В подземелье царила тишина могильного склепа, однако на полу застыли не саркофаги. Под куполообразным кирпичным сводом выстроились полукругом десять окованных железом сундуков. Единственными звуками были отголоски падающих капель воды, доносящиеся из лабиринта тоннелей, который пришлось преодолеть маленькой группе, чтобы добраться до этого места.

Монсеньор Алекс Борелли вошел в подземное помещение, испытывая дрожь, обусловленную отчасти радостным возбуждением, отчасти волнением. Сердце гулко колотилось у него в груди. Монсеньор чувствовал себя вором, разорителем могил.

– Поразительно! – с юношеским воодушевлением выпалил Вадим. – Всё именно так, как я описал, да?

– Да, просто поразительно! – подтвердил Борелли.

Вадим был студентом Московского государственного университета. Неделю назад он вместе с группой диггеров, любителей изучать подземелья, случайно наткнулся на замурованное хранилище, погребенное глубоко под московскими улицами. К счастью, молодой человек сразу же понял всю важность своего открытия и предупредил сотрудников археологического музея.

Борелли воспринял это открытие как знак небесного провидения, особенно если учесть, что он в тот момент уже находился в Москве. Как член Папской комиссии по священной археологии, монсеньор работал в тесном сотрудничестве с Апостольским архивом в Риме. Как профессионала, его в первую очередь интересовала история святой библиотеки, установление происхождения этого собрания рукописей и книг. На протяжении десятилетий Борелли удалось открыть много поразительных и порой грязных фактов, связанных с различными томами.

На самом деле именно поэтому он приехал в Москву, чтобы встретиться со своим коллегой из Русской православной церкви. Все последние годы Священный синод требовал вернуть сотни томов, хранящихся в Ватиканской библиотеке, которые действительно были похищены из России еще в царскую эпоху. Папа лично отправил Алекса Борелли в Москву вести переговоры. Требовались незаурядные дипломатические способности для того, чтобы установить, кто обладает законными правами на ту или иную книгу, многие из которых имели огромную историческую ценность.

И тут несколько дней назад до Борелли дошли новости о хранилище древних книг, замурованных в склепе глубоко под землей. Его коллега от Русской православной церкви епископ Филарет (Николай Елагин) пригласил монсеньора присоединиться к команде археологов и помочь установить, какие книги имеют ценность. Лишь горстка специалистов обладала знаниями и опытом, необходимыми для оценки важности того, что хранилось под землей.

И все-таки Борелли понимал, что свою роль сыграли соображения высокой дипломатии. То обстоятельство, что его включили в состав команды, являлось демонстрацией готовности православной церкви к сотрудничеству.

– Ну, как будем действовать? – спросил Игорь Кусков, нагоняя монсеньора в дверях.

– Осторожно.

Борелли обернулся. Долговязый, темноволосый, Игорь работал в Московском археологическом музее. Двадцати с небольшим лет, он был почти на сорок лет моложе семидесятидвухлетнего Борелли.

– Прежде чем к чему-либо прикасаться, нам нужно сфотографировать все книги, – предупредил монсеньор. – После чего мы методично составим полный каталог.

Игорь кивнул, пропуская его вперед.

– Я сообщу остальным.

Он подошел к своим коллегам-археологам. Маленькая группа состояла из пятерых мужчин и одной женщины; все они были моложе сорока. После обильной жестикуляции и суровых взглядов в сторону Борелли группа двинулась вперед, таща свое снаряжение. Как и Борелли, все были в темно-синих комбинезонах и касках, увенчанных мощными фонариками. Археологи начали устанавливать штативы, делать измерения и фотографировать – не только сундуки, но и стены и двери хранилища.

Борелли порадовался такой дотошной аккуратности.

Однако не все разделяли его чувства. Недовольный медлительностью своих коллег, Вадим нетерпеливо махнул Борелли. Студент остановился перед сундуком, тем самым, который вскрыли его приятели-диггеры. Сундук стоял слева от двери, вдалеке от всеобщего оживления.

– Подойдите сюда, посмотрите, что здесь, – сказал Вадим.

– Только ничего не трогайте! – предупредил Борелли. – С книгами нужно обращаться очень бережно.

Вадим усмехнулся, но добродушно, словно ребенок, вынужденный терпеть ворчливого дедушку.

– Не переживайте. Я не позволю никому ничего и пальцем тронуть. Мы только заглянем в сундук, да? Одним глазком!

– Ну хорошо…

Борелли подошел к открытому сундуку. Игорь следовал за ним с горящими от любопытства глазами.

Внутри сундука, разделенного деревянными перегородками, виднелись корешки кожаных переплетов. Судя по всему, под верхней секцией находились другие, установленные одна на другую.

Борелли провел лучом фонаря на каске по верхней секции, читая вслух названия книг:

– Платон, «Тимей» и «Критий»… Аристотель, «О частях животных»… Птолемей, «Альмагест». – Он наклонился к сундуку. – А это, похоже, византийское издание «Гиппократовского корпуса».

Возраст этих книг был несколько сот, если не тысяч лет. И все они сохранились в относительно хорошем состоянии.

Борелли потер ноющую грудь: от волнения ему стало трудно дышать.

– Невероятно!.. – в восхищении пробормотал Игорь, судя по всему, так же пораженный увиденным.

Сотрудник археологического музея осторожно поднес палец к кожаному переплету «Гиппократовского корпуса». В этой книге были собраны шестьдесят медицинских трактатов, приписываемых древнегреческому целителю и философу Гиппократу. Однако Кускова интересовало не ее содержание.

– Вы сказали, византийское издание, – повернулся он к Борелли.

– Возможно, византийское, – осторожно поправил тот, понимая, какие надежды породили у Кускова его слова.

– Если так, это может свидетельствовать о том, что эти сундуки, эти книги из Золотой библиотеки.

Борелли оглянулся на археологов, которые работали в противоположной части помещения, переговариваясь между собой по-русски. Он знал, что эту надежду питают они все.

На протяжении столетий сотни людей – историков, исследователей, искателей приключений, воров – искали Золотую библиотеку, сокровищницу древних книг, спрятанную царем Иваном Грозным и пропавшую после его смерти. Однако эта коллекция принадлежала не ему; обширную библиотеку собрал в пятнадцатом веке его дед, великий князь Иван III. Значительную ее часть составляло приданое второй жены Ивана Софьи Палеолог, византийской принцессы, которая привезла книги с собой после падения Византийской империи. По слухам, среди них были самые ценные книги из Константинопольской библиотеки, в том числе рукописи из древней Александрийской библиотеки.

Борелли с завистью обвел взглядом выстроившиеся полукругом сундуки. Согласно летописям, в Золотую библиотеку входили книги на древнегреческом языке, латыни, иврите, древнеегипетском языке и даже китайские тексты, написанные во втором веке нашей эры.

– Если нам когда-либо посчастливится ее найти, – возбужденно продолжал Игорь, – только представьте себе, какие тайны мы сможем раскрыть! Я читал утверждение Христофора фон Дабелова, историка начала девятнадцатого века о том, что он якобы видел список книг из собрания Золотой библиотеки. В этом списке присутствовали все сто сорок два тома «Истории Рима» Тита Ливия, из которых до настоящего времени дошли только тридцать пять. Фон Дабелов также упомянул неизвестную поэму пера Виргилия. И полный текст трактата «О государстве» Цицерона. Вы можете себе представить, какое значение будет иметь это открытие?

Борелли постарался умерить энтузиазм Кускова.

– Мне знакомо заявление фон Дабелова. Оно является очень сомнительным; скорее всего, речь идет о подделке. Больше того, вполне вероятно, что Золотая библиотека не сохранилась до нашего времени. Возможно, она давным-давно сгорела или была уничтожена.

Игорь покачал головой, отказываясь принять это.

– Иван Грозный высоко ценил это собрание и пригласил полчища переводчиков для работы с книгами. Документально зафиксировано, что царь умышленно спрятал собрание где-то под землей – в Москве или где-то в другом месте. Есть рассказы о том, что Грозный обнаружил среди книг какие-то мистические тексты, которые якобы должны были сделать Русь могущественной. Это убеждение было настолько твердым, что многие ученые, занимавшиеся переводом книг, бросили работу и бежали, опасаясь того, что царь воспользуется черной магией, обнаруженной в книгах, чтобы сотворить великое зло.

Борелли бросил на него скептический взгляд.

– Не важно, есть ли правда в этих легендах, – пожал плечами Игорь. – Достоверно известно, что Грозный верил в то, что будущее Русского государства связано с этой библиотекой. А если царь действительно считал собрание книг таким ценным, он обязательно постарался бы спрятать ее получше и ни в коем случае не допустил бы ее уничтожения.

В их спор вмешался Вадим, которому, похоже, была абсолютно безразлична эзотерика пропавших библиотек.

– Взгляните! – указал на сундук он. – Там что-то сияет. Внизу, в глубине.

Склонившись к сундуку, Борелли посмотрел туда, куда указывал Вадим.

– Что вы имеете в виду?

– Под верхним рядом книг. – Вадим шагнул вперед. – Сейчас покажу.

Он ухватился за ручки дубового ящика с книгами, собираясь вытащить его из сундука.

– Ни в коем случае! – окликнул его Борелли.

– Не смей! – подхватил Игорь.

Не обращая на них внимания, Вадим вынул верхний ящик из сундука.

Убедившись в том, что исправить что-либо уже поздно, Борелли замахал студенту руками.

– Осторожнее! Отнесите ящик в сторону и бережно опустите на пол. На сухое место. Нужно сфотографировать его и лежащие в нем книги.

Тяжело дыша, Вадим отошел от сундука, сгибаясь под тяжестью ноши.

Покачав головой, Борелли проводил его взглядом.

– Он был прав, – сказал Игорь, привлекая к себе внимание монсеньора.

Подойдя к сундуку, Борелли посветил фонариком в его недра. Следующий уровень был заполнен такими же книгами, однако средний ряд занимал набор из девяти фолиантов. Борелли прочитал названия на корешках.

– О господи, это же полное собрание «Истории» Геродота! – Он ахнул, глядя на рукописи пятого века до нашей эры. – До сих пор еще не было обнаружено ни одного нетронутого собрания! Готов поспорить, эти книги древнее «Амиатинского кодекса»[17] из флорентийской библиотеки Лоренцо Медичи! Та рукопись служила образцом для более поздних переводов.

– Но почему только четвертый том собрания покрыт золотым окладом?

Борелли озадаченно нахмурился. Все девять томов были в кожаных переплетах, однако лишь четвертый был украшен золотом. Именно отразившиеся от благородного металла отблески и привлекли внимание Вадима.

Не в силах удержаться, Борелли протянул руку и осторожно взял том. Не сказав ни слова, Игорь шагнул к нему, также переполненный любопытством. Когда Борелли извлекал фолиант из сундука, внутри что-то щелкнуло, настолько громко, что они оба отпрянули назад.

Через какое-то мгновение в подземелье раздался оглушительный грохот.

Борелли не удержался на ногах.

– В чем дело…

Схватив монсеньора за талию, Игорь буквально потащил его к выходу. Добравшись до двери, он толкнул Борелли вперед и сам перепрыгнул через порог, в тот самый момент как обвалился свод

Оглянувшись, Борелли успел мельком увидеть за спиной Кускова Вадима, обернувшегося к ним. Затем он и остальные археологи исчезли, раздавленные обрушившимися кирпичами.

Стена пыли пронеслась по двоим распростертым на полу ученым, ослепляя, удушая их.

Борелли закашлялся, пытаясь понять, в чем дело. Смахнув с него пыль, Игорь помог ему подняться на ноги.

– Склеп… – объяснил он, – похоже, в нем была оборудована ловушка.

– Но почему? – простонал монсеньор.

Нетвердо держась на ногах, они подошли к тому, что осталось от дверного проема. Несколько минут они окликали тех, кто мог остаться в живых, однако Борелли понимал, что это бесполезно. Никакая надежда не могла устоять под тяжестью обрушившихся сводов. Не вызывало сомнений, что никто не мог выжить под массой обвалившегося кирпича.

Гул продолжался, угрожая новыми обвалами.

– Оставаться здесь нельзя! – Указав вверх, Игорь увлек Борелли вперед к выходу.

14:07

Спасаясь от преследующей их по пятам смерти, Борелли карабкался по ступеням, высеченным в каменистом грунте. Он прижимал к груди то, что ему удалось спасти. Его сердце колотилось по покрытому золотым окладом переплету четвертого тома «Истории» Геродота.

Монсеньор выронил древнегреческий трактат, когда его отшвырнуло от сундука, но затем подобрал его с пола. Он уже успел мельком осмотреть книгу, стряхнув пыль с ее страниц, вытерев плесень с украшенного золотом переплета. И только тогда заметил нечто такое, что силился понять до сих пор…

Несмотря ни на что, одно не вызывало сомнений.

– Нельзя допустить, чтобы это пропало… – пробормотал Борелли, обращаясь в темноту, направляя луч фонаря на каске на винтовую лестницу.

– Монсеньор, позвольте мне нести эту книгу, – предложил Игорь, протягивая руку. – Нам еще долго подниматься.

Борелли оглянулся на сотрудника музея. Взгляд Игоря был полон боли невосполнимой утраты. Ужас и скорбь лишили крови его лицо, оставив его мертвенно-бледным.

Борелли крепче прижал к груди древний фолиант.

– Это моя ноша, и нести ее мне! Все эти люди погибли из-за моей глупости!

Игорь опустил руку.

С тяжелым сердцем Борелли продолжил подниматься по лестнице. Еще в Риме кардиолог отговаривал его от этой поездки, однако в настоящий момент мучительно болезненным каждый вдох делала не недавняя операция на сосудах. Грудь ему сдавливало чувство вины. Каждый удар сердца словно кувалдой колотил по грудной клетке.

– Не надо мне было торопить события, – с сожалением пробормотал монсеньор.

– Никто с вами не спорил, – возразил Игорь. – Нельзя было рисковать тем, что об этой находке станет известно. Нужно было забрать сундуки до того, как подземное хранилище будет разграблено.

Борелли с трудом сглотнул комок в горле. Сам он не далее как вчера использовал те же самые доводы, уговаривая российских археологов действовать быстро. Однако двигали им и другие соображения. Здоровье Борелли резко ухудшилось в последнее время, и он не мог позволить себе упустить такую возможность. В своем возрасте ему пришлось принять горькую правду.

Терпение – это роскошь молодых.

Раздавленный чувством вины, с ноющим сердцем, Борелли сделал очередной поворот на винтовой лестнице и свободной рукой отер пот со лба. Влажный воздух был удушливым; на стенах блестели скользкие подтеки. Безмолвно шевеля губами, монсеньор мысленно молился за погибших, и тут его нога поскользнулась на пятне черной плесени. Вскрикнув, Борелли взмахнул руками, падая на четвереньки. Сила удара о каменные ступеньки отдалась болью до самых зубов. Вывалившись из руки, драгоценный трактат ударился о стену и покатился вниз по лестнице.

Борелли вздрогнул – не столько от боли, сколько от страха испортить древнюю рукопись. Приподнявшись на одной руке, он обернулся назад.

– С книгой ничего не случилось?

Поспешно спустившись вниз, молодой человек подобрал фолиант и поднялся наверх к своему спутнику. Он протянул ему древнюю книгу.

– Похоже, ничего страшного не произошло. Переплет, хоть и древний, оказался прочным.

Борелли с облегчением положил старинную рукопись на колени, мысленно представляя себе то, что осталось погребено под огромной массой кирпичей. На то, чтобы спасти все эти книги, потребуются недели – если такое вообще будет возможно. Да, погибли люди – но у монсеньора перед глазами стояли книги, которые он успел увидеть лишь мельком, настоящая сокровищница древнегреческих и древнеримских текстов. Платон, Аристотель, Птолемей, Гиппократ…

Борелли резко выпрямился, осененный внезапной догадкой. До него вдруг дошло, что общего было у этих книг – по крайней мере, тех, что хранились в открытом сундуке.

– Все эти книги… – пробормотал он. – Это же научные трактаты!

– Прошу прощения, монсеньор? – вопросительно посмотрел на него Игорь.

– В них содержатся работы греческих и римских мыслителей, стремившихся понять устройство мира. – Борелли накрыл ладонью лежащую на коленях книгу. – Даже «История» Геродота – не столько исторический труд, сколько аналитические путевые заметки. В первую очередь в них описываются различные страны и живущие в них народы. Считается, что этот монументальный труд основан на путешествиях Геродота по тому миру, который был известен тогда.

– Если вы правы, почему эти книги были спрятаны? – нахмурился Игорь. – С какой целью? – Он всмотрелся вниз. – И зачем устраивать в хранилище ловушку? Что стремились скрыть те, кто все это сделал?

– На мой взгляд, речь идет скорее о защите, – покачал головой Борелли. – О стремлении сохранить тайну.

– Какую тайну?

– Местонахождение Золотой библиотеки.

Стоящий рядом Игорь ахнул – недоверчиво, но в то же время потрясенный.

Не обращая на него внимания, Борелли посмотрел на блестящий металл, украшающий кожаный переплет. Он признавал то, что именно блеск золота заставил его выбрать как раз этот том. Однако его рукой двигала не алчность. То была тяга к утраченным знаниям.

– Если нам удастся ее обнаружить… – начал монсеньор, но не договорил.

«Быть может, это открытие хоть как-то искупит гибель тех, кто остался под завалами…»

– Если библиотека действительно существует, – поникшим голосом промолвил Игорь, – скорее всего, она проклята, как утверждали многие на протяжении столетий.

Борелли покачал головой, отказываясь признавать поражение.

– Даже эта ловушка… ее устроили много веков назад. Это говорит о том, что собрание научных трудов было спрятано сознательно. Быть может, это что-то вроде испытания, одной хлебной крошки из целой цепочки, которая должна привести к остальной библиотеке. В том случае если у искателя хватит сообразительности разгадать все загадки и при этом остаться в живых.

– Но как в этом убедиться? – Игорь поднялся на ноги, горя нетерпением поскорее выбраться из подземного лабиринта.

Борелли взял его за руку, усаживая обратно.

– Я должен вам кое-что показать. Это очень важно.

До сих пор он не делился со своим спутником тем, что ему удалось обнаружить. На это не было времени. Сам монсеньор успел увидеть это лишь мельком, пока в воздухе висела пыль.

– Что вы имеете в виду? – спросил Игорь.

Борелли бережно перевернул обтянутую облупившейся кожей обложку труда Геродота. На форзаце был выполнен затейливый рисунок. Основным его элементом была раскрытая книга, сверкающая золотом, как и переплет самого фолианта. Очевидно, рисунок появился значительно позже – всего два или три столетия назад, в то время как манускрипт относился к эпохе Древней Греции.

Борелли направил луч своего фонаря на сияющее золотом изображение книги. Игорь застыл.

Позолота отразила свет, отчего рисунок раскрытой книги вспыхнул еще ярче. Толстый фолиант был раскрыт на середине. Он сиял над тщательно прорисованным изображением здания, судя по всему, церкви. Вся страница была покрыта какими-то надписями, но они выцвели, практически полностью исчезнув. Осталось лишь несколько символов, которые еще можно было различить.

Игорь прищурился, рассматривая форзац.

– Сбоку – это скандинавские руны?

– Полагаю, да. А также надписи на греческом. И, возможно, какие-то научные формулы.

– Но что это такое? Что изображено на рисунке?

– На мой взгляд, это карта. Зашифрованная в рисунках, буквах и числах. – Борелли указал пальцем на позолоченную книгу. – Карта, указывающая путь к Золотой библиотеке.

Игорь выпучил глаза.

– Тот, кто нарисовал эту карту – или заказал ее, – продолжал Борелли, – скорее всего, именно он и устроил ловушку, привязанную к этой книге.

Игорь кивнул.

– Судя по всему, она обнаружила библиотеку и постаралась защитить свою тайну от недостойного.

– «Она»? – Борелли оторвал взгляд от книги.

Игорь указал на надпись кириллицей внизу, очевидно, являющуюся подписью.

– «Екатерина II», – прочитал он вслух по-русски.

Борелли наморщил лоб, пытаясь понять, что это может означать.

– Или, как ее именуют чаще, – Екатерина Великая, – объяснил Игорь.

15:33

Предприняв необходимые меры, чтобы надежно защитить свою находку, Борелли последовал за Игорем. Они поднимались еще целый час, прежде чем достигли конца лестницы. Да, они по-прежнему находились в лабиринте глубоко под землей, далеко от солнечного света и свежего воздуха. Они непременно заблудились бы, если б не отметки мелом, оставленные Вадимом вдоль всего пути. Пользуясь этими путеводными знаками, Игорь двигался по хитросплетению проходов, порой таких тесных, что в них приходилось ползти на четвереньках, попадая из одного помещения в другое через проломы в древних стенах.

Борелли прикасался рукой к каждой такой отметке, мысленно благодаря бесстрашного студента.

Прежде чем спуститься в этот подземный мир, монсеньор прочитал о нем все, что смог найти. Общая протяженность лабиринта составляла сотни километров; некоторые тоннели вели прямо под Кремль, однако доступ в них был давным-давно замурован. Первые подземные ходы были выкопаны в четырнадцатом веке князем Дмитрием Донским с целью обеспечить возможность тайно покинуть Кремль. Впоследствии патриархи Русской православной церкви также рыли тоннели под соборами и храмами, соединяя их с лабиринтом Донского, для того чтобы духовенство в случае опасности могло бежать из Кремля.

На протяжении последующих столетий подземная сеть постепенно расширялась и уходила вглубь. Ею пользовались шпионы, убийцы, любовники. Туда сбрасывали трупы. В шестнадцатом веке Иван Грозный спрятал под землей свой арсенал; старинные орудия были обнаружены в 1978 году строителями, прокладывавшими новые линии московского метро.

Но Грозный спрятал под землей не только оружие.

Борелли крепче прижал к груди древнегреческий трактат. Это не укрылось от внимания Игоря.

– Вы действительно полагаете, что Екатерине Второй удалось обнаружить Золотую библиотеку?

– Не знаю, но если это так, возникает новый вопрос: почему императрица сохранила свою находку в тайне? Такое поразительное открытие – одна из богатейших библиотек мира прославила бы Российскую империю и ее правительницу.

Игорь затряс головой, выражая свое согласие.

– Екатерина искренне полюбила свою новую родину. Она была начитана, интересовалась литературой, философией, науками. Ее заветной мечтой было добиться возвышения и величия России, чтобы страна заняла свое место среди ведущих европейских держав.

– Если так, зачем хранить в тайне находку Золотой библиотеки?

Игорь пожал плечами:

– Должно быть, у Екатерины были на то причины. Быть может, если нам удастся раскрыть ее код, мы решим и эту загадку.

– Но сначала нам нужно выбраться из этого запутанного лабиринта.

В этот момент острая боль пронзила Борелли грудь. Три месяца назад провели операцию на сосудах, установив сразу четыре стента. Сейчас он готов был поклясться, что чувствует все четыре – сердце гулко колотилось, как от физического напряжения, так и от лежащего у него на плечах груза ответственности.

«Семь человек погибли ради этого…»

Борелли был полон решимости сделать все возможное, чтобы эта жертва не оказалась напрасной.

– Туда! – указал вперед Игорь. – Я узнал эту лестницу. Она приведет нас к выходу.

– Слава всевышнему!.. – с облегчением пробормотал Борелли.

Они поспешили наверх. Первым шел Игорь. Лестница привела к ржавой железной двери. Игорь надавил на массивную дверь плечом, открывая ее. Проход наполнился ярким солнечным светом, ослепившим обоих. Прикрывая глаза рукой, Борелли и Игорь вышли на улицу.

Они оказались на уровне цокольного этажа строящегося здания. Вокруг возвышались строительные леса, рядом тянулись штабели кирпича.

В нескольких шагах в небо взметнулись белые стены храма Христа Спасителя, увенчанные сияющими куполами. Старый собор был взорван в 1931 году по приказу Сталина, развязавшего войну с религией. Впоследствии на месте разрушенного храма был построен открытый бассейн, но после распада Советского Союза и возрождения религии православная церковь получила средства на восстановление собора.

Эта же строительная площадка была отведена под возведение жилья для священников храма. Здание, которое строилось на месте бассейна советской эпохи, являлось наглядным примером растущего влияния Русской православной церкви.

На прошлой неделе Вадим и его друзья-диггеры, разобрав груду строительного мусора с одного края бывшего бассейна, обнаружили дверь. Однако эта находка не была чисто случайной. Молодой студент изучил воспоминания Аполлона Иванова, одного из рабочих, разбиравших остатки взорванного храма, который в 1933 году первым обнаружил эту дверь. Впоследствии Иванов обследовал эти же самые подземные тоннели, наткнувшись в них на истлевшие человеческие останки и замурованные ходы, ведущие под Кремль. Воспользовавшись его воспоминаниями, Вадим приблизительно определил, где может находиться вход в старинное подземелье, и в течение нескольких недель упорно его искал – до тех пор, пока наконец не нашел.

«Только для того, чтобы поплатиться жизнью за свою сообразительность…»

Борелли прищурился, защищая глаза от яркого солнца.

– Нужно сообщить епископу Филарету о разыгравшейся под землей трагедии, – сказал Игорь. – Власти должны как можно быстрее приступить к спасательным работам.

Борелли достал из кармана сотовый телефон.

– Я попробую с ним связаться, если здесь есть сигнал сети.

Монсеньор поднес телефон к лицу, и экран зажегся, оживая. Борелли поводил им из стороны в сторону, проверяя, есть ли связь, но при этом едва не выронил древнюю книгу.

– Со звонком можно повременить, – остановил его Игорь. – Мой музей всего в нескольких кварталах отсюда. Можно будет позвонить епископу оттуда. Также я попрошу своих коллег заняться реставрацией книги. Для того чтобы расшифровать рисунок на форзаце, необходимо сделать его более читаемым.

Борелли не стал возражать.

– В Ватиканском архиве я использовал ультрафиолетовую лампу, чтобы восстановить выцветший текст тысячелетнего Палимпсеста Архимеда[18]. Если действовать осторожно, возможно, то же самое удастся проделать и с этой рукописью.

– Да. Мне хотелось бы испробовать и другие методы. Я читал, что голландские ученые из Лейденского университета использовали рентгеноспектральный анализ для изучения страниц древних рукописей, которые использовались в переплетах других книг. Как знать, какие еще загадки спрятала императрица Екатерина в этом фолианте… Вы уже обратили внимание на рукописные пометки на полях некоторых страниц, а также рисунки и подчеркнутые фрагменты?

– Нельзя сказать, кто это сделал – сама Екатерина или те, кто изучал текст до нее.

– И все же будет нужно досконально исследовать всю книгу, если мы хотим определить местонахождение Золотой библиотеки.

– Если только это не станет погоней за химерами.

Преисполненные решимости докопаться до истины, Игорь и Борелли покинули стройплощадку и оказались на улице. Вдалеке над крышами окрестных домов в последних лучах заходящего солнца горели огнем кремлевские башни. Московский Археологический музей находился буквально в нескольких шагах от Красной площади.

Борелли и Игорь двинулись по улице, украшенной флагами и транспарантами, оставшимися с отмечавшегося накануне Дня Победы, праздника, посвященного победе советского народа над фашизмом в 1945 году, с обязательными военным парадом и народными гуляньями. На следующий день после праздника центр города оставался пустынным: люди отсыпались после вчерашнего веселья.

Борелли шел по тротуару, пытаясь представить себе, какое зрелище являют собой они с Игорем, идя по центру Москвы в перепачканных рабочих комбинезонах и строительных касках.

Когда они дошли до конца улицы, перед ними открылась во всей красе Красная площадь. С противоположной ее стороны поднимались кирпичные стены Кремля. На Спасской башне в сгущающихся сумерках маленьким солнцем ярко горела рубиновая звезда. Позади на фоне темнеющего неба виднелись купола кремлевских соборов, среди которых выделялась своей высотой колокольня Ивана Великого, сияющая подобно золотому факелу.

Оторвав взгляд от этой величественной картины, Игорь указал в противоположную сторону.

– Нам нужно попасть в музей.

Обернувшись к нему, Борелли вздрогнул, услышав громкий хлопок. У Игоря на лице появилось удивленное выражение. Он опустился на колени. На груди рабочего комбинезона расплылось темное пятно. Игорь открыл было рот, словно собираясь задать вопрос, однако оттуда хлынула кровь. Он повалился набок.

Борелли отпрянул назад – прямо в руки людей в черной одежде. Он не удержался на ногах, но его стиснули стальные пальцы. Из темноты появились другие фигуры, у всех лица были закрыты платками.

Нападавшие расступились, пропуская, судя по всему, своего предводителя. Неизвестный приблизился к Борелли вплотную.

– Где библиотека?

Борелли отшатнулся, услышав прозвучавшую в этом голосе неприкрытую злобу. Посмотрев в ледяные голубые глаза над платком, он испытал потрясение, обнаружив, что перед ним женщина.

– Понятия не имею, о чем вы… – кое-как совладав с собой, выдавил Борелли.

Женщина заставила его умолкнуть едва заметным движением руки. Из ниоткуда у нее в пальцах появился стальной кинжал.

– Мне хорошо заплатили за то, чтобы я узнала правду.

Острие кинжала подняло монсеньору подбородок, развязав ему язык.

– Мы… мы обнаружили подземный склеп, – признал Борелли, ужасаясь тому, как быстро распространилось известие о находке Вадима. – Хранилище. С сундуками, наполненными книгами. Но там была ловушка. Своды обвалились. Нам едва удалось выбраться живыми.

Женщина перевела взгляд на то, что он прижимал к груди.

– Но, похоже, не с пустыми руками…

Борелли крепче стиснул трактат. Не смог поступить иначе, хотя это и раскрывало ценность древнего фолианта.

– Это древнегреческая рукопись. Все, что мне удалось унести. Но она имеет только чисто научную ценность.

Женщина вырвала книгу у него из рук.

– С этим мы сами разберемся.

Борелли попытался было отобрать книгу обратно, но тщетно. Его движение привело лишь к тому, что женщина подозрительно прищурилась.

– И не было никаких свидетельств того, что подземное собрание книг имело какое-то отношение к Золотой библиотеке? – спросила она.

– Абсолютно никаких, – солгал Борелли.

Тяжело вздохнув, женщина отвернулась от него. Махнув на прощание рукой, словно отпуская его, – но острая боль огнем обожгла ему горло.

– В таком случае мне от тебя нет никакого толка.

Борелли ощутил теплую влагу, промочившую ему грудь. Только тут до него дошло, что острый клинок глубоко вонзился ему под подбородок. Потрясенный, Борелли закашлялся кровью. Стальные пальцы разжались, отпуская его, и он упал на четвереньки. Сердце неистово колотилось в груди, мучительная боль застилала взор.

– Нет!.. – прохрипел монсеньор.

Не обращая на него внимания, нападавшие переступили через него.

Сунув руку в карман, Борелли нащупал телефон и прикрыл его своим телом. Стараясь действовать незаметно, он лихорадочно водил пальцем по экрану. Под ним по брусчатой мостовой растекалась лужица крови.

Прежде чем темнота полностью поглотила его, монсеньор в последний раз ткнул пальцем в экран, вводя адрес. Он почувствовал, как телефон запищал, пересылая фотографии. Те самые, которые он с помощью Игоря сделал на лестнице.

Наконец старания Борелли были замечены – его выдал или звук, или свет экрана.

Склонившись над ним, женщина ногой перевернула его на спину и выхватила у него из руки телефон, грязно выругавшись по-русски. В ее голосе прозвучало столько злости, что приспешники отпрянули от нее.

Борелли почувствовал, как его затылок ударился о холодную брусчатку. Взор его скользнул по золотому куполу колокольни Ивана Великого, до сих пор ярко сияющему на фоне багрового неба. Эта колокольня была воздвигнута при великом князе Иване III, чей внук Иван Грозный спрятал сокровище, только за один сегодняшний день ставшее причиной стольких смертей.

«Похоже, библиотека действительно проклята…»

Наконец темнота загасила золоченый факел, забирая с собой весь мир. И все-таки Борелли нашел утешение в своем последнем поступке. Новый префект Ватиканского архива дал ему адрес электронной почты, на который следовало отправить сообщение в случае чрезвычайной ситуации. Этот адрес не был обозначен ни именем, ни числом. Лишь одним символом.

Греческой буквой, которую Борелли посчитал пророческой.

С последним вздохом он мысленно представил ее, молясь о том, чтобы его усилия оказались не напрасны.

Σ

Коммандер Грей Пирс гнал свой мотоцикл по запруженным в вечерний час пик улицам Вашингтона. Его «Ямахе В-Макс» было уже больше двадцати лет, но заботливо ухоженный двигатель мягко ворчал у него между ног недовольной пумой.

Эти хищные нотки полностью соответствовали настроению Грея.

Он мчался по Джефферсон-драйв через самое сердце города. Слева – изумрудная зелень Национальной аллеи, рассеченная песчаными дорожками. Однако впереди улица была перегорожена бетонными блоками, у которых дежурили конная и пешая полиция. За баррикадой также застыла пара армейских «Хамви», охраняющих развалины Смитсоновского института.

Семь недель назад, в первый день весны, в этом красном кирпичном здании прогремели несколько взрывов. Похожее на за�мок здание Смитсоновского института, национальное достояние, построенное в 1855 году, являлось самым старым в Смитсоновском комплексе[19]. На протяжении полутора веков ему довелось пережить множество пожаров и политических катаклизмов. Теперь оно превратилось в груду битого кирпича, хотя восточное крыло и две башни в готическом стиле уцелели. Оставшаяся часть здания представляла собой жалкое зрелище полуразрушенных стен, обвалившихся перекрытий и выбитых окон.

К счастью, человеческих жертв было немного – только трое рабочих, в момент взрывов находившихся в здании. С начала года в замке проводились масштабные реставрационные работы, поэтому он был закрыт для посещений.

Рация у Грея в шлеме ожила треском статического электричества, после чего строгий голос предупредил:

– Шевелись! Мы опаздываем!

Лавируя в плотном потоке машин, мимо с ревом пронесся обтекаемый «Дукати Скрэмблер». Водитель, облаченный в черную кожу, высокие ботинки и черный шлем, оглянулся на Грея. Хотя тот не мог ничего разглядеть сквозь поляризованное стекло забрала, он явственно представил себе раскосые глаза, посмотревшие на него.

Прибавив газу, Грей сократил расстояние до второго мотоцикла.

– Всё в порядке! – ответил по рации он. – Совещание начнется только через… – Мельком взглянув на голографический дисплей, светящийся в верхнем углу шлема, поморщился. – Через две минуты.

Ответом ему стало раздраженное ворчание – как со стороны водителя, так и со стороны мотоцикла. Рванув вперед, «Дукати» резко свернул на Двенадцатую улицу, оставив Национальную аллею позади. Следуя за ним, Грей заложил такой крутой вираж, что едва не ободрал колено о мостовую.

При этом он бросил последний взгляд на разрушенный взрывами Замок.

Коммандер понимал, что означают эти руины.

Объявление войны.

За все эти недели никто так и не взял на себя ответственность за случившееся. Точнее, желающих приписать себе сомнительную славу было более чем достаточно, но все их заявления после быстрой проверки отметались. Истинные виновники оставались неизвестны и по сей день. Камеры видеонаблюдения, а также съемка со спутников не смогли установить, кто заложил бомбы и как вообще было осуществлено это гнусное преступление.

Объединенная контртеррористическая группа продолжала ежедневно прочесывать окрестности. В средствах массовой информации и интернете велись споры, назывались виновные, строились теории заговоров. Однако для тех, кто знал главную тайну Замка, цель атаки была очевидна.

Грей пригнулся к рулю.

«Это были мы».

В этом он не сомневался.

Грей являлся сотрудником отряда «Сигма», группы оперативных работников, работающих в составе УППОНИР, входящего в Министерство обороны ведомства, занимающегося разработкой и внедрением новейших систем вооружения. Все члены «Сигмы» в прошлом служили в войсках специального назначения; в отряд их отбирали в обстановке строжайшей секретности, после чего они проходили обучение по различным научным дисциплинам. Целью их работы была защита мира от самых различных угроз. Название отряда было по греческой букве «Σ», в данном случае обозначающей «сумму лучших», сплав ума и мускулатуры, воина и ученого. Девиз отряда был прост: «Будь на месте первым».

Но в данном случае, как верно заметил второй мотоциклист, Грей мог не справиться с этой задачей.

Следуя вплотную за «Дукати», он свернул на Индепенденс-авеню. Оба мотоцикла заехали за Замок, где обширный сад подходил вплотную к стенам здания. Пятнадцать лет назад «Сигма» оборудовала свою штаб-квартиру в заброшенных бомбоубежищах времен Второй мировой войны, расположенных под Замком. Эти давным-давно забытые укрытия как нельзя лучше соответствовали требованиям отряда, вследствие высокого уровня секретности, а также благодаря близости к многочисленным лабораториям и исследовательским центрам Смитсоновского института. Кроме того, комплекс находился в шаговой доступности от основных органов государственной власти – что, правда, в последнее время являлось не благом, а скорее серьезным недостатком.

Директору «Сигмы» Пейнтеру Кроу приходилось разбираться с политическим пожаром, полыхающим после теракта в самом центре Вашингтона. Хотя лишь считаные люди, обладающие соответствующим допуском, знали о существовании «Сигмы», сейчас все они давили на отряд, и в первую очередь куратор «Сигмы» генерал Меткалф, в настоящее время возглавляющий УППОНИР.

Всем были нужны ответы – или хотя бы козел отпущения, чтобы свалить на него всю вину. Грей надеялся, что директор Кроу срочно вызвал своих сотрудников, поскольку стала известна личность террориста, а не для того чтобы сообщить им о роспуске «Сигмы», хотя вероятность этого, увы, существовала.

Телефон в шлеме защебетал, извещая о входящем вызове. Поморщившись, Грей ответил на звонок, уверенный в том, что это директор Кроу.

– Говорите! – сказал он.

– Где вы двое запропастились? – Это был Монк Коккалис, оперативник «Сигмы» и лучший друг Грея. – Пейнтер скоро протрет дыру в ковре у себя в кабинете.

– Мы будем через несколько минут. Сейчас уже спускаемся под землю.

– Поторопитесь! Назревает что-то серьезное. Кэт не хочет даже смотреть на меня, но выражение лица у нее натянутое, как кожа на барабане. Определенно, ей известно, зачем нас вызвали.

– Понял.

Капитан Кэтрин Брайант, ведущий аналитик «Сигмы», была женой Монка. Кроме того, она занимала должность первого заместителя директора отряда.

– Мы будем с минуты на минуту, – завершил разговор Грей.

Он заехал на непримечательную парковку, расположенную напротив Замка. Железные ворота с грохотом поднялись, откликаясь на сигнал транспондера у него в шлеме. Оба мотоцикла нырнули по пандусу под землю. Далее они свернули в тоннель, проходящий под Индепенденс-авеню. Мотоциклы мчались по подземному проходу, и электронные датчики регистрировали их продвижение. Тоннель проходил глубоко под садом площадью четыре акра, расположенным за Замком.

Наконец мотоциклисты добрались до подземной стоянки прямо под зданием. Обширная площадка была заполнена внедорожниками и немецкими седанами, среди которых стояли несколько мотоциклов. Поставив свой байк рядом с остальными, Грей заглушил двигатель и, спешившись, снял шлем.

Вход в штаб-квартиру «Сигмы» закрывала массивная стальная дверь, словно позаимствованная из банковского хранилища. Подойдя к биометрическому считывателю, Грей выполнил сканирование сетчатки глаза и отпечатка ладони, однако дверь оставалась заперта. Система электронного наблюдения зарегистрировала присутствие на стоянке второго человека, который еще не идентифицировал себя.

Грей обернулся к «Дукати» в тот самый момент, когда водитель легко соскочил с мотоцикла.

– Сейхан, тебе также необходимо выполнить сканирование. С тех пор как ты в последний раз была здесь, систему безопасности ужесточили.

Расстегнув защелку под подбородком, Сейхан сняла шлем. Волна черных как смоль волос упала ей на плечи. Бросив на Грея испепеляющий взгляд, Сейхан расстегнула молнию черной кожаной куртки, открывая коричневую блузку.

– Усиление мер безопасности? – презрительно фыркнула она. – Наверное, лучше поздно, чем никогда.

Сейхан подошла к Грею, двигаясь с кошачьей грациозностью, – сплошные мышцы, сухожилия и плавные изгибы. Сквозь тонкую пленку пота была видна ее миндальная кожа – свидетельство примеси азиатской крови. Изумрудные глаза Сейхан горели едва сдерживаемой яростью.

– Кроу должен будет объяснить, в чем дело! – пригрозила она. – Если это просто очередное бесполезное совещание…

Грей прекрасно понимал, чем обусловлено ее гневное раздражение. Им с Сейхан пришлось оставить на конспиративной квартире своего двухлетнего сына. Сейхан терпеть не могла разлучаться с Джеком – особенно сейчас.

Сразу же после террористического удара весь отряд «Сигма» был переведен в режим строгой изоляции. Директор Кроу старался исключить любые риски, особенно после того как вскоре вслед за взрывами двое оперативников получили серьезные травмы в результате наезда машин, скрывшихся с мест происшествия. Еще одного агента, совершавшего утреннюю пробежку, застрелил снайпер.

Определенно, кто-то всерьез охотился на сотрудников «Сигмы».

После введения режима вынужденной изоляции новых происшествий больше не было, однако никто не обманывался ложными надеждами на то, что с угрозой покончено. Враг лишь временно отступил – по всей вероятности, чтобы перегруппироваться и оценить ситуацию перед тем, как нанести новый удар. Все оставались начеку, сознавая, что это лишь затишье перед бурей.

Грей обвил рукой за талию подошедшую Сейхан.

– Мы вернемся к Джеку сразу же, как только сможем.

Та нахмурилась, по-прежнему прижимаясь к нему, позволяя себе на какое-то краткое мгновение расслабиться. Несмотря на стоический внешний вид, напряжение проявлялось в складках у нее на лице. Бескровные губы были крепко сжаты; подбородок резко выступал вперед от стиснутых мышц.

Больше всего Сейхан выматывало неизвестное; это выматывало всех, но ей доставалось больше всего. И дело было не только в полном отсутствии информации о террористе. Сейхан не находила себе места, переживая насчет будущего «Сигмы».

Если деятельность отряда будет свернута, у Грея останется много возможностей устроить свою жизнь. Он поступил служить в армию в восемнадцать лет, в двадцать один год был зачислен в спецназ. В дальнейшем Пейнтер Кроу лично пригласил его в «Сигму», сделав свой выбор не столько благодаря армейскому прошлому Грея, сколько учитывая то, что Сейхан называла «странным образом мышления», – его способность находить закономерности там, где другие ничего не видели.

Грей сам не мог сказать, откуда у него этот дар. В детстве его постоянно тащили в разные стороны. Быть может, именно воспитание заставило его смотреть на вещи с различных ракурсов, стараясь уравновесить крайности. А может быть, тут вмешалось что-то на генетическом уровне, высеченное в ДНК, благодаря чему Грей видел все эти закономерности…

Какой бы ни была причина, он прекрасно понимал, что такой талант по достоинству оценят в других ведомствах.

Чего нельзя было сказать про Сейхан.

В прошлом она была наемной убийцей в международной преступной организации. Жестокая окружающая действительность формировала ее с самого детства. Сейхан выработала свой собственный кровавый почерк, однако подобный опыт нечасто указывают в резюме. Несмотря на то что в дальнейшем Сейхан порвала со своим прошлым и начала работать в «Сигме», ей так и не удалось полностью адаптироваться к окружающему миру. Ее прошлое было известно немногим. Разведывательные ведомства разных стран, в том числе израильский «Моссад», до сих пор включали Сейхан в списки тех, кого в случае обнаружения необходимо ликвидировать немедленно.

Отряд «Сигма» стал для Сейхан домом – сначала вынужденным, затем появилась надежда в корне изменить свою жизнь, и вот сейчас организация предлагала возможность начать все заново вместе с Греем и Джеком. «Сигма» укрывала, обеспечивала защиту. Без нее Сейхан окажется без твердой почвы под ногами: как ни старалась она скрыть свои чувства, будущее ее пугало.

– Все будет хорошо, – робко предложил Грей, привлекая ее к себе. Подняв левую руку, он показал золотое кольцо на безымянном пальце. – И нам еще нужно будет подумать о свадьбе.

Попытка Сейхан улыбнуться окончилась гримасой у нее на лице.

– Даже не знаю, что хуже – искать террориста или ломать голову над тем, как рассадить гостей за праздничным столом.

Высвободившись из объятий Грея, Сейхан подошла к биометрическим сканерам. После того как ее личность была установлена, массивная стальная дверь открылась. Грей ощутил хлопок в ушах – это налетела волна повышенного давления, нагнетаемого вентиляцией, которая поддерживала стерильную чистоту воздуха внутри.

Они спустились на самый нижний уровень командного центра.

«Лучше поскорее узнать свою судьбу, какой бы она ни была».

Капитан первого ранга, начальник военно-морской базы на Белом море Сергей Туров ждал приказа. Из его кабинета открывался панорамный вид на три причала, виднеющихся сквозь ледяной туман морозной ночи.

Туров испытывал нарастающее раздражение. Это было написано у него на лице: серо-голубые глаза оставались прищурены, лоб избороздили глубокие складки. Волосы капитана первого ранга стали пепельно-белыми. Он был в черном наглаженном морском мундире. Форменная фуражка лежала на столе у него за спиной.

На протяжении последних семи лет база находилась под командованием Турова. Он начинал свою службу на флоте штурманом в бригаде подводных лодок Северного флота. Отказавшись от надежд завести дом и семью, Туров полностью посвятил себя карьере – сначала в Советском Союзе, затем в возникшей на его обломках России.

«И посмотрите, чего мне удалось достичь!»

Под его началом военно-морская база на берегу Белого моря словно обрела второе дыхание. Когда Туров только вступил в командование, десятки подводных лодок и надводных кораблей теснились у двух причалов. При Турове был построен третий причал; также он руководил испытаниями боевого корабля ледокольного класса, плавающих бронетранспортеров и новых локаторов. Однако одним железом дело не ограничивалось. Значительную часть территории базы в настоящий момент занимал полигон арктической бригады морской пехоты, состоящей из закаленных бойцов, способных действовать в снегах холодного Заполярья.

«Это все моя заслуга!»

Однако вместо чувства удовлетворения Туров испытывал горькую обиду. Его деятельность не была оценена должным образом. Его предшественник на посту начальника военно-морской базы быстро пошел на повышение и, меньше чем через четыре года произведенный в вице-адмиралы, был назначен командующим Северным флотом.

«Ну а я прозябаю здесь…»

И Туров понимал, в чем причина.

Четыре года назад летом он принимал участие в масштабных учениях под названием «Океанский щит». Учения проводились на территории нескольких военных баз на северном побережье страны с участием сотен кораблей и трехсот тысяч военнослужащих. Однако в ходе учений техническая неполадка на борту подводной лодки класса «Акула» привели к тому, что субмарина утонула[25]. Весь ее экипаж погиб. Хотя трагическое происшествие постарались замять, вину за случившееся возложили на Турова – и незаслуженно. За два месяца до учений эта подлодка проходила ремонт в доке на базе, которой он командовал. Туров настаивал на том, чтобы ее не привлекали к участию в учениях, однако вице-адмирал Глазков в категорической форме потребовал, чтобы она вышла в море. Впоследствии свидетельства нежелания Турова выпускать подлодку в море бесследно исчезли из всех официальных документов, повторив судьбу самой субмарины.

Трагедия стала черным пятном на его послужном списке. И все из-за этого мерзавца Глазкова!

Давая выход своим чувствам, капитан первого ранга ударил кулаком по окну. Громко звякнуло о стекло кольцо у него на пальце. Опустив руку, Туров погладил полоску белого золота.

Набрав полную грудь воздуха, он медленно сделал выдох, разглядывая высеченный на кольце геральдический знак – меч, поднятый над крыльями, – и мысленно представил себе надпись, выгравированную на внутренней поверхности кольца.

«Общество Архангел».

Эти два слова таили в себе надежду на светлое будущее. Как для самого Турова, так и для всей России.

«И, возможно, шанс исправить несправедливость».

Стук в дверь вывел Турова из размышлений. В кабинет вошел Олег Ульянов, начальник штаба, его первый заместитель.

– Известия от протоиерея Сычкина, – доложил Ульянов. – Он говорит, что закончил допрос.

Туров поморщился:

– В таком случае давай и мы закончим это дело.

Ульянов, на десять лет моложе его, был суровый великан родом с Урала. Его коротко остриженные светлые волосы скрывал черный берет – напоминание о службе в бригаде морской пехоты. Во время командировки в Сирию Ульянов потерял левую ногу, почти по самое колено. В дальнейшем, после реабилитации он окончил Арктический морской институт в Архангельске по специальности геология.

Однако объединяла их с Туровым не только работа. Связывающие их узы были гораздо прочнее, свидетельство чего сияло белым золотом на левой руке Ульянова. Именно он ввел своего друга в общество «Архангел», которое к тому времени уже легко открывало двери сильных мира сего и намеревалось добиться большего.

Похлопав друга по плечу, Туров крепко пожал ему руку и снял с вешалки пальто и меховую ушанку. Ульянов уже надел поверх военно-морской формы теплую шерстяную куртку. Выйдя из кабинета, они направились к лифту.

– Сычкин не говорил, удалось ли ему добиться желаемого? – спросил Туров, когда за ними закрылись двери кабины.

– Нет. Он только сказал, что хочет поделиться с тобой чем-то очень важным.

Туров нахмурился.

«Что это может быть?»

Услышав слова Джейсона Картера о неприятностях, Грей и остальные поспешили в разведывательный центр «Сигмы», расположенный в конце коридора за кабинетом директора Кроу. Джейсон настоял на том, чтобы все собрались там, поскольку хотел показать им что-то важное.

Молодой аналитик прильнул к выстроившимся полукругом мониторам, Кэт заняла место рядом с ним. Джейсон решил посоветоваться с ней, прежде чем обратиться к остальным. Они заговорщически перешептывались, используя профессиональный жаргон и загадочные аббревиатуры. Грей понял только последний вопрос, заданный Кэт:

– Ты уже связался с Ватиканом и итальянской разведкой?

– Да, а также с СВР, – ответил Джейсон.

Грей узнал аббревиатуру Службы внешней разведки, российского аналога ЦРУ. Учитывая сказанное в кабинете у Пейнтера, причастность к этому делу России казалась очевидной.

«Но при чем тут Ватикан, черт побери?»

Директор Кроу также начинал терять терпение.

– Ну, что вы там заварили?

Джейсон вопросительно посмотрел на Кэт, та кивнула, и парень собрался говорить. Больше того, Кэт встала и направилась к себе в кабинет, вероятно, чтобы продолжить работу, пока Джейсон вкратце расскажет о том, что уже сделано.

– Извините, – пробормотал Джейсон. – Мне следовало бы сообразить раньше, но у нас было столько дел…

– Ты о чем? – спросил Монк.

Джейсон открыл на мониторе новое окно.

– Этот файл попал к нам несколько часов назад, однако система поставила ему низший приоритет. Алгоритм сбора информации «Сигмы» посчитал отправителя второстепенным.

– Откуда пришел этот файл? – нетерпеливо спросил Пейнтер. – Кто его отправил?

– Некий Алекс Борелли, монсеньор из Папской комиссии по священной археологии.

Грей переглянулся с Сейхан, начиная понимать связь с Ватиканом. В прошлом «Сигме» уже приходилось иметь дело со Святым престолом.

Пейнтер шагнул к монитору.

– Что нам прислал этот монсеньор?

– Какую-то полную чушь. Это лишь несколько фотографий какой-то древнегреческой рукописи. Мне удалось перевести название на кожаном переплете. «Истории» Геродота.

Джейсон открыл папку с фотографиями. На них были страницы книги, по большей части сфотографированные криво, кое-как. Похоже, снимки делались впопыхах на какой-то темной лестнице. В основном на них были пожелтевшие страницы с текстом на древнегреческом языке. Некоторые абзацы были обведены или подчеркнуты. На полях имелись сноски, был даже один рисунок на свободном месте внизу страницы. Но было также несколько снимков форзаца. На нем была нарисована золотая книга, парящая над зданиями, и выцветший текст.

Пейнтер внимательно изучил фотографии.

– Монсеньор объяснил, почему он отправил это нам? Что все это может значить?

– Нет, никаких объяснений не было. Это загадка, и монсеньор, возможно, надеялся, что мы ее разрешим.

– Почему именно мы? – спросил Монк.

– Кто-нибудь пробовал перезвонить этому священнику? – вздохнула Сейхан.

– Я с этого начал, – кивнул Джейсон. – Но выяснилось, что монсеньор Борелли был убит. Вместе с сотрудником московского Археологического музея. По данным российских правоохранительных органов, на них на Красной площади напали грабители. Судя по времени, получается, что монсеньор отправил нам эти фотографии как раз в момент нападения.

– В момент нападения? – Грей нахмурился. – Если это так, то, что он прислал, должно быть очень важным.

В центр вернулась Кэт, лоб ее пересекали глубокие складки.

– Я связалась с коллегой из российской Службы внешней разведки, с которым знакома уже много лет. После долгих уговоров и обещаний дальнейшего сотрудничества с моей стороны он переслал мне видеозапись нападения. – Заняв место Джейсона, Кэт принялась стучать по клавишам и водить «мышкой». – Это съемка камеры видеонаблюдения на краю площади.

Она отступила в сторону, и на мониторе появилась черно-белая картинка угла улицы. Изображение было зернистым, освещение оставляло желать лучшего. В кадре появились две фигуры в комбинезонах и строительных касках, идущие вдоль площади.

– Нападение произошло перед самым заходом солнца, – объяснила Кэт. – Сам момент попал только на одну видеокамеру.

Один из мужчин вскинул руку, затем наклонился вперед, прижимая ладонь к груди, и повалился на брусчатку.

– Убит выстрелом в спину, – отметил Грей.

– Это Игорь Кусков, – доложила Кэт. – Сотрудник музея.

На экране появилась группа людей в черных армейских костюмах, на головах у всех капюшоны. Они набросились на священника, их предводитель вырвал у него из-под мышки толстый фолиант, по-видимому, ту греческую рукопись, фотографии которой были отправлены в «Сигму». Затем монсеньору жестоко перерезали горло. Он упал на четвереньки.

Грей увидел, что смертельно раненный священник старается не защититься, а достать сотовый телефон.

– Должно быть, вот когда он отправил сообщение.

– Но почему он отправил его нам? – спросил Монк. – Откуда вообще ему был известен закрытый номер нашей системы?

Грей вспомнил слова Кэт о том, что она связалась с Ватиканом.

– Судя по всему, номер ему дал отец Бейли.

– Prefetto[26] Бейли, – поправила Кэт. – Несколько месяцев назад он был назначен префектом Апостольской библиотеки Ватикана. Я только что связалась с его офисом и попросила его перезвонить нам.

Грей нахмурился.

Финниган Бейли, священник Римской католической церкви, ирландец по национальности, имел научные звания доктора наук в области древней истории и классических наук. Также он служил церкви тайно, будучи оперативным сотрудником разведывательной службы Ватикана. Мало кому известно, что у Ватикана есть свое собственное разведывательное ведомство, своя собственная агентурная сеть. На протяжении десятилетий, если не веков, Святой престол внедрял своих агентов в секты, тайные общества, во враждебно настроенные государства – повсюду, где оказывались под угрозой интересы Ватикана.

Грей впервые узнал об этой организации двенадцать лет назад, когда познакомился с монсеньором Вигором Вероной, бывшим сотрудником Ватиканской разведки, благородным человеком, спасшим ему жизнь, чья племянница завладела сердцем Грея. Теперь их обоих уже не было в живых; они пожертвовали собой ради спасения мира. На момент своей гибели монсеньор Верона занимал должность префекта Ватиканской библиотеки.

– Значит, Бейли пошел по стопам Вигора, – заметил Грей. – В буквальном смысле, спустившись в пыльные архивы.

– В прошлом он уже оказывал нам неоценимую помощь, – напомнила ему Кэт. – И, возможно, сейчас он поможет разобраться, в чем дело.

– Твоему контакту в российской разведке известно что-либо о нападавших? – повернулся к жене Монк.

– Пока что нет. В Москве еще остаются организованные преступные группировки, которые контролируют черный рынок и занимаются торговлей запрещенными препаратами. По состоянию дел на настоящий момент, это мог быть кто угодно.

– Нет, – вмешалась Сейхан, привлекая к себе всеобщее внимание. – Прокрути запись еще раз.

Кивнув, Кэт отмотала видеозапись назад. Сейхан облокотилась о стол, буквально прильнув носом к экрану. Снова появилось зернистое изображение нападавших в черном.

– Останови здесь! – сказала Сейхан. Кэт поставила воспроизведение на паузу на том самом месте, где убийца одним взмахом руки перерезала монсеньору горло. – Мне знакомо это движение.

Отступив от стола, Сейхан развернулась на левой ноге и резко выбросила вперед правую руку. В самый последний момент она вывернула запястье, нанося неожиданный смертельный удар.

Закончив, Сейхан повернулась к собравшимся:

– Меня научили этому же самому движению. Но есть человек, у которого оно получается гораздо лучше.

У Грея внутри все оборвалось.

– Это Валя Михайлова. – Сейхан ткнула пальцем в экран.

Такер Уэйн преследовал свою цель по лабиринту темных переулков. До восхода солнца оставалось еще несколько часов, однако в городе царили сумерки. На этой высокой северной широте солнце в теплые месяцы практически не опускалось за горизонт. Хотя конкретно эту весеннюю ночь Такер ни за что не назвал бы теплой.

Дыхание вырывалось у него изо рта облачками пара. Щеки и нос онемели от холода. Такер жалел о том, что не оделся более подобающим образом, но он хотел, чтобы его одежда не привлекала внимания: потертые джинсы, видавшая виды темно-зеленая куртка, натянутая на уши шерстяная шапка. Такер рассчитывал сойти за рабочего, возвращающегося домой после ночной смены. Его светло-соломенные волосы определенно придавали ему сходство с русским.

И все-таки, идя по переулку, Такер пригибался, чтобы не бросаться в глаза: как-никак, в нем было шесть футов роста. Изредка в промежутках между зданиями проглядывала Большая Невка, затянутая покрывалом плотного тумана.

Час назад Такер проследил за своей целью до моста и дальше на Аптекарский остров. Ночная охота началась на промышленной Выборгской стороне.

Такер не знал, почему человек, за которым он следил, пришел на Аптекарский остров. Прибыв в Петербург неделю назад, он ознакомился с городом. В XVIII веке Петр I отдал Аптекарский остров под нужды Медицинской канцелярии и Главной аптеки. До сих пор на этом довольно большом острове оставалось значительное количество научных и учебных заведений, преимущественно медицинских, однако в настоящее время бо�льшая часть территории уже была застроена жилыми комплексами, которые образовывали настоящий лабиринт пешеходных улиц, обсаженных соснами бульваров и узких переулков.

Такер углубился в это хитросплетение, постоянно сверяясь с цифровым планшетом, который держал у груди. На экране светился план города. По проходящей параллельно переулку набережной Большой Невки двигалась крошечная точка. Такер шел по переулку, стараясь держаться на одном уровне со своей целью.

«Черт побери, что ты делаешь?»

Его цель, Джурадж Марич, тридцатидвухлетний хорват, связанный с экстремистскими группировками на Балканах, в основном выполнял функции курьера. По данным «Сигмы», он периодически работал на «Новую Гильдию» – так в ведомстве Пейнтера Кроу без особой фантазии называли преступную организацию, созданную Валентиной Михайловой. Появление Марича, редко покидавшего Балканы, в Санкт-Петербурге вызвало интерес «Сигмы».

И тем не менее, даже располагая такой информацией, Такер смог выйти на хорвата всего два дня назад. Ему приходилось действовать осторожно. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы его засекли – ни Марич, ни тем более российские правоохранительные органы. Накануне вечером хорват напился до бесчувствия в баре и прохрапел всю ночь в обществе своей подруги.

«Однако сейчас Марич явно направляется в другое место».

Это вызывало у Такера подозрения.

Несколько часов назад директор Кроу сообщил ему о том, что произошло накануне в Москве, – и о возможной причастности к этому Михайловой. Пейнтер хотел, чтобы Такер немедленно отправился на юг в столицу, однако тот отказался.

Доверяя своему чутью.

Марич прибыл в Петербург не зря. Если тут каким-то образом замешана Михайлова, случившееся в Москве, скорее всего, заставит хорвата шевелиться, что, хотелось верить Такеру, выведет его на других боевиков «Новой Гильдии», находящихся в Cеверной столице.

«А дальше, если повезет, и на саму Михайлову».

Прикоснувшись пальцем к ларингофону, Такер связался по рации со своим напарником.

– Ковальски, ты получаешь сигнал слежения?

– Я захожу Маричу спереди, – раздался в ухе мрачный голос.

– Соблюдай дистанцию. Нельзя его спугнуть.

– Ты должен беспокоиться не обо мне!

– Кейн знает свое дело, – нахмурился Такер.

Он изучил видеоизображение, выводимое в верхней половине экрана планшета. В кадре была видна затянутая туманом река, снятая с низкого ракурса. Второй напарник Такера бежал по скверу, вытянувшемуся вдоль набережной Невки. Мимо мелькали белые стволы лишенных листвы берез и подстриженные кусты. Видеокамера заглядывала под каждую скамейку.

Судя по всему, Кейн прекрасно обходился и без руководства Такера.

«Он определенно знает свое дело».

Эта бельгийская овчарка, в прошлом служебная армейская собака, сопровождала Такера в его неоднократных командировках в Афганистан. Уволившись из армии, Такер забрал Кейна с собой, и, судя по всему, уникальные возможности связки человека и собаки оставались востребованы и сейчас. В армейском спецназе пара выполняла функции ищейки: в поисково-спасательных операциях, при эвакуации, для выслеживания различных целей.

Как это было сейчас.

Такер мысленно представил себе Кейна: семьдесят фунтов поджарых мышц, уши торчком, хвост опущен, движения быстрые и плавные. Тело овчарки покрывал жилет «К9 Шторм», водонепроницаемый, усиленный кевларом, под цвет черно-рыжей шерсти. В ошейнике были спрятаны беспроводной передатчик и инфракрасная видеокамера, позволяющие человеку и собаке постоянно поддерживать зрительный и голосовой контакт.

Хотя сейчас в этом больше не было необходимости.

Какое-то время назад Такер, различив в тени под мостом силуэт, идентифицировал свою цель. Направив на Марича два пальца, он отдал команду: «Следить!» А затем уточнил, поднеся пальцы к губам: «Скрытно».

После чего, рванув вперед, Кейн скрылся в ночном тумане. Такер не сомневался в том, что собака будет четко выполнять приказ, при необходимости импровизируя. Микросхема, вживленная Кейну между лопаток, позволяла псу отслеживать перемещения своего напарника и, в свою очередь, контролировать местонахождение Марича.

Такер продолжал движение по переулку, и тут наушник у него в ухе ожил вопросом от Ковальски:

– Как ты думаешь, куда направляется этот мерзавец?

– Понятия не имею. Возможно, вся наша затея ничем не кончится. Если он нас никуда не приведет, завтра утром поедем в Москву.

– Чтобы присоединиться к Грею и остальным?

– Чтобы сдать тебя с рук на руки. Я сделал все, что было в моих силах.

– Но…

– Я в «Сигме» не работаю, – напомнил Такер. – По крайней мере, официально. Я согласился приехать сюда только потому, что у меня были кое-какие связи – и я их полностью задействовал, чтобы найти Марича. Раз «Сигма» собирается ввести новых игроков, я выхожу из игры.

– А как же Валентина Михайлова?

– Забудь об этом. Я ее не знаю. Она – это ваши проблемы. – Такер потрогал затянувшийся шрам на щеке. – А у меня своих хватает. Как и у Кейна.

Год назад его четвероногий напарник едва не лишился одной конечности. Кейн до сих пор по утрам слегка прихрамывал, хотя к вечеру крепкая собака по большей части полностью разогревалась.

И все же Такер мысленно представил себе, как зажглись глаза у Кейна, когда он устремился в погоню за Маричем. Именно этому и была обучена овчарка, именно этим она и гордилась. И Такер это прекрасно понимал. Вот почему он согласился приехать в Россию. После длительного выздоровления Кейну была нужна настоящая работа.

«Да и мне она также нужна, как бы неприятно ни было мне в этом признаваться».

И дело было не в том, что Такер подсел на адреналин, ставший ему чем-то вроде наркотика, что он тосковал по свисту пуль над ухом или скучал по запаху пороха. Последнее оперативное задание оставило неизгладимый физический и психологический след. Как и Кейн, Такер сломал ногу и вынужден был несколько месяцев ходить в гипсе. У него были все основания угомониться, выбрать для себя более спокойный образ жизни – и, возможно, Такер принял бы такое решение.

Но он хорошо помнил, как стоял на крыльце охотничьего домика в Южной Африке, где восстанавливал свои силы после тяжелых травм. У крыльца на краю заросшей высокой травой саванны сидел на задних лапах Кейн, навострив уши. Время от времени собака оглядывалась назад, и глаза у нее зажигались ярким огнем.

И Такер понял Кейна.

У дрессировщиков есть выражение, которым они описывают свои взаимоотношения с собакой: «Это проходит по поводку». Со временем человек и собака начинают понимать друг друга без слов. Связь между ними осуществляется по поводку, соединяющему их друг с другом. И это определенно было верно в отношении Такера и Кейна. Они были связаны так тесно, как этого не сможет сделать никакой поводок, прекрасно понимая друг друга без сказанной вслух команды или поданного рукой сигнала.

Тогда, в Африке, Такер понял, что хотел сказать ему Кейн.

«Да пойдем уже!»

Они не были созданы для того, чтобы пускать корни на одном месте. Тяга к странствиям нарастала за время длительного выздоровления. Такер всегда чувствовал себя по-настоящему живым, только когда впереди простирались дороги, уходящие к неведомым горизонтам.

Как и Кейн.

Поэтому когда позвонил директор Кроу и попросил о помощи, Такер без раздумий согласился. К тому же была еще одна причина…

– Что-то назревает! – возбужденным голосом сообщил по рации Ковальски.

– Понял, – ответил Такер.

Он снова сосредоточил внимание на светящемся экране планшета с планом города и движущейся по нему точкой. Марич приближался к окраине просторного парка, примыкающего к реке. Это был раскинувшийся на пятидесяти акрах Ботанический сад, где с XVIII века выращивали лекарственные растения и травы. Жемчужина Аптекарского острова, Ботанический сад был старейшим заведением подобного рода в России.

Марич свернул с набережной, оставив реку позади, и направился по улице, проходящей вдоль границы парка. Такер замедлил шаг.

«Ну а куда ты направляешься теперь?»

В верхней части экрана планшета он мог видеть ту самую картинку, которую видел Кейн. В кадре зелень парка сменилась черным асфальтом мостовой. В этот ранний час машин на улицах не было. Добежав до угла, пес остановился и опустил морду, оценивая ситуацию.

На экране было видно, как черная фигура Марича двинулась вдоль чугунной решетки, которой был обнесен парк. Фонарей не было, однако Такер переключил камеру у Кейна на ошейнике в режим ночной съемки.

Изображение на экране озарилось яркими зелеными красками, показывая улицу и припаркованный на ней внедорожник, «УАЗ Хантер» российского производства. Из машины вышли двое. Марич поспешил к ним. Все трое сгрудились в кучку.

– Что вы задумали, ребята? – пробормотал вслух Такер.

«Есть только один способ это узнать».

Такер передал Кейну по рации последовательность из двух команд: «Подойти. Незаметно».

Он не сомневался в том, что четвероногий напарник его поймет. Военные остановили свой выбор на собаках этой породы потому, что бельгийские овчарки отличаются умом и преданностью. Кейн обладал обоими этими качествами; его рабочий словарь состоял из тысячи слов, и он понимал более сотни жестов рукой. Еще более впечатляющей была его способность выполнять связанную последовательность команд. Такое было по силам лишь немногим служебным собакам.

Такер ощутил прилив гордости. И тем не менее, когда Кейн осторожно завернул за угол, затаил дыхание.

«Будь осторожнее, дружище!»

Нагнувшись, Джо Ковальски заглянул в заднюю часть разбившегося внедорожника. Тонкий луч фонарика осветил распростертое на сиденье бесчувственное тело. Это была женщина, лет тридцати – тридцати с небольшим, с белоснежно-светлыми волосами, забранными в хвостик. Под одним глазом у нее уже начинал наливаться багровый синяк, однако оглушил ее не этот удар.

Пощупав женщине шею, Ковальски убедился в том, что пульс сильный и ровный. Посветив фонариком женщине в глаза, он увидел остекленевшие расширенные зрачки.

«Ее чем-то накачали…»

Ковальски одобрительно посмотрел на ссадину на скуле.

– Ты сопротивлялась, – пробормотал он. – Молодец!

«Но кто ты такая, милая дама?»

Женщина была одета в серовато-зеленый комбинезон. Даже несмотря на эту мешковатую одежду, чувствовалось, что она в хорошей физической форме. Ковальски переместил луч фонарика на табличку с фамилией, закрепленную на нагрудном кармане комбинезона.

– Доктор Элла Штутт, – прочитал он вслух, после чего недоуменно посмотрел на слова, написанные русскими буквами. «Ботаник-исследователь».

Ковальски пожал плечами, ничего не поняв, однако эту загадку можно было отложить на потом.

Он выбрался из машины. Оба трупа уже были оттащены в густые заросли за оградой Ботанического сада, однако Ковальски ничего не мог поделать с лужицами крови. Великан хмуро покосился на запасное колесо, закрепленное на задней двери «Хантера».

«Наверное, нужно заменить пробитое колесо».

Марич бросил машину, оставив ключ в замке зажигания. Если придется тащить бесчувственную женщину, машина будет очень кстати.

И все же сначала Ковальски взглянул на свой планшет. Он отслеживал продвижение Такера по Ботаническому саду. Светящаяся точка, обозначающая местонахождение вживленного Кейну микрочипа, застыла на месте.

«Неужели им наконец удалось догнать этого мерзавца?»

Если так, тем более следовало поскорее поставить внедорожник на ход. Вздохнув, Ковальски сел за руль. Заведя двигатель, сдал задом на улицу. Заглянув в багажник, отыскал инструменты и принялся откручивать запаску. Отвинченные гайки упали на асфальт; сняв колесо с болтов, Ковальски уронил его на мостовую.

Прервавшись на мгновение, он снова взглянул на планшет. Точка, обозначающая местонахождение Кейна, по-прежнему не двигалась. Ковальски поморщился, предположив, что случилось что-то неладное.

– Они должны были уже возвращаться назад, – пробормотал он вслух.

Он посмотрел на выломанную секцию ограды, затем оглянулся на распростертую в машине женщину. Проведет в отключке еще несколько часов… По крайней мере, так предположил Ковальски. Медицинского образования он не имел.

– Твою мать!..

Ковальски достал из кобуры свой «Дезерт игл». Он терпеть не мог, когда его отодвигали на второй план. Если все пошло наперекосяк, нельзя рисковать, оставаясь нянчиться с этой бесчувственной женщиной.

«К тому же я и так уже слишком долго работал нянькой».

Ковальски хмуро посмотрел на своего маленького напарника, молча стоящего рядом.

– Пошли, – проворчал он. – Пора приниматься за работу.

Грей вел свой грохочущий мотоцикл по заброшенной стройплощадке на берегу Москвы-реки. По грудам песка и щебня носились многочисленные спортивные мотоциклы и квадроциклы, превращая стройплощадку в импровизированную трассу для мотокросса.

Грей постарался как мог не привлекать к себе лишнего внимания, выбрав мотоцикл «Урал» производства Ирбитского мотоциклетного завода. Эта прочная надежная машина была создана для езды по бездорожью. Однако Грей остановил свой выбор на «Урале» еще по одной причине. Обыкновенно этот мотоцикл комплектовался коляской.

– Впереди! – предупредила сидящая сбоку Сейхан. – Слева!

Но Грей и сам увидел – и помчался быстрее. Он повернул прочь от реки, подняв за мотоциклом хвост песка. Сейхан низко пригнулась за стеклом коляски.

Противоположный склон стройплощадки примыкал к склону, заросшему деревьями. За деревьями поднималась обветшалая старинная крепостная стена из красного кирпича. Надо всем возвышалась массивная круглая башня, увенчанная высоким шатром. Это была одна из трех уцелевших башен монастыря, основанного в XIV веке. Симонов монастырь был закрыт большевиками в 1920 году, через несколько лет большинство строений было уничтожено. Сохранились лишь участок полуразрушенной стены, три башни и несколько хозяйственных построек. Ремонтные и восстановительные работы практически не проводились. В конце концов монастырь был возвращен Русской православной церкви, которая восстановила лишь небольшую часть обширного комплекса, в том числе церковь Тихвинской иконы Божией Матери.

Именно туда и направлялись сейчас Грей и Сейхан.

Адрес церкви Такер получил от одного из неудавшихся похитителей – что являлось каким-то абсурдом. С какой стати церковь? И все-таки нужно было проверить это место, а времени оставалось в обрез – возможно, было уже слишком поздно.

Два часа назад группа Грея приземлилась в Москве. Еще в воздухе Пирс договорился о том, чтобы они с Сейхан осмотрелись на месте. Судя по тому, что удалось подслушать Такеру, похищенную женщину-ученого должны были доставить сюда сегодня к полудню.

То есть четыре часа назад.

Так что даже если адрес верный, скорее всего, тех, кто заказал похищение, давно уже и след простыл.

И все же…

Грей направил мотоцикл вдоль заросшего склона, затем свернул между деревьями. Он заглушил двигатель, который еще какое-то время стучал и булькал, остывая. Сняв шлем, Грей повернулся к Сейхан:

– Готова?

Выбравшись из коляски, та бросила свой шлем на сиденье.

– Давай побыстрее покончим с этим!

Грей слез с мотоцикла, закинул на плечи небольшой рюкзак и проверил «ЗИГ-Зауэр» в кобуре под курткой. Они с Сейхан начали подниматься по склону.

Грей рассчитывал на то, что им будет о чем доложить остальным.

Прямо из аэропорта Монк, Джейсон Картер и отец Бейли направились на встречу с представителем Русской православной церкви епископом Филаретом. Это он отправил отряд исследователей на смерть в подземном лабиринте. Перед группой стояли три задачи: забрать тело монсеньора Борелли, получить полномочия на участие в расследовании в качестве официальных представителей Ватикана и осторожно расспросить епископа Филарета.

Остальные члены группы, Такер и Ковальски, должны были прибыть в Москву через час. Они отправились из Петербурга на скоростном «Сапсане», в отдельном купе, благодаря Богдану Федосееву, обязанному Такеру своей жизнью. В данном случае поезд получался быстрее самолета; к тому же по железной дороге было проще путешествовать с двумя большими овчарками. Также Такеру и Ковальски вместе с главой службы безопасности российского предпринимателя предстояло перевезти в Москву доктора Эллу Штутт.

Грей поднял взгляд на полуразвалившуюся крепостную стену.

«Какое отношение ко всему этому имеет ученая-ботаник?»

Похищение доктора Штутт могло быть случайностью – если б не одно любопытное обстоятельство. Грей размышлял над ним с тех самых пор, как пришло известие от Такера. Именно поэтому он из аэропорта направился прямиком сюда.

– Справа есть строительные леса, – доложила Сейхан.

Посмотрев туда, куда указывала его напарница, Грей кивнул. Башня Дуло находилась в процессе реставрации. Согласно преданию, свое название она получила в честь татарского военачальника Дулы, убитого из ее бойницы стрелой во время осады монастыря.

В настоящий момент монументальное сооружение было окружено строительными лесами и лестницами.

Подойдя ближе, Грей и Сейхан воочию убедились в необходимости реставрационных работ. Остроконечный шатер уже был восстановлен, однако на фасаде из красного кирпича были видны огромные трещины, проходящие от верха до самого основания. Для того чтобы сохранить стены от разрушения, пришлось опоясать башню широкими железными кольцами, стянувшими ее наподобие корсета.

Преодолев оставшуюся часть склона, Грей остановился на опушке. Башня с шатром поднималась на высоту пятнадцатиэтажного здания. Достав из рюкзачка портативный бинокль, Грей внимательно изучил башню. К этому времени все строители уже должны были покинуть площадку, и тем не менее он хотел убедиться в том, что здесь не остался сторож.

«Впрочем, а что здесь охранять?»

Грей медлил минут пять, до тех пор пока рядом с ним не прозвучал недовольный вздох. Выйдя из зарослей, Сейхан решительно направилась к ближайшей строительной лестнице и начала быстро подниматься наверх. Грей поспешил за ней. Поднявшись на третью площадку, находящуюся на уровне крепостной стены, они с Сейхан двинулись по деревянному настилу вдоль башни.

Сверху им открылся панорамный вид. Позади вдалеке виднелась излучина Москвы-реки, уходящей вдаль; клонящееся к горизонту солнце окрасило ее воды розоватым серебром. Впереди открывалась внушительная монастырская твердыня. Вправо уходила южная стена, с возвышающимися над ней двумя другими башнями. За стеной раскинулся небольшой парк, однако территория у самой стены уже погрузилась в тень.

Прямо впереди возвышалось старинное пятиэтажное здание, высотой почти не уступающее башне Дуло. По всему фасаду из красного кирпича тянулись ряды окон – по большей части ощетинившихся зубьями битого стекла. Грей, изучая историю Симонова монастыря, узнал, что это запущенное здание, известное как «Сушило», представляло собой старинную солодежню, в которой монахи сушили солод и зерно, и являлось одним из старейших промышленных зданий в Москве.

Для Грея и Сейхан «Сушило» должно было стать идеальным наблюдательным пунктом.

В пятидесяти ярдах позади солодежни возвышалась во всей своей красе церковь Тихвинской иконы Божией Матери, один из шедевров московского барокко. Его приделы из красного кирпича, украшенные колоннами из белого известняка и узорчатыми фронтонами, были крыты серо-голубым аспидным сланцем.

Грей внимательно осмотрел здание.

«Зачем привозить сюда ученую-ботаника?»

Спустившись со строительных лесов, Грей и Сейхан оказались в густой тени у подножия крепостной стены. Они поспешили к задней стороне солодежни, стараясь держаться так, чтобы та оставалась между ними и церковью. Добежав до выбитого окна на первом этаже, проникли внутрь, следя за тем, чтобы не напороться на острые осколки стекла, обрамляющие окно.

– Что дальше? – спросила Сейхан, в ее голосе прозвучало разочарование.

Грей прекрасно понимал свою напарницу. Внутренняя часть старинной солодежни превратилась в руины, чего нельзя было предположить, глядя на нее снаружи. Перекрытия местами обвалились, образовав лабиринт из сломанных балок, полусгнивших досок и зияющих проломов. Лестница превратилась в груду битого кирпича, хотя рядом с ней стояла шаткая деревянная стремянка, судя по виду, ровесница здания.

– Постараемся подняться как можно выше, – кивнул на стремянку Грей.

Они полезли наверх, распугивая по дороге полчища крыс. В воздух взмыли несколько голубей, громко хлопая крыльями и роняя град помета. Здесь стоял сильный смрад испражнений и гниющего дерева.

– Да уж, ты знаешь, как ублажить даму, – прошептала Сейхан, когда они поднялись на четвертый этаж.

– Для тебя, моя дорогая, я выбираю только лучшие места. – Смахнув с лица вуаль липкой паутины, Грей указал вперед. – Из этого окна должен открываться хороший обзор.

Подниматься выше он опасался. Хотя полы на этом этаже по большей части сохранились, многие половицы вздыбились от времени. Тем не менее Грею и Сейхан удалось благополучно добраться до окна. Стекол в переплетах не осталось, однако окно было запечатано ржавыми прутьями решетки.

Грей жадно глотнул свежего воздуха. Сейхан лишь поморщилась.

Со своей выгодной позиции напарники могли наблюдать за тремя стенами церкви, окруженной узкой дорогой, ведущей на небольшую стоянку. Подходить ближе было опасно: на открытой местности они оказались бы как на ладони. Их план заключался в том, чтобы изучить местность, а в случае обнаружения чего-либо подозрительного действовать согласно обстоятельствам.

– Определенно, мы опоздали, – заметила Сейхан. – Конечно, если предположить, что это действительно то самое место.

Грей вздохнул, не в силах что-либо возразить. Крошечная стоянка была пустынной. Единственной живой душой был одинокий пожилой мужчина, подметавший метлой ступени. Хотя в вечерних сумерках на улице уже зажглись фонари, окна церкви оставались темными.

Грей передал Сейхан бинокль.

– Будем наблюдать полчаса. Если не увидим никаких признаков активности, можно будет спуститься вниз и для полной уверенности обойти вокруг церкви – после чего возвращаться назад и встречаться с группой Такера.

Он достал из рюкзака кое-какое снаряжение, в том числе цифровую подзорную трубу, способную делать снимки с высоким разрешением. Затем установил микрофон с параболической антенной для прослушивания. Микрофон действовал на расстоянии до шестисот ярдов – более чем достаточно, чтобы достать до церкви.

«Но понадобится ли мне это оборудование?»

Медленно тянулись минуты, но вокруг по-прежнему не было ничего подозрительного. Даже крысам, похоже, стало скучно, и они разгуливали мимо незваных гостей, всем своим видом демонстрируя презрение.

И, судя по всему, развлечения требовались не одним только грызунам.

– Наша свадьба, – вдруг как можно более равнодушным тоном произнесла Сейхан.

И все-таки Грей уловил в этих двух словах какой-то подвох.

– Ты о чем?

– Может быть, ее следует отложить.

Грей опустил подзорную трубу.

– Почему? Двадцать четвертое июля – идеальная дата. В этот день мы с тобой познакомились.

– Если не забыл, в тот день мы с тобой стреляли друг в друга, – искоса взглянула на него Сейхан.

– Ну, вот такой романтической получилась наша первая встреча, – Грей пожал плечами.

Сейхан смерила его испепеляющим взглядом.

– Сейчас такая турбулентность, «Сигму» вот-вот прикроют… Быть может, стоит подождать, пока все уляжется? Как знать, где мы окажемся, когда…

Ей не дал договорить рев автомобильного двигателя.

Напарники разом повернулись к окну, поднося к глазам свои приборы наблюдения.

В монастырские ворота въехал черный лимузин. Вместо того чтобы направиться к портику церкви, он ее объехал и подъехал к ней сзади.

– Наверное, кто-то готовится к вечернему венчанию, – пробормотал Грей. – Тот, у кого не замерзли ноги.

Выбравшись из машины, водитель открыл дверь фигуре в черной рясе до пят, с широкой золотой лентой, огибающей шею. Даже в сумерках был виден большой крест, сверкающий под окладистой бородой.

– Если это венчание, – прошептала Сейхан, – то вот и священник.

Вооружившись подзорной трубой, Грей сделал несколько снимков священника.

Из другой двери лимузина появился второй человек, также в рясе. В нем были все семь футов. Выпрямившись в полный рост, он поправил свою камилавку, цилиндрическую шапку с плоским верхом, головной убор православных монахов. Грей знал это только потому, что предварительно навел справки о хозяевах этого места – монахах Русской православной церкви.

Обогнув лимузин, высокий монах приблизился к священнику, почтительно согнув спину и опустив голову, и принялся оживленно жестикулировать. Похоже, это был язык глухонемых.

Грей продолжал делать снимки.

– Жаль, что с нами нет Ковальски, – шепотом заметила Сейхан.

Грей понял, что она имела в виду. Ковальски, младшая сестра которого была глухонемой, свободно владел языком американских глухонемых. Очевидно, русская версия сильно отличалась от американской вследствие культурных и языковых особенностей, и все же какие-то выражения должны были быть общими.

Очевидно, священник прекрасно понял монаха. Он махнул в сторону церкви. Великан поднялся по ступеням к двери в арке, украшенной по обеим сторонам двумя коваными светильниками. Священник же остался у машины.

Грею захотелось узнать, имеет ли монах какое-либо отношение к данной церкви. Из своих изысканий он знал, что в двадцатые годы прошлого века здание было превращено в музей, в тридцатые стало кинотеатром, а в девяностых здесь разместилась школа для глухонемых. Даже в настоящее время службы, проходящие в церкви, сопровождались сурдопереводом.

И все-таки существовал только один способ узнать больше о новоприбывших.

Грей поднес к окну параболическую антенну микрофона. Устройство по беспроводной связи было подключено к наушникам в ушах Грея и Сейхан, оснащенным работающей в режиме реального времени системой перевода речи.

Монах постучал железным кольцом в старую дверь. Усиленный звук оказался настолько громким, что Грей поморщился. Скрестив руки на груди, монах отступил назад и оглянулся на священника, ожидая дальнейших распоряжений.

Наконец дверь распахнулась. На крыльцо вышла высокая стройная женщина. Одета она была так же, как и монах, однако к ее плоской камилавке сзади была прикреплена вуаль, покрывавшая волосы. Это был клобук, головной убор православной монахини.

Однако это была не монахиня.

Застывшая рядом с Греем Сейхан напряглась.

– Это же Валя Михайлова! – прошипела она.

Хотя лицо женщины было покрыто толстым слоем пудры, скрывающим татуировку, из-под клобука выбивалась прядь белоснежных волос. Однако в первую очередь Михайлову выдало ее поведение. Она прошла мимо монаха, даже не удостоив его взглядом, и спустилась к священнику. Тот оставался внизу ступеней, словно у него не было никакого желания приближаться к лжемонахине.

– Архиерей Сычкин, – презрительно произнесла Михайлова, – вы должны были быть здесь еще несколько часов назад.

– Возникли другие дела, потребовавшие моего внимания. – Голос священника, низкий и зычный, идеально подходил для чтения проповедей с амвона, однако в переводе он звучал механическим и монотонным. – Чем объяснялся ваш срочный вызов, потребовавший моего личного присутствия?

– Нанятый мною человек, отправленный в Петербург, так и не появился. Вчера вечером поступило сообщение о том, что ученая-ботаник схвачена, но затем – полная тишина. Попытки связаться с остальными членами группы ничего не дали.

– А доктор Штутт?

Михайлова пожала плечами:

– Сегодня ее никто не видел – ни в лаборатории, ни у нее дома.

– Что это означает?

– Нас раскрыли.

Священник встрепенулся:

– Но кто?

– По-видимому, вмешалась какая-то третья сторона.

– Как такое могло случиться? – Сычкин прикоснулся к кресту на груди. – Лишь считаной горстке людей было известно о том, что мы обнаружили в той старинной книге.

– Так или иначе, не получив сегодня утром известий от нашей группы в Петербурге, я предприняла дополнительные меры предосторожности. На самом деле во вмешательстве третьей стороны нет ничего неожиданного, поскольку я, по сути дела, сама пригласила сюда этих людей.

– Что вы имеете в виду?

Но Грей уже знал ответ. Он мысленно представил себе черно-белые кадры нападения на Красной площади. Стоящая рядом с ним Сейхан выругалась вполголоса. Она предупреждала, что дерзкая террористическая атака на Смитсоновский институт была совершена Михайловой для того, чтобы заманить «Сигму» в Москву.

Однако это было еще не все.

– Я предвидела то, что сломать Марича не составит особого труда, – невозмутимым тоном продолжала Михайлова. – Вот почему я выбрала его в качестве курьера. Особенно если учесть, что я знала, что он скомпрометирован и, скорее всего, находится под наблюдением.

Опустив подзорную трубу, Грей схватил Сейхан за руку, но та уже пришла в движение, отшатнувшись от окна. Даже без подзорной трубы Грей увидел, что Михайлова повернулась лицом к старой солодежне. Параболический микрофон донес ее слова, сказанные теперь по-английски:

– Но с этими людьми разберутся.

Грей успел сделать еще два шага, прежде чем в здании прогремело несколько взрывов. Пол под ногами у Пирса содрогнулся, и он растянулся плашмя. Полумрак озарился языками пламени, сквозь которые пробивались клубы дыма.

Раздались новые взрывы, направленные на то, чтобы выпотрошить здание изнутри, обрушить все перекрытия.

Грей потянулся к Сейхан – и увидел, как та, отлетев в сторону, провалилась в образовавшуюся в настиле дыру.

Войдя в морг, Джейсон Картер непроизвольно отпрянул назад. Ему уже приходилось видеть трупы, однако сильный запах мертвой плоти, хлорки и бальзамирующего раствора на мгновение остановил его.

Они с Монком, захватив с собой отца Бейли, прямиком из аэропорта приехали к рыжему кирпичному зданию, вывеска на котором пространно гласила: «Федеральное медико-биологическое агентство Российской Федерации. Главное бюро судебно-медицинской экспертизы». Морг размещался в подвале здания, вентиляционная система которого восходила еще к советской эпохе.

Обступив с обеих сторон старшего судмедэксперта доктора Льва Гришина, тощего как скелет, Монк и Бейли шли впереди. На лице у Гришина застыло хмурое выражение, словно он был разочарован окружающим миром и своим местом в нем. Посему он не скрывал своего недовольства, не проявляя никакого интереса к посланникам следственного управления Ватикана.

– Причина смерти очевидна, – на очень приличном английском сообщил судмедэксперт. – В обоих случаях.

Джейсон неохотно последовал за своими спутниками в морг. Здесь в ряд выстроились пять столов из нержавеющей стали, два из которых занимали тела, накрытые простынями: монсеньор Алекс Борелли и сотрудник историко-архивного музея Игорь Кусков.

Гришин повернулся к Бейли:

– Святой отец, вы вправе осмотреть тело вашего коллеги, однако для того, чтобы осмотреть тело второго убитого, вам необходимо согласие его родственников.

– В этом нет необходимости, – шагнул вперед Монк. – В данном случае подтверждение причины смерти является чистой формальностью.

Гришин заметно смягчился. По всей вероятности, он был готов услышать возражения.

Согласно фальшивым документам, Монк являлся патологоанатомом, что было не так уж и далеко от истины. В «зеленых беретах» он служил фельдшером, но, после того как его приняли на работу в «Сигму», прошел обучение по программе судебной медицины и получил квалификацию доктора. В дальнейшем Монк расширил свои знания в области биоинженерии – хотя тут его интерес был скорее личным. В ходе одной операции «Сигмы» он потерял кисть левой руки и теперь носил протез, разработанный специалистами УППОНИР, практически неотличимый от настоящей руки.

– Доктор Гришин, – Бейли указал на дверь, – надеюсь, вы оставите нас одних, чтобы мы смогли осмотреть тело и отдать последние почести покойному.

– Разумеется. – Похоже, судмедэксперт с готовностью ухватился за это предложение. Уходя, он указал на внутренний коммутатор на стене. – Позовете меня, когда закончите. А я тем временем подготовлю все необходимые документы для транспортировки тела монсеньора в Италию.

Джейсон проводил взглядом Гришина, поспешно покидающего прозекторскую.

«Очевидно, ему не терпится как можно быстрее выпроводить нас отсюда».

Как только судмедэксперт ушел, Бейли повернулся к Монку и Джейсону:

– Я попросил епископа Филарета присоединиться к нам. – Он взглянул на часы. – Он должен прибыть с минуты на минуту.

– В морг? – удивился Джейсон. – Я полагал, мы встретимся с епископом в вашем посольстве, чтобы подтвердить наши полномочия как представителей Святого престола.

Это внезапное изменение планов ему не понравилось. Проработав пять лет под началом Кэт Брайант, Джейсон потерял гибкость, привыкнув действовать в строгом соответствии с детально прописанной программой. Однако таким он был не всегда. В возрасте девятнадцати лет Джейсон прошел программу подготовки системных аналитиков для военно-морского флота, однако ему сразу же пришлись не по душе бесконечные правила и ограничения армейской службы. Особенно если учесть некомпетентность тех, кто отдавал приказы. Своим независимым поведением Джейсон быстро добился того, что его уволили со службы, – правда, свою роль также сыграло и то, что он взломал сервер Министерства обороны с помощью простенького планшета и программы собственной разработки. После чего его поставили перед выбором: пойти работать в «Сигму» или отправиться за решетку.

Принять решение было легко, однако Джейсон злился несколько месяцев. Только Кэт в конце концов удалось привить ему культуру поведения на работе – в основном вследствие того, что Джейсон постепенно проникся уважением к ее профессионализму и моральным принципам. И все-таки ему долгое время не удавалось полностью подавлять свои бунтарские наклонности. Он винил в этом своих родителей. С раннего детства вся его жизнь была обильно насыщена адреналином. Мать Джейсона, палеоантрополог, частенько брала его с собой в экспедиции. Его отец, известный австралийский аквалангист и спелеолог, не раз участвовал в сложных и опасных спасательных операциях. Поэтому когда представилась эта возможность отправиться на задание с оперативной группой «Сигмы», Джейсон долго не раздумывал. С учетом происходящего – ввиду того, что над «Сигмой» нависла угроза расформирования, – он не знал, будет ли у него другой шанс заняться оперативной работой.

Однако сейчас, оказавшись в морге, Джейсон начинал сомневаться в правильности своего решения. Он поймал свое отражение в полированной стали холодильников. Его, тощего как жердь, светловолосого, многие ошибочно принимали за подростка. Однако Кэт с самого начала не ставила под сомнение его профессиональные навыки, относясь с уважением к его аналитическому складу ума и способности изящно решать любые проблемы. Также она никогда не сомневалась в его физических качествах. Они частенько вместе занимались в тренажерном зале или потели на марафонах.

Перед отъездом из Вашингтона Кэт возложила на плечи Джейсона еще одно поручение.

– Следи за тем, чтобы Монк не попал в беду, – предупредила она. – Это будет самой сложной частью задания.

Определенно, в настоящий момент вид у ее мужа был озадаченный.

– Почему вы изменили место встречи с епископом Филаретом? – спросил он у отца Бейли.

– В последнее время усилились трения между Святым престолом и Русской православной церковью, – поморщился тот. – Особенно если учесть растущие амбиции патриархата относительно строительства нового…

– Другими словами, вы не доверяете Филарету, – перебил его Монк.

– Скажем так: я действую осмотрительно. По крайней мере, пока не узнаю его лучше. Приглашая епископа сюда, можно сказать, встретиться лицом к лицу с погибшими, с теми, кого он послал на смерть, я рассчитывал на то, что он будет с нами более откровенен.

Джейсон отметил, как Бейли задержал взгляд на мертвенно-бледном лице монсеньора Борелли. Определенно, священник терзался чувством собственной вины.

– К тому же, – добавил Бейли, – я знаю, как оценить то, насколько Филарет готов сотрудничать с нами.

– Что вы хотите сказать? – спросил Монк.

– Всему свое время, – покачал головой Бейли.

Джейсон нахмурился, недовольный упорством священника. Монк же просто пожал плечами и подошел к столу. Откинул простыни, которыми были накрыты тела, и, не прикасаясь к ним, внимательно осмотрел раны. На горле у монсеньора зияла глубокая рана, открывающая белые ткани гортани. У русского историка на груди зияло выходное пулевое отверстие. По-видимому, пуля поразила его прямо в сердце, вызвав практически мгновенную смерть.

Монк накрыл тела простынями.

– Судмедэксперт прав. В обоих случаях причина смерти совершенно очевидна. Впрочем, особых сомнений тут и так не было.

Медленно приблизившись к столу, Бейли изучил личные вещи монсеньора. Аккуратно сложенный окровавленный комбинезон лежал рядом с ботинками. Кто-то старательно разложил спиралью цепочку вокруг серебряного креста. Уронив плечи, Бейли прикоснулся к распятию.

Джейсону не хотелось беспокоить священника в эту скорбную минуту, однако его интересовал один неотложный вопрос.

– Телефон монсеньора Борелли нашли?

– Я ознакомился со списком вещей моего друга. – Бейли покачал головой. – Телефона среди них не было.

Джейсон вздохнул. Он надеялся на то, что нападавшие не тронули телефон. Если б удалось снять с него отпечатки пальцев или взять образцы ДНК, можно было бы подтвердить причастность Валентины Михайловой к этому двойному убийству.

Джейсон посмотрел на тело монсеньора Борелли, вспоминая глубокую рану на горле. Он не сомневался в словах Сейхан о том, кто нанес этот смертельный удар. Поймал себя на том, что нервно ломает руки: время шло, нарастало беспокойство – вызванное не тем, где он находился, а крепнущей уверенностью.

«Время работает против нас».

18:35

В коридоре послышались приглушенные голоса.

«Ну наконец…»

Джейсон выпустил давно задержанный вдох. Все повернулись к распахнувшейся двери.

Гришин привел двух человек. С новоприбывшими судмедэксперт обращался значительно более почтительно. Усталое презрение выветрилось из его голоса, сменившись заискиванием.

– Владыка Филарет, вот мы и пришли, – смиренно склонил голову Гришин.

– Спасибо, доктор Гришин, – снисходительно промолвил высокий мужчина.

Они обменялись еще несколькими фразами, затем Филарет поднял руку для благословения. После чего судмедэксперт, пятясь, покинул прозекторскую и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Подойдя к новоприбывшим, Бейли протянул руку:

– Благодарю вас, ваше преосвященство, за то, что согласились встретиться здесь.

Мужчина пожал ему руку.

– Все, что угодно, только чтобы отдать убийц в руки правосудия.

Джейсону показалось, что голос епископа дрогнул, когда его взгляд упал на два тела, накрытых простынями. Лицо Филарета, обрамленное окладистой седой бородой, было бледным, глаза запали. Правая рука нервно сжимала крест, висящий на цепи поверх черной рясы.

Джейсон мельком взглянул на Бейли. Похоже, святой отец поступил правильно, решив сыграть на чувстве вины епископа.

Бейли представил своих спутников.

– Это доктор Коккалис, судмедэксперт-патологоанатом из Европола. – Он указал на Джейсона. – А это доктор Картер, юрист и криминалист из Гааги, специалист по кибер– и организованной преступности.

Филарет кивнул обоим.

– Московский патриархат ценит ваше содействие в данном деле.

Джейсон переключил свое внимание на спутницу епископа. Сбоку и чуть сзади от епископа стояла стройная молодая женщина лет двадцати с небольшим, на год-два моложе самого Джейсона. Она была в строгом черном платье до щиколоток. Голова ее была покрыта простым платком.

– Это сестра Анна, – представил ее Филарет. – Послушница в Новодевичьем монастыре в Москве.

Женщина дрожала, но не от обилия обращенных на нее взглядов. Наоборот, она не обращала на них никакого внимания, полностью сосредоточенная на телах, лежащих на стальных столах. Изящная рука непроизвольно взметнулась к губам.

Причина таких внутренних страданий стала понятна.

– Игорь Кусков – ее старший брат, – объяснил Филарет.

Джейсон увидел скорбь в болезненном прищуре глаз, в дрожи поднятой руки, в порывистом дыхании. Внезапно он пожалел о том, что Бейли отказался от первоначального плана встретиться в посольстве.

– Когда я уже собирался отправиться сюда, – продолжал епископ, – доктор Гришин сообщил мне, что вам нужно согласие родственников Игоря на осмотр его тела. Его сестра Анна – единственный родственник. Хотя она могла передать свое согласие через меня, изъявила желание увидеть тело своего брата. Я не мог ей отказать.

Джейсон ощутил острый укол вины. Уловка, направленная на то, чтобы заманить в морг епископа Филарета, неумышленно привела к тому, что здесь оказался и другой человек, уже объятый скорбью, не заслуживший того, чтобы его страдания были растоптаны.

– Примите мои соболезнования в связи с вашей утратой, – с чувством произнес Бейли, похоже, также раскаивающийся в своем решении. – Если вы хотите остаться со своим братом наедине…

Анна решительно покачала головой. Она раскрыла было рот, собираясь заговорить, но вынуждена была сначала сглотнуть подступивший к горлу комок.

– Спасибо, святой отец, – тихо произнесла Анна. – Но у меня еще будет время предаться скорби. А сейчас я больше всего хочу вывести на чистую воду подонков, убивших моего брата!

Услышав эти резкие слова, Бейли непроизвольно поднял брови.

– Следите за своей речью… – тронул ее за плечо Филарет.

Отступив в сторону, Анна расправила плечи, не желая извиняться за свои слова. Обойдя собравшихся, она нетвердой походкой приблизилась к телу своего брата. В отличие от Джейсона, Анна держала себя в руках. Подняв руку, прикоснулась к щеке брата, после чего поправила простыню, словно укутывая ребенка перед сном. С ее уст слетела негромкая молитва.

Бейли отвел остальных в дальний угол прозекторской.

– Мы уже завершили осмотр тел, – сказал он Филарету. – Нам больше незачем задерживаться здесь. Но прежде чем вернуться в Апостольскую нунциатуру, я хотел бы обсудить с вами еще один вопрос, ваше преосвященство.

– Разумеется, я полностью к вашим услугам. Вам пришлось провести в пути весь день, и еще мне известно, кем для вас был дорогой монсеньор Борелли в личном плане.

– Благодарю вас.

– Чем я могу вам помочь?

– Речь идет о фотографии, которую монсеньор Борелли отправил в Ватиканский архив непосредственно перед своей смертью. Мы надеемся, что вы поможете разобраться в том, что она может означать.

Джейсон постарался сохранить свое лицо непроницаемым. Бейли никого не предупредил о своем намерении поделиться этой информацией с епископом Филаретом.

– Позвольте вам показать, – продолжал Бейли, доставая из сумки планшет.

Постучав пальцем по экрану, он открыл файл с фотографией украшенного золотом форзаца древнегреческой рукописи. На экране появилось изображение, вот только священник обрезал снимок, убрав верхнюю часть. Остались только рисунок здания и часть подписей вокруг него.

– Мы рассчитываем, что вы поможете нам определить это место, – сказал Бейли.

– Вы позволите? – протянул руку Филарет.

Священник передал ему планшет. Пока епископ изучал снимок, Бейли украдкой обернулся к Монку и Джейсону, бросив многозначительный взгляд. Джейсон все понял.

«Вот о чем говорил Бейли: это проверка того, насколько Филарет готов сотрудничать».

– Ничего не понимаю, – пробормотал наконец епископ. – Какое это имеет отношение к гибели этих несчастных?

– Мы считаем, что монсеньор Борелли сфотографировал страницу одной из книг, найденных в подземном склепе. Исходя из того, что он так спешил отправить снимок нам, я предположил, что речь идет о чем-то важном.

– Вероятно, монсеньор предположил, что это как-то может вывести на Золотую библиотеку царей.

Джейсон внутренне напрягся.

«Почему епископ сделал такой далеко идущий вывод? Особенно если учесть, что он не увидел верхнюю часть страницы?»

– Почему вы так решили? – изобразил недоумение Бейли.

Филарет вздохнул:

– Монсеньор Борелли надеялся – на самом деле, все мы надеялись, – что книги, спрятанные в том склепе, могут быть частью утерянной библиотеки Ивана Грозного. – Он поднял планшет. – И вот этот снимок определенно наводит на мысль, что монсеньор был прав.

– Это еще почему? – спросил Монк.

– На этом рисунке, если не ошибаюсь, изображен один из первых вариантов Троице-Сергиевой лавры в Сергиевом Посаде, это город в семидесяти километрах от Москвы.

– Правда? – Забрав планшет, священник открыл поисковую программу. Через минуту он уже вывел на экран фотографию скопления луковичных куполов и крепостных стен. Бейли разместил ее рядом с рисунком. – Возможно, вы правы.

Он показал фотографию Монку и Джейсону, ожидая от них подтверждения.

Джейсон сравнил два изображения. Определенно, основные архитектурные сооружения с фотографии имели сходство с рисунком, хотя за прошедшие столетия религиозный комплекс заметно изменился.

Подняв бровь, Бейли выразительно посмотрел на Джейсона и Монка. Очевидно, священник уже разгадал эту загадку. Правильный ответ Филарета позволял рассчитывать на то, что епископ готов к сотрудничеству и не станет ставить палки в колеса.

И все же у Джейсона оставался один вопрос.

– Я знаком с легендами о Золотой библиотеке. Но почему, ваше преосвященство, вы заговорили о ней, едва только увидев этот рисунок?

– В первую очередь потому, что мне было известно о том, какой интерес проявлял монсеньор Борелли к поискам ниточек, ведущих к книгам утерянной библиотеки. Если он так спешно отправил в Ватикан эту фотографию, можно предположить, что он что-то обнаружил. – Епископ нахмурился, не скрывая своего разочарования. – И все-таки я не понимаю, почему монсеньор не поделился этой новостью со мной. Мы с ним были в хороших отношениях, особенно после того, как я разрешил ему спуститься в хранилище вместе с поисковой группой.

– Вы сказали «в первую очередь», – настаивал Джейсон. – Какие еще были у вас основания считать так?

Филарет указал на выведенный на экран планшета рисунок.

– Многие исследователи считают, что Иван Грозный спрятал свою библиотеку именно в Троице-Сергиевой лавре под Москвой.

Бейли внимательно изучил рисунок.

– Я полагал, все убеждены в том, что библиотека спрятана где-то в самом городе.

– Так считалось на протяжении длительного времени, – согласился Филарет. – Самым горячим сторонником этой версии был русский археолог Игнатий Стеллецкий, посвятивший всю свою жизнь поискам Золотой библиотеки в московских подземельях. Он занимался этим вплоть до самой своей смерти в тысяча девятьсот сорок девятом году. Возможно, вследствие того, что все его усилия оказались бесплодными, в дальнейшем круг поисков был расширен. Начиная с девяностых годов, исследователи стали все больше удаляться от Москвы. В первую очередь обращая внимание на места, связанные с Иваном Грозным.

– Например? – спросил Бейли.

– Александров, где царь устроил свою новую резиденцию во время опричнины. – Епископ начал загибать пальцы. – Дьяково, бывшее село, вошедшее в середине двадцатого века в состав Москвы, где был обнаружен тайный подземный ход, ведущий в храм Усекновения главы Иоанна Предтечи.

– Ну а Троице-Сергиева лавра? – Джейсон кивнул на планшет. – Она тоже имеет какое-то отношение к Ивану Грозному?

– Разумеется, – подтвердил Филарет. – В последние годы своего правления царь переместил свой двор в Сергиев Посад. И даже распорядился возвести в лавре Успенский собор. Царь взял за образец одноименный собор на территории Кремля.

– И вы хотите сказать, что в этом городе исследователи уже искали Золотую библиотеку? – спросил Бейли.

– Так же безуспешно, как и во всех других местах.

Оглянувшись на Монка и отца Бейли, Джейсон увидел у них в глазах надежду. У всех тех исследователей не было того, что было у них: рисунков и подписей, сделанных на полях древнегреческой рукописи.

«А что, если это зашифрованный план, указывающий на тайник на территории Троице-Сергиевой лавры?»

Вдохновленный этой догадкой, Джейсон захотел побыстрее покинуть морг и вернуться в посольство Ватикана, чтобы хорошенько все обдумать. У него возникли кое-какие мысли, которые должны были помочь досконально изучить эти фотографии.

– Все это имеет какое-то отношение к убийству моего брата? – присоединился к разговору новый голос.

Обернувшись, Джейсон увидел, что к ним подошла сестра Анна. Щеки у нее горели огнем; скорбь исчезла, сменившись гневом.

– Возможно, – подтвердил Бейли. – Если кто-то прослышал о такой находке, быть может, ведущей к Золотой библиотеке, возможно, у этих людей возникло желание самим завладеть этой бесценной сокровищницей.

– Вы говорили про Сергиев Посад и лавру, – продолжала Анна. – Не далее как сегодня утром я услышала о том, что там начинаются новые раскопки. Эта новость мгновенно облетела весь город.

– Мне об этом ничего не известно, – нахмурился Филарет. – Откуда вы…

– Сестрам расположенного в Сергиевом Посаде монастыря прекрасно известно все, что происходит у них в городе. А слухи распространяются быстро. В монастыре взбудоражены раскопками – и это вполне объяснимо.

– Почему? – спросил Джейсон, и Анна обратила на него взгляд своих лазурно-голубых глаз. – Цель этих раскопок – поиски Золотой библиотеки?

– Нет, – нахмурилась Анна. – По слухам, исследователи ищут один из первых списков с иконы Тихвинской Божией Матери. Быть может, самый первый – если не оригинал.

Последние слова она произнесла с трепетным волнением.

Джейсон прищурился. Это название показалось ему знакомым, однако тут вмешался Монк.

– Что это за икона? – спросил он.

– Это одна из самых почитаемых святынь Русской православной церкви, – объяснил за послушницу Филарет. – По преданию, чудотворную икону написал сам евангелист Лука. На ней изображена Богородица, держащая на руках младенца Иисуса. Ей приписываются многие чудотворения и исцеления.

– Не понимаю, – сказал Монк. – Икона пропала?

– История этой иконы весьма туманна, – вздохнул Филарет. – Написана она была в Иерусалиме, но затем в пятом веке ее перевезли в Константинополь. Затем она исчезла, после чего чудесным образом в тысяча триста восемьдесят первом году явилась рыбаку на реке Тихвинка на севере России. Двумя годами позже там была построена церковь, ставшая местом хранения святыни. Через несколько столетий по указу великого князя Василия III был выстроен каменный собор, а его сын Иван Грозный повелел возвести монастырь с крепостными стенами. Однако на самом деле оберегала монастырь икона, по преданию, не раз прогонявшая врагов.

– Где находится икона в настоящее время? – спросил Джейсон.

– Сведения на этот счет крайне противоречивые. Во время Великой Отечественной войны фашисты похитили икону из Тихвинского монастыря. В конечном счете она оказалась в Соединенных Штатах и была возвращена в Россию только в две тысячи четвертом году. В настоящий момент находится в Тихвинском Богородичном Успенском монастыре.

– Ну и где же тут противоречия? – недоуменно пожал плечами Монк.

– Епископ, переправивший икону в США, первоначально утверждал, что это только список с оригинала. Однако впоследствии он заявил, что солгал, чтобы спасти икону. На самом деле с этой иконы были сделаны сотни списков, многие из которых также связаны с чудесами. Эти списки разбросаны по десяткам церквей, соборов и монастырских скитов, посвященных иконе. Посему ученые и историки гадали, не является ли та икона, что висит в Тихвинском монастыре, также списком.

– Если так, – вмешалась сестра Анна, – это означало бы, что оригинал по-прежнему утерян – или где-то надежно спрятан.

– Возможно, в Троице-Сергиевой лавре, – предположил Джейсон.

– Или в любой другой церкви, посвященной Тихвинской иконе, – добавила Анна.

Джейсон напрягся, внезапно вспомнив, где уже слышал это название. Тихвин… Его захлестнуло тревожное предчувствие.

Грей и Сейхан отправились по адресу, полученному от Такера, куда должны были доставить похищенную ученую-ботаника. Речь шла о церкви Тихвинской иконы Божией Матери. Джейсон сообразил, что эта церковь одна из многих, посвященная почитаемой иконе.

«Что это – простое совпадение, или тут что-то кроется?»

Ответ не замедлил себя ждать: в кармане у Джейсона завибрировал телефон защищенной связи «Сигмы». Джейсон потянулся за ним, отметив, что Монк также достает свой телефон.

«Ого!»

Тревожно переглянувшись, они отошли в сторону, отвечая на вызов.

Как только Джейсон поднес телефон к уху, раздался возбужденный голос Кэт, обратившейся к ним с Монком по конференц-связи:

– У нас проблема! Я отслеживала местные новости и данные со спутников НУВКР[27]. Поступили сообщения о нескольких взрывах на территории Симонова монастыря. На кадры съемки со спутника виден столб дыма, поднимающийся над одним из зданий.

Джейсон сглотнул комок в горле, стараясь сохранить внешнее спокойствие, однако поступившая от Кэт информация однозначно говорила: Грей и Сейхан в беде.

– Местные правоохранительные органы уже выехали на место, – добавила Кэт.

Услышав это, Монк поморщился. Джейсон прекрасно его понимал. Даже если Грей и Сейхан остались в живых, если они попадут в руки российских спецслужб, то, скорее всего, сгинут в каком-нибудь ледяном лагере-зоне. Что хуже, такой удар по разведывательному сообществу Соединенных Штатов, скорее всего, станет последним гвоздем в крышке гроба «Сигмы». Эта катастрофа уничтожит организацию.

Любой ценой нельзя допустить, чтобы Грея и Сейхан схватили.

Конечно, при условии, что они остались в живых.

Окутанная дымом, Сейхан со всех ног бежала по объятым пламенем дебрям бывшей солодежни. Ей на плечо упал обугленный обломок половицы. Схватив тлеющую доску, она выставила ее перед собой наподобие щита.

На нее сыпались расщепленные доски и битые кирпичи. Что-то ударило ее по голове, настолько сильно, что на мгновение поле ее зрения сжалось в тугой комок. Открытые участки кожи покрылись ссадинами и царапинами. Сейхан бежала напролом, обдираясь о препятствия. Она старалась держать импровизированный щит перед собой, однако от резкого удара половица сломалась пополам.

Сейхан полетела головой вперед, крик застрял у нее в горле.

Прищурившись, она увидела, как навстречу несется груда дымящихся обломков. На то, чтобы среагировать, у нее оставалось всего два мгновения. Сейхан разглядела толстую балку, криво валяющуюся на горе строительного мусора, заполнившего подвал. Подобрала ноги под себя, целясь на балку. Ее ботинки ударились о нее, однако удержаться на ногах ей не удалось. Сейхан больно ударилась грудью. Момент инерции проволок ее вдоль всей балки. Острые занозы проткнули насквозь кожаную куртку и штаны. Сверху градом просыпались камни и горящие доски.

Наконец Сейхан смогла свалиться с балки и нырнуть в маленькую нишу рядом. Она закашляла, прикрывая рот согнутой в локте рукой. С каждым надрывным вдохом дым становился все более густым. Дождь обломков быстро утих до редких ударов: внутренние перекрытия солодежни полностью обрушились, обнажив кирпичные стены.

Сейхан подняла взгляд вверх.

К счастью, они с Греем выбрали для наблюдательного пункта четвертый этаж, выше которого находился только один чердак. Если б они находились ниже, то оказались бы погребены под обломками.

И тем не менее до спасения было еще далеко.

Расстегнув молнию своей порванной куртки, Сейхан выхватила «ЗИГ-Зауэр» из кобуры под мышкой. Попыталась оценить ситуацию, однако в ушах у нее все еще стоял звон от взрывов. Поле зрения оставалось по краям размытым. По всему телу огнем разливалась боль, отовсюду капала кровь.

Сейхан не обращала на все это никакого внимания. Ей не давала покоя только одна боль.

«Черт побери, где Грей?»

Сейхан опасалась окликнуть своего напарника. Она не знала, где Михайлова и боевики: быть может, они были уже близко. Впрочем, хорошо зная своего противника, Сейхан полагала, что Михайлова, скорее всего, уже унесла отсюда ноги в черном лимузине, прихватив с собой боевиков в черном. Взрывы и дым сразу же привлекли внимание полиции и военных. Вряд ли Михайлова станет рисковать тем, что ее схватят и подвергнут допросам.

И все-таки приходилось действовать осторожно. Даже если сама Михайлова и скрылась, нельзя было исключать то, что она оставила здесь нескольких боевиков, чтобы убедиться наверняка в том, что взрывы уничтожили или хотя бы обездвижили назначенные цели.

Памятуя об этой угрозе, Сейхан выбралась из-под балки и полезла по коварному полю обломков. Она напряженно вслушивалась, стремясь уловить звуки голосов или шагов, указывающие на приближение боевиков. Стараясь держаться в облаках густого дыма, Сейхан медленно продвигалась вперед, нащупывая, куда поставить ногу.

Снова закрепив ларингофон рации под подбородком, она глубже воткнула в ухо вывалившийся из него наушник. Попыталась вызвать Грея, не слыша свой собственный голос.

– Где ты и в каком состоянии?

Сейхан ждала, продолжая всматриваться, продолжая напрягать слух.

Ответа не было.

Слева послышался стук потревоженного камешка. Застыв на месте, Сейхан сосредоточила все внимание на этом направлении. Дым застилал ей взор, однако дальше виднелось зарево пожара. Перед этим пятном света промелькнула тень – затем еще одна.

Два человека.

Засунув пистолет за пояс, Сейхан достала из ножен на запястье нож и двинулась туда, где были тени, отслеживая перемещения своих врагов по языкам пламени. Двигалась медленно, опасаясь, что охотников может оказаться больше. Она прижималась к грудам обломков, низко пригибалась, чтобы пробраться под обрушившимися балками перекрытий, старалась не задеть застывшие в неустойчивом равновесии доски.

Вдалеке послышался вой сирен, усиливающийся по мере их приближения. Сердце Сейхан принялось отстукивать секунды, остающиеся у нее до прибытия полицейских.

Наконец она приблизилась к двум фигурам, застывшим с приставленными к плечу автоматами перед грудой обломков. Один из них молча махнул рукой влево. Боевики разделились, приготовившись обойти груду с двух сторон.

Сейхан беззвучно подкралась к тому, который двинулся вправо. До боевика оставалось уже меньше метра, когда она задела ногой осколок битого кирпича, отлетевший в сторону. Боевик молниеносно развернулся – на что и рассчитывала Сейхан, пиная камень.

Низко пригнувшись, она проскочила под дулом автомата и вонзила нож боевику в горло. Проткнув гортань, резко повернула лезвие, превращая так и не прозвучавший крик во влажное бульканье, – после чего перерезала сонную артерию.

Обмякнув, боевик повалился вниз. Сейхан приняла вес его тела себе на плечо, выхватывая у него автомат. Бесшумно опустив боевика на землю, проверила оружие автомат АК–308 российского производства. На дуле был закреплен длинный глушитель. Сейхан предположила, что автомат оснащен дозвуковыми боеприпасами для еще большего уменьшения громкости выстрелов[28].

Приложив приклад автомата к плечу, Сейхан продолжила движение по маршруту, по которому шел боевик. Дойдя до конца груды обломков, она услышала приглушенные шаги второго боевика. Нырнув обратно в облако дыма, стала ждать.

Показавшийся боевик мельком взглянул на нее, словно удостоверяясь в присутствии своего напарника. Сейхан подняла автомат выше, рассчитывая на то, что боевик узнает сквозь пелену дыма знакомый силуэт. Кивнув, боевик отвернулся.

Сейхан навела на него автомат, прицелилась в затылок и сделала одиночный выстрел. Звук получился не громче приглушенного кашля. Гораздо больше шума произвело падение тела боевика на деревянные обломки.

Услышав это, Сейхан отступила под нависающую часть обвалившейся стены. К ней направились крадущиеся шаги, привлеченные треском дерева – но, хотелось надеяться, не звуком выстрела.

В полумраке показался еще один боевик, обходящий по большой дуге груду дерева, сосредоточив на ней взгляд. Заметив распростертое на земле тело своего собрата, он застыл на мгновение.

Эта пауза оказалась достаточно продолжительной. Выстрелив из своего укрытия, Сейхан уложила боевика рядом с его товарищем.

Она выждала еще три вдоха и выдоха, убеждаясь в том, что больше здесь никого нет. Сирены пронзительно завывали уже меньше чем в двух кварталах отсюда. В воздухе послышался чавкающий гул несущего винта приближающегося вертолета. Как и самой Сейхан, оставшимся боевикам требовалось срочно убраться отсюда до прибытия властей.

Сознавая, что времени у нее в обрез, Сейхан выбралась из своего укрытия. Единственным предупреждением явился порывистый вдох слева от нее. Упав на землю, Сейхан перекатилась в сторону. У нее над головой засвистели пули. Она вскинула автомат, чтобы открыть ответный огонь, однако с противоположной стороны на нее набросился еще один боевик. Судя по всему, эти двое затаились в засаде, предоставив своим напарникам выманить добычу.

«С обоими мне не справиться…»

И все-таки попробовать нужно.

Сейхан выстрелила навскидку в первого боевика, попав ему в грудь. Тот свалился на землю, а она откатилась в другую сторону. Однако второй боевик уже направил на нее свое оружие.

«Слишком поздно…»

Но тут прогремел выстрел из пистолета, и голова боевика дернулась назад, увлекая за собой все тело. Обернувшись, Сейхан увидела знакомую фигуру, хромающую к ней, сильно припадая на одну ногу, с залитым кровью лицом.

– Кажется, это все, – пробормотал Грей.

Поднявшись на ноги, Сейхан бросилась к нему, не зная, то ли его обнять, то ли хорошенько стукнуть.

– Почему ты не отвечал на вызов по рации? – с укором произнесла она. – Я думала… даже не знаю, что я думала!

Однако это было не так.

«Я думала, что тебя нет в живых…»

– Я слышал твой вызов. – Грей провел рукой по шее. – Но я потерял свой ларингофон. Поэтому оставался в укрытии. Услышал стрельбу и поспешил сюда.

Сейхан обвила его рукой за пояс, помогая держаться на ногах.

– Нам нужно убираться отсюда!

Грей кивнул. Сирены уже ревели у монастырских стен.

– Из огня да…

– На линию огня, – закончила за него Сейхан.

Такер спешил по Вадковскому переулку, Кейн семенил рядом с ним. Следом за ними шли Ковальски и Марко, а замыкали шествие Юрий Севериненко и доктор Элла Штутт, с которой он не спускал глаз. Они направлялись к нарядному трехэтажному розовато-оранжевому зданию начала прошлого века на углу, с чугунными решетками на балконах и затейливой лепниной. Это была их цель – Апостольская нунциатура Святого престола в Москве.

– Почему мы идем в посольство Ватикана? – спросила Элла.

Из соображений безопасности о том, куда они направляются, ей сообщили, только когда поезд прибыл на Ленинградский вокзал. В вагоне Элла сменила свою рабочую одежду на голубую ветровку и джинсы. Все остальные были одеты так же неброско. Даже Кейн и Марко расстались с кевларовыми бронежилетами, оставшись в простых ошейниках с поводками.

Такер оглянулся на Эллу, на всех остальных. «Просто группа знакомых, вышедших прогулять своих собак этим погожим весенним вечером…»

– Друзья, о которых я вам рассказывал, – объяснил Такер. – Нам сказали встретиться с ними именно здесь.

Элла раскрыла было рот, собираясь задать вопрос, но передумала.

Такер провел своих спутников вдоль боковой стены здания к черным чугунным воротам. За ними находилась стоянка посольства. С противоположной стороны возвышалось семнадцатиэтажное жилое здание. Такер поднес руку к звонку, однако ворота открылись сами.

– Пора уже, – сказал Монк, приглашая всех войти. – Все уже собрались. Нам нужно многое обсудить, а времени на это мало.

– Чем вызвана такая спешность?

– Мы выезжаем в полночь.

Ковальски всем своим видом выразил недовольство.

– Да мы только что притащились сюда…

– Эй, я только привез остальных. – Такер отступил на шаг. – Я выполнил все, о чем меня просил директор Кроу. Мы с моими мальчиками возвращаемся домой.

– Решать тебе, – нахмурился Монк. – Но сперва предлагаю тебе кое-что выслушать.

Вздохнув, Такер пожал плечами:

– Если у вас есть кофе и что-нибудь перекусить, я, так и быть, послушаю.

– У нас есть и корм для собак. – Монк улыбнулся. – Это я так, к слову.

Выругавшись себе под нос, Такер направился через стоянку.

Нагнав его, доктор Штутт тронула его за руку. Взгляд у нее остекленел от тревоги.

– Я не знаю этих людей, – прошептала она.

Хотя Элла не высказала это вслух, было очевидно, что она не хочет, чтобы Такер уходил.

– Давайте послушаем, что они нам скажут, – уклончиво ответил тот.

Монк подвел гостей к служебному входу в посольство и пригласил всех в фойе. Он указал на лестницу слева.

– Все собрались внизу.

Такер мысленно отметил, что на верхних этажах темно. Похоже, в этот поздний час там никого не было. Он увидел пляшущее пятно света – скорее всего, фонарик охранника, совершающего ночной обход.

Спустившись вниз, Монк провел гостей в конференц-зал. Посредине стоял длинный стол из красного дерева, такими же дорогими породами дерева были обшиты стены. У дальней стены в небольшом камине догорали угли. Над очагом на стене висела эмблема Святого престола – тиара и два скрещенных ключа, золотой и серебряный. Та же самая эмблема была на столешнице – инкрустация, выполненная драгоценными металлами.

Резко контрастировали с царственным величием посольства плоские мониторы, развешенные вдоль стены. На них выводились без звука сюжеты различных новостных каналов, на всех беспорядочные кадры объятых пламенем старинных кирпичных зданий, окруженных высокими стенами.

Такер догадался, кто стоит за этим апокалипсисом.

Коммандер Грейсон Пирс сидел в кожаном кресле, закинув ногу на соседнее кресло. При виде его Такер поморщился. На щиколотке Пирса лежал мешочек со льдом. Лицо потемнело от синяков и ссадин, несколько порезов и ран были заклеены пластырями. Выглядел Пирс так, будто он пробил своей головой стеклянную витрину – причем несколько раз.

На одном из мониторов появились догорающие обломки разбившегося военного вертолета.

Ковальски также обратил на это внимание:

– Похоже, вы даром времени не теряли…

Грей указал на стол:

– Присаживайтесь. Повестка у нас напряженная.

Такер подал Кейну и Марко знак удалиться к камину. Обе овчарки послушно устроились там, но настороженно подняли уши, опасаясь чужаков.

«Винить их в этом нельзя».

Такер пододвинул стул для Эллы, затем сел сам, рядом с ней. Окинул взглядом трех представителей церкви, также сидящих за столом. Одним, судя по воротничку католического священника, был отец Бейли. Такер до сих пор еще не встречался с ним, однако Ковальски просветил его о предыдущей совместной работе ватиканского священника с «Сигмой». Одежда двух других – пожилого мужчины с окладистой седой бородой и стройной молодой женщины – говорила об их принадлежности к Русской православной церкви. Такер пытался понять, чем объясняется их присутствие здесь.

Представив присутствующих друг другу, Грей повернулся к Элле:

– Благодарю вас, доктор Штутт, за то, что согласились присоединиться к нам.

– По-моему, выбора у меня не было, – недовольно проворчала та. – И у меня к вам много вопросов.

– Что совершенно понятно. Будем надеяться, мы сможем прояснить кое-какие детали. Однако пока что ситуация остается… неопределенной.

– Точнее, хреновой, – заметил Ковальски. Великан стоял у стола, глядя на мониторы, не столько озадаченный картинками случившегося, сколько разочарованный тем, что ему не довелось оказаться в самой его гуще.

Посмотрев на Ковальски, Грей указал на дверь:

– Сейхан наверху, координирует действия с охраной посольства. Чем больше у нас там будет глаз, следящих за нашей безопасностью, тем лучше.

Ковальски молча пожал плечами, судя по всему, радуясь возможности сбежать от долгих разговоров, и направился к двери.

Грей перевел взгляд на Юрия Севериненко, главу службы безопасности Богдана Федосеева.

– Господин Севериненко, не желаете присоединиться к тем, кто наверху?

Севериненко выпятил подбородок, его покрытое щетиной лицо потемнело. Очевидно, он не хотел уходить, и не только потому, что это означало расставание с ученой-ботаником, которую вверил ему на попечение Федосеев. Такер предположил, что хозяин Юрия, неисправимый авантюрист, поручил своему подручному выведать всю возможную информацию о происходящем.

Грей выжидающе смотрел Севериненко в глаза, однако патовую ситуацию разрешил Ковальски. Взяв главу службы безопасности за локоть, великан увлек его из зала.

– Идем! Там наверняка найдется чего пожрать, а если нам повезет, то и бутылка водки!

После того как они удалились, Монк закрыл дверь, обеспечивая то, что собравшимся в зале никто не помешает. Такеру было известно, что практически все посольства оснащены совершенными системами акустической и радиозащиты, и, несомненно, то же самое можно было сказать и про это здание. К тому же он обратил внимание на черные коробочки с красными светодиодами, закрепленные на стенах. Судя по всему, они были установлены недавно – вероятно, командой Грея. Безопасность посольства усиливалась за счет новейших разработок УППОНИР.

«Но зачем все эти меры предосторожности? Что здесь происходит?»

Грей подождал, когда Монк вернется на свое место.

– Во-первых, позвольте ввести вас в курс того, что произошло и что нам удалось выяснить… пусть и дорогой ценой. – Поправив пакет со льдом на щиколотке, он рассказал о том, что произошло в развалинах древнего монастыря, а также о том, кто был в этом замешан.

– Значит, за всем действительно стоит эта Валентина Михайлова… – Такер не смог сдержать прозвучавшую в его словах горечь. – И за засадой в монастыре, и за попыткой похищения.

Элла Штутт перевела взгляд с него на Грея. Оценив его травмы, она побледнела, похоже, только сейчас в полной мере осознав то, каким опасностям подвергалась она сама.

– Эта женщина, что ей от меня нужно?

– Дело не только в ней, – сказал Грей. – У нас есть основания предполагать, что ее нанял кто-то из высокопоставленных представителей Русской православной церкви.

Такер начинал понимать, чем объясняется присутствие двух представителей Московского патриархата. И все же Грей, на протяжении своего рассказа бросая взгляд в их сторону, всякий раз слегка прищуривался.

«Эти двое ему нужны, но он им не до конца доверяет».

Сам Такер терпеть не мог ходить вокруг да около.

– И все-таки что это значит?

Ему ответил отец Бейли, чье внимание по-прежнему оставалось приковано к разложенным перед ним фотографиям:

– Это связано с затерянным континентом под названием Гиперборея. – Священник оторвал взгляд от стола. – И я уверен в том, что кому-то удалось его найти.

Грей раздраженно нахмурился, глядя на отца Бейли. У него не было ни малейшего желания выслушивать от священника всякие глупости, особенно если учесть, что травмированная щиколотка отзывалась болью на каждое сердцебиение.

– Исчезнувший континент? – нетерпеливо спросил Грей. – О чем вы говорите?

– Дайте минутку, я вам все объясню, – ответил Бейли.

Перебрав разложенные на столе фотографии, ватиканский префект склонился к епископу и монахине Русской православной церкви, о чем-то вполголоса советуясь с ними. С самого своего появления здесь эта троица не прекращала изучать снимки страниц древнегреческой рукописи. Священнослужители перешептывались, то споря между собой, то соглашаясь друг с другом.

«Как сейчас».

Грей относился к чужакам с недоверием, особенно после того как лично стал свидетелем встречи Валентины Михайловой с представителями Русской православной церкви. Первоначально он выступил против присутствия этих двоих на встрече, однако Бейли настоял, поручившись за них. Даже Монк заявил, что имеет смысл их выслушать. В конце концов Грей уступил, но только потому, что ему требовалось получить ответы быстро.

«И все же – исчезнувший континент?..»

Выбрав несколько фотографий, Бейли отложил их.

– Монсеньор Борелли досконально записывал все то, что имело отношение к древнегреческому тексту. Помимо того, что сфотографировал фронтиспис с рисунком Троице-Сергиевой лавры, он также сделал снимки нескольких других страниц.

– Все это мне хорошо известно, – сказал Грей. – По пути сюда я успел вкратце ознакомиться с этим в самолете.

– Да, разумеется. В таком случае, несомненно, вы обратили внимание на страницы с подчеркнутыми или выделенными в рамку фрагментами текста.

Грей молча пожал плечами, выражая свое согласие.

– Вы должны понять, – продолжал Бейли, – что эта древнегреческая рукопись, «Истории» Геродота – это на самом деле скорее путеводитель. В ней описаны страны и народы известного на тот момент мира. Некоторые регионы Геродот посетил лично. Про остальные он написал на основании рассказов, которые слышал во время своих путешествий.

Грей догадался, куда клонит священник.

– Как про этот континент, о котором вы говорили? Про Гиперборею?

– Совершенно верно, коммандер Пирс! – Бейли разложил отобранные фотографии. – На всех этих страницах отмечены места, где в тексте упоминается Гиперборея. Например, вот этот фрагмент, который сестра Анна помогла мне перевести с древнегреческого. Она училась в историко-архивном институте вместе со своим братом Игорем… до тех пор, пока не выбрала высшее призвание.

– На самом деле я не забросила учебу полностью, – скромно добавила послушница. – В настоящий момент я заведую монастырской библиотекой. Нашему собранию позавидуют многие музеи. Игорь частенько приходил помочь составлять каталог хранящихся у нас книг.

При упоминании имени брата ее голос слегка дрогнул.

– Как я уже упоминал, – поспешно вмешался Бейли, – во всех фрагментах, которые Анна помогала переводить, говорится об исчезнувшем континенте Гиперборея. – Он зачитал пару подчеркнутых абзацев: – «В числе племен, живущих на крайнем севере, гиперборейцы, чьи владения доходят до моря… Что касается гиперборейцев, ни скифы, ни другие народы, населяющие эти земли, ничего не рассказали нам про них».

– Кто такие скифы? – подался вперед Монк.

– Народ бронзового века, – удивленно поднял брови эпископ Филарет. – Кочевники, обитавшие в наших южных степях. Славились своей воинственностью.

Он покачал головой, словно стараясь продолжить. Но затем его губы сжались в тонкую линию, говорящую о том, что епископ хотел сказать еще что-то, но затем передумал.

Бейли пододвинул снимок еще одной страницы.

– Вот рассказ о двух девушках из Гипербореи, прибывших в Грецию, в город Делос. В качестве подношений они привезли с собой пучки соломы, пропитанной снадобьями, якобы исцеляющими неизлечимых больных.

Сестра Анна кивнула.

– По преданию, гиперборейцы были мирным народом, живущим на землях, покрытых густой растительностью, и им был ниспослан дар долголетия – они жили на порядок дольше обычных людей.

– Возможно, такой продолжительностью жизни они были обязаны своим необычным снадобьям, – предположил Бейли.

Монк нахмурился:

– Если так, что сталось с этими девушками и их чудодейственным лекарством?

Бейли вздохнул:

– Согласно Геродоту, в Делосе девушек убили, что вызвало гнев гиперборейцев, заставив их закрыть границы своих владений. Далее Геродот пишет: «В честь этих девушек юноши и девушки Делоса по-прежнему коротко стригут свои волосы и делают жертвоприношения из пучков соломы». – Он отложил фотографию. – И писал о Гиперборее не один только Геродот. Платон упоминает ее в своем «Диалоге с Хармидом». Псевдо-Аполлодор – в «Библиотеке». Как и многие другие: Вергилий, Овидий, Сенека, Плиний Старший и так далее.

Грей презрительно фыркнул:

– И тем не менее все это похоже на досужие слухи. Геродот или кто бы то ни был предлагают еще какую-либо конкретную информацию об этом месте? Например, то, где его искать?

– Нет, – вынужден был признать Бейли. – И я даже не могу утверждать, что эти отмеченные фрагменты относятся к Золотой библиотеке. Тот, кто их выделил, кто бы это ни был, сделал это незадолго до того, как на фронтисписе был добавлен украшенный золотом рисунок.

– Почему вы делаете такой упор на этом? – спросил Грей.

– Потому, что в рукописи есть другие рисунки. – Бейли показал следующую фотографию. – Например, вот этот. Я посоветовался с сестрой Анной и епископом Филаретом. Судя по изображенным деталям, характеру линий и степени выцветания чернил, мы пришли к заключению, что рисунок был сделан в то же самое время и, вероятно, той же рукой, что и рисунок позолоченной книги и Троице-Сергиевой лавры.

Грей пододвинул фотографию ближе. Во время перелета в Москву он уже изучил все снимки, присланные монсеньором Борелли. И эта фотография привлекла его внимание – не только своей необычностью, но также и тем, что она у него вызвала какие-то смутные ассоциации, – однако Грей до сих пор не мог разобраться в том, что же не давало ему покоя.

На фотографии была страница рукописи – вероятно, окончание главы, – и кто-то дополнил нижнюю половину листа подробным рисунком, изображающим остроконечные скалы, окружающие долину, в которой находилось что-то вроде спирального лабиринта; а может быть, это была водная гладь озера, окружающего одинокую гору посредине.

Грей понял, почему Бейли показал именно эту страницу.

– Вы полагаете, что это изображение Гипербореи?

– По крайней мере, какого-то ее уголка. Однако я не могу сказать, основан этот рисунок на рассказах очевидца или каких-то досужих домыслах. Однако присутствие этого рисунка – сделанного в то же время, что и украшенный позолотой рисунок на фронтисписе – позволяет предположить, что выделенные фрагменты, имеющие отношение к Гиперборее, как-то связаны со всем этим.

Грей вздохнул, признавая то, что тут есть над чем подумать. И все же он не мог отделаться от ощущения того, что упускает что-то важное.

Пирс снова внимательно изучил рисунок.

«Есть в нем что-то такое…»

Его размышления прервал епископ Филарет, который разжал свои туго сжатые губы, снова обретя голос:

– Коммандер Пирс, эти два человека, которых вы видели в монастыре… Вы можете их описать?

До сих пор Грей старался не делиться лишней информацией с двумя русскими, однако он вынужден был признать, что они демонстрировали готовность к сотрудничеству. К тому же ему нужно было узнать как можно больше о тех, кто нанял Валентину Михайлову.

Впрочем, Грей уже предпринимал шаги, чтобы решить эту проблему самостоятельно.

Прибыв в посольство, он заперся в соседней комнате, работая над сольным проектом, но периодически консультируясь с руководством «Сигмы». Грей уже вкратце доложил директору Кроу обо всем случившемся, и Кэт начала наводить справки о заказчиках Михайловой. И все же Грей предпочитал получить информацию из первых рук, если такое было возможно.

Достав электронный планшет, он вывел на экран фотографии двух мужчин, сделанные с помощью телеобъектива в монастыре. Снимки получились нечеткие, зернистые, и все-таки разобрать черты лица было можно.

Едва взглянув на фотографии, Филарет закрыл глаза и покачал головой, но это был знак не отрицания, а обреченности.

Сестра Анна также склонилась к экрану. Ее реакция была проникнута изумлением.

– Не может быть!.. – Оглянувшись на епископа, она указала на внушительную фигуру в рясе и ермолке. – Судя по габаритам и шраму на лице, это же Ефим Разгулин, да?

Филарет молча кивнул.

Анна повернулась к Грею:

– Обычно он работает подручным у…

– У архиерея Сычкина, – закончил за нее епископ.

Грей постарался сохранить лицо непроницаемым, однако это подтверждало подслушанные им в монастыре слова Михайловой, упомянувшей именно этого священника.

У Монка был свой вопрос:

– Вы узнали этих двоих? Откуда? У вас в церкви все знают друг друга?

– Несмотря на то что Московский патриархат стремительно расширяется, наша численность по-прежнему остается относительно небольшой, – подтвердил Филарет. – И все же архиерея Сычкина знают все. Он наблюдает за всеми церквями, посвященными Тихвинской иконе Божией Матери.

Грей бросил взгляд на мониторы, на которые по-прежнему выводились в реальном времени кадры из пылающего монастыря.

– В том числе и той, что находится на территории бывшего Симонова монастыря?

Епископ Филарет также оглянулся на мониторы.

– Да. Больше того, именно Сычкин сыграл важную роль в возвращении монастыря Русской православной церкви.

Грей кивнул. «Неудивительно, что ублюдок выбрал именно это место в качестве временного командного пункта Михайловой».

– Сычкин всегда был одержим Тихвинской иконой, – вздохнул Филарет.

– Почему? – удивился Монк.

– Если помните, в морге я говорил о том, что икона считается чудотворной, но я не упомянул еще об одной причине, по которой икона так почитается в России, – тогда это показалось мне несущественным. – Епископ обвел взглядом сидящих за столом. – Многие считают, что ее появление на Руси – явление рыбакам на реке Тихвинка – было знаком свыше, свидетельством того, что России суждено стать Третьим Римом.

– Третьим Римом? – Грей недоуменно наморщил лоб.

– Первым, разумеется, был сам Рим, в Италии, где находится Ватикан, – начал загибать пальцы Филарет. – Затем, после того как Рим пал, Вторым Римом стал Константинополь.

– И именно там на протяжении нескольких столетий находилась икона, куда ее перевезли из Иерусалима, – отметил Монк.

– Совершенно верно. А затем, когда после падения Константинополя икона исчезла, чтобы затем чудесным образом объявиться в Тихвине, это было воспринято как небесный знак того, что России определено стать Третьим Римом, новым религиозным центром мира. Это входит в философию так называемого «Русского мира». Вот почему многие высокопоставленные представители Русской православной церкви, в том числе сам патриарх, поддерживают военное усиление России.

– Потому что на то воля Господа, – подытожил Монк. – Подкрепленная явлением Тихвинской иконы Божией Матери на русской земле.

– Не все мы разделяем взгляды патриарха, – вздохнул Филарет.

– Но в целом православная церковь от этого выиграла, – заговорила Анна. – Не самая малая статья расхода бюджета страны посвящена расширению Московского патриархата.

Грей вынужден был признать оправданность такого вложения средств. «Определенно, щедрое финансирование помогло российскому правительству получить поддержку церкви».

– От этого выиграла даже Троице-Сергиева лавра, – продолжал Филарет. – В эту святыню были закачаны миллионы рублей, с целью превратить ее в новый Ватикан, символически подготовив лавру к тому, чтобы в ней разместился святой престол Третьего Рима.

– И, насколько я понимаю, – сказал Грей, – в центре всего этого находится Сычкин.

Епископ кивнул:

– Он на протяжении многих лет добивался благосклонности Священного Синода, стремясь получить прямой выход на патриарха. Так что знайте: Сычкин очень влиятельный человек.

– Такого лучше не иметь в числе своих врагов, – предупредила Анна, однако в голосе ее не было страха – лишь гнев, с каждым вдохом сильнее распаляющий ей щеки.

Грей ее прекрасно понимал. «Теперь ей известно, что этот мерзавец стоит за гибелью ее брата».

– Что гораздо важнее, – продолжал Филарет, – Сычкин также является председателем общества «Архангел». – Он повернулся к отцу Бейли. – Что подтверждает ваши предположения о значении выделенных фрагментов рукописи Геродота.

– Насчет Гипербореи? – уточнил Грей. – Почему эта связь имеет такое значение?

– В основе общества «Архангел» лежит идеология видного российского философа Александра Дугина. В своих статьях и книгах он рассматривает исторические аспекты исчезнувшего северного континента, заявляя о том, что русский народ является потомками этих богоподобных гиперборейцев.

– Почему это так важно?

– Дугин, как и многие, считает, что России предначертано свыше воскресить свое великое прошлое как наследника Гипербореи. Вернуть божественный статус своих предков.

– Также его позиция крайне воинственная, – добавила Анна. – Дугин полагает, что единственный способ добиться данной цели лежит через апокалиптическую войну Востока и Запада. После которой вся Евразия вернется в лоно Матери Руси.

– Что возвращает нас к идеологии «Русского мира», связанной с Тихвинской иконой, – нахмурился Грей. – Теперь я вижу, чем философия исчезнувшего континента так привлекательна для Сычкина.

– Но нельзя отмахиваться от всего этого как от чего-то несущественного, – вздохнул Филарет. – Книги Дугина, в которых он излагает свою философию, «Основы геополитики» и «Четвертая политическая теория», изучаются в наших военных академиях и на факультетах политологии многих университетов.

Грей постарался осмыслить услышанное.

– Все это только потому, что Дугин считает русский народ потомками жителей этого мифического континента?

– Мифы способны двигать горы, – прошептала Анна.

– Как и вера, что касается Тихвинской иконы, – добавил Филарет. – И независимо от того, является Гиперборея мифом или нет, общество «Архангел» – эклектическое сборище ученых, философов и религиозных деятелей – стремится найти доказательства в поддержку заявлений Дугина.

Глядя на разложенные на столе фотографии страниц рукописи, Грей почувствовал, как по его спине пробежала холодная дрожь. Ему было хорошо известно, какой горячей стала в последнее время Арктика, и не только в смысле повышения температуры и таяния ледников. Россия расконсервировала десятки старых советских военных баз по всему северному побережью и занималась строительством новых. Кроме того, строились десятки боевых кораблей ледового класса с усиленными корпусами, специальные бригады обучались ведению боевых действий в суровых арктических условиях.

Другие страны только начинали обращать внимание на эту агрессивную деятельность, ведущую к росту напряженности в регионе. Вся Арктика стремительно превращалась в покрытую льдом пороховую бочку, только и ждущую того, когда к ней поднесут спичку. Один неверный шаг – и может разразиться новая мировая война.

Грею вспомнились слова русского епископа, сказанные только что: «И независимо от того, является Гиперборея мифом или нет…»

Даже если никакой Гипербореи на самом деле не существует, одни только ее поиски в таком взрывоопасном регионе могут стать зажженной спичкой, от которой начнется апокалиптическая война, напророченная Дугиным.

«Ну а если исчезнувший континент будет обнаружен…»

Последствия, возможно, окажутся еще более страшными. Это открытие нарушит хрупкое геополитическое равновесие в регионе, сотрет признанные границы между арктическими державами. А если принять в расчет огромные богатства, спрятанные в недрах Заполярья, война за обладание этими ресурсами станет неизбежной.

«А Россия уже заложила фундамент для победы в этой ледяной битве».

Судя по мертвенно-бледному лицу Филарета, епископ также понимал, какая угроза нависла над миром. В следующих его словах прозвучала обреченность.

– Полагаю, сначала Сычкин нанял Валентину Михайлову просто для того, чтобы заполучить книгу, в надежде на то, что она позволит выйти на Золотую библиотеку. Давно ходили слухи, что Иван Грозный спрятал собрание книг, поскольку в них содержались упоминания о некой таинственной черной магии, которая поможет Руси возвыситься и стать первой державой на всем земном шаре. Одного этого уже было достаточно, чтобы распалить любопытство архиерея.

Монк указал на фотографии страниц.

– Завладев рукописью, Сычкин наверняка обратил внимание на те же самые выделенные фрагменты.

Филарет провел пальцами по седой бороде.

– Полагаю, Сычкин считает – и, возможно, справедливо, – что в Золотой библиотеке хранится ключ к этой загадке, к открытию местонахождения Гипербореи. Вот почему он стал действовать так дерзко. – Епископ перевел взгляд на сидящую напротив женщину, которая не проронила ни слова на протяжении всей этой дискуссии. – Настолько дерзко, что приказал похитить ученую-ботаника.

Все взгляды обратились на доктора Штутт.

Элла пребывала в недоумении, как и все остальные.

– Но почему именно меня? Какое отношение имею я ко всему этому? К какому-то исчезнувшему континенту?

Грей уставился на разложенные фотографии.

– Кажется, я знаю ответ на этот вопрос.

Валентина Михайлова знала, как важно иметь высокопоставленных друзей. Именно Сычкин предупредил ее о том, где в Москве укрылись сотрудники «Сигмы». К сожалению, архиерей упорно отказывался раскрыть, откуда у него такая информация.

И все же Валя не собиралась упускать такую возможность.

Со своего выгодного наблюдательного пункта на пятнадцатом этаже жилого дома напротив она продолжала наблюдение за Апостольской нунциатурой. Посольство Ватикана находилось прямо за автостоянкой.

В ожидании того, как члены ее команды займут отведенные им места, Валя крепче стиснула рукоятку ножа. У нее за спиной в своей залитой кровью постели лежали хозяева квартиры, пожилые супруги, мертвые. Расправившись с ними, Валя тщательно вытерла лезвие. Обыкновенно этот ритуал успокаивал ее, однако сейчас сердце продолжало колотиться у самого горла.

Валю захлестывало раздражение. Западня, устроенная в Симоновом монастыре, не привела к гибели или пленению ее врагов.

«Больше эту ошибку я не повторю!»

В наушнике Валя отслеживала переговоры боевиков штурмовой группы. Ждать осталось совсем недолго. Михайлова удостоверилась в том, что все цели находятся в здании. Час назад она наблюдала за тем, как несколько человек подошли к воротам посольства. Одного из них Валя идентифицировала как оперативника «Сигмы». Новоприбывших встретил другой оперативник, уже находившийся на территории посольства. В числе их была русская ученая-ботаник, похищение которой было сорвано.

Валя рассчитывала исправить и это упущение.

Странно, но среди пришедших был незнакомец – и две крупные собаки. Валя не знала, чем объясняется их присутствие, но с ними также разберутся.

У нее в наушнике прозвучал зуммер, извещая о сообщении, поступившем по защищенному каналу. Это была заместительница Вали Надира Аль-Саид, наемница из Сирии, завербованная три года назад. В свое время она служила в подразделении спецназа «Львицы национальной обороны», состоящем из одних женщин, однако оттуда ее выгнали за жестокость. Впоследствии Надира обрела новый дом в группе Михайловой, быстро поднявшись до своего нынешнего положения.

– Командир, мы готовы, – доложила Надира. – Все собрались внизу.

– Сколько времени у нас будет до того, как откликнутся местные власти?

– Мы отключили сотовую связь в радиусе трех кварталов вокруг посольства. Прежде чем начать действовать, раскатаем поперек всех прилегающих улиц ленты с шипами, чтобы помешать подъезду любых автомобилей.

– И все-таки, сколько времени?

– Пятнадцать минут, от силы двадцать. После взрывов в монастыре все правоохранительные органы приведены в состояние повышенной готовности.

«Этого должно будет хватить».

Действовать придется очень быстро, и все же это вполне осуществимо.

Валя подержала в руке старый кинжал. Он достался ей от бабушки, которая вырезала его черную рукоятку в полнолуние, из живого сибирского кедра. Это был атам, кинжал, используемый для магических обрядов. Бабушка Вали была народной целительницей и пользовалась уважением в деревне. Затем в годы Великой Отечественной войны она добровольно ушла на фронт сражаться с фашистами, стала штурманом в 588-м ночном бомбардировочном полку, состоящем из одних женщин. Они поднимали свои самолеты в воздух после захода солнца, с заглушенными моторами бесшумно планировали над немецкими зенитными батареями и обрушивали свой смертоносный груз на позиции ничего не подозревающего врага. Фашисты прозвали летчиц полка «ночными ведьмами», что как нельзя лучше подходило к бывшей деревенской целительнице.

К сожалению, после смерти бабушки мать Вали попыталась сама стать целительницей. Вдова, вынужденная в одиночку воспитывать двух близнецов, страдающих альбинизмом, она остро нуждалась в деньгах. А в глухой сельской местности, население которой оставалось очень суеверным, хватило всего нескольких неудачных попыток исцеления, чтобы люди начали искать виновника. Мать Вали, родившая двух странных детей, сразу же стала козлом отпущения. Вынужденная покинуть родные края, семья перебралась в Москву. Не имея ни гроша за душой, мать вынуждена была торговать своим телом. К счастью, она умерла меньше чем через год – ее убил один из ее «клиентов». Валя, ставшая свидетелем преступления, в порыве ярости пронзила убийцу бабушкиным кинжалом, превратив орудие исцеления в орудие убийства.

После этого Валя и ее брат Антон, которым в ту пору было по двенадцать лет, оказались на улице, где им пришлось самим стоять за себя. Улица сделала их свирепыми и жестокими, но затем на них обратила внимание «Гильдия», которой как раз были нужны именно такие люди…

Валя посмотрела на свое отражение в зеркале. Она постаралась закрасить свою татуировку, чтобы избавиться от такой характерной приметы, однако черное солнце по-прежнему проглядывало сквозь краску. Когда-то давно они с братом заклеймили так себе лица, тем самым дав клятву всегда стоять друг за друга.

«Однако ничто не длится вечно», – с горечью подумала Валя.

После гибели Антона у нее в жизни больше почти ничего не осталось.

Валя стиснула рукоятку кинжала так, что побелели костяшки пальцев.

«Кроме мести!»

Доктор Элла Штутт не дрогнула под тяжестью обращенных на нее взглядов. Наоборот, она расправила плечи и села прямее.

– Все эти разговоры про потерянные библиотеки и исчезнувшие континенты… Какое отношение все это имеет ко мне? Зачем я здесь?

Больше всего ей сейчас хотелось оказаться у себя дома, в квартире на Аптекарском острове в Питере. Маленькая квартира выходила окнами на Ботанический сад – хотя почти все квадратные метры ее площади были таким же садом, как и гектары этой ухоженной территории. У Эллы в ботаническом саду была своя лаборатория, однако это не мешало ей приносить работу домой. Каждое растение, находящееся под ее заботой, в том числе и редкие гибриды, выведенные ею, требовало определенного температурного режима, влажности и освещения.

«Как они обойдутся без меня?»

К тому же был еще кот, который жил на улице, но каждую ночь наведывался к Элле на балкон. Она назвала его Николаем – в честь Николая Вавилова, агронома и генетика, которого Сталин за его научные взгляды отправил в тюрьму. Вавилов умер в заключении, став такой же жертвой невежества, каким в свое время был Галилей.

Элла мысленно представила себе недовольное ворчание рыжего кота.

«Кто теперь будет кормить Колю?»

– Если вы послушаете меня, – сказал коммандер Пирс, отбирая две фотографии, – я постараюсь объяснить вам, почему, на мой взгляд, вы подверглись нападению.

Прищурившись, Элла потерла больное место на шее, прямо под челюстью, куда похитители воткнули шприц со снотворным. Хоть и оказавшись на свободе, Элла по-прежнему чувствовала себя пленницей. И терпела она все это – если не считать опасений за собственную безопасность – только ради мужчины, сидящего рядом с ней…

Даже не оборачиваясь, Элла чувствовала присутствие Такера. Это было чем-то сродни гравитационному притяжению. За все время обсуждения Такер не промолвил ни слова, однако Элла чувствовала, что он внимательно впитывает все происходящее. Также она чувствовала кроющуюся за этим внешним спокойствием силу, и это вселяло в нее уверенность.

Элла поймала себя на мысли о том, как же Такер похож на своих товарищей, двух бельгийских овчарок. Собаки сидели рядом с ним, молчаливые, настороженные. В поезде по дороге из Питера в Москву Элла обратила внимание на то, как все трое действовали словно единое целое, общаясь между собой жестами, прикосновениями и краткими командами, произнесенными шепотом, – подобное взаимопонимание было завораживающим зрелищем. Однако по-настоящему оценить узы, связывающие человека и животных, можно было только в минуты спокойствия, по той нежности, с какой они относились друг к другу: легкое прикосновение пальцев к холке, тычок мордой в ногу, довольное ворчание.

Должно быть, Такер прочувствовал всю глубину стресса, охватившего Эллу, ее клаустрофобное напряжение в окружении незнакомых людей. Протянув руку, он дотронулся до ее пальцев, стиснувших край столешницы из красного дерева, и шепнул:

– Давайте послушаем, что он скажет. Но одно ваше слово – и мы отсюда уходим.

Элла молча кивнула, разжимая пальцы.

– Доктор Штутт, – начал Грей, – на сфотографированных страницах древнегреческой рукописи есть несколько рисунков растений. Надеюсь, вы поможете нам определить, что это такое.

Несмотря на свое раздражение, Элла ощутила профессиональное любопытство. «Так вот почему меня усыпили и похитили…»

Грей пододвинул ей снимок. Элла прищурилась, разглядывая его. На снимке был разворот двух пожелтевших страниц, на которых были нарисованы пучки растений, утыканные колючками стебли, увенчанные колоколообразными лепестками, обрамленными ресничками.

При виде этого рисунка у Эллы гулко забилось сердце.

– Мне… мне кажется, это изображение Dionaea muscipula, венериной мухоловки, насекомоядного растения. Однако морфология его странная.

– В каком смысле? – уточнил Грей.

– У венериной мухоловки нет шипов. А тигмонастические лепестки – листья, откликающиеся на прикосновение – имеют ярко выраженную трапециевидную форму. Здесь же они скорее похожи на воронки, что более свойственно представителям семейства саррацениевых.

– Которые также являются плотоядными, – заметил Такер.

– Возможно, растение, которое здесь нарисовано, это гибрид, – повернулась к нему Элла, – а может быть, даже какой-то древний предшественник современных видов.

Грей склонился над столом, поморщившись от боли, причиненной резким движением. Он пододвинул Элле следующую фотографию.

– А что насчет вот этого экземпляра?

Придвинув снимок к себе, та выпрямилась.

На фотографии был представлен еще один разворот. Но изображенные на рисунках растения были странными, не похожими на все то, что ей доводилось видеть. На высоких стеблях поднимались мясистые цветки. От одного растения также отходил длинный отросток.

– Вам знаком этот вид? – нетерпеливо спросил Грей.

– Нет, но судя по степени прорисовки деталей, мне кажется, что это реальное растение. Листья, плети, корневидные придатки… даже свисающие чашечки цветков и венчики… все это выглядит каким-то первозданным, ранней попыткой природы сотворить цветочное растение. Я ничего не понимаю.

– Возможно, – сказал Такер, – но, похоже, кто-то даже дал этому растению название.

– Что вы хотите сказать? – повернулась к нему Элла.

Такер постучал пальцем по левому верхнему углу рисунка, где был виден обрывок греческого текста. Первоначально Элла не обратила на надпись внимания, завороженная самим рисунком. Теперь она придвинула фотографию к себе.

– Я не могу это перевести, – призналась Элла.

– Я могу. – Поднявшись с места, отец Бейли подошел к ней. – Это слово «саркофаг», – сказал он, указывая на страницу.

– Саркофаг? – Монк нахмурился. – Какие стоят в гробницах?

– Не думаю, что художник имел в виду это, – покачал головой Бейли. – Слово «саркофаг» образовано из двух греческих корней. «Саркос», что означает «плоть», и «фагос», «поедающий ее». – Священник посмотрел на Такера. – Так что это слово – не название растения, а его описание.

Элла все поняла.

– «Саркофаг». Поедающий плоть. Художник, изобразивший растение, указал, что оно плотоядное. Как и первое.

– Вероятно, ваши знания в области таких растений и привлекли к вам внимание Сычкина, – выразительно посмотрел на нее Грей.

– Но что ему от меня было нужно?

– Помощь в установлении происхождения этих растений, – твердо заявил Бейли. – Вот почему я предположил, что, по всей видимости, кто-то нашел Гиперборею – или какой-то другой необычный арктический остров. Горный пейзаж, рисунки необычных представителей флоры – похоже, кто-то стремился описать это место.

Внимательно изучая рисунки, Элла поймала себя на том, что ей больше не хочется поскорее бежать отсюда и возвращаться к себе домой. «Не сомневаюсь, Коля и без меня как-нибудь продержится».

Элла обвела взглядом сидящих за столом.

– Если эти растения существуют, если они где-то там, я хочу принять участие в их поисках.

Грей кивнул:

– Уверен, то же самое хотел от вас Сычкин – только он не собирался спрашивать вашего согласия.

– Но где нам начинать искать? – задал главный вопрос Такер.

Элла отметила, что он употребил слово «нам», словно сам собирался присоединиться к поискам. Хотя холодок тревоги оставался, напряжение в груди ослабевало, и зал переставал внушать клаустрофобию.

– Мы начнем с поисков Золотой библиотеки, – ответил на вопрос Такера Грей. – Если предположения отца Бейли верны, там должны быть какие-то указания на местоположение исчезнувшего континента.

Похоже, ватиканский священник совсем не обрадовался тому, что его теорию приняли, – и на то имелись веские причины.

– У нас есть основания считать, что библиотека спрятана где-то на территории Троице-Сергиевой лавры в Сергиевом Посаде, однако речь идет об обширном комплексе. С чего начинать поиски? Особенно учитывая то, что нам нельзя привлекать к себе внимание.

– А также не забывайте о том, – напомнила сестра Анна, – что не мы одни будем вести поиски в этом месте. Там уже ведутся раскопки якобы с целью найти один из ранних списков с Тихвинской иконы.

– Наверняка это дело рук Сычкина, – заметил Грей.

Никто не стал с ним спорить.

– Итак, с чего начнем? – спросил Монк. – Каков наш план?

Ответ раздался у него за спиной.

– Возможно, я смогу вам помочь.

Обернувшись, Элла обнаружила, что одна из панелей оказалась дверью, ведущей в соседнее помещение. За щуплыми плечами стоящего в дверях молодого парня были видны ряды компьютерных мониторов и другое электронное оборудование. По всей видимости, центр связи посольства.

– Для тех, кто еще не знаком с ним, – представил парня Грей, – это Джейсон Картер, наш ведущий специалист по контрразведке.

Элла нахмурилась. Громкая должность для такой невзрачной фигуры.

– Я работал с фотографией фронтисписа, – объяснил Джейсон. – Все мы полагали, что выцветшая надпись вокруг рисунка могла представлять собой код, указывающий на местонахождение Золотой библиотеки.

– И ты вскрыл этот код! – Монк удивленно раскрыл глаза.

Усмехнувшись, Джейсон покачал головой:

– Меньше чем за час? Спасибо за доверие, но я все-таки не волшебник.

– Если б здесь была Кэт… – проворчал Коккалис.

– Продолжай, – махнул Джейсону Грей. – Что тебе удалось установить?

Парень подошел к висящим на стене мониторам.

– Не так давно был совершен поразительный прорыв в деле восстановления выцветших надписей древних рукописей. С помощью рентгеноскопии и рентгеновской спектрометрии.

– Содержащееся в старинных чернилах железо в ультрафиолетовых лучах светится черным бархатом, – кивнул Бейли. – Я пользовался этой техникой для восстановления древних текстов.

– Я попробовал, но у меня ничего не получилось. Это же не сама рукопись, а только фотография.

Ватиканский священник нахмурился, не скрывая своего разочарования.

– Тогда я попробовал оцифровать фотографию и использовать программу ИИ, способную обнаружить микроскопические различия в качестве чернил, – продолжал Джейсон. – Толку от нее тоже никакого не было. Но зато программа показала, что под рисунком церкви имеется другое изображение. Едва различимое за контурами церкви.

– Рисунок под рисунком, – промолвил Бейли.

Джейсон в мальчишеском восторге ткнул в него пальцем.

– Вот именно! Это напомнило мне недавно обнаруженный автопортрет Ван Гога, спрятанный под другой его картиной. Его обнаружили, когда сделали рентгеновский снимок холста, открывший призрачное лицо Ван Гога, погребенное под слоями грунта и краски.

– Старые мастера нередко повторно использовали холсты, – кивнула сестра Анна.

– Хотя в данном случае, – сказал Джейсон, – возможно, кто-то стремился скрыть самый существенный элемент кода. Чтобы заглянуть глубже, я воспользовался той же программой ИИ, но только добавив цифровые технологии, копирующие рентгеновские лучи. – Он бросил взгляд на Монка. – И Кэт действительно мне помогла.

– Ну разумеется.

– Хватит рассуждать о том, как это произошло! – вмешался Грей. – Что ты обнаружил?

– Сейчас покажу. – Джейсон направил пульт дистанционного управления на монитор. – С помощью этой технологии мне удалось благодаря цифровой обработке подавить изображение позолоченной книги и церкви и подчеркнуть то, что было нарисовано под ним.

На экране кадры пылающего монастыря сменились фотографией пожелтевшей страницы.

Все встали со своих мест и приблизились к монитору. Элла присоединилась к остальным. Прищурившись, она с большим трудом смогла различить призрачное изображение раскрытой книги и контуры собора, казалось, зависшие над страницей. А за ними в центре снимка светилось изображение большого компаса, окруженное надписями, представляющими собой сочетание нордических рун, древней латыни и даже научных символов.

Восхищенно присвистнув, Монк потрепал Джейсона по плечу:

– Кэт в тебе не ошиблась!

Нахмурившись, Джейсон стряхнул с плеча его руку:

– Я понятия не имею, что все это означает, но можно будет попробовать разобраться по дороге в Сергиев Посад.

– Это отправная точка, – подтвердил Грей. – Будем надеяться, что наши враги до этого не дошли.

Епископ Филарет повернулся к собравшимся:

– Когда мы прибудем в Сергиев Посад, я смогу провести небольшую группу на территорию лавры, не привлекая внимания.

Сестра Анна кивнула, поддерживая его.

– У меня есть знакомые монахини в монастыре в Сергиевом Посаде. Мои подруги, не питающие любви к архиерею Сычкину. Они смогут обеспечить вашей группе дополнительное прикрытие.

– Нужно быть очень осторожными с выбором друзей, – предостерег Грей.

Анна молча склонила голову.

Грей повернулся к собравшимся:

– В таком случае трогаемся в путь, пока никто…

Но было уже слишком поздно. Здание содрогнулось от оглушительного взрыва.

Элла испуганно присела, Такер шагнул вперед, прикрывая ее собой. С потолка посыпалась пыль. Началась стрельба – сначала несколько выстрелов, затем яростная канонада.

Такер свистнул, подзывая собак. После чего повернулся к Элле:

– Пора уходить!

Сейхан сидела на корточках на лестничной площадке жилого здания. Мгновение назад она заметила в узкое окошко дымовой след от реактивной гранаты. Не увидела, как граната попала в цель, но услышала грохот взрыва.

Сейхан поморщилась.

«Я опоздала…»

Следом долетели отголоски стрельбы, приглушенные бетонными стенами здания. Она подняла взгляд на лестницу.

«Я рассчитывала, что времени у меня будет больше…»

Еще находясь в центре безопасности Апостольской нунциатуры, Сейхан постоянно следила за кадрами, поступающими с камер видеонаблюдения вокруг посольства. Ничто не вызывало у нее подозрений. На улице все было тихо и спокойно.

Затем негромкий статический шум, на протяжении нескольких часов заполнявший левое ухо Сейхан, внезапно затих.

Этот звук исходил от радиопередатчика, который она установила в подъезде расположенного по соседству жилого дома. Сейхан сделала это вскоре после того, как оказалась в посольстве. Она также спрятала там видеокамеру, однако сигнал от нее не смог преодолеть защитный радиоэлектронный барьер вокруг посольства. И все же радиопередатчик оказался достаточно мощным, чтобы доставать до наушника у Сейхан в ухе.

Она никому не сказала об этом – даже Грею. Когда они добрались до посольства, группа Монка уже находилась там – вместе с епископом и послушницей из Русской православной церкви. Похоже, Грей готов был их выслушать, однако Сейхан тошнило от одного их вида.

«Особенно после того, что произошло в монастыре».

Разъяренная Сейхан покинула конференц-зал и устроилась в центре безопасности посольства. Однако прежде она выскользнула на улицу и установила свои устройства в жилом здании напротив. Сейхан не сомневалась в том, что нападение на посольство, если оно произойдет, начнется оттуда. Многоэтажное здание возвышалось над приземистой нунциатурой. Его окна предоставляли сотни потенциальных позиций для снайперов.

Для того чтобы следить за зданием, Сейхан выбрала его подъезд, который должен был стать канарейкой в угольной шахте: если Михайлова предпримет попытку штурма, она перед этим обязательно выведет из строя всю связь в ближайших окрестностях посольства, чтобы задержать отклик со стороны российских правоохранительных органов. Поэтому, когда рация умолкла, Сейхан сразу же поняла: что-то случилось. Она тотчас же выскользнула из посольства, чтобы оценить опасность. Несмотря на то что на всех камерах видеонаблюдения по-прежнему не было ничего подозрительного, у нее не могло быть уверенности в том, что молчание радио обусловлено просто техническим сбоем.

Даже добравшись до подъезда, Сейхан не заметила ничего необычного. Несколько человек в углу курили и смотрели телевизор. Скучающая консьержка разгадывала кроссворд.

Незаметно забрав радиопередатчик, Сейхан убедилась в том, что он по-прежнему работает. Это подтвердило то, что сигнал глушится. Она подумала было о том, чтобы предупредить Грея; однако система радиоэлектронных помех, помимо всего прочего, не позволила бы связаться с ним.

Но даже если б Сейхан могла предупредить Грея, она вряд ли сделала бы это. Раз Михайлова вышла на след группы, это означало одно: ее предупредил кто-то в посольстве. Вот почему Сейхан отправилась на поиски одна, не предупредив даже Ковальски. Она опасалась, что сообщение, переданное по открытому радиоканалу, дойдет и до Юрия Севериненко, которому она не доверяла. И, помимо всего прочего, это предупредило бы Михайлову. Вся надежда ликвидировать угрозу заключалась в том, чтобы действовать быстро и застать Валю врасплох.

Но была и еще одна причина, по которой Сейхан решила действовать в одиночку. Это сражение для нее было личным. Так было всегда. Михайлова затаила на Сейхан лютую злобу за то, что та предала Гильдию, за то, что та, как она полагала, была повинна в гибели ее брата. Точно так же и у Сейхан были свои причины затравить Михайлову. Некоторое время назад Валя похитила ее, долго истязала, угрожала ее неродившемуся ребенку. А совсем недавно – взрывы в Смитсоновском замке. Сейхан также приняла это как личное. Если «Сигму» расформируют, это лишит ее дома, лишит будущего, лишит всего того, что она построила с таким трудом.

Но, что хуже всего, несколько часов назад Михайлова едва не убила Грея, что оставило бы маленького Джека сиротой.

Сейхан достала из ножен, закрепленных на запястьях и лодыжках, два ножа.

«Никто не смеет угрожать моему сыну!»

Доверив Грею и остальным отразить нападение, она двинулась вверх по лестнице, имея одну только цель.

«Кто-то должен отрубить голову этой гадине!»

К этому времени Сейхан уже успела подняться на пятый этаж. Проверив все предыдущие этажи, она не обнаружила ничего необычного.

«Но теперь, когда нападение в самом разгаре…»

Где-то наверху с грохотом распахнулась дверь. Затем раздался топот ног, бегущих вниз. Конечно, это могли быть объятые паникой жильцы дома, спасающиеся от перестрелки у них под окнами. Однако Сейхан не сомневалась в том, что это не так.

Она узнала решительный ритм этих шагов. Остановившись на середине следующего лестничного пролета, прижалась к перилам. Шаги быстро приближались. Наверху послышалось учащенное дыхание, затем по стене напротив скользнула тень, отброшенная тем, кто спускался по лестнице.

Когда фигура оказалась прямо над Сейхан, та вскинула руку, нанося удар между железными опорами перил. Она целилась в ногу, выше высокого армейского ботинка на шнуровке. Острое как бритва лезвие перерезало ахиллово сухожилие.

У боевика вырвался пронзительный крик. Острая боль выбила из-под него ногу, и он кубарем скатился вниз до следующей площадки.

Сейхан прыгнула ему навстречу.

Прежде чем боевик успел встать, она упала ему на спину – где висела труба реактивного гранатомета РПГ–7. Боевик попытался высвободить руку, зажатую под телом. В ней был зажат пистолет МП–443 «Грач» российского производства, стандартное оружие спецназа. Сейхан вонзила второй нож ему в кисть, повредив палец. Пистолет с грохотом упал на плитки пола.

Крепко схватив боевика за мочку уха, Сейхан поднесла к ней другой нож.

– Не двигаться! – ледяным тоном прошептала она. Сейхан свободно говорила по-русски, что было необходимо в ее предыдущей работе, где многие наемники были из славянских стран. – Ты же не хочешь ощутить поцелуй этого лезвия!

Выругавшись, боевик резко дернулся.

«Пусть будет так».

Не отнимая этот нож от его уха, Сейхан резко взмахнула другим лезвием, отрезая ему второе ухо. Боевик заорал, однако Сейхан надавила рукой ему на затылок, превращая крик в бульканье.

Ей требовалось полностью подчинить боевика своей воле, вселить в него такой страх, какого нельзя добиться никакой болью. Ее голос оставался ледяным.

– Ты считаешь Вальку Михайлову жестокой стервой. Поверь мне, товарищ, это я являюсь ей в кошмарных снах!

Сейхан не нужно было притворяться, произнося эту угрозу.

«Я была настоящим чудовищем».

Поставив колено боевику на горло, Сейхан продемонстрировала ему, что не лжет. Прищурившись, она выпустила на свободу скрывавшееся в ней чудовище. Гильдия научила ее тому, где в человеческом теле обитают боль и ужас. Сейхан работала ножами до тех пор, пока распростертый под ней боевик не зарыдал. Его кровь большой лужей разлилась по плиткам пола.

– Прекрати!.. – взмолился он хриплым голосом, проникнутым мучительной болью.

– Говори.

– Пятнадцатый этаж… квартира пятнадцать ноль девять…

Подобрав лежащий на полу «Грач», Сейхан приставила дуло боевику к затылку. Тот даже не пытался сопротивляться. Сейхан шумно вздохнула, стараясь совладать с чудовищем у себя внутри. Рука у нее дрогнула. Наконец она скорчила гримасу, перевернула пистолет и со всей силой ударила рукояткой боевика за уцелевшим ухом. Хрустнула кость, мужчина обмяк в луже крови. Забрав у него рацию, Сейхан схватила гранатомет и закинула его через плечо.

Она посмотрела на зажатый в руке «Грач».

Ее дыхание оставалось учащенным.

«Я больше не буду этим чудовищем».

И все-таки Сейхан, наклонившись, перерезала боевику ахиллово сухожилие и на другой ноге, лишив его возможности ходить, обеспечив то, что впредь он будет неопасен.

«Но я также не буду и дурой».

«Как Михайловой удалось нас найти?»

Этот вопрос ярко горел у Грея в сознании, однако первоочередной задачей было вывести всех в безопасное место. После взрыва первой гранаты Грей вскочил на ноги – точнее, попытался. Боль в щиколотке прострелила левую ногу. Грей едва удержал равновесие, ухватившись за край стола.

В противоположном конце зала Монк и Джейсон собрали отца Бейли и двух русских священнослужителей. Бросив взгляд влево, Грей увидел Такера, поспешно выводящего из конференц-зала доктора Штутт; овчарки следовали за своим хозяином. Реакция бывшего армейского спецназовца оказалась молниеносной – он защищал свою подопечную, считая своим долгом вытащить Эллу отсюда, поскольку именно из-за него она снова оказалась в опасности. Однако порыв Такера, хоть и благородный, должен был привести к гибели обоих.

Монк также это понял.

– Я их верну!

– Не надо. – Грей указал на остальных. – Отведи всех в безопасное место.

Он направился к двери, доставая свой «ЗИГ-Зауэр», ругая себя последними словами за то, что не предупредил Такера насчет плана действий при чрезвычайных обстоятельствах. Помимо того, что территория посольства считалась неприкосновенными владениями Святого престола, старинное здание обладало своими собственными тайнами – известными лишь считаному количеству работающих в нем сотрудников.

А также нескольким членам ватиканской разведки.

Отец Бейли быстро подошел к дальней стене зала и нажал на одну из панелей. Та повернулась, оказавшись потайной дверью, похожей на ту, за которой скрывался посольский центр связи. Однако эта панель не вела в соседнее помещение. За ней находилась массивная стальная дверь.

Поднеся руку к электронному замку с сердито горящей красной лампочкой, Бейли провел по считывающему устройству черной титановой карточкой, подарком посла. Лампочка замигала зеленым, и массивные засовы, запиравшие дверь, задвинулись.

Священник распахнул дверь настежь, открывая ведущие вниз каменные ступени. Вспыхнул свет. Лестница вела в лабиринт подземных тоннелей, подобный тому, где было обнаружено хранилище древних книг. Для обустройства посольства Ватикану был подарен особняк Маркина, построенный больше ста лет назад. Как и многие здания, возведенные в то неспокойное время, особняк имел сообщение с этими подземными тоннелями, которые должны были использоваться по своему прямому назначению – как путь отхода при чрезвычайных обстоятельствах.

«Как сейчас».

– Сюда! – позвал своих товарищей Бейли.

Остановившись у двери, Грей обернулся к Монку и Джейсону.

– Если я не вернусь через десять минут, запирайте засов. Собираемся на запасной конспиративной квартире.

Монку этот план совсем не понравился, однако в настоящий момент приходилось думать о безопасности гражданских лиц.

– Что насчет Ковальски и Сейхан? Я не могу связаться с ними по рации.

– Ими я также займусь, – сказал Грей, выходя из зала.

К этому времени ожесточенная перестрелка затихла до редких выстрелов. Полномасштабный штурм перешел в осаду – нападавшие принялись зачищать здание, несомненно, охотясь на Грея и его товарищей. Судя по звукам боя, охранники-итальянцы продолжали давать отпор.

Грею хотелось надеяться на то, что их усилия дадут ему время собрать остальных и отступить в подземелье. Он остановился у лестницы, ведущей на главный этаж.

Обнаружить след Такера не составляло труда. Сверху донеслись звуки выстрелов, сопровождаемые злобным рычанием. В прошлом Грею уже доводилось быть свидетелем смертоносных действий бывшего спецназовца – а тогда у Такера был только один Кейн.

Теперь, с двумя собаками…

«Неудивительно, что спецназовец, спасая Эллу, решил действовать в одиночку».

Грей двинулся вверх по лестнице, поднимаясь в пелене удушливого дыма. Дойдя до конца коридора, он обнаружил четыре трупа, распростертых на полу. Дальше была дверь, ведущая на стоянку, выбитая взрывом реактивной гранаты. Выход был завален грудой обломков.

Развернувшись, Грей направился обратно.

Впереди загремели оглушительные выстрелы. Грей не знал, кто это – Такер или другие защитники этой крепости. Дым сгустился. Вдалеке виднелись проблески пламени.

Воспользовавшись этим временным укрытием, Грей нырнул в следующий коридор, собираясь проведать своих товарищей. Коридор привел к помещению службы безопасности посольства. Пирс перешагнул еще через два трупа, охранника и боевика в черном бронежилете. Скользкий от крови пол создавал опасность для его травмированной лодыжки.

Впереди дверь в помещение охраны была приоткрыта.

«Там никого нет?»

Пригнувшись, Грей толкнул ладонью дверь, выставив вперед свой «Зауэр». Прогремел выстрел. Срикошетировавшая от дверного косяка пуля просвистела у Грея над ухом. Не обращая на нее внимания, тот ударом ноги распахнул дверь шире и нырнул вперед. Скользнув на плече по полу, направил пистолет туда, где, судя по траектории пули, должен был находиться стрелявший.

Однако тот уже переместился, предвидя это.

Здоровенный силуэт маячил дальше вправо, отчетливый на фоне мониторов системы видеонаблюдения, заполненных статическим шумом. В тусклом свете блеснул огромный пистолет.

Грей направил туда свой «Зауэр».

– Не стреляй! – окликнул его резкий голос.

Это была не команда, а лишь предупреждение.

Палец Грея на спусковом крючке расслабился. Он узнал этот акцент, узнал профиль склонившегося к нему человека.

– Юрий…

Глава охраны русского олигарха помог Грею встать.

– Когда разверзлась преисподняя, я отступил сюда.

Поднявшись на ноги, Грей огляделся вокруг.

– Где остальные?

– Не знаю.

Желая получить дополнительную информацию, Грей подошел к мониторам видеонаблюдения. Все они были заполнены серым шумом: Михайлова вывела из строя видеокамеры наружного наблюдения.

«А как насчет тех, что внутри?»

Грей пощелкал переключателями, выводя изображения с камер, установленных в здании. Многие из них также не работали, но некоторые выдали картинки внутренних помещений особняка. Все было затянуто дымом, но все же Грей различил громадный силуэт, спускающийся по лестнице с третьего этажа.

«Ковальски…»

Экран также показал то, что ждало великана внизу.

«О нет!..»

Сейхан открыла дверь, ведущую с лестничной площадки на пятнадцатый этаж. Присев, она осмотрела коридор. Тот оказался пуст.

Как и ожидала Сейхан.

Грохот взрывов и звуки стрельбы заставили жильцов дома укрыться – в чем не было ничего удивительного. Еще с советских времен российские граждане знали, что излишнее любопытство может оказаться вредным. Фраза «занимайся своим делом» была такой же распространенной, как и «до свидания».

Выпрямившись, Сейхан шагнула в коридор.

Расправившись с одним из боевиков Михайловой, она пешком поднялась по лестнице с пятого этажа на пятнадцатый, прослушивая переговоры врагов с помощью рации, которую забрала у обездвиженного бандита. Эти переговоры позволяли ей в общих чертах следить за ходом сражения в посольстве.

Также Сейхан установила канал, по которому Михайлова держала связь с командирами групп боевиков, и в том числе с некоей Надирой, судя по всему, ее правой рукой.

Направляясь по коридору, Сейхан переключила рацию на этот канал. Пока что в переговорах боевиков не было никаких указаний на то, что им известно о ее присутствии в здании. В приказах Михайловой сквозили злорадство и нарастающее раздражение. Последнее было вполне объяснимо. Боевики располагали крайне ограниченным временем на то, чтобы совершить нападение на посольство. Об этом недвусмысленно напомнил вой приближающихся сирен.

«Время поджимает, Валя!»

Впрочем, то же самое можно было сказать и про Сейхан.

Направляясь по коридору, она старалась держаться посредине и пригибалась, чтобы ее не было видно в глазки в дверях выходящих в коридор квартир. Сейхан опасалась, что Михайлова могла разместить в нескольких квартирах часовых-наблюдателей.

Однако пока что сигнала тревоги не было. Двери не распахивались.

Сейхан отметила, что на ватиканское посольство выходили окнами квартиры с нечетными номерами. Это могло служить косвенным подтверждением того, что боевик, допрошенный ею, сказал правду; и все-таки ей требовалась полная уверенность, особенно если учесть, что средство проникнуть в квартиру висело у нее за плечом.

Тяжелый реактивный гранатомет РПГ–7 давил на спину. Сейхан собиралась проложить себе дорогу взрывом гранаты, а затем, воспользовавшись дымом и общим смятением, проследовать к своей цели. Однако для того чтобы избежать жертв среди мирного населения, сначала необходимо было убедиться в том, что это та самая квартира. Пытками не всегда можно получить достоверную информацию – нередко ответ может быть продиктован просто отчаянным стремлением любой ценой остановить боль.

В наушнике рации раздался знакомый голос. Это была Надира, ближайший подручный Михайловой:

– Хорошие новости. Ботаник у нас в руках. А также неизвестный мужчина с крупной собакой.

Сейхан замедлила шаг.

«Неужели речь идет о Такере и одной из его овчарок?»

Сейхан не могла взять в толк, как их схватили. Она была уверена в том, что Грей и остальные давно покинули здание посольства, воспользовавшись потайным проходом, ведущим в подземные тоннели. По крайней мере, таков был план. Вот почему Сейхан со спокойной душой покинула своих товарищей, чтобы расправиться с Михайловой. Кроме того, эта информация подкрепила подозрения Сейхан насчет того, что кто-то сливает сведения Михайловой или ее русским хозяевам.

Также это убедило Сейхан в правильности ее решения.

«Не говорить никому про этот гамбит».

– Что насчет остальных целей? – послышался ответ Михайловой. – Вы их наблюдаете?

– Нет. Но мы полностью окружили здание.

В голосе Михайловой прозвучала досада.

– В таком случае они должны оставаться внутри! – сказала она, четко выговаривая каждое слово.

Сейхан усмехнулась, наслаждаясь раздражением своего врага. Пригибаясь еще ниже, чтобы оставаться вне поля зрения из дверных глазков, она двинулась к двери с табличкой «1509». Подойдя к квартире, оглянулась по сторонам, убеждаясь в том, что все тихо, и приложила ухо к двери.

В другом ухе послышалось предупреждение Надиры:

– Сюда едут полиция и спецназ! В небе два вертолета, а внутри здания разгорается пожар!

– И до сих пор никого не видно? – заметила Михайлова. – Никто не собирается спасаться из этой пылающей преисподней?

На это Надира не ответила, полностью сосредоточенная на нехватке времени.

– Мне отдать приказ отступать?

Михайлова помолчала, затем произнесла с ледяной решимостью:

– Да. Уходите. Наших целей в здании уже нет. Каким-то образом им удалось оттуда выбраться.

Прижимаясь ухом к стене, Сейхан уловила доносящийся из квартиры приглушенный голос. Хотя слов разобрать было нельзя, ритм и интонации полностью соответствовали тому, что звучало по рации.

«Валя определенно там!»

Получив необходимое подтверждение, Сейхан отступила от двери в глубь коридора. Однако следующий вопрос Надиры заставил ее остановиться.

– А что делать с пленниками?

Сейхан застыла, ожидая услышать ответ.

– Отвезите их в Сергиев Посад, – распорядилась Михайлова. – Ботаник нужна Сычкину. А вторым займусь я сама. Посмотрим, чем он сможет нам пригодиться.

Надира подтвердила получение приказа и закончила связь. Сейхан спешно отбежала подальше. Оказавшись на безопасном расстоянии, она опустилась на колено и положила гранатомет на плечо. Закрыв один глаз, навела прицел на табличку с цифрами «1509». Дожидаясь появления Михайловой.

Каждая последующая секунда казалась ей дольше предыдущей.

«Ну же!..»

Наконец дверь открылась. Послышались голоса. Однако первым из квартиры появилась не Михайлова, а грузная фигура в бронежилете. Боевик сжимал в руке пистолет, за спиной у него висел автомат. Он застыл, увидев перед собой Сейхан, на колене, направившую гранатомет прямо на него.

Шок замедлил его реакцию на какую-то долю секунды. Но и этого оказалось достаточно.

Сейхан нажала на спусковой крючок. Сзади из трубы гранатомета с оглушительным ревом вырвалась реактивная струя. Все вокруг заволокло сизым дымом. Граната устремилась вперед со скоростью сто метров в секунду.

Боевик не успел даже глазом моргнуть. Граната влетела в полуоткрытую дверь. Взрыв разметал тело боевика на покрытые кусками бронежилета клочья. Облако черного дыма вырвалось в коридор.

Отшвырнув теперь уже бесполезный гранатомет, Сейхан рванула вперед, словно спринтер, оттолкнувшийся от стартовых колодок. На бегу она одной рукой выхватила нож, сжимая в другой «ЗИГ-Зауэр». Низко пригнувшись, нырнула в густой дым, затянувший выломанный дверной проем. Повсюду вокруг плясали языки пламени, разбрасывая искры.

Забежав в квартиру, Сейхан почувствовала дуновение сквозняка, разогнавшего кружащуюся в воздухе пыль и дым.

«Проклятье!..»

Сейхан поняла, что это означает. Она нырнула влево. Град пуль обрушился в то место, где она только что находилась. Однако главной ее заботой было не это.

Упав на пол, Сейхан перекатилась в сторону и поднялась на колено. Она сразу же обнаружила источник сквозняка. В открытом окне трепетали занавески. А на подоконнике закрепляла страховочный трос черная фигура.

«Валя!»

Похоже, не один только Грей позаботился о дополнительных путях отхода.

Скользнув по тросу вниз, Михайлова скрылась из вида.

Подбежав к окну, Сейхан высунулась наружу. Она мельком успела увидеть стремительно спускающуюся Валю, которая держалась за трос одной рукой в перчатке, притормаживая ногами. Откинувшись назад, Михайлова выстрелила в Сейхан.

Вынужденная отпрянуть от окна, та крепче стиснула «Зауэр» и выждала мгновение. У Михайловой был автомат – оружие тяжелое и неудобное, если стрелять, удерживая его одной рукой. Сильная отдача также должна была сбить прицел.

Не обращая внимания на свистящие за окном пули, Сейхан высунулась и выстрелила в своего врага. К этому времени Михайлова уже успела спуститься на четыре этажа, превратившись в менее заметную мишень. Хуже того, она сильно раскачивалась на тросе; это либо делалось сознательно, либо являлось следствием стрельбы из автомата.

Почти все пули Сейхан прошли мимо цели, но одна все-таки зацепила Михайлову в плечо, едва не сбросив ее с троса. Михайлова выронила автомат, но теперь уже надежно ухватилась за трос обеими руками.

Вынужденная признать, что сделать прицельный выстрел практически невозможно, Сейхан убрала пистолет в кобуру и схватила страховочный трос. Подтянув к себе, она принялась перепиливать его зазубренным лезвием ножа. Одного движения хватило, чтобы разрезать наружную оболочку. Нейлон внутри оказался прочнее. И все-таки заточенная японская сталь с каждым движением вгрызалась все глубже.

Внезапно трос дернулся, вырвавшись из пальцев Сейхан.

Молодая женщина выглянула вниз.

Оттолкнувшись от стены, Михайлова отлетела далеко в сторону, набирая момент инерции.

Сейхан выругалась, поняв замысел своего врага. Она снова поймала трос в то мгновение, когда Михайлова устремилась обратно к зданию. Еще два движения ножом – и перерезанный трос змеей устремился вниз. Однако было уже слишком поздно.

Краем глаза Сейхан увидела, как Михайлова влетела ногами вперед в окно квартиры на шестом этаже. Очевидно, это окно было заблаговременно оставлено открытым – часть запасного плана отхода.

Сейхан отскочила от окна, опасаясь худшего.

Зная Михайлову, она не сомневалась в том, что наемная убийца загодя подготовила дополнительные меры предосторожности на тот случай, если ей придется воспользоваться этим путем отхода.

Сейхан быстро пробежала через квартиру, затянутую дымом и огнем от взрыва реактивной гранаты. Выскочив в коридор, она оттолкнулась от противоположной стены и понеслась прочь. У нее за спиной прогремел оглушительный взрыв, от которого содрогнулись стены и пол здания. В коридор вылетели обломки бетона.

Сейхан бежала, не сбавляя скорости, моля бога о том, чтобы на этом все закончилось.

Толкнув дверь, она оказалась на лестничной площадке и побежала вниз, понимая, что у нее нет никаких шансов нагнать Михайлову. Выли сирены, приближающиеся со всех сторон. Нужно было как можно быстрее выбираться отсюда.

И все же Сейхан двинулась кружным путем, петляя по этажам, пользуясь разными лестницами. Оказавшись на девятом этаже, она вызвала лифт, через технический люк в потолке выбралась на крышу кабины и спустилась на трехуровневую подземную стоянку под зданием. Оттуда выбралась на улицу. Воспользовавшись общим смятением, без труда преодолела кордон непрерывно прибывающих полицейских машин, карет «скорой помощи» и пожарных машин. Дальше пошла пешком, направляясь к запасной конспиративной квартире. Позади вертолеты кружились рядом со столбом дыма, поднимающимся над полем битвы.

Сейхан хмурилась, сознавая, что это лишь первые залпы грядущей большой войны. Мысленно представив себе картину того, как Михайлова скрывается в здании, она дала себе зарок: «В следующий раз одна из нас уже никуда не уйдет».

И все же Сейхан понимала, что не исключен и другой вариант – возможно, изначально предопределенный судьбой.

Она готова была принять и этот вариант.

«Или никуда не уйдем мы обе».

Сидя в номере в гостинице, Грей восторженно присвистнул, оглядывая Сейхан с ног до головы.

– Мне очень нравится, как ты выглядишь. Конечно, это не подвенечное платье, но такой наряд определенно тебе идет.

Нахмурившись, Сейхан провела ладонью по черной монашеской рясе, надетой на нее. Также на ней был апостольник – платок, покрывающий голову, шею и плечи. Она завязала его под подбородком.

– Мне приходилось носить мусульманские хиджабы, которые были более свободными.

– Я был бы несказанно рад, если б мы закрыли тебе и лицо.

– То есть ты хочешь видеть меня в парандже? – Сейхан бросила взгляд на смятую кровать. – А вот этой ночью тебе хотелось, чтобы на мне было как можно меньше одежды…

Обняв за талию, Грей привлек ее к себе.

– Я приму тебя такой, какая ты есть.

Сейхан прильнула к нему, демонстрируя то, что скрывалось под всей этой тканью. Все мягкие, упругие изгибы своего тела. Она поцеловала его, сперва лишь мельком скользнув губами по губам, затем страстно, пылко, с жаром. Наконец Грей оторвался от нее, по-прежнему ощущая ее вкус на своем языке.

– Разве так должна вести себя послушница монастыря?

– После вчерашней ночи – и продолжения сегодня утром – ты должен был убедиться в том, что вести себя послушно я не собираюсь.

Грей оглянулся на кровать:

– Возможно, мне потребуются дополнительные доказательства…

Однако все его старания казаться несерьезным плохо скрывали напряженность у него в груди. Грей не отпускал руку Сейхан. Он не хотел с ней разлучаться. Когда после нападения на посольство она ночью появилась на конспиративной квартире, облегчение едва не свалило его с ног. Однако их воссоединение оказалось омрачено опасениями за судьбу Ковальски и остальных. Впрочем, времени на переживания у них не было. Опасаясь новых ударов, группа спешно покинула Москву и отправилась в расположенный в семидесяти километрах к северу от нее Сергиев Посад.

Прибыв на место, все устроились в «Старой Лаврской гостинице», расположенной в здании, насчитывающем уже больше двухсот лет. Расположена гостиница была идеально, прямо напротив главных ворот Троице-Сергиевой лавры. Благодаря близости к лавре это протяженное здание с отштукатуренными стенами, выкрашенными в желтый цвет, с самого своего основания и по сей день служило местом приюта для паломников. По словам епископа Филарета, многие священники, монахи и монахини останавливались здесь, чтобы иметь удобный доступ к многочисленным церквям лавры.

Сняв два расположенных по соседству номера, Филарет и сестра Анна провели в гостиницу своих спутников – в том числе даже Кейна, выдав его за собаку-поводыря.

Раздался стук в дверь.

– Коммандер Пирс, – окликнул из соседнего номера Такер, – Анна вернулась. Вместе с тремя монахинями. Нам пора выходить.

– Будем готовы через минуту, – заверил его Грей.

Они с Сейхан переглянулись, после чего он, снова поцеловав ее, прошептал:

– Не поднимай голову.

– Сделаю все возможное, чтобы избежать неприятностей.

– Нет, я имею в виду, держи голову опущенной в прямом смысле. – Он указал на пол. – Когда ты в таком облачении, не нужно никому показывать свое лицо.

Сейхан предстояло выдавать себя за монахиню. Если она будет держать голову опущенной, никто не обратит внимания на ее присутствие. В отличие от Римско-католической церкви, Русская православная церковь сохраняла патриархальный уклад. Грей рассчитывал на справедливость слов сестры Анны о том, что монашек никто не замечает. По словам молодой послушницы, большинство людей, скользнув взглядом по черному одеянию монахини, не обращали никакого внимания на скрытую под ним женщину.

– Мне пора идти, – выдохнула Сейхан, также не имея желания расставаться.

Проведя вместе так мало времени, они вынуждены были снова разлучиться. Сейхан предстояло сопровождать трех монахинь, смешавшись с ними. За облаченными в рясы женщинами будут следовать Юрий и Такер вместе с Кейном. Их задача будет заключаться в том, чтобы обследовать территорию лавры. Архиерей Сычкин разместился здесь в жилом корпусе в дальнем конце. Группе Сейхан предстояло изучить место на предмет наличия следов, указывающих на то, что там содержатся пленники – Ковальски, доктор Штутт и Марко. Из того, что удалось услышать Сейхан по отобранной у боевика рации, ученую-ботаника должны были отвезти именно сюда, к Сычкину. Высока была вероятность того, что и остальные двое находятся где-то поблизости.

Грей строго-настрого приказал группе Сейхан не предпринимать никаких действий, а только наблюдать. Только после того как будет установлено, что всех пленников содержат здесь, можно будет уже думать о том, как их вызволить.

А до тех пор…

Грей всмотрелся в лицо Сейхан. Ночью в темноте номера он ощутил в любовных ласках какое-то отчаяние, словно Сейхан стремилась растянуть как можно дольше каждое мгновение этой встречи. Теперь, при свете дня, Грей видел у нее в глазах стальную твердость, однако во взгляде ее также присутствовала тревога.

Добравшись до конспиративной квартиры в Москве, Сейхан объяснила, почему ушла одна, никого не предупредив, описав свои действия в попытке застигнуть Михайлову врасплох, а также поделившись подозрениями относительно того, что в группе есть осведомитель. Однако Грей понял, что эта попытка бегства была проникнута тем же отчаянием, что и любовные ласки.

«Сейхан борется за свою жизнь – и не только за то, чтобы дышать, но и чтобы сохранить наши отношения, свой дом и общего сына, чтобы сохранить все».

И Михайлова угрожала разрушить все это.

Наконец Сейхан отвернулась, устремив взгляд на дверь в гостиную.

– Ты полагаешь, нас еще не раскрыли?

Посмотрев на напряженную линию ее шеи, Грей понял, что она имеет в виду не то, что действительно беспокоит ее в настоящий момент.

– И Филарет, и Анна по своей воле поделились с нами всей информацией, имеющей отношение к делу, – постарался как мог успокоить ее он. – У нас доступа к этим сведениям не было. В стратегическом плане подобное сотрудничество не имеет никакого смысла, если они оборотни.

– А что насчет третьего русского?

– Юрия Севериненко?

Сейхан посмотрела ему в глаза.

– Он нам ничем не обязан.

– Справедливо, однако во время штурма посольства Юрий помог Такеру, вместо того чтобы просто сбежать или присоединиться к Михайловой. – Грей пожал плечами. – И все-таки я подозреваю, что он не раскрывает все свои карты. Впрочем, по-моему, это объясняется лишь тем, что он русский.

Сейхан нахмурилась, определенно не удовлетворенная таким объяснением.

– Возможно, осведомитель не среди нас, – напомнил Грей. – Отец Бейли сказал, что в посольстве были те, кто знал о том, что мы используем его как место встречи. Не говоря про самого посла. И мы уже убедились в том, что монсеньор Борелли отправил фотографии только нам, возможно, вследствие своих подозрений насчет Ватикана.

Сейхан пристально посмотрела ему в глаза.

– И Бейли никому в Риме не сообщил о том, где именно в Сергиевом Посаде мы находимся и каковы наши намерения.

– Нет, я настоял на том, что нам нужно действовать скрытно, и он не стал возражать, – хотя, несомненно, наши подозрения его встревожили.

Покачав головой, Сейхан завершила разговор предостережением:

– И все же будь предельно осторожен!

– И ты тоже.

Решив этот вопрос, они направились к двери. Грей сожалел о том, что не может сопровождать Сейхан. По прибытии в гостиницу Монк сделал ему укол стероидов и наложил на лодыжку мягкий лангет. Грей получил возможность двигаться, и все же он оставался далеко не в лучшей форме.

Но проблема заключалась не только в этом.

У тех, кто оставался в гостинице, была своя задача: решить загадку, возраст которой насчитывал несколько веков. Если Золотая библиотека действительно спрятана где-то на шестидесяти акрах территории лавры, необходимо установить ее точное местонахождение.

«Но как?»

Все настолько устали, что ни у кого не было сил возиться с древними письменами, полустертыми рисунками и незнакомыми научными понятиями. Загадка по-прежнему казалась неразрешимой. Хотя один человек трудился всю ночь напролет, стараясь ее прояснить.

«Впрочем, он на целых десять лет моложе любого из нас».

Грей открыл дверь.

– Посмотрим, добился ли Джейсон какого-либо прогресса.

«У меня от этого точно будет аневризма…»

Не обращая внимания на невнятные голоса, доносящиеся из гостиной, Джейсон работал в спальне, устроившись за столом. Перед ним лежал раскрытый переносной компьютер, по бокам от него – два планшета. Рядом валялись три смятые банки из-под «Ягуара» – российского заменителя энергетика «Ред булл».

Постучав пальцами по клавиатуре, Джейсон уставился на экран компьютера. В полумраке комнаты на нем светилось изображение, не дававшее ему покоя всю ночь.

Еще вечером Джейсону удалось убрать еще несколько слоев рисунка золотой книги и Троице-Сергиевой лавры на фронтисписе рукописи, немного улучшив то, что скрывалось под ним.

Особого толку от этого не было.

Джейсон отпил глоток из четвертой банки «Ягуара», жалея о том, что это безалкогольный вариант энергетика.

«Быть может, если б я напился, это помогло бы найти хоть какой-то смысл».

В тысячный раз Джейсон изучил загадочную надпись, окружающую розетку компаса, которая могла иметь значение, а могла и не иметь. Он покачал головой, не собираясь признавать поражение. Вчера он уже пришел кое к каким заключениям; просто этого было недостаточно, для того чтобы сложить воедино разрозненные элементы.

У него за спиной раздалось смущенное покашливание. Вздрогнув от неожиданности, Джейсон оглянулся. Там стоял Грей, изучая изображение на экране.

«Даже с травмированной лодыжкой этот человек движется словно тень».

– Вижу, у тебя есть кое-какой прогресс, – заметил Грей.

Джейсон потянулся, затем бессильно уронил руки.

– И больше почти ничего.

– Скорее всего, ты подошел к проблеме слишком близко. И не видишь леса за деревьями.

– Возможно.

– Иногда бывает полезно все обсудить. – Грей указал на гостиную. – Поделиться своими предположениями.

Джейсон застонал, не возражая, а давая выход усталости. Собрав компьютер и планшеты, он последовал за Греем в соседнюю комнату.

В гостиной были два дивана, маленький холодильник – с изрядным запасом «Ягуара» – и большой телевизор. Однако главной ее чертой были высокие окна, из которых открывался захватывающий вид на лавру.

Высокие белые стены монастыря, до которых было всего сто ярдов, сияли в утреннем свете. Периметр протяженностью в милю был утыкан десятком башен, крытых зеленой черепицей. А на территории лавры – устремленные в небо колокольни, купола церквей, увенчанных крестами, сияющими позолотой или ярко-голубыми. Это зрелище казалось волшебным и неземным, пришедшим из сказки.

Однако где-то на этих шестидесяти акрах было спрятано нечто еще более удивительное и чудесное.

«Хочется на это надеяться…»

Отвернувшись от окна, Джейсон прошел к большому обеденному столу. Он удивился, обнаружив здесь только Монка и отца Бейли, а также двух представителей русской церкви, епископа Филарета и сестру Анну. Полностью поглощенный своей работой, Джейсон не заметил, как остальные покинули гостиницу, отправляясь выполнять свое задание – искать тех, кого похитила Михайлова.

Джейсон поморщился. Тревога за Ковальски и Эллу, и даже за Марко, не давала ему полностью сосредоточиться. То же самое беспокойство он увидел на лицах у Монка и Грея. Его захлестнуло чувство вины.

«Все ждут, когда я найду решение».

– Покажи остальным свои результаты, – указал на стол Грей.

– Пока что ничего серьезного, – смущенно признался Джейсон. – Мне удалось расчистить фронтиспис и вывести выцветшие подписи.

Он продемонстрировал результат.

Все склонились к экрану.

– Что ты думаешь на этот счет? – спросил Монк, облокачиваясь на стол.

Джейсон вздохнул:

– Или это полная бессмыслица, сознательно написанная для того, чтобы сбить с толку, или все это слишком сложно и я не могу ничего понять.

Анна бросила на него сочувствующий взгляд.

– А может быть, понять значение всего этого может только тот, кто жил в восемнадцатом веке? Быть может, мы упускаем из виду что-нибудь очень важное?

– Каково твое мнение? – Грей повернулся к Джейсону. – Здесь написана ерунда? Быть может, мы без толку топчемся на месте?

Джейсон сглотнул комок в горле, сознавая, что товарищи на него рассчитывают.

– Нет, я так не думаю. Все эти письмена должны указывать на местонахождение библиотеки. Я в этом уверен. Просто задача чрезвычайно сложная. К тому же, возможно, нам недостает каких-то важных документов, канувших в Лету.

– Если так, мы никогда не разрешим эту загадку, – проворчал Монк.

Пропустив его слова мимо ушей, Грей сосредоточил внимание на молодом программисте.

– Ты смог выяснить еще что-нибудь, проработав всю ночь?

– Возможно. – Джейсон собрался с духом, надеясь на то, что его предположение не заведет его товарищей в тупик. – Ночью я вдруг задумался о том, почему определенные фрагменты этой страницы были закрашены рисунками книги и лавры. Зачем это могло кому-то понадобиться? Мне потребовалось приложить все свои знания – а также обратиться за помощью к Кэт, чтобы избавиться от наложенных сверху слоев и открыть то, что, по-видимому, и было так старательно спрятано.

– У тебя есть какие-либо догадки? – Грей прищурился. – Насчет того, почему были закрашены изображения компаса?

– У меня есть одна версия. – Джейсон указал на розетку компаса. – Я думаю, вот ответ на загадку, вот ключ, указывающий местонахождение Золотой библиотеки. Он прямо здесь, у всех на виду. Точнее, его упрощенная версия. – С нарастающей уверенностью парень расправил плечи. – Я полагаю, что кто-то нарисовал этот компас, указывающий на местонахождение библиотеки, а затем струсил.

– Что вы хотите сказать – струсил? – Отец Бейли вопросительно посмотрел на него.

– Я полагаю, этот человек, обладающий блестящим умом, решил, что раскрыть первую загадку будет слишком легко, поэтому он ее спрятал, соорудив вокруг более запутанный шифр, расколоть который будет по силам только величайшим мыслителям.

Джейсон обвел взглядом собравшихся за столом, приглашая их опровергнуть его теорию.

Все взгляды были прикованы к экрану компьютера.

Джейсон просто взял один планшет и ткнул пальцем в экран.

– Этот компас и есть простая версия загадки? – покачал головой Монк.

Пожав плечами, Джейсон посмотрел на Анну.

– Вероятно, для человека, жившего в восемнадцатом столетии.

Склонившись к экрану, монахиня задумчиво прищурилась, словно ведя внутреннюю борьбу с чем-то.

«Что она делает?»

Коммандер Пирс привлек внимание Джейсона к себе, указывая на маленькие рисунки, разбросанные по всей странице.

– Джейсон, ты можешь сбросить эти рисунки мне на планшет?

– Без проблем. – Молодой программист шагнул к своему компьютеру.

Сестра Анна отступила в сторону, освобождая ему дорогу. При этом она взяла со стола второй планшет.

– Вы позволите? – спросила она у Джейсона.

– Разумеется.

Джейсон погрузился в работу, а послушница приблизилась к епископу Филарету и что-то шепнула ему по-русски, определенно спрашивая у него совета.

Тем временем Джейсон выделил курсором похожие на луковки рисунки, прорисованные с разной степенью четкости. Рисунки были разбросаны по всей странице, однако Джейсон собрал их в один ряд и отправил на планшет Грея.

Монк и отец Бейли заглянули Грею через плечо, разглядывая рисунки.

– Ну, что вы думаете? – спросил Монк.

Опустив планшет, Грей повернулся к компьютеру.

– Этот рисунок в центре – не компас.

Джейсон вплотную приблизился к нему, прижимаясь плечом к плечу.

– В таком случае что это?

Пирс указал на последний рисунок, снизу от центрального.

– Вот еще один пример этих шарообразных изображений. Но только этот, похоже, прорисован более подробно.

Монк выглянул из-за их спин.

– Этот рисунок похож на грубую версию большого изображения в центре. На первый его вариант.

– Но если это не компас, то что? – кивнув, спросил Джейсон.

– Нечто похожее мы уже видели, – сказал Грей, обращаясь к ним обоим. – Не далее как пару лет назад. – Он кивнул отцу Бейли. – И вы также.

Джейсон недоуменно переглянулся со своими товарищами.

Выпрямившись, Грей вывел на экран планшета новое изображение, которое загрузил заранее, очевидно, когда его осенила эта догадка.

На выведенной картинке был потускневший бронзовый глобус размером с бейсбольный мяч, покрытый выгравированными символами и арабскими цифрами, опоясанный дугами с высеченными надписями.

– Рисунок, который был спрятан на фронтисписе, это не компас, – уверенно произнес Грей. – Это изображение сферической астролябии, подобной вот этой.

Джейсон вынужден был согласиться, признав, что фотография полностью соответствует двумерному изображению.

Анна и Филарет также подошли к ним, чтобы посмотреть на экран.

– Но для чего она используется? – нахмурился епископ.

– Этот бронзовый инструмент относится к пятнадцатому столетию, к Средним векам. Это карта звездного неба, объединенная с аналоговым компьютером, предназначенная для вычисления координат на море.

– Но зачем рисовать астролябию, – спросил Филарет, – а затем прятать рисунок?

– Возможно, я знаю ответ на этот вопрос, – заговорила сестра Анна, привлекая к себе взгляды всех присутствующих. Вернувшись к компьютеру, она провела пальцем по окружности нарисованной астролябии. – Мистер Картер, здесь нарисованы символы. Вы не могли бы сделать их более разборчивыми?

– Я постараюсь.

Заняв место Анны, Джейсон выделил все символы, затем с помощью программы ИИ увеличил четкость рисунков, оживив малейшие намеки на выцветшие чернила, сохранившиеся на старинной странице.

Все собрались у экрана, глядя на медленно появляющиеся картинки.

Закончив работу, Джейсон увеличил изображение астролябии и символов вокруг нее, выделив каждый в свое отдельное окно.

– Я все равно ничего не понимаю, – признался Джейсон. – Эти символы… это какие-то непонятные каракули.

– Это не каракули, – возразила Анна. – Просто очень древние символы.

– Вы их узнаёте? – спросил Грей.

– Да. Как их должен был бы узнать и мой брат Игорь. – Анна осенила себя крестным знамением, помянув погибших. – Во время обучения в историко-архивном институте мы знакомились со всеми видами древнерусской письменности.

– Это русские буквы? – спросил Монк. – Но они же совсем не похожи на кириллицу.

– Совершенно верно, – подтвердила Анна. – Это глаголица, самый древний из известных славянских алфавитов, созданный приблизительно в девятом веке. Впоследствии он был вытеснен кириллицей. Хотя надписи на глаголице можно встретить во многих древнейших религиозных текстах[29].

– Сестра Анна, вы можете перевести эти таинственные письмена? – взволнованно спросил Бейли. – Быть может, это название какой-нибудь церкви или другого строения.

– Даже не знаю… Из того немногого, что я узнала про глаголицу, получается, что это не буквы, а цифры.

Джейсон вспомнил, как она только что о чем-то советовалась с Филаретом.

– Во время царствования Петра Первого – Петра Великого – в России перешли с цифр на основе кириллицы на обычные арабские цифры, как в Европе, – продолжала Анна. Она указала на экран. – Однако многие сотни лет до этого использовались цифры на основе глаголицы.

– В таком случае тот, кто составил этот код, – кивнул Грей, – рассчитывал на то, что вскроет его только человек, знакомый с историей России, уходящей в прошлое гораздо глубже эпохи Петра.

Анна показала планшет Джейсону.

– Мистер Картер, пожалуйста, помогите мне. У меня есть таблица перевода. С ее помощью мы сможем быстро преобразовать эти глаголические символы в их современные эквиваленты.

– С удовольствием.

Работая вместе с Анной, сопоставляя полученные символы с таблицей на экране планшета, Джейсон заменил буквы глаголицы соответствующими эквивалентами. Закончив работу, он отступил от экрана компьютера, предоставляя всем возможность ознакомиться с результатом.

– Неудивительно, что составитель этого кода пожелал скрыть свою работу, – усмехнулся Джейсон. – Тут всё проще простого.

– Возможно, для вас, молодой человек, – с укором промолвил Филарет.

Джейсон вернулся к компьютеру. В верхней части экрана он выстроил буквы глаголицы в две строчки, разбив их пополам в соответствии с верхней и нижней полусферами астролябии, после чего поместил под ними соответствующий перевод. Закончив, показал свою работу русскому епископу.

– Это географические координаты долготы и широты, – объяснил он. – Такие, какие применяются в сферической астролябии.

– Но имеют ли они какой-нибудь смысл? – Монк наморщил лоб. – Могли ли наши коллеги из восемнадцатого столетия выполнить измерения достаточно точно, для того чтобы воспользоваться их результатами сегодня?

Ответил ему Грей. Судя по всему, коммандер успел изучить этот вопрос, пока Джейсон разговаривал с епископом Филаретом.

– Екатерина Великая была ярым приверженцем науки и технических знаний. В эпоху ее правления широта вычислялась точно – это умели делать еще за несколько тысячелетий до того древние финикийцы. Определение долготы являлось гораздо более сложным, для этого требовались точные устройства измерения времени. Только после того как Джон Гаррисон, часовщик из Йоркшира, создал морской хронограф, появилась возможность точного определения долготы. Случилось это в середине восемнадцатого столетия.

– То есть во времена Екатерины это было новшеством, – сказал Бейли. – Следовательно, учитывая интерес императрицы к наукам, хронометр должен был привлечь к себе ее внимание.

– Но что насчет начального меридиана? – спросил Монк. – Наша система координат отталкивается от того, который проходит через городок Гринвич под Лондоном.

– Верно, – согласился Грей. – Общепринятым стандартом это стало только столетие спустя, однако именно Гаррисон предложил в качестве начального меридиана для вычисления географической долготы тот, который проходит через Королевскую обсерваторию в Лондоне – каковым этот меридиан остается и по сей день.

– Почему именно он? – поинтересовался Бейли.

– Гаррисон изобрел хронометр, стремясь получить награду в двадцать тысяч фунтов стерлингов, – усмехнулся Грей. – Эту награду английский парламент обещал тому, кто предложит практический способ определения долготы. Главный астроном Великобритании лично вручил Гаррисону деньги – в ходе торжественной церемонии, состоявшейся в Королевской обсерватории.

– И именно поэтому Гаррисон выбрал в качестве начального меридиана Гринвичский, – пробормотал Монк.

– Разумно предположить, что Екатерина Вторая последовала его примеру, – добавила Анна. – Помимо того, что императрица являлась страстным поклонником науки, она была также англофилкой. Наверняка посчитала изобретение английского часовщика поразительным и решила придерживаться стандартов, установленных Гаррисоном.

Грей снова повернулся к загадке, изображенной на экране компьютера.

– Похоже, Екатерина составила свой шифр, использовав сочетание науки, истории, лингвистики и искусства.

– Отличная проверка всего того, что было ей дорого, – кивнула Анна. – Императрица хотела, чтобы только самый блестящий ум смог раскрыть местонахождение Золотой библиотеки.

– Что ж, в таком случае давайте проверим, насколько блестящие умы мы, – вздохнул Монк, указывая на планшет у Грея в руках. – Ты можешь ввести эти координаты?

Грей лишь молча поднял бровь. Джейсон понял, что коммандер уже сделал это.

– И где же это место?

Пирс указал на панорамный вид, открывающийся из окон номера.

– Координаты указывают на точку у стен, окружающих лавру.

– В таком случае это вполне разумно, – сказал Филарет. – Именно Иван Грозный в шестнадцатом веке построил на месте старых деревянных стен лавры каменные укрепления, стоящие и по сей день.

– Тот самый царь, который спрятал Золотую библиотеку, – добавил Джейсон.

– Но где именно у стены находится место с этими координатами? – нетерпеливо спросил у Грея Монк.

– У одной из двенадцати башен, Звонковой. – Грей ткнул пальцем в экран планшета. – Сейчас я выведу ее картинку.

Отыскав нужное изображение, он пустил планшет по кругу. На экране было изображение участка стены и массивной башни, увенчанной звонницей.

– Но откуда уверенность в том, что это то самое место? – продолжая разыгрывать из себя скептика, спросил Монк.

Ответил ему Филарет, который, изучив картинку на экране планшета, вернулся к компьютеру:

– Все дело в неповторимости башен лавры. Все двенадцать разные, отличаются размерами и формой, в зависимости от конкретного предназначения.

– И почему это так важно? – поинтересовался Монк.

– Потому что, похоже, кто-то оставил нам дополнительное указание. На тот случай, если возникнут какие-либо сомнения.

Епископ указал на маленький рисунок в правом нижнем углу выведенной на экран страницы. На нем была грубо изображена башня, имеющая большое сходство с башней на фотографии. На переднем плане виднелась фигура в рясе – скорее всего, монах, бегущий к башне, торопясь позвонить в колокол.

– Значит, это то самое место, – заключил Грей.

– От меня ты не услышишь возражений, – кивнул Монк.

«Пора бы уже», – подумал Джейсон.

Однако тут у него самого возник вопрос.

– Но где в этой башне можно было спрятать обширную библиотеку, найти которую не удается уже несколько столетий?

Грей посмотрел в окно на величественную панораму Троице-Сергиевой лавры.

– Есть только один способ это выяснить.

Направляясь по аллее через парк, Такер не выпускал из вида четырех монахинь в черных рясах, идущих по соседней аллее. Даже зная наверняка, что среди них есть Сейхан, он не мог ее выделить.

Монахини плавно двигались неспешным шагом, шелестя рясами; они оживленно разговаривали по-русски, время от времени указывая рукой на высокие стены лавры и на ростки первых весенних цветов, проклюнувшихся сквозь сырую землю.

«Обыкновенные паломницы, любующиеся достопримечательностями».

Обе аллеи вели к соседней улице.

– Это то самое место, да? – шепотом спросил у Такера идущий рядом Юрий. – Там, впереди?

Такер хмуро покосился на русского верзилу, не потому, что тот ошибался, а потому, что Юрию было строго-настрого приказано говорить только по-русски. Оба они были в военной форме, с одинаковыми беретами на головах. Им предстояло изображать двух солдат, находящихся в увольнении. Для пущей убедительности Юрий держал в руке за горлышко початую бутылку кваса.

У Такера имелся для этой цели собственный реквизит. Он держал на поводке Кейна. В российских вооруженных силах задействуется множество служебных собак, в том числе значительное количество бельгийских овчарок. Кейн был в бронежилете, который на первый беглый взгляд мог сойти за толстую шлейку. Своим видом собака отбивала у любопытных охоту подойти к Такеру слишком близко и проверить, насколько свободно он владеет русским языком. До сих пор хватало лишь сурового взгляда и молчаливого кивка.

Такер ответил Юрию беззвучно, указывая на необходимость использовать ларингофон:

– Да, прямо перед нами дом Сычкина.

– Точно, – уныло прошептал Юрий.

Впереди на углу Ильинской улицы над деревьями возвышалось пятиэтажное кирпичное здание, увенчанное остроконечной башенкой с переплетчатыми окнами, выходящими на Троице-Сергиеву лавру. Здание окружал обширный сад. Когда-то это был загородный дом, дача, но затем его окружил со всех сторон разросшийся город.

Здесь обосновался Леонид Сычкин – дом принадлежал его предкам на протяжении нескольких поколений. В советскую эпоху многие загородные дачи были национализированы и превращены в общественное жилье – но только не эта. Сталин лично сделал исключение для семьи Сычкиных, в основном вследствие щедрости деда Леонида, который подарил вождю другую принадлежавшую семейству дачу, под Ленинградом.

Эти и другие факты фамильной истории Сычкиных Такер узнал от трех монахинь – сестер Ульяны, Марии и Натальи, сопровождавших Сейхан. Выросшие здесь, они не питали теплых чувств к сторонникам Сталина. Больше того, все трое считали, что Сычкина привела в лоно церкви не истинная вера, а жажда богатства и власти. Влияние возрожденной Русской православной церкви неуклонно росло, в ее сундуки нескончаемым потоком текли деньги. Если так, интерес Сычкина к утерянным библиотекам и таинственным континентам был объясним.

«Если взойдет звезда России, взойдет звезда и самого Сычкина».

Дойдя до конца парка, Такер шагнул на тротуар, оставаясь в тени раскидистого клена. Теперь, вблизи, он видел строительные леса и лестницы, окружающие здание. Кровля на крыше выглядела новой. Несколько оконных проемов были на время закрыты фанерными щитами в ожидании новых окон. Шпиль сверкал новенькой позолотой, словно соперничая с золотыми куполами лавры. И не вызывало сомнений, что ремонтно-восстановительные работы были в самом разгаре.

Такер нахмурился.

«Нечего и думать о том, что эта дорогая реновация осуществляется на жалованье архиерея».

Такер готов был поспорить, что Сычкин снимает пенку со щедрого потока денежных средств, наполняющего казну православной церкви. Неудивительно, что монахини испытывали к нему такую сильную неприязнь.

Четыре женщины в рясах, выйдя из парка, остановились метрах в тридцати справа от Такера. Тот по-прежнему не мог определить, которая из них его напарница. Пусть Михайлова была мастером перевоплощений, использовавшим свое бесцветное лицо как чистый холст; определенно, Сейхан в искусстве обмана ничем ей не уступала.

Такер связался с Сейхан по рации, почесывая подбородок, чтобы скрыть движения своих губ:

– Мы готовы.

– Лимузин перед входом, – предупредила Сейхан. – Это та самая машина, которую мы с Греем видели в Симоновом монастыре.

Такер также обратил внимание на роскошный лимузин, стоящий перед чугунными воротами. «Значит, Сычкин должен находиться внутри».

План действий заключался в том, чтобы обе группы двинулись в противоположные стороны, по возможности изучая особняк. Две брусчатые дорожки, обнесенные высокими кирпичными стенами – одна позади здания, другая справа от него, – отделяли окружающий здание парк от соседей.

Сейхан вместе с монахинями направилась к дорожке справа. Ей также предстояло исследовать фасад здания. Такер и Юрий должны были осмотреть левую сторону особняка и то, что находилось за ним.

Целью был поиск доказательств того, что пленников доставили именно сюда. Всем было приказано не предпринимать никаких действий. Если пленники находятся здесь, группа Сейхан должна будет продолжать наблюдение, а затем с наступлением темноты будет предпринята попытка их освобождения.

Такер стиснул зубы. Он понимал необходимость соблюдать осторожность, но в то же время ограничения его стесняли, ему претило подчиняться чужим приказам. Впрочем, накануне вечером ему был преподан суровый урок. У него перед глазами стояла картина того, как Ковальски волокут к машине, а Элла пытается прикрыть собой Марко. Если и есть надежда спасти товарищей, одному ему точно не справиться. «Только не здесь, только не при свете дня, только не с учетом того, что рядом размещается воинская часть, охраняющая лавру».

Переборов раздражение, Такер с Кейном двинулся вперед; Юрий последовал за ними. Дойдя до угла, Такер увидел, что Сейхан и сопровождающие ее монахини остановились у входа на дальнюю дорожку. Они что-то обсуждали, развернув карту. Хотя Такер по-прежнему не мог распознать среди них Сейхан, он не сомневался в том, что в настоящий момент она внимательно изучает вымощенную брусчаткой дорожку и свою половину здания.

Сам Такер направился в противоположную сторону. Дорожка оставалась в густой тени раскидистых старых рябин – в России к этим деревьям относились трепетно, поскольку считалось, что они обладают чудодейственной силой. Ствол одной рябины пророс сквозь прутья ограды парка, поглотив в свою кору ее чугунные острия. Это было красноречивым свидетельством возраста здания и парка вокруг него.

К сожалению, кроны деревьев скрывали из вида верхние этажи здания, однако Такер предположил, что если его товарищей действительно держат здесь, то вряд ли где-нибудь наверху. Притворившись, будто отпивает глоток кваса из бутылки, Такер украдкой изучил окна первого этажа и находящиеся вровень с землей окна полуподвальных помещений. Почти все окна были зашторены, что еще больше его расстроило.

Вернув бутылку Юрию, он двинулся дальше по дорожке. Сзади к зданию был пристроен кирпичный гараж на шесть машин. У крыльца стояли два больших внедорожника «Мерседес Гелендваген». Одна лестница вела наверх к входу в здание, другая – в полуподвальный этаж.

Подойти ближе, чтобы рассмотреть машины и заднюю часть здания, не позволяли высокие ворота с электронным управлением. Однако в этом не было необходимости. Идущий рядом Кейн тихо заскулил и, подняв морду, ткнул носом в сторону ворот. Этого было достаточно.

– Хороший мальчик! – шепотом похвалил овчарку Такер, после чего добавил: – Стоять!

Эта команда отменяла предыдущую, полученную Кейном: «Искать след Марко». Такер знал, что, если Марко привезли сюда, собаке нужно было справить нужду после долгого путешествия, подойдя к ближайшему дереву или столбу. Кейн, который на протяжении последних восьми месяцев жил со своим новым братом, ел, спал, играл и занимался вместе с молодой бельгийской овчаркой, знал запах Марко так же хорошо, как и запах Такера.

Получив это подтверждение, Уэйн прошел мимо ворот. Кейн последовал за ним, но оглянулся и едва слышно жалобно заворчал.

– Тут я полностью с тобой согласен, братишка! – Такер потрепал Кейна. – Не беспокойся, мы не бросим Марко… Они здесь, – связался он по рации с Сейхан. – Кейн взял след Марко, как я тебе и говорил. Встречаемся у…

– Оставайся на месте! – перебила его Сейхан.

Дойдя до конца дорожки, Такер замедлил шаг.

– Почему?

– Сестра Ульяна предложила наведаться в гости.

– Каким образом?

– Собирать пожертвования для монастыря. По-видимому, монахини частенько занимаются этим. В прошлом они уже обращались к Сычкину, но тот им отказал. Так что почему бы не попробовать еще раз?

– Нам было приказано убедиться в том, что пленников держат здесь, и больше ничего не предпринимать, – заупрямился Такер.

Он буквально услышал, как Сейхан пожала плечами.

– Этот визит даст мне возможность заглянуть в дом. Оценить меры безопасности и число находящихся внутри людей. А ты пока что оставайся поблизости.

Такер не стал спрашивать зачем. Он жестом подозвал к себе Юрия.

– В чем дело? – спросил тот по-русски, запоздало спохватившись.

Встревоженное лицо Юрия облегчило перевод его слов.

Такер пожалел о том, что не может проникнуть взглядом сквозь кирпичную стену здания.

– Сейчас узнаем.

Грей следовал за провожатым по обширной стране чудес. Дорогу указывала сестра Анна, пятившаяся перед ним с блокнотом в руках. Епископ Филарет облачился согласно своему сану, в том числе захватив окованный серебром посох, увенчанный крестом. Он величественно кивал, слушая взволнованный рассказ послушницы про историю лавры.

Анна говорила по-русски, но электронный переводчик синхронно переводил ее слова. Монк и Джейсон шли по обе стороны от Грея. Все трое были укутаны в теплые куртки, с шарфами и шапками, для защиты от холодного весеннего утра. Также эта одежда позволяла им скрывать свою внешность.

Отец Бейли был одет так же, однако из-под шарфа у него виднелся белый воротничок Римско-католической церкви. Широко раскрытыми глазами священник смотрел на россыпь вычурных церквей, не скрывая своего восхищения.

– Термин «лавра», – объяснила Анна, вжившаяся в роль экскурсовода, – первоначально использовался для обозначения монастыря, состоящего из комплекса пещер, в которых уединялись отшельники и монахи, обыкновенно с небольшой часовней посредине. Впоследствии этим словом стали называться только самые главные монастыри, являющиеся культурными центрами.

Она обвела рукой обширную территорию площадью более шестидесяти акров.

– Такие, как Троице-Сергиева лавра. Она была основана в тысяча триста тридцать седьмом году монахом Сергием Радонежским, одним из самых почитаемых русских святых. В то время лавра полностью соответствовала первоначальному значению термина: несколько пещер рядом со священными источниками вокруг небольшой деревянной церкви, возведенной преподобным Сергием.

Анна благодарственно подняла руку, после чего указала на белый собор с золочеными полукуполами апсид и шлемовидным куполом на башенном барабане.

– В тысяча четыреста двадцать втором году на месте деревянной церкви возвели каменную – Троицкий собор. Внутри находятся мощи преподобного Сергия Радонежского и иконы работы самых выдающихся русских средневековых живописцев. – Она многозначительно посмотрела на Грея. – К сожалению, сегодня побывать в соборе вам не удастся, поскольку он закрыт для посетителей ввиду проведения особого мероприятия.

Грей понял, что имела в виду послушница. Судя по всему, команда Сычкина из общества «Архангел» проводила раскопки в этом знаменательном сооружении.

«И не только там».

Анна печально вздохнула:

– Увы, такие же работы ведутся и в Духовском соборе, построенном Иваном Третьим во второй половине пятнадцатого столетия. – Она кивком указала на небольшую приземистую церковь с куполом в форме ярко-голубой луковицы, украшенной золотыми звездами. – И, к сожалению, то же самое можно сказать про Успенский собор, возведенный Иваном Четвертым в шестнадцатом веке.

Грей понял интерес Сычкина к этим двум зданиям. Иван Великий получил в свои руки Золотую библиотеку, а его внук Иван Грозный эту библиотеку спрятал. «Так что, естественно, архиерей начал поиски именно с этих двух мест».

Анна увлекла своих спутников дальше. Они направились через весь обширный религиозный комплекс к расположенным в противоположной части лавры Святым вратам. Пока что не было видно никаких признаков того, что Сычкин проявлял интерес к Звонковой башне, довольно непримечательному строению среди вычурной красоты монастырского комплекса.

И все-таки одна башня привлекла внимание архиерея.

Анна и ее спутники прошли мимо самого высокого строения лавры. Бело-голубая колокольня вздымалась в небо на высоту трехсот футов. Ее позолоченная звонница ярко сияла в лучах утреннего солнца. Под колокольней находился один из священных источников, по преданию вызванных самим Сергием Радонежским.

«Однако сегодня никто не сможет испить этой священной воды».

В настоящий момент вход в колокольню был загорожен лентой, которую охраняли вооруженные автоматами солдаты Российской армии. Так что раскопки или уже начались, или должны были вот-вот начаться.

Сестра Анна провела своих спутников мимо колокольни по обсаженной деревьями аллее, вымощенной кирпичом. Вокруг суетились толпы туристов. Этот уголок лавры был отведен духовной академии. Здесь жили и работали триста монахов, поддерживая статус лавры как действующего монастыря. Однако эта деятельность не вызывала особого интереса у рядовых туристов.

Оставшись наедине со своими спутниками, Анна отбросила роль экскурсовода. В этих садах, навевающих задумчивое настроение, бродили лишь редкие туристы. Послушница подвела своих спутников к высоким белым крепостным стенам, окружающим лавру.

Прямо впереди высилась Звонковая башня.

Оглядевшись по сторонам, Грей не обнаружил никаких признаков присутствия военных. Очевидно, Сычкин еще не разгадал загадку, нарисованную на странице старинной рукописи.

«Но добьемся ли мы каких-либо результатов, проникнув внутрь?»

Следом за своими товарищами Пирс прошел мимо небольшой служебной постройки к входу в башню. Левая лодыжка, затянутая в высокий ботинок, ныла. Грей проглотил несколько таблеток ибупрофена, однако долгая дорога пешком свела на нет действие лекарства.

Чтобы хоть как-то отвлечься, коммандер скользнул взглядом по четырем белым ярусам башни, заканчивающейся высоким зеленым шатром. Элегантный фасад башни, украшенный арками и пилястрами, рассекали узкие бойницы, напоминающие о тех временах, когда лавра еще нуждалась в подобных защитных сооружениях. И все же когда в восемнадцатом веке звонил колокол, он уже не предупреждал о приближении захватчиков, а лишь возвещал о начале и окончании уроков в духовной семинарии, учебном заведении, которое продолжало свою деятельность и по сей день.

– Войти в башню можно здесь, – сказала Анна.

Она подвела всех к каменным ступеням, ведущим к арке. Массивная дверь была распахнута настежь, однако витрина сувенирной лавки рядом с ней была закрыта ставнями – свидетельство отсутствия интереса у туристов к этому отдаленному уголку лавры.

Войдя в арку, все очутились в просторном зале. Белые отштукатуренные стены и своды украшали выцветшие фрески с изображением фигур с нимбами. Одинокий светильник на стене наполнял пространство печальным голубоватым сиянием.

– Похоже, башня полностью в нашем распоряжении, – заметил отец Бейли, обводя взглядом пустынное помещение.

– И что с того? – нахмурился Джейсон. – Мы понятия не имеем, где начинать поиски пропавшей библиотеки.

Филарет изучил нишу справа, где начиналась каменная винтовая лестница, ведущая наверх. Вход на нее перегораживала бархатная лента.

– Я не слышу там шагов и не вижу света. – Епископ смахнул своим посохом паутину с красного бархата. – Определенно, сюда уже давно никто не наведывался.

Грей шагнул к нише напротив; только здесь начиналась лестница, ведущая вниз.

– Если здесь находится библиотека, найти которую не удавалось на протяжении многих столетий, она, скорее всего, под нами.

Он осторожно снял с крючка красную ленту, следя за тем, чтобы не потревожить пыль. Не нужно никого предупреждать о том, что они прошли здесь.

Достав из рюкзачка фонарик, Монк двинулся вниз первым.

– Нет ничего страшного в том, чтобы исследовать старинные подземелья.

Следом за ним шагнул Джейсон, а далее Анна, Филарет и Бейли.

Грей прошел на винтовую лестницу последним, аккуратно повесив за собой на место бархатную ленту. Он также достал фонарик. Каменные ступени от времени стерлись, стали гладкими от многих тысяч сандалий, прошедших по ним вверх и вниз. Сначала стены были кирпичными, как и фундамент башни, но затем кирпич сменился голым известняком.

– Как глубоко вниз ведет эта лестница? – донесся снизу бестелесный голос Монка.

– Все башни разные, – ответил Филарет. – В подвалах этой когда-то находился винный погреб, где монахи хранили сотни бочонков вина, чего должно было хватать на всю братию.

– Вероятно, вот почему подземелье такое глубокое. – Анна пригнулась, чтобы пройти под низким сводом. – Летом здесь бывает очень жарко, а зимой могут ударить лютые морозы. Однако под землей температура остается одинаковой, что идеально для хранения вина.

– А может быть, также и книг, – добавил Бейли.

Грей поднял взгляд вверх на лестницу. Он мысленно представил себе духовную академию, продолжавшую работать так же, как это было во времена Ивана Грозного. «Царь выбрал это место вследствие его близости к учебному заведению?» Пирс вспомнил, что Грозный привлек десятки ученых для перевода древних текстов. Если царь действительно собирался открыть доступ к библиотеке, разумно было разместить собрание книг именно здесь, в нескольких шагах от храма науки.

– Ну наконец! – воскликнул Монк, очевидно, спустившийся до самого низа.

Присоединившись к нему, все оказались в сводчатом помещении, высеченном в известняке. Давным-давно пол был вымощен плиткой, которая от времени потрескалась. Тут и там зияли дыры, открывающие голый камень. В стенах имелись высеченные ниши, в которых, вероятно, хранились бочонки с самым ценным вином.

Джейсон медленно обошел помещение по периметру.

– Интересно, это не одна ли из тех пещер, в которых жили первые монахи лавры?

– Возможно, – согласилась Анна.

Монк повел вокруг лучом фонарика.

– Если так, они были приверженцами совместного проживания. Здесь самый настоящий подземный лабиринт.

Во все стороны в толще известняка расходились кельи – или винные погреба. Свет так далеко уже не проникал.

– Если мы хотим обследовать это подземелье надлежащим образом, – начал Грей, – нам нужно…

– Даже не говори это! – взмолился Монк.

– Нам нужно разделиться, – не обращая на него внимания, закончил коммандер.

Сверившись с часами, он посмотрел вверх, памятуя о том, что их группа не единственная, кто задействован в операции. Грей надеялся, что Сейхан и Такер уже закончили предварительный осмотр особняка Сычкина, однако у него не было возможности в этом убедиться. Когда они спустились в винные погреба, рации потеряли сигнал.

Грей перевел взгляд на лабиринт пещер.

«Надеюсь, нашим товарищам везет больше, чем нам».

Услышав тревожный вой сирены, раскатившийся по всему зданию, Ковальски вздрогнул. Этот звук ворвался ему в черепную коробку – которая до сих пор раскалывалась после того, как вчера колотилась о стенки мусорного бака. От того путешествия все тело великана покрылось синяками и ссадинами. Шея у него ныла.

Поморщившись, Ковальски поднялся с койки, стараясь по возможности стряхнуть с себя всю боль.

«Что ж, у меня бывали похмелья и похуже…»

Сознавая, что случилось что-то, великан шагнул к железной двери своей камеры. Крошечное зарешеченное окошко позволило ему заглянуть в соседнее помещение. Когда Ковальски притащили сюда в предрассветных сумерках вместе с Эллой и Марко, он постарался как мог сориентироваться. Великан отметил котельную с отходящими от нее трубами отопления; затем пленников спустили еще ниже, в подземную темницу. На последнее намекали наручники на цепях, вмурованных в стены.

«Ладно, будем надеяться, что это секс-клуб».

В коридоре за дверью стоял широкоплечий боевик в черном костюме, охраняющий лестницу, ведущую наверх на этаж с котельной. Выпуклость у него под мышкой не оставляла никаких сомнений по поводу того, что он вооружен. Наконец сигнализация умолкла, сменившись приглушенными отголосками выстрелов, донесшихся сверху.

Вниз по лестнице сбежали трое. Двое были в рясах: худой мужчина с окладистой черной бородой и здоровенный верзила с иссеченным старыми шрамами лицом.

Третий человек был прекрасно знаком Ковальски.

Валентина Михайлова хмурилась, ее бледное лицо потемнело от ярости. Левая рука висела на перевязи, плечо было забинтовано.

«Похоже, кто-то уже успел оставить ей отметину».

И Ковальски догадывался, кто именно. Перед самым нападением на посольство он увидел, как Сейхан выскользнула из особняка и направилась в соседнее жилое здание.

Спустившись вниз, Михайлова схватила за руку того из мужчин в рясах, кто был постарше.

– Сычкин, я же вас предупреждала! Вы должны были разрешить мне захватить с собой больше своих людей.

– В этом нет необходимости. – В голосе священника прозвучала спокойная уверенность. – Мы здесь, внизу, под надежной защитой. Моя охрана разберется с незваными гостями. К тому же у нас уже готов запасной план.

Вниз по лестнице сбежали еще пятеро мужчин, все в черной форме. Следом за ними спустилась высокая мускулистая женщина в мотоциклетной коже. Ее черные волосы были забраны в хвостик. Всю щеку пересекал тонкий длинный шрам, от волос до самого подбородка.

Повернувшись к верзиле в рясе, Сычкин быстро заговорил по-русски. Ковальски уловил имя «Ефим», и, хотя больше он ничего не смог разобрать, не вызывало сомнений, что верзила получил приказ перевести пленников в другое место.

Повернувшись к боевикам, Ефим обратился к ним на языке жестов – что было странно; верзила прекрасно понял своего босса, значит, он не был глухим. Быть может, немой? Не важно, боевики его прекрасно поняли, – очевидно, они уже давно работали вместе. Достав из кобур пистолеты, двое боевиков подошли к соседней камере. Послышался скрежет отпираемой двери.

Следом раздалось угрожающее рычание.

«Тут я с тобой полностью согласен, Марко».

Боевики скрылись из виду, войдя в камеру. Зазвучали гневные голоса, мужские и женский. Вскоре в коридор под дулами пистолетов вывели Эллу. Молодая женщина держала рядом с собой на поводке Марко. Овчарке уже надели намордник, однако она по-прежнему скалилась и рычала.

Элла огляделась по сторонам. После поездки в развороченном взрывом мусорном баке вид у нее был неважный. На подбородке темнел синяк, лицо было иссечено множественными кровавыми ссадинами.

Сычкин подошел к ней, но не слишком близко, с опаской косясь на Марко, и достал из холщовой сумки за плечом старинную книгу. Кожаный переплет был покрыт облупившейся позолотой. Ковальски узнал манускрипт по видео нападения на Красной площади – именно этот древний фолиант и был причиной всего происходящего.

Раскрыв книгу, Сычкин рассеянно полистал ее, затем обратился к Михайловой.

– Что насчет второго пленника?

Михайлова посмотрела на камеру Ковальски. Тот не потрудился прятаться от ее пристального взгляда.

– Он должен был стать приманкой.

Ковальски пожал плечами.

«Меня еще и не так обзывали».

Михайлова подняла взгляд вверх.

– Но, похоже, в этом больше нет необходимости. – Она повернулась к женщине, облаченной в черную кожу. – Надира, прежде чем уйти отсюда, нужно будет избавиться от лишнего багажа.

Ковальски нахмурился.

«Так, а это уже обидно».

Поскольку он прекрасно понял смысл слов Михайловой.

Женщины приблизились к двери его камеры. Надира достала черный пистолет, МП–446 «Викинг» российского производства. Стандартный магазин вмещал от десяти до восемнадцати патронов, хотя сейчас в таком большом количестве необходимости не было. Особенно если учесть, что Михайлова достала длинный кинжал с черной резной рукояткой.

Ковальски отступил от двери назад.

«Кажется, сейчас начнется что-то неприятное…»

Вздрогнув, Элла непроизвольно присела, когда наверху прогремел громкий взрыв, на какое-то мгновение заглушив стрельбу. Выпрямившись, молодая ученая-ботаник крепче схватила поводок Марко, удерживая овчарку рядом с собой и не подпуская ее к архиерею. Собака учащенно дышала, очевидно, обессиленная и испытывающая стресс.

И это было верно не только в отношении Марко.

Из соседней камеры под дулами пистолетов вывели Ковальски. Великан держал руки на затылке.

– На колени! – приказала Михайлова.

– Раз вы все равно собираетесь меня расстрелять, я, пожалуй, останусь стоять. У меня плохие суставы.

Казалось, стоявшая у него за спиной женщина, наемница по имени Надира, была готова воспользоваться этим предложением. Подняв пистолет, она прицелилась Ковальски в затылок.

– Остановитесь! – воскликнула Элла.

Сычкин поднял руку.

– Минутку терпения, пожалуйста. – Он не отрывал взгляда от Эллы. – Я рассчитывал на то, доктор Штутт, что у нас с вами разговор сегодня состоится в более непринужденной обстановке. У меня еще не угасла надежда уговорить вас помогать нам в грядущие дни.

– Как? Чем, по-вашему, я могу вам помочь? – Элла постаралась изобразить полное недоумение, однако она прекрасно понимала, что нужно от нее Сычкину.

Архиерей поднял фолиант в кожаном переплете, покрытом золотом. Раскрыв книгу на нужной странице, он показал Элле рисунки, фотографии которых та уже видела.

Она крепче стиснула поводок Марко.

– Что вы можете сказать на этот счет? – спросил Сычкин, по-видимому проверяя ее.

Элла поняла, что провалить этот экзамен ей нельзя. Особенно если учесть, что на чаше весов была положена не только ее жизнь. Осознав это, она решила сказать правду.

– Это похоже на изображение разновидности Dionaea muscipula, – сказала Элла, внимательно рассматривая рисунок. – Речь идет о каком-то плотоядном гибриде или предке венериной мухоловки. – Она подняла взгляд на Сычкина. – Возможно, произраставшем на исчезнувшем континенте Гиперборея.

Ей доставило удовольствие мелькнувшее у архиерея на лице изумление.

– Итак, – сказал тот, повернувшись к Михайловой, – вы были правы насчет того, что монсеньор Борелли успел разболтать тайну, скрытую в этой рукописи.

– А я в этом и не сомневалась, – натянуто произнесла бледная женщина и указала черной рукояткой кинжала на Ковальски. – Так что нам лучше побыстрее разобраться с этими досадными помехами, пока дело не приняло серьезный оборот.

– Определенно, это необходимо сделать до того, как мы обнаружим Золотую библиотеку, – согласился Сычкин.

Надира снова подняла пистолет.

– Подождите! – воскликнула Элла.

Архиерей раздраженно посмотрел на нее.

– Если вы тронете их хоть пальцем, – Элла указала взглядом на Марко, затем на Ковальски, – я не стану вам помогать!

– Полагаю, я смогу убедить вас в обратном. – Сычкин кивнул на Ефима. – Вот он может сделать покладистым любого.

Лицо монаха оставалось равнодушным и безучастным – что было гораздо страшнее какой-нибудь угрожающей ухмылки.

– На это… на это потребуется какое-то время, – нервно запинаясь, выговорила Элла. – Будет гораздо лучше, если я окажу вам помощь добровольно.

Подняв руку, архиерей задумчиво потеребил пальцами бороду.

– Согласен, поэтому я окажу вам эту любезность, – медленно произнес он. – Но при одном условии.

– При каком?

– Вам придется выбрать кого-нибудь одного. Для того чтобы заручиться вашим содействием, я не вижу необходимости сохранять жизнь обоим. – Сычкин пристально посмотрел Элле в глаза. – Сегодня вам еще предстоит проделать долгий путь, доктор Штутт. Так что скажите мне, кто будет вас сопровождать.

Элла застыла, сраженная необходимостью сделать выбор. Судя по злорадному блеску в глазах архиерея, тот наслаждался собственной жестокостью.

– Куда вы собираетесь меня отвезти? – спросила Элла, чтобы потянуть время.

Похоже, это интересовало не ее одну.

Шагнув вперед, Ефим насупился, словно ему не давал покоя тот же самый вопрос. Очевидно, известие о путешествии явилось для него неожиданностью. Похоже, из-за нападения на особняк текущие планы стремительно менялись. Ефим принялся оживленно размахивать руками, обращаясь к архиерею на языке жестов.

– Да, – подтвердил Сычкин, – ты будешь сопровождать доктора Штутт, а я останусь наблюдать за поисками на территории лавры. До тех пор пока мы не разберемся с этими назойливыми американцами, я считаю неразумным держать ее где-то поблизости. Капитан Туров позаботится о ней до тех пор, пока она нам не понадобится. – Он повернулся к Элле. – Мы определенно не хотим снова вас потерять.

Элла сглотнула комок в горле, крепко сжимая поводок Марко. Сычкин перевел взгляд с Ковальски на овчарку.

– Ну а теперь, доктор Штутт, вернемся к стоящему перед вами выбору.

– Я… я не могу!.. – Элла попятилась назад.

Архиерей изобразил фальшивое сочувствие.

– Не понимаю. Я полагал, принять решение будет проще простого… Неужели вы действительно ставите жизнь собаки на одну доску с жизнью этого верзилы?

Элла сознавала, что Сычкин прав. И все-таки она опустила взгляд на Марко. Словно прочувствовав ее внимание к себе, овчарка посмотрела на нее своими темно-карамельными глазами. Всю ночь Марко не отходил от Эллы, даже делил с ней узкую койку – но не спал. Когда молодая женщина задремала, овчарка лежала не шелохнувшись – голова поднята, уши торчком, – охраняя ее.

Помимо чувства признательности к Марко, Элла испытывала также ответственность, сознавая, как привязан к овчарке Такер. Марко был для него как родной брат.

Ковальски кашлянул, привлекая к себе внимание Эллы, словно упрашивая ее сделать выбор в пользу него. По-прежнему держа руки на затылке, он кивнул, как-то странно, словно парализованный.

Стоящий рядом с Эллой Марко заскулил, ощетинившись. Та удивленно посмотрела на него. Собака задрожала всем своим телом. Элла протянула было к ней руку, но овчарка рухнула на пол – сначала на брюхо, затем на бок. Какое-то время ее лапы дергались в судорожных конвульсиях, затем бессильно обмякли.

Элла опустилась рядом на корточки.

– Марко!..

Джейсон продолжал осмотр отведенной ему части лабиринта винных погребов. Его сопровождала сестра Анна. Двадцать минут назад группа разделилась на пары, все были с фонариками.

«Однако никакого продвижения вперед все равно нет».

Пройдя в следующее помещение, Джейсон поводил вокруг лучом фонарика, ища на стенах, полу и сводах какие-либо признаки того, что здесь спрятана библиотека. В пятне света вспыхнули брызги граффити, сияющие синими, красными и неоново-желтыми красками.

Анна фыркнула, выражая свое неодобрение.

Это были уже не первые следы, оставленные побывавшими здесь непрошеными гостями. Повсюду валялись горы мусора – битые бутылки, смятые алюминиевые банки, выброшенные пакеты. В одном помещении на полу лежал запятнанный матрас, наверняка хранящий в себе все виды венерических заболеваний. Что хуже, в одной нише кто-то расставил набор матрешек со злобно оскаленными дьявольскими рожами вместо лиц.

Джейсон зябко поежился, увидев в полумраке это зловещее зрелище.

«Хотя место наверху священное, здесь, под землей, нет ничего святого».

Они с Анной продолжали двигаться дальше. По мере того как все новые помещения не предлагали никаких следов наличия спрятанного хранилища, постепенно нарастало напряжение.

Джейсон попытался поднять настроение, задав вопрос, который уже давно не давал ему покоя:

– Сестра Анна, ваше имя… вы взяли его, став монахиней?

– Я пока что еще послушница, – напомнила ему молодая женщина. – Обет монашества мне предстоит дать только через месяц. Но вы правы – я могла взять себе другое имя, и я его взяла.

Джейсон посмотрел на нее, не зная, вежливо ли будет задать следующий вопрос.

– При рождении меня назвали Искрой, – улыбнувшись, ответила Анна, предугадав этот вопрос. – Впрочем, оно мне никогда не нравилось.

– Искрой?

– Понимаю. – Ее улыбка стала шире. – Наши родители хотели, чтобы имена их детей начинались на букву «И».

– Вашего брата звали Игорь.

Анна вздохнула, улыбка у нее на лице погасла, оно потемнело. Джейсон мысленно выругал себя за то, что упомянул ее погибшего брата. Он постарался как мог исправиться.

– Вы сами выбрали себе имя Анна или его вам выбрали?

– Я выбрала его сама. В честь Анны Кашинской[31].

Джейсон вопросительно посмотрел на нее.

– Это тверская княгиня, потерявшая близких во время нашествия монголо-татарских полчищ. Ее канонизировали дважды. Анна Кашинская считается святой покровительницей женщин, которые потеряли своих любимых. – Потупив взгляд, Анна прошла в следующее помещение. – Я взяла себе это имя, потому что мы с Игорем потеряли родителей, погибших в автокатастрофе. Нам тогда было всего по четырнадцать лет. У нас не осталось близких родственников. Мы с Игорем двинулись одним путем, учились в одном институте – до тех пор пока вера не увлекла меня в лоно церкви.

– Произошло что-то необычное, после чего вы почувствовали свое призвание? – шепотом спросил Джейсон, но подземные своды усилили его голос.

– Никаких видений свыше мне не являлось, если вы это имели в виду. – Анна посмотрела ему в лицо, словно убеждаясь в том, что он над ней не смеется.

– Вовсе нет! Прошу прощения за свое любопытство. Мне просто действительно было интересно.

– Я всегда находила утешение в молитве, – заметно расслабилась Анна. – А в последнее время, в ходе учебы в институте, наши с братом интересы постепенно разошлись. Игоря влекло к древним научным трактатам, в то время как я находила очарование в старинных священных книгах, житиях святых и даже религиозных дебатах древнегреческих и древнеримских авторов. Именно в этих пожелтевших хрупких страницах я почувствовала призвание к созерцательной, благочестивой жизни.

– Полагаю, всем нам не помешает побольше заниматься самоанализом, – кивнул Джейсон.

Анна улыбнулась:

– Не сомневаюсь, любой монастырь будет рад иметь в своих стенах компьютерного эксперта. Я слышала, у многих уже есть свои странички в интернете.

– Нет уж, спасибо! – Джейсон поднял руку. – Если учесть, сколько времени мне приходится работать уже сейчас, я и так веду монашескую жизнь.

– Очень плохо, – подняла бровь Анна.

Джейсон украдкой взглянул на нее, стараясь понять, не было ли в этой фразе какого-либо скрытого подтекста, но затем напомнил себе:

«Она монахиня – или по крайней мере послушница».

Взволнованный, он наступил на отломанную плитку, со стуком отлетевшую прочь. От смущения у него вспыхнули щеки. Совладав с собой, Джейсон проследил за выбитой плиткой лучом фонарика.

Шедшая рядом Анна ахнула.

Джейсон также это увидел.

Они поспешили к плитке.

Джейсон поднял ее. Как и все остальные, восьмиугольная плитка была покрыта синей глазурью, выщербленной от времени. Но только на этой плитке был высечен серебряный знак, настолько потускневший, что разглядеть его было трудно. И все же Джейсон узнал этот символ. Он уже видел его, нарисованный на изображении астролябии.

Джейсон вопросительно посмотрел на Анну.

– Это буква глаголицы, – подтвердила та.

Они изумленно переглянулись.

«Это должно иметь большое значение».

Чувствуя, как у него заколотилось сердце, Джейсон попытался связаться по рации с остальными, однако каменный лабиринт свел на нет все его усилия. Отказавшись от тщетных попыток, он сложил руки рупором.

– Сюда! – крикнул Джейсон, надеясь на то, что подземная акустика донесет его голос до остальных. – Мы что-то нашли!

Прежде чем замерли отголоски его крика, Анна замахала рукой, подзывая к себе.

– Взгляните вот на это!

Углубившись в нишу, она водила по полу лучом фонарика.

Джейсон присоединился к ней.

– Они здесь повсюду! – завороженно прошептал он.

По всему помещению сотни синих плиток сияли самыми разными буквами глаголицы, высеченными на них полустертым серебром.

Окинув обширное помещение взглядом, Джейсон пришел к твердому заключению.

– Нам нужен коммандер Пирс!

09:31

Грей медленно шел по вымощенному плиткой полу, светя фонариком себе под ноги. Его товарищи разошлись в разные стороны.

– Ну, что скажешь на этот счет? – спросил Монк.

– Если учесть надписи глаголицей, которые мы обнаружили в древнегреческой рукописи, это наверняка очень важно.

Грей изучил еще несколько плиток, счищая с них налет грязи, чтобы символы засияли ярче. При этом он почувствовал, как одна плитка слегка качнулась под нажатием его пальца, издав едва слышный щелчок.

«Ого!..»

Грей повторил это движение, получив такой же результат.

Опустившись на корточки, он провел лучом фонарика по плиткам с высеченными на них буквами.

– Кажется, под этими плитками спрятан какой-то механизм.

Остальные обступили его, и Грей продемонстрировал им свое открытие, надавив пальцем на плитку. Та опустилась на четверть дюйма вниз, после чего вернулась в исходное положение.

– Подпружинена, – пробормотал Грей.

– Все плитки не могут быть подпружинены. – Джейсон указал на зияющую в полу дыру. – Я случайно выломал одну. И под ней оказался лишь голый камень.

Подойдя к нему, Пирс опустился на корточки и изучил это место.

– Ты прав.

Епископ Филарет стоял в стороне, опираясь на посох.

– И что это означает?

– Нужно будет обследовать каждую плитку. – Грей поднялся на ноги. – Выяснить, какие из них движутся, и записать высеченные на них буквы.

Джейсон достал из рюкзачка цифровой планшет.

– Я составлю базу данных.

Все принялись за работу, проверяя сотни плиток. Даже Филарет присоединился к ним, нажимая на плитки с буквами концом своего посоха. Как только кто-нибудь находил движущуюся плитку, Джейсон тотчас же фотографировал ее и вносил очередной символ в базу данных.

Анна, ползая по полу на четвереньках, предложила свою теорию.

– Я тут подумала, может быть, это объяснит, почему помощники Екатерины спрятали изображение астролябии с нанесенными на ней буквами глаголицы в греческой рукописи. Быть может, дело не только в том, что загадка показалась им слишком простой. Быть может, императрица испугалась, что рисунок имеет слишком очевидную связь с тем, что находится здесь.

– Возможно, вы правы, – согласился Грей, восхищенный ее догадкой.

Еще через несколько минут был готов полный перечень подпружиненных плиток. Грей заглянул Джейсону через плечо, изучая результат. На экране планшета в ровную строчку выстроились тринадцать символов.

Грей повернулся к Анне:

– Вы можете объяснить значение этих символов?

Кивнув, та взяла планшет у Джейсона.

– Я сохранила таблицу перевода. Это займет одну минуту. – По мере того как Анна работала, лицо у нее становилось все более мрачным. – В этом нет никакого смысла. Это просто белиберда!

Она поделилась результатом с остальными. Под каждым символом была написана соответствующая ему буква или цифра.

– Быть может, это не белиберда, – предположил Монк. – Быть может, это анаграмма. Мы ведь просто записали символы в случайном порядке. Вероятно, их нужно просто правильно упорядочить.

Все принялись предлагать вслух свои варианты, однако по-прежнему получалась полная бессмыслица.

Взяв планшет, Грей внимательно изучил изображение на экране.

– Это не полный ответ. В данном списке нет повторяющихся символов. В большинстве слов и фраз, особенно состоящих из двенадцати букв, должен быть по крайней мере один повтор.

– Что ты предлагаешь? – спросил Монк.

– Каким бы ни был этот код, в нем обязательно должны повторно использоваться какие-то буквы. – Он обвел рукой просторное помещение. – Для того чтобы понять, какие именно, нам потребуется нажать на плитки по два, а то и по три раза.

– А может быть, и четыре, – добавила Анна.

Грей уловил в ее голосе веселые нотки.

– Что?

Забрав у него планшет, Анна принялась стучать пальцем по выведенным на экран символам. Складки у нее на лице разгладились, глаза широко раскрылись.

– Я права! – торжествующим тоном прошептала она.

Джейсон заглянул ей через плечо.

– Это подпись. – Анна обернулась к своим товарищам. – Ее выдала цифра четыре.

– Чья подпись? – нетерпеливо спросил Джейсон.

– Тирана-эгоиста, спрятавшего библиотеку. Четвертого с таким именем.

Сообразив, что имеет в виду Анна, Грей шагнул к ней.

– Иван Грозный.

– Точнее, его официальное имя… – Набрав на экране короткий текст, Анна показала его остальным.

«Иван IV Васильевич»[32].

– Однако вместо римской цифры «четыре», – заметил Грей, – был использован глаголический эквивалент.

Кивнув, Анна продолжила работу, преобразуя имя царя с использованием ограниченного числа доступных букв глаголицы.

– Видите? Полное имя царя можно написать, используя только эти двенадцать букв и одну цифру, – объяснила Анна. – Это должно быть кодом, отпирающим потайную дверь.

Монк обвел взглядом подземное помещение.

– Что ж, давайте попробуем.

Собравшись в тесную группу, они снова обследовали пол в поисках подпружиненных плиток и стали нажимать их в правильном порядке.

Наконец осталась одна последняя плитка.

– Не желаете взять на себя эту честь? – предложил Филарету Грей.

– Спасибо, – улыбнулся тот.

Опустив на плитку конец своего посоха, епископ нажал на нее. Послышался громкий щелчок.

Грей внутренне напрягся, как и остальные. Пытливые взгляды заскользили по стенам и сводам помещения, однако не произошло ровным счетом ничего.

– Мы не ошиблись? – спросил Джейсон.

– Я уверена в том, что мы всё сделали правильно, – решительно заявила Анна. – Быть может, это просто случайное совпадение, что имя царя можно составить из этих букв.

– Только не с учетом многозначительной цифры «четыре», – покачал головой Грей. – Код должен быть правильным.

– В таком случае, – нахмурился Джейсон, – быть может, механизм сломался, испортился со временем, учитывая условия под землей…

– В таком случае что будем делать? – обреченно выдохнул Монк.

Грей закрыл глаза, стараясь мысленно представить насчитывающий несколько столетий механизм под ногами: металлические шестеренки и колесики, рычаги и цепи. Для синхронной работы запорный механизм должен регистрировать каждое нажатие на плитку, сохраняя его в своей памяти до тех пор, пока не будет набрана вся последовательность. Код выведет механизм из состояния равновесия, и это не может продлиться долго.

Грей мысленно снова услышал негромкие щелчки плиток, возвращающихся в исходное положение.

– Полагаю, мы действовали слишком медленно, – пробормотал он – сперва с сомнением, затем укрепляясь в уверенности. – Должно быть, в механизме имеется встроенный таймер. Если не ввести кодовую последовательность достаточно быстро, где-то на полпути произойдет сброс.

– Значит, нам нужно ввести код быстрее, – сказал Джейсон.

– Будем на это надеяться. – Грей обвел взглядом пол. – Нам нужно рассредоточиться, и каждый возьмет на себя какую-то часть плиток. Это позволит нам ввести кодовые символы быстро.

Грей быстро распределил всех, назначив каждому по две-три плитки. Однако он не стал задействовать Анну. Она осталась стоять с планшетом в руках, готовая последовательно называть символы глаголицы.

– Все готовы? – спросила Анна.

Получив подтверждения, она начала зачитывать код вслух.

Все начали нажимать соответствующие плитки в нужном порядке. Грей занял место у последней плитки.

Должно получиться.

«В противном случае у меня больше нет никаких мыслей».

Анна назвала последнюю глаголическую букву:

– «Ер».

С трудом сглотнув подступивший к горлу клубок, Грей нажал на соответствующую плитку, и раздался громкий щелчок.

Не успел Грей выпрямиться, как пол содрогнулся с металлическим лязгом. Пирс разогнулся, перенеся весь вес своего тела на здоровую ногу. Из соседнего помещения послышался громкий скрежет камня о камень. Также у Грея заложило уши, что сообщило об изменении давления.

После чего снова наступила полная тишина.

Все переглянулись.

Наконец Грей пришел в движение, направляясь в соседнее помещение. Остальные последовали за ним, однако он застыл на пороге, останавливая всех. Лучи фонариков озарили помещение, выхватывая клубящуюся в воздухе пыль.

В дальней части помещения секция стены опустилась в пол, оставив порожек высотой в фут. За порожком начинался черный подземный проход. Что-то громко звякнуло, и стена резко провалилась вниз до конца. Похоже, старинный механизм сломался, и теперь потайная дверь навсегда осталась открытой.

– Ждите здесь! – предупредил Грей, шагнув в помещение.

Дойдя до входа в тоннель, он посветил внутрь фонариком. Через пять шагов тоннель заканчивался винтовой лестницей, уходящей вниз.

«Похоже, нам предстоит спуститься еще глубже под землю».

– Что дальше? – окликнул Грея Монк.

– Двигаемся вперед.

– А как же Сейхан и Такер? – спросил Джейсон. – Может быть, нужно попробовать связаться с ними, прежде чем шагнуть в логово льва?

– Ты прав, – кивнул Грей. – Пусть кто-нибудь поднимется наверх, где есть радиосигнал, и выяснит, как у них дела. А также сообщит им о наших успехах.

Он повернулся к Монку и Джейсону, ища добровольца.

– Я пойду, – вздохнул Монк. – Ты и так уже слишком часто завлекал меня под землю. – Он похлопал Джейсона по плечу. – Не могу позволить, чтобы наш оперативник-новичок пропустил такое удовольствие.

Грей кивнул:

– Как только свяжешься с остальными, спускайся обратно сюда. Нам нужен человек, который будет прикрывать нас, охраняя вход в тоннель.

– Понято. – Монк направился к выходу.

Развернувшись, Грей переступил порог, углубляясь в тоннель. При этом у него по спине пробежал неприятный холодок.

«Там внизу что-то есть – но что именно?»

Остальные нетерпеливо толпились у него за спиной, помогая перебороть нерешительность. Грей вспомнил трагическую участь первой группы исследователей, нарушивших многовековой покой спрятанной под землей библиотеки.

Он начал спускаться по лестнице, проникаясь уверенностью.

«Нам нужно тщательно следить за каждым своим шагом».

Сейхан расхаживала по гостиной, глядя в окно на величественный комплекс Троице-Сергиевой лавры. Кейн также занял место у окна, уставившись на улицу, очевидно, встревоженный судьбой своих пропавших напарников.

Сейхан полностью разделяла его беспокойство.

Ее группа вернулась в гостиницу полчаса назад, избежав оцепления из полицейских и военных машин. В дальней части монастырского комплекса в небо поднимался столб дыма. Над лаврой кружили два вертолета.

Сейхан отвернулась от окна, предоставив Кейну бдеть в одиночку.

Монк сидел за обеденным столом. Хмурый Ковальски устроился напротив, вытянув раненую руку. На столе лежала раскрытая аптечка.

Вскоре после того как Такер доложил о том, что он отправляется следом за Эллой и Марко, из подвалов особняка появился пошатывающийся Ковальски. Сейхан и Юрий быстро увезли его прочь, по пути прихватив остававшегося в переулке Кейна. Через несколько минут с ними связался по рации Монк, сообщивший о том, что группа Грея обнаружила потайной ход, возможно, ведущий к пропавшей Золотой библиотеке.

В свою очередь Сейхан доложила о дилемме, с которой столкнулась.

Сейчас она посмотрела на стальной кинжал с резной черной рукояткой, лежащий на столе. Это был атам Вали Михайловой. Острое лезвие пронзило насквозь кисть Ковальски.

Поскольку потребовались медицинские навыки Монка, все собрались в «Старой лаврской гостинице». Затем Монку предстояло вернуться в подземелье Звонковой башни, однако первоочередной его задачей был уход за Ковальски. Великан потерял много крови.

– Прекрати дергаться! – предупредил Коккалис, прижимая к столу здоровенную ручищу Ковальски.

Казалось, ему потребуется вся механическая сила его протеза, чтобы не дать великану высвободить свою руку.

– Просто залепи рану пластырем, и все будет в порядке!

– Ты хочешь остаться без руки?

– Да я уже сейчас могу ею действовать…

– Хватит геройствовать! Через пару часов действие обезболивающего закончится.

Монк продолжал накладывать швы на рану. Больше не обращая на них внимания, Сейхан повернулась к Юрию:

– От Такера никаких известий?

Начальник службы безопасности покачал головой:

– Никаких. Он по-прежнему не отвечает на запросы по рации.

Сейхан нахмурилась. От Такера не было больше никаких известий после того, как он доложил, что идет следом за Эллой и Марко. Ковальски рассказал про то, что случилось в подвалах особняка. Судя по всему, предки Сычкина, на протяжении нескольких поколений занимавшиеся противозаконной деятельностью, подготовили путь бегства, ведущий из гаража.

– Такер не стал бы молчать так долго! – Сейхан стиснула кулаки. – Случилось что-то неладное.

Кейн оглянулся, словно соглашаясь с ней. Сейхан было известно, что Уэйн терпеть не может работать в составе команды, предпочитая оставаться волком-одиночкой, вместе со своими собаками. В этом Сейхан ему завидовала.

«Но только не сейчас».

– Ты полагаешь, его схватили? – спросил Юрий. – Наши враги? Полиция?

– Этого нельзя сказать. Возможно, у него просто вышла из строя рация. Но если я ошибаюсь или Такера схватили люди Сычкина, необходимо выяснить, куда архиерей увез ученую-ботаника. Это наша единственная ниточка.

Ковальски поднял свою здоровую руку, заслужив этим хмурый взгляд со стороны Монка.

– Возможно, я это знаю, – окликнул он.

– Откуда? – подошла к нему Сейхан.

– Тот же самый вопрос подняла Элла. – Великан указал на поднимающийся вдалеке столб дыма. – В подвале. Перед тем, как ее увели. В ходе всего того спора у нее единственной хватило такта говорить по-английски. Остальные говорили по-русски.

– Ты же не знаешь русский, – напомнила ему Сейхан.

– Зато я знаю язык жестов.

Сейхан мысленно представила себе Ефима Разгулина.

– Я полагала, язык русских глухонемых отличается от американского варианта.

– Отличается. Я понятия не имею, о чем говорил верзила-монах, однако во время разговора он оживленно жестикулировал. Решив, что это может быть важно, я запомнил его движения. – Великан изобразил несколько жестов пальцами и запястьем. – Я неплохо владею языком глухонемых, но не могу обещать, что мне удалось правильно запомнить все.

– Если мы запишем это на видео. – Сейхан повернулась к Юрию. – У тебя есть те, кто сможет в этом разобраться?

– Да, полагаю, особых проблем не возникнет. У моего босса обширные связи.

– В таком случае мы выясним, куда это может привести, – кивнула Сейхан.

Они быстро записали на видео жесты, показанные Ковальски. После чего Юрий взял защищенный телефон и переслал эту запись Федосееву, попросив найти человека, знакомого с языком глухонемых.

Пока все ждали ответа, раздался стук в дверь.

Достав свой «ЗИГ-Зауэр», Сейхан подошла к двери и выглянула в глазок. В коридоре стояла женщина в черной с красным одежде горничной. В руках у нее был поднос, накрытый серебристым колпаком.

«Давно пора».

Убрав пистолет в кобуру, Сейхан открыла дверь, держась так, чтобы загораживать собой комнату. Приняв у горничной поднос, она вручила ей пухлую пачку рублей, поблагодарила ее и закрыла дверь. Пройдя к столу, поставила на него поднос. Сняв колпак, увидела два полных мешочка с кровью и набор для переливания.

Это организовал Юрий.

– Обслуживание в этой гостинице неплохое, – вздохнул Ковальски. – Но можно было бы принести и бургеры с картошкой.

Пока Монк готовился возместить великану то, что тот потерял, вернулся Юрий, держа в руке телефон.

– Я получил ответ, – сказал он. – Но даже не знаю, будет ли от этого какой-либо толк. Наш человек назвал пару знаков «абсурдными». Но остальные Ковальски передал правильно.

– Как я уже говорил, – проворчал великан, – у меня не было уверенности в том, что я все запомнил правильно.

– Что удалось разобрать вашему человеку? – посмотрела на Юрия Сейхан.

– Сейчас покажу. Но в русском языке используются буквы кириллицы, а не латиницы. – Юрий протянул свой телефон. – Наш человек прислал вот это.

Сейхан взглянула на экран, на который была выведена строка букв кириллицы, с пробелами в начале и в конце.

– Становится теплее, – заметил Джейсон, идущий впереди.

Спускаясь по бесконечной винтовой лестнице, Грей обратил внимание на то же самое. Коммандер отер вспотевший лоб. Каждый шаг отзывался болью в лодыжке.

«Похоже, Иван Грозный спрятал свою библиотеку глубоко – если она действительно находится здесь…»

Продолжая спуск вниз, Пирс оставался в хвосте маленькой группы, стараясь держаться рядом с епископом Филаретом. Пожилой священник тяжело дышал, опираясь на свой посох. На лице у него блестела тонкая пленка пота, вызванного как физической нагрузкой, так и жарой.

Идущая впереди Анна выдвинула свою версию повышения температуры:

– В этом регионе, как и во многих местах на севере европейской части России, наблюдается повышенная геотермальная активность. Здешние источники могут быть как холодными, так и горячими.

Грей провел пальцем по стенам из известняка, усыпанным кристаллами, которые отражали свет подобно маленьким бриллиантам. Камень на ощупь был сухим, в отличие от холодной сырости, обыкновенно встречающейся в глубоких пещерах.

«Не потому ли было выбрано именно это место? Чтобы сохранить старинные книги?»

Все продолжали спуск вниз. Откашлявшись, Филарет задал вопрос, скорее всего, просто чтобы отвлечь внимание.

– Вы действительно полагаете, что в Арктике может находиться затерянный континент, не открытый до сих пор?

– Не представляю себе, как такое возможно, – оглянулся на него Грей. – Ни на каких спутниковых снимках нет значительных масс суши. Хотя в прошлом очевидцы утверждали об обратном. В тысяча девятьсот пятом году Роберт Пири, первый человек, добравшийся до Северного полюса, хотя это спорно, заявил, что во время одной из своих экспедиций видел вдалеке сушу, которую он назвал «Земля Крокера». Но, возможно, это над ним просто решил пошутить черт…

Грей смущенно закашлял, запоздало спохватившись, что негоже упоминать врага рода человеческого в присутствии благочестивого священника.

Однако Филарет лишь усмехнулся.

– Другой американский исследователь, Фредерик Кук, – продолжал Грей, – в тысяча девятьсот восьмом году подтвердил, что видел ту же самую землю.

– В таком случае, возможно, там что-то есть, – заключил Филарет.

– Многие другие, в том числе эскимосы, делали подобные утверждения. – Грей покачал головой. – Однако в большинстве случаев увиденные картины суши объяснялись особым преломлением света вследствие различных атмосферных явлений, а иногда имели место откровенные фальсификации. Современные исследования со спутников неопровержимо показали, что под арктическим льдом лишь океан и глубинные подводные хребты.

– Но что, если… в далеком прошлом… уровень моря был значительно ниже, и вершины этих подводных гор были обнажены? Насколько я понимаю, климат в те времена сильно отличался от того, что мы наблюдаем сейчас. В Гренландии были обнаружены останки пальм и плодовых деревьев. А также кости верблюдов и носорогов.

– Да, но это свидетельства эпохи, завершившейся задолго до древних греков, тех, кто назвали затерянный континент Гипербореей и описали его жителей.

– И все-таки что-то же продолжает подпитывать эту легенду… – Филарет вздохнул. – Не одно только общество «Архангел» ищет свидетельства существования Гипербореи. Масштабные исследования проводятся прямо сейчас, по всему Кольскому полуострову и в Карелии. А также в Приполярном Урале.

– Вот только удалось ли этим исследователям обнаружить хоть что-нибудь?

– Ничего определенного. Были установлены места с большим количеством наскальных рисунков, в том числе недалеко от того места, где мы находимся сейчас, на берегах Онежского озера. А также в Мурманской области. В настоящий момент российские археологи возводят огромный купол, десять метров в высоту и двадцать в поперечнике, чтобы сохранить огромное собрание петроглифов, созданных за две тысячи лет до рождения Христа. – Епископ бросил выразительный взгляд на Грея. – Как раз во времена наших древних греков.

– У меня нет никаких сомнений в том, что в доисторическую эпоху в этом регионе жили люди, каким бы негостеприимным он ни был в то время.

– Если только суровыми зимами эти люди не уходили на зеленые пастбища, – многозначительно заметил Филарет.

– Вы имеете в виду Гиперборею?

– Это просто предположение. – Священник пожал плечами. – Однако недавно на островах в Белом море были сделаны весьма странные находки. Археологи раскопали развалины пирамид, гробниц, лабиринтов, а на одном острове – огромный каменный трон, словно прежние обитатели тех мест отличались исполинским ростом.

Наконец Грей обратил внимание на изменившийся тон епископа.

– Почему это так важно?

– В третьем веке нашей эры был один римский историк, Клавдий Элиан, написавший про трех братьев из Гипербореи. Цитируя древнего автора: «Числом трое, братья по рождению, шести локтей роста». Переводя в современные величины, это будет под три метра.

– Если это действительно так, – согласился Грей, – правителю этих людей и правда потребовался бы большой трон. – Однако он по-прежнему продолжал сомневаться.

Похоже, Филарету не удалось убедить и самого себя.

– Быть может, эти наскальные рисунки и другие археологические находки являются свидетельствами какой-то развитой доисторической культуры, которая существовала на севере, прежде чем кануть в небытие. А рассказы про Гиперборею – лишь приукрашенные попытки описать этих исчезнувших людей, наделив их мифическими качествами.

– Возможно, вы правы.

– А все эти рассказы про то, что гиперборейцы были неподвластны времени, – меланхоличным тоном продолжал Филарет. – Быть может, легенды о небывалой продолжительности жизни обусловлены циклами смены дня и ночи в заполярных областях, где полярный день может длиться несколько месяцев. Определенно, это обстоятельство затрудняло точно измерять возраст.

На это у Грея ответа не было, а все дальнейшие обсуждения были прерваны возбужденным восклицанием Джейсона, успевшего значительно опередить своих спутников.

– Скорее спускайтесь сюда! Вы только посмотрите на это!

Грей остановился на пороге.

– Что это такое?

– Похоже на личный кабинет, – заметил Филарет. – Возможно, семнадцатого или восемнадцатого столетия.

Зачарованный и потрясенный, коммандер смотрел на интерьер в стиле барокко.

Стены кабинета были обиты красным деревом, на полках стояли пыльные фолианты в кожаных переплетах, перемежающиеся с различными диковинками. Ровный потолок над головой, укрепленный балками, был отштукатурен. С одной стороны висел богатый гобелен, от пола до самого потолка, а под ним красный ковер покрывал вымощенный плиткой пол. В дальнем углу даже был небольшой камин. Над каминной полкой красовался изогнутый бивень мамонта.

Однако взгляд Грея притягивало то, что находилось посредине. Это был большой письменный стол со столешницей из атласного дерева, инкрустированный серебряной и золотой филигранью. На столе стояла одинокая стеклянная лампа, окруженная россыпью бумаг, географических карт и различных бронзовых инструментов. Здесь лежала даже раскрытая книга. Казалось, какой-то исследователь только что отошел, намереваясь в ближайшее время вернуться.

– Что вы скажете по этому поводу? – спросил у Грея Бейли.

– Этот кабинет явно производит впечатление аномалии. Он из другого временно́го периода, нежели все остальные пещеры. Полагаю, это и есть центр всей библиотеки, но, судя по всему, его добавили уже позднее. Вероятно, чтобы проводить исследования в более уютной обстановке.

К нему подошла Анна.

– Скорее всего, это дело рук императрицы Екатерины. Она оборудовала этот кабинет, после того как обнаружила библиотеку. Ей нравилось отмечать своей печатью старинные русские места.

– Но кто здесь работал? – спросил Джейсон. – Вряд ли это была сама императрица.

– В настоящий момент здесь будем работать мы. – Грей прошел в кабинет. – Если мы хотим найти какие-либо указания относительно Гипербореи, они должны находиться именно здесь. Я в этом уверен. – Он повернулся к остальным. – Но будьте предельно осторожны!

Все разошлись изучать различные части кабинета. Грей направился к письменному столу, увлекая за собой Анну. Он остановился перед россыпью книг и бумаг. На самой высокой кипе под неровным углом застыла толстая тетрадь. Сквозь толстый слой пыли на ее обложке проглядывала выведенная серебром надпись.

Наклонившись, Грей сдул с тетради пыль, открывая ровную строчку русских букв.

Оглянувшись на Анну, Грей увидел, что у той округлились глаза.

– Что здесь написано? – спросил он.

– Это имя. Вне всякого сомнения, хозяина этого стола, того человека, кто проводил здесь исследования.

– И кто же это?

Анна указала на надпись.

– Михаил Васильевич Ломоносов.

Грей покачал головой, не узнав это имя.

– Это был величайший русский ученый того времени. Разносторонне образованный гений. Преуспевший в самых разных областях науки. В химии, физике, геологии, астрономии… – Анна повернулась к Грею. – Также Ломоносов был научным советником Екатерины Второй и удостоился титула статский советник.

Обдумывая ее слова, Грей обвел взглядом кабинет.

– Если Екатерина хотела поручить кому-то изучение этой библиотеки в поисках указаний на Гиперборею, понятно, почему она остановила свой выбор на Ломоносове.

– Вне всякого сомнения. Также хорошо задокументировано то, что Ломоносов проявлял величайший интерес к Арктике, поскольку родился он в Архангельской губернии, недалеко от побережья Белого моря. Особенно его интересовала загадка Северного магнитного полюса.

– А может быть, и другие тайны этого ледяного мира, – добавил Грей.

– Возможно.

– Однако, если Екатерина действительно совершила потрясающее открытие, обнаружив Золотую библиотеку, почему она сосредоточилась на этом затерянном континенте? Что так неожиданно привлекло ее внимание?

– Императрица была одержима – не Гипербореей, а стремлением найти корни русского народа. Сначала она верила в то, что нашими далекими предками были скифы.

– Воинственные кочевники, жившие в степях Евразии? – Грей вспомнил, как накануне вечером во время дискуссии в посольстве Бейли и Филарет заводили разговор об этом народе Бронзовой эры.

– Они самые. Даже сегодня среди последователей философии Александра Дугина есть ответвление, именующее себя «новыми скифами». На самом деле существуют сильные трения между «новыми скифами» и обществом «Архангел»; обе группы ведут жаркие споры по поводу того, кто из них прав.

– А на чем в свое время остановилась Екатерина?

– Императрица отвернулась от скифов, проникнувшись убежденностью в том, что истинные корни русского народа следует искать гораздо дальше на севере.

– В Гиперборее.

Анна кивнула:

– Ее увлечение Гипербореей подробно задокументировано. И есть непроверенные данные о том, что императрица снарядила корабли для секретной экспедиции к Северному полюсу, в поисках затерянного континента.

– Я бы сказал, эта экспедиция нашла Гиперборею, – окликнул стоящий у камина Джейсон. – Или, по крайней мере, нашла что-то.

Грей и Анна повернулись к нему. Джейсон, уперев руки в бока, уставился на бивень мамонта. Полки кабинета были заставлены другими предметами: большими кристаллами, чучелами птиц под стеклянными колпаками, раскрашенной керамикой, крошечными бронзовыми статуэтками.

Грей не понял, почему именно бивень привлек внимание Джейсона. Тем не менее он шагнул ближе.

– Что это?

Джейсон указал вверх, другой рукой счищая пыль с поверхности артефакта.

– Кто-то использовал эту здоровенную кость как полотно для своих художеств.

Присмотревшись внимательнее, Грей понял, что парень прав. Время не пощадило рисунок, вырезанный на кости, и все-таки можно было без труда различить пирамиды и высокие башни со шпилями.

Грей оглянулся на Бейли и Филарета, которые беседовали вполголоса в противоположном конце кабинета, поглощенные изучением содержимого полок. Он вспомнил слова епископа про археологические открытия, сделанные на островах в Белом море.

«Пирамиды, гробницы и троны».

Пирс внимательно исследовал резьбу по кости.

«Этот рисунок позволяет одним глазком взглянуть на то, как выглядели когда-то те разрушенные города? Или же это свидетельство какой-то продвинутой цивилизации, существовавшей еще дальше к северу?»

– На стене табличка. – Анна указала вверх, но не на бивень мамонта. – На ней длинный перечень имен. Похоже на мемориал погибшим исследователям.

Подняв взгляд, Грей убедился в том, что она права.

– Но что написано слева от списка? На имя это не похоже.

– Это действительно не имя. Но, на мой взгляд, эти слова как раз служат доказательством того, что перед нами эпитафия тем, кто погиб, исследуя неведомые земли. Возможно, тем, кто стремился найти Гиперборею и не вернулся.

– Что там написано?

Анна прочитала фразу вслух:

– «Никогда не ходите туда, никогда не вторгайтесь в эти пределы, никогда не будите то, что спит». – Она повернулась к Грею. – Возможно, отчасти именно поэтому Екатерина II спрятала библиотеку, сохранив свое открытие в тайне. Судя по всему, снаряженная ею экспедиция обнаружила что-то очень опасное.

– В таком случае зачем сохранять все это? – спросил Грей. – Зачем оставлять в Москве, а может быть, и в других местах указания, ведущие сюда? Несомненно, императрица хотела, чтобы библиотеку обнаружили.

– Быть может, когда-нибудь. Определенно, Екатерина считала, что эти знания необходимо сохранить. Даже если они опасные. Возможно, она опасалась, что ее современники еще не готовы к тому, чтобы иметь дело со всем этим.

Грей задумчиво кивнул.

– Екатерина оставила указания грядущим поколениям. Быть может, в качестве своеобразного испытания. – Он мысленно представил себе заминированное подземное хранилище и зашифрованную страницу древнегреческой рукописи. – Призванного установить, что новые исследователи достаточно осторожны и мудры, чтобы получить эти знания.

– Но верно ли это в отношении нас? – спросила Анна. – Первая группа исследователей не была достаточно осторожной и поплатилась за это. И хотя мы, возможно, проявили свои умственные способности, раскрыв зашифрованный рисунок, сделали мы это лишь благодаря обману – воспользовавшись современными технологиями, чтобы заглянуть сквозь рисунок лавры и увидеть исходную загадку.

С этим Грей спорить не мог.

Однако Джейсон поднял гораздо более важную тему.

– Но каким образом Екатерина Великая и Ломоносов открыли местонахождение Гипербореи? И, что значительно важнее, как нам пройти по их стопам?

Грей повернулся к письменному столу, на котором застыли во времени труды гениального русского ученого.

«Определенно, ключ должен быть здесь».

Коммандер окинул взглядом беспорядочно разбросанные бумаги, дневники и книги. Он увидел два бронзовых компаса – магнитных, указывающих на истинный север, и инструмент для рисования окружностей. Также на столе лежали потемневший от времени серебряный секстант, вместе с металлическими линейками и транспортирами.

«Всё это картографические инструменты».

Эта мысль привлекла Грея к разноцветной карте, расстеленной на столе, нарисованной яркими розовыми, зелеными и желтыми красками. Плотный пергамент пожелтел и растрескался от времени, что указывало на то, что карта значительно старше всего остального, лежащего на столе.

Пирс шагнул к карте, желая рассмотреть ее получше, однако ее закрывала раскрытая книга, лежащая на ней. Нарушив свое собственное предостережение, он аккуратно закрыл книгу и отодвинул ее в сторону, полностью открывая лежащую под ней карту.

Эта карта показалась ему смутно знакомой – то был один из первых примеров ранней картографии. Также он сталкивался с ней совсем недавно, занимаясь исследованием затерянных континентов, – и причина тому была очевидна.

Склонившись над картой, Грей изучил тонкую работу древнего мастера, географические названия и примечания, сделанные на латыни. Его указательный палец застыл над правым нижним углом, где было написано название карты: «Septentrionalium Terrarum».

Заглянув ему через плечо, Анна увидела, на что он указывает, и перевела латинскую надпись:

– «Из Северных Земель».

Грей обернулся к ней.

– Это копия карты Меркатора, – объяснила Анна, определенно также узнав карту. – Которая считается самой старой картой Арктики. Фламандский картограф Герард Меркатор составил ее в шестнадцатом столетии.

Грей кивнул. Карта представляла собой вид на Арктику сверху, с Северным полюсом в центре. Вызывало восхищение то, как точно грубые очертания берегов соответствуют реальным участкам суши. Вот только в середине вокруг полюса была нарисована обширная суша, разделенная на четыре части реками.

«Неудивительно, что эта карта привлекла внимание Ломоносова».

Оглянувшись на Анну, Грей указал на середину карты:

– Должно быть, это и есть Гиперборея?

– Многие в это верили. Однако сам Меркатор никогда так не утверждал. Больше того, и по сей день его считают доскональным и точным картографом.

– Похоже, в данном случае он отошел от своих принципов.

– Вы должны понять, что Меркатор составил эту карту на основании сведений, полученных из многих источников, в основном из зарисовок и рассказов первых исследователей Арктики. И не вызывает сомнений, что многие изображенные на карте объекты точны. Береговая линия, замечания – с описанием не только различных земель, но и населяющих их народов. – Она указала на нижнюю правую четверть воображаемого континента. – Как здесь, например.

– Как можете сами прочитать, – продолжала Анна, – здесь указывается, что в этой области живут «пигмеи». Многие исследователи полагают, что Меркатор ошибся, описывая отличающихся невысоким ростом местных жителей. Скорее всего, он имел в виду предков современных эскимосов.

– Итак, Меркатор смешал правду с вымыслом. Но что насчет обширного массива суши в середине карты? – Грей обвел пальцем загадочный континент, расположенный вокруг Северного полюса.

Анна вздохнула.

– Согласно описанию Меркатора, на Северном полюсе возвышается огромная гора, сложенная из чистого магнитного железняка, около тридцати трех километров в поперечнике. Именно на нее указывают стрелки всех компасов, притягиваясь к этой магнитной вершине. И не только стрелки компасов; гора также притянула к себе эти четыре реки.

– Разделившие континент на четыре сектора, – отметил Грей.

– Совершенно верно. И там, где встречаются эти реки, у подножия горы, они образуют огромный водоворот, проливающийся в мир, расположенный внизу.

– Однако ничего подобного в районе Северного полюса нет. Как мог такой доскональный и тщательный человек, как Меркатор, так ошибаться?

– Опять же, Меркатор составлял свои карты на основании рассказов участников арктических экспедиций.

– Например?

– Насколько я помню из курса истории, таких было много, – пожала плечами Анна. – Например, в шестнадцатом веке были два авантюриста, Фробишер и Дэвис, которые совершили путешествие по северу Канады и описали необычайно сильные течения, увлекающие айсберги к полюсу. Они полагали, что это и есть те самые реки.

Вздохнув, Грей покачал головой:

– Полагаю, это лишний раз доказывает, что всю информацию необходимо перепроверять по разным источникам.

– Меркатор проверял! – недовольно нахмурилась Анна. – Эти двое канадских искателей приключений не были единственными, кто рассказывал про Арктику. Наиболее влиятельным источником Меркатора был английский монах из Оксфорда, Николас из Линна, который в четырнадцатом столетии посетил Норвегию, а затем отправился дальше на север, проникнув глубоко в Арктику. Свои впечатления он описал в книге путевых заметок «Inventio Fortunata», которую по возвращении в Англию преподнес королю Эдуарду Третьему – вместе с подарком.

Анна бросила многозначительный взгляд на Грея, словно это было что-то важное.

– И что это было?

– Астролябия, которой монах пользовался во время своих путешествий.

Грей выпрямился, мысленно представив рисунок в древнегреческой рукописи. Этот аспект его очень заинтересовал.

– Что было в тех путевых заметках?

Анна перевела взгляд на карту.

– Согласно Меркатору, вы видите на этой карте страну гор из магнитного железняка и водоворотов – однако считаете все это фантастикой.

– Но это и есть чистой воды фантастика! – решительно произнес Грей. – Определенно, этот английский монах Николас выпил слишком много пива, составляя свои путевые заметки.

– Этого мы никогда не узнаем, – печально усмехнулась Анна. – К пятнадцатому столетию все экземпляры «Inventio Fortunata» пропали. Об этой книге нам известно только потому, что Меркатор и другие исследователи ознакомились с ней и выписали из нее отдельные фрагменты. В числе этих исследователей следует выделить Якоба Кнойена, ученого из Брабанта, который читал путевые заметки Николаса и пересказал их в своей собственной книге «Itinerarium». – Она бросила на Грея многозначительный взгляд. – Которая, в свою очередь, также пропала.

Пирс задумался над ее словами.

– Такое ощущение, будто кто-то сознательно уничтожал все свидетельства существования этой книги – а может быть, и Гипербореи.

– Остались только бледные тени. – Анна пожала плечами. – Вроде карты Меркатора. И письмо, которое картограф написал своему другу, королевскому астроному, упомянув в нем о путевых заметках монаха.

Грей нахмурился:

– Эх, вот бы получить эту книгу в свои руки!

Отец Бейли и епископ Филарет, привлеченные этим разговором, подошли к ним и молча их слушали. Именно Бейли нарушил тишину и указал очевидное, в буквальном смысле ткнув пальцем на письменный стол.

– Разве это не она? – спросил он.

Оторвавшись от карты, Грей и Анна посмотрели на лежащую рядом с ней книгу. Грей сам закрыл ее, убирая с карты Меркатора. Полностью поглощенный этой загадочной картой, он не обратил внимания на книгу.

На кожаном переплете черными тиснеными буквами было выведено два слова.

Такер с трудом дышал сквозь плотную ткань мешка, надетого ему на голову. Руки были скованы за спиной. Он беспомощно подпрыгивал и трясся на заднем сиденье внедорожника. Сидящая спереди Михайлова разговаривала по сотовому телефону. К сожалению, она говорила по-русски, поэтому Такер не понимал, о чем идет речь. Ему было ясно только одно.

«Она в бешенстве».

Сидящая рядом с Такером женщина с забранными в хвостик волосами и тонким шрамом на лице, Надира Али-Саид, вжимала ему в бок пистолет, целясь в почки. Однако Такер и не собирался сопротивляться. Слушая разговор Михайловой по телефону, он уловил, как та упомянула имя доктора Штутт.

«Если меня везут к Элле и Марко, я разыграю роль покорного пленника».

И все-таки оставался один вопрос.

«Куда меня везут?»

Прошло уже около полутора часов с тех пор, как его схватили. По оценкам Такера, после того как его под дулом пистолета пересадили из «Мерседеса» во внедорожник, машина проехала миль двадцать-тридцать. Шум транспортного потока нарастал: визг тормозов, гудки клаксонов, рев двигателей.

«Похоже, мы направляемся в сторону Москвы».

Еще через несколько минут внедорожник резко свернул, после чего подпрыгнул на нескольких «лежачих полицейских». От последнего толчка Такер свалился с сиденья. Тем не менее пистолет не отрывался от его почек, что говорило о профессионализме охранявшей его женщины.

Наконец машина резко затормозила. Через мгновение дверь открылась. Даже несмотря на надетый на голову мешок, Такер почувствовал яркий свет, сообщивший о том, что в гараж машина не заехала. Также он услышал рев мощных двигателей, низкий гул, смешанный с пронзительным завыванием. Такер понял, что это шум реактивных самолетов, взлетающих и совершающих посадку.

«Аэропорт…»

Это его встревожило. Он надеялся на то, что его отвезут куда-то недалеко, где будет больше шансов дождаться помощи.

Надира подтолкнула его пистолетом. Такер кое-как перебрался к двери. Когда он уже нагнулся, собираясь выйти из машины, чья-то рука стащила у него с головы мешок. Такер заморгал, ослепленный ярким светом.

Перед ним стояла Михайлова, с мешком в руках.

– Сычкин хочет с тобой поговорить.

– Не сомневаюсь, наша беседа будет очень милой. Но что насчет доктора Штутт и моей собаки?

– Это зверье твое? – удивилась Михайлова. – Не знала, что «Сигма» обзавелась собственной псарней… Ты торчишь занозой у меня в заднице еще с Петербурга.

– Я не имею никакого отношения к «Сигме», – честно признался Такер, получив наслаждение от того, как удивленно наморщила лоб Михайлова. – Меня пригласили для выполнения определенной работы. Как и тебя.

– Ты наемник? – В ее голосе прозвучало недоверие.

– Лично я предпочитаю выражение «работник по контракту». Мне заплатили за то, чтобы я выследил вашего связного в Петербурге. Я был одним из многих, кому поручили следить за вашей организацией. – Это заявление было неправдой, однако Такеру оно понравилось. – Моя специализация – слежка и эвакуация. Освободив доктора Штутт, я должен был наблюдать за тем, чтобы с ней больше ничего не произошло. Так что скорее это вы заноза у меня в заднице.

Михайлова выслушала все это, задумчиво потирая подбородок. Такер не мог сказать, поверила ли она ему, однако не было никаких сомнений в том, что сейчас она соображала, как обратить все себе на пользу.

Наконец Михайлова отступила в сторону, освобождая Такеру дорогу. Тот выбрался из машины, что оказалось очень непросто, поскольку руки у него были скованы за спиной. Оглядевшись по сторонам, Такер понял, что машина остановилась у терминала для частных самолетов, расположенного рядом с большим, оживленным аэропортом. Судя по тому расстоянию, которое они проехали от Сергиева Посада, Такер предположил, что это международный аэропорт Шереметьево.

Его провели к открытому ангару. Такер обратил внимание на стоящий неподалеку маленький реактивный лайнер. Двигатели уже работали, угрюмый сотрудник убирал из-под колес шасси тормозные башмаки. Он не выказал никакого любопытства или удивления при виде скованного пленника, которого провели в ангар под дулом пистолета, словно это было обыденным явлением.

Из глубины открытого ангара донесся голос:

– Такер!..

Сделав еще несколько шагов, Уэйн различил в полумраке силуэт Эллы. Она стояла перед закрытой дверью кабинета. Также Такер увидел знакомую четвероногую тень. Марко уже учуял хозяина – ворвавшийся в ангар сквозняк донес до овчарки его запах.

Собака жалобно заскулила, приветствуя Такера. Дернув поводок, она едва не сбила Эллу с ног.

– Место! – приказал Такер. – Сидеть!

Марко прыгнул было к нему еще раз, затем послушно опустился на задние лапы.

Уэйн знал, что знакомые простые команды помогут молодой овчарке успокоиться. В незнакомой ситуации собаки подвержены стрессу, а учитывая случившееся, не было ничего удивительного в том, что нервы у Марко были натянуты до предела. Услышать голос хозяина и вернуться к привычной рутине дрессировки явилось для овчарки чем-то вроде теплых дружеских объятий.

Такер приблизился к Элле и собаке. За ними присматривал грозный верзила Ефим Разгулин. Монах был без оружия, однако одно его присутствие было уже достаточно устрашающим.

Шедшая впереди Такера Михайлова прошла мимо здоровенного монаха и без стука открыла дверь в кабинет. Такер был оставлен нежным заботам Надиры, которая подвела его к Элле и Марко.

Только тут Такер заметил на голове овчарки намордник. Хотя умом он понимал необходимость этой предусмотрительности, его все равно захлестнула ярость.

Марко снова заскулил, приветствуя хозяина, но не двинулся с места, строго выполняя последнюю команду. Собака повела хвостом, однако это не было радостным вилянием. Шевельнулся только кончик – свидетельство тревоги, словно Марко опасался, что совершил какую-то оплошность.

Такер пожалел о том, что не может погладить овчарку, успокоив ее. И все-таки он сделал все, что мог сделать со скованными за спиной руками. Опустившись на корточки, склонился к собаке.

– Марко, хороший мальчик!

Высунувшийся сквозь прутья намордника язык лизнул его по лицу.

– Я тоже рад тебя видеть, – сказал Такер.

– Как ты? – присела рядом с ним Элла.

– У меня бывали дни получше, – повернувшись к ней, он пожал плечами.

Ее напряженные плечи слегка расслабились. Голос опустился до шепота.

– Ты знаешь, что сталось с твоим другом, мистером Ковальски?

– Его здесь нет?

– Он пытался помочь нам бежать, – покачала головой Элла, – но потом мы расстались.

Такер нахмурился. Ему хотелось надеяться на то, что великану удалось выбраться из горящего особняка. Он повернулся к Элле:

– А ты как? Что с тобой произошло?

– У меня также бывали дни получше… – Элла покосилась на Ефима. – Нас собираются отвезти на север. На арктическую базу в Северодвинске. Меня будут держать там до тех пор, пока я не понадоблюсь.

– В таком случае просто делай то, что от тебя просят. Нам нужно понять, что здесь происходит.

– Ну а ты?

– Это по-прежнему подвешено в воздухе.

Дверь открылась, и из кабинета вышли Михайлова и Сычкин. Вид у обоих был недовольный – их определенно не радовало то, что произошло, а архиерей к тому же злился на Такера.

– Мне доложили, что мой дом в Сергиевом Посаде, принадлежавший нашему семейству на протяжении пяти поколений, сгорел дотла. – В каждом слове прозвучала ледяная горечь. – И ты имеешь к этому самое непосредственное отношение.

Такер оставался сидеть на корточках, делая все возможное, чтобы казаться безобидным.

– Меня наняли, чтобы я разыскал доктора Штутт. Чтобы мои собаки взяли ее след. И только. Это не моя война.

Сычкин посмотрел на Марко. Почувствовав на себе его внимание, овчарка оскалилась, показывая острые клыки. Из горла у нее вырвалось глухое рычание.

– Тихо! – приказал Такер.

Марко прищурился: какое-то мгновение казалось, что он откажется повиноваться. С самого начала дрессировки молодая овчарка демонстрировала свое упрямство. Неудивительно, что щенка не взяли в учебный центр в Лэкленде. Однако Такер понимал, что упрямство порождалось умом. Если не торопиться, при надлежащем обучении Марко, возможно, со временем затмит Кейна.

«Ладно, Кейна он не затмит… другой такой собаки быть не может».

Марко перестал скалиться, ворчание затихло. И все-таки один длинный клык по-прежнему торчал из пасти.

«Определенно, упрямый».

Сычкин едва заметно кивнул, признавая то, что Такер справился со своей собакой.

– Похоже, доктор Штутт прониклась симпатией к вашей собаке. Если овчарка будет вас слушаться, в вашем присутствии будет какая-то польза. И все-таки если вы собираетесь оставаться с нами и дальше, вам нужно заплатить за путешествие на север.

– Каким образом?

– Я хочу, чтобы вы рассказали все, что знаете, о тех, кто вас нанял. Кто эти люди? Что им известно?

Такер сглотнул комок в горле, не в силах решить, готов ли он подчиниться этому требованию.

Его колебания не остались без внимания.

Сычкин кивнул Ефиму, показывая, что монах повинуется ему так же беспрекословно, как повинуется Такеру Марко. Достав пистолет, Ефим направил его Элле в голову.

– Похоже, мне придется четко обозначить свою позицию, – предупредил архиерей.

Глядя на него, Такер мысленно представил, как вырывает ему бороду с кожей.

– Доктор Штутт нужна вам, – сделав над собой усилие, как можно спокойнее произнес он.

Сычкин усмехнулся, однако в его улыбке не было тепла.

– Совершенно верно. – Еще один кивок, и пистолет нацелился на Марко. – А вот эта собака – нет. Существуют и другие способы добиться сотрудничества доктора Штутт.

Такер стиснул зубы.

– Если солжете, смерть вашего напарника будет долгой и мучительной. А вы будете наблюдать за ней от начала и до самого конца. – Сычкин подался вперед. – Так что я предлагаю вам рассказать кое-что такое, что можно будет считать достаточным для оплаты вашего безопасного путешествия на север. Если вы меня разочаруете, наш разговор закончится.

Такер взвесил возможные варианты. Если он солжет, Марко, вне всякого сомнения, будет ждать жестокая смерть, а следом за ним умрет Такер – но только после того, как из него под пытками вытянут все, что он знает. А потом, скорее всего, такая же судьба будет ждать и Эллу. Итог: или неминуемая смерть от рук этих чудовищ, или надежда на то, что Грей и остальные справятся с нависшей над ними угрозой. Такеру очень не хотелось подставлять под удар своих товарищей, но по крайней мере они пока что на свободе и могут действовать.

Уэйн почувствовал боль в стиснутых наручниками запястьях, увидел настороженную морду Марко, прочитал страх у Эллы в глазах – и принял решение.

«Извини, Грей».

Он шумно вздохнул, сознавая, какая именно информация поможет ему выиграть максимальное время.

– Итак? – нетерпеливо спросил Сычкин.

– Вы ищете то место в Троице-Сергиевой лавре, где находится Золотая библиотека, – скрепя сердце начал Такер. – Моим товарищам уже известно, где она спрятана.

Сычкин посмотрел на Михайлову.

– Я предупреждала вас, что мы имеем дело с очень умным противником, – ответила та, признавая, что такое возможно. – Не следует его недооценивать.

Архиерей снова повернулся к Такеру:

– Где?

Сознавая, какой будет цена лжи, Такер ответил искренне:

– В Звонковой башне.

В подземелье глубоко под Звонковой башней Грей стоял перед столом Ломоносова. Рядом с ним застыла сестра Анна, бережно сжимая единственный сохранившийся экземпляр «Inventio Fortunata» Николаса из Линна. Руки у нее дрожали от тяжести многих столетий, от того, что считалось утраченным навсегда.

Грей перевел взгляд на обширную сеть подземных пещер, заполненных обитыми золотом сундуками, с бесценными книгами Золотой библиотеки, хранящей в себе многие другие сокровища античности.

– Любопытно, а нет ли здесь случайно также экземпляра «Itineraium» Кнойена? – не скрывая своего волнения, спросила Анна. – Другой утерянной книги.

Грей сосредоточил внимание на насущных задачах.

– Вряд ли она нам понадобится. Ломоносов оставил на старинной карте Меркатора «Inventio Fortunata». Определенно, с какой-то целью. Это должно быть что-то очень важное.

– Вы позволите? – протянув руку к драгоценному фолианту, спросил у Анны Бейли.

– Разумеется, – та передала ему книгу.

Бейли отнесся к старинному трактату аккуратно, с надлежащим почтением.

– Наверное, нам нужно ее прочитать, – сказал он, раскрывая книгу. – Она написана на латыни, но я смогу перевести, если будет достаточно времени.

Грей чувствовал, что как раз времени-то у них и нет.

– Вряд ли Ломоносов планировал, что мы прочтем всю книгу. Он оставил ее раскрытой на определенной странице. Несомненно, с какой-то конкретной целью.

– Вы запомнили, на какой именно? – спросила Анна.

– Нет, – вынужден был признать Грей. Он забрал фолиант у Бейли. – Однако будет нетрудно это определить.

Коммандер принялся осторожно листать пожелтевшие страницы, пытаясь ухватить в памяти что-то ускользающее. И все-таки ему потребовалось сконцентрировать все свое внимание, чтобы отыскать страницы, покрывшиеся слоем пыли за то долгое время, что книга пролежала раскрытой. Наконец он их нашел, и подтверждением правильности его решения явился сгиб на переплете в том самом месте.

– Вот те самые страницы. – Грей повернулся к Бейли. – Вы можете их перевести?

– Должен перевести, иначе меня лишат научной степени в области древних языков.

Положив раскрытую книгу на стол, Бейли склонился над ней. Какое-то время он беззвучно шевелил губами, водя пальцем по строчкам.

– Некоторые фрагменты полностью выцвели, но в этом тексте описывается то, о чем мы только что рассуждали. Большая гора – Rupus Nigra et Altissima, что переводится как «очень высокий черный пик», – а под ней огромный водоворот, подпитываемый четырьмя великими реками.

– Эти же самые слова – «Rupus Nigra et Altissima» – написал рядом с горой на своей карте Меркатор, – указала на карту Анна. – В самом центре.

Грей кивнул, по-прежнему не в силах избавиться от ощущения, что он упускает что-то из виду.

Наморщив лоб, Бейли продолжал читать вслух:

– Вот эти строки расписывают всё более подробно. «Земля эта очень странная, и всем следует ее избегать. Пусть никого не обманывает ее фальшивое притяжение, не завлекают скрытые в ней чудеса и даже долгая жизнь, которую обещают ее камни и воды. Наоборот, опасайтесь того, что погубило народ Гипербореи. Ибо если это когда-либо вырвется на свободу, все мы будем уничтожены».

Грей нахмурился:

– Это предостережение определенно подтверждает то, что написано на той табличке на стене.

– Но только в более страшных выражениях, – добавила Анна.

Бейли оторвал взгляд от книги.

– Тут есть еще вот что. Кто-то – по-видимому, Ломоносов – подчеркнул в зачитанных мною строках фразу falsum viverra, «фальшивое притяжение». Возможно, это имеет какое-то значение?

Анна и Грей переглянулись, однако никаких мыслей на этот счет у них не было.

– И есть еще один фрагмент, прочитать который я не могу, – признался Бейли. – Он написан от руки на полях, длинный, со стрелкой, указывающей на слово в тексте – magneticus, то есть «магнитный».

– Примечание на полях? – спросил Грей. – Оно настолько выцвело, что его невозможно прочитать?

– Нет. – Бейли передал книгу Анне. – Оно написано глаголицей.

«Так…»

Подойдя к Анне, Грей посмотрел на четкие строки, выведенные от руки на полях книги.

– Вы можете перевести?

– Попробую.

Анна обернулась к Джейсону, который все это время держался позади. Тот протянул ей свой планшет, на экране которого оставалась таблица соответствия букв глаголицы. Вдвоем они принялись за работу, переводя загадочное послание Ломоносова.

Грей молча следил за ними, оставшись наедине со своими мыслями. Глядя на то, как Анна тычет пальцем в светящийся экран, он вдруг вспомнил, что не давало ему покоя – и вчера, и сейчас. Об этом ему напомнил планшет у Анны в руках.

Достав свой планшет, Пирс включил его и стал просматривать фотографии, сделанные монсеньором Борелли. Он остановился на одном снимке, осознав, как сильно это напоминает описание в «Inventio Fortunata», а также рисунок на карте Меркатора.

Рисунок, занимающий половину страницы в «Историях» Геродота, изображал горную долину, окружающую одинокий пик посредине. Вокруг остроконечной скалы был нарисован бурлящий водоворот.

Грей внимательно изучил рисунок.

«Неужели это изображение того самого места, сделанное тем, кто побывал там?»

Однако прежде чем он успел обдумать свою догадку, к нему подошла Анна.

– Кажется, готово. Примечание Ломоносова было длинным, однако перевести его не составило труда. Вот только получилась какая-то бессмыслица.

– Что он написал?

Глядя на планшет в руках, Анна прочитала вслух:

– «Ах, дорогой Меркатор, вы хорошо спрятали то, что было вам известно. Сделав большим то, что таковым не является. Выстроив горы там, где никаких гор нет. Погребя правду, как мы с Екатериной сейчас погребаем ее под башней. Другим следует более внимательно присмотреться к тому, что вы нарисовали, прислушаться к вашим словам о том, что это не есть правда – что правда лежит в другом месте». – Она оторвала взгляд от экрана. – И еще – последняя строка указывает на слово «магнитный», словно это очень важно.

Грей закрыл глаза, стараясь решить эту загадку. Ломоносов написал свое примечание с какой-то целью, оставив книгу раскрытой именно на этой странице, тем самым посылая какое-то сообщение в будущее.

«Но что он хотел сказать?»

Пирс заговорил вслух, в надежде на то, что своим голосом вытянет какие-то ответы.

– Ломоносов не только указал своим примечанием на слово «магнитный»; он также подчеркнул фразу «лживое притяжение», которая также, возможно, указывает на что-то, связанное с магнетизмом.

– Или с ложным магнетизмом, – напомнил Джейсон, добавляя к загадке свой голос.

Грей молча кивнул.

«Тут что-то есть… но что именно?»

Он прищурился, стараясь сосредоточить взгляд.

– «Выстроив горы там, где никаких гор нет». Быть может, Ломоносов имел в виду то, что на Северном полюсе нет никакой магнитной горы?

– А также «сделав большим то, что таковым не является», – добавил Бейли. – Меркатор изобразил обширную массу суши, самый настоящий континент. Однако из того, что написал в своей книге Николас из Линна, получается, что речь идет о чем-то значительно меньших размеров.

– Меркатор раздул это место до огромных размеров, – сказала Анна. – Увеличил масштаб, чтобы прорисовать в центре карты все то, что подробно описал Николас.

Грей снова переключил свое внимание на карту.

– «Погребя правду…» Быть может, Меркатор стремился добиться того же самого, что совершили Ломоносов и Екатерина, спрятав Золотую библиотеку. Сохранить знания – при этом надежно их скрыв.

– В своем примечании Ломоносов намекает на то, – подхватил Бейли, – что Меркатор нарисовал на своей карте ответ. «Другим следует более внимательно присмотреться к тому, что вы нарисовали».

– А также «прислушаться», – кивнул Грей. – Согласно Ломоносову, Меркатор утверждал, что «это не есть правда»: подчеркнув слово «магнитный», он добавил, что «правда лежит в другом месте». Кто-нибудь видит в этих словах хоть какой-то смысл?

Анна выругалась вполголоса по-русски, заслужив тем самым неодобрительный взгляд Филарета. Епископ стоял, тяжело опираясь на свой посох, вне всякого сомнения, измученный и усталый.

– Кажется, я поняла, что имел в виду Ломоносов, – выпалила Анна, похоже, сама поражаясь собственной догадке. – Общеизвестно, что сам Меркатор не верил в то, что нарисованная им гора является магнитным полюсом. Он неоднократно повторял, что магнитный Rupus Nigra et Altissima, «очень высокий черный пик» Николаса из Линна, находится в другом месте. Однако никто не обращал внимания на его слова.

– Так где же, по мнению Меркатора, находился магнитный полюс? – спросил Грей.

Анна привлекла его внимание к старинной карте. Она указала на небольшой остров, расположенный чуть выше.

– Меркатор даже подписал это место: «Polus magnetis» – «магнитный полюс». – Анна переместила указательный палец в центр карты. – В то время как гору он назвал просто «Polus Arcticus» – «арктический полюс».

– Мог ли Меркатор различать географический и магнитный полюсы Земли? – нахмурился Джейсон. – Они действительно расположены в различных местах. И в то время как географический полюс строго зафиксирован, магнитный перемещается.

Грей рассудил, что на этом не следует задерживать внимание, и на то имелись веские причины.

– Во времена Меркатора никто не различал магнитный и географический полюсы. То, что они не совпадают, было установлено только в середине девятнадцатого века, через три столетия после того, как Меркатор составил эту карту.

– В таком случае что обозначает этот остров? – спросил Джейсон.

Грей изучил крошечную скалу посреди океана.

– Полагаю, это как раз то, что описал Николас из Линна, – какой-то остров, обладающий сильным магнитным притяжением, вследствие чего его корабль ложно отклонился от курса, от истинного севера.

Джейсон указал на обширный континент в середине карты.

– Но тогда что означает все остальное, нарисованное Меркатором?

– Я думаю, налицо попытка увеличить то, что нельзя изобразить на крошечном кусочке карты. Вместо этого Меркатор заполнил пустое пространство посреди Арктики тем, что Николас описал в своем «Inventio Fortunata».

– «Сделав большим то, что таковым не является», – добавила Анна, цитируя Ломоносова.

Склонившись к карте, Бейли изучил крохотный клочок суши.

– Но где это место?

Это был очень существенный вопрос.

Грей обвел взглядом разложенные на письменном столе навигационные инструменты.

– Полагаю, именно это и стремился установить работавший здесь Ломоносов. Судя по всему, того, что ему удалось выяснить, хватило, для того чтобы снарядить экспедицию.

Он вспомнил слова Анны о том, что Екатерина Великая якобы отправила на Крайний Север корабли с секретным заданием – найти затерянный континент.

– Но какими будут наши дальнейшие действия? – спросила Анна.

– По-моему, нам вряд ли понадобятся все эти секстанты и компасы, – заметил Грей.

Он перевел взгляд на свой планшет, на экране которого по-прежнему светилось изображение странной долины, окруженной горами, с бурным водоворотом посредине.

«Вот то самое место, которое нам нужно найти».

Закрыв эту картинку, Грей вывел на экран карту полярной области, современную, не ту, что была составлена на основании рассказов давным-давно умерших исследователей и утерянных книг. Это был новейший атлас Арктики, представленный в мельчайших подробностях.

Грей добавил в середину карты крестик, обозначив географический Северный полюс.

После чего он склонился над столом и сделал несколько снимков творения Меркатора. Удовлетворившись качеством фотографии, наложил ее на современную карту. Хотя карта шестнадцатого века оставляла желать лучшего по части изображения береговой линии, одна деталь на обеих картах, старинной и современной, была общей – географический Северный полюс.

Совместив горный пик Меркатора с точкой на современной карте, Грей принялся поворачивать одну карту относительно другой до тех пор, пока не добился совпадения другой области, относительно точно изображенной на карте шестнадцатого века, – побережья Северной Европы.

Сопоставив таким образом обе карты, Грей обвел квадратиком местонахождение таинственного острова, возможно, породившего легенды о Гиперборее.

Закончив, он показал свою работу остальным.

– Похоже, этот магнитный остров Меркатора находится где-то в Восточно-Сибирском море, – объявил Грей. – Поручив спутникам изучить особенности магнитного поля Земли в этой области, можно выявить все аномальные возмущения и тем самым приблизительно определить координаты острова.

Пока остальные изучали карту, передавая друг другу планшет, Джейсон жестом предложил Грею отойти в сторону. Вид у молодого аналитика был расстроенный. Он понизил свой голос до шепота:

– Это очень неспокойное место. Через Восточно-Сибирское море проходят основные маршруты Северного морского пути России. Если Россия сможет предъявить свои права на этот островок, затерявшийся в отдаленных арктических водах, она существенно расширит свои территориальные воды, захватив значительную часть полярных морей. Существует риск дестабилизировать ситуацию во всем регионе.

Грей понял, что он имел в виду.

– Нельзя допустить, чтобы общество «Архангел» добралось до этого острова первым. Если нам удастся заявить во всеуслышание об этом открытии, имеющем огромный исторический смысл, это поможет остановить войну за перекройку территорий. Однако для этого нужно пролить на происходящее яркий свет.

– Лучшее дезинфицирующее средство – это солнечный свет, – угрюмо кивнув, согласился Джейсон.

– Совершенно верно. Но нельзя забывать и о другой опасности.

– О какой?

Грей перевел взгляд на предостережение на стене, вспоминая грозное напоминание, которое сделал в своей книге Николас из Линна: «Наоборот, опасайтесь того, что погубило народ Гипербореи. Ибо если это когда-либо вырвется на свободу, все мы будем уничтожены».

– По всей видимости, там скрывается что-то опасное. Настолько напугавшее императрицу Екатерину, что она решила спрятать библиотеку. – Грей снова повернулся к Джейсону. – И я опасаюсь, что не мы первые узнали об этом.

– Ты полагаешь, Сычкину это также известно?

– У него в руках похищенная древнегреческая рукопись. Он имеет доступ к результатам исследований, на протяжении многих лет проводившихся обществом «Архангел». Поэтому я нисколько не удивлюсь, если архиерей уже узнал правду. И все-таки в настоящий момент мы пока что на шаг впереди него, однако долго эта фора не продлится.

– В таком случае что же нам делать?

– Будем следовать девизу «Сигмы», – пожал плечами Грей.

– «Будь на месте первым», – улыбнулся Джейсон.

Коммандер кивнул.

– Таким образом, у нас остается одна проблема.

– И какая же?

– А там вообще что-нибудь есть?

Филарет, судя по всему, слышавший последний обмен фразами, кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Должно быть.

Грей вопросительно посмотрел на него.

Епископ стоял у камина, опираясь на посох, и рассматривал изогнутый бивень.

– Никто не обратил на это внимания, но здесь внизу написано греческое слово. Мне кажется, это слово «Гиперборея», хотя нескольких букв недостает.

Протянув к бивню руку, Филарет провел ладонью по пожелтевшей кости, словно собираясь очистить буквы от грязи. От его прикосновения бивень качнулся. Похоже, он был закреплен менее прочно, чем казалось.

Запоздало спохватившись, Грей бросился к епископу.

– Остановитесь!..

Однако было уже слишком поздно.

Ловушка была снабжена щедрой приманкой – не золотом, а древней костью, готовая покарать того, кто дерзнет на нее покуситься.

В соседнем помещении в потолке отворился люк, имеющий метр в поперечнике. Из расположенного вверху резервуара вниз с грохотом устремилась вода. Сила ее была такой, что у дубового письменного стола проломилась столешница.

И это происходило не только в соседней пещере.

Это происходило во всем подземном лабиринте.

Со всех сторон донесся гул воды, стремительно заполняющий библиотеку.

– Скорее к лестнице! – крикнул Грей.

Все устремились к каменным ступеням, ведущим наверх. На бегу Грей оглянулся на ряды окованных золотом сундуков. Только теперь до него дошло назначение одной необычной детали.

Все сундуки были запечатаны воском.

«Создателям ловушки требовалось защитить старинные книги от воды».

Грей схватил Филарета за руку. Ему на помощь пришел Бейли, а Джейсон помогал Анне, глаза у которой широко раскрылись от ужаса.

– Быстрее, быстрее, быстрее!.. – торопил Грей.

Вода ворвалась в маленький кабинет; ее уровень за то время, что исследователи добирались до винтовой лестницы, поднялся до колена. Глядя на стремительно прибывающую воду, Грей осознал зловещую истину.

«Нам отсюда не выбраться…»

Бредя навстречу потоку, Джейсон учащенно дышал.

– Откуда вся эта вода?

Грей догадался, вспомнив рассказы про священные целебные источники лавры. И вместе с этой догадкой пришла страшная мысль.

«Мы утонем в святой воде».

Сейхан в отчаянии смотрела на грохочущий водопад.

«Нет!..»

В нескольких шагах от нее мощная струя воды вырывалась из потайного люка в сводах лестничной клетки и неудержимым потоком устремлялась вниз. Холодные брызги промочили ее монашеское облачение.

Несколько минут назад Сейхан спустилась в лабиринт винных погребов под Звонковой башней, следуя приблизительным указаниям, полученным от Монка. Дойдя до потайной двери, открытой Греем, она услышала внизу гул нарождающегося водопада. Вода ревела, словно скрывающийся глубоко под землей растревоженный дракон. Опасаясь худшего, Сейхан поспешила вниз – и наконец столкнулась лицом к лицу с чудовищным потопом.

Застыв перед потоком воды, она приподнялась на цыпочках и подалась вперед, решая, не броситься ли ей в этот водоворот, надеясь на лучшее. Однако быстро поняла, что или захлебнется, или разобьется о каменные стены еще до того, как доберется до конца лестницы.

Сейхан выпрямилась, сознавая, что идти на такой риск бесполезно. И остановила ее не только тревога за собственную жизнь.

«Нельзя допустить, чтобы Джек лишился обоих родителей…»

И все-таки Сейхан какое-то мгновение стояла перед водопадом, мысленно проклиная себя, отказываясь принять то, что означал этот ревущий поток.

Не в силах больше вынести все это, она развернулась и устремилась вверх по лестнице, молясь о том, чтобы Грей уже успел выбраться из подземелья, а если нет, чтобы ему в голову пришел какой-нибудь план спасения.

Отчаянно цепляясь за эту надежду, Сейхан поднялась наверх в винный погреб. Дыхание вырывалось у нее судорожными глотками, ноги казались налитыми свинцом.

Надежда никогда не бывала к ней благосклонной, слишком часто оказываясь ложной.

«Пожалуйста, только не на этот раз!..»

Поднявшись по лестнице, ведущей из винного погреба, Сейхан оказалась у входа в башню. В этот момент она услышала доносящиеся снаружи голоса – громкие крики и четкие слова команд.

Молодая женщина приблизилась к двери, следя за тем, чтобы оставаться в тени. На улице человек десять солдат направлялись через сад, примыкающий к духовной академии. Они были в полном боевом снаряжении и имели при себе автоматическое оружие. Их командир указал на Звонковую башню.

Сейхан отшатнулась от двери. У нее сразу же возник вопрос: «Почему солдаты направляются именно сюда?» Потоп в подземелье вызвал срабатывание сигнализации, и солдаты прибыли к башне, откликаясь на угрозу? Или же оперативная группа «Сигмы» раскрыта?

Сейхан была склонна принять второе объяснение.

В последние несколько часов ей удалось укротить свои подозрения насчет предателя в своих рядах. После нападения на ватиканское посольство, похоже, никто не догадывался о том, что оперативники «Сигмы» направились в Сергиев Посад. Подозрения Сейхан насчет двух представителей Русской православной церкви, Филарета и Анны, не получили подкрепления. То же самое можно было сказать и про Юрия Севериненко, который не далее как несколько часов тому назад спас ей жизнь.

Глядя на солдат, которые спешили к башне, громко стуча ботинками по брусчатке, Сейхан мысленно укорила себя за излишнюю доверчивость.

«Рано я расслабилась…»

В то время как надежда подводила ее неоднократно, мания преследования неизменно оказывалась оправдана.

Сейхан поспешила прочь от двери. Другого выхода из башни не было – по крайней мере, на уровне первого этажа. Проскользнув под бархатной лентой, преграждающей вход, молодая женщина оказалась на лестнице, ведущей вверх. Она проследила за тем, чтобы не потревожить ленту, – иначе солдаты смогут сообразить, куда она направилась.

Взбежав вверх по ступеням, Сейхан добралась до третьего этажа. Снизу донеслись гулкие голоса, а также тяжелая поступь армейских ботинок.

Отбежав от лестницы, она приблизилась к одному из окон. На самом деле это было не окно, а узкая бойница, из которой защитники крепости вели огонь по идущим на штурм врагам. Сейхан попыталась боком протиснуться в бойницу, но застряла на полпути. Попытки освободиться привели лишь к тому, что она застряла еще крепче.

Молодая женщина закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на приближающиеся голоса солдат, поднимающихся по лестнице.

«Успокойся!»

Охватившая ее тревога не имела отношения к приближающимся солдатам. Страх за Грея и остальных не позволял ей расслабиться, лишая ее тело привычной гибкости.

Взяв себя в руки, Сейхан прекратила тщетные попытки освободиться и медленно выдохнула, уменьшая объем грудной клетки[34]. После этого ее тело свободно проскользнуло в узкую бойницу. Полетев вниз, Сейхан перевернулась в воздухе и приземлилась на ноги на толстую крепостную стену лавры. Удержав равновесие, она двинулась вперед.

Мокрая черепица под ногами оказалась предательски скользкой.

Чтобы не свалиться вниз, Сейхан скинула матерчатые сандалии, довершавшие наряд монахини, и побежала босиком, увеличивая скорость. Она ждала, что вот-вот позади послышится строгий окрик, что ей вдогонку начнется стрельба. Ей не хотелось думать о том, что подумает случайный свидетель, увидев ее со стороны. У нее мелькнула мысль, что в настоящий момент она похожа на огромную черную ворону, бегущую по стене.

Порыв ветра сорвал у нее с головы апостольник. Кусок ткани черной тенью улетел прочь. Освобожденные волосы рассыпались во все стороны. Несмотря на опасность, Сейхан почувствовала себя гораздо более свободной и смогла отбросить в сторону тревогу за Грея.

Добежав до следующей башни, она без труда проскользнула в другую узкую бойницу, скрывшись из вида. Оказавшись внутри, обратилась с немой мольбой к Грею – готовая дать надежде еще один шанс.

«Вернись ко мне!»

Грей брел навстречу потоку прибывающей воды. Вода доходила уже до пояса и продолжала подниматься. Из пещер со всех сторон доносился шум десятков стремительных ручьев, вливающихся в одну большую реку. Продвигаться вперед мешали плавающие на поверхности сломанные стулья и прочие деревянные предметы; этот опасный мусор кружился в водоворотах, образуя заторы.

– Помогите! – вдруг закричал Джейсон, перекрывая рев воды.

Грей обернулся на этот отчаянный крик. Молодой аналитик силился освободить Анну, длинное платье которой, промокшее, тяжелым грузом облепившее тело, зацепилось за плавающие в воде обломки.

Грей подтолкнул Филарета к Бейли.

– Помогите ему!

До сих пор они тащили старого епископа вдвоем.

– Я его взял, – кивнул Бейли.

Развернувшись, Грей двинулся назад к Джейсону и Анне. Добравшись до них, он вытащил из-за пояса нож. Глаза послушницы округлились от паники. Сильное течение затягивало ее под воду.

Грей нащупал конец ее платья. Мокрая ткань перекрутилась, превратившись в прочный канат.

Поняв, что перепиливать его ножом будет слишком долго, Грей шагнул к Анне, взмахнул лезвием и разрезал платье от воротника до талии. Поняв его замысел, та высвободилась из рук Джейсона и, сбросив с себя верхнюю одежду, осталась в одном нижнем белье.

– Так лучше! – выдохнула она, продолжив движение вперед.

Джейсон поспешил следом за ней.

Но даже эта короткая заминка отняла у них драгоценное время.

Бейли шел впереди, обхватив Филарета за талию. Епископ помогал себе, отталкиваясь посохом, словно шестом.

К этому времени вода поднялась уже до уровня шеи. Скоро всем придется плыть. Казалось, каменные своды стремительно опускаются, угрожая раздавить тех, кто под ними.

Приходилось признать страшную правду.

«Из этой ловушки не выбраться никому».

У Грея в висках стучала кровь. Ну почему кабинет Ломоносова не находился ближе к лестнице? И все же Грей сомневался в том, что даже в одиночку он успел бы добраться до выхода. Расположенный вдалеке от лестницы кабинет превратился в смертельную ловушку.

«Так, подождите…»

Грей остановился как вкопанный.

«Это же какая-то бессмыслица».

Он принялся лихорадочно соображать – и нашел ответ.

– Стойте! – громко крикнул Грей.

Все повернулись к нему.

– Мы движемся не в ту сторону! – Он указал обратно.

– Что? – удивился Джейсон.

– Следуйте за мной!

Не имея времени объяснять, Грей развернулся и побрел назад к кабинету Ломоносова. До него было ближе, чем до лестницы в самом конце подземного лабиринта. К тому же, даже если им удастся туда добраться, Грей подозревал, что там уже бушует самый настоящий водопад. Те, кто устроил эту ловушку, позаботились о том, чтобы никто не выбрался отсюда этим путем.

Но Пирс понял кое-что еще об этих инженерах, живших несколько столетий назад.

«Они не хотели сами попасться в свои собственные силки».

Особенно Ломоносов.

Русский ученый вряд ли стал бы так рисковать: что, если в результате сильного толчка или по какой-нибудь другой причине бивень мамонта сместился бы, приведя в действие ловушку? Из подземелья должен был быть другой выход, расположенный рядом с кабинетом.

«И я знаю, где он».

Грей мысленно помолился о том, чтобы его догадка оказалась верной и он не повел своих спутников навстречу погибели.

Вернувшись в кабинет, коммандер обнаружил в воде плавающие книги, свалившиеся с полок. Он раздвинул древние фолианты в стороны, освобождая дорогу для своих товарищей.

– Зачем мы сюда вернулись? – спросил запыхавшийся Джейсон, уже вынужденный плыть.

Грей, приподнявшись на цыпочках, еще мог доставать ногами до пола, что позволило ему пройти последние несколько шагов.

– Если Ломоносов подолгу работал здесь, – постарался объяснить он, – он наверняка предусмотрел какой-то запасный план. Строители должны были подготовить путь для отхода на тот случай, если западня случайно сработает. И этот выход должен был находиться рядом.

– Где? – спросил Джейсон.

Грей указал на ответ.

– Камин? – широко раскрыла глаза от изумления Анна.

– Я думал, что это муляж. – Задыхаясь, Грей добрался до камина. – Но теперь я уверен в том, что в прошлом камин имел два назначения. Он мог использоваться как обыкновенный очаг, однако его дымоход, ведущий на поверхность, в случае необходимости мог стать аварийным выходом.

Для того чтобы проверить свое предположение, Грей нырнул, ухватился за край камина и, подтянувшись, пробрался внутрь. Когда все его туловище оказалось в камине, он вслепую принялся шарить над головой.

Грей едва не хлебнул воды от облегчения, когда обнаружил уходящую вверх трубу. Его пальцы нащупали вырезанные во внутренней стене ступени, образующие лестницу, ведущую вверх.

«Слава богу…»

Удовлетворившись, Грей опустился на корточки, выбрался из очага и вынырнул на поверхность в кабинете.

– Выход там есть, – объявил он. – Но воспользоваться им будет непросто.

Такер вел Марко по заснеженному тротуару, направляясь к крошечному клочку желтой травы в том месте, где вокруг решетки ливневой канализации снег растаял. Наступив на решетку, Уэйн, стряхивая с ботинок снег, окинул ее оценивающим взглядом, мысленно взвешивая возможность использовать подземную трубу для бегства. Его заключением было: «Ни малейшего шанса, черт!»

Особенно сейчас.

Трое вооруженных боевиков в белых арктических маскхалатах сопровождали Такера, выведшего на прогулку своего четвероногого напарника. Элла шла рядом с ними, кутаясь в теплую куртку, которая была ей велика на пару размеров.

Пленники только что расправились у себя в камере со скудным завтраком, состоявшим из миски холодной чечевицы с куском жилистого мяса неизвестного происхождения. Ну, хотя бы на буханке ржаного хлеба красовалось всего несколько пятен плесени. Даже Марко отвернул морду от такого угощения, но Такер приказал ему поесть. Овчарке нужно было набраться сил.

Как и всем им.

Пока Марко бегал кругами, обнюхивая землю, Уэйн изучал обширную военно-морскую базу. Бледное солнце едва проглядывало сквозь тучи, затянувшие небо. Ночью, когда частный самолет прилетел в Северодвинск, шел слабый снег, лишь едва припорошивший землю, однако черная полоса на горизонте предвещала непогоду, которая еще до наступления темноты должна была накатить со стороны моря.

Беломорская военно-морская база внешне напоминала многие, на которых довелось побывать Такеру за время службы в армии: приземистые здания из железобетонных плит, желтые портовые краны, высокие кирпичные трубы со струями дыма. Мимо проходили люди в форме, держась на почтительном расстоянии, укутанные в теплые куртки. Со стороны причалов доносились гул тяжелой техники и резкие звуки клепальных молотков.

Громкий рев привлек всеобщее внимание к проехавшему мимо восьмиколесному бронетранспортеру с 30-миллиметровой автоматической пушкой в башне. Такер узнал БТР–80А. Судя по колесам увеличенного размера с мощным протектором, эта боевая машина была специально приспособлена к суровым арктическим условиям, как и вся находящаяся на базе техника – не говоря про личный состав, который постоянно проводил тренировки на полигоне поблизости.

– Поторапливайтесь! – рявкнул идущий следом боевик, подкрепляя свои слова движением автомата.

– Похоже, наша прогулка подошла к концу, – заметил Такер, обращаясь к Элле.

Судя по всему, Марко также понял слова боевика и, присев наконец над решеткой, исторгнул жидкую теплую массу прямо в трубу ливневой канализации. Такеру хотелось надеяться, что неприятный запах распространится по всей базе. В значительной степени жидкий стул овчарки объяснялся качеством пищи, однако Уэйн знал, что свою роль сыграл и сильный стресс.

Второй боевик прикрикнул на собаку, замахнувшись прикладом автомата. Опередив Такера, Элла заслонила Марко собой. Она грубо выругалась на боевика по-русски – по крайней мере, Такеру так показалось.

Отступив назад, боевик указал автоматом на церковь.

– Шевелитесь!

Пленников погнали к насчитывающему несколько веков храму Святого Причастия. Каменная кладка покрылась лишайником, сосновые бревна потемнели от времени, однако на остроконечном куполе сиял позолотой крест, судя по виду, установленный недавно.

Их провели в дальнюю часть церкви, где спускалась в подвал лестница. Накануне вечером Такер удивился тому, какое здание отвели в качестве тюрьмы. Затем пленников заставили спуститься в угрюмое подземелье под украшенным золотом нефом церкви. Уэйн быстро сообразил, что в советскую эпоху это место выполняло функцию застенка, где, вероятно, происходили разные страшные вещи. Очевидно, нынешний хозяин здания посчитал, что старинные подвалы можно опять использовать по былому назначению.

Боевики отвели пленников в камеру. Элле предложили разместиться отдельно, однако она настояла на том, чтобы быть вместе с Такером, по-видимому, не желая оставаться одной. Хотя, как подозревал тот, в первую очередь молодую женщину интересовало присутствие не его, а Марко. На двоих у них были один комод и открытый душ в углу, постоянно капающий. Но, поворачиваясь друг к другу спиной, они обеспечивали друг другу возможность уединиться.

Элла бессильно опустилась на койку. Не дожидаясь команды, Марко улегся рядом с ней. Такер едва заметно кивнул: «Хороший мальчик!»

Откинувшись на руки, Элла посмотрела на него. Какое-то время она молчала, затем уселась ровно и тихо попросила:

– Расскажи о себе. Как случилось так, что ты оказался здесь, запертый вместе со мной?

– Наверное, последовательно принял несколько неправильных решений.

Элла поморщилась. Определенно, ей было нужно нечто больше, чем шутливая отговорка. Такер увидел у нее в глазах страх, отметил сжатые в тонкую полоску губы. Молодая ученая-ботаник понимала всю опасность своего положения, понимала то, что все это может закончиться ее смертью, однако она держалась, быть может, благодаря прочно укоренившемуся русскому стоицизму, способности принимать несправедливость окружающего мира. Но Такер не мог забыть, что именно эта женщина уже дважды заслоняла собой его собаку от направленного на нее автомата.

Он вздохнул, понимая, что обязан дать Элле честный ответ.

– Я вырос в местах, где холодно так же, как в Сибири. В Ролле, штат Северная Дакота. Это у самой канадской границы.

– И каким оно было? Ваше детство?

– Замечательным. Лето я проводил на озере Уиллоу-Лейк, путешествовал в лесах Норт-Вудс. Зимой – прогулки на снегоступах и подледная рыбалка. Однако пасторальной идиллии с открыток не было и в помине.

– Почему?

– Мои родители умерли, когда мне было всего три года. – Такер пожал плечами. – Если честно, я их почти не помню. Для меня они лишь фотографии из семейного альбома. Меня воспитывал дедушка. Затем, мне тогда было тринадцать лет, у него случился инфаркт, когда он зимой убирал снег. Я обнаружил его мертвого, вернувшись из школы.

– Какой ужас! – вздрогнула Элла.

Такер продолжал, не вполне понимая, почему он рассказывает о себе так откровенно:

– А дальше, поскольку других родственников у меня не осталось, я оказался в приемной семье. В семнадцать лет подал прошение о досрочном освобождении из-под опеки и пошел служить в армию.

Такер опустил черные годы в промежутке между этими двумя вехами.

«Неудивительно, что собак я люблю больше, чем людей».

– Вот как у вас появились Марко и Кейн? – спросила Элла, почесывая овчарку за ухом. – Это служебные собаки…

– На самом деле сначала у меня были Кейн и Абель – его родной брат из одного помета.

Должно быть, Элла что-то прочитала у него в голосе. Она снова вздрогнула, словно почувствовав, что наткнулась на колодец боли.

– Я потерял Абеля во время перестрелки с талибами на Такур-Гаре[35]. Мы помогали солдатам Десятой горной дивизии, зачищавшей подземные бункеры в местечке под названием Адская Ложбина, когда взорвались две самодельных бомбы. После чего из укрытия выскочили боевики-талибы…

Такер тряхнул головой, стремясь прогнать это воспоминание, однако оно было словно выжжено у него в сознании.

Он снова вернулся в горы Гиндукуша. Тогда ему и горстке оставшихся в живых солдат удалось занять круговую оборону и продержаться до прибытия эвакуационного вертолета. Такер помог подняться на борт вертолета своим товарищам и Кейну и уже собирался спрыгнуть за Абелем, получившим ранение, когда один из членов экипажа затащил его обратно в кабину, откуда ему оставалось только беспомощно взирать на происходящее.

Двое боевиков-талибов устремились следом за Абелем, который хромал к поднимающемуся в воздух вертолету; в устремленном на хозяина взгляде – боль, за волочащейся ногой – кровавый след. Такер снова ринулся к люку, однако его опять оттащили назад.

И тут талибы настигли Абеля.

Такеру удалось выжать из памяти эти последние мгновения, однако у него в подсознании продолжал звучать неумолимый голос: «Ты не сделал все возможное, ты мог бы спасти Абеля!»

Уэйн сознавал, что если б он выпрыгнул из вертолета, его также убили бы, но по крайней мере Абелю не пришлось бы умирать одному, недоумевая, почему хозяин его бросил…

– Извини… – прошептала Элла.

– Я уже смирился с этим.

«Как бы мне хотелось, чтобы это было правдой…»

Такер мысленно представил себе засушливую аризонскую пустыню и солнечные гало на безоблачном небе, где ему удалось хоть немного справиться со своей скорбью. Но все-таки горечь утраты останется с ним навсегда. И Такер понимал почему.

«Просто я этого не хочу».

Абель заслужил, чтобы его помнили.

Кроме того, горе преподало ему один важный урок.

Такер опустил взгляд на Марко.

«Я больше никогда не допущу, чтобы меня останавливали».

Кашлянув, он кивнул Элле, готовый сменить тему.

– Ну а ты? Как ты стала ботаником? Особенно специалистом по плотоядным растениям?

Какое-то мгновение казалось, что молодая женщина хочет расспросить его подробнее, но в конце концов она просто тряхнула головой.

– Я родилась в Петербурге, меня воспитывал отец-одиночка. Он был агроном, в советское время занимался выращиванием зерновых. Все лето я проводила в Ботаническом саду, частенько помогая отцу в его работе; также нам приходилось много разъезжать по стране. Однако в то время как отца больше интересовала практическая сторона, повышение урожайности, меня всегда привлекали необычные способы, используемые растениями в борьбе за выживание.

– И, насколько я понимаю, самое необычное для растения – стать плотоядным.

Элла устало улыбнулась:

– На самом деле эта стратегия древняя, ей уже восемьдесят миллионов лет. Единственный способ приспособиться и выжить там, где почва бедна питательными веществами. Даже моего отца интересовали гены этих растений. Это являлось частью его исследований – выяснить, можно ли ввести какие-либо из тридцати шести тысяч генов, уникальных для плотоядных растений, в зерновые культуры, чтобы сделать их более выносливыми.

– Значит, твой отец собирался создать поле пшеницы, которая будет сама пожирать саранчу, а не наоборот?

Улыбка на лице Элли растянулась шире.

– Ничего такого волнующего. Папа просто хотел повысить степень усвоения питательных веществ из бедных почв.

– Ему удалось добиться каких-либо успехов?

Элла опустила взгляд.

– Кое-какие результаты были, но девять лет назад у папы обнаружили рак поджелудочной железы; я тогда еще училась в университете. Болезнь свела его в могилу за шесть месяцев. Он умер до появления новых технологий в области генной инженерии, которые в значительной степени ускорили бы его исследования.

– И ты решила пойти по его стопам…

– По касательной. Я работала с теми же самыми генами, создавала гибриды, изучала различные свойства растений, возникающие вследствие сочетания различных хромосом. Просто поразительно, что многие эти гены, ответственные за выработку пищеварительных ферментов, имеют аналоги у животных. Это потрясающий пример параллельной эволюции флоры и фауны. Больше того…

Громкий стук заставил Эллу вздрогнуть. Даже Марко резко поднялся с пола.

Такер повернулся к двери. В крохотное зарешеченное окошко он увидел Ефима Разгулина, который быстро прошел мимо камеры, направляясь к лестнице, ведущей наверх в церковь. Почувствовав возбуждение монаха, Такер нахмурился.

«Означает ли это, что из Сергиева Посада приехал Сычкин? И если так, что в этом для нас?»

Сглотнув комок в горле, Элла выжидающе посмотрела на него. У нее на лице красноречиво читался не высказанный вслух вопрос.

«Что будем делать?»

Прислушиваясь к тяжелым шагам Ефима, затихающим вдали, Такер понимал только одно.

«Время поджимает».

Грей находился в брюхе зверя мощностью восемьдесят тысяч лошадиных сил. Свидетельством этой могучей силы был ровный гул двигателей, а скрежет льда о прочный корпус корабля, похожий на скрип ногтя по грифельной доске, напоминал о том, в каких суровых водах проходило плавание.

Грей сопровождал Оливера Келли, капитана этого мощного ледокола, уроженца Австралии. «Полар кинг», коммерческое судно, принадлежал конгломерату ЭСКИ, а Уильям Бёрд, исполнительный директор этого конгломерата, был в долгу перед «Сигмой» после определенных событий, случившихся несколько месяцев назад. И вот теперь директор Кроу попросил об ответной услуге, договорившись о привлечении ледокола к предстоящим поискам.

К этому времени «Полар кинг» уже находился в соседнем Чукотском море, куда прибыл из морей, окружающих Антарктиду. Для ледоколов в Арктике самое горячее время года – весна и осень. Несколько недель назад «Полар кинг» завершил работы по заказу компании «Коноко-Филлипс», проводящей разведку нефтяных и газовых месторождений у северного побережья Аляски, после чего направился по Северному морскому пути в Баренцево море, чтобы произвести аналогичные работы для одной норвежской фирмы, – однако по пути его перехватил Пейнтер.

Судя по тяжелым шагам Келли, бывший офицер военно-морского флота был недоволен изменением маршрута, особенно если учесть, что теперь его кораблю предстояло направиться в приполярную область, где ледовая обстановка гораздо сложнее. В настоящий момент на пути ледокола встречались лишь отдельные плавающие льдины, не требующие практически безграничной мощности двух его атомных реакторов[37]. Однако уже в самое ближайшее время предстояло испытать могучую силовую установку ледокола на предельных режимах.

– Не знаю, что вы рассчитываете там найти, – сказал Келли, провожая Грея в кают-компанию.

– Постараюсь по возможности вас просветить.

Пирс собирался объяснить цель путешествия в приполярные льды, когда все соберутся. Его группа, включающая, помимо его самого, Сейхан, Джейсона и сестру Анну, прилетела на вертолете два часа назад, вскоре после полуночи. Сначала регулярным утренним рейсом все добрались из Москвы до портового города Певек, расположенного на побережье Восточно-Сибирского моря. Там группу уже ждал прилетевший по договоренности с Пейнтером вертолет с борта «Полар кинг», который доставил ее на ледокол. Вначале кораблю требовалось сделать остановку у острова Врангеля, чтобы пополнить запасы перед тем, как преодолеть последние четыреста миль.

Ночь выдалась длинной, но все-таки Грею и его товарищам удалось немного отдохнуть в самолете, пока они пересекали просторы России. Сам Пирс в полете дремал. Сидящая рядом Сейхан держала его за руку, словно убеждаясь в том, что он никуда не денется из своего кресла. Вчера, увидев вошедшего в номер гостиницы Грея, Сейхан испытала облегчение и в то же время пришла в ярость. Поскольку все снаряжение безнадежно промокло, он не смог связаться с остальными по рации. Краткое ликование по поводу воссоединения быстро угасло, после того как Грей рассказал о том, что сталось с Филаретом и Бейли. И воссоединение оказалось недолгим, всего на одну ночь, поскольку затем группе опять пришлось разделиться.

Впереди послышались голоса, доносящиеся из открытой двери в коридор.

– Наша кают-компания, – кивком указал Келли. – Штурман присоединится к нам, захватив карту, о которой вы говорили. Я также пригласил еще нескольких членов экипажа, которые, возможно, будут нам полезны.

– Благодарю вас, капитан Келли.

Они прошли в просторное помещение с низким потолком. Посредине проходил длинный стол, прикрученный к полу. Вдоль дальней стены тянулись окна, выходящие на носовую часть корабля.

Грей испытал восхищение, увидев открывшуюся его взгляду панораму. Впереди до самого горизонта простирались бескрайние черные волны. В воде плавали глыбы льда, сверкающие в лунном свете. Небо покрывала россыпь звезд, однако у Пирса перехватило дыхание от другого зрелища. В воздухе висели переливающиеся вуали синего, красного и зеленого цветов. Они плясали на фоне звездного неба подобно расплавленной радуге.

Сейхан застыла у окна, также завороженная этим световым представлением.

– Красиво, правда? – спросил Келли. – У вас редкая возможность увидеть своими глазами солнечную бурю, порожденную выбросом мощного протуберанца, в сочетании с рентгеновским излучением. Это продолжается уже полдня. Самое сильное за последнее время. Из-за геомагнитных помех мы едва не пропустили сообщение от Бёрда, пришедшее по спутниковой связи.

Похоже, Келли был расстроен тем, что Бёрду все-таки удалось связаться с ледоколом.

Грей переключил свое внимание с неба на тех, кто сидел за столом. Джейсон, о чем-то шептавшийся с Анной, встал и жестом пригласил Грея присоединиться к ним. Тот извинился перед Келли, наливающим кофе из стального кофейника.

– В чем дело? – спросил он у Джейсона.

– Я связался с помощью корабельного радио с Кэт. Из-за солнечной бури связь отвратительная. Вероятно, вот почему мы не получили известий напрямую от Монка и Ковальски. Но им удалось позвонить в командный центр «Сигмы». И Кэт передала их сообщение.

– И?.. – Грей поймал себя на том, что внутренне напрягся.

– Они направляются к военно-морской базе. Должны прибыть на место минут через сорок. Пока что все проходит гладко.

– Все самое сложное последует дальше.

Молча кивнув, Джейсон скрестил руки на груди, встревоженный не меньше Грея.

– Держи меня в курсе, если появятся какие-либо новые известия.

– В том-то все и дело. Вот почему я хотел переговорить с тобой. Конец разговора с Вашингтоном я упустил. По мере того как мы будем продвигаться дальше на север, помехи станут только хуже. Радист призвал быть готовыми к полному молчанию. На протяжении нескольких часов.

Грей вздохнул.

«Увы надеждам координировать две ветви операции».

– Нам придется обходиться собственными силами. – Он предложил Джейсону вернуться за стол. – Однако сначала нужно ввести в курс дела всех на борту «Полар кинг». Определить, возможно ли в принципе то, что мы задумали.

Грей направился к столу. В этот момент в помещение порывисто вошел долговязый негр с пышными усами. Он был в отутюженном синем комбинезоне с эмблемой корабля на нагрудном кармане.

– Наш штурман, – представил вошедшего Келли. – Байрон Мерфи.

Штурман держал в руке свернутую в трубку карту, судя по виду, распечатанную на принтере. Он кивнул Грею:

– Я изучил странные карты, наложенные друг на друга, которые вы показали нам на мостике. Мне удалось определить приблизительное местонахождение указанного вами района.

– Можете показать нам?

Мерфи развернул плод своей работы на столе. Все обступили карту. Сейхан присоединилась к ним, заняв место рядом с Греем.

На карте были изображены южная часть Восточно-Сибирского моря, а также северное побережье России и острова. Посреди океана в глубине Арктики имелся заштрихованный кружок.

Мерфи постучал пальцем по отмеченному месту.

– Вот зона поисков, насколько я смог определить.

Грей мысленно представил себе крошечный скалистый островок, изображенный на карте Меркатора. Этот островок должен был находиться где-то в данном районе. Но тут возникала одна проблема.

– Зона поисков по-прежнему очень большая.

– Приблизительно тридцать тысяч квадратных километров, – подтвердил штурман.

Оторвавшись от карты, Джейсон поднял взгляд на Грея.

– Кэт работает над тем, чтобы получить данные со спутников, оснащенных магнетометрами, способными улавливать самые незначительные изменения в магнитном поле Земли. Идеальный вариант – спутники СВАРМ Европейского космического агентства. Они находятся на низкой орбите и оснащены как абсолютными скалярными магнетометрами, так и магнетометрами векторного поля. Однако возмущение на Солнце и тут все испортило. Нужно будет дождаться, когда закончится солнечная активность.

Однако Грей чувствовал, что времени-то у них как раз и нет.

Нахмурившись, Келли постучал пальцем по заштрихованному кружку.

– А что вы собираетесь там искать? И какое это имеет отношение к магнитному полю Земли?

– Тут вам придется проявить терпение. – Грей снова достал свой планшет. – Эта история уходит в прошлое на многие сотни, если не тысячи лет.

Он начал с самого начала и изложил все, что было известно на настоящий момент. Анна и Джейсон дополняли его рассказ многими подробностями. Первоначальное недоверие на лицах капитана и штурмана сменилось осторожным любопытством, и все-таки до полного признания было еще далеко.

«И я не могу их в этом винить».

– Значит, вы полагаете, что там находится какой-то остров, – сказал Келли, когда Грей закончил свой рассказ. – Обладающий необычными магнитными характеристиками. И, возможно, этот остров и породил легенды о Гиперборее.

– А также он хранит какую-то страшную тайну, – добавил Грей. – Какую-то угрозу, из-за которой пришлось спрятать древнюю библиотеку и похоронить местонахождение острова на старинной карте.

– Такой остров и без какой-либо таинственной угрозы создаст немало проблем, – покачал головой Байрон. – Обозначенный на карте район – это очень неспокойное место. Хотя эти воды и считаются международными, они находятся между Россией и Соединенными Штатами. Больше того, акватория Восточно-Сибирского моря разделена между этими двумя странами.

– Вот почему нам нужно отыскать этот остров как можно быстрее. Не для того чтобы установить на нем американский флаг, а чтобы попытаться оставить его международным, как и воды, в которых он находится.

– К тому же необходимо установить характер таящейся там угрозы, – добавил Джейсон. – Прежде чем она попадет не в те руки.

Грей повернулся к Келли и Байрону:

– Я прекрасно сознаю, что мы просим вас пойти на большой риск. Россия не будет сидеть сложа руки. Русские уже укрепляют и вооружают свое северное побережье. Вот с чем нам придется столкнуться, если мы не будем действовать предельно осторожно.

Грей вывел на экран своего планшета еще одну карту. Два десятка звездочек на ней обозначали места новых и расконсервированных российских военных баз, разбросанных вдоль всего северного побережья.

Грей внимательно изучал лицо Келли, пока тот рассматривал карту. Ему хотелось, чтобы капитан получил наглядное подтверждение того, как высоки ставки, прежде чем полностью посвятил себя и свой корабль решению стоящей перед ними задачи.

– Я не стану приказывать вам отправляться в эту экспедицию, – сказал Пирс. – Если вы желаете оспорить распоряжение главы вашей компании, я вас поддержу.

Келли повернулся к своему штурману, чтобы узнать его мнение, как и подобает хорошему капитану.

– Ну, что думаешь на этот счет?

– Этот маршрут ведет в сплошные ледовые поля, – предупредил Байрон. – Лед толстый, старый, насчитывающий сотни лет. Я посмотрел. В последний раз в этих местах океан освобождался ото льда в середине восемнадцатого века.

Грей и Анна многозначительно переглянулись. Это было как раз время правления Екатерины Великой, когда императрица якобы отправила экспедицию на поиски Гипербореи, опираясь на результаты изучения Ломоносовым Золотой библиотеки.

– Какая разница, старый лед или молодой? – спросил Джейсон, привлекая к себе внимание Грея.

Ему ответил Келли:

– Нашему кораблю гораздо легче проломить лед, образовавшийся недавно. Старый лед более плотный, более прочный, взломать его труднее. Мы можем застрять во льдах.

«Еще одна опасность…»

– Судя по моим таблицам и данным о толщине льда, полученным со спутников, «Полар кинг» сможет преодолеть этот маршрут, – задумчиво произнес Байрон, почесывая усы. – Я только предлагаю долго там не задерживаться.

Келли еще некоторое время изучал карту, выведенную на экран планшета, и бумажную распечатку, сделанную штурманом.

– Восточно-Сибирское море – один из самых наименее исследованных районов Арктики. К тому же наиболее опасный. Небольшие глубины, практически не обозначенные на навигационных картах подводные хребты и постоянные туманы – моряки это море терпеть не могут, и корабли благоразумно избегают соваться в его северную часть.

– И не забывайте, – мрачным тоном добавил Байрон, – кроме нескольких скалистых островов у самого побережья России, никакой суши в этих водах больше нет!

– Возможно, это не так, – донесся громкий голос со стороны двери.

Все посмотрели на невысокого мужчину со смуглым обветренным лицом и прямыми черными волосами. Его монголоидные глаза щурились, словно ему довелось слишком много смотреть на незаходящее солнце Заполярья.

– Омрын Аккай, – представил вошедшего Келли. – Один из инженеров ледокола. Он родом из здешних мест, поэтому я предложил ему присоединиться к нам. Мы наняли его в прошлом году, учитывая то, насколько хорошо ему известны здешние воды.

– По национальности я луораветлан. Или чукча, как нас называют русские. Большинство моих соплеменников – кочевники-оленеводы, живут вдали от моря. Я же анкальын, помор.

Грей учтиво поклонился, здороваясь с Аккаем.

– А почему вы не согласны со штурманом относительно того, что дальше на север никаких островов нет?

– В наших преданиях рассказывается об одном месте, о теплой туманной земле, где обитают бессмертные боги – а также келены, злые духи, которые убивают всех, кто пытается приблизиться к богам без должных жертвоприношений.

– Это очень похоже на древнегреческое описание Гипербореи, – вмешалась Анна.

– И на предостережения об этом месте, – добавил Джейсон.

– А вам самому приходилось там бывать? – спросил у инженера Грей.

– Это запрещено… даже смотреть нельзя. Но мой дед еще совсем молодым охотился на моржей и провел все лето на паковых льдах. Он рассказывал, что однажды утром низкий туман рассеялся и он вдалеке увидел поднимающиеся из скованного льдом моря скалы. Это так его напугало, что он сразу же поспешил вернуться домой, где принес в жертву много оленей, испрашивая у богов прощения за свой проступок.

Грей вспомнил рассказы Пири и других полярных исследователей, видевших далеко на севере сушу.

«И это очередное безумное утверждение?»

Стоящая рядом с ним Анна шепнула Джейсону название, начертанное на латыни на карте Меркатора, обозначающее загадочную магнитную гору:

– «Rupus Nigra et Altissima».

Или, по-английски: «Очень высокая черная скала».

Как то, о чем говорил дед Омрына.

«Быть может, в конце концов, это утверждение не такое уж и безумное…»

Грей повернулся к Келли. Не обращая внимания на его вопросительный взгляд, капитан посмотрел на своего штурмана.

– Сколько времени потребуется для того, чтобы проделать проход к району, обозначенному на карте?

– К его границе? – Байрон пожал плечами. – Если идти полным ходом – пять или шесть часов. Но, как я уже предупреждал, дальше там начнутся сплошные ледовые поля.

– Понятно. – Келли повернулся к Грею. Он долго задумчиво молчал, затем наконец принял решение: – Мы отправимся туда. Однако задерживаться больше чем на сутки не станем.

С этим лимитом времени Грей спорить не стал. Он опасался, что у них не будет и суток до тех пор, когда вмешаются русские. Коммандер выглянул в окно на кружащее северное сияние, порожденное солнечным ветром. Он со всей определенностью прочувствовал одно.

«Это не единственная буря, что ждет нас впереди».

Элла дремала на своей койке, пребывая на сумеречной территории между сном и явью. Заснуть по-настоящему ей не давали кошмары.

Громкий раскатистый звук заставил ее приподняться на локте.

– Что это было? – слабым голосом спросила она.

Такер стоял у узкого зарешеченного окошка, приподнявшись на цыпочках, и смотрел на улицу. Окошко выходило в небольшой колодец, специально выкопанный для того, чтобы пропускать в подземную камеру хоть немного света, однако в него была видна лишь узкая полоска неба.

– Гроза, – сказал Такер. – Я так думаю.

Скинув с себя тонкое одеяло, Элла потрепала Марко, своего преданного спутника, устроившегося рядом с ней на койке, и присоединилась к Уэйну. За окном валил сильный мокрый снег. Наконец грянула буря. В небе мелькнула молния – и тотчас же последовал новый оглушительный раскат.

– Зимняя гроза, – поправила Элла. – Весной в Петербурге частенько случаются такие. Как будто Природа-мать никак не может определиться с тем, какое на дворе время года.

Кивнув, Такер не спеша вернулся на свою койку. Элла еще какое-то время смотрела на буран, затем последовала его примеру. Однако не успела она сесть, как в коридоре раздались резкие голоса, сопровождаемые топотом тяжелых ботинок. Элла попятилась от двери, испугавшись, что это пришли за ними.

Поднявшись с койки, Такер заслонил ее собой. Марко, навострив уши и подняв хвост, также соскочил с койки и присоединился к своему напарнику.

За маленьким окошком в двери промелькнули бегущие люди. Элла успела разглядеть здоровенную тушу Ефима Разгулина. За монахом следовал Сычкин, сменивший свое облачение священника на гражданскую одежду. Вместе с ними были и другие, всего человек десять.

Замыкал шествие незнакомец со строгим лицом. Он был в шинели с меховым воротником поверх военно-морской формы. Форменная меховая шапка закрывала его пепельно-серые волосы.

– Это недопустимо, Сычкин! – окликнул спешащего впереди архиерея военный моряк, и в его голосе вместе с командными нотками прозвучало раздражение. – Один раз я это стерпел, но…

– Капитан Туров, время не терпит! – не оборачиваясь, ответил Сычкин. – У нас будет только один шанс. И я получил благословение патриарха, а также тех, кто его слушает.

Маленькая группа проследовала дальше. Архиерей и его сопровождение скрылись из вида, громко хлопнула закрывшаяся дверь. Из коридора в камеру по-прежнему проникали приглушенные голоса, вероятно, принадлежащие охранникам, оставшимся у той двери.

– Что это было? – повернулся к Элле Такер.

Та, зная, что он плохо владеет русским, пересказала ему то, что ей удалось разобрать.

– Судя по всему, в эту заварушку втянули начальника базы – а тот этому не рад.

Такер оглянулся на дверь.

– Добро пожаловать в клуб тех, кто разделяет это чувство.

Вернувшись на свою койку, Элла стала ждать, что будет дальше. Последовав ее примеру, Такер устроился напротив. Марко запрыгнул на койку к Элле. У молодой женщины так сильно колотилось сердце, что она потеряла надежду даже вздремнуть.

Непогода на улице разыгралась не на шутку. За окном завывал ветер. Проникающий сквозь прутья решетки мокрый снег залепил стекло, лишив возможности смотреть в окно. Элла почувствовала себя полностью отрезанной от окружающего мира. Натянув на плечи одеяло, она откинулась к стене, немигающим взглядом уставившись на обвальный снегопад.

Внезапно из коридора донесся крик, настолько громкий, что его было слышно даже сквозь закрытую дверь. Затем последовал новый крик. Тишина наполнилась приглушенными сердитыми голосами. Потом еще крик, проникнутый кровью и страданиями.

Элла не могла больше терпеть. Вскочив с койки, она подошла к Такеру и бессильно упала рядом с ним. Тот обхватил ее за плечо, привлекая к себе. К ним присоединился и Марко. Сбившись в кучу, они слушали этот агонизирующий хор.

Уткнувшись лицом Такеру в плечо, Элла беззвучно молилась: «Пусть это все кончится!..»

Стоя на мостике ледокола, Сейхан взирала на бескрайние ледяные просторы, искрящиеся в лунном свете, и захватывающий танец северного сияния[38]. С десятого уровня высокой надстройки ей открывался панорамный вид на скованное льдами Восточно-Сибирское море.

Носовые прожектора освещали сплошной лед прямо по курсу ледокола. Массивный красный корпус «Полар кинг» уверенно двигался вперед, отбрасывая ледяные глыбы по обе стороны от своего носа, имеющего форму огромной столовой ложки.

– Какая у нас сейчас скорость? – спросил у капитана Джейсон, глядя на экран локатора. Сестра Анна стояла рядом с ним.

– Около трех узлов, – ответил стоящий у руля капитан Келли. – Пока что мы можем двигаться с постоянной скоростью. Но лед здесь имеет толщину всего два метра. Вскоре станет гораздо хуже.

– С каким льдом сможет справиться «Полар кинг»? – спросил Грей.

– Втрое толще того, чем тот, с каким мы имеем дело сейчас. До шести метров толщиной, наползая на лед своим носом и используя вес корабля, чтобы пробить дорогу вперед.

Сейхан постаралась представить себе ледяную стену высотой двадцать футов. Она не понимала, как можно проломить такую стену, даже такому массивному кораблю, как «Полар кинг». Встревоженная, Сейхан отвернулась от окна и подошла к своим товарищам.

– Какова вероятность того, что мы застрянем во льдах? – спросила она у капитана.

– Мы можем двигаться назад практически с такой же скоростью, как и вперед, – пожал плечами тот. – И в настоящий момент для движения корабля мы задействуем мощность всего одного реактора. Второй пока что работает в холостом режиме.

Сейхан нахмурилась, всем своим видом показывая, что капитан не ответил на ее вопрос.

– Невысокая, но не нулевая, – признался Келли. – Ледовая обстановка непостоянная и может неожиданно измениться вследствие течений. Бывает, разбитый лед смыкается за кормой ледокола, беря его в плен. Несколько лет назад такое произошло с российским научно-исследовательским судном у берегов Антарктиды. Всех, кто находился на борту, пришлось вывозить вертолетами[39].

– Мистер Мерфи, – обратился к штурману Грей, – сколько еще времени нам добираться до района поисков?

– Сейчас ледокол развивает неплохую скорость, – ответил Байрон. – Так что еще часа три, а может быть, и того меньше. Однако лед станет толще очень быстро. Когда мы окажемся в районе поисков, ледокол будет двигаться очень медленно.

– Что насчет локатора? – не унималась Сейхан. – Пока что он ничего не показывает?

Штурман покачал головой:

– Как я уже говорил, здесь никогда не находили никаких островов. – Он виновато посмотрел на чукчу.

Омрын Аккай стоял совершенно невозмутимо, скрестив руки на груди. Определенно, новейшие технологии не поколебали его уверенность в том, что его дед сказал правду.

Даже штурман разделял его сомнения.

– Солнечная буря по-прежнему мешает работе систем корабля. Будем надеяться, она закончится к тому времени, как мы выйдем в район поисков.

Джейсон оглянулся на радиорубку. Вот уже час он постоянно сновал между мостиком и радистом, пытаясь связаться с командованием «Сигмы» или группой Монка в Северодвинске. Пока что ему не удавалось ни то, ни другое.

– Если солнечная буря влияет на работу локатора, – предположил Грей, – быть может, впереди все же есть что-то?

– Насколько хорошо изучена эта часть Арктики? – кивнув, поддержала его Анна.

– Морская поверхность? Достаточно хорошо. Спутники непрерывно отслеживают размеры полярной ледовой шапки. Но вот что подо льдом… Тут мало что известно. Лишь небольшая часть морского дна изучена в соответствии с современными стандартами. Примерно двадцать процентов. А с Северным Ледовитым океаном дело значительно хуже. Здесь всего пять процентов.

– Что насчет Восточно-Сибирского моря? – спросил Джейсон.

– Тут всё еще хуже, – признался Байрон. – Мы уже упоминали о том, что этот уголок Арктики изучен хуже всего. В то время как прибрежные воды Восточно-Сибирского моря нанесены на точные карты благодаря тому, что по ним проходит Северный морской путь, вдали от берега не обозначено практически ничего.

– И, насколько я помню, глубины там очень небольшие, – добавила Анна.

– Самые маленькие во всей Арктике – что делает плавание там особенно опасным.

– В таком случае вполне возможно, – хмуро посмотрела на него Сейхан, – что вершина высокой подводной горы погребена под толщей льда, отчего ее невозможно обнаружить со спутников?

– К тому же этот остров обладает сильными магнитными свойствами, – кивнул Грей. – По сути дела, глыба магнитного железняка. Быть может, обладающая достаточно сильным электромагнитным полем, которое ее скрывает. Такое вполне может быть здесь, в высоких полярных широтах, где воздух сильно ионизирован, а магнитосфера постоянно подвергается бомбардировке со стороны солнечного ветра.

Байрон Мерфи с сомнением посмотрел на него, однако оспаривать эту гипотезу не стал.

Келли громко кашлянул, прерывая дискуссию и указывая в окно.

– Полагаю, вам будет интересно на это взглянуть. Увидеть такое второй раз вряд ли получится.

Все перевели взгляд с экрана локатора на расцвеченное небо и сверкающий лед.

Северное сияние стало еще ярче. Теперь это было уже не просто спокойное световое представление: разноцветные полосы кружились и извивались. Вдалеке у самого горизонта зрелище становилось еще более бурным. Бушевали яркие краски, отражая мощь достигшей своего пика солнечной бури.

«Неудивительно, что мы полностью лишились связи с окружающим миром».

Сейхан готова была поклясться, что слышит эту бурю, едва различимое пронзительное завывание, которое рассекало воздух и сталь, сопровождаемое треском и резким свистом.

И, судя по всему, услышала эти звуки не она одна.

Анна схватилась за уши, словно стараясь оградиться от этого шума.

А вот мужчины, похоже, ничего не замечали.

Сейхан шагнула к окну, привлеченная захватывающим зрелищем. Вдалеке небеса бурлили, образуя сияющий вихрь на фоне звезд.

Схватив свой рюкзачок, Грей поспешно достал из него планшет. Включив устройство, он быстро пролистал хранящиеся в памяти изображения и остановился на одном – на фотографии страницы древнегреческой рукописи. На рисунке была изображена долина, окруженная высокими горами. Посреди долины возвышалась скала, вокруг которой бурлил водоворот.

Грей поднял планшет, сопоставляя изображение на экране со зрелищем за окном.

– Сначала Николас из Линна, затем Меркатор, потом тот, кто нарисовал это в восемнадцатом веке… По-моему, все эти люди описывали не круговорот воды.

Ошеломленная Анна поняла, что он имел в виду.

– Они имели в виду круговорот света.

Грей повернулся к капитану Келли:

– Вот куда нам нужно.

– Держитесь крепче! – крикнул Такер.

Он крепче стиснул руль полноприводного бронеавтомобиля «Тигр» Горьковского автозавода в арктической камуфляжной раскраске. Маленькая группа позаимствовала машину у российских солдат, обнаружив ее перед входом в церковь, с ключом в замке зажигания.

Монк и Элла склонились над отцом Бейли, лежащим сбоку на полке в заднем отсеке. Марко держался рядом с ними, в то время как Кейн устроился спереди возле водителя.

Такер обрушил свой ботинок на педаль газа. Восьмитонное чудовище рвануло к задним воротам базы. Щетки «дворников» боролись со снегом, стараясь расчистить лобовое стекло.

Впереди из снежной пелены показался забор, увенчанный колючей проволокой. Из караульной будки выскочил часовой, вскинув автомат к плечу, лихорадочно водя стволом из стороны в сторону, на мгновение ослепленный ветром и белизной, пытающийся определить, в какой стороне ревет двигатель, – однако много времени это у него не заняло. Автомат нацелился на стремительно приближающийся бронеавтомобиль.

Такер не стал сбавлять скорость.

Пули застучали по пуленепробиваемому стеклу, рикошетируя от брони, – и вот бронеавтомобиль налетел на ворота и вышиб их, даже не вздрогнув.

Часовой успел отскочить в сторону в самый последний момент. И все-таки он, упав на живот, дал очередь вслед удаляющемуся бронеавтомобилю.

К несчастью для него, угроза исходила не от одного только «Тигра».

Следом за бронеавтомобилем из снежной пелены на полной скорости вынырнул «Беркут». Снегоход пронесся по поваленным воротам, затем переехал гусеницей распростертого на земле часового. Сидящий на открытом сиденье сзади Ковальски схватил ручки установленного на турели пулемета и полил длинной очередью караульную будку, разбив стекло и изрешетив находившегося там второго часового.

Последним этим путем разрушения проследовал второй снегоход с двумя помощниками Севериненко, Вином и Сидом.

Исход получился кровавым и жестоким, однако после жуткой картины того, что сделали с отцом Бейли, слова «милосердие» ни у кого в словаре больше не оставалось.

Такер вел бронеавтомобиль в сторону заснеженных холмов. Его целью был лес вдалеке, казавшийся в этот буран лишь темной полосой.

Поравнявшись с «Тигром», «Беркут» обогнал бронеавтомобиль, возглавив колонну. По словам Монка и Ковальски, в десяти милях на льду замерзшего озера ждал самолет. Впрочем, в такую непогоду это расстояние казалось невозможно большим.

На оставшейся позади базе тревогу еще не подняли, однако долго такое продолжаться не могло.

– Как дела у Бейли? – окликнул своих товарищей Такер.

– Забылся сном, мы ввели ему снотворное. – Раскрыв сумку с аптечкой, Монк перебинтовал священнику голову и наложил марлю на изуродованный глаз. – Однако состояние у него тяжелое. Он потерял много крови, ему нужно переливание. Необходимо срочно доставить его в больницу.

Такер прибавил скорость, пустив бронеавтомобиль напрямик через пологие заснеженные холмы, сквозь заиндевевшие кусты. «Тигр» трясло и бросало из стороны в сторону, однако Монк не просил сбросить скорость.

Далеко позади завыла сирена – сперва неуверенно, затем взревев на полную мощность. Голос первой сирены тотчас же подхватили и другие.

Военно-морская база пробуждалась.

Единственная надежда беглецов заключалась в том, что солнечная буря должна была задержать преследователей, нарушить связь, вывести из строя радиолокационное оборудование и лишить возможности осуществлять координацию с воздуха. Хотя все российские военные базы на Севере были оснащены самым современным сухопутным и морским снаряжением, существенным слабым местом оставалась аэромобильность.

Такер понимал, что им удалось значительно оторваться от сухопутного преследования, но…

Позади послышался глухой рев большого вертолета. Вдалеке, но быстро приближающийся. Судя по всему, «птичка» сразу же поднялась в воздух, что говорило многое об эффективности начальника базы. Такой мгновенный отклик позволял предположить, что за беглецами охотится подразделение 76-й дивизии ВДВ, размещенной на Кольском полуострове.

Так это или нет, все равно новости были очень плохими.

Двум снегоходам и бронеавтомобилю не уйти от грозного ястреба.

И все-таки нужно было попробовать.

Сидящая в заднем отсеке бронеавтомобиля Элла вздрогнула и непроизвольно пригнулась, услышав разнесшийся по лесу грохот взрыва. Теперь это точно был не раскат грома.

Молодая женщина вопросительно посмотрела на Монка, ища ответ о причине этого взрыва. Однако тот лишь плотнее укутал одеялом отца Бейли. Больше они все равно ничем не могли помочь раненому. Даже несмотря на снотворное, священник стонал, по-прежнему находясь в плену у кошмаров.

«Как и все мы…»

Бронеавтомобиль резко затормозил, отчего Эллу швырнуло вперед.

– Мне нужна помощь! – крикнул Такер. – Еще одна пара глаз!

Жестом предложив Элле идти, Монк сам остался с раненым.

Молодая женщина неуклюже перебралась вперед, протиснувшись мимо Марко. Когда она оказалась в кабине, Такер приказал Кейну освободить сиденье. Элла тяжело плюхнулась, занимая место овчарки.

Она увидела, как лес впереди расступился, открывая берег замерзшего озера. Поскольку фары были выключены, а солнце уже практически зашло, мир вокруг сжался до всего нескольких метров перед бампером, заваленных глубокими сугробами.

Такер осторожно направил «Тигр» к берегу озера.

– Где снегоходы? – спросила Элла.

– Потерял их из виду. Кажется, я мельком видел, как они промчались по озеру.

– Дальше нам придется идти пешком? – повернулась к нему Элла.

– Если это так, остальные должны были подождать нас здесь.

Элла не отрывала взгляда от его лица.

– По крайней мере, я на это надеюсь. – Включив передачу, Такер выехал на лед. – Ты можешь следить за тем, что с твоей стороны?

Как только бронеавтомобиль выехал на лед, Элла опустила стекло в своей двери. Холодный воздух обжег ей щеки, но в то же время помог совладать с лихорадкой ужаса. Такер держал на льду постоянную скорость, выше, чем предпочла бы Элла. Под колесами хрустел и скрипел лед, достаточно громко, чтобы это было слышно на фоне приглушенного ворчания двигателя.

Затаив дыхание, Элла оглянулась назад.

– Этот взрыв…

– Я тоже его слышал. Не знаю, что это такое. Однако сейчас нам нужно решать насущные проблемы.

Вдалеке со стороны базы по-прежнему звучали слабые отголоски сирен, побуждая Такера ехать быстрее. Элла несколько раз окликала его, когда лед под колесом крошился, покрываясь паутиной трещин. Стресс растягивал каждую минуту, превращая ее в невыносимые мучения.

– Там, впереди! – воскликнул Такер. – Огни!

Встревоженный, он сбросил скорость, однако больше ехать было некуда.

Бронеавтомобиль продолжал медленно ползти вперед, и вдруг справа вспыхнули фары, быстро устремившиеся к «Тигру».

Такер резко повернул в сторону.

Из снега появился «Беркут». Один бок кабины был помят и почернел. Ковальски сидел сзади, держа на плече автомат. Пулемет с турели исчез.

– Вы только что добрались сюда? – крикнул великан, когда снегоход поравнялся с «Тигром». – Давайте за нами!

Сидящий за рулем «Беркута» Юрий уверенно направил снегоход вперед.

Впереди показались неясные силуэты, быстро превратившиеся в крылья самолета и второй снегоход.

Бронеавтомобиль остановился рядом с самолетом. И сразу же началась погрузка. Единственный двигатель самолета уже прогревался, винт вращался. Это объяснило то, почему снегоходы уехали от «Тигра». Нужно было предупредить пилота, чтобы тот начал готовить самолет к вылету. Все понимали, что время поджимает.

Из кабины «Беркута» вылез Юрий. На лбу у него зиял глубокий порез, все лицо было в крови.

Такер оглянулся на берег озера.

– Что там у вас произошло?

– Получили попадание реактивным снарядом. «Беркут» опрокинулся. – Юрий кивнул на Ковальски. – Могло быть и хуже.

– Мне своей хлопушкой удалось изменить траекторию снаряда, – пожал плечами великан. – А вспышка при выстреле предложила идеальную цель – даже для человека, ослепленного снежной белизной. Ну а дальше были только огонь, дым и взрыв.

Он растопырил пальцы, изображая разлетающиеся обломки.

Элла не совсем поняла, что имел в виду Ковальски; даже Такер недоуменно нахмурился. Однако дальнейшие расспросы прервал Монк.

– Помогите перенести отца Бейли! – распахнув заднюю дверь бронеавтомобиля, окликнул он.

Все поспешили к нему.

Забравшись в задний отсек, Такер подхватил священника под плечи, приподнимая его. Ковальски взял раненого за ноги. Монк поморщился, увидев, как Бейли дернулся и застонал. Повязки насквозь пропитались кровью. Даже в полумраке было видно, что лицо раненого стало пепельно-серым, а губы посинели.

– Подержите его! – Монк угрюмо принялся поправлять повязки.

– Как ему вообще удалось остаться в живых? – спросил Ковальски, однако имел он в виду не последствия зверских пыток. – Я полагал, он утонул в затопленной библиотеке.

– Отец Бейли успел все объяснить, прежде чем я ввел ему снотворное, – покачал головой Монк. – Когда его смыло вниз в трубу, столб воды внизу остановил его падение. К счастью, создатели ловушки сделали все так, чтобы библиотека оставалась затопленной всего около часа. Достаточно, чтобы расправиться с незваными гостями, но в то же время не слишком долго, чтобы не навредить книгам.

Элла поняла, что с момента ее пленения произошло уже много разных событий.

– К тому времени как Бейли упал вниз, вода уже начинала спадать, – продолжал Монк. – Течение вытащило его обратно через камин, и ему удалось дышать. Но он сломал лодыжку. И сильно ударился головой. Не было и речи о том, чтобы снова лезть вверх по дымоходу. Потом в библиотеку ворвались солдаты, схватили Бейли и отвели к Сычкину.

– Сейхан видела группу солдат, спешащих к Звонковой башне, – поморщился Ковальски. – Она сама едва не попала к ним в руки. Но что насчет Филарета?

– Ему не удалось спастись, – покачал головой Монк.

Элла в отчаянии вздохнула, мысленно представив себе пожилого епископа.

– И Бейли также погибнет, – предупредил Монк. – Если его срочно не доставить в больницу, в травматологическое отделение.

Запрыгнув в бронеавтомобиль, Юрий жестом показал, чтобы священника положили обратно. Следом за ним в «Тигр» залез Сид.

– Мы им займемся. А вам, как только вы подниметесь в воздух, нужно будет сразу же уходить в сторону международных вод. Больше у вас ни на что не останется времени.

Монк нахмурился. Он прекрасно понимал, что с оказанием помощи раненому медлить нельзя.

– Я отвезу его в районную больницу, – продолжал Юрий. – У меня осталось еще достаточно денег, чтобы все замять. К тому же помогут связи моего босса с российскими властями.

Обдумав все это, Монк быстро принял решение, понимая, что от этого зависит жизнь священника:

– Хорошо.

И все же он перевел взгляд на самолет, затем снова посмотрел на Бейли, очевидно, разрываясь на части. Схватив его за руку, Юрий посмотрел ему в глаза.

– Я позабочусь о том, чтобы с ним все было хорошо. Верь мне! А ты нужен своим соратникам. Если этот ублюдок Сычкин узнал, где они…

Тяжело вздохнув, Монк кивнул и неловко обнял Севериненко одной рукой.

– Спасибо, Юрий!

После того как этот вопрос был решен, две группы быстро разделились. Такер отвел Эллу в сторону.

– Поезжай вместе с Юрием. Федосеев тебя укроет.

– Мне надоело прятаться! – отрезала та. – Если я могу чем-либо помочь, я вам помогу!

Высвободившись, она решительно направилась к самолету. Такер последовал за ней, увлекая за собой Кейна и Марко.

– Элла!..

– Если летишь ты, – оглянувшись, сказала молодая женщина, – тогда я тоже лечу.

Стоя у себя в кабинете перед письменным столом, Туров швырнул трубку на телефон с такой силой, что аппарат защищенной связи отлетел в сторону. Проводная связь продолжала действовать – но только она одна.

Капитану первого ранга уже доложили, что врагу удалось благополучно скрыться, улетев на борту небольшого самолета. Этот самолет до сих пор нигде не удавалось обнаружить. Поскольку солнечная буря продолжала терзать регион, радиолокационные системы базы, способные заглянуть за горизонт, используя сигналы, отраженные от ионосферы, показывали сплошной статический шум, различить в котором небольшой летательный аппарат было невозможно. Одного этого уже было достаточно, чтобы привести Турова в бешенство.

Но, что гораздо хуже, погибли его подчиненные.

После всего случившегося Туров был вынужден связаться с находящимся в Североморске вице-адмиралом Глазковым, командующим Северным флотом, и рассказал ему обо всем, начиная с двух московских студентов, которых пытали, а затем убили по приказу Сычкина.

Гнев адмирала, буквально осязаемый на ощупь, до сих пор жег Турову уши. Ярость Глазкова была вызвана не только тем, что его подчиненный позволил пленникам бежать, но и тем, какими опасностями это грозило. Американцы получили возможность первыми высадиться на островок, затерявшийся в Восточно-Сибирском море, и застолбить свои права на него. И Туров, и Глазков прекрасно сознавали, какое геостратегическое значение может иметь этот клочок суши в самом сердце Арктики на надежды России расширить свои полярные владения. Не говоря уже о том, что американцы получили возможность изучить ту неведомую угрозу, которая могла скрываться на этом острове, – а может быть, и использовать ее в качестве оружия.

Выслушав доклад Турова, адмирал наорал на него, приказав собрать ударную группу – и лично ее возглавить. Его последние слова не допускали никаких возражений: «Шевели своей задницей, или я вышвырну тебя вон с базы!»

Также Глазков приказал направить в Восточно-Сибирское море судно «Иван Ляхов» – новейший патрульный корабль ледового класса, с экипажем из закаленных Арктикой моряков и самым современным вооружением. Туров должен был прибыть на борт судна вместе с группой спецназа из двадцати четырех человек, которых он отобрал лично после первой встречи с Сычкиным. Этой группе предстояло через час вылететь с базы на борту транспортного Ан–74[41], оснащенного лыжами для посадки на снег.

Единственная проблема заключалась в том, что из священника удалось вытянуть лишь приблизительное местонахождение таинственного острова. Для более точного определения его координат требовалось обследовать обширный район, покрытый льдами.

Тем временем Глазков готовил к отплытию еще один корабль. Туров неодобрительно отнесся к этому решению, считая его ошибочным. Однако он не имел возможности отменить приказ адмирала.

И снова Туров чувствовал, что попал в ловушку, как это уже случалось в прошлом, во время учений, закончившихся трагедией. Он понимал, что, как и тогда, если решение вышестоящего начальства приведет к катастрофе, последствия этого падут на голову ему, а не этому мерзавцу Глазкову.

Из гневных размышлений Турова вывел стук в дверь.

– Войдите! – рявкнул он.

В кабинет вошел Олег, прихрамывая на забинтованную ногу. Следом за ним вошли еще трое, а два солдата остались снаружи у дверей.

На лице у Сычкина сияло торжествующее выражение, от которого Туров пришел в бешенство. Ефим Разгулин тенью следовал за своим повелителем, маяча своей тушей позади архиерея.

Туров предположил, что Сычкин также успел связаться с Глазковым, предупредив адмирала по своим каналам. Об этом говорило то, как оперативно откликнулся адмирал на доклад самого Турова.

– Когда мы отбываем? – нетерпеливо спросил Сычкин.

Пропустив его вопрос мимо ушей, капитан первого ранга сосредоточил все свое внимание на третьем члене маленькой группы – на женщине с белоснежными волосами и бледной кожей, испорченной татуировкой. Валентина Михайлова прибыла вчера, вместе с архиереем и пленниками. Туров запретил ей доступ на базу, отправив ее в расположенный неподалеку город Северодвинск, – что, возможно, явилось ошибкой.

Холодные как лед голубые глаза Михайловой сверлили капитана насквозь, ее ярость была под стать его собственной. Но Туров не поддался этой ярости.

– Вы знаете этих американцев. Тех, кому удалось бежать. И их соратников. В прошлом вам уже приходилось иметь с ними дело.

Это был не вопрос, а утверждение.

Михайлова оскалилась, обращая свою ярость на Сычкина:

– Я предупреждала его, что этих людей нельзя недооценивать!

– В таком случае вы отправляетесь с нами! – Туров ткнул в нее пальцем.

– Куда? – спокойно выдержала его взгляд Михайлова.

– В Восточно-Сибирское море. Туда, куда направились остальные.

Ярость схлынула, сменившись мрачным удовлетворением. Определенно, у этой женщины имелись свои счеты с врагом. Она пожала плечами, выражая свое согласие.

После того как этот вопрос был улажен, Олег увел посетителей прочь. Оставшись в кабинете один, Туров повернулся к окнам, выходящим на терзаемое штормом Белое море. По-прежнему валил снег – зима отказывалась уступать свои права весне. Над волнами носились черные тучи. Это зрелище полностью соответствовало настроению Турова.

Капитан первого ранга поднял руку с золотым перстнем, опоясывающим палец. Он долго разглядывал меч с крыльями, эмблему общества «Архангел». Возможно, завтра сбудутся все надежды и мечты этого общества.

«Найти Гиперборею…»

От этой мысли Туров не испытывал радости.

Только страх.

Он вспомнил то, что рассказал Сычкин про письмо сына Екатерины II относительно того, что скрывалось на этом затерянном континенте.

«Чудеса и ужасы».

Туров не мог сказать, насколько это соответствует действительности. Он знал только то, что настоящий ужас – это отправиться в тот район, по приказу Глазкова. Помимо патрульного судна ледового класса с группой спецназа, адмирал направил туда еще один корабль – новейшую российскую подводную лодку. Только что принятая в состав флота, она совершала первый поход в районе Берингова пролива, неподалеку от того района, куда следовали остальные силы. Это была подлодка «Белгород» проекта 09852.

Однако всем она была известна под более подходящим названием.

«Подлодка Судного дня».

Кутаясь в ярко-красную куртку и надетый под нее шерстяной свитер, Грей стоял на носу ледокола. Густой туман окутывал корабль, замедляя скорость движения до черепашьей. Туман был настолько плотным, что его клочья висели в воздухе подобно маленьким облачкам. Пирс ткнул пальцем в одно такое облачко.

– Никогда не видел ничего подобного! – пробормотал стоящий рядом с ним Джейсон.

– Вот и сейчас лучше бы не видеть. – Грей опустил руку. – Такой туман сделает поиски невозможными. – Он посмотрел на пробивающееся сквозь дымку бледное сияние утреннего солнца. – А сейчас при свете дня мы больше не сможем ориентироваться по северному сиянию.

Коммандер мысленно представил котел с бурлящим ярким светом, который привел ледокол в эти воды. С тех пор прошло уже больше семи часов. На протяжении всей ночи северное сияние служило путеводным маяком. Анна высказала предположение, что если это световое представление действительно является водоворотом, описанным в старинных книгах, тогда, быть может, четыре реки, якобы ведущие туда, представляют собой четыре стороны света – восток, запад, север и юг, – соединяющиеся вместе в точке Северного полюса.

Однако к утру ледокол вошел в толстый слой густого тумана, лежащий на льдах, и чудесная картина исчезла. Но, хотя картина водоворота в небе пропала, ночью Байрон успел относительно точно определить ее местонахождение.

Ледокол продолжал мучительно медленно ползти в ту сторону. Однако затрудняла продвижение вперед не одна только плохая видимость.

Грей широко расставил ноги, чтобы удержать равновесие. Нос ледокола поднялся высоко вверх, наползая на ледовое поле, подчиняясь могучим усилиям двух атомных реакторов. Послышался оглушительный треск льда толщиной с двухэтажный дом, проломленного весом «Полар кинг». Корабль содрогнулся, проваливаясь в образовавшуюся полынью. Установленные на носу пневматические пушки разогнали обломки льда, освобождая ледоколу простор для движения вперед.

«Полар кинг» вошел в зону толстого льда около трех часов назад и теперь медленно продвигался вперед, подобно гигантской черепахе весом тридцать тысяч тонн. Капитан Келли высказал свои сомнения относительно того, что ледокол сможет и дальше двигаться вперед, если лед станет еще толще, особенно если это будет такой плотный, упрямый лед, спрессовавшийся на протяжении двух столетий.

– Похоже, мы уже совсем близко, – пробормотал Грей.

Рация у него в руке затрещала статическим электричеством. Он поднес ее к уху. Даже на небольшом расстоянии связь оставалась ужасной, и все-таки ему удалось разобрать голос Сейхан:

– Возвращайтесь… мостик… Вам… интересно взглянуть на это.

– В чем дело? – Грей нажал кнопку передачи.

– Просто шевелитесь… скорее сюда!

Нахмурившись, Пирс опустил рацию.

– Нас зовут вернуться на мостик, – сказал он Джейсону.

– Очень хорошо. Я больше не чувствую пальцев на руках и ногах.

Пройдя в надстройку, они поднялись на лифте на десятый уровень. В коридорах суетились моряки, члены команды «Полар кинг», состоящей из ста двадцати человек.

Грей и Джейсон прошли на мостик. Заметив их появление, Сейхан махнула рукой, приглашая к штурманскому посту. Грею и Джейсону пришлось протискиваться через собравшуюся перед постом небольшую толпу, в которой была и сестра Анна, переодевшаяся в одолженный рабочий комбинезон.

– Что вас всех так расшевелило? – спросил Грей.

– Что вы думаете на этот счет? – Анна указала на компас.

Грей посмотрел на главный магнитный компас. Судорожно подергавшись влево и вправо, стрелка несколько раз описала полный оборот, после чего снова перешла в пляшущий режим, словно не зная, в какую сторону повернуться.

– Определенно, компас реагирует на какое-то сильное магнитное возмущение, – сказал Байрон, опираясь кулаками на свой пост.

Грей мысленно представил себе мечущиеся в небе огни.

– А компас не может реагировать на солнечный ветер? Как на него реагировало северное сияние?

– Маловероятно. – Штурман покачал головой. – Тут дело в чем-то таком, что находится рядом.

Словно услышав его слова, стрелка компаса совершила еще один оборот, подрожала немного и застыла в фиксированном положении. Какое-то мгновение все молчали, убеждаясь в том, что странная аномалия закончилась.

– Мы вышли из зоны действия того, что вызывало это возмущение? – Джейсон повернулся к Байрону.

Штурман изучил светящийся экран.

– Этот магнитный компас – просто украшение, напоминание о тех временах, когда парусники бороздили морские просторы. Сейчас моряки полагаются в первую очередь на гирокомпас, который позволяет определить местонахождение корабля за счет физических свойств гироскопа и суточного вращения Земли. – Он постучал пальцем по разноцветному экрану. – Электронная навигационная система на основе данных от гироскопа, от лага, джи-пи-эс и прочего навигационного оборудования точно определяет наше местоположение.

– И что она сейчас показывает?

– Несмотря на то что солнечная буря нарушает работу некоторых систем, мы по-прежнему получаем достаточно точные данные, которых хватает, чтобы показать географический Северный полюс и нынешнее положение магнитного полюса Земли.

Грей перевел взгляд на старый компас.

– Так, дайте-ка я сам догадаюсь… Стрелка этого компаса показывает не туда.

– Совсем не туда. – Байрон посмотрел ему в глаза. – Коммандер Пирс, я должен принести вам свои извинения.

– За что?

– За то, что не поверил вам. Здесь действительно творится какая-то самая настоящая чертовщина.

– «Пусть никого не обманывает ее фальшивое притяжение», – прошептала Анна, цитируя «Inventio Fortunata» Николаса из Линна.

– Мы можем следовать туда, куда указывает стрелка компаса? – спросил у штурмана Грей, оглянувшись на капитана Келли, который по-прежнему стоял у штурвала вместе с двумя матросами.

– Мы и так приблизительно движемся в ту сторону, – ответил Байрон. – Это место имеет примерно те же самые координаты, что и те, которые я определил по северному сиянию.

Передав штурвал матросу, Келли подошел к ним, не скрывая своей тревоги. Он уже услышал достаточно и теперь решил высказать свое мнение.

– Получены свежие данные о глубинах и толщине льда впереди. Глубина моря здесь всего около двадцати метров, а у «Полар кинг» осадка одиннадцать метров. Еще немного – и мы начнем задевать за дно. Но, что гораздо хуже, толщина льда неуклонно увеличивается.

– Как далеко мы еще сможем пройти? – спросил Грей.

– Быть может, еще пару миль. Однако я предпочел бы перестраховаться и ограничиться половиной этого расстояния. – Капитан увидел у Грея на лице разочарование. – Но вы всегда сможете воспользоваться вертолетом и вести поиски дальше. Если, конечно, можно будет что-либо разглядеть сквозь туман… А еще можно спуститься на лед и продолжить движение на снегоходах.

– Этого не потребуется, – разнесся по всему мостику твердый голос.

Все посмотрели на Омрына Аккая, стоящего перед окнами. На лице инженера-чукчи была написана тревога, точнее, страх.

Плотный туман по курсу ледокола слегка рассеялся, видимость стала лучше. Сквозь дымку проглянуло полуденное солнце, отражающееся яркими бликами от ледяных полей. Кое-где еще висели клочья тумана, в основном над остроконечными черными скалами, торчащими изо льда. Отвесные стены поднимались вверх на высоту четырех– и даже пятиэтажного здания, образуя окружность, похожую на зазубренную корону, пронзившую своими зубьями лед.

Но в середине еще выше вверх поднимался одинокий пик высотой с пятнадцатиэтажный дом. Его остроконечная вершина, затянутая густым туманом, обрывалась вниз практически отвесными склонами. Внизу огромная ледяная глыба взобралась на восточный склон, словно волна, которая набежала давным-давно и замерзла, не успев отступить обратно.

Грей отметил, что стрелка компаса указывает точно на этот шпиль.

– Мы нашли ее! – в благоговейном восхищении прошептал он.

– Гиперборея, – произнесла Анна вслух название, окутанное легендами, затерявшееся во времени.

Грей мчался на снегоходе «Полярис» к высоченной черной скале, взметнувшейся вверх на высоту четырехсот футов отвесными непреодолимыми склонами. Вершина скалы была укутана густым туманом, в то время как ее нижнюю часть обрамлял лед. С восточной стороны скалу покрывала ледяная плита, поднявшаяся на четверть ее высоты. В этих полярных широтах ветры по большей части дуют именно с востока.

«Должно быть, потребовались столетия оттаивания и намерзания, чтобы выстроить такую глыбу льда».

Грей помахал рукой ехавшим следом Сейхан и двум «Сноукэтам». Поисковая группа собиралась объехать вокруг скалы и попытаться найти способ проникнуть внутрь. Если это место когда-то действительно было обитаемым, люди определенно жили не на поверхности. И все же Грей не питал особых надежд найти вход.

Он оглянулся на мачты старинных парусников, торчащие изо льда. По словам Байрона, в последний раз эти льды таяли, открывая чистую воду, почти триста лет назад, как раз когда отправленная Екатериной Великой экспедиция искала Гиперборею. Так что сейчас любой вход, если он и существовал, погребен подо льдом.

И все-таки необходимо было в этом убедиться.

Грей увеличил скорость, ведя своих товарищей вокруг скалы. Сейхан поравнялась с ним, склонившись вперед, крепко сжимая руль. Оба «Сноукэта» следовали за ними. Пирс замедлил движение, внимательно разглядывая черный камень.

Первой обратив внимание на эту аномалию, Сейхан связалась с ним по рации. На таком небольшом расстоянии помехи представляли собой лишь незначительное потрескивание.

– По-моему, в том месте, где скала встречается со льдом, остается кольцо чистой воды.

Присмотревшись внимательнее, Грей действительно разглядел промежуток вдоль нижней кромки скалы, шириной не больше фута. Остановив свой «Полярис», он спрыгнул на лед и отправился разузнать, в чем дело. «Сноукэты» остановились рядом.

Хрустя ботинками по мерзлому снегу, Грей подошел к кромке льда. Посмотрев в щель, он увидел внизу темно-синюю воду. Чтобы изучить эту аномалию внимательнее, наклонился, опираясь рукой о скалу. Его перчатка скользнула по слою мха, покрывающего камень. Этот мохнатый слой имел толщину всего несколько миллиметров. От прикосновения руки в воздух взметнулось облачко мошкары, каждая мошка размером не больше перчинки. Выше камень также был исчерчен мхом, переходящим в лишайники желтых, красных и оранжевых оттенков, образующих на поверхности скалы загадочные петроглифы.

Снова переключив свое внимание вниз, Грей разглядел туманную дымку, не имеющую никакого отношения к туману. Она напоминала его собственное дыхание, влагу теплого выдыхаемого воздуха, конденсирующуюся на холоде.

Сняв перчатку, Пирс прикоснулся к камню голой ладонью. Поверхность скалы оказалась холодной, но далеко не ледяной. Мох был влажным от поднимающихся снизу испарений.

– Он теплее, чем должен был бы быть, – пробормотал Грей.

Он поднял взгляд на одинокий высокий пик, на кольцо окружающих его скал. Неужели эти каменные глыбы создают свой собственный микроклимат, сдерживая ледяной туман, покрывающий местность вокруг?

– Чем ты занимаешься? – окликнула со своего снегохода Сейхан, не утруждая себя тем, чтобы воспользоваться рацией.

Развернувшись, Грей направился обратно к своему снегоходу. Забросил ногу через сиденье.

– Ты была права. Камень настолько теплый, что лед рядом с ним тает. Похоже, что-то подогревает его изнутри.

Он уже собирался трогаться дальше, но тут вспомнил слова сестры Анны о повышенной геотермальной активности в северных регионах России. Двинувшись вдоль остроконечного пика, снова поднял взгляд на его вершину.

«То же самое происходит и здесь?»

Маленькая группа продолжила движение вокруг скалы, имеющей в окружности около мили. Несколько раз Грей сбрасывал скорость, чтобы изучить погруженные в тень расселины, в которых мог находиться вход в тоннель, но находил лишь каменные стены.

Наконец он добрался до ледяной глыбы с восточной стороны. Да, это поражение… Если здесь и есть вход под землю, он погребен под многометровой толщей льда. Грей осмотрел огромную льдину. Ветер и периодические оттепели отполировали замерзшую поверхность до голубоватого зеркала. Яркие лучи полуденного солнца, падающие на лед, превратили его в пылающий кобальт.

Пирс прищурился, спасаясь от ослепительного света. Прикрыв глаза козырьком ладони, он поехал еще медленнее. За сотни лет во многих местах лед откололся, замерзшее море вокруг было усыпано обломками. Грей присмотрелся внимательнее, изучая голубые прожилки обнажившегося льда.

«По-прежнему ничего…»

Наконец он достиг участка, затянутого тонкой дымкой тумана. Эта картина напомнила ему испарения, поднимающиеся в щель между льдом и скалой. Грей подъехал ближе. От отколовшегося куска поднимался туман. Коммандер включил яркую фару, специально установленную на снегоход, чтобы можно было им пользоваться в темноте полярной ночи. Рукоятка позволяла направлять луч в разные стороны.

Оказалось, что туман исходит из трещины в самом низу скалы, высотой с фут и вчетверо шире. Грей заглушил двигатель и, сойдя со снегохода, пошел дальше пешком. По мере приближения к трещине влажный от испарений лед становился все более скользким, однако подошвы арктических ботинок были оснащены шипами.

Сейхан последовала за своим напарником, а оба «Сноукэта» остановились чуть поодаль.

Достав фонарик, Грей лег на лед и направил яркий луч света в трещину. Сверкнул искрами голубоватый лед. Пирс проследил лучом за струйкой талой воды, которая круто стекала вниз к черной каменной стене метрах в трех, после чего исчезала в отверстии в камне.

Грей протиснулся дальше, запрокинув голову набок. Он вытянул руку вперед, стараясь посветить как можно дальше. За отверстием оказался крутой обледенелый скат, уходящий вниз. Талая вода стекала по нему, исчезая в темноте.

В отчаянии Грей перекатился на бок, увидев при этом сломанные верхушки мачт, торчащих изо льда.

– Кажется, там есть отверстие, – сказал он. – Быть может, это бывший вход, которым можно было пользоваться до тех пор, пока он не замерз.

К этому времени остальные выбрались из «Сноукэтов» и подошли к ним. Присев на корточки, Джейсон всмотрелся в трещину.

– Мы тут никак не сможем пролезть.

Решение предложил Келли:

– К счастью, вам поможет экипаж ледокола.

– Что вы хотите сказать? – Грей выпрямился. – Вы полагаете, мы сможем прорубить себе дорогу кирками?

– Слишком долго и рискованно. – Капитан направился к «Сноукэтам», увлекая за собой Грея и Джейсона. – Есть более простой способ.

Он махнул Райану Марру, бывшему сотруднику Береговой охраны, приглашая его пройти к грузовому отсеку «Сноукэта». Затем открыл дверь отсека, в котором также хранилось оружие. В одном углу стоял большой ящик. Откинув защелки, капитан открыл крышку.

Джейсон с восхищением присвистнул, увидев завернутые в целлофан брикеты белой глины, подписанные «ПЭ4–МС». Это был эквивалент взрывчатки С4, используемый в австралийской армии. Пластит. В ящике также лежали взрыватели и детонаторы.

– Я уже говорил о том, что ледокол может застрять во льдах. – Келли кивнул на взрывчатку. – Вот как мы из них выбираемся.

Достав из отсека электрический бур, Райан закрепил в нем сверло большого диаметра. Повернувшись к ледяной скале, он задумчиво почесал рыжую щетину на подбородке, изучая замерзшую поверхность, словно топографическую карту.

– Вы намереваетесь проложить дорогу взрывчаткой? – спросил у капитана Грей. – И это менее опасно, чем прорубать ее кирками?

– Если этим займется знающий специалист – да. – Келли посмотрел на Райана. – А он у нас в этом деле настоящий художник.

– Ковальски будет очень переживать, что пропустил такое, – усмехнулся Джейсон, разглядывая лед.

Капитан вопросительно посмотрел на него.

– Это наш специалист по взрывчатке, – объяснил Грей. – И тут Джейсон прав. Ковальски страшно расстроится.

Он перевел взгляд в сторону запада.

«Не знаю, где он сейчас…»

– Они должны быть где-то здесь, так? – спросил Такер.

Он сидел в кресле второго пилота «Байкала», обеспечивая дополнительную пару глаз, а Монк вел легкий одномоторный самолет над безликим покрывалом тумана.

Сзади в салоне Элла и Ковальски смотрели в иллюминаторы. Спокойствие сохраняли только Кейн и Марко, которые спали, свернувшись клубком на соседних креслах.

Монк подался вперед:

– Ищите любые признаки их присутствия.

Несмотря на напряженность момента, он прикрыл рот кулаком, зевая так, что хрустнула челюсть. За восемь часов полета Монк практически не сомкнул глаз. Такер лишь на краткое время сменил его, увидев, как тот задремал, уронив подбородок на грудь. Управление самолетом взял на себя автопилот, но Такер, все то время, пока Монк спал, нервно следил за приборной панелью, а вокруг в ночном небе кружились переливающиеся вуали северного сияния.

На рассвете пришлось остановиться на дозаправку. Самолет совершил посадку на северной оконечности архипелага Новая Земля, на грунтовом аэродроме рядом с природным парком. Элла переговорила с одиноким сторожем, охраняющим это уединенное место. К счастью, режим природного парка разрешал выгул собак, поэтому Такер смог выпустить Кейна и Марко, чтобы собаки побегали по каменистой земле, разминая лапы и сбрасывая накопившееся за последние дни напряжение. Однако он следил за тем, чтобы овчарки не отбегали далеко, поскольку белые точки вдали указывали на присутствие белых медведей.

Однако у этой остановки была и другая причина.

Дождавшись, когда сторож природного парка займется своими делами, Такер и Ковальски отнесли тело Фаддея в небольшую расселину. Насыпав над телом молодого парня погребальный курган из камней, они дали себе слово обязательно вернуться и похоронить его надлежащим образом.

Вернувшись к самолету, Такер застал в кабине всхлипывающую Эллу. Увидев его, молодая женщина потерла кулаком глаза, стараясь скрыть слезы. Рядом лежала окровавленная тряпка, которой Элла, по-видимому, пыталась оттереть пол в самолете.

Такер привлек ее к себе, крепко обнимая, пока Монк снова поднял «Байкал» в воздух. В этот момент сам он нуждался в тепле тела Эллы не меньше, чем она нуждалась в его тепле. За годы службы в спецназе Такеру пришлось похоронить многих своих боевых товарищей, которые были еще совсем молодыми. Однако привыкнуть к этому все равно невозможно.

– Посмотрите вправо! – вдруг воскликнула Элла, возвращая Такера в настоящее. – Кажется, там разрыв в тумане?

Повернувшись в кресле, Уэйн посмотрел в ту сторону. Вдалеке милях в тридцати-сорока сквозь серое безликое покрывало тумана проглядывало пятно яркого света. Похоже, это солнце отражалось ото льда.

– Ты права, – подтвердил Такер.

– Мне показалось, мгновение назад я увидела в той стороне кратковременную вспышку, – продолжала Элла. – Она привлекла мое внимание. Но это быстро закончилось.

– А там есть и дым, – сказал Монк. – Тоненькая струйка.

Присмотревшись, Такер пришел к выводу, что он прав.

– Это могут быть Грей и его товарищи?

– Будем на это надеяться. – Монк развернул самолет в ту сторону. – У нас заканчивается горючее… а их поджимает время.

Такер молча кивнул.

Два часа назад они заметили черную полосу чистой воды, проходящую через белые ледяные поля на север. Этот след довел прямо до тумана, после чего исчез. Пролетев над ним, Монк определил, что полосу воды оставил за собой прошедший здесь ледокол. Хотелось надеяться, что это был тот корабль, на борту которого находились Грей и его товарищи.

Но Коккалис со своими спутниками не был единственным, кто шел по этому четко обозначенному следу.

Непосредственно перед тем, как нырнуть в туман, Монк обнаружил другой корабль. Он начал было снижаться, но затем круто заложил вираж в сторону, увидев, что это российский корабль, патрульное судно ледового класса. Изучив в бинокль серо-стальной корабль, Такер разглядел на носу мощную автоматическую пушку АК–176МА. На корме на площадке стоял противолодочный вертолет Ка–27.

Все сразу догадались, с какой целью в этот отдаленный район отправлен одинокий российский военный корабль.

«С той же, с какой туда летим мы, – чтобы найти остальных».

Как и «Байкал», патрульное судно, судя по всему, наткнулось на проложенный во льдах путь и теперь полным ходом шло вперед, пользуясь тем, что дорога уже расчищена.

Вот чем объяснялось отчаяние, охватившее Такера.

Грея и его спутников необходимо предупредить о приближающейся опасности.

И все-таки Уэйн понимал, что от этой информации будет мало толка, особенно здесь, в ледовой пустыне. Он обвел взглядом нетронутые белые поля.

«Куда нам идти? Где здесь можно спрятаться?»

Вместе со всеми Сейхан укрылась за «Сноукэтом». Их обдало дождем ледяных осколков. Ближе к скале упали крупные глыбы. Даже несмотря на то что Сейхан отвернулась и зажмурилась, от ослепительной вспышки взрыва у нее перед глазами плясали белые пятна. Накатилось облако дыма, однако восточный ветер быстро его рассеял, унеся прочь за высокую черную скалу.

– Все чисто! – крикнул Келли.

Пошатываясь, потирая уши, тряся головой, члены поискового отряда выбрались из-за снегоходов, стоявших в трехстах ярдах от места взрыва. Все посмотрели на ледяную стену – точнее, на то, что от нее осталось.

Пелена дыма упрямо не желала рассеиваться.

Грей подошел к своему снегоходу.

– Давайте проверим, что у нас получилось.

Сейхан также поспешно запрыгнула на свой «Полярис». Остальные приготовились последовать за ними на «Сноукэтах».

Грей не стал никого ждать, спеша убедиться в том, что Райан действительно умеет читать лед так хорошо, как утверждал Келли. Он с любопытством наблюдал за тем, как бывший сотрудник Береговой охраны пробурил в ледяной стене отверстия, вставил в них заряды взрывчатки и установил детонаторы. Убедившись в том, что всё в порядке, Райан поднял вверх большой палец, и все удалились в укрытие.

«Но был ли от этого какой-либо толк?»

Сейхан мчалась по льду следом за Греем, объезжая самые большие глыбы, обвалившиеся со скалы. Им потребовалось меньше минуты, чтобы добраться до места. Взрыв оторвал от отвесного каменного склона не меньше четверти наросшего на него льда. Оперативникам пришлось сбросить скорость, чтобы пробраться между ледяными обломками.

Приблизившись к скале, Грей направил свой «Полярис» туда, где находилась испускающая туман расселина. Снова включив фару, он направил ее луч в эпицентр взрыва. Остановив свой снегоход рядом, Сейхан добавила луч и своей фары.

– Келли не соврал, – заключил Грей. – Воистину, Райан мастер ломать лед.

– Взрывать лед, – поправила его Сейхан.

Заглушив двигатель, Грей спрыгнул со снегохода. Сейхан последовала его примеру. Преодолев груды ледяных обломков, они приблизились к освобожденной ото льда каменной стене. Отверстие, которое заметил Грей, теперь полностью открылось. Стал виден засыпанный осколками ледяной склон, уходящий вниз в глубь скалы. Оторвавшийся от скалы камень, упав вниз, покатился вниз по льду и скрылся из виду.

Подойдя к отверстию, Грей провел рукой по его краю.

– Должно быть, это верхняя часть большого тоннеля, ведущего в сердце скалы. – Он указал на торчащий изо льда конец корабельной мачты. – Где-то неподалеку отсюда причаливали корабли, тогда, когда море было свободным ото льда.

Присев на корточки, Сейхан всмотрелась в отверстие.

– Будем надеяться, этот ледяной пандус ведет до самого низа. Кажется, тоннель достаточно широкий, чтобы проехать на снегоходах. Быть может, даже на «Сноукэте». – Она подняла взгляд вверх. – Но все-таки нужно будет соблюдать крайнюю осторожность.

Над головой нависала ледяная глыба, упрямо цепляющаяся за скалу. Она напоминала топор, готовый обрушиться вниз.

– Эта штука может сорваться даже от вибрации наших двигателей, – сказала Сейхан.

– Можно посоветоваться с Райаном, узнать его мнение.

Их внимание привлекло ворчание двух «Сноукэтов», возвестившее о прибытии остальных членов отряда. Выбравшись из-под нависающего ледяного козырька, Грей и Сейхан поспешили им навстречу.

Головной «Сноукэт» резко затормозил. Распахнулась дверь, и появился Келли. Он быстро направился к Грею и Сейхан. В руке у него была рация, на лице застыло мрачное выражение. Сейхан почувствовала что-то неладное, и у нее заколотилось сердце.

– В чем дело? – встревоженно спросил Грей.

– Только что со мной связывался Байрон. – Капитан поднял рацию. – Сюда приближается самолет, непрерывно подающий сигнал бедствия.

Запрокинув голову, Сейхан всмотрелась в небо. Оно было затянуто легкой дымкой; в воздухе висели мельчайшие кристаллики льда, отражающие солнечный свет. Никакого самолета Сейхан не увидела.

К ней присоединился Грей, прикрывая глаза козырьком ладони.

– Кто на борту?

– Пилот говорит, что его зовут Монк Коккалис. Он утверждает, что вы его знаете.

У Сейхан перехватило дыхание. Грей схватил ее за руку, выражая этим пожатием всю свою надежду.

На западе показался маленький самолет с турбовинтовым двигателем, вошедший в колодец голубого неба, обрамленного стеной тумана. Он начал медленно описывать круг.

– Пилот просит разрешения на посадку, – сказал Келли.

– Скажите ему, пусть садится. – В голосе Грея прозвучало нескрываемое облегчение. – Прямо здесь.

Однако капитан еще не закончил.

– Ваш друг говорит, что сюда приближается беда. Большая беда.

Капитан первого ранга Туров прошел в отсек транспортного Ан–74, кивая бойцам штурмового подразделения, похлопывая кого-то по плечу. Кое-кто из спецназовцев дремал, накапливая силы для предстоящей работы.

Все солдаты, включая самого Турова, были в новейшем боевом снаряжении производства российского оборонного концерна «Калашников». Снаряжение включало в себя многослойную дышащую одежду для действий в холодную погоду, а также каски и бронежилеты. Все бойцы были вооружены усовершенствованными автоматами АК–12 с подствольными гранатометами ГП–34. Каждый автомат был оснащен откидывающимся штык-ножом для использования в рукопашной схватке.

Такое же оружие Туров предложил двум последним членам группы, Валентине Михайловой и ее правой руке Надире Аль-Саид. Обе женщины отказались, предпочтя свои автоматы, пистолеты и кинжалы. Они также были в бронежилетах, несомненно, сделанных на заказ с учетом особенностей женской фигуры, облегающих, в серых и черных пятнах.

Женщины сидели в дальнем конце пятиместного отсека. Напротив них рядом со своим верзилой-подручным Ефимом Разгулиным дремал архиерей Сычкин. Оба священника также облачились в бронежилеты, однако архиерей категорически отказался от любого оружия, даже от пистолета, полностью полагаясь на то, что монах убережет его от любой опасности. У Ефима на поясе висел стальной топор, а в кобуре на бедре лежал МП–443 «Грач».

Подойдя к кабине пилотов, Туров просунул туда голову.

– Вам удалось связаться с «Иваном Ляховым»?

– Связь только спорадическая, – доложил радист. – Патрульное судно продолжает движение по проходу, расчищенному первым ледоколом. На основании состояния воды и льда командир «Ляхова» делает заключение, что он отстает от вражеского корабля примерно на два часа.

– А на радаре по-прежнему ничего?

В ответ радист лишь покачал головой.

– Однако некоторое время назад гидролокаторы «Ляхова» уловили нечто похожее на взрыв. Также акустики судна отметили, что постоянный треск ломающегося льда на определенном удалении прекратился.

Туров почесал подбородок.

– Похоже, вражеский корабль остановился.

– Командир «Ляхова» пришел к такому же выводу, однако поскольку радар по-прежнему не работает, а видимость ограничена густым туманом, подтвердить это предположение невозможно. К сожалению, по мере продвижения патрульного судна на север геомагнитное возмущение только усиливается. То же самое можно сказать и о нас. Я постоянно теряю связь с «Ляховым».

– Каковы свежие прогнозы относительно того, когда утихнет солнечная буря?

– Не раньше, чем через три часа, товарищ капитан первого ранга.

Туров нахмурился. Необходимо нейтрализовать врага до этого срока.

– Продолжайте попытки связаться с «Ляховым», – приказал он радисту. – В случае успеха передайте командиру судна идти вперед полным ходом. Не беречь сил.

– Слушаюсь, товарищ капитан первого ранга!

Туров перевел взгляд на бескрайний лед и приближающийся туман.

Никак не удавалось связаться с третьим компонентом этой операции. Последнее известие от подводной лодки «Белгород» поступило, когда огромная субмарина водоизмещением тридцать тысяч тонн скрылась под полярной ледовой шапкой, направляясь в район поисков. Кодовое название «Синий кит» в честь самого крупного морского животного как нельзя лучше шло этой подводной лодке, имеющей в длину почти двести метров.

Такие большие размеры требовались подлодке для размещения могучего арсенала из шести торпед 2М–39 «Посейдон». Это скрытное оружие, впервые испробованное в 2023 году, являлось самым новым в российском военно-морском флоте. Торпеда размером с пассажирский автобус представляла собой скорее беспилотный подводный аппарат, способный действовать автономно в радиусе до десяти тысяч миль. Приводимая в движение ядерным реактором, торпеда могла нести боеголовку мощностью в сто мегатонн. Такое страшное оружие предназначалось для опустошительных ударов по береговой линии и вызова радиоактивного цунами. Вот почему «Белгород» получил прозвище «подлодки Судного дня».

«Синий кит» находился в этой полярной области для испытания новейших систем вооружения. Все находящиеся на борту подлодки «Посейдоны» были учебные, с болванкой вместо боевой части. Все, кроме одного, – одна торпеда была оснащена ядерной боеголовкой. Мощность этой боеголовки составляла всего сто килотонн, однако это все равно было больше мощности атомной бомбы, сброшенной на Нагасаки. Турову также было известно, что кое-кому из высшего военного руководства страны не терпелось испытать торпеду в деле. Вот почему капитан первого ранга выступил решительно против, когда вице-адмирал Глазов привлек «Белгород» к участию в операции. Это могло привести к катастрофе.

«Я не могу допустить, чтобы ситуация вышла из-под контроля».

Туров повернулся к штурману самолета:

– Как далеко мы от «Ивана Ляхова»?

Штурман оторвался от своего поста:

– Мы должны нагнать патрульное судно через восемьдесят семь минут, товарищ капитан первого ранга.

– Сократите это время! – обратился к пилоту Туров. – Я хочу быть на месте через час.

Кивнув, пилот сдвинул вперед ручки газа.

Капитан окинул взглядом стену тумана впереди, к которой приближался самолет. Необходимо разобраться с врагом как можно быстрее. Если сделать это не удастся, последствия могут быть самыми страшными, вплоть до начала ядерной войны.

«Этого ни в коем случае не должно случиться».

Даже если для этого придется уничтожить врага, безжалостно и беспощадно, это надо будет сделать.

Приняв решение, Туров повернулся к своим закаленным суровой Арктикой солдатам.

«Пусть будет так!»

Грей, сидя на своем «Полярисе», остановился у входа в затянутый туманной дымкой тоннель и направил вперед луч фары. По обледеневшему склону стекала талая вода, исчезая в темноте.

Сейхан забралась на свой снегоход.

– Остальные готовы двигаться на двух «Сноукэтах». Я предупредила их сохранять дистанцию, чтобы мы смогли разведать путь впереди.

Услышав нарастающий рев двигателей, Грей обернулся.

За рулем первого «Сноукэта» сидел Омрын. Чукча имел огромный опыт управления таким снегоходом. В кабине вместе с ним находились Джейсон и сестра Анна, а также корабельный врач Харпер Марр. Вторым «Сноукэтом», в котором сидели ученая-ботаник Элла Штутт и две собаки, управлял Такер.

Грей чувствовал, что эта исследовательская группа из восьми человек слишком мала для стоящей перед ней грандиозной задачи – а может быть, наоборот, слишком велика, учитывая то, сколько в ней было гражданских, не имеющих соответствующей подготовки. Однако, поскольку время поджимало, приходилось задействовать все силы – особенно если учесть, что никто не мог сказать, что ждет впереди.

«И ждет ли вообще».

Такую вероятность также не следовало исключать.

Прежде чем тронуться в путь, члены группы вооружились, воспользовавшись арсеналом в грузовых отсеках «Сноукэтов». Теперь у всех были пистолеты, а Сейхан, вне всякого сомнения, также припрятала в стратегических местах под теплой одеждой ножи. Сестра Анна категорически отказалась брать боевое оружие, однако после долгих уговоров согласилась захватить ракетницу.

Омрын также захватил свое ружье, «Ремингтон–870 ДМ Магпул». Это ружье 12-го калибра, стреляющее тяжелыми свинцовыми пулями, оснащалось отъединяемым магазином на шесть патронов. Два запасных магазина чукча поместил в перекинутый через плечо патронташ. Свой выбор оружия Омрын объяснил кратко: «Белые медведи». И хотя никто не рассчитывал встретить хозяина Арктики здесь, такая останавливающая сила очень пригодится в случае возникновения неприятностей.

Такер оставил себе АК–12, захваченный во время нападения на военно-морскую базу в Северодвинске. Второй автомат он отдал Грею. Тот, закинув его на плечо, передал всем по рации:

– Едем по одному. Двигаемся осторожно.

Повернув ручку газа, он направил свой «Полярис» в отверстие и начал медленный спуск по обледеневшему склону. Гусеницы снегохода глубоко впивались в лед, не давая ему соскользнуть вниз.

Сейхан двинулась следом.

Грей изучал ледяной склон впереди, мысленно представляя себе, как по нему столетиями стекала вода, наращивая эту естественную скользкую горку, ведущую в самое сердце скалы. Он водил лучом света по сторонам, исследуя склон на предмет наличия опасных трещин. Ему приходилось петлять между остроконечными осколками камня, отброшенными сюда взрывом.

Также Грей изучал каменные стены тоннеля. По мере того как он спускался вниз, стены расходились в стороны, а свод поднимался вверх, образуя просторный вход в скалу, имеющий не меньше сорока футов в поперечнике. Наклонный ледяной язык расширялся, словно сползающий в долину ледник.

Когда тоннель стал просторнее, Сейхан поравнялась с Греем. Два «Сноукэта» следовали за ними, по-прежнему по одному.

Грей оглянулся назад, вспоминая вход в тоннель и трехмачтовый парусник, бросивший якорь снаружи. Он отвлекся от управления снегоходом – и едва не поплатился за это.

– Стой! – крикнула Сейхан.

Свое предостережение она подкрепила тем, что толкнула «Полярис» Грея своим снегоходом, вынудив его вильнуть вбок.

Грей резко нажал на тормоз, отчего его снегоход пошел юзом, но затем все-таки остановился.

Он сразу же сообразил, что так напугало его напарницу.

В двадцати ярдах впереди каменные стены заканчивались, и тоннель превращался в огромную пещеру. Ледяной склон, по которому спускались снегоходы, обрывался замерзшим водопадом, срывающимся в бездонную пропасть.

– Прекрати таращиться на достопримечательности! – остановившись рядом с Греем, с укором произнесла Сейхан. – Следи за дорогой!

Подъехав к ним, оба «Сноукэта» заглушили двигатели. Распахнулись двери, и члены поискового отряда вышли из машин, осторожно ступая по скользкому от талой воды склону. Вспыхнули многочисленные фонарики.

– Держитесь все вместе! – махнул рукой Грей, собирая всех. – Внимательно следите за тем, куда поставить ногу!

Все осторожно направились вниз к обрыву.

– Здесь определенно теплее, – заметил Джейсон, глядя на струящуюся по льду воду.

– Всё в точности как в рассказах древних греков про Гиперборею, – прошептала старающаяся не отходить от него Анна. – Там было влажно и тепло.

– Теперь мы знаем, что причина этого – геотермальная активность, – сказал Джейсон.

– Я чувствую в воздухе запах серы, – поддержала его Элла. – И очень сильный.

Грей также заметил это. Этот запах тухлых яиц источают многие источники минеральной воды.

– А может быть, всему виной Марко? – предложил свое объяснение Такер. – Его кишечник еще не оправился полностью после той тюремной баланды, которой его кормили русские.

Однако его попытка разрядить обстановку оказалась неудачной. Все в тревоге притихли, придавленные тяжестью – не толщей каменных сводов над головой, но истории этого места. Солнечный свет все еще проникал сюда, отражаясь от ледяного склона позади серебристо-голубым сиянием. Однако впереди, там, где склон обрывался, окружающий мир исчезал в кромешной темноте.

– Ого! – воскликнула Харпер, когда все подошли к самому обрыву. – А здесь есть лестница!

Грей повернулся к ней. Слева от замерзшего водопада широкой дугой вниз уходили каменные ступени, скрывающиеся в темноте.

– И там то же самое! – откликнулся Джейсон, указывая на другой край ледяного водопада.

Желая поскорее покинуть опасный ледяной склон, Грей приказал всем направиться к судовому врачу.

– Держимся вместе!

Все благополучно добрались до ступеней, судя по виду, вырубленных в скале. Грей бросил взгляд на застывший водопад. С противоположной стороны вниз уходила дугой такая же лестница. Вместе они образовывали одну большую подкову.

– Как глубоко вниз ведут эти ступени? – спросил Такер, заглядывая через конец лестницы с фонариком в руке.

– Не подходи близко! – предостерег его Грей и повернулся к Анне: – Сестра Анна, кажется, вы захватили с собой ракетницу?

Та улыбнулась, поняв, что он задумал.

– Ну да.

Достав из кобуры на ремне желтую ракетницу, она протянула ее Грею.

Убедившись в том, что ракетница заряжена, тот направил ее вверх, целясь в свод пещеры, и нажал на спусковой крючок. С глухим хлопком сигнальная ракета взмыла вверх. Достигнув апогея, она взорвалась ослепительным красным солнцем и стала медленно спускаться вниз.

Несмотря на предупреждение Грея, все столпились у края ступеней.

– О господи!.. – пробормотал Джейсон.

– По-моему, бог не имеет к этому никакого отношения, – заметил Такер.

Грей завороженно смотрел на чудесное зрелище, открывшееся благодаря сигнальной ракете. Вверх поднимались каменные пирамиды, напоминающие египетские. А под ними сплошное море жилых зданий и строений образовывало многоуровневую мозаику-пазл. Ввысь устремлялись остроконечные шпили, увенчанные изваяниями северных животных – моржей, мамонтов, китов, тюленей, северных оленей и овцебыков, словно каждое из них было тотемом какого-либо клана этого древнего народа.

При виде этой картины Грей вспомнил то, что было вырезано на бивне мамонта, спрятанного вместе с Золотой библиотекой.

«Значит, вот что пытался изобразить тот древний художник!»

Прежде чем сигнальная ракета погасла, он повернулся к Джейсону:

– Начинай записывать все это! Мы обязаны показать это всему миру. Объяснить, что это археологическое чудо принадлежит всем странам. А не какой-либо одной.

– Как и противоположная точка земного шара, – заметил Такер. – Как Антарктида, континент, который, согласно международному договору, не принадлежит никому.

– И точно так же мы должны сохранить этот континент, эту затерянную Гиперборею, – кивнул Грей. – До того, как сюда придут русские.

– Ты хочешь сказать, до того, как разверзнется преисподняя, – уточнил Такер.

Стоя на льду, окруженный густым туманом, Ковальски проклинал свою судьбу. Он потянул штанину сухого гидрокостюма, впившегося ему в промежность. Капитан «Полар кинг» предоставил снаряжение для подводного плавания, однако, судя по всему, в отряде водолазов на борту ледокола не было никого ростом выше шести футов. Гидрокостюм плотно обтянул тело великана, придавив ему мошонку.

И все-таки снаряжение было не худшей из свалившихся на Ковальски бед.

Великан обвел взглядом обледеневшие скалы. В двадцати футах внизу плескалась черная вода. Рядом стояли два члена команды водолазов «Полар кинг». Все трое уже надели баллоны с воздухом и только ждали команды на погружение. Еще один член экипажа вбил в лед крепеж механической лебедки. Ее трос опустит водолазов в ледяную воду – и, хотелось надеяться, затем поднимет обратно на поверхность.

Все моряки действовали расторопно, словно им уже не раз приходилось проделывать это – что, наверное, соответствовало истине. Экипажу ледокола регулярно приходится спускаться под лед. И все-таки Ковальски сомневался, чтобы кто-либо из моряков пытался устроить засаду на патрульное судно российского ВМФ водоизмещением восемь тысяч тонн, вооруженное до зубов артиллерийскими орудиями и крылатыми ракетами.

Капитан Келли стоял в нескольких шагах поодаль, прижимая к уху рацию, и громко кричал в нее, словно это могло помочь в условиях отвратительной связи. Но вторая половина штурмовой группы, под предводительством Райана Марра – «сухая» половина, – находилась всего в четверти мили отсюда.

Отойдя от капитана, Монк присоединился к Ковальски.

– Остальные будут готовы через пять минут. Они уже пробурили во льду отверстия и заканчивают закладывать взрывные заряды.

Ковальски представил себе группу из пяти человек, работающих на льду. Двадцать минут назад эти люди выпрыгнули из самолета, не успел еще тот полностью остановиться, с тяжелыми бурами на плече, оснащенными сверлами длиной три фута. Они быстро скрылись в тумане.

Затем Монк перебросил по воздуху вторую часть отряда сюда, на четверть мили дальше по каналу, проделанному во льдах «Полар кинг». Перелет получился очень опасным. Монк все время вел «Байкал» над самым льдом, по сути дела, вслепую, поскольку густой туман ограничивал видимость несколькими десятками ярдов. Хорошо хоть можно было не беспокоиться о неожиданно возникающих на пути деревьях и холмах.

Гидролокаторы «Полар кинг» смогли определить приблизительное местоположение приближающегося патрульного судна. Шум его дизельных двигателей и гребных винтов был хорошо слышен на большом расстоянии. Вот как удалось установить, что теперь судно шло полным ходом, быстрее, чем тогда, когда было замечено с воздуха, что обусловило быстрый пересмотр всех планов.

Для западни было выбрано место всего в пяти милях от той точки, где бросил якорь «Полар кинг». Первоначально предполагалось, что расстояние будет больше, однако русское судно стремительно нагоняло ледокол, что значительно сократило сроки.

К оперативникам «Сигмы» подошел Келли.

– Спускайтесь в воду, – приказал он. – После того как Райан взорвет свои заряды, времени у вас совсем не останется.

Водолазы с ледокола, Митчелл и Ренни, кивнув, шагнули к лебедке. На груди у них были закреплены взрывные устройства, уже с детонаторами. Еще одно такое же устройство было у Ковальски. Все три, детища его собственной разработки, были изготовлены из подручных материалов, нашедшихся на борту «Полар кинг».

Капитан задержал Ковальски.

– Своими усилиями Райан вынудит патрульное судно замедлить ход и на время заглушить двигатели. Вот временно́е окно, в которое вам предстоит выполнить свою задачу.

Ковальски всмотрелся в туман, представляя себе взрывников, устанавливающих заряды в пробуренные дугой отверстия. Весь расчет строился на умении Райана читать лед. План заключался в том, чтобы оторвать массивную глыбу льда от одной стенки канала и направить ее прямо по курсу патрульного судна. Глыба на какое-то время перегородит дорогу небольшому судну, и быстро оно с этим препятствием не справится.

– Неужели эта льдина остановит русских? – недоверчиво спросил Монк. – Как-никак, у них ведь тоже ледокол.

– «Полар кинг» – ледокол с атомной силовой установкой, – презрительно фыркнул Келли. – А у русских просто судно ледового класса. Это огромная разница. Его приводят в движение дизельные двигатели. Оно способно проломить лед толщиной всего шесть футов. А та глыба, которой мы перегородим русским путь, будет иметь толщину от пятнадцати до двадцати футов.

– А разве одного только этого не хватит, чтобы их остановить? – с надеждой спросил Ковальски, у которого не было ни малейшего желания нырять в ледяную воду.

– Несомненно, это замедлит их продвижение. Однако глыба будет свободно плавать. Ее можно будет оттолкнуть в сторону, а если это не удастся, на судне есть пушки, способные разнести лед в крошки. – Келли указал на первого водолаза, который начал спуск вниз на лебедке. – Единственный способ его остановить – это вывести из строя гребные винты, когда оно замедлит ход из-за преградившей дорогу ледяной глыбы.

– А что насчет имеющегося на борту судна вертолета? – спросил Монк. – Мы видели его с воздуха. Даже если судно будет вынуждено остановиться, вертолет все равно сможет подняться в воздух.

– Иметь дело с одним вертолетом гораздо лучше, чем со всем арсеналом судна, – напомнил Келли. – А еще русские определенно могут мобилизовать сухопутные силы и направить их сюда по льду.

Монк заметно помрачнел.

– Запомните: наша цель – задержать. Выиграть время до того момента, когда наконец закончится солнечная буря. Это все, что в наших силах. На борту «Полар кинг» имеется небольшой арсенал, однако он предназначен для того, чтобы отгонять белых медведей или, в худшем случае, отразить нападение пиратов. Но никак не для того, чтобы вступить в бой с российским военно-морским флотом.

– Значит, похоже, мне все-таки придется окунуться, – тяжело вздохнул Ковальски.

В этот момент второй водолаз скрылся из вида. Келли кивнул.

– Помните, у патрульного судна два гребных винта. Вам предстоит вывести из строя оба. Даже если уцелеет всего один, судно сможет продолжать движение.

Кивнув, Ковальски указал на закрепленную на груди взрывчатку.

– Знаю. Вот почему я захватил один заряд про запас. На всякий случай.

Запищала зажатая у капитана в руке рация. Послышался голос Райана:

– Капитан, взрыв через тридцать секунд. Начинаю обратный отсчет.

– Шевелись, солдат! – ткнул пальцем в Ковальски Келли.

– Матрос, – поправил его тот, направляясь к лебедке. – Как я уже говорил, я служил во флоте.

– В таком случае почему ты так скулишь насчет того, чтобы немного поплавать? – спросил капитан, провожая его к лебедке. – Я полагал, морская вода в крови у каждого моряка.

– Только не тогда, когда она холодная, словно мошонка белого медведя. – Ковальски потянул свой гидрокостюм в обтяжку. – И кстати, о мошонках, – портной у вас на корабле просто дерьмовый!

Келли оглянулся на Монка, словно спрашивая у него, как тот терпит такого сослуживца. Коккалис лишь молча пожал плечами.

Подойдя к кромке льда, Ковальски поправил маску и капюшон гидрокостюма, затем вставил ногу в петлю лебедки. Шумно вздохнув, шагнул вперед. Оператор лебедки быстро спустил его вниз.

– Хорошей охоты! – крикнул вдогонку капитан.

В ответ Ковальски показал ему средний палец.

И погрузился в ледяную воду.

Следом за остальными Элла шагнула в проход позади замерзшего водопада. Она шла последней. Оглянулась на вход в тоннель, где ледяную стену обрамляли два гигантских трона, покрытых резьбой, один с изображением морских обитателей, другой – буйного сада.

Однако мысли Эллы были поглощены другим. Она корила себя за то, что оставила Такера. И Марко. Когда она уходила, молодая овчарка сделала к ней несколько шагов, словно готовая последовать за ней, невзирая на то, что вызвало у нее такой ужас. Остановился Марко, лишь когда Такер свистнул, подзывая его к себе.

И все-таки Элла понимала, что ей нужно идти вместе с остальными. У нее перед глазами стояла картина тел, обнаруженных в шатре. Их состояние говорило о том, что для раскрытия погребенной здесь тайны потребуются ее знания и опыт.

Сознавая это, Элла поспешила вперед вслед за качающимися огоньками фонариков своих спутников. После холода замерзшего водопада тепло, встретившее их в проходе, оказалось приятным подарком, – вот только все портил запах. Привкус сероводорода усиливался. Элла буквально протискивалась сквозь него, ощущая его на своем языке.

Впереди тоннель резко понижался, уводя еще глубже под землю.

– Всем держаться вместе! – окликнул Грей. – Смыкаем ряды!

Элли нагнала двух членов экипажа «Полар кинг», Омрына и Харпер. Перед ними Анна и Джейсон шли следом за Греем и Сейхан.

Скользящие по стенам лучи фонариков освещали повсюду вырезанные изображения. Быстро стало очевидно, что мотивы украшений тронов повторяются по всему проходу. Слева по поверхности стен плавали морские существа. Справа тянулись густые заросли, переплетенные унизанными острыми колючками лианами, с обилием самых разных цветов.

– Что все это означает? – шепотом спросила Анна, озираясь по сторонам.

Внезапно остановившись, Джейсон шагнул к левой стене.

– Не знаю. Но посмотрите на этот тотем! – Он склонился ближе. – Его поместили в отдельной нише, словно он имеет важное значение…

Все обступили его. В углублении находилась скульптура, изображающая красиво разукрашенного кита. Глаза морского гиганта казались печальными.

– Balaena mysticetus, – произнес нараспев Омрын. – По-английски «таинственный кит».

– Или, как он больше известен, гренландский кит, – добавила Харпер. – Эти исполины водятся только в полярных водах. Продолжительность жизни гренландского кита составляет до двухсот лет, что делает его самым долгоживущим млекопитающим.

Грей провел пальцем по спине тотема.

– Судя по качеству работы, гиперборейцы очень почитали этих животных.

– Гренландских китов почитают все северные народы, – поправил его Омрын. – В частности, у чукчей множество мифов и легенд, связанных с этими морскими великанами.

Тем временем Элла прошла дальше, привлеченная другим скульптурным изображением. Прямо напротив тотема-кита стена была покрыта затейливой резьбой, изображающей странные цветущие растения с утыканными шипами стеблями. Внешне они очень напоминали те, что были вырезаны на одном из тронов. Но только эти были прорисованы так тщательно, как на рисунке из учебника ботаники, с такими мельчайшими подробностями, что растения, казалось, выросли прямо из стены, после чего окаменели.

Изучая барельеф, Элла ловила себя на том, что уже видела эти растения, изображенные иначе.

Она привлекла внимание своих спутников, продолжавших разглядывать тотем-кита.

– По-моему, – сказала Элла, посветив фонариком на стену, – это те самые растения, рисунки которых мы видели в древнегреческой рукописи. На странице, подписанной словом sarkophagus. Или «поедающий плоть».

Достав свой планшет, Грей вывел на экран соответствующий рисунок и поднес к барельефу.

– Вы правы, – согласился он. – Это одни и те же растения. Вплоть до отходящего от одного из них отростка.

Он оглянулся назад. Элла поняла, о чем он подумал. «Тела в шатре».

У нее мелькнула пугающая мысль, вероятно, та же самая, которая пришла и Грею.

– Возможно, эти растения питаются не только одними насекомыми, – высказала свои опасения вслух Элла. – Быть может, то греческое слово на странице рукописи – это не название, а предостережение.

– «Поедающий плоть», – задумчиво промолвил Грей.

Между тем Джейсон удалился в глубь прохода, снимая на видео участок стены.

– Здесь есть и другие изображения, обрамленные нишами, – окликнул он. – Два. Связанные с китами.

Пока Джейсон продолжал видеосъемки, все собрались у тех барельефов, на которые он указал.

В первой нише были изображены маленькие лодки с крохотными фигурками, вероятно, самих гиперборейцев. Над ними по камню плыла флотилия китов. От изображенной сцены веяло величием и гордостью.

– Это охота на китов, – заметила Анна. – И два самых крупных экземпляра – похоже, снова гренландские киты.

Джейсон увлек всех еще на несколько шагов вперед.

– А здесь показано то, что происходит после такой охоты.

Подойдя к следующей нише, Элла нахмурилась.

Барельеф в ней был более страшным. Он изображал убийство и разделку гренландского кита. Похоже, работники извлекали из туши огромного млекопитающего что-то очень важное. Детали барельефа были более грубыми, словно древний художник стыдился того, что ему пришлось изобразить.

– Что художник пытался показать всем этим? – спросила Анна.

Ответа на этот вопрос ни у кого не было.

В попытке найти решение Элла повернулась к противоположной стене. Напротив барельефа с охотой на кита находилась другая ниша. И снова на диораме был изображен напряженный труд многих людей. Но только теперь на полу и на стойках были разложены и развешены сушеные растения.

Элла махнула рукой, приглашая своих спутников.

– На этом барельефе изображен еще один процесс извлечения – но только теперь уже из растений. Скорее всего, того самого плотоядного вида с предыдущей диорамы.

– Но с какой целью все это делалось? – спросил Грей.

– Возможно, вот с этой, – откликнулась Сейхан. Она стояла в нескольких метрах дальше вглубь, где проход заканчивался пещерой с высокими сводами.

Все поспешили к ней, понимая, что время поджимает. Сейхан стояла там, где начиналась пещера.

Подходя ближе, Элла отметила, что запах сероводорода в воздухе усиливается с каждым шагом. Он жег ей глаза и ноздри. Элла закашляла – ее организм стремился очистить легкие. Остановив всех, врач-австралийка сняла с плеча сумку с аптечкой.

– Ребята, долго здесь находиться нельзя, – предупредила она.

Смочив пачку марлевых повязок, Харпер раздала их своим спутникам, по две-три штуки каждому.

– Тщательно прикрывайте нос и рот. И регулярно вытирайте глаза.

Источник едкого запаха быстро стал очевиден. Испарения поднимались посреди пещеры, где в глубокой яме бурлила зловонная черная жижа. Время от времени она изрыгала сероводород, окрашивающий воздух нездоровым желтым цветом. Та же самая сера, в виде порошка, покрывала спекшейся коркой пол, стены и свод пещеры.

– Этот грязевой источник, – сказал Джейсон. – Он дает выход той геотермальной энергии, которая согревает подземелье.

– Но если мы здесь замешкаемся, эта штуковина нас удушит. – Желая поторопить своих спутников, Сейхан указала на то, что привлекло ее внимание. – Что вы скажете на этот счет?

По обеим сторонам от входа в пещеру стояли два высоких глиняных горшка, чем-то напоминающих древние амфоры.

– Опять киты и растения, – сказала Элла. – Как на стенах.

Прикрывая губы и нос влажной марлей, Джейсон снял на видео горшок слева.

– На этом горшке не одни только киты, но и самые разные морские существа.

Подойдя к горшку справа, Грей изучил вырезанные на нем изображения. Проследовав за ним, Элла опустилась на корточки и провела лучом фонарика по покрытой резьбой поверхности горшка.

Пирс отступил в сторону, чтобы не мешать Джейсону проводить видеосъемку.

– Оба горшка пусты, – отметил он. – Они словно ждут, когда их заполнят.

Грей посветил фонариком в проход, по которому они пришли сюда. Он задержал луч света сначала на одной стене, затем на другой. Выражение его лица стало сосредоточенным.

Элла подошла к нему. Несмотря на опасность, в ее груди бурлило любопытство. От нее не укрылось, что выражение лица Грея смягчилось, словно он пришел к какому-то заключению.

– Что вы думаете? – спросила молодая женщина.

Грей обернулся – не резко, а скорее задумчиво. Обвел взглядом пещеру с бурлящим котлом. От него отходили три тоннеля, вправо и влево, и прямо напротив.

– Нам нужно узнать больше, – кратко сказал Грей и решительно двинулся по каменному выступу вокруг кипящего источника.

Остальные последовали за ним. Проходя мимо боковых ответвлений, коммандер посветил в них фонариком. Стены того, что слева, покрывали изображения китов и прочей морской живности. На стенах второго прохода были вырезаны сплетения растений зловещего вида.

«Снова те же самые мотивы…»

Грей направился к тоннелю напротив, вход в который обрамляли две ниши. Очевидно, его внимание привлекли стоящие в нишах амфоры, высотой три фута и запечатанные крышками. Внешне амфоры казались одинаковыми. Одна половина каждой была покрыта изображениями китов, другая – растений.

Грей смахнул с одного горшка налет спекшейся серы.

– Две стороны одной монеты, – пробормотал он.

– Но что там, наверху? – спросила Анна, указывая вверх.

Над входом в тоннель имелась еще одна вырубленная в камне ниша. Но только эта ниша была огромной, в половину ширины входа. В ней были изображены человеческие фигуры, собравшиеся в пещере. Одни, похоже, взывали к своим богам, воздев руки вверх. Другие преклоняли колени. Дальнюю стену украшали странные тотемы. Свод ниши был исчерчен загадочными символами и образами.

– Похоже, это какая-то церемония или ритуал, – прошептала Анна.

– Нечто подобное есть у чукчей, – подтвердил Омрын. – Молитва о процветании семейства.

Грей кивнул, словно для него во всем этом имелся какой-то смысл, после чего шагнул в проход под нишей. Элла решительно последовала за ним, больше не желая плестись в хвосте. Остальные присоединились к ним. Короткий проход оказался ничем не примечателен – чего нельзя было сказать про пещеру, в которую он привел.

Вошедшая следом за Греем Анна остановилась, разинув рот от изумления.

– Это же та самая резьба, что изображена на том барельефе!

Элла молча кивнула.

И действительно, свод пещеры был покрыт теми же самыми загадочными символами. Вдоль стен выстроились тотемы. Посреди пещеры простирался на три метра неглубокий желоб, исчерченный похожими на руны обозначениями. У стен стояли другие двуликие вазы.

Элла прошла в глубь пещеры, забыв на время про жгучее зловоние. Она готова была поклясться, что слышит древние песнопения и рокот барабанов, но, несомненно, это была лишь игра воображения.

Однако Джейсон обратил внимание на другую странную вещь. Взяв видеокамеру, он осмотрел ее со всех сторон.

– Она перестала записывать! Сначала изображение было четким, затем начало дрожать, а потом и вовсе исчезло!

Тем временем Грей подошел к стене и прикоснулся к ней ладонью, затем достал из кармана почерневшую ложку. Элла узнала этот нагар – таким же были покрыты котелки и сковороды в лагере. Судя по всему, Пирс потихоньку стащил ложку перед тем, как покинуть лагерь.

Приложив ложку к стене, он убрал руку. Ложка осталась на месте.

– Магнитный железняк, – объявил Грей, оборачиваясь к своим спутникам. – Вся эта пещера была вырублена из жилы магнитной руды.

Джейсон печально посмотрел на свою видеокамеру.

– Должно быть, сильнейшее магнитное поле вывело из строя всю электронику.

– Вероятно, оно также влияет и на нас, – предупредила Харпер.

Элла обвела пещеру взглядом.

– Но зачем вырубать это помещение в магнитном железняке?

Грей подошел к углублению в середине пещеры.

– Чтобы превратить его в место исцеления. Люди издревле верили в то, что магнит способен излечивать болезни, облегчать боль.

– Не говорите об этом так пренебрежительно, коммандер Грей! – напомнила ему Харпер. – Доказано, что магнитное поле обладает многими целебными свойствами. Оно облегчает головную боль, снимает депрессию, понижает давление, борется с бессонницей и даже различными склерозами.

По мере того как Грей ее слушал, его лицо снова приобретало то напряженное, задумчивое выражение. Он оглянулся на вход в пещеру, очевидно, мысленно представляя себе барельефы, которые привели сюда.

Однако все внимание Эллы оставалось приковано к пещере, к собранию двуликих горшков, на одной стороне которых были изображены киты, а на другой – растения.

Внезапно ее как громом поразило.

Вероятно, услышав, как она ахнула, Грей повернулся к ней.

– Все эти барельефы в тоннеле, – возбужденно промолвила Элла, – на мой взгляд, это древняя блок-схема! Разъясняющая, как эти люди изготавливали продукт, добываемый из китов.

– И растений, – добавил Грей. – Учитывая то, что все это привело сюда, в место исцеления, я думаю, то было описанием способа изготовления какого-то лекарства.

Элла подошла к одному из горшков.

– Для которого требовались два исходных компонента, и только в сочетании они позволяли получить готовый эликсир!

Грей сосредоточил взгляд на углублении в полу.

– А окончательная процедура лечения должна была проводиться здесь, в этой магнитной камере, с задействованием энергии, которая усиливала лечебное действие эликсира!

– Даже если ты прав, какую болезнь лечили здесь древние? – подошла к нему Сейхан.

Грей посмотрел на нее так, словно ответ был очевиден.

– Старость.

Анна прикрыла рот ладонью, затем опустила руку, также придя к такому же заключению.

– Все эти рассказы о поразительной продолжительности жизни гиперборейцев… пусть они и не были бессмертными, но якобы жили поразительно долго. – Она обвела взглядом пещеру. – Неужели это правда?

– Вы спрашиваете, действенным ли было лекарство? – Грей пожал плечами. – Не знаю. Я не могу сказать, каким образом некий препарат, добытый из кита и растения, в сочетании с магнитным полем, может достичь подобных результатов.

Судовой врач подняла руку:

– Кажется, я знаю.

Все посмотрели на нее.

– Меня всегда увлекали древние целебные снадобья, особенно те, которые применяли северные народы. Эскимосы, дорсетская культура[42], саамы, чукчи, сородичи Омрына. Однако я ученый, представитель западной цивилизации. В прошлом году я наткнулась на материалы одного исследования, проводившегося в Рочестерском университете в Нью-Йорке, которое было связано с продолжительностью жизни китов, и в первую очередь Balaena mysticetus.

– Гренландских китов, – уточнила Элла.

Харпер кивнула:

– Вот почему эта статья привлекла мое внимание, если учесть, какие моря мне приходится бороздить.

– И что показали эти исследования? – спросил Грей.

– Как я уже говорила, гренландские киты могут жить до двухсот лет. Специалисты Рочестерского университета установили, в чем причина такой поразительно большой продолжительности жизни. Оказалось, все дело в том, что гренландский кит обладает уникальным набором генов, подавляющих развитие рака. Эти гены чудесным образом восстанавливают поврежденные ДНК, первопричину большинства видов онкологических заболеваний. Действующим веществом является необычный белок CIRBP[43], вырабатываемый этими генами. Теперь эти же самые ученые пытаются найти способ внедрить этот ген человеку. Опыты над мышами оказались частично успешными.

– И вы полагаете, что этому древнему народу удалось найти способ это сделать? – спросил Грей.

– Эти северные народы, – пожала плечами Харпер, – они ведут суровый образ жизни, отрезанные от остального мира, и для того чтобы выживать в таких условиях, им приходилось разрабатывать прорывные стратегии. Для приготовления многих народных снадобий требуются довольно сложные фармакологические технологии, что ставит в тупик современную медицину, однако они на практике доказали свою эффективность.

Омрын молча кивал, соглашаясь с ней.

– И не забывайте о том, – вмешалась Анна, – что этот народ был весьма продвинутым. Вы только посмотрите на город, который он построил!

Элла, опираясь на свои знания, также решила внести свой вклад в дискуссию.

– Я уже говорила вам, что у плотоядных растений есть много аналогов генам млекопитающих…

– Параллельная эволюция, – сказал Грей.

Элла кивнула.

– Также такие виды вырабатывают огромное количество ферментов, и функции некоторых из них нам до сих пор в полной мере не понятны. Эти ферменты уникальны для плотоядных растений. Быть может, древние люди научились использовать эти ферменты, чтобы более эффективно задействовать гены гренландских китов, подавляющие развитие рака. Быть может, извлекать этот белок CIRBP. А может быть, даже осуществлять больному пересадку генов. – Она подняла руки. – Я не знаю, но этот вопрос определенно необходимо изучить, выяснить, возможно ли такое.

Харпер кивнула, словно выражая готовность немедленно приступить к работе.

Последние несколько слов добавил Джейсон, подойдя к проблеме с другого ракурса:

– Вспомните, что гиперборейцы, согласно отзывам, были огромными, необычайного роста. Быть может, помимо продолжительности жизни, этот позаимствованный у китов ген также стал следствием гигантизма.

Сейхан тяжело вздохнула, показывая, что с нее хватит. Она предложила более циничный взгляд:

– А может быть, шаманы гиперборейцев мастерски умели втюхивать свой бред, раскручивая сказки про свой змеиный жир – или в данном случае китовый жир, – и их выдумки, передаваясь из уст в уста, становились все более нелепыми?

Грей выпрямился. Похоже, определиться в этом вопросе он до сих пор не мог, но вот касательно другого вопроса уже принял решение.

– Итак, мы собрали столько информации, сколько могли. Теперь нам пора уходить отсюда. Быть может, солнечная буря утихла и мы сможем связаться с окружающим миром, поделиться своим открытием…

– А если нет, – добавил Джейсон, когда все тронулись в обратный путь, – будем надеяться на то, что капитану Келли и остальным удалось остановить русское патрульное судно. В противном случае все наши усилия окажутся напрасными.

Маленькая группа быстро вернулась в пещеру с грязевым источником, встретившим их ядовитыми отрыжками. Анна крепче прижала влажную марлю ко рту.

– Определенно, эта вонь не может быть полезной для здоровья. Неудивительно, что Марко и Кейн так переживали.

– Должно быть, в прошлом это помещение вентилировалось лучше. – Грей бросил взгляд на боковое ответвление, стены которого были покрыты изображениями морских обитателей. – Готов поспорить, этот проход в прошлом вел в море, откуда гиперборейцы уходили на охоту за своими священными китами.

Элла посмотрела в противоположную сторону.

– Тогда этот тоннель должен вести туда, где они выращивали свои растения.

Она шагнула в ту сторону, желая хоть одним глазком взглянуть на давным-давно погибший сад. В этом ее поддержала Сейхан.

– Кажется, я вижу свет в конце тоннеля!

Присоединившись к ней, Грей какое-то мгновение всматривался в проход, затем угрюмо кивнул.

– Возможно, там есть другой выход.

– Запасная дверь, – усмехнулась Сейхан. – На тот случай, если она нам понадобится.

Они с Греем переглянулись. У обоих на лицах была написана тревога.

И Элла их прекрасно поняла.

«Эти двое готовы к тому, что запасная дверь понадобится».

Транспортный Ан–74 снизился над просветом в пелене тумана, и капитан первого ранга Туров увидел огромный корпус ледокола. Его захлестнула волна торжествующей радости, приправленной облегчением.

– Они здесь! – выдохнул Туров, после чего приказал пилоту: – Сделайте круг!

Все находящиеся на борту самолета прильнули к иллюминаторам. Раздались восторженные голоса.

Бросив своего верного пса Ефима, Сычкин протиснулся вперед.

– Мы нашли их! – объявил Туров.

– И не только их! – воскликнул архиерей громовым голосом, словно вещая с амвона. Он обратил внимание Турова на кольцо черных скал, торчащих изо льда. – Это должна быть Гиперборея! Или, по крайней мере, вершина плато, скрытого подо льдом!

– Почему вы так решили? – нахмурился Туров.

– А вы присмотритесь получше! – торжествующе усмехнулся Сычкин. – Кто-то обколол со скалы лед!

Приглядевшись, Туров увидел, что архиерей прав.

– И там есть вход в тоннель.

– А лед перед входом разбит, – добавил Сычкин.

– На нем следы гусениц.

– Это говорит о том, что поисковый отряд уже спустился вниз! – Архиерей схватил Турова за руку. – Если так, это разобьет вдребезги все наши надежды! Разобьет будущее всей России! – Его взгляд горел фанатичным бешенством. – Мы должны их остановить!

Туров увлек Сычкина обратно в салон.

– В таком случае позвольте нам делать свою работу.

Вернувшись на свое место, архиерей угрюмо уставился в иллюминатор. Туров обратился ко всем, кто находился в салоне самолета, на этот раз сам словно поднявшись на амвон:

– Мы совершаем посадку через три минуты. Как только самолет коснется льда, все выпрыгивают через задний люк и разделяются на две группы. Одиннадцать человек под командованием лейтенанта Осина охраняют самолет, используя снегоходы в качестве защитной преграды. Вашей первостепенной задачей будет блокировать ледокол, не позволяя находящимся на борту высадиться на лед. – Туров повернулся ко второй группе. – Остальные одиннадцать человек под командованием старшего лейтенанта Брагина отправятся вместе со мной. Мы двинемся в сторону тоннеля, ведущего в глубь скалы.

– Я должен идти с вами! – с горящим взором потребовал Сычкин.

Туров нахмурился, собираясь ответить отказом.

– Вы не знаете, что может ждать вас внизу, – настаивал архиерей. – Возможно, вам потребуются мои знания о Гиперборее. А о том, чтобы со мной ничего не случилось, позаботится Ефим. Я ничем вас не обременю.

Какое-то время Туров еще колебался, но в конце концов решил, что ему нет никакого дела до того, если со старым мерзавцем что-либо случится. К тому же он сознавал, что, если сейчас откажет архиерею, тот в будущем создаст ему проблемы. Многие власть предержащие по-прежнему прислушивались к словам этого глупца. А капитану первого ранга следовало думать о своей будущей карьере.

– Вы будете беспрекословно слушаться каждого моего слова! – Туров ткнул пальцем в Сычкина и монаха. – Ни шагу в сторону. Это понятно?

Сычкин склонил голову, однако в этом движении не было ни намека на покорность.

Вмешался еще один человек, поднимая руку.

– Я знаю этого врага, – заявила Валентина Михайлова. – Вы сами видели, что они устроили на вашей базе. Не повторяйте свою ошибку – не отстраняйте меня от дела!

Если честно, Туров был рад привлечь Михайлову, но все же ее резкость вызвала у него раздражение.

Однако сначала он заглянул в пилотскую кабину. Перед посадкой нужно было связаться еще с одним участником операции.

– Есть новости от «Ляхова»? – спросил Туров у радиста.

– Так точно! Только что поступило сообщение, с помехами, но достаточно разборчивое. На судне неполадки с гребными винтами. Возможно, с двигателями. В настоящий момент экипаж занимается этим.

Туров нахмурился:

– Сколько времени им понадобится?

– Связь пропала до того, как я смог это выяснить. Я буду продолжать попытки связаться с «Ляховым». Но примерно через час солнечная буря закончится.

– Свяжитесь с судном до того. Пусть с «Ляхова» переправят сюда вертолетом все имеющиеся силы.

Обернувшись, Туров увидел у себя за спиной Михайлову. Та приблизилась совершенно бесшумно, как призрак, под стать своей бледной коже.

– Неполадки у патрульного судна – это не случайность, – уверенно произнесла она. – Это опять дело рук врагов.

– Откуда такая уверенность? – нахмурился Туров.

– Незадолго до того, как увидеть это ледовое поле, я заметила огненную вспышку. Конечно, это могло быть всем чем угодно, однако, если учесть, что «Ляхов» остановился, я думаю, это происки врага, стремящегося задержать патрульное судно. Выиграть время, чтобы переждать солнечную бурю.

Туром шумно вздохнул. Такое предположение имело смысл.

– В таком случае вы идете со мной! – Он ткнул пальцем в Михайлову.

Джейсон прикрыл ладонью рот, борясь с рвотными позывами.

– Что это за вонь?

Молодой программист поспешил нагнать своих товарищей, углубившихся в тоннель. Мгновение назад он остановился, чтобы проверить видеокамеру. После того как все покинули пещеру в толще магнитного железняка, устройство снова заработало. Что самое главное, сильное магнитное поле никак не повлияло на уже отснятые кадры.

«Ни в коем случае нельзя это потерять!»

Торопясь следом за остальными, Джейсон снова начал снимать на видео стены тоннеля. Их поверхность покрывали изображения утыканных шипами лиан, свисающих листьев и раскрытых цветков. Казалось, он идет по окаменевшему саду, выращенному самой Горгоной Медузой. Продолжая вести съемку, Джейсон вынужден был следить за тем, чтобы не задеть за стены, – каменные колючки так и норовили схватить его за одежду. Некоторые из них выступали из стены на целый фут, словно отпугивая незваных гостей.

Когда Джейсон наконец нагнал своих спутников, зловоние стало просто невыносимым. У него слезились глаза, чего не было даже от сероводорода из бурлящего грязевого источника. И страдал не он один.

– Здесь воняет тухлым мясом, – пробормотала Анна. – Как будто кто-то сдох на жарком солнце.

На ее слова откликнулась Элла, шедшая впереди вместе с Греем и Сейхан:

– Быть может, именно этот запах напугал Марко и Кейна. Определенно, мне очень хочется повернуть обратно.

Джейсон понимал, что на самом деле это не так. Войдя в тоннель, ученая-ботаник быстро двигалась вперед, и эта спешка не имела никакого отношения к тому, что время поджимало, – все дело было в ее стремлении увидеть своими глазами сад гиперборейцев.

Впереди усиливалось сияние, которое первой заметила Сейхан. Оно было еще далеко не ослепительным, но уже достаточным для того, чтобы продолжать путь без фонариков.

Когда маленький отряд достиг выхода из тоннеля, впереди послышались восторженные восклицания. Джейсон попытался рассмотреть, в чем дело, однако стоящие перед ним загораживали ему вид. В конце концов Омрын отступил в сторону, давая возможность Джейсону протиснуться вперед.

– Келет… – пробормотал он одно-единственное слово на своем родном языке.

Джейсон вспомнил значение этого слова. Им назывались те, кто делил остров с богами чукчей.

Келет.

Злые духи…

Джейсон протолкнулся в первый ряд. Все выстроились на каменной площадке у входа в обширную пещеру размером с футбольный стадион, но только своды нависали удушливо низко, увешенные сталактитами из известняка. Также они были покрыты трещинами, словно по ним хорошенько поработало молотком какое-то божество. Сотни сквозных щелей сияли солнечным светом, однако выбраться через них было нельзя, даже если б нашлась достаточно длинная лестница, чтобы добраться до сводов. Сверху пещера была наглухо закупорена льдом, однако свет проникал сквозь него, озаряя раскинувшийся внизу сад. Впрочем, в некоторые трещины на самом верху проглядывало лазурное небо, так что они, возможно, сообщались с открытым воздухом.

– Осторожнее! – предостерег Джейсона Грей.

Бросив взгляд вниз, молодой программист отступил на шаг.

Каменная площадка напоминала скорее морской берег: плавно понижаясь на несколько метров, она скрывалась в чавкающей илистой жиже. Тут и там на поверхность прорывались отрыжки газов размером с пляжные мячи. Повсюду пенилась и бурлила горячая грязь. Кое-где возвышались каменистые островки, однако добраться до них без асбестовых сапог было невозможно.

И тем не менее все это блекло по сравнению с тем, что находилось дальше. По всему пространству затянутой туманом испарений площадки плавно колыхались побеги высотой по пояс, словно повинуясь действию невидимого ветра. Растения группировались пучками, разбросанными по всему залитому грязью полю. Резные листья загибались на концах, уподобляясь стиснутым кулакам.

– Сад… – зачарованно пробормотала Элла. – Он до сих пор существует?

Джейсон молча взирал на огромные листья, похожие на пальмовые, обрамленные длинными ресничками, которые соблазнительно подрагивали. Утыканные колючками стебли поднимали эти мясистые образования высоко вверх, словно в насмешку над настоящими цветками.

– Как они могли здесь выжить? – спросил Грей.

– Полагаю, растения выходят из состояния спячки, – попыталась ответить ему Элла. – С приходом весны. Те из них, которым достается меньше света, выглядят пожелтевшими и поникшими, словно по-прежнему находятся в спячке.

– Что вы хотите сказать – в спячке? – спросила Анна.

– В Арктике мхи и другие растения, и даже насекомые, пчелы, муравьи, пауки и некоторые виды гусениц, зимой замерзают, для того чтобы ожить весной, – объяснила Элла. – Что же касается этих растений, несмотря на то что здесь, под землей, постоянно тепло, они, скорее всего, зимой впадают в спячку, поскольку на протяжении нескольких месяцев не получают никакого света.

Анна подняла взгляд вверх.

– Значит, их оживляет возвращение солнечного света?

– А может быть, возобновление источника питания. – Элла указала на кружащиеся рои мошкары и жужжащих мух. – Арктика, даже эта приполярная область, – далеко не безжизненная пустыня. На самом деле здесь полно всякой живности. Попробуйте прогуляться по тундре. Одних только комаров там столько, что они выпьют из человека всю кровь до последней капли. А во льдах разлагающиеся водоросли, дохлая рыба и туши дохлых тюленей, моржей, птиц и даже белых медведей привлекают полчища прожорливых насекомых.

– Значит, вот чем здесь так отвратительно воняет? – спросила Харпер. – Дохлыми животными?

– И да, и нет, – ответила Элла. – Такой запах, похожий на смрад разлагающейся плоти, испускают сами sarkophagos, тем самым привлекая насекомых.

– Но как им удается выжить в этой обжигающей грязи? – спросил Джейсон. – Я обливаюсь по́том, лишь стоя рядом.

– Должно быть, в стеблях есть какая-то защита. С участием соединений кремния или углерода. Готова поспорить, эти плотоядные растения получают дополнительные питательные вещества прямо из грязи, поскольку она постоянно обновляется, поднимаясь в пещеру из глубины. Быть может, в летние месяцы в растениях также проходит процесс фотосинтеза.

– И все-таки питаются они не только этим, – вмешалась Сейхан, указывая на один каменистый островок.

Джейсон сделал шаг в сторону, чтобы было лучше видно. И сразу же пожалел об этом. Впрочем, такую картину можно было увидеть в разных местах. Словно прибитые к далеким берегам, вокруг всех таких островков скопились кости, подобные плавающему на воде мусору, покрытые сернистым налетом, своим цветом напоминающим камень. Джейсон узнал увенчанные рогами черепа северных оленей и овцебыков. Клыкастые останки моржей. Были также и человеческие черепа, многие десятки, если не сотни. А также ребра, длинные массивные кости, длинные цепочки позвонков.

– Определенно, эти крупные животные не забрели сюда по своей воле, – заметила Сейхан.

Похоже, даже Элла была потрясена увиденным.

– Судя по всему, садовники кормили свои растения.

– А что насчет тел, оставшихся в лагере? – спросила Харпер. – Высушенные останки растений, выросших на них, очень напоминают то, что посажено здесь.

– Быть может, это и есть та самая опасность, о которой все предостерегали, – встревоженно произнесла Элла. – Возможно, споры этих растений заразны и распространяются в плодородной почве.

– То есть в нас? – уточнила Анна.

– Возможно, в любых теплокровных животных. Однако в настоящее время я не вижу ни одного плодоносящего растения. Быть может, они становятся опасными только в какое-то определенное время года… Подобный прием помогает распространению биологического вида, используя носителя для переноски созревших семян на другую территорию.

– Если так, неудивительно, что растение посчитали опасным, – сказал Грей. – Если оно вырвется отсюда и распространится…

– В этом случае понятие «агрессивный биологический вид» приобретет совершенно новый смысл.

– Ну а те люди в лагере? – стояла на своем Харпер.

– Возможно, первоначально их плоть кормила растущие растения, однако затем, без солнечного света, без насекомых и других питательных веществ они погибли.

– Нам пора подниматься наверх, – решительно отвернулась от жуткого зрелища Сейхан. – Мы и так уже потеряли много времени. Здесь выхода нет.

– Мы кое-что упустили, – остановила ее Элла.

Она указала на пару медных лодок слева, которых Джейсон даже не заметил. Также там были закупоренные сосуды и одеяния из плотной кожи – в том числе шапочки, – висящие на медной вешалке. Джейсон сообразил, что эта одежда полностью соответствует нарядам крошечных фигурок на диораме, изображающей работу с растениями.

– Несомненно, гиперборейцы выращивали этот огород, чтобы добывать лекарственные снадобья. – Элла обвела рукой все это снаряжение. – Должно быть, они нашли способ жить в гармонии с этими растениями.

– Этим можно будет заняться позже. – Грей махнул рукой, приглашая ее присоединиться к остальным. – Первым делом мы должны сообщить всему миру об этом месте. О скрытых здесь чудесах и опасностях.

Неохотно кивнув, ученая-ботаник развернулась, готовая следовать за ним.

Спохватившись, Джейсон вспомнил о том, какая задача была ему поручена. Подняв видеокамеру, он шагнул вниз по берегу и опустился на колено. Глядя в цифровой видоискатель, сделал панорамную съемку зловонного поля. Наведя камеру на ближайшее растение, находящееся всего в ярде от него, он снял крупным планом его дрожащие мясистые листья.

– Достаточно! – нетерпеливо окликнул его Грей. – Давай…

Единственным предупреждением стал дрогнувший голос коммандера.

В видоискатель Джейсон увидел резкое движение. Длинный отросток метнулся вперед, подобно атакующей кобре. Он ударил отпрянувшего назад Джейсона в подбородок. Что-то больно укололо молодого программиста – ему показалось, его ужалил огромный смертоносный шершень.

Джейсон упал назад. Отросток опустился на камень. Какое-то мгновение он извивался, затем медленно вернулся к растению, оставляя на камне алый маслянистый след, капающий с острой колючки на конце.

Джейсон отполз задом назад.

– Что это было, черт побери?

Грей помог ему подняться на ноги.

– Спасибо, я сам справлюсь…

По всему телу Джейсона электрическим разрядом разлилась боль, такая невыносимая, что он не смог даже вскрикнуть. Открыл рот, но все его тело горело огнем. Он бессильно упал в объятия Грея. Его конечности судорожно дергались. Дыхание вырывалось порывами, силы полностью его оставили.

Джейсон ждал, что вот-вот потеряет сознание, молясь о том, чтобы это произошло. Однако огонь оставался, просто собственное тело уже ему не принадлежало.

Джейсон почувствовал, как его подняли. Немигающими глазами он увидел Грея, спешащего к нему. Услышал голос Харпер, однако ее речь представляла собой проникнутый паникой медицинский жаргон.

– … гематоксин… нейротоксин… паралитическое действие…

– Заражение… – добавила свое, еще более страшное суждение Элла.

Все вернулись в пещеру с грязевым источником. Но прежде чем Грей смог направиться к главному тоннелю, прогремели громкие взрывы. Джейсон узнал этот характерный звук.

– Реактивные гранаты, – подтвердила его догадку Сейхан.

– На нас напали! – Грей передал Джейсона кому-то другому. – Омрын, вы остаетесь за старшего. Пусть все остаются здесь – Харпер, Элла, Анна. Попробуйте стабилизировать состояние Джейсона.

Поскольку голова пострадавшего была повернута в сторону, он увидел, как Грей и Сейхан бросились в тоннель. Превозмогая мучительную боль, Джейсон крикнул, пусть только мысленно:

«Я жив, я здесь!..»

Такер лежал на животе на втором этаже каменного здания и прижимал к плечу приклад АК–12 – щека у ложа, глаз смотрит в коллимационный прицел с увеличением.

Со своей выгодной позиции он наблюдал за длинной цепочкой покачивающихся огоньков на выгнутой дугой лестнице. По его подсчетам, их было от восемнадцати до двадцати. Определить точнее было трудно, поскольку пляшущие тени постоянно заслоняли огоньки, однако одно можно было сказать точно.

«Их слишком много».

Нужно как-то проредить это стадо.

Какое-то время назад, вскоре после того как в небе послышался рев реактивных двигателей, наверху началась стрельба. Взрывались гранаты. Часто трещали автоматы. Опасаясь худшего, Такер вместе с Кейном и Марко отступил в лабиринт строений. Тут раздался новый звук – ворчание небольших двигателей, гулкое, с отголосками. Кто-то двигался вниз по ледяному склону. Это предположение подтвердил град мелких ледяных осколков, срывавшихся с края склона, затем там расцвели огни фар.

После этого Такер спешно нашел этот высокий насест.

В прицел он увидел бойцов штурмовой группы в знакомых маскхалатах арктической расцветки и бронежилетах.

«Определенно, русский спецназ…»

Впрочем, у Такера с самого начала не было никаких сомнений в этом.

Бывший спецназовец нахмурился, понимая, что нельзя позволить русским увидеть вблизи замерзший водопад – а также то, что скрывалось за ним. Руководствуясь этой целью, Такер нажал на спусковой крючок.

Резкий грохот ужалил его в ухо, однако он сохранил сосредоточенность. Один солдат рухнул на землю, получив пулю в голову. Такер навел автомат на следующего в цепочке, однако фонарики погасли, практически разом. Лишь несколько пятен света еще оставались какое-то мгновение, но и они исчезли. В последних отсветах Такер разглядел смутные тени, опрометью бегущие по лестнице и спрыгивающие со ступеней.

Он поморщился, поражаясь быстроте реакции. Российский спецназ, элита элит… Такер выждал еще мгновение, однако фонарики больше не зажигались. По-видимому, солдаты были экипированы приборами ночного видения.

«Но в эту игру можно играть вдвоем».

Надев очки, Такер нажал кнопку. Окружающий мир вернулся оттенками зеленого и серого цветов. Отвернувшись в сторону, Уэйн выпустил вслепую очередь из трех патронов. Вспышки выстрелов, усиленные прибором ночного видения, обожгли глаза. Звук в замкнутом помещении напомнил хлопки лопающихся софитов.

На что и рассчитывал Такер.

Ему нужно было заманить как можно больше солдат в этот лабиринт, подальше от водопада. Перекатившись в сторону, он спрыгнул в отверстие в полу, покидая свое убежище, и отбежал подальше от здания, в котором находился.

Такер не мог сказать наперед, сколько спецназовцев войдет в лабиринт, но нужно ему было быть готовым ко всему.

«И не мне одному».

Уэйн нажал другую кнопку на приборе ночного видения. Изображение на экране изменилось. В углу поля зрения появились еще два видеопотока, один от камеры, закрепленной на жилете Марко, другой – на жилете Кейна. Ковальски, прибыв со своей группой в Северодвинск, притащил с собой все оборудование, изготовленное по специальному заказу Такера.

Уэйн прикоснулся к ларингофону. Связное оборудование действовало в дуплексном режиме и в настоящее время было переключено на диапазон УКВ, довольно прилично работающий под землей в зоне прямой видимости. Установив канал связи со своими собаками, Такер изложил им свой план.

– Мальчики, начинаем охоту!

Элла расхаживала взад и вперед перед телом Джейсона. Она чувствовала необходимость двигаться, хотя бы для того, чтобы совладать с паникой.

«Такое не должно повториться снова…»

У нее перед глазами возникло лицо молодого русского летчика Фаддея. Его тело несколько часов лежало в салоне «Байкала», пока самолет летел сюда. И вот сейчас лицо Джейсона, как и тогда лицо Фаддея, стало мертвенно-бледным, губы посинели, но, по крайней мере, грудь у него еще вздымалась и опускалась. Так что надежда оставалась.

Опустившись рядом с Джейсоном на корточки, Анна взяла его руку.

– Вы должны испробовать что-нибудь еще! – взмолилась она, обращаясь к Харпер.

Судовой врач также присела на землю рядом с Джейсоном. Омрын перенес безжизненное тело молодого программиста в пещеру из магнитного железняка и уложил в исписанный древними рунами желоб посредине. Теперь чукча охранял вход в пещеру.

– Я сделала все, что могла, – объяснила Харпер, указывая на свою раскрытую медицинскую сумку. – Когда речь идет о поражении такими сильными токсинами, все это лишь немногим лучше простой аптечки первой помощи. Если мы имеем дело с анафилактической реакцией, помог бы автоинъектор эпинефрина[44], а также кортикостероиды. Ему нужно много жидкости, интенсивная терапия, анализ на наличие токсинов…

– То есть необходимо забрать его отсюда, – подытожила Элла.

Вздохнув, Харпер, убирая в сумку стетоскоп, высказала свое собственное краткое заключение:

– И времени у нас в обрез.

Анна в тревоге схватилась рукой за горло.

Харпер измерила Джейсону пульс и давление.

– Ему становится хуже, – сказала она.

– Значит, все наши усилия были напрасны! – Анна закрыла лицо руками.

У Эллы не осталось сил ее успокаивать. Но Анна решила найти утешение в другом месте и поднесла руки к губам, шепча слова молитвы.

Однако Элла понимала, что их усилия не были совершенно бесполезными. Физическое напряжение, движение, даже искра надежды – все это расшевелило ее, позволив мыслить отчетливо, задвинуть панику на задворки.

Шумно вздохнув, ученая-ботаник мысленно представила себе затянутый испарениями сад. Ей не давала покоя эта загадка: сад такой агрессивный, смертельно опасный, однако древние садовники регулярно снимали с него урожай. А по словам древних греков, посланцы гиперборейцев посещали дальние страны. Однако в этих рассказах не было ничего про распространение спор неведомых растений.

– Возможно, гиперборейцы были от природы невосприимчивы к токсичным спорам.

– Что вы хотите сказать? – услышав ее замечание, встрепенулась Харпер.

– Пока что сама не знаю. Каким-то образом им удавалось жить рядом с этим sarkophagos и не заражаться от него. В саду я обратила внимание на медные лодки. Должно быть, древние садовники плавали в них по этой горячей жиже. И еще там висели кожаные одежды, скорее всего, предназначенные для защиты кожи. Но все-таки наверняка время от времени садовников жалили эти ядовитые отростки.

– Я тоже так думаю, – согласилась Харпер. – И если гиперборейцы были людьми умными, они наверняка имели под рукой противоядие. Летом на австралийских пляжах нам не дают покоя кубомедузы, способные наносить смертельные ожоги, убивающие людей. Поэтому на всех пляжах имеются стеллажи с пакетиками с уксусом, нейтрализующим действие токсина. Это позволяет спасать много человеческих жизней.

– Ну разумеется! – Элла тряхнула головой.

– В чем дело? – спросила Харпер.

– Вспомните – гиперборейцы были умными. – Элла повернулась к Анне. – Мне нужна ваша помощь. Наверное, одна я не донесу…

На лице у молодой послушницы отобразилось недоумение, однако она поднялась с земли.

– Что? И откуда?

– Нам надо вернуться в тот адский сад. – Элла поспешила к выходу, увлекая за собой Анну.

– Поторопитесь! – крикнула им вдогонку Харпер. – У него уже начинаются судороги!

Элла оглянулась. Конечности Джейсона, распростертые на камне, дергались.

– Держите его, не давайте встать! – обратилась она к Омрыну. – Сделайте так, чтобы он дожил до нашего возвращения!

Не дожидаясь ответа, Элла направилась к выходу, сначала быстрым шагом, затем бегом. Анна поспешила за ней.

Элла не замедлила шаг, оказавшись в пещере с бурлящим грязевым источником. Обогнув его, она углубилась в тоннель, стены которого были покрыты резными изображениями лиан. Учащенно дыша, молодая женщина спешила вперед, подгоняемая страхом, но также и надеждой.

Оценить расстояние до подземного сада не составляло никакого труда: с каждым шагом зловоние разлагающейся плоти становилось сильнее. Когда наконец от него стали слезиться глаза и накатилось чувство тошноты, впереди показался конец тоннеля.

Приблизившись к выходу, Элла замедлила шаг, не собираясь опрометью выбежать на берег булькающей грязи, навстречу таящимся там опасностям. Переступив порог, ученая-ботаник устремилась влево, где на каменной площадке лежали вытащенные на берег две медные лодки. Рядом с ними висел полный комплект кожаной одежды, предназначенный для защиты садовника. Не обращая на все это внимания, Элла присела на корточки перед выстроившимися в ряд закупоренными глиняными горшками высотой около фута. Увидев их впервые, она предположила, что это примитивные кувшины с водой.

Однако теперь ей хотелось надеяться, что это не так.

Пододвинув один горшок, Элла попыталась вытащить пробку, однако у нее ничего не получилось. Мысленно выругавшись, она решила прибегнуть к методу Омрына. Схватив камень, молодая женщина одним ударом отбила кувшину горлышко. Оно с оставшейся в нем пробкой скатилось по каменной площадке в жидкую грязь. Часть содержимого горшка – зеленовато-голубая жидкость – выплеснулась на землю.

Понюхав ее, Элла уловила запах, похожий на аромат масла седмичника.

– Черт возьми, это определенно не вода!

К ней подоспела Анна.

– Это поможет Джейсону?

– Есть только один способ это выяснить.

Схватив другой кувшин, Элла встряхнула его, убеждаясь в том, что он полный, и передала Анне. У нее мелькнула было мысль дать молодой послушнице второй кувшин, однако хрупкой девушке было нелегко управиться и с одним. Элла взяла второй кувшин сама, подхватив под другую руку откупоренный.

«Два я как-нибудь донесу».

Ей не хотелось мелочиться. Джейсону здорово досталось. Как знать, сколько противоядия ему потребуется… К сожалению, древние гиперборейцы так и не удосужились оставить на какой-нибудь стене рисунок с размерами доз.

«А должны были бы»

– Идем! – Элла поднялась на ноги, забирая оба кувшина.

Женщины двинулись в обратный путь, медленнее, поскольку были отягощены грузом. У Эллы гулко колотилось сердце. Перед глазами стояли судорожно трясущиеся конечности Джейсона, а черты его лица расплывались, превращаясь в лицо Фаддея.

«Мы не можем потерять еще и его!..»

У нее мелькнула мысль бросить вскрытый горшок, облегчив свою ношу, чтобы двигаться быстрее. Но, подумав немного, Элла крепче прижала горшок, понимая, что Джейсон, скорее всего, не протянет еще столько времени, сколько будет нужно для нового путешествия обратно в сад, если противоядия потребуется больше. Элла собиралась вымазать этим эликсиром ему все тело и влить в горло столько, сколько получится, пока он не начнет захлебываться.

«Мне будет нужно все до последней капли».

Ускоренным шагом женщины двигались вверх по тоннелю. Когда они приблизились к последнему повороту перед выходом, до них донеслись приглушенные голоса. Элла вздрогнула, со страхом решив, что они опоздали и Харпер с Омрыном идут им навстречу, чтобы сообщить об этом. Но тут раздались крики, затем автоматные очереди и раскатистые выстрелы из ружья.

«Враги обнаружили наших товарищей…»

Элла остановилась, однако Анна шла вперед, настроенная любой ценой доставить противоядие, даже если ее схватят. Помедлив мгновение, Элла последовала за ней. Нельзя было отпускать Анну одну.

Завернув за угол, женщины увидели в конце тоннеля яркий свет, озаряющий двух человек в бронежилетах. Новоприбывшие озирались по сторонам, разглядывая пещеру из магнитного железняка. Элла без труда узнала их, особенно верзилу.

Анна также их узнала.

– Архиерей Сычкин…

Ненависть, вложенная ею в каждый слог этой фамилии, была буквально осязаема на ощупь. Это был тот самый человек, из-за которого погиб ее брат Игорь. И пусть это не Сычкин сделал смертельный выстрел – определенно, в смерти Игоря он был виновен так, как если б лично нажал на спусковой крючок.

К сожалению, заметила эту ярость не одна только Элла.

Ефим резко обернулся в сторону тоннеля. Он или увидел Анну, или услышал ее появление. Его покрытое шрамами лицо стало жестким, и он направил на женщин свой огромный пистолет.

Элла выронила кувшин, и прежде чем тот успел упасть на землю, освободившейся рукой потянулась за пистолетом. И все-таки ее реакция оказалась слишком медленной.

Чего нельзя было сказать про Анну.

Выхватив сигнальную ракетницу, молодая послушница выстрелила в священника и монаха. Переполненная яростью, она не смогла точно прицелиться. Ракета ударилась в пол, срикошетировала от стены и ярким красным пятном улетела в соседнюю пещеру.

И все-таки этого оказалось достаточно.

Ефим завопил, закрывая свое лицо, уже обезображенное старыми ожогами. Охваченный паникой при виде огненного шара, монах отшатнулся назад и потерял равновесие. Он попытался ухватиться за Сычкина, но тщетно. Сила земного притяжения прочно завладела его массивным телом.

Ефим упал, по-прежнему протягивая руку к Сычкину. С губ у него сорвалось одно-единственное слово, впервые нарушившее данный им обет молчания:

– Папа…

После чего он рухнул головой вниз в бурлящую трясину.

Своей отчаянной попыткой спастись верзила вынудил архиерея опуститься на колени. Сычкин упал на край источника в то самое мгновение, когда монах грузно свалился в грязь. Поднявшаяся горячая волна плеснула архиерею в обращенное вверх лицо. Жутко вскрикнув, Сычкин откатился от края источника, вонзая пальцы себе в глаза и щеки. Корчась на полу, он кричал сквозь обжигающую массу, облепившую его лицо.

Анна опустила ракетницу, не выказывая ни тени раскаяния – только удовлетворение.

Однако прежде чем женщины смогли двинуться дальше, из магнитной пещеры выбежал еще один человек в бронежилете. Это был одинокий русский солдат. Он потерял свою каску, все лицо у него было в крови. Однако, несмотря на панику, солдат схватил вопящего Сычкина за руку и потащил к главному тоннелю. Другой рукой солдат вскинул свой автомат и выпустил длинную очередь в сторону магнитной пещеры, не заметив двух молчаливо застывших женщин в боковом проходе.

Солдат и его ноша скрылись из вида, но крики архиерея были еще долго слышны.

– Пошли! – решительно промолвила Элла, выходя из тоннеля.

Проходя мимо грязевого источника, она обошла стороной распростертое ничком тело, лежащее лицом в насыщенной сероводородом воде. Ее внимание привлекли шаркающие шаги. Показался Омрын, зажимающий рукой живот. Сквозь пальцы сочилась кровь.

– Нас застигли врасплох, – объяснил чукча, указывая на вход в пещеру. – Когда я пытался удержать Джейсона.

Проводив женщин в пещеру, он остался у входа, прислонившись к стене.

– Омрын… – пробормотала Элла.

– Идите! – Инженер указал на кувшин у нее в руках. – Испробуйте свое лекарство.

На полу в пещере лежали два трупа, развороченных мощными зарядами. Ружье Омрына предназначалось для того, чтобы уложить на месте огромного белого медведя – и, очевидно, с солдатами оно справилось без труда.

Харпер прикрывала Джейсона своим телом, готовая защитить пациента ценой собственной жизни. При появлении женщин судовой врач поднялась на ноги. Захватив пакет с бинтами, она шагнула к Омрыну.

– Я сделала ему укол диазепама, чтобы справиться с судорогами. – Харпер оглянулась на Джейсона. – Больше я ничего не могу для него сделать. Пришло время вам стать врачами, а я займусь тем, кому могу помочь.

Элла не стала спорить. Нужно было перебинтовать рану Омрыну. Отныне то, останется ли Джейсон жив, зависело не от них. А от гиперборейцев.

Вместе с Анной Элла поспешила к молодому программисту, по-прежнему сжимая в руках кувшин с отколотым горлышком. Опустившись на колени, она вылила содержимое Джейсону на лицо, на рану на шее, затем на все тело, окрестив его этим зеленовато-голубым маслом.

Не дожидаясь приказа, Анна выдернула пробку из своего горшка.

– Что дальше?

– Подними ему голову, – сказала Элла, забирая у нее кувшин.

Присев на корточки, молодая послушница положила плечи Джейсона себе на колени. Наклонив кувшин, Элла смочила молодому программисту губы и осторожно влила несколько капель в рот, стараясь совместить это с его выдохами. Глотательных движений не было. Опасаясь, что Джейсон захлебнется, Элла вылила ему в рот содержимое кувшина до последней капли, затем отбросила пустой сосуд в сторону.

– А теперь остается только молиться, что это сработает.

Восприняв ее слова буквально, Анна поднесла сложенные ладони к губам и склонилась над Джейсоном.

Они ждали хоть какого-нибудь знака.

Элла внимательно наблюдала за Джейсоном. Сначала не было никакой реакции. Затем началась легкая дрожь век и пальцев. Элла испугалась, что у парня снова начинаются судороги. Но постепенно эти движения стали более осознанными. Глаза моргнули. Ладони прижались к камню. Ноги согнулись в коленях. Казалось, Джейсон пытается выбраться из бушующей у него внутри бури токсинов. Наконец его тело обмякло, ноги вытянулись.

Но это не было признанием поражения.

Джейсон пробормотал что-то невнятное, его глаза открылись, взгляд сосредоточился на склоненном над ним лицом Анны.

– Ты очнулся… – прошептала та.

– Да я… я и не спал. – Он застонал. – Все слышал… видел почти все…

Элла поежилась, с ужасом поняв, что токсин оказал сильное паралитическое действие, пленив беднягу в собственном теле – но не лишив его возможности воспринимать окружающий мир.

– Очень больно… жжение… – Джейсон приподнял голову. – Но хуже всего… эта черная жижа… Это было просто ужасно… на вкус настоящее дерь…

Ему не дал договорить громкий взрыв, затем еще один и еще. Отдельные разрывы слились в один сплошной оглушительный грохот.

Элла обернулась к входу. Она узнала эти звуки.

Гранаты…

Такер не обратил на взрывы никакого внимания. Он снова распластался на земле, укрываясь в своем убежище на втором этаже – автомат на изготовку, щека прижата к прикладу. Такер смотрел в прицел через прибор ночного видения.

Внизу прямо перед ним между двумя зданиями проходила узкая улочка.

«Ну же, Кейн, у тебя получится!»

На протяжении последнего получаса Такер вместе со своими двумя четвероногими напарниками играл в кошки-мышки в хитросплетении строений. Видеокамеры, закрепленные на жилетах собак, расширяли поле его зрения на несколько кварталов. Это позволило ему установить местонахождение трех охотников, которых он уводил в глубь лабиринта, подальше от остальных. В настоящий момент, вероятно, другие солдаты направлялись в город, используя как прикрытие взрывы гранат.

Такер сознавал, что времени у него мало. Преследовавшие его солдаты знали свое дело, ему никак не удавалось от них оторваться. Несколько раз он был на краю гибели – у него горел бок от прошедшей вскользь пули, которую он получил, не успев вовремя откатиться в сторону.

Игра выматывала силы.

«И не только у меня одного».

Наконец взгляд Такера привлекло какое-то движение. На улице показался темный силуэт, сильно прихрамывающий. Это был Кейн, припадавший на переднюю лапу, поврежденную в прошлом году.

«Хороший мальчик! Я знал, что ты меня не подведешь!»

Такер вздрогнул, увидев появившегося позади овчарки солдата. Укрываясь за углом, тот окинул взглядом улицу.

«Шевелись, Кейн!»

Такер подкрепил это мысленное пожелание, беззвучно отдав команду с помощью ларингофона.

– Кейн, укрытие справа!

Овчарка резко повернула в ту сторону, едва не потеряв равновесие. Однако она успела нырнуть в открытую дверь дома. Солдат бросился бегом следом за ней, прижимаясь к стенам, полный решимости устранить одного из упорных врагов.

Сглотнув комок в горле, Такер проверил картинку, поступающую с видеокамеры Кейна. Дом состоял из одного-единственного помещения – тупик. Собака оказалась в ловушке.

Солдат приблизился к двери, предельно осторожно, прижимаясь к стене. При этом он оказался именно там, где его и хотел видеть Такер.

– Марко, цель один, взять!

Из двери здания напротив выскочил огромный поджарый силуэт. Подпрыгнув, обрушился на солдата сзади.

– Кейн, взять, жестоко!

Взрослая бельгийская овчарка выскочила из здания. Кейн налетел солдату на ноги, отбрасывая в сторону. Когда солдат растянулся на земле, обе собаки набросились на него, впиваясь в мягкие ткани, не защищенные бронежилетом. Солдат закричал, но крик быстро сменился булькающим хрипом.

С двух сторон к нему устремились два его товарища. Очевидно, точно так же как Такер с помощью хромой собаки заманил в ловушку первого солдата, эти двое использовали первого как приманку, чтобы заставить врага раскрыть себя.

«Как будто я был к этому не готов!..»

Все это время Такер не менял прицела – даже тогда, когда Кейн проковылял мимо, а первый солдат его нагнал. И вот сейчас он нажал на спусковой крючок, выпуская очередь из трех патронов по ближайшему врагу. Не успел тот упасть, как Такер уже повернул автомат и дал вторую очередь по другому солдату. Все выстрелы попали точно в цель, сраженные наповал враги даже не вскрикнули.

Схватив автомат, Такер спрыгнул вниз.

– Ко мне! – приказал он своим напарникам.

Овчарки оставили солдата, хотя Марко напоследок еще раз встряхнул его, словно мангуст, расправляющийся с коброй.

Когда все трое собрались вместе, Такер присел на корточки, чтобы потрепать собак и сказать им слова похвалы.

– Хорошие мальчики!

Он устремил взгляд на раскинувшийся впереди город, где сплошной грохот реактивных гранат утих до отдельных взрывов, что говорило о приближении врагов.

«Надо возвращаться туда».

Такер заманил трех солдат в глубь лабиринта, однако теперь ему нужно было вернуться назад. Некоторое время назад он обратил внимание на «световое представление» у замерзшего водопада. Даже на таком удалении кружащийся луч света, усиленный прибором ночного видения, показался ему ослепительным солнцем. Кто-то воспользовался этим, чтобы совершить рывок.

«Грей? Сейхан? А может быть, оба?»

Такер понимал, что коммандер должен был услышать поднявшуюся наверху стрельбу. Он наверняка решил выяснить, в чем дело, – и шагнул прямиком в самое пекло. И вот теперь нужно было его выручать.

Выпрямившись, Такер указал в сторону взрыва реактивной гранаты.

– Марко, Кейн, искать друзей!

Они двинулись вперед все вместе. Овчарки уже провели много времени в обществе членов группы и, хотелось надеяться, запомнили их запахи и теперь могли отличить, где друзья, а где враги, от которых несет таким чуждым запахом. Все трое двигались быстро, но бесшумно.

Однако Такер понимал, что предстоящий бой будет гораздо труднее, чем тот, который разыгрался здесь. Врагов много; наверняка они ведут охоту с помощью приборов ночного видения и тепловизоров. Поэтому Такеру требовалось расширить поле своего зрения.

– Марко, сбоку близко вправо. Кейн, сбоку близко влево.

Собаки разделились, каждая двинулась своим собственным путем через густые каменные джунгли. Такер получил возможность через видеокамеры смотреть их глазами. Наблюдая картинки, он шепотом отдавал команды, корректируя продвижение овчарок. Ему было легко работать с ними.

Хотя для Марко, возможно, все это было внове, для Кейна и Такера совместная работа была чем-то сродни старому танцу, прекрасно знакомому обоим. Их взаимопонимание было выковано еще в песках Афганистана. И сейчас Такеру казалось, будто с ними бежит и четвертый, тот, кто когда-то также танцевал вместе с ними, но кого теперь больше не было.

«Абель, ты также был хорошим мальчиком…»

Такер бежал вперед.

Его называли волком-одиночкой, однако он знал, что это не так.

«Я никогда не бываю один».

Особенно верно это было сейчас.

Чувствуя близость смертельной опасности, Грей бежал вперед, низко пригнувшись. Левая половина его лица горела. Граната разорвалась слишком близко, раздробив камень и обдав его градом осколков, часть которых все еще торчала у него в теле. Грей вытер кулаком кровь с правого глаза, возвращая способность видеть – хотя вокруг практически ничего не было видно.

Сейхан прикрывала фонарик ладонью, лишь изредка выпуская вперед узкую полоску света, чтобы осветить путь. Однако затрудняла продвижение вперед не только кромешная темнота, но и сгущающийся дым.

Первый залп из реактивных гранатометов загнал Грея и Сейхан глубже в город. Затем им пришлось возвращаться назад, когда новые взрывы прогремели уже перед ними. Оба понимали, чего добиваются враги: они стремились выгнать своих противников на открытое место, где можно будет с ними расправиться. Грей и Сейхан попытались спрятаться, решив, что нашли достаточно глубокую нору, однако реактивная граната взорвалась прямо над ними, едва не обрушив строение, под которым они укрылись.

Поэтому они снова побежали, стараясь оставаться на шаг впереди своих врагов.

Однако солдаты приближались со всех сторон, затягивая петлю.

– Слева! – прошипела Сейхан.

Упав на землю, Грей поднял автомат. Уловив лишь тень движения, он выпустил в ту сторону длинную очередь, нажимая на спусковой крючок целых три секунды. Послышался стук пуль, рикошетирующих от камня, после чего раздался пронзительный крик.

Развернувшись, Грей и Сейхан нырнули в дверной проем, пересекли крохотное помещение и через дверь напротив выскочили в небольшой дворик, обнесенный каменной стеной. Краткая вспышка фонарика в руке Сейхан показала лестницу, ведущую наверх к соседнему зданию. Оперативники быстро взбежали по ней, перепрыгивая через ступени. В какой-то момент у них возникло такое ощущение, будто они бегут по рисунку М. К. Эшера[45] – но только лестница, объятая огнем, не оставляет им пространства для маневра.

Прогремели выстрелы, высекая в темноте искры под ногами.

Снайпер.

По-прежнему где-то далеко.

К этому времени Грей уже убедился в том, что солдатам помогают ориентироваться в темноте не только приборы ночного видения, но и тепловизоры. Они с Сейхан спрыгнули с крыши здания на соседнюю улицу. Грей ахнул, неловко подвернув ногу – ту, на которой уже потянул связки. Он припал на одно колено. Сейхан присела рядом с ним.

– Сможешь идти дальше?

– Особого выбора у меня нет.

С трудом поднявшись на ноги, Грей заковылял вперед, по сути дела, прыгая на одной ноге. Напарники прошли мимо воронки от недавнего разрыва гранаты. Воронка еще дымилась, воздух был горячий, словно в духовке.

Схватив Грея за руку, Сейхан указала на обвалившийся участок стены, покосившийся на обломок одной из многочисленных колонн, которыми изобиловал подземный город.

– Прячемся сюда! – прошептала она. – Там тепло, и это скроет тепловые сигнатуры наших тел.

Кивнув, Грей как мог быстро заковылял следом за ней.

– Мы недалеко от замерзшего водопада. Туда проникает отраженный свет, что поможет нам сориентироваться.

Когда они добрались до укрытия, раздался свирепый лай, тотчас же подхваченный другой собакой. Прогремели выстрелы.

– Такер, – прошептал Грей.

Некоторое время назад они слышали автоматные очереди в глубине города, указывающие на то, что бывший спецназовец оставался на свободе, оказывая врагам ожесточенное сопротивление. Однако сейчас лай прозвучал гораздо ближе.

Мимо пробежал солдат, без оружия, охваченный паникой. Он двигался слишком быстро, и Грей не успел взять его на прицел. Затем мелькнула приземистая тень, несущаяся следом за убегающим. Глухо ударилось о землю тяжело рухнувшее тело, затем послышались крики и свирепое рычание. Показался еще один силуэт в бронежилете, лицо его было скрыто каской и прибором ночного видения. Сейхан направила было на него свой «ЗИГ-Зауэр», однако Грей заставил ее опустить руку. Рядом с этим человеком бежала собака.

Кейн.

Заскулив, бельгийская овчарка ткнула мордой в сторону укрытия.

– Такер! – негромко окликнул Грей, поднимаясь с земли.

Бывший спецназовец поднял руку, не выказывая никакого удивления, и посмотрел в ту сторону, куда скрылся Марко.

Внимание Такера оказалось отвлечено, и он не увидел тень, бегущую по крышам, обремененную тяжелым гранатометом, с автоматом у плеча. Вероятно, это был тот самый снайпер, который уже стрелял в них, и вот теперь он собирался довести до конца начатое дело.

Вскинув АК–12, Грей сделал вдох и, медленно выпуская воздух, нажал на спусковой крючок. Автомат выдал короткую очередь. Такер от неожиданности присел. Кейн описал круг. Однако больше всех удивился снайпер. Пули сбили его с ног, опрокидывая назад. Падая, солдат выстрелил из гранатомета. Граната устремилась вперед – но не в оперативников.

Дымный след расчертил мрак, направляясь к ледяной стене. Граната взорвалась огненным шаром, многократно отразившимся ослепительными отблесками от гладкой ледяной поверхности. Грей поморщился, раздосадованный этим шальным выстрелом.

«Если все это обрушится…»

Вернулся Марко, присоединяясь к Такеру и Кейну.

– Пора двигаться, – предупредил Уэйн. – Не хочу оставаться на месте слишком долго.

К нему подошли Грей и Сейхан, разглядывая его бронежилет.

– Я его позаимствовал. У одного типа, которому он больше не понадобится. – Такер потрепал Кейна, затем Марко. – Нюх собаки лучше любого тепловизора.

Они двинулись вперед. Каждый шаг отзывался Грею электрическим разрядом в лодыжке. Через какое-то время со стороны водопада послышался вой, проникнутый чистой агонией.

Остановившись, Грей посмотрел в ту сторону. У него на глазах огромная глыба льда, оторвавшись от стены, упала подобно ножу гильотины, с хрустальным звоном разлетевшись вдребезги.

Такер собирался вести своих спутников дальше, однако Пирс схватил его за руку.

– Все остальные по-прежнему в том тоннеле, за водопадом.

Такер понял, что он имел в виду.

– Нам нужны здесь глаза, чтобы отслеживать ситуацию. – Он посмотрел на ногу Грея. – Ты справишься?

– Идем! – кивнул тот.

Такер двинулся вперед быстрым шагом, что по достоинству оценил Грей. Собаки разошлись в стороны, расширяя поле его зрения. Рот сжался в тонкую угрюмую линию. Грей понимал, о ком в первую очередь тревожится бывший спецназовец. Это долгое испытание сблизило Такера с ученой-ботаником.

Через несколько минут Уэйн привел своих спутников к трехэтажному строению, расположенному в тридцати ярдах от замерзшего водопада. Все поднялись на второй этаж, откуда открывался приличный вид на весь город. Собак Такер оставил внизу, охранять вход. Меньше всего сейчас были нужны незваные гости.

Лучшим наблюдательным пунктом был широкий дверной проем, выходящий на балкон.

Справа от водопада тускло горели красные лампы, озаряя группу людей в маскхалатах. С этой точки определить точно их число не представлялось возможным.

Громко стонал раненый. Лицо у него было изуродовано, он тяжело дышал. Пустые глазницы придавали ему вид мертвеца. Другой солдат вколол ему что-то – скорее всего, обезболивающее или снотворное. Еще один солдат ругался, указывая на водопад. Грей тщетно попытался разобраться в этом. Ему помог Такер, направивший на группу свой прибор ночного видения.

– Тот, который злится, это капитан Туров. Я видел его на военно-морской базе. Рядом с ним, судя по погонам, старший лейтенант, предположительно командир штурмовой группы.

– Что насчет раненого? – спросила Сейхан. – Это один из солдат?

– О, это архиерей Сычкин, – обернувшись, злорадно усмехнулся Такер. – Похоже, у него сегодня выдался несчастливый день.

– Что с ним произошло? – спросил Грей.

Такер снова навел свой прибор на группу солдат.

– Насколько я могу судить, он пришел из вашего тоннеля. Ему помог выбраться оттуда один из солдат.

Грей выругался вполголоса.

– А наши товарищи?

– Без понятия. Их нигде не видно.

– В таком случае они должны оставаться там.

– Или они мертвы, – холодно добавила Сейхан.

Грей также признавал такую возможность, но…

– Принимая в расчет состояние Сычкина, русским оказали сопротивление. – Он повернулся к своим товарищам. – Если это были наши, они должны быть живы. Нужно разыскать их, пока еще есть время.

Его слова подкрепил новый громкий хлопок. Огромная глыба льда, отколовшись от замерзшего водопада, разбилась перед каменными тронами, превратившись в груду сверкающих осколков.

– Долго она явно не простоит, – заметил Такер. – Я могу броситься вперед с собаками, попытаться проникнуть внутрь. Пока что, поскольку падение льда продолжается, солдаты держатся от водопада подальше.

– Нет! – решительно промолвила Сейхан. – Я знаю, что там, а ты – нет. От тебя и твоих собак будет больше пользы здесь. Нужно запереть этот вход до тех пор, пока я не выведу остальных.

Грей уловил в ее словах невысказанное предостережение.

«Если мы выберемся…»

– Мы останемся здесь и прикроем вас, – кивнул Такер.

Сейхан собралась уже уходить, но затем порывисто обернулась и, склонившись к Грею, поцеловала его, страстно и отчаянно, – после чего выпрямилась, развернулась и ушла.

Грей и Такер остались охранять вход. Прошла целая минута, показавшаяся вечностью. Затем из лабиринта зданий выскочила тень. Прикрываясь падающими осколками льда, Сейхан добежала до трона, покрытого резными изображениями морской жизни, и скрылась из виду.

Грей поднес палец к губам, чувствуя послевкусие ее поцелуя. Казалось, Сейхан выплеснула в нем все то, что осталось невысказанным между ними, выразив все свои страхи и надежды.

Грей опустил руку.

Этот поцелуй показался ему прощальным.

Ковальски сидел на корточках у закрытой боковой двери самолета.

– Сейчас или никогда! – крикнул он Монку, пилотировавшему «Байкал». – Если мы будем и дальше кружить, меня стошнит на плоды моей замечательной работы!

– В таком случае готовься! – ответил ему из кабины товарищ-оперативник.

Капитан Келли склонился через плечо великана:

– Вы точно знаете, что делать?

Прежде чем Ковальски смог ответить – разумеется, твердым «а то как же», – вмешался еще один человек.

– По-моему, всё в полном порядке, – сказал Райан.

Ковальски закатил глаза, отчего у него в желудке забурлило еще сильнее.

– Давайте поскорее покончим с этим! Если нас собьют, я предпочитаю быть в этот момент с полным желудком.

Некоторое время назад, во время перелета обратно к «Полар кинг» после вывода из строя патрульного судна, из тумана над головой вынырнул реактивный самолет. Его появление было обнаружено по клубам горячего инверсионного следа, пронзившего висящую в воздухе холодную влагу. К счастью, Монк следовал прежним курсом над самым ледяным панцирем. Это помогло маленькому самолету остаться незамеченным.

Затем Монк увеличил скорость, ныряя глубже в туман. Вскоре после этого послышались частые взрывы гранат, проникшие в самолет благодаря сверхъестественной акустике Заполярья. Не составляло труда догадаться, что именно произошло. Ледокол подвергся нападению – однако взять приступом этот за́мок было не так-то просто.

По крайней мере, все на это надеялись.

Ковальски поделился своими наблюдениями с товарищами, стараясь определить, сколько человек находилось на борту русского самолета. Все пришли к заключению, что для захвата «Полар кинг» этих сил будет явно недостаточно. Скорее всего, передовая группа получила приказ запереть ледокол – до тех пор, пока не прибудут вооруженное патрульное судно или мобильный отряд, которые и доведут дело до конца.

Водолазы, выведшие из строя гребные винты военного корабля, тем самым выиграли немного времени. Эта передышка была использована для того, чтобы выработать план действий – и соорудить единственное доступное оружие.

Ковальски окинул взглядом импровизированную бомбу, для изготовления которой он использовал то, что осталось от предыдущей операции. К сожалению, запасы пластита оказались скудными. Всего взрывчатки остался кусок размером с гусиное яйцо.

«Пусть этого будет достаточно…»

– Захожу на боевой курс! – крикнул из кабины Монк.

Ковальски крепче ухватился за ручку двери. Заложив вираж, Коккалис направил самолет к краю облака.

Целых сорок пять минут «Байкал» кружил в белой пелене, но теперь время ожидания подошло к концу.

Маленький самолет вынырнул из тумана. После долгого пребывания в сплошной пелене солнце показалось особенно ярким. Однако Монк держал «Байкал» на боевом курсе, пикируя прямо на русский самолет, стоящий на льду ярдах в трехстах от красной громады «Полар кинг».

Целых тридцать пять секунд «Байкал» летел беспрепятственно – после чего по нему открыли огонь. Высадившиеся на лед солдаты запоздало обнаружили угрозу с воздуха.

На «Байкал» обрушился град пуль. В крыльях образовались пробоины, несколько пуль со свистом прошли сквозь фюзеляж, к счастью никого не зацепив. Митчелл съежился в комок. Он и так уже потерял много крови, и лишней у него совсем не осталось.

Мимо хвостового оперения пролетела реактивная граната и, описав дугу, упала обратно на лед, взорвавшись огненным шаром, который поднялся в небо.

– Давай! – истошно крикнул Монк.

Ковальски рывком распахнул дверь настежь. Мимо стремительно проносился окружающий мир. Великан схватил за ремень свое самодельное устройство. Внизу показался стоящий на льдине самолет. В тот момент, когда «Байкал» оказался прямо над ним, Ковальски сбросил на него свое творение. Взрывчатка закружилась в воздухе, ремень затрепетал.

– Этой бомбы хватит? – с тревогой спросил капитан Келли, все еще сомневаясь в способностях великана.

– Это еще не бомба!

Не успел Ковальски захлопнуть дверь, как послышался приглушенный хлопок. Самодельная бомба взорвалась у хвостовой части русского самолета, рядом с бензобаком. Через мгновение тот рванул, озарив окружающий мир ярким огненным шаром.

– Вот она, бомба, – уточнил Ковальски.

Ударная волна настигла маленький «Байкал». В иллюминаторы были видны языки пламени и густой дым. «Байкал» начало швырять из стороны в сторону, словно бумажный самолетик, застигнутый ураганом. Ковальски пожалел о том, что отвлекся, чтобы сострить капитану, – потому в результате не смог полностью закрыть дверь. От тряски она распахнулась. Ковальски, державшегося за ручку, выдернуло наружу. Какое-то мгновение он висел в воздухе, бросая вызов смерти. Затем его ударила в грудь распорка крыла, и он вцепился в нее, обвив руками и ногами.

Внизу его глазам открылась жуткая картина.

Горящее топливо из самолета разлилось по льду во все стороны, вплоть до корпуса ледокола. По оставленному им черному следу носились или корчились яркие живые факелы. Взорвался снегоход, подлетев в воздух.

Но тут чьи-то руки схватили Ковальски, затягивая его обратно в самолет. Монку удалось выровнять полет, и теперь «Байкал» лишь покачивался с крыла на крыло.

Оказавшись в салоне, великан бессильно плюхнулся на пол. Он попытался поблагодарить своих спасителей – однако вместо слов у него изо рта вырвался его обед, выплеснувшийся ему на колени и пролившийся на пол. Вытерев рот, Ковальски молча покачал головой.

«Черт бы побрал эту Арктику!..»

Валя Михайлова охотилась в длинном тоннеле, стены которого были покрыты с одной стороны изображениями переплетающихся лиан, а с другой – морской живности. Когда позади прогремел оглушительный взрыв, на мгновение превратив лед в пламя, они с Надирой остановились. Но затем окружающий мир снова погрузился во мрак, и женщины продолжили движение.

Раздались выстрелы, однако они затихли так быстро, что Валя даже не замедлила шаг. Все ее внимание оставалось сосредоточено на том, что впереди.

Какое-то время назад они с Надирой, скрываясь в лабиринте подземного города, увидели, как раненый солдат вытащил из коридора завывающего от боли Сычкина, одного, без Ефима. Там определенно что-то скрывалось, однако перед Валей стояла другая цель. Она рассчитывала, что теперь, когда крики архиерея затихли вдали, объявится тот, кто ее интересовал, чтобы выяснить, в чем дело.

Валя убедилась в том, что ее предположение верно, когда гибкая фигура, вынырнув из укрытия, нырнула в проход.

Валя и Надира тотчас же последовали за ней. Оказавшись в темноте тоннеля, они надели приборы ночного видения, отслеживая пятно света, обозначающее продвижение Сейхан. Пока что женщины держались на некотором удалении от своей добычи, опасаясь, что у Сейхан здесь могут быть сообщники.

Но вскоре такое положение дел должно было измениться.

Грей стоял и смотрел, как обваливается еще одна часть ледяной стены. Рухнув острым копьем на камни, она разлетелась вдребезги. Уколы острых осколков обожгли Грею открытые участки тела.

И тем не менее он не двинулся с места, не отрывая взгляда от ближайшего к нему трона. У него за спиной собрались Джейсон и остальные, благополучно выбравшиеся из пещеры, и Такер со своими собаками. Вернулись они с оружием, захватив троих пленников: Турова, его помощника и Сычкина.

Архиерей не переставал стонать, в полубессознательном состоянии, накачанный обезболивающими, терзаемый мучительной болью. Эти непрекращающиеся стенания скребли по натянутым до предела нервам Грея, словно коготь по стеклу. Ему хотелось всадить в Сычкина пулю, милосердно закончить его страдания, – хотя мерзавец не заслуживал никакого милосердия. Но все-таки это заставило бы его заткнуться.

Оглушительный хлопок заставил Грея поднять взгляд. По всей поверхности замерзшего водопада расползлась паутина трещин. Отвалились новые куски, с грохотом разбиваясь о землю. В конце концов Пирсу пришлось отступить назад. Не будет ничего хорошего в том, если его раздавит оторвавшаяся ледяная глыба.

– Стена льда рушится, – предупредил Такер. – Нам нужно спешить к лестнице!

– Ступайте! – Грей махнул рукой. – Пусть все поторапливаются!

Такер пристально посмотрел на него, чувствуя, что коммандер собирается остаться здесь. Однако в конце концов он кивнул, обернулся к своим спутникам и начал отдавать распоряжения.

Грей шумно вздохнул. Ему рассказали о том, как Сейхан заманила Михайлову и ее помощницу в боковой тоннель, ведущий к ядовитому саду. Единственное утешение он нашел в том, что обе женщины-наемницы также не вернулись.

Пирс шагнул к ближайшему трону, глядя на проход за ним. Некоторое время назад он уже пытался пойти туда, однако Такер его остановил. Грей с трудом мог идти – не было и речи о том, чтобы он оказал реальную помощь своей напарнице. Такер подытожил все одной фразой: «Будет только хуже. Верь своей женщине».

Уэйн даже предложил сам отправиться в тоннель вместе со своими собаками, однако Грей понимал, что не может рисковать чужой жизнью. Сейхан пожертвовала собой, чтобы спасти тех, кто сейчас стоял рядом с ним. И он не собирался отправлять кого-либо из них обратно.

Грей собрался с духом, мысленно твердя как заклинание: «Верь своей женщине».

И все-таки по мере того как сверху падали все новые глыбы, разбиваясь о землю и засыпая подземный город ледяными осколками, верить в это становилось все труднее и труднее. На полу пещеры росли горы битого льда. Дальний трон уже был погребен под сверкающими обломками. Проход позади ближнего трона оставался открыт только благодаря тому, что здоровенная глыба льда, упав на него сверху, образовала своеобразное перекрытие, защищающее проход от новых обвалов.

Пирс шагнул вперед, чтобы заглянуть внутрь, но тут сзади раздался крик.

– Грей! – заорал Такер. – Сверху!

Коммандер задрал голову. Огромный кусок льда наклонился, отрываясь от замерзшего водопада. Грей отпрянул назад, хромая на больной ноге. Подскочивший к нему Такер схватил его за плечо, увлекая прочь.

Позади орудийным выстрелом прогремел раскатистый удар. Грея и Такера швырнула вперед волна холодного воздуха, наполненного битым льдом. Оба растянулись на земле, скользя вперед. Когда они остановились, сверху их уже покрывал толстый слой ледяной крошки.

Грей с трудом поднялся на ноги, стряхивая с себя лед. Обернувшись, он всмотрелся в пелену ледяной пыли. Когда пыль немного осела, открывая то, что было позади, у Грея внутри все оборвалось. Ближайший трон исчез, сокрушенный и заваленный.

– Извини… – присоединился к нему Такер. – Сочувствую.

Пирс покачал головой, отказываясь принять страшную правду.

«Верь своей женщине».

Он ей верил.

Шатаясь, Грей побрел вперед. Ледяной воздух выступил в качестве заморозки, заставив на время забыть про боль в лодыжке, – а может быть, это сделал адреналин. Пройдя сквозь слой битого льда глубиной по колено с торчащими из него острыми каменными обломками, Грей добрался до стены. Последнее обрушение сильно ободрало застывший водопад, оставив гладкую хрустально-голубую поверхность.

Доковыляв ближе, Грей увидел в ней свое отражение.

И тут за прозрачной перегородкой показался силуэт, спешащий вперед, сливающийся с отражением Грея. Он узнал этот силуэт: его руки бесчисленное количество раз исследовали каждую его линию, каждый изгиб.

– Сейхан!..

Шагнув вперед, Пирс прижал ладони к ледяной поверхности.

Отделенная от него метром льда, Сейхан сделала то же самое.

– Нет… – выдохнул Грей.

В этом слове не было признания поражения, а только вызов.

«Я ее не потеряю!»

– Отходи назад! – закричал Грей, махая рукой.

Очевидно, Сейхан его не услышала, однако он выразительно сорвал с плеча АК–12 с полностью снаряженным магазином, который отобрал у одного из убитых солдат. Прижав дуло к ледяной стене, снова махнул рукой, показывая Сейхан, чтобы та отступила подальше.

Он стал ждать, не уверенный в том, что она его поняла. Однако ее тень удалилась назад, растаяв в голубом льду.

Грей также отошел от замерзшего водопада на безопасное расстояние. Крепко схватив автомат, он направил его на голубое зеркало и нажал на спусковой крючок.

Из подствольного гранатомета вылетела граната. Ударив в лед, она взорвалась ярким пламенем. Повалил дым, лед треснул. Прежде чем дым успел рассеяться, Грей устремился вперед сквозь лед и пламя. Ослепленный, он двигался на ощупь. Вдруг наткнулся на что-то, унизанное кристаллами льда, пахнущее сероводородом.

Чьи-то руки обвили ему шею.

Грей крепко прижал Сейхан к себе.

– Я… – учащенно дыша, сбивчиво заговорила та, – я думала, что не смогу выбраться оттуда…

Грей обнял ее крепче.

– Тебе нужно учиться верить своему мужчине.

Валя ползла по неровной каменистой поверхности. Из руки и обеих лодыжек текла кровь; она залила ботинки, промочила насквозь одежду. Собираясь в лужицы позади Вали, кровь стекала струйками в бурлящую грязь, привлекая мух и комаров, которые роились в воздухе над Валей, с гневным жужжанием пикируя на нее.

«Я не умру такой смертью…»

Ей приходилось отталкиваться локтями и коленями, чтобы продвигаться вперед. Она ползла к перевернутой медной лодке, лежащей на берегу. Под лодкой осталось ружье, которым воспользовалась Сейхан, устраивая ловушку.

Валя старалась добраться до этого ружья. В прошлом, одинокая, столкнувшаяся с насилием, связанная кровавой клятвой, она не могла самостоятельно распоряжаться своей судьбой.

«Больше так не будет».

Наконец Валя доползла до лодки и плечом сдвинула ее в сторону. Дотянувшись до приклада ружья 12-го калибра, подтащила его к себе. Лучше покончить со всем прямо сейчас, своей собственной рукой, чем ждать, когда сделают свое дело раны, нанесенные другим человеком.

Валя собиралась взять это в свои руки.

Она перекатилась на бок. При этом ее взгляд упал назад, на поле жидкой трясины и шуршащие растения. Валя присмотрелась внимательнее. Ей казалось, что растения были дальше от берега, а сейчас они колыхались прямо рядом с тем местом, где ее кровь стекала в грязь.

Словно почувствовав на себе ее внимание, ближайшее растение принялось скручивать свои листья, гипнотизируя ритмичными движениями. Два листа раздвинулись в стороны, открывая скрученную кольцами плеть. Валя непроизвольно отдернула ноги, но она слишком ослабла и двигалась слишком медленно. Лиана хлыстом метнулась вперед, ударив Михайлову по лодыжке, кровоточащей от глубокого пореза, сделанного ножом ее собственной бабушки.

Валя отдернула ногу, чувствуя, как в ботинке хлюпает кровь.

Через мгновение по ноге огнем разлилась обжигающая боль, до самого колена, затем и дальше. Валя поползла, отталкиваясь локтями, стремясь отдалиться от опасного растения.

Однако это было еще не все.

Другие растения устремились к берегу, повинуясь работе корней, работающих подобно гребным лопастям в горячей жиже. Одно, другое, третье… Второй отросток метнулся к Валиной ноге, промахнулся на считаные дюймы и вонзился в камень. В этом месте в стороны брызнула красная маслянистая жидкость.

Перехватив ружье, Валя неловко прицелилась и выстрелила.

Пуля попала в ближайшее растение, кромсая листья, отрывая мясистые бутоны. Охваченная паникой, Валя выстрелила снова. Однако расправиться со всеми своими врагами она не смогла. Растение слева от нее выбралось на каменистый берег, выбрасывая вперед корни, цепляясь за землю своими шипами. Оно поползло к Вале, привлеченное кровавым следом. Его движения были медленными, целеустремленными, неумолимыми…

Выкрутив руку, Валя выстрелила, раздробив сплетение корней, игравшее роль якоря. Растение беспомощно сползло обратно в горячую жижу. Валя опустила ружье, и в это мгновение острая боль обожгла ей запястье, рядом с тем местом, где руку пронзил насквозь бабушкин атам. Валя судорожно отдернула руку, освобождаясь от ужалившего ее отростка.

Однако дело уже было сделано.

Едкая кислота разлилась по жилам вверх по руке. Огонь добрался до груди и взорвался, распространяясь по всему телу с каждым ударом охваченного паникой сердца. Валя поползла прочь, таща за собой ружье.

Вдоль берега собирались все новые и новые растения. Гибкие корни ползли вперед, цепляясь за каменистую почву.

Валя попыталась развернуть ружье, приставить дуло к подбородку, однако руки отказывались ей подчиняться. Вывалившееся ружье упало на камни.

«Нет!..»

Валя направила свое тело следом за ним, стремясь вернуть надежду на избавление. Однако дело кончилось тем, что она бессильно распласталась на земле, не в силах пошевелиться, – а пламя внутри продолжало разгораться.

Валя попыталась моргнуть, чтобы прогнать слезы, – однако даже эту возможность у нее отняли.

Не в силах отвести взгляд, она смотрела, как растения продолжают свой медленный, неумолимый марш к ее плоти, к ее крови.

Вот первое подползло близко и склонило свои многочисленные головки-цветы. Бахрома пляшущих ресничек обнюхала воздух, направляя зловещие цветки целовать голое запястье Вали. Сперва ей показалось, что это кошка своими усиками щекочет ее горячую кожу, – затем эти похожие на волоски щупальца впились в нее, обжигая кислотой, притягивая ближе головку цветка. Раскрылись лепестки, загибаясь назад, открывая сплетение колыхающихся щупалец, гораздо более крупных, чем реснички.

При их прикосновении едкая кислота растворила плоть, оставив только обнаженные нервы, которые отозвались на это пронзительным криком.

Затем и остальные растения присоединились к пиршеству.

Стоя на мостике «Полар кинг», Грей наблюдал за тем, как капитан Келли превращает свой огромный атомный ледокол в тридцатитонный бульдозер – который, правда, был вынужден двигаться задним ходом.

– Осталось десять минут! – крикнул застывший перед навигационным постом Байрон Мерфи, отсчитывая стремительно тающее время. – Ледокол прошел уже пять миль!

«Полпути к спасению».

Грей оглянулся назад, где далеко за носом ледокола еще виднелись острые скалы Гипербореи. По мере того как «Полар кинг» уходил задом все дальше по проделанному во льдах каналу, легендарный затерянный остров таял в тумане. Грей мысленно представил себе огромную торпеду «Посейдон» с ядерной боеголовкой, несущуюся под водой туда.

И в этом он не был одинок.

На мостике царило общее напряжение. На лбах блестели бисеринки пота, кто-то целовал нательный крестик, губы шевелились в безмолвных молитвах. Лишь один человек казался абсолютно невозмутимым, словно ему уже приходилось проделывать все это много раз.

– Так держать! – спокойно приказал рулевому Келли, направляя корабль по изображению с наружных видеокамер.

Грей расположился на правом крыле мостика. Большие окна спереди и сзади позволяли ему видеть нос и корму ледокола. Вместе с ним стояли Ковальски и Сейхан. В противоположной стороне на левом крыле мостика застыли Монк и Такер, а также Марко и Кейн, заслужившие право находиться здесь.

Все остальные оставались на нижних палубах, по приказу капитана. Несколько человек находились в судовом лазарете, где Харпер обрабатывала им раны.

«Наверное, и мне лучше было бы обратиться к судовому врачу».

Грей крепче ухватился за поручень, чтобы держаться на ногах. Щиколотка у него распухла и ныла. Однако коммандер не собирался пропустить такой момент.

– Наверное, нам все-таки следовало потопить эту посудину, – проворчал Ковальски, глядя на виднеющийся за кормой ледокола «Иван Ляхов», российское патрульное судно.

Это великан предупредил всех о данной проблеме. Диверсия, обездвижившая «Ляхова», сыграла свою важную роль, однако теперь застрявшее патрульное судно стало помехой на пути к бегству.

Русский корабль стоял в проходе, проделанном ледоколом. Носовые подруливающие винты пенили воду, удерживая «Ляхова» посредине канала. Огромный «Полар кинг» шел на полной скорости прямо на него, по-прежнему двигаясь задним ходом. Развернуть массивный корабль в толстом ледовом поле не было времени. Даже сейчас каждая минута была в счет, а это означало, что встреча двух кораблей получится жесткой.

Хоть «Полар кинг» и сбросил скорость, приблизившись к русскому судну, капитан Келли опасался полностью остановить ледокол. Огромный корабль быстро двигался через густое месиво колотого льда. Это были остатки огромного рукотворного айсберга, которым с помощью направленного взрыва был перегорожен проход.

– Всем приготовиться к столкновению! – крикнул Келли, передавая свое распоряжение по громкоговорящей связи во все отсеки корабля. Однако это предупреждение относилось не столько к экипажу «Полар кинг», сколько к тем, кто находился на борту «Ляхова» и слышал его по рации.

Нос патрульного судна быстро приближался – и вот ледокол на всем ходу налетел на него своей массивной кормой. Благодаря огромной массе «Полар кинг» те, кто находился на борту ледокола, ощутили удар лишь как толчок на «лежачем полицейском». «Полар кинг» вздрогнул, затем как ни в чем не бывало продолжил движение.

Чего нельзя было сказать про небольшое патрульное судно. От удара его нос смялся и вздыбился вверх, на какое-то мгновение забравшись на корму ледокола. Оба судна двигались так по проходу во льдах еще ярдов сто, затем «Ляхов» наконец сполз в воду.

– Включить второй двигатель! – приказал Келли. – Ребята, нам нельзя останавливаться!

Машинное отделение добавило лошадиные силы второго атомного реактора, и ледокол снова стал набирать скорость. У него перед кормой «Ляхов» старался держаться посредине прохода, вынужденный полагаться только на носовые подруливающие винты. Патрульное судно дрожало и вибрировало, словно исполнитель сальсы, оказавшийся в ледяной воде. Командир «Ляхова» понимал, что необходимо держать корабль прямо. Если судно сместится в сторону, оно перегородит собой проход, и все окажутся в ловушке.

Для того чтобы исполнять этот балет во льдах, двум здоровенным кораблям требовалась полная согласованность действий тех, кто находился на их мостиках. От этого взаимопонимания зависела жизнь всех на борту.

Как знак доверия – временное перемирие, заключенное по необходимости, – капитана первого ранга Турова уже переправили вертолетом на «Ляхов», вместе с Брагиным и архиереем. В настоящий момент с обвинениями и наказанием можно было подождать. Особенно учитывая то, что должно было вот-вот произойти.

– Осталось пять минут! – крикнул Байрон, называя время и расстояние. – Прошли семь миль!

Грей посмотрел на капитана Келли, стараясь прочитать хоть что-нибудь по выражению его лица. Однако тот внешне оставался совершенно спокойным. Впрочем, на лбу у него блеснула одинокая бисеринка пота, что уже само по себе было достаточно красноречиво.

«Мы идем по самой грани…»

Усугубляло ситуацию то, что никто не мог сказать точно, когда именно взорвется торпеда. Все расчеты времени были чистыми предположениями. Взрыв мог произойти в любую минуту.

«Полар кинг» продолжал двигаться кормой вперед, уже не ускоряясь. Даже у мощных атомных двигателей был свой предел.

– Осталось три минуты! – доложил Байрон. – Прошли восемь миль!

Никто не откликнулся на эти слова. Все находящиеся на мостике напряженно застыли, затаив дыхание.

Еще через минуту Келли поднял руку.

– Так, хватит! Закрыть окна! Хватит любоваться окружающим пейзажем!

Опустились защитные жалюзи. Их створки повернулись, наглухо закрывая окна. В самое последнее мгновение Грей успел заметить, что то же самое произошло и на «Ляхове». При взрыве ядерной боеголовки свет будет настолько ярким, что сможет ослепить даже на таком расстоянии. Учитывая то, сколько параметров оставались неизвестными, капитан Келли не собирался рисковать.

– Осталась одна минута, – едва слышным шепотом доложил Байрон. – Прошли девять миль.

Келли кивнул:

– Этого должно быть…

Окружающий мир за окнами мостика озарился. Створки жалюзи стали четко видны на фоне поразительно яркого сияния. Несмотря на принятые меры, свет все равно оказался ослепительным, словно само солнце упало в море перед носом ледокола.

При этом было неестественно тихо – затем окружающий мир снова померк.

В полной тишине никто не дышал. После чего корабль содрогнулся от резкого удара, однако грохот был не громче раската грома. Не было ничего похожего на тот сокрушительный взрыв, какой показывают в кино. Затем последовал громкий гул, быстро нарастающий, словно прямо по ледоколу проследовал товарный поезд.

Налетевший порыв ветра накренил ледокол.

Как только вспышка погасла, Келли снова обрел дар речи:

– Открыть окна!

Помощник нажал на кнопку.

Жалюзи оставались опущены, однако их створки повернулись, открывая щели.

В панорамные окна мостика открылось потрясающее зрелище, пугающее своей мощью, поражающее своими масштабами. Вдалеке к небу поднимался огненный столб. Пелена тумана расступилась, обнажая адское сердце взрыва.

Вокруг грибовидного облака лед огромной волной взметнулся вверх, разлетаясь во все стороны. Замерзший гребень этой волны рассыпался на здоровенные острые куски, превратившись в ледяную мельницу, вращающуюся на макушке мира.

– Держать максимальную скорость! – выдохнул Келли, стараясь увести ледокол подальше от преследующего его чудовища.

«Полар кинг» и «Ляхов» двигались по проходу во льдах. Однако никто не пытался обмануть себя. Бежать от неизбежного было невозможно.

– Смотрите! – воскликнул Такер, указывая на то, что происходило прямо перед носом корабля.

Бурлящая волна постепенно начинала терять свою мощь, ослабленная расстоянием и возрастающими глубинами. И все-таки этого было недостаточно, чтобы помешать ей достичь ледокола.

Однако канал, проделанный ледоколом, был довольно широким. За носом «Полар кинг» темно-синий желоб ножом вспарывало разрастающееся кольцо взрывной волны. Продвигаясь вперед, ледяной вал расширял перед собой проход, разбивая лед и раскидывая его в стороны.

– Держитесь крепче! – предупредил Келли.

Волна нагнала ледокол. Вода высоко подняла нос, затем резко сбросила его вниз за собой. Вдоль бортов корабля пронеслись стены льда, кувыркаясь и скрежеща. Грохот был сильнее, чем в момент взрыва. Он оглушил Грея, сопровождаемый низким скорбным неблагозвучием, подобным предсмертному хрипу мира.

Но вот волна льда прошла, укатилась дальше, ослабевая и погружаясь в море.

Следом за ней вода продолжала колебаться. Ледяные глыбы колотили и скребли борт корабля.

Келли связался по радио с «Ляховым», узнавая, как там дела, однако в этом не было необходимости. Со стороны русского корабля донеслись приглушенные отголоски радостных криков. Патрульное судно также выдержало удар.

Пока все на мостике ликовали, Грей и Сейхан прошли к носовым окнам. Сейхан обняла Грея за талию. Они устремили взор на черный столб, светящийся в сердце очистившегося от тумана неба. Грей привлек Сейхан к себе, испытывая потребность ощутить тепло ее тела.

Они смотрели на огненную смерть Гипербореи.

Это явилось суровым напоминанием.

«Ничто не длится вечно».

Даже легенды.

Такер вышел на веранду особняка колониальной эпохи. Просторное трехэтажное здание стояло в отдаленном уголке природного парка Спитскоп, вдали от оживленных туристических мест.

Это был его дом – в той степени, в какой он мог считать своим домом какое-либо место.

За побеленными перилами крыльца на полакра простиралась обширная лужайка, засаженная свойственной для этих мест бизоньей травой. Аккуратная дорожка, засыпанная щебнем, вела к грунтовой дороге. Там стояла новенькая вывеска, вырезанная из железного дерева и выкрашенная в яркие оранжевый, белый и черный цвета. Надпись на ней гласила: «Элитные сафари-туры».

Такер вел бизнес вместе с братьями Нкомо, старыми знакомыми, которые специализировались на фотографии. Уэйн частенько наведывался к ним в гости, чтобы отдохнуть. Именно здесь он выхаживал раненого Кейна, именно здесь познакомился с Марко, тогда еще щенком.

В настоящий момент братья Нкомо уехали в Конго, где готовили место для нового предприятия. Такер остался здесь один – ну, почти один.

Он вынес на веранду две высоких бутылки холодного пива, уже запотевших в горячем, несмотря на ранний час воздухе саванны. Солнце ярко сияло на траве лужайки, окруженной рощицами тенистых акаций. Такер прошел к двум креслам-качалкам из ротанга, плавно покачивающимся от легкого ветерка, поднятого большим вентилятором под потолком.

В тени лежал Кейн. Вопросительно подняв морду, овчарка внимательно посмотрела – но не на пиво у Такера в руках. На столике лежал большой красный мяч.

– Одну секунду, приятель. Иди сюда! – окликнул Такер Марко, который носился кругами по лужайке, лая в щенячьем восторге.

Это была не команда. И обращена она была не к молодой овчарке.

Элла Штутт подняла было руку, готовая бросить собаке летающую тарелку, затем опустила ее. Кивнув, она направилась к дому. Молодая женщина поднялась на крыльцо, увлекая за собой Марко, который устремился прямиком к миске с водой.

– Я подумал, ты тоже будешь не прочь выпить, – сказал Такер, протягивая Элле пиво. – Я не перестаю повторять, что ни в коем случае нельзя допускать обезвоживания.

Взяв у него бутылку, Элла приветственно подняла ее.

– Спасибо. – Она посмотрела на Марко. – Эта собака никогда не устает.

– То же самое ты ночью говорила мне, – улыбнулся Такер.

Устроившись в кресле-качалке, Элла покосилась на него.

– О, но мы ведь установили твой предел, разве не так?

– Это в тебе говорит ученый – ты вечно проверяешь границы… – Такер утомленно рухнул в кресло. – Но, по-моему, нам необходимо продолжать исследования.

– Посмотрим.

После событий, произошедших два месяца назад в России, Такер и Элла часто навещали друг друга.

Также Уэйн поддерживал связь с Юрием Севериненко – он был перед ним в неоплатном долгу. Юрий не только спас жизнь ему, но и успел вовремя доставить в больницу отца Бейли. Ватиканский священник остался жив, однако ему еще предстояла долгая реабилитация. Юрий также позаботился о том, чтобы тело молодого летчика Фаддея забрали из каменного погребального кургана на Новой Земле и предали земле надлежащим образом.

В ответ Такер в конце концов смягчил свою позицию относительно собак, которых хотел получить Богдан Федосеев, босс Юрия. Разумеется, он отказался отдавать Марко или Кейна, но согласился обучить двух щенков – хотя и не уточнил, какой именно породы.

«Быть может, я подготовлю Богдану пару французских бульдогов».

Однако дрессировку предстояло проводить здесь, а не в России. После всего случившегося Такера вряд ли будет ждать там теплый прием.

И не только его одного.

Элла оставила свою работу в петербургском Ботаническом саду. Жизнь в России стала для нее невыносимой. Хотя пыль уже осела, многие, в том числе из высших эшелонов власти, не одобряли то, как Элла вела себя на Крайнем Севере.

То же самое было верно и в отношении сестры Анны, которая столкнулась с молчаливой враждебностью руководства Священного синода патриархата. Пейнтер Кроу нашел для молодой послушницы место в чикагской епархии. Анна уже обустроилась на новом месте. Об этом позаботился Джейсон, который следовал за ней подобно преданному щенку, делая вид, будто помогает ей. Такер считал это дело проигрышным.

«Но ты не теряй надежду, малыш».

Он посмотрел на Эллу – сам не уверенный в том, куда это все приведет, особенно после того как молодая ученая устроилась на работу в Университет Кейптауна. Очевидно, Элла по-прежнему скучала по родному Петербургу, однако Южная Африка была самым настоящим кладезем растений, многие виды которых еще не были описаны. Определенно, Элла была рада этой новой ступени своей карьеры.

И она не разорвала полностью все связи со своей прошлой жизнью.

Громкое шипение возвестило о появлении большого рыжего кота, который, по всей видимости, закончил свой тур охоты на мышей и крыс в окрестных сараях. Запрыгнув на перила ограждения, кот заурчал, оглядывая раскинувшиеся перед ним угодья. Элле потребовалась целая неделя, чтобы отловить бродячее животное, обитавшее в переулке недалеко от ее дома в Санкт-Петербурге, и привезти его сюда, но Николай быстро осваивался в новой обстановке.

Опустив морду, Марко с опаской попятился назад. Пара ударов когтями по носу научила его относиться к коту с уважением.

– Коля, тише! – с укором промолвила Элла. – Мы здесь в гостях.

Кот покрутил хвостом, выражая свое недовольство, спрыгнул с перил и удалился прочь.

Марко вернулся обратно к Элле. Та потрепала его по спине, успокаивая.

– Он не такой злой, каким кажется.

Не поверив этим словам, Марко пригнулся ниже.

– Составь ему компанию, – сказал Такер. Допив пиво, он встал. – Мне нужно потратить немного времени на того, кому кажется, что на него совершенно не обращают внимания.

Уэйн взял со стола красный мяч. Кейн тотчас же вскочил с места; передняя лапа на мгновение подогнулась.

– Ну, кто будет ловить мяч? – спросил Такер, подавая Марко знак оставаться на месте.

Пробежав по веранде, Кейн спрыгнул с крыльца и умчался на залитую солнцем лужайку. Он не хромал, не берег поврежденную лапу – в его движениях сквозила чистая радость.

– Хороший мальчик!

Отец Бейли сидел в уютном мягком кресле в квартире, выходящей на Папский университет Святого Креста. В камине светились догорающие угли, сдерживая вечернюю прохладу – первый поцелуй грядущей зимы.

Тепло облегчало боль, поселившуюся глубоко в кости. Вокруг стояли книжные шкафы с пыльными томами. На коленях у Бейли лежала раскрытая книга. Он собрался было перевернуть страницу, однако у него не было для этого указательного пальца. Священник поморщился, недовольный предательством собственного тела, его упорным нежеланием признать потерю.

Бейли стиснул в кулак три оставшихся пальца. На левой руке у него также недоставало одного пальца – среднего. Однако это увечье еще не было самым страшным. Священник поднес руку к правому глазу – точнее, к тому месту, где тот когда-то был. Глазница была залеплена пластырем. Бейли до сих пор привыкал к тому, как отсутствие одного глаза сказалось на восприятии глубины. Теперь у него возникали проблемы даже с тем, чтобы подниматься по лестнице.

И трость тут мало чем помогала. Однако Бейли все равно был вынужден пользоваться ею, поскольку левая лодыжка заживала плохо и нужно было делать новую операцию.

«Но с этим можно подождать».

Прошло много времени, прежде чем Бейли восстановился в достаточной степени, чтобы самостоятельно подняться в эту квартиру. Из прихожей донесся скрип дверной ручки. Бейли выпрямился в кресле. Входная дверь открылась, щелкнул выключатель, затем последовали звуки шагов, сопровождаемые негромким свистящим дыханием. У порога шаги замешкались, выражая тревогу, беспокойство.

Наконец дверь в кабинет распахнулась.

На фоне яркого света в коридоре стоял высокий седовласый мужчина, напряженный в страхе, но, узнав сидящего в кресле, он успокоился.

– Префект Бейли, – выдохнул кардинал Самарини, – что вы делаете у меня дома? Вам нужна помощь?

Кардинал бросил взгляд на трость, стоящую рядом с креслом, которое оставалось уютным и теплым. Бейли устроился в нем поудобнее.

– Я вас ждал, – сказал он. – Я рад, что вы вернулись поздно, задержавшись на вечерних занятиях в университете. Это дало мне возможность более досконально обыскать вашу квартиру.

– Но зачем?

– Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы довести до конца это расследование – слишком долго, и это несмотря на то, что у монсеньора Борелли был очень узкий круг тех, кому он доверял. Тех, с кем он мог поделиться информацией, имеющей отношение к одной находке в Москве.

– Я вас не понимаю…

– Монсеньор Борелли, подвергшись в Москве нападению на Красной площади, заподозрил, что его предали, предал один из тех в Риме, с кем он разговаривал и кому полностью доверял.

– Неужели вы решили, что я мог…

Бейли молча указал на письменный стол. Замок одного ящика был сломан. Он поднял то, что лежало спрятанным под книгой у него на коленях, то, что он обнаружил в этом запертом ящике. В отсветах углей в камине блеснуло золото. На перстне была выгравирована эмблема из меча с крыльями.

Бейли прочитал надпись внутри, сделанную по-русски:

– «Общество “Архангел”». – Он швырнул перстень к ногам кардинала. – Похоже, Ватикан – не единственная церковь, имеющая собственную разведслужбу. По-видимому, у Московского патриархата также есть своя разведка.

Отступив назад, кардинал Самарини поднял руку.

– Я вам сейчас все объясню!..

Бейли вздохнул, понимая, что никаких объяснений быть не может. После всего случившегося, после всех пережитых мучений и полученных увечий у него не осталось терпения. Он мысленно представил себе епископа Филарета, монсеньора Борелли, Игоря Кускова и многих других.

Священник протянул руку ко второму предмету, спрятанному под книгой. Достав «Глок–19» с глушителем, он сделал два выстрела, прозвучавших как два резких вдоха. Пошатнувшись, Самарини сделал два шага назад и рухнул на пол.

Кряхтя от усилия, Бейли с трудом поднялся из уютного кресла. Убрав пистолет в карман, он забрал свою трость и направился к двери, для чего ему пришлось переступить через труп Самарини.

Он не оглянулся назад.

Сознавая, что совершил смертный грех.

Надо будет просить отпущения у исповедника из числа сотрудников ватиканской разведки. Но даже так, для того чтобы смыть этот грех, ему, вне всякого сомнения, придется прочитать сотни молитв – что он и сделает. По одной причине, не имеющей никакого отношения к прощению. Эти молитвы станут напоминанием о том правосудии, которое свершилось здесь сегодня вечером.

«И я получу наслаждение от каждой из них».

По сути своей это книга-загадка, причем с ядерным взрывом в финале. Это повествование про карты и легенды, а также про то, как они стирают грань между фактами и вымыслом. Но сейчас, завершая эту книгу, я посчитал своим долгом поделиться тем, как много в моем повествовании правды и как много вымысла. Я также решил копнуть поглубже и рассказать о том, как это повествование возникло: о предположениях и неожиданных связях, воплотившихся в данном романе.

Начнем с самого начала.

На протяжении десятилетий я собирал в свою «шкатулку идей» самую разную эзотерику. Как правило, это обрывки истории с вопросительным знаком в конце, что-нибудь такое, на что можно попытаться дать ответ на страницах книги. Или же это научные статьи, которые вызывают у меня вопрос «А что, если?» и дают возможность порассуждать о том, куда это могло бы привести.

В данном случае у меня имелись замечания и статьи обо всех легендах, связанных с Гипербореей, в которых исторические загадки переплетались с научными предположениями, – однако я понятия не имел, как построить на всем этом сюжет.

Затем я узнал про Александра Дугина, российского философа, убежденного в том, что корни российского народа уходят в глубь исчезнувшего континента, который древние греки называли Гипербореей. Также существует побочная ветвь философии Дугина – «новые скифы», стремящиеся найти корни русского народа в другом месте, среди кочевников Евразии.

На мой взгляд, это подтверждает слова Анны Кусковой, сказанные в данном романе: «Мифы способны двигать горы». Таким образом, это дало мне отправную точку для моего повествования.

Но прежде чем двинуться дальше и продолжить отделять правду от вымысла, я хочу поделиться еще одним маленьким вдохновением, которое не было порождено «шкатулкой идей». В настоящий момент, когда я пишу это послесловие, оно висит прямо передо мной.

В прологе исследователи находят бивень мамонта с вырезанным на нем скрытым посланием, превращающим его в ценнейший артефакт. Несколько лет назад я приобрел на аукционе бивень мамонта. Он также покрыт резьбой и, следовательно, является произведением искусства. Я решил привести его здесь.

Этот артефакт вдохновил меня на ту деталь пролога. И хотя данному бивню больше двухсот тысяч лет, на мой взгляд, нам вряд ли нужно углубляться так далеко в прошлое для создания общего исторического фона данного романа.

Василий Чичагов и Екатерина Великая

В начале романа мы видим Василия Чичагова возглавляющим экспедицию из трех исследовательских кораблей, которая весной 1764 года отправилась в Арктику. Это правдивый рассказ об экспедиции, совершенной заместителем главного командира Архангельского порта. И если верить воспоминаниям, написанным много лет спустя его сыном, Василий Яковлевич действительно получил после выхода в море письмо, секретное распоряжение императрицы Екатерины Великой, составленное Михаилом Ломоносовым, с приказом отправиться на север, в сторону полюса, на поиски затерянного континента Гиперборея.

Екатерина II является поразительной исторической личностью: правительница, устранившая собственного супруга, для того чтобы взойти на престол, покровительница наук, сторонница новых прогрессивных взглядов. Екатерина стремилась вести Россию к светлому будущему, и ради этого она не только искала Золотую библиотеку, но также пыталась найти исторические корни русского народа – сперва глядя на скифов, затем в сторону Гипербореи. Я нашел очень интересной эту параллель с тем, что происходит в России в настоящее время.

Золотая библиотека царей

В XV веке великий князь Иван III (Иван Великий) действительно получил обширную библиотеку в качестве приданого за своей новой женой, Софьей Палеолог, византийской принцессой. Это собрание якобы не уступало величайшим мировым архивам; в нем содержались книги и рукописи, давно считавшиеся утерянными. После смерти великого князя библиотека перешла к его внуку, Ивану IV (Ивану Грозному). Постепенно тот проникся уверенностью в том, что в книгах скрыто будущее России, поскольку в них были заключены неведомые тайны, и он действительно поручил ученым мужам перевести книги, однако многие переводчики бежали, испугавшись черной магии. Позднее царь стал жертвой мании преследования и спрятал библиотеку так хорошо, что огромное собрание исчезло бесследно. В 1724 году один офицер русской армии доложил о том, что обнаружил в потайном тоннеле под Кремлем помещение, заставленное сундуками. После этого спускаться в подземелье было строжайше запрещено. Эта деталь вдохновила первую главу данного романа.

И поиски утерянной библиотеки продолжаются и по сей день. Многие полагают, что она по-прежнему находится в какой-то запечатанной камере в подземельях Москвы, но другие исследователи расширяют круг поисков, добавляя места, исторически связанные с Иваном Грозным, – в том числе Троице-Сергиеву лавру в Сергиевом Посаде. Поэтому как знать, какие открытия могут ждать нас впереди? Но только предупреждаю: будьте осторожны и не трогайте висящие на стенах мамонтовые бивни!

Затерянный континент на Севере

Древние греки искренне верили, что на зеленом континенте «за северным ветром» живут люди-долгожители. Эта легенда продолжала существовать на протяжении тысячелетий, глубоко укоренившись, – и дожила до двадцатого века. Первые исследователи Арктики утверждали, что видели неизвестный континент. В 1905 году Роберт Пири написал в своей книге «Ближайший к полюсу» о том, что видел далеко на севере обширную сушу, которую назвал Землей Крокера. Другой полярный исследователь Фредерик Кук заявил, что в 1908 году открыл неведомую сушу еще дальше к северу. Затем поиски продолжались на протяжении десятилетий. Больше того, в 1923 году лейтенант-коммандер американского ВМФ Фитцхью Грин заявил в журнале «Популярная наука», что «специалисты практически единодушно пришли к заключению, что новая суша в Арктике обязательно будет открыта».

Вот я и решил ее открыть – и тут я не одинок.

Я узнал, что в настоящее время группы исследователей продолжают искать свидетельства существования исчезнувшего континента: на Кольском полуострове, на острове Вайгач, в Уральских горах и в других регионах. Эти исследователи обнаружили множество петроглифов, а одно место оказалось настолько богатым на наскальные рисунки, что для их защиты был возведен специальный стеклянный купол. Однако самой интригующей находкой стало открытие пирамид, каменных лабиринтов и огромного трона на островах в Белом море. Можно ли считать все это свидетельствами существования исчезнувшей цивилизации?

Если у вас возникнет желание прочитать больше про экспедиции на север и Арктику, не перестающую притягивать к себе исследователей и искателей приключений, я настоятельно рекомендую следующие две книги: Барри Х. Лопес «Арктические мечты» и Кристофер Макинтош «За Северным ветром: возвышение и упадок таинственного Севера».

Старинные карты и утерянные книги

Как уже упоминалось выше, легенда о Гиперборее настойчиво повторялась в различных письменных источниках вплоть до настоящего времени. Точно так же это переплетение мифа и истины попало на многие карты. Герард Меркатор составил в 1595 году карту, воспроизведенную в данной книге. Эта карта считается самой старой картой Арктики. Также Меркатора высоко ценили, как в прошлом, так и в настоящем, за его дотошность и аккуратность. Однако в своей карте Арктики, включенной в книгу «Septentrionalium terranum», Меркатор изображает таинственную сушу, разделенную четырьмя реками, которые образуют водоворот вокруг магнитной горы. На протяжении следующих двух столетий этот континент изображался на новых картах.

Однако даже сам Меркатор признавал, что он не верит в то, что Северный магнитный полюс находится в центре его карты, там, где он изобразил большую гору. Исследователь утверждал, что полюс находится в другом месте, обозначенном на карте маленьким островком. Я посчитал эту маленькую деталь весьма любопытной.

Точно так же рассказы, на основании которых Меркатор составил свою карту Арктики, основаны на источнике, который давным-давно утрачен, – на легендарной книге «Inventio Fortunata», написанной в четырнадцатом столетии Николасом из Линна. Как указывается в настоящем романе, английский монах отправился в Норвегию, затем продолжил путешествие дальше на север, углубившись на судне в Арктику. Он написал книгу о своих путешествиях, которую по возвращении в Англию преподнес королю Эдуарду III – вместе с серебряной астролябией.

К сожалению, эта книга бесследно исчезла. Свидетельства ее существования в настоящее время можно найти только в ссылках Меркатора на другую книгу, «Itinerarium», написанную Якобом Кнойеном, – которая также исчезла. Я нашел этот пробел в письменных источниках крайне подозрительным. Но как знать, быть может, экземпляры этих книг сохранились до настоящего времени в утерянной Золотой библиотеке…

Прежде чем перейти к современной части данного романа, я хотел бы обратиться к теме, которая соединяет прошлое и настоящее…

Свято-Троицкая Сергиева лавра

Описание истории этого монастырского комплекса, от момента его основания и до наших дней, полностью соответствует действительности. Лавра возникла на месте священных источников, согласно легенде, вызванных святым Сергием Радонежским. Впоследствии Иван Грозный приказал разобрать старые деревянные стены, защищавшие лавру, и возвести каменные стены с двенадцатью башнями.

Я решил спрятать Золотую библиотеку под Звонковой башней, потому что это место не пользуется особой популярностью у туристов. Башня спрятана за духовной академией, вдали от великолепия главных соборов лавры, и посему мне удалось найти лишь несколько ее фотографий. На снимке, представленном в данной книге, на самом деле изображена Сушильная башня, расположенная у главных ворот лавры; существует множество выразительных фотографий этой башни, и я выбрал одну из них. К счастью, внешне обе башни очень похожи, поэтому я использовал Сушильную башню в качестве замены. Однако подумал, что вам будет интересно увидеть настоящую Звонковую башню. Вот она:

Как указано в книге, вторая по размерам статья российского бюджета – после расходов на армию – это возрождение Русской православной церкви. Руководство страны видит в церкви основу духовного возрождения России, символ национальной гордости. Однако здесь есть свои темные места, одно из которых связано с Тихвинской иконой Божией Матери, одной из самых почитаемых русских святынь.

История этой иконы – бесследно исчезнувшей в Константинополе и затем якобы явившейся русским рыбакам – считается божественным доказательством того, что России суждено свыше стать Третьим Римом, будущим духовным центром всего мира, Ватиканом которого будет Свято-Троицкая Сергиева лавра. Эта вера является одной из главных причин того, что руководство Русской православной церкви, включая патриарха, поддерживает действия российских властей.

Северный морской путь и следующая холодная война

Арктика нагревается – и речь идет не только о повышении температуры и таянии полярных льдов. В данной книге упоминается то, что Россия восстанавливает старые советские военные базы вдоль своего северного побережья и возводит новые. Официальное объяснение этого наращивания военной мощи заключается в том, что Россия намеревается лучше защищать свое арктическое побережье и Северный морской путь – кратчайшую дорогу из Тихого океана в Атлантический.

Однако Россия также стремится расширить свои территориальные владения глубже в Арктику, устанавливает флаги, проводит геологические исследования – и на то имеются веские причины. Арктика является обширным кладезем редкоземельных элементов, нефти и природного газа, не говоря про ее важное стратегическое значение. Даже несмотря на то что ведение специальной военной операции на Украине требует значительных ресурсов, Россия не замедлила темпы продвижения на север. Одно это уже показывает, каким важным руководство страны считает свои планы в Арктике. Полярный регион превращается в ледяную пороховую бочку, и достаточно будет малейшей искры, чтобы он взлетел на воздух.

Места, места, места

Я посчитал необходимым быстро пройтись по ключевым местам, в которых происходит действие этой книги.

Такеру пришлось преследовать преступника по Аптекарскому острову в Санкт-Петербурге. Остров в действительности такой, как это описано в книге; то же самое относится и к Ботаническому саду – начиная от японского сада, оказавшего такое сильное воздействие на нюх Кейна, до огромной стеклянной оранжереи с прудом, заросшим лилиями.

Развалины Симонова монастыря в Москве – реальное место с видом на Москву-реку, рядом расположен детский парк. История происхождения названия башни Дуло реальная. Точно так же на территории монастыря недавно реставрирована церковь Тихвинской иконы Божией Матери. Что касается старинной солодежни, это действительно самое старое промышленное здание в Москве. Приношу свои извинения за то, что учинил в монастыре такой разгром.

Апостольская нунциатура, посольство Ватикана в Москве, на самом деле примерно такое, как описано в книге. И напротив него действительно расположено семнадцатиэтажное жилое здание. Правда, кое-какие детали внутреннего устройства здания посольства были добавлены в соответствии с требованиями сюжета. Кстати отмечу, что у Ватикана имеется своя собственная intelligenza, разведывательная сеть. На протяжении десятилетий, если не столетий, Святой престол внедрял своих людей в тайные сообщества и враждебные государства – туда, где возникала угроза интересам Ватикана. Например, во времена холодной войны Уолтер Чишек, американский священник польского происхождения, на протяжении нескольких лет играл в кошки-мышки с КГБ, но затем был схвачен и провел двадцать лет в советских тюрьмах[46]. Как может засвидетельствовать отец Бейли, Чишеку несказанно повезло, что он в ту пору не столкнулся с архиереем Сычкиным.

И еще несколько замечаний: ИТСР «Флоренс», «Алькатрас в Скалистых горах» – реальное место, и учитывая то, что там действительно есть отделение для подрывников, вполне естественно Валентина Михайлова обратилась за информацией в это заведение. Точно так же в настоящее время в Смитсоновском замке ведутся рассчитанные на несколько лет реставрационные работы, так что, опять же, Вале было самое время нанести удар именно сейчас. Будем надеяться, часть средств, выделенных на реставрацию замка, будет потрачена на восстановление командного центра «Сигмы». После таких приключений отряд в этом очень нуждается.

Восточно-Сибирское море

Эти ледяные воды действительно являются наименее изученным уголком Арктики – притом они крайне коварные, особенно их северная часть. Толстый лед, густые туманы, мелководье и плохо нанесенный на карты рельеф дна делают Восточно-Сибирское море кошмаром для моряка. Так что, быть может, там действительно кроется что-то неведомое, частично скрытое сильным электромагнитным излучением и непредсказуемыми причудами полярных энергий.

Арктическое снаряжение

В романе упоминаются новейшие виды вооружения, транспортных средств и кораблей, созданных в России для использования в условиях Крайнего Севера. Описание их настолько точное, насколько мне удалось этого добиться. Многие виды специальной техники уже используются в Арктике в настоящее время (или будут вскоре использоваться). Это относится к снегоходу «Беркут–2» с установленным пулеметом ПКП 6П41 «Печенег», двухместному снегоходу А–1 и новейшему тактическому снаряжению разработки концерна «Калашников». Самую большую тревогу внушает подводная лодка «Белгород», прозванная российской «подлодкой Судного дня». Эта подлодка может нести торпеды 2М39 «Посейдон» размером с автобус, невидимые акулы, способные доставить к побережью боеголовку мощностью 100 мегатонн, которая обрушит радиоактивное цунами. Согласно последним экспертным оценкам, это оружие «соответствует заявленным характеристикам» и уже находится на стадии производства.

Гренландские киты

Пожалуйста, считайте данную книгу еще одним доказательством того, что нам нужно спасать китов. Гренландский кит (Balaena mysticetus) весит до колоссальных восьмидесяти тысяч килограммов и может жить до двухсот лет. Согласно статье в одном из последних номеров журнала «Нью сайентист», такой продолжительности жизни киты обязаны уникальной цепочке генов, подавляющей развитие рака. Это достигается группой генов, вырабатывающих белок CIRBP, который восстанавливает поврежденные ДНК – причину большинства онкологических заболеваний. Ученые Рочестерского университета занимаются изучением того, как можно использовать этот генетический фактор, для того чтобы предотвращать возникновение онкологических заболеваний у людей, тем самым увеличивая продолжительность их жизни. Но, быть может, кто-то уже совершил это открытие, – те, кто на протяжении тысячелетий живут за счет китов.

Плотоядные растения

Да, призна́юсь: плотоядные растения интересуют меня не меньше, чем доктора Штутт. Биологические особенности и эволюция таких растений представлены в данной книге точно, включая способность некоторых видов в зависимости от наличия питательных веществ превращаться из плотоядных растений в обыкновенные и обратно. Учитывая недостаточное количество солнечного света в заполярных широтах и поразительное изобилие мух и прочих насекомых, Арктика показалась мне идеальным местом для появления нового вида плотоядных растений.

Целебные свойства магнетизма

Человеческое тело наполнено электричеством. Каждая клетка представляет собой крохотную электростанцию, основным источником выработки энергии которой являются митохондрии. По мере того как человек стареет, эти миниатюрные генераторы становятся менее эффективными, что является основной причиной ухудшения состояния организма. Исследования показывают, что ультразвук, биоэлектрическая энергия и даже магнетизм обладают поразительными способностями возвращать этим генераторам прежнюю мощность: также все это помогает заживлять раны, укрепляет иммунную систему и даже замедляет процесс старения. Более того, клинические испытания, проведенные по заказу Министерства обороны Соединенных Штатов, показали, что биоэлектрическая энергия позволяет вдвое сократить время заживления крупных травм и, возможно, даже выращивать заново нервные клетки. И теперь мне остается только придумать, как бы записаться в очередь к этим специалистам.

Служебные собаки и их проводники

Я обожаю Такера и Кейна (а теперь еще и Марко). Я впервые познакомился с героическим партнерством человека и служебной собаки, отправившись в 2010 году в Ирак и Кувейт по линии Объединенной службы организации досуга войск. Воочию увидев возможности пар человек – собака, я решил воздать им почести в своих книгах. С этой целью я общался с сотрудниками ветеринарной службы Соединенных Штатов, разговаривал с проводниками, знакомился с их собаками, убеждаясь в том, что эти дуэты со временем превращаются в единое целое. Для максимальной достоверности я отдавал свои книги на рецензию действующим проводникам служебных собак. Если вы захотите узнать больше о служебных собаках и их проводниках, я настоятельно рекомендую прочитать две книги Марии Гудэведж: «Служебные собаки: нерассказанная история четвероногих американских героев» и «Лучшая собака: история героя морской пехоты Лукки».

В этой книге я ввел в качестве действующего персонажа Марко, которого Такер получил еще щенком в романе «Царство костей». В послесловии к той книге я обратился к читателям с просьбой помочь выбрать кличку для щенка – и получил тысячи откликов (спасибо!). Кличку Марко я выбрал по совету Джеффри Адамека, бывшего «зеленого берета». Также он был дрессировщиком и проводником в Третьей группе сил специального назначения. Его служебную собаку звали Марко. Этот отважный четвероногий солдат обнаружил около тридцати самодельных взрывных устройств, чем спас несчетное число жизней, – и я решил почтить эту службу, назвав нового боевого соратника Такера в честь такого доблестного воина.

Кстати, если вам захочется прочитать больше о приключениях Такера и Кейна, этот динамичный дуэт впервые появился в романе «Линия крови» из серии «Сигма», а затем продолжал действовать уже в одиночку в романах «Убийцы смерти» (где читатель знакомится с Юрием Севериненко и Богданом Федосеевым) и «Ястребы войны». Также читатель может узнать о том, как Такер пережил потерю Абеля, родного брата Кейна, в повести «Солнечные псы», входящей в сборник «Абсолютный доступ».

Итак, закончилась еще одна операция отряда «Сигма». Надеюсь, вы получили удовольствие от этих приключений. Можете не сомневаться, что впереди «Сигму» ждут новые дела. Но пока что давайте позволим Грею и Сейхан насладиться медовым месяцем – обоим требуется хорошенько отдохнуть. Потому что дальнейшие события станут для «Сигмы» новым испытанием. Заканчивается одна глава – и начинается следующая. «Сигме» еще никогда не приходилось сталкиваться ни с чем подобным – организация содрогнется до самого своего основания, и никто не сможет считать себя в безопасности.

Я вас предупредил.