— Амина, жених уже в доме, — сообщает мачеха, едва переступив порог моей комнаты.

Женщина разворачивается и уходит, как ни в чём не бывало, а я даже пошевелиться не могу.

Сердце бешено колотится в груди, руки дрожат, во рту сухость.

Ещё несколько месяцев назад я мечтала выйти замуж, но теперь вижу себя женой разве что в кошмарном сне.

Мой жених женился на другой, на моей сводной сестре, а я осталась никому ненужной обузой в доме родного отца.

И вот, наконец, момент «икс» настал. После стольких поисков выгодной для меня партии Руфат Вагифович, мой родной папа, нашёл для меня подходящего, по его мнению, мужа.

Мужчине сорок пять, он старше меня на двадцать пять лет. Седые волосы, пузико пивное, пара золотых зубов, ну, чем не красавец?

Я должна быть благодарна, так твердит отец изо дня в день. Интересно, за что это?

Не за то ли, что целых четыре месяца меня изнуряли диетами только потому, что моему жениху понадобилась стройная невеста?

Я всегда была в теле, но теперь превратилась в тростинку. Ежедневные тренировки, разумеется, исключительно в пределах опостылевшего дома, скромное питание — всё, ради того, чтобы папа получил калым и был счастлив хотя бы какое-то время, пока не настанет очередь следующей дочки.

— Я сейчас спущусь, — выдыхаю вслед Раисе Фёдоровне.

Моя мачеха — русская. Она прожила нелёгкую жизнь, но в итоге смирилась.

Её дочке, моей сводной сестре Юльке, повезло куда больше, чем мне. Она замужем и счастлива с моим несостоявшимся мужем. Впрочем, я не держу на сестру зла. Знаю, не её вина, что всё так вышло.

Поправляю оборки нежно-розового платья, слишком открытого для нравов этого дома.

Отец приказал надеть именно этот наряд для того, чтобы жених сразу мог оценить «товар», так сказать.

Выхожу из комнаты и, проходя мимо зеркала в коридоре, ещё раз бросаю грустный взгляд на собственное отражение. Мой чёрные волосы волнами лежат на плечах, острые ключицы подчёркивают худобу, тесный корсет платья делает талию ещё тоньше, а глубокий вырез демонстрирует идеальную зону декольте.

Красавица, не иначе, вот только взгляд потухший.

Впрочем, по поводу взгляда пожеланий у жениха не было, какие могут быть претензии?

По лестнице спускаюсь в гостиную, где уже все в сборе.

Все, кроме сестры Юльки. После замужества она не горит желанием появляться в доме, где прошло её детство, ведь оно было не самым лёгким.

Жаль, что сестры нет рядом, её поддержка была бы для меня сейчас как нельзя кстати. Пусть мы и не родные по крови, всегда были самыми близкими людьми друг для друга.

— Амина, дочка, скорее спускайся, — мягко поторапливает меня отец.

Боюсь себе представить, каких усилий ему стоит изображать из себя порядочного семьянина и скрывать свою истинную натуру тирана.

Мужчина, который в скором времени собирается стать мне мужем, захлёбывается слюной, глядя на меня своим похотливым взглядом.

Пусть подавится, я всё равно не выйду за него.

Давно планирую побег, и сегодня сделаю всё, чтобы реализовать задуманное.

— Садись, дочка, рядом с Эмирханом Наильевичем, — кивает отец в сторону дивана, на котором восседает пузан.

Стиснув зубы и поборов брезгливость, опускаюсь на краешек дивана, чтобы ни в коем случает не коснуться мужчины. Даже вот так, на расстоянии, от Эмирхана разит потом.

Кажется, он из тех мужчин, которые считают, что естественный запах лучше любого другого.

Интересно получается: отрастил пузо, не следит за собой, но жену захотел идеальную.

И из-за этого гада меня столько времени морили голодом!

Грустно, но факт: этот мужчина платит, а значит, может требовать всего, что пожелает.

— Можно мне ненадолго в уборную? — прошу, мило улыбнувшись присутствующим спустя полчаса посиделок за столом.

Сватовство в самом разгаре, отец пытается выторговать денег побольше, Эмирхан уже накидался, и согласен на всё, а я понимаю, что вот он — мой шанс.

Дом покинуть не так-то просто, но окно ванной комнаты выходит в сторону сада. Я знаю одну лазейку в ограждении, через которую смогу выбраться наружу.

Мне давно следовало сбежать, но я терпеливо ждала тот день, когда отец решит, что дело уже сделано, расслабится и перестанет следить за мной, словно цербер.

Быстро убегаю в ванную.

Я в одном платье, а на улице ноябрь в самом разгаре. Будет холодно и непросто, но я с собой взяла деньги, заранее спрятала их в поясе, под одеждой. Мне главное добраться до более оживлённого места, поймать попутку и уехать как можно дальше от этого дома.

Специально включаю воду, на случай, если кто-то кинется меня искать. Шум собьёт их с толку, будут какое-то время думать, что я внутри, и у меня появится несколько минут форы.

Выбираюсь через окно, впервые мысленно благодаря отца за то, что поспособствовал моему похудению. С пышными бёрдами сбежать через форточку было бы куда сложнее.

Ледяной ветер обдаёт меня, проникая до самых костей, а жёлтый осенний лист, сорвавшись с дерева, прилетает в лицо.

Съёжившись, приподнимаю полы платья и скорее пересекаю сад.

Темно и страшно, но куда страшнее стать женой старика, про которого ходят неприятные слухи.

Так-то, Эмирхан был женат уже пять раз. И все пять жён отправлялись на тот свет буквально в течение первого месяца брака.

Я не хочу стать шестой.

Обойдя территорию участка, оказываюсь с обратной стороны дома.

С неба начинает накрапывать дождик, и я очень надеюсь, что он не превратится в ливень.

Неужели сама природа против моего побега?

Плевать, даже если так! Я всё равно от намеченного плана не отступлю.

На противоположной стороне улицы замечаю автомобиль с водителем внутри. Не лучшая идея ловить попутку прямо возле дома отца, но я так продрогла, что уже не чувствую рук и ног.

Ещё и дождь усиливается, ветер бьёт каплями в лицо, начинает хватать горло, которое у меня всегда было слабым.

— Простите, — стучу в окно навороченного внедорожника. — А вы не могли бы подвезти меня до трассы?

Оставаться на ночь в городе небезопасно.

Сначала мне кажется, будто человек внутри меня вообще не слышит. Он сидит, уткнувшись лицом в свой телефон, и ничего вокруг не замечает.

Стучу ещё раз. Больше вокруг ни души, и это мой единственный шанс в сложившейся ситуации.

— Извините! — кричу, но мой голос тонет в шуме усиливающегося дождя.

Отчаянно обнимаю себя руками, отступая.

Разворачиваюсь, чтобы уйти прочь, но неожиданно в спину летит властное:

— Девушка, что вы хотели?

В первое мгновение не могу поверить своим ушам.

— Простите, — скорее возвращаюсь к машине. — Не могли бы вы подвезти меня до трассы? Я заплачу, у меня есть деньги, — сразу расставляю границы на всякий случай, чтобы мужчина даже не намекал на какую-нибудь непристойность.

— Вообще-то я кое-кого жду, — задумчиво хмыкает незнакомец, осматривая меня с ног до головы. — Но ненадолго могу отвлечься.

— Спасибо большое, — часто киваю, усаживаясь на заднее сиденье автомобиля.

С меня капает вода, и от того становится стыдно, что сейчас заляпаю шикарный салон внедорожника.

Машина трогается, дом отца остаётся позади.

Интересно, и кого ждёт здесь этот незнакомец в такую мерзкую погоду?

— Я включу подогрев сиденья, — произносит великодушно брюнет.

Свет от фонаря проникает в салон, и у меня появляется возможность разглядеть человека, которого я попросила о помощи.

У мужчины короткая стрижка, выразительные черты лица, судя по которым можно с уверенностью сказать, что он из «наших».

Неприятный червячок сомнения начинает сверлить меня изнутри.

Мы живём в России, и большинство людей в округе — русские, так откуда здесь взялся этот незнакомец других кровей?

Могла бы предположить, что он приехал вместе с Эмирханом, но почему тогда не вошёл в дом?

Странно так…

Боже, а если это водитель?

Точно! Ведь нигде поблизости я больше не видела автомобиля, на котором мог бы приехать Эмирхан. Конечно, можно смело предположить, что машина вернётся за Эмиром, когда возникнет необходимость, но и исключать вероятность того, что мужчина, сидящий сейчас в полуметре от меня за рулём, является водителем моего бывшего жениха, нельзя.

— Не может быть такого, Амина, меньше фантазируй! — шепчу себе под нос, прогоняя прочь пугающие мысли.

Постепенно отогреваюсь.

— Высадите меня на остановке, пожалуйста, — обращаюсь к сидящему за рулём мужчине.

В салоне пахнет мятой, а ещё очень тепло, фоном играет приятная тихая музыка, и вновь выходить под дождь не хочется совершенно, но выбора у меня нет.

Когда решилась на побег, знала, что будет непросто. Более того, у меня даже телефона нет с собой, я куплю простенький аппарат в ближайшем магазине связи и сразу же позвоню Юльке. Она обещала помочь мне.

— И что ты там будешь делать? — хмыкает незнакомец скептически.

— Ждать автобус, — отвечаю, не раздумывая.

Да, я отчаянная, знаю, но что мне делать?

Замуж за Эмира не хочу, мотивация выжить любой ценой у меня железная. Я знаю, что через полчаса примерно будет идти автобус в расположенный неподалёку город, а там я созвонюсь с сестрой, она поможет.

— Интересный план, — мужчина комментирует мой ответ, но его тон…

Он мне не нравится: такой высокомерный, заносчивый, будто передо мной настоящий хозяин жизни.

Впрочем, какое мне дело до характера незнакомца?

Я даже имени его не знаю, да и не должна.

Уже через несколько минут мы попрощаемся и больше никогда в жизни не увидим друг друга.

Впрочем, кое-чем он мне мог бы помочь напоследок.

— А вы не могли бы дать мне телефон? Мне нужно позвонить, пожалуйста… — прошу вежливо, и мужчина тут же протягивает мне дорогостоящий аппарат.

На память набираю заветные цифры номера телефона Юльки, слушаю длинные гудки, но никто мне не отвечает.

Жаль, наверное, я не вовремя…

— Как тебя зовут-то? — спрашивает незнакомец вполне доброжелательно. — Я, кстати, Алишер, — продолжая следить за дорогой, поднимает руку вверх и протягивает её ко мне назад для рукопожатия.

— А я А… — собираюсь ответить, но в этот момент на мобильный поступает входящий вызов. В надежде, что это сестра перезванивает, я бросаю взгляд на экран и вижу имя контакта.

Он записан в телефонной книге, и это точно не номер Юльки.

Там написано «Эмир»…

— Да, — мужчина забирает у меня телефон и отвечает на звонок. — Отъехал ненадолго, — бурчит недовольно. — Что? В смысле, сбежала?

Невольно подслушиваю чужой разговор, и мне становится не по себе от услышанного.

А мужчина тем временем опускает трубку, притормаживает на обочине и, развернувшись лицом ко мне, спрашивает строго:

— Так, как говоришь, тебя зовут?

Рой мыслей в голове мешает здраво соображать.

Уверена, что этот Алишер как-то связан с моим женихом, уж слишком много совпадений.

Машина возле нашего дома, имя в телефонной книге, слова о чьём-то побеге…

— Амина… — лепечу растерянно, слишком поздно сообразив, что следовало назвать чужое имя.

Дура, дура, дура!

— Забавно, — выдыхает глубокомысленно мужчина, прокручивая в руках телефон. — Мне сейчас звонили как раз по поводу одной Амины…

— Я выйду здесь, — бормочу торопливо и дёргаю ручку двери, но к своему огромному разочарованию обнаруживаю, что замки в машине заблокированы.

— Не спеши, — припечатывает Алишер грозно.

— Отпустите меня, пожалуйста, — принимаюсь умолять слёзно. — Вы же понимаете, что я не от хорошей судьбы бегу? — делать вид, что я не та, за кого меня принял мужчина, бессмысленно.

Только время потрачу на враньё, а он всё равно не поверит.

Такие мужчины никому не верят.

Он выглядит грозно, короткая стрижка и лёгкая щетина придают и без того мужественному образу дополнительную брутальность.

На Алишере чёрный костюм, под которым виднеется такая же иссиня-чёрная рубашка.

Я раньше очень грезила о замужестве, и если видела красивого мужчину, например, на фото в интернете, сразу же принималась оценивать его по десятибалльной шкале.

Так вот, тут все двадцать, честно. И почему папа мне в мужья такого красавца не выбрал, ну где справедливость?

— А от кого ты бежишь, мм? — вскидывает на меня глаза, и даже в темноте салона я вижу, что у него они нереально чёрные.

От такого пронизывающего препарирующего взгляда становится не по себе.

Я съёживаюсь, ещё крепче обнимая себя руками, а мужчина неожиданно подаётся вперёд и касается пальцами моего запястья.

Резко одёргиваю руку, потому что не знаю, что у Алишера на уме. Скорее всего, это водитель Эмирхана, и ему приказано доставить меня обратно, в дом отца.

— Вы и так всё знаете, разве нет? — выпаливаю чересчур дерзко.

С мужчинами так нельзя разговаривать, я знаю, с детства научена. Но сейчас мне не до правил хорошего тона, я в отчаянии, угодила в ловушку и теперь не представляю, как выбраться.

— Знаю, — цедит с усмешкой в красивом бархатном голосе. — И возможно, даже смогу тебе помочь.

Серьёзно? Чем, интересно?

Сдаст своему хозяину, вот и вся помощь.

— Мне не нужна помощь, я справлюсь сама, — всё ещё продолжаю отстаивать собственное право на свободу, хоть и понимаю, что все мои попытки в итоге, вероятнее всего, окажутся пустыми.

— Послушай, Амина. Я тебя впервые вижу, и вопреки своим принципам предлагаю помощь незнакомке, поэтому не в твоих интересах крутить своим милым маленьким носиком. Более того, Эмирхан уже выехал и ищет тебя, как думаешь, через сколько времени его ищейки нападут на твой след, если ты будешь одна?

— Ты же просто водитель, что ты сможешь сделать? Как мне поможешь? — спрашиваю сквозь слёзы, но мужчина лишь усмехается в ответ.

Обидно, что вынашиваемый месяцами план провалился. Да, со стороны может показаться, что он изначально был обречён на неудачу, но учитывая, что отец денно и нощно следил за мной, этот вариант сбежать был единственным.

— Да и какая тебе выгода помогать мне, не боишься с работы вылететь? — продолжаю отговаривать мужчину от идеи оказать мне помощь.

Логично предположить, что ему это совершенно не нужно.

— Скажи, зачем тебе это? — принимаюсь допрашивать Алишера.

Мне уже нечего терять!

— Быть может, я хочу почистить карму напоследок? — бросает, криво ухмыльнувшись.

Напоследок?

Впрочем, какое мне дело, что там у этого мужчины за проблемы.

— Мы не верим в карму, разве нет?

— Ты знаешь, Амина, иногда в жизни наступает такой момент, что начинаешь верить во всё, что только сможет принести хоть какое-то облегчение. Так что, согласишься на мою помощь? Я знаю, что тебя выдают замуж насильно, поэтому хочу помочь. Считай меня добрым волшебником, если тебе так угодно.

— А что взамен? — понимаю, что никто не будет помогать постороннему человеку просто так. — Что ты от меня хочешь?

— Пока ничего, — мужчина даже не скрывает, что по итогу может выставить счёт.

— Я не уверена, что это хорошая идея, — пытаюсь отговорить больше себя, чем его.

— Смотри, Эмир, скорее всего, спросит у соседей, кто и что видел, и когда они скажут ему, в какую машину ты села, он всё поймёт.

— А у тебя будут проблемы… — вздыхаю, осознавая, что не только себе жизнь усложнила, но ещё и постороннему человеку. — Машину объявят в розыск. Если ты водитель, то она ведь в собственности у Эмира, — рассуждаю вслух.

— Водитель? Я? — удивляется, громко хохотнув, Алишер.

А что, разве нет?

Алишер

Когда мой дядька заявил, что собирается жениться в шестой раз, я лишь мысленно покрутил пальцем у виска. И даже отказался ехать на сватовство, но поскольку мы единственные друг у друга родственники, Эмирхан настоял на моём присутствии.

Я сделал вид, что сдался, но по итогу, остался ждать родственника за пределами чужого дома.

— Мне необходимо совершить пару звонков, — бросил вполне логичную отмазку.

У меня бизнес в другом городе, и вопросов куча накопилась, вполне себе благовидный предлог для того, чтобы отсидеться в машине.

Вообще, часть бизнеса у нас с дядькой общая. После смерти моего отца все дела ко мне перешли, а не к Эмиру, как он надеялся. Не думал, что его брат оставит всё своё имущество бастарду, но папа со мной всегда общался, хоть с мамой они вместе и не жили.

Теперь Эмирхан делает вид, что души во мне не чает, но я знаю, что это не так. Он ненавидит меня за то, что стал на его пути к деньгам брата. Я давно предлагаю разделить бизнес, вот только Эмир не соглашается. Невыгодно ему это, а мне плевать на выгоду, хватает других источников дохода, и терпеть сотрудничество с человеком, который ненавидит, желания нет.

Но терпеть приходится, потому что найти железный аргумент и заставить дядьку сдаться у меня пока не получается.

Из мыслей вырывает стук в окно.

Думаю, что показалось, поэтому переключаю своё внимание на экран телефона. Мне действительно не помешает совершить пару звонков в офис, пока там ещё по домам не все разбежались.

Однако стук повторяется…

Медленно поднимаю голову и поворачиваюсь в сторону шума. Вижу, как какая-то незнакомая девушка разворачивается и уходит прочь от машины.

Одета не по погоде. Ладно я, находясь в тёплом салоне авто, могу себе позволить оставаться в одном пиджаке поверх рубашки, и то, на соседнем сиденье у меня лежит тёплое пальто.

А эта кукла с совершенно не кукольными тёмными волосами стоит под срывающимся дождём в одном платье. Порывы ветра тянут красивую нежно-розовую ткань в разные стороны. Девушка обнимает себя руками, но вряд ли это поможет ей согреться.

В какой-то момент мне даже кажется, будто это видение. Кому взбредёт в голову гулять под дождём поздней осенью?

А тонкий изящный силуэт между тем никуда не исчезает.

Я не люблю создавать себе лишние проблемы, у меня и своих хватает. Но сейчас чётко осознаю: надо помочь. Оставлять в беде незнакомку в такую мерзкую погоду недопустимо.

— Девушка, что вы хотели? — окликаю незнакомку.

Брюнетка торопливо возвращается к машине и просит подвезти её до трассы. Посиневшие от холода губы дрожат и, кажется, еле шевелятся.

Скорее приглашаю продрогшую девушку в тёплый салон, включаю подогрев сидений.

На вид куколке лет восемнадцать, лицо, как с картинки, фигура — просто шик. И в прежние времена я бы первым делом принялся клеить красавицу, но сейчас у меня других дел полно, не до пустого флирта.

Спустя время девушка просит высадить её на остановке и берёт мой мобильный, чтобы кому-то позвонить, однако ей не отвечают.

Понимаю, что бросить эту малышку ночью на трассе не смогу. Да никто не смог бы, разве так можно?

Правда, попытки отговорить девушку от дурной затеи оказываются провальными, а потом…

А потом мне звонит дядька и сообщает, что его невеста сбежала.

Амина, которую я ещё ни разу не видел в глаза, просто свалила со сватовства через окно в санузле и была такова.

Отчаянная девчонка, нечего сказать!

Сложить два плюс два несложно, особенно когда моя ночная незнакомка называет своё имя. Да куколка даже не пытается отрицать, что сбежала, а я не могу понять, хорошо это или плохо.

С одной стороны, глупо, могла бы соврать, а с другой, если поняла, что врать мне нет смысла, то умница. Не стала тратить время на бессмысленные споры, позволив сразу перейти к сути.

— От кого ты бежишь? — спрашиваю, чтобы наверняка знать, что не ошибся.

И стоит мне получить подтверждение, мозг буквально взрывается от посетившей меня бредовой, но вместе с тем гениальной идеи.

Я помогу этой малышке, а взамен потребую то, что давно искал. И сразу двух зайцев убью, даже напрягаться особо не придётся.

Забрать невесту дядьки — отличный способ поссориться с ним и, наконец, предоставить Эмиру железобетонный повод разделить бизнес. Он всё пытался делать хорошую мину при плохой игре, притворялся, будто любит меня по-родственному, но мы оба всегда прекрасно знали: я помеха. Тот, кто стал на пути к деньгам после смерти брата.

Зато теперь Эмир не сможет оставить случившееся без внимания. Его репутация будет раздавлена, если он проглотит мою выходку.

Я заберу эту девчонку себе, и у Эмира не останется другого выхода. Он будет вынужден порвать все связи с провинившимся и предавшим его племянником.

А я, наконец, вздохну спокойно.

Теперь бы только не мешало ещё уговорить крошку, уж больно упрямая она.

И смешная, честно слово.

— Водитель? Я? — едва не взрываюсь от хохота.

Нет, это ж надо такое придумать!

— А разве нет? — девушка испуганно распахивает свои тёмные глаза.

Очень красивая. И жаль, что ей достался такой мудак отец, что согласился такую прелесть выдать замуж за моего пузатого лысеющего дядьку. Я не считаю, что мужчины в его возрасте не заслуживают счастья. Очень даже, вот только всё должно соответствовать, всё должно быть по взаимному согласию.

Или хотя бы по взаимной выгоде.

И я такую выгоду Амине готов предложить…

— Эмир — мой дядя, — спокойно произносит Алишер.

Только мне после его слов ещё сильнее хочется бежать.

Без оглядки, не останавливаясь, спотыкаясь, сбивая колени в кровь, бежать. Как можно дальше, как можно быстрее.

Но дверь авто заблокирована, я в ловушке, и выхода нет.

И если у водителя — абсолютно постороннего человека, ещё могли быть мотивы мне помочь, то какие интересы будет преследовать родственник?

Станет ради меня рисковать отношениями с дядей?

Не думаю…

— Отпусти меня, пожалуйста, — шепчу, едва сдерживая рвущиеся на волю слёзы.

Как же мне горько и обидно от того, что я так жёстко попалась.

Даже далеко убежать не успела, а меня уже вот-вот вернут.

И накажут, уверена. Будущий муж или родной отец — не имеет значения, удручает сам факт.

— Амина, послушай! — мужчина неожиданно резко подаётся вперёд и с силой встряхивает меня за плечи, приводя в чувства. — Я могу тебе помочь. Мне это тоже выгодно, поверь. Но это не значит, что согласившись сейчас со мной уехать, ты будешь обязана выполнять все прихоти. У меня свои счёты с Эмиром, о чём-то я расскажу позже, если будешь согласна на мои условия. Я дам тебе возможность всё обдумать, но сейчас нет времени на слёзы, нам нужно либо ехать в соседний город ко мне домой, либо возвращаться к твоему отцу. Он отдаст тебя жениху, и всё закончится.

Его слова, как удар под дых.

Отец отдаст меня жениху, и всё закончится?

Для Алишера, возможно, для отца, для Эмира, но не для меня. Весь кошмар начнётся для меня в тот момент, когда отец получит калым.

Обратной дороги не будет, папа не остановится.

— Я согласна. Поехали, — быстро киваю, понимая, что времени на долгие раздумья нет.

Уж если выбирать между Эмиром, отцом и незнакомцем, то выбор очевиден.

Алишер заводит автомобиль и трогается с места.

Мы несёмся по ночной трассе, навстречу едут редкие машины, в лобовое стекло бьют капли дождя.

На душе неспокойно: что, если жених меня догонит?

А отец, он как отреагирует?

Я ведь не знаю, чего именно попросит у меня племянник Эмира. Вдруг, согласиться не смогу на его условия, и что тогда?

Нет, надо всё-таки дозвониться до сестры, а ещё лучше, написать ей сообщение с телефона Алишера.

И как я сразу не подумала об этом?

Даже если Юля увидит пропущенный с незнакомого номера, вряд ли перезвонит. Кто в наше время перезванивает? Да никто. Более того, с растущим в геометрической прогрессии количеством телефонных мошенников, люди не спешат отвечать на звонки с незнакомых номеров.

— Алишер, а можно мне ещё раз твой телефон? — обращаюсь к сосредоточенному на дороге мужчине.

Он кивает, и я беру с переднего сиденья мобильник.

Скорее набираю сообщение, отправляю.

Несколько минут гипнотизирую взглядом экран, но сестра так и не появляется в сети.

Надеюсь, у неё всё в порядке, Юля сейчас в положении, мало ли, что могло произойти.

А номер её мужа я наизусть, увы, не знаю…

Не замечаю, как постепенно засыпаю. Погружаюсь в сладкую дрёму, убаюканная спокойным движением автомобиля. Мужчина за рулём очень аккуратен в вождении, он кажется мне надёжным, как скала.

Но даже во сне меня не оставляют мысли о том, что теперь делать дальше. Я надеялась на сестру, даже заранее говорила ей о том, что собираюсь сбежать со сватовства, и если Юля не отвечает, это дурной знак.

— Эй, проснись, — бархатный мужской голос вырывает меня из царства сновидений.

Я медленно размыкаю веки и в первое мгновение не могу вспомнить, где нахожусь.

— Мы приехали? — спрашиваю, придя в себя после сна.

— Да, это мой дом, пойдём, — Алишер кивает на трёхэтажный особняк.

Выбираюсь из салона авто и нерешительно ступаю на тротуар, ведущий ко входу в дом.

— Вот, накинь, иначе заболеешь, — неожиданно на мои плечи опускается что-то тяжёлое, тёплое.

Касаюсь пальцами жёсткой ткани и понимаю, что это пальто.

Меня тут же окутывает запах того, кому принадлежит вещь. Дорогой мужской аромат не кричит, а мягко намекает на то, что у его хозяина есть вкус.

И в груди что-то отзывается в ответ на трепетную заботу постороннего человека.

Боже, только бы мне не влюбиться в своего спасителя, ведь я даже ещё толком не знаю его!

— Пойдём в дом, уже поздно, тебе надо выспаться, а завтра мы обсудим детали нашего договора, — Алишер прогоняет прочь неожиданно окутавший меня флёр романтики.

Что ж, так даже лучше.

Договор, значит договор.

— Выбирай любую комнату, какая тебе нравится, — бросает Алишер небрежно, едва мы переступаем порог его дома.

Нельзя сказать, что в доме отца я жила бедно, нет. Деньги у папы водятся, но ни о какой роскоши и излишествах не идёт и речи.

Здесь же всё чересчур: мебель, ремонт, предметы интерьера.

Да одна только люстра под потолком в гостиной, наверное, стоит баснословных денег.

— Спасибо, — благодарю своего угрюмого спасителя.

Не то, чтобы я жду, что он распахнёт передо мной душу, но после моего согласия мужчина, будто закрылся. Теперь мне кажется, что он и вовсе разговаривал со мной лишь для того, чтобы уболтать поехать с ним.

Вот и сейчас, я благодарю Алишера, но в ответ — тишина.

Ладно, пусть.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, выбираю первую попавшуюся спальню. Уставшая и замёрзшая, укладываюсь на постель и не замечаю, как засыпаю.

Ночью мне становится жарко, похоже, поднимается температура, но плохо настолько, что даже нет сил подняться.

Когда я болела в детстве, за мной почти никто не ухаживал. Мамы не стало очень рано, я её едва помню, а у мачехи было полно своих забот. Нет, конечно, мать Юли уделяла мне внимание, но не так, как это делала бы родная мама.

А отцу до меня дела никогда не было. Ему ни до кого и ни до чего нет дела, кроме денег.

Именно поэтому я привыкла справляться сама, но сегодняшней ночью даже не нашла в себе силы, чтобы подняться и спуститься вниз за стаканом воды или поискать в доме жаропонижающее.

Утром просыпаюсь от головной боли. Ещё и горло дерёт так, что едва удаётся терпеть.

Надо спуститься вниз, всё-таки валяться в постели до обеда невежливо по отношению к хозяину дома.

От мыслей отвлекает стук в дверь.

Приятно, что Алишер не врывается без спроса, но очень скоро я понимаю, что это и не он вовсе.

На пороге стоит женщина средних лет. В руках поднос с завтраком, на лице — ноль эмоций.

— Доброе утро, — здоровается сухо, оставляет поднос на тумбочке и тут же уходит.

А я даже не успеваю попросить у неё жаропонижающее.

Ладно, сама спущусь, мне никто ничего не должен.

Не притронувшись к еде, поднимаюсь с кровати и покидаю комнату. Спускаюсь на первый этаж и интуитивно пытаюсь найти кухню. Чувствую слабость. Меня слегка пошатывает, головная боль никуда не уходит, а лицо буквально пылает от жара.

Ещё и дом огромен, в таком можно легко заблудиться, что я, собственно и делаю.

Плутаю от одной комнаты к другой, тщетно пытаясь найти кухню. Коридоры кажутся мне всё более одинаковыми, в глазах темнеет и…

Свернув в очередной раз за угол, врезаюсь во что-то твёрдое. Я так отвратительно себя чувствую, что даже не сразу понимаю, что это.

— Амина? — чужой мужской голос доносится до моего сознания словно сквозь пелену.

Поднимаю затуманенный взгляд и вижу перед собой Алишера.

Он смотрит на меня внимательно, его брови нахмурены, а в глазах непонимание происходящего.

— Что с тобой? Ты горячая, — только сейчас я ощущаю на себе мужские руки.

Алишер касается ладонью моего лба, а потом и вовсе, как ни в чём не бывало, притягивает меня к себе, и теперь вместо рук я чувствую губы мужчины.

Понимаю, что он всего лишь проверяет температуру, но всё равно трепещу он новых прикосновений.

А ещё ноги меня совершенно перестают слушаться, и кажется, что сейчас я просто брякнусь на пол.

— Да у тебя жар! — приглушённо недоумевает мужчина, подхватывает меня на руки и несёт куда-то, несёт…

В себя прихожу на диване в гостиной. Рядом со мной сидит мужчина в белом халате, судя по всему, врач, напротив, сложив руки на широкой груди, с серьёзным сосредоточенным видом стоит Алишер.

— Как она, доктор? — спрашивает у врача.

— Я выписал лекарства, расписал график приёма, послезавтра приеду и ещё раз осмотрю больную. Ничего страшного нет, банальное переохлаждение и простуда, как следствие. Ну и иммунитет поднять не помешает, — проговаривает рекомендации доктор прежде, чем уйти.

— Прости, — приподнимаюсь и пытаюсь сесть на диване. — Я не хотела создавать тебе проблемы, — чувствую, что голос охрип.

Всё-таки моя вчерашняя прогулка под дождём не прошла даром.

— Ничего, отдыхай, — цедит в ответ мужчина.

— Алишер, — окликаю своего спасителя, когда он уже собирается уйти из гостиной. — Может, ты мне сейчас расскажешь о том, что от меня требуется. Я очень волнуюсь и хочу знать об условиях…

— Сейчас? — удивляется.

— Да, если можно, — киваю в ответ.

— Хорошо. Мы с тобой заключим контракт, в котором распишем подробно об обязанностях и правах каждой из сторон. Тебе нужна помощь и защита от отца и Эмира, мне нужен ребёнок, — он говорит так, будто обсуждает покупку хлеба в магазине напротив.

Ребёнок?

В смысле, настоящий живой ребёнок?

— Подожди, я не совсем понимаю… — планирую расспросить поподробнее, но в этот момент раздаётся звонок в дверь.

Алишер идёт в прихожую и с кем-то разговаривает через домофон. Возвращается спустя пару минут. И снова это выражение лица, по которому сложно понять, о чём именно думает мужчина.

— Ты выйдешь за меня и родишь мне ребёнка, — предлагает Алишер, как ни в чём не бывало.

— Подожди, я не понимаю… О каком ребёнке речь. Ты хочешь нанять меня в качестве суррогатной матери? — делаю предположение, услышав которое мужчина лишь усмехается.

— На роль суррогатной матери ты не подойдёшь, у тебя нет своих детей. Всё немного иначе, мне нужен ребёнок, который будет зачат естественным путём, у которого будет семья и главное, мать. Ни донор, ни суррогатная мать, а самая настоящая. Ты на эту роль подходишь идеально, если исходить из того, что рассказывал о тебе и твоей семье Эмир.

— Боже, Эмир… — хватаюсь за голову, вновь вспоминая о своём преследователе.

— Он не сможет претендовать на тебя, ты будешь свободной от обещания, которое дал отец другому. Но в обмен ты до конца дней останешься моей женой и будешь воспитывать моего наследника, — слова мужчины звучат, словно приговор.

К горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются слёзы.

То есть, если соглашусь, то о своей жизни могу забыть, так выходит?

Семья, о которой мечтала, останется лишь несбывшейся фантазией. Я навсегда останусь собственностью постороннего мужчины.

— Я не знаю… — выдыхаю сквозь слёзы, которые душат.

— Твой престарелый жених стоит сейчас за этой дверью, и у тебя осталось не так много времени для того, чтобы сделать выбор. Решайся, Амина, — шокирует неожиданной новостью.

За дверью? То есть, Эмир уже нашёл меня?

Алишер

— Эмирхан Наильевич… он уже здесь? — испуганно спрашивает девушка.

Её осипший голос едва слышен, а бледное лицо кажется безжизненным. И мне даже немного жаль эту девчонку, но свои интересы важнее.

Диагноз, который поставили врачи, неутешителен, и времени на принятие решения не так уж много. Позволить, чтобы моим наследником стал Эмирхан, единственный близкий родственник, я не могу.

— Да, — нагло вру, хотя на самом деле я разговаривал пару минут назад не с Эмиром.

Это был сосед напротив. Я не общаюсь с соседями, но этот навязчивый тип вечно лезет со всякими просьбами. Отшить его не составило труда, как и обмануть доверчивую Амину.

— Я согласна, — выдыхает девушка.

В красивых тёмных глазах безысходность, и я даже чувствую лёгкий укол совести, но быстро справляюсь с этим состоянием, прогоняя прочь ненужные мысли.

Главное, что согласилась, а с остальным мы потом разберёмся.

Спустя несколько часов Амине становится легче. После приёма лекарств и сна нормализуется температура, взгляд оживает.

— Он уехал? — спрашивает девушка испуганно, когда я снова появляюсь в гостиной.

Молча киваю в ответ.

Ну, не говорить же мне, что её бывший жених здесь даже не появлялся?

И не появится, не посмеет.

Я сообщил о своих намерениях по телефону, сразу поставил вопрос ребром по поводу бизнеса. Эмир, как я и ожидал, после моей выходки моментально согласился разделить общую часть бизнеса.

От покойного отца знаю, что Эмир всегда был трусоват, наверное, поэтому он со мной даже спорить не стал по поводу Амины. Не удивлюсь, если сегодня-завтра дядька найдёт себе новую невесту.

Что касается отца Амины, Руфата, то с ним всё оказалось ещё проще. Я просто пообещал ему калым вдвое больше того, что собирался заплатить Эмир, и тут же стал любимым родственником.

Идиот. Думает, я буду играть в эти тупые игры?

Ни за что. Никаких посиделок с родственниками и прочей чуши не будет, я даже свадьбу планирую максимально скромную. И нет, не потому, что жалко денег, просто у меня другие цели, и тратить время на никому ненужный банкет я не собираюсь.

Нам с Аминой достаточно будет просто узаконить наши отношения, на этом всё.

И сделать это нужно как можно скорее…

Единственное, с наступлением беременности придётся немного повременить, всё-таки девушка сейчас простужена. Да и осмотр у врачей не будет лишним; необходимо убедиться в здоровье будущей матери моего наследника.

А дальше контракт и зачатие — всё по строгому плану.

Правда, не помешает этот план обсудить чуть заранее. Чтобы не возникло недопонимания между мной и будущей женой. Всё-таки она ещё слишком юна и наивна.

— Как ты себя чувствуешь? — интересуюсь прохладно.

Амина поднимает взгляд, и в глазах я замечаю едва промелькнувшие искорки.

Только этого не хватало…

Надо быть с ней построже, чтобы не вздумала влюбляться в меня. Это только помешает делу, её основная задача — ребёнок. Я должен быть девушке безразличен, впрочем, как и она мне.

И если свои чувства я могу контролировать, то с Аминой как бы не возникло проблем.

Не хочу, чтобы после моей смерти жена впадала в депрессию, оплакивала, грустила. Это ведь непременно отразится на ребёнке, и не важно, успеет он родиться к тому времени или нет.

Хотелось бы, чтобы успел…

— Мне лучше, спасибо, — мягко улыбается.

От этой чистой улыбки внутри что-то отзывается, поэтому как можно скорее отвожу взгляд.

— Как только придёшь в себя, мы сразу же обсудим детали контракта. И документы ты с собой взяла? — спрашиваю строго.

Даже строже, чем требуется. Амина вздрагивает от моего грозного голоса.

— Да-да, взяла, паспорт здесь, — опускает руку на талию. — И немного денег… — добавляет чуть тише и поджимает губы.

Боже, да она по старинке под одежду всё самое ценное спрятала!

А ведь девушка даже не переоделась со вчерашнего дня, у неё с собой нет никаких вещей.

Надо бы решить этот вопрос.

Покидаю гостиную и направляюсь в свой кабинет.

Опускаюсь в кожаное кресло, немного расслабляюсь и набираю номер своего помощника. Сегодня я не поехал в офис, чтобы разрешить все вопросы, связанные с Аминой.

— Вань, я сейчас скину тебе размер одежды женской и список вещей, которые необходимо приобрести. Поедешь и купишь всё в течение нескольких часов, не вздумай откладывать, я с тебя лично спрошу, если задержишься, — отдаю приказ и опускаю трубку.

Набираю сообщение, мысленно соображая, что может понадобиться моей будущей жене.

Я, когда узнал о том, что мне осталось совсем немного, сразу понял, что должен как можно скорее обзавестись потомством. Но нанимать суррогатную мать глупо — кто будет заниматься ребёнком, когда меня не станет?

Заключать брак по любви — тоже не вариант. Я любить не умею и не верю в эту глупость, а жениться на той, что будет любить меня опасно, не факт, что сможет здраво вести себя после моей кончины.

Тогда-то мне и пришёл в голову план найти девушку, которая согласится выйти замуж и родить по договору. Но на практике это сделать оказалось не так уж просто.

Не предлагать же каждой первой встречной?

Амина подвернулась как нельзя кстати, я её не упущу теперь ни за что. Это идеальный вариант.

Отправив список помощнику, опускаю телефон на стол, но экран оживает от входящего звонка.

Незнакомый номер…

— Алло, — отвечаю.

— Здравствуйте, это Юля. Мне с вашего номера Амина писала вчера, можно её услышать? — тихий девичий голос льётся из динамика. По тону слышу, что девушка волнуется.

— Амина… Какая Амина? — на всякий случай делаю вид, что не понимаю, о чём речь.

— Она мне писала. Я её сестра. Ей нужна помощь, а я… — всхлипывает. — Я попала в больницу, поэтому не смогла ответить.

— Нет, здесь нет никакой Амины. Вы ошиблись номером, девушка, — чеканю твёрдо и опускаю трубку.

Да, вот такой я негодяй. Думаю только о себе и своих интересах.

Никаких сестёр, братьев и прочих родственников близко не подпущу, пока не получу штамп в паспорте и подпись в договоре.

Я не позволю этой милой рыбке сорваться с моего крючка…

— Не стоило, — бормочу вяло, разглядывая лежащие на диване вещи.

Здесь столько всего!

Отец не любит тратиться на одежду, но я, как любая нормальная девушка, обожаю приодеться. Моя сестра Юля шьёт, причём отменно, и пока она жила дома, снабжала меня эксклюзивными обновками.

Но теперь Юлёк замужем, а я…

Я тоже скоро выйду замуж, только совсем не так, как хотела.

Надо же! Как говорится: за что боролась — на то и напоролась. Так мечтала стать невестой, женой, а в итоге всю свою жизнь проведу в вынужденном браке.

Конечно, есть шанс, что мы с Алишером станем нормальной семьёй, но мой будущий муж слишком угрюм для того, чтобы я могла тешить себя мечтами, поэтому так далеко пока не заглядываю.

Сегодня мне уже лучше, горло не болит благодаря терапии, которую назначил врач, температура стабилизировалась. Я принимаю с утра душ и одеваюсь в платье, которое мне купили по приказу будущего мужа.

Алишер обещал, что сегодня мы сможем обсудить детали договора, если я себя буду лучше чувствовать.

А ещё я хочу попросить у него телефон, чтобы связаться, наконец, с Юлькой. Что-то мне тревожно за сестру.

За завтраком Тагаев хмуро смотрит сквозь меня.

— Мне уже лучше, — говорю, не дожидаясь, когда мужчина спросит. — И я готова обсудить детали нашего договора.

— Отлично, — мужчина отодвигает от себя тарелку с завтраком, делает знак кухарке, и та подаёт с полки папку с документами.

Алишер кивает в сторону выхода, женщина тут же уходит, недовольно задрав нос, будто оскорбилась тем, что ей не дали подслушать.

— Мне осталось не так много времени, — произносит мужчина, пролистывая документы. — У меня серьёзный диагноз, с которым, увы, долго не живут. Наследников и близких родственников, кроме Эмира, нет, поэтому я хочу, чтобы ты родила мне ребёнка. В условиях договора мы пропишем, что ты будешь распоряжаться имуществом моего сына или дочери ровно до её или его совершеннолетия. Разумеется, я сделаю всё, чтобы обезопасить своего отпрыска: если надумаешь выскочить замуж или ещё что выкинуть, останешься ни с чем, нужные люди будут следить за выполнением договора даже после моей смерти.

— Подожди! — выкрикиваю несдержанно. — Какая смерть, ты же молод, тебе лет тридцать на вид, — простодушно выдыхаю, с ужасом глядя на мужчину.

Крепкий, красивый, высокий, чем такой может вообще болеть?

— Так и есть, мне тридцать два, но совсем недавно врачи диагностировали у меня серьёзное заболевание. Не волнуйся, оно не заразно и по наследству не передаётся, — хмыкает, заметив мой вопросительный взгляд, да только неправильно считывает его.

— Ты пересдавал анализы, это точно? — не понимаю, почему так волнуюсь за человека, которого знаю всего пару дней.

Хотя, разве можно иначе? Вот он — живой человек, который на полном серьёзе обсуждает собственную смерть. Да от таких разговоров волоски на теле дыбом встают и шевелиться начинают.

Ужас!

— Разумеется, я всё проверил. Судя по симптомам и анализам, я не операбелен, врачи разводят руками. Но не об этом сейчас речь, меня волнует, чтобы всё, что оставил отец и я приумножил, досталось тому, кто этого действительно достоин. Ни копейки не оставлю Эмиру, — ударяет кулаком по столу.

— Я поняла, — киваю смиренно, понимая, что спорить с таким мужчиной себе дороже.

— В общем, от тебя требуется не так уж и много: забеременеть, выносить, родить и заботиться о своём собственном ребёнке. Всё остальное у тебя и так будет, переживать ни о чём не придётся. Ты всё поняла? — смотрит пронзительно.

Киваю в ответ, смущаясь от слов мужчины.

Он так легко говорит обо всём, будто не понимает, что для меня значат его слова.

Я невинна, у меня никогда не было мужчины, и это его брошенное словно невзначай: «забеременеть», — пугает меня. Всё же, за Эмира я не собиралась замуж, как ни крути, была уверена, что сбегу. Сейчас же на горизонте замаячил настоящий брак, без единого намёка на чувства, зато с обязательным выполнением супружеских обязанностей.

И мне страшно. Дико страшно.

Вряд ли Алишер будет нежничать со мной и переживать о моих ощущениях, ведь для него происходящее между нами будет лишь процессом зачатия наследника, не больше.

В груди щемит от таких мыслей, поэтому отвожу взгляд, чтобы Тагаев не понял, что чувствую.

Не удивлюсь, что этот человек и мысли читать умеет, уж больно он скрытный, а взгляд?

Ощущение, будто он меня им на части режет.

— Я всё поняла, — подтверждаю согласие словами.

— Мы распишемся через пару дней, свадьбы не будет. Увы, у меня нет времени и желания заниматься организацией.

— Хорошо, да, — ещё раз киваю.

К горлу подкатывает ком. Я слышу, как разбиваются мои мечты вдребезги.

Я хотела замуж, но разве о таком мечтала?

Ни платья, ни банкета, ни шумной толпы друзей и родственников, ни музыки, ни цветов. Ни-че-го!

Всё, о чём грезила ночами, превратилось в прах.

И на этом прахе я попыталась бы построить что-то новое, но с кем? Человеком, которого скоро не станет?

— И да, Амина, ещё оно немаловажное условие, — мужчина выделяет голосом моё имя. — Не вздумай в меня влюбиться, поняла? — цедит строго.

— Поняла, — сухо роняю в ответ, в очередной раз пряча взгляд.

На следующее утро Алишер уезжает на работу, но перед этим заглядывает ко мне.

— Я пришлю водителя, он отвезёт тебя сперва в больницу на осмотр и сдачу анализов, потому — в магазин. Выберешь какое-нибудь платье, можешь даже свадебное, если хочешь, но не вычурное.

— Хорошо, — послушно киваю в ответ.

У меня нет желания спорить с Тагаевым. Впрочем, сейчас у меня такое настроение, что вообще нет желания делать что-либо. Хочется закрыться на замок, обнять подушку и плакать, плакать…

Но нельзя. Алишер сказал, чтобы не вздумала закрываться, а то мало ли что. Кажется, моя болезнь его немного напугала.

А ещё, мне всё никак не удаётся попросить у мужчины телефон. Я не привыкла требовать что-либо для себя, кажется, с молоком матери впитала покорность и привычку подчиняться.

Всё жду, может, сам догадается?

Но Алишер не догадывается, увы.

В клинике меня ждёт самое настоящее испытание. И если сдавать кровь, пусть и неприятно, но вполне терпимо, то идти на осмотр к гинекологу не хочется от слова «совсем».

Ох, сколько же всего мне ещё предстоит вытерпеть?

— Здорова, — выносит вердикт доктор.

Разрешает одеться, а сама отправляется за свой стол писать какие-то рекомендации.

Надеюсь, будущий муж будет доволен моими результатами.

Какой же он всё-таки щепетильный!

И грозный. Кажется, после того, как согласилась на контракт с ним, стал ещё строже.

И это его «не вздумай влюбиться!»…

Можно подумать, я только сплю и вижу, как бы прибрать к рукам его сердце.

Нет, если быть честной хотя бы с самой собой, то стоит признаться: Алишер — видный мужчина. Пожалуй, в прошлом, я хотела бы за такого замуж, но сейчас перспектива будущего брака нас связывает только отчасти. Хватает других нюансов, которые не имеют ничего общего с настоящей семьёй.

А ещё очень грустно от того, что Тагаев болен. Ему бы ещё жить и жить, а он уже умирать собрался.

Если бы я могла что-то сделать для того, чтобы мужчина жил, то непременно поспешила помочь.

После больницы водитель везёт меня в дорогой бутик одежды.

Прежде, чем выйти из машины, я думаю попросить у мужчины телефон и попробовать ещё раз дозвониться до Юльки. Меня пугает неизвестность и то, что за все эти дни сестра так и не перезвонила.

— Простите, а не мог ли бы вы мне дать телефон? Мне нужно позвонить… — обращаюсь робко к водителю.

— Боссу? Я сейчас наберу, — тут же отзывается мужчина.

— Нет… — пытаюсь подобрать слова, чтобы как-то обосновать свою просьбу.

Однако необходимость в этом очень быстро отпадает, когда водитель рявкает строго:

— Не велено!

Коротко и просто, но так твёрдо, что желания повторять просьбу не возникает.

А ещё мелькает нехорошая мысль: я теперь у Алишера, словно в клетке.

После всего этого у меня уже нет никакого желания выбирать платье, поэтому в бутике я иду примерять то, что мне первым вручает девушка-консультант.

И это платье я, пожалуй, и возьму.

Белое, длиной до пола, но не пышное. Шёлковая ткань приятно струится по телу, тонкие бретельки открывают вид на плечи и зону декольте, а особый крой подчёркивает мою теперь уже тонкую талию.

Фигура после измывательств отца у меня что надо. Я о такой и не мечтала никогда. Интересно, а как Алишер отреагирует, когда увидит меня обнажённой?

От таких мыслей по телу бегут мурашки. Мне до чёртиков страшно думать о предстоящей близости. Я мужчину не люблю и толком не знаю, он ко мне не испытывает никаких чувств, смотрит, как на инкубатор, уж лучше бы ЭКО оплатил, честно.

Но нет, у Тагаева какой-то дурацкий пунктик в голове на тему того, что его ребёнок должен быть зачат естественным путём.

— Как вам? — крутится вокруг меня продавщица.

Поправляет мои чёрные волосы, которые полотном укрывают спину, и предлагает к платью взять колье.

— Нет, — отказываюсь, потому что от будущего мужа не было подобных поручений.

Я же не знаю, вдруг Алишер жадный, понять так ли это за те пару дней, что живу в его доме, не успела.

— Вы хотя бы примерьте, — продолжает настаивать девушка.

Сдаюсь.

Позволяю консультанту нацепить на мою шею украшение, иду к зеркалу.

Выглядит изумительно на самом деле. Казалось бы, просто жемчуг, но как же он переливается в свете огней перламутром — не передать словами.

Быть может, стоит позвонить Тагаеву и попросить разрешения купить это чудное украшение?

Пока размышляю, Алишер сам звонит водителю.

— Да, Алишер Тагирович, всё, как вы сказали. Уже выбирает платье, — отчитывается мужчина, бросая на меня очередной взгляд.

Нехороший такой взгляд, плотоядный.

Я не особо рассматривала водителя, но сейчас, когда чувствую на себе обжигающее присутствие чужих глаз, невольно оцениваю мужчину.

Он немного старше Тагаева, выглядит просто, небольшого роста, на голове уже появились залысины.

Обычный.

— Да, Амина Руфатовна сейчас как раз занимается примеркой. Хорошо, переключаю, — проводит пальцем по экрану и поворачивает аппарат в мою сторону.

Я даже не сразу соображаю, что водитель включил видео, продолжаю рассматривать в зеркале украшение и думать о том, что купить его не получится.

Конечно, у меня есть немного своих денег, но их хватит разве что на треть этих милых жемчужных бусин. Да и глупо тратить последние копейки на безделушки.

— Да, понял, купим, — произносит водитель сухо и опускает трубку. — Алишер Тагирович сказал купить колье тоже, оно ему на вас понравилось, — сообщает мне, шокируя.

Вот так поворот!

Не думала, что Тагаев на такое способен.

В дом будущего мужа возвращаюсь в приподнятом настроении. Как же всё-таки мало нам девочкам нужно иногда для счастья: купили безделушку, и рада.

Правда, водитель себя ведёт немного развязнее, чем утром, задаёт вопросы, пытается пошутить или завести разговор.

Наверное, будь я хоть чуточку отчаяннее, позволила бы себе опуститься до флирта. Интерес Владимира (так зовут мужчину) виден невооружённым глазом. И этот интерес можно было бы использовать в собственных целях. Например, ещё раз попросить телефон и связаться с сестрой.

Но мне не хочется использовать подобные методы, поэтому я стоически терплю подкаты водителя и выдыхаю с облегчением, когда покидаю машину.

В доме пусто. Так мне кажется на первый взгляд, но заглянув в кухню, обнаруживаю кухарку. Надо бы с ней хоть познакомиться.

Женщина не слишком приветлива, однако я уверена, что почти к каждому человеку можно найти подход.

— Добрый день, может, я помогу вам с обедом? — предлагаю вежливо.

Вообще, мне в доме Алишера скучно, заняться даже нечем. Он предложил мне после бутика поехать в салон, но я отказалась. Тагаев так удивился, мол, разве может женщина от салона отказываться? Наверное, считает, что все девушки только и думают, что о своей внешности.

— Нет, не нужно, я с положенным мне объёмом работы в состоянии справиться сама, — отбривает женщина.

— Я не представилась, — попытка номер два. — Меня зовут Амина, а вас?

— Любовь Михайловна, — фыркает недовольно.

Ощущение, будто она здесь хозяйка и не знает, что в скором времени хозяйкой стану я, пусть и номинально.

— А теперь, Амина, — тянет гласные в моём имени, — не могли бы вы мне не мешать? Алишер Тагирович скоро приедет на обед. А он так не любит, когда что-то не готово, — сюсюкает со мной, как с маленькой.

От такой наглости теряюсь и просто молча выхожу из кухни.

Чтобы мне не понравиться, надо очень постараться. Я даже к несостоявшемуся мужу, который буквально бросил меня и выбрал сестру, отношусь положительно.

Но эта Любовь Михайловна сейчас сделала всё, чтобы вызвать отторжение к себе.

Пожалуй, общаться с ней в дальнейшем не буду, желания нет совершенно.

Ощущение, что Алишер специально торопит события, чтобы у меня не было ни единого шанса передумать или найти выход из сложившейся ситуации.

— Мы распишемся сегодня, — ошарашивает, едва переступив порог дома.

— А так можно? — изгибаю дугой одну бровь.

Я понимаю, что деньги и связи способны сделать многое и решить практически любые вопросы, но всё же…

— Я уже обо всём договорился. Вечером к нам приедет сотрудница ЗАГСа и поможет узаконить наши отношения.

— Отношения? — роняю с сарказмом, но тут же осекаюсь и больше не говорю ни слова.

Тагаев делает пару шагов в мою сторону, замирает напротив.

— Да, так или иначе, между нами будут отношения, пусть и короткие. Тебя что-то не устраивает в данной формулировке? — ощетинивается в ответ на мой выпад.

— Всё устраивает, — опускаю глаза в пол.

Не могу смотреть в лицо мужчине. От его пронизывающего взгляда меня бросает в жар, а мозг начинают атаковать мысли о том, что случится уже сегодня ночью.

— Да, доктор прислал результаты анализов, твоё здоровье в относительном порядке. Можно, конечно, пропить витамины, улучшить питание, но у меня нет времени на подготовку. Ты сидела на диете? — припечатывает вопросом.

— Да, — отвечаю честно.

А что мне скрывать?

— Зачем? — хмыкает, оценивающе рассматривая меня с ног до головы. — Ты выглядишь потрясно, — дарит комплимент.

Кажется, даже сам не до конца понимает, что каждым таким словом по кирпичику рушит стоящую между нами стену.

— Эмир, — отвечаю, чтобы прояснить ситуацию. — Он поставил отцу условие, что до свадьбы я избавлюсь от лишних килограммов. Я была не в самой лучшей форме, — произношу и снова явственно ощущаю на коже обжигающий взгляд тёмных глаз.

Кажется, что Алишер изучает каждый сантиметр моего тела, будто ищет подтверждение тем словам, что сказала, оправдываясь.

— Ладно, можешь идти, готовиться, если уже пообедала, разумеется, — бросает с лёгким налётом заботы.

Ощущение, что Тагаев не знает, как себя вести. С одной стороны, его волнует моё здоровье, и он переживает, ела я или нет, ведь от здоровья матери напрямую зависит здоровье будущего ребёнка.

А с другой стороны, Алишер явно боится выражать эмоции, чтобы не дай Бог, я не подумала, будто он что-то ко мне испытывает.

— Нет, не обедала, — морщусь, вспоминая, как меня Любовь Михайловна едва ли не поганой метлой прогнала с кухни. — Твоя кухарка была не в восторге от моего предложения помочь, поэтому я ушла, чтобы не раздражать женщину, — признаюсь открыто.

— В смысле, она была не в восторге? — мужчина меняется в лице.

Хмурится и решительным шагом направляется на кухню.

— За мной иди, — приказывает строго.

Надеюсь, не станет устраивать разборки.

Но у Алишера свои планы, как всегда, отличные от моих.

— Люба, я неясно выразился? — рявкает, едва переступив порог кухни.

Женщина резко оборачивается и подобострастно смотрит на хозяина дома.

— Да, Алишер Тагирович, вы что-то хотели? — блеет робко, совсем не так, как со мной разговаривала буквально час назад.

— Амина, подойди ко мне, — приказывает, но на этот раз уже мне.

Неохотно приближаюсь к мужчине, становлюсь справа от него.

— Ближе, — вынуждает сделать ещё пару шагов, но и это его не устраивает.

В итоге, Тагаев просто хватает меня за талию и притягивает к себе, словно куклу.

Едва удерживаюсь на ногах, хватаю ртом воздух и невольно впускаю в себя аромат мужского парфюма. Он такой дорогой, и я с ним уже знакома, но всё равно чувствую волнение.

— Это Амина, моя будущая жена. Всё, что она говорит, исполнять беспрекословно, — едва ли не по слогам произносит последнее слово.

Кухарка часто кивает, ошарашенная не меньше моего, а я продолжаю стоять рядом с Алишером и чувствовать тепло, исходящее от его тела.

На мужчине сейчас брюки и рубашка, а пиджак он снял и оставил в гостиной, как только пришёл. И от крепкого каменного торса меня отделяет лишь тонкая хлопковая ткань, но, кажется, будто и вовсе нет никакой преграды.

Сердце в груди начинает стучать чаще, тело наливается свинцом, я боюсь пошевелиться.

И очень не хочу что-либо почувствовать.

Как? Как мне выполнить приказ Алишера и закрыть от него душу и сердце, когда он сам неловкими, но такими точными действиями пробуждает во мне интерес?

Подарок, на который даже не рассчитывала. А теперь вот, разговор с кухаркой. Признаюсь, мне приятно, что Тагаев поставил женщину на место, так будет проще жить в этом доме.

— Накрой в гостиной, — произносит повелительным тоном в сторону кухарки и выводит меня из кухни.

Жду, когда мужчина уберёт руку с моей талии, но он не торопится.

— Надеюсь для тебя эта ситуация тоже послужит уроком, — чеканит строго.

Всё же делаю шаг в сторону, освобождаясь из стальных объятий.

— Я взял дочку этой женщины к себе на работу, в офис. По её просьбе, и она решила, что может наглеть дальше. Наивно верит, что я буду добрым всегда, однако это не так. Ещё один промах и, несмотря на многолетнюю службу, я выставлю кухарку за дверь, не раздумывая. Имей это в виду, если тоже надумаешь что-нибудь выкинуть, — припечатывает категорично.

Да уж, строгости Тагаеву не занимать.

После обеда отправляюсь в свою комнату. Принимаю ванную, укладываю волосы, вынимаю из шкафа платье, из коробки достаю колье.

Кручусь перед зеркалом, придирчиво себя рассматривая.

В голове мелькает мысль о побеге в который по счёту раз за сегодняшний день, но я гоню её прочь. Не факт, что получится на этот раз, но итог может быть плачевным.

Я хотела замуж — у меня будет муж. Да, не любимый, да не любящий, но хотя бы не такой противный, как Эмир.

И лучшее, как говорится, враг хорошего, поэтому я просто смирюсь со своей судьбой и не буду думать о глупостях.

Ровно в пять вечера раздаётся стук в мою дверь.

Волна жара прокатывается по телу и тяжёлым камнем оседает в желудке.

Мне страшно.

А ведь это только начало…

— Амина Руфатовна, согласны ли вы взять в законные мужья… — словно сквозь плотную пелену звучит голос регистратора.

Я растерянно киваю в ответ на все её вопросы, Алишер тоже отвечает согласием, мы ставим свои подписи в документах, обмениваемся кольцами.

Всё это происходит как будто в тумане, я словно вижу себя со стороны.

Смотрю и ничего не могу исправить.

Все мои мысли занимает предстоящая ночь, я не знаю, как избавиться от терзающего душу страха.

И когда наступает момент «икс», меня буквально трясёт от грядущей неизвестности.

Я жду теперь уже мужа в своей комнате. Постель застелена свежим постельным бельём, на мне — тоже всё новое и красивое.

Мы в доме одни, никакой прислуги или других посторонних людей.

И от того ещё страшнее.

Стук в дверь звучит для меня, словно раскат грома. Сердце пропускает удар, а потом принимается колотиться с удвоенной силой.

— Можно? — вполне вежливо интересуется мужчина, переступая порог моей комнаты.

Судорожно киваю в ответ, но произнести хоть слово не в состоянии. В горле пересохло, язык будто онемел, а мысли в голове устроили хоровод и не хотят собираться в единую картинку.

Осторожно поднимаю взгляд и смотрю на мужа. Высокий, сильный, с темными глазами, в которых читается решимость.

Он явно только после душа, вокруг бедер обмотано полотенце.

Я понимаю, что эта ночь неизбежна, но ничего не могу поделать со своими эмоциями.

Алишер вальяжной походкой проходит в комнату и останавливается напротив меня.

— Ты дрожишь, — замечает он, приближаясь. — Ты меня боишься?

Я опускаю глаза, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза.

— Я не причиню тебе вреда, — говорит неожиданно мягко. Его рука осторожно касается моей щеки, стирая слезу.

Алишер садится рядом, сохраняя дистанцию. Его слова звучат спокойно, но твёрдо:

— Этот брак — наша реальность. Но я не зверь, чтобы брать силой то, что должно быть даровано добровольно. А теперь поднимись, — добавляет повелительным тоном.

Я встаю с кровати, мужчина вместе со мной. На мне длинный шёлковый халат, и благодаря ему я ещё чувствую себя немного уверенно, но уже в следующую секунду мне и этого не оставляют.

Мужчина протягивает руку, касается пальцами пояса на моём халате, полы которого, скользя, распахиваются в разные стороны.

Вижу, как вспыхивают тёмные глаза напротив.

Впрочем, какая разница?

Даже если я буду знать, что Алишер что-то испытывает ко мне, легче от этого знания не станет.

Я буквально захлёбываюсь в безумном страхе, из последних сил стараясь не показывать виду, но не уверена, что у меня это получается.

— Ты все ещё меня боишься? — спрашивает Тагаев уже в следующую секунду.

Конечно, моё состояние не укрылось от его глаз.

— А разве это имеет значение? — отвечаю непозволительно дерзко и тут же зажмуриваюсь.

Отец не раз поднимал руку на меня, Юльку и свою жену, Раису. Я привыкла к тому, что язык необходимо держать за зубами, особенно когда имеешь дело с «нашими» мужчинами.

Сестре легче, её муж из другого теста слеплен, а вот мне все уроки, полученные в доме отца, пригодятся в дальнейшем.

Однако вопреки ожиданиям, мою щёку обжигает не оплеуха, а поцелуй.

Горячие губы скользят вниз, касаются шеи.

И что удивительно, отвращения я не испытываю, но и страх не девается никуда.

— Ты очень красивая, — шепчет Тагаев хрипло, однако данный комплимент из его уст больше напоминает сухую констатацию факта.

Руки мужчины проходятся по моим волосам, Алишер удовлетворённо вздыхает, будто одобряя и этот нюанс моей внешности.

— Я сниму халат? — тяжёлые ладони опускаются на мои плечи.

Хочется прокричать «нет!», но я не имею на это никакого права, поэтому просто молчу в ответ.

Миг, и ткань ложится у моих ног. Кожа покрывается мурашками от волнения.

Что, если попросить мужа погасить свет?

Так будет проще спрятать свои эмоции…

— Алишер, — тяну сипло. Голос не слушается.

Прикосновения Тагаева становятся увереннее, и я снова отмечаю про себя, что не чувствую отвращения. Наверное, если вышло бы расслабиться, то я даже почувствовала бы нечто приятное.

Но как, как это сделать?

— Мм? — мужчина отвлекается от изучения моего тела, его руки замирают где-то в районе спины.

— Может, выключить свет? — роняю, не в силах спрятать дрожь в голосе.

Я вся запуталась в нитях безысходности: с одной стороны боюсь предстоящей близости, а с другой — гнева мужчины. И как выпутаться — не представляю.

— Я хочу видеть тебя, — вопреки ожиданиям произносит Алишер.

Ему плевать на мои чувства, глупо было надеяться, что муж услышит меня и пойдёт на поводу у моих желаний. Я для него всего лишь кукла, инкубатор, вряд ли Тагаев воспринимает меня всерьёз.

— Хорошо, — больше не спорю.

Наверное, стоит сменить тактику и попытаться расслабиться, смириться с неизбежным.

Прикрываю глаза, концентрируясь на собственных ощущениях. Думаю о том, как мечтала когда-то о своём замужестве.

Определённо, Алишер такой мужчина, которому можно доверить свою жизнь.

Он уверенный, надёжный, как скала, а ещё по-мужски красивый и обаятельный.

Если бы не его приказ не влюбляться, я бы, пожалуй, позволила бы себе пустить в сердце ростки чувств.

Мне хотелось бы, чтобы Алишер проявил хоть чуточку заботы, но этого не будет, я знаю. Он не позволит мне думать, будто я ему небезразлична, он с самого начала выставил границы.

Неожиданно его руки крепко обхватывают мою талию. Я замираю, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле.

Он наклоняется ближе, и его дыхание обжигающе горячим веером расходится по моей коже.

А после Алишер подхватывает меня на руки и несёт на кровать, давая понять — назад дороги нет…

— Не бойся меня, — шепчет муж хрипловато.

Опускает меня на прохладную простыню, сам опирается руками в матрас, нависая сверху. Он не сводит глаз с моего лица, смотрит пристально, словно пытается рассмотреть что-то.

Зажмуриваюсь, чтобы переключиться. Пусть бы он только не был слишком резок…

Пожалуйста…

Но вопреки ожиданиям, Тагаев внезапно замирает. Я распахиваю глаза и вижу — он лежит на мне без движения, дыхание ровное, будто спит.

— Али-алишер! — зову, толкая мужчину в плечо.

Он не шевелится.

— Алишер! — повторяю громче.

Вкладываю все силы, чтобы выбраться из-под мужа.

Что делать? Кому звонить? У Тагаева обморок или что?

Шквал вопросов в голове мешает принять верное решение, поэтому я делаю первое, что приходит в голову.

Наверное, глупо и совсем неэффективно, но я принимаюсь делать мужчине искусственное дыхание. Надавливаю на щёки, прижимаюсь к мягким тёплым губам, вдыхаю воздух.

Когда понимаю, что эффекта нет, то подрываюсь, накидываю на плечи халат и пулей вылетаю из комнаты.

Хватаю в кухне графин с водой, стремительно возвращаюсь в спальню.

И выливаю содержимое графина прямо на лицо мужчине.

— Пф! — плюётся Тагаев.

Хмурится, морщится, пытается открыть глаза, в которые тут же попадают капельки воды.

— Алишер… — облегчённо выдыхаю, — я так испугалась, — признаюсь простодушно и спешу скорее запахнуть халат.

— Зачем водой, Амина, — возмущается мужчина. — Могла бы просто надавать мне по щекам, — резво встаёт с постели и сдёргивает мокрую простыню, вынуждая меня подскочить следом.

Он явно знает, что и где находится в комнате, открывает дверцы шкафа, вынимает чистое бельё, перестилает постель.

Он не должен этого делать, но делает, а я слежу за действиями мужчины с открытым от удивления ртом.

— По щекам? — удивляюсь, наивно хлопая ресницами, когда способность говорить, наконец, возвращается ко мне. — Я не подумала, я тебе пыталась сделать ис… — запинаюсь, вдруг на секунду представив, что будет, если признаюсь.

Из кучи вариантов, как привести человека в чувства, я выбрала самый компрометирующий, уж лучше промолчу. А то мало ли, что обо мне подумает муж.

— Извини, — поджимаю губы и отворачиваюсь.

— Да уж, — мужчина усаживается на кровать.

Я пристраиваюсь на самом краешке.

— Думаю, мне тоже стоит извиниться за случившийся казус. Это именно то, о чём я говорит тебе прежде: моя болезнь прогрессирует, такие приступы случаются всё чаще, причём застают меня врасплох, — поясняет сдержанно, без тени жалости к себе в голосе или интонациях.

Просто констатирует факт.

— Я не видела ни разу, хотя не первый день здесь, — тяну мрачно и, осмелившись поднять взгляд, смотрю в глаза Тагаеву. — Алишер, в любом случае тебе не за что просить прошения.

— Али, — перебивает вдруг. — Зови меня просто Али, ни к чему полное имя. В конце концов, мы уже почти стали единым целым, ты моя жена и по закону, и справедливости. Почти… — добавляет с налётом недовольства.

Мужчине не нравится то, что первая ночь так неприглядно оборвалась. Он явно хотел дойти до конца, а теперь…

Теперь он имеет полное право продолжить, но не спешит этого делать. Смотрит на меня, прожигая насквозь чёрными глазами, поджимает губы недовольно.

— Хорошо, Али, — пробую новую для меня форму имени мужа на вкус и неожиданно отмечаю, что мне нравится.

Нравится называть его вот так просто, без официоза. Кажется, что очередная стенка между нами с грохотом падает и разлетается на сотни осколков.

— Пододвинься ко мне поближе, — кивает на место рядом с собой.

Я ведь сижу на самом краю кровати.

Послушно выполняю то ли просьбу, то ли приказ.

Поворачиваюсь спиной к изголовью кровати в поисках точки опоры, но Тагаев не позволяет мне этого сделать. Сгребает в охапку и прижимает к своему телу крепко-крепко.

— Ты меня так боишься, словно я какой-то монстр, — выдыхает мне в макушку. — Это неправильно, ребёнок не должен быть зачат в страхе. Ни в коем случае.

Слушаю, затаив дыхание. Боюсь что-либо сказать в ответ.

— Сегодня я оставлю тебя в покое, но ненадолго. Ты видишь, что у меня не так много времени, я должен всё успеть, а пока ты должна привыкнуть ко мне. Ложись рядом, — повелевает властно.

Я отстраняюсь и смотрю на мужчину широко распахнутыми от удивления глазами.

С одной стороны, рада, что сегодня он не станет лишать меня невинности, а с другой не понимаю, что Али подразумевает под словом «привыкнуть».

Я повинуюсь, но сердце бешено колотится. Он берёт мою руку, прижимает к своей груди.

— Ты должна научиться не бояться меня.

Его прикосновения поначалу пугают, но постепенно я расслабляюсь. Он целует меня, и этот поцелуй заставляет забыть о страхе.

— Я попробую… — запинаюсь. — Я постараюсь привыкнуть к тебе, обещаю, — выдыхаю с благодарностью.

Страх отступает, а на душе становится спокойно.

В груди разливается тепло, а по телу пробегает приятная дрожь, когда муж освобождает меня от халата снова.

Оказывается, прикосновения мужчины могут быть приятными, когда ты расслаблена и понимаешь, что тебе ничего не угрожает.

— Я держу своё слово, помнишь? — спрашивает муж, бережно укладывая меня на постель и нависая сверху. — Я не трону тебя, но кое-что всё же сделаю, обещаю, тебе понравится, — произносит, нависая надо мной.

А потом… всё меняется.

Его прикосновения становятся увереннее, настойчивее. Я чувствую, как границы между нами тают, но страх ещё живёт где-то глубоко внутри.

— Расслабься, — шепчет муж, и его голос звучит так близко, что отзывается эхом в моей груди.

Я хочу сказать что-то, но слова застревают в горле, когда его губы снова касаются моих. Этот поцелуй — властный, но не грубый, словно он пытается передать мне что-то важное без слов.

Внезапно я понимаю — сопротивляться бесполезно. Не потому что не могу, а потому что… не хочу.

Страх смешивается с чем-то новым, незнакомым, отчего сердце бьётся ещё чаще.

— Али… — вырывается у меня шёпотом, а дальше я просто теряю дар речи.

Он не отвечает, только крепче прижимает меня к себе.

В этот момент я осознаю — всё уже решено. Мы пересекли ту невидимую черту, за которой нет пути назад.

И теперь остаётся только одно — довериться ему полностью, несмотря на все страхи и сомнения.

Алишер

Да, я скот!

Самая настоящая скотина. Я наговорил жене всякого, чтобы она расслабилась, а когда появилась возможность, тут же сделал своей окончательно.

— Ах, Али? — девушка распахивает широко глаза.

Она вздрагивает, когда я нарушаю последнюю грань между нами. В её глазах — шок, боль, а потом слёзы, которые я ловлю губами, сам не понимая, зачем.

Не хочу смотреть Амине в глаза, потому что знаю, что там увижу. Боль разочарования.

Она мне доверилась, открылась, позволила коснуться себя, переступила через собственные страхи, а я просто взял и сделал то, что наметил с самого начала.

Жалею ли я об этом?

Не знаю. Не хочу думать, потому что не имею права жалеть.

— Ты… — выдыхает Амина рвано. — Ты меня обманул… — тянет с обидой в красивом мелодичном голосе.

Она вся такая идеальная, что мне даже не пришлось напрягаться, чтобы захотеть близости. Болезнь и в этой сфере внесла свои коррективы, я стал меньше желать женщин, поэтому иногда чувствую себя полнейшим ничтожеством.

Из человека я медленно превращаюсь в тень.

И с некоторых пор просто не завожу романы, чтобы на всякий случай не потерпеть фиаско.

Но Амина вряд ли могла что-либо заподозрить. Странно, но даже после обморока я не растерял желание, однако страх жены заставил меня мыслить креативнее.

Я её обманул.

Просто взял и запудрил девчонке мозги. Наплёл с три короба, отвлёк, а в самый благоприятный момент напал.

— Как ты мог? — пищит, тщетно пытаясь оттолкнуть меня.

Не выйдет. Не отпущу.

— Тише, — шепчу, перенося вес всего тела на одну руку, а второй касаясь щеки Амины.

Провожу подушечками пальцев по бархатной коже, наслаждаясь этим нехитрым прикосновением.

Не так я собирался вести себя с ней, хотел жёстко сделать своё дело и молча уйти.

Не вышло.

Амина принялась вить из меня верёвки, едва я переступил порог её спальни. Будь в её действиях хоть капля фальши, я бы заметил, почувствовал.

Почувствовал и быстро поставил бы девчонку на место.

Я никому не позволяю играть с собой. Но Амина на самом деле боялась меня, тряслась, как осиновый листок. Как в ту самую ночь, когда я встретил её возле дома отца.

Красивая…

Красивая и безумно соблазнительная, такая чистая, невинная, впервые увидевшая обнажённого мужчину. Она даже пахнет как-то по-особенному.

— Прости… — вырывается у меня, хотя я знаю, что эти слова ничего не изменят. — Я не хотел пугать тебя, — накрываю приоткрытые губки поцелуем.

Не отпускаю Амину от себя, даже когда всё заканчивается.

Я слабак, я потом пожалею об этом, но сейчас я не могу оттолкнуть эту дрожащую, всхлипывающую крошку.

Откуда жалость взялась в моём окаменевшем сердце?

Не знаю. Ответа нет.

Мы просто молчим, а потом просто так же молча засыпаем в объятиях друг друга.

Не так я себе всё представлял. И я не должен был оставаться в комнате Амины.

Нельзя позволить ей привыкнуть ко мне, но я потерял бдительность и разомлевший от долгожданного удовольствия, просто тупо вырубился.

Ночью меня будит непонятный звук.

Я резко открываю глаза и слышу, что рядом кто-то плачет.

Хотя, что значит кто-то?

Ясно, что это Амина.

Жена отодвинулась от меня на противоположный край кровати, свернулась калачиком и теперь поливает постель своими слезами.

— Э-эй, ты что? — придвигаюсь поближе к девчонке. — У тебя что-то болит? — спрашиваю на всякий случай.

Мало ли, вдруг ей надо к врачу? Всякое ведь в жизни бывает, я слышал о разного рода случаях.

— Нет, — всхлипывает, но больше не говорит ни слова.

И снова внутри меня что-то ёкает. Мне нестерпимо хочется успокоить эту свалившуюся на мою голову проблему.

И вроде, я сам её создал, в смысле, проблему, когда предложил Амине контракт. Но я хотел придерживаться границ, которые установил, а теперь сам же их нарушаю.

— Иди сюда, — придвигаю жену к себе, обнимаю, прижимая крепко-крепко. — Перестань плакать, ничего страшного не произошло, это не конец света. Ты ведь знала, что так будет, а я сделал так, чтобы ты перестала бояться. Разве это плохо? — привожу вполне логичные аргументы.

— Мне сказать тебе за это «спасибо»? — жена неожиданно показывает зубки, если выражаться образно.

Она ведь не имеет права на подобную реакцию.

И не мешало бы ей об этом напомнить, но я стискиваю зубы, чтобы не сорваться.

— Ты понимаешь, что сейчас перегибаешь? — шепчу Амине прямо в ушко.

Вдыхаю её запах и понимаю, что снова хочу ощутить близость этого нежного роскошного тела. Мне становится любопытно, какой она была раньше, до глупой диеты, на которую посадили алчные родственники.

Я никогда не имел предрассудков по поводу женского тела. Поэтому не понимаю заскоков дядьки.

Но вспоминать его сейчас совершенно не стоит, потому что он здесь точно лишний.

Тот, кому не досталась трепещущая рядом со мной красота.

— Иди сюда, — тихо говорю, бережно поворачивая её лицо к себе. — Я знаю, как тебя успокоить.

Наши взгляды встречаются — в её глазах ещё блестят слёзы, но теперь я вижу там что-то ещё.

Что-то неуловимое, заставляющее моё сердце биться чаще.

Мои губы осторожно касаются её — сначала просто лёгкое прикосновение, вопрос. Амина замирает, но не отстраняется. Я чувствую, как её дыхание становится глубже, горячее.

Поцелуй углубляется сам собой — уже не я веду, уже не она следует. Мы словно попали в невидимый водоворот, где нет места мыслям, есть только её руки на моей шее, мои пальцы в её волосах, наше общее дыхание, сбившееся в один неровный ритм.

Я знаю, что должен остановиться. Знаю, что завтра пожалею об этой слабости. Но сейчас…

Тормоза срывает, и я ныряю в этот омут с головой…

Утро вместе с пробуждением приносит давящее осознание того, что это всё-таки случилось.

Я медленно открываю глаза, смотрю на спящего мирно рядом мужчину и пытаюсь понять, что чувствую.

Он меня обманул!

Низко, жестоко воспользовался моей доверчивостью, но я не испытываю злости. Это так иррационально и странно, что даже не верится.

И если после первого раза меня охватила жгучая обида, то раскрыться перед мужем второй раз оказалось гораздо проще. Его ласки оказались сильнее обиды, и теперь я даже отчасти благодарна Алишеру за то, что поступил именно так. Помог мне переключиться, пусть и с помощью лжи, зато я смогла расслабиться и принять неизбежность.

И если быть честной хотя бы с самой собой, то мне безумно понравилось то, что случилось между нами. Муж дважды позаботился о моём удовольствии, был нежен, аккуратен и ласков.

Однако, и обратная сторона есть у всего этого — я теперь не смогу относиться к нему равнодушно. Завладев телом, Тагаев и частичку моей души похитил. Неужели после всего сам сможет остаться равнодушным?

Ответа на этот вопрос у меня пока нет. Потому что мужчина напротив спит, а я поднимаюсь и отправляюсь в душ.

После привожу себя в порядок, надеваю одно из платьев, которое мне купил Алишер, и спускаюсь на кухню, чтобы приготовить завтрак.

Сегодня Любовь Михайловна выходная, и это меня очень радует. Я, наконец, смогу заняться чем-нибудь полезным, а заодно и мужа порадую.

Дурочка! — ругаю себя за наивность. Тагаев с самого начала приказал мне не обольщаться, но я ничего, абсолютно ничего не могу с собой поделать.

Заглядываю в холодильник, проверяю, какие есть продукты. Мне показалось, что кухарка кормит моего мужа не самой полезной едой. Ощущение, что Алишеру вообще плевать на своё здоровье.

Что ж, приготовлю что-нибудь более-менее полезное. Конечно, вряд ли мужчина станет есть молочную кашу, ну уж от сырников в моём исполнении точно не откажется. К тому же, в холодильнике очень удачно есть творог.

Смешав все необходимые ингредиенты, формирую с помощью стакана красивые сырники и отправляю их на разогретую сковороду. Перед подачей посыпаю пудрой и украшаю ягодами голубики.

Отхожу чуть в сторону, любуясь полученным результатом. Мне нравится!

Я и дома всегда любила готовить, быть может, поэтому и поправлялась, вечно пробуя свои шедевры. Конечно, мачеха и сёстры помогали мне, не без этого, но зачастую, чтобы Юлька могла заняться пошивом очередного наряда для меня, я выполняла её часть работы на кухне.

Юлька…

Мы так и не созвонились, быть может, после всего Алишер даст мне хотя бы свой телефон?

Так, витая где-то далеко в собственных мыслях, я не замечаю, в какой момент оказываюсь на кухне не одна.

— Доброе утро, — чуть хрипловатый ото сна мужской голос приятным теплом разливается по моему телу.

Какой же у него красивый бас, никогда не думала, что у мужчин может быть такой красивый голос, а может, не в красоте дело?

Он так успокаивал меня ночью этим самым голосом, шептал, что я красивая, что желает меня, что хочет увидеть ещё раз, как мне хорошо с ним.

От неуместных воспоминаний краснею, поэтому не спешу разворачиваться лицом к мужу.

— Доброе, — тихонько произношу в ответ. — Я тут завтрак приготовила, — лёгким взмахом руки указываю на стоящие на столешнице сервированные тарелки.

Очень жду, что Алишер оценит мои старания.

Он такой внимательный и нежный, по-другому и быть не может.

— Это лишнее, — вопреки моим ожиданиям, произносит мужчина.

В голосе слышится сталь.

Поворачиваю голову на шум: Алишер гремит посудой в поисках чашки для кофе. Делает себе нереально крепкий напиток, к сырникам не притрагивается.

— Я говорил тебе, Амина, что между нами ничего не может быть кроме контракта? — спрашивает, оседлав стул с чашкой кофе в руках.

— Да, говорил, — мямлю растерянно в ответ.

— Тогда к чему всё это? Завтрак, сырники… Ты тратишь время на глупости! — колет словами.

Делает больно, проходясь по моей обнажённой душе подошвами своих дорогих ботинок.

Я так старалась! А он…

— Хорошо, — чувствую, как к горлу подкатывает ком.

Только бы не разреветься при нём!

— Скажи, на что мне стоит тратить своё время, — спрашиваю смело, игнорируя дрожь в голосе.

Собираю все сырники с тарелок в одну общую горку, чтобы потом выбросить. Жалко переводить продукты, но сама я есть тоже уже не смогу.

— Ну, уж точно не на попытки произвести на меня впечатление, — бросает, насупившись.

Делает глоток и морщится тут же, явно обжегшись.

— Я не пыталась производить на тебя впечатление, просто приготовила завтрак. Разве это плохо? Что страшного в том, чтобы сделать приятное другому человеку, ты вот никому никогда не делаешь приятно? — не сразу понимаю, с каким подвохом звучит мой вопрос.

— Хватит, Амина, — Тагаев резко поднимается, с грохотом отодвигая стул. — Я на работу, ты можешь попросить водителя отвезти тебя, если пожелаешь куда-нибудь поехать. Мало ли, салон красоты или где ещё женщины любят проводить время? — хмыкает, забыв о том, что я уже отказывалась от посещения подобных мест.

Во-первых, мне не по себе, когда трачу чужие деньги, а во-вторых, с Владимиром я никуда больше не поеду.

— Спасибо, с твоим водителем я никуда не поеду, — озвучиваю свои мысли вслух.

— Почему? — хмурится мужчина. — Он к тебе приставал? — больно дёргает за локоть, когда пытаюсь сбежать с кухни.

— Нет. Нет, не приставал, — отрицательно верчу головой.

— А что тогда? — злится муж.

— Просто смотрел… и разговаривал слишком панибратски, мне неловко в его присутствии находиться, — признаюсь честно.

— Я понял, — сквозь зубы цедит Алишер.

Кажется, из-за меня Владимира так же, как и Любовь Михайловну, ждёт выговор.

И, наверное, стоит попросить Тагаева не рубить сгоряча, но я молчу, словно набрала в рот воды.

— Амина, перестань дуться, я ведь с самого начала предупредил тебя о нюансах наших отношений. Не смей фантазировать обо мне больше, чем есть на самом деле. Ты неопытна и слишком юна, поэтому моё отношение ночью восприняла за что-то большее, но это не так, — проговаривает, глядя мне в глаза. — Всё, что я делал, просто неотъемлемая часть соблазнения, не больше. Мне всего лишь было нужно, чтобы ты расслабилась, не принимай на свой счёт, поняла? — припечатывает, раздувая ноздри.

Обходит меня и покидает кухню.

А я так и продолжаю стоять, не в силах сдвинуться с места.

Щёки обжигают горячие слёзы, капают на грудь, пропитывая дорогую ткань платья.

Вырядилась, как дурочка!

Разворачиваюсь и ухожу в свою спальню, быстро снимаю с себя красивое платье и переодеваюсь в обычный домашний костюм. Жаль, что он новый, что-нибудь старое и ношеное было бы в самый раз, чтобы окончательно превратиться в серую тень и стать незаметной для собственного мужа.

Алишер

Просыпаюсь от тошноты. Меня мутит так, что кажется, вот-вот вывернет наизнанку.

Подрываюсь с кровати и бегу в ванную комнату.

Очень кстати организм напоминает мне о том, что не всё в порядке со мной. Точнее, всё совершенно не в порядке.

Минувшая ночь была, пожалуй, самой прекрасной в моей жизни. У меня ни разу не было невинной девушки, сплошь опытные соблазнительницы, которые и в подмётки Амине не годятся.

И после всего я даже на минутку подумал, что у нас может быть будущее.

Идиот! Какое будущее, если я одной ногой в могиле?

Быстро привожу себя в порядок и спускаюсь вниз, чтобы найти жену. Не понимаю, куда она делась с утра пораньше.

Обнаруживаю Амину на кухне, порхающей возле плиты.

Воображение тут же рисует красочные картинки, которым никогда не суждено воплотиться в реальность.

Дом — полная чаша, красавица жена, которая своими собственными руками готовит завтрак для семьи, вкладывая в этот процесс всю свою душу. Вокруг неё носятся дети: мальчик и девочка, а можно даже две девочки, только чтобы такие же красивые, как мама.

На мгновение зажмуриваюсь, прогоняя прочь наваждение.

Этого не будет никогда!

За грудиной начинает ломить от обиды на жизнь, на судьбу, на самого себя.

Слабак, зачем позволяю фантазиям править бал?

Надо поставить девчонку на место, чтобы не мешала мне заниматься самоедством.

Ещё и эти сырники, от аромата которых желудок начинает непозволительно громко урчать. Съел бы всю тарелку, но вынужденный делать вид, что неголоден, заполняю желудок кофеином.

— Амина, перестань дуться, я ведь с самого начала предупредил тебя о нюансах наших отношений. Не смей фантазировать обо мне больше, чем есть на самом деле. Ты неопытна и слишком юна, поэтому моё отношение ночью восприняла за что-то большее, но это не так, — припечатываю, сверля глазами жену.

Пусть не обольщается и не пытается подобрать ключик к моему сердце. Не выйдет — у меня камень в груди, который не умеет чувствовать.

Это странно, но я никогда ни в кого не влюблялся, с самой юности помогал отцу в бизнесе, а женщин выбирал лишь по расчёту. То есть таких, которые не доставят проблем. Сделают своё дело и уйдут, довольные отстёгнутыми мною бонусами.

А теперь из-за этой проклятой болезни годами отработанная система дала сбой, я вляпался в брак и не факт, что смогу красиво закончить эту историю.

Нельзя было нежничать с Аминой, да и врать ей было ни к чему. Надо было тупо поиметь её, как и планировал с самого начала, ведь это было моё право.

— Всё, что я делал, просто неотъемлемая часть соблазнения, не больше. Мне всего лишь было нужно, чтобы ты расслабилась, не принимай на свой счёт, поняла? — говорю отрывисто, жёстко, чтобы до Амины дошло раз и навсегда.

Вижу по реакции жены, что причиняю ей боль, но так будет лучше.

Лучше короткая боль сейчас, чем страдания и слёзы потом, когда она нужна будет ребёнку.

Без промедления разворачиваюсь и ухожу из кухни. В гостиной делаю вид, будто занят чем-то важным, а сам жду, что предпримет Амина.

Спустя примерно минуту девушка проносится мимо меня, словно ураган, и уходит наверх.

Смотрю вслед убегающей красавице и едва сдерживаюсь от того, чтобы сорваться следом и успокоить её. Похоже, эта болезнь действует на меня разрушительно, до основания меняя сознание.

С каких пор я стал таким сентиментальным?

Амина поднимается наверх, а я всё же поддаюсь соблазну и утягиваю с тарелки пару сырников, буквально целиком запихивая каждый в рот.

Ммм, блаженство…

Малосладкие, нежные, ароматные. Я таких лет сто не ел, с тех самых пор, как не стало мамы.

Понимаю, что если съем слишком много, Амина заметит и сделает какие-нибудь неправильные выводы.

Но как же хочется…

Не замечаю, как пустеет тарелка, а опомнившись, быстро покидаю кухню, словно нашкодивший котёнок, которого вот-вот застукают с поличным.

В прихожей беру верхнюю одежду и выхожу за дверь.

На улице прохладно, поэтому скорее кутаюсь в пальто.

Итак, что у нас сегодня на повестке дня?

Водитель.

Кажется, слухи о моей болезни распространяются с нереальной скоростью, и пусть напрямую подтверждения этой догадке я не нахожу, косвенных доказательств полно.

Взять хотя бы то, как стал вести себя персонал. Будто я уже почил. Нарушают приказы, а если и выполняют, то спустя рукава.

Вчера кухарка фортель выкинула, сегодня придётся Володе разбор полётов устраивать, а завтра что?

Надеюсь, хотя бы Амина не станет меня огорчать, впрочем, девушка она скромная и тихая, вряд ли будет дерзить по поводу и без.

И снова я мыслями возвращаюсь к жене, сам не замечая, что всю дорогу до офиса думаю о ней.

У меня строительный бизнес, а ещё парочка клиник в городе Эмира. Мне медицинская сфера неинтересна, да и отец не слишком её развивал, просто вложился однажды в дело брата, вот и получилось в итоге, что у Тагира и Эмирхана Тагаевых оказался общий бизнес.

К счастью, теперь это в прошлом. На следующей неделе Эмир пришлёт курьера, я подпишу все необходимые бумаги, и мы распрощаемся с ненавистным родственником раз и навсегда.

Я тоже пошёл на уступки и просто продал дядьке свою долю. Мне есть куда вложиться, да и Эмиру по идее удобнее самому вести дела, я до сих пор не понимаю, почему он так долго не соглашался разорвать сотрудничество.

Я ни в медицине, ни в смежных сферах не разбираюсь, дядька же наоборот всю жизнь развивается в данном направлении. А недавно вообще в фармацевтику подался, какие-то лекарства производит.

Добравшись до офиса, первым делом звоню домой. Мне как-то неспокойно от того, что отчитал Амину, обидел её. Может цветов заказать?

Точно!

И телефон!

Я же так и не позаботился о том, чтобы у Амины было средство связи, и куда собрался звонить, спрашивается?

В целом, у меня был свой злой умысел: я понимал, что как только у девушки появится телефон, она позвонит сестре, и моя ложь откроется.

Сейчас это уже не важно. Амина — моя!

В приложении интернет-магазина выбираю наиболее подходящую модель телефона, оплачиваю доставку курьером, потом заказываю цветы.

Огромный букет красных роз. Подумав, отменяю заказ, выбираю цветы поскромнее. По цене они даже дороже выходят, но главное, чтобы у жены не дай Бог никаких неверных мыслей не возникло.

Это просто жест. Красивый ничего не значащий жест.

Правда, если с телефоном всё более-менее понятно, то зачем я покупаю цветы, сам до конца понять не могу, поэтому отмахиваюсь от глупых мыслей и просто переключаюсь на работу.

Переодевшись, выхожу из комнаты, чтобы спуститься вниз, но не сразу. Жду, когда хлопнет входная дверь, чтобы наверняка убедиться: муж ушёл.

В кухне принимаюсь быстро прибираться и что же вижу?

Тарелка, в которую я сложила сырники, пуста. Только пудра осталась.

Ну, надо же…

И стоило высказывать мне, чтобы потом всё взять и съесть?

Делаю себе кофе и присаживаюсь за стол, задумчиво глядя на пустую тарелку. Пытаюсь понять, что в голове у Тагаева.

В том, что мужчина болен, нет сомнений. Он не озвучивает мне свой диагноз, но несложно догадаться, что у него какое-то страшное заболевание.

Потеря сознания вот так спонтанно — не шутки.

Возможно, поэтому Алишер такой нервный и резкий, его ведь тоже можно понять. Не знаю, как бы я себя вела, знай, что скоро умру.

Бррр, аж мурашки по коже от таких мыслей!

Быть может, всё же стоит попробовать ещё раз? Подобрать ключик к его сердцу?

А что, приготовлю ужин, накрою в гостиной, свечи, все дела. Я сегодня сама тут хозяйка, никто не станет мне мешать и прогонять из кухни, а так хоть будет чем заняться. К тому же, готовить я люблю.

Вдохновлённая такой идеей, допиваю кофе и принимаюсь за реализацию плана. Стараюсь, чтобы стол получился разнообразным, но в тоже время, не слишком заставленным блюдами. Да и я не хочу к вечеру валиться с ног от усталости.

В итоге успеваю не только приготовить ужин, но и себя в порядок привести. Принимаю ванну с пеной, уделяю время своим длинным волосам, которые требуют немало ухода.

Наверное, я слишком наивна, если второй раз в рамках одного дня собираюсь наступить на те же самые грабли, но ничего не могу с собой поделать.

Мне хочется сделать мужу приятное, я надеюсь, что он оценит мои старания и хоть немного смягчится. Теперь, когда знаю, каким ласковым и нежным может быть Алишер, не отстану от него.

Ровно в семь муж приходит домой.

Я замираю на середине лестницы, не зная, как поступить.

Встречать его или не стоит?

Вся смелость, которая поддерживала меня в течение дня, улетучивается, когда я слышу разносящиеся по гостиной тяжёлые шаги.

— Добрый вечер, — медленно переступаю с одной ступеньки на другую.

Сталкиваюсь взглядом с чёрными глазами и теряюсь.

Не могу быть равнодушной, нет.

Перед глазами картинки минувшей ночи, и, несмотря на обман Тагаева, мозг акцентирует моё внимание на том приятном, что было между нами.

Замечаю в руках мужчины букет цветов и окончательно таю. Розовые и малиновые розы, эустома, пион, лавандовая матиолла — это только те цветы, название которых я знаю. Букет выглядит изумительно, уверена, что это авторская работа настоящего дизайнера, а не просто купленные в переулке первые попавшиеся цветы.

— Это тебе, — хмуро роняет Алишер и протягивает мне букет.

Вдыхаю аромат, блаженно прикрывая глаза.

А на мне платье тоже сиреневое, как раз сочетается по цветовой гамме с этой невероятной красотой, хоть фотографии делай.

— И это тоже, — ставит на красиво сервированный стол коробку с изображением телефона.

Мне хочется броситься на шею мужу и расцеловать его, я их последних сил держу себя в руках.

— Там сим-карта уже стоит, остальное сама настроишь, — произносит Али небрежно, словно боится показать свой интерес к происходящему.

Быть может, жалеет о подарках, которые сделал?

— Спасибо тебе, — говорю, поглаживая пальцами лепестки нежных цветов.

Тагаев следит за моим действиями с нескрываемым интересом. Кажется, ему просто нравится смотреть на меня, но виду мужчина старается не подавать, разумеется.

А я вдруг, поддавшись порыву, опускаю букет на стол, вмиг преодолеваю разделяющее нас с мужем расстояние и повисаю у мужчины на шее.

— Спасибо, — искренне выдыхаю.

Кажется, Тагаев не ожидал такого от меня, поэтому какое-то время он стоит, словно каменный, не шевелится.

Хоть бы не накричал на меня, только бы не накричал…

Но, в конце концов, он ведь сам сделал шаг навстречу, придя с подарками, я всего лишь проявляю благодарность.

— Не за что, — хрипло произносит муж в ответ. Чувствую, как на мою талию ложатся крепкие мужские руки, их тепло разливается по телу потоками и концентрируется внизу живота.

Это что ещё такое?

Очень странное ощущение, мне будто хочется прижаться к мужу теснее, а ещё лучше, и вовсе снять с себя лишнюю, отделяющую нас друг от друга одежду.

Отстраняюсь и резко дёргаю головой, прогоняя наваждение. Ещё мне не хватало самой проявлять инициативу, да это же просто за гранью!

— Я приготовила ужин, — сообщаю в попытке переключиться и прогнать из головы неуместные мысли. — Может, поедим? — предлагаю робко, вспоминая утренний разговор.

Вдруг я зря всё это затеяла?

Вдруг Алишер снова накричит на меня и уедет, оставив одну?

Но вопреки моим опасениям, муж кивает в ответ, уходит в ванную, чтобы вымыть руки, а когда возвращается, даже галантно отодвигает стул, чтобы помочь мне присесть.

Мы принимаемся за ужин, и пусть молчим, так даже лучше.

— Как прошёл твой день? — сама не знаю, зачем нарушаю тишину.

Наверное, мне и вправду интересно знать, чем занимался мужчина сегодня.

— Амина, — произносит Тагаев с укором.

Поднимает на меня тяжёлый взгляд, отодвигает в сторону приборы.

Ну, вот и конец идиллии.

Алишер

Смотрю на сидящую напротив жену и не знаю, как быть. На языке уже вертятся претензии по поводу её поведения: ужин, сервировка, свечи. Это всё совершенно ни к чему, но когда вспоминаю её грустный взгляд утром после моей гневной тирады, то и слова вымолвить не могу.

Как же всё сложно!

— Я зря это всё затеяла? — читает мои мысли девушка.

Даже сказать ничего не успеваю, как она резко поднимается из-за стола и убегает наверх. Борюсь с желанием подняться за ней следом.

Я не говорил ничего такого, она сама себе придумала проблему, хотя если быть честным, причины на то у Амины были.

Но бежать следом и утешать — точно лишнее.

Аппетит исчезает следом за женой, я отодвигаю тарелку, швыряю на стол приборы. Следующим пунктом плана я должен подняться и потребовать от Амины исполнения супружеского долга, но не уверен, что удастся на этот раз обойтись хитростью.

А брать жену силой я не стану, это мерзко и противоречит моим взглядам на жизнь. Всё же, несмотря на происхождение и горячую кровь к женщинам я отношусь без должной жёсткости. Видимо сказывается мамино воспитание, отец хоть и общался со мной, всё же вырос я с матерью.

Взять того же Эмира, он никогда не церемонится с женщинами, считает их вторым сортом, приятным приложением к мужчине. Дядька со своими жёнами всегда был жёстким, если не сказать жестоким. Ни одна даже не успела родить наследника, да что там родить — выдержать измывательства супруга предшественницам Амины оказалось не под силу.

И как Эмирхану удаётся каждый раз спускать дело на тормоза, ума не приложу. Наверное, связи в медицине дают свои бонусы.

На миг допускаю мысль о том, что я мог бы попросту не поехать неделю назад на сватовство. Что же тогда было бы с Аминой?

Уверен, дядька нашёл бы сбежавшую невесту и замучил бы девчонку до смерти.

От таких мыслей кожа буграми, и сердце в груди принимается колотиться чаще. Я резко поднимаюсь из-за стола и иду наверх. Мне нестерпимо хочется прижать жену к себе и убедиться в том, что с ней всё в порядке.

Кажется, я схожу с ума…

Возле комнаты Амины замираю с занесенной вверх рукой, но в последний момент передумываю и просто открываю дверь без стука. В конце концов, мы законные супруги, имею право приходить, когда вздумается.

Сейчас модно говорить про личные границы, но я эти мысли отметаю в сторону.

Переступаю порог спальни, в которой прошлой ночью мы предавались страсти, и обнаруживаю, что Амина сладко спит.

Жена лежит на кровати, свернувшись калачиком, и кажется, всхлипывает во сне. Её узенькие плечи периодически подрагиваю, а грудь резко вздымается.

Подхожу ближе, присматриваюсь.

И вправду уже уснула. Рядом лежит телефон, который Амина прихватила с собой, когда убегала из гостиной.

Мне бы уйти, но я вопреки собственным установкам, присаживаюсь на пол рядом с кроватью и принимаюсь любоваться красивым лицом девушки. Милые черты напряжены даже во сне, а всё из-за меня, но не время заниматься самобичеванием.

Я должен, во что бы то ни стало, сделать так, чтобы жена как можно скорее забеременела.

И мне бы её сейчас разбудить не помешало, но я не замечаю, как и сам тоже погружаюсь в сон. Крепкий сон, которого мне так не хватало после вчерашней ночи.

Просыпаюсь поздней ночью и не сразу даже понимаю, где нахожусь и почему сплю прямо на полу. В комнате темно, поэтому поднимаюсь на ощупь, едва не спотыкаясь. Надо бы уйти к себе, но сил нет, поэтому я ложусь на кровать рядом с женой и снова погружаюсь в сладкий сон.

Утром меня будит трель будильника, который установлен на моём телефоне на каждый день. Я медленно размыкаю веки, озираюсь по сторонам.

Амины в комнате уже нет. Странно, быть может, девушка в душе?

Поднимаюсь с постели и иду прямиком в ванную комнату, которая прилегает к спальне. Дверь здесь не запирается, так как в случае необходимости можно закрыть основную дверь в комнату, поэтому я без труда попадаю внутрь.

Шум воды и стройное тело за прозрачной кабинкой — это всё, что для меня имеет значение, потому что при виде обнажённого тела жены весь остальной мир перестаёт существовать.

Я, словно дикий зверь к добыче, подбираюсь поближе к девушке. На ходу скидываю с себя несвежую одежду. Как раз собирался с утра принять душ — идеально.

Прозрачное полотно беззвучно отъезжает в сторону, и Амина меня не должна заметить, потому что нежится под струями с прикрытыми глазами. Но, то ли потоки воздуха становятся тому причиной, то ли ещё что, не знаю, но жена открывает глаза.

— Али, — выдыхает растерянно, — Алишер! — с беспокойством оценивает ситуацию и судя по взгляду, всё прекрасно понимает.

Но всё равно пугливой ланью прижимается к стенке кабинки, прикрываясь от моего горящего взгляда ладонями.

— Ты зачем здесь? — судорожно сглатывает, скользнув взглядом по тому, что находится ниже пояса.

Видит прекрасно, что я желаю близости, однако не спешит расслабляться.

— А ты сама как думаешь? — закрываю за собой дверцу душевой кабинки, становясь к Амине вплотную.

Здесь тесно, иначе никак.

— Ты хочешь прямо здесь? — широко распахивает глаза.

Смотрит на меня, будто я не человек, а зверь невиданный. Вжимается в стенку ещё сильнее, словно надеется просочиться сквозь неё.

— Мы можем пойти в спальню, и там… — закусывает нижнюю губу, смущаясь закончить предложение. — А вот так… это неправильно.

— Неправильно? — искренне удивляюсь.

Вообще, отчасти Амина права: если я хочу сохранить наши отношения исключительно на уровне договорных, то ни о каких совместных купаниях не может быть и речи.

Однако соблазн велик настолько, что буквально срывает мне крышу.

Сейчас я не хочу думать о своей болезни, о необходимости скорее сделать Амину беременной. Меня волнует другое. Желанное тело, которым невозможно перестать наслаждаться.

Именно поэтому я без лишних колебаний опускаю ладони на талию жены, притягиваю к себе девушку, со всей силы вжимая в своё тело и давая почувствовать моё сумасшедшее желание.

— Запомни, Амина, — шепчу, наклонившись к аккуратному ушку. — Всё, что происходит между мужем и женой, если оно не противоречит желаниям каждого их них, можно считать нормальным. Вот я, например, очень сильно сейчас хочу тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас. Такую сладкую, красивую, нежную, — нашёптываю ласковые слова, позволяя рукам жить своей собственной жизнью.

Амина протяжно вздыхает, тая от моих прикосновений. Отзывается на ласки, позволяет полностью взять инициативу в свои руки.

— А ты хочешь? — использую всё своё мастерство, чтобы услышать желанное «да!»

— Хочу, — тихонько выдыхает супруга, одним коротким словом отключая мой разум окончательно.

Алишер

— Амина, у меня сегодня выходной, как ты смотришь на то, чтобы куда-нибудь поехать, — предлагаю девушке после близости.

Мы уже в спальне, лежим на простынях, обнявшись.

Оставаться равнодушным бесчувственным камнем не получается, меня тянет к жене так же, как и её ко мне. Зря я всё это затеял, но обратной дороги нет, во-первых, Амина уже может быть беременна, а во-вторых, я и сам теперь не смогу от себя отпустить эту крошку.

В ушах до сих пор её сладкие стоны, а перед глазами прикрытые в блаженстве глаза. Отзывчивая, чувственная, своей чистотой и неискушённостью Амина буквально сводит меня с ума.

— Поехать… А куда? — спрашивает полушёпотом, прислонившись щекой к моей груди.

— Ресторан или парк, я не знаю. Можно в кино, на конную прогулку, если тебе это интересно. А может, у тебя есть какие-то пожелания, — предлагаю, когда понимаю, что мои варианты могут не подойти девушке.

— Лошадей я боюсь, в рестораны ходить не привыкла, люблю домашнюю еду, которую приготовила сама, но у меня есть одна давняя мечта… — немного отстраняется и замолкает, прикусив губу.

— Какая же? — слегка приподнимаюсь, с любопытством заглядывая в красивые глаза жены.

Отвечать на мой вопрос Амина не спешит. Боится.

Ну, почему так, я что, зверь какой-то, что ли?

Да, пару раз перегибал в разговоре, но делаю всё, чтобы загладить совершённые ошибки.

— Я ни разу не была на катке, но очень хотела бы попробовать, — роняет смущённо. — Если ты не против, конечно, — тут же осекается. — Я пойму, если откажешь.

— Честно? Я и сам ни разу на коньках не стоял, — признаюсь в, казалось бы, нелепой мелочи, но вдруг явственно ощущаю себя так, словно душу обнажаю перед девушкой. — А почему бы и нет, — поддавшись велению сердца, соглашаюсь.

Глупо и недальновидно, знаю, но в настоящий момент ничего не могу с собой поделать. Не зря говорят, что после близости из мужчины можно вить верёвки, я — наглядный тому пример.

А ещё мне очень хочется, чтобы Амина своими руками приготовила для меня завтрак, но после вчерашней своей выходки я о таком просить не смею. Да и Любовь Михайловна сегодня работает, наверняка, уже всё приготовила.

Одеваемся и вместе с женой спускаемся вниз, где нас и в самом деле ждёт накрытый стол.

— Любовь Михайловна, мы сегодня уезжаем, поэтому вы можете быть свободны, — оповещаю кухарку, едва переступая порог гостиной.

— А как же… — женщина растерянно взмахивает руками и устремляет свой взгляд на стол, заставленный блюдами.

Для завтрака разнообразие поражает, но я понимаю, что ничего из приготовленного прислугой не хочу.

Я ужин, который вчера Амина так старательно приготовила, хочу.

— Вы свободны, — повторяю жёстче, чтобы кухарка не тратила наше с супругой время.

Дожидаюсь, когда мы останемся одни, разворачиваюсь и иду на кухню.

Открываю холодильник, нахожу контейнеры с продуктами.

— Я вчера вечером встала, когда ты на полу уснул, и всё прибрала, извини, наверное, стоило выбросить, но…

— Выбросить? — возмущённо выдыхаю, откусывая с удовольствием куриную ножку. — Будешь? — предлагаю жене.

Амина улыбается в ответ, а я, глядя на неё, понимаю, что жёстко влип.

И что самое страшное, это произошло всего лишь за какие-то несколько дней, а дальше что будет?

— Пожалуй, тоже перекушу, — жена вынимает из холодильника форму с блюдом, накладывает небольшую порцию себе в тарелку, разогревает.

Заворожено слежу за её действиями. Понимаю, что ничего особенного девушка не делает, однако всё равно не могу оторвать от неё взгляд.

А ещё мысленно отмечаю, что уже примерно часов двенадцать я не чувствую недомогания. Приступов тошноты или обмороков тоже нет, это как? Амина на меня так влияет?

Бред. Однако факт остаётся фактом: я свеж, бодр и полон сил.

— Всё в порядке? — жена замечает моё пристальное внимание.

— Мгм, — тушуюсь, будучи пойманным с поличным.

Да что со мной?

— Просто ты такая… — не могу закончить фразу. Все слова вылетают из моей головы, я убираю тарелку с мясом на стол и плавными неторопливыми движениями приближаюсь к девушке.

— Какая? — выдыхает Амина растерянно.

Понимаю, что надо взять себя в руки, хватит того, что было всего лишь час назад в душе, а потом ещё разок в спальне.

Если я ещё и на кухне жену затеюсь соблазнять, то очень скоро в этом доме не останется мест, где бы мы не занимались любовью.

А впрочем, почему бы и нет?

— Али? — Амина с любопытством следит за моими действиями, а в тёмных глазах мелькает странный огонёк.

Такой лукавый огонёк, озорной. Ей нравится всё то, что я с ней делаю, определённо. И это прекрасно.

— Во сколько у нас планируется катание на льду? — спрашиваю, приблизившись к красавице вплотную.

— А мы не смотрели расписание, — мило хлопает ресницами девушка.

Разворачивается и ставит свою тарелку на стол, а я в это время успеваю сполоснуть руки после перекуса.

— Надеюсь, каток работает весь день, — вздыхает Амина с показным разочарованием, а потом вдруг поворачивается ко мне лицом и…

Жена неумело, робко, но в тоже время с энтузиазмом принимается расстёгивать пуговички на своей блузке, лишая меня дара речи.

Во рту пересыхает от её действий и такой осторожной инициативы. Мысли улетают прочь из головы и концентрируются там, где им сейчас самое место.

Так нельзя…

Так. Нельзя.

Мне категорически не стоит влюбляться в мужа, но я ничего не могу с собой поделать.

Ещё совсем недавно я до смерти боялась первой близости, а сейчас схожу с ума от прикосновений Тагаева.

И прошу ещё, и ещё, и ещё…

Чем дальше, тем больше складывается ощущение, что до катка мы сегодня не доберёмся, так и проведём выходной дома, занимаясь весьма приятными вещами.

Кажется, скоро в доме Алишера не останется мест, где бы мы не придавались любви.

Любовь…

Такое неоднозначное понятие.

Скорее всего, по отношению ко мне мужчина испытывает лишь страсть, а вот я…

Я не могу оставаться безучастной ко всему тому, что делает со мной муж. Его ласки, приятные слова, сводящие с ума прикосновения — всё это действует обезоруживающе. Я таю и с каждым мгновением всё больше открываю своё сердце мужчине, подпуская его непозволительно близко к своей душе.

— Давай, посмотрим расписание, — предлагает Али после близости.

Берёт с полки телефон свободной рукой, а второй придерживает меня, хотя я и так вполне комфортно сижу на столешнице.

Обнажённая, изнеженная, немного дезориентированная после случившегося, я с глупой улыбкой слежу за действиями мужчины.

— Тебе не холодно? — интересуется взволнованно, берёт лежащую тут же рядом на столешнице блузку и накидывает мне на плечи.

Смущённо прикрываю нежной тканью грудь и тут же ловлю на себе горящий взгляд чёрных глаз.

Али ничего не говорит, но и без слов понятно: он уже жалеет о том, что подал мне блузку. Сам муж стоит посреди кухни в одних боксёрах.

— Смотри, есть сеанс на два часа дня, могу заранее забронировать билеты и прокат, как думаешь, успеем? — советуется со мной, вместо того, чтобы самому принять решение, не опираясь на мнение жены по контракту.

Боже, и почему мне так грустно от собственных мыслей?

Не хочется вспоминать о договоре, который нас связывает, но когда флёр эйфории рассеивается, память услужливо подкидывает мне разного рода факты.

Например, самый неприятный: Али смертельно болен, и скоро мужчины не станет. От одной только мысли о смерти мужа в груди возникает острая вспышка боли, поэтому я скорее отвожу взгляд, чтобы Тагаев не заметил перемену в моём настроении.

— Сейчас только половина десятого, конечно успеем. Я быстро соберусь, — резво спрыгиваю со столешницы и дёргаюсь в сторону двери.

— Подожди, я не об этом, — Алишер нежно перехватывает мой локоть, вынуждая остановиться. — Просто если мы выберем послеобеденный сеанс, то можно было бы ещё разок… — окидывает меня похотливым взглядом.

И в другой момент я бы порадовалась тому, что мужчина хочет меня, но сейчас с холодным умом я понимаю: всё дело в необходимости как можно скорее сделать меня беременной.

— Если так нужно, то конечно, — проговариваю покорно и опускаю взгляд в пол.

— Амина? — голос мужа звучит настороженно.

Он цепляет пальцами мой подбородок, приподнимает лицо и вынуждает посмотреть в глаза.

— Что случилось, я чем-то тебя обидел? — в его словах столько тепла и трепетной заботы, что кажется, будто это совсем не тот Алишер, который заключил со мной контракт.

Но это он, обманываться не стоит и фантазировать себе то, чего не будет никогда, тоже лишнее.

— Нет, всё хорошо, — вру. — Если позволишь, я приведу себя в порядок, и мы продолжим.

— Амина, — он снова зовёт меня по имени.

Их уст мужа оно звучит, словно музыка, по коже бегут мурашки, а у груди разливается тёплая медовая патока.

Да что он делает со мной?

— Я вижу перемену в твоём настроении и хочу знать, что послужило причиной. Будь со мной честна, — давит голосом.

— Прости, я не должна была… — сглатываю горький ком, не в силах продолжить начатую фразу. — Просто я не могу, мне тяжело оставаться безучастной к тому, что происходит. Я не могу не чувствовать… — против воли из моей груди вырывается отчаянный всхлип.

Тагаев должен меня отчитать, поругать, но вопреки ожиданиям он просто молча притягивает меня к себе, прижимает к сильной могучей груди и поглаживает по волосам, успокаивая.

В его объятиях так хорошо, уютно, спокойно, что хочется находиться в них вечно. Забыть обо всех проблемах и бедах, просто быть рядом с этим мужчиной, которому ничего не стоило похитить моё влюбчивое сердце.

— Скажи, — поднимаю заплаканное лицо, — а если ты не был… если бы не болезнь, мы могли бы?.. — спрашиваю сбивчиво, не в силах совладать с эмоциями.

Покусываю нервно губы, с отчаянием ожидая хоть какого-нибудь ответа.

Лицо мужа становится мрачным, ведь ему неприятно думать о скорой кончине. Да кому было бы приятно?

— Могли бы, — выносит вердикт, навсегда отрезая то, что было до.

Лёгким твёрдым движением он отсекает любую возможность остановить ту лавину из чувств, которая обрушивается на нас, толкая навстречу друг к другу.

Приняв моё состояние, Али больше не пытается затащить меня в постель. Мы собираемся и всё-таки едем перекусить в ресторан, а чуть позже — отправляемся на каток.

— Скажи, а ты точно уверен в том, что неизлечимо болен? — спрашиваю по пути к ледовому дворцу.

Понимаю, что поднимаю не самую простую тему, но для меня теперь это всё очень важно.

— Я сдавал анализы не один раз, естественно. В хорошей частной клинике, совладельцем которой являлся до недавнего времени. У нас с Эмирханом был общий бизнес, но я давно хотел прекратить с ним сотрудничество. К счастью, после того, как лишил его невесты, дядька согласился порвать все связи.

— Подожди, ты проходил обследование в клинике Эмира? И тебя ничего не смущает? — восклицаю от неожиданности.

Не верю, что взрослый серьёзный мужчина может быть настолько наивным!

— Дай угадаю, о чём ты думаешь, — хмыкает Тагаев с грустной улыбкой. — Эмирхан специально всё подстроил, подговорил врачей, мне поставили неверный диагноз. Так?

— Ну, да, — киваю в ответ. — Это же очевидно. Он — единственный наследник.

— Амина, ты слышала, чтобы умирали от неверных диагнозов? В чём логика?

— Слышала, — продолжаю стоять на своём. — У нас давно была соседка, которой поставили онкологию, и она буквально за месяц сгорела, а потом узнали, что женщина и не болела вовсе. От психического состояния многое зависит.

— Ты считаешь, это мой случай? — бросает на меня короткий, но весьма выразительный взгляд.

Тут он прав: Тагаев вне похож на человека, который будет съедать себя из-за болезни. У него другие цели и планы, а ещё довольно решительные действия. Мужчина поставил для себя цель — родить наследника, и уверенно движется к ней шаг за шагом.

— Более того, я и в этом городе пересдавал анализы, результат тот же, — припечатывает мрачно.

До боли закусываю губу: значит всё-таки диагноз верный…

После услышанного веселиться и радоваться жизни не получается.

Меня уже ни лёд не радует — ничего.

— Амина, перестань себя накручивать, — строго произносит Алишер, вмиг считав моё состояние.

Мы сидим на скамейке, муж помог мне зашнуровать коньки, и теперь занимается своими, а я просто смотрю в пустоту прямо перед собой.

— Я смирился уже со своей участью, и тебе необходимо взять себя в руки. Ты должна быть сильной, — его чёрствые холодные слова кажутся мне кощунственными.

Разве можно смириться со смертью?

— Почему ты не пытаешься бороться? Лечиться? — не могу успокоиться, нет.

— Тратить остаток жизни на беготню по больницам. Серьёзно? — хмыкает скептически. — Уж лучше я проведу это время с тобой, — придвигается ко мне, обнимает за талию и сладко целует в губы.

По-взрослому, по-настоящему.

Трепещу в этих тёплых сильных руках.

Ну, почему судьба так несправедлива?

— Расслабься, мы приехали отдыхать, ни к чему лить слёзы раньше времени, — утешает. Помогает подняться, придерживает за руку, хотя и сам едва стоит на ногах с непривычки.

На льду нас встречает инструктор — женщина. Али специально выбрал именно её, чтобы ко мне не дай Бог, не прикоснулся посторонний мужчина.

Оказывается, просто стоять на льду не так уж и сложно, и уже спустя двадцать минут мы катаемся по кругу, держась за руки.

Стараюсь переключиться, но мысли об Али всё равно никуда не уходят. С одной стороны он прав: провести остаток жизни в больнице — так себе перспектива, а с другой, неужели даже малюсенький шанс того не стоит?

— Спасибо тебе, ты исполнил мою мечту, — благодарю мужчину после окончания проката.

Смотрю на него и ловлю себя на мысли, что очень хочу в знак благодарности поцеловать эту колючую небритую щёку, вдохнуть аромат его парфюма, прижаться к крепкому телу.

Давлю этот порыв и просто мило улыбаюсь.

Али кивает в ответ, мы едем домой.

По пути получается немного переключиться, муж рассказывает о своём бизнесе, просит по возможности немного вникнуть в суть, чтобы в будущем мне было проще контролировать фирму и заместителей, которые будут вести дела.

— Я даже не училась нигде, Али, как я смогу разобраться в бизнесе? — спрашиваю с грустью в голосе.

Как бы не старались, каждый раз наши разговоры так или иначе сводятся к одному: скоро Тагаева не станет.

— А ты хотела бы учиться? — спрашивает мужчина с интересом.

— Не думала, если честно, меня с детства воспитывали, как будущую жену. И если насчёт старшей сестры у отца ещё были всякие варианты, он был не прочь отправить Юлю из дома на учёбу, чтобы поскорее избавиться от неродной крови, то меня изначально собирался как можно выгоднее выдать замуж.

— Сейчас ты не с отцом живёшь, что скажешь, если предложу рассмотреть вариант дистанционного обучения? Чем тебе нравится заниматься? — в голосе мужа слышится заинтересованность.

— Я готовить люблю очень, — признаюсь смущённо.

Сейчас современные девушки получают серьёзное образование, учатся в университетах, а я про какие-то кастрюли-поварёшки.

— Отлично. Я подумаю, что можно сделать.

Вечером следующего дня мне, наконец, перезванивает Юлька.

— Сестрёнка, — обеспокоенно тараторю в трубку. — Я тебе столько времени не могла дозвониться, что стряслось?

— Я была в больнице, Амин, угроза выкидыша, у меня врачи телефон даже отобрали и прописали полный покой. Но я тебе пыталась перезвонить на следующий день после твоего звонка, однако будто ошиблась номером. Какой-то мужчина ответил и сказал, что я не туда попала.

— Мужчина? — чувствую, как кровь в жилах стынет. — Ты звонила на тот же номер, с которого я прислала сообщение?

— Да, на него, — коротко отвечает Юля. — Так кто это был? И что с тобой сейчас, ты где вообще?

— Я вышла замуж, Юля, — выдыхаю с горечью.

Рассказываю сестре обо всём, едва сдерживая слёзы.

Он меня обманул, разыграл всё так, как было самому удобно! Ведь в тот день, когда Юля звонила, я ещё не была замужем за Тагаевым и вполне могла попросить сестру о помощи, если бы знала, что она звонила.

Но Алишер всё просчитал и специально наврал моей сестре с три короба, чтобы у меня не осталось никаких шансов на спасение.

Интересно, а в чём ещё он мне соврал?

Обязательно спрошу с него за это, как только увижу!

После разговора с сестрой спускаюсь вниз. Муж обещал сегодня вернуться пораньше, и надо бы проверить, готов ли ужин. На кухне уже вовсю хозяйничает Любовь Михайловна.

Сталкиваться с этой женщиной нет желания. Я её не боюсь, просто неприятна она мне. Вот и всё.

Но очень хочется пить, поэтому иду на кухню.

Подхожу к двери, переступаю порог и замираю.

Кухарка стоит ко мне спиной и явно не замечает моего присутствия, а я вижу, как она копошится в своём фартуке.

Не знаю, почему, но мне вдруг становится любопытно, и я на цыпочках неслышно подхожу к женщине поближе.

Кухарка так увлечена своим занятием, даже что-то бормочет себе под нос, кажется, будто считает.

— Десять-одиннадцать, — доносятся до меня обрывки фразы.

Интересно, что такое женщина добавляет в еду? Может, какой-то ароматизатор для выпечки или вкусовую добавку?

На всякий случай отхожу подальше и скрываюсь за дверью.

А спустя минуту обнаруживаю своё появление.

— Доброе утро, — здороваюсь бодро, однако Любовь Михайловна явно не ожидала моего появления.

Странная, будто не знает, что я теперь здесь живу.

Перевожу взгляд на блюдо, которым так увлечена кухарка, и вижу, что это салат.

Обычный овощной салат. В голове уже сотня мыслей, и мне нестерпимо хочется узнать, что именно женщина добавила в еду. Лимонный сок? А зачем тогда считать количество капель?

Масло, специи — всё мимо.

— А что вы добавили в салат? — спрашиваю подозрительно.

Перевожу взгляд на руку женщины и вижу зажатый между её пальцев небольшой стеклянный флакончик с какой-то жидкостью.

— Что это? — хмурюсь и предпринимаю попытку забрать у кухарки это непонятное средство. — Вы что-то добавили в еду, зачем? — меня охватывает паника.

Поверить не могу!

Возможно, это всего лишь мои фантазии, но предчувствие не обманешь: Любовь Михайловна точно задумала какую-то подлость.

— Не лезь! — шипит на меня женщина и пытается спрятать флакончик в фартук.

— Покажите, что это такое, иначе я всё расскажу Алишеру! — выкрикиваю взволнованно.

— Не посмеешь! — ощетинивается кухарка и со всей силы толкает меня в грудь.

Теряю равновесие от неожиданности, спотыкаюсь и падаю, больно ударяясь головой о пол…

Алишер

Когда приезжаю домой после работы, жду, что Амина выйдет меня встречать. Я предупреждал её, что вернусь пораньше, и теперь рассчитываю на горячий приём.

Жестоко с моей стороны привязывать к себе девчонку, но мы и так уже оба жёстко влипли друг в друга.

В прихожей оставляю обувь, прохожу в гостиную.

Звенящая тишина дома не радует. Кухарка уже должна была уйти, и я надеялся, было, что Амина с порога порадует меня приветственным поцелуем. Я подхвачу её на руки, отнесу в спальню, а там…

— Амина? — зову девушку.

Непреодолимое желание скорее увидеть жену буквально разрывает меня на части. Смесь предвкушения и беспокойства выливаются в головокружительный коктейль.

Поднимаюсь наверх, заглядываю в комнаты — пусто!

Первая мысль: сбежала, но я быстро гоню её прочь. Не может такого быть!

Она зависима от меня не меньше, чем я от неё. Никогда не верил в любовь, но сейчас понимаю, что крупно влип.

— Амина! — повторяю громче, спускаясь вниз по лестнице.

Сворачиваю в кухню, переступаю порог и…

Сердце пропускает удар, а лёгкие сжимаются от недостатка кислорода.

— Амина! — хриплю каким-то незнакомым голосом.

Бросаюсь к жене, которая, распластавшись, лежит на полу, прощупываю пульс.

Жива!

— Что же случилось, моя хорошая? — бережно подхватываю крошку на руки и скорее несу к машине.

Я сегодня сам за рулём, поэтому мгновенно срываюсь с места, по пути набирая номер ближайшего стационара. Сейчас не до того, чтобы выпендриваться и ехать в частную клинику часа полтора по пробкам.

В дороге слышу, как Амина тихонько постанывает.

— Сейчас, милая, скоро приедем, — успокаиваю то ли её, то ли самого себя.

Жгучий страх плавит нутро, сердце в груди грохочет, как ненормальное, и безумная сухость во рту.

Как же такое могло произойти?

Быть может, Амине стало плохо, и она упала в обморок, но из-за чего?

Сотни вопросов крутятся в голове, но вот, наконец, я подъезжаю к больнице.

На руках несу жену в приёмный покой, откуда меня уже встречают с каталкой.

Амину увозят, а я остаюсь ждать.

Секунды кажутся часами, а минуты растягиваются в целую вечность.

Я сломлен, подавлен и потерян. Кажется, что у меня пытаются отнять едва обретённый смысл и без того короткой жизни.

Только утром Амина провожала меня, улыбалась и шептала о том, что будет скучать. А я весь день только и думал о том, как она там, без меня. Мечтал прийти скорее, прижать к своей груди красавицу, вдохнуть аромат её шикарных волос и забыть обо всех проблемах.

— Кто родственник Тагаевой Амины Руфатовны? — в коридоре появляется женщина в белой форме.

— Я! — едва не выкрикиваю.

С трудом держу себя в руках. Пальцы подрагивают, как у алкаша со стажем.

— Девушка ударилась головой, мы проведём кое-какие обследования, но предварительный осмотр показал, что никаких серьёзных травм нет. Однако даже в случае лёгкого сотрясения ей будет необходим покой.

— Я могу её увидеть? — лезу в карман за наличкой, чтобы отблагодарить доктора.

— Можете, но недолго, — строго произносит женщина. — И уберите это, — шипит на меня, заметив деньги.

— Мне нужно отдельную палату для жены, финансы не проблема, — продолжаю стоять на своём.

— Вы сможете забрать её утром, ей ни к чему здесь оставаться надолго. Конечно, мы сделаем МРТ и уже тогда вынесем окончательный вердикт, но поверьте моему опыту, ничего серьёзного нет.

С облегчением выдыхаю и скорее иду следом за врачом, чтобы увидеть своё сокровище.

Прохожу в палату и чувствую, как сердце болезненно сжимается в груди.

Амина лежит на белоснежных простынях, едва не сливаясь с ними. Такая бледная, беззащитная, и как я мог допустить то, что случилось?

Конечно, находиться круглые сутки рядом с женой нет возможности, но всё равно я априори виню себя в этом несчастном случае.

— Как ты, любимая? — вырывается машинально.

Жена широко распахивает от удивления глаза, но ни слова не говорит в ответ.

Я присаживаюсь на стоящий рядом с кроватью стул и беру хрупкую ладошку девушки в свои руки.

— Я чуть с ума не сошёл, когда увидел тебя лежащей на полу без сознания. Я думал, сам там же рядом упаду и умру, если с тобой случилось что-то непоправимое. Я люблю тебя, солнце, безумно, и уже не вижу своей жизни без тебя. Требовал от тебя сохранять хладнокровие, а сам… — понуро опускаю голову.

Чувства делают меня слабым и уязвимым. Сегодня на работе были кое-какие проблемы, но я и малой доли того страха не испытывал, что сейчас. Разрулил всё спокойно, без лишних волнений, а теперь…

Даже думать не хочу, что было бы, приедь я хоть немного позже.

— Али, — слабым голосом шепчет Амина. — Это кухарка, она меня толкнула, — шокирует неожиданной новостью.

— То есть, как? — от услышанного начинает стучать в висках.

Эта змея, которую я пригрел, посмела поднять свою поганую руку на мою жену?

Уничтожу тварь!

— Я увидела, как она добавляет какие-то капли в салат, хотела узнать, что это такое. Попыталась отобрать флакон у женщины, и вот… — чувствую, что Амине нелегко говорить.

— Я всё понял, отдыхай, любимая, — наклоняюсь, чтобы поцеловать жену, но она неожиданно хватает меня за руку.

— Али, нужно обязательно проверить, что в том салате. Я чувствую, что это как-то связано с твоей болезнью, пообещай, что найдёшь хорошую лабораторию и всё проверишь, пожалуйста, — смотрит умоляющими глазами.

— Конечно, малыш, я всё разузнаю и выведу негодяев на чистую воду, — обещаю клятвенно и только потом покидаю палату жены.

Алишер

По возращении домой сразу мчусь на кухню, однако никакого салата не обнаруживаю. Возле раковины стоит пустая чистая миска, вся остальная посуда тоже вымыта.

То есть, что же получается? Женщина толкнула Амину и вместо того, чтобы вызвать скорую помощь или просто сбежать, первым делом принялась убирать за собой посуду?

Следы заметала, не иначе.

На всякий случай заглядываю в мусорное ведро, но там тоже ничего. Выходит, испорченный салат с собой унесла.

Сомнений нет — кухарка собиралась какую-то гадость совершить, но где её теперь искать?

— Андрей, привет, — набираю номер начальника службы безопасности моего офиса.

В свете последних событий я уже теперь даже не знаю, кому из своего окружения могу доверять, а кому нет, поэтому принимаю решение не говорить о проблемах по телефону.

— Приезжай скорее ко мне домой, есть важный разговор, — приказываю и вешаю трубку.

Андрей оперативно выполняет просьбу, и уже спустя небольшой промежуток времени раздаётся звонок домофона.

Вкратце обрисовываю ситуацию начбезу, пристально следя при этом за его реакцией.

Кажется, мужчина удивлён.

— Телефон кухарки уже не отвечает, поэтому придётся искать её другими способами.

— Алишер Тагирович, скажите, а на улице мусор когда забирают? — с любопытством спрашивает Андрей.

— Сегодня должны были увезти, а что?

— Увезли? — допытывается.

— Не знаю, не проверял, — пожимаю плечами. — Но обычно в это время его уже забирают.

Начбез поднимается с дивана, на котором до этого сидел, и уверенной решительно походкой направляется на улицу.

В окно вижу, что мужчина ковыряется в мусорном баке.

И как я сам не додумался!

— Судя по виду, в прошлом это и было салатом, — демонстрирует мне содержимое одного из пакетов, когда выхожу следом.

— Эта тварь надеялась, что мусор увезут, и я не смогу ничего узнать. Значит так, — выхватываю пакет из рук охранника, — я в ближайшую лабораторию, а ты — к Любе домой. Хватай её за шкирку и ко мне, будем выяснять, чьи происки, и кто стоит за спиной кухарки.

По пути в лабораторию набираю номер лечащего врача Амины. К этому времени ей уже должны были сделать МРТ, и меня очень волнует результат.

К счастью, обошлось.

Спустя полчаса подъезжаю к центральной лаборатории, остальные все уже закрыты. Когда предоставляю материал для исследования, на меня смотрят, как на идиота.

— Скажите, что искать нужно? — лаборантка брезгливо заглядывает в пакет.

Я думал, люди данной профессии ко всему привыкли, может, просто новенькая малоопытная сотрудница.

— Вероятно, какой-нибудь яд, — высказываю предположение.

Не удивлюсь, если Амина права, и моя болезнь не случайна.

— Хорошо, результат будет готов через пару дней.

Вот и отлично.

Оплачиваю в кассу, что следует. На обратном пути мне звонит Андрей.

— Алишер Тагирович, мы ждём вас с Любовью Михайловной у неё дома, будем рады вашему визиту, — ехидно усмехается, явно довольный проделанной работой.

Что ж, надеюсь, я тоже останусь доволен своим подчинённым.

Сворачиваю к дому кухарки, мысленно размышляя о том, когда вдруг потерял способность разбираться в людях.

Бизнес, работа, тёрки с дядей, болезнь…

Столько всего, что времени на здравый анализ ситуаций и поступков окружающих меня индивидуумов просто не осталось. Я плыл по течению, сконцентрировавшись лишь на одной задаче — скорее родить наследника, а на остальное мне уже было плевать.

Только сейчас я понимаю, насколько был неправ.

Понимаю и приложу все усилия к тому, чтобы исправить творящееся вокруг меня безобразие.

Позднее вечером…

— Итак, я слушаю, — оседлав стул, усаживаюсь напротив перепуганной кухарки, за спиной которой стоит мой начбез.

— Я ничего не знаю, — категорично мотает головой женщина.

— В смысле? А кто Амину толкнул, а? Тебе везёт, что я женщин не бью, но поверь, в тюрьме, куда упрячу, это сделают и без меня, — не гнушаюсь бросаться угрозами.

В конце концов, хоть на кухне у меня и нет видеокамеры, хватит и показаний Амины, чтобы доказать причастность Любы.

Повсюду отпечатки этой змеи, да и алиби у кухарки нет.

— Это вышло случайно! — взвизгивает испуганно женщина и показательно хватается за сердце.

Плевать. Она не думала, что своими действиями может мою жену убить, так почему я должен о состоянии этой стервы переживать?

— Что ты добавила в еду? — продолжаю допрос.

Внимательно слежу за каждым движением бывшей подчинённой. Женщина бледнеет и принимается жадно хватать ртом воздух.

— Это не я, это всё он… — пускает слезу.

— Кто? — рычу, не испытывая ни капли жалости.

— Эмир… — выдыхает трусливо.

Вжимает голову в плечи в ожидании вердикта.

— Рассказывай по порядку всё до мельчайших подробностей. Почему каждое слово вытаскивать надо? — рявкает на кухарку Андрей.

Хватает её за волосы и тянет, вынуждая подняться.

— Хорошо-хорошо, я всё расскажу, — всхлипывает и принимается открывать грязные секреты моего дядьки.

Пока женщина изливает душу, я делаю знак Андрею, чтобы записал её показания на диктофон телефона, а сам вызываю полицию.

Уверен, если провести в доме Михайловны обыск, тут много всякого интересного можно будет найти: и яд, которым меня травили, и деньги, которые Эмирхан своей шавке отстёгивал.

А мне теперь остаётся дождаться результатов анализа из лаборатории, чтобы понять, насколько необратимы те последствия, который нанёс яд моему организму.

И есть ли у меня шанс прожить эту жизнь так, как хочу, и с той, которую полюбил всем сердцем, или всё же нет?

До сих пор не понимаю, как такое могло произойти.

Я ведь просто хотела посмотреть, что кухарка добавила в еду, и даже подумать не могла, что эта женщина пойдёт на столь крайние меры. Не ожидала, что кинется с кулаками, зато теперь у меня нет никаких сомнений — Любовь Михайловна проворачивает нехорошие дела за спиной хозяина.

Мои размышления прерывает врач. Проходит в палату и озвучивает мне результаты анализов.

С облегчением выдыхаю. У меня всё в порядке, а от лёгкой слабости к утру не останется и следа.

Если честно, то оставаться здесь в больнице одной не хочется, но я смиряю себя, убеждая, что так будет лучше. В конце концов, не так уже это и долго, уже утром Алишер меня заберёт.

Правда полноценно отдохнуть не получается, мне не дают покоя мысли о том, как дела у мужа. Удалось ли ему что-то выяснить, или кухарка тщательно замела следы?

Утром, когда Али приезжает за мной, первым делом интересуется самочувствием.

— Со мной всё в порядке, лучше расскажи, как у тебя дела? Удалось что-нибудь выяснить? — спрашиваю обеспокоенно, приподнимаясь на кровати и подаваясь вперёд.

— Малыш, ты не о том думаешь, — мужчина наклоняется и целует меня в губы. — Ты о своём здоровье переживать должна.

— Али, неужели не понимаешь, что может выясниться в итоге? — произношу с эмоцией. — Вероятнее всего, ты не болен…

— А как же анализы, которые я сдавал в другой клинике? Везде результат один, — отвечает понуро.

— Али, я не сильна в этих ядах и прочей ерунде, но как-то читала историю, в которой героя специально подкармливали ядом, который невозможно было обнаружить. Он его медленно убивал и убил в итоге, даже не оставив следов.

— Милая, что за истории ты читаешь? — усмехается по-доброму и проводит рукой по моим волосам.

— Об этом речь сейчас? — вспыхиваю, возмущённая его настойчивостью.

Так умереть не терпится, не пойму?

— Давай, мы просто наберёмся терпения и подождём, что же нам покажут результаты лабораторного исследования.

— Подожди, то есть, ты всё-таки нашёл салат и сдал на анализ? — ахаю удивлённо.

Муж утвердительно кивает в ответ.

— Ну, знаешь, — пихаю его в плечо, — мастер интриги, — дую недовольно губы. — Что ещё ты от меня утаил? Ты ведь любишь лгать, так? — припоминаю свой разговор с сестрой.

— Не понял, — хмурится мужчина недовольно. — О чём речь, любимая? — делает вид, что белый и пушистый.

— Есть кое-что, — складываю руки под грудью и смотрю на мужчину с вызовом.

Чувствую себя неловко в подобном амплуа, да и Али не меньше моего удивлён.

— И что же? — изгибает дугой одну бровь.

— Мне вчера позвонила сестра моя сводная, Юля. Как думаешь, что она мне рассказала?

Алишер хмурится.

В глазах мелькает едва уловимо растерянность, но мужчина тут же берёт себя в руки.

— Амина, скажи, ты жалеешь о том, что было между нами? — присаживается на край кровати и касается своей рукой моей ладони.

— Нет, — отвечаю уверенно.

— Я понимаю, что был не совсем прав, но я тоже не жалею о том, что встретил тебя. Я счастлив с тобой, и пусть это счастье продлится недолго…

— Али! — взмахом руки перебиваю. — Хватит говорить о смерти, пожалуйста. Я уверена, что всё будет хорошо, ты не болен.

Понимаю, что тороплюсь с выводами, но моя интуиция твердит одно: всё будет хорошо.

— Как скажешь, милая, — соглашается со мной мужчина.

Возможно, пока только для того, чтобы успокоить меня, но это уже что-то.

Уже есть шанс и надежда на то, что Али начнёт, наконец, бороться за свою жизнь.

— Я так соскучилась по тебе, — прижимаюсь к мужу теснее.

— Мм, думал, только мне тяжело. Еле ночь пережил, постоянно просыпался в надежде увидеть тебя рядом, — зарывается носом в мои волосы и делает глубокий вдох.

— Шутишь, — отпрянув, заглядываю в чёрные глаза мужчины. — Не мог ты так быстро ко мне привыкнуть, мы вместе всего ничего.

— А кажется, будто целую вечность, — не позволяет отстраниться, касается руками талии и притягивает к себе, целует.

Все проблемы уходят на второй план, когда чувствую на своих губах вкус поцелуя.

Да, это то, чего мне так не хватало последние сутки. Не знаю, как Али, а я точно зависима от нашей близости. Мне мало и хочется ещё и ещё, никак не получается насытиться.

Даже стыдно немного.

Обвиваю руками шею мужчины и подаюсь вперёд навстречу ощущениям. Хорошо, что мы одни в палате.

— Тебе уже можно домой ехать? — спрашивает Али подхриповатым голосом.

— Почти, — выдыхаю возбуждённо. — Только рекомендации доктор занести должен.

— И что же нам делать? — голос мужа вибрирует, вызывая во мне ещё больше волнения и страсти.

— Я не знаю… — хнычу, подставляя шею под поцелуи любимого.

Цепляюсь пальцами за короткие волосы мужчины, когда он опускается ниже, к груди.

— Подожди, — отстраняется вдруг и скорее мчится к двери, закрывает её изнутри.

— Ты что задумал? — удивлённо ахаю.

— Сейчас узнаешь, — щёлкает пряжкой ремня, надвигаясь на меня.

Валит на кровать без лишних сомнений, да и я очень скоро перестаю думать о том, где именно мы находимся.

Забываю обо всём на свете, потому что сейчас, в этом моменте есть только мы, а всё остальное не имеет никакого значения.

Неделю спустя…

Бабочкой порхаю по дому в ожидании мужа.

Расставляю на столе тарелки, поправляю скатерть, слежу, чтобы салфетки лежали идеально. Вспоминаю про цветы и пулей несусь на кухню, чтобы принести заранее подготовленную вазу с букетом свежесобранных астр.

За домом Али чудесный сад и даже садовник имеется, но до недавнего времени муж не посещал этот чудесный уголок.

Кажется, на какое-то время его жизнь просто потеряла краски, Тагаев превратился в робота. Он и сейчас по-прежнему немного напряжён, но я верю, что это временно.

Всё обязательно наладится.

Закончив с делами, снимаю фартук и подхожу к зеркалу. Одна небольшая прядь выбилась из причёски, но я с лёгкостью возвращаю её на место. Макияж не потёк, платье сидит идеально, глаза горят огнём из-за предвкушения встречи с любимым.

Правда, у меня есть и дополнительный повод для волнения. Сегодня Али должен забрать из больницы результаты анализов, которые я настоятельно рекомендовала мужу пересдать ещё раз.

Верю, что нас ждут только приятные новости.

Ровно в назначенное время муж переступает порог дома.

Какой же он у меня пунктуальный, по нему часы сверять можно!

— Добрый вечер, — целует меня сдержанно.

Напряжённый весь такой, не терпится скорее его расслабить.

— Добрый, — отвечаю на поцелуй страстно.

Мы в доме одни, никакой прислуги или кухарки нет. Я отвоевала у мужа возможность самой заниматься домом, разумеется, с условием, что мы наймём помощницу, когда рожу. Если почувствую, что мне необходима помощь.

— Всё хорошо? — спрашивает взволнованно.

Он теперь боится меня одну оставлять, по всему дому камер понавешал и приложение на телефон установил, чтобы в любой момент иметь возможность проверить, всё ли в порядке.

— Али, хватит следить за мной, я себя чувствую неловко, к тому же, теперь даже не знаю, как сделаю тебе сюрприз, если вдруг захочу. Ты ж обо всём узнаешь, подсмотришь, — улыбаюсь игриво, поглаживая мужа по плечам.

— Малыш, эта мера временная, как только все враги окажутся за решёткой, я ослаблю контроль, — обнимает меня и прижимается губами к волосам.

Приглашаю любимого за стол, терпеливо ожидая, когда же он соизволит показать мне результаты анализов, но Али не спешит.

— Как прошёл день? — начинаю издалека.

— В целом, неплохо, но без тебя тоскливо. Я бы так хотел, чтобы ты рядом была круглосуточно, — тянется за моей ладонью и целует с тыльной стороны.

— Я не против, но чем заниматься у тебя в офисе, не представляю. В бумажках не смылю ничего, — понуро опускаю голову.

— Зато как же ты чудесно готовишь, — с наслаждением отправляет в рот очередную порцию горячего жюльена. Блаженно прикрывает глаза.

— Увы, подобные навыки в офисе ни к чему, — грустно вздыхаю.

— С чего ты взяла? Нам на днях контракт с очередной кейтеринговой фирмой пришлось расторгнуть, вот приходится моим подчинённым опять по забегаловкам бегать, желудки гробить.

— Так я же могла бы!.. — начинаю воодушевлённо, но Али жестом меня вынуждает замолчать.

— Это не обсуждается даже, — хмурит выразительные брови. — Чтобы моя жена кашеварила на моих подчинённых — ещё чего! — недовольно цокает языком.

— Али, — тяну ласково, — ну, пожалуйста, можно я хотя бы попробую? Учиться всё равно сейчас вряд ли получится, боюсь, в скором времени придётся дома осесть. А готовить для твоей компании много времени не займёт.

— Подожди, что значит, дома осесть? Ты… — переводит взгляд на мой живот.

— Нет, ничего такого нет, просто ты так стараешься, — густо краснею, не решаясь озвучить вслух то, по сколько раз за ночь старается мой муж. — Чувствую, беременность не за горами, — подытоживаю смущённо.

— Это отлично, но кейтеринг… Амина, ты уверена? — смотрит пристально.

— Понимаю, что тебе это не совсем по душе, но я была бы счастлива, разреши ты мне заняться чем-то. И к тебе поближе, — привожу убойный аргумент, после которого муж сдаётся.

— Хорошо, — одним коротким словом вызывает бурю радости и счастья.

Я пододвигаюсь поближе к любимому и целую его в знак благодарности в колючую щёку.

— Али, скажи, а как долго ты будешь молчать по поводу анализов? — спрашиваю как бы невзначай.

Муж вздыхает и вынимает из кармана пиджака конверт.

Запечатанный…

— Ты ещё не смотрел? — выдыхаю удивлённо.

— Решил, что правильнее будет вскрыть его вместе, — чётким ровным движением раскрывает конверт.

Эти секунды, пока мы вчитываемся в написанное, самые непростые.

— Подожди, то есть, ты не совсем здоров, получается? — хмурюсь, ведь ничего не понимаю в медицинских терминах.

— Если сравнить эти анализы с теми, что я сдавал ранее, то можно сделать вывод: прогресс на лицо. Смотри, здесь и старые есть, я специально их доктору показывал заранее, ещё до повторного обследования. Думаю, всё дело в том, что яд просто постепенно выходит из организма. Он создаёт некую иллюзию болезни, но я не ел стряпню проклятой кухарки уже больше недели, вот и результат.

— Али, ты ведь не разбираешься в медицине, откуда такие глубокие познания и способность интерпретировать результаты? — с подозрением смотрю на мужа.

— Слушай, мне страшно. От тебя ничего не утаишь, неужели пресловутая женская интуиция существует? — пытается отшутиться, но напоровшись на мой строгий взгляд, становится серьёзнее.

— Рассказывай всё, Али, хватит тайн.

— Ладно, расскажу. Только обещай не обижаться, всё, что я делал — ради твоего спокойствия было.

— Обещаю.

— Я Любу ещё неделю назад допросил лично, и она мне всё рассказала. Сейчас женщина находится под следствием, Эмир, к сожалению, пока в бегах. Продал по дешёвке компанию и испарился.

— Ты мне не рассказывал про Любу…

— Прости. Я не был уверен, что её словам можно доверять, хотел лично убедиться, чтобы не обнадёживать тебя. И этот конверт… Я его не открывал, но прежде созванивался с врачом.

— Да уж, — поджимаю губы обиженно.

— Ты обещала.

— Помню. Но мне обидно из-за того, что не доверяешь мне.

— Не в доверии дело, я не хочу тебя огорчать лишний раз. Твои слёзы для меня хуже любого оружия, я не хочу, чтобы ты расстраивалась, — произносит искренне.

— А для меня важно, чтобы с тобой всё было в порядке. Мне не нужно ничего больше, только ты рядом, и всё, — опускаю голову ему на плечо, наслаждаюсь спокойствием.

Мой муж здоров — это главное. Теперь не надо оглядываться на то, что Али скоро не станет, мы можем строить наше будущее и теперь никому не позволим в него вмешаться.

Просыпаюсь ранним утром и понимаю, что что-то не так.

Поворачиваюсь в постели, протягиваю руку. Рядом пусто.

— Али? — шепчу сонно, размыкаю веки, вглядываюсь в пустоту.

Обычно мы просыпаемся вместе и ещё какое-то время нежимся в кровати, а потом уже я провожаю мужа на работу.

Но сегодня явно что-то пошло не так…

— Али! — повторяю чуть громче.

В ответ — тишина.

Поднимаюсь с постели, закутываюсь в махровый тёплый халат и спускаюсь на первый этаж.

Надеюсь, ничего дурного не произошло, но подсознательно чувствую подвох.

Неспроста ведь муж куда-то делся с утра пораньше.

Прохожу в кухню, касаюсь рукой корпуса кофемашины и понимаю, что он ещё тёплый.

Значит, Али не так давно ушёл. Или уехал, что более вероятно.

Набираю номер мужа.

— Доброе утро, ты уже проснулась? — отвечает бодро уже после первого гудка. — Мне понадобилось отъехать ненадолго, будить не стал, хотел, чтобы отдохнула, как следует, мы ведь поздно уснули… — на последней фразе понижает голос до интимного шёпота.

— Ты вернёшься? Или сразу на работу?

— Вернусь, — прощается и вешает трубку.

Привожу себя в порядок, завтракаю, принимаюсь за уборку.

Подумываю позвонить сестре. Мне её не хватает, ведь из всех родных людей, она — самая близкая, хоть и никто по крови.

Однако Юля не отвечает даже после третьего звонка.

Набираю номер Вячеслава, потому что уже научена горьким опытом и имею в записной книжке контакт мужчины.

Странно, но Слава тоже не берёт трубку.

Надеюсь, у них всё в порядке.

Разволновавшись, принимаю решение позвонить домой. Узнать, как дела у родни и заодно справиться о Юльке, ведь если бы что-то случилось, уверена, она сообщила бы об этом родной матери.

Конечно, общаться с отцом, который собирался продать тирану, желания нет. Я не таю вселенской обиды, просто радуюсь, что наши пути разошлись.

Но и тут меня ждёт сюрприз: отец сдал после моего побега и сейчас находится в больнице. Как заверяет Раиса — ничего серьёзного, но судя по голосу, мачеха даже рада немного вздохнуть в отсутствие мужа.

И я её прекрасно понимаю: жить с таким непростым человеком мало кому понравится.

Одно тревожит: про Юльку женщина тоже не знает ничего. Я не стала спрашивать в лоб, аккуратно, чтобы не волновать материнское сердце, выведала, как давно они созванивались.

И поняла, что матери Юля тоже уже некоторое время не звонила.

— Так, Амина, возьми себя в руки, — приказываю себе и отправляюсь готовить обед для подчинённых мужа.

Я уже неделю занимаюсь этим, и мне безумно нравится. К тому же меня хвалят — кому такое будет неприятно?

Конечно, Али платит мне слишком щедро, и я понимаю, что и половины этих денег не заработала, но сам факт того, что тружусь — вдохновляет.

Открываю холодильник и…

Внутри меня ждёт пустота.

— Куда делись все продукты? — рассматриваю озадаченно полки.

Выдвигаю нижний ящик для хранения фруктов и овощей, и на его дне обнаруживаю записку.

«Амина, любимая, отдохни сегодня» — написано в послании.

Пожимаю плечами, закрываю холодильник и направляюсь к шкафу с крупами.

Думаю, Алишер понимает, что я так просто не сдамся.

Да и что значит отдохни?

Распахиваю створки навесного шкафа и едва не задыхаюсь от возмущения.

Все полки до единой пусты.

Хоть бы что-то оставил.

И что мне теперь, доставку заказывать?

Это час, как минимум, я только драгоценное время потеряю.

Грустно вздыхаю и присаживаюсь на стоящий рядом стул.

Как это понимать вообще?

Будь у меня характер чуть более дерзкий, я бы уже устроила мужу разнос по телефону.

Смотрю на лежащий на поверхности стола гаджет и понимаю: нет, не могу так. Может, Али просто волнуется обо мне, ведь мы уснули достаточно поздно. А я буду звонить и устраивать скандалы?

Одно огорчает — на работу к мужу сегодня ехать смысла нет.

Стоп! Но ведь Али обещал вернуться!

Значит ли это, что у любимого на сегодня другие планы?

Убедив себя отбросить волнения в сторону, поднимаюсь наверх и переодеваюсь в более нарядное платье.

Красиво укладываю волосы, а то мало ли.

Как в воду глядела!

Не успеваю даже вниз спуститься, как слышу доносящиеся из гостиной голоса.

Али вернулся, но явно не один.

А с кем тогда?

Скорее покидаю комнату и спускаю по лестнице вниз.

— Амина. Родная, доброе утро, — муж подходит ко мне, обнимает и целует в щёку.

Следом за ним в дом тянется вереница его подчинённых. Не весь коллектив, только самые приближённые, те, с кем я уже успела познакомиться и немного подружиться.

— Доброе утро, — киваю растерянно, однако очень скоро понимаю, что не это главный сюрприз.

Следом за толпой гостей в помещение входят двое: моя сводная сестра и её муж. У Вячеслава в руках огромный чехол с какой-то одеждой. Юля держит руку на небольшом едва заметном животике, но увидев меня, кидается навстречу с объятиями.

— Откуда вы тут? — спрашиваю удивлённо.

— Твой муж нас пригласил, — лучезарно улыбается Юлька. — Ну, пойдём наверх примерять платье?

— К-какое платье? — перевожу вопросительный взгляд на Алишера.

Ничего не понимаю.

— Как это какое? — деланно возмущается сестра. — Конечно свадебное.

Перевожу вопросительный взгляд на мужа.

Что за новости?

Мы ведь женаты…

— Милая, — Али делает шаг ко мне и замирает, глядя сверху вниз.

Обожаю взгляд его чёрных, как сама ночь, глаз.

Так волнительно видеть и понимать, что для него никого важнее меня на всём белом свете не существует в тот момент, когда любимый на меня смотрит.

— Ты — самое прекрасное, что было когда-либо в моей жизни, — начинает Тагаев.

Окружающие слушают, затаив дыхание.

— И я должен был сделать это с самого начала, — мужчина опускается на одно колено, берёт в свои ладони мою левую руку и надевает на безымянный палец очаровательное колечко с розовым камушком.

— Али… — это единственное, что я сейчас способна произнести.

Смотрю заворожено на переливающийся камень и поверить не могу в то, что происходящее реально.

Да, мне хотелось, чтобы всё было по-настоящему, но обстоятельства и условия нашего с Алишером договора мешали исполнению моих желаний.

— Смотри, это тот контракт, что мы с тобой подписали, — любимый поднимается на ноги и демонстрирует мне папку, которую ему только что подала секретарь.

Замечаю наши подписи и киваю в ответ.

— Так вот, нет больше никакого контракта, — муж вынимает из файлов листочки и один за другим разрывает их на мелкие кусочки.

Собравшиеся рукоплещут, а мы с любимым сливаемся в поцелуе.

Поверить не могу, что Али додумался до такого.

— Люблю тебя, — шепчет муж, оторвавшись от моих губ.

— А я тебя. Безумно, — улыбаюсь в ответ.

После вместе с сестрой поднимаюсь наверх, чтобы примерить платье.

Неужели и свадьба будет тоже настоящая?

— Как ваши дела, Юль? — наконец, у нас появляется возможность немного поболтать.

— Хорошо, — смущённо улыбается сестра.

Скромничает. Я же вижу, как они с Вячеславом счастливы, он с жены глаз не сводит, смотрит, как заколдованный.

Но Юля не спешит со мной делиться, неужели думает, что я по-прежнему держу на неё зло из-за случившегося?

— Юля, я уже говорила тебе: всё в прошлом, особенно сейчас. Ты же видишь, какой у меня муж, да я о таком даже не мечтала! — восклицаю эмоционально. — Перестань уже себя накручивать, тебе это вредно, — опускаю руку на животик сводной, аккуратно поглаживаю.

— Спасибо, родная, — Юля, растрогавшись, неловко обнимает меня.

Спешу обнять её в ответ, и только потом мы всё-таки приступаем к примерке.

Спустя полчаса я не узнаю себя в зеркале.

Мало того, что белоснежное элегантное платье сидит на мне идеально, так ещё и всё остальное просто чудесно дополняет картину.

Причёска, макияж… Стилисты, которых пригласил на дом муж, потрудились на славу, и я теперь без ложной скромности чувствую себя королевой предстоящего мероприятия.

— Али, мне это не снится? — спрашиваю, когда муж нежно берёт мою руку в свою большую ладонь, и мы вместе спускаемся вниз.

Во дворе нас ждёт машина, на которой мы отправимся на банкет в ресторан у озера.

Это всё так романтично и волнительно, что на глаза невольно наворачиваются слёзы.

Жаль только, что разделить с нами радость пришли совершенно посторонние люди. С моей стороны только Юля, а со стороны Али — никого, кроме подчинённых. Чувствуется, что Тагаев очень ответственный и хороший руководитель, все сотрудники за него горой.

Зато единственный родственник в бегах, надо же, как жизнь бывает иронична.

Спустя полчаса мы уже на месте. День сегодня на удивление тёплый, словно по заказу: солнце светит и полный штиль.

— Тебе нравится? — спрашивает меня муж, когда мы переступаем порог ресторана.

Нравится — не то слово. Я вообще о свадьбе уже не мечтала, а о том, чтобы вот так шикарно всё было, и подавно.

— Я в восторге, любимый, — ласково шепчу в ответ.

Из динамиков льётся красивая музыка, в воздухе витает аромат цветов и изысканной еды, повсюду горят огни.

— Поверить не могу, что ты сделал это для меня, — чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Я к твоим ногам весь мир положить готов, а это так, мелочь, пустяк, — своими словами попадает в самое сердце.

Всё-таки смахиваю одну единственную слезинку, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу океан.

— Спасибо, — шепчу дрожащим голосом.

Придерживая подол платья, чтобы не наступить на него и не споткнуться, усаживаюсь за праздничный стол.

Жду, что мой муж сядет рядом, но Али вдруг разворачивается и идёт на сцену. Берёт в руки микрофон и произносит чувственно:

— Родная моя, прости, что сразу не подарил тебе этот праздник. Я не буду сейчас искать себе оправдания, скажу одно: я тебя безумно люблю и впредь больше постараюсь не допускать подобных ошибок. А эта песня для тебя, — шокирует последней фразой и начинает петь под льющуюся из динамиков мелодию.

Его красивый богатый голос проникает в самое сердце и разливается там медовой патокой, согревая. Я всё-таки перестаю себя сдерживать и начинаю тихонько плакать.

Даже подумать не могла, что Али так чудесно поёт, да ему на сцене выступать можно. Но мне даже приятно, что этот мужчина вместе со всеми его бесчисленными достоинствами принадлежит только мне одной.

Чувствую, этот вечер подарит ещё много сюрпризов.

И самый главный ждёт нас напоследок…

Алишер

Когда я запланировал свадьбу в качестве сюрприза для Амины, то главной своей целью поставил одну единственную задачу: чтобы ничто не омрачило этот праздник.

Ничто и никто.

Я всё для этого сделал, но не учёл один нюанс — дядя. Он всё ещё на свободе, а я позволил себе расслабиться.

А что, если он решит воспользоваться данной ситуацией, и сотворит какую-нибудь гадость напоследок?

Так-то Эмирхан в розыске, и его в любом случае рано или поздно поймают.

С такими мыслями я сижу за свадебным столом и поглаживаю ладонь любимой жены.

Амина счастлива, это невооружённым глазом видно.

И рядом с ней я чувствую себя самым счастливым мужчиной на свете.

Но всё же не могу отделаться от мысли, что надо быть начеку.

На всякий случай подзываю к себе во время короткого перерыва начальника службы безопасности. Даю поручение усилить бдительность, и Андрей вызывает знакомых парней из одного ЧОПа, в котором раньше работал.

Разумеется, я обещаю заплатить всем.

Раздав ценные указания, возвращаюсь к жене.

— Всё в порядке? — взволнованно спрашивает Амина.

Не хочу её огорчать и рассказывать о своих опасениях, но и лгать не стану. Обещал, что больше даже во благо не буду врать своей красавице, поэтому обнимаю любимую и шепчу:

— Всё в порядке. Просто были кое-какие рабочие вопросы.

Рассказывать о своих подозрениях глупо, это может оказаться всего лишь мнительностью. Но и сочинять небылицы не вижу смысла, поэтому пока ухожу от ответа.

А потом происходит такое, после чего я начинаю верить в предчувствие.

Незадолго до окончания банкета мне звонит Андрей и просит подойти на площадку позади ресторана.

— Что стряслось? — я уже никому не верю, даже своему верному начбезу.

— Алишер Тагирович, вы должны сами всё увидеть. Скажу одно: тут Эмирхан Тагаев собственной персоной.

Приехали…

— Буду через минуту! — делаю знак Вячеславу — мужу Юли, чтобы он приглядывал за Аминой.

Пожалуй, даже в этом зале не так много людей, которым я мог бы доверять безоговорочно.

— Милая, мне надо отойти ненадолго, — шепчу супруге на ушко и легонько целую Амину в губы.

После покидаю зал и направляюсь к месту, которое обозначил Андрей. В целом, у меня нет повода подозревать в чём-то начбеза, он не раз доказал мне свою преданность и честность. Просто на фоне всего у меня уже паранойя развилась.

Открываю металлическую дверь и выхожу на площадку для фейерверков.

Жду, когда глаза немного привыкнут к темноте, набираю номер Андрея.

Не отвечает…

Нехорошее предчувствие снова напоминает о себе неприятным покалыванием в области солнечного сплетения. Надеюсь, это не западня какая-нибудь.

Открываю дверь заведения, чтобы хоть немного разглядеть, что творится на площадке.

И что же вижу?

Из-за угла выходит Андрей и ведёт сложенного пополам Эмира. Дядьке заломили руки за спину, и он теперь, недовольно постанывая, пылится в пол и что-то ещё при этом умудряется бухтеть.

— Остальные ребята твои где? — спрашиваю у подчинённого.

— Они пакуют подельников этого, — мужчина кивает на Эмира, — уже наряд вызвали. В пути.

— Отлично. Как взяли? — задаю следующий волнующий меня вопрос.

Андрей вкратце обрисовывает мне ситуацию. Оказывается, Эмир не сидел сложа руки, не зря я переживал.

Этот гад собирался совершить на меня покушение, а если не выйдет, Амину похитить.

— Что же ты сам полез? От отчаяния, что с ядом фокус не удался? — спрашиваю, когда начбез приподнимает лицо этого поддонка, чтобы я мог посмотреть недородственнику в глаза.

— Мне нечего терять, — подтверждает мои догадки. — Я хотел забрать то. Что мой по праву?

— Что именно? Наследство моего отца? Или моя жена?

— Которую ты себе присвоил незаконно… — закашливается, когда Андрей дёргает его, возвращая в исходную позицию.

— Так хотелось девчонку на тот свет отправить? Думаешь, тебе всю жизнь будет с рук сходить всё? Как бы ни так! — киваю подоспевшим полицейским и не без удовольствия наблюдаю за тем, как стражи правопорядка пакуют моего главного врага.

На него надевают наручники, и я очень надеюсь, что Эмирхан не скоро их снимет.

Что же касается всех его преступлений, я дал немало показаний, когда взяли Любовь Михайловну, она тоже указала на моего дядьку.

И если будет надо, я найду ещё свидетелей, но не позволю, чтобы этот человек оставался на свободе. Он должен ответить за всё, что когда-либо совершил или планировал совершить в будущем.

Конечно, в нашем законодательстве не предусмотрено статьи, которая регулировала бы наказание за злые намерения.

Но эмир и так немало сделал для того, чтобы получить в полной мере. В попытке избавиться от меня лишь себя утопил, и поделом.

Возвращаюсь в зал, как ни в чём не бывало.

Я Амине потом всё обязательно расскажу, но сейчас не позволю ей огорчаться. Не дам нашему празднику испортиться.

Этот день наш. И предстоящая ночь тоже будет только нашей, я сделаю всё, чтобы любимая навсегда запомнила эти мгновения счастья.

В той местности, где вырос мой отец, договорные браки были нормой. По рассказам мачехи девочек зачастую продавали замуж ещё до достижения ими совершеннолетия. Проводили и тьму других унизительных и даже калечащих обрядов, отдавая дань культуре и традициям.

К счастью, я выросла в другой стране, и пусть отец пытался жить по старинке, надежда на светлое будущее во мне не гасла.

Поэтому когда я узнала о предстоящем браке с Эмирханом, была крайне разочарована. Мой побег был единственным выходом, а встреча с Алишером — стала спасением.

Я никогда не перестану благодарить судьбу за то, что послала мне Али. Это самый лучший подарок от жизни, который я только могла получить.

И пусть вначале были свои сложности, теперь всё наладилось, впереди только самое лучшее и светлое. Рядом надёжный мужчина, чего ещё можно желать?

И всё-таки есть кое-что…

Опускаю руку на свой плоский живот и думаю о том, как было бы здорово исполнить всё-таки желание любимого и подарить ему наследника.

Али мирно спит после бурной ночи, а я вот что-то никак не могу уснуть. Рой мыслей в голове не даёт мне покоя, поэтому я поднимаюсь и отправляюсь на кухню.

Наливаю себе стакан воды и присаживаюсь за стол.

Открываю приложение с циклом в телефоне, но там пусто. Увы, телефон у меня новый, все данные остались в старом аппарате, который я намерено не стала забирать при побеге.

А по памяти вспомнить последнюю дату начала цикла не выходит. Из-за всей этой суматохи с навязанным браком, побегом, встречей с Али, скорой свадьбой, я совсем забыла о собственном здоровье.

И понять теперь, есть у меня задержка или нет, непросто.

Ещё и низ живота потягивает так, будто эти дни вот-вот начнутся.

Напрягаюсь и пытаюсь вспомнить, когда же…

Кажется, уже больше месяца прошло точно, может, сделать тест?

Знаю, что у Алишера в аптечке целый склад таких штуковин. Запас был сделан сразу после заключения контракта на случай, если я забеременею быстро, воспользуюсь-ка я одним из тестов.

Тихонько выбираюсь из-за стола и направляюсь к небольшому висящему на стенке в прихожей шкафчику.

Выбираю наугад коробочку, вскрываю и принимаюсь читать инструкцию.

Пишут, что тест надо проводить утром…

Наверное, стоит набраться терпения, но я не уверена, что теперь вообще смогу уснуть до утра, поэтому беру ещё одну коробочку.

Здесь производитель обещает точный результат в любое время суток.

Рискнуть?

Конечно, даже не обсуждается.

Быстро заметаю улики: собираю все инструкции и коробки, и прячу их в карман халата. Тихонько прикрываю дверцы аптечки и отправляюсь в ванную комнату.

Неумело провожу описанные в инструкциях манипуляции, выжидаю положенное время и с трепетом принимаюсь оценивать результат.

Одна полочка видна ярко, отчётливо, но если присмотреться, то можно заметить рядом с ней ещё одну едва различимую бледно-розовую чёрточку.

И как это понимать?

— И как это понимать? — голос мужа озвучивает мои мысли вслух.

Резко оборачиваюсь и роняю тест на пол.

— Ой… — лепечу растерянно, пряча виноватый взгляд от Алишера. — А как ты?.. — не договариваю фразу, потому что сама знаю ответ.

Я не закрыла дверь, лишь прикрыла её, но мужчина мог встать по своим делам и с лёгкостью попасть в ванную.

Али подходит ближе, наклоняется к моим ногам и поднимает тест, внимательно рассматривает.

— Чем ты тут занимаешься? — прищуривается.

Он выглядел сонным, но сейчас бодр, как никогда. В глазах плещется любопытство, а губы растягиваются в лёгкой улыбке.

— Я… подумала, проверить, потренироваться, как делать тесты, — вру зачем-то, тушуясь под пристальным взглядом любимого.

— Мм, потренироваться, значит? — понимающе кивает головой. — И как успехи?

— Пока не очень, наверное, что-то не так сделала…

— А, по-моему, всё так, — демонстрирует мне тест, на котором едва заметная полосочка вдруг стала ярче.

Я, что же, время неправильно посчитала?

— Это что значит? — не могу поверить своим глазам. — Что я?.. — прикрываю рот ладонь от шока.

— Тише-тише, — Али нежно обнимает меня за талию, — не нервничай, тебе противопоказано, — ласково улыбается, глядя на меня сверху вниз.

— Не может быть… — шепчу, уткнувшись носом в крепкую надёжную широкую грудь любимого мужчины.

— Да почему же? — в его красивом басе слышится лёгкое возмущение. — Я старался так, что у тебя просто не оставалось шансов.

— Я заметила, — лепечу смущённо.

Особенно Али вошёл во вкус, когда раскрылось дело с ядом. Не знаю, быть может, тот препарат, что подмешивала в еду кухарка, как-то влиял на мужскую сиу. Скажу одно: в начале наших отношений Али мне показался просто любвеобильным мужчиной, но в силу неопытности мне не с чем было сравнивать.

Теперь же муж стал дико ненасытным, будто сдерживал себя прежде.

И если честно, мне это даже нравится.

Мы с ним совпадаем по всем параметрам, наши желания тоже на одной волне, что ещё нужно для счастья?

— Пообещай: если родиться девочка, ты никогда не помыслишь даже выдать её замуж насильно, — прошу одной рукой поглаживая спину мужа, а другую опустив на живот.

— Клянусь, милая. Как тебе такое в голову вообще пришло, я разве похож на варвара? — кажется, Али немного злится.

— Извини, просто все эти традиции, которые из поколения в поколение передавали наши предки…

— Малыш, у меня жена в офисе работает и ходит с открытой головой, о каких традициях речь? — справедливо замечает любимый.

— Прости, я, кажется, слишком рано начала переживать о нашем малыше. Не знаю, что на меня нашло, — трусь щекой о мягкие волоски на груди мужа.

— А я знаю, почему ты так себя ведёшь, — выдаёт Али неожиданно. — Просто ты будешь самой лучшей мамочкой на свете, — наклоняется и целует меня в губы.

А после подхватывает на руки, и как самую важную ценность, уносит наверх, в нашу спальню.

В его руках я чувствую себя в безопасности. Я доверяю мужу и знаю: что бы ни случилось в нашей жизни, и я, и наши дети, будем за ним, как за стенкой каменной.

Некоторое время спустя…

— Неужели девочка? — выдыхает Али растерянно, когда я по телефону сообщаю ему о том, что родила. — А как же… врач говорил…

— Ты не рад? — спрашиваю недовольно.

— Ты что, любимая, я рад. Я безумно рад!!! Просто, неожиданно… В детской всё голубое… Но я переделаю, тебя же не сегодня выписывают? — голос у Али такой, будто его к стенке прижали и пытать собираются.

— Нет, не сегодня, конечно, — изо всех сил стараюсь сохранять хладнокровие, хоть это и непросто.

— Тогда я приеду, можно? — похоже, муж в шоке от неожиданной новости.

А я вот не знаю, как поступить? По телефону сказать, что пошутила? Или дождаться, когда приедет в больницу?

О партнёрских родах не могло быть и речи. Али хотел поддаться модному веянию, но я не позволила.

Не мужское это дело — смотреть, как ребёнок рождается. Тут я оказалась слишком старомодна, не знаю, может, бзик у меня такой, в любом случае, муж смирился, не стал спорить.

Двое суток дежурил под окнами, но к вечеру третьего дня всё-таки поехал домой.

Ждать рождения сына…

У нас родился самый настоящий богатырь, весь в папочку.

Мучил меня долго, но это того стоило.

Меня уже перевели в палату. Отдельную, платную. И сыночек рядом, потихоньку восстанавливаются силы.

А вот дочку мне отдадут позже…

Она должна какое-то время побыть в специальном отделении для новорождённых.

Да, это удивительно, что при всех возможностях современной медицины, мы не знали, что у нас будет двойня. Королевская.

Али о том, что деток двое, сказать решила при личной встрече. Это моя ему маленькая месть за все те случаи обмана, которые были в нашей с ним жизни.

Да, я понимаю, что муж это делал во благо, но даже когда нашего самого злейшего врага упрятали за решётку, я узнала об этом только спустя неделю, и то случайно.

Видите ли, Али меня волновать не хотел беременную…

Ну, ничего, ему теперь тоже предстоит немало волнений. Впрочем, нервная система у Али крепкая, да и здоровья на десятерых хватит, как выяснилось.

После того инцидента с попыткой отравления муж обследовался ещё не раз, чтобы наверняка отмести в сторону все сомнения по поводу болезни.

Он полностью здоров, и это не может не радовать.

После обеда Алишер приезжает нас навестить.

— Я вещи кое-какие привёз, розовые, — что-то нашего папочку клинит на цвете, всё переживает, что его детки будут как-то не так одеты. — А тебе — цветы, — под возмущения доктора затаскивает в палату огромную корзину с цветами.

Я не знаю, там даже не 101 роза, больше, сложно так сразу понять. Огромные красные бутоны, а запах…

— Вещи мне давайте, — рядом материализуется медсестра и забирает сумку для нашей принцессы, которую мне обещали отдать завтра утром.

Конечно, доченька родилась немного слабее братика, но в целом, она здорова и тоже очень скоро будет рядом со мной.

— Почему вам? — возмущается муж, отшатываясь от девушки, словно она прокажённая.

— Это же вещи для вашей дочки, так? — спрашивает участливо медсестра.

Терпеливо ждёт с протянутой рукой и даже мило улыбается при этом. Да уж, ей, похоже, на работе и не такое видеть приходится.

— Да, а вы тут причём? — Тагаев продолжает стоять на своём.

— Милый, отдай пакет, — бормочу ласково, и Али незамедлительно повинуется.

Ну, как же он лапочка у меня.

Медсестра и врач покидают палату, предварительно проверив, чтобы Алишер выполнил все инструкции, надел одноразовый халат и бахилы.

— Что, мой хороший, пойдём знакомиться с папочкой? — вынимаю сына из люльки и медленно подхожу к мужу.

— Мой хороший? — хмурится Али, попеременно глядя то на меня, то на покоящийся на моих руках свёрток.

— Да, знакомься, это твой сын, — протягиваю малыша мужу.

Тагаев растерянно хлопает глазами.

— Сын? — не верит своим ушам.

— Сын, — улыбаюсь, как ни в чём не бывало. — Я тебя сейчас научу, как его на руки брать нужно.

— П-подожди, ты сказала, что девочка, я уже бригаду нанял…

— Ты за три часа нашёл бригаду мастеров? — ужасаюсь.

— Да, приказал вынести всё.

— Отменяй, ничего выносить не надо.

— То есть, это такая шутка была? В наказание за мои прошлые грехи? — сразу понимает, что к чему.

Мой хороший, как тонко чувствует меня.

— Почти, — поджимаю губы. — Надо будет в комнату ещё одну кроватку занести, — пожимаю плечами.

— То есть, как это? — удивлению Али нет придела.

К моей радости в палату возвращается медсестра и сообщает, что побудет с малышом, а мы пока можем навестить нашу малышку.

— Так, подожди, их двое? — ну, дошло, наконец-то.

— Угу, — улыбаюсь смущённо в ответ.

— Любимая! — восхищённо тянет Алишер.

А потом у него в голове словно какой-то тумблер срабатывает. Он целует меня, потом наклоняется и нежно целует сына, отчего тот смешно морщится. Снова меня обнимает.

— Поверить не могу! — выдыхает, хватаясь за голову.

Медсестра с нас смеётся и уже хочет забрать у меня сына, но Али не позволяет.

— Дай мне сначала, — аккуратно пристраивает малыша у себя на локте.

Такой строгий, серьёзный мужчина, но при этом такой трогательный он в роли отца, не передать словами.

Чуть позже мы идём проведать дочурку, а через пять дней Али забирает нас всех домой.

Мы снова вместе, теперь уже вчетвером.

Моему счастью нет предела. Думаю, это самый лучший контракт, который только можно было заключить в своей жизни.

Я плачу Али любовью и получаю не меньше взамен. Такой искренний, надёжный, как скала, и любящий — о другом мужчине и мечтать не приходится. Уверена, это самое лучшее сотрудничество, какое только может быть.

К счастью, то, что начиналось плохо в итоге закончилось хорошо. Планы отца разрушились, а его дружок Эмирхан получил по заслугам.

После болезни у Руфата нет уже той энергии и силы, он лежит прикованный к постели, и младшим дочерям не грозит судьба быть проданными за какого-нибудь старика. Нехорошо так говорить о родном отце, но я рада, что он больше не сможет тиранить семью.

Думаю, пройдёт время, и быть может, я даже покажу ему внуков, пусть он этого и не заслужил.

А пока я наслаждаюсь счастьем материнства, живу свою жизнь и каждый день благодарю Бога за то, что всё сложилось именно так, а не иначе.