восторженной встречей. А сам Замок… ощущение, словно любимый пес обрадовано завилял хвостом, приветствуя своего хозяина. Еще и порыв теплого ветра налетел на меня в широко распахнутых воротах, приветливо взъерошив мои отросшие волосы и отечески потрепав по щеке.

– Здравствуй, Хранитель! – тихо улыбнулся я, прекрасно понимая чьё это приветствие.

Ну, а стоило мне слезть с лошади, как я тут же попал в теплые материнские объятья.

– Матушка, я же грязный, как поросенок, валявшийся в пыли! Вы испачкаете платье…! – попытался честно предостеречь я княгиню. Но разве Софию этим остановишь?

– Какой пустяк, Йен! Как же я рада, что ты вернулся! – Мне достался взгляд, полный материнской любви, поцелуй в чумазую щеку и немножко женских слез.

– Дай-ка и я обниму своего племянника! – с воодушевлением подключился к родственным объятиям дядюшка Фридрих – Герой, ничего не скажешь! Не посрамил честь Тиссенов. София, мне кажется, или наш Йен здорово возмужал за этот месяц?

Возмужаешь тут… Месяц практически из седла не вылазил, конским потом насквозь весь пропитался. И снова загорел, как басурманин. Так что обнимашки обнимашками, но сначала нужно в порядок себя привести. В ответ на мое тихое ворчание, Конрад порадовал тем, что горячая ванна уже ждет меня. А для парней Харта в купальне согрето столько воды, что грязным точно никто не останется. Дальше у нас по расписанию праздничный ужин в узком семейном кругу – это уже Тереза расстаралась, поставив кухарок и поварят на уши. Так что Лукасу и Дианелю я напоминаю перед уходом, что жду их на ужине в княжеских покоях, а потом вверяю друзей в заботливые руки Конрада, с наказом устроить по высшему разряду.

Фридрих приподнял бровь, удивляясь приглашению на семейные посиделки библиотекаря и какого-то непонятного мужика невзрачной наружности, которых ему даже не представили, но дипломатично промолчал. А вот София лишь понятливо кивнула, увидев на Дианеле хорошо знакомую ей личину купца. Ну, а Харт не был бы Хартом, если бы временно не передал мою тушку под надзор головорезов капитана Нейтгарда – как будто я сам не в состоянии найти дорогу в свои покои.

– Наверное, тогда и Фридуса стоит позвать? – все же спрашивает Фридрих, стоит нам зайти в открытую галерею, ведущую к личным покоям княжеской семьи.

– С какого перепуга? – хмыкаю я – он всего лишь наемный работник. Тогда давай уже и Клемса позовем, и Нейтгарда, и Харта. И капитана замковой стражи заодно. Вы, кстати с Нейтгардом подобрали кандидатуру на эту должность?

– Да, завтра тебе его представлю. Это бывший сослуживец Ферта.

– Отлично! А Фридусу я пока еще не доверяю до такой степени, чтобы познакомить его с очень важным гостем, находящимся в нашем Замке инкогнито.

– Кто же это? – недоумевает Фридрих.

– Увидишь… – загадочно улыбаюсь я – поверь, дядюшка, ты будешь просто в шоке!

Заинтриговав Фридриха до крайности, я коварно оставляю его у дверей гостиной и смеясь, исчезаю в своих покоях. А дальше полчаса с блаженством отмокаю в большой медной лохани, наслаждаясь благами цивилизации в виде горячей воды и разных принадлежностей для приведения одного слегка одичалого князя в приличный вид. Расслабился так, что пропустил появление Хранителя.

– Йен! – рявкнул он мне над ухом, заставив дернуться от неожиданности и расплескать воду по каменному полу спальни – ты кого, мелкий паршивец, притащил с собой в Замок?! Там же эльф, самый настоящий!

– И что с того? Подумаешь, эльф… Это еще не повод врываться ко мне в спальню и так орать – с укором смотрю я на возмущенного призрака – С тобой, блин, заикой станешь!

– Где ты его нашел?! Я их лет триста живьем не видел!

– На границе встретил. Эльф заехал ко мне погостить, поскольку мы с ним давно знакомы. Загляни к нам на ужин, услышишь много интересного, а сейчас извини, мне нужно одеться.

– Да, одевайся, что я там не видел… – отмахнулся от меня старец, продолжая взволнованно нарезать круги по моей спальне. Привычка у него такая забавная, когда сильно волнуется.

– Ну, никакого личного пространства, просто проходной двор какой-то…! – ворчу я, обливаясь из ковша чистой водой и выбираясь, наконец, из ванны. Завернулся в сухую простынь и прошлепал босыми ногами к кровати, где была заботливо разложена моя чистая одежда.

– А он точно явился сюда с добрыми намерениями?! Что-то я не очень доверяю этим снобам из Вечного Леса.

– Дианелю можно верить, он мне жизнь спас. И лечебный амулет, который на мне – это тоже его щедрый подарок. Мы же с ним сражались с инисами, а это знаешь ли сближает…

– Опять?!!

– Угу… восемь тварей в этот раз явились. Подкараулили нас в Охотничьем Замке. Если бы не Мевар и не помощь Дианеля, не знаю, как бы выкрутились… Но я тебе все подробности потом расскажу, не хочу за ужином волновать княгиню.

– Дианель… Дианель… – задумался призрак – знал я одного эльфа с таким именем, помню в составе эльфийского посольства в Минэй приезжал еще к твоему пра-пра-пра… деду. Постой, а это не Советник ли королевы Лилеи?

– Он самый. Хороший мужик, кстати, и совершенно не сноб.

Я оглядел себя в большое зеркало, которого здесь раньше не было, поправил ворот и манжеты нарядной белоснежной рубашки, отороченные кружевом. Рубашка эта тоже была мне незнакома. Видимо София проявила инициативу, пополнив обстановку моей спальни, а заодно и мой гардероб по своему вкусу. Натянул на ноги легкие короткие сапожки из тонкой кожи. Расчесал гребнем волосы у зеркала. Красавчег… хоть сейчас на обложку дамского романа, если бы не шрамы на морде.

– Ну, я пошел, ты тоже в гостиную подгребай…

– Зачем грести? – не понял старец и удивленно обернулся на ванну с остывающей водой.

– В том смысле, что в гостинную перемещайся! – насмешливо закатил я глаза…

Праздничная кутерьма последующих дней заставила меня серьезно задуматься о том, не поспешил ли я с возвращением в столицу? Может, мне стоило еще где-нибудь поболтаться до наступления холодов, пока восторги моих подданных немного поутихнут? Вот, ей богу, ночевать под открытым небом и мыться в речке – не такая уж и большая цена за то, чтобы не участвовать в торжественных мероприятиях по случаю нашей победы над восточниками.

Ну, ладно, торжественная служба в Храме не следующее утро – это вещь действительно нужная, даже не обсуждается. Помянули всех погибших, восславили Единого за дарованную нам победу, заодно похвалили армию, готовую защитить родную землю ценой собственных жизней от явно превосходящих сил противника. Помощь древних богов храмовники, правда, нагло обошли молчанием – но это в порядке вещей для жрецов церкви Единого! Кто же будет добровольно славить языческих конкурентов собственного божества? Я усмехнулся, но решил стерпеть выходку храмовников. Обойдемся и без ваших неискренних восхвалений.

У каждого из древних богов уже своя личная паства есть, пусть пока и небольшая. Но это лишь пока. А дальше она начнет с каждым днем прирастать, я в этом даже не сомневаюсь. Гномы радостно восславят Айрана в восстановленном храме, ведьмы Мерею, крестьяне Эолмара. Староста Бран смущаясь признался нам с Лукасом, что из окрестных деревень народ уже толпами в Храм бога Ветра повалил.

– На ветвях первого дерева места свободного от лент не осталось, так девки уже второе принялись украшать, скачут по веткам, что бешеные белки, князь! И каждая старается до самой макушки добраться – так им всем замуж охота! И парни от девок не отстают – все стрелы в Храм перетаскали. Ну, а степенные мужики богатые дары Эолмару приносят – и есть за что. Вон какой урожай собрали в этом году! Лет десять такого не видели.

Мы тогда только переглянулись с Лукасом, да вздохнули тяжело – придется нам все-таки поспешить с еще одним храмом Земли. Хорошая погода важна для урожая, но кого, как не Мерею благодарить крестьянам за плодородие полей и обильные урожаи на них. Ведь когда крестьянин при жрецах уважительно говорит «земля-матушка», он наверняка вдогонку имя богини Мереи произносит. Но молча, про себя.

…Пока жрецы бормочут свои бессмысленные молитвы, восхваляя Единого, у меня есть время подумать о делах насущных. Мысли возвращаются к вчерашнему вечеру… Нет, никогда мне теперь не забыть дядюшкина лица в тот момент, когда я, пафосно приложив руку к сердцу, торжественным голосом произнес

– …Княгиня София, граф Фридрих, позвольте представить вам Посланника Великого Леса, Советника королевы эльфов Лилеи, сиятельного милорда Дианеля! И его верного спутника – Шустрика.

Да. Шок – это по-нашему. Родственники долго потом не могли прийти в себя после такого сюрприза. И это они еще не видели милорда Дианеля в парадном облачении. Впрочем, этот древний аристократ даже в рубище будет выглядеть как настоящий вельможа. Эльфийскую стать и родословную, знаете ли, не пропьешь и не прогуляешь.

– Уважаемые родственники, надеюсь, пребывание милорда в нашем Замке останется для всех его обитателей большой тайной.

Тайной-то может и тайной, но у зашедшего позже Конрада глаза стали квадратными, когда он на месте одного из гостей, для которых я велел ему принести дополнительные кресла и столовые приборы, увидел мышонка. Но видимо потом старина Конрад разумно решил, что маги – они такие …маги, что от них всего можно ожидать. Вдруг и эта нахальная мышь вовсе даже не мышь, а какой-нибудь …великий маг с Острова? Зря его что ли за княжеский стол посадили и всякими деликатесами кормят?

На фоне знакомства с эльфом и мышонком представление Лукаса происходило в более привычном формате. Но у Софии для него нашлось немало добрых слов.

– Лукас, я безмерно благодарна вам за заботу о своем сыне! Это ведь вы были рядом с Йеном и Олафом, когда они возвращались домой с Острова, и вы разделили с ними все тяготы нелегкого пути.

Вот же умеет матушка…! Облекла свою благодарность в такие правильные слова, что кому надо – тем абсолютно все понятно. А для остальных присутствующих это всего лишь слова вежливости, и не более того – Фридрих ведь до сих пор много чего не знает про таланты своего племянника.

Кстати о талантах… Одна не в меру талантливая барышня нашла приключений в Минэе, пока нас не было. Утром, до завтрака ко мне ворвался взволнованный Харт.

– Князь! Помните юную девушку, которую мы встретили на постоялом дворе? Дочку моего погибшего командира Брисса? Ее здесь в тюрьму посадили!

– За что?!! Она же безобидная вроде?

– По навету, князь. Марта не захотела делиться травницкими секретами с Гильдией лекарей.

– Понятно… – вздыхаю я – еще наверняка и лицензии гильдейской у нее не было.

– Так может, прикажете выпустить ее?!

– Нет, Харт, не прикажу – увидев закаменевшее лицо охранника, терпеливо объясняю ему – Не прикажу, пока сам не разберусь в ее деле. Пойми, есть закон, и он должен соблюдаться. Или хотя бы видимость его. Если я, князь, буду крутить им, как хочу, и отмазывать от тюрьмы кого пожелаю, то за мной ведь и остальные потянутся. И как мне потом спрашивать со своих подданных? К тому же за вымогательство и клевету виновных тоже нужно строго наказывать, чтобы впредь неповадно было честных людей оговаривать.

Успокаивающе кладу руку на плечо Харта.

– Обещаю тебе завтра же с утра заняться делами в суде, и ее дело будет первым. А сейчас разрешаю отлучиться до службы в Храме, чтобы навестить девушку и отнести ей передачу с едой и теплыми вещами – эту ночь, к сожалению, ей еще придется провести в тюрьме. Заодно узнай все, что можно, о случившемся, и предупреди Главу городской стражи о моем завтрашнем визите. Но не хами там, понял? Все вежливо, спокойно, без угроз. Не спугни виновных раньше времени. И пусть стража пригласит на суд свидетелей, если они были.

Вот и планируй после этого свои дела… Но с гильдиями нашими я давно хотел пообщаться, так почему бы с лекарей не начать? Эта девчонка не первая, кто на них жалуется, и военные тоже мне много чего рассказывали вечерами у костра. Пока ты в строю – армейские лекари тебя подлатают, а если с ранением домой отправили, то алес – сразу готовь кошелек и потолще! Гильдейские лекари пощады не знают – любого обдерут, как липку.

– Йен… – выдергивает меня матушка из раздумий, осторожно погладив по руке – Служба уже заканчивается. Приготовься: сейчас нас будет благословлять Главный жрец.

Я благодарно пожимаю тонкие пальцы Софии. Куда ж княжеской семье без благословения Церкви! Сгинем все в ад, коростой покроемся, слезами умоемся – если этот жрец нас сейчас знаком Единого не осенит! Достал меня этот религиозный цирк до печенок, но приходится терпеть его ради спокойствия своих подданных. Стоит лишь храмовникам узнать, что князь поклоняется древним богам, и меня тут же при всем честном народе в отступники запишут. А там и до нового визита Инквизиции недалеко. Отбиться, конечно отобьюсь, но не ко времени мне сейчас с Церковью ссориться. Поэтому с показной радостью принимаем благословение и улыбаемся, улыбаемся, улыбаемся…

Дальше у нас по плану был выход на площадь, общение с народом и возвращение в Замок, чтобы успеть пообедать и подготовиться к вечернему приему в Ратуше, который дают в мою честь те самые Гильдии. То есть, там мне снова придется лыбиться, выслушивать цветистые тосты, сидя во главе пышного застолья, а потом еще наверное и танцевать. С навязчивыми жеманными девицами, желающими захомутать меня и стать если не княгиней, то хотя бы любовницей князя. Да уж, сегодняшний вечер обещает быть совсем не томным…

Так думал я, выходя на ступени храма и еще не догадываясь, какой приятный сюрприз приготовили мне сегодня боги.

– …Ваше Святейшество…? – тихий голос Вергелиуса застал Понтифика за разглядыванием облаков за окном, и отвлек от мрачных мыслей о неведомых заговорщиках.

– Что тебе? – хмуро обернулся Аполлинариус – Опять пришел с дурными вестями?

– Надеюсь, в этот раз нет. Но насколько они хороши, решать только вам. Я со своим скорбным умом не готов взять на себя такую смелость.

Инквизитор скромно потупился, демонстрируя начальству готовность принять любое его решение и исполнить любой приказ.

– Не тяни! – поморщился Понтифик, не купившись в этот раз на верноподданнические ужимки Вергелиуса.

Мессир открыл папку, с которой обычно ходил на доклад к Главе Церкви, и достал оттуда лист с очередным донесением. Не то, чтобы он не мог воспроизвести написанное по памяти. Нет, с этим у него пока проблем не было, в отличии от некоторых. Просто папка, состоящая из двух тонких листов голубой гномской стали и обтянутая сверху плотной кожей с золотым тиснением, могла послужить надежной защитой от летящей в голову чернильницы и даже заклинания средней тяжести. Ну, и еще хорошо отвлекала внимание собеседника, когда у мессира не хватало сил сдержать презрительную усмешку.

– Ваше Преосвященство, мои подчиненные определили место, где произошло пробуждение последнего источника. Это руины древнего храма бога Огня в предгорье Западного Эскела.

– Где-нибудь рядом с Минэем?

– Не совсем. Это на расстоянии дневного перехода от Минэя – уточнил Вергелиус. И со значением добавил – но рядом старый охотничий замок Тиссенов. В последние годы им никто не пользовался, а тут вдруг княгиня София отправила слуг привести его в порядок.

– Не верю я в такие совпадения – задумался Аполлинариус, постукивая старческими узловатыми пальцами по мраморному подоконнику.

– И я не верю. Но пока новых донесений от моего агента из Минея не поступало. И инициации нового мага в этот раз в храме Айрана не было.

Понтифик оторвался от окна, прошелся по кабинету. Сейчас, когда ему не перед кем притворяться, походка была по-стариковски неуверенной и шаркающей. Но взгляд старца оставался по-прежнему острым и недоверчивым.

– Боюсь напомнить – осторожно начал Вергелиус – но пора уже что-то решить с назначением Главного жреца Минэйского Храма…

– Сам знаю! Нынешний болван ни на что не годится. Да, и прежний был ничем не лучше, даже достойной замены себе не подготовил.

– Так боялся, что его подсидят! – усмехнулся Инквизитор – И к делам никого не подпускал потому, что в наглую воровал и тратил деньги из казны Храма на покупку домов. А теперь вот Тиссены наложили на них арест.

– И что, никак их в доход Церкви изъять нельзя?

– Так купчие все на родственников жреца оформлены, и формально Храм не имеет к этому никакого отношения. Можно, конечно, доказать происхождение этих денег, но тогда нам придется публично раскрыть размер истинных доходов Церкви в Западном Эскеле.

– Нет, этого делать нельзя! Народ княжества только укрепился в вере после открытия Храма и всех последних событий, увидев в этом волю Единого. К тому же, судя по последним отчетам, поступление денег в казну Церкви резко возросло в Минэе.

– Да, это было бы недальновидно, Ваше Преосвященство – согласился мессир – авторитет Церкви там только восстановлен. Попробуем сначала договориться с Тиссенами.

– Вот и займись этим лично. Напиши Фридриху, узнай на какие уступки готов пойти его племянник, чтобы сохранить нормальные отношения с Церковью и с Островом. Потом отправишься сам сопровождать нового Главного жреца в Минэй.

– Меня туда не пустят, мальчишка Тиссен ясно дал понять моим людям, что инквизиции в его княжество путь заказан.

– Значит, с почетом проводишь нового жреца до Ведьминого перевала и назначишь Тиссенам встречу в крепости. Обострять сейчас отношения с ним ни к чему. Ни нам, ни им.

– Заодно проверю, что творится в Тибале. Мне доносят, что в Совете началась настоящая грызня за руку княжны Иоганны. Каждый род рвется к трону и предлагает своего кандидата. Понятно, что девчонку спрашивать никто не будет, но они даже между собой договориться не в состоянии. Все к тому же осложняется тем, что кроме Меркусов, погибли главы еще четырех старейших родов, входящих в Совет. И в них тоже сейчас царит неразбериха. К власти неожиданно пришли молодые наследники, а молодость, как вы знаете, не склонна к уступкам и компромиссам.

– Нам это только на руку: пусть пока грызутся, глупцы! С княжной мы разберемся чуть позже. Для нас сейчас гораздо важнее найти заговорщиков, самовольно пробуждающих источники.

Понтифик остановился у карты на стене и уставился на нее не мигая. Потом провел пальцем линию, соединяя на карте точки, отмеченные значками разного цвета.

– Сперва микенская глушь, затем деревня в окрестностях Минэя. После нее приграничное баронство Долеман, и теперь снова предгорье Западного Эскела. Если не сам молодой Тиссен приложил к этому руку, тогда точно кто-то из его ближайшего окружения. Спроси Фридриха – может, он заметил что-то или кого-то подозрительного? Пусть присмотрится к новым людям повнимательнее.

Старец вернулся в кресло и перевел взгляд на Вергелиуса. Сегодня Понтифик был на удивление спокоен и немногословен. И мыслил вполне ясно и логично.

– Тебе нужно правильно выстроить разговор с мальчишкой. Спокойно, без обвинений и угроз. Если понадобится, принеси ему устные извинения за хамство Ройса – пусть щенок подавится ими. И попробуй договориться с ним о возврате денег за конфискованные дома. Конечно, мы взыщем со жреца весь ущерб – такое беспардонное воровство спускать нельзя. Но Тиссенам этого знать не нужно – пусть вернут конфискованное. И не забудь вручить мальчишке список преступников, находящихся в розыске и подлежащих выдаче Острову. Предупреди князя по-хорошему, что ему не стоит превращать свои земли в прибежище для магов-отступников и прочего отребья.

Ну, это уж Вергелиус сам решит, как ему разговаривать с норовистым юнцом! Некоторые людишки по-хорошему вообще не понимают. Хотя… младший Тиссен в своих посланиях Понтифику и в разговоре с отрядом инквизиторов на границе, откровенно не хамил, скорее уж изощренно измывался, плетя словесные кружева. Язык у него явно без костей – сразу чувствуется школа Фридриха! Даже странно, что мальчишка пошел характером и умом не в отца-дуболома, а в интригана-дядю. Но кровь, как говорят, не водица…

– Иди, Вергелиус, готовься к поездке… А я пока подумаю, кого мне назначить Главным жрецом в Минэй. Это должен быть человек хитрый, но легко располагающий к себе людей. И при этом всецело преданный мне. Второй раз ошибку с выбором нам допустить нельзя.

Инквизитор, поклонившись направился к двери. Но с полпути вернулся, вспомнив о чем-то важном, и достал из папки еще один лист.

– Смею напомнить, Ваше Преосвященство, что неделю назад я уже подавал вам этот список с подходящими кандидатурами. Нижайше прошу обратить ваше внимание, на первых двух жрецов. Они оба маги Воздуха, а значит, им легче будет поладить с Тиссенами. Все-таки одна стихия, что не говори…

Понтифик взял в руки список и махнул рукой, отпуская Вергелиуса. Ну, вот. теперь можно со спокойной совестью заняться подготовкой визита в Тибал и к встрече с Тиссенами…

…Как говаривал один мой хороший приятель, собираясь в ночной клуб: маньяком можешь ты не быть, но сексуальным быть обязан. Поэтому сегодня я с особой тщательностью выбирал одежду для своего первого в жизни бала. А, нет, пожалуй, все же второго – первым для меня был выпускной в школе. Но это, как говорится, была совсем другая песня, их даже сравнивать смешно.

Днем на службе в Храме, я конечно, тоже не в лохмотьях был, но там у нас совсем другой дресс-код – сугубо официальный: тиссеновский венец, княжеская цепь, строгий камзол и брюки из черного бархата. Но на балу обстановка более неформальная: застолье, тосты, легкий флирт с дамами. Танцы-шманцы-обжиманцы, опять-таки… Так что венец на голове и массивная цепь на шее мне явно будут мешать. А танцевать на балу я теперь, конечно, собирался – иначе, как мне пообщаться с Бренной?

Ох, уж эта Бренна… сумела же устроить сюрприз! У меня чуть челюсть не упала, когда я ее в толпе увидел. Появилось желание хорошенько протереть глаза, а то может, мне это после службы в Храме мерещится?! Но нет, ее появление оказалось более, чем реально.

Стоял я, принимал поздравления от подданных, улыбался им в ответ. У людей-то сегодня настоящий праздник, вот и нечего кривиться, денек потерплю. И вдруг, милая девчушка преподносит мне небольшой букетик синих эмоний – точь-в-точь, как тот, что я когда-то в Ируте отправил с Олафом Бренне. И который потом положил начало нашему короткому, но очень приятному знакомству.

Забрав букетик из рук ребенка, я жадно зашарил глазами по толпе, заполонившей площадь. Ну, не бывает же таких совпадений?! Кому в голову придет дарить князю букетик скромных, синих цветочков? Букеты все тащат огромные, в основном из пышных и дорогих цветов – бедная София только и успевает их принимать и тут же передавать в руки слуг. Этой горы букетов нам хватит, чтобы украсить весь Замок, да еще и на Храм останется. А тут вдруг скромный букетик, именно мне, и еще такой до боли знакомый.

Бренну нахожу глазами на ступеньках Ратуши – стоит улыбается мне поверх моря людских голов, словно мы только вчера с ней расстались. Понятно, что я ни за что не упущу случая продолжить наше знакомство! Подозвал тихо Свана, незаметно показал ему на красавицу. Велел узнать, кто такая, где живет, и отнести девушке приглашение на сегодняшний бал. Может, оно у нее и есть уже, но подстраховаться не мешает. Сван исчезает в толпе, а меня вдруг охватывает предвкушение предстоящего свидания с Бренной. Настроение резко поднимается, сердце радостно бьется, да и мероприятие в Ратуше не вызывает прежнего раздражения. Эх, скорей бы уже вечер наступил…

– …Сын, какой же ты у меня красавец! – входит в мою спальню София. Ее материнское восхищение аж зашкаливает, ну как тут ей не поверить?

– Правда, хорошо выгляжу? – засомневался я, поправляя манжеты и белоснежный шейный платок в вороте строгого сюртука из дорогой шерсти. Заказал его еще перед отъездом, не особенно надеясь на мастерство местного портного, но тот, как ни странно, справился с новым для него фасоном.

На каждый день этот сюртук категорически не годится, на лошадь в нем не сядешь. А на выход – почему бы и нет? Ну, подбешивают меня все эти кружева на мужиках и расшитые золотом бархатные камзолы! Сюртук этот намного проще, легче, и в нем к тому же не так жарко. А то, что в Ратуше душно будет – к бабке не ходи!

– Просто превосходно, Йен! Сам придумал так платок повязать?

– Сам, кто ж еще научит…

Галстуки я в прошлой жизни носил крайне редко, но они у меня в гардеробе все же были, и завязывать их я умел. Поэтому мне труда не составило и с шейным платком справиться, повязав его в стиле английского денди, и даже придав ему легкую небрежность. Конечно, не «красавчик Браммелл», но тоже кое-что могЁм.

– Очень необычно. Но красиво! Может, еще брошь сюда…?

– Ну, матушка… – поморщился я – Как сказала одна умная дама: скромность и роскошь – две сестры.

– Ну, что, тогда идем, сын…?

…От Замка до Ратушной площади всего минут пять спокойным шагом – запрягать карету не имеет никакого смысла. Лучше уж по вечерней прохладе прогуляться. Да, и кареты у них здесь… так себе. До нормальных рессор даже гномы не додумались – используют какой-то дорогой магический артефакт, чтобы сильно не трясло. В общем, прокатиться в карете по городской брусчатке Минэя – то еще удовольствие! Про грохот вообще промолчу.

На краю площади стоят разноцветные шатры – завтра с утра у нас в столице начинается праздничная ярмарка. В одном из шатров бродячие артисты уже дают для собравшихся горожан кукольное представление. Помост, яркая ширма, разрисованная аляповатыми пейзажами, на руках артистов обычные перчаточные куклы. Заинтересовавшись сюжетом сценки, вызывающей громкие взрывы смеха, я подошел чуть ближе.

– Так получи же, проклятый Маркус! Будешь у меня знать, как воровать чужое золото!

Под смех толпы одна кукла безжалостно дубасила другую деревянным мечом, и надо так понимать, сцена изображала наш последний бой с покойным Готфридом, поскольку у одной куклы волосы были темные и короткие, а у второй – золотистые кудри. Несколько пышно разодетых кукол стояли в сторонке, наблюдая за поединком, среди них были и куклы в длинных белых плащах – инквизиторы, судя по всему. А народ-то у нас осмелел, не только над своим князем, но уже и над псами Понтифика начали подсмеиваться!

Наконец, златокудрая кукла была забита до смерти под улюлюканье толпы и перестала дергаться, безжизненно перекинувшись через ширму. Темноволосая, потрясая мечом, тут же приняла торжественную позу и пафосно произнесла.

– Так будет с каждым, кто покусится на мои земли и мое золото! Мы, Тиссены, всегда приходим за своим!

Под бурные аплодисменты публики представление закончилось, и актеры пошли в толпу собирать вознаграждение. Денег народ не жалел, значит спектакль понравился. Видимо солдаты, вернувшиеся недавно домой, уже успели разнести по всему княжеству красочные подробности нашего «стояния на реке Червонной». Цитируют-то меня чуть ли не дословно. Не удивлюсь, если уже и песни какие-нибудь героические в народе сложили, и теперь исполняют их в кабаках под звуки лютни. Или что у них здесь вместо нее…

– Забавно! – хмыкнул за моей спиной дядюшка – Может, разогнать этот балаган и всыпать пару плетей наглецам?

– Зачем? Если народу нравится, пусть смотрят – пожал я плечами – уж эту уродливую куклу, изображающую меня, такого красивого и умного, я как нибудь переживу. И потом знаешь, Фридрих, один умный человек сказал, что люди не смеются над теми, кого любят или до ужаса боятся. Из увиденного здесь я делаю отрадный для себя вывод – мои подданные меня больше не боятся. Но видимо еще недостаточно горячо любят. Так что мне есть к чему стремиться…

Перед Ратушей собралась целая демонстрация встречающих княжескую семью, и каждый старается протиснуться к нам поближе. В глазах пестрит от их ярких одежд и сверкающих драгоценностей. Вот правильно я сделал, что не вырядился во что-то подобное – сейчас бы слился с этими павлинами. В Зале приемов нас сразу проводят на почетные места – к креслам с высокими резными спинками, стоящим на возвышении в конце зала. Ну, спасибо, хоть стоять не придется, выслушивая поздравления делегаций от разных Гильдий. Самое интересное, что сидим здесь только мы втроем – все остальные стоят, даже пожилые люди. Традиция такая, и ничего тут не попишешь. Утомительно, но приходится терпеть. А куда деваться? Люди готовились, деньги большие потратили на организацию мероприятия.

Незаметно оглядываюсь по сторонам слушая пространные речи делегатов. Парадный зал Ратуши выглядит помпезно, особенно по местным меркам. Мраморные колонны, в окнах разноцветные витражи, все стены и даже потолки расписаны красочными фресками на религиозные и исторические темы. Кругом блеск, позолота – все дороГо – боГато…

Как там у нас шутили: «в роскошных залах Эрмитажа мат восхищенный не смолкал?» Вот, вот! До прославленного музея конечно далеко, но материться уже хочется. Как-то в нашем княжеском Замке парадный зал поскромнее будет. Нет, не то, чтобы мне жутко завидно, но странно это – то ли Гильдии у нас слишком богатые, то ли Тиссены совсем уж обнищали. И возможно, что второе как раз вытекает из первого. В любом случае, хотелось бы получить внятные объяснения этому феномену. И желательно с комментариями казначея Деранга.

Так, ладно, с зажравшимся Гильдиями я еще успею разобраться, а где же предмет моей страсти? Ненавязчиво скольжу взглядом по залу, стараясь не встречаться глазами с дамами. Стоит мне на ком-то из них неосторожно остановиться, как они тут же начинают суетливо приседать и кланяться. Такое ощущение, что просто ловят мой взгляд…! А потом такие друг перед другом: «Принц взглянул на меня три раза, улыбнулся один раз, вздохнул один раз». Нет, правда…! Боюсь даже представить, что тут начнется во время танцев. Может мне спрятаться от них за какую-нибудь портьеру? Так ведь найдут же…

А вот и моя красавица – скромно стоит у колонны, собирая восхищенные мужские взгляды и ненавидящие женские. Одета с большим вкусом, без грамма вульгарности, и драгоценностей на ней в меру – не то что на некоторых. Есть, конечно, в Бренне особый ирутский шик – этого у нее не отнять. Нашим минэйским гусыням до нее как до Луны. Вернее, до двух лун. Хоть в зале и встречаются вполне милые девичьи лица, но на фоне Бренны все они меркнут.

Ну, так прекрасная госпожа Эсмер даже в Ируте блистала, как крупный бриллиант в королевском ожерелье. Интересно только, что она делает в Минэе? Я еще понимаю, если бы встретил ее в Тибале или Вертане, но здесь…? По меркам Риона Западный Эскел не самое подходящее место для элитной куртизанки. Мы провинция в общем-то, глубинка… Пока. А Бренна бесспорно штучка столичная, настоящая маркиза куртизанок!

– Хороша… – склоняется к моему уху Фридрих. Вот, зараза глазастая – все-то он замечает, все успевает!

Но реакции от меня дядюшка так и не дождался. Перебьется! Не для тебя, старый шмель, этот яркий цветок в Минэе расцвел. Он явно по мою душу сюда явился.

По словам Свана девушка уже вторую декаду, как здесь появилась, и живет она в «Морской розе» – очень приличной и дорогой гостинице в центральной части города. Представилась вдовой, ни с кем не встречается, все мужские ухаживания с ходу пресекает, посещает лишь Храм и один раз прошлась по дорогим лавкам на главной торговой улице Минэя. Ведет себя скромно, держится строго – просто монашка, а не куртизанка! Не знал бы я точно, кто эта красотка – в жизни бы не поверил! Приглашение на бал у Свана взяла, но только после того, как узнала, что оно от меня. Попросила передать мне огромную благодарность и …с достоинством королевы удалилась в свой номер. Звезда, блин…

Наконец все приветствия и поздравления в адрес княжеской семьи прозвучали, Фридрих, как старший из Тиссенов, выступил с ответной речью. В меру длинной, и в меру пышной. Потом началось представление глав всех минэйских Гильдий и взрослых членов их семейств. Хотя, как по мне, лучше бы они своих замов и казначеев мне представили, и то больше толку. Но и эта тягомотина вскоре закончилась. Последним номером официальной части мероприятия стал церемониальный медленный танец, скорее напоминающий торжественное шествие гостей. Его, естественно, открывали мы с матушкой, а Фридриху пришлось пригласить страшную, как обезьяна, незамужнюю дочь бургомистра, которая прямо светилась вся от гордости. Чего не скажешь о бедном дядюшке.

Зазвучала музыка, и мы с матушкой величественно поплыли по залу. Вела, конечно, София – я только повторял за ней все движения. Но ничего сложного в этом танце не было, любой бы смог. Пары следовали друг за другом на расстоянии, делали шаги в определенном порядке, периодически синхронно приседали и важно раскланивались. Это что-то типа европейской паваны, где движения постоянно повторяются. Главное – продемонстрировать всем свои изящные манеры. Здесь вообще все танцы у аристократов медленные и плавные, в их тяжелых, сковывающих движения нарядах особо не попрыгаешь, и уж тем более ногами не подрыгаешь. И слава всем богам! Я бы со смеха умер, глядя на такое безобразие.

Сделав полный круг, мы закончили танец, и танцующие пары тут же рассыпались по залу. Я поискал глазами Бренну, но понял, что потерял ее, даже не увидел, с кем она танцевала, и танцевала ли вообще. А тут еще Глава Гильдии лекарей отвлек меня, решив убедиться лично, что я завтра буду судить приезжую травницу. Отделаться от него было непросто, он явно хотел заранее повлиять на мое решение. Благо София пристыдила Главу лекарей тем, что он мешает мне наслаждаться праздником. А когда я, наконец, избавился от назойливого собеседника, и нашел взглядом Бренну, около нее уже увивался Фридрих. Вот же…!

Извинившись перед Софией, я оставил ее на попечение Нейтгарда и решительным шагом пересек зал. Пора было вмешаться и пресечь дядюшкины попытки приударить за Бренной. Заодно дать понять ему, что эту девушку делить с кем либо я не намерен, и на моем пути в данном конкретном случае лучше не вставать.

– Дядюшка, представь мне свою очаровательную собеседницу! – сходу вмешался я в их непринужденный разговор, ловко потеснив Фридриха в сторону.

– Изволь, племянник – напрягся родственник, почуяв в моем голосе недобрые нотки – Это прекрасная госпожа Бренна Эсмер из Ирута. А это…

– Разрешите мне самому представиться, госпожа Бренна – Князь Йен. Просто князь.

И я поцеловал ей руку долгим поцелуем, в нарушение всех приличий и правил светского этикета – не отпуская ее смеющийся взгляд и намеренно задерживая тонкие пальцы в своей ладони. Потом повернулся к изумленному дядюшке и небрежно бросил ему.

– Фридрих, тебя там матушка искала, у нее что-то срочное. Подойди к ней.

И что ему еще оставалось делать после моих слов, прозвучавших, скорее как приказ? Конечно бедняга пошел к Софии, которая и не думала его искать. Нет, Фридрих у нас вообще-то очень даже еще ничего! Не только дамы, но и молоденькие девицы на него с интересом заглядываются. Но это не повод на мою добычу заглядываться! Лети-ка шмель отсюда, найди для себя другой цветок…

– Лихо вы его, Ваше Сиятельство…! – рассмеялась Бренна, прикрывая лицо веером.

– Брось, Бренна, для тебя я по-прежнему Йен. Какими судьбами в Минэе?

– Могла бы солгать, что случайно, но не буду – улыбка сошла с ее лица – Прячусь здесь от одного подонка – инквизитора. Который вдруг решил, что я его игрушка.

– Все так плохо…?

– Боюсь, что да. Одна девушка уже пропала после встречи с ним, думаю я была бы его следующей жертвой.

– Здесь ты под моей защитой, инквизиторам в Западный Эскел вход закрыт. Но какие у тебя дальше планы? У нас ведь в Минэе куртизанок нет, и я, как князь, это не очень приветствую.

– С этим покончено. Присмотрю себе здесь дом и начну вести жизнь добропорядочной вдовы.

– А если я его тебе подарю – примешь от меня подарок?

– Приму. И буду очень благодарна, Йен. Пока я не стеснена в средствах, но деньги имеют обыкновение рано или поздно заканчиваться. Я, конечно, не собираюсь сидеть без дела, но мне нужно время осмотреться и понять, что у вас здесь с Гильдиями.

– Тогда не торопись. Я как раз собираюсь их прижать. Гильдии подраспустились здесь при отце, пришла пора напомнить им, на чьих землях они живут и процветают. Но хватит пока о делах, наш разговор привлекает слишком много внимания, а я вовсе не хочу испортить твою репутацию.

– Брось, Йен, какая теперь репутация… – вздохнула красавица – рано или поздно кто-то узнает меня, и мое прошлое перестанет быть тайной. Это скорее повредит тебе.

– Ну, мне тем более плевать! Пусть только кто-нибудь попробует открыть рот по этому поводу. Моя личная жизнь не подлежит обсуждению.

Наш разговор прервало появление лакея с подносом, на котором стояло несколько кубков с вином. Видимо аперитив в преддверии застолья здесь в порядке вещей. Предназначенный мне кубок был из чистого золота и украшен искусной чеканкой. Да, промочить горло сейчас не мешает, вино – это то, что надо!

– Какое ароматное фесское… – с удовольствием потянул я носом и уже собирался сделать глоток.

– Остановись, Йен! – прошептала Бренна – В твоем вине зелье.

– Яд? – замер я с поднесенным к губам кубком. Перестроил зрение, но темной магии в в вине не обнаружил.

– Нет… Это всего лишь приворотное зелье. Но сильное. Запах этих трав мне хорошо знаком – некоторые куртизанки используют это зелье в работе с клиентами, но только в слабой концентрации. А в твоем кубке просто убойная доза. И это явно женских рук дело, у вас, мужчин, совсем другие методы.

– Ну, да… Вот же мерзавки!!! И не постеснялись же, прямо в Ратуше, на приеме в вино зелье подлить!

Я был страшно зол, но это не помешало мне погасить приступ гнева и быстро выстроить в голове план мести зарвавшемуся бабью. Сейчас мне, как никогда нужен был холодный ум и трезвый расчет, так что усилием воли я отбросил эмоции в сторону и наклонился к уху своей будущей любовницы.

– Бренна… не спускай глаз с этого лакея. И вот что мы дальше с тобой сделаем…

Нет, в Миней ей точно стоило приехать, хотя бы ради того, чтобы лично поучаствовать в представлении, которое устроил Йен, разъяренный покушением на него местных дамочек. Бренна давно так не смеялась, вспоминая потом, каким скандалом закончился прием в Ратуше. Ну, надо же было придумать такую изощренную месть! У этого парня очень богатая фантазия – врагам его не позавидуешь!

А тогда, попрощавшись с ней, молодой князь, как ни в чем не бывало, направился к своей семье. Улыбаясь, что-то сказал старшему Тиссену, неудачно пытавшемуся завязать с Бренной знакомство, и княгине Софии – красивой белокурой женщине, в которой без труда угадывалась уроженка Фесса. Потом перекинулся парой слов со своим охранником. И лишь затем Йен очень достоверно сделал вид, что отпил два больших глотка из злополучного кубка. А уже через мгновенье пошатнулся и схватился рукой за горло, пытаясь сорвать с него шелковый шейный платок.

И начал оседать на мраморный пол, выронив золотой кубок из ослабевшей руки.

– Йен!!! Что с тобой?! – всполошилась София, бросившись к упавшему сыну. И это у нее получилось очень натурально.

Теперь, как и просил князь, настал выход Бренны. Она и закричала, не жалея голоса. Так, чтобы ее услышали все в этом огромном зале.

– Князя отравили! Вот он, убийца!!! – и гневно указала сложенным веером на растерянного слугу, который и не думал никуда убегать, а стоял как и все, вылупившись на «умирающего» князя.

– Взять его! – гаркнул старший Тиссен – Зал закрыть, никого не выпускать. У убийцы могут быть сообщники!

Охрана князя быстро скрутила лакея и проволокла его по залу, бросив к ногам Тиссенов.

– Признавайся, мерзавец, кто тебя подослал убить князя?!

– Никто Ваше Сиятельство! Клянусь вам! – затараторил перепуганный парень – Этот кубок мне велела отнести князю госпожа Трагорен, супруга Главы Совета Гильдий.

Побледневший Глава Совета сделал шаг вперед и трясущимися губами проблеял.

– Это какое-то недоразумение…

– Недоразумение?!! – взвилась София – Это измена, господин Трагорен! Не успел мой сын вернуться с победой, как вы решили извести его?! Кто ваши сообщники? Кто отдал приказ?!

Услышав про измену, народ резво отхлынул в стороны, оставив одиноко стоять посреди зала семью Трагорена – жену и их юную дочь. Судя по лицам этих неумных женщин, кудри были единственными извилинами в их пустых головах.

– Гризельда, ты что натворила, идиотка?! – медведем заревел глава семейства.

Старшая дама рухнула на колени и зарыдала, заламывая руки. Вслед за матерью залилась слезами дочь. Выглядела она при этом довольно трогательно, девушка была очень даже мила… Бренна ревниво подумала, что если бы Йен ею увлекся под действием приворота, то это выглядело бы вполне правдоподобно, никто бы и не удивился влюбленности молодого князя в такую юную красавицу. При этом раскладе господин Трагорен имел все шансы породниться с княжеской семьей.

– Папочка, мы с матушкой вовсе не собирались травить Его Сиятельство! – прорвалось у младшей сквозь рыдания – Он просто женится на мне, и я стану его княгиней!

О, боже…! Бренна хихикнула, прикрывая рот веером. Признаться во всеуслышание, что они на пару с матерью подлили приворотное зелье князю?! И после этого еще невинно хлопать ресницами?! Нет, эта девчонка все же непроходимо …прекрасна!

Тем временем Йен сделал вид, что приходит в себя и даже попытался встать, опираясь на руку княгини Софии. Охранники помогли князю переместиться в кресло. Переведя дыхание, Йен уставился немигающим взглядом на отца провинившегося семейства.

– Значит, решили исподволь завладеть моим княжеством, Трагорен…? Нынешней власти вам уже мало показалось? – вкрадчивый голос Йена в сочетании с людоедским оскалом на его юнном лице производил жутковатое впечатление.

– Что вы, Ваше Сиятельство! У меня и в мыслях такого не было!!

– Молчать, изменник!!! В подземелье Замка всех троих!

Бренна вспомнила о предупреждении Йена и поспешила укрыться за колонной. Вовремя успела! Ураганный порыв ветра, вызванный магией разгневанного князя, пронесся по залу, гася свечи и сметя все на своем пути. Женщины истошно завизжали, кто-то из них не удержался на ногах и упал, покатившись по полу. А в следующий момент ударной волной из окон выбило разноцветные витражные стекла, и они с грохотом посыпались на мостовую перед Ратушей. Испуганные вопли прохожих донеслись с улицы.

Бренна изумилась, не ожидая, что Йен так безжалостно применит свою магию, запугав провинившихся подданных. Силы, подаренной стихией Воздуха в нем оказалось немерено, но с жестокостью, пожалуй, был перебор. Надо же такое устроить!

Когда свечи в зале снова вспыхнули, повинуясь магии князя, обнаружилось, что гости в зале выглядят весьма потрепано, и жертвами в основном оказались дамы. Кто-то со стонами и слезами поднимался с пола, отряхивая свои помявшиеся наряды. Кто посообразительнее, как Бренна, испуганно выглядывал из-за колонн. Высокие прически у многих дам сбились набок, и дорогие кружева местами порвались. А глубокие вырезы на платьях перекосились, неприлично оголяя подувядшие прелести некоторых хозяек.

– Прием окончен! – громко прозвучал голос князя, отражаясь эхом от стен зала – И я не собираюсь извиняться за выброс своей магии, он был спровоцирован чужой глупостью. Зато теперь вы получили наглядное представление, как на сильного мага может подействовать зелье, приправленное темной магией.

– Но там не…

– Молчать! – зло гаркнул Йен, и Гризельда Трагорен благоразумно заткнулась. Остальные шарахнулись по углам, ища укрытие за колоннами – Вы думаете, господа, я не знаю, кто из вас покупал запретные амулеты и зелья у казненного недавно торговца? Знаю! Под пытками этот негодяй сдал нам всех своих покупателей, и многие из вас были его постоянными клиентами. Я дал вам шанс избавиться от всего запрещенного. А как вы его использовали? И чем отплатили за мое нисхождение к вам?

Молодой князь встал, держась за спинку кресла, и, пошатнувшись, обвел затихший зал недобрым взглядом.

– В ответ вы решили отравить меня. Вот ваша благодарность мне за прекращение долгой кровопролитной войны и за мир, вернувшийся в Минэй. И вот цена клятвы, принесенной вами своему сюзерену месяц назад!

– Ваше Сиятельство, но нельзя же судить обо всех по двум глупым женщинам?! – храбро выступил вперед бургомистр. Пожилой мужчина оказался далеко не робкого десятка…

– Эти глупые женщины, как вы их назвали, господин Сегнар, из семейства Трагорен – веско возразил ему Фридрих Тиссен – и глава семьи по закону обязан отвечать за любые проступки своих домочадцев! Если наши неразумные дамы начнут безнаказанно творить все, что придет в их …прелестные головы, в Западном Эскеле наступит хаос.

– …И вот именно поэтому наказание понесет вся эта семья – добавил Йен – А для остальных сегодняшнее станет предупреждением. Род и семья – это не только титулы, земли, магия и другое наследие предков. Это в первую очередь общая ответственность всех членов семьи, служение рода своему княжеству и своему суверену. Который и наделил вас вашими землями, титулами и должностями.

Князь медленно спустился по ступеням и подал руку своей матери. Снова обвел тяжелым взглядом зал.

– На этом сегодняшний праздник закончен. Расходитесь по домам и подумайте над моими словами. Если служение нашему княжеству для кого-то пустой звук, возможно ему стоит сменить место жительства. Княжеская семья сумеет подобрать более достойного хозяина для его освободившихся земель и особняков…

– Глупые гусыни, возомнившие себя хищницами! Нашли на кого охотиться – на мага с тремя стихиями… – ворчал я, спускаясь по бесконечно длинной лестнице из башни в подземелье Замка. Хранитель вился рядом, то и дело залетая вперед, чтобы не путаться под ногами.

Выволочку за свою магическую самодеятельность от Лукаса я уже получил, теперь видимо пришел черед слушать ругань Хранителя. А то я такой дурак у них, что сам не знаю, сколько магии могу потратить без особого вреда для себя! Но оказалось, что нет – вредный старик ругать меня, как раз не собирался…

– Ты устроил такой выброс магии в Ратуше, что Фридус чуть с ума не сошел! – наябедничал мне довольный призрак – Вскочил и как ошпаренный, помчался на ночь глядя проверять охранные амулеты на городской стене.

– Это его обязанность. Ничего, ему полезно побегать, может, заодно похудеет!

– Фридус очень боится за свое место – продолжал ябедничать Хранитель – разговор у них с Клемсом на днях был, так он жаловался своему подмастерью, что ты его ото всех дел отодвинул. На войну с собой не взял, к городскому суду не подпускаешь, даже в башню покойного князя запретил подниматься. А еще какого-то подозрительного библиотекаря в Замке завел, не посоветовавшись с ним.

– Не его собачье дело! Захочу, здесь десяток библиотекарей будет. А насчет войны хоть бы подумал своей башкой – там на стороне Маркуса был отряд инквизиторов! Увидев Фридуса, они бы начали требовать его выдачи. А нам сейчас только церковного судилища над нашим придворным магом не хватает. И так проблем, как репьев…

– Это ты про то, что Тригорениха тебя на дочке своей женить хотела? Так надо было на шее княжескую цепь носить, а не платочки шелковые на нее повязывать! – съехидничал призрак – Тогда бы наш семейный артефакт на темное приворотное зелье сработал.

– Да не было в этом зелье яда или чего-то темного. Это я уже для устрашения подданных приврал. Может, оно вообще абсолютно безвредным было, поэтому и ас-урум угрозы не почувствовал. И про мой эльфийский амулет не забывай. Но вообще очень интересно, какая бы у моего тела случилась реакция на приворотное зелье – вывернуло бы меня? И заметил бы я сам темную магию, даже самую незначительную?

– И все же на такие многолюдные сборища княжескую цепь надевать обязательно нужно! – призрак назидательно наставил на меня палец – Предки не дурнее тебя были, когда этот артефакт у островных магов заказывали.

– И в постель с любовницей мне тоже в этом артефакте ложиться?!

– Рано тебе еще о любовницах думать! Молод еще.

– Да, конечно… – усмехнулся я – Как с инисами сражаться – так это не рано, а как по дамам – так сначала подрасти нужно!

– Йен, любовница – это дело серьезное – нахмурился Хранитель – один твой предок именно у дома любовницы в засаду и попал. От врагов он, в тот раз отбился, но по бабам ходить с тех пор зарекся. А думаешь, твой покойный отец просто так своих любовниц в Замке селил?

– Слушай, а вот это уже самое последнее дело – жену или мать за один стол с любовницей сажать, и в свой дом ее тащить. Это полное неуважение и к своей семье, и к своему дому. Да, и к любовнице тоже.

– Да, ты никак и правда, любовницу себе завел, мальчишка?! – изумился призрак – Совсем рехнулся?! Когда только успел?

– Это старая история, мы с Бренной знакомы еще с Ирута. Но к твоему предостережению я прислушаюсь – дом для нее действительно нужно найти недалеко от Замка. А кстати: как далеко сейчас простирается твой контроль над Минэем?

– Считай, еще немного и в пределах старого города я его полностью восстановлю – гордо похвалился Хранитель – Фридрих здесь каждый вечер сливал магию, да и твой сегодняшний выброс у меня тоже в дело пошел. Но вот дальше, Йен, будет сложнее: в основании старой крепостной стены, как ты знаешь, есть древние камни, которые не пропускают магию.

Я покивал с умным видом. Не признаваться же старику, что я первый раз об этом слышу. Откуда бы у меня – дитя асфальта – такие глубокие познания? Но развалины этой стены однозначно нужно разбирать – толку от нее при обороне города не будет никакого, только вред. Она магию нашего источника, как выяснилось, сдерживает. К тому же руины явно мешают дальнейшему нормальному развитию Минэя.

Добравшись до подземелья, иду сначала не к источнику, а в ЦУП, чтобы рассмотреть в подробностях остатки старой крепостной стены. Теперь мне больше не нужно подниматься на самую высокую башню, чтобы оттуда разглядывать наш Минэй. И карагача тоже мучить не надо, нарезая круги над городом. С ним мы теперь в основном летаем на Север, чтобы посмотреть, как продвигаются работы в новом порту. Алистер, наверное сильно удивляется моей осведомленности, получая послания из столицы.

– Знаешь, что мне не нравится в нашем Минэе, Хранитель? – вздыхаю я – При первой же опасности аристократы укроются в своих городских замках, бросив на произвол, и пригород, и поместья, кормившие их. Давай снесем оставшуюся часть старой крепостной стены, а? Пусть они почувствуют себя слегка беззащитными.

– И что? Они себе новых дворцов на ее месте настроят.

Ну, это вряд ли… Самый оптимальный вариант, который здесь просто напрашивается – разбить на месте стены бульварное кольцо, как сделали в моем мире многие европейские столицы. И заодно проложить вдоль бульваров широкую дорогу, а под ними канализацию. Злотари с бочками – это полный анахронизм и ничем не оправданная антисанитария. В результате «реновации» у горожан появятся зеленые аллеи для променада, Хранитель сможет дотянуть магию нашего источника до новых стен города, а в городе появятся не только новые дороги, но и нормальная канализация, хотя бы наподобие римской клоаки.

Но есть здесь и одно не маленькое «но»… Куда ж без «ложки дегтя»? Стена эта является естественной границей богатых торговых кварталов, а с другой ее стороны у нас бывший бедняцкий пригород, ставший частью столицы после строительства покойным Альбрехтом новых крепостных стен. И часть этих бедных кварталов представляют собой настоящие трущобы, которые давно пора стереть с лица столицы. Это городское дно, где заправляют банды, и куда стражники предпочитают не соваться.

Все это стоит сначала обсудить с Фридрихом. А потом с Гильдиями, которых я так удачно сегодня обезглавил. Но это многоголовая гидра, у которой на месте отрубленной головы тут же вырастет новая. Придется видимо договариваться с ними. И в первую очередь с теми, у которых в трущобах есть мастерские с «вредным производством» типа скотобоен и выделки кож. Их однозначно нужно убирать из города, а кто захочет нести такие затраты?

Планов громадье… Но местный бургомистр вроде бы мужик решительный – единственный, кто не побоялся сегодня возмутиться моим самоуправством. Может, еще и поладим с ним. Но снова встает вопрос об архитекторе… Мне срочно нужен хороший архитектор, который воплотит в жизнь мои наполеоновские замыслы…

…Придворный маг явился ко мне выяснять отношения сразу после завтрака. Не утерпел. А может, надеялся, что я передумаю после нашего разговора и возьму его с собой не суд. Но начал он разговор с того, что решил прояснить статус Лукаса. Мол, не по чину какому-то простому библиотекарю сопровождать князя в качестве личного секретаря. Каждый должен своей работой заниматься, а он на целый месяц библиотеку забросил.

– Фридус, у вас есть к Лукасу претензии по работе? Вы нашли какие-то недочеты в нашей библиотеке? – нетерпеливо поинтересовался я у мага. Меня уже дела в суде ждут, а тут некоторые приперлись с непонятными претензиями – По-моему, у нас там сейчас наведен идеальный порядок, какого не было уже лет сто.

– Вот это меня и удивляет, князь. Откуда в слабом маге Воздуха такая сила, что он смог обновить охранные чары, наложенные на библиотеку еще в стародавние времена?

– И вас только это удивляет? А у меня, например, вызывает недоумение, почему вы, Фридус, не сделали этого раньше и довели нашу библиотеку до столь плачевного состояния.

– Покойный князь запрещал мне тратить магию на всякие бытовые мелочи – поморщился Фридус – мы были сосредоточены на войне с восточниками.

– …генеральное сражение с которыми вы бездарно проиграли – не удержался я от шпильки – поскольку отец сделал ставку лишь на применение темной магии и запрещенных амулетов. Почему вы его не остановили, Фридус?!

Разговор явно свернул не туда, куда рассчитывал Фридус. Так ведь не у одного него накопились претензии. У меня тоже есть о чем спросить придворного мага.

– Почему вы дали ему превратиться в чудовище, закрывая глаза на творимую им темную волшбу? Ведь это в конечном итоге привело к гибели Ульриха и оставило княжество без наследника. И после всего этого, вы вдруг стали истовым поборником веры в Единого и рветесь судить всяких травниц, виновность которых в использовании темной магии не подтвердили даже жрецы Храма со всеми их поисковыми амулетами.

– Но эти обязанности возложил на меня ваш отец! Я занимался всем, что связано с магией.

– Значит, теперь будет по-другому. Простыми делами в суде займется назначенный мною судья. Сложные и запутанные я буду рассматривать сам.

Придворный маг насупился и уже еле сдерживал себя, чтобы не нахамить наглому сопляку, то есть мне. Все-таки стихия Огня накладывает на своих адептов определенный отпечаток, и умение сдерживать себя, к их достоинствам не относится. Уж мне ли не знать, насколько импульсивными мы бываем, стоит задеть наше огненное самолюбие.

– Князь, давайте начистоту – попер психонувший маг напролом – у вас уже есть другая кандидатура на мой пост? Мне нужно готовиться к отставке?

– С чего вы взяли? – искренне удивился я – Разве я дал вам повод так думать?

– Но ведь вы…

– Фридус, в вашей преданности Тиссенам я не сомневаюсь – перебил я мага, не давая ему озвучить дальнейшие претензии и перейти черту, после чего нам действительно придется с ним расстаться – Многолетняя безупречная служба и ваша смелость, когда вы вступили в схватку с легатом Гийомсом и не побоялись стать врагом Инквизиции, говорят сами за себя.

– Тогда почему…

– Что ж, давайте на чистоту – вздохнул я – меня не устраивает размытость границ ваших служебных обязанностей. Грубо говоря, вы лезете в те дела, которые вас совершенно не касаются, и суете свой нос, куда не нужно. Зато там, где должны бы сосредоточить свои усилия, вы проявляете халатную неосмотрительность.

– Например? – обиженно поджал губы придворный маг.

Что ж, ты сам напросился, Фридус! А, может, это даже к лучшему – сразу поставить на место зарвавшегося мага, получившего слишком много власти при прежнем князе.

– Например, уважаемый мэтр, какого Аша вы так рветесь в кабинет покойного отца, а?!! За время моего отсутствия вы четырежды (!) нарушали запрет приближаться к дверям, ведущим в башню, и не оставляли попыток взломать охранные чары, наложенные на них мною. Вы правда, надеялись, что я не узнаю об этом?!

Смотрю с иронией, как придворный маг растерянно хватает ртом воздух. Ну, да… он-то был абсолютно уверен, что его никто не видит. Но наш Хранитель бдит, охраняя Замок от всяких подозрительных посягательств! А чем еще развлечься по ночам вредному старикану?

– Мэтр, дружески не советую вам испытывать мое терпение и уж тем более охранные возможности магии нашего Замка. Ведь даже я до конца не знаю, чем это закончится для незадачливого …испытателя. Но что ничем хорошим – это совершенно точно. Вас могут просто счесть опасным для существования источника и княжеской семьи, и потому без следа развоплотить. Хоп! И вас больше нет. Оно вам надо, Фридус?

Мой участливо-издевательский тон мог ввести в заблуждение только идиота. А Фридус им явно не был. По мере моего спича, лицо придворного мага то бледнело, то краснело, то снова бледнело. Как бы беднягу удар не хватил!

– Ваше дело, Фридус – магическая защита Замка, Минэя и всего княжества в целом. Подбор подчиненных, представление их мне, а после строгий надзор за порядком во вверенном вам …подразделении. А у вас покойный Жакус распустился до такой степени, что беспробудно пьянствовал в ваше отсутствие и принуждал испуганных служанок к интимной близости!

– Да, с чего вы взяли?!

– Я. Просто. Это. Знаю. Потому, что я Хозяин в Своем Замке и знаю все, что в нем творится. И мне жаль, что до вас, мэтр, это никак не дойдет. Жакуса убили заслуженно. И я не советую вам тратить время и искать человека, убившего пьяного насильника. Этот человек совершил благородный поступок, и он давно уже покинул пределы Замка, Минэя и нашего княжества. Но для всех других это должно послужить уроком. Так будет с каждым, кто возомнит здесь себя безнаказанным и начнет измываться над слугами. А особенно над служанками.

– Ваше самомнение, Йен, ни в одни ворота не пройдет! Вы, конечно, князь и магия рода признала вас, но…

– Вот на этом признанном факте и остановимся – прервал я его – Меня ждут в суде, а вам пора уже заняться своими прямыми обязанностями. А по поводу моего самомнения вы совершенно не правы, метр! Я очень скромный! Просто очень злопамятный.

С улыбкой крокодила на лице я поднялся с кресла, давая понять Фридусу, что разговор закончен. Все, что считал нужным, я ему сказал. А если он и теперь ничего не понял, то кто ж ему тогда доктор…?

– Просыпайся, Марточка! – голос дядьки Босха ворвался в сон ведьмочки, и картинка из прошлой счастливой жизни растаяла, оставив после себя легкую горечь утраты.

Там, во сне мама снова учила ее, неумеху, рисовать цветы на выпуклых глиняных черепках. Конечно, хорошую посуду ей тогда никто еще не доверял, поэтому училась она сначала на них. Потом перешла на кривые тарелки, да треснутые чашки. Но училась Марта быстро, рисование вообще давалось ей хорошо. И беззлобные шутки старших братьев уже скоро сменились на удивленное покачивание головой – настолько живыми выходили из-под ее руки листья и цветы. А она искренне не понимала, как же можно не запомнить и не повторить красивую форму лепестков или прожилок на листьях? Вот же они – смотри, да рисуй…

– Уже утро? – ведьмочка разлепила ресницы и уставилась на тусклый свет под потолком камеры. Старое одеяло, принесенное добрым стражником вполне спасало от холода, но тело Марты уже начало потихоньку чесаться от грязи.

– Только начало светать. Я пораньше сегодня на смену заступил, чтобы успеть воды согреть, и ты смогла в порядок себя привести, пока все спят. Помнишь, что сегодня суд? Вот! – Босх улыбаясь, поднял палец вверх – Так пошел за водой, а ты пока вставай. Потом позавтракаем и я тебе кое-что расскажу из столичных новостей.

…Мыться в холодной камере над дыркой в полу – удовольствие еще то! Но явиться на суд грязной замарашкой Марте гордость не позволяла. Может, вид у нее тогда и был бы более жалостливым, но ей не жалость нужна от молодого князя, а справедливость. И хотя Харт заверил ее, что все будет хорошо, сомнения у ведьмочки все же оставались: с какой стати князю вставать на ее сторону? Он скорее уж столичную Гильдию лекарей поддержит, а не травницу чужачку из Фесса.

Вообще забота бывшего сослуживца отца Марту поразила до глубины души. Кто она ему? А Харт не только принес ей новые теплые вещи и нормальную еду, но еще и заступился за нее перед князем. Откуда узнал, что Марта в беде? Так это дядька Босх постарался. Вовек ей не расплатиться с этим добрым человеком за его участие. Эх, ей бы только до дома добраться, а там бы она ему совсем другое лекарство приготовила – в десять раз лучше!

Помыв голову, Марта завернула влажные волосы в полотенце, принесенное Хартом, и взялась тщательно протирать тело мокрой льняной салфеткой, которой была накрыта еда в корзине. Но даже после такой дурацкой помывки, она вздохнула с огромным облегчением и поспешила натянуть на себя нижнюю сорочку и платье из теплой шерсти. С размером Харт, конечно, промахнулся, зато вещи были добротными и новыми. А пояс на талии и шаль на плечах скроют его промашку. Все равно помощь Харта была для Марты неоценима.

– Готова? – зашел за ней пожилой стражник – пойдем тогда завтракать.

Дядька Босх подхватил пустые ведра и, громыхая ими, направился в стражницкую. Марта с удовольствием отметила, что ходить мужчина стал намного увереннее, и уже не так шаркал ногами, как прежде. Ведьмочка достала из корзины всю еду, оставшуюся со вчерашнего дня, и поспешила за ним. А в стражницкой подсела поближе к печке и распустила волосы, чтобы те быстрее просохли. Блаженное тепло разлилось по озябшему после помывки телу, и пока Марта выкладывала на стол пирожки и нарезала окорок, да сыр, она совсем согрелась. А тут и медный чайник подоспел, выбросив из длинного носика струйку пара.

– Марточка, ну зачем… – смущенно начал пожилой мужчина, увидев на столе разносолы.

– Бросьте, дядька Босх, чай не чужие теперь – отмахнулась девушка – лучше расскажите мне, как у вас тут в Минэе суды проходят.

– Да, обычно, как и везде – озадаченно почесал в затылке тюремщик – Гильдейские зачитают свои претензии, судейские крючкотворы вынесут тебе обвинение на основании наших законов, князь начнет разбирательство. Тебе дадут возможность оправдаться, потом будут задавать вопросы и опрашивать свидетелей. В конце князь вынесет свое решение.

– А защитники?

– Какие такие защитники? – удивился Босх – В Гильдиях для этого законники есть, у богатых свои крючкотворы и поверенные в делах, а такие, как мы с тобой, сами защищаются.

Ну, да… это только в Браоре обвиняемым на суде предоставляют защитника.

– Ты, Марточка, веди там себя потише, норов свой не показывай – начал поучать ее дядька – Молодой князь у нас хоть и справедливый, но уж больно вспыльчивый. Маг он, как никак: хоть не огневик, но воздушник сильный. В Ратуше вчера такое на приеме учудил!

Стражник довольно хрюкнул и, посмеиваясь, принялся разливать кипяток по глиняным кружкам. Заметив, что Марта сгорает от любопытства, не стал ее томить.

– Жена Главы Совета Гильдий решила дочку свою замуж за него пристроить, ну и подлила князю в вино приворотного зелья. А наш осерчал и магию свою выпустил. Стекла в Ратуше повыбивало, а гостей еще и по полу поваляло. Кто видел, говорят, что они в таком виде с приема выползали, что гуляки в кабаке приличнее выглядят!

Дядька Босх закатился от смеха, следом и Марта рассмеялась, представив эту картину. Но потом задумчиво покачала головой. Вообще очень странно, что молодой князь смог учуять приворотное зелье в вине – кроме ведьм и самых опытных травников больше никто на такое способен. Неужели у светлых магов амулеты такие есть против зелий?

– И что теперь с этой женщиной?

– Вся семейка, включая ее мужа, сидит в подземелье Замка и ждет суда за покушение на жизнь князя. Обвинение в измене – это не шутки. Совет Гильдий, говорят, в ужасе.

– Да, уж… вашего князя лучше не злить, спасибо, что предупредили, дядька Босх…

…С показным равнодушием, лениво поигрывая кинжалом, я слушаю пафосное выступление секретаря столичной Гильдии лекарей. Нет, ну, скажите, какое преступление века! Приезжая травница покусилась на самое святое: пациентку, из которой они больше года тянули деньги за свое лечение, и которое ни на йоту не улучшило ее самочувствие. Претензий к девчонке у местных айболитов целых три: шарлатанство, лечение без лицензии и отказ заплатить за это штраф в пользу Гильдии. Сумма которого, на минуточку, равна размеру годового дохода лекаря средней руки! Охренеть, какие запросы у гильдейских ребят…! Но судейские чинуши поддержали требования истцов, опираясь на соответствующие законы княжества.

Я, конечно, ни разу не медик, но из нудного рассказа пациентки с подробным описанием всех ужасов и симптомов ее болезни, понимаю, что Марта вылечила тетку от банальной сенной лихорадки в запущенной стадии и оттого протекавшей особенно тяжело. Почему я так думаю? Да симптомы мне больно хорошо знакомы – одна моя подруга всю жизнь этим мучилась. Вылечиться до конца невозможно, но, если лекарства правильно подобрать и не забывать их вовремя принимать, то жизнь себе облегчишь значительно.

По словам тетки, больше года назад он сильно простыла зимой и долго болела чем-то типа бронхита, и как осложнение после него, эта болячка с ней и случилась. Местные эскулапы с радостью взялись за лечение, но успехов особых не достигли – приступы учащались и раз от раза становились все тяжелее. Но айболиты продолжали тянуть с тетки деньги. И это мне знакомо… Подруга прошла примерно тот же путь – все верила в чудеса народной медицины и гомеопатии, пока ей совсем хреново не стало.

Но вообще девчонка молодец, травами такое вылечить…! Моей знакомой, никакие народные средства не помогли, только сильные лекарственные препараты последнего поколения. Вот и тетка решила, что уж как-то слишком легко ее Марта вылечила, не иначе, как ведьма она! И помчалась в Храм с доносом. А когда ее подозрения не подтвердились, в Гильдию – теперь уже со скандалом и требованием вернуть все деньги, потраченные у них не бесполезное лечение.

Ну, с этой склочной идиоткой все ясно: денег ей жалко стало, решила кинуть бедную травницу, раз за ней Гильдия не стоит. Ничего, сейчас я ей быстро эксклюзивный курс лечения пропишу. От жлобства.

– Вот ты такая умная – говорю я ей, лениво усмехаясь – придумала, как травнице не заплатить: донесла на нее в Храм. Оклеветала. Опозорила ее. А кто теперь в следующий раз будет тебя лечить?

– Так я ведь это… здорова уже.

– Нет, голубушка, у тебя такая болезнь, что она обязательно вернется! Придется, помириться тебе с Гильдией.

Тетка вылупила на меня глаза, во взгляде дурость беспросветная.

– А… почему, Ваше Сиятельство?

Мне так и захотелось ей сказать: да, потому, что ты тупая, неблагодарная дрянь, просрала единственный шанс облегчить болезнь, когда настучала на Марту в Гильдию и в Храм! Но при жреце такое точно не стоило говорить. Поэтому напускаю на себя благостный вид.

– Потому что должна была уповать на милость Единого и молиться в Храме о исцелении.

– Так я сначала молилась! Но мне не помогло.

– Значит, плохо молилась. Нет в тебе истинной веры в Отца нашего Небесного, и никогда не было.

Я оборачиваюсь за одобрением к жрецу, приглашенному в качестве свидетеля. Мол, все ли я правильно сказал, отче? Тот важно кивает. Вот и славно!

– Назначьте ей наказание в Храме. Пусть замаливает свои грехи. И тогда может Единый проявит милость к заблудшей душе и заберет ее болезнь. А если не заберет, значит, она просто недостойна божественного исцеления за свою злобу и неблагодарность!

И уже пригорюнившейся тетке.

– Деньги травнице заплатишь сегодня же, причем в двойном размере – за просрочку и оговор. Еще одну долю отнесешь в Храм в качестве извинения за то, что оторвала уважаемого жреца от молитвы Единому.

– А как же те деньги, что я потратила на лекарей?! – чуть не плачет она.

– Свои дрязги с Гильдией улаживай сама. Тебе у них теперь снова лечиться, так ссориться с ними не стоит – дороже встанет.

Жестом отсылаю дурынду прочь, давая понять, что суд для нее на этом пока закончен. Жрец тоже уходит, довольный моим решением. А что? Репутацию я ему тут поднял, деньжат для Храма подкинул. Кто теперь скажет, что я Церковь не уважаю?

– Теперь с вами – перехожу я к гильдейским, которые слегка напряглись от быстроты моих решений. А чего время тратить не ненужный треп? С этим делом мне как раз все ясно.

– Пункт первый – обвинение в шарлатанстве – я считаю необоснованным. Травница с лечением справилась на отлично, а что клиентку эту до конца не излечить – не ее вина, такова уж особенность сей болезни. По второму пункту о необходимости иметь лицензию, дающую право на лечение больных, согласен полностью. Иначе от шарлатанов в Минэе прохода не будет.

Гильдейские оживились, радостно заулыбались. Рано радуетесь, господа…

– А со штрафом мы поступим просто. Было бы глупо потерять для города такую талантливую травницу. Поэтому обяжем ее подготовиться к экзамену и получить лицензию Гильдии.

– Ваше Сиятельство, да какой из нее лекарь?! – возмущено прерывает меня один из гильдейских – этой необразованной деревенской девке только коровам хвосты крутить, да крестьян от золотухи лечить!

– Эта деревенская девка за неделю вылечила то, с чем вы, господа, больше года справиться не могли. И есть у меня подозрение, что она еще не раз удивит вас.

Впервые за все заседания суда я поднимаю глаза на Марту, стараясь при этом выглядеть отстраненным. Харт тоже все заседание простоял с такой равнодушной рожей, словно видит ее в первый раз. Пусть хоть кто-то теперь попробует обвинить меня в предвзятости.

– Девушка, ты готова через месяц сдать экзамен на лицензию травницы?

– Готова, Ваше Сиятельство. Постараюсь оправдать ваше доверие.

– Прекрасно. Господа, назначайте время. Я тоже поприсутствую на этом экзамене, чтобы у девушки потом не было повода обвинить нашу уважаемую Гильдию в предвзятом к ней отношении. Но если она не сдаст экзамен, отправится в городскую лечебницу мыть полы и выносить горшки за лежачими больными.

– На какой срок? – деловито поинтересовался секретарь, пока остальные ехидно посмеивались.

– На месяц, как минимум. А если окажется совсем бездарной, на все три. Лишние руки в лечебнице не помешают, а охоту лечить без лицензии это у любого отобьет. На этом данное дело объявляю закрытым. Переходим к следующему…

Из суда я вырвался ближе к пяти – злой и голодный. Голодный потому, что обед пропустил, а злой из-за полного бардака, творящегося здесь. Все было свалено в одну кучу – и административные дела, и уголовные, и арбитражные по торговым сделкам. Не зная законов, мне пришлось полагаться на честность и компетентность судейских чиновников, ведь сам я понятия не имел даже о шкале наказаний за разные нарушения и преступления. Но одно понял ясно – городская стража в Минэе рулит. Хочет оштрафует и отпустит, а хочет в тюрьму до суда посадит. Решение о необходимости ареста принимает Глава городской стражи. Единолично. Конечно, если сверху не поступило иных указаний. Случались ли при таком порядке злоупотребления? Естественно! Как же им не быть, когда полицейский чин на свое личное усмотрение решает, какую меру пресечения избрать для подозреваемого.

Вот я два дела рассматривал одно за другим. В первом – Марту несколько дней продержали в тюрьме как преступницу, но за чисто административное нарушение. Во втором – молодчик из богатой купеческой семьи жестоко избил уличного торговца, нечаянно наехавшего ему на ногу тележкой. Избил так, что несчастный неделю встать не мог. Уголовка стопроцентная. Но виновный отделался внушением и был отпущен до суда домой. А если бы я не вмешался, то еще и мелким штрафом за нанесение тяжелых повреждений все обошлось.

Ну, уж нет! Компенсацию пострадавшему я увеличил сразу в двадцать раз, заставив наглеца оплатить торговцу не только расходы на лекаря, но и потерянный им за неделю заработок. Молодчик попробовал было возмутиться – схлопотал у меня еще пятнадцать суток ареста за пререкания с князем. И это еще его счастье, что сам торговец согласился на достойную денежную компенсацию. Мог бы купчик и в каменоломни отправиться. Ничего… посидит в тюрьме, может мозги на место встанут. И пусть скажет спасибо за мою доброту – по закону ему за пререкания с князем десять плетей полагалось. Жесть…

– Спасибо за Марту, князь! – благодарит меня Харт, стоит нам выйти на площадь.

– Харт, за что благодаришь? Я всего лишь поступил по закону – отмахиваюсь от него – Да и рано пока радоваться. Лучше предупреди девчонку, чтобы она к экзамену в Гильдии хорошо подготовилась. Чувствую, поизмываются они еще над ней.

– Ну, вы же не дадите ее в обиду?

– Не дам. Но если у нее знаний не хватит, то извини… неумелые травницы и лекарки нам в Минэе не нужны, от них вреда будет больше, чем пользы.

– Я поговорю с ней.

Пусть поговорит, лишним не будет. Но держалась девчонка на суде уверенно, похоже, знаний у нее действительно хватает. И на деревенскую Марта совершенно не похожа, ни речью, ни внешностью. Да, она еще и грамотной, как оказалось. Только зачем тогда в деревне поселилась и снова горшками занялась? Впрочем, это ее дело…

Мои мысли переключились на милое семейство Трагорен, томящееся под следствием в подземелье Замка. Ресг, по идее, должен уже закончить с первоначальными допросами, надо будет почитать, что они ему напели. На заговор, конечно, не похоже, но вдруг…? И срочно переговорить с казначеем Дерангом по поводу наших Гильдий. Пока Глава Совета деморализован после общения с Ресгом, из сложившейся ситуации нужно извлечь максимальную пользу. Конфисковать имущество Трагорена нам придется однозначно, но еще и Гильдиям бы не помешало прищемить хвост, раз такой случай подвернулся.

Поэтому вместо того, чтобы поесть, наконец, нормально, и передохнуть после трудов праведных, я направляюсь сразу в казначейство, а Лем, соответственно, на кухню за едой для одного не в меру работящего князя. И вскоре, по-свойски расположившись в удобном кресле Деранга, я уже слушаю его доклад о текущем состоянии княжеской казны. Краем глаза замечаю, что неудобное кресло для посетителей куда-то исчезло, и на его месте теперь стоит нормальный добротный стул, на котором казначей сейчас и восседает. И еще лавка небольшая у стены появилась, тоже для посетителей – прогресс, однако.

Так вот доклад… Ну, вроде пока все не так уж и плохо, по крайней мере, «дефолт» нам больше не грозит. И огромные расходы на содержание армии тоже, поскольку большая часть солдат была сразу распущена по домам. Деньги мобилизованным выплатили еще в военном лагере – из тех, что конфисковали у Блайзера и в замке Кродена. Но многие, кто жил рядом с Минэем, предпочли получить их потом в столице, чтобы не растратить по дороге.

Долги мы исправно погашаем, на текущие расходы денег нам хватает, а скоро и сезон сбора налогов начнется – здесь их крестьяне и все прочие землевладельцы платят осенью, после продажи излишков урожая. Ремесленники же, торговцы и прочие горожане, не так сильно зависящие от смены времен года, выплачивают налоги не раз в год, а равными долями в конце каждого квартала. И с этой стороны тоже скоро будут поступления в казну. Похоже, острая фаза финансового кризиса миновала, и можно для начала выдохнуть.

Деранг лучится энтузиазмом, гордо показывает мне итоговые цифры в своем гроссбухе. А вот кстати…

– Господин казначей, я же обещал вам вернуть долг через месяц, так что можете забрать свои деньги с причитающимися процентами.

– Ваше Сиятельство… – смущается он – это подождет, и деньги мне не к спеху. Предлагаю вам в первую очередь избавиться от долгов, по которым мы платим гораздо более высокие проценты.

– И кто у нас такой корыстный кредитор?

– Гильдии, конечно.

– Тогда понятно, почему наш Замок так разительно отличается от Ратуши.

– Ростовщичество вторая по значимости статья их доходов – разводит руками казначей – ваш покойный отец постоянно пользовался их услугами и очень зависел от их расположения.

– Вот поэтому они так здесь и обнаглели… – констатирую я.

– Гильдии неизбежное зло.

– Да, бог с вами, Деранг, такое уж ли неизбежное?

На глазах изумленного Деранга я сооружаю себе шикарный бутерброд на принесенном Лемом подносе: ломоть свежего хлеба мажу горчицей, шлепаю на него кусок буженины, несколько кружков соленого огурца и салатный лист, сверху прикрываю еще одним ломтем хлеба. Парни-то уже привыкли к моим чудачествам, и даже сами наловчились сооружать сложносочиненные бутерброды, оценив и вкус, и удобство моего «изобретения», а вот для казначея такое пока что в диковинку. Делаю большой глоток чая и откусываю хороший кусок от своего бутерброда. Ляпота… На очереди у меня «изобретение» майонеза.

– Господин казначей, а что мы можем выжать полезного из Трагорена? Конфискация имущества – это понятно. А еще что?

– Вы хотите его казнить? – деловито уточняет Деранг.

– Зачем же?! Его вина лишь в том, что он плохо смотрел за женой и дочерью. Но оставить посягательство на мою жизнь безнаказанным, согласитесь, я не могу. Поэтому обе дамочки Трагорен отправятся в Обитель Скорбящих замаливать свои грехи, а вот что делать с главой этого семейства я пока еще не решил. Каменоломни – это тоже как-то жестоко… Может, вы что-то подскажете?

– Да, жестокость вызовет ненужные разговоры и домыслы, все-таки Трагорен возглавлял Совет Гильдий. А с ними обострять отношения неразумно и преждевременно, вы пока плохо еще представляете себе расстановку сил в столице. Я бы скорее предложил вам отправить Трагорена в ссылку. У них есть небольшое имение где-то на Коралловом берегу – его можно было бы им оставить. Так сказать, с учетом былых заслуг Главы Совета.

– А если скажем… отправить его на север поработать? В помощь маршалу Алистеру?

– Понимаете, Ваше Сиятельство, у человека должен быть стимул, чтобы он усердно служил на благо княжества. Но если имеет место пожизненное наказание жены и дочери, а также конфискация большей части имущества, то о сотрудничестве говорить уже не приходится. Тогда остается только ссылка. И затем, скорее всего, тайный побег Трагорена в Ирут. Если же хотите использовать его обширные связи и опыт для развития северного порта, то срок пребывания дам в Обители должен быть четко оговорен, и ни о какой конфискации речи идти не может. Что-то одно.

– Какой вариант посоветовали бы вы?

Деранг задумался, нервно постукивая пальцами по подлокотнику, потом покачал головой.

– Не готов вам вот так сразу ответить. Дайте мне время на раздумья, и завтра днем я доложу вам свои соображения. Единственное, что сразу могу вам сказать: в Гильдиях наказание лишь женщин этой семьи воспримут с большим пониманием и благодарностью. И под это дело можно будет потом продавить в Совете что-то полезное для нас.

– Хорошо… возьмем пока паузу. Я сегодня вечером сам поговорю с Трагореном, чтобы составить о нем собственное представление. А вы подготовьте мне сейчас перечень его недвижимости, и заодно список грешков, которые за ним числятся.

– Слушаюсь. Но долги Гильдиям все-таки предлагаю погасить в первую очередь, и как можно быстрее. Невозможно выдвигать условия кредитору, будучи по уши у него в долгах.

– Согласен… – вздыхаю я.

Дальше Деранг докладывает мне о найденной в Минэе собственности Блейзера – ушлый интендант хорошо подготовился к своему выходу в отставку! И домик прикупил здесь в пригороде, и лавку в торговом квартале, о которых при допросе промолчал, зараза.

– И что, никто раньше не задумался, откуда у простого интенданта при его скромном армейском жалованьи взялись деньги на такие дорогие покупки?

– Людей у нас не хватает за всем следить. Да, и покойный князь подобной задачи перед казначейством никогда не ставил.

– Будем исправлять этот недочет. Готовьте докладную записку со своими соображениями по расширению штата казначейства и образованию в его составе отдельных подразделений: монетного двора, налоговой службы, отдела финансового контроля и пр.

– Монетный двор? – покачал головой казначей – Да, я даже не помню, когда мы в последний раз чеканили свою монету, у нас и мастеров таких нет.

– Переманите из Тибала! – смеюсь я – теперь восточникам монетный двор вообще ни к чему, золота у них все равно больше не будет. И кстати, пора бы нам уже выставить соседям счет за их бесчинства. Вы прикинули сумму репараций?

– Конечно – Деранг подходит к стеллажу и достает оттуда папку, потягивая мне – Здесь подробные расчёты. В них учтены все наши прямые убытки за последние пятьдесят лет, досконально выверенные на основе представленных учетных книг из двух баронств и с золотого рудника. А также предполагаемая казначейством недополученная прибыль из-за утери таможенных постов на северной границе. Первое оспорить невозможно – там все подтверждено записями, и практически не к чему придраться. А вот сумма недополученной прибыли посчитана нами весьма приблизительно, и она обязательно будет оспорена восточниками, что затянет вопрос с репарациями. Решать только вам. Но возможно стоит остановиться на …скажем так, более щадящем варианте.

– Хорошо, я посмотрю ваши расчеты, затягивать с этим не будем. И еще… господин Деранг, покажите мне весь список столичных домов, конфискованных в казну в последнее время. Мне нужно подобрать приличный дом где-то в старом городе и желательно рядом с Замком.

– Зачем он вам, Ваше Сиятельство?

– Для моих личных нужд, так что попрошу вас держать это в секрете…

…Мое вечернее появление на пороге подземной тюрьмы Замка оказалось неожиданностью для некоторых стражников. Двоих дебилов по наводке Хранителя я застиг прямо на месте преступления. Наивно решив, что начальство до утра теперь не появится, эти придурки вздумали заработать, выполнив пару личных поручений Гризельды Трагорен. Вот и тащили они сейчас корзину с женской одеждой, намереваясь доставить ее в особняк Трагоренов. Но столкнулись со нами на лестнице. Хорошо, что мы успели их перехватить.

– Стоять! Руки за спину, лицом к стене! – громко рявкнул я.

Эта команда мне и в прошлой жизни всегда удавалась, а здесь она и вовсе производит неизгладимое впечатление на местный народ. Стражники, испуганно побросав на ступеньки свое оружие и корзину, послушно вжались мордами в стенку.

– Куда идем? Что несем?

– Одна госпожа очень просила принести ей одежду из дома – начали оправдываться паразиты – ну, знаете …более подходящую для тюрьмы.

– И сколько эта добрая женщина пообещала вам за помощь?!

– Да, несколько серебрушек…

– Понятно. В допросную обоих. За Ресгом отправьте кого-нибудь, и капитана Нейтгарда позовите.

Сбледнувшие стражники послушно потопали вниз, то и дело испуганно оглядываясь на меня. Вот так. А если бы Хранитель не засек их шушуканье с мадам Трагорен? Так бы эти кретины и отнесли записку с ее распоряжениями, тщательно спрятанную в вещах.

– Кровь нести? – невинно интересуется Лем за моей спиной.

– Какую еще кровь?!

– Вы же сейчас их лично пытать будете?

– Пытать…? – подвис я, но быстро справился с изумлением – Это я могу! В гневе я вообще, что угодно могу натворить, вам ли не знать!

Лему бы все шутки шутить, а эти уроды за пару серебрушек готовы на все. Они и князя своего за тридцать серебряников продадут. Легко причем.

Прибегает встревоженный Нейтгард с парой своих головорезов. Начинается тщательный досмотр женских вещей. У его парней глаз наметан, они на Ведьмином перевале с утра до вечера торговые обозы шерстят. Естественно, записка вскоре находится. Как и ожидалось, камеристке приказано вынести из дома все деньги и драгоценности, а потом достать из тайника и уничтожить какие-то зелья. Куда ж в Минэе без запрещенки?!

Капитан забирает корзину с вещами, записку, и в сопровождении Клемса отправляется с обыском в особняк Главы Совета Гильдий. Перепуганных стражников, так и не дождавшихся пыток, закрывают на ночь в камере. А я, принимаюсь за чтение допросных листов семейства Трагорен, выданных мне Ресгом. Ничего интересного в них нет – сам Трагорен отрицает свое участие в покушении на меня, клянется Единым, что он ни сном, ни духом. Девица вообще строит из себя невинную овечку и всю вину сваливает на мать, а та изображает кающуюся Магдалину, заливаясь слезами раскаянья.

– Ресг, проверьте ка: а эта госпожа Трагорен есть в нашем замечательном списке клиентов казненного книготорговца?

– Да, есть. Я еще днем проверил.

– И что она говорит по этому поводу?

– Слезно уверяет, что это гнусная клевета.

– Да, конечно! И записку своей камеристке тоже не она написала. Ну, вот что прикажете с такими дурами делать, а? Не рубить же им головы на площади… Когда уже они поймут, что запрещенные амулеты и зелья смертельно опасны? И в первую очередь для них самих. Активирует какая-нибудь дура темный амулет, и все ее домочадцы превратятся в высохшие мумии. А мы потом будем гадать, откуда в столице неизвестная болезнь появилась.

Палач подходит к приоткрытой двери, выглядывает из нее и потом закрывает ее поплотнее. Останавливается рядом со мной в нерешительности. Видно, что Ресг волнуется и хочет сказать мне что-то важное.

– Ваше Сиятельство… я должен вам признаться, что знаю, кто привел Темных Лордов в Замок.

– Дайте угадаю… наш казненный книготорговец?

– Так вы знали?!

– Догадывался. И по чьему приказу он это сделал, тоже.

– Но …кто же тогда убил темных?!

Я смотрю на Ресга тяжелым долгим взглядом и молчу. Потом вздохнув, отвожу глаза.

– Забудьте об этом. Просто забудьте. Не нужно ворошить старое. Есть вещи, о которых лучше никому не знать. Мои отец и брат погибли, защищая родной Замок от Темных Лордов. Вот так все пусть и остается…

– Йен, тебя ожидает чиновник с Острова, говорит, что привез в Минэй официальное послание от Понтифика – с порога радует меня дядюшка.

Блин… Началось в колхозе утро! Теперь уже и позавтракать толком не получается. Ну, уж нет! Пока не поем, даже с места не сдвинусь. Иначе скоро ноги перестану таскать, и штаны начнут спадать. Всего четвертый день в столице, а уже чувствую себя загнанной лошадью.

– Пусть подождет. Интересно, что Понтифику от меня нужно…

– Вчера вечером, пока ты наводил ужас среди замковой стражи – ехидничает Фридрих – я тоже получил весточку от мессира Вергелиуса.

– А этот змей что хочет?

– Спрашивает, на какие уступки мы готовы пойти, чтобы сохранить нормальные отношения с Церковью и с Островом.

– Уступки?! Это он про что? Про присутствие инквизиторов в Минэе, или про те конфискованные дома?

– Про все сразу, наверное.

– Перебьется! О псах Понтифика даже и речи быть не может! А деньги от продажи домов будут обращены в доход княжества. Не хватало еще, чтобы эти жрецы расползлись по всему Минэю, как тараканы! Есть у них особняк за Храмом, вот пусть там все и живут.

– Йен, не горячись! Дома все-таки были куплены на деньги Храма, а не княжества – вступилась за Церковь София.

– Матушка, в первую очередь, это деньги прихожан, наших с вами подданных. А стоит нам вернуть Храму дома, как жрецы тут же начнут сдавать их в наем, набивая свою мошну. Войдут во вкус – их потом не остановишь, пока половину столицы скупят.

– И все же… подумай, Йен: стоит ли из-за этого ссориться с Островом?

Я недовольно фыркаю и утыкаюсь в тарелку. Мысленно я согласен с Софией: с Церковью шутить, конечно, не стоит. Но и соглашаться на любые их требования тоже глупо. Минэй им не проходной двор, а я не мальчик «чего изволите?».

– Чего еще этот гад от тебя хотел?

– А вот дальше я сам не совсем понял. Он просит меня присмотреться к твоему окружению, особенно к новым людям, приехавшим из других княжеств.

– О, как… Неужели Инквизитор узнал, что милорд Дианель здесь? Или это…

Догадка осеняет меня, и я быстро прикусываю свой язык. Источники! На Острове пытаются выяснить, кто пробудил источники под храмами древних богов. Наверняка они ничего знать не могут, но после микенского храма Айрана вполне обоснованно подозревают, что все это как-то связано со мной. Или же с кем-то из моего окружения. Надо срочно написать об этом магистру Альтусу.

– Так что мне ответить мессиру?

– Напусти пока туману. Напиши, что граница княжества по-прежнему закрыта даже для инквизиторов, а вот конфискацию домов можно будет обсудить, торг уместен. И пообещай ему внимательно приглядеться к чужакам. Мол, новых людей в Замке появилось слишком много – даже вся личная охрана князя состоит сплошь из наемников, среди которых нет ни одного минэйца. Упомяни, что я стал очень осторожным после нападения темных, никому не доверяю и всех подозреваю в измене и шпионаже. Он должен в это поверить.

Тихо тренькнул вестник, и я, отложив вилку, потянулся за ним. Ну, ни минуты покоя…

– Интересно гномы пляшут… – пробормотал я, вчитываясь в короткое послание Альтуса. Легок же наш рыжий магистр на помине! – а новости-то какие… Дорогие родственники, поздравляю вас! Через несколько дней к нам приедет новый Главный жрец Храма, некий грандмастер Илиус.

– Ну, вот все и прояснилось! – усмехнулся Фридрих – осталось только получить официальное подтверждение от Понтифика. Заканчиваем завтрак и идем в парадный зал.

Вот теперь точно нужно отписаться Альтусу и узнать у него, что гусь такой, этот Илиус…

…Посланником Аполлинариуса оказался чиновник из канцелярии Его Преосвященства – седоватый мужчина среднего возраста, мэтр Логрус. После взаимных приветствий и представлений, нашей семье были принесены соболезнования по поводу гибели князя и его наследника, а потом поздравления в связи с моим восшествием на трон. В конце речи мне был торжественно вручен тубус из тисненой золотом кожи, запечатанный личной печатью Понтифика.

Я принимаю его с показным почтением и осторожно взламываю печать. Вчитываюсь в текст на свитке и возбужденно вскакиваю с трона.

– Свершилось! – радостно кричу я, осеняя себя знаком Единого и потрясая в воздухе свитком – Его Святейшество окончательно простил Западный Эскел и назначил нам нового Главного жреца в Минейский Храм!

– Слава Отцу Небесному, заступнику нашему! – вторит мне София, и в отличие от меня радость ее вполне искренняя.

– Быстро позовите глашатая! – распоряжается Фридрих, изображая кипучую деятельность – Надо срочно объявить о милости Понтифика на всех площадях города. А вечером устроим в Храме благодарственный молебен в честь него.

– И сегодня же начнем подготовку к торжественной встрече грандмастера Илиуса – сияя благостью, распоряжаюсь я – украсим Храм, улицы и ворота, через которые грандмастер будет въезжать в Минэй. Радость-то какая для жителей Эскела!

Люди, присутствующие на встрече с посланником тут же подхватывают мои слова, и гулкое эхо разносит по залу их громкие восклицания. Мэтр Льюис ошарашено наблюдает за бурным проявлением радости семейством Тиссенов и их подданными. Не ожидал, видимо, от нас такого приступа религиозного экстаза. А что? Мы тут не какие-нибудь отступники, все сплошь верные сыны и дочери Церкви. Надеюсь, он потом в красках опишет Понтифику, какую бурю восторгов вызвало его послание.

– Ваше Сиятельство – тихо говорит мне мэтр – я еще должен передать вам на словах небольшое личное послание Его Высокопреосвященства.

– Я весь внимание… – мы с посланником отходим к окну. Даже интересно, о чем он мне еще поведает.

– Его Святейшество просил вас, князь, встретиться в крепости на Ведьмином перевале с мессиром Вергелиусом, он будет сопровождать грандмастера Илиуса до вашей границы. Для конфиденциального разговора – многозначительно добавляет мэтр Льюис.

Блин… Этого только мне не хватало! Что не день, то дивные новости…

Мы спешиваемся во внутреннем дворе крепости у здания комендатуры, и парни Харта тут же расчищают для меня проход в собравшейся толпе. Действуют спокойно, но не сказать, чтобы деликатно. Тех, кто замешкался, решительно отодвигают в сторону, невзирая на чины и титулы. Встречающих Главного жреца аристократов и чиновников собралось здесь сегодня до фига. Я с невозмутимым видом иду по очищенному проходу под сотней любопытных взглядов. Приветственно киваю знакомым головорезам и нескольким гильдейским из Совета. Быстро поднимаюсь по ступеням крыльца и, не оборачиваясь, захожу в массивные дубовые двери, обшитые толстыми медными полосами. Трехэтажное здание местной комендатуры само напоминает маленькую крепость, способную выдержать многодневную осаду.

Поворот коридора, лестница – и вот я уже на пороге кабинета коменданта, где меня ждет главный Инквизитор. Первыми заходят мои архаровцы, демонстративно тесня в сторону паладинов в парадных белых плащах – среди них замечаю трех инквизиторов, с которыми имел счастье видеться на Севере. Лем с Варгом остаются в коридоре, Стеф со Сваном встают у дверей, перекрывая выход из кабинета.

Увидев мою охрану, мессир Вергелиус на мгновенье теряет дар речи. И есть отчего! Парни сегодня с ног до головы в черной коже, их новые куртки усилены защитой из металлических заклепок и пластин голубой стали. Виски у охранников свежевыбриты, морды показательно равнодушные, глаза откровенно наглые. Этакая банда средневековых байкеров – им только «харлеев» не хватает для полноты картины! Статью и мощью мои бравые бодигарды ничем не уступают паладинам мессира, а свободныее в плечах куртки только добавляют им фактуры. Парни еще и обвешаны охранными амулетами стараниями Лукаса, а поэтому в магическом зрении сияют как электрические гирлянды. Учитель не пожалел для них запаса из своих закромов, и в такой мешанине из магических плетений хрен чего разберешь!

На фоне этих «людей в черном» с их откровенно устрашающим видом, сам я выгляжу, как невинный мальчик-колокольчик. На мне всего лишь добротный, но скромного вида дублет, а также штаны и рубаха из плотного черного шелка. Изо всех украшений только массивная княжеская цепь, которая, впрочем, стоит дороже всех тех цацек, что напялили на себя встречающие и провожающие лица. Еще три амулета – эльфийский, с личиной, и тот, что скрывает мою магию Огня и Земли – надежно спрятаны под рубахой. Лукас клянется, что даже мессир не поймет, какими стихиями я владею помимо магии рода Тиссенов.

Пока все пялятся на парней Харта, я успеваю хорошо рассмотреть Главного Инквизитора. Опасная гадина, даже сомнений нет! Классический такой злодей – высокий, поджарый, черноволосый, тонкие губы кривятся в неприятной усмешке. Выглядит лет на сорок, но скорее всего, он постарше. Мессир напомнил мне большого нахохлившегося ворона – такой же хищный клюв и цепкий взгляд умных темных глаз. Правда, сейчас он у него немного расфокусирован, мессир явно переключился на магическое зрение, разглядывая мою охрану. Ищет среди них магов – отступников? Ну, ну…

– Добрый день, мессир! – громко приветствую я его – Как добрались? Спокойно ли на дорогах многострадальной Микении и Восточного Эскела?

Инквизитор отводит глаза от княжеских бодигардов, и его взгляд тут же утыкается в цепь на моей груди. Кивок Вергелиуса получился слегка заторможенным, а мелкая моя колкость про Микению и вовсе была им проигнорирована – зря я старался его ужалить.

– Приветствую, Ваше Сиятельство. Нашлась…? – ехидно спрашивает мессир, кивая на мою княжескую цепь – А где же ваш знаменитый ас-урум, князь?

– Зачем он мне тут, от кого здесь защищаться мечом? – делаю я большие наивные глаза и обвожу нарочить недоуменным взглядом присутствующих – Да, еще при такой охране?

С теми, что во дворе, паладинов всего человек десять, при необходимости мы с моими парнями и отрядом головорезов уничтожим их, не запыхавшись. Здесь есть только один по-настоящему опасный для меня человек – Вергелиус. Альтус когда-то рассказывал мне о его военных подвигах – я, помнится, впечатлился. Упокоить личей я и сам теперь способен, но уничтожить гнездо высших вампиров – это вообще мало кому под силу. Но сейчас ни в мессире, ни в остальных инквизиторах не чувствуется агрессии, даже мой ас-урум молчит.

– К тому же, я и мысли не допускаю, что на верного сына Церкви здесь может кто-то напасть! – продолжаю я ерничать, и потом перехожу непосредственно к делу – Так, о чем вы со мной поговорить хотели, мессир?

– А вы куда-то торопитесь, Ваше Сиятельство? У вас нет времени на разговор со мной? – иронично заламывает бровь Вергелиус.

– Я еще рот не успел открыть, а вы обо мне уже плохо подумали, мессир! – улыбаюсь я – Не сочтите это за неуважение, просто мне хочется присутствовать на въезде грандмастера Илиуса в Минэй. Мои подданные подготовили торжественную встречу, и будет несколько обидно, если весь город там будет, а я этот важный момент пропущу. Некрасиво получится, и неуважительно по отношению к представителю Церкви.

– Не пропустите, князь. Грандмастер сейчас отдыхает, и в любом случае он еще должен со мной попрощаться, прежде, чем отправиться в Минэй.

Угу… а еще узнать итог наших с тобой переговоров.

Повинуясь властному жесту Вергелиуса, его сопровождение отходит к дверям, я тоже киваю на вопросительный взгляд Харта. Мы с мессиром усаживаемся по разные стороны большого стола, сохраняя дистанцию, он устанавливает полог тишины, и кладет перед собой папку с какими-то документами. Основательно подготовился, гад! Ну, что ж, приступим к торгу…

…Разговор с инквизитором вытянул из меня все жилы. Неприятно в этом признаваться, но это так. Хорошо, что я в бархатный камзол по совету матушки не нарядился, иначе взмок бы. Трудно мне, пока не сильно искушенному в орденских интригах, тягаться с такой премудрой тварью. До хитрости и изворотливости этого змея мне еще расти и расти. Оставалось лишь старательно балансировать на грани между подчеркнутой вежливостью и изощренным троллингом, попеременно переходя с одного на другое. Но культурно, без хамства. Хоть в этом я достаточно силен.

Слушая мои словесные эскапады, Вергелиус рассматривает меня с холодным интересом естествоиспытателя. Его явно забавляют мои трепыхания и мой острый язык, но не более того. А мое сопротивление и нежелание дать ему то, что он хочет, мессира раздражает. В словесной эквилибристике он наверняка и сильнее, и опытнее, но заставить меня уступить он не может – нет у него пока рычагов воздействия на Йена Тиссена. И поэтому приходится со мной договариваться.

С Инквизицией у нас сложилась патовая ситуация – они не могут уничтожить или подчинить меня, а я не могу достать их. Пока не могу. Но месть святой Инквизиции за преследование и унижение, у меня в числе приоритетных целей – просто отдаленных на нынешний момент. Змеиное кубло, свитое на Острове Магов, вряд ли уничтожить, но надо хотя бы значительно ослабить его, чтобы мессиру вообще стало не до Тиссенов, и не до Западного Эскела.

Официальные извинения за «недопустимое поведение» дознавателя Ройса мне все-таки принесли. Правда, только устные. Но я счел за благо удовлетвориться и этим, не настаивая на большем. Извинения от Инквизиции это вообще сродни снегу, в летнюю жару. Но и отказ пускать ее представителей на территорию княжества считается наглостью несусветной. Нет, понятно, что шпионы мессира в Минэе есть, это неизбежное зло. Но открыто вмешиваться в наши дела и устанавливать здесь свои порядки без моего разрешения, инквизиция не может. В этом я непреклонен. И мессир вынужден отступить.

Поэтому в вопросе недвижимости, купленной прежним Жрецом, пришлось уступить уже мне. Единственное, на чем удалось настоять – возврат будет в денежной форме, мессира это даже устроило. А я под это дело сторговался с ним, что часть суммы все же пойдет на ремонт минэйского Храма. Не дело, что в столице княжества Дом Единого находится в таком неприглядном состоянии.

А вот дальше началось самое интересное. Мне был предъявлен список людей, объявленных Инквизицией в розыск, и которые возможно скрываются у нас в Западном Эскеле. Пробежал глазами по этому списку и понял, что ни о ком из этих «отступников» даже не слышал. Взгляд зацепился только за нашего придворного мага Фридуса – мага Огня, и Лукаса – ирутского мага Воздуха, обвиняемых инквизицией в убийстве паладинов. Чуть не рассмеялся вслух. Ладно, с Фридусом еще понятно – там хоть куча свидетелей была. Но Учитель …тоже мне, нашли убийцу…! Тот, кто даже немного знаком с Лукасом, в жизни не поверит в эту чушь.

А вот Дианеля в списке не было – значит, Инквизиция продолжает делать вид, что эльф до сих пор у них, и не теряет надежды его поймать. Ну, удачи им, и ветер в паруса! Кажется, господа не совсем понимают, за кем они охотятся.

– Знаете кого-то из этого списка, князь?

– Конечно. Как я могу не знать собственного придворного мага?! Но простите, мессир, я вам его не отдам.

– Он так дорог Тиссенам? – вкрадчиво интересуется Инквизитор.

– Мы ему жизнью обязаны. Они с отцом и братом защитили наш Замок от нападения темных. И Фридус единственный, кому удалось выжить в сражении с ними.

– А вы, князь?

Приходится рассказать ему официальную версию тех событий. Во всех подробностях, так сказать. Вергелиус слушает внимательно, не перебивая, а потом задает очень резонный вопрос.

– Ваше Сиятельство, а с чего вы вдруг решили, что Фридус вообще сражался с темными?

– Ну, а как иначе, если он получил магическое истощение и три дня провалялся без сознания?

– Но ведь сам он ничего не помнит?

– Это нормально – легкомысленно машу я рукой – со временем вспомнит. У меня тоже с памятью было плохо после того, как я сгорел на алтаре, а потом она начала восстанавливаться понемногу. Просто Фридусу нужно время, и он все вспомнит.

– Возможно… – задумчиво цедит Вергелиус.

– Мессир, я могу забрать этот список? Нужно его передать в городскую стражу, вдруг они кого-то задержат. Вы же знаете, какую непримиримую позицию занимают теперь Тиссены в отношении темных магов и запрещенной магии?

– Заберите, князь. Церковь оценит вашу помощь в поимке опасных преступников.

Угу… держи карман шире! Если в списке действительно есть опасные преступники – это одно. А если там маги, не согласные с политикой Церкви, или уникальные мастера типа Лукаса, которых вы хотите заграбастать, то такие люди нам самим позарез нужны. В этом мире талантливые маги на вес золота, и не важно, артефакторы они или архитекторы.

– Далеко пойдете, молодой князь… – говорит мне на прощанье Вергелиус, а в голове моей невольно всплывает шутливое продолжение этой фразы: «если милиция не остановит». Ну, в нашем конкретном случае – Инквизиция…

– …О, светлые боги, ну зачем мои предки построили такую высокую башню…! – простонал я, добравшись наконец, до верхней площадки и заваливаясь в нынешнюю обитель Лукаса.

Ответом мне стали два недоуменных взгляда, которые уже через минуту вернулись к сосредоточенному разглядыванию какой-то мудреной заготовки для амулета.

– Вот так всегда! Кто-то весь день носится, как угорелый, в заботах о княжестве, а кто-то сидит в тиши кабинета, витает в облаках и понятия не имеет, что его внесли в список главных преступников Риона.

Я бросил на стол свиток, в котором имя Лукаса занимало почетное десятое место. Фридус, кстати, был там на четвертом. Надо будет и придворного мага «порадовать».

– Так мало этого, мне потом еще каждый вечер сюда карабкаться приходится… – притворно надулся я.

– Йен, ты просто не понимаешь некоторых вещей – снисходительно поясняет мне Лукас, подтягивая к себе «расстрельный список» – артефакты надо делать в светлом, и хорошо проветриваемом помещении. В этой башне окно и балкон кабинета выходят на восток, а значит, здесь никогда не бывает жары и всегда светло.

– Еще и твоя любимая стихия под рукой – понятливо киваю я, заканчивая придуриваться.

– А также здесь нет посторонних, и меня никто не отвлекает от дела.

– Лукас, но так ты вообще одичаешь! Рано или поздно милорд Дианель уедет домой, и будешь ты здесь, как сыч сидеть один. Тебе нужно почаще спускаться в библиотеку.

– Зачем? Я уже навел там идеальный порядок. А если кто-то заглянет туда, моя охранка даст мне это знать.

– Да разве в этом дело? – вздыхаю я – Кстати, там скоро начнется ремонт, и будет возможность сделать для тебя прекрасный светлый кабинет на втором ярусе библиотеки.

– Спасибо, от кабинета не откажусь. Но мастерская моя останется здесь.

– Ну, как знаешь. Тебе видней. Чем занимаетесь? – вытягиваю я шею, пытаясь рассмотреть какую-то штуковину в руках эльфа.

– Пытаемся скопировать артефакт, открывающий порталы – поясняет мне Дианель.

– Думаете, это все-таки возможно для нас, светлых?

– Ну почему же нет? Есть много древних легенд на эту тему.

Дальше милорд просвещает меня на тему порталов, записей о которых в человеческих библиотеках найти невозможно. Может, книги такие и существуют, но думаю, они давно вывезены на Остров и хранятся там под семью замками. По его словам, у эльфов есть легенда, что когда-то светлые маги умели перемещаться через зеркала. Как по мне – это лишь сказка. В любом случае обычное зеркало для этого совершенно не годится, а тех особенных, о которых идет речь в легенде, никто и никогда не видел. К тому же способ сомнителен в силу хрупкости зеркал и ограниченности мест для их установки.

Но сама идея в принципе интересная. И как по мне – так более реально общаться через зеркала, как по видеосвязи. Но опять-таки нужен специальный артефакт для передачи картинки и звука, и специальные зеркала. Так что оставим эту идею на потом, для нас и массовое изготовление магических вестников пока недостижимая мечта.

Более достоверной мне кажется другая легенда про так называемую «быструю дорогу» – ведьминскую замену порталу. Якобы те настраивались на природный поток магии, входили в него, а через мгновенье оказывались в любом нужном им месте. Про «любое» не верю, это вряд ли. А вот если ведьмы между храмами Мереи или менгирами с алтарем Карифы перемещались… Тогда для нас вырисовывается очень интересная и перспективная картина! Тогда получается, что древние храмы были по сути еще и сетью порталов. Но поскольку при Отоне все доступные источники «усыпили», этим способом путешествовать стало невозможно. Вот вам еще один действенный способ жестко контролировать магов и ведьм.

– А ведь получается, что суть построения порталов Темными Лордами та же – войти в нужный поток – задумался я – Но поскольку светлая магия для них чужеродна, вместо прежних источников и храмов Лорды и инисы используют мощную темную силу Аша. Ну, и специальный амулет для настройки и перемещения, типа тех, что я забрал у мертвого иниса в Храме Айрана и у Лорда Сирила в нашем ритуальном зале. И вот если понять, как именно они действуют, тогда возможно и светлые маги смогут строить порталы.

– Вопрос только, куда эти потоки вынесут храбреца-мага – усмехается Дианель – а то вдруг на территорию Инферно прямо в руки Лордов?!

– Плетения-то мы разобрали и даже при большом желании скопируем их. Но что дальше? – Лукас отбросил свиток в сторону и тяжело вздохнул – Для открытия портала необходим не только неограниченный доступ к источнику силы, но еще и подпитка созданного нами артефакта, кристаллом, с огромным объемом магии. А в природе таких нет. По крайней мере, я о таких никогда не слышал.

– А в чем их особенность?

– Понимаешь, Йен, чтобы накопить такой объем магии, они должны обладать повышенной прочностью, чтобы не оплавиться, и к тому же максимальной прозрачностью, ибо любые примеси и вкрапления неизбежно приводят к перегреву кристалла.

– Хорошо, но есть ведь алмазы, что может быть тверже их? И прозрачные среди них не так уж и редко встречаются.

– Да, в принципе, они бы могли идеально подойти для этих целей… Но из-за природной твердости этим кристаллам невозможно придать нужную форму – вздохнул маг – а без этого они ничем не лучше других драгоценных камней.

Я уставился на Лукаса, боясь поверить в близость решения огромной проблемы. Я имел о геологии и ювелирном деле самые общие представления, но…

– То есть, все дело в их …огранке?

– Да. Никто из магов – артефакторов не способен правильно огранить алмаз.

– А гномы?

– И гномы тоже.

Учитель снисходительно посмотрел на меня, как на первоклассника, мечтающего сходу доказать теорему Ферма, и снова уткнулся в список. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться ехидно и не утереть нос Лукасу. Уж очень мне хотелось увидеть его потрясенное лицо, когда я сообщу ему, что знаю, как можно гранить алмазы.

И сдержался я лишь потому, что это вызвало бы у них с Дианелем слишком много вопросов. Юный Тиссен просто не может этого знать. Вот не может и все! У Лукаса и по поводу пороха было столько подозрений, что я еле отбрехался, свалив все на свою мифическую интуицию. Так что сначала стоит придумать правдоподобную версию насчет источника грандиозных знаний, а лишь потом ошарашить ими друзей. И вряд ли стоит преподносить эльфам такой бесценный подарок. Дианель мне, конечно, друг, а вот остальные его надменные собратья вовсе нет. И с гномами этим делиться не буду, а то устроят они мне здесь техно-магическую революцию, причем, неконтролируемую!

А следующей мыслью было то, что бриллиантовая огранка кристаллов в виде розы вообще решит массу проблем. Многочисленные верхние грани и центральная площадка кристалла будут максимально собирать направленную в него магию, а нижние сойдутся в одной точке и отдадут сконцентрированную энергию в артефакт. При этом сам бриллиант должен как бы висеть в воздухе, не касаясь целиком оправы, и лишь плотно прилегая боковыми гранями к держащим его лапкам. И так ведь гранить можно не только алмазы, но и любые другие драгоценные камни – все равно будет эффект увеличения емкости. Аж дух захватывает, стоит представить, как повысится «производительность» кристалла при такой огранке.

Я взволнованно взъерошил рукой отросшие волосы и вскочив с кресла, заметался по кабинету. Лукас с Дианелем переглянулись и заинтересованно уставились на мою беготню.

– Опять что-то придумал, неугомонный?

– Кажется, да. Но без помощи Мереи мне не обойтись.

На ум пока пришла идея свалить все на милость богов. Вернее, на одну из богинь – Мерею. Она же у нас всеми природными недрами заведует, значит, драгоценные камни и их обработка – это ее епархия. Милость богини у Лукаса точно никаких подозрений не вызовет.

Как шутил когда-то отец Марты: не пойман – не побили!

Ведьма должна прислушиваться к своему внутреннему чутью, а оно говорило Марте, что нужно поскорее затеряться в пригороде, и пока не высовываться оттуда. По крайней мере, неделю – другую. И хотя молодой князь неожиданно для Марты вывернул на суде все в ее пользу и самым наилучшим образом, она не заблуждалась – Гильдия не простит унижения и сделает теперь все возможное, чтобы не допустить пришлую лекарку в свои ряды. Главное «сражение» с ними еще впереди, а до этого от гильдейских всего можно ожидать.

Поэтому ведьмочка подхватила полупустую корзину, в которой была аккуратно сложена ее грязная одежда, и прямо из суда быстрым шагом отправилась на рынок, где промчалась по рядам, закупая самое необходимое. Денег, полученных от неблагодарной горожанки, ей с лихвой хватит на пару-тройку месяцев, если, конечно, не шиковать и не тратить их на разные глупости. Сейчас же главное – краски, порошки для глазури, кисти разные и прочие мелочи, необходимые в работе.

А еще теплая одежда – ведь уже скоро в Минэе наступит настоящая осень. Марта, к ее большому сожалению, еще продолжала расти, за прошедшее лето она снова вытянулась. Поэтому купленные когда-то в Браоре, платья стали слишком коротки, неприлично оголив щиколотки. Придется их надставить широкой полосой или оборкой, а для этого тоже нужно купить подходящую ткань…

Из города Марте удалось выбраться только ближе к вечеру, а в Бочаги она добралась и вовсе в сумерках. Хорошо, что какой-то старик согласился за несколько медяшек довезти ее прямо до калитки, иначе пришлось бы идти по темноте с тяжелой корзиной. Заблудиться не заблудилась бы – дорога до деревни прямая и наезженная, но на телеге, да с попутчиком – оно не в пример лучше и безопаснее.

Замок на двери, как и надеялась Марта, остался нетронутым, хотя во дворе дома уже явно кто-то побывал. Калитку перед уходом она совсем по-другому затворила. Ну, да ладно… во дворе у нее и брать особо нечего, если только очищенную глину, хранящуюся в коробах под навесом. Но осы долго разгуливать гостям здесь все равно не позволили бы. Сил у девушки хватило только на то, чтобы разжечь печку, вскипятить воду и заварить чай. Поужинала купленным на базаре пирогом и сразу легла спать, оставив все дела на завтра…

…А с утра к ней пожаловали первые гости. И сначала пришла молодая женщина, по виду чуть старше самой Марты, и судя по большому животу уже замужняя. Во двор молодуха благоразумно заходить не стала, повисла локтями на калитке. Из чего ведьмочка сделала верный вывод, что про злых ос все соседи уже в курсе.

– Здравствуй, соседка! А ты куда пропала? Мы уж беспокоиться начали – может, случилось с тобой чего?

– И тебе утро доброе, соседушка! Да, что со мной случится? Просто в городе пришлось по делам задержаться.

– А правду староста говорит, что ты лекарка?

Вот тут уже Марта удивленно подняла бровь.

– Ему-то откуда знать?

– Да, стражник знакомый к нему заезжал, велел тебя не обижать, мол лекарка ты знатная.

– А-а… Так это, наверное, стражник Босх был. Только я не лекарка, а всего лишь травница, гильдейского разрешения на лечение у меня нет.

Соседка только рукой махнула на ее слова.

– Кому оно в деревне нужно, это их разрешение! У нас здесь все по-простому. А Гильдии послушать, так в столице и дышать даром нельзя, за все им плати. Я Ханна, а тебя Мартой кличут, да?

Внезапное внимание деревенских ведьмочку сильно удивило поначалу, но упоминание дядьки Босха все тут же объяснило. Вот ведь добрая душа, и сюда добрался! С его больной поясницей только на лошади и ездить. Но чтобы она без него делала…?

– Ханна, а ты чего там стоишь, не проходишь во двор?

– Да, парни говорили, осы здесь у тебя бешенные. Дом-то закрытый долго стоял, видать хозяевами себя почувствовали. Тебе бы их выкурить дымом.

– Зачем? – наигранно удивилась Марта – Они меня вообще не трогают. У меня в доме травы ароматные развешаны, так может им нравится их запах?

Соседка хмыкнула и сделала несколько нерешительных шагов от калитки. Постояла немного и, убедившись, что нападать на нее никто не собирается, осторожно присела на скамейку под старой, раскидистой яблоней.

– Так что, можно будет к тебе обратиться, ежели нужда какая?

– Обращайся – улыбнулась Марта, поняв, что деревенские заслали к ней парламентера, чтобы прояснить обстановку.

– Но с деньгами у сельчан не шибко, продуктами оплату возьмешь? – деловито поинтересовалась соседка.

– Возьму, чего ж не взять. И мне деньги на еду не тратить, и вам так гораздо проще. Но хочу предупредить сразу – со всякими глупостями типа приворотов ко мне даже не приходите. И что-то слишком серьезное я лечить точно не возьмусь. А вот отвар от простуды сварить, рану обработать или чего еще по мелочи – с этим милости прошу! И еще я посуду глиняную буду делать, всякие горшки, тарелки, кувшины… Могу и вам что-то под заказ.

– В город будешь на базар возить? – смекнула Ханна – Это правильно. Такой товар там всегда в ходу. Позови, как первые сделаешь, мы придем с бабами посмотреть. И в город кто-нибудь из мужиков подвезет по-соседски. А живность какую заводить будешь?

– Если только кур. С глиняной посудой работы много, не до нее мне будет. Кстати, животных я тоже немного лечить умею.

– Это очень хорошо! – оживилась соседка – Может и нашу корову посмотришь?

– А что с ней?

– Да, кто ее знает! То ли сожрала что на поле, то ли хворь какую подхватила. Так придешь?

– Чего откладывать, пойдем прямо сейчас – вздохнула Марта – не люблю отвлекаться, когда сажусь за гончарный круг или начинаю горшки расписывать.

Глина, которую она неделю назад очистила, уже подсохла, и пора было приниматься за работу. Дома эту самую трудоемкую часть брали на себя старшие братья, а здесь ей все приходилось делать самой. Ну, ничего… появятся первые деньги от продаж, она наймет себе в помощники кого-нибудь из местных мальчишек. Сушить, измельчать и промывать глину – большого ума не надо, а запас на зиму сделать стоит, чтобы в непогоду по оврагам не лазить. Не зря у прежнего гончара большие короба под навесом стоят.

Так странно было возвращаться к прежней деревенской жизни, от которой Марта уже успела отвыкнуть. Пусть она ненавидела Орден Молчащих и предпочла бы никогда не встречаться с Темными Лордами и мерзкой дамэ Эветой, но за знания, полученные в школе, была, тем не менее, благодарна. Нет, заниматься вызовом низших существ, проводить темные ритуалы и колдовать ведьмочка вообще не собиралась, а вот обратиться к Истинному имени, чтобы понять причину хвори животного – это легко. Ну, и конечно, лечение людей. Если ей удастся сдать экзамен в Гильдии, считай, что будущее обеспечено.

Это князь Йен смог все так вывернуть перед гильдейскими, что вроде бы хочет наказать ее. Но Марта-то понимала, какой шанс на новую жизнь он ей дал. На деньги, заработанные на расписной глиняной посуде, вполне можно снять небольшую лавку, чтобы продавать в ней травы и лечебные зелья. А там потихоньку и клиентура начнет прирастать. Да, работа с глиной – дело тяжелое, но не в циркачки же ей идти, или вообще в уличные танцорки? Кочевая жизнь артистов точно не для нее. Хотя она могла бы…

Конечно жаль, что ее личный ведьминский гримуар остался в Браоре, в нем было так много полезных рецептов. Но с другой стороны, это и к лучшему. Страшно представить, если бы у нее нашли книгу, обтянутую человеческой кожей и с Трикветром на обложке – символом, олицетворяющем ведьминскую сущность. Сам князь ее на костер и отправил бы. Темных он люто ненавидит, и ему есть за что. Хотя многие из них перешли на сторону Тьмы не по своей воле, и далеко не все творят зло. Выбора у них не было. А вот у Марты теперь есть…

Пора было обедать, а потом отправляться в Храм. Это Лукасу с Дианелем никуда идти не нужно, а у бедного князя Тиссена обязанностей выше крыши. Днем мы нового Главного жреца всем городом торжественно встретили, теперь вечером в Храме состоится служба, на которой все члены княжеской семьи обязаны присутствовать. Забежал к себе на минутку, переоделся во что-то более приличествующее для похода в церковь, и вскоре уже входил в матушкину гостиную, окончательно превращенную нами в семейную столовую.

– Дядюшка, а не рановато ли для вина? – привычно подкалываю я Фридриха.

– Так по часам только лечебные зелья пьют, а вино по настроению! – так же привычно отбояривается он.

Это у нас ритуал такой, ставший уже обыденным. Я журю его за якобы неумеренное потребление вина, а он каждый раз придумывает новые отговорки и аргументы в пользу культурного пития. На самом деле, не так уж он и злоупотребляет, но побухтеть-то мне для поднятия тонуса нужно? Я бы, может, тоже с удовольствием надрался до красноармейских звездочек в глазах, но пьяный маг – существо опасное, если пойду в разнос еще и в Храме, то позора потом не оберешься. К тому же выпить мне хочется, но… как-то невнятно. Значит, могу пока и обойтись.

– Сын, такая скромная одежда не подобает князю. Она ведь должна подчеркивать твой титул, а не умолять его – вступает в разговор София, неодобрительно оглядывая мой наряд.

– Матушка… – закатил я глаза, расправляя салфетку – Единому-то какая разница, во что я одет? Мне удобно в этой одежде, она не сковывает мои движения, ну, почему я должен выглядеть, как петух ирутский?! Я ничего не имею против дорогих тканей, но давайте хотя бы обойдемся неброскими цветами, а?

– Неброскими?! Это же опять черный! Йен, я уже не помню, когда видела тебя в чем-то ином. И нашим подданным тоже не понятно твое пристрастие к черной одежде, оно их удивляет и настораживает. Ты знаешь, как в народе тебя называют за спиной? – обвиняюще наставляют на меня вилку – Черный князь!

– О, Боги…! Ну, никакой фантазии у людей. У нас траур, вообще-то в семье – я имею полное право еще целый год ходить исключительно в черном. Злые вы, уеду я от вас!

Фридрих скептически приподнял бровь, делая еще один глоток.

– И куда это, позволь узнать?!

– А вот возьму и сбегу от вас с матушкой на Север! – пригрозил я родственникам, продолжая троллить их и предавая своему голосу мечтательные нотки – Построю себе большой корабль и отправлюсь путешествовать по морям. Может, даже знаменитым пиратом стану и основателем пиратского королевства…

Фридрих поперхнулся вином и закашлялся. София укоризненно покачала головой.

– Йен, ну что за детские фантазии? Ты хоть раз видел настоящих пиратов?

– Конечно, видел! – воскликнул я, подначивая Софию и живо воскрешая в памяти образ благородного капитана Блада. Потом мысленно примерил на себя роль Джека-Воробья и еле сдержался, чтобы не заржать, как конь – Красивые такие, мужественные парни, загорелые, в белоснежных рубахах с кружевами, кожаных штанах и высоких ботфортах!

– Где ты такую чушь вычитал?! – офигел от моих буйных фантазий дядюшка – Пираты, это грязные дикари, отребье даже по меркам Северных островов! Кружева?!! Ботфорты?!! Да их обычная одежда – это грубые холщовые штаны и куртки из вонючей овчины, причем прямо на голое немытое тело.

– Ничего! Золота награбим – отмоем парней и приоденем их, как следует. Будут красавцы!

Дядюшка первым догадался, что я над ними с Софией просто подшучиваю, и умолк, неодобрительно качая головой.

– Боже, какой ты все-таки у меня еще ребенок…! – вздохнула княгиня, приступая к еде…

Прямо и подурачиться уже нельзя, такие оба взрослые, серьезные, нет бы расхохотаться над моей шуткой. Ну, как хотите. Подмигнув дядюшке, я утыкаюсь в тарелку. Задумчиво пережевывая заливное из оленьих языков, вспоминаю свое недавнее знакомство с новым Главным Жрецом….

– …Благословите, Ваше Священство! – с почтением склоняю я голову перед мужчиной средних лет вполне приятной, и я бы даже сказал, благообразной наружности. Так сразу и не скажешь, что это очередная сволочь, и его нужно опасаться.

– Преосвященство? – удивленно переспрашивает Илиус, поскольку такого церковного титула в обращении здесь действительно нет.

Ну, нет, так будет. Прямо с сегодняшнего дня. Этот вновь назначенный «смотрящий» из ОПГ под названием «Церковь Единого», явно падок на лесть. А мне что – жалко высокопарных слов для славного дяденьки с добрейшей улыбкой? Нет, совсем не жалко. Альтус написал, что мерзавец он еще тот. Причем мерзавец с огромным самомнением и болезненным самолюбием, которое недавно было весьма ощутимо задето не без моей помощи. Ведь именно Илиуса видел Понтифик на должности магистра Ордена Земли. Но… грандмастер не смог тягаться с другом Альтуса – Косталисом. Ранг-то у них может и был одинаковым, только вот уровень магии теперь не сравним. После недавнего пробуждения источника Мереи, Косталис стал сильнейшим магом Земли на Острове. А может, и во всем Рионе. Вот я и лью сейчас елей на раненное самолюбие нашего Главного жреца.

– Ну, конечно, Преосвященство! Если титул Понтифика – Высокопреосвященство, то и его наместник в одном из княжеств Риона, как минимум заслуживает такого высокого титула – рассуждаю я с умным видом, а потом расстроенно машу рукой – сколько нас теперь, этих княжеств осталось-то… Тем более вы ведь еще и грандмастер. Я вообще не представляю, как его Святейшество Аполлинариус отпустил с Острова такого ценного мага. Но мы так рады, так рады, что Понтифик остановил свой выбор на вас!

– Мой долг – служение Церкви, любой пост для меня почетен, Ваше Сиятельство. Я слышал, вы в отличии от своего отца проявляете достойное благочестие?

– Стараюсь… – скромно потупил я глаза – и готов делом доказывать верность Тиссенов Церкви Единого. Вы, наверное, уже слышали о безобразном поведении прежнего Главного жреца нашего Храма? Мало того, что он запустил руку в казну Храма, так еще и отказывался верить в знамения Отца нашего Небесного!

– Да, это возмутительно… – скуксился Илиус.

– Но теперь все изменится, раз вы здесь! Деньги за проданные дома мы обязательно вернем Церкви. И мессир Вергелиус только что горячо поддержал мою личную идею часть средств направить на ремонт Храма.

Ну, не так чтобы «горячо», но куда мессиру было деваться? Поторговались с ним немного и сошлись на половине суммы. Верующие сейчас на радостях понесут такие пожертвования в Храм, что жрецы еще до зимы отобьют все свои потери. Илиус довольно сверкнул глазами, оценив идею с ремонтом. Правильно! Гильдия каменщиков его не обидит при заключении контрактов. И это уже будет не карман Церкви, а его собственный.

– Но ваше Преосвященство, у меня к вам будет огромная просьба – изобразил я искреннюю озабоченность – понимаете… после всего произошедшего мне трудно доверять окружению прежнего Жреца, ведь разграбление храмовой казны произошло при их попустительстве. А возможно, и при их полном соучастии.

– И что же вы хотите от меня, князь? – напрягся Жрец, даже улыбка его разом потускнела.

– Мне так неудобно просить вас, вы ведь такой занятой человек… – продолжаю я идиотничать.

– И…? – начал терять терпение Илиус.

– Не могли бы вы взять под личный контроль все траты на предстоящий ремонт?

И лицо такое жалостливое – жалостливое. Ну, разве можно отказать дурачку малолетнему? Вот и Жрец не отказал. И прямо повеселел на глазах. Еще бы! Князь своими руками доверил ему кормушку и при этом слезно просит никого к ней больше не подпускать – воруй, не хочу! А мне что, жалко? Деньги-то церковные, не мои – пусть ворует. А я тем временем компромат на него начну собирать. И если Илиус вдруг станет мне поперек горла, я уж найду способ довести все его прегрешения до сведения Понтифика.

Ну, а пышная встреча горожан, которых возглавляли княгиня София, Фридрих Тиссен и бургомистр Минэя, окончательно привели Илиуса в отличное расположение духа. Думаю, его впервые в жизни встречали с таким почетом, и Жрец просто купался в народном обожании! С благосклонной улыбкой принимал радостные приветствия и благословлял народ, осеняя его знаком Единого. Что ж, надеюсь ему у нас понравится, и он десять раз подумает, прежде чем ссориться с правящей семьей и помыкать молодым князем…

Вечером после торжественной службы в Храме народные гуляния в столице продолжились. Жрец, сказавшись уставшим после долгой дороги, отправился отдыхать, я тоже, пользуясь случаем, вернулся в Замок, чтобы заняться насущными делами. У моих подданных праздник который день, а у нас до сих пор начальника замковой стражи нет. Нейтгарду пора уже на Север собираться, а его заменить некем. Первый кандидат, которого представил капитан головорезов, оказался совершенно непригодным для этой должности.

Бывший сослуживец Нейтгарда – капитан Рауш – был типичным воякой, тоже из головорезов, что для меня, послужило отличной рекомендацией. Правда, полгода назад покойный князь отправил его на повышение в действующую армию, откуда Рауша потом и «комиссовали» по причине ранения, полученного в печально известном сражении. А сейчас он вроде бы восстановился, снова здоров и готов к службе.

Но в какой-то момент нашего разговора лицо Рауша вдруг на мгновенье перекосило, и оно превратилось в неприятную застывшую маску. Всего короткое мгновенье, но мне этого было достаточно, чтобы понять – с мужиком далеко не все в порядке. Не меняя приветливого тона, я попросил его подождать за дверью и дать нам с Нейтгардом немного посовещаться.

– Рауш случаем не контуженный? Скажите честно, Фарт: голова у него до сих пор побаливает? И на слишком громкие звуки он болезненно морщится, да?

– А как вы догадались, князь? – страшно удивился Нейтгард моей «прозорливости».

Как, как… А то я в своей прежней жизни контуженных военных не видел! Может, у нас в армии боевой магии и не было, но характер повреждений от нее ничуть не отличается. И я готов биться об заклад, что на психику этого вояки контузия оказала негативное влияние. Такие парни до поры, до времени могут вести себя совершенно нормально, а потом бац! – и их переклинивает. Причем в самый неподходящий момент. И непроизвольное подергивание мышц лица – это еще фигня на фоне частичной амнезии, головокружений и эмоциональной неустойчивости. Или еще чего похуже, типа внезапных приступов агрессии. Такое я к сожалению, тоже не раз встречал.

– …Капитан, я же несколько месяцев находился на Острове, в Ордене, который славится боевыми магами. И чего я там только не насмотрелся – на ходу придумываю я объяснение своим знаниям – Раушу еще долго придется восстанавливаться, и поэтому для службы в княжеском Замке он пока совершенно непригоден. Сами знаете: замковую стражу здесь нужно выстраивать чуть ли не с нуля, а ему такие нагрузки сейчас не по плечу.

Нейтгард заметно расстроился, но вынужден был со мной согласиться. Воинское братство и взаимопомощь – это, конечно хорошо, но на службе они никак не должны отражаться. Хотя капитана Рауша и мне чисто по-человечески было жалко.

– Да, он и сам не рвется в Замок, но жить-то ему на что-то надо и семью содержать – нехотя признался капитан головорезов.

– Послушайте, Фарт – задумался я – а что если нам назначить Рауша командиром одной из крепостей на северной границе? Там сейчас тихо, спокойно, гарнизон в крепости небольшой и обстановка для него привычная. И опять-таки вы за ним присмотрите. Крепости армейские маги уже начали восстанавливать, по весне туда и семьи можно будет перевезти. Мне кажется, это вполне достойный выход для вашего боевого друга. Готовы взять на себя такую ответственность?

– Готов – Нейтгард ни секунды не раздумывал, и это тоже не могло не вызвать уважения.

– Тогда зовите Рауша и объявим ему наше решение. Как вы знаете, через декаду в Замке состоится большой офицерский прием, пригласим и его, только уже в должности командира гарнизона крепости. А еще через декаду можете отправляться со своими людьми на Север. Но начальника замковой стражи вы мне все-таки найдите…

…И вот теперь вторая попытка. Но сегодня боги были очень добры ко мне и стражники, наконец-то, получили своего нового командира. Хранитель наябедничал, что на радостях они чуть в загул не ушли всем составом, когда узнали, что Рауш не подошел. Ну, так это они еще не представляли, кто следующим будет. При первом взгляде на еще одного сослуживца Нейтгарда – офицера Шонгара – на ум мне почему-то пришло сакраментальное: «истинный ариец» и «беспощаден к врагам рейха». А я привык доверять своему первому впечатлению о людях. Этот белобрысый, хладнокровный служака с ледяным взглядом спуску своим подчиненным точно не даст!

Подозреваю, что нам крупно повезло с ним. И не видеть бы мне Шонгара, как своих ушей, если бы не его семейные обстоятельства, требующие постоянного проживания в Минэе. Но он здорово озадачил меня, когда с армейской прямолинейностью задал встречный вопрос.

– Простите Ваше Сиятельство, но я должен заранее знать: это правда, что вы лично пытаете арестованных в своем подземелье?

– Да, с чего вы взяли?! – возмутился я – Сплетен наслушались?

– А я предупреждал, князь, что ваши кровавые представления до добра не доведут! – усмехнулся Нейтгард – Провинившиеся стражники до сих пор трясутся в камере от страха, ожидая, что вы придете лично их пытать.

Мне оставалось только покачать головой… Дожили. Так и подмывает ответить Шонгару словами Ивана Грозного из рекламного ролика: «После узнаете…!». Но ведь не поймет он моего тонкого юмора.

И хорошо еще, если эти слухи только по Замку ходят. А если они расползлись и по столице? Вон сегодня, возвращаясь из Храма, я увидел на площади, что кукольники уже показывают, как меня бедного приворожить пытались на приеме в Ратуше. Народ просто ухахатывался, глядя, как изображающая князя кукла – вся в черном, кстати! – своей магией сметает пышно разодетых гостей.

Шустрые ребята… прямо как у нас когда-то в советские времена – «утром в газете, вечером в куплете». Кстати, не забыть бы отправить к ним завтра же кого-нибудь из парней Харта со строгим предупреждением, чтобы даже не думали, высмеивать Понтифика, Инквизицию и жрецов. Еще мне не хватало за чужие грехи отдуваться.

Вот уже третью ночь я провожу у Бренны в ее новом доме на улице Цикад. Улица тихая, расположена совсем недалеко от нашего Замка – буквально в трех минутах ходьбы пешком. Дом каменный, добротный, в два этажа, но по площади небольшой и очень уютный, чем собственно, мне и понравился. А главное его украшение – прекрасная просторная спальня, в которой мы с Бренной вовсю и отрываемся, наверстывая, так сказать, упущенное.

В Замке я появляюсь только под утро, чтобы переодеться и привести себя в порядок перед завтраком. Пока о моих ночных похождениях знает только Хранитель. Он недовольно бурчит на то, что я шляюсь по ночам без охраны, но тайный ход за стены Замка открывает, причем, прямо из моих покоев. Возвращаюсь я тем же манером – призрак терпеливо ждет моего появления в условном месте. В ответ на все его бурчания, я тут же пошутил, что страсть к женщинам – это у Тиссенов явно семейное, а сам он просто забыл про свою собственную бурную молодость. Старик после этого глубоко задумался…

Сегодняшнюю ночь мы с Бренной тоже провели превосходно. Эта женщина словно создана для меня. Мы, мужчины, часто шутим, что есть три вида женщин: от бога, иди с богом, и не дай бог! Бренна явно относится к первым. Я нутром чувствовал, что от женщины, лежащей рядом, не стоит ждать капризов, истерик или иных проблем. Она с готовностью помогает мне сбрасывать напряжение, а не создает его.

Даже в молодости, будучи в теле Артема Федорова, я редко ошибался в людях, и тем более в женщинах. Может, потому что юность моя была тяжелой, и нужда заставила, а может просто уродился таким. Говорят, у русских людей вообще сердца зоркие. Только не каждый внимательно присматривается к окружающим – природный пофигизм в русских тоже имеет место быть. А я всегда приглядывался к людям и доверял своему чистокровному русскому сердцу. Потому что с молодости знал – в случае ошибки заплатить мне придется большую цену и потом долго зализывать душевные раны.

Бренна же всегда приветлива, не назойлива и прекрасно чувствует, когда надо промолчать. Ну, и в постели просто огонь! Короче, мечта, а не женщина. А еще она достаточно практична и умна. Не в том глубоком, философском смысле, конечно, а в житейском. Это чувствуется даже по тому, как она разумно обустраивает свой новый дом, меняя его под себя.

И услышав о моих проблемах с поиском архитектора, Бренна тут же посоветовала одного старого мага Земли из Ирута. Почтенный маг Сафирус уже в том возрасте, когда превыше всего начинаешь ценить свое здоровье. А прекрасный Ирут в холодное время года – далеко не лучшее место для пожилого человека, страдающего подагрой. Промозглые северные ветра зимой пронизывают жителей города греха до самых костей, а еще приносят дожди, из-за которых там приходится постоянно топить в доме, чтобы просушить его и избавится от вечной сырости. История, характерная для наших земных городов, типа той же Венеции или Лондона. И старому архитектору не помешает более теплый климат, а наш Западный Эскел, укрытый от северных ветров грядой высоких Медных гор, подойдет ему, как нельзя лучше.

Прощаясь у дверей до вечера, жарко целую свою прекрасную подругу и от души благодарю ее за такой дельный совет. Теперь это нужно срочно обсудить с Лукасом.

– …Что за печальный вид, мои любимые родственники? – бодро приветствую я родных, явившись на наш традиционный семейный завтрак – Кого хороним, надеюсь не меня?

Шутку мою сегодня не оценили. В воздухе явно пахло грозой. И предстоящей родительской трёпкой для одного малолетнего гуляки.

– Йен, ты где провел эту ночь?!! – возмущенно воскликнула София, игнорируя мои шутки – Твоя охрана с ног сбилась, разыскивая тебя по всему Замку!

Упс-с… вот я и прокололся, не долго моя вольница длилась. То-то Хранитель так ехидно на меня сегодня поглядывал. Решил проучить, зараза старая! И Харт подозрительно молчалив – обижен наверное. Можно было бы соврать про визит к источнику, оттягивая объяснения, но наверное пора расставить точки над «i», чтобы не выслушивать и дальше нотации Софии.

– Матушка, этой ночью я был у своей очаровательной любовницы. Если для вас это так важно, ее зовут Бренна Эсмер.

– Сын мой, эта …девушка – совсем не подходящий объект для …внимания юного князя!

– Да? – притворно удивился я – А почему?

– Она …говорят, что у нее…сомнительная репутация.

– Кто говорит? – иронично приподнял я бровь – Имя, фамилия, титул?

– Неважно – поморщилась София – гораздо важнее то, что у нее …непозволительное прошлое!

Надо же… Права была Бренна – узнали ее, да, как быстро! Все-таки наши аристократы и просто богатые купцы часто бывают в Ируте, а некоторые и второй дом там давно завели.

– Вы о том, что Бренна – куртизанка? Так я в курсе. Мы с ней именно так и познакомились, когда я был проездом в Ируте.

Фридрих поперхнулся и закашлялся. Княгиня метнула не него гневный взгляд, требуя от деверя поддержки, но не дождалась, и сама продолжила допрос нерадивого отпрыска.

– И насколько …близко, позволь спросить?

– Очень близко! – невозмутимо уточнил я, но под укоризненным взглядом Софии вынужден был перестать ломать комедию и перейти на более серьезный тон – Матушка, ну, как еще я мог познакомиться с лучшей куртизанкой Ирута, а? Не в ладушки я же с ней играл?

– Боже Единый! – ужаснулась княгиня – Ты же совсем еще мальчик!

– Матушка, перестаньте, мы же с вами не на службе в Храме – теперь уже поморщился я на нелепые причитания княгини – невинности меня лишили задолго до Бренны, и она здесь совершенно не при чем.

– София, действительно… – дядюшка пришел в себя и решительно встал на мою сторону, проявляя мужскую солидарность – только такая святая женщина, как ты, могла не замечать, что при Альбрехте наш Замок превратился в настоящее гнездо разврата.

– Но Йен же совсем еще …ребенок! – растерянно прошептала княгиня и смущенно уткнулась в тарелку.

Мы насмешливо переглянулись с дядюшкой и как по команде закатили глаза. Потом с видом заговорщиков одновременно потянулись к блюду с мясной запеканкой. Ох, уж эти женщины! Для них до самой старости мы остаемся всего лишь детьми.

Фридрих с присущей ему дипломатичностью попытался закрыть неудобную тему, избавляя нас с княгиней от тягостных объяснений.

– София, мы попросим Йена быть осторожнее и отныне покидать Замок исключительно в сопровождении своей охраны. Но вот запрещать что-либо такому взрослому парню, да еще и князю – извини, мы с тобой больше не в праве.

Вот именно! Я здесь князь или не князь?! Значит, как княжеский венец принять и на войну с восточниками отправиться – так Йен у нас уже большой. А как по куртизанкам – так рано ему еще. Что за дискриминация, я вас спрашиваю? Нет, так дело не пойдет! Или я уже взрослый, или… Впрочем, второго не дано. Поздняк метаться, как говорили в моей прошлой жизни.

– Фридрих, я подарил Бренне один из домов, конфискованных казной. И чтобы ни у кого не возникло глупого желания нанести ей визит или навязать свое общество, будь любезен – донеси, пожалуйста, до наших поданных, что мне это очень не понравится. Бренне, кстати, тоже. Она искала в Минэе спокойной жизни, а не сомнительных знакомств. И второй раз я никого предупреждать не стану. А законный повод для репрессий у меня всегда найдется, благо списки сиятельных покупателей запрещенных амулетов и зелий под рукой. Лишних денег в казне не бывает, а на Севере скоро потребуется много рук в каменоломнях.

– Ты несносен, сын… – вздохнула София, сдаваясь, и позвонила в колокольчик, чтобы слуга сменил блюда – Боюсь, Главный жрец назовет возмутительной любовную связь юного князя с такой распущенной женщиной.

Мне оставалось только мысленно согласиться. Возмутительно – я же и не спорю. Наверное, это, действительно, плохой пример для поданных. Но ангел или праведник из меня точно не получится. Натура у меня не та. И еще мне почему-то кажется, что все мужское население Минэя мою безрассудность горячо одобрит, пусть и втайне от своих жен и невест.

– Матушка, женщина – это цветок, и он прекрасен, когда немного распущен.

– Немного?!! – снова возмутилась София – Эта женщина опытная куртизанка!

– Ну, я же не собираюсь на ней жениться?

– Этого еще не хватало!

– А что?! Я могу вообще себе десяток любовниц завести. И самое смешное, что те, кто сегодня меня горячо обсуждают и осуждают, завтра с радостью подложат под меня своих юных целомудренных дочерей. Еще и очередь у ворот Замка выстроится. До самого Храма.

– Это… это… неслыханная распущенность и злоупотребление княжеской властью!

– Матушка, если не злоупотреблять властью, то на фиг она вообще нужна? – философски заметил я, беря в руки серебряный кувшин с клюквенным морсом – Разве я мало делаю для нашего княжества, для своей семьи и для своих поданных? Неужели я не имею права на маленькие мужские слабости?

София неодобрительно покачала головой, но промолчала. Вот то-то же… Хватит уже с меня вашего лицемерного ханжества. Что-то ты, княгиня, любовниц Альбрехта не сильно гоняла, да и Храм твой помалкивал в тряпочку по такому возмутительному поводу. Сидела молча за одним столом со всеми шлюхами своего мужа, и его наглых бастардов под крышей Замка терпела. Вон, даже Фридрих одобрительно подмигивает мне, намекая, что полностью на моей стороне в этом вопросе.

– И давайте на этом закончим прения сторон, поскольку обсуждать здесь больше нечего. Прекрасная Бренна будет жить в подаренном мною доме, а я стану открыто посещать ее в любое удобное для себя время. От охраны больше скрываться не стану – это действительно мальчишество – но, матушка, донесите, пожалуйста, до Жреца, что нападок на свою личную жизнь я не потерплю. А если храмовники не уймутся, я сделаю статус княжеской фаворитки официальным и назло всем злым языкам переселю Бренну в наш Замок.

Княгиня медленно промокнула губы салфеткой и демонстративно отложила ее в сторону.

– Как вам будет угодно, мой сын – София поднялась из-за стола и, с видом оскорбленной добродетели, скрылась в своих личных покоях.

Ну, ну… Если она ждала, что я брошусь вдогонку, умоляя ее о прощении, то просчиталась. Такие женские штучки на меня давно уже не действуют. Поэтому я лишь пожал плечами и снова обратился к Фридриху.

– Дядюшка, как продвигается подготовка к приему?

– Все хорошо. Приглашения офицерам разосланы, Алистер уже в пути. Хотел спросить: а почему ты тянешь с казнью Альда Кродена? Следствие ведь закончено еще месяц назад.

– Хочу, чтобы на казни присутствовало как можно больше военных. Она будет показательной. Наши подданные должны понять, что армия княжества отныне неприкосновенна, а все, кто решат нагреть руки на ее снабжении, лишатся головы. Надо будет – развесим интендантов по всему княжеству.

Разговор наш прерывает появление нового Главы замковой стражи – капитана Шонгара. Он уже на следующее утро после нашего знакомства приступил к исполнению обязанностей, и теперь железной рукой наводил порядок среди своих приунывших подчиненных, гоняя их как сидоровых коз. Предстоящая чистка в их рядах неизбежна, но теперь при наличии огромного количества ветеранов, мобилизованных из действующей армии, укомплектовать стражу Замка проблемы не составит.

– Ваше Сиятельство, для вас послание из Совета Гильдий. Прикажете гонцу ждать ответ?

Взламываю печать, пробегаю глазами длинный текст, с трудом продираясь через дебри замысловатых, пышных фраз.

– Что там? – нетерпеливо подгоняет меня Фридрих, с любопытством вытягивая шею.

– Приглашают на заседание Совета. Подозреваю, хотят надавить на меня с Трагореном.

– Что будем делать?

– Ну, в это змеиное гнездо я точно не собираюсь идти, с противником лучше общаться на своей территории. Знаешь, Фридрих… а давай пригласим их сегодня на обед? Главный козырь Совета – в сплоченности Гильдий. Но здесь, в стенах княжеского Замка, они будут чувствовать себя уже не так уверенно.

– Подземелье опять-таки рядом…! – ехидно поддакнул мой сообщник.

– И это тоже – с довольной усмешкой киваю я – Можно, конечно, тоже послать им письменное приглашение, но будет гораздо лучше, если ты прогуляешься к ним и пригласишь их лично. Вежливо объяснишь, что я очень занят, но с удовольствием разделю с ними трапезу. Сколько их там в Совете – человек десять – пятнадцать? Распорядись, чтобы накрыли стол в малой парадной гостиной персон на двадцать. Думаю, бургомистра Сегнара тоже нужно позвать.

– Капитан, скажите гонцу, что ответа не будет – обернулся дядюшка к Шогнару, стоящему у дверей, но на заседание Совета прибудет лично граф Тиссен…

…Бренна гуляла по торговому кварталу, подставляя лицо по-летнему ласковому солнцу. Жара в Минее давно спала, и сейчас в столице Западного Эскела стояла замечательная погода. Здесь осень наступала гораздо позже, чем в остальном Рионе, и такое приятное тепло вполне могло продержаться еще месяц – другой. Красота…! В Ируте в это время уже давно в плащи кутаются, а здесь еще царит самое настоящее лето. Ну, может, только ветер с моря в последние дни стал чуть свежее, но зато в городе намного легче дышать. И в этом тоже была своя прелесть.

На лице ведьмы застыла мечтательная улыбка. Разве могла она еще недавно мечтать о такой прекрасной спокойной жизни? Собственный уютный дом в центре старого города и полная, абсолютно полная свобода! Никаких клиентов, никаких обязательств перед Орденом и никаких надсмотрщиков. Бренна даже служанку себе наняла с тем условием, чтобы та не ночевала в ее доме. Лишней комнаты для прислуги в ее уютном, но небольшом доме не было, а уж постоять за себя ведьма могла и без чьей-либо помощи. Так зачем ей лишние глаза и источник ненужных сплетен?

Тихоня Эльза появлялась утром, сначала заходя на рынок за продуктами, или по другим поручениям хозяйки, и никогда не задерживалась допоздна. Строгую мать этой девушки такие условия более, чем устраивали. Их многодетная семья жила в бедном квартале столицы, и Эльза по вечерам еще успевала помогать матери по дому. Молоденькая служанка была молчаливой, работящей и никогда не путалась у Бренны под ногами, умудряясь оставаться незаметной даже в таком небольшом доме. При этом девушка хорошо знала родной город и всегда могла дать разумный совет насчет лучших лавок и магазинов. Вот и сейчас она скромно семенила за спиной своей хозяйки, лишь изредка подсказывая ей, где нужно свернуть или перейти на другую сторону улицы. Находка, а не служанка!

Но, конечно, главной своей удачей Бренна считала Йена. Вряд ли в ее жизни когда-нибудь будет еще один такой удивительный любовник – подобное счастье боги дают ведьме лишь единожды. И уж это точно не подарок Аша! Возможно, древняя богиня Карифа сплела нити их судеб в утешение за те испытания, что они оба перенесли прежде. Мечтать о большем – это гневить богов своей неблагодарностью. Поэтому, зажигая в Храме свечи и благовония, ведьма молилась не Единому, и уж тем более не Ашу. Все ее мольбы, шедшие от чистого сердца, возносились трем богиням – Лилит, Карифе и Мерее. А просьба Бренны к ним всегда была простой и незатейливой: продлите это удивительное счастье! Хоть на год продлите, хоть на месяц, хоть на день, только продлите. Не забирайте Йена у нее!

Молодой князь не был похож ни на кого из тех, кто раньше встречался в ее жизни. С ним было легко и весело, и он единственный вел себя с ней, как с человеком, равным ему во всем. Никто так не относится ни к куртизанкам, ни к любовницам, ни даже к законным женам и любимым сестрам. Женщины в Рионе – законная собственность мужчины, обязанная ему подчиняться и беспрекословно исполнять его желания. И любая из них знает и всегда помнит о своем бесправии. Даже те, которые исподволь крутят любовниками или мужьями, на краю сознания постоянно держат мысль, что все это в любой момент может закончится, и их благополучие целиком и полностью зависит от любви этих мужчин.

Когда в гостиницу ей принесли документы на дом, Бренна не сразу поверила своим глазам: это была не дарственная, а купчая на имя вдовы Бренны Эсмер! Купчая, целиком и полностью подтверждающая ее безраздельное владение домом в столице княжества. Ну, какой бы мужчина поступил так благородно?! Кто из них отказал бы себе в удовольствии потешить свое самолюбие и подчеркнуть в документе свою щедрость к женщине? Ведь красивая любовница – это в первую очередь повод для мужской гордости и зависти окружающих. В Ируте об их связи уже раструбили бы на каждом углу. А Йен даже и не подумал продемонстрировать своим подданным такое ценное «приобретение».

– …Госпожа, вы хотели в лавку травника зайти, вот эта лучшая в столице – Бренна тряхнула головой, приходя в себя, и сделала шаг к резной двери.

Но она внезапно распахнулась, и из лавки вышла юная, светловолосая девушка в скромном шерстяном платье. Они нечаянно встретились глазами, и обеих тряхнуло от узнавания родной ведьминской сути: темные сестры по Ордену Молчащих!

Первой пришла в себя Бренна и, пока молодая ведьмочка растерянно хлопала глазами, она поспешила отпустить служанку.

– Эльза, знаешь, я здесь, наверное, задержусь надолго. Беги-ка милая домой, и начинай готовить обед. Дорогу я теперь и сама уже найду, не заблужусь.

Служанка послушно кивнула и, не оглядываясь, пошла в сторону дома. А Бренна, сделав тайный знак юной ведьмочке, отправилась в противоположную сторону. Здесь, на краю торгового квартала, находились развалины старой крепостной стены, где можно было спокойно поговорить, не опасаясь посторонних глаз и ушей.

– Ты кто, и что делаешь в Минэе? – приступила ведьма к допросу на правах старшей, стоило им укрыться в за руинами стены – Разве не знаешь, как тут относятся к нашим сестрам?

Ведьмочка стояла перед ней, низко опустив голову и закусив от волнения губу. Понятно… наверное, такая же беглянка, как и она сама. Видимо мысль спрятаться в Минэе, пришла не только в голову Бренны.

– Ни разу не видела тебя в Ордене у Верховной, ты новенькая?

– Да, но я в Браоре училась. Летом только прошла инициацию.

– А-а… Так ты из гнезда Эветы? Когда только эта старая тварь только сдохнет! Никак нашей силы не напьется…

– Ты знаешь об этом?! – удивленно распахнула ведьмочка голубые глаза – И Верховная тоже знает про все ее подлые дела?!

– А ты думаешь, Верховная карга чем-то лучше Эветы? – зло усмехнулась Бренна – Такая же гадина, даже еще хуже.

Ведьма присела на огромный камень, выступающий из основания стены и приказала по праву старшей.

– Рассказывай все без утайки. Похоже, мы с тобой подруги, по несчастью.

Рассказ молодой ведьмочки не занял много времени. Гораздо больше его ушло на вопросы, которые потом задавала Бренна. И узнала она от Марты много чего интересного. Например, Йен тоже оказался не так прост, как она о нем до этого думала.

– Да… влипла ты в историю, сестренка… Ну, не переживай. Если темные тебя найдут здесь, ты всегда можешь сослаться на приказ Эветы. Любой допрос под клятвой подтвердит это. Но зачем, скажи, по городу свободно разгуливаешь? У меня хотя бы амулеты сильные, а в тебе любой темный ведьму узнает!

– Сама думала, чтобы в пригороде месяц отсидеться, но вот пришлось сюда прийти за редкими травами – зарабатывать-то как-то надо…

Бренна лишь покачала головой, разглядывая девчонку. Ну, какая из нее ведьма? Травница, лекарка… и зачем только Лорды ее с собой сюда притащили?

– Про то, что силу свою применять в городе нельзя, знаешь?

– Эвета предупреждала нас.

– Ну, хоть так. Но в полнолуние даже нос из дома не высовывай.

– Думаешь, я совсем беззащитная, не смогу постоять за себя?! – возмутилась Марта – Да, я из первого выпуска ведьм, которым поставили боевые заклинания. Нас Лорды заставили освоить несколько чар, которые помогут спастись в случае беды. Просто сейчас я не чувствую от тебя опасности.

– Правильно не чувствуешь, я тебе не враг. Сама здесь прячусь от Верховной. Скажи лучше, где я смогу найти тебя, в случае нужды?

– В Бочагах, это деревня такая в пригороде. Спросишь Марту травницу, местные подскажут. А ты сама где живешь?

– У меня свой дом в старом городе, но ко мне лучше не приходить, особенно вечером. Я бываю не одна. Если срочно понадоблюсь, найди мою служанку утром на базаре и передай с ней записку. Встретиться можем прямо здесь, только будь осторожна. Марта, деньги-то хоть у тебя есть?

– Есть пока… – залилась краской ведьмочка

– …пока…! – беззлобно передразнила ее Бренна и решительно сунула свой дорогой кошель, расшитый речным жемчугом, в руки скомницы – Даже не смей отказываться! Когда начнешь нормально зарабатывать, тогда и вернешь – мне они все равно не к спеху.

– Спасибо, сестрица… но здесь слишком много!

На глазах девчонки блеснули благодарные слезы, и Бренна, не сдержавшись, обняла ее, поглаживая по белокурым волосам. Такая молоденькая, а сколько бедняжке перенести уже пришлось…

– Ну, что ты, Марта… мы же все сестры. Кто еще поможет друг другу, как не другая ведьма? Конечно, и среди нас встречаются гадины, как твоя Эвета, но большинство-то нормальные – такие, как мы с тобой. Все будет хорошо, не плачь… В этом городе нам бояться стоит только нового Главного Жреца – грандмастера Илиуса, и придворного мага Фридуса, у которого есть артефакт для поиска темных. Но пока мы с тобой не колдуем, нас поймать невозможно. Просто тебе надо проявлять осторожность и пореже появляться в столице. А если получишь гильдейскую лицензию, народ к тебе и в Бочаги пойдет.

– Ты, Бренна, тоже как-нибудь вырвись ко мне, вот хоть в ближайшее полнолуние. Хоть бодрящей энергией на природе подпитаешься, тяжко нам, ведьмам, жить в каменных городах.

– Постараюсь – улыбнулась старшая ведьма – тогда до встречи, сестрица Марта?

– До встречи, сестрица Бренна! – обняла ее юная ведьмочка – Приходи обязательно, всегда рада буду тебя видеть.

Ведьмы выбрались из развалин, и каждая пошла в свою сторону, сделав вид, что они случайно столкнулись в узком переулке. Но на сердце у обеих девушек стало легче от мысли, что где-то рядом теперь есть по-настоящему родная душа, всегда готовая прийти на помощь…

– А где у нас Дианель? – интересуюсь я, заходя в мастерскую Лукаса и переводя дух после подъема на эту чертову верхотуру.

– Отправился прогуляться по столице, хочет посмотреть, как живут в Минэе – сам Учитель увлеченно ковырялся в каком-то артефакте и даже головы не поднял, услышав мои шаги на лестнице. Ну, да… чужие здесь не ходят, доступ в башню строго ограничен и запрещен даже для Фридуса.

– Слушай, Лукас, мне здесь одного ирутского архитектора посоветовали – некого Сафируса, ты его знаешь?

Маг оторвался, наконец, от работы и поднял на меня задумчивый взгляд.

– Да, мы с ним знакомы. Хочешь ему строительство северного форта поручить?

– И это тоже. Но вообще хочу перетянуть его в Минэй, работы здесь предстоит выше крыши. Может, напишешь ему?

– Я?!! – удивился Учитель – Боюсь, после моего письма Сафирус вообще не захочет иметь с тобой дело. Ты забыл, что я теперь в списке самых разыскиваемых преступников? К тому же он может рассказать кому-нибудь о моем письме, и тогда Инквизиция точно будет знать, что я скрываюсь у тебя в Минэе.

Об этом, я признаюсь, как-то не подумал… Мне раньше даже казалось, что среди магов существует некое братство, наподобие воинского, но видимо это далеко не так. И еще я заметил, что паладины вызывают теперь у нашего толстячка животный ужас. Он инисов боится не так, как подчиненных Вергелиуса. А уж после рассказа Дианеля о пребывании в застенках Инквизиции и всех издевательствах над ним… Кстати, оказалось, что Лукас был когда-то давно знаком и с ересиархом Тибальтусом, жуткая правда о том, что его замучили в подземной тюрьме на Острове, повергла Учителя в настоящий шок. А после ненависть к инквизиторам полыхнула в нем с утроенной силой, невзирая на все его страхи перед ними…

– То есть, ты вообще ни с кем в Ируте не поддерживаешь отношения?

– А с кем мне переписываться? – пожимает плечами Лукас – кроме тебя у меня вообще никого нет. Есть, конечно, несколько магов, живших рядом, но они для меня были скорее хорошими соседями, чем друзьями. Да и кто из них теперь захочет общаться с магом-отступником, объявленным убийцей инквизиторов? Это слишком опасно.

Учитель встал из-за стола, окончательно оторвавшись от работы, и, подойдя, внимательно вгляделся в мое лицо. Потом попросил снять амулет с личиной и принялся разглядывать его под большим увеличительным стеклом.

– Йен, пора немного подправить личину. Твое настоящее лицо стало выглядеть намного взрослее. И еще благодаря эльфийскому амулету, любезно подаренному Дианелем, оно постепенно восстанавливается. Вон даже брови с ресницами уже отросли.

– Но без личины я все равно выгляжу ужасно – вздохнул я, хотя в душе давно уже смирился со своим уродством. Это невеликая цена за подаренную богами вторую жизнь. Тем более, Дианель заверил меня, что через пару лет лицо полностью восстановится. И куда мне торопиться? Йену Тиссену еще и шестнадцати нет. Успеется…

– Не все сразу, Йен! По сравнению с тем, что я увидел при нашей первой встрече, разница уже значительная. И само восстановление даже с амулетом не может идти очень быстро, поскольку при ожоге пострадала не только кожа, но и мышцы лица – рубцы были слишком глубокими. А эта личина, она скорее, как прозрачная вуаль, наброшенная на тебя – черты вроде бы не меняет, но зато скрывает все дефекты, оставляя твое лицо узнаваемым.

Пока Лукас ковырялся в амулете, перенастраивая его, я вышел на балкон, полюбоваться на столицу, расстилающуюся у моих ног. Старая крепостная стена, местами снесенная, а местами лежащая в руинах, выглядела так же уродливо на теле нашего города, как и мои собственные шрамы. Мы были похожи в этом с Минэем, и с высоты башни такое уродство особенно бросалось в глаза.

С неба на мое плечо с обиженным клекотом спикировал карагач. Сложив крылья, он недовольно нахохлился и демонстративно отвернулся от меня. Кто-то у нас сегодня не в духе…! Когда я попробовал погладить птицу, она воинственно встопорщила перья и сделала вид, что хочет прихватить меня за палец.

– Ну, ладно тебе, дружище… не злись. Я тоже скучаю, но в последние дни мне было совсем не до полетов. Обещаю, что мы сегодня же ночью с тобой полетаем. Хочешь, мы в Фесс отправимся? Давно на Вертан мечтал посмотреть и пролететь вдоль границы с Браором.

– Йен, в Браор даже не суйтесь, это очень опасно! – предостерег меня Учитель – Во-первых, вы можете там нарваться на костяных драконов, а во-вторых, мы даже не знаем всех возможностей магии темных.

– Тогда, может, лучше в Ирут слетать? Там уж точно безопасно. А если ты мне подробно объяснишь, где живет Сафирус, можно самим доставить ему послание.

– А вот это очень хорошая мысль! Дом его найти довольно легко, да и окна его спальни тоже. Небольшой балкончик с резным каменным ограждением выходит не на оживленную улицу, а на канал, так что у вас будет возможность остаться незамеченными. Но хочешь совет, Йен?

– Когда это я от хорошего совета отказывался?!

– Не пугай сразу Сафируса северным фортом. Напиши лучше, что тебе нужен архитектор для обустройства столицы. Городское строительство для него намного привычнее, чем военное. Он ведь даже на Острове Магов несколько богатых особняков построил.

– А почем же сам жить туда не переехал? Там вроде тоже климат неплохой?

– У него довольно много учеников в Ируте, а на Остров кого попало не пускают. Там хорошо жить, полностью отойдя от дел, но при этом ты быстро теряешь связь со всем остальным Рионом. Для деятельного мага, каким является Сафирус, такая размеренная жизнь скучна.

– Хорошо… а чем еще можно завлечь уважаемого архитектора, кроме интересной работы?

– Ну… предложи ему сразу приличное жилье – не в гостинице же ему жить. Особенно не балуй его, конечно, чтобы сильно не возгордился, но предложенный тобою дом должен быть достаточно большим и удобным для его семьи.

– Думаешь, он со всей своей семьей переедет?

– Почему нет? Два его сына тоже архитекторы, и довольно способные – просто они не такие известные, поскольку находятся в тени своего отца и работают на него.

– То есть, у них семейная фир… мастерская?

– Да, можно сказать и так.

Ух, какие интересные перспективы открываются…! Это же мы считай, можем сразу целое архитектурное бюро получить, а не просто одного мага. А если Сафирус еще и учеников своих потом перетянет в Минэй… Да, за такое и конфискованным особняком барона Кродена не жалко пожертвовать! Нужно срочно обдумать письмо к Сафирусу и с Фридрихом еще посоветоваться.

– Так, готово. Ну-ка, примерь… – Учитель вручает мне исправленную личину и, дождавшись, пока я накинул на шею амулет, удовлетворенно кивает головой – Вот теперь другое дело!

Он ставит передо мной зеркало, давая мне рассмотреть в отражении свое лицо, и отступает в сторону. Из зеркала на меня смотрит слегка повзрослевший Йен Тиссен. Юношеское лицо, в котором от покойного отца наблюдаются если только густые, вечно нахмуренные брови – привычка тела, от которой я никак не могу избавиться. И если Софию с Фридрихом я давно уже воспринимаю как своих близких родственников, то про покойного Альбрехта этого никак не скажешь. Все внутри меня противится признанию родства с этим жестоким, неприятным человеком.

– Лукас, я собственно пришел сказать, что сегодня у меня до обеда есть время потренироваться. А то я что-то совсем тренировки запустил.

– Да, неужели у князя Тиссена совесть проснулась?! – рассмеялся Учитель – тогда быстро спускаемся в подземелье, пока ты не передумал, или тебя кто-нибудь не перехватил.

– Ладно издеваться-то… А то ты сам не знаешь, сколько дел на меня навалилось после возвращения в Минэй!

– Знаю, Йен. Но магия такого наплевательского отношения не прощает. Хорошо хоть силу не забываешь по вечерам сливать в кристаллы, вижу, что внутренний источник расширяется.

Ну, да… расширяется. Но это слабое утешение, поскольку все мои умения в овладении стихиями остались на прежнем уровне. Лукас с Дианелем зачаровали один из залов нашего подземелья для тренировок там с магией, а толку-то? По-хорошему, надо бы помириться с Фридусом и, признав наличие у меня второй стихии, тоже брать у него уроки магии Огня. А вот насчет магии Земли мне даже и обратиться не к кому. Не к Илиусу же идти…?

– Господа, господа…! – попробовал Фридрих утихомирить наших гостей. Но куда там…

Дядюшка прекрасно умеет лавировать в разговоре и договариваться – вот пусть сам и любезничает с гильдейскими, которые раскудахтались, что твои куры. Я же делаю вид, что внимательно слушаю, и мне интересно их мнение. Еще немного, и доведу до автоматизма умение слушать, не слушая. Главное – вовремя выделять крупицы важного из потока пустых слов. Вот я и выделяю.

Гильдейские пытаются меня убедить, что Трагорена необходимо отпустить. Его жену и дочь тоже, но отправить их в дальнее поместье и посадить там под домашний арест, с запретом возвращения в столицу. Угу… ну, очень строгое наказание!

– А может, мне их еще в лобик на дорожку поцеловать?! – ласково интересуюсь я – Они, значит, меня травить будут, а я их великодушно прощать?

– Но ведь заговор не подтвердился, насколько я понял. И темная магия там тоже вроде бы не применялась. Что взять с глупых женщин? – это у нас бургомистр Сегнар такой добренький.

– Глупых? Ну, я бы поостерегся применять это слово к Гризельде Трагорен. Взгляните на допросный лист, господин Сегнар, и скажите, что вы об этом думаете.

Я открываю скромную папку лежащую рядом на столе, и нахожу в ней нужную страницу. Передаю ее с насмешливым поклоном сердобольному бургомистру. Тот начинает читать, и лицо его постепенно вытягивается. Вот, вот… Фридриху тоже было не до смеха, когда он это вчера прочел.

– Что там? – не выдержал кто-то.

– Здесь то, что в корне меняет дело – тяжело вздохнул бургомистр. Он обвел долгим взглядом присутствующих, и молчание его было очень красноречивым.

– Я избавлю господина Сегнара от необходимости пересказывать прочитанную мерзость. Скажу лишь, что планы Гризельды Трагорен одним мной не ограничивались. Понятно ведь: княгиня рано или поздно заметила бы, что с ее сыном происходит что-то ненормальное. Оливия должна была меня убедить выслать мою матушку из Минэя. Удастся – отправить ее навсегда в Обитель скорбящих. Нет – хотя бы в наш дальний замок на Коралловом берегу.

– Какая мерзавка!

– Не могу с вами не согласиться. Но оставался еще граф Тиссен который тоже мог им помешать. Гризельда и его собиралась напоить приворотным зельем, только привязать уже к себе.

– Но как же ее муж?

– Господина Трагорена ждала незавидная участь быть отравленным. А его богатая вдова вскоре стала бы графиней Тиссен. Вот и скажите мне: если это не заговор, то что тогда?

– И она в этом так легко созналась?! Вы ее пытали?

– Бросьте… – поморщился я – ну, что за глупости?! Просто нужно уметь задать правильные вопросы. Утром я составлял их перечень, вечером мне приносили на них ответы. Я не воюю с женщинами, и уж тем более не пытаю их. Могу поклясться вам своей магией, что даже не разговаривал с Гризельдой и Оливией.

На моей руке вспыхивает огонь, подтверждая клятву. На лицах гильдейских проступает облегчение. Ну, да – никто не пытал эту идиотку. Просто по ночам ее иногда навещал призрак, и после его визитов Гризельда становилась особо разговорчивой. Наш Хранитель умеет быть убедительным, особенно когда обижают Тиссенов.

– Надеюсь теперь вы оцените мою доброту: вместо плахи обе отправятся в Обитель Скорбящих, куда они планировали сбагрить мою матушку. По-моему, это очень щедро с моей стороны.

– Вполне – кивнул бургомистр, и остальные с ним согласились.

– Теперь что касается господина Трагорена. Его вина в том, что он прозевал заговор в собственной семье и чуть сам не заплатил за это жизнью. К тому же в его доме найдены запрещенные темные амулеты, принадлежащие жене. Каменоломни стали бы для него слишком суровым наказанием, поэтому я согласен ограничиться крупным штрафом. Ломать жизнь я ему не хочу, но и Главой Совета после произошедшего он больше оставаться не может. Я жду ваших предложений. А пока вы будете думать, предлагаю все-таки пообедать и оценить мастерство наших поваров.

За обеденным столом царила непривычная тишина, все были погружены в свои мысли. Да, непростая ситуация с Трагореном. Но разрешить ее как-то нужно, причем ко всеобщему удовольствию. Вот и посмотрим, что они надумают. Пусть к завтрашнему утру озвучат мне свои соображения.

– Кстати, господа, спешу вас обрадовать: все долги отца перед Гильдиями будут погашены в самое ближайшее время. И надеюсь на этом наша кредитная история будет завершена.

– Вам не нужны больше деньги? – гильдейские озадаченно переглянулись между собой.

– Финансовые дела Тиссенов настолько хороши теперь, что я просто боюсь расстроить вас подробностями! – рассмеялся я – Поэтому отныне княжеская семья намерена жить по средствам и избегать долговых обязательств. Хотя не скрою: мне уже поступило несколько заманчивых предложений о кредите на весьма привлекательных условиях. Проценты предложили очень щадящие – примерно вдвое меньшие, чем ваши.

Вот пусть теперь ломают голову, кто у нас в Минэе такой щедрый. И это они еще не знают, что я всерьез обдумываю идею открытия в столице гномского банка. Это ведь не только повод для обуздания гильдейских аппетитов, но еще и хороший стимул для развития местной промышленности. Я, например, и сам с удовольствием вложу свободные деньги в гномский банк – этим ребятам можно доверять, их слово крепче голубой стали. В моем мире были швейцарские «гномы», а здесь у нас будут самые настоящие – минэйские…

– Брак?!!! Это шутка?! Я что-то не понял, где мне начинать смеяться?

– Какие уж тут шутки…

Вид у моих родственников слегка виноватый, но видно, что оба они настроены весьма решительно. А я… я настолько обалдел от услышанного, что даже не знаю, как реагировать на это вопиющее посягательство на мою личную свободу.

Днем с Ведьминского перевала пришло сообщение, что прибыла небольшая делегация из Тибала, представляющая Регентский Совет. Это восточники так переименовали бывший Княжеский Совет после смерти Меркусов. Что в принципе понятно – ни один закон Риона княжну Иоганну Меркус дееспособной не признает, поскольку курица не птица, а женщина… Короче, земное правило «негоже лилиям прясть» работает и здесь, причем в полный рост.

Причина приезда тоже понятна – восточники получили наши требования по репарациям и теперь рвутся их обсудить. Хотя обсуждать там особенно нечего – к нашим требованиям приложены точные расчеты казначея Деранга, которые оспорить невозможно. Решив, что лучше уж синица в руках, чем далекий журавль в небе, я даже не стал заморачиваться с недополученной прибылью. Деньги нам были нужны сейчас, и терять время на долгие споры с восточниками я не собирался.

Но, как теперь оказалось, обсуждение суммы репараций было лишь поводом для встречи делегации с семьей Тиссенов. На самом деле, нам привезли тайное послание от Регентского Совета, магический текст которого высветился на обороте одного из пергаментов. Князю Йену Тиссену предлагают взять в жены княжну Иоганну Меркус.

– Матушка, что я вам с дядей плохого сделал?! Это вы в качестве наказания за Бренну меня женить вздумали?! – состроил я обиженную морду.

– Не ерничай Йен, мы обсуждаем очень важное дело!

– Ага… как продать своего ребенка подороже и испортить ему оставшуюся жизнь! – продолжил я придуриваться.

– Хватит, Йен! Ты посчитал себя достаточно взрослым, чтобы завести любовницу – значит, можешь и жениться. Напомню, что через два месяца тебе как раз исполнится шестнадцать.

София на мою попытку обратить все в шутку, отреагировала на удивление серьезно и строго оборвала все мои притворные стенания.

– О, боги… ну, ладно восточники, которые решили сэкономить золото и сбагрить княжну, но нам-то зачем весь этот геморрой?! – взвыл я, предчувствуя недоброе – Матушка, на фига мне эта заноза Иоганна, если я могу не торопясь выбрать в жены любую девушку Риона?

– Нет, не любую. Ты – Тиссен! И значит, должен думать не о своих личных желаниях, а о благополучии и возрождении нашего угасающего рода. Тиссенам срочно нужны достойные наследники, поэтому твоя жена должна происходить из княжеской семьи и быть носителем свежей крови и сильной родовой магии. А таких аристократок, подходящих тебе по возрасту и положению, на весь Рион всего две: Иоганна и Айдель. И больше таких невест пока не предвидится. Все остальные девушки происхождением настолько ниже этих княжон, что брак с ними равным никак не назвать.

Я перевел взгляд на Фридриха, ища у него поддержки, но в этот раз ее не получил. Кажется, дело действительно принимало серьезный оборот. И вот тут я уже напрягся по-настоящему.

– Смотрю, вы уже заранее озаботились изучением матримониальных перспектив? – усмехнулся я, стараясь не показать родственникам свою обиду.

– Так вы же с Софией тоже не отстанете от меня, рано или поздно и мне придется жениться – пожал плечами дядюшка – Так что да, я изучил все подходящие предложения. Но граф – не князь, и может позволить себе не такую родовитую невесту.

– Вот и женился бы сам на Иоганне!

– Так мне ее никто не предлагает, восточников только ты в качестве ее мужа устраиваешь! – хмыкнул дядюшка, возвращая мне ехидную усмешку – Ты же у нас любимец древних богов.

– Но какой им резон Меркусам родниться со своими старыми врагами Тиссенами?! – возмущенно взвыл я – Не проще ли Регентскому Совету выдать княжну замуж за одного из местных аристократов?

София с Фридрихом переглянулись между собой, и снисходительно покачали головами, словно разговаривали с неразумным ребенком. Дядюшка, вздохнув, принялся объяснять мне политический расклад и взаимные выгоды от этого странного брака.

– Йен, во-первых, ты сильный маг из старинного княжеского рода, и Совет естественно хочет получить от тебя такого же сильного наследника для своего княжества. А учитывая, что все Меркусы тоже маги Воздуха, можно только догадываться, насколько сильным воздушником будет ваш с Иоганной сын. Во-вторых, никто в Совете не хочет внезапного возвышения одного из родов Тибала – это резко нарушит всю нынешнюю расстановку сил. Они еще никак в себя не придут от божественной кары, обрушившейся на головы Меркусов, и от смены глав в нескольких родах, а тут еще выбор жениха для Иоганны. Так ведь и до междоусобицы недалеко. Нет, Совету это сейчас точно не нужно, уж лучше отправить княжну подальше за пределы Тибала, чтобы она не лезла в их дела, пока они будут по новой делить власть. Ведь ты помнишь, что по древнему договору Тиссены не могут вмешиваться в дела Восточного Эскела? И в-третьих, они конечно же рассчитывают, что ты полностью или хотя бы частично спишешь им огромный долг. Не будет же Тиссен разорять владения своего будущего сына, который станет там князем, когда достигнет нужного возраста?

Вот, блин соседи хитромудрые… все рассчитали. Но как мне жениться-то не хочется, а? Понятно, что этот брак чисто договорной, но ведь он на всю жизнь! А готов я делить ее с какой-то избалованной взбалмошной девицей, о которой ходят непонятные слухи? Ведь принимая на себя такие обязательства, я тем самым беру на себя ответственность за этого незнакомого человека.

– И не забывай Йен, что сразу два твоих сына станут князьями. Мало кто из князей может рассчитывать на такую удачу.

– До этого еще дожить нужно… – раздраженно проворчал я – и родить двух сыновей. Своего первенца я в Тибал точно не отдам.

– На него Совет и не претендует – «успокоил» меня Фридрих – Для них вообще лучше, чтобы наследник для Восточного Эскела родился, как можно позже. Самое главное – вашим браком Совет обезопасит себя от ставленника Понтифика, который может довести Восточный Эскел до состояния разоренной Микении. А уж Понтифик, поверь, обязательно озаботится этим, отдав княжество и княжну в какие-нибудь жадные и послушные руки второго «графа Кауэра».

– Теперь ты понимаешь, Йен, почему мой кузен Касиус не торопился с браком Густава? – вздохнула София – Иоганну он сам в невестки не хотел, а Айдель, как ты понимаешь, ни Фэссу, ни нам, Тиссенам, никто не отдаст. Граф Кауэр сам спит и видит, как бы ему на ней жениться.

– Он же давно женат?!

– Пока женат – кивнул Фридрих, доливая вино в наши кубки – Но надоевшие нелюбимые жены имеют приятное свойство умирать. Иногда очень даже вовремя. А расследование подозрительных смертей всегда ведет Инквизиция.

Мне оставалось только покачать головой. Все расклады Фридрих с Софией объяснили мне доходчиво, и решение теперь было за мной. Но я же не малолетний дурачок, понимаю, что это всего лишь видимость. Есть такая профессия – князь. И как князь Западного Эскела, я должен жениться на княжне Восточного Эскела. Обязан, и точка. Ради благополучия своего родного княжества, ради будущего семьи Тиссен и своих детей. В противном случае мы тут же получим в соседи второго Кауэра, а Тибал превратится в рассадник Инквизиции. И хотя бы в этом наши опасения с Советом совпадают.

– Ладно… тогда нужно тщательно продумать брачный договор и торговаться с восточниками за каждую медяшку. О прощении всего долга не может быть и речи. И еще нам нужен новый торговый договор между двумя княжествами, с установлением взаимовыгодных пошлин. Я хочу выжать из этого договорного брака все возможные выгоды для нашего княжества. Наши Гильдии сильно недовольны, что границы с Восточным Эскелом закрыты, и торговля со светлыми землями практически встала. Значит, нужно договориться с восточниками о Подворье для наших купцов в Тибале. А чтобы не пускать на свою территорию чужаков, под стенами крепости на Ведьмином перевале придется организовать ярмарку – построить там торговые ряды, лавки и постоялые дворы.

– Так ты согласен?!! – на лицах родственников отразилась смесь изумления и недоверчивой радости. Видимо они думали, что уговаривать меня придется, как минимум декаду, а сегодня за ужином у нас намечалась лишь легкая разминка. Нет, недооценили они благоразумие и расчетливость юного Йена.

– Фридрих, я похож на упертого барана?

Цитирую я ему по памяти слова из песни «Солдат» Александра Маршала.

– У нас нет времени на раздумья и уговоры. Важно сейчас быстро договориться с Советом о приемлемых условиях. Иначе вмешается Понтифик, и все – пиши пропало. Надо торопиться, пока Аполлинариус вернул свое расположение Тиссенам и Минэю.

Старший Тиссен оценивающе прищурился на меня и затем решительно отставил кубок с вином в сторону.

– Тогда прими мои искренние соболезнования по поводу предстоящего брака и давай, перейдем сразу к делу.

– Обойдусь без твоего лицемерного сочувствия, Фридрих. Сейчас нам стоит предварительно обсудить наши условия по брачному договору, а утром первым делом переговорить с Дерангом. Наш премудрый казначей хорошо поработал над обоснованием суммы репараций за нанесенный ущерб, кому как не ему знать все тонкости нынешнего расклада сил в Тибале и их финансовые возможности. Дармового золота у соседей больше не будет, выкрутятся ли они теперь своими силами? А тут еще и репарации…

Да, уж… если следовать поговорке, что друзья познаются в беде, то друзей у меня как раз и не оказалось. Ни одна зараза не посочувствовала моему личному горю! Лукас – добрейшей души человек, Дианель – мудрейший из всех, кого я знаю, но оба безоговорочно встали на сторону моих родственничков. Про вредного Хранителя я вообще молчу – этому древнему старикану все хорошо, что на пользу роду Тиссенов. Вот вроде и правильные вещи все они говорят: Учитель – об ответственности перед богами за преумножение данной мне магии, эльф – о возможности когда-нибудь в будущем объединить два княжества, и спасти Рион от Инферно, Хранитель – об угасании нашего рода и срочной необходимости родить парочку сильных наследников, права на княжеский трон которых, никто бы не мог оспорить.

И никто мне не посочувствовал, никто не возмутился: мол, как же так – юного Йена принуждают к браку?! Нет, все, как один высказали свое полное «одобрямс» предстоящему безобразию, все чуть ли не поздравлять меня бросились с такой удачной партией. Мне уж под конец дня начало казаться, что это я один здесь ненормальный со своими смешными представлениями о браке, а все остальные – просто образец здравомыслия!

Брак по любви или хотя бы из взаимной симпатии?! Нет, даже не слышали о таком. Это только крестьяне и слуги могут себе такую фигню позволить, да и то не от большого ума. А все нормальные люди брак должны заключать к взаимной выгоде обеих сторон – сначала хорошенько все просчитать, потом уже предложение делать. Брак – это очень важная сделка, и никак иначе.

Я с расстройства даже к Бренне сегодня не пошел – настроения совсем не было. О визите восточников она наверняка уже слышала – вот пусть и думает, что у меня переговоры. Хотя на самом деле, участвовать в них я не собираюсь. Вот кто кашу заварил, тот пусть ее и расхлебывает, а я за всем этим со стороны понаблюдаю. Вмешаюсь, если только уж совсем край будет.

– Все страдаешь? – сочувственно улыбается Фридрих, встретив меня, идущего от Лукаса.

– Дядюшка, а нас в роду Тиссенов оборотней случайно не было?

– Что за глупости, Йен?!

– Тогда отчего ж мне так выть-то хочется?

– Шуточки у тебя, племянник… – покачал головой старший Тиссен и аккуратно, бочком – бочком, сбежал от меня и моего плохого настроения. А надушился-то…! Похоже, у кого-то сегодня ночью свидание в городе…

Очень хотелось вякнуть ему вдогонку какую-нибудь гадость, но ведь и Фридриха тоже в свое время принудили к браку. Он в принципе, такой же пострадавший. Да, и та же София вышла замуж за Альбрехта далеко не по любви – это Марции и Тиссены укрепляли, так сказать, связи между Минэем и Вертаном. И если смотреть на все с этой точки зрения, то почему для меня должно быть сделано исключение?

Ладно, хватит уже себя жалеть. Если честно, то в прошлой жизни я нагулялся от души, и не думаю, что в этой узнаю вдруг что-то новое о женщинах. Раз там не встретил ту, с которой захотелось связать свою жизнь, значит, и здесь видно не судьба, а вот наследники нам и впрямь очень нужны, с этим не поспоришь. Не приведи боги, достанут меня темные или Инквизиция, и сгинет моя замечательная магия без следа. А так хоть детям своим успею ее передать. Ну, а жена – что жена… Может, еще договоримся как-то с этой Иоганной и будем жить мирно, не мешая друг другу. Лишь бы княжна вменяемой оказалась…

Добравшись до своего кабинета и увидев на столе папку с допросными листами Трагоренов, я решил, что раз уж у меня неожиданно выдался свободный вечер, то нужно использовать время с умом, а не тратить его на жалость к себе. Поэтому велел Харту доставить ко мне бывшего Главу Гильдий. Показания своей жены Трагорен прочел еще пару дней назад, так что думаю, пора нам уже поговорить по душам. Чего дальше тянуть?

Суд над семейством Трагорен проходил в зале судебных заседаний и был открытым для публики. Хотя гильдейские убедительно просили меня не делать этого, ссылаясь на высокий авторитет и положение в обществе главы семейства. На все их доводы я лишь недовольно покачал головой, огласив непривычный для них новый принцип судопроизводства Западного Эскела: перед судом и законом все равны! А с тех, кто занимает особое положение в нашем обществе, имея власть над людьми, с них и спрос особый.

Вообще судебная машина княжества с огромным трудом набирает обороты, натужно скрипя на поворотах и грозя вот-вот развалиться на ходу или намертво застопориться. Ведь многие дела здесь привыкли улаживать в досудебном порядке – зачастую путем уговоров, подкупа, а то и простого запугивания истцов. А если вдруг истец оказывался слишком упрямым и несговорчивым, чиновники суда могли ненароком включить «лентопротяг», и судебное разбирательство под самыми разными предлогами затягивалось на долгие месяцы.

Меня все это безобразие совершенно не устраивало. И для начала я ласково пригрозил особо ушлым чиновникам лишением не только должности, но и лицензии, дающей право заниматься любой юридической деятельностью в принципе. А без нее невозможно даже простым поверенным в делах стать. Новый закон, вводящий непривычное здесь понятие «злостное препятствование правосудию», и вовсе поверг судейских чиновников в шок! Ведь под эту формулировку при желании подогнать можно много чего, в том числе и умышленное затягивание рассмотрения дела в суде. И доказывай потом злому князю, почему ты втихаря переносил заседание по этому делу целых пять раз.

А еще я самым решительным образом пресекал пустословие во время судебных заседаний. Чтение длинных, заранее написанных обвинительных речей раздражало меня дико! Порой приходилось обрывать законников на полуслове и заставлять пересказывать нормальным языком. А кое-кого пришлось понизить в должности за неспособность внятно излагать свои мысли без бумажки. Зато после всего двух декад моего каждодневного личного присутствия в суде, горожане начали ходить на заседания, как в театр на представление. Судейские недовольно шипели за моей спиной, но доводы у меня были простые: открытые судебные процессы не только повышают правовую грамотность простого народа, но и заметно снижают число административных правонарушений.

Огромные штрафы и принудительные общественные работы кого угодно заставят соблюдать закон и держать себя в руках. Назначить виновным несколько ударов плетей у позорного столба? Вот еще глупости…! Для некоторых дебоширов и пьяниц это вовсе и не наказание. Такие отлежатся пару дней дома и снова за прежнее возьмутся. А вот получить в руки кирку и под надзором стражников целую декаду горбатиться, разбирая старую крепостную стену – это уже гораздо серьезнее. И сачковать там никому не удастся – за неподчинение страже предусмотрены еще более неприятные работы. Помощником золотаря случайно не хотите поработать, нет? А на месяц отправиться на очистку портовых складов от мусора и грязи?

…Сегодня зал судебных заседаний переполнен – говорят, народ с раннего утра места на скамьях занимал. А кто опоздал, тот сейчас вдоль стен стоит и колонны подпирает. Причем в зале находятся не только простые горожане, но и публика побогаче. Впрочем, плохо одетой публики в зале нет – в суд народ у нас наряжается, как на праздник. Аристократкам, конечно, совершенно неуместно до такого моветона опуститься, чтобы в суде лично присутствовать, но подозреваю, что в зале полно служанок из богатых домов, которые потом в мельчайших подробностях расскажут своим любопытным хозяйкам о происходившем на заседании.

Из-за духоты в зале открыты все окна и двери настежь, но тишина стоит удивительная – народ жадно ловит каждое слово законников. Да, и поглазеть здесь есть на кого: кроме меня и Совета Гильдий в полном составе, на заседании присутствуют несколько храмовников во главе со своим Главным Жрецом грандмастером Илиусом, и настоятельницы двух Обителей Скорбящих – сестры Миидора и Фелидана. А вот они вызывают у публики неподдельный интерес, поскольку сестры редко покидают свои обители и появляются в столице. Об образе жизни в Обителях вообще мало что известно непосвященным.

Сестры оказались весьма специфичной наружности, и одежда их совершенно не походила на ту, что носили наши земные монашки. Свободные широкие платья из грубого домотканого полотна, окрашенного в грязно охряный цвет, закрывали их тело от подбородка и до самых кончиков пальцев. Мало того – сзади на спине у них какое-то странное подобие короткого плаща с огромным капюшоном, а головы по самые брови покрыты коричневыми платками. Все это делало сестер похожими на каких-то диковинных черепах. Впрочем, лица у обеих самые обыкновенные, и не сказать, что особо аскетичные – у той, что моложе, оно вообще было загорелым, а на щеках играл здоровый румянец.

Зная, что Илиус по моей просьбе вызвал настоятельниц в Минэй, я вчера ночью не поленился заглянуть в ЦУП, чтобы увидеть, где у нас в княжестве расположены Обители Скорбящих. Оказалось, что две из них находятся почти на севере, а еще одна на самом юге, недалеко от границы с кочевниками. И по словам Софии, как раз в южной царят самые суровые порядки, напоминающие скорее тюремные. Сами Обители выглядели как хорошо укрепленные поместья, где дом для проживания сестер и храм рядом с ним, окружала высокая каменная стена. Ну, а так ничего особенного – поля, виноградники и даже пруды для разведения рыбы. Обычное натуральное хозяйство, требующее много рабочих рук для поддержания его в нормальном состоянии. А вот интересно, сколько там сестер…?

Все заседание «тортиллы» просидели молча, с отстраненным видом слушая выступления судебных обвинителей и защитника, предоставленного Советом Гильдий своему бывшему Главе. Эмоции на их лицах появились лишь после того, как было оглашено наказание для всех членов семьи. Скорбящие сестры явно рассчитывали, что Трагорен отправится в каменоломни, и его освобождение прямо в зале суда с условием выплаты огромного штрафа, стало для них неприятным сюрпризом. В отличии от гильдейских. Неужели «тортиллы» тоже хотели поучаствовать в разделе имущества провинившейся семьи?

Оказалось, что да. В Рионе существовало негласное правило, по которому часть приданого женщины, вступающей в Обитель Скорбящих, передавалось туда в виде вклада. Некоторые дамочки в приступе святости умудрялись и все свое приданое в Обитель передать. А вот попробуйте, недовольные родственники, пойти против Церкви – вас сразу в приспешники темных запишут! Невесты, блин, Единого…

Судя по всему, Гризельда тоже была из богатой семьи и когда-то принесла мужу немалое приданое, на которое сестры раскатали теперь губы. А вот хрен вам! Бедному Трагорену потом еще двух дочерей замуж выдавать, а кто их возьмет без хорошего приданого? Вряд ли за пять лет забудется история с попыткой одурманить князя приворотным зельем. Такое позорное пятно с репутации невесты только большим приданым и смыть.

– А что со вкладом в Обитель? – нахмурилась старшая сестра, выслушав приговор. Пришлось повторить коротенько для непонятливых.

– Преступница Гризельда Тригорен навсегда лишается своей принадлежности к дворянскому сословию, ее приданое целиком переходит в княжескую казну в счет штрафа, назначенного господину Трагорену. Наказание бессрочное, и преступница до конца жизни передается под строгий надзор в южную Обитель Скорбящих. На свое содержание она должна зарабатывать собственным трудом, любые послабления запрещены. Окончательное решение по Одилии Трагорен будет принято через пять лет, которые она проведет в северной Обители Скорбящих в качестве послушницы. Ей будет разрешено сделать небольшой вклад в Обитель, но обязательным условием также станет труд на благо общины сестер.

Я сделал паузу и вкрадчиво поинтересовался, незаметно направляя поток магии на витражи, отчего стекла задрожали в своих переплетах, издавая тихий дребезжащий звук.

– Вы недовольны моим решением, сестра Миидора? А может, вы хотите оспорить его или занять кресло судьи?

Зал после этого в едином порыве напрягся и затаил дыхание. Мужчины побледнели, дамы кажется, приготовились дружно упасть в обморок. А те, кто стояли вдоль стен, и кому не досталось места на скамьях, начали испуганно поглядывать на двери, прикидывая в уме: успеют они добежать до них, или стекла посыпятся раньше?

Но вот тетка оказалась просто кремень! Эта пожилая «тортилла» даже бровью не повела на мои проделки. Мало того, еще и замечание мне сделала.

– Ваше Сиятельство, держите себя в руках, в зале находятся невинные люди! А я всего лишь хотела напомнить вам о древних традициях Риона.

Вот зараза…! Но делать нечего, пришлось мне прервать поток магии. Но извинений она от меня не дождется.

– О каких традициях вы говорите, сестра Миидора? Где и в каком законе написано, что за покушение на жизнь князя и его семьи преступника ждет что-то иное, нежели плаха и четвертование? Я не понял, вы настаиваете на обязательной казни Гризельды Трагорнен или предлагаете заменить ее на отбывание в каменоломнях?

Кто-то из дам в зале громко ахнул, осознав наконец, чем может обернутся «безобидный» приворот. А вы как думали, курицы безмозглые?! Рассчитывали, что я здесь в благородство буду с вами играть? Нет, уж. Глупое милосердие – прямой путь к безнаказанности, и с этим не ко мне. Наказание должно быть соразмерным преступлению и не зависеть от пола преступника. В конце концов, в тех же каменоломнях кто-то тоже должен готовить еду для каторжан, стирать их одежду и убираться в общих бараках. И еще большой вопрос, что милосерднее: отправить женщину в каменоломни или в Обитель Скорбящих, по сути являющуюся тюрьмой строгого режима.

– Нет, конечно! – тут же пошла на попятную чертова монашка, зло сверкнув на меня глазами – Кто я такая, чтобы оспаривать решение княжеского суда? Извините, Ваше Сиятельство, мое вмешательство было действительно неуместным.

– Вот именно, сестра – кивнул я – напомню вам, что в княжестве Западный Эскел верховная власть принадлежит мне, а не Церкви Единого. И уж тем более не настоятельнице одной из Обителей Скорбящих. Поэтому прекратите раздражать меня и оспаривать мои решения. Иначе я вынужден буду обратиться к Понтифику и просить его вразумить вас.

Поставив «тортиллу» на место, я развернулся к жрецам, ожидая от них поддержки.

– А что касается вклада, то о нем может идти речь, если только уход женщины в Обитель Скорбящих является добровольным. Да, тогда будущая сестра делает свой посильный вклад, по сути оплачивая комфортное пребывание там. Но в данном случае мы говорим о строгом наказании, заменившем собою казнь, и ни о каком комфорте преступниц даже речь идти не может. Разве я не прав?

Зал одобрительно загудел, и Жрецу Илиусу пришлось согласиться со мной. Подвергать свой высокий авторитет среди горожан риску ради своенравной настоятельницы он не собирался. Вот так… Но теперь, кажется, у меня появилась новая персональная врагиня…

– Ну, что Фридрих, ты сейчас на встречу с восточниками? – спрашиваю у дядюшки, стоит нам выйти из здания суда. Я тут же накидываю на нас полог тишины, не давая любопытным подданным погреть уши и подслушать наш разговор.

– А ты по-прежнему не хочешь видеть их?

– Пока нет. У меня и других дел полно. Скоро прием для военных, а я все никак с Фридусом не поговорю начистоту. Согласись, очень странно, если придворный маг не присутствует на таком приеме и не стоит рядом со своим князем. Все-таки он боевой маг и принимал участие в битве у речки Червонной. Нам сейчас не нужны домыслы среди военных. А переговоры о моем браке должен вести не я сам, а старший из членов княжеской семьи – то есть, ты.

– Как скажешь племянник. Надеюсь, Деранг уже довел восточников до нужной кондиции своим непрошибаемым занудством, теперь можно и мне подключиться.

– Знаешь, есть такая хорошая игра в доброго и злого …дознавателя. Вот мы с Дерангом будем злые, а ты возьми на себя роль доброго. Пригласи восточников отобедать и проведи переговоры во время вашего застолья. Доведи до них очень важную мысль: сам я этого брака с Иоганной совершенно не желаю, но вынужден подчиниться решению своей семьи. Поэтому лично мне несговорчивость Регентского Совета будет только на руку.

– Думаю, они и сами об этом прекрасно догадываются.

– Догадываться и знать – это разные вещи. Это они к нам с предложениями приехали, а не мы к ним. И сразу после обеда, не давая им передышки, тащи их в Ратушу к бургомистру Сегнару. Я гильдейских уже предупредил, они сейчас спешно готовят свои предложения по торговому договору, по взаимным пошлинам, и об открытии Подворья для наших купцов в Тибале. Ну, и об организации ярмарки в районе Ведьминого перевала. Последнее их очень порадует, поскольку доступ в Западный Эскел будет закрыт долгое время, а потребность в наших товарах у восточников есть, и очень большая. С пахотными землями в княжестве не густо, иначе они не закупали бы зерно у Фесса и не зарились на наши северные баронства.

– Природа к соседям вообще не очень благосклонна – кивает Фридрих – Медные горы не пропускают влажные теплые ветра с нашего Закатного моря, зато с Северного дуют по полгода. И с дварфами они когда-то умудрились крупно разругаться, загнав коротышек за Бездонное озеро в Суран.

– Еще и Микения – беспокойный северный сосед…! – добавляю я – Восточникам сейчас точно не позавидуешь.

– А с Иоганной ты сам поедешь знакомиться?

– Нет. Такое от Понтифика не скроешь, и тогда он обязательно вмешается. Лучше предложи восточникам другой вариант: мы устроим большой праздник в честь моего совершеннолетия и совместим это с подписанием нового торгового договора.

– И пригласим на праздник членов Регентского Совета и княжну Иоганну? Умно…! – похвалил мою идею Фридрих.

– Главное – со стороны это будет выглядеть довольно безобидно, поскольку мы и Касиуса Марция заодно пригласим, и даже княжну Айдель с графом Кауэром.

– На это не стоит рассчитывать, Йен. Регент слишком боится заговора микенских баронов. Он сам из Астиума ни ногой, и княжну от себя ни на шаг отпускает.

– Ну, и прекрасно! Наше ведь дело их пригласить? Кроме подписания договора можно сразу и помолвку заключить. Аполлинариус при всем желании не успеет вмешаться, поскольку Иоганна потом останется погостить в Минэе, а через месяц мы уже сыграем свадьбу.

– Думаю, Регентский Совет по достоинству оценит твой план. Остров не ожидает от нас таких быстрых решений ведь обычно переговоры длятся декадами, а то и месяцами.

– И я так думаю. Никто не успеет очухаться, как мы с Иоганной уже поженимся. Лишь бы она вменяемой оказалась и не устроила истерику на ровном месте.

– Будем надеяться… – задумчиво кивает дядюшка.

Мы доходим до Замка, и здесь наши пути расходятся. Фридрих отправляется в канцелярию, где наш добрый казначей кошмарит сейчас восточников, а я иду искать нашего придворного мага, прихватив по дороге один важный документ, который его явно не обрадует…

…Разговор с Фридусом получился непростым, особенно после того, как я показал ему список разыскиваемых Островом преступников, в котором он занимает почетное четвертое место. Его настроение и так было неважным, а после этого и вовсе рухнуло ниже плинтуса.

– Князь, я с каждым днем все больше чувствую здесь свою бесполезность. Магия источника Замка возрастает – это уже становится заметно, даже без перехода на магическое зрение. А вчера я к тому же случайно узнал, что вы собираетесь начать разбор старой крепостной стены, видимо рассчитывая, что источник сможет теперь подпитывать и охранные амулеты на новых стенах. Так надо понимать, что скоро моя помощь вам даже и в этом деле уже не понадобится? Может, мне тогда лучше сразу отправиться на Север к барону Алистеру?

– Не говорите ерунды, Фридус! Как могут Замок и столичный город существовать без сильного придворного мага?

– Ну, так вы же совершенно не доверяете мне, князь!

– А должен? – ехидно приподнял я бровь – Я вообще мало кому доверяю потому, что один раз доверие уже чуть не стоило мне жизни. Повторять ошибку у меня нет никакого желания.

– Но в том не было моей вины!

– Была. И вы сам это прекрасно знаете. Никто не мешал вам позаниматься со мной и хорошо подготовить к ритуалу инициации. Но вы, Фридус, почему-то предпочли самоустраниться и бросить меня на произвол судьбы. Определили во мне пробуждающуюся сильную магию Огня и решили, что на этом ваш долг выполнен. А к чему привело ваше равнодушие?

– Таково было распоряжение вашего отца, а не моя воля.

– Неужели?! Признайтесь уже, что вы просто увидели во мне будущего соперника, потому что уровень моей силы обещал превзойти ваш собственный. И вы решили по-хитрому умыть руки, не нарушая клятвы и пустив все на самотек. Боялись, что я когда-нибудь займу ваше место?

– Да, боялся! – вскипел Фридус – Вам, князь, не понять человека, родившегося в простой фесской семье и всего добившегося собственным умом и трудом. Для меня моя нынешняя должность – смысл всей жизни и вершина карьеры мага. Ради нее я пожертвовал созданием семьи, потому что так пожелал ваш покойный отец! Но через несколько лет вы вернулись бы с Острова полноценным магом, и Альбрехт, не задумываясь, перевел бы меня в армейские маги. От него не стоило ожидать благодарности или жалости к человеку, отдавшему все свои силы ради процветания его княжества. Когда-то я обучил всему, что знал, вашего старшего брата Ульриха. Но разве дождался я от него или от Альбрехта хоть какой-то благодарности?! Нет. Никто из них этого не оценил. И тогда я решил – пусть будет, что будет, но замену себе я растить не стану.

– Но вы же потом, не раздумывая, вступили в бой с паладинами на стороне отца?!

– А что меня ждало, если бы я сдался – тюрьма Инквизиции? Нет уж, лучше погибнуть в честном бою за Тиссенов, чем сдохнуть трусом в застенках на Острове! Так что можете теперь поступать со мной, как хотите, Йен. Я вам высказал все, что думаю.

Фридус тяжело поднялся с кресла и направился к двери кабинета. Но сколько бы он не дергал за ручку, выйти отсюда так и не смог. Замок, а вернее его вредный Хранитель, не хотел отпускать старого мага. Ну, надо же… у кого-то совесть неожиданно проснулась! А ведь еще вчера призрачный старец плевался ядом при одном только упоминании нашего придворного мага. Опомнился…

– Вот видите, Фридус, даже наш Замок не хочет отпускать вас. Да, вообще-то и я сам не собирался этого делать. Ну, куда вы пойдете, если всю жизнь прожили под его крышей?

– И что вы мне предлагаете – доживать здесь из милости?

– А работать уже расхотелось? – ехидно усмехнулся я – Мне ведь предстоит много ездить по княжеству, и на кого я по-вашему должен оставлять столицу? На Клемса, что ли? Просто вам пора понять, что наступили новые времена, и перед княжеством в полный рост встали новые задачи. И теперь вы должны решить для себя: готовы ли помогать мне или будете и дальше лелеять и взращивать свои многочисленные обиды?

Придворный чародей вернулся в свое кресло и устало махнул рукой.

– Да, какие обиды… За что мне на вас обижаться, Йен, если я действительно виноват перед вами. Просто характер у меня скверный, а к старости еще хуже стал – взрываюсь теперь по каждому пустяку.

– Ну, на то вы и огневик, Фридус, стихия у вас такая непростая. И совсем вы не старый, не прибедняйтесь. Силком я держать вас, конечно, не стану, если вы твердо решили уехать на Север, но все-таки может передумаете? Вот, вы жаловались, что я отодвинул вас от важных дел. А что если я просто высвобождал ваши силы и время для более важного задания?

– Какого? – поднял он на меня заинтересованный взгляд. Ага, зацепило мага…!

– Скажем, для начала я предлагаю повысить магический потенциал всех наших армейских подмастерьев, доведя их уровень до полноценного мага. При принесении соответствующей клятвы на крови, естественно.

– Каким образом?! – изумленно вытаращился Фридус.

– Очень просто: через повторную инициацию в храмах древних богов. Огневиков мы инициируем в храме Айрана, воздушников – в храме Эолмара, а подмастерья с магией Земли отправятся у нас в храм Мереи. Правда, древний бог Воды пока еще не пробужден, но как только у меня появится свободное время, я обязательно это сделаю. А потом лично вы займетесь переподготовкой армейских магов, потому что им по силам станут боевые заклинания совсем другого уровня. Так мы значительно укрепим нашу армию и будем готовы к следующему появлению темных. Или к визиту следующего отряда паладинов.

– Вы шутите, Йен?!!

– Ничуть. Вы же хотели моего доверия, вот я и раскрываю вам свои ближайшие планы. И предлагаю принять в этом участие. Но и вы должны начать доверять мне, а не ждать от меня какого-то подвоха и предательства. Поверьте, я не из тех неблагодарных людей, что могут подло ударить в спину, скорее уж я в морду обидчику дам или по печени. А что касается вашего тяжелого характера, то у меня он тоже ведь не сахар. И кто, как не вспыльчивые маги Огня поймут друг друга лучше остальных?

– Но ваша-то стихия – спокойный Воздух, а не Огонь.

– А вы в этом уверены?! – улыбаюсь я, вставая с кресла и снимая с себя амулет, скрывающий магию Огня и Земли.

Фридус сначала впадает в ступор, перейдя на магическое зрение, и становясь все больше похожим на лягушку. А потом вскакивает, опрокидывая кресло, и начинает бегать вокруг меня кругами, стараясь рассмотреть мою ауру и потоки магии, окружающие меня. Не выдерживаю и начинаю смеяться, создавая то огненные шарики на своей руке, то закручивая спиралями воздух, а в конце заставив расцвести какое-то засохшее растение в горшке на окне.

– Поразительно…! – выдыхает наконец, Фридус и пытается плюхнуться мимо кресла, забыв, что недавно опрокинул его. Приходится подхватить пожилого чародея потоком воздушной магии, чтобы он не ушибся. Правда, маг этого даже и не заметил, его сейчас волновало совсем другое – Но как такое вообще возможно, Йен?!!

– Откуда же я знаю? Наверное, богиня магии Карифа сжалилась надо мной. – пожимаю я плечами – А может, она избрала меня своим орудием, решив, что, единожды сгоревшему на алтаре, уже ничего не будет страшно.

Нет, все свои тайны я придворному магу открывать не собирался. По крайней мере не сразу. Но помощь этого боевого мага Огня мне была очень нужна. Только на пару с Лукасом, мы переподготовку армейских магов не потянем, поскольку инициация – это одно, а обучение боевой магии – совсем уже другое. Мне бы и самому ее подтянуть не мешало. И лучше, чем Фридус, с этим здесь никто не справится. Тем более, что «прозревший» чародей уже и сам рвется в бой, забыв, что еще недавно называл себя бесполезным, и собирался покинуть наш Замок.

Достав из складок мантии ритуальный кинжал, он сам, не дожидаясь напоминаний, принес мне клятву верности на крови. Потому что в отличие от многих, Фридус понимал: лучше сразу погибнуть за нарушение клятвы, чем подвергнуться долгим и мучительным истязаниям в застенках Инквизиции, где дознаватели начнут вытягивать из тебя слово за словом.

– Предлагаю начать инициацию с Клемса – говорит мой новый союзник – он порядочный парень, а мне теперь нужен будет помощник с нормальным уровнем магии, которому я мог бы доверить часть своей нынешней работы.

– Хорошо. Но пробужденный источник богини Мереи у нас пока один, и находится он далеко на севере.

– А не пробужденный?

– Один точно есть рядом с Охотничьим Замком, только неизвестно, в каком он сейчас состоянии. Остальные нужно искать, но при этом не попасть под подозрение Илиуса. Вы же понимаете, Фридус, что грандмастер со стихией Земли просто не может не почувствовать пробуждение источника со своей родной магией? Тем более, если храм окажется где-то совсем рядом с Минэем.

Чародей задумчиво кивает. Видимо недавнее пробуждение источника под Храмом Айрана он тоже на себе почувствовал, хотя и не понял в тот момент, что же это такое было. Ну, не мог сильный огневик этого выброса магии не ощутить, не мог.

– И еще Фридус… О преследовании ведьм придется забыть. По крайней мере, диких ведьм. Карифа и Мерея покровительствуют им и обижать их не позволят. Наказание за конкретное преступление – это справедливо и законно. Но сжигание женщин живьем на костре просто за то, что они родилась с этим природным даром – мерзкое варварство, я это запрещаю. И Храму тоже не дам ведьм обижать.

– Князь, но есть ведь еще и темные ведьмы, продавшиеся Ашу?

– С такими будем отдельно разбираться. Если на их руках есть кровь, то конечно казним. Но вот устраивать гнусный праздник из мучительной смерти ведьм на костре, я запрещаю!

Фридус ошалело посмотрел на меня, потом растерянно почесал свой крупный нос и, наконец, осторожно спросил, как у умственно отсталого.

– Йен, а ты вообще знаешь, как проходят инициацию темные ведьмы…?

Ветер нудно завывал между гигантских каменных столбов, поднимая с земли мелкую песчаную взвесь. Облака неслись по небу, то и дело закрывая собой солнце. Осень пришла в Браор и принесла с собой холодные, пронизывающие до костей ветра. Погода менялась теперь по несколько раз на дню. Еще дек5ада-другая, и зарядят осенние дожди, превращая высохшую за лето степь в непроходимое грязное месиво.

Пара высших зомби закончили рыть яму, очистили сухой травой огромное красноватое яйцо величиной с голову тролля, и вылезли наружу.

– Ну что там? – к стоящему над ямой Лорду, кутаясь в теплую шаль, подошла Эвета.

– Дамэ, я не чувствую в нем магического фона… – произнес тот, делая пассы руками – А это точно яйцо Ази Дахака?

«Слазь сам, да проверь!» – хмыкнул про себя Валдис, стоявший чуть в стороне, у каменного столба и равнодушно наблюдавший за суетой, происходившей у ямы. Изображать из себя тупого богомола было не так уж и трудно. А наблюдать, как Эвета возомнила себя в Браоре главной, местами даже забавно.

Изо всех Лордов-основателей Тар-Некроса, завоевавших когда-то это светлое княжество, в живых теперь остался только Валдис. Если можно считать жизнью это жалкое пребывание в теле огромного скального богомола. Но таково было наказание Повелителя за их провал в Минэе, и отныне бывший Лорд находился в полном подчинении у ведьмы Эветы. Вплоть до ментального. Последнее раздражало Валдиса больше всего. А новое тело… да, были у него странности, но и кое-какие преимущества тоже. Например, физическая мощь и невероятная скорость, а еще острое обоняние и чуткий слух. Именно они позволяли теперь бывшему Лорду быть всегда начеку и заранее знать о приближении ненавистной ведьмы…

– Наш господин Аш прислал четкие указания и даже приложил карту – нахмурилась Эвета, разглядывая содержимое ямы – Если по ней мы смогли найти яйцо, значит это точно Ази Дахак.

– Ладно, узнаем, когда пробудим… – вступать в споры с ведьмой Лорд не рискнул.

Он кивнул одному из погонщиков зомби, и тот бегом рванул в сторону столбов. Почти сразу же оттуда показалась небольшая колонна изможденных пленников в сопровождении адских гончих. Мужчины, женщины, старики… в толпе не было только детей.

– Почему не дали подростков и детей?! – возмутилась Эвета – Их жизненная сила ярче!

– Дети нынче в цене – пожал плечами погонщик – Их сразу забирает к себе Некрополис.

Он с опаской покосился на гигантского богомола и тихо добавил:

– Вы ведь знаете, даме, что поток пленников из Фесса почти прекратился после смерти старших Лордов, вот и приходится брать то, что осталось.

– Ладно, начинаем – недовольно поморщилась Эвета и, взглянув на потемневшее небо, поплотнее запахнула шаль на груди.

После возвращения в Браор, ведьма стала очень раздражительной и теперь часто искала, на ком бы сорвать злость. Школа Ордена Молчащих в Тер-Некросе опустела. Поколение Темных Лордов, пришедшее на смену погибшим, не имело большого опыта в поимке пленников, а уж о том, чтобы найти среди них Спящих для ее школы, даже и говорить было нечего. Последние выпускницы прошли инициацию еще летом и теперь по большей части работали в лечебнице. А самая талантливая и сильная из них – Марта – так и сгинула где-то в Западном Эскеле. Еще двух ведьмочек Верховная приказала прислать ей в Орден, и Эвете, скрипнув зубами, пришлось подчиниться.

Тем временем Лорд достал из-за пояса ритуальный кинжал с черным серповидным клинком и подул на него. Лезвие тут же покрылось зелёной магической изморозью. Довольно кивнув, Темный схватил за волосы первого пленника – сгорбленного пожилого мужчину – и начал читать заклинание. На последней фразе резким ударом он перерезал пленнику горло и опрокинул его над ямой так, чтобы кровь из гортани хлестала прямо на яйцо. И оно тут же откликнулось – всполохи красного цвета пробежали по его шероховатой поверхности.

– Работает! – выдохнула ведьма и тоже сделала пару пасов над ямой – Я чувствую в нем пробуждение силы!

Заклинание подчинения ослабло, пленники очнулись, послышались испуганные крики. Один парень в холщовых штанах и жилетке поверх грубой шерстяной рубахи попытался убежать, но его тут же догнала адская гончая. Повалила, запрыгнув ему на спину, и умело перегрызла ступни. А потом, схватив зубами визжащего от боли пленника за бедро, притащила к яме.

– Умница! – Лорд почесал тварь за ушной пластиной, и носком сапога подвинул окровавленные ноги жертвы так, чтобы кровь лилась прямо в яму.

– Так даже лучше! Чувствуешь какая сильная эманация боли? Добавь-ка еще пару глубоких порезов. – похвалила Эвета и махнула погонщику – Давайте сюда остальных и не забывайте их обездвиживать!

Темные начали деловито подтаскивать пленников к яме и безжалостно кромсать их тела, пока Лорд снова и снова читал заклинание и наносил смертельные раны своим ритуальным клинком. Ни крики, ни мольбы… ничего не могло остановить эту кровавую бойню. Ведьма лишь довольно улыбалась, глядя на чужие мучения.

Скоро края ямы были сплошь выложены покалеченными трупами и истекающими кровью людьми. Яйцо уже буквально плавало в луже крови. Его скорлупа все больше наливалась багряным светом, земля вокруг ямы дрожала, а по поверхности яйца зазмеились трещины. Древнее чудовище внутри него пробуждалось, повинуясь ритуалу темного призыва.

– Пу инэ варитас! – Лорд произнес финальные слова заклинания, и через мгновенье багряная скорлупа яйца с треском раскололась.

– Ази Дахак пробудился! – торжественно произнесла ведьма – Горе светлым княжествам!

Темные столпились у ямы, с нетерпением заглядывая вниз. Костяными драконами их было не удивить – нежить, она и есть нежить. Считай, это те же тупые зомби, только что летать умеют. А вот Ази Дахак из древних легенд – это уже совсем другое, они только на картинках в старинных бестиариях остались. Из расширившейся трещины вырвался язычок пламени, а вслед за ним показалась голова, покрытая шипастыми наростами. А за ней еще одна…

С восточниками дела мы уладили за пять дней. Соседи наши аж прихренели от невиданной ранее скорости в принятии решений. Они видимо, в Минее собирались месяц сидеть, а оно вон как вышло. А чего тянуть-то…? Уступки по репарациям с казначейством согласовали вообще за два дня – у нашего Деранга особо не забалуешь. Юный «жоних» в моем лице хоть и «противился» браку и даже встречаться с гостями из Тибала не захотел, но гораздо важнее, что княжеская семья на этот брак была согласна. Против ее решения князь точно не пойдет. «Поерепенится и женится» – авторитетно заявил восточникам старший Тиссен.

Так что больше времени ушло на согласование торгового договора с Гильдиями, но этот процесс я уже держал под строгим контролем, поскольку это была целиком моя инициатива. А то Гильдии наших двух княжеств еще бы год друг с другом препирались. Они все здесь привыкли к долгим и нудным переговорам: к подробному перечислению обид, нанесенных за последние сто лет, и к списку взаимных претензий длинной до Ирута. Но я парень простой, меня конкретные дела интересуют, а не обиженное надувание щек. Поэтому велел Фридриху заранее эмиссарам Регентского Совета объяснить все выгоды от этого договора. Они на такое в своем Тибале и надеяться не могли.

Скажем, восточники, как и мы, распустили армию, поскольку война закончилась и новой пока не предвидится. А служивых людей куда девать? У нас солдаты – те, кто из крестьян – в свои деревни вернулись и привычными делами занялись: сбором урожая и иными крестьянскими заботами, которых круглый год хватает. Но у восточников с пахотными землями туго, не зря они на наши северные баронства зарились. И крестьян, имеющих земельные наделы, в их армии было не так много. Остальных куда девать?

Конечно, подданные Меркусов могли бы, как и раньше, морским промыслом заняться, в их княжестве и рыболовство налажено, и целый бизнес на морских перевозках в Астиум и Ирут выстроен. Но теперь выход в Северное море под полным контролем губернатора Алистера, и без его разрешения в устье Великой ни одна рыбацкая лодка не прошмыгнет. Не говоря о больших кораблях. Заплатите, соседи, сначала таможенные пошлины, а заодно и за стоянку своих судов в нашем порту.

Не нравится?! Так еще недавно вы точно также фесских соседей кошмарили таможенными поборами. Вот теперь на собственной шкуре узнаете, что такое заградительные пошлины и протекционизм. Нашему торговому флоту тоже морские перевозки по Северному морю развивать нужно. Нет, если вам не нравится платить пошлины, можете торговые обозы по дорогам Микении гонять, только выдержите ли вы там конкуренцию с теми же фессцами? Дело-то это крайне опасное, а что число наемников, готовых охранять торговые караваны, выросло после войны, так мародеров и разбойников в Микении тоже ведь больше стало. Потому что микенцев в вашей армии служило очень много, а теперь после демобилизации кормиться им стало нечем.

Вот и получается, что наши предложения для соседей хоть и обременительны финансово, но с другой стороны – вроде, как и щедрый подарок судьбы. Ведь «злые Тиссены» могли бы мстительно отрезать их княжество от моря, и ввести полное эмбарго на поставки любых товаров из Тибала – выживайте дальше, как хотите. А мы, забыв недавние обиды, за вполне умеренную плату разрешили и выход в море, и стоянку в теперь уже нашем порту. И плата за это не сопоставима с той, что они драли с бедных фессцев за проход их судов по реке Великой. Так что образовавшуюся дыру в бюджете Тибал пусть теперь своими внутренними налогами закрывает.

А разве могли они еще вчера мечтать о ярмарке рядом с Ведьминым перевалом? Фридрих со смехом рассказывал, что когда восточники услышали о нашем предложении, в их глазах золотые орлы запрыгали! Еще бы… Товары наши им нужны позарез, но граница княжества неизвестно сколько теперь закрыта будет. И обозы наших торговцев в Тибале – это сейчас редкость. Так что будем восстанавливать потихоньку и укреплять торговые связи между двумя Эскелами. И Фесс со временем тоже к этому подключим, потому что посредники в лице ушлых восточников ни нашим торговцам, ни фесским, точно не нужны. Но гильдейская вольница в Минэе закончилась – больше не получится, как раньше, договориться о чем-то с конкурентами и партнерами за спиной князя.

Я, конечно, не финансовый гений и даже не доктор экономических наук, но представление кое о чем имею – вспомню много чего полезного, если нужда припрет. О таких инструментах, как тарифные квоты, льготное кредитование и скрытое субсидирование экспорта слышали? Нет? А скоро познакомитесь, дайте мне только гномский банк в Минэе открыть. Ради защиты родного производителя и экономического роста родного княжества я еще и не такое вспомню из своей прошлой жизни. Зря нам что ли последние годы из каждого утюга про мировой экономический кризис и про торговые войны талдычили? Не захочешь – задумаешься.

Все эти дни мне очень помогал Михаэль Трагорнен.

Пройдет время – вы у меня господа-соседи еще в состав Западного Эскела проситься начнете! А я крепко подумаю – нужна ли нам такая обуза?

Все эти дни мне очень помогал Михаэль Трагорнен, хотя, если честно, поначалу надежды на него не было никакой. Встретившись с ним накануне суда, я с трудом узнал в поникшем пожилом мужчине бывшего Главу Гильдий. От седого жизнерадостного крепыша с цепким взглядом осталась только бледная тень. И если кто-то думает, что это его в нашей замковой тюрьме голодом морили, то зря. Арестанты у нас питаются нормально. Их всего-то десяток сейчас наберется в тюрьме, так что специально для них никто еду не готовит – чем наших стражников кормят, то и по камерам разносят.

На мое предложение искупить вину своей семьи работой на благо княжества, Трагорен отреагировал вяло – он был слишком подавлен предательством жены, и после прочтения ее показаний, казалось, интерес к жизни в нем совсем иссяк. На мой призыв взбодриться и жить хотя бы ради младшей дочери Аврелии, он тяжело вздохнул.

– Вам трудно понять меня в силу возраста и положения, вы еще слишком молоды, князь, чтобы знать, как ранит предательство близких.

– Отчего же? – моя усмешка тоже получилась невеселой – Вас предала жена, а меня родной отец. Он бросил умирать на Острове обгоревшего сына и, если бы не преданный слуга, мы бы сейчас с вами не разговаривали.

– Но как же княгиня…? – удивился Трагорен.

– А ей никто даже не сказал о том, что я там умираю. Зачем? У отца был наследник Ульрих.

Я снял с шеи личину, скрывающую мое уродство, и предстал во всей красе.

– Посмотрите на меня! И подумайте, чего стоило такому калеке добраться до дома – без помощи родных, и не имея денег. Но я выжил назло всем, вернулся и, приняв родовую магию, стал князем. А вы, Трагорен? Вы здоровы и полны сил, но уже покорно сложили крылья и не хотите сражаться за будущее дочерей. Стыдитесь!

Моя личина вернулась на место, и я продолжил свой «наезд».

– По-вашему, я в одиночку должен восстанавливать княжество? Ничего не зная о его законах, не разбираясь в финансах, ремеслах и еще меньше о сельском хозяйстве? А вы в это время будете отсиживаться в дальнем поместье, страдать и заливать вином душевные раны? Так что ли?!

– Да, зачем я вам?! – не знаю, устыдился ли бывший Глава Совета после моих слов, но равнодушие начало уходить из его глаз. И я усилил нажим, взывая к его совести.

– Мне нужны учителя. Мне нужны соратники. Мне нужны знающие, опытные люди. А вы собрались дезертировать, как последний трус, господин Трагорен! Неужели все те, кто просил за вас, были не правы? Вы сейчас должны договариваться со мной, торговаться, если хотите! В том числе, и за срок пребывания Одилии в Обители Скорбящих.

– А разве я могу надеяться, что мою дочь когда-нибудь отпустят из Обители?

– Можете. Все зависит только от вас, Трагорен…

И с этой минуты его настрой начал меняться, он воспрял духом. Все-таки, не смотря ни на что, он продолжал любить свою глупую, избалованную дочь…

По вечерам я начал заниматься с Фридусом, и это был совершенно другой стиль боевой магии, нежели тот, которому учил меня Лукас и которому я привык… Все-таки наш придворный чародей – настоящий боевой маг, и уровень владения боевыми заклинаниями Огня у него совершенно иной, нежели у мага-артефактора. Мне однозначно есть чему поучиться у этого опытного вояки.

Внимательно осмотрев стены зала в подземелье, которые Лукас с Дианелем зачаровали для занятий магией, Фридус уважительно крякнул.

– Это кто же здесь так постарался?

– Есть один талантливый маг, потом вас познакомлю.

– Я правильно понимаю, что стены здесь теперь впитывают остаточную энергию заклинаний с помощью каких-то мудреных артефактов?

– Да. И они действуют, как накопители. Собранную в этом зале магию потом можно сливать в источник.

– Толково придумано, я таких артефактов даже на Острове не видел! Ну, да ладно, Йен… Покажи мне для начала, что ты уже умеешь.

Ну, я и показал. Все, начиная с самых простейших заклинаний Огня, и заканчивая теми, что тянули на пятый уровень. И огненными стрелами в стену пошвырял, и огненными шарами самого разного диаметра, и огненным копьем. В завершение создал двухметровую огненную плеть, которую освоил не так давно. В общем все, чему успел научиться.

– Хорошо. Вижу, что заклинания пятого уровня ты кастуешь легко. А что у тебя со щитами?

Показал Фридусу по очереди всю огненную защиту, на которую только способен: начал с огненного плаща, продолжил пылающим щитом, огненной стеной и кольцом огня, которые насобачился поднимать уже на высоту своего роста, и при необходимости наращивать их «толщину» или наоборот истончать. А еще двигать стену вперед, увеличивать или сужать диаметр огненного кольца.

Придворный маг, посмотрев на все это, озадаченно почесал нос.

– Ты как-то странно магичишь, Йен… Такое ощущение, что заклинания у тебя срабатывают еще до того, как ты успеваешь его до конца произнести. Как у тебя это получается?

– Не знаю. Меня ведь в Ордене не успели ничему научить. Основное обучение должно было начаться только после моей инициации. Так что все эти заклинания я начал осваивать по дороге домой, когда моим Учителем стал маг Воздуха.

– Оно и заметно, что не маг Огня… – проворчал Фридус – заклинания вроде бы огненные, а магичишь ты, как настоящий воздушник. Понимаешь, Огонь силен, когда он подпитывается сильными эмоциями: гневом, яростью, обидой, ненавистью к врагу. А Воздух всегда холоден – его сила в спокойствии, уверенности и отсутствии эмоций. Холодный рассудок – главное оружие воздушника, иначе сила рассеется в окружающей среде. И у тебя просто какая-то мешанина получается.

– Ну, так ведь заклинания работают? У меня же и стихии смешаны.

– Йен, боевая магия – это всегда определенный набор заклинаний, подходящих для своего уровня силы, потому что в бою некогда думать, там не до выбора. И маг всегда стремится работать с заклинаниями своей стихии, именно потому, что она быстрее и легче отзывается. Скорость, Йен! В бою очень важна скорость. Так что давай все-таки начнем со стандартных заклинаний Огня, но уровнем повыше, чем твои «плеть» и «кольцо». Думаю тебе по силам уже и «огненный цветок». Слышал, наверное, про такой?

– Но ведь это кажется, заклинание третьего уровня? – удивился я – Не рано ли мне?

– Вот сейчас проверим, а заодно и твой уровень. Этот «цветок» по сути большой огненный шар, но сжатый силой магии до размера сливы или ореха. Из-за этого мощь Огня возрастает многократно. Сжатый шар летит уже со скоростью стрелы, а при попадании раскрывается длинными огненными лепестками, поэтому и площадь поражения у него огромна. Главная трудность тут для мага – сжать шар. Слушай внимательно, смотри за моими руками и сразу запоминай это заклинание…

С интересом наблюдая за тем, как лихо магичит Фридус, за секунду сжимая огненный шар диаметром с полметра до размера грецкого ореха, я вдруг подумал о том, что сжимать таким образом можно не только шары. При должном уровне мастерства можно ведь и огненную плеть сделать толщиной со струну гарроты, а поток пламени, стекающий с острия ас-урума мне по силам превратить в подобие тонкого лазерного луча. Дальность и мощность такого луча наверняка возрастет многократно! И тогда перспективы передо мной открываются просто ошеломительные – с его помощью можно будет как ножом резать металл и камень, и проделывать в них отверстия любого диаметра.

Фантазия моя разыгралась не на шутку, и я кровожадно ухмыльнулся, представив, какое красивое и страшное оружие может в результате получиться: сначала появляется красная точка на лбу врага, как метка от лазерного прицела, а потом по тонкому лучу прилетит прицельный импульс сжатого огня вместо пули. И никто даже не догадается, что это было! Боевая магия здесь по сути контактная – ну, десять метров, ну, пятьдесят, сто – это уже у самых сильных магов. Дальше сотни только уже из лука и арбалета бьют. А тут вдруг «стрелок» оказывается вообще вне зоны видимости врага – да, я блин, просто снайпером – невидимкой буду! Единственное, что магии это скорее всего сожрет прорву, но все равно нужно попробовать…

…Нянюшка укоризненно оглядела усыпанную осколками комнату и покачала головой.

– Девочка моя, послушай… судьба любой женщины – выйти замуж и покинуть дом, в котором она родилась. Покойный князь все равно выдал бы тебя замуж за кого-то из своих вассалов, рано или поздно. Так почему не юный Тиссен? Он хотя бы князь, и княжество у него не самое бедное.

– Вот именно потому, что он Тиссен, и потому, что он юный! Наглый сопляк! – Иоганна уперла руки в бока, как заправская купчиха и зло сверкнула глазами на женщину, заменившую ей мать – А еще он убил моего отца и брата!

– Ну, ты же сама знаешь, что это неправда – снова покачала головой пожилая женщина – Нашего князя наказали боги за его жадность и нарушение древнего договора, а про смерть Готфрида ты слышала от нескольких очевидцев, и все они говорят одно и то же: твой брат сам напал на Тиссена и сам напоролся на его меч. Йен вовсе не хотел убивать Готфрида.

– Ты говоришь так, потому что сама родом из Фесса!

– Нет. Ты прекрасно знаешь, что Тибал стал мне вторым домом, и вы для меня как родня. Именно поэтому я и призываю тебя отринуть гнев и подумать, как следует. Твоя судьба в руках Регентского Совета, и они все равно выдадут тебя замуж за того, кого посчитают нужным. Но перед этим еще и перегрызутся как собаки за кость, ввергнув княжество в междоусобную войну. Ты точно хочешь выйти замуж за победителя? За одного из этих матерых волков, мечтающих сесть на княжеский трон?

– Зато я останусь дома!

– А долго ли ты проживешь после рождения наследника? Зачем ты им со своим несносным, упрямым характером? Чтобы ты постоянно лезла в их дела? Да тебя и к ребенку-то никто не подпустит, стоит ему немного подрасти. Запрут в княжеских покоях или чего доброго сразу отправят в Обитель Скорбящих.

– С какой это стати?!

– Например, объявят сумасшедшей – печально усмехнулась женщина, кивая на битые вазы и раскиданные по полу цветы – ты ведь порой ведешь себя до неприличия строптиво. Решат на своем Совете, что ты представляешь опасность для наследника, и лишат тебя права его воспитывать. А когда ты закатишь им очередной скандал, дав волю своему необузданному гневу, быстро спровадят к сестрам в Обитель. На исцеление.

Иоганна Меркус зло фыркнула и отвернулась к окну, не желая признавать правоту нянюшки. Но ведь если по совести, то, пожалуй, так оно и будет… Это Тиссену их Восточный Эскел не нужен – ему со своим Западным разбираться еще и разбираться – а стервятники из Совета только того и ждут, как бы завладеть ее наследством. И если бы не огромные репарации, наложенные Тиссеном за незаконное использование захваченных когда-то земель, и не потеря Тибалом золотого рудника на севере, Совет в жизни бы не предложил ее в жены молодому соседу!

А так эти ушлые мерзавцы одним махом избавятся и от огромного долга, и от строптивой княжны. Пока еще наследник Восточного Эскела родится и вырастет – за это время Совет все тут подгребет под себя. Договор-то ими составлен весьма хитроумно.

– Ну, и что ты предлагаешь? – расстроенно прикусила губу княжна. Ощущать себя племенной кобылой, которой еще и откупаются от чужих грехов, было обидно и унизительно.

– Договориться с Тиссенами по-хорошему. Будь жив Ульрих, я бы и сама предостерегла тебя от брака с этим бездушным чудовищем, но с Йеном можно попробовать поторговаться о достойных для себя условиях.

– Да, он же на полтора года младше меня, сопляк совсем!

– Так это и хорошо, что он не успел заматереть. Тем легче тебе будет поладить с ним и приручить его лаской. А там глядишь, еще и полюбите друг друга.

– Вот еще! Говорят, он уродлив, как сто демонов! У него и лицо, и все тело покрыто страшными шрамами от ожогов!

– Да, какая тебе разница, если он никогда не снимает личину!!! – вспылила няня, потеряв всякое терпение – ребенок-то ваш все равно будет красивым. Йен, говорят, вылитый дед Марций, а тот, уверяю тебя, был настоящим красавцем.

– Нянюшка! – топнула ногой княжна – Да, этот Йен такое же чудовище, как и его старший брат. Неужели ты не слышала, что он лично пытает людей в подземелье?!

– Мало ли чего люди говорят. Про тебя тоже много сплетен ходит, но разве есть в них хоть капля правды?

На это Иоганне Меркус возразить было нечего. И она снова уставилась в окно. До праздника в честь дня рождения князя Тиссена еще есть время, и время обдумать разговор с ним тоже. Они оба не хотят этого брака, а значит есть надежда, что Йен не станет силой удерживать ее рядом с собой после рождения сыновей. Просто нужно будет потерпеть лет пять и родить ему двух наследников, один из которых позже станет князем Восточного Эскела. А потом она сможет покинуть Минэй и поселиться где-нибудь на побережье теплого Закатного моря.

Говорят, у Тиссенов есть очень красивый замок на Коралловом берегу, окруженный садами и виноградниками – он вполне может подойти для ее свободной, уединенной жизни. Гулять по морскому берегу, слушая шелест набегающих волн, греться на южном солнце и скакать на лошади вдоль прибоя – что может быть лучше? А по вечерам любоваться красивым закатом и наслаждаться ароматом диковинных южных цветов. Но главное – не чувствовать больше себя товаром, которым расплачиваются за чужое благополучие…

Ура…! Я, кажется, нашел древний храм Мереи неподалеку от столицы – по моим прикидкам до него на лошади меньше часа от городских ворот! Правда, этого храма почему-то нет на старинной ведьминской карте, подаренной мне Тамилой. И это странно.

А наткнулся на святилище я совершенно случайно, паря на рассвете в теле карагача по уже заведенной привычке. Просто зацепился взглядом за идеально ровный круг, образованный кронами высоких деревьев. Может и не заметил бы его, но с земли в это утро поднимался туман, а над деревьями даже легкой дымки не было. Ну, не бывает такого чуда в природе, по-любому что-то интересное прячется под их кронами. Не вытерпел и пошел на снижение, решив рассмотреть поближе удивительный природный феномен.

Ого…! Да, здесь под деревьями даже трава более сочная и молодая. А поскольку зрение у карагача отменное, не заметить каменную плиту в этой высокой траве я тоже не мог. Очень знакомую плиту, покрытую знакомым зеленым мхом – сам на такой недавно лежал. Значит, и правда, святилище Мереи. Вот только в этом источнике уже теплилась жизнь, хотя силу в него влить все равно не помешает. Но деревья, окружающие его, были вполне себе живыми, а по зеленеющей на поляне траве вообще не скажешь, что в Западный Эскел пришла осень.

Впрочем, она у нас здесь весьма своеобразная – скорее это похоже на бархатный сезон или на бабье лето, только длиною в пять декад. Сказывается близость моря с его теплыми ветрами и надежная защита неприступных высоких Медных гор. Чем-то тут на южный берег Крыма похоже, хотя все-таки скорее уж ближе к Италии. Там тоже в сентябре по ночам довольно прохладно, а днем еще жара не редкость.

Осмотрелся по сторонам, внимательно запоминая это место, и взлетел, спеша домой, чтобы поскорее порадовать Лукаса и Дианеля. Напоследок сделал круг над святилищем, оценивая расстояния и выбирая кратчайшую дорогу, чтобы добраться сюда потом верхом. Неподалеку здесь есть какая-то деревенька и дорога через нее проходит в сторону столицы. Но местным на глаза лучше не попадаться во избежание слухов. Значит, завтра нам с друзьями придется сделать изрядный крюк, объезжая деревню.

Вот это я удачно сегодня полетал…! Через пару дней состоится офицерский прием в Замке, и мы как раз успеваем повысить уровень магии Клемсу. А если этот фокус у нас получится, значит, потом можно смело браться и за армейских подмастерьев. Единственное – придется подумать, как обвести вокруг пальца Илиуса, чтобы тот ни в коем случае не заподозрил меня и моих людей в пробуждении источника…

Следующий рассвет мы с Лукасом и Дианелем встречаем в святилище. Из охраны с нами только Лем и Стеф – ни к чему привлекать внимание стражников на городских воротах. Ну, выехал отряд головорезов в сторону Ведьминого перевала до рассвета – так это вполне обычное дело для вояк. Их по особому приказу князя в любое время из города выпускают. Лиц в предрассветной темноте не рассмотреть, да и зачем, если все головорезы на одно лицо и к тому же одинаково одеты…?

Отъехав подальше, быстро снимаем заметные красные плащи, позаимствованные у ребят Нейтгарда, и тут же превращаемся в обычных наемников в потертых куртках. Теперь нам предстоит сделать крюк, чтобы выбраться на тракт, ведущий в сторону святилища. Зато никто не свяжет небольшой отряд головорезов и внезапное пробуждение источника.

В святилище все происходит довольно рутинно. Лукас с Дианелем чертят пентаграмму с рунами вокруг алтарного камня, я раскладываю заряженные под завязку кристаллы по замыкающему кругу. Фридус на днях научил меня, как легче всего блокировать в себе магию Огня, так что теперь и с этим проблем нет. Без страха укладываюсь на алтарь, затянутый зеленым мхом, и под заклинания на древнем эльфийском языке, выпускаю из рук поток магии Земли, направляя его в центр источника.

Поскольку он уже пробужден, сегодня мне не грозит магическое истощение. Сила льется из меня мощным, равномерным потоком, но алтарный камень не высасывает ее жадно, а лишь направляет в источник, не давая ей рассеиваться. И даже дрожь земли сегодня не такая сильная, как тогда на севере. Запах магии здесь тоже чуть иной – пахнет не влажной землей и прелыми листьями, но смолистой сосновой хвоей и немного свежескошенной травой. А вот ощущение, словно что-то неуловимо расправляется в моем теле, повторяется один в один, и снова мне хочется почесать все свои шрамы, как после заживления.

Я привычно выкладываюсь, опустошая свой внутренний источник, но дикой усталости нет, меня сегодня даже в сон не потянуло. Посидел немного, привалившись спиной к алтарю, быстро пришел в себя и без труда поднялся на ноги. Нормально… Самочувствие как после хорошей тренировки на мечах или после часового кросса. Надеюсь, чем дальше, тем легче будет мне даваться пробуждение источников. Да, и Лукас с Дианелем выглядят сегодня не сильно уставшими.

– Йен, поторопись – окликает меня Учитель, собирая опустошенные источником кристаллы – Илиус уже наверняка почувствовал выброс силы.

– Да, я сейчас…

Опускаюсь на колени перед алтарем, раскладываю на мху подарки, принесенные для богини Мереи. Кроме традиционных даров природы в виде фруктов, ягод и колосьев, сегодня мы ей преподносим еще и очень красивый пояс, затейливо сотканный минэйскими мастерицами из ярких разноцветных нитей. Ни одна женщина не устоит перед такой красотой. И конечно же первым с алтаря исчезает именно пояс.

– Спасибо, богиня, что приняла наши подношения – склоняю я голову – и что позволила пробудить источник рядом с нашей столицей. Жители княжества, а особенно крестьяне, не забудут твоей доброты… У меня к тебе просьба: позволь нам повторно инициировать здесь мага Земли по имени Клемс. Этот трудолюбивый юноша достоин усиления твоего дара.

– Позволяю – слышу я в своей голове довольный женский голос – приводи его сегодня на закате. А сейчас поторопись, сюда едет сильный маг Земли.

– Это видимо наш Главный Жрец Илиус… – киваю я – архимаг из Ордена Земли, который недавно прислан к нам Понтификом. Благодарю за предупреждение, Мерея! До вечера…

Надо же, как быстро этот ласковый гад сориентировался… хотя чему удивляться? Выброс родной стихии для него, как путеводная нить. Надеюсь, Мерея воздаст ему по заслугам, а нам действительно лучше убираться отсюда…

– …Как дела? – спрашиваю я Харта, спешившись во дворе Замке – меня никто не искал?

– Нет, князь. Как вы и предполагали, Главный Жрец сорвался куда-то, едва рассвело. Но в Замок посыльного он не присылал, так что никто даже не знает, что вас не было в городе. Не столкнулись с ним по дороге?

– Мы сделали порядочный крюк вдоль реки, чтобы не пересечься с ним, так что нет. Харт, пусть все ребята остаются на своих постах около ворот, и как только Жрец вернется в город, сразу же сообщат. А мы пока позавтракаем и делами займемся.

Лукас с Дианелем после завтрака уходят отсыпаться, а я иду порадовать Фридуса и Клемса. Кто-то у нас сегодня поднимется на новую ступень магии…

…Храмовники возвращаются в город только через три часа. По словам моих парней, Илиус едва держался в седле и кулем свалился с лошади во дворе Храма. Если бы его тушку не подхватили вовремя слуги, разбил бы он себе голову о каменные плиты, и не стало бы у нас в Минэе такого замечательного Главного Жреца. Похоже, Илиус по жадности хватил лишней силы из источника, а может, это богиня его проучила, чтобы архимаг больше не охотился за дармовщиной. Подарков-то принести для Мереи у Жреца наверняка ума не хватило, только хапать горазд.

Выждав для приличия с полчаса, я в сопровождении Фридриха направляюсь проведать Илиуса. С озабоченной миной врываюсь в Дом при Храме, и требую немедленно провести меня к архимагу. Отказать князю его подчиненные не посмели, памятуя о моей взрывной магии. Да, и поздно скрывать состояние Илиуса, если уже полгорода видело, что с нашим Главным Жрецом что-то странное приключилось. Слухи-то уже поползли.

– Ваше Преосвященство, на вас напали?! Кто посмел?!

От моих громких воплей бледное лицо Илиуса перекосило, и он со стоном схватился за голову. Судя по внешнему виду, не сладко архимагу сейчас – лежит в постели, обложенный подушками, на лбу компресс из мокрого полотенца, рядом на столике стоит батарея склянок с разными зельями. А как он хотел?! Вон, бедный магистр Косталис два дня отлеживался после того, как мы первый источник Мереи пробудили. Такой резкий приток силы далеко не каждому магу во благо.

– Князь, умоляю: чуть потише… – скривился от боли архимаг – никто на меня не нападал.

– Но наш придворный маг почувствовал мощный выброс силы рядом со столицей! Мы все решили, что это вы со своими жрецами от кого-то защищались. Представьте себе наше беспокойство, когда из городской стражи мне доложили, что утром вы покинули Минэй без вооруженной охраны. Разве так можно?! Я уже собирался отправить отряд головорезов на ваши поиски.

– Не стоило беспокоиться, князь. Это всего лишь пробудился источник в древнем святилище богини Земли – нехотя сознался Жрец, понимая, что Фридус все равно доберется до истины.

– Вот как… – сильно «удивился» я и состроил озабоченную физиономию – Дядюшка, сейчас же отправь сообщение Понтифику: мы должны узнать, чем это грозит княжеству! Пусть с Острова срочно направляют к нам магистра Косталиса из Ордена Земли, для него я сделаю исключение и разрешу пребывание в Минэе.

– Успокойтесь, князь! Никого к нам не нужно направлять – занервничал Илиус и даже привстал на локте – мы с жрецами прекрасно справимся своими силами!

Видимо сама мысль, что его удачливый соперник «зачерпнет» силы еще и из минэйского нового источника, приводила Жреца в негодование. Я «нехотя» согласился.

– Как скажете, Ваше Преосвященство, вам конечно, виднее. Тогда распорядитесь сами, каким должно быть послание Понтифику, оставляю это целиком на ваше усмотрение.

Злорадно полюбовавшись еще немного на зеленую морду Илиуса и взяв с него обещание, что он побережет себя, и не станет сегодня лично проводить вечернюю службу в Храме, мы с Фридрихом наконец-то откланялись. Дядюшка уже еле сдерживал улыбку.

– Йен, наверное, нужно уведомить мессира Вергелиуса?

– Обязательно. И не забудь упомянуть, что Илиус всячески отговаривал меня самому писать Понтифику. А я, как послушный сын Церкви, вынужден был его послушаться.

– Тонко плетешь, племянник – усмехнулся Фридрих.

– Ну, так с кем поведешься…

…Воспрявший духом Михаэль Трагорен менял свою жизнь решительно и бесповоротно. За считанные дни продал свой огромный дом в столице, без лишнего шума выплатил нехилый штраф в казну, присужденный за преступление жены и дочери, и не откладывая, приступил к сборам. Пока не наступило время штормов, Трагорен решил добираться на север по морю. Что в принципе было разумно, поскольку он вез с собой свою малолетнюю дочь и несколько слуг, а постоялые дворы на северном тракте были пока еще только в проекте.

Оказалось к тому же, что у бывшего Главы Гильдий есть свое собственное двухмачтовое торговое судно, причем размером не меньше тех, что я конфисковал у барона Кродена. Те были уже загружены под завязку разными товарами для нужд армии, и стояли в порту, готовые к отплытию. Так что на север в этот раз у нас отправится целая флотилия из трех торговых кораблей. Надеюсь, Трагорен подскажет маршалу Алистеру, как их использовать с наилучшей пользой для княжества.

Я со своей стороны написал обстоятельное письмо Эмельде Долеман с просьбой помочь устроится Трагоренам на месте. Пусть Михаэль с дочерью поживут первое время в замке у баронессы, девочке точно пойдет на пользу строгая дисциплина, принятая в этой достойной семье. Ну, а к лету, надеюсь, Трагорен уже отстроит особняк в нашей северной столице рядом с резиденцией губернатора. Средств у него на это явно хватит.

Возможно, Михаэлю Трагорену сейчас трудно пока понять мою жестокость по отношению к Одилии. Но придет время, и он скажет мне спасибо за то, что я помешал превратиться его старшей дочери в такое же жадное до власти и денег чудовище, как ее мать. У Гризельды хватило наглости и после суда требовать от мужа заступиться за нее и спасти от отправки в Обитель. А вот Одилия только тихо плакала и находилась в подавленном состоянии.

Трагорен нашел в себе силы попрощаться с дочерью. И подал на мое имя официальное прошение с просьбой разрешить ему сделать вклад в Обитель, где она будет содержаться следующие пять лет. Прошение я его удовлетворил, конечно. Но по поводу небольшого размера вклада остался непреклонен: не фига дочку больше баловать, пусть поработает на благо Обители. Глядишь – осознает свою вину и оценит, наконец, сколько сделал для нее отец. А еще узнает цену тому, что с детства доставалось ей без малейших усилий. Жалко глупую девчонку, но они-то с ее матерью нас жалеть не собирались.

Мое предложение назначить Трагорена представителем Совета Гильдий при губернаторе северной провинции, гильдейские восприняли с большим энтузиазмом. Должность, конечно, на первый взгляд скромная, но перспективы она открывает широкие. Понятно, что многое на севере Гильдиям сейчас придется отстраивать с нуля: начиная с добротных складов в порту и заканчивая постоялыми дворами вдоль всего северного тракта; с таможенных постов на границе и до удобных стоянок для купеческих обозов. Но зато потом, когда торговля через северные ворота княжества наладится, все их усилия окупятся с лихвой. А уж считать деньги гильдейские умеют, как никто другой…

«Приезжай скорее!». В записке, принесенной Эльзой с рынка, было всего два слова, но Бренну словно водой окатили с головы до ног, и сердце сжала тревога за Марту. Но беды, прислушавшись к своему ведьминскому чутью, ведьма не почувствовала. Ладно… значит с сестрицей ничего страшного пока не произошло. И то хорошо.

Но что у нее могло случиться…? И почему она назначила встречу не в городе, а попросила Бренну приехать к ней в деревню? Может, помощь какая нужна…? Завтра ведь полнолуние – никак ведьмочка редкое зелье задумала сварить? Вот же неугомонная девчонка…! Да, что с прирожденной травницы возьмешь – у нее только одни лекарства на уме. И ее любимые горшки…

Бренна достала из шкафа пузырек с безобидной настойкой, капнула несколько капель в стаканчик с водой. Выпила и прикрыла глаза, поднеся к сердцу зажатую в руке записку. Выровняла дыхание и постаралась настроиться на Марту, чтобы почувствовать настроение, в котором ведьмочка это писала. Чужие эмоции начали постепенно всплывать в голове, как проступают причудливые силуэты деревьев в утреннем тумане.

Страха в них нет… скорее волнение… даже какая-то заполошная радость, вперемешку с тревожным ожиданием… она что-то нашла… очень важное для нее, и для Бренны, видимо тоже. Но больше с такого короткого послания считать невозможно. Слишком уж быстро Марта писала записку, в спешке путаясь мыслями и перескакивая с одного на другое. Но запечатать ее воском с легким ведьминским заговором сестрица не забыла. И стоило Бренне выпустить записку из рук, как слова осыпались темной пылью с клочка бумаги. Девочка осторожна – это хорошо.

Что ж, надо собираться в дорогу… Йена в ближайшие дни все равно не будет – у него армейский прием в Замке, а потом он на охоту со своими генералами уедет. Ну, а к его возвращению она уже вернется домой. Да, и не надо ей сейчас по городу разгуливать – слишком много военных и магов в столице собралось. Что те, что другие, женское «нет» воспринимают болезненно, привяжутся – не отстанут.

Бренна достала из сундука скромное дорожное платье, в котором она приехала в Минэй, и разношенные удобные башмаки. Нанесла на лицо грим, приглушая яркую внешность, и довольно подмигнула своему отражению в зеркале – обычной горожанке. Потом накинула на плечи теплую шаль, спрятала на поясе потертый кошель с деньгами и подхватив небольшую корзинку, где лежал подарок для Марты, запечатала дверь своей спальни хитрым заговором от воров, наложив его поверх обычного замка. Спустившись вниз, окликнула служанку:

– Эльза, детка, мне нужно срочно уехать на пару дней. Дальняя родственница приболела, поеду навещу бедную старушку.

– А я только что пирог со сливами испекла… – расстроилась служанка.

– Ну, так заверни мне с собой половину. А вторую забери домой.

– Что вы госпожа, как можно…! – потупилась девушка. А у самой в глазах светится такая радость от хозяйкиной щедрости.

– Забери, я сказала. Побалуешь детишек. И курицу, что сегодня с рынка принесла, тоже забери, а к моему возвращению свежую на базаре купишь.

Дав последние наставления довольной служанке, Бренна вышла через черный ход в свой небольшой садик, и миновав его, выскользнула в неприметную калитку. Никто бы сейчас не узнал в ней известную ирутскую куртизанку. Скорее уж приняли бы за обычную служанку из дома зажиточных горожан. Ну, вот… теперь осталось добраться до площади, где обычно собираются извозчики, и нанять подходящую повозку, чтобы добраться до Бочагов…

– …. А здесь мило, понимаю, почему ты в город не торопишься переселяться!

Бренна крепко обняла смущенную Марту и придирчиво оглядела старый, но еще крепкий дом. Хмыкнула на ухоженный двор и пышно цветущий у калитки куст. Травница, она и есть травница… Разве у кого другого будут расти осенью летние цветы? Ведьма строго шикнула на назойливых ос, круживших над ее головой, и выпустила в них чуток силы, давая понять, что она нахалкам не по зубам. Наглых ос, как ветром сдуло. Вот то-то же, сторожа нашлись!

– А у меня для тебя подарок, сестрица! Ты же еще не передумала экзамен в Гильдии сдавать?

Бренна протянула Марте толстый лекарский учебник, который случайно увидела в одной книжной лавке. Был он изрядно потрепан, но стоил все равно немало, только травнице об этом знать не нужно, пусть думает, что за медяк куплен. Сама Бренна лечить животных и людей тоже умела, и зелье сварить при случае могла, но особой тяги к этому ремеслу не испытывала. Не её это – раны зашивать и ребятишек от соплей лечить.

– Может, и не почерпнешь из него ничего нового, но хотя бы будешь знать, по каким книгам учатся здесь гильдейские лекари.

– Да, это не помешает. И если что, я смогу на экзамене сослаться на этот лечебник. Спасибо тебе огромное! – Марта уже готова была засунуть любопытный нос в книгу, но Бренна тут же захлопнула ее.

– Потом посмотришь. Лучше скажи мне, что за спешка была?

– В дом пойдем, не на улице же нам разговаривать…

Ведьмочка показала глазами на соседский забор, из-за которого торчала любопытная женская голова, и ласково подтолкнула дорогую гостью к крыльцу, переходя на шепот.

– Так-то Ханна неплохая женщина, но любопытна до невозможности! Ей скоро рожать, тяжелого ничего делать нельзя, вот и слоняется целый день по двору. Я уже прятаться от нее начала, одно спасение – ос моих она боится, как огня!

Они посмеялись над назойливой соседкой и уселись за большой стол в кухне, накрытый вышитой льняной скатертью. Все здесь было опрятно и сияло чистотой – хозяйкой Марта была отменной. И посуда, которую ведьмочка выставила на стол, была необыкновенной – такой красоты Бренна раньше на базарах не встречала.

– Ух, какая посуда! Да, ты, сестренка, талантлива не только в лекарском деле – искренне похвалила ведьма зардевшуюся Марту, рассматривая разрисованные чашки и тарелки.

– Ох, Бренна, если бы ты знала, как я с ней намучилась… Печь для обжига оказалась никуда негодной, от старости внутри трещинами пошла и начала жар пропускать. Пришлось все исправлять. Благо видела, как отец с братьями это делают, и подходящая огнеупорная глина неподалеку нашлась. Вот тут деньги твои и пригодились, чтобы заплатить за работу мужикам! Без их помощи я сама ничего бы не смогла.

– Ну, вот, а ты еще отказывалась их брать! – рассмеялась гостья – Нет, правда, очень красиво, такую посуду и перед князем не стыдно выставить.

– Скажешь, тоже… Но скоро она будет еще лучше, поверь. Это я просто сейчас руку набиваю и стараюсь понять, что в Минэе лучше всего станет продаваться. Только соседки мои гребут все подряд, чего не покажи, и я немного растерялась.

– Еще бы…! Наверное, за медяшки все им отдаешь?

– А как еще спрос узнаешь? В Фессе были одни цены, а здесь в Минэе совсем другие…

– Да, ты, сестрица, по миру пойдешь, если будешь этих нахалок слушать! Все, больше никакой дармовщины! Скажешь, что тебе поступил заказ из столицы, и пока ты его не выполнишь, ничего продавать не будешь. А что в Минэе пойдет, я тебе и без них скажу.

Следующие полчаса Бренна придирчиво рассматривала посуду, подсказывая Марте, где ручки поинтереснее сделать, где форму кувшина и чашек подправить, чтобы поизящнее и побогаче смотрелось, а где и рисунок нужно изменить. Простенькие полевые цветы милы, конечно, но посуда зажиточного горожанина должна кричать о его богатстве. Поэтому там скорее яркие розы уместны и вычурные листья южных растений, о которых уроженка фесского села понятия не имеет. Зато кому, как не ирутской куртизанке о вкусах богачей знать? Вот ведьмочка и записывала все аккуратно в тетрадь, стараясь не пропустить ни слова за старшей подругой, которая явно понимала, о чем говорит.

Наконец, Бренна откинулась на спинку высокого стула и закончила свои замечания еще одним ценным советом.

– Торговка из тебя никакая, Марта, это уже понятно. Так что помощник тебе хороший нужен, да побойчее. И как соберешься в город, дай мне заранее знать: с утра приду на рынок, встану у твоего товара и начну его громко расхваливать. Сделаем вид, что я покупаю у тебя много посуды для своего дома, другие увидят – тоже потянутся. А потом уже и сами поймут, что такой красоты им в Минэе ни у кого больше не найти.

– А в Ируте?

– Ну, если честно, то там, конечно, и поинтереснее посуда встречается, туда же со всего Риона самое лучшее везут. А какую тонкую посуду эльфы делают…! – Бренна мечтательно закатила глаза – Вилкой заденешь, а она как дорогое стекло звенит. Но там говорят, совсем другая, особенная глина нужна, из которой посуда белоснежной и тонкой получается. И узоры у эльфов тончайшие, иногда даже золотом нарисованные. Стоит, правда, их посуда, как будто целиком из золота сделана – далеко не каждому аристократу по карману.

Ведьма отпила вкусный травяной чай из яркой чашки и отломила кусочек пирога. Не спеша прожевала и только потом строго посмотрела на подругу.

– Так ты зачем звала меня, сестрица? Что за срочность такая, что подождать нельзя было?

– Бренна… – Марта отставила чашку в сторону и, вздохнув, прикусила губу – ты сейчас не поверишь, но я нашла в лесу святилище богини Мереи.

– Что?!!!

– Ты не ослышалась – кивнула ведьмочка – но самое главное, источник под святилищем недавно пробужден, сила в нем так и кипит…

Парадный зал нашего родового Замка выглядел сегодня великолепно! София со слугами потратили несколько дней, чтобы добиться такой праздничной торжественности. Поскольку сегодня прием устраивался исключительно для военных людей и присутствия дам на нем не предполагалось, я просил Софию воздержаться от всяких цветочных гирлянд, лент и прочих женских излишеств, чтобы не скатиться в балаганную яркость. Максимум – сплетенные из ветвей кипариса венки – ими здесь награждают победителей. А главное украшение зала – приведенные в порядок боевые знамена и штандарты, а также парадные воинские доспехи Тиссенов, принесенные слугами из арсенала.

– Достойно получилось… – произносит Фридрих, оглядываясь, и мне остается только согласиться с ним.

– Матушка, у меня нет слов! – развожу я руками и обнимаю довольную княгиню.

Наш родовой источник день ото дня становился все мощнее, и древние артефакты, напитываясь его силой, позволяли Замку восстанавливаться самостоятельно. Поначалу это было не очень заметно, но с какого-то момента грубоватая кладка стен и потемневшие от времени потолочные балки, начали светлеть. Магические светильники прибавили в яркости, а витражные стекла, прежде тусклые и поблекшие от времени, вдруг наполнились свежими красками и очистились от многолетней пыли. Даже зевы двух огромных мраморных каминов посветлели, избавившись от толстого слоя старой копоти.

Слуги, трудившиеся не покладая рук последнюю декаду, смущенно улыбаются, слушая заслуженную похвалу в свой адрес. Кстати, уже больше половины замковых слуг и стражников принесла клятву на крови нашему роду, что не может не радовать. Казалось бы: почему Альбрехт не сделал этого раньше – при его-то маниакальной подозрительности? А здесь все просто. Это лишний расход магии. И денег.

Привязывая людей кровью к своему роду, ты получаешь не только их безусловную личную преданность, но еще и особую ответственность за них. Это по сути такой своеобразный феодальный социальный пакет, заставляющий принявшего клятву мага, заботиться о людях до самой их смерти. А Альберту нужны были такие «нахлебники»? С вассальной клятвой оно как-то поспокойнее. И намного дешевле. Состарился? Заболел? Пошел вон! И хорошо еще, если жалованье выплатят в полном объеме.

К тому же, далеко не все слуги сами готовы дать клятву, намертво привязывающую их к хозяину. Особенно к такому, как покойный Тиссен с его дурным характером. Тут уже никаких денег не захочешь – живым бы остаться… А большинство людей хотят просто спокойной и мирной жизни, и желательно без лишних обязательств. Но сейчас ситуация в княжестве изменилась, поэтому и люди воспряли духом – появилась надежда на нормальное будущее. И хотя слухи обо мне в последнее время ходят самые фантастические, клятву многие приносят, и увольняться никто из наших слуг больше не спешит.

…Утром мы еще раз с Фридрихом и Софией уточнили список военных представленных для награждения. А до этого долго размышляли, стоит ли нам плодить новых землевладельцев? Или лучше оставить эти земли под княжеской рукой, направив туда своих управляющих? Решили, что все же стоит наградить военных титулами и землями. Но крупных баронств, как раньше при «отце», у нас больше не будет. Потому что постепенно начнет меняться структура армии и вертикаль власти в княжестве.

Вслед за севером мы постепенно разделим наше княжество на военные округа и назначим губернаторов во всех остальных землях. Одновременно там же начнем размещать военные гарнизоны, которым частично придадим и полицейские функции. Этим небольшим пока «губернским» городкам предстоит со временем превратиться в настоящие центры местной власти с жестким подчинением Минэю. Вот через них и будем управлять княжеством, а не как по старинке – через баронов и графьев. Баронская вольница закончится – даже сбор налогов станет централизованным. А бароны займутся тем, чем и должны были изначально – служить в армии. Правда, с графскими семьями история немного другая – это не служилое дворянство, а потомственная аристократия, ведущая свои родословные от княжеских семей Риона. Ну, так их и наберется теперь меньше десятка, включая моего любимого дядюшку.

Сражение, устроенное Тиссеном и Меркусом у речки Червонной, стало как бы местным аналогом средневековой битвы у Креси. По потерям среди аристократии и дворянства в нашем княжестве масштаб вполне себе сопоставим. И у этого есть как свои минусы, так и свои плюсы. С одной стороны – наша армия лишилась опытных командиров, и теперь я четко понимал, что в недавнем противостоянии победить восточников в настоящем бою мы не смогли бы.

Но с другой – молодых командиров и новобранцев будет гораздо легче обучить по тем стандартам, которые я собираюсь ввести. Их свежие головы еще не забиты всякой хренью и старыми догмами, поэтому сознание в принципе открыто и для новых знаний, и для новых порядков в армии. Пришло время обогатить воинскую науку Риона идеями из собственного мира, ведь эту сторону жизни я знаю, пожалуй, лучше всего.

Сначала я изложил свои идею Фридриху и Фарту Нейтгарду. Собрал их вечером у себя в кабинете за рюмкой чая и огорошил намечаемыми преобразованиями в армии. Капитан сразу воспринял мою идею на ура и горячо ее одобрил. Дядюшка был более осторожен и попросил время на обдумывание. Ну, спасибо, хоть сходу не отверг. Отправил обоих думать над количеством военных округов в княжестве и перечне городков, где лучше расположить армейские штабы и гарнизоны. Хотелось бы для начала вообще понимать, сколько легионов нам нужно держать наготове в мирное время.

Проанализировав состояние отцовской армии, я сделал для себя важные выводы. Баронов от обязательного содержания военных дружин мы освободим, поскольку на боеспособности армии это сказывается не лучшим образом. Сейчас наша армия представляла собой по сути плохо обученное феодальное ополчение. А армия все-таки должна быть профессиональной и пополняться ополченцами только в случае войны. Еще одна головная боль – отсутствие единой системы обучения солдат, а также унификации вооружения и обмундирования.

И прежде всего, я наведу порядок в структуре армии – до этого момента любая воинская часть представляла собой образование, в котором было намешано «всякой твари по паре». Пора ввести разделение армии по родам войск, чтобы пехота стала пехотой, а кавалерия – кавалерией. Тупых, равнодушных и безынициативных офицеров придется убирать сразу, не взирая ни на какие заслуги рода. С армией надо говорить на ее языке, чтобы тебя понимали собственные солдаты. Глядишь – остальные офицеры сделают выводы и тоже подтянутся.

А вот когда мы закончим реорганизацию, тогда начнется у нас настоящее перевооружение, и создание армии нового образца. Сейчас по оружию здесь было техническое превосходство длинного лука над закованными в доспехи рыцарями с арбалетом – и скорострельность у него больше, и радиус поражения. Собственно поэтому маги и стараются в первую очередь выкосить лучников противника, а лишь потом в атаку идут копейщики и рыцарская конница.

Но Альбрехт Тиссен возомнил же себя военным гением! В результате и лучников не уберег, и большую часть своих баронов положил. Зато как наверное красиво сверкали на солнце их позолоченные доспехи! Понты – это ведь намного важнее человеческих жизней, а тем более лошадиных. Хотя, конечно, и магия свою роль тогда сыграла – каменный голем восточников нанес завершающий удар по нашим рыцарям.

Так вот возвращаясь к длинным лукам – стрелы легко пронзают доспехи рыцаря, которые покрыты металлическими пластинами лишь частично. Еще лучше они выбивают лошадей под рыцарями, превращая всадников в неповоротливых пеших мечников. Хоть доспехи и защищают от удара меча, но далеко не каждый барон может позволить себе голубую сталь. Это скорее редкость, переходящая в разряд семейной реликвии.

Поэтому наша первоочередная задача – усовершенствовать рыцарские кольчуги. Причем настолько, чтобы эффективно противостоять стрелам, выпущенным из лука и максимально сохранить при этом подвижность мечника в ближнем бою. А вообще, нам нужно двигаться вперед благодаря более совершенным видам вооружения и тактике, демонстрируя врагу новую для Риона военную концепцию «огневой магической мощи».

Пример Клемса ясно нам показал, что мы в состоянии повысить уровень наших армейских подмастерий и магов. Пусть парень пока и отлеживается после своего утреннего «апгрейда» в святилище Мереи, но факт уже на лицо: Клемс теперь маг. А остальные его коллеги смогут повторить это только после принесения мне клятвы на крови. И дело даже не в том, что я не собираюсь готовить кадры для чужих армий, с которыми нам же потом придется сражаться. Нет! Наш следующий враг – это однозначно темные. Просто приняв клятву от мага я могу быть уверен, что никто не предаст и не ударит в спину в бою.

Что ж… сегодня на приеме и посмотрим, что у нас за новая смена магов растет. Как раз начнем с тех, у кого стихия Земли, и кто в ближайшее время отправится на Север с маршалом Алистером…

На утренний доклад глава Инквизиции явился точно в назначенное время, добавляя вчерашние новости к утренним. Смысла разделять их не было – большинство донесений относились к Минэю, и все они связаны между собой. Чтобы правильно оценить события, происходящие в Западном Эскеле, стоило дождаться этих утренних донесений, сейчас общая картина стала более или менее понятной.

– Ваше Высокопреосвященство, у меня сегодня для вас много новостей, но не все из них хорошие…

– А разве у тебя, Вергелиус, бывают вообще хорошие новости? – поморщился Понтифик – Выкладывай, добей уже без жалости несчастного старика…!

«Несчастного старика»?! Это что-то новенькое… Раньше Аполлинариус не позволял себе так расклеиться. Видно совсем уж прижало капризного старца, если он начал ныть, вместо того, чтобы запустить в стену очередным кубком или чашкой.

– Вчера вы легли рано, и я взял на себя смелость вас не беспокоить, посчитав, что новости из Минэя вполне терпят до утра. Сегодня к ним добавились свежие, что позволяет даже лучше оценить ситуацию.

Не давая Понтифику вставить очередное ехидное словцо, мессир бодро продолжил:

– Итак, сначала вчерашний день: утром пробудился очередной источник с магией Земли в окрестностях Минэя. В Ордене выброс силы почувствовали, но он не был таким ярким, как в первый раз. В результате Касталис провел успешные инициации послушников, несколько подмастерьев повысили свой уровень, став мастерами. Один из мастеров Ордена Земли – Троус – этим утром показал уровень грандмастера.

– И Касталис, конечно же, снова клянется, что он совершенно ни при чем? – зло усмехнулся Понтифик – тебе не кажется, что это уже переходит все границы?!

– В этот раз причин не верить ему нет, магистр свой уровень не увеличил. Думаю, дело еще в том, что Касталис ужесточил требования к обучению в своем Ордене. Мне доносят, что его маги теперь не пропускают ни одной службы в базилике и ни одной тренировки, причем не из-за боязни наказания, а исключительно по собственному желанию. Перспектива быстро стать сильным магом, вдохновляет, знаете ли…

Вергелиус помолчал, обдумывая сказанное и осторожно добавил:

– Такая же ситуация в Ордене Огня и в Ордене Воздуха – у магов там происходит какой-то взрывной прирост силы! Еще одно нововведение во всех трех Орденах – во время вечерней службы маги теперь опустошают внутренние источники, сливая силу в источник.

– Что за глупость, так неразумно тратить драгоценную магию?! – возмутился Понтифик – Кто придумал такую чушь? Или они нашли какой-нибудь древний свиток?

– Это мне установить пока не удалось – пожал плечами Вергелиус – но говорят, что метод действительно способствует повышению личного уровня силы. С одной стороны – это даже играет нам на руку, поскольку служит на благо укреплению армии, а с другой…

Договаривать фразу не было смысла, Понтифик и так прекрасно понял, что Инквизитор имел в виду: в центральный Храм из базилик трех Орденов по-прежнему перетекают крохи магии, источник под резиденцией Понтифика так и не прибавил мощи. Инквизиции от пробуждения новых источников тоже ничего не перепало – ни один из паладинов уровня не повысил.

Впрочем, такая же безрадостная обстановка была и в Ордене Воды, где маги уже начали тихо роптать, считая виноватым в такой несправедливости своего престарелого магистра Кеониса. Логики в подобных обвинениях не было, но кто-то упорно продолжал распускать нелепые слухи, разрушающие авторитет давнего соратника Аполлинариуса. В этом Ордене явно назревал бунт, и только Единый знал, чем все может закончится. Хотя понятно чем – кто-то из молодых магов, повысив уровень до магистра, нагло бросит вызов Кеонису.

Понтифик откинулся на спинку кресла и недовольно нахмурился. Вергелиус не упустил случая отправить шпильку в адрес еще одного его ставленника.

– Вечером пришло еще несколько донесений из Минэя. Если коротко, то грандмастер Илиус, почувствовав пробуждение источника, помчался к нему и без вашего разрешения попытался повысить свой уровень магии. Видимо пожадничал и теперь отлеживается, приходя в себя. При этом Илиус еще и запретил Йену Тиссену сообщать нам о новом источнике.

– Что?! Проклятый интриган, никому верить нельзя!

Вергелиус опустил глаза, чтобы скрыть в них злорадство, и скромно заметил:

– Позволю себе напомнить, что этот грандмастер был исключительно вашим выбором. Я предлагал вам другую кандидатуру. Но хвала Единому, там есть кому за ним присмотреть. Например, о запрете Илиуса мне сообщил Фридрих Тиссен. Еще одному осведомителю из городской стражи удалось узнать, что в тот день на рассвете город покидал лишь небольшой отряд головорезов для смены дозорных на дороге, ведущей на Ведьмин перевал. Так что, похоже, вы, как всегда, оказались правы: маги-отступники находятся не в Минэе. А Йен Тиссен не имеет никакого отношения к последнему пробуждению источника, как и его придворный маг Фридус – они несколько дней вообще не покидали столицу, поскольку в Замке шла подготовка к сегодняшнему приему военных.

– Что за прием? – насторожился Понтифик.

– Ничего особенного. Видимо мальчишка решил наладить связи с армией.

– Щенок не наигрался в солдатиков? – ухмыльнулся Понтифик – Или уже мнит себя великим полководцем после победы над Меркусами?! Ладно, …пусть Фридрих не спускает глаз со своего шустрого племянника! Укрепление армии Тиссенов нам конечно на руку, но я хочу знать о его планах подробнее. Я, так понимаю, это еще не все неприятные новости? – старец впился в инквизитора проницательным взглядом – Самое плохое ты, как всегда, припас напоследок?

– Вы правы… – «горестно» вздохнул Глава Инквизиции – есть новость, сулящая нам гораздо больше бед, чем пробуждение источников и самовольная инициация магов отступниками.

– Да, что уж может быть хуже?!!

– Кракен видимо подыхает. Уже три декады, как его никто не видел. А до этого он вдруг стал очень медлительным. Словно сонным. И ваш друг магистр Кеонис ничего не может сделать, ведь кракена создавал еще прежний магистр Ордена Воды – ашев отступник Лимс. Так что боюсь, скоро все побережье Микении и Ирут останутся совершенно беззащитными перед пиратами Свободных островов. Вопрос только в том, когда они догадаются, что защиты от них больше нет…

…Пока ведьмочки шли по лесу к святилищу, Бренна вся извелась от нетерпения. То Марта какую-нибудь редкое растение в стороне увидит, то возьмется корешок маленьким совком выкапывать, то начнет кусок коры ножиком срезать. А уж если увидит на кусте запоздалые ягоды, ни за что мимо не пройдет..

– Сестра, мы так и до ночи с тобой не доберемся!

– Не ругайся, Бренна. Осень ведь на дворе, скоро многие растения уснут до весны, и что – за каждой мелочью в лавку травника бегать? Да, и идти осталось всего ничего – я веду тебя к святилищу самой короткой тропинкой.

– А, по-моему, здесь и тропинки никакой нет…! – фыркнула старшая ведьма, перешагивая через корни деревьев и обходя стороной большие муравьиные кучи.

Но ворчала Бренна скорее для вида, чтобы Марта совсем уж не забыла, зачем они в лес пришли. А сама невольно улыбалась, чувствуя, как наливается природной силой ее тело, и как жадно тянется оно к еще невидимому, но уже ощущаемому источнику святилища Мереи. Как же ей не хватало этого в городе…! Она уже стала забывать, как это здорово – затеряться в лесу, и забыв обо всем, слиться с ним, стать его частью.

Пока Марта отвлеклась в очередной раз, Бренна шагнула к старой березе и прижалась лбом к ее белоснежному стволу. Закрыла глаза и замерла, прислушиваясь к шелесту листвы и потокам силы внутри дерева. «Осень… – шептало ей дерево – скоро придет время сбросить листву и погрузиться в покой до весны… А весной ты приходи ко мне, ведьма, я щедро поделюсь с тобой живительным соком…». «Приду – пообещала Бренна дереву – а пока засыпай. Да, будет твой зимний сон безмятежен».

Ведьма погладила белый ствол и отстранилась от дерева. И тут же почувствовала, как ее буквально потянуло в ту сторону, куда они направлялись.

– Марта, не отставай! – крикнула Бренна и быстрым шагом пошла вперед…

…Ровные стволы деревьев, за которыми виднелась не по осеннему зеленая поляна, словно выросли перед ними – ведьма могла поклясться, что еще мгновенье назад их здесь не было. Так странно… но ноги уже сами несли молодых ведьмочек к алтарному камню, покрытому густым зеленым мхом.

– Приветствуем тебя, матушка Мерея…! Благослови дочерей своих и даруй нам защиту от злых чар… – слова, услышанные в далеком детстве от бабки, полились из Бренны, словно они никогда и не забывались – да, пусть не иссякнет твой божественный дар, да, пребудет он с нами до последнего нашего дыхания. Пошли, матушка, здоровья близким нашим, нам и потомству нашему…

Бренна вдруг запнулась, вспомнив, что потомства им с Мартой теперь уже не увидеть никогда. Но подруга не растерялась и, закончив выкладывать принесенные дары, вовремя подхватила ее слова.

– Да, не оскудеет твоя доброта, да не оставит нас удача в делах наших, да не иссякнет дар твой, что лечит людей и зверей во славу твою, Матушка Мерея.

Идущая от алтаря сила кружила голову не хуже хмеля. Казалось еще немного – и взлетишь, как птица или лист, подхваченный ветром. Обостренное ведьминское чутье позволяло сейчас увидеть в округе каждого зверя и птицу. Почувствовать себя частью этого древнего мира и слиться с природой так, как возможно только в полнолуние.

Опьяненные силой молодые ведьмочки, не заметили, как из-за деревьев вышла еще одна ведьма и встала за их спинами. Услышав ее недовольный голос, они вскочили на ноги и выставили вперед ладони, приготовившись защищаться от сильной сестры.

– Вы что здесь делаете, мерзавки темные?! Никак святилище богини решили осквернить?!

– С чего бы нам это делать? – выступила вперед Бренна, заслоняя собой испуганную Марту – У нас и в мыслях не было матушке Мерее вредить. Посмотри, мы дары ей принесли. Какие из нас злодейки? Моя сестра и на темную-то совсем не похожа! Ей бы травы собирать, да горшки лепить. Неужели не понятно, что мы сами от темных в Минэе прячемся?!

– Молчи, вертихвостка ирутская! Знаю я, как ты вьешься вокруг нашего молодого князя.

– И что с того?! Он сам меня выбрал и сам пришел ко мне в Ируте. Значит, Карифе была нужна наша встреча, и не тебе меня судить, старшая сестра!

– Не смей даже имя ее священное марать своим ядовитым языком! – полыхнула взглядом старая ведьма и воздух вокруг нее задрожал от едва сдерживаемой силы – И я тебе не сестра, служанка ашева! Если навредите князю Йену, я вас обеих из-под земли достану, мерзавки! Прокляну самым страшным проклятием, чтобы души ваши покоя не знали. Будете у меня до скончания времен бродить призраками по горным вершинам!

Марта поняла, что, если она сейчас не вмешается, то эти две ведьмы сцепятся так, что одна из них точно пострадает. И это точно будет Бренна. С такой старой ведьмой им не тягаться, хоть и не выглядела та старухой. Молодая ведьмочка собралась с духом и поднырнула под руку сестры. Вышла вперед и широко развела руки в стороны подставляя беззащитное сердце под возможный удар.

– Хватит! Уймитесь обе. А ты, старшая сестра, сейчас не права. Мы обе с Бренной беглянки. И прячемся в Минэе от Ордена Молчащих. Ты злишься на нас за то, что мы приняли силу Аша, но разве у нас был выбор? Разве мы виноваты, что нас когда-то поймали Темные Лорды? Думаешь, нас кто-то спросил, когда вырывал нам языки?! Да, мы учились в школе темным наукам, но чтобы выжить и вернуть себе возможность говорить. А много девочек там погибло, так и не пройдя инициацию. Что же ты не нашла нас раньше Лордов? Почему не спасла от Ордена?

Старая ведьма, не ожидавшая такой отповеди от юной ведьмочки, растерянно отступила на шаг и скривилась, как от сердечной боли. Будто Марта нанесла удар в самое ее уязвимое место. А ведьмочка уже не могла остановиться, выплескивая обиду, скопившуюся за долгое время.

– А я ведь тоже вспомнила тебя… Это ты стояла на ярмарке и смотрела, как Валдис метал в меня ножи, разве нет? Что ж ты тогда не выкрала меня у Лордов и не увела за собой?!

– Потому что на тебе был ошейник подчинения, напитанный силой Аша. Дурочка, ты бы и пару улиц не прошла, как он придушил бы тебя!

– Знаю. Так ты сняла бы его, мудрая сестра!

– Это не в моих силах… – опустила голову ведьма – И найти всех юных не инициированных ведьмочек в Фессе мне тоже не по силам.

– Тогда и не смей упрекать нас. Почему ты не прокляла своим страшным проклятьем гадину Эвету, высасывающую жизнь из слабых ведьмочек? И почему они с Верховной до сих пор живы, если мудрая Карифа дала тебе такую огромную силу?! Молчишь? Вот и молчи дальше. Мы все выживали среди темных, как могли. И каждая из нас мечтала сбежать. Но помощи нам там ждать было неоткуда.

Марта взяла Бренну за руку и потянула за собой.

– Пойдем, сестрица. Пусть старшая и дальше поливает нас грязью, а мы с тобой снова и снова будем приходить в это святилище Мереи и приносить ей свои скромные дары. Я все равно верю, что когда-нибудь наступит время, и добрая богиня Мерея простит нас за наше отступничество. Потому что не было в том нашей вины, а настоящая мать всегда прощает своих заблудших детей.

– Такое не прощается!

– Не тебе судить нас, старшая сестра, и не тебе решать за богиню. Я не чувствую за собой такой вины, которой нельзя было бы простить, иначе матушка Мерея давно лишила бы меня своего светлого дара целительства.

– А как же ты тогда темную инициацию прошла, дурочка малахольная?! – зло усмехнулась ведьма.

– Очень просто. Я подарила истерзанной жертве удар милосердия, о котором та молила. Эвета визжала, но ничего сделать не смогла – душа этой жертвы ушла на перерождение.

– А как же тебя не наказал темный Повелитель, которому вы все клянетесь в верности?

– Ты не поверишь сестра, но Аш… он не злой, и не добрый. Этот демон даже в чем-то справедливый. Просто ему нет до нас дела и абсолютно все равно, откуда черпать силу для своего восстановления. Повелитель просто хочет покинуть наш мир и вернуться туда, откуда его призвал когда-то Проклятый. А всю темную мерзость здесь творят люди и маги, желая угодить Ашу и получить долгую жизнь, которую он дарует взамен на свою силу.

– Это тебе сам Аш что ли сказал?! – рассмеялась ведьма.

– Нет. Но я это знаю… Прощай, старшая сестра, и пусть матушка Мерея дарует тебе свое благословение. Живи с миром, хоть ты нас и не считаешь за сестер. Пойдем Бренна.

И темные ведьмы ушли. Молча, не оборачиваясь и не ускоряя шаг. Словно были уверены в том, что дикая ведьма не ударит им в спину. Тамира долго глядела им вслед, пока они не пропали за деревьями. Потом опустилась на землю перед священным камнем и уже хотела смахнуть с него непрошенные дары, но рука ее удивленно зависла в воздухе. Прямо на ее глазах часть даров, разложенных темными ведьмами по красивым плошкам, бесшумно исчезла. А чуть погодя и остальные растаяли в воздухе.

– Вот как… – прошептала пораженная ведьма и виновато склонила голову перед алтарем – прости матушка Мерея, что была так груба в твоем святилище. Видно для меня закрыт ваш с Карифой замысел. Но за девчонками этими я теперь присмотрю, чтобы глупостей каких не натворили. Сдается мне, что у младшей ведьмочки есть еще дар Видящей…

– …Воины, верные сыны Западного Эскела… – я выступил вперед и добавил магии в голос для придания ему громкости. Обвел торжественным взглядом Парадный зал нашего Замка, полный крепких мужчин самых разных возрастов, но с одинаково суровыми, загорелыми лицами, на которых застыло почтительное внимание – один из моих предков произнес великие слова: «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет!». Следуя этому древнему завету, мы с вами заставили врага убраться с наших исконных земель и вернули их в состав княжества.

Зал одобрительно загудел, услышав цитату из старого советского фильма. Ну, да… если гильдейские и судейские чины обожают длинные пышные речи, то военные предпочитали короткие емкие фразы, подходящие для боевого клича или для девиза на фамильном гербе – это я понял еще во время пребывания в военном лагере.

Ха…! Да, таких классных цитат и девизов у меня в запасе полно! Мой бывший командир слыл большим поклонником выдающихся полководцев: ходили даже слухи, что у него есть толстая тетрадь, куда он записывал их крылатые выражения. Так что ими наш майор сыпал налево и направо, и у всех нас эти фразы тоже от зубов отскакивали – поскольку любил он поспрашивать своих бойцов, что сказала известная личность по тому или иному поводу. А стены комнаты досуга в нашей казарме были увешаны портретами не Ленина, как раньше, а полководцев. Или их мудрыми изречениями. Понятно, что портреты Бисмарка, Наполеона и Цезаря в российской казарме не повесишь, но плакаты с их цитатами – легко.

Кстати, дословное цитирование великих потом и на гражданке сослужило мне добрую службу, добавляя уважения коллег и повышая мой авторитет образованного человека с неоконченным высшим. Здесь же, в Рионе, я с этими мудрыми изречениями вообще вне конкуренции, а главное – спокойно могу их приписывать, кому сам посчитаю нужным: хоть Оттону, хоть Юлию, хоть своим древним предкам – Тиссенам. Что ж, самое время толкнуть прочувствованную речь, чтобы закрепить успех и продолжить торжественное мероприятие на высокой ноте.

– Поданные Восточного Эскела, древняя мудрость гласит, что есть время разбрасывать камни, и есть время собирать их. Есть время войны, и есть время мира – цитирую я царя Соломона, правда, в несколько вольном пересказе – Наконец, это время пришло, и теперь мы видим, что все жертвы и все испытания, выпавшие на долю княжества, были не зря. Мы победили! Так было угодно Отцу Небесному и древним богам Риона. Пришло время воздать почести погибшим и наградить тех, кто, проявив отвагу и мужество в бою, дожил до нашей победы. Этот подвиг не будет забыт благодарными потомками. А потому отныне Парадный зал Замка я приказываю переименовать в Зал Воинской Славы сынов Западного Эскела и учредить здесь мемориал павших в битвах эскельцев.

Одобрительный гул сменил глухой звук ударов сотен кулаков в грудь, затянутую мундиром – признание того, что военным моя идея зашла на ура. Конечно, среди присутствующих здесь, я знаю пока далеко не всех, но уже многих. Почти месяц, проведенный в военном лагере, а потом и на северной границе, не прошел зря. Походная армейская жизнь, а тем более война, сближает людей лучше всяких пиров и попоек. И со многими головорезами теперь я знаком лично, включая командира их полка – майора Дэкура. Этот седой вояка произвел на меня огромное впечатление. Теперь, по крайней мере, мне понятно, почему в рядах головорезов царит такая железная дисциплина. Этот прославленный полк под его командованием – настоящая кузница кадров для нашей будущей армии.

– …Чтобы время не стерло имена героев из людской памяти – продолжил я – на стенах Зала будут высечены гербы родов нашего княжества, чьи сыны пали, защищая его, и установлены памятные плиты с названием воинских частей, погибших в последней битве, чтобы потомки не забывали этих героев. Славное имя каждого павшего на поле боя займет здесь достойное место, чтобы все мы помнили, какой ценой оплачено наше будущее процветание. Я в силу юного возраста не участвовал в памятном сражении, и пока к моему стыду не знаю всех имен павших героев, но с вашей помощью, господа, надеюсь восстановить и увековечить их. А по сему жду от командиров списки для уточнения этих имен, ибо никто не знает лучше вас своих подчиненных.

Я дал военным осознать величие озвученной мною идеи и уверенно продолжил.

– Ну, а дальше нам предстоит восстановить боеспособность нашей армии. Чтобы никому в голову больше не пришло, что можно безнаказанно топтать грязными сапогами нашу землю и хозяйничать в нашем доме. Нам не нужно чужого, мы – жители Западного Эскела, свято чтим древний Договор, скрепленный нашей клятвой богам. Но и своей родной земли мы не отдадим врагу ни пяди. Отныне границы наши будут укреплены так, что у наглых любителей поживиться чужой землей, не останется ни единого шанса. И северные, и южные границы княжества впредь будут на крепком замке!

Под одобрительный рев военных, слуги вносят в зал подносы, заставленные кубками и наполняют их вином. Дождавшись, пока у каждого из гостей в руке появится кубок, я салютую своим, поднимая его вверх.

– Слава павшим героям! И вечная им память!

– Слава…! Память! – мужские голоса громко и слаженно повторяют за мной тост, их слова отражаются эхом от древних стен зала.

Глаза у многих воинов блестят, на суровых лицах читаются с трудом сдерживаемые эмоции. Наверное, многие из них в этот момент вспоминают своих погибших боевых друзей. А у меня зреет понимание, что с военными людьми впервые кто-то из князей говорит по-человечески. Ну, почему покойный Альбрехт Тиссен с таким пренебрежением относился к армейским?! Неужели совсем не ценил их или хотя бы не боялся заговора в их среде – ведь исподтишка вполне реально убить даже самого сильного мага. Правда, где гарантия того, что следующий Тиссен – наследник Ульрих, не отомстит потом заговорщикам за смерть отца и не окажется еще худшим сатрапом? Скорее уж и Альбрехту, и Ульриху стоило опасаться сговора баронов с Понтификом и с восточниками в пользу того же Фридриха.

Покойный князь из-за своей природной жадности, а заодно и по причине опустевшей из-за войны казны, упорно не желал одаривать милостями воинское сословие и награждать землями отличившихся в битве баронов. А ведь эти люди своими жизнями жертвовали ради возвращения наших баронств и золотого рудника. Придется теперь мне исправлять все его промахи и выполнять обещание, данное военным на нашем первом совещании.

Поднимаю руку, снова привлекая внимание присутствующих.

– Я обещал вам, что все отличившиеся в этой войне будут награждены. И готов сдержать свое обещание. Сейчас будут оглашены указы, согласно которым дворяне, проявившие исключительное мужество в бою, получат в награду земли, баронские титулы и повышение по службе. Несколько офицеров среднего ранга получат титул баронета и новый армейский чин. Простые солдаты, отличившиеся в бою, будут щедро вознаграждены деньгами. Семьи погибших героев тоже не будут забыты – даю вам в этом свое княжеское слово. А теперь приступим к награждению.

Сама церемония была обставлена торжественно. На возвышении, к которому по очереди подходили награжденные, стояла вся наша княжеская семья, Фридус, маршал Алистер и майор Дэкур. А также глава казначейства Деранг и глава княжеской канцелярии Фолдер – благообразный старичок, занявший свой пост еще при деде Йена, и обладавший такой феноменальной памятью, что даже покойный Альбрехт не счел нужным искать ему замену. Хотя всех остальных чиновников своего отца он сменил буквально в течение полугода.

Именно в ведении Фолдера находилось издание и регистрация всех княжеских указов Западного Эскела. И сейчас перед ним на столе были разложены грамоты о присвоении дворянских титулов и новых воинских званий. Те княжеские указы, что даровали титул барона и право на владение землей, помимо моей подписи были дополнительно заверены магической печатью, ритуал закрепления которой был обязанностью придворного мага.

Для начала перед военными были зачитаны несколько моих указов месячной давности: о введении высшего воинского звания маршал в армии Западного Эскела, о присвоении этого звания барону Алистеру, а также о назначении маршала военным губернатором Северного приграничного округа. Еще первый маршал нашего княжества получил грамоту на владение землями баронства, ранее носящего название Аберкон. Отныне же это баронство станет называться Алистер.

Награда была щедрой – по площади новые земли превышали прежние владения барона раза в полтора, если не больше. Плюс замок в отличном состоянии, плюс две каменоломни, много леса и хорошие дороги, ведущие в порт и к двум нашим пограничным крепостям. Правда, нынешние земли барона при этом отходили казне, но маршал согласился на такой обмен не раздумывая. Да, кто бы отказался на его месте?! И теперь вся семья Алистеров готовилась к переезду на новое место жительства.

Но на этом территориальные пертурбации не закончились. Земли Алистеров, находящиеся на расстоянии дневного перехода от столицы и отошедшее в казну, отныне становились собственностью Фридриха Тиссена – т. е. приобретали статус графства. Дядюшка скромно пытался отказаться, но я-то видел, как у него загорелись глаза…! Прежние земельные угодья Алистеров хоть и не были огромными, но зато хозяйство там было отлично налажено.

Что выиграло княжество от такого мудреного обмена? Очень многое. Дядюшкины земли мы сначала объединили с обширными землями барона Кродена, а потом по-новому разделили их на три небольших баронства. И вот уже этими землями я наградил трех отличившихся дворян, даровав им баронские титулы. Таким образом, наш Северный военный округ был окончательно сформирован, и практически все земли вдоль северного побережья теперь принадлежали нескольким баронам из высшего командного состава. Обязанным лично мне своим возвышением и нынешним материальным благополучием.

А я в свою очередь мог теперь быть спокоен, что уж эти военные господа точно сумеют наладить защиту земель в случае нападения пиратов. Ведь каждый из них обязательно предложит поселиться в баронстве своим бывшим подчиненным, из числа безземельных крестьян. Потому что опираться военному человеку привычнее на проверенных в бою людей, от которых ты хорошо знаешь, чего ждать. Я бы на их месте поступил именно так.

По такому же принципу мы собирались в ближайшее время сформировать еще и Южный приграничный округ, но там сначала нужно было решить вопрос с территориями, у которых уже был хозяин. А пока из земель, принадлежащих казне, нам удалось там «выкроить» всего пару полноценных баронств, так что еще два новоиспеченных барона получили владения на нашей южной границе. В общей сложности княжество наше обзавелось сегодня пятью новыми баронами, а также семью баронетами, которых землями я пока не одарил, но зато эти воины теперь принадлежат к дворянскому сословию и получили почетное право вести в бой отряды и полки под своими собственными штандартами, что считается очень и очень престижным по местным меркам. Это как бы говорит о том, что у данного командира есть право на свою личную гвардию.

После всех торжеств с награждениями, Фридрих на правах старшего из Тиссенов пригласил гостей в обеденный зал, где к тому времени уже были накрыты столы. И армейский праздник продолжился застольем. Настроение у всех было приподнятое, голоса звучали все громче, а военные вели себя все раскованнее. Обходя столы, я приветствовал знакомых офицеров, интересовался их делами, выслушивал горячее одобрение тому, что Тиссены занялись наконец, укреплением армии. Идею с военными округами и гарнизонами все единодушно поддерживали, хотя до конца, наверное еще и не понимали, во что она выльется. Но хуже той неразберихи, что была в армии при Альбрехте, уже не будет, и подобного бардака никто больше не хотел…

Совместное застолье не стало завершением этого знаменательного дня. Вечером нам еще предстоял ритуал поминания павших героев – совершенно новый и необычный для этого мира. Когда с наступлением темноты я пригласил всех военных пройти со мной к городским воротам, на многих лицах отразилось недоумение, но возражать, естественно, мне никто не стал, ибо военные – народ вообще дисциплинированный, а авторитет мой в армии сейчас на высоте. И то ли еще будет…

Зрелище для армейских я приготовил и впрямь незабываемое, в Рионе никто еще такого не видел – и Лукас, и Фридус, это в один голос подтвердили! Самое смешное, что храмовникам даже придраться будет не к чему – ни в одном из языческих культов древних богов такого ритуала просто нет, поскольку он возможен только на стыке сразу четырех природных стихий и задействованных в нем магов с разной школой.

Мы выдвинулись из Замка ровной колонной, направляясь по одной из центральных улиц в сторону моста, по которому проходит дорога к Ведьмину перевалу. И после которого река Нея широко разливается, позже впадая в морской залив. Возглавляет нашу колонну отряд головорезов с факелами – всадники в красных плащах двигаются по четверо в ряд. Далее идем мы с дядюшкой, в окружении охраны, следом высшие чины нашей армии, за ними следует остальной офицерский состав. Замыкают колонну еще два отряда головорезов с факелами. Так что наше торжественное шествие с полным основанием можно назвать факельным. Моим подданным для сплочения, поднятия боевого духа и авторитета армии, явно не хватает подобных мероприятий, а особенно военных парадов.

В вечерней тишине уснувшего города, сотни подкованных копыт и армейских сапог грохочут по булыжной мостовой, отражаясь эхом от стен домов. Разбуженные горожане распахивают окна, дивясь невиданному зрелищу, многие накинув верхнюю одежду, выбегают из дверей, и следуют за нашей колонной. Человеческое любопытство неистребимо, к тому же еще днем по городу пронесся слух, что на берегу Неи что-то интересное затевается – не зря же там установили шатер, а из пригорода возами доставляют ветви кипарисов.

Так что к тому моменту, как мы выходим за городские ворота, наше шествие сопровождает уже огромная толпа горожан. Быстро смекнув, что основное действие развернется сейчас на берегу вдоль реки, куда патруль головорезов не пропускает никого кроме военных, народ тут же наперегонки рванул к мосту, чтобы занять лучшие места и не пропустить предстоящее зрелище.

А для него все уже подготовлено – в шатре лежат сотни небольших круглых венков, сплетенных из ветвей кипариса. В центре каждого венка закреплена короткая свеча. По моей команде военные разбирают венки и выстраиваются двумя шеренгами по берегу Неи.

– Так получилось – начинаю я свою речь, и магия подхватывая ее, доносит мои слова до народа, собравшегося на мосту – что мы с вами только сегодня собрались, чтобы воздать почести нашим доблестным героям, павшим в кровавой битве у реки Червонной. Хотя она произошла еще летом. Но в этом нет нашего пренебрежения к павшим, или нашей вины. Нет, просто мы в то время готовились уже к следующей битве, которая должна была стать решающей – принести нам победу или смерть.

В воцарившейся тишине слышно, как на берег с тихим шелестом набегают волны, неся с собой покой и умиротворение.

– И мы победили! Но победили еще и потому, что за нашими спинами незримо стояли наши павшие боевые товарищи, вдохновляя всех на победу. Мы не могли предать их доверие. Один великий воин древности сказал: «Уступленные земли можно снова занять, но потеря людей невозвратима». Да, это так. Но еще важнее, чтобы потеря не была бессмысленной, чтобы каждый совершенный подвиг и каждая смерть в бою стали вкладом в общую победу.

Одобрительный гул проносится по шеренгам военных, на мосту взволнованные люди взрываются одобрительными криками. Во многих семьях кто-то погиб в той кровавой битве, всем есть, кого сейчас вспомнить…

– Отныне день, в который произошла битва у Червонной, станет в нашем княжестве Днем Памяти, в который мы будем вспоминать и чествовать всех, кто отдал свою жизнь за свободу нашей Родины от врагов. Слава павшим героям! И вечная им память!

– Слава… Память… – подхватывают мои слова военные, ударяя кулаками в грудь. Их голоса разносятся над рекой и слова повторяются горожанами.

Я первым опускаю свой венок в воду, и свеча, повинуясь магии, вспыхивает на нем. Моему примеру следуют все остальные. Еще немного магии Огня – и вот уже пламя сотен свечей отражается в спокойных водах Неи, и оттого кажется, что их там уже не сотни, а тысячи и тысячи. Потоком воздуха я направляю венки на середину реки, чтобы потом, собрав их в длинную вереницу, отправить в сторону залива. Привлеченные ярким светом, над венками собираются и кружатся в полете тысячи ночных мотыльков и мошек.

– Как будто души наших погибших товарищей пришли проститься с нами… – говорит маршал Алистер, и все застывают, обдумывая услышанное. Кому-то из горожан на мосту эта мысль видимо тоже приходит в голову.

– Смотрите, души павших воинов! – раздается детский крик, и его подхватывают взрослые.

Зрелище и впрямь завораживающее… Даже я, затеявший этот торжественный ритуал, не до конца представлял себе, что это может так потрясающе выглядеть. Что уж говорить о моих не избалованных яркими шоу подданных.

– Вечная память и вечная слава героям… – тихо повторяю я, провожая глазами светящуюся ленту венков.

Мы стоим на берегу до тех пор, пока эта завораживающая вереница не скрывается вдали. Моя магия уже не дотягивается так далеко, и свечи начинают постепенно гаснуть на ветру. Светящиеся мотыльки тоже улетают, как будто растворяясь в ночном воздухе, и отсюда с берега кажется, что это души павших снова возносятся на небо. Незабываемая ночь…

На следующий день весь город взбудоражен слухами о вечернем мероприятии на реке. Взбудоражен до такой степени, что даже Главный жрец Илиус встал утром с постели и решил сам провести службу в Храме, куда пришли участники вчерашнего приема в Замке. Надо ведь показать народу, что наши военные тоже верные сыны Церкви Единого. Так что все внутреннее пространство Храма заполнено сегодня людьми в мундирах, хотя конечно, и гражданских лиц здесь тоже хватает. Особенно лиц дамского пола. Что ни говори, а статные военные пользуются успехом у женщин в любом из миров.

Так что, похоже, я один сейчас скучаю на этой поминальной службе. Все остальные чем-то заняты и довольны. Военные – тем, что авторитет армии неуклонно растет, и повышенным женским вниманием. Дамы – тем, что можно безнаказанно пофлиртовать с мужественными парнями в мундирах и заодно выгулять свои новые наряды. Княгиня София привычно радуется моему сыновнему послушанию и очередному проявлению уважения к Церкви – в Храм на службу меня теперь редко когда затащишь. Фридрих же… а вот, пожалуй, не знаю, чему именно радуется этот хитрец. И радуется ли он вообще. Или только умело изображает блаженную святость на своем лице, а мечтами уже в постели какой-нибудь красотки – от них у дядюшки отбоя нет…

После службы Илиус аккуратно придерживая меня за локоть, просит немного задержаться. Ему явно донесли про загадочное вчерашнее мероприятие, и теперь любопытство борется в Жреце с тревогой: а вдруг я недоброе против Церкви замыслил – например вернуть в Минэй язычество? Ну, да… самое время об этом обеспокоиться. Особенно после того, как сам он на днях к алтарю богини Мереи припал и магии из ее источника от души хлебнул!

– Ваше Сиятельство – ласково начинает Илиус – не расскажите мне, что это за необычный магический ритуал вы проводили вчера ночью на реке?

– Магический?! – изумляюсь я, набрасывая привычную маску недалекого отрока – Что вы, Ваше Преосвященство! Там магии-то было с гулькин… клюв. Это всего лишь древняя дань памяти погибшим, я о таком в книжке когда-то прочел.

– Какой книжке? – настораживается грандмастер.

– С описанием деяний великих полководцев древности. Я ее в Ордене Огня читал.

– Да…? – недоверчиво смотрит на меня Жрец – И там этот ритуал был описан?

– Ну, не совсем – признаюсь я – кое-что мы с придворным магом и от себя добавили. Сейчас ведь осень, где нам было взять зелень и цветы? Пришлось из хвойных веток венки плести. Но тоже неплохо получилось. Очень жаль, что вы плохо себя вчера чувствовали и не смогли увидеть эту красоту. Придется вам теперь год до следующего Дня Памяти ждать.

Не давая Жрецу открыть рот, я с нездоровым юношеским энтузиазмом, взахлеб начинаю рассказывать Илиусу про Зал Воинской Славы, про награждение доблестных военных, про застолье и про завершающее этот праздник факельное шествие. Он внимательно меня слушает. Я бы даже сказал, чересчур внимательно. А мне что – жалко?! Уж лучше пусть от меня подробности услышит, чем досужие сплетни от своих шпионов, собранные по всему городу. А в том, что его подчиненные занимаются в Минэе шпионажем и доносят обо всем на Остров, я более чем уверен.

– Поминать погибших – это богоугодное дело, князь. Буду с нетерпением ждать следующего Дня Памяти.

Илиус вроде, как окончательно успокоился после моего восторженного рассказа. Ничего крамольного в поминовении павших нет, и в список опасных еретиков меня вносить не за что. Так мы с ним, рука об руку и вышли на площадь, где все было подготовлено к казни Альда Кродена. Баронам здесь не часто отрубают головы, и посмотреть на это чудо, людей собралось предостаточно. На лицах горожан откровенное злорадство, военные более сдержаны. А вот аристократы свое недовольство еле скрывают. Была бы их воля, они бы это «мероприятие» демонстративно проигнорировали, но… «noblesse oblige» – благородное происхождение обязывает. Уклониться от присутствия на казни такого же дворянина, как и они сами, для них совершенно невозможно. Если только прикинуться умирающим!

Казнь собрата, еще вчера сидевшего с ними за одним столом, страшно их возмущает – это мне известно и от Фридриха, и от того же маршала Алистера. Но вот выступить открыто в защиту вора они не рискуют. Потому что на моей стороне теперь армия. Которую Кроден нагло и обворовывал. Так что сидят, как миленькие, в креслах, расставленных на широких ступенях Храма, и, скрепя зубами ждут, когда палач снесет ему голову. И это они еще не знают, что я, сволочь такая злопамятная, специально попросил Ресга, чтобы отрубленная голова преступника покатилась по помосту в их сторону. В назидание, так сказать…

Пока мы со Жрецом рассаживаемся в кресла, со стороны Замка на площадь въезжает телега с закованным в цепи преступником. Стражники прокладывают в толпе дорогу к помосту, на котором установлена плаха, там уже снимают цепи с бывшего барона и под одобрительные крики зевак затаскивают его наверх. Палач заставляет Кродена встать на колени, чтобы он еще раз выслушал свой обвинительный приговор. Чиновник канцелярии зачитывает приговор суда о признании Кродена виновным, потом княжеский указ о лишении его баронского титула и конфискации всего имущества. Отныне его имя, покрытое позором, и имена его детей вычеркнуты из Книги дворянских родов княжества Западный Эскел.

Пора князю толкнуть короткую речь, подводящую итог всему вышесказанному.

– Запомните все! Такова цена за военные преступления. А преступление против армии расценивается именно как военное. Снабжение нашей доблестной армии неприкосновенно. Те, кто позарятся на него, будут казнены, самой позорной смертью, невзирая на титулы, положение и чины. А семьи преступников потеряют свои титулы, земли и все остальное имущество. Такое преступление равносильно измене родине, и ценой ему будут позор, нищета, всеобщее презрение и забвение.

Под одобрительные крики толпы, я возвращаюсь в кресло. Раздается барабанная дробь и Ресг приступает к казни. Кроден не визжит и не просит его пощадить. Он вообще сейчас не похож на себя прежнего: похудел вполовину, а на лице с обвисшими щеками появилось выражение какого-то тупого смирения. Кажется, он даже не слышал, что читал чиновник, и о чем говорил я. У меня закралась мысль, что в тюрьме его напоили чем-то из милости, чтобы он не потерял окончательно человеческое лицо. Покаяния или признания своей вины мы так от него и не дождались. Он просто покорно положил голову на плаху и прикрыл глаза.

Ресг взмахнул топором, смахивающим на секиру, и голова, отделившись от тела, покатилась по помосту в ту сторону, где сидела наша княжеская семья в окружении аристократов и высших военных чинов. Все произошло так обыденно, так просто, что у меня в душе в этот момент ничего даже не дрогнуло. Лишь София крепко сжала мою руку и опустила глаза.

Несколько дам, вскрикнув, упали в обморок, многие господа заслонили лица платками, чтобы не видеть выпученных остекленевших глаз Кродена и его скривившегося рта. Да, уж… Ресг у нас просто виртуоз своего дела! И надо бы лучше, да некуда. Народ на площади ликовал, а вокруг нас царила гнетущая тишина. Что ж, надеюсь, преподанный сегодня урок аристократами хорошо усвоен – неприкосновенных у нас нет. Настало время прощального слова. На дорожку, так сказать, чтобы было о чем подумать на досуге…

– Я даю провинившимся ровно три дня, чтобы явиться в казначейство к господину Дерангу – словно опомнившись, прикладываю руку к сердцу и шутливо склоняю голову в сторону нашего казначея – извините, со вчерашнего дня к уважаемому барону Дерангу! Как видите, я не только караю преступников, но и награждаю достойных. Так вот: если провинившиеся не хотят повторить участь Кродена, они должны сознаться в причиненном нашей армии ущербе и добровольно возместить нанесенные убытки. На четвертый день начнутся аресты. Ибо на каждого из виновных служба казначейских дознавателей уже собрала увесистую папку с бесспорными доказательствами воровства. И не стоит думать, что это пустые угрозы – перед казнью главный интендант Блайзер назвал имена своих сообщников, купив этим для себя позорную, но легкую смерть через повешенье. Тем же, кто будет упорствовать в отрицании своей вины, я даже такой легкой смерти не обещаю. Благодарю за внимание, все свободны!

Для закрепления сказанного, напоследок я посылаю в толпу легкую волну магии, заставляя волосы на головах наэлектризоваться, а у некоторых и встать дыбом. Ага… это я недавно такое новое заклинание освоил с помощью нашего Хранителя. Очень впечатляющий трюк, я вам скажу…!

Не доходя до Замка, нас останавливает пожилой мужчина. Он не из простых горожан – на нем дорогая одежда из ткани, расшитой золотом, но фасон какой-то странноватый – похоже старинный. Я с этим человеком никогда раньше не встречался. Или же встреча с ним не отпечаталась в памяти Йена. Хотя и София, и Фридрих его точно признали. Мужчина понял мое затруднение и поспешил сам мне представиться, отвесив церемонный поклон, такой же старомодный, как и его одежда.

– Барон Аймунд Ривальд, к вашим услугам, князь!

– Мне знакомо имя вашего старинного рода, барон – тут же вспоминаю я – фамилия Ривальд стояла первой под подписью Тиссенов в древнем Договоре.

– Да, это так – вздохнул старик – мой предок был удостоен этой высокой чести. И я, прожив долгую жизнь, жалею сейчас лишь об одном: что не мог лично стоять плечом к плечу с вами, князь, в тот момент, когда решалась судьба нашего княжества, и вам нужна была поддержка.

– Не расстраивайтесь, барон – накрыл я ладонью сморщенную руку Ривальда – ваш род сполна выполнил свой долг перед Тиссенами, вам незачем укорять себя. Но ведь вы хотели о чем-то поговорить со мной?

– Да. Но боюсь, что Вашему Сиятельству не понравится моя просьба, а мне не хотелось бы вызвать ваш гнев.

– Говорите, как есть, дорогой барон. Не могу обещать, что выполню вашу просьбу, но уж сдержать свой гнев точно в моих силах!

Старик помедлил немного, а потом решительно приступил к изложению.

– Возможно вы знаете, князь, что оба моих сына погибли в последнем сражении у Червонной. Вернее, младший погиб там сразу, а старшего еще успели довезти до нашего замка, и он уже скончался от ран в своем родовом гнезде. Перед смертью наследник признался мне, что у него есть сын-бастард, рожденный от простой горожанки, и попросил о нем позаботится. Я знаю, князь, ваше крайне отрицательное отношение к бастардам, и в чем-то даже понимаю его… Но поймите и вы меня: этот мальчик единственный, в ком еще течет кровь Ривальдов! Больше наследников в нашем роду нет…

Это он сейчас о чем?! А… наверное, о моих «братьях». С которыми я имел вчера очередной неприятный разговор. Поддался сдуру на уговоры Фридриха и разрешил им присутствовать на приеме – вроде как они были в свите отца в той битве, и даже принимали в ней участие. Да, и сейчас оба служат в полку головорезов, где по словам майора Дэкура, нареканий по службе не имеют.

Но вот лучше бы я не делал этого, ей богу! Мартин, столкнувшись со мной в зале, тут же начал задирать меня

– …Говорят, ты у нас теперь герой, братец?! За князей уже принялся?

– Так что мне остается, если они зарятся на мое княжество? – усмехаюсь я – А ты никак завидуешь, Мартин?

– Было бы чему! Не велика доблесть добить раненого и пролить княжескую кровь. Но тебе ведь не впервой, да?

Военные вокруг замолкают, прислушиваясь к нашей перепалке. И заинтересованно ждут, чем я отвечу на оскорбление бастарда. Ведь одно дело красивые речи в зале толкать, а другое – поставить на место наглого родственника. И я еще считал Мартина умнее Брюса? Придется ударить паршивца по самому больному…

– Ну, тебе-то, Мартин, беспокоиться не о чем, ведь в тебе княжеской крови нет.

– Отец признал меня! – тут же взъярился задетый за живое «братец».

– Не помню, чтобы он называл тебя сыном. Отец даже не внес твое имя в нашу княжескую родовую книгу. И видимо у него были на то веские причины!

– На что ты намекаешь?!!

Краем глаза вижу, как через толпу к нам устремился Фридрих. Видимо решил вмешаться, миротворец хренов! Ну, уж нет. Если нашелся повод прилюдно унизить этого гаденыша, то этим нужно воспользоваться. София в свое время натерпелась от его скандальной мамочки чуть ли не больше, чем от всех остальных отцовских любовниц вместе взятых. Уж насколько мать Дитриха с Рихардом была стервой, но мамашка Мартина и ее умудрилась «подсидеть». Правда, сама потом долго не продержалась – покойный Альбрехт очень быстро устал от ее скандалов. По словам Терезы, только мать Брюса вела себя в нашем Замке более или менее прилично, и поэтому, видимо, прожила здесь дольше остальных фавориток.

– …А я не намекаю, Мартин. Я открыто говорю: твоя мать была законченной шлюхой! И учитывая, что ты совершенно не похож на Тиссенов, а нашей родовой магии в тебе нет ни капли, то настоящего отца тебе стоит поискать среди конюхов или стражников!

– Ах, ты… – в ярости бастард хватается за меч, но Брюс повисает на его руке и начинает что-то шептать ему на ухо. Ну, хоть у кого-то из этих двоих нашлись мозги…

Тут и Фридрих, наконец, нарисовался. Встал между нами так, что даже непонятно, кого из нас он защищать примчался. Хотя нет, судя по следующим его словам, дядюшка все-таки окончательно определился.

– Хочешь сдохнуть, Мартин? Вперед! Но прежде чем бросить князю вызов, вспомни, что ты не маг, и даже не барон. А простолюдина за это ждет четвертование.

Ух, да я бы и сам лучше не сказал! Обидно рассмеявшись Мартину в лицо, я повернулся спиной к «братьям» и нашел глазами в толпе гостей майора Дэкура. Пора решить судьбу бастардов. И для начала их нужно разделить: Брюс останется служить на Ведьмином перевале, а Мартин в ближайшее время отправится в южную крепость. Причем, фамилию Тиссен он больше носить не сможет. Пусть с этого дня живет под фамилией шалавистой мамашки. Но если он и на южной границе за ум не возьмется, тогда уже и не знаю, что с этим задиристым идиотом делать. Но держать его рядом со столицей смысла нет никакого…

…Отмахнувшись от неприятных воспоминаний, я качаю головой на слова Ривальда.

– Барон, слухи о моем неприязненном отношении к бастардам сильно преувеличены. У нас с братьями личная вражда, и на других людей она не распространяется. Вы хотите признать этого мальчика своим официальным наследником?

– Да, если вы позволите, Ваше Сиятельство.

– Нет причин вам отказать, это ваше право. И я даже приму участие в обряде вхождения вашего внука в славный род Ривальдов – если вы, конечно, пригласите меня.

– О, это… это огромная честь для нас! – голос барона дрогнул, и в его старческих глазах блеснули слезы – Я не мог и мечтать о таком.

– Это мой священный долг, как сюзерена. Давая клятву верности, не только вассал клянется защищать княжество и княжескую семью, но и Тиссены обязаны принимать участие в судьбе своих подданных. Тем более в судьбе семьи погибших героев, чей родовой герб вскоре украсит Зал Воинской Славы. Наши обязательства обоюдны – таков главный смысл клятвы верности между сюзереном и вассалом. Тиссены превыше всего ценят преданность, и мы умеем быть благодарными.

Я вопросительно посмотрел на родственников, ожидая их поддержки. Сейчас нам самое время еще раз показать, что Тиссены выступают единой, сплоченной семьей.

– Поддерживаю тебя, племянник – Фридрих кивнул, выражая свое одобрение моим словам – Барон Ривальд, мы с Йеном будем с нетерпением ждать вашего приглашения. Известите нас, когда определитесь с датой…

Пафосных речей за пару дней я наговорил и наслушался по самое «не хочу». Под конец меня самого начало слегка подташнивать от всех высокопарных слов, и от торжественных мероприятий. Но ведь надо – работа у князей такая, и ничего с этим не поделаешь. Павшие действительно достойны памяти, а выжившие в мясорубке военные, должны убедиться, что пренебрежению и беззаконию, царившим при Альбрехте Тиссене, пришел конец. И люди начинают по-настоящему уважительно относиться к своей армии.

Заключительным мероприятием должно стать важное совещание с армейской верхушкой, но его я решил провести в Охотничьем Замке – подальше от шумного Минэя и любопытных гильдейских ушей. Во-первых, нам с военными не помешает поохотиться и расслабленно пообщаться на природе в чисто мужской компании, а во-вторых, я собираюсь представить армейскому начальству гномов из клана Стальных Сердец. Вот этого нервы членов Совета Гильдии могут и не выдержать. Конечно, они рано или поздно узнают об этом, но чем позже, тем лучше. Чтобы к тому времени коротышки – оружейники уже успели продемонстрировать армейским образцы своей продукции и обозначили на них цены в рамках «госзаказа». Пусть военные сами сравнят качество оружия и цены на него, чтобы потом в Гильдии оружейников не говорили, что я подыгрываю гномам. Что-то мне подсказывает, что это сравнение цен и качества будет далеко не в пользу гильдейских.

А еще пора нам освободить столицу от лишних военных людей. Минэй сейчас просто переполнен демобилизованными солдатами и «беспризорными» наемниками, которые получив в казначействе выходное жалованье, торопятся прокутить его в столичных трактирах, отдыхая и расслабляясь в преддверии новых контрактов. Для горожан, конечно, в радость заработать на этих лихих гуляках – постоялые дворы и кабаки Минэя чуть ли не полугодовую выручку сделали за один только месяц – вот только и уровень правонарушений в столице сейчас зашкаливает! В городе действует запрет на ношение оружия, но разве это остановит парней, накаченных тестостероном, от желания помахать кулаками и выпустить пар? Мордобой среди посетителей трактиров и стычки со стражниками происходят каждый вечер. Городская стража явно не справляется с наплывом такого количества крепких, воинственно настроенных мужчин, и с этим «праздником непослушания» пора завязывать. Погуляли и хватит!

Поэтому мною дана команда ускорить набор рекрутов и формирование новых армейских частей. А в ближайшее время – и отправку их на постоянное место службы. Самые умные из командиров времени зря не теряют: Харт, например, несмотря на плотный график с обилием разных мероприятий, находит все же время прогуляться вечерком по городу в поисках своих бывших сослуживцев. И теперь в моей личной охране уже пятнадцать крепких ребят – наша команда пополнилась Бруком, Зангом и Гюстом. На отборе мы их лично с Хартом погоняли и остались довольны новым пополнением. Но количество личной охраны нужно бы удвоить, чтобы довести отряд Харта хотя бы до тридцати бойцов.

Еще двух наемников, чуть постарше остальных и помассивнее, с удовольствием забрал в замковую охрану капитан Шонгар. Он тоже, пользуясь моментом, пополняет ряды своих подчиненных: от старого состава стражников сейчас хорошо, если четверть осталась. Зато и порядок у нас в Замке теперь о-го-го какой – мышь не проскочит, муха не пролетит! Даже вредному Хранителю придраться не к чему – нынче по смене постов и ночным обходам территории часы можно проверять. В казарме и кордегардии чистота такая, что любо-дорого посмотреть. А всего-то нужно было несколько нерях выгнать, да дневального назначить. Один раз идеальный порядок там навели, теперь его только поддерживают.

Насколько я знаю, майор Нейтгард с майором Дэкуром полюбовно договорились о разделе головорезов методом жеребьевки, нам с маршалом Алистером даже вмешиваться в это не пришлось. Теперь оба майора тоже успешно добирают новобранцев в роты головорезов до нужного им количества. Фарт Нейтгард даже определился с капитанами трех приграничных крепостей – с капитаном Раушем /это тот, который после контузии/ я уже лично знаком, двух других майор обещал представить на совещании перед подписанием приказа о назначениях.

А вот почему капитан городской стражи ушами хлопает, мне непонятно, хотя полномочия на расширение штата у него давно есть. Персона он вообще мутноватая – ставленник Совета Гильдий, и этим все сказано. Городская стража Минэя в нынешнем виде вообще имеет несколько …странную структуру. Я мельком глянул на списочный состав и не смог понять логики – «полицейские околотки» распределены по городу неравномерно, и преобладают в основном в пределах среднего города, где проживают купцы и лавочники. Хотя кварталы столицы имеют более или менее одинаковый размер, а уж по плотности населения явно лидируют те, что расположены за пределами старой крепостной стены.

Ну, и количество стражников во всех «околотках» тоже абсолютно разное, хотя обязанности при этом у всех одни и те же: обход, выявление и пресечение правонарушений, пригляд за злачными местами, надзор за чистотой и освещением в темное время суток. И пожарная безопасность, конечно. Что ж… вернусь в Минэй – будем разбираться с этими странностями. Тем более скоро руины старой стены исчезнут с лица столицы, и ситуация с разграничением кварталов вообще в корне изменится.

…Но все это будет когда нибудь потом, а сейчас вон из города! Туда, где бесконечная дорога ведет к Северному морю, и где седые осенние туманы окутывают скалы, покрытые темными хвойными лесами и кустарником с яркой багряной листвой. Где свежий встречный ветер треплет мои отросшие волосы и развивает конские гривы, наполняя округу перестуком лошадиных копыт. Туда, где река Нея берет свое начало из прозрачного горного озера, и где старинный Охотничий Замок соседствует с шумным величественным водопадом.

Мне кажется, даже Лукас рад, наконец-то, вырваться из своей мастерской за пределы городских стен – что уж говорить о Дианеле, и о моих бравых парнях, больше привыкших к густым лесам и бескрайним просторам. Наверное наш отряд мог бы домчаться до Замка и без остановки, но вот только боюсь, что лошади с этим категорически не согласились бы. А поэтому небольшой привал на полпути мы все-таки устраиваем – на поляне, где есть очень удобный спуск к воде. Пока лошадки отдыхают от бешеной скачки, парни развели костер и подвесили над ним котелок. Вскоре мы, рассевшись на бревнах, уже пьем ароматный чай с легким дымным привкусом. Ляпота…! Еще бы перекусить…

– А где там еда, собранная для нас кухарками в дорогу? – спрашиваю я у Лема.

Тот хлопает себя по лбу и под общий смех несется к нашей поклаже, сложенной в сторонке в общую кучу. Потом беззлобно огрызаясь на подначки парней разворачивает несколько свертков и начинает по-быстрому сооружать бутерброды на весь отряд. Варг тут же берется ему помогать. Я же с усмешкой качаю головой: что-то они у них раз от раза становятся все сложнее и все больше, достигнув уже размера а-ля «порви пасть», а что будет дальше? Трое новичков смотрят со священным ужасом, как парни со смехом пытаются откусить от своих монструозных «башен», но потом и сами включаются в общее веселье. На всю нашу компанию нашлись только два интеллигентных создания, не пытающихся порвать себе рот – Дианель и Шустрик. Ну, так у этих господ и рацион совсем другой – им сыр подавай, да фруктов побольше. Конрад для них даже отдельный сверток велел собрать.

А вообще, моя охрана своей страстью к бутербродам заразила уже и стражников, и всех слуг в Замке. Только называют они их почему-то «башнями». Сам слышал, как недавно в казарме с жаром обсуждали, какой сорт сыра и какой лук в «башне» сочетается лучше всего с вареной свининой – маринованный, жареный или сырой? А сколько там идет споров о правильной последовательности сложения «башен»…! Иногда мне кажется, что я сильно погорячился, познакомив этот мир с таким эпохальным «открытием». Так ведь и до «бигмачных» теперь недалеко, тем более, что майонез у всех тоже зашел на ура.

Эх, научил, блин, народ на свою голову…! А я ведь еще и с шашлыками хотел военных познакомить – даже полсотни шампуров Тагриму заказал. Все-таки какой-то странный из меня прогрессор получается, нет бы чтобы чего полезного для своих людей «изобрести»… Все решено: «изобрету» для армии макароны. А вернее, пасту. Уж больно для походного армейского быта она удобна. Это ведь какое подспорье для солдатского рациона – кинул в котелок с кипящей водой и через несколько минут готов сытный горячий обед. А если перед этим в кипяток кусочки вяленого мяса бросить, а в готовое блюдо добавить сыр? Все вкуснее чем эта их гадкая «перловка», которой меня Олаф в Ордене кормил. И по калориям с ней не сравнить. А если еще и армейскую полевую кухню тут внедрить…

Но начинать нужно, конечно же, с самого простого: с плоской лапши типа гнезд-тальятелле. Как делать трубчатые макароны я пока в упор не помню – наверное, какие-то специальные насадки на мясорубку нужны. А это значит, что и любимый гаджет барышень – попаданок мне тоже придется изобретать. Нет уж, пока подождем, не к спеху.

Лучше стоит над лапшой быстрого приготовления задуматься – насчет нее я точно в курсе, поскольку незадолго до смерти интересовался в нете, как делают «доширак». И насколько помню, вся фишка просто в том, что эта лапша должна быть очень тонкой, и ее нужно сначала обработать паром, а потом обжарить в масле и высушить. Сушка производится нагретым до 80–90 °C воздухом, значит и это не сложно – просто печь еще понадобится. В любом случае, поэкспериментировать стоит. Хотя бы ради диверсантов и разведчиков, действующих на чужой территории. Там ведь готовить некогда, а так «бомж пакет» кипятком залил, и порядок, особенно, если в отряде есть маг или подмастерье, способный нагреть воду без огня.

А вообще странно как-то, что у местных ни макарон, ни пельменей нет, даже о нормальной лапше они не слышали – кидают в мясной бульон какие-то бесформенные кусочки теста и считают это шедевром кулинарии. А я по жизни терпеть не могу эти осклизлые «клецки» – мне бы лапшу удон, или спагетти и прочую пасту. А ведь подходящие для нее твердые сорта пшеницы в Западном Эскеле точно есть – здесь у нас, в жарком климате, самые подходящие природные условия для их выращивания.

Древние китайцы делали макароны безо всякой магии, итальянцы в средние века легко повторили их опыт и довели его до немыслимых высот, а мы что – дурнее их? А потом руки постепенно и до всяких бантиков-фарфалле и ракушек-регате дойдут. Для хранения пасты вполне вощеная бумага подойдет, или даже полотняные мешки сгодятся – так что и с этим проблем нет…

Хейлим не рискнул открыть переход прямо в замке Тар-Некроса, как с некоторых пор стала называться столица бывшего светлого княжества Браор. Прежние Темные Лорды отнеслись бы к его внезапному появлению спокойно, а вот нынешние… кто ж их знает? Поэтому на всякий случай Старейшина вышел из перехода у городской стены посередине Красного тракта, ведущего в Тар-Некрос от самой границы между темными землями. Тракт называли так благодаря крошке, которой посыпана эта дорога – она в больших количествах оставалась после работы кирпичных мастерских Браора.

В город Хейлим вошел беспрепятственно, и каких-то особых изменений в Тар-Некросе поначалу не увидел. Все те же чистые улицы, мощеные отполированным до блеска камнем, те же фонтаны и золоченые статуи, прославляющие Повелителя Аша. И привычные отряды иссохших мертвецов, выполняющих повседневную работу. Настоящее царство камня… Даже цветы, вьющиеся по стенам домов – и те посажены в большие каменные чаши, и оттого Тар-Некрос напоминал Хейлиму огромное древнее кладбище с красивыми домами – склепами и широкими дорогами между ними. Конечно, подземные ярусы столицы дроу Эль-Танмара тоже были из камня, но зато сверху рос живой лес, и дома столицы утопали в зелени. Да и под землей довольно часто встречались светящиеся островки мха, и сновали вполне живые пауки. А здесь…

Зайдя во двор замка, Старейшина был тут же остановлен стражниками – скелетами. Подошедший погонщик попросил иниса подождать в холле, пока он не доложит дамэ Эвете. Хейлим озадаченно покачал головой… До Эль-Танмара, конечно, дошли слухи, что наглая ведьма, пользуясь личным расположением Повелителя Аша, всех в Браоре подмяла под себя, но увидеть это безобразие своими глазами… Мерзкая взбалмошная баба помыкает Темными Лордами – такое полгода назад и присниться никому не могло! Если бы не необходимость объясниться с Лордами и вернуть деньги за расторгнутый Кланом заказ, Старейшина инисов просто развернулся бы сейчас и молча вышел прочь.

Конечно, эти деньги можно было бы вернуть в Тар-Некрос с гонцом, и гораздо раньше. Но как объяснить в послании причину отказа от дальнейшего сотрудничества, если в рядах Совета Старейшин не было единодушия по поводу такого жесткого решения? В Совете жаркие споры продолжались больше декады, и Хейлим даже в какой-то момент готов был уже покинуть родной Клан, не найдя в нем поддержки. Но тут неожиданно из светлых земель вернулись молодые дроу, которые сопровождали Темных Лордов Браора в их неудачном походе в Минэй, и которых в родном клане уже мысленно похоронили. И только рассказ об их злоключениях привел в такое негодование даже самых упертых сторонников Темных Лордов, что смог перевесить чашу весов в пользу Хейлима.

Говорила в основном девчонка-погонщица Кая – она и знала больше Кела по прозвищу «Танцующий с мечами», и была поумнее его. Выжили они после Минэя чудом. Проклятые коротышки наотрез отказались помогать после того, как затея Темных Лордов провалилась. Еле-еле старейшина клана Димли согласился довезти их на своем паровом корабле до побережья Микении, поскольку сами дварфы дальше собрались по торговым делам в Ирут. А там коротышки выбросили измученных качкой дроу и двух ездовых предипалов на пустынном скалистом берегу, обобрав перед этим их до нитки. Третий паук не перенес морского путешествия, и останки его пришлось сбросить в море.

А потом две долгих декады молодым дроу пришлось с огромным трудом и рискуя жизнями, добираться до дома сначала по лесам Микении, а затем по бескрайним полям Фесса, в которых толком и укрыться было негде. Двигались и охотились они только по ночам, днем прятались в оврагах, чтобы никто из местных жителей не увидел ездовых пауков и не отправил по их следам боевых магов. Перебраться через реку Туманную на территорию светлых эльфов не было возможности, поэтому так они и пробирались с пауками вдоль реки, избегая людских поселений…

Молодые дроу вызвали скупую похвалу Совета за то, что сумели выжить в таком тяжелом походе, пересечь светлые земли, вернуться домой, да еще и сохранить двух пауков. Но девчонка – погонщица поразила Хейлима своей смелостью, когда бесстрашно заявила Старейшинам.

– Дружба с Темными Лордами приведет наш народ в пропасть! Что они нам обещали, чтобы мы помогли им завоевать Браор и Суран? И что мы потом получили от них? Где обещанные нам цветущие земли? Почему мы до сих пор так и сидим за Туманной рекой, построив один единственный город? Зато некогда зеленый Браор трудами этих Лордов превращен теперь в выжженную степь, из которой к нам приходят песчаные бури и жаркие ветра, высушивая леса и посевы. И это вы еще не видели границу Сурана с Шимзедом – там вообще песчаные барханы грозят поглотить землю и превратить ее в пустыню! Теперь живые леса остались только в светлых княжествах, но что станет с ними, если Темным Лордам удастся захватить их?! И кто станет следующим после светлых – не мы ли с вами? Народ дроу вымирает, даже пауков – и тех становится все меньше и меньше!

Один из Старейшин попытался заткнуть ее, грозно нахмурив брови.

– Замолчи, глупая девчонка! Не тебе судить о делах Лордов!

– А кому – вам?! – зло рассмеялась юная погонщица – а вы знаете, что Владыка умирает? Темные Лорды закрыли для нас дорогу в Некрополис, и узнать, как себя чувствует Аш, стало невозможно. Все держится Лордами в секрете. Мои слова мог бы подтвердить вождь Хаэл, но он, к сожалению, погиб по вине приближенных Аша, выпустивших на нас в пустыне астральных призраков. И им было плевать, что мы союзники и подданные Аша, они и Лорда Лимса там убили. Вот я вас и спрашиваю: сколько еще Темные Лорды будут водить дроу за нос? Уже даже кланы дварфов отвернулись от нас, ясно дав понять, что с темными больше дел иметь не хотят. Не пора ли и Совету решить, стоит ли нам дальше выступать на стороне Лордов, непонятно за что расплачиваясь жизнями наших воинов?

Дерзкую погонщицу пауков Старейшины из зала Совета, конечно, прогнали. И напоследок строго предупредили, чтобы оба они держали свои языки за зубами. Но гнетущая тишина, наступившая после обвинений девчонки, показала, что Старейшины растеряны. Слишком много странного они узнали за последние дни, и это в корне все меняло…

– …Ах, ты гнусная тупая скотина! – визгливый женский вопль заставил Хейлима очнуться от раздумий и удивленно оглянуться.

По широкому коридору, раскинув короткие кожистые крылья, на него неслось очень странное создание, отдаленно напоминающее детеныша дракона. Размером это чудо было с адскую гончую, но гораздо массивнее, и в довершение всего имело целых две головы, украшенные шипастыми наростами. Подлетев к Хейлиму, чудовище спряталось за него, и со шкодным выражением на обеих мордах выглядывало теперь из-за его ног на разгневанную ведьму Эвету, с чьих рук уже готовы были сорваться темные заклятья. Дамэ почему-то бежала за тварью босиком, хотя холодная осенняя погода к этому совершенно не располагала.

– Ты не Ази Дахак, ты мерзкая бракованная тварь!!! Я лично оторву тебе обе башки, если ты еще раз посмеешь нагадить посреди коридора!

Хейлим усмехнулся, глядя на перекошенное от злобы лицо ведьмы, и незаметно погладил по голове древнее чудовище, сумевшее довести Эвету до такого невменяемого состояния. Похоже, кто-то не смотрел себе под ноги и умудрился вляпался в кучку дерьма. Со стороны к твари бросился перепуганный слуга и закрепил толстую цепь на перемычке, соединяющей между собой два ошейника со стальными шипами.

– Простите дамэ, но этот хитрый гад опять умудрился открыть свою клетку! Мы уже не знаем, что с этим делать.

– Следить за ним нужно постоянно! Следить!!! И пора уже наказывать его.

– Лорд Орвус сказал, якобы в древнем бестиарии написано, что пока это бесполезно, он еще слишком маленький.

– Зато гадит уже, как здоровый бык! Вот пусть Лорд Орвус сам за ним тогда и убирает, если жалеет его. Вчера он мое любимое кресло погрыз, а сегодня придется совсем новые туфли выкинуть. Да, когда уже это прекратится…!

Эвета страдальчески закатила глаза и стряхнула с рук заклинания, тут же впитавшиеся в плиты пола. Проводила глазами слугу, с трудом утащившего за собой упирающуюся двухголовую тварь, чьи когти со скрежетом царапали каменные плиты, и наконец, перевела взгляд на Хейлима. Смерила его с ног до головы и томно улыбнулась.

– Здравствуй, Старейшина! Зачем пожаловал, надеюсь, с хорошими вестями? Пора бы уже выполнить наш заказ, полгода уже прошло.

– Пойдем поговорим, Эвета, мне есть что тебе сказать…

– Йен, мальчик мой, ну разве княжеское это дело – на кухне возиться?! Лук-то мне не жалко, но зачем ты столько хорошего мяса испортил?!

Тереза с негодованием смотрела на то, как я собственноручно мариную мясо для шашлыка, закладывая в два больших котла свинину и баранину, перемежая их слоями лука. Угу… поучи меня еще, женщина, как с мясом обращаться – я на кухне сам, кому хочешь, мастер класс устрою! Просто времени у меня пока нет на полноценную кулинарную революцию, поважнее дел сейчас по горло.

Правда, с моей подачи правильную коптильню в деревне у Брана уже устроили. И чтобы занять деревенских после уборки урожая, я дал им эксклюзивное право на поставку в Замок самых разных копченостей. Некоторые вещи они без меня умели делать – например, свиные окорока горячего копчения – но кое-что и я им подсказал. Холодное копчение мяса и рыбы с предварительным замачиванием в рассоле или в маринаде для них точно стало открытием. Сегодня будем с военными снимать первую пробу с деликатесов, но Тереза со слугами уже успели к ним приобщиться, и были в полном восторге.

Хотя меня в этом деле холодного копчения больше интересует мясо долгого хранения для нужд армии, а то у солдат в зубах уже навязла солонина и жесткое вяленое мясо. Заодно велел Брану в приморских деревнях купить разной рыбы, и попробовать тоже ее закоптить разными способами. Посмотрим, что у них получится…

– Тереза, запомни: мясо – это прерогатива мужчин!

– А женщинам что тогда останется?! – смеется кормилица, уперев руки в пышные бока.

– Женщинам – овощи и тесто. Так что не мешай мне. Сходи лучше проверь все ли комнаты готовы к приезду гостей. Военные по моим прикидкам вот-вот прибудут.

– Чего их проверять-то?! – махнула рукой грозная командирша над всеми служанками, прибывшая в Охотничий Замок, чтобы проследить за подготовкой к приему гостей – девчонки еще вчера все проветрили и свежее белье застелили. А то, что Бран с обозом привез, мы сразу на ледник отправили – и тут она снова завела свою шарманку – Йен, может, все – таки в зале гостей рассадим? Что же господа военные, как простые наемники во дворе-то сядут?!

– Тере-еза…! – закатил я глаза – Военные люди – это тебе не нежные барышни, им этикеты нахрен не сдались. Не мешай нам отдыхать по-мужски!

– По-мужски! – фыркнула кормилица и с умилением взъерошила мои волосы. В глазах ее блеснули слезы, которые она поспешила промокнуть краем своего передника – И когда ты только вырасти успел… Мой Мирт вон еще дитя дитем, а ты уже совсем взрослый – целой армией командуешь.

– Жизнь заставила повзрослеть – вздыхаю я, заливая мясо в котлах белым вином – а армией и без меня кому есть командовать.

Ну, все… теперь моим парням остается только мясо на шампуры нанизать. Жаровни во дворе уже подготовлены, дальше дело техники – главное мясо не пересушить.

С улицы доносится шум – похоже, основной отряд военных прибыл. Надо идти встречать. Со всем остальным Тереза и без меня прекрасно справится.

– Как добрались? – приветствую я Фридуса, маршала Алистера и остальных своих гостей.

– Отлично, князь! – отвечает за всех маршал – с погодой повезло, на небе ни облачка.

– Ну, будем надеяться, что в ближайшие дни дождя тоже не будет, и нашей охоте ничто не помешает.

Военное начальство в это время с большим интересом оглядывается по сторонам: ведь большинство из них никогда не были в Охотничьем Замке Тиссенов, и для них все здесь в новинку. Даже Фридус озирается удивленно – явно не ожидал, что заброшенный покойным Тиссеном Замок так быстро будет приведен в порядок. И это придворный маг помещений еще не видел, в которых теперь расставлена мебель, перевезенная из замка Кроденов. Я и сам не ожидал, что наша охотничья резиденция примет такой обжитой вид.

– Предлагаю всем принять на грудь, заморить червячка и разойтись ненадолго по комнатам, чтобы привести себя в порядок с дороги – вношу я инициативу – сбор за общим столом назначим через два звона.

Шутку про червячка и принятие на грудь многие уже слышали от меня на севере, поэтому встречают ее дружным одобрительным смехом. Предложение выпить и закусить заходит на ура, и вслед за мной все направляются в замок. В холле первого этажа на большом круглом столе уже стоят кувшины с вином и несколько огромных блюд с разнообразной мясной нарезкой. На одном сложена высокая гора из бутербродов – «башен», куда ж теперь без них?

Рядом у окна, на длинной тумбе для гостей приготовлены чаши с теплой водой и полотенца для рук. Все здесь без выкрутасов: салфетки самые простые – льняные, тарелки фаянсовые, из столовых приборов – только вилки, да ножи. Вместо хлеба – теплые пресные лепешки типа грузинского лаваша, которые я, подавая пример гостям, просто рву руками. Потом сам не чинясь, начинаю разливать вино по кубкам. Маршал Алистер берет в руки второй кувшин. Непринужденный стиль общения задаем личным примером с первых минут, весь выпендреж и придворный этикет остался в стенах столицы…

В общей сложности приглашенных на совещание, собралось человек тридцать. С княжеской охраной, армейскими адъютантами и замковыми слугами, нас уже за сотню. Для небольшого Охотничьего Замка практически предел, если только на голове друг у друга не спать. Так что пока не стемнело, солдаты из отряда сопровождения ставят шатры и палатки на поляне за воротами. Там уже заранее заготовлен лапник и даже сложены несколько костровищ, чтобы людям было где погреться вечером у огня. Готовить солдатам не придется – с кухни слуги принесут котлы с горячей пищей, и покормят их раньше начальства. Ямы для временных туалетов – даже и те заранее вырыты в небольшом отдалении от лагеря. Так что урон для леса, окружающего Замок, сведен к минимуму…

– Трусы!!! Презренные трусы, испугавшиеся сопливого мальчишки! Ваш Совет Старейшин – это сборище негодяев и предателей! – Эвета орала так, что стекла дрожали в оконных переплетах бывшего княжеского кабинета.

Ее гневные вопли слышали даже погонщики скелетов во дворе замка, что уж говорить про чуткий слух скального богомола, в теле которого пребывал Валдис. Но в отличие от обычных погонщиков, он слышал намного больше – например, с трудом сдерживаемую ярость в якобы спокойном голосе Хейлима. Спокойствие этого иниса было обманчивым и очень опасным. За обвинение его в трусости головы мог запросто лишиться любой темный.

– Дроу не одну сотню лет были верными союзниками Темных Лордов, но вы вдруг решили, что нас можно использовать, как глупцов, скрывая от нас истинное положение дел. Ценой вашей скрытности и интриг стала гибель тринадцати наших лучших инисов и безвозвратная потеря двенадцати ас-урумов.

– Инисы – наемные убийцы, и вы знали, на что шли! – презрительно выплюнула ведьма, и Валдис представил, как надменно при этом скривилось ее красивое лицо – у ваших кланов в запасе еще сотни таких обученных воинов.

– Нет. Ни мой брат, ни я, ни другие старейшины не знали, что ждет наших воинов. Потому что вы даже не удосужились сказать нам, что этот мальчишка сильный маг.

– Он не был магом! На Острове тиссеновский щенок сгорел на алтаре, и этот жалкий калека не представлял опасности.

– Тогда как он умудрился убить опытного иниса и завладеть его ас-урумом? Молчишь? А почему нам никто не сказал, что на Остров отправилась делегация светлых эльфов? Ты знаешь, что наш второй воин погиб в бою с Советником Дианелем?

– Кто же мог предполагать, что Советник захочет увидеть мальчишку, и именно в этот момент там появятся ваши инисы?! Это простое совпадение!

– Нет, Эвета. Это не совпадение. Лилея тоже знала о пророчестве Молчащих, и именно поэтому Советник отправился на Остров.

Воцарилась тишина. Слышно было только прерывистое дыхание ведьмы, в котором Валдис отчетливо почувствовал страх. А потом раздался ее хриплый вкрадчивый шепот:

– О каком пророчестве речь…?

– Том самом, из-за которого вы охотитесь на мальчишку! – пришло время торжествовать Хейлиму, и он не отказал себе в удовольствии поставить зарвавшуюся стерву на место – И том самом, о котором Темные Лорды не посчитали нужным поставить в известность нас – своих верных союзников. Напомнить тебе, ведьма?

И старейшина инисов прочитал нараспев первые строки предсказания, уже переложенные кем-то в стихотворную форму

– Откуда кланы узнали о пророчестве?! – зло оборвала его тварь в женском обличьи.

– Неважно. Многие уже о нем знают. Думаю, еще и поэтому дворфы отказались давать нам новые ас-урумы. Так что пополнения в элитном отряде инисов больше не будет. А скоро и для всего Риона ваше пророчество перестанет быть тайной. И вот скажи, Эвета: как Совет Старейшин должен относиться к тому, что вы посылали наших лучших воинов на верную смерть? И как сам я должен относиться к тому, что из-за ваших интриг погиб мой брат?

– Мы… мы готовы заплатить в десять раз больше за исполнение этого заказа!

– Ты все привыкла мерить золотом…! – усмехнулся инис – Но здесь оно бесполезно. И ты сама об этом знаешь. Предсказания Ордена Молчащих всегда сбываются, не правда ли? А значит, и молодой Тиссен в любом случае останется жив – по крайней мере, пока это ваше пророчество целиком не сбудется.

– Инисы обязаны выполнить заказ! Иначе Аш вас накажет!

– Мы не твои слуги, ведьма. Не тебе указывать нам, и не тебе решать за Повелителя. Пусть Аш сам нас рассудит и явит свою волю.

Раздался глухой стук, звякнули монеты. Видимо Хейлим бросил на стол мешок с золотом, заканчивая разговор.

– Прощай, Эвета. Надеюсь, никогда тебя больше не увидеть.

– Сволочь…! Что б вас всех ядовитые пауки сожрали в ваших проклятых норах!

Шагов уходящего Старейшины Валдис не услышал – инисы двигаются бесшумно. Только громко хлопнула дверь, а потом раздался дробный перестук женских каблуков, по которому он понял, что Эвета бросилась вдогонку за Хейлимом. Видимо взыграло раненое женское самолюбие, и ведьма решила оставить последнее слово за собой. Ну, ну…

Бывший Темный Лорд отошел от стены и невозмутимо уставился на крыльцо в ожидании продолжения ссоры. Может, повезет наконец, и инис все-таки снесет башку зарвавшейся бабе своим ас-урумом? Это было бы забавно…

Хейлим вышел во двор, огляделся и, найдя взглядом богомола, направился прямо к нему.

– Ты знал про предсказание? – вопросительно уставился инис на Валдиса. Не дождавшись от него никакой реакции, кивнул сам себе – Выходит, знал. Тогда ты заслужил свою участь.

– Схватить его! – разъяренная ведьма, наконец, выскочила во двор и указала стражникам на Хейлима – будет сопротивляться, убейте!

Нашла дураков, хватать злого иниса… Бывший Лорд может, и сам успел бы снести голову бывшему союзнику, но увидев в его руках светящийся ас-урум, предпочел не рисковать – и так жизнь теперь не сахар, еще и конечностей лишиться из-за вздорной стервы? Поэтому Валдис продолжил изображать из себя тупое насекомое, злорадно наблюдая, как во дворе появляются все новые и новые погонщики. Они жались испуганной толпой, стараясь заставить стражников – скелетов окружить Хейлима, но при этом сами всячески избегали приближаться к нему.

– Валдис, что ты стоишь?!! Убей его, я приказываю!

Ведьма начала формировать в руках шар, клубящийся тьмой, но тут в довершение хаоса, воцарившегося во дворе замка, из-за спин погонщиков выпрыгнуло двуглавое чудовище и, гремя обрывками цепи на ошейниках, бросилось к Хелиму. Только к огромному удивлению Валдиса тварь не напала на иниса, а прижалась к его ногам и, топорща короткие кожистые крылья, злобно ощерилась на стражников, показав им свои немаленькие клыки и плюясь струйками огня.

– Осторожно, уроды, голову отверну, если раните тварь! – заверещала ведьма, поспешно гася темное заклинание. Но этими словами она только окончательно запутала погонщиков, те уже совершенно перестали понимать, что от них хочет дамэ Эвета – Я не про иниса, идиоты! Ази Дахака мне не заденьте!

Хейлим презрительно обвел взглядом нападавших, оскалился, обнажив удлинившиеся клыки, потом вложил меч в ножны и, сорвав с шеи амулет, открыл переход. И спокойно вошел в мерцающее марево на глазах у растерянных погонщиков, замерших посреди двора с открытыми ртами. Бросаться неизвестно куда за клановым убийцей, даже в ум никому из них не пришло.

Никому… кроме тупой двухголовой твари, которая обиженно взвыла в обе глотки, снова дыхнула огнем на обидчиков и, проявив невиданную ловкость, бесстрашно запрыгнула вслед за инисом в закрывающийся переход…

Чем чаще приезжаю я в этот Замок в предгорье, тем больше влюбляюсь в него. Он хорош в любое время года и в любое время дня, но особенно поздним вечером, когда высокие башни теряются в ночной темноте, а из-за крепостных стен, подсвеченных факелами, доносятся звуки ночного леса. Теперь я понимаю, почему дед Йена проводил здесь столько времени. Жаль только, что мне пока не до отдыха, и бываю я здесь в основном проездом.

Сейчас, когда мы сидим во дворе Замка большой мужской компанией, его стены и башни кажутся таинственными, как и лица моих собеседников, на которые падает неровный свет от масляных ламп, стоящих на столе. За спиной потрескивают дрова в уличном очаге, внося в сугубо мужские посиделки умиротворение, располагающее к неспешным разговорам.

– Как думаете, князь, с кем будет следующая война? – спрашивает вдруг меня капитан Виннарт – новый глава одной из крепостей на северной границе.

Все три командира крепостных гарнизонов, наконец-то, были представлены мне майором Нейтгардом и утверждены в своей должности, с полного одобрения маршала Алистера. Но я не устаю удивляться, насколько эти трое все разные. Как будто Нейтгард задался странной целью подобрать людей, не повторяющих друг друга ни в чем, кроме звания и должности. Рауш – мрачноватый, не улыбчивый, словно постоянно погруженный в свои мысли. Капитан Виннарт, в противовес ему, жизнерадостный, полноватый, с вечной улыбкой на круглом лице. Встретил бы его в гражданской одежде, в жизни не догадался бы, что он из головорезов! Причем, как заверил меня Нейтгард, капитан Виннарт один из лучших командиров этого полка, и майор Дэкур расстался с ним с большой неохотой.

А вот при взгляде на третьего их сослуживца – Легонта, первое, что приходит на ум – этот человек себе на уме. Самый молодой из этой троицы, самый высокий и самый крепкий – просто богатырь. Такие крупные мужчины обычно простоваты, как дети, но это явно не тот случай. Капитан Легонт говорит мало, только по делу, зато очень внимательно слушает, о чем говорят за столом другие. Удивительно, но именно его Нейтгард собирается поставить на самый ответственный участок границы с восточниками. Надеюсь, наш опытный майор знает, что делает…

– С кем война будет…? – переспрашиваю я Виннарта, обдумывая его вопрос – Скорее всего с темными. Они не успокоятся: не удалось нашу столицу захватить, примутся с удвоенной энергией за Фесс. Возможно, еще пираты со Свободных островов нагрянут, узнав про наш новый порт. Конечно, Ирут для них намного интереснее, поскольку город очень богатый, но там ведь кракен и рядом Остров магов, а вот запад Микении и наш север сейчас практически беззащитны перед ними. Пока там стояла армия, у них и мысли не возникало соваться туда, но что будет теперь…?

– Скоро наступит сезон зимних бурь, в это время года пираты так далеко на своих кораблях не заплывают. Но вообще, кроме крупного форта, прикрывающее устье Великой, придется потом вдоль всего нашего побережья строить крепости… – вступает в разговор губернатор Северного военного округа.

В подчинении у него теперь уже пять баронств, а летом к ним возможно присоединятся еще несколько земель. Но сначала я хочу сам проплыть на корабле вдоль северных территорий, чтобы на месте увидеть, что у нас там происходит. Трех новых баронов я хотя бы видел на награждении, а об остальных своих северных вассалах вообще ничего не знаю.

– Придется – соглашаюсь я с маршалом – держать на севере крупные воинские части бессмысленно, а вот небольшие, но хорошо обученные гарнизоны, рассыпанные по всему побережью, вполне. Под прикрытием крепостей и баронам спокойнее, и крестьяне с большим удовольствием начнут селиться в северных землях. Нужно только возводить их там, где есть нормальная гавань и можно организовать стоянку кораблей. У нас преступно слабо развит, и торговый флот, и военный. А ведь из всех соседей в нашем княжестве самая протяженная береговая линия – раза в три длиннее, чем у той же Микении.

– Дорогое это удовольствие – флот – вздыхает кто-то из военных.

– А разве содержание нормальной армии стоит меньших денег? Но как сказал один мудрец: тот, кто не хочет кормить свою армию, будет потом кормить чужую. Так что у нас и выхода особо нет. Вы же понимаете, что, если бы не вмешательство древних богов, часть севера мы с вами потеряли бы. Покойный Меркус выкупил у Понтифика разрешение на захват еще нескольких наших баронств – так где бы остановились жадные восточники, и где бы сейчас проходила граница? А главное – что бы осталось после очередной битвы от нашей армии, собранной с таким трудом? Так что вы, господа, как хотите, а я на рассвете отправлюсь в храм Айрана, чтобы в очередной раз вознести свою искреннюю благодарность богу Огня, и по совместительству – покровителю военных.

За столом воцарилась тишина. Все погрузились в мысли, еще раз переживая прошедшую войну и понимая, что мы прошли буквально по краю бездны. Поклоняться Айрану или нет – личное дело каждого, заставлять и уговаривать не стану. Но отрицать его вмешательство и заступничество никто из военных не решится. Тем более те из них, кто все видел своими глазами, стоя за моей спиной на Червонной.

А что касается дороговизны, то военным трудно пока осознать, что оснащение и содержание армии и флота – это кроме огромных затрат, еще все-таки и двигатель прогресса. Пусть и довольно своеобразный. Потребность в большом количестве провианта и фуража заставит нас неизбежно развивать сельское хозяйство на севере, переходя на более прогрессивные методы земледелия. Хорошее оружие и защита солдат потребует усовершенствования сталелитейного и кузнечного дела от Гильдий. И даже нужда в стандартном обмундировании для армии – это тоже стимул к развитию в княжестве ткачества, а значит, и овцеводства.

– Господа, Северный военный округ через два-три года должен выйти на самообеспечение провиантом и фуражом тех армейских частей, что расквартированы на его территории. Для этого ваши люди должны правильно рассчитать необходимое количество зерна, овощей и мяса. Потом на основании этих расчетов все баронства получат от казны заказ на поставку, который казначейство гарантированно оплатит. Хранение провианта будет происходить на армейских складах, которые нужно будет разместить в разных местах, но обязательно там, где рядом есть гарнизоны, готовые взять на себя их охрану. Каждый такой склад должен охраняться как важный военный объект.

– Зачем такие сложности? Раньше интенданты все подвозили по мере надобности. Или вы все же ожидаете нападения?

– Пока нет. Но мы должны быть готовы и к другим напастям. Например, к тем, что влекут за собой неурожай и голод: к пожарам, наводнениям, ураганам и прочим стихийным бедствиям. На армейских складах будет храниться неприкосновенный запас на этот случай.

– Рядом с побережьем такие склады располагать нельзя – там все быстро сгниет.

– Естественно. Основные склады мы устроим в сухих пещерах или в выработанных соляных штольнях. Поэтому ваша первоочередная задача – найти для этого подходящие места, и чтобы к ним вели удобные дороги, по которым легко будет подвозить провиант на подводах. Часть штолен неплохо бы найти в новом баронстве Алистер, а часть – на пути в столицу. Схема хранения провианта будет такая: все, что не успели использовать до поступления нового урожая, грузится потом на суда и продается в ту же Микению или восточникам. Мы же каждый год осенью закладываем в свои хранилища новый урожай.

– С оливковым маслом и вином самообеспечения на севере не получится – поправил меня кто-то из военных, видимо посчитав, что молодой князь просто не в теме.

– Конечно – соглашаюсь я – оливы и виноград там растут, но плохо плодоносят. Я в курсе этого, потому что бывшие земли графа Тиссена расположены именно на севере. Зато там отлично растет конопля и лен, из чьих семян тоже получают отличное масло, а из их стеблей еще мешковину и ткани – в частности парусину. А также веревки и канаты, столь важные для флота. Коноплю и лен уже сейчас выращивают на севере, но нам нужно сажать их намного больше, поскольку без канатов и парусов кораблей, увы! не бывает. Кстати, жмых конопли идет на корм скоту, а еще из нее получается неплохая бумага. Так что дело это прибыльное, просто нужно заниматься им серьезно. Поэтому казна предоставит на пару лет льготы тем, кто возьмется за выращивание на севере этих важных культур.

– Людей на Севере маловато для такого…

– Знаю. Крестьян можно попробовать перетянуть из Микении и от восточников. Пустить там слухи, что княжество разрешает селиться в своих северных баронствах. Только не всем подряд, а исключительно крепким крестьянским семьям с детьми, готовым жить и работать на земле. И хотя городского населения у нас в принципе хватает, от хороших мастеров мы тоже не откажемся – ремесла нужно развивать. Правда, вопрос с мастерами придется сначала согласовать с Гильдиями, а то они такой вой поднимут, что все городские собаки разбегутся…

Дружный смех разорвал ночную тишину. Посыпались шутки на тему жадности Гильдий, которые достали уже всех… Сколько солдат получили ранения и увечья? Помогли им гильдейские лекари? А их возмутительные цены на оружие и доспехи?!

– Господа, обещаю вам, что со следующего года для военных и для городских стражников лечение станет бесплатным, заплатить придется только за лекарство. Но даже на него в лавке обязаны будут сделать скидку.

– Хорошо бы, но Гильдия лекарей вас проклянет, князь! – усмехается капитан Рауш.

– Ну, если им новый закон не понравится, силой заставлять не станем. Просто начнем переманивать к нам лекарей со всего Риона, признавая их лицензии независимо от того, в каком княжестве они получены. Сдаст такой лекарь подтверждающий экзамен – и добро пожаловать в Минэй. Посмотрим тогда, как эта Гильдия запляшет! А что касается оружия, то о нем поговорим с вами завтра, на трезвую голову. Поскольку тема эта слишком важная…

…В город Бренна вернулась отдохнувшей и посвежевшей, словно пару лет с плеч сбросила. Все-таки сила матушки Мереи для ведьмы, как эликсир бодрости, здоровья и долголетия. Дом встретил ее уютным теплом и вкусными ароматами – умница Эльза, поджидая хозяйку, и камин в спальне уже растопила, и пирог к чаю испекла. А еще нагрела чан с водой, чтобы Бренна смогла принять ванну с дороги.

Похвалив заботливую служанку, ведьма велела ей наполнять медную лохань, а сама сбросив дорожное платье и чулки, начала выкладывать из саквояжа баночки с мазями и склянки с разными травяными настоями, которыми щедро снабдила ее подруга. Надавала их столько, что до следующего лета точно хватит! Но травница, конечно, Марта знатная…

Выбрав по запаху настойку из лаванды, Бренна капнула несколько сиреневых капель в лохань, разболтала их рукой и, скинув сорочку, забралась в горячую воду. Блаженство…! А тут еще и Эльза подсунула ей чашку с чаем и кусок еще теплого пирога. И когда служанка начала мыть ей голову, вылив на волосы специальный мыльный раствор с запахом луговых трав, ведьмочка только что не заурчала, как разомлевшая кошка…

Позже, когда она уже выбралась из лохани и сушила голову у камина, собираясь пораньше лечь спать, у нее вдруг возникло какое-то неприятное ощущение: словно она должна что-то обязательно сделать. Интуиция еще ни разу не подводила Бренну, поэтому та не поленилась спуститься вниз и проверить, надежно ли заперты все окна и двери. Но ведьминское чутье, говорило, что не воров, и не грабителей стоит ей опасаться – оно уверенно вело ее назад, в спальню. Там девушка встала посреди комнаты и прикрыла глаза, стараясь отрешиться от всего и почувствовать источник нарастающей тревоги. Вестник… Ее интуиция настойчиво советовала проверить магический вестник!

Выезжая с постоялого двора Мирута, ведьма не только надела амулет, скрывающий ее от поисковых темных чар, но и вынула из вестника кристалл, без которого он превратился в бесполезную безделушку. Запихнула вестник на дно сундука и думать про него забыла. Все. Нет ее! И не надо ведьму беспокоить. По-хорошему, этот проклятый вестник вообще нужно было бросить с моста в реку, но что-то тогда остановило ее. И вот теперь чутье толкало Бренну снова вставить кристалл на место и проверить, что ей написали.

Старые послания вестник не сохранял, только самое последнее, но большого ума не надо, чтобы догадаться, что их было немало. Сначала наверняка, были угрозы от разъяренного Дирка и обещания скорой расправы, а потом градом посыпались проклятья и угрозы уже от Верховной. Но когда старая карга поняла, что строптивую беглянку ей теперь не достать, та скорее всего перешла к уговорам. Возможно даже похвалила Бренну за то, что ей удалось пробраться в княжество, чьи границы уже несколько месяцев наглухо закрыты.

В том, что хитрому Дирку рано или поздно удастся выяснить, куда она сбежала, проследив ее путь до Ведьминого перевала, ведьмочка не сомневалась. Его жизнь от этого зависела. Вернуться с пустыми руками в Орден – значило подвергнуть себя смертельному риску. Верховная могла такое наказание для провинившегося соглядатая придумать, что тому проще было сразу в микенские разбойники податься. Там у Дирка хотя бы был шанс выжить, учитывая его изворотливость и безжалостность.

Впрочем, от сильного ведьминского проклятья Верховной у него защиты не было. В отличии от Бренны. Она-то знала, как защититься от мести старой гадины – надо просто никогда не снимать амулет против поисковых чар и больше не пользоваться темной силой, по следу от которой ей и прилетело бы проклятье. Не пользоваться силой, как бы не хотелось – даже под страхом смерти. Просто отныне ей нужно жить жизнью простого человека, подпитываться только в храме Мереи и истово молиться богине – матери о том, чтобы границы Западного Эскела еще сто лет не открыли…

Бренна осторожно достала вестник со дна сундука, вставила в него кристалл, и застыла, глядя на магический артефакт, как на ядовитую змею. Хотя нет – та была бы для ведьмы намного безопаснее, от змеи хотя бы знаешь, чего ждать. Да, и не нападет она на ведьму – предпочтет скрыться, если не было призыва. Ладно, чего ж откладывать неизбежное… Захотят – все равно ее найдут. Рано или поздно, до Ирута дойдут слухи, что Бренну видели в Минэе. А Дирку труда не составит прошерстить этот город вдоль и поперек, ему только нужно исхитриться и перебраться через Ведьмин перевал.

Кристалл встал на свое место, и вестник тут же засиял, сообщая хозяйке о полученном письме. Верховная, тварь… И начала она с угрозы.

«Не смей отключать вестник, мерзавка, если не хочешь сдохнуть на костре перед минэйским храмом! Возьмись за ум и жди мое новое письмо».

Вот так… Значит, карга все еще в страшном бешенстве, раз грозит Бренне доносом в Храм. Плохо. Очень плохо. Конечно, она сейчас выпустит немного пар, и следующее ее письмо возможно, обойдется без угроз, но… Верховная ясно дала понять ей, что прощать мятежную беглянку никто не собирается. И одному Ашу известно, что ей теперь прикажут. Учитывая, что здесь в Замке Тиссенов погиб целый отряд темных.

Может, все же стоило утопить вестник, чтобы продолжать жить в счастливом неведении…? Только потом-то что – в один прекрасный день увидеть на своем пороге Дирка? Или толпу храмовников во главе с придворным магом Фридусом?

Угроза сообщить в Храм о том, что Бренна – ведьма, была нешуточной. Но она боялась не столько обыска, как объяснения потом с Йеном. Придворный маг Фридус, даже перевернув весь дом вверх ногами, вряд ли здесь найдет что-нибудь запрещенное. А вот Йен точно будет в ярости, и на этом их отношения закончатся – вранья и предательства он не простит.

И дальше, не смотря на спокойное отношение князя к ведьмам, в лучшем случае последует ее изгнание из княжества, а в худшем – тюрьма, допрос и костер. Хотя вроде и наказывать Бренну не за что, но разве жрецы упустят шанс уничтожить темную ведьму? А под пытками палача в чем угодно сознаешься – даже в том, чего и не совершала. Здесь и диких-то ведьм сжигают, не смотря на их безвредность. Вон, последнюю дурочку, говорят, всего два месяца назад сожгли…

Бежать? А куда…? В какой-нибудь дальний приморский городок? Доноса в Храм это все равно не отменяет, и храмовники объявят на нее настоящую охоту. Просто искать ее потом будет не только Дирк, но и все маги княжества. Значит, придется ей сделать вид, что она смирилась и раскаивается в своем безрассудном поведении. В Некрополис возвращаться все равно ее никто не заставит, слишком велик соблазн для карги иметь в Минэе своего шпиона. Еще бы знать, какие слухи дошли до Ирута, и знает ли Верховная, что Бренна любовница молодого князя…?

«…Утро седое, утро туманное… Нивы печальные, снегом покрытые…» – напеваю я строчки старинного романса, возглавляя процессию всадников, направляющихся в Храм бога Огня – Айрана. Слова романса точно по погоде. Хотя, для снега пока рановато – здесь он только в середине зимы выпадает и, в основном в горах. Зато белый иней на пожухлой траве лежит. И за стенами Замка этим утром туманище такой густой, что мечом можно резать…

…Был сегодня приятно удивлен, когда ранним утром практически все армейское начальство спустилось в холл – значит, понимают, что помощь древнего бога нам не помешает. А Фридус в холле появился раньше всех – и спал ли он вообще? Будь его воля, наверное, прямо ночью в Храм Айрана помчался бы! Близость мощного источника, да, еще и с родственной стихией, притягивает любого мага словно магнит. Я сам тоже его прекрасно чувствую – так и тянет к нему. Но сначала все же быстрый завтрак – надо съесть хотя бы по бутерброду или по куску мясного пирога, запив горячим, бодрящим чаем. А вот потом можно и в Храм отправляться.

Всей гурьбой выходим во двор замка и, поеживаясь от утреннего холода, ждем, когда конюхи подведут нам оседланных лошадей. Ворота крепости с крыльца еле различимы, высокая надвратная башня четверти на три утонула в сером тумане. А стоило нам отъехать немного от Замка, уже и крепостной стены не видно, хотя голоса стражников слышны еще. Ну, да ладно, не заблудимся в тумане – чай, мы не ежики. Тропа к Храму может, и не широкая, но уже хорошо утоптана, и сбиться с нее сложно. Проезжаем мимо солдатского лагеря, который только еще начинает пробуждаться, и ныряем под кроны вековых сосен, обступивших тропу.

– Князь, что это вы сейчас напевали? – интересуется у меня Лукас. При посторонних Учитель всегда обращается ко мне с подчеркнутым почтением, строго соблюдая субординацию – Никогда раньше такой странной песни не слышал.

Надо же… услышал, а я вроде совсем тихо, под нос себе напевал.

– В старинной книге когда-то стихи прочитал – включаю я привычную отмазку – они сегодня очень к месту. А музыка… она сама как-то в голове возникла. Тебе понравилось?

Голос у Йена от природы неплохой, а чтобы спокойные романсы петь, и особых вокальных данных не нужно. Тут главное, слова вспомнить и чего-нибудь лишнего не ляпнуть. Конечно, при переводе на местный язык такими складными стихи у меня уже не получатся, поскольку на ходу придется заменять какие-то слова на близкие им по смыслу, при этом еще более или менее, соблюдая рифму. Имперский язык довольно сильно отличается от русского, хотя он тоже певучий. Но местная публика здесь почему-то не избалована качественной поэзией, а баллады, которые исполняют странствующие менестрели, длины и занудны до одурения.

Так что даже мое примитивное пение – это, как глоток свежего воздуха. Надо же мне как-то поднимать культуру в родном княжестве? Так почему не романсы и песни?! А уж сколько мы всего разного с парнями в прошлой жизни у костра под гитару перепели – на целый песенник хватит. Может, еще и какие-нибудь стихи из школьной программы заодно вспомню. Ведь то, что в детстве заучил, в голове застревает накрепко – нужно только постараться восстановить это в памяти. У нас же любой двоечник с ходу вам Пушкина или Тютчева процитирует, пусть и в несколько корявом виде.

Ладно, если пробуем приобщить народ к хорошей русской поэзии, то почему бы тогда и не с Тургенева? Напевать начинаю вполголоса, на ходу заменяя некоторые слова, чтобы для местных это звучало привычнее.

Ух…! Даже у самого от этого грустного романса сердце вдруг защемило – вспомнил лица своих друзей и сослуживцев. Думал, что всё отболело уже, и я намертво прирос к новому миру, а вот нет… помню их всех поименно – и живых и ушедших раньше меня…

С удивлением замечаю, что притих не только Лукас, но и мои парни, ехавшие впереди, и следом за нами. Ближайшие к нам военные тоже замолкли. А Дианель уставился на меня нечитаемым задумчивым взглядом. Угу… приобщил народ, называется.

– А может, еще какие-нибудь стихи помните, князь? – тихо спрашивает Харт.

– Ну… надо подумать, может, отрывками что-то и вспомнится. Вот хотя бы про осень – вспоминаю я стихотворение, известное каждому нашему школьнику.

Середину этого довольно длинного стихотворения я, естественно, в упор не помню, в памяти всплывает только еще один отрывок из него, в котором мне на ходу приходится заменить слова «сосед мой» на «баронов». Прости меня, Александр Сергеевич, гада такого! Но думаю, и тебя самого эта забавная ситуация изрядно бы повеселила. С юмором у нашего светоча все было в порядке.

На мое счастье, впереди, уже слышны людские голоса, среди которых я безошибочно узнаю густой бас гнома Тагрима – так что первые опыты с поэзией приходится свернуть. Хорошего понемножку. Но вообще, нужно, наверное какую-нибудь замену привычной гитаре поискать. Помнится, видел я в Ируте что-то типа нашей старинной лютни – с двойными струнами. На приеме в Ратуше у музыкантов тоже какие-то струнные инструменты были. Может, мне стоит переделать их под себя, потому что шестиструнку я в своей прошлой жизни легко освоил…

– Здравствуй, брат Тагрим! – приветствую я своего делового партнера. Спешиваюсь у коновязи перед Храмом и крепко обнимаю гнома на глазах у изумленных военных.

– Господа, позвольте представить вам Главу клана Стальных Сердец – многоуважаемого гнома Тагрима, моего боевого друга и соратника. Он один из лучших воинов Риона.

Гном довольно крякает и гордо посматривает на моих военачальников. Я тем временем по очереди представляю их ему, начиная естественно с маршала Алистера. Кто-то с Тагримом уже знаком, как например Фридус и майор Нейтгард, но большинство военных видит его в первый раз. При покойном Тиссене гномы были не частыми гостями в Минэе.

– Вы, наверное знаете, что в клане Стальных Сердец делают самое лучшее оружие в Рионе, и Страж Смерти Мевар, которого вы все уже успели оценить, это тоже работа их мастеров. Сегодня Тагрим и его люди представят нам образцы своего оружия, чтобы мы смогли оценить его качество и определиться, что нам потребуется в первую очередь и в каком количестве. А пока всех приглашаю пройти в Храм…

– Князь, а позвольте спросить: когда и где вы сражались вместе с уважаемым Тагримом? – не выдерживает кто-то из вояк – не то, чтобы мы сомневаемся в вашей с ним доблести, но…

– А вот здесь, в Охотничьем Замке и сражались! – хлопаю я ухмыляющегося гнома по плечу – Тагрим со своими людьми помог нам отбить нападение большого отряда инисов. На его личном счету две твари, еще двух уничтожил Мевар. Мы с охраной убили троих. Так что с Тагримом мы, действительно боевые друзья. Без его помощи нам пришлось бы туго.

Пока военные переваривают услышанное, я в сопровождении гнома захожу в Храм. После нашего отъезда коротышки возвели крышу над мощными стенами святилища Айрана, теперь оно приобрело вполне законченный вид. Внутри все блестело чистотой, было тепло и светло – в каждой из чаш, расположенных в углах зала, уже полыхал разведенный гномами огонь. А в большой чаше рядом с алтарем лежали принесенные коротышками дары. Мы с Хартом тоже сложили туда свои подношения, а Фридус с Лукасом тем временем начали подготовку к ритуалу, нанося руны на лучи пентаграммы.

Придворный маг просто купался в энергии, исходящей из источника, и заряжал окружающих своим приподнятым настроением. Даже искусно высеченный в камне лик бородатого бога Огня, казалось, с одобрением взирает на оживление, царящее в его обновленном Храме. Думаю, давно уже Айран не видел столько прихожан в этом заброшенном святилище. А еще сразу двух магов Огня, причем не самых слабых. Честь провести ритуал Лукас уступил Фридусу, и тот сейчас волновался, как юный подмастерье, поправляя и без того идеальные руны. Наконец, нам велели встать вдоль окружности, отмеченной на полу цветным гранитом.

Но тут мой ас-урум за спиной как-то подозрительно радостно тренькнул, и перед дверным проемом замерцало до боли знакомое темное марево. А через секунду из него в зал Храма шагнул старейшина инисов Хейлим. И удивленно уставился на большое скопление людей в мундирах, которые не растерялись, и тут же ощетинились в его сторону клинками. Я даже загордился реакцией своих военачальников…! И придворным магом, который мгновенно сформировал в своих руках светящийся шар, готовый превратиться в «огненный цветок».

– Спокойно, спокойно… господа! – выступил я вперед, предотвращая кровопролитие – Никакой угрозы нет. Это старейшина Хейлим. Он возглавляет Совет Старейшин кланов дроу.

Видя, что я даже не обнажил меч, а Лукас, Тагрим и моя охрана спокойно отреагировали на появление явно не рядового седого иниса, щеку которого все еще рассекал шрам, военные нехотя начали убирать мечи в ножны. Но на незваного гостя смотрели всё же настороженно и рук на всякий случай, с рукоятей мечей не убирали. Фридус, помедлив, тоже развеял свое огненное заклинание, слив его силу в алтарь. Пламя в чаше перед ним ярко вспыхнуло, и в Храме стало светло, как днем.

– Что привело тебя сюда, Хейлим? – поинтересовался я у своего вчерашнего врага – мы вроде, как всё выяснили с тобой.

– Я не ожидал увидеть тебя, князь – проскрипел инис – просто хотел оставить послание, зная, что гномы обязательно тебе его передадут.

– Ну, теперь можешь сказать мне все лично.

– При всех? – инис скосил глаза на Дианеля стоящего за спиной Тагрима.

– Вряд ли ты пришел сообщить мне что-то секретное. Мы ведь не друзья, и даже не союзники. Так что говори, Хейлим. От людей, находящихся здесь, мне скрывать нечего.

– Что ж… я пришел сообщить, что наш Совет Старейшин расторг с Лордами Браора заказ на твою голову, князь. Отныне мы с ними не союзники, и на их стороне сражаться больше не будем.

– Рад слышать, Хейлим, что собственные интересы для вас оказались важнее. Конечно, глупо надеяться, что прямо завтра кланы дроу и светлые княжества станут друзьями, но теперь мы хотя бы не враги. А дальше время покажет. Передай Старейшинам, что я донесу эту новость до князя Марция и до Регентского Совета Восточного Эскела. Надеюсь, ты не в обиде на меня за оставленный на твоей щеке шрам.

– Прощай, молодой князь. Ты был достойным врагом, и для меня было честью сразиться с тобой. Этот шрам будет напоминать мне о нашем поединке – инис уважительно склонил голову перед алтарем Айрана, потом коротко кивнул мне и исчез в своем портале.

– Князь, я так с вами помру раньше времени…! – выдохнул за моей спиной Фридус.

– Хватит прибедняться! – махнул я на него рукой, возвращаясь на свое прежнее место – Ну, какое «помру», если вы за мгновенье формируете на руке заклинания третьего порядка?! Вот сначала обучите ему меня и еще с десяток боевых магов, а потом уже помирайте себе на здоровье…!

Моя шутка немного разрядила атмосферу, хотя военные еще изредка поглядывали нервно в ту сторону, где исчез инис. Но в целом, первый ритуал в честь бога Огня прошел у нас на должном уровне – подзарядились энергией все отлично, а Фридус и вовсе словно помолодел на глазах. Чувствую, станет здесь наш придворный маг постоянным гостем.

– …Таким образом, у нас с вами в приграничных и прибрежных крепостях гарнизоны должны быть, укомплектованы особыми группами специально обученных бойцов. Группами специального назначения, если хотите. Будем далее для краткости называть их спецназом. Основу этих групп должны составлять разведчики.

– Но разве разведчики – это не шпионы?

– Это у восточников мерзкие шпионы, а у нас доблестные разведчики! – смеюсь я, внося в серьезное обсуждение немного юмора – Небольшие группы, состоящие из самых ловких, выносливых, осторожных и сообразительных парней, которые должны уметь действовать и в горах, и в лесах, и на побережье; владеть метательными ножами, арбалетами и приемами рукопашного боя. Среди их особых навыков должно быть умение бесшумно снять вражеских постовых или ликвидировать разведчиков противника. Бесшумно появились, как летучие мыши, выполнили поставленную задачу и так же бесшумно исчезли. Ну, и диверсионные навыки тоже отработаем – уничтожить мосты на подходе к лагерю противника, отрезать его от снабжения продовольствием или спалить склад с фуражом… Задачи в целом понятны?

Обведя взглядом военачальников, удостоверился, что до них дошло, что же скрывается под непривычным словом спецназ, и лишь тогда продолжил.

– Поэтому каждый боец будет снабжен магическими амулетами, скрывающими ауру, чтобы вражеские маги не смогли засечь появление группы, и специальной маскировочной одеждой. У командира группы будет вестник для связи. База для тренировки таких отрядов «летучих мышей» будет у нас устроена на северной границе в баронстве Алистер, а вот полигоном для отработки полученных навыков, станет Микения с расплодившимися там бандитами. На этом отребье, держащем в страхе местное население и караваны купцов, наш спецназ и будет тренироваться. Но конечно, в обстановке полной секретности, никто не должен этого знать, скандалы с графом Кауэром нам не нужны.

– Сколько таких отрядов будет в каждой крепости? – тут же поинтересовался Нейтгард. Вот кто оценил мою затею в полной мере, аж глаза у майора загорелись!

– Человек двадцать – тридцать на крепость вполне хватит. А на сколько отрядов разбить группу таких бойцов, решать по обстановке будут сами командиры и коменданты. И это не считая, конечно, обычного гарнизона, несущего привычную всем службу.

– Но кроме ежедневных тренировок, эти… «летучие мыши» будут принимать участие в обычном патрулировании территорий?

– Конечно. И по всей линии своего передвижения они должны устроить скрытые посты для наблюдения, например, за береговой линией и прибрежными водами. А в случае крепостей приграничных – наблюдения за территорией восточников или степняков на южных рубежах. При обнаружении нарушителей или чего-то подозрительного в землях соседей, донесение тут же отправляется вестником, и ближайший гарнизон поднимается по тревоге.

– Пока звучит все отлично… – задумчиво потер лоб майор Дэкур – моим головорезам тоже не помешало бы пройти обучение и узнать что-то новое, а заодно размяться, поохотившись за бандитами. Но кто будет руководить подготовкой таких отрядов?

– Пока это секрет. Но поверьте, в обучении будет много непривычного. Например, нам стоит изучить тактику дроу – у них есть, чему поучиться.

Военные дружно поморщились, но промолчали. А что тут скажешь, если лучшие воины и разведчики в этом мире действительно дроу? Про инисов я помалкиваю, дабы лишний раз не раздражать армейское руководство. Они еще от появления Хейлима не отошли.

– Второй вид спецназа – это штурмовые отряды. Они же диверсионные группы, они же батальоны смерти. Для лучшего понимания задач условно назовем их «шершни»: налетели неожиданно, внесли в лагере врага панику и сумятицу, причинили максимально возможный ущерб еще до начала боя, и так же быстро и слаженно отступили в расположение своих войск. Желательно без потерь в собственных рядах. В такие группы войдет по тридцать – пятьдесят бойцов, и отбор тоже будет жесточайшим: только самые крепкие, бесстрашные и, не побоюсь этих слов – наглые и безбашенные парни.

– Готовить их будут на той же базе, что и разведчиков?

– Да. Для них также обязательно знание приёмов маскировки и рукопашного боя. Но есть и свои особенности в части диверсионной работы. В комплект их снаряжения также войдут различные артефакты и амулеты личной защиты. По возможности придадим каждому отряду «шершней» мага – хотя бы в ранге подмастерья.

– Где же столько магов набраться? – вдохнул кто-то – Они ведь и в крепостях не помешают…

– И здесь мы плавно переходим к вопросу о военных магах, необходимость в которых у нас действительно крайне велика. Согласен, что и в каждой нашей крепости должен быть маг уровнем не ниже подмастерья. Вопрос непростой, но он постепенно решается, а подготовкой боевых магов у нас займется лично уважаемый Фридус – киваю я на придворного чародея, который тоже принимает участие в армейском совещании – он организует школу для наших подмастерьев, где они смогут повысить уровень магии и своих знаний, а заодно получат и армейские навыки. Их также научат боевым заклинаниям, против которых бессильны темные. Потому что, скорее всего, следующие наши враги все же Темные Лорды.

…Совещание шло уже третий час и время близилось к обеду. Пора было сделать перерыв, чтобы новая информация устаканилась в головах военных. Это у меня мозги заточены под быстрое обсуждение и принятие решений, а у них здесь все происходит неспешно – простую военную операцию целую декаду обсуждать могут. Куда им тут торопиться? Не привыкли местные военачальники к таким скоростям. Так что прерываюсь и приглашаю всех к столу…

Спускаясь по лестнице на первый этаж, вижу, что гномы уже закончили раскладывать и расставлять образцы оружия в холле. Предлагаю Тагриму и его коротышкам разделить с нами трапезу. Может, армейскому начальству и не понравится такое панибратство, но пусть привыкают общаться с гномами на равных – это им не бессловесные солдаты и крестьяне. К мастерам оружейникам нужно относиться со всем уважением, от оружия в бою наша жизнь зависит. А уж о качестве гномской стали и их мастерстве легенды слагают. Так что за столом сажаю Тагрима по левую руку от себя, а маршалла Алистера по правую. Пусть военные привыкают. И первый мой тост за наших союзников – клан Стальных Сердец…

Лукас с Дианелем сразу после Храма Айрана куда-то свалили по-английски, и до сих пор не вернулись. Подозреваю, что они отправились искать очередное святилище Мереи, о котором говорила Тамира. Это хорошо, потому что школу для армейских магов есть смысл открыть именно здесь – в Охотничьем Замке. Во-первых, отсюда сравнительно недалеко до столицы. Во-вторых, место здесь уединенное и посторонних быстро обнаружат. Ну, а самое главное – близость к источнику с магией Огня. Поскольку именно огневики и составляют костяк любой армии Риона. А если нам удастся найти здесь Храм Мереи, то и еще магов Земли будем тут готовить. А что? Напишу магистру Альтусу и попрошу его прислать мне парочку молодых подмастерьев. Надеюсь, и Лозарус с Косталисом мне тоже не откажут, совесть не позволит после того, что я для них сделал.

Отсюда, кстати, и до Храма Эолмара не так уж далеко – верхом часа за три вполне можно добраться. Так что с инициацией магов Воздуха тоже проблем не будет – Лукас с большим удовольствием поучаствует. А вот с водниками все сложнее… И бог Тримэй у нас до сих пор не пробужден, и маги Воды в армии имеют слабое применение. Конечно, встречаются такие самородки, как градмастер Привус, но это все-таки скорее исключение. И ему повезло, что сражение, в котором Тиссены потерпели поражение, происходило рядом с рекой. Не было бы там водоема, и магия Привуса не дала бы такого результата. В горах или степи водники практически бесполезны, если только родник могут там найти, или мага Земли подпитать силой. Или кристаллы еще подзарядить. Зато для крепости на морском побережье, маги Воды – то, что нужно. Безо всякой артиллерии корабль противника могут потопить…

Пока я размышлял об устройстве школы магов, делая вид, что очень занят едой, и вполуха прислушивался к разговорам военных за столом, явились мои пропавшие друзья. И по лицу Лукаса сразу стало понятно, что лазили по горам они не зря – правильную наводку дала нам Тамира, не обманула ведьма. У меня аж, настроение подскочило, еле дождался окончания обеда…! И пока военные в сопровождении коротышек пошли осматривать образцы оружия, я улучил минутку поговорить с Учителем.

– Йен, Храм в отличном состоянии! Только площадку и алтарь завалило камнепадом.

– Камнепадом? Местный Храм Мереи находится среди скал?!

– А чему ты удивляешься? Она же богиня Земли, а значит, любая твердь в ее власти: и леса, и степи, и горы. Мы сейчас с Дианелем передохнем немного, возьмем кирку и вернемся туда. До вечера все расчистим, а завтра с утра можно будет пробудить источник. Если ты не против, я бы в помощь еще пару твоих парней взял.

– Забирай хоть четверых! У нас совещание до самого ужина будет, они все равно без дела в холле сидят. И знаешь что… – задумался я – а возьмите-ка с собой Эверса. Давай дадим ему еще один шанс. Но уже последний. Если парень и после такого доверия дурить продолжит, сошлем его окончательно в деревню, безо всякой жалости.

– Хорошо. Тагрима порадуешь?

– Обязательно. Уверен, что он тоже не откажется богине дары поднести. Как никак, Мерея и за земные недра отвечает, кому гномам молиться, как не ей?

Как я и предполагал, Тагрим аж засиял от радости, когда я отозвал его в сторону и пригласил составить нам компанию. У армейского начальства завтра по расписанию загонная охота, вот мы и воспользуемся удобным случаем, чтобы незаметно исчезнуть из Замка. Военные передохнут от совещаний и развлекутся, а мы тем временем Храмом займемся.

– Слушай, Тагрим – вспомнил я еще об одном крайне важном деле – а у тебя есть алмазы? Только мне бракованные камни нужны, совсем бросовые и недорогие. Можно даже с трещинами и посторонними вкраплениями.

– А тебе зачем, князь? – хитро прищурился гном – На кристаллы для вливания силы они не годятся. Алмазы нужного размера и нужной чистоты вообще очень редко встречаются. Или ты думаешь, их можно при выплавке в сталь добавлять?

– Что?! Да, нет конечно. Эти бракованные камушки мне совсем для другого дела нужны. И еще не факт, что из моей задумки что-то путное получится.

– Мы тоже пытались их как-то использовать, но все без толку – вздохнув, признался Тагрим – очень уж они твердые, ничем их не обработать. А тебе сколько камней нужно?

– Для начала хотя бы горсть, а там как пойдет. Надеюсь, вы их не выбрасываете?