Отпустив помощника, Абхор Маар некоторое время молча смотрел на огонь камина.

Несмотря на близость лета, сырость и холод не хотели покидать столицу Великогартии. Въелись в каменные стены домов, ползуче добираясь до самых дальних комнат. Вот и сегодня с раннего утра зарядил противный, похожий на мелкую крупу, холодный дождь. Словно само небо оплакивало гибель очередного номера.

В этом году «Второй департамент мостов и туннелей» понес серьезные потери: Двенадцатый, Восьмой, Седьмой, Четвертая, а теперь еще и Первая. И это только значимые фигуры! Потери среди прочих пешек походили на какой-то мор.

Откинув в сторону теплый плед, которым укрывал ноги, пятый секретарь короны и глава Второго департамента встал. Листы недавнего доклада полетели в огонь, а пока пламя жадно пожирала бумагу с неутешительными вестями, Абхор Маар до краев наполнил хрустальный бокал янтарным жженым вином семилетней выдержки.

— Нас нет! Без славы к вечной славе! — провозгласил он, отсалютовав бокалом огню.

Номера уходят в безызвестность, но Великогартия остается! Как и ее интересы, за которые всегда приходиться щедро платить кровью. В идеале — чужой, но и от пролития своей не уйти.

Жженое вино принесло в тело хоть немного тепла, заставляя мириться с надоевшей сыростью. Пусть падкая на новое молодежь увлекается новомодной колониальной экзотикой, вроде рисового вина, пятый секретарь всегда оставался предан напитку предков.

Первую жаль. В ней был настоящий огонь. Но номеров у Великогартии много — есть кому подхватить падающее знамя.

Однако вновь Гарн Вельк! Абхор Маар слишком внимательно следил за делами в империи, чтобы не знать или забыть это имя.

Да и столь стремительный взлет никому неизвестного пажа до маркграфа Вольной марки не мог остаться незамеченным.

Удача? Талант? Расчет? Или быть может чья-то злая воля?

Абхор Маар ничуть не сомневался, что именно последнее утверждение верно.

Александр Ранк явно благоволит мальчишке. Иначе, почему именно люди железного маркграфа постоянно оказываются где-то рядом, всегда готовые прийти на помощь?

Похоже, старый горный лев задумал что-то провернуть в Вольной марке.

Но хватит терять ценные номера, пытаясь подобраться как можно ближе к этой тёмной лошадке по имени Гарн Вельк. Пока что хватит!

Пятый секретарь не мог избавиться от мысли, что железный маркграф ввел в игру этого Велька именно в качестве наживки. Раздражающей, привлекающей внимание, яркой, но наживки, за которой прячется острый крючок, готовый погубить очередной номер. Ничем иным такую повальную гибель номеров не объяснить.

Похоже, пришло время отступить в сторону от этого «крючка» и наблюдать со стороны… пока. А там… Великогартия умеет ждать и не умеет прощать.

— И эта партия осталась за тобой, горный лев, — кивнул своим мыслям Абхор Маар, вновь отсалютовав своему единственному собеседнику — огню. — Но это всего лишь предварительные маневры. Главная битва еще впереди!

На карте империи Железная марка выглядела небольшим пятном, практически теряющимся на фоне внушительных девяти герцогств, четырех первых пограничных марок и Королевских земель. Но богатству, власти и влиянию этого «клопа» могли позавидовать, да и завидовали многие представители древних родов, управляющих огромными территориями.

Богатейшие залежи железной руды и угля дали Железной марке не только название, но и прочный фундамент для стремительного рывка в новой, стремительно меняющейся эпохе.

Чистая магия отходила в сторону, сдавая свои позиции перед симбиозом с техникой. И первый железный маркграф Стан Ранк видел это, как никто другой. Пока старые фольхи цеплялись за магию он совершенствовал паро-магических големов, появившиеся незадолго до его рождения. Именно с Железной марки началась ставшая привычной градация паро-магических големов на оруженосцев, рыцарей и паладинов. Именно в Железной марке появились первые прототипы рунных глеф, немагических паровых машин и многого другого. Да и первый дирижабль поднялся в воздух именно из мануфакторумов Красной Горы.

Фамильный замок рода Ранк, притаившийся на западных окраинах окутанной дымом литейных печей столицы Железной марки, мало походил на прочие замки входящих в фольстаг родов. Появившаяся в эпоху пара и пороха крепость не поражала воображение высотой стен и стремящимися в небеса высокими башнями, столь уязвимыми для артиллерии. Земляной вал и два кольца низких, похожих на наконечник стрелы бастионов из толстых блоков серого гранита. Да единственная башня в виде ступенчатой пирамиды расположившаяся в центре крепости.

Восточный фас крепости смотрел на широкую словно озеро Владычицу. Держа величайшую реку мира под прицелом пушек, калибр которых с каждым десятилетием становился все больше. Западный и северный фасы смотрели на предместья Красной Горы и внушительную стоянку паро-магических големов дружины рода Ранк. Южный — внимательно наблюдал за речным портом столицы и расположившимся у стен посадочным полем для дирижаблей.

На последнем утром и приземлился недавно отправленный в Вольную марку воздушный корабль.

В другое время Александр Ранк не обратил бы на это внимания. Но телеграмма, отправленная Суманом Энно из Степного Стража, заставила его чуть ли не с нетерпением ждать этого возвращения.

Впрочем, прибытие дирижабля не стало поводом для железного маркграфа срочно бросить все дела. И на встречу с лучшим из своих агентов он сумел выкроить время только ближе к обеду.

Дежурившие у входа в подземную часть замка стражники при появлении маркграфа встали на караул, но погруженный в собственные мысли Александр Ранк этого даже не заметил.

Сети подземелий, расположенных под родовой твердыней рода Ранк, могли бы позавидовать сами древние. Первый железный маркграф с каким-то непонятным современникам усердием стремился закопаться поглубже в землю. И за время его жизни под замком вырос настоящий подземный лабиринт, способный вместить как минимум треть горожан Красной Горы.

Правда большая часть подземелий была закрыта и законсервирована еще во времена Стана Ранка. А меньшая использовалась в качестве хранилищ и тюрьмы для особо ценных пленников.

В детстве Александр Ранк часто сбегал сюда и провел немало времени, исследуя хитросплетение подземных коридоров, доводя до нервных истерик своих учителей, воспитателей, а порой и мать. Пожалуй, только отец никогда не ругал его за такие выходки.

Зато благодаря этим детским походам он мог ориентироваться в подземельях с закрытыми глазами. Впрочем, сегодня ему не пришлось далеко идти. А путь был заботливо подсвечен десятком керосиновых фонарей. Стражники подземелий не горели желанием остаться в полной темноте, а потому трепетно следили за их состоянием, щедро доливая керосин, вовремя подрезая и меняя фитили.

Еще один пост стражи. О, знакомое лицо. Очередной потомок первого железного маркграфа и какой-то там то ли единокровный двоюродный внук, то ли троюродный племянник.

— Гастиан, — приветливо кивнул офицеру Александр Ранк, все же сумев вспомнить имя молодого мага.

Если первое-второе поколение своих многочисленных, спасибо отцу, единокровных родственников он отлично помнил, то с третьим и последующими возникали те или иные проблемы — слишком много их было.

— Ваше Сиятельство! — бодро отсалютовал маг, преисполненный энтузиазма от важности возложенной на него задачи.

За глухой обитой железом дверью оказался еще один коридор, пусть и довольно короткий. В его конце располагалась вторая дверь, надежно закрытая изнутри.

Александр Ранк с силой стукнул в неё кулаком. Потом ещё раз. Какое-то время ничего не происходило, пробуя на прочность его терпение. Затем в дверном глазке потемнело. Отъехал в сторону мощный засов.

— Ваше Си… — начал было Энно, распахнув дверь

— Оставь все эти расшаркивания. Сиятельством меня только что обозвали, — раздраженно оборвал его Александр Ранк, зайдя внутрь и решительно прошествовав к одному из столов на котором лежало накрытое чистыми простынями тело.

— Так значит, это действительно наша Первая? — поинтересовался он, приподняв простынь.

— Не наша, а островитян, — позволил себе улыбнуться Суман Энно. — Да, это она. Слава богам, отбегалась!

Бывший журналист приложил немало сил для поисков первого номера островитян. Ее захват стал моментом его величайшего триумфа, а побег, пусть в этом и не было его вины, больно ударил по самолюбию.

Найти беглянку в мертвецкой Степного Стража он не ожидал. Да никто такого исхода не ожидал!

— Как она погибла? — продолжил допрос маркграф.

— Нелепо, — одно это слово характеризовало все произошедшее лучше прочих.

— А подробнее?

— Гарн Вельк… — в этом месте Суман Энно сделал выразительную паузу, будто это имя всё объясняло, — обнаружил в своём ближайшем окружении шпиона островитян. Попытался скрутить его с помощью магов, но девушка и сама оказалась магичкой, и попыталась сбежать. Началась стрельба и она, сосредоточившись на защите от магов, поймала в грудь пару пуль.

— Ты прав, — кивнул чему-то своему маркграф. — Такая насыщенная жизнь и такая нелепая смерть. Очень жаль, что не удалось захватить ее живьем.

Это был явно не первый Первый номер в империи. Но именно данная магичка за последние несколько лет попортила ему немало крови. Словно издеваясь, ловко уходила от всех ловушек. Более того, сумела сбежать прямо из его рук.

Достойный враг… был.

Смерть первого номера — сильный удар по агентурной сети Великогартии, но отнюдь не смертельный. Мертвецы, в отличие от живых, не отличаются болтливостью.

Гидра лишилась одной головы, пусть и главной, но другие не хуже. А утерянная первая голова очень быстро отрастет. Не пройдёт и года, как появится новая Первая или Первый, продолжая эту вечную игру.

И все же это пусть небольшая и временная, но победа. А любая победа лучше поражения или ничьей. Но снова Гарн Вельк… И победа не результат расчета и кропотливой работы, а банальная случайность…

— И под каким именем она пряталась? — поинтересовался Александр Ранк, вновь внимательно осмотрев тело девушки.

— Элле Вилод, полных двадцать лет, гражданка империи, родилась в столице, там же поступила в Академию Доблести. Во время учебы ничем не выделялась. Бросила службу и подалась в Вольную марку. Где и вступила в отряд Гарна Велька «Черные Фениксы». Там вышла забавная ситуация, я вам про нее докладывал.

— Это когда к нашему мальчику заявилось сразу три шикарные красотки? — сухие губы Александра Ранка изогнулись в усмешке. — Причем чуть ли не в один день? Да уж, совсем не подозрительно.

Он не стал заострять внимание на том факте, что и сам подумывал о чем-то подобном. И даже обсуждал этот вопрос с Энно, пытаясь найти среди своих людей подходящую кандидатуру. Хорошо, что реализовать этот план не удалось.

Подобная «случайность» могла насторожить кого угодно. А Гарн Вельк и раньше не отличался особой доверчивостью.

— Точно так, — подтвердил Энно. — Наш мальчик в этом плане явно шел по стопам вашего прославленного отца.

— Упаси нас боги, — вздрогнул маркграф, вспоминая тот ядовитый цветник, окружавший его с самого рождения. — Да и до первого железного маркграфа Вельку еще очень далеко, — не без легкой гордости отметил он. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но я же распорядился провести проверку всех этих девушек нового «железного копья»? Что, эта Вилод не вызывала никаких подозрений?

— Ни малейших, — недовольно поморщился Суманн Энно. Его недоработка. — Биография, знакомства — все чисто.

Он знал, о чем говорил, ведь проверку трех появившихся в окружении Гарна Велька девушек проводил лично, не доверив такую подозрительную задачу подчиненным. И Элле Вилод казалась ему наименее подходящей на роль скрытого агента островитян. Более того, он был практически уверен, что девушка работает на третьего принца.

А насчет островитян… Наибольшие подозрения в этом плане вызывала Бринна Канар. Не зря в отряде Гарна Велька ее за глаза прозвали островитянкой. Слишком наглый ход со стороны Великогартии не скрывать родину своего агента? Возможно! Но он весьма в духе островитян. Да и проверить подлинную биографию Бринны Канар было куда сложнее, чем у выходцев империи.

Впрочем, биография — слабая гарантия. У Элле Вилод она была практически идеальная. Островитяне позаботились о прочном фундаменте для Первой. Такая девушка на самом деле существовала и училась в академии Эдана. Единственный вопрос, который теперь оставался, что с ней случилось? Стала она случайной жертвой или островитяне играли в долгую, заранее готовя ее для возможной подмены?

И все же доказательств даже насчет Бринны Канар, что уже говорить об Элле Вилод, было недостаточно. Что бы там не злословили о «чёрных», Корпус Хранителей Престола никогда не бросал в застенки людей при малейших подозрениях в измене или предательстве. Этого не было во времена расцвета Корпуса, и невозможно сейчас, в дни его отчаянной борьбы за жизнь.

Да и кто же знал, что Гарн Вельк станет точкой притяжения стольких сил и участником таких знаковых событий?

— Думаю, биографию этой Вилод следует перепроверить с самого начала. Шаг за шагом. Возьми это на контроль и лично проследи за исполнением, — распорядился Александр Ранк.

— Уже, — эхом отозвался Энно. — Я еще из Степного Стража отправил все необходимые телеграммы.

Маркграф смерил его довольным взглядом. Лучший из учеников не подвел. Строгое следование инструкциям и разумная инициатива, где это необходимо. Ну а промахи… они у всех случаются. Тем более в ситуации с Первой вины Энно нет.

— Попробуем покопать в этом направлении, — задумчиво пробормотал маркграф, словно он лично будет заниматься расследованием. — Может чего и накопаем.

— Вряд ли, — честно признался Энно. Александр Ранк любил, когда подчиненные говорят правду, даже если это правда ему не нравилась. — Но мы приложим все усилия.

— И снова Гарн Вельк, — подвел итог второй железный маркграф. — Этот мальчик настоящее проклятие.

— Для кого именно?

— В первую очередь для себя. Знаешь, я немного завидую его удаче. Кто-то другой давно бы свернул себе шею. Чуть больше года прошло, как я услышал это имя. И этого года ему хватило, чтобы так разбередить наше болото, что оно все больше начинает походить на готовый к извержению вулкан… Но как Первой удалось спрятаться у нас под носом? Да и в прошлую нашу встречу она выглядела совершенно иначе?

— А вот это самое интересное! — оживился Энно, выставив перед маркграфом большую банку из прозрачного стекла, до краев заполненную мутноватой жидкостью. Несмотря на плотно закрытую крышку, в воздухе тут же повис резкий запах аммиачной воды.

Слегка поморщившись, Александр Ранк наклонился к банке, рассматривая её содержимое.

— Твое самое интересное выглядит как мокрая тряпка, — констатировал он, внимательно изучив серо-бурое нечто, плавающее за стеклом.

— Возможно, но на самом деле это маска.

— Всего лишь маска? — не поверил его словам маркграф.

— Этого я не говорил, — усмехнулся Энно, любовно погладив крышку прозрачного сосуда. — Слова «всего лишь» тут не применимы. Эта маска — настоящий шедевр, полностью меняющий внешность носителя. За время полета мне удалось ее немного изучить. Могу заверить — ничего подобного у нас в Эдане нет. Да забери мою душу демоны, нигде нет! Вернее, я про такое даже слухов ни разу не слышал.

— Я тоже, — признал железный маркграф, еще более внимательно разглядывая непонятный артефакт.

Островитяне умели удивлять. Но в этот раз превзошли сами себя. Мало Эдану проклятых альвских притворщиков, теперь ещё и новая напасть!

Смущало железного маркграфа только одно — легкость, с которой секрет островитян попал в его руки. Именно этими сомнениями он и поспешил поделиться с Суманом Энно.

— А вот тут вновь особенно интересно, — поспешил развеять опасения правителя Железной марки бывший журналист. — В случае смерти носителя маска должна в течение нескольких минут просто разложиться. Но маги Гарна Велька очень вовремя наложили на тело Первой заклятие, чтобы сохранить его в сохранности. Самое забавное, в силу собственной слабости, они использовали плетение третьего круга. То, что в шутку называют «консервирующим», и используют исключительно для сохранения мяса свежим. Именно это и остановило уничтожение маски. Что-то другое могло и не сработать, а обычное для таких случаев плетение шестого круга должно было мгновенно уничтожить структуру маски.

— Узнаю островитян, предусмотрели практически все, но прокололись на какой-то мелочи, — задумчиво отозвался Александр Ранк. — Думаешь, они могут не знать, что мы раскрыли их секрет?

— Этот вариант нельзя исключать, — вновь обнадежил маркграфа Энно.

— Интересно… очень интересно, — протянул маркграф, прикидывая уровень угрозы, скрытый в этой ничем непримечательной «тряпке». — Похоже, ты очень хорошо изучил эту маску во время полета? Есть что-то ещё, что я должен знать?

— Судя по остаточном следам, маска должна постоянно получать подпитку маной. Следовательно, носитель маски должен быть одаренным, а лучше полноценным магом.

Новость обнадеживала. Одаренные, а тем более полноценные маги всегда в дефиците.

— Внешняя подпитка от артефактов? — слегка повеселел маркграф.

— Сомнительно. Хотя полностью отрицать такую возможность не стоит.

— Есть способы противодействия? А то нам только меняющих лики островитян для полного счастья и не хватает.

— Да, — неожиданно признал Энно, поразив Александра Ранка до глубины души.

Вопрос был задан больше на удачу. А железный маркграф знал стервозный характер этой ветреной особы, и не привык полагаться на нее в таких важных делах. Но сегодня она, похоже, была на их стороне.

— Плетение «малый стазис» пятого круга, применяют для местной анестезии, а его более сильную версию шестого круга для сохранения мертвого тела в целости. Наша маска под воздействием любого из этих плетений тут же начинает разрушаться. Та самая страховка, чтобы она не попала в чужие руки.

— Но она попала, — подвел итог Александр Ранк, переведя дух.

Все не так плохо, как он успел подумать.

Более того, как это обычно бывает, новые угрозы открывают и новые возможности. Весь вопрос в том, сумеешь ли ты противостоять угрозам и воспользоваться порождённым ими же шансом?

Предложенное Энно решение не идеальное, но и не такое сложное в реализации, как поиск тех же притворщиков. А если островитяне и правда не знают, что их секрет больше не секрет, то удар будет сокрушительным. Главное не спешить и все хорошенько подготовить. Сомнительно, что владельцев таких любопытных масочек очень много, особенно если носитель должен быть одаренным, но это должны быть наиболее ценные, высоко пробравшиеся кадры. Выбив их, агентуру островитян можно если не разгромить полностью, то загнать в глубокое подполье, заставив бросить все силы на собственное выживание, а не на интриги против Эдана.

Это станет неплохой вехой в истории… и точкой в его жизни.

Железный маркграф не тешил себя ложными иллюзиями и отлично понимал, как немного ему осталось. И хотел уйти с высоко поднятой головой.

— Мы сможем создать что-то подобное? — уточнил он, стукнув пальцем по толстому стеклу банки.

Менять облик не хуже альвского притворщика — это ли не мечта? Десятки если не сотни возможностей. Уязвимость к паре плетений стоит таких возможностей.

— С этим сложно, — честно признал Энно. — Быстрых результатов не будет. Сама основа маски имеет непонятное, но явно альвское происхождение.

— Альвы снизошли и поделились своими знаниями с грязными хомо? — сыронизировал маркграф, отлично зная высокомерие хозяев Великого леса.

Имперцы, островитяне — для альвов все едино. Просто первые уже враги, а вторые пока что полезный инструмент. Станет бесполезным — перейдет в число врагов.

Правда, островитяне относятся к альвам не лучше, если не хуже, чем к эданцам. Эданцы хоть и потомки мятежных колонистов, но все же люди. Более того — бывшие выходцы с островов. Один язык, культура, религия — общие корни.

А альвы — это альвы. Другой, чужой, совершенно непохожий на людей вид, по какой-то нелепой прихоти богов, а то и ошибке, занимающий внушительную и самую лучшую часть Суренасила.

Разве можно с этим мириться?

— Зная альвов, сильно сомневаюсь, что они чем-то добровольно поделились, — в тон маркграфу отозвался Энно, так же не найдя возможности для подобного «союза». — Но некоторое сродство с притворщиками отрицать глупо.

— Твое мнение?

Некоторое время бывший журналист обдумывал вопрос.

— Возможно, островитянам удалось поймать и изучить живого притворщика, — предположил он.

Да, притворщики могут полностью менять тело. А тут всего лишь изменение лица, но не так давно ему довелось изучить одного такого. Спасибо Гарну Вельку! Куда в империи в последний год без одного шустрого юнца? И отрицать некоторую схожесть самого принципа столь радикальных перемен внешности было бы глупо.

— Альвы слишком трепетно относятся к своим сородичам, чтобы спускать подобную дерзость, — напомнил маркграф.

Это было справедливое замечание. Ради одного единственного альва обитатели Великого леса могли с легкостью жертвовать сотнями варгаров и тысячами ликанов. Про боевых химер и говорить не стоит. Кто их считает?

Конечно, притворщики особый случай. Прячась среди людей, они куда уязвимее прочих обитателей Великого леса. Но они все же альвы. Измененные с помощью ритуалов или рожденные со своими пугающими способностями, тут ученые и маги Эдана не пришли к единому выводу, но альвы. А исчезновение любого альва не остаётся без внимания Великого леса.

— Это если они вообще знают, что именно островитяне к этому причастны, — заметил Энно. — Все ведь могло произойти и на территории Эдана! — предположил он в приступе внезапного озарения. — И альвы обвиняют нас!

— Интересная теория, — признал Александр Ранк. — Возможно, стоит донести эту информацию до Великого леса. Разумеется, через третьи руки. Почему только у нас должна болеть голова от наших многоликих островитян?

Проснулся я довольно рано. Но вставать не спешил. Да что вставать — скованное приятной истомой тело отказывалось даже шевелиться, напоминая о том, что ночка выдалась довольно жаркой, и оно не против вернуться в омут сновидений.

Скользнув рукой по шелковым простыням, я все же пересилил себя и сел. Отыскал взглядом висевший на спинке мягкого кресла халат с красочными тайсшискими драконами, больше похожими на длинных змей. Быстро накинул его на себя, затянув широкий парчовый пояс, обильно украшенный золотым шитьем.

Все, можно считать себя одетым.

И халат, и пояс были подарком от заведения. Впрочем, с такими ценами они могли мне подарить сразу парочку больших отрезов самого дорогого тайсшиского шелка, и всё равно остались в солидном плюсе.

Говоря Бахалу о борделе, я ничуть не шутил. И растроганный до слез наемник расстарался. Себя превзошел, желая мне угодить… и составить компанию… за мой счёт.

Когда все необходимые распоряжения были отданы, он привел меня в небольшой двухэтажный особняк, притаившийся в лабиринте узких улочек в самом центре города, неподалеку от Биржи Наемников.

Самое забавное, «Сад Наслаждений», так это место называлось на самом деле, находился не так далеко от дома, в котором приняла свой последний бой и испустила дух Элле Вилод, она же Первая.

По Степному Стражу я передвигался по большей части в рыцаре, так что в этой части города не бывал. Исключая тот случай с погоней за Первой. Поэтому про «Сад Наслаждений» ничего и не знал. А узнал бы заранее — обязательно зашел, хотя бы чтобы посмотреть. Больно примечательное место! Сразу в глаза бросается!

«Сад Наслаждений» был обнесен высокой стеной и окружен чем-то весьма похожим на, как это ни странно звучит, сад. Куцый, с преобладанием незнакомых мне низких деревьев откуда-то из колоний. Но видеть настоящую зелень в вечной бурой серости Степного Стража было удивительно.

Верхом роскошества был расположенный перед главным входом фонтан в виде миниатюрного всадника, дующего в раковину, из которой и лилась вода. В отличие от остальной Вольной марки, в Степном Страже нет особых проблем с водой, но тратить ценную влагу на фонтаны было все же несколько расточительно.

После такой картины роскошное внутреннее убранство, выполненное на дхивальский и тайсшиский манер, уже не поражало воображение.

Вольная марка быстро учит ценить вещи, на которые ты прежде не обращал внимания.

«Сад Наслаждений» считался лучшим борделем Степного Стража. И не зря! Наверное, подобную роскошь можно встретить разве что в главной резиденции великого дома, а то и в императорском дворце. Но не там, не там я не бывал, так что сравнивать не могу.

Да и фольхи обидятся, если я начну сравнивать их фамильные резиденции с заведениями подобного рода. Особой разницы между ними нет, но на правду всегда обижаются.

В любом случае, даже роскошь столичного «Красного Шара» как-то меркла перед «Садом». Впрочем, чтобы провезти что-то дхивальское, тайсшиское или асимрунское в «Красный Шар» нужно пройти все двенадцать кругов мучений императорской таможни. А чтобы провезти те же товары в Вольную марку достаточно наемного отряда, который будет обеспечивать охрану, и укромной бухточки где-то на побережье моря Мунмар. Даже не обязательно, чтобы эта бухточка была за Сухой рекой, в необжитой части Пепельных земель.

Впрочем, называть «Сад Наслаждений» обычным борделем, пусть и очень дорогим, неправильно. Данное заведение было скорее закрытым мужским клубом. Элитным, роскошным и очень дорогим. Не каждый капитан наёмного отряда мог сюда захаживать… по крайней мерее часто.

Подозрительное местечко. Но Бахал утверждает, что хозяйка с фольхами не связана. Да и в империи не бывала.

Насчет первого не знаю, не уверен. Особенно после приключений в столице. А в последнее охотно верю.

Повернув голову, я посмотрел на женскую ножку, выступающую из-под одеяла. Гладкая, ладная, с характерным для выходцев из княжества Дхивал золотисто-коричневым оттенком кожи.

Поправка, характерная для выходцев из северной части княжества. Чем дальше на юг, тем темнее кожа местных обитателей.

Про возраст женщин спрашивать не принято, да и косметика с регулярными визитами к целителям особого рода могут сгладить недостатки прожитых лет, но почтенная Савари Дивита, хозяйка этого милого местечка, была явно старше меня. Но при этом могла дать фору большинству известных мне юных красоток.

Должен признать, её экзотическая внешность сразу же привлекла моё внимание, будоража воображение. Остальные девушки «Сада Наслаждений» были не хуже, но всё равно меркли по сравнению с хозяйкой.

Но красота, это не все, чем меня поразила почтенная Дивита. Её острый ум, эрудиция и умение поддержать разговор, пожалуй, на любую тему вызывали неподдельное уважение. А природное обаяние, гибкое тело опытной танцовщицы порождали настоящую зависть.

А что она вытворяла в постели…

Если не идеальная женщина, то практически идеальная любовница.

Похоже, все эти россказни о тайном искусстве любви дхивальцев не совсем выдумки и имеют под собой какую-то основу.

Покинув роскошную спальню с не менее роскошной женщиной, я вышел из номера. Ранний час разогнал сотрудниц этого уважаемого заведения по комнатам. К слову, было их не так много, всего шесть девушек. Как я и говорил «Сад Наслаждений» слыл очень дорогим и закрытым клубом, принимая не больше трех-четырех гостей за день, да и то не всегда, а не обычным борделем с потоком клиентов.

Даже удивительно, почему с таким подходом они все ещё работают. Хотя, о чем это я? С такими ценами — ничуть не удивительно! Эти несколько дней стоили мне как покупка оруженосца. Не самого нового, а скорее подержанного, а то и поломанного, годного только на запасные части, но оруженосца!

Но у меня язык не повернется сказать, что эти огромные деньги потрачены зря.

Спустившись на первый этаж, я не особо удивился отыскав в большой со вкусом обставленной гостиной Бахала. Одетый в такой же как и на мне шелковый халат, наемник лениво раскинулся на низком диванчике с горой небольших, но очень мягких подушек. На полу рядом с диваном стоял посеребренный кальян. Бахал то и дело прикладывался к коралловому мундштуку, задумчиво втягивая и выпуская дым.

Я принюхался, но характерного медово-пряного запаха шафранового дурмана не уловил. Обычный табак, с легким яблочным привкусом.

Не люблю всю эту наркотическую дрянь, отправляющую сознание в цветные грезы. Самая неприглядная реальность все же лучше цветных картинок, порожденных сладким дурманом. Они всего лишь обман и растают, как дым.

— Скучно, — приветственно махнув рукой, пожаловался Бахал, с каким-то неприкрытым отвращением покосившись на стоявший возле его ложа низкий столик с вином и фруктами — дурной признак. — Тебе удалось невозможное — утомить меня отдыхом!

— Слабак! Не прошло и декады, — хмыкнул я.

— Ага, — грустно подтвердил он, не оценив шутку. — Как-то я мечтал накопить денег, да снять «Сад» на несколько дней в личное пользование. Плохо, когда мечты сбываются.

В чем-то я его понимал.

Покой — это не про нас. Бахал может сколько угодно жаловаться и стонать, что не этого ожидал, становясь сначала заместителем капитана «Черных Фениксов», а потом командиром моей дружины, но на самом деле он такой же, как я. Долго сидеть без дела, предаваясь праздности, мы не можем.

— Ты ещё скажи, что тебе не нравится? — Подхватив со столика бутылку неизвестного мне и такого же дхивальского, как и большая часть окружения вина, я упал на соседний с Бахалом диван.

— Нравится, — не стал спорить он, и добавил, ударив по самому больному: — особенно за чужой счёт. Но дико надоело! И я всё еще не понимаю, чего ты хочешь этим добиться?

— Может, я просто устал и захотел развеяться?

— Устал и развеяться — два слова, которых просто нет в словаре Гарна Велька, которого я знаю. Но не хочешь — не говори, настаивать не стану.

Я невольно помедлил, прежде чем ответить. Сомнительно, что в столь ранний час нас может кто-то подслушать. Но все же этот подозрительный «клуб» не то место, где стоит откровенничать.

— Хочу поторопить наших потенциальных мятежников, — решившись, честно признался я, понизив голос до шепота. — Юный маркграф ушел в загул, словно сумевший весной удрать из дома кот — самое время ударить, пока он не опомнился!

Как я и предполагал, фольхи захотели мне нанести удар с помощью наемников. В Двух Мостах спешно собиралась настоящая армия.

Бахал задумчиво потер подбородок, вновь булькнул кальяном и вынес неутешительный вердикт:

— Слишком очевидно. Никто не купится на такую примитивную провокацию.

— Очевидно для тебя, — возразил я, — ведь ты меня хорошо знаешь. Но очевидно ли для фольхов, которые и будут дергать за все ниточки? Для наемников, которые послужат слепым инструментом? Многие все еще считают меня просто выскочкой. Ставленником то ли железного маркграфа, то ли напрямую императора. Своих мозгов у меня нет, только приказы сверху.

Он сделал еще одну затяжку из кальяна, попытался выпустить колечко, а затем просто выдохнул дым через нос.

— Почему именно сейчас?

— А почему бы и нет? — пожал я плечами. — Нужно вскрыть этот гнойник, пока он не развился в гангрену. Вскрыть, почистить, выпустив дурную кровь, замотать и двигаться дальше. У нас много дел, ты правильно сказал, и совершенно нет времени.

Разделяй и властвуй? Способ древний, хороший, но не всегда действенный.

С учётом местной специфики, лучше собрать всех недовольных вместе, что бы те под единым знаменем за все хорошее против всего плохого в моем лице и титуле двинулись на Степного Стража. Возможная альтернатива с «тайной войной» в пустошах Вольной марки более опасна. В первую очередь из-за потери времени. Вылавливай мятежников потом по одному отряду. Доказывай, что они чем-то нехорошим занимались, а не очередной контракт выполняли.

Нет, мой вариант лучше. Тем более все находится под контролем Ранора Авитра.

Ушлый капитан «Яростных Когтей» как-то слишком буквально воспринял мою идею «не можешь помешать — возглавь». Он не просто присоединился к мятежникам, но и стал одним из лидеров зарождающегося мятежа. Тем более, за это ему неплохо заплатили неизвестные «доброжелатели».

Остается надеяться, что его двойная игра не перетечет в тройную.

Шаги в коридоре второго этажа сообщили нам, что мы больше не одни и дальнейший разговор на опасную тему увял сам собой.

Я поспешно сделал глоток вина прямо из бутылки и поморщился. Слишком сладкое, да еще и белое — ненавижу подобное сочетание! Мне бы чего попроще, да покрепче.

Почтенная Дивита не появилась, а скорее выплыла, сразу же привлекая к себе внимание.

— Ласс Вельк, ласс Аник, — поприветствовала она нас, медленно и торжественно спускаясь со второго этажа в гостиную.

На хозяйке «Сада Наслаждений» было накинуто с одной стороны совершенно непрозрачное и закрытое платье. Но зеленый шелк словно вторая кожа обтягивавший идеальные формы, оставлял слишком мало свободы для фантазий. Если вся дхивальская мода такая, то переселиться на эти благословенные богами вечным летом острова не такая плохая идея.

Не выгорит с Вольной маркой или если в империи все будет совсем плохо — я знаю куда бежать. Правда есть один большой минус — проклятые островитяне постоянно лезут во внутренние дела княжеств. И под шумок вечной дхивальской смуты то и дело отжимают у князей один остров за другим. Иногда, для приличия, оставляют местных номинальными правителями, а порой и не особо утруждают себя этой ширмой, нагло объявляя очередной остров своей колонией. Но это типичное поведение островитян.

Ладно, Эдан в этом плане тоже не безгрешен. И в свое время мы успели отжать у дхивальцев архипелаг Поющих Камней. Но он находится чуть в стороне от основной массы главных островов и практически не заселён. Да и дхивальцы, не ликаны или варгары, чтобы освобождать от них землю. К тому же произошло это давно, еще во времена первого железного маркграфа. Нашему флоту была просто необходима база и угольная станция в том районе океана, чтобы парировать угрозу на торговых маршрутах южных морей. А то без надлежащего пригляда островитяне начинают излишне шалить. Пиратство для них что-то вроде традиционного спорта. Да и сами дхивальцы никогда не прочь прибрать к рукам жирного торговца, по ошибке забредшего в их воды.

Да и вообще, это другое. Понимать надо! Эдан не завоевывает, а несет свет цивилизации. Тяжелое бремя, которое мы с гордостью несём… сметая недовольных несогласных залпами пушек.

— Свежие газеты, — сообщила хозяйка, выложив на стол внушительную пачку печатной продукции империи. — Только вчера вечером доставили.

Взяв из стопки верхнюю газету, я скользнул взглядом по передовице «Эданского новостного листка», в котором в свое время работал Суман Энно. Всё самое интересное печатается именно на первой странице. Ну и на предпоследнем листе, где традиционно идут некрологи не самых простых людей империи.

Конечно, свежими эти газеты можно назвать весьма условно. За прошедшую с момента их выпуска декаду все могло десять раз измениться, но другой прессы в Вольной марке днем с огнем не сыщешь. А из телеграфных сообщений сложно составить общую картину того, что происходит в империи. Так что приходится довольствоваться тем, что есть. И радоваться, что кто-то догадался организовать пусть и нерегулярную, но доставку «свежей» прессы.

— Что пишут? — спросил Бахал. Окончательно утомившись от кальяна, он раскинулся на диване, лениво наблюдая за хозяйкой, решившей лично приготовить нам кофе.

Прежде чем ответить, я пролистал «Новостной листок» и взял из стопки «Вестник Тирбоза». Может хоть в Спорных землях цензура не так лютует? Нет, всё то же самое.

— Похоже, на юге намечается очередная свара, — отозвался я, отыскав хоть что-то похожее на интересные новости. — Островитяне почувствовали кровь и явно хотят откусить у князей еще один кусок. Оправдывают все как всегда борьбой с пиратством.

— А без этих колониальных новостей? Где мы, а где Дхивал? — Бахал раздраженно дёрнул плечами. — В империи что, ничего не происходит?

— Если судить по нашей официальной прессе, — прокомментировал я, пролистав за «Вестником Тирбоза» заголовки «Гонца», — то твои слова недалеки от истины.

Следовательно, в Эдане происходит что-то важное, закончил я про себя.

Без газет плохо, а с газетами не лучше. Дай императорской цензуре волю, в газетах печатались бы только вести из Императорского зоосада. Сколько детенышей родилось у пятнистых медведей и какие они милые. Да как протекает болезнь у редких красноперых пеликанов. Хотя… пеликаны — это герб Речной марки. И нет ли в таком сообщении крамолы? Лучше пусть будут только рекламные сообщения. Так оно безопаснее. Хотя… может лучше выпускать чистые листы? И бумагу помягче, чтобы ее сразу же можно было пустить по назначению? Уверен, как-то так цензоры и думают. Но император и фольхи все же не дают им разгуляться, так как и сами любят читать газеты, пусть и насквозь казённые.

Спрашивается, где новости о недавнем мятеже в столице? Такая важная и интересная тема — да нормальные журналисты должны её несколько месяцев обсасывать со всех сторон. Но молчат! Словно ничего и не было. В империи все спокойно, хорошо, а местами так и вовсе замечательно!

Мне это молчание категорически не нравится. Что там с арестами людей из переданного мной списка? С Новым Восходом?

К сожалению, у меня нет обширной сети осведомителей, паутины связей, денег и времени, чтобы всё это создать. Вот и приходится ориентироваться на казённую прессу. А она молчит! И как выяснить, что творится в империи? Принцам телеграмму отправлять, чтобы поделились последними новостями? Или сразу императору, чтобы слегка ослабил дружелюбные, но удушающе-твердые объятия цензуры?

Именно поэтому я не против получить в свою свиту того же Энно, пусть он и трижды шпион железного маркграфа. Дело даже не в том, что он неплохой маг. Вернее, не только в этом.

Как один из «черных» и человек приближенный к маркграфу Александру Ранку, Энно обладает большими возможностями для получения интересных мне новостей из империи. Плюс связи в столице. Не зря же он столько лет работал в нашем славном столичном Эдане под личиной журналиста? Наверняка имеет множество официальных и неофициальных каналов, через которые черпает информацию из первых рук.

Да, эта информация будет идти через фильтр в его лице и в выгодном железному маркграфу ключе. Но она будет, а сейчас ее нет. И я понятия не имею, что там на самом верху империи происходит.

Ситуацию можно было бы выправить, назначь я своего официального представителя в фольхстаг. Но у меня нет подходящего человека! Тем более, кровного родственника. А посылать кого-то со стороны, как того же Бахала — так себе идея. Да и когда ещё мой официальный представитель обрастёт необходимыми связями? Про количество денег, которые для этого понадобятся, и вспоминать не стоит.

Хорошо еще, что моего участия в делах фольхстага пока что и не ждут. Нет, если случится что-то по настоящему важное, как те же выборы нового императора, обо мне вспомнят. Голос он и в Дхивале голос. Но пока что фольхам даже проще без нового фактора раздражения перед глазами. У них там в фольхстаге своя атмосфера крепкой дружбы, давнего взаимопонимания и постоянной грызни. Люди со стороны им не нужны.

Фольхстаг это ведь не столько про Верхнюю и Нижнюю палаты, сколько про дележ власти. За каждым фольхом Верхней палаты фольхстага стоит не только голос, но и целая толпа чиновников различных министерств и ведомств, которые являются его клиентами, а то и дальними-ближними родственниками.

Именно они-то на самом деле и управляют империей. А не фольхстаг и тем более император. А кто за какие ниточки дергает, чтобы шевелить систему — это не ко мне вопрос. Лет через десять, если все будет спокойно, может и разберусь. Но спокойно не будет, значит — не разберусь, следовательно — не стоит и лезть.

Буду заниматься тем, на что могу влиять. Вольной маркой, поисками следов Изумрудной чумы и Нового Восхода. Шпионами и заниматься не надо — сами приходят, словно им тут мёдом намазано, заставляя меня чувствовать героем какого-то авантюрного романа.

Кстати, насчет шпионов…

Перед моим лицом появилась чья-то рука. Щелкнули пальцы.

— О, наконец-то есть реакция! — сказал Бахал, возвращаясь на свое место. — Иногда ты меня пугаешь, — сообщил он. — О чем так глубоко задумался? О завоевании мира?

— Завоевать мир не сложно. Сложно его удержать, — отмахнулся я, возвращаясь к изучению прессы. — Да и кому он нужен?

Какой интересный подбор газет! Небрежно просмотрев остальную пачку, я только уверился в своих подозрениях — даты выхода как-то слишком сильно плавают. Зато главная тема везде одна — возможная война Великогартии и Дхивала.

Дремавшая и пребывавшая в счастливой неге паранойя во мне резко встрепенулась, заставив смерить спину почтенной Савари Дивиты, проницательным, подозрительным взглядом.

Неужели избавившись от одной змеи, я оказался в объятиях другой?

Одна часть меня говорила успокоиться и рассмотреть все здраво. Это всего лишь газеты. Не стоит искать соглядатаев там, где их нет. Да и быть не может! Какое дело княжествам Дхивала до Вольной марки? Ладно бы столица, наш славный Эдан. Но окраина империи, до которой свежие новости доходят в не свежем, если не сказать хуже, состоянии? Кому она нужна? Артефакты древних? Так через посредников наемникам заплати, они тебе их добудут и доставят на побережье, перевязанными подарочной ленточкой… если сумеют отбить их из цепких лап конкурентов, нанятых фольхами. Но если не сумеют, то и лезть не стоит.

Но вторая часть, более осторожная, привыкшая искать везде угрозу и опасность. Та часть, которой я во многом обязан своим выживанием, справедливо напоминала про змеек, Первую, предателя мага Сидмана, повара третьего принца. Если кто-то и мог вляпаться в очередную мутную историю, так это я.

Слишком высоко взлетел и привлек к себе много внимания.

Или это все же моя не вовремя расшалившаяся паранойя?

Хозяйка «Сада Наслаждений» сама явно из княжеств. Не только не пытается этого скрыть, но и подчеркивает, выставляя на показ. Не слишком ли нагло для тайного агента? На то они и тайные, чтобы таиться. Подыскали бы в качестве хозяина-хозяйки кого-то из имперцев, чтобы своей экзотической внешностью в глаза не бросался. Да и излишне роскошная обстановка навевает на мысли, что кто-то имеет неплохие связи в Дхивале. Иначе откуда столько южных вещичек?

Вообще, ко всем не эданцам отношение в империи если и лучше, чем у островитян, то ненамного.

Я не привык идеализировать родную империю. От островитян мы отличаемся только менее сильным флотом и огромными просторами на востоке, которые до недавнего времени и служили главным направлением для нашей экспансии.

Империя постоянно должна расширяться, иначе империи осталось недолго. Не помню, кто это сказал, но кто-то да сказал. И Эдан, как и Великогартия, строго следовали этому древнему правилу, периодически бодаясь друг с другом за самые вкусные куски.

Нет, поначалу Эдан не особо лез в море. Зачем? За Волограном и Артоном лежали огромные, богатые земли, на которых по ошибке всё еще обитали какие-то дикари-ликаны? Вот Эдан и медленно давил на восток, пока новая эпоха пороха и пара огнём пушек и ударами копий паро-магических големов не смела племена кровожадных дикарей, а границы империи не дошли до Владычицы, остановленные не столько великой рекой, сколько силой альвской магии.

Не будь Спорных земель, мы бы куда активнее лезли в колонии. Собственно, после окончательного их присоединения и усмирения именно это и произошло. Пусть в колониальную гонку с островитянами Эдан и вступил довольно поздно, но свой кусок отхватить сумел. Не такой большой, как Великогартия, но достаточно жирный, чтобы вызвать у островитян зависть, несварение и закономерные опасения.

Колонии для Великогартии всегда были не только источником казалось бы неиссякаемых ресурсов, но и причиной постоянной головной боли. Чуть ослабишь нежную хватку, так постоянно кто-то так и норовит отделиться, возжелав какой-то там свободы и самостоятельности.

Дурной пример заразителен. А моя родина именно такой пример и есть. Империя Эдан ведь тоже когда-то начиналась с нескольких прибрежных колоний Великогартии на Суренасиле, да сбежавших на материк семей магов, которым на островах не светило подняться на вершину.

Так что все «стонущие под пятой островитян», как пишет наша самая независимая от правды пресса, видят в Эдане противовес Великогартии. Ошибочно видят, но кто же об этом расскажет колониям?

Именно здесь зарыта главная собака нынешнего противостояния между нами и островитянами, а не в обидах многовековой давности.

— И что лассы думают о новостях из колоний? — спросила Савари, поставив на стол поднос с кофейником и тремя чашками. И грациозно опустившись на мягкие подушки, обильно разбросанные прямо по цветастым коврам, застилающим пол.

Меня вновь посетили сомнения. Как-то слишком прямолинейно и безыскусно почтенная Дивита играет. На это и расчет? Либо она действительно просто пытается поддержать разговор?

Ароматная жидкость полилась в чашки. Запах кофе щекотал ноздри, даря бодрость, временно прогоняя прочь дурные мысли. Кофе у хозяйки «Сада» выходит великолепный — душу продать можно, но не родину.

— Если Великогартия вновь ввяжется в войну с Дхивалом, то Эдану это более чем выгодно, — пожал плечами я, сделав подаривший благодушие глоток.

Раз кому-то нужен мой ответ, то попробуем поиграть по их правилам. А там посмотрим. Особой крамолы в моём признании нет. К тому же, это чистая правда.

Не помню, что там было в прошлом-будущем, был слишком занят учёбой. Но долго эта война не продлилась и Великогартия оторвала очередной кусок плоти у истекающего кровью княжества. Правда лет через пять-шесть, как раз к тому времени, когда альвы начнут своё победное шествие, на недавно завоеванных Великогартией территориях вспыхнет сильное восстание. По-моему, оно всё ещё бушевало, когда альвы добивали Эдан.

И ведь дхивальцев не назовешь дикарями. Века два тому назад они на равных бодались с Великогартией за звание главного морского гегемона. Хищные орлиноголовые корабли смело бороздили теплые моря, полностью подмяв под себя всю торговлю с Асимруном и далёким Тайсши. Но затем единый Дхивал развалился и скатился во внутреннюю смуту, которая продолжается до сих пор. То затихает на время, то разгорается вновь с утроенной силой.

Забавно. Хоть мы и называем выходцев из Великогартии островитянами, дхивальцы достойны этого звания лучше наших злейших друзей. То, что мы называем княжеством Дхивал, сами дхивальцы себя дхивальцами не называют, это вытянутая с северо-запада на юго-восток длинная гряда больших и малых островов. Второе название дхивала — страна тысячи островов, но оно неверно. Даже крупных островов, если и уступающих размерами Гартии — сердца Великогартии, то ненамного, у Дхивала больше тысячи. А общее число островов, так или иначе считающихся частью Дхивала, приближается к десяти тысячам. А то и к двадцати — колониальная география никогда не была моей сильной стороной. И населения на этих островах как бы не больше чем в Великогартии и Эдане вместе взятых… раза в два.

Да и дикарями, как я указывал выше, дхивальцев не назовешь. Это тебе не голозадые туземцы Закатных колоний. В последние годы Дхивал отчаянно пытается догнать Эдан и Великогартию. Броненосцы князьям пока что не по силам, но тех же паро-магических големов они клепают во всю. Плохоньких, на уровне древних «Слонов», но своих.

Пушки у них и до этого собственные были, хоть и паршивые. Ну а маги княжества не слабее эданских. Именно благодаря им Дхивал всё еще не пал в руки Великогартии, словно спелый плод. Впрочем, именно маги, так как являются правящей верхушкой, и виновники той затянувшейся грызни, ставшей причиной губительного отставания Дхивала в эпоху пороха и пара.

— Почтенная Дивита, поцелуйте нашего спящего принца. Думаю это поможет, — едкое замечание Бахала вырвало меня из пучины размышлений.

А ведь именно он познакомил меня с этим дивным местечком. Привел, так сказать, прямо в логово. Может и он как-то связан с дхивальцами?

— Опять задумался? — добавил он.

— Ты бы и сам хоть раз попробовал, может тебе понравится? — парировал я, вновь поднимая чашку с кофе.

— Не надо думать с нами тот, кто все за нас решит! — вместо ответа довольно фальшиво напел Бахал куплет шутливой наемничьей песенки, заставив меня поперхнуться.

— Этот стон у нас песней зовется? — стукнув по правому уху, я яростно потер его ладонью. — Твои завывания следует приравнять к форме пыток.

— Эй, пока что на мой голос никто не жаловался! — возмутился Бахал.

— Значит, все они были глухими, и я буду первым. Выпущу специальный указ, запрещающий тебе петь. Ибо оно, — я замолчал, подыскивая нужное, не слишком грубое слово слово.

— Экзотично, — с мягкой улыбкой, подсказала Савари, больше не пытаясь поднять тему грядущего конфликта Великогартии и Дхивала.

— Более чем, — подтвердил я, благодарно отсалютовав куртизанке чашкой кофе.

Может она этой темой и правда для поддержания беседы интересовалась? А может, и почувствовала мою скрытую настороженность, поэтому и не стала продолжать.

Серебряный звон дверного колокольчика заставил хозяйку «Сада» на время покинуть гостиную. Но вскоре она вернулась, держа в руках почтовый конверт, который тут же протянула мне.

— Ваше Сиятельство, вам пришла новая телеграмма.

Телеграмма может и новая, а отправитель старый. Вся остальная корреспонденция копится у «Фениксов». Только директор биржи наемников отлично знает, какие именно послания мне нужны. Да и приходят они непосредственно на его адрес, чтобы не вызывать подозрений.

Вернее, не так. Все несколько сложнее.

Ранор Авитр отправляет телеграммы в Серый Берег, одному из своих людей. А уже тот шлет телеграммы в Степного Стража. Да не мне, а на подставное, но хорошо известное директору биржи имя. А дальше, через руки Берга Нотана текст телеграммы оказывается у меня.

Конверт был надежно запечатан, а текст послания зашифрован не самым надежным, но все же шифром.

Расшифровка не заняла много времени. Ключ я помнил наизусть, да и сама телеграмма состояла всего из нескольких слов «Послезавтра выступаем. Восточный маршрут».

Началось!

— Собирайся, — помахал я листком Бахалу. — Твои мольбы услышаны — наш отдых закончился.

— Опять работа! — он скорбно взвел очи к потолку. Словно и не было жалоб на то, как надоел ему отдых. — Что на этот раз?

— То, о чём я предупреждал… Почтенная Дивита, мы вынуждены вас покинуть. Увы, пришли новости из империи — слегка приврал я, — долг зовёт.

— Я немедленно велю подготовить одежду, — кивнула куртизанка, придав лицу грустное выражение. — Надеюсь, Ваше Сиятельство не забудете о времени, проведенном в «Саде Наслаждений». Вы всегда будете желанным гостем в этих стенах.

И ведь ни слова лжи. Если вспомнить сумму, которую я спустил на отдых, то лучшего клиента им не найти.

Но хорошего понемногу. Да и вся эта история с газетами не идёт у меня из головы.

Стоит присмотреться к этому «Саду» и его хозяйке. Дхивал мне не враг, но кто сказал, что он друг? Если мои подозрения верны, то по всему выходит, что дхивальцы довольно давно действуют в Вольной марке. «Сад Наслаждений» ведь не вчера открылся. Но я просто не понимаю, зачем им это понадобилось!

Мясо таяло во рту, пряности приятной остротой щекотали язык и нёбо, соль не перебивала, а усиливала вкус.

«Повар сегодня в ударе», — отметил почтенный Ригор Загим, отрезая ножом новый кусочек нежной рубленой котлеты из трех видов мяса.

В своих многочисленных поездках он всегда жалел лишь о двух вещах: о невозможности брать с собой личного повара — всё равно во время перелётов ничего путного он не приготовит — и о разлуке с дочерью.

В этот выходной день почтенный магнат справедливо наслаждался искусством первого и обществом второй, отбросив все заботы в сторону хотя бы на время.

Пусть после поступления Ланиллы в Академию Доблести Тирбоза и из-за его постоянной занятости они теперь не так часто видятся, но совместные обеды в последний день декады обрели практически сакральное значение, став чем-то вроде обязательного ритуала.

За редким исключением, когда ему приходилось надолго покидать город, почтенный магнат откладывал все дела ради этих обедов с дочерью. Теперь он, пожалуй, был даже рад, что Ланилла не уехала учиться в столицу, лишив его этой небольшой семейной радости.

Хотя способ, который она выбрала, едва не заставил магната поседеть. Особенно когда новости о гибели «Буревестника» и о том, что она была на борту дирижабля дошли до Тирбоза.

Начало обеда всегда проходило в молчании. Беседы — плохая приправа хорошей кухни. Для разговора будет время, когда подадут десерты и чай. Отлично зная характер дочери, Ригор Загим не упускал случая для вдумчивого разговора по душам.

Многих проблем можно избежать, просто вовремя поговорив с детьми. Не всех, но многих!

В этот раз священное действо семейного обеда было нагло прервано. Бесшумно появившийся слуга с поклоном протянул ему поднос, на котором лежал одинокий желтоватый лист телеграммного сообщения.

Вытерев тканевой салфеткой руки, Ригор небрежно открыв сложенный лист двумя пальцами, пробежался взглядом по строчкам и улыбнулся.

Похоже, почтенная Дивита выполнила его небольшую просьбу. А иначе почему она, не стесняясь в выражениях, обвиняет его во всех грехах, как явных, так и мнимых? И как только подобный текст приняли на телеграфной станции? Явно не обошлось без присущего куртизанке обаяния или небольшого подношения телеграфисту.

Паника куртизанки ощущалась почти физически. Ее хвалёное обаяние явно не сработало. Или Гарн Вельк оказался слишком крепким орешком, не поддавшись чарам. Что-то заподозрил, а то и знал?

Нет, сомнительно. Видимо Дивита где-то допустила ошибку… как он и рассчитывал.

Тонущий человек всегда оценит брошенный вовремя спасательный круг и будет благодарен спасителю. Правда, иногда его приходиться для этого столкнуть за борт…

Задумчиво побарабанил пальцем по подбородку, Ригор Загим прикинул свои дальнейшие действия. Вмешаться немедленно или подождать развития событий?

Если Гарн начнёт предпринимать в сторону «Сада Наслаждений» какие-то действия, то Савари запаникует ещё больше и обратиться за помощью к нему, вновь умножив свой долг. А он, так и быть, по старой дружбе, с радостью поможет.

Но в теплых морях зарождается настоящий тайфун, не давая времени для ненужных игр.

— Что-то интересное? — отвлек его от размышлений вопрос дочери.

— Да так, старая знакомая поделилась новостями… — с равнодушным видом отозвался Ригор, небрежно порвав телеграмму.

В ответ Ланилла наградила отца лукавым взглядом, явно усомнившись в правдивости этого утверждения, но промолчала.

«Нужно не забыть сжечь остатки телеграммы», — отметил про себя магнат.

Такие взгляды дочери и внезапная покладистость не предвещали ничего хорошего. А если она узнает, откуда пришло послание… Стоит предупредить слугу, чтобы молчал. Или сказал, что телеграмма пришла из столицы.

— Как твои дела в академии? — спросил он, стараясь сместить фокус интереса дочери на повседневные заботы.

Сегодня стоит пойти против правил насчёт разговоров, да и чай с десертом скоро подадут.

— Я представляла себе это как-то по-другому, — поморщилась Ланилла. — Представляешь, нас к оруженосцам практически не пускают! — добавила она, нацепив на лицо недовольную мину.

Ригор Загим насторожился. Ещё один тревожный признак! Скучающая Ланилла — проблемная Ланилла. Даже он, её отец, понятия не имеет, что в таком случае может прийти в эту милую, умную голову, доставшуюся излишне шустрой и вовремя не поротой заднице.

— Именно поэтому ты всё свободное время пропадаешь в мануфакторуме, гоняя «Стилетов», — пожурил он дочь.

— Тебе жалко?

— Мне? Нисколько! Но должны же у тебя быть и другие увлечения.

— Они у меня есть.

— Что-то не относящееся к паро-магическим големам, — проворчал магнат и тут же добавил, прежде чем Ланилла успела вставить хотя бы слово: — И не связанное с артефакторикой. Что-то, что более подходит девушке твоего возраста и возможностей.

— Я занимаюсь тем, что мне нравится.

— Это-то мне и не нравится, — вздохнул Ригор Загим. — Тебе стоило родиться мальчишкой.

— Ты совсем себя не жалеешь, — улыбнулась дочь. — Если от меня сейчас столько проблем, представь, что было бы, будь я мальчиком?

Почтенный Загим представил и заметно вздрогнул. В богов он не особо верил, как в имперский пантеон, так и в многоликий дхивальский. Но на всякий случай мысленно поблагодарил их всех скопом за то, что уберегли от беды.

Но желание, чтобы дочь наконец-то остепенилась, не отпускало. Нет, как закончит академию, нужно срочно выдать ее замуж. Да и внуков хочется. Есть у него на примете несколько приличных кандидатов… и один неприличный, но довольно интересный.

А то, что они вроде бы в ссоре, только добавляет отношениям остроты, как хорошая приправа. В больших количествах — губит блюдо, а в должных — раскрывает вкус.

Свести Ланиллу и Гарна было бы замечательно…

Ригор Загим и раньше поглядывал на молодого тогда еще пажа с заметным интересом. Даже если забыть про все странности и быстрый взлёт, Гарн Вельк обладал если не всеми, то большинством качеств, которые почтенный магнат хотел бы видеть у своего зятя.

Да и про счастье единственной дочери забывать не стоит, а Гарн ей как минимум интересен. Браки по расчёту самые крепкие, когда расчёт правильный!

Проблема в том, что теперь многое зависит от самого Гарна Велька. А маркграф — не паж, и может подыскать себе достойную партию среди фольхов. Может и не из числа старой знати, но и у маркграфов пограничных марок хватает близких и дальних родственниц, подходящих Вельку как по возрасту, так и по положению. Может и сильные маги найдутся. А это всё еще ценится фольхами куда выше денег. Магичка из числа представителей пограничных родов была бы для Гарна Велька идеальным вариантом для утверждения своей фамилии в Вольной марке. Плюс союз с возможными родственниками.

Ригор Загим едва заметно поморщился собственным мыслям. Перебить такую ставку будет сложно даже ему.

Но подходящей кандидатуры пока что нет. Да и Гарн не утруждает себя поисками, хотя и должен. Значит у Ланиллы всё еще есть шанс.

С другой стороны, Гарн Вельк непредсказуем. Рядом с ним происходит слишком много опасного и странного. Безопасность — явно не про него. Такие как он — горят ярко, но сгорают без следа. Вернее, след-то они оставляют, но чаще в истории, а не в потомках.

«Время терпит. Не стоит торопить события, — принял решение магнат. — К тому же ещё неизвестно, открыт ли Гарн Вельк для новых дружеских связей? И насколько именно?».

Последние вопросы требовали срочных ответов. События развиваются слишком быстро — на долгие, вежливо-осторожные расшаркивания нет времени. Придётся открыть карты. Не все, а часть. И посмотреть за реакцией молодого маркграфа.

— Скоро мне предстоит очередной полёт в Вольную марку, — как бы между прочим сказал Ригор Загим, потягивая чай.

Он решил не скрывать от дочери место назначения. Зная Ланиллу, она всё равно узнает, куда он летит, и обязательно обидится за попытку обмана.

— Ты же недавно летал! — возмутилась Ланилла.

— Что поделаешь, моя дорогая, дела, — пожал плечами Ригор Загим. — Деньги сами себя не заработают. Наверное, загляну по дороге в Степного Стража. Если хочешь, могу передать весточку Гарну.

— Вот ещё! — насупилась Ланилла. — С чего бы мне ему писать? Обойдётся!

Но Ригор Загим успел отметить, как пальцы дочери слегка дрогнули. Да и обида слишком наиграна.

«Пожалуй, перед отлетом нужно будет проверить дирижабль… трижды, — отрешенно подумал он. — История с „Буревестником“ не должна повториться. Да и охрану дочери стоит увеличить… на всякий случай».

— Все вы знаете последние новости из Степного Стража. Именно поэтому мы должны действовать! Быстро! Твёрдо! Решительно!

Ласс Мавон, как он себя называл, говорил четко и горячо. Активно сопровождая слова выразительной жестикуляцией, что только привлекало к нему внимание.

Слушая его, Ранор Авитр готов был признать, что фольхи послали в Вольную марку отличного оратора. Из тех, кто с легкостью умеет зажигать сердца людей… особенно подогретые вином, внушительными денежными суммами и щедрыми посулами ещё большей награды сердца. Но слово «мы» старому наемнику категорически не нравилось. Даже среди искусной вязи слов ласса Мавона оно звучало насквозь фальшиво. Посланник фольхов покидать Два Моста не собирается. И сбежит при первой угрозе.

Жаль, но пока что не удалось главного — узнать, кому именно ласс Мавон служит. Фольхов много, а врага следует знать в лицо. Но в этом плане Мавон весьма осторожен, да и в целом свел общение с наемниками к необходимому минимуму. Вмешиваясь в подготовку мятежа только в самом крайнем случае. Вот как сегодня.

Забавно, что сам того не понимая, ласс Мавон взял на себя роль Ранора, избавив от любых возможных подозрений. Ведь изначально это капитан «Яростных Когтей» должен был настаивать на немедленном выступлении, приводить нужные доводы. А теперь стоит выступить с противоположных позиций, разыграв карту осторожности.

«Гарн знал! Он всё знал! Читает их как открытую книгу», — в который уже раз мысленно поразился капитан «Яростных Когтей», придав лицу внимательно-настороженное выражение.

— Вы уверены? — взяв слово, только и поинтересовался он. — По самым скромным подсчётам в Степном Страже не меньше двух баллеев оруженосцев и рыцарей.

— Наемники, — презрительно фыркнул ласс Мавон, но вовремя вспомнил, что разговаривает с такими же наемниками, и смягчил тон. — Сомневаюсь, что все они выступят на стороне этого лже-маркграфа.

В последнем утверждении слышалась нескрываемая досада. Да и укол вышел так себе. Называть Гарна Велька лже-маркграфом — это поставить под сомнение решение фольхстага и императора. А император не любит, когда кто-то оспаривает его решения. Впрочем, император далеко и жаловаться ему невольные слушатели пришлого мага не станут.

«Следует отдать фольхам должное, если они хотят с кем-то разделаться, то средств не жалеют», — подумал Ранор Авитр, внимательно оглядев капитанов наемных отрядов, решивших присоединиться к восстанию и собравшихся обсудить последние новости из Степного Стража.

За довольно короткий срок лассу Мавону удалось привлечь семь отрядов, различной степени подготовки и численности. В сумме это давало мятежникам чуть больше баллея. Правда большую половину этого баллея составляли оруженосцы. Но всё равно это внушительная сила, по меркам Вольной марки. Здесь привыкли действовать малым числом, и стычка с участием двух десятков големов считается крупной. Да и в землях империи такой отряд не затеряется.

Некоторых «мятежных» капитанов Ранор знал лично. О других только слышал. Ни одного из собравшихся он не мог назвать близким другом, но и врагов среди них не было. Разве что этот выскочка, капитан «Сумеречных Всадников», с которым они пару раз сходились в битве пока «Яростные Когти» работали на первого принца. Но то дела давно минувших дней.

Зла собравшимся Ранор не желал, ненависти к ним не испытывал. Обычные наемники, как и он. Не святые праведники, но и не пропащие грешники. Но и отговаривать их от участия в мятеже он не собирался. Во-первых, опасно. Во-вторых, бесполезно. У фольхов хватит денег, чтобы найти новых наемников, но в этот раз Ранор останется за бортом и не сможет влиять на принятие решений и сообщать Гарну Вельку, как идет подготовка к его свержению.

Увы, наемникам Вольной марки нужен показательный урок. Вернее порка. Жестокая, чтобы кожа слезла и пошла кровь, но необходимая. Это лучший вариант, чтобы избежать большой крови.

Жаль, что собравшиеся вовремя не поняли — правила игры изменились. И этот поспешный мятеж обречен, возврата к старым порядкам не будет. Император принял решение, фольхстаг его поддержал — поздно метаться. Не станет Гарна Велька — маркграфом Вольной марки назначат кого-то другого. Назначат, можно в этом не сомневаться! А если наемники вновь попытаются устроить очередному маркграфу силовое смещение, то император просто введет в Вольную марку армию.

Точнее, просто пригрозит ее ввести и фольхи, еще вчера всеми силами поддерживавшие мятеж, станут самыми яростными и непримиримыми борцами с мятежниками. Тем более если появится шанс протолкнуть на место маркграфа своего кандидата.

Нет, выбранный им путь куда лучше. Гарн Вельк не идеален, но лучше он, чем кто-то другой, не нюхавший пыли пустошей.

Так что особых угрызений совести Ранор практически не испытывал. Возможно, в силу отсутствия этого чувства, совершенно лишнего для такого старого и опытного наемника. К тому же предать можно только друзей, а не конкурентов, ставших союзниками. Причем временными.

— Нас не ждут, — продолжал настаивать ласс Мавон. — Так что Гарн Вельк просто не успеет собрать союзников. Стоит нам войти в город и с властью этого лже-маркграфа будет покончено! И все будет, как прежде.

«Не будет. Гарн Вельк вас не только нас ждет, но и сознательно провоцирует. И провокация удалась!» — мрачно подумал Ранор. Ему вновь не понравилось, что провокатор говорит «мы». Типичный фольх — любит чужими руками таскать каштаны из огня. К тому же маг.

— А если нас всё же ждут? — поинтересовался Ранор, решив до конца отыграть выбранную роль голоса осторожности.

— То мы сметем их! — горячо заверил его ласс Мавон, вновь употребив это отвратительное «мы». — У Гарна Велька просто нет сил, чтобы парировать удар. Мне достоверно известно, что «Ястребы» и «Серая Стая», два сильнейших поддерживающих его отряда, отсутствуют. А часть оставшихся в городе отрядов не станет подчиняться.

«А то и ударит в спину… попытается», — мысленно отметил капитан «Яростных Когтей».

Насчет первого утверждения ласса Мавона он не был так уверен. Скорее всего, уход из Степного Стража «Ястребов» и «Стаи» — часть затеянного Гарном Вельком плана по отвлечению, а вернее по привлечению мятежных наемников. Бейте, не медлите!

Но второе замечание вызывало в его душе закономерные опасения. Фольхи высокомерны, зачастую подслеповаты — сложно разглядеть, что творится на земле, если постоянно задираешь нос. Но глупцами их не назовешь.

Хотя, Гарн Вельк тоже не дурак, и наверняка предвидел возможность такого предательства. Более того — рассчитывал на него. Неплохой способ почистить ряды сторонников, отсеяв зерна от плевел, пусть и рискованный.

Заняв положенное ему место, «Черный дракон» послушно чуть пригнулся к земле, переходя в спящий режим.

Отсоединив кристалл-активатор и отстегнув страховочные ремни, я некоторое время просто сидел в похожем на трон пилотском кресле.

Нет, что-то со мной не так. Не могу представить себе жизнь без управления рыцарем. Ничто в этом мире не сравнится с этим ощущением власти над могучей машиной.

Стоило открыть люк, как в лицо ударил свет солнца и поток чистого воздуха, прогоняя прочь привычный, кажется въевшийся в меня запах машинного масла и ихора. Запах движения и настоящей жизни.

Молодая поросль «Фениксов» выстроилась в ровный ряд неподалеку от «Дракона». Вся пятерка тут. Совру, если скажу, что они преданно пожирают меня глазами, но какое-то понимание дисциплины в головы детей наемников наставники всё же успели вбить.

И не только понимание дисциплины, должен это признать.

— Не так плохо как раньше, — подвел я итог, когда подошвы моих ботинок коснулись камней мостовой.

— Но мы же победили⁈ — возмутился Паншавар. Нарушив четкую линию строя, сын Абелора Анка сделал шаг вперед.

Перехвалил я мастерство наставников. Учить пажей еще и учить.

Кстати, а ведь Паншавар — дхивальское имя. Собственно, по слегка смуглой коже пажа можно смело сделать вывод, откуда именно была его матушка. Интересная деталь, в свете недавних подозрений.

— Формально, да, — не стал отрицать я, — поставленную задачу вы выполнили. Вы грамотно связали меня боем и конвой сумел достиг точки назначения.

Приложив руку к груди, я отвесил небольшой уважительный поклон Онилии, которая и изображала этот самый «конвой» на своей «Молнии». Что, в общем-то, было явной поблажкой пажам. «Молния» не зря зовётся «Молнией», перехватить этого оруженосца на одиночном «Черном драконе» я просто не мог. Когда засада не удалась и пажи связали меня боем, моя миссия была провалена.

Но я найду к чему придраться. Да и ошибки не надуманы, а очевидны.

— Но вы вновь забыли про главную задачу и бросились на меня впятером. А для сковывания боем было достаточно трех, а то и двух машин, — продолжил я, спустив пажей с небес на землю. — Вспомните про мою скорость и вашу! Если бы конвой столкнулся с другим противником, то был бы обречен. Напоминаю, по условиям задачи, он был безоружен.

— Но другого противника не было, — в этот раз в беседу вмешался Атрэ Пинар, самый старший в пятерке.

Стоит признать, с момента нашего знакомства, он слегка поумерил гонор. Понял, что ничего не понимает. Да и оруженосца пилотирует не сказать, чтобы хорошо. Третий сорт — не брак. На уровне среднего пажа он неплох, но по возрасту годится в выпускники академии! И как выпускник он слабоват. Особенно если вспомнить про отсутствие тех знаний, что остаются в головах даже самых ленивых пажей, закончивших нормальную академию.

— А головой подумать? — парировал я, выразительно постучав себя по лбу. — Вот оно — ваше главное оружие! Думаете, враг будет вам заранее сообщать о своей численности? Я вполне мог приказать мастерам-наставникам поучаствовать в развлечении.

— Не могли, — вновь влез Паншавар, чуть ли не припрыгнув от возмущения. — У мастера-наставника Раншила Толдокара сегодня выходной. А наставница Гойр с самого утра со своим рыцарем возится. Какие-то проблемы с откликом левого манипулятора.

— Что же, по крайней мере, разведка у вас поставлена неплохо, — констатировал я, несколько удивленный таким вниманием к деталям. — Свободны, бандиты. У вас есть час на отдых, а затем возвращаемся к теории.

Лица пажей поскучнели. Постулат «теория без практики мертва, а практика без теории — слепа и бесполезна» они знают, но всё еще не принимают.

— Заниматься будем с тактическим ящиком, — добавил я, подсластив пилюлю. Зря что ли Раншил Толдокар и Илет Гойр его соорудили, пока я отдыхал от трудов праведных.

Пажи повеселели. Передвигать камешки по «игровому полю» куда интереснее, чем слушать нужные, но нудные наставления или (о, ужас!) читать книжки.

— Ты слишком строг к мальчикам, — попеняла мне Онилия, когда «ученички» разошлись. Тот факт, что один из «мальчиков» старше меня, она как-то проигнорировала. — Они справились. Да и задача звучала «сопроводите конвой и попытайтесь меня остановить».

— Строг, но справедлив, — возразил я, не чувствуя за собой вины. — Кто же виноват, что они купились на эту маленькую провокацию, забыв о главной задаче?.. Но в целом, прогрессируют они неплохо.

— Пока кто-то развлекался с куртизанками, другие работали и тренировались, — недовольно заметила Онилия.

— Но и не так хорошо, как хотелось бы, — добавил я, смерив девушку заинтересованным взглядом. Что-то Онилию слишком задел наш с Бахалом поход в бордель. — А насчет куртизанок… Ты завидуешь или ревнуешь?

— Вот еще! — полыхнула она раздражением, грозно сложив руки на груди. Ни дать ни взять жена, отчитывающая загулявшего мужа.

Мои губы сами собой исказились в понимающей усмешке. В романтический интерес последней оставшейся в живых змейки я ни на ломаный кин не верю. Мы не в книжном романе, в том, где все красивые девушки обязательно сохнут по главному герою, чтобы допустить такой банальный ход. Не отрицаю, прояви я интерес, Онилия могла бы грамотно разыграть влюбленность. Может, и в постели была бы не хуже почтенной Савари Дивиты.

Но бесит её не это, а то, что она не понимает логику моих поступков. Хотя и уверена, что она в них есть. А без этого понимания мои действия сложно предсказать, следовательно — невозможно их контролировать. Именно последнее и служит подлинной причиной гнева сотрудницы Третьего отдела.

Онилия не любит быть ведомой. Её не нравится то, что я продолжаю держать дистанцию и не тороплюсь полностью посвящать её в свои планы.

А что она хотела? Я верен империи… но насчет императора — спорный вопрос. Измену не замышляю, но и своими планами или жизнью ради интересов Его Величества Сумана Второго жертвовать не собираюсь. Тем более интересы императора и империи, не одно и то же, несмотря на созвучность двух этих слов. Пусть Суман Второй и думает иначе.

Рано или поздно он отмучается. Причем «рано» куда вероятнее, чем «поздно». Так какой смысл делать ставку на мертвеца?

Показывая, что разговор окончен, Онилия демонстративно развернулась к своей «Молнии».

— Не забудь, вечером все собираемся на совет, — напомнил я девушке. На что она только кивнула, не став уточнять причину сбора.

Думаю, она ей и так известна.

Несмотря на телеграмму, оторвавшую нас с Бахалом от отдыха, с тревогой я решил не торопиться. Да и смысл? У нас минимум три дня только для подготовки, а то и больше. Пока мятежники выступят, пока дойдут по пустошам до Степного Стража.

Но ждать под стенами я их и не собираюсь. Тем более, маршрут движения известен.

Это ведь только кажется, что в бескрайних пустошах у любого отряда сотни дорог. Но это впечатление обманчиво. В пустошах, как и в пустынях, все завязано на редкие источники чистой воды. Все они известны, учтены и служат своеобразными путеводными метками немногочисленных устоявшихся маршрутов. Можно сказать, дорог.

Нет, если запасти воды побольше, то можно обойтись и без посещения источников. Но мятежники явно не станут этого делать. Им важна скорость и внезапность. Им ведь не Стража занять нужно, а меня захватить, не дав возможности организовать сопротивление.

Предательство со стороны капитана «Яростных когтей»? А зачем ему это? Больше чем я предложил, ему никто не предложит. Титул фольхи даже обещать не станут. Ранор не маг, а рыцарь. Более того, презираемый наемник. А почтенный возраст лишает его даже теоретической возможности подняться до уровня паладина. Так что в глазах древних родов он если и не совсем грязь, то весьма близко к этому. А кто станет позорить свой род, раздавая титулы всякой «грязи»?

Да и присматривают за ним, спасибо почтенному Бергу Нотану и чиновничьей братии, если наемники раньше выступят, то нужная телеграмма уйдет в Степного Стража.

Время до вечера пролетело быстро. Когда занят делом, его всегда не хватает. Хотел бы сказать, что дело было любимым, но это будет откровенным враньем. После небольшой утренней разминки с пажами пришлось с головой нырнуть в водоворот накопившихся бумаг.

Мятежники заслуживают снисхождения хотя бы за то, что отвлекут меня от этой надоевшей бюрократии. Может в качестве наказания назначить капитанов мятежных отрядов моими секретарями? Пусть попробуют настоящий вкус власти? Сразу перестанут бунтовать! Или это слишком жестоко?

Для совета, был выбран привычный кабинет директора биржи. Место проверенное, знакомое, можно сказать — намоленное. Так стоит ли искать что-то другое?

Собрались всё те же «лучшие люди» Степного Стража, что и поддержали мои притязания на титул маркграфа. Но в этот раз в их число вошли и Раншил Толдокар с наставницей Гойр. Да и Онилия в стороне не осталась.

Энно улетел, но обещал вернуться… вроде бы. Так что свою идею насчет собственных «черных» я не забыл. И Онилия, как человек императора, станет отличным противовесом человеку железного маркграфа.

— Примерная численность мятежников — один баллей. Из Двух Мостов они должны выдвинуться послезавтра, пойдут восточным маршрутом. То есть сначала дойдут практически до гор, и где-то в районе вулкана Виверн повернут на север, — закончил я, сообщив собравшимся причины внезапного сбора.

— Когда выступаем? — первым подал голос Абелор Анк, разом прибавив в моих глазах очков лояльности и заняв первую строчку в неофициальном рейтинге преданных мне капитанов наемников. Впрочем, он и раньше её занимал.

Но и остальные капитаны не стали возражать. Или спрашивать, а что им за это будет?

Правильно! Пусть привыкают! Пора отрабатывать дарованное мной потомственное дворянство и будущие титулы для особо отличившихся. Никто не обещал, что будет легко! Впрочем, денег наемникам я всё же подкину. Содержание отряда — дорогое удовольствие. Да и будущими трофеями поделюсь.

Правда, их еще нужно получить…

Но мы знаем кто, где и когда — идеальный расклад.

Сложно проиграть, если играешь краплёной колодой. Но и расслабляться не стоит. Те же, кто считает, что победа заранее у них в руках, очень часто терпят унизительное поражение. В отличие от ветреной леди Удачи, Победа — дама весьма строгих правил. Добиться её благосклонности не так-то легко. И несерьёзного отношения к себе она не прощает.

К тому же есть у меня подозрения насчет одного из капитанов. Не будем показывать пальцем, но это вон тот крайний справа, капитан «Отважных Забияк». Кстати, очередной Суман. Везёт мне на них! Что поделать, после восхождения на престол Сумана Второго, это имя стало очень популярно в империи.

Доказательства предательства капитана «Отважных забияк» косвенные. Но они есть! Слишком он зачастил на телеграф, пока я наслаждался услугами «Сада Наслаждений». Вроде бы и тексты нейтральные, без всяких шифров. Да и отправлял он их на адрес в империи. Но всё равно подозрительно.

Так что я заранее знаю, кто станет добровольцем и займёт почётное место на острие атаки. Займёт, займёт — никуда не денется. Сложно предать, когда тебе в спину дышат рыцари союзников, готовые в случае чего бить на поражение.

— Мы выступим так же послезавтра, — сообщил я собравшимся и добавил, вспомним свои недавние злоключения в пустошах в виде награды за голову. — Есть там одно удобное для засады местечко.

В тех местах и бегал! Так что отлично помню местность — никакие карты не нужны. В этом плане я на память никогда не жаловался.

— Пажей берём? — деловито уточнил Раншил Толдокар.

Мастеру-наставнику явно не терпелось размять старые кости, поучаствовав в настоящем деле.

— Думаешь, они готовы? — удивился я, наградив его выразительным взглядом. — Это не турнир, красочным фейерверком тут не отделаешься.

С учетом «Яростных Когтей» Ранора Авитра у нас и так будет порядочный численный перевес над мятежниками. Плюс фактор внезапности, если они окажутся достаточно беспечны, чтобы не заметить засаду. Так что пять весьма посредственно подготовленных оруженосцев нам погоды не сделают.

С другой стороны, что я там днем говорил про теорию и практику? Опыт реального похода в составе крупного отряда для пажей будет нелишним. Да и особой угрозы нет. Если всё пройдёт гладко, то мы обойдёмся без стрельбы.

— Готовы! — твёрдо заверил мастер-наставник и нехотя добавил: — Опаснее оставить их в городе.

Тут он прав. Оставленные без присмотра пажи и доступные им оруженосцы — взрывная смесь. Пятерка наших юных дарований, насколько же нелепо звучит это словосочетание с учетом моего возраста, горазда на выходки. И степень глупости этих выходок прямо пропорционален слабости контроля.

— Тогда берём и их, — согласился я.

Абелор Анк, да и иные капитаны, чьи сыновья или родственники входили в число шебутной пятерки учеников «Фениксов», возражать не стали.

В Вольной марке взрослеют быстро… или так же быстро умирают.

Длинная колонна оруженосцев и рыцарей растянулась на добрый километр, поднимая в воздух настоящие тучи пыли, сделавшие честь иной пыльной буре. Каждый шаг тяжелых машин, каждая секунда движения добавляла пыли в общее облако. Солнце, скрытое за плотной пеленой, превратилось в тусклый, расплывчатый диск. Жара усугублялась духотой, вызванной отсутствием ветра. Если возглавляющему колонну авангарду было еще ничего, то арьергард просто растворился в пыльном мареве. Вездесущая пыль пролезала в любые щели, преодолевала все заслоны и фильтры. Пробивалась через плотную ткань натянутых на лицо шейных платков. Скрипела на зубах пилотов и в недрах подвижных частей боевых машин.

Неудивительно, что желающих тащиться в конце колонны было немного, так что никто особо не спорил, когда Ранор Авитр со своими «Яростными Когтями» вызвался двигаться замыкающим.

Вскоре наемник об этом сильно пожалел, но что-то переигрывать было поздно.

Утешало одно, до Степного Стража это точно не продлится. Судьба мятежников предопределена, как и их путь. И они выбрали его, в полном смысле этого слова, сами.

Ранор видел в этом некую скрытую иронию, ведь все прошло практически без его участия.

С очередным днём перехода пошли знакомые места, вызвав у Ранора приступ легкой ностальгии. Предгорья Гнилых гор в окрестностях Приюта Рыцаря долгое время были излюбленным местом работы его отряда.

Подумать только, казалось бы еще вчера он гонял где-то здесь того, кому теперь присягнул на верность.

Ладно, «присягнул на верность» — слишком громкие слова. Скорее он сейчас просто работает на того, кто много заплатил за маленькое предательство. Куда больше, чем фольхи предложили за большое.

Всё же жадные они, эти фольхи. И наемников совершенно не уважают.

Место очередной ночевки было выбрано как обычно возле источника с чистой водой. Небольшой, пробивающийся из земли родник был заботливо обложен камнем, позволяя накопить воду в подобии фонтана.

Для обычного каравана воды было более чем достаточно. Но их небольшая армия быстро вычерпала запасы ценной в пустошах жидкости до дна, оставив на дне каменной чаши лишь грязную жижу.

Несмотря на то, что их странная армия была собрана из разных отрядов, Ранор не мог найти, к чему придраться. Каждый знал свою роль и действовал четко, капитаны не вступали в долгие, бессмысленные споры и исправно подчинялись всем его приказам. Лишних вопросов не задавали. Игнорировали небольшие странности, как с тем же выбором места в походной колонне.

Им же хуже.

«Интересно, эта ночь или следующая?» — размышлял Ранор, лениво шествуя к стоянке големов.

Как и с выбором его места в походной колонне, никто из капитанов не стал возражать, когда «Яростные Когти» взяли на себя большую часть ночной стражи. Все же его отряд был одним из самых крупных в этой импровизированной армии, и мог выделить необходимое число людей для охраны лагеря.

А тот факт, что Ранор всегда лично возглавлял первую стражу, был им неинтересен — у всех свои причуды.

— Пост сдал! — шутливо отсалютовал Ранору Альер Денар, выбираясь из покрашенного в лазурный цвет «Краба».

Капитан «Синих Змей», небольшого отряда в пять машин, был довольно молод. А с высоты прожитых Ранором шести десятков лет казался и вовсе юнцом.

Забавно, но Гарн Вельк, который был куда моложе Денара вызывал у Ранора совершенно противоположные чувства, и казался старому наемнику практически ровесником. Ранор не готов был в этом признаться, но именно поэтому он принял предложение первого маркграфа Вольной марки. Ну и деньги, глупо это отрицать.

Из всех решивших присоединиться к мятежу капитанов, пожалуй только Альер Денар вызывал у капитана «Яростных Когтей» что-то похожее на теплые чувства. В основном из-за того, что он видел в нём свою более молодую копию.

В свое время подающий надежды паж Ранор Авитр тоже бросил Академию Доблести, не получив заветный диплом. Наслушался красивых историй и подался в Вольную марку за богатством, славой и приключениями.

Наивным и глупым был, этот молодой Ранор Авитр. Жаль его. В империи к этому времени он мог бы стать ландкомтуром, а то и командором, сделав блестящую карьеру в армии. Да и заветный титул мог получить гораздо раньше.

Спокойная, сытая жизнь. Без ненужного риска. Старых ран, что начинают ныть по любому поводу и без. Скучная жизнь, ценить которую начинаешь только с сединой на висках.

— Что-то ты в последние дни не весел? Старость не в радость? — с усмешкой подколол его капитан «Синих Змей».

Капитаном своего отряда он стал недавно, когда объединились остатки двух сильно помятых за Сухой рекой отрядов. Еще не успел разочароваться в новом статусе и пребывал в некоторой эйфории, раздражая опытных наемников своей жизнерадостностью и излишним оптимизмом.

Как всё знакомо! Ранор и сам проходил через подобное. Но так давно, что теперь то время кажется совершенно другой жизнью.

— На возраст не жалуюсь. Но в отличие от этих, — он небрежно кивнул на остальную часть лагеря, — я не думаю, что все будет так легко и просто, как им кажется.

Действовали наемники, может, и слаженно, но прибывали в какой-то нездоровой уверенности, что победа у них в кармане. Явно не встречались с Гарном Вельком. Не знают его. А когда узнают, будет поздно.

Улыбка сошла с лица капитана «Синих Змей». По лбу пролегла глубокая складка сомнений.

— Дашь совет? — только и спросил он.

Теперь пришел черед Ранору задуматься. Раскрываться перед капитаном «Змей» он не собирался. Но намекнуть — почему бы и нет? Деньги деньгами, но злости или ненависти к восставшим наемникам он не испытывал. Гибели им не желал. Даже если после поражения все они его проклянут, перейдя в число врагов.

Но это неважно. Обещанные сто тысяч, собственные накопления и баронский титул позволят ему неплохо устроиться в империи, подальше от Вольной марки. В герцогства и коронные земли лезть не стоит, но та же Южная марка — отличное место, чтобы в почёте и достатке встретить старость.

— Совет? Смотри в оба и не лезь на рожон. Не стоит играть в героя — ситуация не та. Вот и все что я могу тебе посоветовать, — сказал он.

В ответ Альер молча кивнул и, подняв на прощание руку, пошел к своему отряду.

Проводив спину наемника взглядом, Ранор подошел к своему рыцарю. Что же, для своей более молодой копии он сделал всё, что мог. Остаётся надеяться, что совет не пропадёт впустую.

Если Альер переживет этот вечер, то Ранор может даже похлопотать за него перед Гарном Вельком. Маркграфу Вольной марке остро нужны люди. И умный парень в его свите не пропадет.

Будь Ранор сам вполовину моложе, плюнул бы на свое капитанство, и просился бы к маркграфу простым рыцарем. Шансы сложить голову примерно такие же, как среди наемников, но взлететь можно очень высоко.

Устроившись в пилотском кресле, Ранор вытащил из-за пазухи амулет-связи, взвесил артефакт в руке, привычно прикинув его цену.

Дорого… очень дорого. Но стоит каждой монеты. Да и достался совершенно бесплатно.

— Феникс, это Гора-1. Мы готовы, — сообщил он амулету, привычно вызвав в голове нужный образ.

— Феникс-1, Горе. Мы начинаем, — тихо, на грани слышимости, донеслось в ответ.

Значит, он угадал — сегодня все и решится.

— Демоновы колючки! Это становится какой-то дурной традицией! Мне постоянно приходится ползать на брюхе по всем пустошам, — ворчливо отметил Бахал, посасывая кровоточащую ладонь.

Мы устроились в тени ветвей колючего кустарника, и он был недостаточно осторожен.

— И кто же тебя заставляет? — поинтересовался я, опустив бинокль.

В ответ он наградил меня злым взглядом.

— Ты этого негодяя отлично знаешь — каждое утро видишь в зеркале.

— Далеко не каждое, — отмахнулся я, вновь поднеся к глазам бинокль. Лагерь наемников с этой позиции не виден, но и разглядывать там особо нечего.

— Оруженосец на десять часов, — подсказал Бахал.

Бегло осмотрев местность, и не отыскав ничего интересного, раскрашенный в демаскирующий лазуревый цвет «Бродяга» проследовал дальше. Плохо смотрел! Поленился!

Конечно, нас с такого расстояния он заметить не смог, зато мог бы обнаружить наш лагерь. Не так-то просто замаскировать три десятка машин! Впрочем, в этот раз я даже не пытался это сделать. Просто привычно спрятал свои силы в подходящей ложбине, на значительном удалении от возможного места привала наемников.

С местом привала всё просто. Как я упоминал прежде, в пустошах, как и в пустынях, все передвижения происходят от одного источника воды, к другому. Вот и наемники, не стали изобретать велосипед, следуя строго по изведанному и нахоженному маршруту. Да и выбранное ими место было обжитым: ухоженный источник, подготовленные места для палаток и навесов, кострища.

Все их ходы настолько предсказуемы, что могли бы стать простейшей задачей по тактике. Есть маршрут, есть удобные стоянки. Берем среднюю скорость дневного перехода смешанного, идущего быстро, но все же не форсированным маршем отряда. Выступаем навстречу и готовим горячую встречу.

К тому же, скрытое, но главное условие задачи работает на нас.

Собственно, именно поэтому я с выходом и не торопился. Выбранная точка свидания с мятежниками находилась несколько ближе к Степному Стражу, чем к Двум Мостам. Так что прибыли мы к будущему месту лагеря мятежников на сутки раньше, чем появились их передовые отряды. Успели без спешки провести рекогносцировку на местности, найти укрытие, отдохнуть и слегка заскучать.

Не скажу, что купившиеся на посылы фольхов наемники вели себя совершенно беспечно. Дозоры вон выставили. Да и шли явно с боевым охранением — всё как полагается.

Но при этом нападения они явно не ждут. Действуют шаблонно, потому что так принято, а не потому что чего-то опасаются.

В чем-то их беспечность можно понять, в пустошах просто нет угрозы для такого крупного отряда. Даже стая виверн, появись она сейчас над их головами. Трижды подумает, прежде чем атаковать. Мозгов в голове летающих змей немного, зато инстинкт самосохранения на высоте.

Получи наемники предупреждение из Степного Стража. Да хотя бы намек на то, что расквартированные в столице отряды наемников пришли в движение — всё могло пойти чуть иначе. Но никаких сообщений не было. И быть не могло!

Выбрав правильную сторону, почтенный Берг Нотан явно поставил перед собой цель, как можно быстрее доказать мне свою верность и полезность. По приказу директора биржи, телеграммы принимались, но дальше телеграфной станции не уходили. Причем все телеграммы. А не только отправляемые в Два Моста.

Кстати, подозреваемый в нехорошем Суман — тот который капитан «Отважных Забияк», а не император — сунулся на биржу чуть ли не через час после совета. Даже не знаю теперь, что с ним делать? С одной стороны, надо наказать — явный предатель. С другой… такой самоуверенный дурак в качестве чужого соглядатая мне только выгоден.

Найдут кого-то умного — мучайся с ним потом.

Знать бы еще, кому именно он так активно засылает телеграммы. Но что-то мне подсказывает, что он и сам этого не знает.

Будь у меня свои люди в империи… но не стоит о грустном.

Чтобы такое внезапное молчание Стража не было подозрительным, кое-какие телеграфные сообщения всё же уходили. Причем разные. От поздравлений, до запросов. Объединяло эти телеграммы только одно — все они были до востребования и никогда не будут востребованы.

Идеальная западня! Даже слегка боязно. Все идет настолько гладко, что подсознательно ждешь какой-то гадости.

Лазурный «Бродяга» скрылся из вида, продолжая свое бесполезное патрулирование.

— Нет, с появлением амулетов-связи зону мобильных дозоров охранного периметра следует увеличить метров до пятисот, а то и до километра, — машинально отметил я, проводив его взглядом. — И посылать двойки.

— Почему двойки? — заинтересовался Бахал.

— Меньше шансов, что маги смогут бесшумно уничтожить дозор. Особенно если машины будут держать дистанцию.

— Если амулеты-связи всем дозорным выдать, то и одна машина успеет поднять тревогу, — не согласился Бахал.

— Во-первых, может и не успеть. А во-вторых, выдавать амулеты каждому рыцарю еще не скоро будут. Что уже говорить про оруженосцев.

— А «Фе…»

— А «Фениксы» — это исключение, подтверждающее правило, — остановил я его прежде, чем он успеет возразить. — Возвращаемся! Нечего больше смотреть. Да и солнце начинает садиться. Нужно управиться до захода.

Ночной бой, это всегда хаос и жертв будет слишком много, а я обещал постараться обойтись малой кровью. К тому же, скоро на охрану лагеря должна заступить первая ночная стража. Если все пройдет, как задумано, то это будут «Яростные Когти», лишая мятежников даже призрачного шанса избежать разгрома.

В отличие от лагеря наемников, шум которого эхом висел над пустошью, на нашей стоянке царила тишина. Еще с появлением у источника передового отряда мятежников все расползлись по кабинам своих машин, в ожидании боя. Только мы с Бахалом остались по кустам ползать.

Устроившись в кабине, я достал из кармана часы, открыл крышку и сверился со стрелками. Время первой стражи наступило, а сигнала от ласса Авитра все ещё нет. Но с землемерной лентой я расстояние не мерил — прикинул на глаз. Мог ошибиться и встал слишком далеко от стоянки мятежников, вот амулет-связи и не добивает. Да и в подпитке кровью он нуждается — за декаду мог выдохнуться.

Нет, ждать больше нельзя. Солнце садится. А враг любезно подготовил нам лагерь, избавив от очередной ночевки в кабине голема.

— Феникс, это Гора-1, — едва слышимо, тенью шепота, наконец-то донёсся до меня голос.

— Феникс-1, Горе, — не без облегчения отозвался я. — Мы начинаем… Феникс-1 всем отрядам — мы выступаем!

Глухой рокот проснувшегося от дремы паровика поглотил кабину «Дракона», присоединившись к общему хору остальных машин.

— Ракета! — рявкнул я в амулет, когда рыцарь сделал первый шаг.

Вторая часть моей небольшой армии находится с противоположного конца лагеря наемников и на такую дистанцию амулеты-связи не бьют. А ракету в надвигающихся сумерках легко заметят.

Да, наемники ее тоже заметят и сообразят, что это неспроста. Но что с того? Они успеют поднять тревогу, но не среагировать. Да и близкий рокот паровиков десятков големов должен любого насторожить, так что поздно играть в скрытность.

Прошипев что-то ругательное, ракета ушла в небеса. Подарив и так красному из-за заходящего солнца миру еще немного кровавых красок.

— Забияка-1! На тебе авангард. «Черные Фениксы» идут следом. Абелор, на тебе наш правый фланг. Серый-1, левый фланг за тобой. Первыми огонь не открывать! Не стоит портить наши будущие трофеи.

Кто сказал, что мятежники должны отделаться строгим предупреждением? Казнить я их не собираюсь. Перебить не стремлюсь. Но будет справедливо лишить их части машин. Со своими наемниками ими расплачусь, да и мне за беспокойство положена доля малая.

Делить будем по справедливости. Половина мне, половина — наемникам.

Ладно, хватит грезить о будущих трофеях — больно примета плохая.

Выкинув из головы ненужные мысли, я заставил ставшего «Фениксом» «Дракона» повернуться всем корпусом из стороны в сторону, чтобы оценить обстановку.

Так, наши отважные, а скорее хитрозадые забияки начали движение вперед.

— Забияка-1, начинаю движение, — донеслось через амулет-связи.

Если капитан «Забияк» изначально и хотел переметнуться, то теперь у него нет не только возможности, но и особого желания.

Фактически все предрешено. Любой, у кого есть глаза и сохранились хотя бы зачатки мозгов, это уже понял. На нашей стороне небольшой, но все же численный перевес и внезапность удара по неготовому к бою противнику. Плюс скрытый, но главный козырь — ласс Авитр. Именно его «Когти» сейчас входят в состав боевого охранения, которое и должно сдержать наш атакующий порыв, пока остальные наемники будут спешно занимать места в своих машинах, чтобы пробудить «спящих» големов от сна.

Но кто же им даст это сделать?

В подтверждение моих мыслей за холмами сверкнул луч светового копья. А за ним еще один.

— Полный ход! А то останемся без трофеев! — поторопил я наемников и вновь напомнил: — Первыми огня не открывать!

Торопились мы зря. Бой закончился, так толком и не начавшись. Мятежники очень неудачно поставили свои машины. Для них неудачно. Оруженосцы и рыцари были собраны в одном месте. И когда встревоженные ракетой и дружным рокотом множества паровиков мятежники бросились к своим машинам, на их пути появились «Яростные Когти». Огнеметатели и рунные глефы которых быстро разъяснили мятежникам неправоту их выбора и действий.

Так что когда мы достигли лагеря, все мятежники были согнаны в одну кучу, словно отара овец, окруженная пастушьими собаками. Самые горячие или глупые пытались целиться в големов из ружей и винтовок. Но выглядело это жалко. Собственно, они и сами это понимали. А потому даже не пытались стрелять.

На западе появилось пыльное облако, которое вскоре стало второй половиной моей небольшой армии. Поставив окончательную точку в противостоянии.

Не знаю, кто первым бросил оружие на землю. Но пример оказался заразительным. Слава мучеников в борьбе за правое дело мятежных наемников явно не прельщала. К тому же, кто победил, тот и прав. Бросая оружие, они без приказа становились на колени, подняв вверх руки.

Да и что им оставалось делать? Сопротивляться? Один залп огнеметателя — и нет сопротивления. Бежать? А куда? Да и попробуй убеги на своих двоих от рыцаря или оруженосца? Те несколько лошадей, что имелись в распоряжении мятежников, были расседланы и стреножены. К тому же, от рыцаря ускакать можно. А от светового копья?

— Онилия, мальчиков направо, девочек налево, — приказал я, заметив среди пленников трёх женщин.

Было бы странно, если бы их совсем не было. Даже в моей импровизированной армии Онилия не единственная. Хотя три девушки в одном отряде, как еще недавно было у «Фениксов», случай практически уникальный.

Среди наемников есть чисто женские отряды. Один или два. Но встречаться мне с ними не доводилось. Да и слава первого железного маркграфа меня не прельщает.

— Пленников обыскать, связать, обеспечить охрану, и становимся на ночевку, — добавил я, оценивая любезно подготовленный для нас мятежными наемниками лагерь. Ничего особенного: несколько навесов да палаток. Но и это лучше, чем очередная ночевка в кабине. Безопасная, но жутко неудобная. — Утром будет много работы.

— А что утром? — не став утруждать себя обозначением позывного, поинтересовался через амулет Бахал, когда покинувшая «Молнию» Онилия приступила к сортировке и обыску. Заодно отвесив легкий подзатыльник младшему Анку, который явно захотел лично заняться обыском одной из пленниц.

— А утром одни будут заниматься трофеями и пленниками, а другие двинутся к Двум Мостам, — отозвался я. Особой эйфории от победы не было, только чувство легкого удовлетворения от идеально проделанной работы. — Хочу посмотреть, кто это там такой щедрый, раз готов оплатить мне увеличение армии.

Открыв глаза, я пару секунд недоуменно взирал на серый полог палатки, прежде чем сообразил, где нахожусь.

Поверить не могу, что все прошло по плану — редкий случай в моей практике. А как же древняя мудрость, что если всё идёт по плану, то вы где-то ошиблись или это вражеский план? Впрочем, у наемников всё именно так и произошло, так что мудрость правдива.

Правда, сил для удара мятежники собрали не сказать что много. Если честно, то не знаю, что и думать. То ли фольхи меня совсем не уважают, раз решили, что достаточно легкого… даже не удара, а щелчка, чтобы лишить меня титула, а то и жизни. То ли моя провокация с «Садом Наслаждений» удалась на славу. Но есть и третий вариант, самый неприятный. От наемников успеха и не ждали — кинули их на убой. Зачем? Ответ на этот вопрос интересен и мне.

Солнце медленно поднималось над горами, прогоняя прочь холод ночи. Лагерь медленно просыпался, исключая очередную смену ночного дозора, которая поднялась задолго до рассвета.

От захваченной нами в поход полевой кухни, если я вынужден вновь мотаться по этим пустошам, то нужно делать это хотя бы с минимальным комфортом, тянуло ароматным дымком. И я первым делом направился в ту сторону, следуя старой заповеди — подальше от начальства, поближе к кухне.

Хотя, я же тут главный? Но это даже лучше, все следующие этой заповеди свалят подальше и не помешают мне позавтракать.

Война — войной, а завтрак — важнейший прием пищи. Да и делами лучше заниматься на сытый желудок, не давясь голодной слюной.

Быстро получив свою законную тарелку щедро сдобренной тушенкой перловой каши и кружку жиденького чая, я уселся на землю и с аппетитом налег на еду. Не кухня «Мечты Наемника», конечно, и не повар-предатель третьего принца, но горячо и вполне съедобно. С ужином вчера вечером не задалось — мятежников ждали и кухню топить не стали. Так что к утру я порядком проголодался. А на пустой желудок, и соль — сахар.

В любом случае, горячая каша лучше холодных консервов.

Солнце заслонила чья-то тень, а затем на землю рядом со мной присел позёвывающий Абелор Анк, державший в руках такую же тарелку, как и у меня.

— Приятного, Твое Сиятельство, — приветственно махнул он мне ложкой.

Набрался плохого от Бахала, и подкалывает теперь, когда нас никто не слышит. И я ему за это благодарен. Должен же хоть кто-то помогать мне не упасть до уровня других фольхов.

— Как там наши пленники? — поинтересовался я.

Именно люди Абелора отвечали за ночную стражу.

— Сидят себе тихо, ждут своей судьбы, — пожал он плечами, налегая на кашу.

— Бежать не пытались?

— А куда? — удивился он, подтвердив мои мысли. — Лучше расскажи мне, как там мой оболтус поживает?

— Учится, — отмахнулся я.

— Со всем старанием?

— А у мастера-наставника Раншила Толдокара по-другому не бывает, — обнадежил я капитана «Ястребов».

Успокоенный Абелор продолжать разговор не стал, сосредоточившись на завтраке.

Встав с земли, я посмотрел в сторону лагеря, отведенную для содержания пленных. Из охраны там находился один оруженосец, но и этого более чем достаточно. Остальная ночная стража сосредоточилась на охране стоянки големов и патрулировании вокруг лагеря. Если среди пленников нашелся дурак, решивший попытать счастье в пустошах, то в брюхо падальщиков ему и дорога.

Это от шумного лагеря твари держатся подальше. А одиночка для них — законная и желанная цель.

Но Абелор уверен, что дураков не нашлось. И у меня нет причины не верить его словам.

На ночь пленников разместили возле костров, выдали им одеяла… из их же запасов. Все же ночи в Вольной марке всё еще холодные, в противовес довольно жарким, несмотря на весну, дням.

Что же, пора побыть пророком и поведать им дальнейшее будущее. Но сначала стоит позаботиться о своей безопасности. Магов среди мятежников не было. Единственный адепт находился среди «Яростных Когтей». Если Онилия с пажами подошли к обыску со всем старанием, то и всё оружие у наемников так же отобрали.

Однако всё равно остается небольшая проблема. Пусть маги и зовут нас недомагами, но ту же огненную стрелу может метнуть любой толковый одаренный. Возможно, он сможет сделать это один единственный раз и свалится без сил. Да и сама огненная стрела будет слабой, способной нанести серьезный ожог, но не убить. Но если таких стрел будет десяток, то мало не покажется.

Вязать пленников не стали. Да и веревки ненадежны. А рунных кандалов, чтобы сковать всех, у меня с собой не было. Вернее, в Степном Страже просто не оказалось нужного количества. Не сумели отыскать за короткий срок подготовки к походу.

О! Так выходит, что всё прошло не так уж и по плану⁈ Значит, можно расслабиться — все идет как надо!

Привычно устроившись в кресле «Дракона», я выждал, пока дремавший всю ночь паровик выйдет на рабочий режим, и направил рыцаря в сторону пленников. Остановил, голема выдернул кристалл-активатор и полез наверх. Из голема орать — так себе удовольствие. Сколько голос не повышай, а в лучшем случае тебя услышат только те, кто стоит рядом. А так я буду видеть всех пленников, а они будут видеть и слышать меня. В случае угрозы, можно просто нырнуть в люк.

Сомневаюсь, что кто-то из наемников спит и видит себя мучеником, готовым положить жизнь ради убийства «тирана». Но лишняя страховка никогда не бывает лишней. Пора отвыкать от былых привычек. Теперь я маркграф, а не паж или капитан наёмного отряда. Мне положено беречься, а не возглавлять атакующие копья или как-то иначе рисковать собой.

Непривычное ощущение… неприятное. Неистово стремятся к власти только глупцы, не понимающие, что с властью помимо возможностей приходит ответственность. И чем выше власть, тем больший груз ответственности ложится на твои плечи.

Пленники выглядели мрачно и подавлено. Поражение, это всегда неприятно. Но больше всего их тяготит неопределенность своей судьбы. Формально по императорским законам они мятежники. А мятежников в империи ох как не любят! Это победителей не судят. А мятежник — это тот, кто проиграл! Когда мятежник побеждает, его называют каким-нибудь другим, красивым словом — революционер, повстанец или настоящий патриот. Как с железным маркграфом, паладины которого фактически сменили на троне династию. Но это явно не наш случай!

Конечно, мятежные наемники могут заявить, что собрали такой крупный отряд для обычной прогулки по пустошам. Но кто в это поверит? Да и кому жаловаться? Ближайшие имперские чиновники в сотнях километров. Да что чиновники — просто непричастные к происходящему люди, которые могли бы выступить свидетелями в их пользу!

В пустошах, кто силён, тот и прав. И сегодня прав я.

Мое появление на крыше «Черного дракона» не осталось незамеченным. С вечера пленниками никто особо не занимался, насчёт будущей судьбы не просвещал. И сейчас все взгляды потерпевших поражение наемников скрестились на мне. В одних глазах я видел злость, в других — страх, в-третьих — смирение или равнодушие.

— Думаю, вы уже поняли, что я новый маркграф Вольной марки, Гарн Вельк, — привлекая к себе еще больше внимания, громко представился я, наполовину высунувшись из люка «Дракона».

Все же большинство мятежников узнать меня в лицо вряд ли бы могли. В Степном Страже этих поднявших мятеж отрядов в последние полгода не было, и в боях с альвами они не участвовали. Ну а те мои портреты, что пару раз печатали в газетах, имели сомнительное качество.

— Что с нами будет? — крикнул кто-то из задних рядов, озвучив самый трепещущий вопрос.

— Ничего, — улыбнулся я. — Я вас отпущу.

— Просто так? — явно не поверил мне сидевший с края старый наемник. Судя по взглядам, которые на него бросали окружающие, кто-то из капитанов.

— Нет, так просто вы не отделаетесь, — огорошил я его, а заодно и всех остальных. — Все отряды, принявшие участие в мятеже, лишатся половины своих машин. Причем выбирать эту половину будут мои представители.

То есть в реальности эта самая половина может стоить раза в два больше, того что у неудачливых мятежников останется. А нечего, развесив уши, фольхов слушать! Они мастера щедрых обещаний. А будет мало — с радостью пообещают еще. Вот только гибнуть будут наемники, а не фольхи.

— А если машин в отряде нечетное число? — поинтересовался Альер Денар, капитан того самого отряда, разукрашенного в раздражающе яркий лазурный цвет.

Чем-то он понравился Ранору, и второй (разумеется, после меня) творец вчерашней победы просил за капитана «Синих Змей». Именно поэтому я его и запомнил.

— Округлим в мою сторону, — справедливо разрешил я сложную дилемму. Сделал вид, что задумался, выдержал паузу и словно бы нехотя добавил: — Есть и другой вариант. Если отряд в полном составе поступит ко мне на службу, то сохранит при себе свои активы.

— Нам предлагают контракт? — изумился Альер Денар. Отряд у него небольшой. Кажется, всего пять машин, четыре из которых оруженосцы. Разом лишиться трех из них, включая рыцаря — это равносильно роспуску отряда. Сомневаюсь, что ставший недавно капитаном Альер наскребет нужную сумму, чтобы докупить потерянные машины.

Искать финансирование на стороне, это путь в кабалу к фольхам. А для чего им сейчас нужны наемники уже всем понятно. Да и второго шанса не будет. Следующий мятеж, если таковой случится, придется показательно утопить в крови.

— На постоянную службу, — спустил я его с небес на землю. — За твердый оклад и небольшой процент с трофеев. Причем первые три месяца вы будете служить мне бесплатно. Фольхи вашу службу уже оплатили щедрым авансом за мое свержение.

Так себе предложение? На вольных хлебах наемники могут заработать куда больше? Да и машины хоть и останутся при них, по факту станут моими. Возможно. Но не стоит недооценивать привязанность оруженосцев и рыцарей к своим големам.

Мне в этом плане проще, но за моими плечами девять лет войны, такой жестокой, какой мир еще не видел. Тогда хочешь не хочешь, а приходилось очень часто менять поврежденных големов, не дожидаясь, пока злые от недосыпа техники вернут в строй именно твою машину. Причем никто не искал тебе именно ту модель, что была у тебя прежде. Давали то, что было в наличии. Восстановленное силами тех же техников или полученное со складов и баз хранения, если последние имелись где-то поблизости.

С одной стороны, это сказывалось на эффективности. Синхронизация с привычной моделью оруженосца или рыцаря, которой пользуешься постоянно, всегда чуть выше. На жалкие проценты, но на войне даже эти проценты — шанс на выживание. Но выбирать нам не приходилось.

Я уже и не помню, сколько сменил големов. Хотя даже при этом у меня были свои любимчики. Тех же «Черных драконов» я очень уважал, а «Крабов» особенно озабоченных, недолюбливал. Выбирал их только в крайнем случае. Огнеметатель в причинном месте, это ладно. Самое поганое, что бак с огнесмесью расположен прямо под сидением пилота…

Но вернемся к нашим баранам… мятежникам. На вольных хлебах можно срубить крупный куш, но велик шанс и крупно прогореть. Вот как сейчас.

В том же Степном Страже хватает безлошадных наемников из развалившихся или уничтоженных отрядов. Но идти под мои знамена они не спешат. Все приглядываются, выжидают. Не желают менять статус вольного волка на цепного пса. И это еще одна причина, по которой я не против пополнить свои силы за счет мятежников. «Безлошадные» рыцари сообразят, что количество мест в моей «гвардии» ограничено, и начнут активнее шевелиться.

А то что-то я потока добровольцев не наблюдаю.

Разумеется, доверять спину вчерашним мятежникам я сразу не стану. Но в Вольной марке хватает задач, где мне понадобится сила рыцарских копий. А постоянно наемникам платить — никакой казны не хватит. Даже казны почтенного Загима.

— Времени на размышления вам до обеда, — закончил я, забираясь обратно в «Дракона». Пусть думают. Сомневаюсь, что кто-то кроме «Синих Змей» решит присоединиться. Остальные отряды, даже с потерей лучшей части машин смогут сохраниться. Но оно и к лучшему. Мелкий отряд проще переварить, чем крупный.

Без ходатайства Ранора я бы вообще не стал связываться с переманиванием мятежников на свою сторону. Но он меня переубедил. К тому же, капитан «Яростных Когтей» и сам не так давно охотился за моей головой. Но сумел доказать свою преданность и принес немалую пользу.

К Двум Мостам я двинул только два копья. Заявляться в город большим числом было бы лишним. Да и пленников, вместе с нашими трофеями, следовало доставить в Степного Стража. Я обещал отпустить мятежников, но кто сказал, что я должен сделать это сразу? К тому же, лишних пилотов мы с собой не брали и кто-то должен перегнать наши трофеи к стражу. А кто сделает это лучше бывших владельцев?

Без рунной глефы паро-магический голем теряет добрых две трети своей эффективности. Это в свое время наглядно доказал еще железный маркграф, одним копьем рыцарей выкашивая целые баллеи.

Так что вооруженные рыцари легко могут конвоировать безоружных. Тем более условия наказания мятежникам озвучены и приняты. Можно сказать, мятежники очень легко отделались, заплатив за предательство золотом, а не кровью. Обычные наемники, ладно. Но тех же капитанов можно было и повесить. И даже в этом случае никто не обвинил бы меня в излишней жестокости.

«Синие Змеи» и правда стали единственным отрядом, целиком перешедшим на мою сторону. Но в столицу Вольной марки они пойдут так же безоружными. Не стоит вводить людей в ненужное искушение. А там я найду им задачу, подальше от Стража, нивелируя возможную угрозу удара в спину. Или раскидаю по разным копьям. Посмотрим, как пойдут дела.

А пока что нужно разобраться с гнездом мятежа. Вернее с тем, кто этот мятеж поднял.

Наше появление в городе не вызвало особого ажиотажа. Возможно, новости просто не успели разойтись. Оставив основные силы на одном из широких проспектов, я в сопровождении Бахала, Эрема и Ранора направился к нужной гостинице.

Разнести големами город я всегда успею, а пока что попробуем просто поговорить.

А чтобы разговор состоялся, я захватил с собой своего мага. Защищаться проще, чем атаковать. Сомнительно, что фольхи послали на такое дело кого-то сильного. Так что этот пришлый либо адепт, либо подмастерье — главный расходный материал, если такое слово применимо для магов. Скрутить его Эрем не сможет, но нас от атак прикроет. Да даже магистру понадобится время, чтобы продавить защиту адепта. А один приказ в амулет и к гостинице пожалует группа поддержки из копья рыцарей. Тогда и магистру станет не до нас.

— Ты уверен, что этот ласс Мавон не сбежал? — уточнил я, когда мы подходили к гостинице.

— Сейчас узнаем, — небрежно отозвался капитан «Когтей». — Нанял я тут пару человек, чтобы за ним присматривали. Но регулярный дирижабль в город прилетит только завтра, так что если он и ушел, то по земле.

Резко изменив направление движения, Ранор подошел к сидевшему возле стены мальчишке-чистильщику обуви. Плюнув на щётку, тот с остервенением принялся натирать запыленный сапог наемника.

— Как там поживает павлин? — поинтересовался у чистильщика Ранор.

— Сидит в номере. В полдень ходил на телеграф, но быстро вернулся, — сообщил мальчишка, продолжая работу

Покопавшись в кошельке, Ранор достал мелкую монету и кинул ее в денежный ящик. Но вместе с монетой в ящик вроде бы случайно упала купюра в десять ктанов. По-моему, она даже долететь не успела, просто исчезла в воздухе, чтобы оказаться в кармане мальчишки.

— Павлин? — удивлённо переспросил я, когда мы двинулись к входу в гостиницу.

— А как еще назвать разодетого по последней столичной моде фольха? — пожал плечами наемник, толкнув дверь.

Гостиница была небольшой и до уровня «Мечты Наемника» явно не дотягивала. Но Два Моста — небольшой город.

— Мы к ласу Мавону, он нас ждет, — сообщил Ранор дремавшему за стойкой портье. — Его Сиятельству, маркграфу Гарну Вельку нужен мастер-ключ, — добавил он, выразительно хлопнул по кобуре с револьвером.

Портье намек понял, и на стойку легла целая связка ключей. А сам он, на всякий случай, поднял руки вверх. Видимо, выражал радость от прибытия таких важных гостей.

Дверь нужного номера долго искать не пришлось. Ранор явно знал, где обитает наш таинственный ласс.

— Это здесь, — сообщил он, когда мы поднялись на второй и последний этаж, и подошли к двери под номером десять.

Отыскав в связке нужный ключ, он посмотрел на нас.

— Эрем, прикрой нас щитом, — приказал я, достав «Стража» и взведя курок. Так себе аргумент, против мага, но другие, более весомые ждут неподалеку. — Бахал, ты идешь первым.

— Кто бы сомневался, — недовольно проворчал наемник. — На счет три, — добавил он, указав на дверь стволом «Вепря». — Один… Два… Три!

Ранор ловко вставил ключ в замочную скважину. Щелчок замка показался таким громким, словно хлопнул выстрел. Дверь распахнулась, и мы дружно ввалились в номер, водя стволами револьверов.

Демоны! Похоже, пусто! Неужели мы опоздали?

— Какого… — возмущенно раздалось откуда-то справа.

На пороге дверей в ванную комнату стоял одетый в банный халат человек. Заметив меня, он вытаращил глаза, безмолвно открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.

— Какая неожиданная встреча! — я опустил револьвер и почти дружески улыбнулся. Этого фольха я отлично знал, хоть и не ожидал увидеть. — Граф Сулис Эно-Интан, собственной персоной! Далеко же вас занесло. И что же вас заставило бросить двор третьего принца?

Спектр эмоций, отразившийся на лице графа Сулиса Эно-Интан был неподражаем. Тут было все и сразу вперемешку: гнев, страх, недоумение, непонимание в различных пропорциях и оттенках.

Планируя застать меня со спущенными штанами, он явно не рассчитывал, что с ним проделают то же самое. Если раньше в спешке наемников я подозревал какой-то хитрый план, то теперь всё объяснимо.

Граф Эно-Интан — инициативный дурак. Это не мои слова, а третьего принца, еще с тех времен, когда Сулис пытался меня подкупить на турнире академий. Кто-то другой мог и не купиться на мой притворный загул, а он немедля бросил все силы в решительную атаку.

— А вы оказывается вольнодумец и бунтовщик, Ваше Сиятельство, — попенял я прислужнику третьего принца, устраиваясь в одном из кресел. — Что там полагается за организацию мятежа против законной власти? Четвертование? Ах, да! Это по старым добрым традициям, которые вы фольхи так любите. В наш просвещенный век это просто петля. Правда, фольхов не вешают. Так что перед этим вас лишат дворянства, чтобы все было в рамках закона.

Кого не ожидал увидеть в Вольной марке, так это его. Место главного вылизывателя задницы третьего принца может быть не слишком почетно, но конкурентов на него хватает. Да и перспективы неплохие. Сегодня принцу зад лижешь, а завтра императору и числишься каким-нибудь если не министром, то обер-камергером.

Портить такую блистательную карьеру ради банальной мести? Даже Сулис Эно-Интан не настолько глуп.

Непонимающий взгляд Сулиса метнулся в сторону Ранора Авитра. Похоже, только в этот момент он понял, что произошло и поверил в происходящее.

— Я действую по приказу третьего принца! — холодно бросил он, взяв себя в руки и выпятив вперед тощую грудь, словно бойцовский петух.

Это признание на короткий миг заставило меня засомневаться. Ронг Олн, как и принц Сандор, вполне мог организовать мне небольшой мятеж. Просто чтобы затем великодушно прийти на помощь и сделать должником, перетянув такой нехитрой комбинацией на свою сторону. Подобные интриги в духе императорской семьи.

Но зачем принцу посылать на такое деликатное дело столь заметного человека, в способностях которого он к тому же сильно сомневается?

Нет, третий принц тут не при чем.

Первый? Привлек человека третьего, чтобы подставить?

Нет. Слишком сложная комбинация с множеством тонких, не поддающихся контролю мест. Скорее всего, за всем стоят фольхи. Причем какой-то союз из северных и южных. Временный союз. Собранный на скорую руку ради выполнения одной единственной задачи — моего устранения. Не физического — проще убийцу нанять, а защититься от него сложнее. Фольхам важно продемонстрировать мою несостоятельность как маркграфа. А там, может и своего человечка на место нового маркграфа можно будет пристроить.

Ничего личного. Но голос в фольхстаге — это голос в фольхстаге.

Сулис для такого дела — идеальный исполнитель. Провалится, так это он один все из личной мести затеял. Вот ведь негодяй! Добьется успеха — большие дяди между собой вакантное место маркграфа быстро поделят. Может Малую войну устроят, может еще что-то придумают. Главное, что маркграфом Вольной марки станет не какой-то там безродный выскочка, а представитель старой, уважаемой фамилии.

— Да, — разыграл я удивление. Не умеет Сулис просчитывать ходы хотя бы на шаг вперед. В этом его главная беда. — То есть мне стоит послать телеграмму Его Высочеству, чтобы поведать о твоих действиях?

На скулах графа непроизвольно дернулась напряженная жилка. Такая телеграмма станет концом его карьеры в свите принца. Он о своей жизни не так сильно беспокоится. А стоило бы!

Нет, убивать я его не буду. Да и не очень-то хочется, если честно. Любви между нами нет и не будет, но и вражда какая-то глупая… детская. Со стороны графа так уж точно.

— Хватит этих игр, Сулис, — вздохнул я. — Я отлично знаю, что за тобой стоит какая-то группа фольхов. Причем смешанная, как из северян, так и из южан. Даже не стану спрашивать, кто именно — ты легко можешь соврать, а проверить твои слова я не могу. Интересно, что они тебе пообещали? — я сделал вид, что задумался, хотя на самом деле быстро нашел правильный ответ. Зная характер, устремления и возможности графа, это несложно. — Неужели тебя обещали пристроить на теплое место при дворе в случае победы любого из принцев? — бросил я словно бы наугад и по помрачневшему лицу Сулиса понял, что попал точно в цель.

Теперь в глазах графа плескался какой-то первобытный страх. Наверное думает, что я какой-то пророк и могу предвидеть будущее…

Хм, в общем-то, могу. Но тут другой случай. Не какие-то сокровенные знания, а обычная логика.

— Что ты хочешь? — пересилив себя, все же задал он вопрос, которого я и ждал.

— Вот это другой разговор. Присаживайся, в ногах правды нет, — я небрежно указал ему на одно из кресел в его же номере.

Немного помедлив, Сулис плотнее закутался в банный халат и сел. Наградив одним единственным злым взглядом капитана «Яростных Когтей», более на моих спутников он внимания не обращал. Показательно игнорировал их присутствие, словно они не люди, а какие-то вещи.

— А нужна мне информация. Нормальные новости, а не то, что пишут в газетах.

— Ты хочешь, чтобы я шпионил для тебя против третьего принца⁈ — сделал какие-то свои, но неправильные выводы Сулис и возмущенно вскинулся. — Этого не будет!

Удивительно, но в этом слизняке всё же есть зачатки преданности. А ведь его род был в числе первых предателей, переметнувшихся к альвам. Не весь, конечно. Вероятно даже не большинство. Но фамилия Итан была на слуху, став синонимом предательства.

Судьба самого Сулиса мне неизвестна. Я о его существовании узнал только полгода назад.

— Мне не нужны секреты третьего принца, а только новости о том, что происходит в империи, — терпеливо пояснил я и добавил, повторяясь: — Нормальные, честные новости, а не та казенная ерунда, что печатается в газетах. Думаю, в число твоих обязанностей входит подобное информирование Его Высочества? Вот ты и будешь делать то же самое, но ещё и для меня.

Не ночной же горшок он за принцем выносит — слишком ответственное дело. Слуги справятся с ним гораздо лучше.

— Только новости? — недоверчиво уточнил Сулис.

— Да, — подтвердил я. — Одно большое письмо в неделю с пересказом последних новостей и курсирующих при дворе принца слухов. Ничего секретного! Можешь даже принцу в «работе на меня» признаться. Скажешь, что забыл былые обиды и хочешь таким образом втереться мне в доверие. Всё исключительно ради Его Высочества! Может еще и награду получишь.

Он задумался, а затем нехотя кивнул.

— Хорошо. Новостями и слухами я готов делиться.

— Прекрасно! — хлопнув себя ладонями по коленям, я поднялся с кресла. — Осталась сущая малость. Слову фольха я, конечно, доверяю. Но всё же мне нужна расписка.

Сулис недовольно фыркнул, справедливо приняв пассаж про «доверие» за скрытую издевку.

— Будет тебе твоя расписка, — процедил он.

Это был тот редкий случай, когда слова фольха не расходились с делом. Не прошло и трех минут, как в мои руки перекочевал подписанный красивой подписью и скрепленный личной печатью листок — прямое доказательство достигнутого соглашения.

— На этом все. Приятно было с вами увидеться, Ваше Сиятельство. И еще приятней будет больше не встречаться, — честно сообщил я графу. И уже направляясь к выходу из номера, словно случайно вспомнил: — Ах, да! Передай тем, кто тебя послал — Вольная марка займёт строгий нейтралитет. Более того, в ближайшие несколько лет я не собираюсь участвовать в заседаниях фольхстага. Разумеется, кроме тех случаев, когда этой чести нельзя избежать. И не стану назначать в фольхстаг своего официального представителя… Но если они и дальше будут столь настойчивы, то пересмотрю свое решение.

На этом мы с графом Сулисом Эно-Итан и расстались. Век бы его не видеть.

Можно было поступить жёстче. Если не убить, так хотя бы покалечить. Простое и неправильное решение. Пока что между нами вражда, но отнюдь не смертельная. Незачем ее усугублять. А кардинальное решение приведет к возможным проблемам с третьим принцем. Доброхоты, которые сообщат Его Высочеству, где именно сложил голову пусть и не особо ценный, но ЕГО человек, быстро найдутся. Кто-то же Сулиса сюда послал, деньгами снабдил.

Нет, пусть живет. Возможно, от него будет толк. Да и кто-то же должен передать мое послание особо ретивым фольхам, решившим организовать мятеж в Вольной марке? Не уверен, что это поможет, но в любом случае не помешает.

В любом случае, время я себе выиграл. Показал, что с наскока меня не взять. С одной стороны — это хорошо, а с другой… в следующий раз они будут действовать умнее.

Но там, глядишь, император все же соизволит покинуть этот мир. И фольхам резко станет не до меня.

Портье внизу не оказалось, да и вообще весь персонал небольшой гостинице куда-то пропал. И вскоре стало понятно, почему.

Стоило нам выйти из гостиницы, как мы тут же оказались в полуокружении десятка решительно настроенных городских стражников.

— Фельдфебель Нотр, — представился старший из них, положив руку на рукоять револьвера. — Представьтесь, лассы, и соизвольте сообщить, на каком основании вы нарушаете покой этого города?

— Ты глаза-то протри, охранитель! — вмешался Бахал. — Перед тобой Его Сиятельство маркграф Вольной марки Гарн Вельк. Так что убери-ка свои шаловливые ручки от оружия. У самих револьверы найдутся!

Стоит отдать фельдфебелю должное, мой титул его не впечатлил. Хотя рукоять револьвера он в покое оставил. Да и шансов у десяти неодаренных стражников против трех одаренных и одного полноценного мага не было. Они об этом не знают, но явно догадываются.

— А кто может доказать, что вы маркграф, а не какой-то проходимец? — справедливо рассудил он. Посмотрел на Эрема, Ранора и особенно внимательно на Бахала, а затем добавил: — Кто-то, кроме ваших спутников.

— Доказать? Можно и доказать, — усмехнулся я, приказав в амулет. — Онилия, двигайся к нам.

Услышав, что приближаются паро-магические големы, городские стражники слегка растеряли боевой пыл. Оно и понятно, с револьверами против боевых машин — шансов нет. Но как я и указал выше, шансов у них и не было.

— Таких доказательств вам достаточно? — поинтересовался я, когда на улице перед гостиницей появилось полное копье оруженосцев, возглавляемое «Молнией» Онилии.

В лицо меня, может, и не знают, но «Черных Фениксов» сложно с кем-то спутать.

— Да… Ваше Сиятельство, — вытянулся фельдфебель, покосившись на украшенные гербами машины. — Прошу простить. Служба!

— Хорошо служишь, продолжай в том же духе, — искренне посоветовал я охранителю.

А что злиться? Люди делают свою работу. Причем неплохо делают, раз так быстро появились, а не через часик после того, как события закончились. Да и то, потому что нужно разобраться с оставшимися трупами.

Еще раз отсалютовав, стражники поспешили ретироваться. А мы, в сопровождении шести оруженосцев, двинулись к остальным машинам.

— Не думаешь, что он попытается тобой манипулировать? — поинтересовался Бахал, явственно намекая на графа.

Тут он совершенно прав. Любую новость можно сообщить десятью разными способами. А правильно расставив акценты, можно так её исказить, что она станет чем-то совершенно противоположным от того, что произошло на самом деле.

— Обязательно попытается, — подтвердил я. — Но граф будет первым источником, а не единственным.

А несколько различных источников позволят мне составить почти честную картину того, что происходит в империи на самом деле. Да и слухи могут быть полезны. Это ведь не сплетни на базаре слушать, хотя и их можно использовать, а слухи с самого верха.

Осталось самое простое, найти те самые несколько различных источников новостей и слухов. А пока что придется некоторое время полностью зависеть от Сулиса.

Это неприятно, но не смертельно.

— И что, ты правда не собираешься пользоваться своим голосом в фольхстаге? — вновь спросил Бахал.

— Пока что, да. Мне нужна передышка, чтобы закрепиться в Вольной марке. А там посмотрим. — Глупо лезть в разборки наверху, не защитив свои тылы.

Фольхи, как известно, те еще извращенцы, так и норовят подкрасться сзади со вполне конкретной целью.

— Но ты сказал про несколько лет, — напомнил Бахал.

— Я соврал, — равнодушно признал я, пожав плечами.

Из всех многочисленных портретов первого железного маркграфа, этот Александр выделял особо. Поэтому и приказал перенести его в свой кабинет.

Со слегка потемневшего от времени холста смотрел молодой, склонный к полноте мужчина с проницательными серыми глазами. Неброская одежда, полное отсутствие каких-либо украшений. Он походил на лавочника средней руки, а не на регента империи, коим в момент написания полотна являлся.

В момент сомнений, Александр Ранк любил застыть перед портретом, буравя картину взглядом. А сомнения второго железного маркграфа обуревали часто. И сегодня был как раз такой день.

Пройдясь по кабинету, маркграф остановился перед портретом. За прошедшие годы он смотрел на него столь часто и пристально, что мог бы воссоздать мазок к мазку, достанься ему талант матери, когда-то написавшей это полотно.

Первый железный маркграф… да.

Он вознес род Ранк так высоко, что дальнейшего пути наверх больше просто не было, и оставался только один — вниз.

Так что исход был предопределён. Но это слабое утешение.

Александр Ранк в меру собственных сил сначала пытался удержаться на вершине. И какое-то время это удавалось. Но затем, когда падение стало неизбежным, приложил немало сил, чтобы оно было плавным, а посадка мягкой.

Наверное, он даже мог бы гордиться полученным результатом. Род Ранк растерял былое влияние, но его «остаткам» завидовали все фольхи. Как из старых, уважаемых родов, так и «выскочки» пограничных марок.

Но с каждым прожитым годом, новой морщиной и седым волосом червячок сомнений грыз его все яростней. Грыз и не отпускал, напоминая о допущенных ошибках и упущенных возможностях.

И сегодня второго железного маркграфа заботил один из таких вопросов. Гарн Вельк? Ошибка он или возможность?

Осторожный стук в дверь заставил маркграфа отвлечься от изучения портрета.

— Войдите, — разрешил Александр, возвращаясь к рабочему столу.

— Вызывали, Ваше Сиятельство?

Усталый вид появившегося Сумана Энно несколько примирил маркграфа с кучей бумаг, которые ему предстоит сегодня изучить.

— Вызывал. Для тебя есть новое-старое задание, — обрадовал он барона. — Готовься, завтра улетаешь в Вольную марку. Задача всё та же — будь рядом с Вельком. Помогай ему во всем, но и не забывай про интересы Железной марки и империи.

То, что интересы Железной марки должны стоять выше интересов империи, железный маркграф напоминать не стал. Суман об этом знает лучше многих.

— А как же мои исследования? — попытался возразить маг.

— Передашь все наработки Николаю. Он и так тебе помогает. Твои таланты нужны мне в свите Гарна Велька.

— Но поче…

— Потому что ты лучший, — предвидя вопрос, перебил его Александр Ранк. И это не было пустой похвалой, а обычной констатацией факта.

— Я тут подготовил тебе один интересный список, ознакомься, — продолжил маркграф. Перебрав несколько аккуратно разложенных на столе листов, он нашел нужный и не глядя протянул его Суману.

Взяв лист, бывший журналист вчитался в первые строчки. Предложенный листок был частью какого-то официального доклада. Больно витиеватый и вычурный шрифт. Писарю над такими изящными закорючками приходится корпеть по часу к ряду. Это только над одним листом! А в приличном докладе их десятки. Столько бессмысленного труда ради внешнего лоска.

Конкретно данный лист был описью имущества третьего арсенала Красной Горы, о чем было любезно сообщено в заголовке.

— Тридцать пять тысяч модифицированных ружей системы Роклата… — всё еще не понимая, зачем ему эти знания, Суман попытался вспомнить, что это вообще такое. Большим знатоком оружия он не был. Но в револьверах и ружьях разбирался… по крайней мере, раньше так считал.

— Не ломай голову. Это переделки под капсульный замок кремневых ружей, — подсказал ему маркграф. — Еще времен завоевания Спорных земель. Решил вот полностью избавиться от старого оружия. В третьем арсенале есть такие раритеты, что им место в музее… Что смотришь удивленно? Не понимаешь?

— Не понимаю — честно признал бывший журналист.

Александр Ранк улыбнулся и ободряюще кивнул.

— Все это готовится к отправке в Вольную марку, — подсказал он. — Пароход уже зафрахтован и стоит под загрузкой. Точное место, где нужно будет это всё выгрузить, сам назначишь и обеспечишь доставку в Степного Стража. Это мой ответный подарок маркграфу Вельку за Первую.

Суман нахмурился. То, что Александр Ранк не захочет оставаться у Гарна Велька в долгу, было очевидно. Любой, кто хорошо знает характер железного маркграфа, мог это предвидеть. Одно только устранение Первой, пусть и случайное, стоило самой щедрой награды. Это если не вспоминать про раскрытый секрет неуловимости островитян, научившихся менять лики не хуже притворщиков. Но куча старого, если не сказать древнего оружия — странный дар.

— Зачем? — немного поломав голову над этой загадкой, сдался Суман.

— А если подумать? — проницательно взглянул на него маркграф.

— Дхивал? — молнией понимания вспыхнуло в голове бывшего журналиста.

— Дхивал, — удовлетворенно подтвердил Александр Ранк. Суман Энно вновь оправдал свое звание лучшего из его людей. — Почтенный Загим скоро разорится, если будет раздавать столько взяток чиновникам, чтобы те закрывали глаза на его шалости с закупками оружия.

— Но это… — Суман взмахнул листом, пытаясь подобрать нужное слово.

— Хлам? — с улыбкой подсказал ему маркграф и уже без улыбки добавил: — Даже за этот древний хлам князь всех князей заплатит, словно за современные револьверные винтовки. Все же это лучше, чем добрая половина того, чем вооружены его многочисленные, но бестолковые подданные.

Шалости ушлого магната никогда не были секретом для Александра Ранка. Да и почтенный Ригор Загим отлично об этом знал. Классическое, я знаю, что ты знаешь, но делаю вид, что не знаю.

— А разве Вельк в курсе того, как его компаньон сколотил свое состояние? — недоуменно уточнил Суман Энно, внутренним чутьем уловив первый, но далеко не единственный подводный камень этого дара.

Маркграф Александр Ранк любил подобные вещи. Иной его щедрый дар по будущим последствиям больше походил на строгое наказание.

— Вот мы это и проверим, — загадочно усмехнулся маркграф. — Если почтенный Ригор Загим скупит все наше старье, а Гарн Вельк не станет задавать вопросов — зачем магнату столько оружия, то я сильно разочаруюсь в этом мальчике.

Взгляд маркграфа потяжелел из него ушли все искорки веселья. В нем блеснула сталь и жёсткость, близкая к жестокости. Суман против воли принял четкую строевую стойку. Хотя ни в какой армии отродясь не служил.

— За годы нашей слабости, — голос Александра Ранка звучал тихо, но каждое слово било не хуже молота. Столько в них было силы и власти, — островитяне подзабыли, что в эти игры можно играть вдвоём. Что же, мы им об этом напомним!

Разглядывая выстроившееся под стенами западного форта Степного Стража войско, я испытывал противоречивые чувства. Дикая смесь из гордости и легкого стыда.

С одной стороны, все это мое! Доводилось мне командовать и куда большими силами. К концу войны, когда стал первым рыцарем я и вовсе по факту возглавил всю императорскую армию. Правда от той армии к тому времени остались даже не остатки, а ошметки. Иной корпус во времена расцвета Эдана был больше. Но ощущения всё равно не те. Там были люди императора. А здесь — мои люди. Собственные!

И моя власть над ними куда выше, чем власть императора. По крайней мере, пока мы в Вольной марке.

С другой стороны, такая разнообразная солянка из машин мне не встречалась даже к концу войны с древолюбами. «Черные драконы», «Красные», один «Зеленый», «Крабы» в двух своих ипостасях, озабоченной и обычной. Весьма схожие, как по внешнему виду, так и по почтенному возрасту «Бунтари» и «Бродяги». «Арбалетчики», «Лучники», «Молнии», «Протекторы» и много кто еще.

На неполный баллей у меня больше десяти различных модификаций паро-магических големов! Каждой твари если не по паре, то по единице. Со всех концов империи! Разных поколений! Можно музей паро-магических големов создать. С полной линейкой развития боевых машин!

Многие детали големов взаимозаменяемы для облегчения ремонта и снабжения. Разница больше в рунных цепочках. Многие, но далеко не все. Так что с этим самым ремонтом и снабжением, предвижу, будут большие проблемы.

Но когда в Вольной марке было иначе? Собственного производства нет, и всё приходится таскать из империи. Либо заниматься техническим каннибализмом, восстанавливая одних паро-магических големов, за счет других.

Собственно, в Степном Страже есть даже что-то вроде рынка каннибалов. Обычно на нем продают разбитые в хлам, машины. Ремонтировать которые бесполезно.

— Распускай их, — кивнул я Бахалу и наемник отдал в амулет необходимые приказы.

Половина оруженосцев и рыцарей двинулась в форт, остальные пошли в город.

— Еще парочка таких мятежей и у тебя будет приличная дружина, которой не стыдно помериться с другими фольхами, — отметил Бахал, когда импровизированный смотр закончился.

— Сплюнь, — поморщился я. — В этот раз нам сильно повезло. Но теперь фольхи будут более хитры и осторожны. На такую простую уловку они не попадутся.

— Придумаем новую, сложную, — небрежно отмахнулся он. После молниеносного и бескровного разгрома мятежа его вера в мою счастливую звезду взлетела к небесам. — Да и сил у нас прибавилось! Семнадцать оруженосцев, десять рыцарей, два мага, и почти полусотня сержантов и латников. Это если не вспоминать про городскую стражу и другие наемные отряды.

В чем-то он прав, присоединение «Яростных Когтей» и «Синих Змей» существенно пополнило ряды «Черных Фениксов», сделав их самым крупным отрядом Вольной марки. К тому же, среди людей решившего уйти на покой Ранора Авитра нашелся полноценный маг.

Ну, как маг — адепт. Ласс Пертр был седоусым, вредным стариком. Любителем выпить и поволочиться за юбками. Магом он был слабым, без шансов подняться хотя бы на ступень подмастерья. Человеком вредным и вздорным. Но два мага в отряде куда лучше, чем один. Да и опыт не пропьешь. Хотя ласс Пертр явно задался целью проделать что-то подобное. Даже на этом импровизированном смотре его покачивало с похмелья.

Да и с влившимися в наши ряды отрядами не всё гладко. Лояльность бывших «Синих Змей» под большим вопросом. После некоторых размышлений я решил не отсылать их на какое-то задание, а разбросать по разным копьям. Но это привело к тому, что пришлось раздробить сработанное копье рыцарей «Яростных Когтей». Что не могло не вызвать у последних легкого недовольства.

Гонять их еще, и гонять. Чтобы меньше думали и лучше взаимодействовали.

А еще нужно что-то делать с техниками. Их острая нехватка становится настоящей проблемой. И нормальный рунный кузнец нужен! Эрем не тянет. Вернее, ему просто не хватает времени, чтобы еще и ремонтом големов заниматься. Да и привлекать в качестве рунного кузнеца полноценного мага — так себе идея. Из разряда заколачивания гвоздей микроскопами.

Еще немного понаблюдав за своей небольшой армией, я вернулся к исследованию нового приобретения. А именно, форта, прикрывавшего Степного Стража с запада. Именно его я решил выбрать в качестве будущей резиденции маркграфа. Строиться в самом городе не вариант. Там просто нет необходимого мне места. А тут, за стенами, используя в качестве основы форт, можно неплохо развернуться. Да и разросшуюся личную дружину надо как-то устраивать. Не все же нам в снятых домах ютиться.

Ни мощью, ни статью форт не впечатлял. Орудия на стенах старые, сами стены тоже не вершина фортификации. Гарнизон городской стражи… если и моложе пушек, то ненамного. Но это все же лучше, чем обычный дом в городе. По крайней мере, безопаснее. Особенно если стража на стенах несёт службу, как должно.

— Смотри-ка, готов свое месячное жалование поставить, что это дирижабль! — внезапно сказал Бахал, указав пальцем в точку на горизонте. — Забьёмся?

Отвлекшись от исследования ствола очередной установленной на стенах пушки, я посмотрел в указанном направлении.

— Ищи дурака! Ты прав это точно дирижабль.

— Тирбоз или Железная марка? — задумчиво прикинул Бахал. — Ставлю на Тирбоз. Давай, поспорим хотя бы на десятку ктанов?

— В последние дни у тебя слишком хорошее настроение, — попенял я ему. — А значит — мало работы. Займись-ка инспекцией форта. У меня, как ты видишь, — кивнул я не дирижабль, — обнаружились новые дела.

— Вот так люди и становятся тиранами, — тяжело вздохнув, словно ему на плечи упал груз грехов целого мира, проворчал Бахал. — Был себе приличный человек, а потом титул получил, власть почуял — и давай всех угнетать!

— Я еще и карать могу. Причем… жестоко. Вечером жду тебя с подробным докладом о результатах инспекции, — напутствовал я его напоследок.

Если Бахал ворчит, то все идет как надо.

У причальной мачты царила привычная суета, так что на появление моего ставшего «Фениксом-1» «Черного дракона» никто не обратил ни малейшего внимания.

Сигнальщик на вершине мачты активно размахивал разноцветными флажками. Остальные работники башни готовились встречать небесного гостя.

Чем ближе становился дирижабль, тем больше крепла моя уверенность в том, что это вновь гости из Железной марки. Да и что тут сложного, если на оболочке характерный герб — белый вепрь.

Огромная, туша «небесного кита» медленно снизилась к причальной мачте. Винты с левого борта остановились. А с правого продолжали медленно вращаться, компенсируя порывы ветра.

Вниз полетели причальные тросы, и спустя непродолжительное время воздушный гигант оказался притянут ближе к земле и привязан к башне.

Сколько не наблюдаю за этим процессом, а все не надоедает. Всё же дирижабли вызывают во мне какой-то легкий священный трепет. Летать — это не мое. Но без этих гигантов в небе станет как-то тоскливо.

Увидев первого пассажира, сошедшего на землю, я позволил себе слегка расслабиться. Не железный маркграф, а всего лишь Суман Энно — уже приятная новость. Даже если бывший журналист привез не самые приятные новости.

Глядя на его вычищенную и отглаженную парадную форму «черных», я критически осмотрел свой внешний вид и немного пожалел, что не переоделся во что-то более соответствующее торжественной встрече. Всё же не кто-то там прилетел, а доверенное лицо Александра Ранка.

Горный лев не издох в своих богатых углём и железом горах, как рассчитывали многие. А всё еще крепок! Более того, в последнее время он вновь набирает вес и власть. Это очевидно даже в богами забытой Вольной марке.

Впрочем, у меня и нет ничего для торжественных встреч. А стоило бы обзавестись! Еще одно упущение! Одно из многих. Сколько не напоминай себе, что я теперь фольх. А старые, въевшиеся за две жизни привычки изжить сложно. Ладно Энно, он меня неплохо знает. А какой-то другой посланник фольхов мог бы посчитать мой непрезентабельный внешний вид признаком крайней степени неуважения.

Все же в чем-то фольхи правы, посматривая на таких как я выскочек с высока. Не хватает нам знаний многочисленных неявных деталей и нюансов. А эти детали могут быть очень важны.

Скрытый ритуальный танец, отточенный веками. От безделья можно и не то придумать!

— Вижу, ты вернулся, — поприветствовал я Сумана. И не надоело ему быть на побегушках у Александра Ранка? Только и делает, что мотается туда сюда, забросив все дела.

— Скорее, меня вернули, — хитро усмехнулся он, сокрушенно разведя руки. Мол, виноват, но так получилось.

Ано, Энно, один из новых рыцарей носит фамилию Ино. Что-то в последнее время фамилии, произошедшие от фольхской фамилии Эно встречается на моем пути не менее часто, чем имя императора. Бывшему журналисту тут вдвойне не повезло — объединил в себе два этих недостатка.

— Так с чем прибыл на этот раз? Новых шпионов и артефактов островитян я пока что не ловил.

— Ключевое слово «пока что». А причины всё те же, — он выразительно ткнул пальцем вверх.

Понятно, железный маркграф всё так же хочет иметь своего человека в моем окружении.

Несмотря на напускную бодрость. Особо довольным новым-старым заданием Энно не выглядел. Красная Гора, конечно, не столичный Эдан. Но и Степному Стражу до столицы Железной марки очень далеко. Или дело в чем-то другом?

— Но в этот раз я не с пустыми руками, — поспешил подбодрить меня Энно. Голос его стал торжественным. — Его Сиятельство маркграф Железной марки Александр Ранк передает Вашему Сиятельству искреннее заверения в вечной дружбе. Но слова — пусты. Поэтому к ним он решил добавить этот небольшой дар.

Отвесив легкий придворный полупоклон, Энно протянул мне сложенный на четыре части и слегка помятый листок, явно проделавший долгий путь где-то в его карманах.

Развернув его, я вчитался в строчки. И по мере прочтения, мои брови сами собой поднимались. Ружья, пушки и даже пулеметатели. Вернее их более убогие подобия с множеством стволов — органные орудия. Не путать с картечными пушками, что ставятся на некоторые модели големов.

С одной стороны, железный маркграф вручил мне кучу оружия. Но с другой, такое старье можно выдавать разве что ополчению. Да и то только в том случае, если со складов все нормальное выгребли. Но количество впечатляет, да. Не иначе Александр Ранк распотрошил какой-то древний арсенал. И чтобы не тратиться на переплавку этих раритетов, отправил их всем скопом мне.

Я с сомнением посмотрел на дирижабль. Обычный курьер. На таком перевозят только почту и особо важных пассажиров. Более серьезный груз, да еще в таких количествах, на нём не поместится.

— Он у меня не с собой. Пароход прибудет где-то через два дня, — прикинул Энно, правильно расшифровав свои сомнения.

Вот теперь всё понятно. Зачем напрягаться, если из Железной марки можно спуститься вниз по Владычице, а затем спокойно провезти нужный груз по Пресному морю? Опасность такого пути даже несколько меньше, чем по воздуху. Альвы и все их прислужники воду не привечают.

А драконы и виверны скорее воздушную цель атакуют, чем водную.

Как появится время и знающие люди, нужно будет отрядить кого-нибудь на побережье Пресного моря. Может всё же найдется местечко, где можно поставить нормальный, постоянный порт? Да, восточные прибрежные воды Пресного моря мелководны и больше напоминают кисель из мелей и зыбучих песков, но попробовать стоит.

Очередное дело в списке срочных дел, на которые не хватает времени. Этот список будет поболее того, что у меня в руках.

— Насчет наемников для охраны и транспорта для перевозки я заранее телеграмму отправлял. Они еще вчера должны были отправиться в условленное место на побережье, — продолжал радовать меня Энно. Еще одной заботой меньше. Я даже знаю, кто получил этот контракт. Хоть и не вдавался в детали.

Осталось только склад найти, куда этот подарок можно пристроить и забыть про него, пока не станет совсем плохо.

— И что мне со всем этим делать? — поинтересовался я больше из вредности.

Все же железный маркграф мог бы послать и что-то более существенное.

— Уверен, ты что-нибудь придумаешь, — загадочно усмехнулся бывший журналист с именем императора. — Более того, останешься доволен.

— Ладно, посмотрим, — хмуро кивнул я. — Дареному коню в зубы не смотрят.

Чувствую какую-то интригу. Тем самым местом чувствую, которое за неприятные предчувствия отвечает. Но вооружение для ополчения, если припечет, нам понадобится. Старое ружье в этом плане лучше нового топора. Да и с топорами в Степном Страже, предвижу, будут проблемы. Лес в Вольной Марке если и существовал, то задолго до людей, так что инструмент не самый популярный.

Да и насчёт закупок нормального оружия стоит задуматься. В свете грядущих событий оно нам не помешает. А еще нужен порох, современные орудия, заряды к ним, запасы продовольствия. С водой нужно что-то решать. Если будет наплыв беженцев из импернии, то того что есть может и не хватить. Да и в целом я планирую увеличить численность жителей Вольной марки.

Дела, куча дел! Демоны, это уже не список, а настоящий трактат. Не знаешь, за что хвататься. Еще бы фольхи не лезли, островитяне не мешали, а альвы просто сдохли. Мечты, мечты! Нужно очень много сделать, чтобы воплотить их в реальность.

— Ну и помимо этого, Его Сиятельство вновь преподносит тебе свой главный дар. — Энно выразительно хлопнул себя по груди, царапнув пальцами серебряные пуговицы строгой черной формы.

— В прошлый раз этот «подарочек» сбежал от меня чуть ли не в тот же день, как прилетел, — напомнил я, вспоминая обстоятельства его последнего появления.

— Но в этот раз шпионов и артефактов у тебя нет, сам же сказал. Или есть?

Мой взгляд вновь задержался на его черной с серебром форме. Есть в ней что-то такое потустороннее, зловещее.

— А вот это, ласс Энно, и станет вашей главной задачей, — «обрадовал» я его. — Мне нужна нормальная разведка и контрразведка, как у любого другого входящего в фольхстаг рода. Найдешь притворщиков альвов или номера островитян — все твои. Забирай, не жалко!

— И ты готов поручить мне такое ответственное дело? — удивился он.

Причина его удивления понятна. Обычно такого рода делами занимается кто-то из наиболее доверенных ближайших родичей главы старшей ветви рода. Разумеется, если он и дальше хочет оставаться главой. Но с этим у меня объективные проблемы. Весь мой род состоит из меня одного. И даже если я брошу все силы на решение этой проблемы, то раньше чем через пятнадцать-двадцать лет она не решится.

— Скрепя сердце, — честно признал я, — но готов. Онилию знаешь? Она станет твоим заместителем. — Добавлять, что она же будет его контролировать, как и он ее, я не стал. Энно в этом котле давно варится — правила игры знает. — Ну и обязанности мага с тебя никто не снимал. В случае нужды буду брать тебя с собой для магического усиления.

— Мне понадобятся люди помимо Онилии. Человек двадцать для начала, — деловито прикинул он.

— Кандидатов тебе подберет почтенный Берг Нотан, я на этот счёт распоряжусь, — кивнул я. — Отбирать будете вместе с Онилией. Окончательное утверждение за мной.

Понятное дело, что от двух человек будет мало толку. Но и отдавать подбор кадров полностью в руки этой парочки не стоит. А то по итогу выяснится, что моя разведка работает на императора, а контрразведка на железного маркграфа. Ну или они как-то по-другому внутри себя поделятся на две равные части.

Решение это вынужденное и временное. Но что-то мне подсказывает, что это временное рискует стать постоянным. Ладно, лишь бы работало. А то, что за мной император и железный маркграф подглядывают, то пусть себе развлекаются… извращенцы старые.

— Еще нужны деньги, — огорчил меня Энно. — Точную сумму сразу не скажу. Следует все прикинуть, посчитать.

— Деньги, — поморщился я. — С деньгами любой дурак сможет. С этим вновь к почтенному Бергу Нотану. Пока что именно он заведует моими финансами. Прикинь, сколько тебе нужно. Потом попробуй обосновать и отстоять хотя бы половину этой суммы, вот и получишь свой бюджет… Да и то не сразу. Так что будь скромнее. Но мне нужна скорость и результат!

— Ты сам себе противоречишь, — хмыкнул Энно. — За скромную сумму сложно сделать что-то быстро и результативно. Одна переменная в этом уравнении лишняя.

— А других не будет. Привыкай.

— Да что тут привыкать, если всё, всегда требуют невозможного. А потом удивляются, почему это невозможно, — вновь усмехнулся он. — В этом вы с маркграфом Александром Ранком похожи, словно близкие родственники.

Меня от подобного сравнения слегка передернуло. Упаси боги от такого родства.

Хорошо, что это просто фантазии Сумана, не имеющие отношения к реальности.

— Ласс Анф, ласс Опар, добро пожаловать в «Черные Фениксы». — Встав из-за стола, я пожал руки новым «Фениксам». — Бахал, подбери лассам машины. Выбор невелик, но пока что есть.

Новый оруженосец и рыцарь ушли. Проводив их взглядом, я довольно улыбнулся и вернулся за рабочий стол. Семь человек за три дня. Если дело так и дальше пойдет, то запасных машин в отряде скоро не останется.

После удушения в зародыше мятежа и присоединения «Яростных Когтей» и «Синих Змей» словно плотину прорвало. Мне на службу потянулись рыцари и оруженосцы. Чаще всего «безлошадные». Но вчера пришел оруженосец с собственным «Бунтарем».

Ладно, передохнули и хватит. Где там отчёт из Приюта Рыцаря? Да вот он! Посмотрим, как там поживают активы наших фольхов.

В последние дни я поймал себя на мысли что начинаю получать какое-то извращенное удовольствие от работы с бумагами. Они больше меня не пугали, не вгоняли в тоску. Наверное, так и становятся извращенцами… в смысле, чиновниками. Хотя… какая разница?

Или это место на меня так влияет? Я наконец-то обзавелся нормальным рабочим кабинетом, а не его пародией в дальнем углу склада снятого «Фениксами» дома. Располагался он в обители зла — здании биржи. На том же втором этаже, что и кабинет почтенного Берга Нотана. Можно было забрать и его кабинет, он чуть больше чем этот. Но зачем из-за такой мелочи ссориться с полезным человеком?

Выбор для работы здания биржи был очевидным решением. Тут расположен телеграф и сидят чиновники, управляющие не только Степным Стражем, но и всей Вольной маркой. Если этим первозданным хаосом вообще можно как-то управлять.

Впрочем, грех жаловаться. Система работала. А я постепенно вникал во все хитросплетения и детали этой работы.

Негромкий, но уверенный стук в дверь вырвал меня из плена букв и цифр.

— Войдите! — слегка повысил голос я. Кого там принесло?

Приоткрыв дверь, в кабинет не столько вошел, сколько втёк директор биржи, так тихо и плавно он передвигался. А ведь по внешнему виду и не скажешь, что почтенный Берг Нотан так может.

— Финансовый отчет Степного Стража за последний месяц, — сообщил он, положив мне на стол папку, заполненную очередным ворохом бумажных листов.

— А где общий, по всей марке? — уточнил я, но врасплох директора биржи не застал.

— Будет готов к концу декады. Данные из Сухого Берега задержались из-за поломки телеграфа, — пояснил он. — Я вам на этот счет два дня назад докладывал.

— Помню, было такое, — кивнул я, указав папкой на стул. — Присаживайся. А я пока что посмотрю, что интересного ты мне принес.

На полноценную проверку нет времени, но хотя бы общую сумму доходов и расходов гляну. Да сравню с предыдущим месяцем.

Приглашение присесть Берг не принял. Пока я шелестел бумагами, директор неспешно подошел к высокому стрельчатому окну. Проведя вынутым из кармана платком по подоконнику, он признал его достаточно чистым. Убрал платок обратно в карман и стал лениво наблюдать за площадью перед биржей.

— Там к нам кто-то летит… — внезапно сообщил он, устремив взгляд к небесам.

Я посмотрел на календарь. Третий день первой декады — именно сегодня, плюс-минус день, из империи должна прилететь почта.

— Он с севера летит, — правильно расшифровал мой взгляд почтенный Нотан, разом разбив мои предположения.

Раз с севера, значит это не почтовый дирижабль из империи, а что-то или вернее кто-то другой.

— Опять гости? — вздохнул я, отложив в сторону папку с отчетом и оглядывая рабочий стол.

Прерываться не хотелось. Только вошел в рабочий ритм и на тебе. Да и бегать встречать каждого воздушного гостя я не нанимался. Приличные люди о своем прибытии заранее сообщают! Есть такая штука, телеграф зовётся. Только принцы да люди железного маркграфа без извещения прилетают.

— Если опять от железного маркграфа летят, пришли посыльного, — решил я сложную дилемму, возвращаясь к работе. — А еще лучше, сообщи Энно. Пусть сам со своими разбирается. А затем мне доложит.

Дожили! В другое время я бы нашел это отличным предлогом сбежать подальше от этих бумажек, а теперь ищу в них спасение от ненужной суеты. Есть в этих сухих строчках докладов и цифрах отчетов что-то успокаивающее.

Пока я изучал бумаги, новых комментариев от Берга не последовало. Либо дирижабль был всё еще далеко, либо ничего интересного в воздушном корабле не было. Может это и вовсе обычный курьер, просто его во время полета сильно снесло на север. Я когда на «Буревестнике» из Тирбоза в Степного Стража летел, тоже каким-то непонятным кульбитом оказался далеко на северо-востоке, чуть ли не возле Гнилых гор.

Цифры в финансовом отчете Берга не поражали своей величиной, но приятно грели душу тем фактом, что доходы в прошлом месяце превзошли траты. Причем в разы, а не на проценты.

Но денег всё еще мало. Конечно, их всегда мало, но на все задуманные проекты их критически не хватает. Да и траты из-за увеличения «Фениксов» вырастут. И это притом, что службу бывших «Синих Змей» мне фольхи любезно оплатили на два месяца вперед. Похоже, с набором новых людей нужно заканчивать. Еще человек пять можно взять и на этом пока что все.

— Что из городских расходов мы можем сократить? — поинтересовался я, не особо рассчитывая на успех.

— Ничего, — не обманул моих ожиданий Берг. — Более того, расходную часть по некоторым пунктам стоит увеличить минимум на десять процентов, а лучше на двадцать! Необходим нормальный госпиталь, численность городской стражи следует увеличить…

— Деньги, всем нужны деньги, — вздохнул я, не дав ему окончательно испортить мне настроение. — Составь подробный доклад на эту тему. Посмотрим, что можно сделать. И жду общий отчет. Конец декады! Твои слова, не мои.

Молча кивнув, он покинул кабинет.

Я потянулся, разминая суставы. Скоро забуду, как рыцарем управлять. Ладно, вранье. Не настолько я проникся чернильным духом, чтобы на целый день запирать себя в кабинете. Вечером потренируюсь и помедитирую. А дня через два можно пажей погонять. Да и не только пажей! Остальным «Фениксам» тоже не помешает размять кости и отработать взаимодействие.

Да, и что там насчет обеда?

Мои размышления прервал очередной стук в дверь. Передышка закончилась — труба зовет.

— Войдите, — разрешил я и немало удивился, когда в кабинет вошел Ригор Загим.

— Не помешаю? — уточнил он.

— Ригор? — удивился я, приветствуя почтенного магната. — Какими ветрами?

— Попутными, Гарн. Попутными, — добродушно улыбнулся тот в ответ. — Скоро начнется строительство железной дороги к Двум Мостам. Нужно посмотреть, как идет подготовка. Да и буровое оборудование должны доставить. Помнишь, ты просил найти его и нужных специалистов?

— Отлично помню, — согласился я. Умеет почтенный Загим обрадовать. — Проходи. Что ты на пороге встал? Присаживайся. Чаю, кофе, вина или чего покрепче?

— Вижу, ты обживаешься? — сев на один из предназначенных для посетителей стульев, он с интересом огляделся. — Скоро настоящим чиновником станешь.

— Да, заразная болезнь какая-то, — вздохнул я, продемонстрировав ему вынутую из нижнего ящика бутылку. — Так что насчет вина?

— Может быть позже, — отказался он и с некоторым сочувствием в голосе, уже без привычной улыбки добавил: — Хотя что-то мне подсказывает, тебе выпить не помешает.

— Это еще почему? — не понял я, хотя под ложечкой засосало от неприятного предчувствия.

Начал он издалека, но направление движения стало понятно из первых слов.

— Слышал, ты не так давно отдыхал в одном интересном заведении Степного Стража. И у тебя вышел небольшой разлад с владелицей сего почтенного заведения.

— Разлад? — не понял я.

На мой взгляд, с почтенной Савари Дивитой мы расстались вполне себе довольные друг другом. Если где-то и был разлад, то в моем кошельке. Или он о…

— Я тут слышал краем уха, что тебе не понравился подбор прессы и вопросы почтенной Савари Дивиты. Поверь, она не виновата, и просто выполняла просьбу человека, которому не могла отказать.

— Демоны! — выдохнул я, понимая, куда он клонит, и покосился на убранную в не задвинутый ящик стола бутылку.

Ригор оказался прав — мне страстно захотелось выпить. Причем чего-нибудь крепкого, чтобы сразу дало в голову. Знаю, что это слабость — попытка залить проблему крепким градусом. Да и не помогает ничуть. Но желание никуда не делось.

— Значит, мне не показалось, — чувствуя странную опустошенность, вынес я вердикт. — Почтенная Дивита, связана с Дхивалом. Так же, как и ты! В этой империи только мне так везет или каждый второй служит островитянам, альвам или еще кому!

— Ты забрался на самый верх. По-другому тут не бывает. Привыкай, — сочувственно бросил Ригор. — Но ты зря наговариваешь на почтенную Дивиту. Придумывал себе всякого. Она не служит Дхивалу, а просто выполняла мою просьбу. Получилось не очень, признаю. Но ты тоже хорош, напугал своей подозрительностью бедную женщину.

— С чего бы это ей быть бедной с такими ценами, — проворчал я.

Странно, но несмотря на всю мою нелюбовь ко всем этим тайным игрищам, злиться на почтенного Ригора Загима у меня не получалось. Да и далекий Дхивал никогда не воспринимался мной в качестве чего-то враждебного, в отличие от островитян или альвов.

Но куда смотрит Третье отделение и «черные» Александра Ранка?

Или… Мне вспомнился недавний подарок железного маркграфа и многозначительные пространные слова Энно, что я буду доволен полученному старому оружию. Ну конечно, железный маркграф точно в курсе!

Все в курсе, один я ничего не знаю и не ведаю! Вот и цена моему послезнанию — ничего я на самом деле не знаю! Тыкаюсь словно слепой котенок. А большие дяди с усмешкой наблюдают за моими потугами, делают ставки, да иногда подталкивают в нужную сторону.

— Удивлён, что ты решил играть в открытую, — зло выдохнул я. Но злился я не на Ригора, а на железного маркграфа. На то, что меня опять пытаются использовать, словно слепое орудие.

Теперь понятно, с чего такая щедрость! Даже не знаю, сколько тут для Александра Ранка явных и тайных плюсов при смешных затратах.

— А почему нет? — удивленно развел руки Ригор. — Дхивал не враг империи.

— Пока что, — пробормотал я.

— Это «пока что» продлится дольше, чем отведено мне или тебе, — предрек он. — Великогартия даже на пушечный выстрел не подпустит Эдан к Дхивалу. Вернее, только на его-то и подпустит, чтобы открыть огонь.

Сложно спорить с человеком, когда тот совершенно прав. Эдан может и не прочь влезть в дела князей Дхивала. Да кто же нам даст! Тот небольшой архипелаг, который мы когда-то забрали у княжеств, стал нашей единственной победой.

— К тому же, ты слишком плохо обо мне думаешь, — добавил он. — Я не какой-то там главный номер Дхивала в империи Эдан, а просто скромный магнат, не потерявший связей с землей предков. И активно использующий эти связи.

— С таким-то состоянием не слишком скромно заявлять о скромности, — недовольно буркнул я.

— Грешен, — с улыбкой согласился он. — Но теперь, зная все обстоятельства, этой возможностью будешь пользоваться и ты. А значит и большие деньги не пройдут мимо тебя. Я не пытаюсь тебя купить, Гарн! — торопливо добавил Ригор, сделав успокаивающий жест ладонью. — Если хорошее дело может принести хорошие деньги, то это просто редкая для мира справедливость, а не предательство. А помощь врагу твоего врага — дело хорошее. Мои действия не наносят ущерба Эдану. Ведь Эдан — это и моя родина. Не скажу, что мне все здесь нравится, но я не стану вредить земле, где живу я, моя дочь и будут жить мои внуки.

Не знаю, верить его словам или нет. Но я не имперский следователь Третьего Отделения, чтобы следствие вести и кого-то обвинять. Тем более Александр Ранк в курсе шалостей Загима. Да и император, думаю, извещен. Просто для него вся эта возня слишком незначительна, чтобы он обращал на нее свое внимание.

Но одно то, что он не мешает, отличный показатель.

Все говорит о том, что есть у Эдана и Великогартии какие-то неофициальные, а может очень даже официальные, но секретные договоренности. Разграничение сфер влияния или что-то вроде этого. Мы не лезем в их колониальные дела. Они не лезут в наши. Спорные моменты решаются либо за кулисами тайных переговоров, либо привычной малой войной где-нибудь в колониях. Такие стычки постоянно вспыхивают.

Но где тайные договоренности, там и тайное желание их слегка нарушить. Переиграть в свою пользу. Императору таким заниматься — урон чести. Александр Ранк — слишком заметная фигура. А вот богатый магнат Спорных земель или новоиспеченный маркграф для тайных, темных и грязных делишек очень даже сгодятся. Тем более если второй удачно дружит с первым.

Не это ли стало одной из причин моего быстрого маркграфства? Островитяне вышли далеко за рамки неофициальных правил игры, и Его Величество решил, что и ему можно. А я — удобный инструмент. От которого, в случае чего, можно с легкостью отказаться. Заявив, что все действия против Великогартии — это моя личная инициатива.

Ну а то, что с моей помощью можно и своих фольхов палкой-раздражителем потыкать — это небольшой, дополнительный бонус.

Но что во всей этой ситуации делать мне?

Дружить с Дхивалом через почтенного Загима? А почему бы и нет? Дело даже не в том, что от меня этого очень хотят. Это как раз таки минус — не люблю, когда мной манипулируют. Но у Дхивала есть деньги и он готов щедро платить. А моей тощей казне необходимы щедрые финансовые вливания. Причем уже сейчас, а не через пять-шесть лет, когда в Вольной марке дела наладятся. Причем слово «когда» тут стоит сменить на «если». Да и островитянам пора дать укорот — слишком нагло они ведут себя в империи! Маленькая, но отнюдь не победоносная война может их отвлечь.

Одно меня смущает. После таких чудесных открытий мне понятен интерес островитян к почтенному Загиму, и совершенно непонятно его бегство к тем самым островитянам в том прошлом-будущем, после смерти дочери. А с другой стороны, откуда мне знать, что там было на самом деле? Бегство это было или что-то другое? Жив был почтенный Загим к тому времени, или отправился следом за Ланиллой? Может, вместо него притворщик был или номер под искусной маской? Все, что я знаю — слухи-слухов, да газетные статьи, в которых ложка правды на ведро лжи.

— Теперь понятно, зачем железный маркграф подарил мне столько оружия, что армию вооружить можно, — пробормотал я.

— Оружие? Что за оружие? — сделал стойку Ригор Загим.

Не знает или искусно играет? Похоже, все же первое. Но долго это незнание не продлится. Особой тайны из доставленного два дня тому назад груза никто не делал, так что та же почтенная Дивита быстро поставит магната в известность.

Вместо ответа, я открыл верхний ящик стола, пошарил среди бумаг и достал переданный Энно список.

— Вот, посмотри.

— Ого! — Не усидев на месте, Ригор вскочил со стула и прошелся по моему кабинету, не отрывая взгляда от листа. Губы его шевелились, то ли беззвучно перечитывая наименования, то ли прикидывая суммы за которые всё это можно загнать князьям.

— Очень щедрый дар! — подытожил он, возвращаясь обратно за стол. — Готов немедленно выкупить все, — он щелкнул пальцем по листу. — Причем по достойной цене!

— И какая же цена достойная? — заинтересовался я.

— Не знаю, нужно все хорошенько подсчитать. Но за любое старое ружье я готов платить, как за револьверную винтовку.

— Даже так? — удивился я.

Цена щедрая. Более того, нереальная. Это сколько же Ригор Загим стребует с наивных дхивальцев, если выкупая это старье по цене современного оружия останется в плюсе? Вот теперь я, пожалуй, начинаю верить, что он просто использует князей Дхивала, чтобы обогатиться. И не считает их своими. На своих так не наживаются!

Впрочем, мне то что? Если дхивальцы чем-то недовольны, то могут походить по рынку, поискать другое предложение.

— Именно так и только так! — вторя моим словам и мыслям подтвердил почтенный Загим. — Надбавка за риск. Наценка за скорость. Премия за объем поставок. Ну и мой скромный процент. Должен же бедный торговец на что-то жить. У меня дочка подрастает, красавица. Знаешь, сколько она ест?

— И насколько же скромен этот процент? — уточнил я, вопросительно выгнув бровь.

Ригор Загим нарочито небрежно повёл плечами и откинулся на спинку стула.

— Как обычно — два процента, — небрежно пояснил он. — Покупаю товар за тысячу ктанов, продаю за три тысячи, вот на эти два процента и живу.

Я рассмеялся. Эта шутка про торговцев была мне отлично знакома. Однако ловко Ригор ушел от ответа. Теперь мне еще больше интересно, сколько он выдоит с дхивальцев.

— А все же, сколько ты за это старье выручишь?

— Раза в два больше, чем я предложил тебе, — немного подумав, честно признался он. — Но оплата будет поставками редких колониальных товаров, которые еще предстоит реализовать. Плюс накладные расходы: хранение, перевозка, взятки. Что-то пойдет через официальную таможню, а значит, придется платить пошлину. Знаешь, сколько таможня дерет за чай или пряности? Самое ценное протащат контрабандой.

— По моей земле, — понял я. Слухи о том, что контрабанда была главным источником богатств Ригора Загима, обретали плоть.

— По твоей земле, — не стал спорить магнат.

— А проблем у меня не будет?

— Изучи законы, касательно прав, — он широко развел пальцы, демонстрируя толщину тома, который нужно изучить, — и обязанностей фольхов на своей земле. — Ригор свел пальцы, наглядно показывая, насколько обязанностей меньше, чем прав и закончил: — У тебя проблем не будет, а свои я привык решать сам. Стоит дорого, но оно того стоит. Так что, мы договорились?

— Есть у меня подозрения, что я об этом пожалею, но мы договорились, — согласился я.

— Не пожалеешь, — усмехнулся Ригор Загим. — Особенно когда увидишь, сколько Дхивал готов платить. Но раз мы так хорошо обо всем договорились, то есть еще одно интересное и денежное дело…

Устало потерев лицо, я глубоко вдохнул и выдохнул. Сегодня какой-то день открытий и идей от почтенного Загима, одна другой краше.

— Какое еще дело? — насторожился я. После откровенного признания Ригора, понятия не имею, чего от него можно ожидать.

Ответил магнат не сразу. В лучших традициях Энно выдержал так бесящую меня многозначительную паузу и только после этого начал.

— До меня дошел слух, что ты собираешься основать в Вольной марке собственную Академию Доблести. Пригласил мастеров-наставников из академии Тирбоза, нанимаешь пажей.

— Пять человек, — поправил я магната, все еще плохо понимая, куда он клонит. — Так что Академия Доблести — это слишком громкое слово. К тому же понадобится разрешение императора, чтобы выпускники такой академии считались полноценными оруженосцами со всеми причитающимися привилегиями. Все это дело очень далекого будущего.

— Не сделав первый шаг, не пройдёшь пути, — философски пожал плечами он. — Думаю, у тебя все получится. К тому же, части твоих будущих пажей все эти имперские дипломы и прочие привилегии могут не понадобиться.

— Это еще почему? — не понял я.

Ригор посмотрел на меня с весёлой укоризной, словно сомневался в моих умственных способностях. Но у меня в голове сейчас полный сумбур, словно где-то близко рванула бомба осадной бомбарды. А это то ещё удовольствие! Добрый час шум в ушах и туман перед глазами.

— Скажем так, — медленно протянул Ригор Загим, — часть пажей будет издалека.

— Ты мне предлагаешь учить дхивальцев? — наконец-то сообразил я.

— А почему бы и нет? — спросил Ригор, отбив пальцами дробь по моему столу. — Поверь, не ты первый и не ты последний. Учебные заведения империи выпустили десятки, если не сотни выходцев с моей бывшей родины.

Я задумался, вспоминая ту мою жизнь и эту. Что-то не помню я большого числа смуглокожих пажей или студиозов. Конечно, отношения к дхивальцам лучше, чем к туземцам Закатных колоний. Но и за полноценных людей их никогда не считали. Что-то достаточно близкое к приличному человеку, но всё ещё не то, на ступеньку ниже.

— Сложно им приходится с имперской-то нетерпимостью, — посочувствовал я.

— Это ты так мягко пытаешься намекнуть, что всех остальных людей эданцы и великогарцы считают говорящими обезьянами? — с интересом осведомился Ригор.

Я поморщился, но ответил:

— Есть и такое мнение. Но я его не разделяю.

Насчет туземцев Закатных земель есть определенные сомнения. А про ликанов и сомневаться не приходиться — дикари они и есть дикари. Хотя тут речь идет больше не об обезьянах, а о волках или скорее гиенах. Да и то уродливых. А бывают ли красивые гиены? Но Дхивал — вполне себе цивилизованная страна. Пусть и со своими особенностями.

— Поверь, твои будущие пажи будут неотличимы от коренных имперцев, — поспешил заверить меня Ригор Загим.

— Возможные пажи, — внес корректировки я. Но заинтересовано выгнул бровь, всем своим видом показывая, чтобы он продолжал. И магнат продолжил.

— Видишь ли в чем дело. Ты знаешь кто такие шахарты?

— Высшая каста дхивала, — покопавшись в памяти, выдал я. — Маги и жрецы?

Не совсем моя тема. Вернее, совсем не моя, но какие-то факты о Дхивале из школьного курса в голове всё же отложились. Или это курс Академии Доблести? Не помню.

— Совершенно верно, — кивнул Ригор, довольный тем фактом, что дальнейших объяснений не потребуется. — Что-то вроде фольхов. Так вот, среди шахартов, белая кожа всегда считалась признаком особой красоты. И белокожие жены и наложницы ценятся в их среде очень высоко. Ну а откуда дети берутся, ты и сам знаешь. Так что за века такой вот хм, селекции, многие шахарты довольно светлокожи и вполне сойдут за выходцев откуда-то с юга империи.

— Детишки фольхов, значит, — поморщился я, предвидя проблемы.

Если местная юная поросль знати — это те еще высокомерные засранцы. Пока в лоб не получат, не успокоятся. То представляю, как сложно будет приструнить дхивальцев с их строгой кастовой системой.

— Насчет дисциплины можешь не переживать. Они дадут тебе хирвех. — Он цокнул языком, пытаясь подобрать нужные слова и пояснил: — Это что-то вроде личной временной клятвы, делающей давшего ее практически рабом того человека, которому он поклялся. Нарушивший хирвех сразу же становится безкастовым неприкасаемым.

Я не стал напоминать почтенному Загиму, что на территории империи все эти трюки с кастами не работают. В случае чего, способ приструнить юных фольхов всегда найдется. Есть у меня парочка опробованных образовательных методов, доказавших свою эффективность.

Но главный вопрос всё ещё остается — оно мне надо?

— Язык?

— Все пажи будут говорить на имперском не хуже коренных эданцев, — заверил меня Ригор.

— Допустим, — кивнул я, принимая его объяснения. — Но для обучения одаренного на оруженосца нужно не меньше года. А лучше года два. Да и то придется сократить программу.

Нет, если вспомнить ускоренные курсы той войны, то подготовить оруженосца можно за несколько месяцев. Но и оруженосцы выйдут… ускоренные. В том смысле, что погибнут очень скоро.

— Это не последняя война с Великогартией, — пожал он плечами. — Так что год у тебя будет, это я обещаю. Князь всех князей умеет смотреть в будущее и ждать. Да и платит он весьма щедро. Будешь искать другие оправдания или сразу на всё согласишься?

— Не на все и не сразу, — я позволил себе усмехнуться, — но в целом возражений нет. Особенно за щедрую плату. Но предвижу еще одну маленькую проблему. — У меня нет машин для обучения такого количества пажей.

Полуправда — это не ложь.

— После всех полученных трофеев? — удивился Ригор.

— Большинство тех трофеев уже пристроено, — отмахнулся я. — Да и если уложить учебную программу в один год, то придется усиленно гонять не только пажей, но и големов. К чему это приведет?

— К тому, что ты когда-нибудь меня точно разоришь, — вздохнул Ригор Загим, сообразив куда я клоню и коротко бросил: — Десять «Стилетов».

— Двадцать!

— Побойся богов!

— Отмолюсь как-нибудь! Пожертвование щедрое сделаю.

— Ты и щедрое пожертвование — слова антагонисты. Пятнадцать!

— Приемлемо, — согласился я, пряча улыбку.

Кто сказал, что я не умею торговаться и выкручивать руки? Учителя знатные были, научился… плохому. Один из них вон сидит, и больше не улыбается.

Кажется, я нашел способ хоть немного стандартизировать парк големов «Фениксов». Кто сказал, что для обучения дхивальцев нужно использовать именно «Стилеты». Да еще и все пятнадцать? Нет, их я поставлю в строй, хоть частично решив проблему разномастного зверинца у «Черных Фениксов». А обучать пажей можно на освободившихся старых машинах.

Двойная выгода!

— В таком случае не вижу проблем, — согласился я. А про себя добавил: «Хотя и не сомневаюсь, что они будут».

— Но новые оруженосцы ты получишь только к концу года. Да и то первую половину, — добавил Ригор, слегка подпортив мне триумф, а затем задумался и медленно протянул: — Мне тут в голову пришел еще один интересный вариант… Да не хмурься ты. Это предложение тебе точно понравится. Умолять о скорейшей реализации будешь.

— Сомневаюсь, но попробуй? — заинтересовался я. Что-то Ригор просто фонтанирует идеями, и это несколько настораживает.

— Зачем таскать оруженосцев из Тирбоза, если можно производить их прямо на месте!

— Продолжай, — поощрительно кивнул я.

— Мануфакторум полного цикла в Вольной марке даже мне за раз не потянуть. Не в ближайшие несколько лет. Нет людей, ресурсов и инфраструктуры. Но можно начать с малого — сборочного мануфакторума. Размещаем его в Сером Береге, возим по морю всё необходимое, собираем — и вот тебе твои оруженосцы. Там же можно устроить хорошую ремонтную площадку. А потом на его базе, обучив людей, можно будет развить что-то приличное. Постепенно на месте начинаем производить мелкие детали: пластины брони, трубы и прочее. Потом переедем к чему-то более сложному. Например к обычным паровым машинам. Так шаг за шагом и до паровиков дойдем, а затем и до полноценных паро-магических големов.

Закончив этот долгий и вдохновляющий спич, Ригор бросил на меня выжидательный взгляд. Но отвечать я не спешил.

В прилив его внезапной щедрости мне не очень-то верится. С учетом открывшейся правды, он явно планирует использовать этот мануфакторум как прикрытие для своих делишек с Дхивалом. Но что с того? Все в выигрыше, кроме островитян. А на них мне как-то наплевать.

— Почему Серый Берег, а не Степной Страж? — поинтересовался я.

— Твое желание все контролировать, мне понятно, — расплылся он в улыбке, мысленно празднуя очередную победу. — Но Степной Страж слишком далеко от побережья даже Пресного моря, что уж говорить о море Мунмар. Пока не построим железную дорогу, производить что-то серьезное в нём бессмысленно — логистика сожрет любую возможную выгоду. Да и в целом Степной Страж ценен только городом древних, на котором он стоит. Других ресурсов в его окрестностях нет. Серый Берег в этом плане куда выгоднее. Даже если забыть, что это порт. Одинокие вершины не так далеко. А по запасам ценных руд они если и уступают Железной марке, то ненамного. Ни за что не поверю, что с твоей части гор нет выходов железной руды или меди. Просто не искали. Ненужно было. Залежи того же угля у Двух Мостов прямо на поверхность выходят. Вся Вольная марка практически только им и пользуется. Но серьезных разработок нет. Так, всякая кустарщина. Дай мне десять лет, и мы так тут развернемся — первый железный маркграф из могилы завидовать будет.

— Десять лет? — скептически хмыкнул я, не дав зачаровать себя красотой нарисованной картины. — Кто бы мне дал эти десять лет? Рассчитывай года на три-четыре.

— А что потом? — насторожился Ригор.

— Не знаю, но полагаю, что ничего хорошего… Так когда прибудут твои новые пажи?

— Они скорее твои, чем мои, — поправил он меня, потеребив перстень на пальце. — Но где-то через декаду можно ждать первую партию. Для начала человек десять, а там посмотрим.

— Ты только не сильно разгоняйся. Больше двадцати человек мне не потянуть, — наставительно добавил я.

Вроде и капля в море, но эти двадцать человек после обучения станут в Дхивале баннеретами копий и мастерами-наставниками.

Да и силы островитян ограничены. Два-три хорошо обученных копья, на приличных машинах, да прикрытые магами и толпой обычной пехоты и артиллерии, могут устроить им горячий прием. Укол тут, укол там и островитяне могут решить, что именно этот остров им не очень-то и нужен. А если нужен, то придется нагнать на него куда больше сил.

Всегда приятно сделать гадость старым недругам. Особенно если тебе за это щедро платят.

— Всё беспокоишься о своем Гарне Вельке?

Веселый голос Но'Зелим вырвал Та'Энди из пучины размышлений. Щеки юной видящей залил легкий румянец. Как и должно второй половине души, Но'Зелим всегда с легкостью угадывала о чем она думает.

— Беспокоюсь, — подтвердила Та'Энди, нахмурила тонкие брови и чуть зло добавила: — В отличие от Совета!

Несмотря на события последних месяцев, Совет оставался всё так же слеп и глух к её предупреждениям. Если бы не влияние Но'Зелим, то её давно перестали бы слушать. А так, пока что терпели, хоть и полностью игнорировали.

Иногда Та'Энди казалось, что она пытается голым лбом, без всякой магии, пробить крепкую каменную стену.

Даже рейд в то, что хомо называют Вольной маркой, где именно Гарн Вельк порядком потрепал их силы, не пересилил упрямство высокомерных верховных.

Цитадель древнего врага разрушена, секреты поглощены землей — значит это победа! Можно и дальше пребывать в сладких грезах, упиваясь силой своей магии. Тот факт, что настырные хомо всё ещё могут раскопать древние руины, а отправленная В Вольную марку армия едва не потерпела сокрушительное поражение, можно не принимать во внимание.

Та'Энди сжала кулаки, почувствовав боль от впившихся в кожу длинных ногтей. Самое обидное, что хоть добиться результата и невозможно, нельзя оставлять попыток.

Иногда ей страстно хотелось, чтобы та страшная война с хомо наконец-то началась. Несмотря на все беды и потери, было у нее одно неоспоримое достоинство — большинство этих слепцов из совета ее не переживут.

Взгляд молодой видящей упал на Но'Зелим, встревожено наблюдающую за ней, и слегка потеплел. Как жаль, что вместе со слепцами погибнет много достойных альвов. Маги хомо не так слабы, как кажется на первый взгляд. И за свою землю будут биться отчаянно.

Она видела! Она знает!

Вихрь старых воспоминаний заставил ее вздрогнуть. Хоть события остались в той жизни и еще не произошли, но каждая картинка была яркой и четкой.

Та'Энди помнила, как плавилась земля, взрывались огнем молний небеса, а порывы урагана швыряли вниз могучих драконов, словно детские игрушки. Как трещали, вытягивая силы и обжигая маной руки арканы защитных пологов, способные выдержать это буйство вражеской магии. Причудливый запах свежести и одновременно с этим гари. Кровь на губах и упадок сил, словно из тебя выжали все соки. Но проклятая цитадель хомо все еще стоит, огрызаясь огнем пушек и плетениями заклинаний с уцелевших бастионов по откатывающейся назад волне боевых химер и ликанов. А значит, завтра предстоит новая яростная битва и всё повторится.

Исход предопределен, но цена будет высока. Слишком высока! Даже за победу не стоит платить такую цену!

Да, чаще всего народ Великого леса не возглавлял яростные атаки на пышущие свинцом, злостью и обреченной яростью бастионы. Но кто сказал, что он не заплатил свою долю страшной цены за их взятие?

Магическая сила альвов и чувствительность к магии — их благословение. Но и их же проклятие! Тысячи погибнут в битвах. Но что хуже всего, десятки тысяч полностью выгорят, сдерживая ярость арканов больших и малых кругов заклинателей хомо, ломая защиту цитаделей древних родов, выбивая смело идущие в безнадежные контратаки копья паро-магических големов и стирая с лица земли позиции артиллерии.

Это для хомо или варгара выгорание магического дара — трагедия, но не катастрофа. Выгоревший альв подобен сухому дереву и никогда не даст плодов. Он не живет, а бесцельно существует, доживая отведенное ему время. Становится безразличным ко всему отшельником. А то и вовсе стремится поскорее покончить с этим жалким подобием настоящей жизни.

Да, понесенные народом Великого леса потери выглядели каплей среди полноводного моря крови, пролитой хомо, варгарами и ликанами? Но и сам народ Великого леса — это та же капля, в море младших рас. И в отличие от них, свои потери восстанавливает очень медленно. Понадобятся столетия, чтобы затянулись раны войны. Столетия, которых у Великого леса просто не будет. Новый натиск хомо на Суренасил или мятеж коварных ликанов останавливать будет просто некому.

Теплые руки обхватили ее за талию, крепко прижимая к такому же теплому телу, вкусно пахнущему сладко-терпким ароматом жасмина. Почувствовав, что половина души вновь проваливается в пучину мрачных мыслей, Но'Зелим поспешила исправить это самым действенным способом из возможных.

— Думаю, у меня есть новости, которые тебя порадуют, — сообщила она, легко дунув Та'Энди в ухо. — Посланник всевождя сообщил Совету, что островные хомо закончили со своей отравой. Остались только… — щелкнув пальцами, Но'Зелим так и не смогла подобрать необходимое определение и произнесла на имперском: — Плёвые испытания.

— Полевые, — с легкой улыбкой поправила Та'Энди. Её талантом к языкам половина души не обладала и в некоторых словах часто путалась.

— Я так и сказала! — возмутилась Но'Зелим, довольная тем, что её маленькая хитрость полностью удалась.

— И где они будут их проводить? — заинтересовалась Та'Энди. В том будущем это прошло как-то мимо неё. Но'Зелим подробностями готовившегося по империи совместного удара не делилась, а она и не спрашивала.

Но теперь, если ее не слышат, то стоит хотя бы внимательно слушать.

— Где-то в Южной марке империи, — безразлично повела плечами Но'Зелим. — Островные хомо хотели проделать всё на севере империи, но всевождь справедливо указал им, что в таком случае подозрения сразу же падет на его народ. И предложил им в качестве альтернативы Южную марку, обещая помощь своих лучших шаманов. Островные хомо были не слишком довольны, но согласились.

— Южная марка? — насторожилась Та'Энди. Слишком близко к Вольной марке, а там этот надоедливый хомо.

— И снова ты думаешь о Гарне Вельке, — крепче сжав половину души в объятиях, Но'Зелим игриво укусила ее за мочку уха. — Я начинаю ревновать тебя к этому хомо.

— Ты не понимаешь! — попыталась возразить Та'Энди.

— Не понимаю, — согласилась верховная. — Но твоя настойчивость давно превратилась в одержимость. Для разнообразия попробуй не ругать Совет, а поверить ему? Твоему Гарну Вельку будет не до Южной марки, как и всей империи… Если тщательно лелеемый инструмент вот-вот сломается, то не стоит жалеть его так же, как прежде.

Прорвавшаяся из глубин земли черная струя взмыла в небо. На мгновение она словно замерла, пытаясь осознать обретенную свободу, а затем, рассыпалась дождем мерзкой, липкой жидкости, заливая всё вокруг. Запах сероводорода заполнил воздух, убив последние надежды.

— Опять демоново земляное масло! — выругался я, прикрыв лицо шейным платком. — Кому оно нужно в таких количествах? Третья скважина, а результат ноль. Вы мне воду найдите! Вот ценность!

Руководящий бурением горный-инженер только пожал плечами и спросил:

— А с этой скважиной что делать? Консервировать или готовить к добыче?

— Готовь к добыче, — вздохнул я. — Может почтенный Торнар или кто-то ещё из торговцев захочет возиться с этой жижей.

Хотя куда её столько?

Керосин в Вольной марке не особо популярен, да и его еще сделать надо. Ладно, хоть проблем с производством огнесмеси не будет. Но и она не нужна в таких количествах.

В империю поставлять? С учётом логистики, даже после появления железной дороги я не уверен, что это будет выгодно. А без железки так и вовсе пустая затея. Но пусть об этом голова болит у почтенных торговцев, которые захотят этим заниматься.

Однако, последнее подготовленное к бурению место и опять промах. Теперь все придется начинать по новой. А это минимум две декады на подготовку. Похоже, к востоку от Степного Стража одно сплошное земляное масло и никакой воды. Что за невезение!

А какая красивая была задумка, найти воду где-нибудь поблизости от занятого «Фениксами» городского форта и отстраиваться в этом направлении, постепенно поглотив скважину кольцом стен. Но не судьба.

Еще немного понаблюдав, как в черной жиже копошатся рабочие, пытаясь усмирить бьющий из-под земли фонтан, я залез в «Дракона» и направился обратно в форт, попутно размышляя о последних событиях.

Дни складывались в декады. Весна прошла, сменившись летом. Работы было много, она захватила меня с головой. Но в какой-то момент я внезапно поймал себя на мысли, что у меня появляется все больше свободного времени.

Дремавший прежде паровик Вольной марки вышел на рабочий режим, оживив эту махину. Да, некоторая степенная медлительность и инертность движения еще присутствует, но с каждым прожитым днем я, словно пилотирующий паро-магического голема рыцарь, приобретаю необходимый опыт, подстраиваясь под машину.

Не все получается, как хочется или планировалось. Та же затея со скважинами наглядный тому пример. Но и закончилась постоянная штурмовщина, когда не знаешь за что хвататься, ведь все должно быть выполнено ещё вчера.

Хорошо, когда никто не пытается тебя убить. Альвы не устраивают вторжений, а островитяне диверсий. Подозрительно, но хорошо. Да я даже в «Сад Наслаждений» успеваю периодически выбраться. Не на многодневный загул — это была разовая акция, а так, на вечер или ночь. После истории с газетами почтенная Савари Дивита словно задалась себе целью обеспечить мне наилучший отдых. Да и с опасными расспросами больше не лезла, выбирая для общения нейтральные темы.

Вечерело. Жаркий день торопился смениться ночной прохладой. Огромные, способные пропустить рыцаря ворота во внутренний двор форта были распахнуты настежь. Вернее, украшенная вязью защитных рун железная створка просто отъехала по специальному рельсу вбок. Из-за постоянного движения туда-сюда оруженосцев и рыцарей её проще держать открытой и закрывать только на ночь. Для последней процедуры нужно запускать паровую машину, укрытую в недрах расположенного слева от ворот бастиона или использовать кого-то из оруженосцев. Есть и хитрый ручной механизм с системой рычагов и шестеренок. Работающий, так сказать, на мускульной силе гарнизона. Но это способ для извращенцев, либо для наказания провинившихся подчиненных — тяжело, долго, печально и медленно.

Внутренний двор форта был невелик, но спокойно вмещал копье паро-магических големов. Но сегодня в нем находилось только два стареньких «Слона», выкупленных по случаю у двух решивших уйти на покой наемников, перебивавшихся не столько наемничеством, сколько доставкой грузов.

Вольная марка — единственное место в империи, где для этого используют паро-магических големов. Нет, во время службы в Северной марке мне случалось на своем оруженосце таскать в дальние гарнизоны запасы топлива или припасов. Но переделывать специально под это дело оруженосцев никто не собирался. А доставшиеся «Фениксам» два заслуженных ветерана несли на себе следы подобных переделок, превративших их в непонятно что.

Зато и ломать их не так жалко. А ломать есть кому! У Ригора Загима слова не расходятся с делом. Декаду тому назад очередной «механизированный караван» из Сухого Берега в Степного Стража привез помимо прочего и десять молчаливых, слегка смуглокожих пажей. Убывая в обратный путь, караван забрал последнюю партию оружия.

Как я и говорил, слова Ригора Загима не расходились с делом.

На свои имперские имена новые пажи поначалу откликались далеко не всегда. Но ничего, быстро привыкли.

Под загадочным словом хирвех скрывалось недолгое похожее на молитву бормотание… на дхивальском. О переводчике никто не озаботился, так что мне пришлось молча стоять и с умным видом слушать эту клятву. Которая, с тем же успехом, могла быть просто набором дхивальских оскорблений.

Но в остальном все прошло гладко. А если мастера-наставники Толдокар и Гойр, на плечи которых эти десять пажей и упали, со мной не согласны, то это их проблемы.

Ну не мои же! Главное в нашем тяжком фольхском деле — найти правильных исполнителей, которые и должны страдать.

Сейчас дхивальские пажи выстроились в шеренгу и с почтением внимают расхаживающему перед ними Раншилу Толдокару. Со старой пятеркой пажей я дхивальцев пока что не смешивал. Но через месяц другой, если все будет нормально, наши первые пажи получат себе в подчиненные по парочке дхивальцев. Десять очень удачно делится на пять. А пятнадцать на три. Хоть я больше сторонник тактических двоек, но ситуации разные бывают — отработка действий полукопьями не будет лишней.

Тактическое искусство в принципе не любит шаблонных действий. Они не более чем основа, которую можно и нужно менять по ситуации. Так что мои пажи будут работать и копьями, и парами, и тройками.

Да, хорошо, что вспомнил! Первой пятерка стала слишком хорошо о себе думать. Пора усложнить им задачи. Привыкли, что все проходит в режиме максимального благоприятствования, а так не бывает. Пусть попробуют перехватить Онилию на «Молнии» или внезапно столкнутся на учебной миссии не с одиночным рыцарем, а с полукопьем.

— Как у вас дела с пополнением? — покинув рыцаря, поинтересовался я у наставника, когда пажи не столько разбежались, сколько с трудом расползлись по своим делам.

Глядя на них, я почувствовал прилив легкой ностальгии двух жизней. Все так привычно и знакомо. Мастера-наставники верны древнему правилу — загрузи подопечного так сильно, как можешь. Он устанет, и не будет доставлять тебе проблем.

Во время учебы ты их за это ненавидишь, а затем вспоминаешь с легкой теплотой.

— Мы закончили, с первым практическим занятием, — сообщил Толдокар, смерив меня задумчивым взглядом.

— И какие результаты?

— Не такие плохие, как я думал. Но и хорошими их не назовешь… — он немного помедлил, понизил голос и тихо спросил: — Наши новые пажи, они ведь дхивальцы?

Не скажу, что этот вопрос застал меня врасплох. Один-два дхивальца, среди десяти прирожденных имперцев могли бы затеряться. Но разом десять, когда пажей всего пятнадцать. Причем они поделены на две неравные группы… сохранить тайну тут не выйдет. По крайней мере, не от мастеров-наставников, которые опекают и контролируют пажей. Я даже несколько удивлен, что тайна так долго продержалась. Или Толдокар быстро понял, откуда ветер дует? Просто молчал всю декаду?

Кто-кто, а он мог и сразу догадаться. Раншил — не имперское имя, а очень даже дхивальское. Не знай я мастера-наставника две жизни, как он жил и как он погиб, посчитал бы и его очередным засланцем с южных островов.

А то вокруг меня одни сплошные засланцы!

Вместо ответа на вопрос я просто кивнул.

Раншил Толдокар слегка помедлил, а затем равнодушно пожал плечами.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — только и сказал он, не став развивать дальше эту тему.

Правильно, меньше знаешь — крепче спишь. Главная проблема такой политики — из-за недостатка знания сон из крепкого может превратиться в вечный. Но каждому свое.

Никаких запретов на обучение дхивальцев не существует. Но и кричать об этом на каждом углу не следует. Островитяне вон на дирижабль принца напали и людишек императора на раскопках долины грохнуть не постеснялись. Номера в империи как у себя дома чувствуют. Связь почтенного Ригора Загима с Дхивалом для них, похоже, не такой секрет, раз пытались устранить Ланиллу. Но степень участия деятельного торговца им явно неизвестна и недооценена. Именно поэтому Ригор еще жив.

Вот и мне лучше связями с Дхивалом не бравировать. Кто знает, какая мысль стукнет в горячие островные головы. Я у них и так на особом и далеко не лучшем счету.

Громкий звук клаксона заставил нас обернуться. Звонко посигналив, в форт вкатилась самобегающая коляска. Новенький белоснежный «Иноходец» выглядел непривычно и как-то дико на сером фоне окрестных пустошей.

Где ласс Энно, а экипаж принадлежал именно ему, раздобыл этого красавца, понятия не имею. С самобегающими колясками в Степном Страже определенные проблемы. Да и есть ли хоть что-то, с чем в Степном Страже нет проблем?

Выбравшись из коляски, маг под завистливыми взглядами свидетелей небрежно похлопал железного коня по длинному капоту. Проникновенно посмотрел на меня, но подходить не стал.

Понятно, хочет побеседовать наедине, без кучи свидетелей.

— Ладно, пойду я, — быстро сориентировался Раншил Толдокар. Энно по какой-то причине он недолюбливал.

— С чем приехал? — поинтересовался я, подойдя к магу. Взгляд против воли зацепился за «Иноходца». Красивый, зараза, этого не отнять. — Надеюсь не с новыми жалобами касательно денег?

— Эй, я умею приносить и хорошие новости! — наигранно возмутился Энно

— Да? — удивился я. — Ну, попробуй.

— Пришла первая весточка от графа Сулис Эно-Интан, — многозначительно произнес он, достав из внутреннего кармана пухлый конверт. Вскрытый, как я успел отметить.

Взяв конверт, я взвесил его в руке.

— Долго он набирался храбрости. Я уже планировал поторопить его напоминанием о красивой подписи одного графа на согласии о сотрудничестве. Сомневаюсь, что третий принц оценит эту закорючку с подобным текстом. Много хоть написал?

— Два листа, мелким почерком.

— Будет что почитать вечером. Или есть что-то интересное, на что мне следует обратить внимание?

Энно усмехнулся, выдержал паузу. Боги, пора ввести за нее штрафы… всем, кроме меня.

— Виконт Чорнар неудачно съездил в горы, — обронил он как бы невзначай. И с притворным сочувствием добавил: — Лошади испугались и понесли, экипаж улетел в пропасть, прямо в горную реку. Тело кучера отыскали, а вот тело самого графа и его слуги так и не нашли.

Виконт Чорнар — это имя из списка известных мне предателей из «Нового Восхода», переданного третьему принцу под видом признаний ласса Сидмана. Интересно, этого предателя в темнице доломали, чтобы он признал, что сам надиктовал мне этот список. Или он продолжает отпираться, утверждая, что я его сам составил?

А я думал, что все эти имена давно сидят под замком где-то в самых секретных и хорошо охраняемых подземельях по соседству с Сидманом. А там, в тишине каменных мешков и под участливыми взглядами всегда готовых выслушать чистосердечные признания дознавателей и следящих за состоянием пленников целителей, изливаются соловьем.

После взрыва фольхстага и попытки вооруженного мятежа «мастеровых» в столице о милосердии императора и мечтать не стоит. Суман Второй хоть и предпочитает лавировать, хитрить интриговать и договариваться, но может проявить нужную временами жесткость близкую к жестокости.

Дракон стар, но это всё еще дракон.

А по всему выходит, что с моим списком решили работать аккуратно. Все же не последние фольхи империи замешаны, а не уличная чернь. Сначала выждали, чтобы империя слегка отошла от неудачного мятежа «мастеровых». А затем начали аккуратно организовывать «моим именам» исчезновения и несчастные случаи. Частить с этим не стоит, подозрительно. Но одно-два имени таким вот нехитрым образом может «пропасть».

Не ожидал от Третьего Отделения такой тонкой работы. Или это возвращенные из опалы «черные» железного маркграфа опытом делиться начали?

Ходит по империи слушок, что последних стали спешно возвращать на службу.

Глядишь, так и номера островитян присмиреют. Забьются в глубокое подполье, чтобы лишний раз не привлекать к себе пристального внимания возрожденных черных. Тем нужно срочно оправдать «высокое доверие», так что копать будут, как никогда раньше.

— Какая трагедия, — так же притворно отозвался я, вновь взвесив в руках конверт.

Посмотрим, а вернее почитаем, что интересного готов нам поведать граф Сулис Эно-Интан.

Раскисшая после дождя и разбитая грузовыми телегами дорога не радовала. Гнедая по кличке Звездочка все еще упрямо тащила за собой двуколку двух провинциальных докторов. Но налипающая на колеса грязь не добавляла ей прыти.

— Может хватит по горам мотаться? Вернемся в город? — предложила Прия, недовольно посмотрев на заляпанный грязью плед, которым они с мужем укрывали во время поездки ноги. — Это проклятая погода раздражает! И последний час у меня такое странное чувство, словно за нами кто-то наблюдает, — пожаловалась она, с опаской покосившись на покрытый лесом склон, слева от дороги.

— Не придумывай. Да и мы почти доехали, — терпеливо протянул Виней. — Всего один поселок и остался. Закончим, и к вечеру будет тебе город.

— Тем более! Один поселок можно и пропустить.

— Нас люди ждут. Привыкли, что я в это время объезд делаю.

— Подождут! — не отступала Прия. Свою работу она любила, а вот разъезды — ненавидела. Да и это странное чувство чужого взгляда не отпускало. — А в случае чего и сами до города могут доехать, — добавила она, — да на прием записаться. Все же не фольхи.

— Я тебе предлагал остаться в Горане, — напомнил Виней супруге.

— Еще чего! — возмущенно фыркнула та в ответ. — Чтобы ты опять на несколько дней пропал и где-то кувыркаясь с местными селянками?

Виней закатил глаза. Эту историю Прия теперь будет несколько лет вспоминать, если не больше.

— Я же тебе объяснял, что после сильного дождя сошел сель и заблокировал дорогу. Вот и пришлось задержаться, пока его чистили.

Прия вновь выразительно фыркнула, явственно показывая, что не особо верит его оправданиям. Но развивать тему мнимой измены дальше не стала. Да и гнев она скорее разыгрывала, просто подтрунивая над мужем. А в поездку напросилась не для контроля, а потому что в городе её деятельной натуре стало просто скучно.

Привыкнув во время учебы к столичному Эдану, она без особого восторга согласилась переехать в Тирбоз. А когда по прихоти злодейки судьбы им пришлось перебираться дальше на юг, в совсем уж провинциальный и тихий Горан, восприняла это как настоящую ссылку.

Только щедрые денежные поступления от их странного нанимателя хоть как-то примирили её с жизнью в провинции.

А вот Винею такая жизнь наоборот понравилась. А что? Город небольшой, но опрятный. Люди приветливые. Свежий горный воздух. От красоты пейзажей захватывает дух! Работы не так много, но хватает. Да и клиентура понемногу растет. А местные цены куда ниже, чем в том же Тирбозе, что уж говорить про столичный Эдан.

Светская жизнь?

Да где они, простые доктора, и где та самая жизнь? Они ведь не заслуженные светила медицины, а недавние студенты. В столице на какой-нибудь прием фольхов или богачей они попадут, только если кому-то из гостей плохо станет.

А сейчас из всех обременительных обязанностей только объезд шахтерских поселков раз в два месяца. Да и то эти поездки занимают от силы декаду. Можно и быстрее управиться, но спешить Виней не любил.

Очередной поворот дороги наконец-то привел их к нужному месту. Завидев серые строения и почувствовав близкий отдых, Зведочка пошла веселей. Да и Прия перестала ворчать, напустив на себя важный вид.

Золотое было одним из многочисленных небольших шахтерских поселений, обильно разбросанных между Гораном или Корсом. Несмотря на название, добывали в нем отнюдь не золото, а всего лишь пирит — золото дураков и медь.

Винея в Золотом знали и уважали. Да и Прия тут пару раз бывала, когда они только в Горан переехали.

Встречать их вышел лично староста. Немолодой, но еще крепкий старик, низкий рост и толстые руки которого делали его похожим на мифических горных карликов.

— Почтенные Шелат, — приветственно кивнул он. — Ждали вас. Очень ждали.

— Как идут дела? — поприветствовав старосту, спросил Виней. — Есть для нас работа?

— Не так много, как в прошлый раз, почтенный Шелат, — степенно отозвался старик, поглаживая бороду. — Но найдется. Сейчас внука крикну, он всех болезных оповестит. Монар… Монар! Проклятье моих седин! Пробегись по подворьям. Доктора с города приехали. Пусть все больные к общинному дому поспешают. У нас, почтенные, — повернулся он к супругам, — там, как всегда, всё уже к приему готово. Да и я старый, к вам через часика два загляну. Что-то с утра голова тяжелая, словно крепко принял накануне. И ведь, что самое обидное, не пил ничего!

Общинный дом был длинным строением в центре шахтерского поселка. К приезду доктора шахтеры расстарались. Печь в большой комнате собраний была растоплена до красна, а все пространство было разграничено занавесями из одеял на две равные части.

Вымывшись с дороги и переодевшись, Виней и Прия не сговариваясь разделили обязанности и ушли каждый на свою половину. В правой части общинной комнаты Прия начала прием женщин, а в левой обосновался Виней, принимая мужчин.

Как это всегда бывало, работа захватила Винея с головой. До полной потери времени. Так что он не сразу сообразил, что его кто-то зовет, а потом было уже поздно.

Решительно откинув в сторону одно из одеял, временно превращенных в стену, на «мужскую» половину вторглась встревоженная Прия.

— Вин! — вновь позвала она.

— Дорогая, ты же видишь, что я занят! — недовольно отозвался он, отрываясь от стетоскопа.

— Идем со мной! — потребовала Прия. — Ты должен это увидеть!

Ухватив мужа за руку, она потянула его на «женскую» половину и взглядом указала на одну из своих пациенток. На руке маленькой шести-семи летней девочки яркими зелеными пятнами цвели нарывы, похожие на зачем-то загнанные под кожу изумруды.

Донельзя довольный Бахал ввалился в мой кабинет как всегда без стука. Легкий хлопок по дверному косяку стуком считать никак нельзя.

— Слышал, поиски воды не задались? — спросил он, пошарив жадным взглядом по моему столу, не нашел на нем бумажных завалов и изумленно выгнул бровь.

— Не сыпь мне соль на рану, — отозвался я. — Сколько трудов нам стоило притащить оборудование и людей в Стража, а все впустую.

И ведь еще не факт, что добытая вода будет пригодна для питья. Даже демоны не знают, что там под землей происходит. Может она вся отравлена, как во многих оставшихся на поверхности источниках.

— Глядя на твои мучения, я тут подумал, — Бахал поскреб ногтями подбородок, — может стоит попытать счастья там, где вода когда-то была?

— Продолжай, — поощрительно кивнул я, отложив в сторону перьевую ручку.

— У тебя тут карта Вольной марки есть? Или не обзавелся еще?

— Есть, как не быть, — усмехнулся я, достав из внутреннего нагрудного кармана мой счастливый амулет — смятый пулей портсигар первого принца.

Как и любой счастливый предмет, содержать его следовало в том же состоянии, в котором он превратился в счастливый, так что пробитая пулей карта Вольной марки находилась всё так же в нём.

Глупое суеверие, недостойное образованного человека? Посмотрим, что скажут скептики, когда заговорит осадная артиллерия. Да ничего они не скажут, молиться будут, чтобы по ним не прилетело. Поможет молитва или нет, уже не так важно — хоть на мгновение станет легче.

Именно поэтому рыцари крайне суеверны — у каждого из нас есть свои ритуалы на удачу, счастливые амулеты или приметы. Выжившие подтвердят, что они прекрасно работают, а погибшие… не смогут им возразить.

Но насчет карты в рабочем кабинете, Бахал прав. Стоит обзавестись. А то еще испорчу свою поврежденную карту, и амулет перестанет удачу приносить. Кому это надо? Нет, список выйдет длинным. Но меня в нем точно не будет.

Отодвинув в сторону ненужные бумаги и роскошный писчий набор из серебра, я аккуратно расстелил на столе карту.

— Знакомая вещица, — хмыкнул Бахал. Склонившись над столом, он поводил пальцем над пожелтевшим, помятым листом и уверенно ткнул пальцем чуть к северо-западу от отметки Степного Стража. — Где-то здесь расположен заброшенный форт. В свое время его построили на месте источника с чистой водой, но во времена моей юности источник пересох, а форт забросили. Ибо теперь таскать воду приходилось из Степного Стража, а городской совет посчитал это накладным. В те времена в марке еще встречались твари гораздо опаснее падальщиков. И для доставки воды даже на такое незначительное расстояние приходилось привлекать наемников. Боги, это же больше пятнадцати лет прошло! Как быстро летит время! — пораженно посетовал он, покачав головой.

Я прикинул расстояние. Как-то далековато выходит. Нужен ли мне такой источник? С другой стороны, в Вольной марке нужны любые источники с чистой водой. И следует смотреть на перспективу. Например, если к Пресному морю пойдет ветка железной дороги, то пустить ее можно через этот самый заброшенный форт, в котором вполне можно обустроить водонапорную башню. Паровозы воду жрут, как не в себя.

Да, полдела сделано. Осталось только найти эту самую воду. Может Эрема с рабочими отправить? С поддержкой мага дело пойдет гораздо быстрей? А то в последние дни он что-то заскучал. На строительство железки его отправлять не хочется, слишком далеко. Понадобится, не успею вызвать. А тут туда обратно за несколько часов можно обернуться. А для магической поддержки Энно есть и Ласс Пертр. Доставшийся «Фениксам» от «Яростных Когтей» старик, конечно, тот еще кадр, и совершенно трезвым я его ни разу не видел. Но опыта ему не занимать.

— Вот что, — решил я, аккуратно складывая карту, — смотаемся до этого форта. Хочу лично посмотреть, что от него осталось.

Если вода всё же будет, и ее будет много, стоит присмотреться к местечку. Появятся люди и лишние деньги (хочется ведь верить в чудо), можно разместить там гарнизон, прикрыв Степного Стража с северо-запада. А если что-то полезное в окрестностях найдется, то и поселение организовать. С железной дорогой освоение Вольной марки должно пойти повеселей.

С почтой я всё равно разобрался, да и других важных дел нет, а проветриться мне не помешает. А то мне эти бумажки уже ночами снятся.

— Кого с собой возьмём?

— Пажей, кого же еще? Только они свободны, — отмахнулся я. Вспомнил про дхивальцев и добавил: — Тех, что первая пятерка. У мастеров-наставников и без них дел хватает.

Отыскать первых пажей «Фениксов» труда не составило. Дхивальцы под началом мастера-наставника Толдокара пока что занимаются в форте. А пятерка наших первых пажей все еще квартирует в снятом «Фениксами» доме.

Вернее, уже не снятом, а выкупленном. А что? Место привычное и удобное, недалеко от биржи. А часть преданных лично мне сил стоит держать поближе к драгоценному телу. Амулет-связи уверенно добивает и по первому щелчку пальцев перед биржей появится небольшая армия.

Часть «Фениксов» одно смешанное копье из бывших «Яростных Когтей» и «Синих Змей» отправилось в Серый Берег, обеспечивать безопасность строителей железной дороги. Другие были заняты сопровождением буровиков. Те хоть пока ещё и действуют рядом со Степным Стражем, но страховка не помешает. Так что стоянка големов лишилась большей части машин и уже не выглядела, как банка с рыбными консервами, где рыбешки вжаты друг в друга.

Долго искать пажей не пришлось. Не знаю, где пятерка опять провинилась, но застали мы ее в момент воздаяния. Поигрывая стеком, несравненная наставница Гойр прохаживалась возле отжимающихся юнцов, то и дело отвешивая едкие комментарии.

— Что пыхтим, паж Пинар? На жене своей так же пыхтеть будешь? Неужели так тяжело или устал?

— Никак нет, мастер-наставник Гойр, — дружно рявкнул в ответ не только Пинар, но и остальные пажи.

Мои губы сами собой разошлись в ностальгической улыбке. Похоже, они уже поняли, что жаловаться не стоит. Во-первых, всё равно не поможет. Во-вторых, язвительность наставницы перейдет на новую ступень. А это куда хуже любых отжиманий.

— Стоп! — завидев меня, приказала ласса Гойр. — Отдыхаем пять минут.

Пажи не сговариваясь просто упали плашмя на мостовую. Не делая попыток сесть или принять вертикальное положение. Но если они надеются, что лежачего не трогают, то зря.

Хотя ласса проявила к ним снисходительность. Не стала строить, чтобы приветствовать меня как должно.

Похоже, заодно и меня проверяет на адекватность. Не возгордился ли я, став маркграфом.

Нет, выкажу недовольство или сделаю замечание, и все будет в лучшем виде. Всё согласно традициям и уставу. Но и наставница Гойр сделает где-то у себя в памяти зарубку со знаком минус. Оно мне надо?

Ко всем этим ритуальным расшаркиванием я довольно равнодушен. Дисциплина — это хорошо. Но не стоит творить из неё идола. Да и, если подумать, статус у «Черных Фениксов» какой-то подвешенный. Вроде и моя личная дружина, а вроде и отряд наемников, с распределением долей. Даже мои приказы оформляются через биржу, как контракты, пусть и задним числом. И отчисления за доли Ланиллы, Константина и остальных исправно уходят в империю. Не очень практично и возни много, но пока что все работает. Так чего менять?

Да и кидать друзей мне не хочется. А свои доли они продать отказываются. Умные, больно стали!

— Что они натворили, несравненная, чтобы заслужить ваш гнев, — поприветствовал я наставницу.

На лице женщины появилась скупая, поощрительная улыбка.

— Учитесь, мальки, как нужно подкаты к дамам делывать. Это вам не попытка подглядеть в душевой… причем неудачная. Да еще и сбежать не сумели!

Рисковые ребята. И понять их стремление к прекрасному можно, но нельзя же так… медленно бегать и не продумать пути отхода.

— Они могут срочно выступить? — поинтересовался я, с сомнением поглядывая на прислушивающихся к разговору пажей, решивших притвориться мертвыми.

— Думаю, они жаждут этого, — усмехнулась ласса Гойр и уже громче, командным тоном добавила: — Ладно, мальчики. Хватит валяться, изображая из себя мертвых тюленей. Сегодня вам повезло — у Его Светлости для вас появилось срочное дело. Ведите себя хорошо, иначе быстро вернетесь к плохой мне.

— Да так и так вернемся, — не поднимаясь пробормотал Паншавар. Он так устал, что даже не понял, что ляпнул это в слух. А когда сообразил, было поздно.

Нервно сглотнув, паж покосился на наставницу. Но ласса Гойр лишь выразительно хлопнула себя стеком по руке, взглядом пообещав ему все муки нижнего мира. Но не сегодня.

— Так, «фениксы». Слушаем задачу, мне с лассом Аником, — кивнул я на Бахала, — нужно проверить одно интересное местечко неподалеку от города. А вам доверена почетная обязанность нас сопровождать, — про охрану напоминать не стал. Да и какие из них сейчас телохранители? Глядя на вконец измотанных пажей, я все же сжалился и добавил: — Даю вам полтора часа, чтобы отдышаться, а затем мы выступаем.

Пусть привыкают. Легкой жизни им никто не обещал.

Старый форт хоть и располагался на вершине внушительного холма, издалека был практически незаметен. Сухой колючий кустарник-вьюн, прозванный стреляющим виноградом, полностью покрыл его стены, спрятав от чужих глаз.

Очертания каменных укреплений стали угадываться, только когда мы одолели склон холма и добрались до вершины. Стандартный форт-крест с четырьмя похожими на наконечник копья бастионами.

Его точные копии, только раза в два больше, охраняют Степного Стража.

Ворот не было, а проход для рыцарей был маловат. Мой «Черный дракон» еще мог протиснуться, а «Краб» Бахала вряд ли.

Остановив «Дракона» перед похожим на пролом в стене въездом в форт, я выбрался наружу и с интересом осмотрел укрепления с высоты рыцаря. Как-то странно, что источник оказался на вершине холма. Обычно воду в Вольной марке стоит искать наоборот где-нибудь в низинах.

Зато понятно, почему на этом месте поставили форт — пространство просматривается на многие километры вокруг. Если обустроить тут опорный пункт, разместить гарнизон и копье рыцарей, можно контролировать практически весь путь от Степного Стража к побережью Пресного моря. Обеспечив его безопасность. Да и армия альвов, если вновь решит двинуть на Степного Стража вдоль побережья, в первую очередь напорется на этот форт.

Конечно, без приличного мага в гарнизоне это укрепление для смертников — падёт быстро. Несмотря на рунную защиту, если она еще осталась в форте. Но стоит посадить сюда хотя бы адепта, а лучше подмастерье и все заиграет новыми красками. По крайней мере, до прибытия подкрепления из Стража можно продержаться… или умереть с честью, дав этому самому Степному Стражу время, чтобы подготовиться для встречи гостей.

Что-то я размечтался. Нет у меня ни лишних магов, ни лишних копий.

Но местечко интересное. Хорошо, что я сюда заглянул. Даже если воду не найдут, то стоит подумать хотя бы насчет наблюдательного пункта или временной базы для дальних патрулей. Или приспособить его под тайный склад, если не захочу светить какой-то груз в городе.

О чём только думаю! Это все возрастающее число дхивальцев в моем окружении так плохо на меня влияет.

— Осмотримся, — бросил я, спускаясь вниз. Оун и Бранор, остаетесь охранять периметр. Оун за старшего. Остальным не разбредаться, идти шаг в шаг за мной и лассом Аником.

Мелькнула мысль, оставить всех пажей в оруженосцах. Но быстро пропала. Это Вольная марка и опасность тут если не везде, то всегда где-то близко, рядом — от всего за броней оруженосца не укрыться. Хоть иногда и очень хочется.

Жизнь вообще штука крайне опасная, со стопроцентной смертностью.

Но и последнее замечание не помешает. Знаю я этих шустрых мальчишек, обязательно постараются куда-нибудь залезть и потеряться, ищи их потом. И ничего, что форт невелик — эти точно сумеют.

Во внутреннем дворе стреляющий виноград не успел разрастись. Хотя местами по земле вились серые лозы, похожие на мотки колючей проволоки. Не удивлюсь, если именно глядя на кустарник Пепельных земель ее и изобрели.

Первое, что я заприметил, колодец. Он притаился у северной стены форта и был помещен в каменную, наполовину углубленную в стену полуарку из массивных плит серого гранита, К арке крепился ворот, с покрытой небольшим налетом ржавчины рукоятью и такой же ржавой цепью. Рядом с колодцем стояло полузасыпанное песком деревянное ведро с трещиной на боку.

Стоило ступить шаг во внутренний двор, как одна из колючих лиан слегка колыхнулась. Со всех сторон раздались характерный звонкие щелчки лопнувших плодов, разбрасывающих во все стороны семена. Именно из-за этой особенности этот вид вьющегося сухого кустарника и прозвали стреляющим виноградом. Хотя на виноградные ягоды его плоды походят мало.

Я недовольно оглянулся. Так и есть! Случайно, а может и специально (готов сделать крупную ставку на последнее), Паншавар зацепил росшие у ворот вьюны. А те в отместку приветствовали нас этим импровизированным салютом.

— Мало вас ласса Гойр гоняет — энергии все еще слишком много, — вздохнул я. — Думаю, стоит увеличить нагрузки. Как физические, так и тактику. В следующий раз, когда за наставницей в душ подглядывать полезете, либо не попадетесь, либо убежите.

От справедливого возмездия со стороны лассы Гойр их это не спасет. Но одно дело принимать наказание при провале, и совсем другое — с чувством выполненного долга.

Внутри форт показался еще меньше, чем снаружи. Пожалуй, для копья оруженосцев тут будет тесновато. А полукопье вполне поместится.

Подойдя к колодцу, я подобрал ведро. Взвесив его в руке. Заглянул в колодец. Темно, дна не видно. Но сырости не чувствуется.

— Думаешь, в нём каким-то чудом вновь появилась вода? — с сомнением поинтересовался Бахал, угадав мой замысел.

— Не проверим, не узнаем, — отозвался я, поставив ведро на бортик колодца и одним небрежным движением столкнув его вниз.

Ворот на удивление бодро начал вращаться, разматывая цепь, но конечным результатом стал не веселый плюх, а глухой удар и звон цепи. Размотав ее окончательно, ворот маятником покачнулся из стороны в сторону, и на этом все закончилось.

— Доставать, — начал было Бахал, но закончить не успел.

— Похоже, в нашу сторону кто-то пылит, — внезапно сообщил оставленный на страже Оун.

— Похоже? Или пылит? Направление? Примерная численность? — насторожился я, испытав легкий приступ паранойи.

Хоть и сомнительно, что за такой короткий срок кто-то сумел организовать отряд и выдвинуть его на перехват, но всё возможно.

— Направление юго-восток. Идут прямо по нашему следу. Численность… Да это всего лишь одиночная машина.

Тревожность начала отступать, утягивая за собой брыкающуюся всеми конечностями паранойю.

Если одиночная машина, то это всего лишь гонец с сообщением…

Тревожность замерла и развернулась обратно.

За каким демоном понадобилось отправлять за мной гонца?

— Возвращаемся! Никого не потеряли? — дальнейшее изучение форта стоит отложить. Воду найдут, тогда и осмотрюсь. А пока что следует разобраться с этим странным вестником несчастий. Почему несчастий? Счастливые вестники вдогонку не бегают.

Как я и говорил, с вершины холма открывался отличный вид. Практически от горизонта, до горизонта. Так что пыльный столб и темную точку двигающегося в нашу сторону паро-магического голема я нашел без труда. Точно гонец, причем на «Молнии». Скорее всего, это Онилия.

Демоны! Неужели что-то с императором! А иначе чего ей так бегать? Доказывая быстроту молнии? Всё равно я планировал вернуться в Степного Стража еще до вечера.

Как она нас нашла тоже не велик секрет. Перед тем как покинуть город, я поставил Энно и почтенного Берга Нотана в известность, куда отправляюсь.

— … шно! — спустя минут десять, амулет-связи донес до меня голос Онилии. — Меня слышно? — вновь повторила она.

— Плохо, но да — я тебя слышу, — подтвердил я.

— Наконец-то! Из Тирбоза пришла срочная телеграмма, — не тратя время на объяснения сразу же начала она. — Всего одно слово «Горан»! Не знаю, что это значит, но почтенный Нотан велел срочно передать тебе это сообщение.

Помнит мой приказ, о том, что мне следует сообщать немедленно. В любой час дня и ночи.

По спине прошел легкий холодок. Мысли заметались. Это одно слово, а вернее название, значило очень многое.

Изумрудная чума, эта тихая, смертоносная и безжалостная убийца наконец-то появилась. В том прошлом-будущем первую вспышку в предгорьях Одиноких вершин заметили. Новость о неизвестной болезни даже в газеты попала. Но сенсация быстро сдулась — трупов не было. А то, что какие-то шахтеры на окраине империи зелеными волдырями покрылись, да с температурой парочку дней повалялись — кому это интересно? Может это и не новая болезнь тому виной, а некачественная местная брага. Так что не успели журналисты рвануть из столицы за новой сенсацией, как всё закончилось. Осталось только громкое газетное название «Изумрудная чума».

А когда во время войны произошла вторая вспышка, поначалу на неё не обратили внимания. Посчитали заразу не опасной — была ведь уже. Да и заняты были — власть делили. А потом стало слишком поздно. Чума расползлась по большей части империи словно пожар. И приступила к страшной жатве.

Наверное, даже демоны преисподней не знают, по какому принципу она выбирала себе жертв. Одни умирали в течение пары дней, другие могли болеть месяцами, третьи не имели никаких видимых следов и симптомов заболевания, но при этом разносили заразу не хуже чумных крыс. А четвертых эпидемия просто не брала, словно боялась.

Я относился к последним счастливчикам. Собственно именно поэтому и оказался в отрядах зачистки. Карантины помогали плохо, и Эдан начал решать проблему эпидемии радикально — огнем заклинаний и огнеметателей големов выжигая зараженные поселения дотла.

Это жестокое решение позволило остановить стремительное распространение болезни, а затем и лекарство от «благодетелей» островитян подоспело. Да было поздно — древолюбы начали свое победное шествие.

И вот я вновь лицом к лицу со старым врагом! Вся эта возня с принцами и императором, руины древних и вторжение альвов в Вольную марку — мелочь. Демоны, да даже если северные фольхи вновь сцепятся с южными, это будет проблемой, но не катастрофой. А вспышка Изумрудной чумы, всласть погуляв по империи, стала предвестником конца. И все равно, даже тогда легкой прогулки у древолюбов не получилось.

Нужно как можно быстрее в Горан! Хочешь что-то сделать — делай это сам. Либо лично контролируй! Нужны будут образцы. Кровь ткань, гной. Не знаю, пусть доктора на месте сами решают. А ещё лучше, пусть все берут. Затем, когда заболевшие выздоровят, нужно убедить человек пять-десять перебраться в Вольную марку. Побудут немного подопытными кроликами, за хорошие деньги.

Насколько я помню, после первой, практически незамеченной вспышки Изумрудной чумы в предгорьях Одиноких вершин, туда через какое-то время наведались ликаны, и вырезали несколько селений. И что-то я сильно сомневаюсь, что это случайное совпадение.

Осталось маленькая проблема — быстро добраться до Горана.

— Онилия, а почтовый дирижабль еще в городе? — бросил я, чувствуя как сердце пытается проломать ребра.

В этот раз почтовик пришел на два дня раньше обычного и слегка задержался в Страже из-за сильного ветра, который и пригнал его в город, позволив побить обычный рекорд скорости.

— Да, — подтвердила девушка, — но готовится к отлету.

— Тогда не будем терять времени. Молнией, — я поймал в фокус далёкую «Молнию», — в город. Делай что хочешь, но задержи его вылет!

Пылившая внизу «Молния» сделала резкий разворот на сто восемьдесят градусов и помчалась в обратную сторону.

Хоть я и не верю в богов, но пусть сегодня они услышат мои молитвы и дирижабль не успеет улететь.

— Возвращаемся. Полный ход! Отставших не ждать!

Может сменить рыцаря на оруженосца? Хотя вторую «Молнию» пажам не доверили. Да и выигрыш по времени выйдет не сказать, что большим. Если Онилия успеет, то и мы успеем. А если нет, то оруженосец мне не поможет.

— Куда мы так спешим? Кто-то умер? — только и спросил Бахал.

— Нет. Но если будем медлить, умрут многие, — мрачно отозвался я, не вдаваясь в детали.

Главная битва будущей войны началась.

Капитан «Совы» был раздражен, но вместе с тем на его лице читалось облегчение, что он наконец-то избавился от нежданных пассажиров, вынудивших его кардинально сменить курс почтового дирижабля. Холодно, но искренне попрощавшись, он поспешил вернуться на воздушный корабль. Из-за крюка к Горану «Сова» слишком выбилась из графика, и спрашивать за это будут именно с него.

Мы не успели толком разобраться с выгруженными на посадочное поле вещами, как дирижабль начал подготовку к отлету, словно прилетел как минимум пару дней тому назад, а не несколько минут.

— Похоже, капитан спешит. Боится, что ты передумаешь и вновь напросишься на борт, размахивая своей страшной бумагой с печатью императора, — с усмешкой заметил Энно, а затем с подозрением добавил, словно только что вспомнил эту «незначительную деталь»: — Кстати, откуда она у тебя? Надеюсь, не подделка?

В воздухе он про это не вспоминал. Видимо боялся, что капитан «Совы» прикажет нас выбросить за борт, причем без спасательных куполов. Хотя бы просто потому, что их пока что нет.

— Я не настолько спятил, чтобы совершать коронное преступление, — отмахнулся я, делая разрешающий знак сержантам, чтобы они облачались в свои доспехи. — Подпись, печать, текст — всё настоящее. А где взял, там уже нет.

Признаться, про грозную бумагу, полученную от императора во время мятежа мастеровых в столице, я подзабыл. Предъявлять ее пришлось один или два раза, после чего она спокойно себе лежала во внутреннем кармане парадного кителя. И вторично обнаружилась среди моих вещей, только когда я возвращался в Степного Стража. Не разворачивать же из-за неё дирижабль!

Да и император не требовал ее назад, не приказал уничтожить, словно так же забыл о её существовании. В том хаосе, что творился в те дни, оно и не удивительно. Но есть и другой вариант. Менее приятный. Ничего император не забыл. И это очередная интрига со стороны этого все никак не желающего сдохнуть дракона.

Проследить хочет, как я такой властью буду пользоваться. А зачем ему это понадобилось, то не меня спрашивать надо, а Его беспокойное и неупокоенное Величество.

В любом случае, против грозной бумаги с подписью и печатью императора у капитана почтового дирижабля аргументов не нашлось. В ней ведь написано коротко и ясно «Маркграф Гарн Вельк действует по моему приказу и во благо империи». Что тут возразишь? А если возразишь, то стоит сразу присмотреть место будущей ссылки за измену присяги короне.

К сожалению, почтовик был слишком мал и не мог поднять не только рыцаря, но и оруженосца. Но и я не на войну летел, так что ограничился Энно, двумя сержантами и шестью латниками охраны.

В этой глуши наш отряд и так выглядит как маленькая армия.

— Городским властям представимся? — поинтересовался Энно, щурясь на выглянувшее из-за облаков солнце.

— Незачем, мы тут инкогнито.

— Ну да! Маркграф, недовольная физиономия которого не сходит с газетных страниц, маг, два сержанта, шесть латников охраны, прилетели на дирижабле вне графика прилета воздушных кораблей. Да мы сама незаметность! — сыронизировал Энно. — Интересно, весь Горан уже в курсе или только половина? Ты бы хоть телеграмму маркграфу Готмал отправил. Или Дэе Готмал отписался.

— Дэе Дорал-Ранк, — хмуро поправил его я. Нельзя сказать, что воспоминания о Дэе мучают меня по ночам. Но всё же некоторый неприятный осадок после разрыва остался. Глупо это отрицать. — Сначала нужно переговорить с докторами, а затем решим; кого извещать, и стоит ли это делать?

— Докторами? — непонимающе переспросил Энно, нахмурив брови. — Может, объяснишь чего ради мы сорвались в Южную марку, позабыв про все дела в марке Вольной?

— Может, и объясню, — обнадежил я «черного» и тут же добавил, разрушив его мечты, — но не сегодня.

Хмурый взгляд, которым Энно наградил меня в ответ, стал совсем пасмурным.

— А когда? Через пару лет? — едко уточнил он.

Оптимист! Лет десять. И это минимум! Но кое-что можно и открыть. Нельзя держать в себе эту тайну. Всякое может случиться, в том числе и со мной. А Изумрудная чума — не та штука, с которой стоит шутить.

Встретить её второе пришествие империя должна во всеоружии — с запасами лекарства, которым можно победить болезнь. И не так важно, кто принесет эту победу. Лаврами героя я насытился еще в той жизни, могу и поделиться.

— Скажем так, у меня есть информация, что где-то в этих горах произойдет вспышка болезни, которая может стать опаснее великого мора времен основания империи, — осторожно сообщил я,

— Откуда ты это знаешь? — встрепенулся Энно,

— Неважно! Считай, что мне приснился вещий сон. Болезнь нужно обнаружить и остановить, пока она не нанесла вреда.

— Удобное объяснение. Оно могло бы устроить меня, но не Александра Ранка.

Если Энно пытается на меня давить авторитетом железного маркграфа, то зря.

— Другого не будет. Тебе просто придется мне довериться.

— Гарн, это не шутки! Если ты прав, то стоит поднять на уши все городские службы. Всю Южную марку! Сообщить маркграфу Готмал и императору, пусть присылают карантинные роты, войска, врачей и целителей!

— Не поможет! Более того, всполошит тех, кто всё это затеял. И они уничтожат все следы и попробуют позже, в другом месте. Да и пока что болезнь совершенно безопасна.

Про смерти от Изумрудной чумы в это время я ничего не помню. Шум из-за ее появления был знатным. Да и то скорее из-за эффектной последней фазы заболевания. Но с трупами он был бы куда больше. Журналисты кормятся ими, словно падальщики.

Хотя, стоит ли их за это винить? Новости о мертвецах: катастрофах, болезнях, войнах, продаются куда лучше. Конкуренцию им могут составить разве что грязные слухи о фольхах и лживые гороскопы.

Энно замер, переваривая мои слова.

— Вот оно что, — задумчиво протянул он. Придя к каким-то своим, скорее всего, неправильным выводам. Либо что-то уже знает в силу своей близости с железным маркграфом. — Тогда ты прав. Не стоит разводить панику. Но когда-нибудь эти секреты выйдут тебе боком. Или навредят тем, кто с тобой рядом, — мрачно предрек он.

Запах прелой листвы и сырой земли въелся под кожу, обволакивая словно саван. Остатки утреннего тумана, цепляясь за стволы деревьев, укрывая лес легкой дымкой.

Что-то было не так. Неправильно. Лес молчал. Обычно шумный, полный треска и переклички птиц, сейчас он словно затаил дыхание. Лишь мерное хлюпанье по мокрой земле сапог двух охотников нарушало эту тревожную тишину.

— Жуть как-то, — озадаченно пожаловался один охотник другому, сжимая в руках двуствольный охотничий штуцер. — Где твои косули? С утра ходим, ни единого следа. Слышал кто-то возле Золотого здорового волка видел, что на двух ногах ходит.

— Ну да, с пьяных глаз и не такое померещится. Волк, на двух ногах — скажешь тоже, — отмахнулся второй охотник, упорно продолжая идти вперед.

— Так может то ликан был! — нахмурив брови, бросил первый, тревожно озираясь.

— Я скорее в ходячего как человек волка поверю, — хмыкнул его собеседник. — Какие еще ликаны? Их на юге империи почитай сто лет никто не видел. Так что байки все это. Да и те, кто ликана встретил, обычно молчат.

— Это еще почему?

— А мертвые не травят баек.

Басовитый смех нарушил тишину. Обогнув разросшиеся заросли папоротника, охотники углубились дальше в лес, не заметив, что из густых крон деревьев за ними с жадным интересом наблюдает смерть.

Язык хомо Неистовый знал плохо, но достаточно, чтобы понять — охотники появились рядом с припрятанным в лесистых предгорьях лагерем совершенно случайно. Его воины и шпионы молодой видящей остались незамеченными.

Однако интересно, кто же это оказался такой глазастый, раз заметил одного из его воинов. А ведь близко к поселениям хомо они не подходили, в стороне держались, да за дорогами приглядывали.

Слухи хомо вызнать, на то варгары есть. В селения им соваться не с руки — все местные друг друга знают. И новое лицо не останется незамеченным. Зато в город пробраться — плевое дело. Плащ дорожный накинул на голову и от человека не отличишь.

Приказ всевождя, сопроводить настырную видящую, которой зачем-то захотелось лично проконтролировать задумку островных хомо, застал Неистового врасплох. Заставив гадать, отец им недоволен или это знак доверия?

Оспорить его он не мог. Да и не хотел этого делать. Если вождь и отец хочет, чтобы он лично приглядел за странной видящей, то он приглядит.

Хотя что-то ему подсказывало, что всевождь согласился на этот план, только чтобы избавиться от настырной Та'Энди. Которая успела его порядком утомить своими больше похожими на приказ просьбами.

Кусты справа от дерева, с которого он наблюдал за хомо, пошевелились. Отбившаяся от стада молодая косуля сделала несколько осторожных шагов на поляну и остановилась, тревожно озираясь по сторонам. То ли ее насторожила вонь табака и пороха, оставленная хомо. То ли, в отличие от последних недоумений, ошибочно считающих себя охотниками, она почувствовала угрозу, притаившуюся в густых ветвях. И не смотри, что лёгкая добыча!

Вздрогнув всем телом, косуля подскочила, развернулась, и тут же поспешила рвануть в сторону, подальше от опасного места.

Длинные когти Неистового царапнули кору, оставляя на стволе глубокие, похожие на рану следы. Убегает — догони! Ему стоило огромных трудов сдержать охотничьи инстинкты, требовавшие немедленно броситься в погоню и разорвать добычу.

Хомо всё ещё слишком близко — не стоит шуметь. Или наоборот — стоит? Ему претила роль простого наблюдателя. Хотелось вызова, охотничьего или воинского азарта. Если бы не приказ слушаться видящую, он бы с удовольствием разделался хомо. Несмотря на все их ружья, они ничто по сравнению с настоящим воином! Та же добыча, что и улизнувшая косуля, только чуть глупее.

Еще раз прислушавшись, он ловко прошел по ветке и спрыгнул вниз. Запах хомо и косули все еще тревожил обоняние, заставляя рот непроизвольно наполняться слюной. Страстно хотелось забыться, устроив охоту на достойную добычу. Испытать азарт борьбы и восторг победы.

Но нельзя! Нельзя!

Еще раз жадно втянув манящие запахи, Неистовый бесшумно растворился в лесной чаще.

Небольшой лагерь был надежно укрыт на местности и замаскирован, а магия видящей делала его обнаружение хомо практически невозможным. Разве что, они наткнутся прямо на него. О чем тут же пожалеют, ведь помимо видящей, в лагере находились и другие обитатели.

Из восьми варгаров, сопровождавших Та'Энди, два всегда находились при ней. Да и всевождь позволил Неистовому взять с собой трёх лучших воинов. Более чем достаточно для этих не особо населенных мест, пусть и в глубине владений людей.

Зачем они торчат в этом лесу, так далеко на юге, Неистовый не понимал. Для открытия даже небольшого портала на такое расстояние потребовалось перебить сотни пленников. А их число в последнее время и так невелико.

Но это странная видящая вновь заявилась в шатер всевождя и настояла на своем, решив проверить, как островные хомо испытывают свою новую игрушку. Испытывают, не понимая, какую страшную силу они держат в своих руках.

Им же хуже…

Неистовый тихо, презрительно рыкнул. Островные хомо — слабаки. Они даже хуже имперских рыцарей. Те хоть и трусливо прячутся за броней своих машин и предпочитают бить издалека рунными глефами, но всё же могут считаться воинами. А задумка островных хомо слишком мерзкая по своей природе. Но чего еще ждать от бесчестных хомо? Разве что очередной подлости? Если они, не задумываясь о последствиях, готовы насылать гибельные эпидемии на своих недавних родичей, то как они поступят с чужаками?

Если подобное оружие окажется эффективным, то островные хомо обязательно захотят применить что-то подобное, но уже против его народа. В этом Неистовый не сомневался.

Но всё что не убивает, делает ликанов только сильней. А то, что убивает, следует убить самому. Только в таком противостоянии ты обретаешь силу и мощь, которая перейдёт к твоим потомкам.

Так что пусть островные хомо пока что забавляются. Думают, что провели наивных дикарей. Их потуги поиграть в богов, властвующих над жизнью и смертью, просто наивны и смешны.

Плохо, что болезнь так рано обнаружили. Но с другой стороны, сохранить все в полной тайне никто и не рассчитывал. Хомо имеют неплохой опыт борьбы с эпидемиями. Стоит где-нибудь появиться признакам опасной заразной болезни, как весь город или местность тут же окажется в строгом карантине.

Ключевое слово — опасной. Но островные хомо и тут схитрили. Рассчитывают что подготовленное ими поветрие совершенно безопасно… для неодаренных. Это по магам болезнь должна была пройтись косой, если не убивая, то выжигая магический дар. Но до этих самых магов болезни еще предстоит добраться. И лучше всего это произойдет, если поначалу на вспышку не обратят внимание. Подумаешь, легкая головная боль, слабость, небольшая температура и зеленые пятна на теле — десять-пятнадцать дней и все само пройдет. А когда болезнь охватит всю империю, карантины будет вводить уже поздно.

Подло и недостойно! Но вместе с тем Неистовый не мог не восхититься искусным коварством такого удара. И еще большего восхищения достоин его отец. Островные хомо думают, что используют глупых дикарей, а на самом деле будут использованы глупыми дикарями, решившими обойти часть древних запретов наставников. Когда слегка изменившаяся болезнь опустошит империю — народ ликан вернет свое!

Дальше Неистовый не смотрел, но подозревал, что только землями империи планы всевождя не ограничиваются. Но всё это дело далекого будущего, а пока что Неистовому приходилось иметь дело с настоящим в лице высокомерной альвы.

— Наставница? — позвал он, остановившись перед поставленным среди деревьев шатром. И надеясь, что придал голосу достаточно почтительности, которой к альвам совершенно не испытывал.

Отец прав. Великий лес слишком долго контролировал и сдерживал их народ, лицемерно маскируя это успокаивающими словами о наставничестве и заботе. Ошейник остается ошейником, а они не сторожевые шавки, чтобы сидеть на цепи.

Та'Энди была раздражена. Она и сама толком не понимала, зачем всё бросила и с малой свитой помчалась в глубину земель хомо. Зачем променяла величественное спокойствие Великого леса на этот промозглый край, вечно окутанный дождём и туманом. Да ещё и обратилась за помощью к этому хитрому старому ликану, который спит и видит, как после имперцев клыки его воинов вцепятся в горло альвам. Просто чувствовала, что должна быть здесь, чтобы видеть, что происходит. Всегда верная интуиция кричала об этом в полный голос, заставив действовать, не дожидаясь разрешения от равнодушного к её предостережениям Совета.

Ещё одна ключевая точка. Возможно, самая важная. Переломный момент, который разделит мир на «до» и «после». И следует проследить, чтобы в этот раз всё прошло гладко.

Одно время, она раздумывала над тем, чтобы вмешаться и всё остановить. Не ослабь Изумрудная чума империю, Совет мог не согласиться начать ту войну. Но потом решила, что это бессмысленно. Более того, даже вредно. Ликаны жаждут реванша, а островитяне уже получили все необходимые знания и ни за что не откажутся их применить. Да и ослабить империю просто необходимо. К тому же, затем можно будет намекнуть эданцам, кто стоит за эпидемией. Пусть хомо сражаются друг с другом. Убивают и умирают. Чем больше крови они прольют, тем спокойнее будет Великому лесу.

А там, стравив хомо, можно и спустить с цепи ликанов. Пусть всевождь пытается вернуть утраченное, теряя расплодившихся воинов. Главное — не допустить вмешательства в войну Великого леса. Или свести это участие к минимуму.

Горячие головы и сердца есть и среди ее народа. Она сама была такой. Пусть они, и только они играют своими жизнями.

Окрик Неистового, раздавшийся у входа в шатер, отвлек Та'Энди от размышлений.

— Кто? — только и спросила она, выбираясь в неласковую сырость предгорного леса.

— Два охотника хомо, случайно забрели, — пояснил сын всевождя. — Идут на закат солнца.

— Они могли что-то заподозрить?

Неистовому очень хотелось сказать «да», но он сдержал порыв. Потакание своим слабостям недостойно воина. А излишний азарт губит не хуже картечи хомо.

— Сомневаюсь, — честно признал он и с надеждой добавил: — Но их всё еще можно догнать.

— Не стоит привлекать внимание хомо, — отмахнулась Та'Энди.

Видящая уже хотела вернуться в шатер, но из-за стволов деревьев появилась новая фигура. Один из отправленных в город варгаров-разведчиков её свиты вернулся назад с долгожданными новостями.

— Какие новости, Тар? — поприветствовала его Та'Энди.

— Наш островной друг в городе всё узнал, — слово «друг» варгар произнес с нескрываемой презрительной насмешкой. — Эти два доктора приехали в Горан около года тому назад. И постоянно совершают объезды окрестных поселений. Так что никаких странностей в их внезапном появлении нет. Более того, наш островной друг считает, что это только к лучшему.

Та'Энди помассировала переносицу, как бы желая снять давящую на глаза пульсирующую головную боль, которая мешает ей думать. Объяснения разведчика успокоили ее лишь слегка. Что-то в этой истории не сходилось, не ладилось.

Около года! Внезапно вспыхнуло в её голове, заставив еще больше насторожиться.

— А откуда прибыли в Горан эти два доктора островитянин не знает? — с ледяным спокойствием поинтересовалась она, чувствуя, что нащупала нужную нить.

— Из Тирбоза, — с готовностью ответил разведчик. — А это важно?

— Почему-то я именно так и подумала, — эхом отозвалась Та'Энди. Задумчиво посмотрела на Неистового и приказала: — Мне нужны эти хомо! Причем живыми! Но можно и мертвыми.

Сын всевождя улыбнулся, обнажив длинные клыки и острые треугольные зубы. Такие приказы ему нравились. Добрая будет охота.

Чтобы не нарушать мирное спокойствие города, в гости к врачам я взял с собой только Энно. А остальная свита осталась обустраиваться на ночь в местной гостинице, пугая своим грозным видом немногочисленных постояльцев. Прилетели мы ближе к вечеру и нестись сломя голову к шахтерским поселениям, где заметили следы изумрудной чумы, было бы той ещё глупостью.

К тому же, следовало отыскать если не проводника — доберемся как-нибудь, то хотя бы транспорт. Конечно, сержанты и своим ходом добраться могут. Самоходная броня на то и самоходная, что может выдерживать приличные марши. Но механиков с нами нет, а старенькие «Клевцы» хоть и содержатся людьми Галноса в приличном состоянии, постоянно ломаются. Старые, если не сказать древние модели, что с них взять? Если что-то случится, то как прикажете их обратно тащить? На себе? Скажу я вам, это то еще удовольствие — только врагу и пожелаешь. Каждый «Клевец» весит под сотню килограммов! Так что транспорт необходим.

В сущности, самоходная броня — это тот же рыцарь или оруженосец. Только менее мощный. Небольшой паровик спрятанный в «горбу» на спине. Та же система труб, по которым превращенный в пар ихор питает рунные цепочки, и приводит в движения вспомогательные механизмы самоходного доспеха.

Что касается именно «Клевцов», то ещё одной их характерной особенностью, как у большинства моделей самоходной брони первого поколения, является довольно высокая температура внутри доспеха. Доводилось пользоваться схожей моделью в Северной марке. Где-то через час тебе становится жарко. А ко второму ты ощущаешь себя горшком, поставленным в раскалённую до красна печь. Зимой оно даже удобно, но летом — та ещё мука.

Найти практику четы Шелат не составило труда. Зеваки на посадочном поле охотно подсказали, где их искать. А нанятый извозчик в два счета доставил нас с Энно к месту назначения.

Семейная пара врачей сняла небольшой, но довольно уютный двухэтажный домик на окраине Горана. На первом этаже они вели прием пациентов, а на втором жили.

Покой их дома охранял дверной молоток в виде головы быка, с массивным кольцом в носу. Взявшись за кольцо, я с силой постучал в дверь. Прислушался. Поначалу ответом мне была тишина, но затем где-то в глубине дома послышались шаги. Дверной замок щелкнул. Дверь слегка приоткрылась. Сквозь узкую щель, шириной в ладонь на незваных посетителей посмотрела хозяйка дома.

— Что вам нужно? — голос её был тих, но пронзителен. — Сегодня мы не принимаем.

— Добрый вечер, почтенная Шелат, — поприветствовал я свою работницу. — Вы меня не помните?

Пару секунд она недоуменно всматривалась в моё лицо, а затем тихо охнула. Дверь закрылась, звякнула снятая цепочка, а затем широко распахнулась.

— Ласс Вельк! — поприветствовала меня Прия, натянуто улыбаясь. — Рада вас видеть. Не стойте на пороге, проходите!

Вспомнила всё же. А то, что сразу не узнала, оно и неудивительно. Виделись мы всего один раз, более года тому назад, когда я нанимал её с мужем на работу. А дальше всё общение шло через телеграммы, да и те оставались с моей стороны без ответа.

— То есть, я хотела сказать Ваше Сиятельство, — поправилась она. Новости о моем взлёте не могли не достичь и этих отдалённых мест.

— Можно просто Гарн, — отмахнулся я, зайдя внутрь дома и с интересом оглядываясь. Скромно, но чисто. К тому же это не жилые комнаты, а прихожая перед приемным кабинетом. — А где ваш почтенный муж?

Прия слегка поморщилась. Неужели в семейной жизни пары не всё так гладко? Романтика проходит и довольно быстро уходит, а семейная рутина остается. Именно её многие не выдерживают.

— Он остался в Золотом. Это то селение, где мы нашли то, что вы так искали, — пояснила Прия. Похоже, поступок мужа она не одобряла.

— Насчёт последнего вы уверены? — поинтересовался я.

Будет забавно, если тревога ложная. Вернее, не забавно. Один тот факт, что я засветил бумагу императора, может привести к самым разным, но далеко не приятным последствиям. В лучшем случае у меня просто отберут этот документ, лишив поистине убийственного довода в любой спорной ситуации.

— Все описанные вами признаки на лицо, включая странную сыпь зеленого цвета. Никогда такого не видела, — поежилась Прия, несколько нервно проведя ладонью по щеке, словно боялась обнаружить на нём уродливые гнойники.

Это зря. Несмотря на не самый приятный вид на конечном этапе протекания болезни, Изумрудная чума не оставляет на коже следов, как та же оспа.

— Сколько заболевших? — спросил я.

— Не знаю. Мы заметили вспышку только в Золотом, но в нем заболели практически все. Виней сразу же велел мне возвращаться в Горан, отправить телеграмму. А сам остался организовать карантин в Золотом. Да и мне сказал дома запереться, никого не принимать, чтобы не разносить возможную заразу. Я телеграмму и ту через служанку отправила, протёртый уксусом листок ей под дверь просунула, — с гордостью поведала Прия о предпринятых мерах предосторожности. А затем её лицо резко побледнело. — Ой! — она со страхом посмотрела на меня. Ну да, какой теперь может быть карантин? Втроём сидеть придется. А я на такое не согласен.

Хотя, должен признать, на врачей эта семейная чета не зря училась. Я вот про карантин даже не подумал. А стоит! Если Изумрудная чума подтвердится, то всех моих спутников стоит посадить на недельку где-нибудь взаперти, подальше от людей.

Это меня зараза не берет. Да и то демоны его знает, что будет в этой жизни. А остальные точно в зоне риска.

Или наоборот, пока болезнь безопасна, стоит сделать так, чтобы ей переболело как можно больше людей? Я не врач, но слово иммунитет мне знакомо. Да и прививки от той же оспы уже сто лет как делают.

— Не волнуйтесь, почтенная, — поспешил успокоить я Прию. — Эта болезнь неприятна, но не смертельна. Хотя насчёт карантина вы правильно придумали.

Она несмело улыбнулась, но явно успокоилась.

— Да что же мы стоим? Может быть чаю? — предложила Прия, вспомнив об обязанностях радушной хозяйки. — Я чайник недавно вскипятила.

Мы поднялись на второй этаж. Обстановка всё такая же скромная. Я бы даже сказал, скупая. Было видно, что явно женская рука пыталась хоть как-то приукрасить небольшую квартирку. Но в силу ограниченности бюджета, этим делом не увлекались. С моими деньгами и местными доходами, Виней и Прия должны неплохо зарабатывать, особенно для провинции, но семейная чета явно не планирует задерживаться в Горане дольше нужного. Потому и экономят. Отработают срок нашего с ними контракта и рванут куда-нибудь ещё. Вернутся в тот же Тирбоз. Где на заработанные деньги попытаются открыть новую частную практику.

На небольшой кухне всё еще исходила жаром массивная чугунная печь. Скупо светила поставленная на стол переносная керосиновая лампа. Предложив нам сесть, Прия несколько суетливо поставила на стол чистые чайные чашки и вазочку с выпечкой.

Чай, заваренный с добавлением незнакомых трав, был неплох. В меру крепкий и терпкий, с легким медовым привкусом. А выпечка подвела — слегка зачерствела. Но мы с Энно набросились на неё, словно два оголодавших волка, явно поразив почтенную Прию Шелат своим аппетитом.

— Вы нашли признаки болезни только в этом Золотом? — поинтересовался я, когда и сама радушная хозяйка присела на краешек последнего стула.

— Не знаю, — честно признала Прия. — Все окрестные селенья мы объехать просто не успели. Но в тех, что проверили до Золотого, никаких признаков болезни не наблюдалось, — подчеркнула она, словно пыталась извиниться.

Интересно выходит. Но картинка как-то не складывается. Эпидемия — это когда десяток селений охвачено, а не один забытый в горах шахтерский поселок. Необходимо проверить не только Золотое, но и остальные неохваченные поселения. Как журналисты сенсацию раздуют, если больные вылечатся, прежде чем информация о странной болезни дойдёт хотя бы до столицы марки?

Хотя, если за всем стоят островитяне, то журналистам можно и помочь. Но всё равно масштаб пока что не тот. Разве что допустить невозможное — отправленные мной врачи нашли исток заражения.

— Вам придется проверить и другие поселения, — сказал я, явно не обрадовав хозяйку.

Столкновение с чем-то непонятным и неизвестным. С болезнью, которой не было в её медицинских книгах, не пробудило в ней профессиональный интерес, а напугало.

И ее можно понять. Неизвестность всегда пугает. А мои слова насчёт безопасности — просто слова. Можно ли им верить? Да я и сам не уверен в их правдивости. Течение знакомой прежде истории так переменилось, что ожидать можно чего угодно.

— Нужно собрать у заболевших образцы: кровь, слюна, гной и всё остальное. Вы в этом лучше разбираетесь.

Спрашивать, зачем мне это понадобилось, Прия не стала, но нашла причину, чтобы возразить:

— Невозможно. У нас нет всего необходимого.

— Значит, всё необходимое мы постараемся купить в городе или у ваших коллег. В крайнем случае, отправим кого-нибудь в Корс.

— А хранение? Тут маг нужен! — не отступала она.

— Совершенно верно, почтенная, — кивнул я, отсалютовав чашкой Энно. — Этим ласс Энно и займется. Именно для этого я его с собой и взял.

— Вот оно как? А я думал, ты наконец-то начал беспокоиться о своей безопасности, — впервые подал голос молчавший всё это время Энно.

— Это не Вольная марка и не столица — что мне может тут угрожать? — беспечно отмахнулся я. Даже молнии уже надоело постоянно бить в одно и тоже место. — Никто не знает, что я прилетел в Горан.

Будь мы в книжном романе, автору бы следовало набить морду за избитый приём. Лично готов этим заняться!

— Знаешь, если бы речь шла о ком-то другом, я бы согласился, — усмехнулся Энно. — Но ты с твоим везением умудряешься нарваться если не на притворщика, то на мятеж мастеровых. Это я не вспоминаю про прочие неприятности, которые словно следуют за тобой по пятам. Постоянно повторяющиеся случайности зовутся закономерностями, Гарн. А теперь еще и эта непонятная эпидемия, появление которой ты предсказал… Сколько вы уже в Горане, почтенная, — он вопросительно посмотрел на греющую уши Прию.

Она мотнула головой, словно прогоняя наваждение. Задумалась.

— Точно не скажу. Чуть больше года.

— Больше года… — многозначительно протянул Энно, вновь посмотрев на меня строгим взглядом следователя, ожидающего от преступника чистосердечного признания. — Вопросов всё больше, Гарн. А ответов нет. Интерес…

Стук внизу не позволил ему закончить фразу. В пустом доме металлический звук дверного молотка, резонируя по стенам, с легкостью проникал на второй этаж.

— Кто это? — недоуменно посмотрела на нас Прия, ожидая объяснений.

— Не смотрите на нас так, почтенная, — дистанцировался от обвинений Энно. — Мы никого не ждем.

Стук раздался вновь. Громкий! Настойчивый! Наглый! Это не проситель, а какой-то требователь. Неужели городские охранители проснулись и заинтересовались, кто это заявился в их город, приведя с собой небольшую армию?

Какая-то нехарактерная для них скорость. Да и не знает никто, что нас с Энно нужно искать в доме семьи Шелат.

— Я проверю, кто это. Может, что-то случилось⁈ — заволновалась Прия, вскочив со своего места.

Надоедливый стук повторился.

— Да иду я! Иду! — не выдержав, крикнула она, спускаясь по лестнице.

— Не думай, что это тебя спасет. — Пользуясь тем, что мы остались вдвоем, Энно явно решил плотно насесть на меня с расспросами. — Что…

И вновь он не успел закончить. Снизу донесся звук сильного удара, звон порванной дверной цепочки и пронзительный крик Прии, который тут же смолк.

Дёрнув из кобуры револьвер, я кинулся к лестнице, на бегу взведя курок. Энно бросился следом.

Выбитая дверь болталась на одной петле. Два непонятных типа тащили Прию к неприметной карете с маленькими окнами. Такими охранители любят пользоваться, когда особо важных преступников перевозят. Но эти типы явно не охранители — рожи больно бандитские.

— Стой! — заорал я, выбегая на крыльцо.

Один из похитителей, зажимая Прии рот, уже заталкивал её в карету. И ему явно помогал кто-то сидевший внутри.

Второй бандит, прикрывавший отход, замешкался, недоуменно обернулся. В руке у него блеснул длинный нож.

Ох и глупо же приходить с ножом на перестрелку!

Вскинув револьвер, я нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Пуля просвистела в миллиметре от бандита с ножом. Он каким-то звериным чутьём в последний момент умудрился нырнуть в сторону, прячась за каретой.

— Су-у-у-ка! — внезапно взвыл первый бандит, схватившись за промежность.

Улучив момент, Прия ловко вмазала ему между ног. Испуганной ланью рванулась в сторону. Сидевший в карете человек попытался ее втащить внутрь, но лишь порвал лиф платья.

— Суман! Не спи!

Мой крик запоздал. Прия внезапно резко изменила направление движения и просто влетела в Энно. Мягко подхватив молодую женщину, он поставил ее на ноги и заслонил своим телом.

— Маг!

Отчаянный крик подействовал на неудачливых похитителей куда лучше выстрела. Тот бандит, что прятался за каретой, вскочил на козлы, потянулся к вожжам и тут же упал вниз, получив пулю в бок.

Я бросился вперед, но из окна кареты высунулся раструб древнего мушкетона, разом сбив мой наступательный порыв. С такой дистанции от заряда картечи в грудь не каждый маг сумеет защититься, а не маг тем более.

Выстрелив в сторону кареты, я дернулся в сторону и повалился на землю, уходя с линии огня. Перекатился. Испуганные лошади решили, что на улице стало слишком громко, и понесли, желая оказаться в другом, более спокойном месте.

Грохот выстрела шибанул по ушам, словно бахнул не древний мушкетон, а полевая пушка. Где-то над головой хлестнуло свинцовой косой картечи. В ответ я не целясь разрядил в сторону кареты остатки барабана.

Окутанная пороховым дымом и лишенная управления карета понеслась вверх по улице, подскакивая на неровно уложенных камнях мостовой. И оставив на земле двух неудачливых похитителей — раненого и травмированного. Но долго эта гонка не продлилась. Не сумев войти в поворот, карета опасно накренилась, и перевернулась. Отчаянно заржали, забились в силках упряжи лошади, силясь порвать крепки кожаные ремни, но те оказались сильнее.

Бандит, выведенный из строя ловким ударом Прии, понял, что дело дрянь, и попытался сбежать. Врешь, не уйдешь!

Вскочив с земли, я бросился за ним. Что там говорят про плохого танцора? Про плохого бегуна можно сказать так же. Но в данном случае это не природа отдохнула, а Прия удачно постаралась.

Мощный удар рукоятью «Стража» в затылок свалил похитителя на землю.

— Лежать! Руки! Куда лезешь⁈ Руки! Чтобы я их видел! Дернешься, пристрелю! — Пригрозил я, коленом прижав его к земле и ткнув стволом револьвера в затылок. Барабан пустой, но кто эти выстрелы считал?

Бандит дернулся, пытаясь то ли встать, то ли на спину перевернуться. Пришлось успокоить его еще одним ударом.

— Я сказал, лежать! Всё, отбегался!

Больше неудачливый похититель не дергался, подтвердив факт терапевтического эффекта моих ударов. Давно это подозревал, ещё со времен стычек с Сагаром в академии. И вот еще одно наглядное подтверждение.

— Суман, что там у тебя? — бросил я, бегло оценив обстановку.

Прия скрылась в доме, а маг склонился над подстреленным бандитом.

— Мёртв! — констатировал «чёрный».

— А тот, что был в карете, не утёк? — ткнул я стволом в сторону перевернутого экипажа.

— Сейчас проверим, — деловито кивнул Энно, стаскивая с рук щегольские белые перчатки, которые не стал снимать даже в доме.

— Не суетись под клиентом, — пригрозил я прижатому бандиту, вновь ткнув его стволом в шею, и быстро охлопал будущего каторжника по карманам.

На землю полетел выкидной нож и кастет, подтвердив мои предположения, что мы имеем дело с не самыми законопослушными жителями Горана.

Но зачем им Прия понадобилась? Да ещё и именно сегодня? Совпадение? Не думаю! Но причина явно не в моём появлении — слишком быстрая скорость реакции. Да двух часов не прошло, как мы прилетели!

Одним скользящим движением запрыгнув на перевернутую карету, Энно открыл дверь, заглянул внутрь.

— Этот тоже готов! — крикнул он.

Ценность нашего единственного пленника только что сильно возросла.

— Встаём. Медленно! — приказал я, слегка ослабив захват. — Руки держим так, чтобы я их видел. Ответишь на вопросы, и если ответы мне понравятся, можешь валить на все четыре стороны, — добавил я, нагло соврав. — А теперь мы медленно идем в дом.

Оставив в покое карету, Энно еще раз проверил бандита, получившего пулю первым, словно это могло того оживить.

— Стрельба и трупы — вот теперь всё так, как и должно быть… при твоем появлении, — усмехнулся он мне, обыскивая тело. — Напомни никогда больше не шутить на эту тему.

— Заткнись, просто заткнись, — процедил я сквозь зубы. Хотя мое умение оказываться в ненужное время в ненужном месте начинает утомлять. С другой стороны, почему это ненужное? Всё ровно наоборот! Я оказываюсь в нужное время и в нужном месте! Так что это не проклятие, а благословение.

Но, забери меня демоны, как же это хлопотно! Буду утешать себя мыслью, что ничего не происходит только с тем, кто ничего не делает и ничего не стоит. А что ещё остаётся.

Улыбка на лице Энно стала еще более мерзопакостной. Но тут же в глазах вспыхнула тревога.

— Слева! — крикнул он, вскочив на ноги и формируя в руках плетение огненного заклинания.

Нырнув вправо, я прикрылся за недоуменно застывшим пленником. В воздухе противно свистнуло. Ставший живым щитом бандит пару раз дернулся, раскинул руки и повалился спиной вперед. В его горле и левой глазнице белело гусиное оперение длинных стрел.

Огненная стрела ушла в подступающую темноту, позволив на короткий миг заметить смазанную тень убегающего лучника. Мимо!

Прицелившись, я нажал на спусковой крючок и едва не взвыл от досады — барабан пустой!

— Гарн, ты как? — подбежал ко мне Энно. Я почувствовал, как вокруг нас смыкается купол защиты.

Вовремя! Демоны забери! Где он был пять секунд тому назад?

— Жить буду, а наш пленник — вряд ли! — с досады сплюнул я, понимая всю бесполезность погони за этим ночным стрелком. На Энно злиться не стоит. Кто же знал, что с ними окажется четвертый, умеющий столь филигранно подчищать следы.

— Лучник ушел, демон его забери! А стрелы интересные, — констатировал Энно, склонившись над очередным мертвецом. Наплевав на то, что это в обще-то улика. Он протолкнул попавшую в шею пленника стрелу вперед и обломал вышедший с противоположной стороны наконечник. — Узнаешь работу?

— Костяная и явно зачарованная, — мрачно констатировал я, заметив едва заметную вязь незнакомых рун и быстро определив принадлежность неизвестного стрелка. — Варгары!

Да и кто ещё в наше время пара и пороха пользуется луками? Только хвостатые вылизыватели альвских пяток!

Если они пришли по душу Прии, значит и Виней в опасности, как и все жители Золотого — мои бесценные образцы! Нужно искать транспорт, грузить людей — и на рысях в ночь, пока этот проклятый лучник не добрался до своих. Варгары, в отличие от ликанов, лошадьми не брезгают!

— Где почтенная Шелат? Она станет нашим проводником, — лихорадочно бросил я, выстраивая в голове последовательность дальнейших действий. Не лучшая идея, нестись в ночь. Но иного выбора нет. Подозреваю, что если варгар доберется до своих, то утром мы найдём лишь пепелище и трупы. — Мы немедленно выдвигаемся в Золотое!

В дальнем конце улицы послышался грохот дубинки охранителя, ритмично отстукивающей тревожный сигнал по фонарному столбу, и пронзительный свист свистка. Борцы за правопорядок явились, как всегда, вовремя — когда в их услугах уже не нуждаются. Впрочем, они всё еще могут собрать тела.

— Тогда готовь свою грозную бумагу, — вздохнул Энно, окинув взглядом поле недавней битвы. — Чувствую, она нам понадобится.

Стоявший навытяжку унтер охранителей преданно пожирал меня глазами.

— Не сомневайтесь, Ваше Сиятельство. Всё приведем в порядок, окно починим и дом под охрану возьмём! — горячо заверил он, вновь скосил взгляд на печать императора и вытянулся ещё больше. Того и гляди взлетит. Да и форма подходящая — шар.

С местными охранителями всё решилось быстро и просто. Грозной бумаге с подписью и печатью императора сложно что-то противопоставить. Да и убитые бандиты явно хорошо им знакомы, и проходят по категории «почему-то не на каторге, но это временно»… проходили.

Думаю, проблем бы не возникло в любом случае, даже без бумаги императора. Но время!

— Хорошо, — кивнул я, повернувшись к Прии, успевшей за это время быстро сменить порванное платье. — Почтенная Шелат, мы немедленно выдвигаемся к Золотому и мне нужен проводник.

Поняв, к чему я веду, она испуганно поджала губы. Ехать куда-то в ночь с толпой вооруженных людей ей явно не хотелось. Вспомнив о муже, Прия всё же нашла в себе силы и кивнула.

— Можете на меня рассчитывать.

Да и бумага императора подействовала на неё отрезвляюще.

Нанималась она какому-то странному пажу, который послал их с мужем в странное место с не менее странным заданием. Но теперь этот странный паж стал маркграфом Вольной марки и с легкостью давит любое сопротивление представителей местной власти грозной бумагой с подписью и печатью императора. Да и в целом, наверное, с ноги открывает дверь в кабинет Его Величества. А иначе как объяснить такой взлет и такое доверие?

Вопрос с проводником решён. Да и не факт, что в городе Прии будет безопасно. Своих людей я с ней не оставлю — нет лишних, а на местных охранителей надежды мало — расслабились они, разжирели. Вон у унтера ремень с трудом застегивается на объёмном брюхе.

С транспортом проблем не возникло. Стоило поставить охранителям задачу, как они за пять минут отыскали коляску с извозчиком, позволив нам наконец-то покинуть ещё недавно тихий район.

— Не знаете, почтенная, где в округе можно разжиться рыцарем или хотя бы оруженосцем? — спросил я, пока коляска несла нас по улицам к гостинице. Город небольшой и она в Горане единственная — легко найти.

Прия задумалась, нервно сжимая и разжимая пальцы на вместительном саквояже, который успела прихватить из дома, а затем отрицательно дернула подбородком.

— В городе нет паро-магических големов.

Плохо! Очень плохо! Со мной всего девять человек, включая Энно. А численность вероятного противника неизвестна.

С другой стороны, раз на похищение Прии подрядили местное отребье, а не тех же варгаров, то силы древолюбов невелики. Небольшой разведывательный отряд. То ли, чтобы проследить, как болезнь будет себя вести. То ли они эту самую болезнь и разносят. Магическое происхождение Изумрудной чумы и раньше не вызывало сомнений.

В последнем случае есть риск нарваться на шамана. Хотя, шаман точно будет! Довольно глупо соваться так далеко на юг, не взяв с собой магическую поддержку.

Значит шаман и небольшой отряд варгаров, голов в десять, пятнадцать. Почему именно варгары? Ликаны не предназначены для скрытого наблюдения. Им слишком сложно сдерживать животные инстинкты. Где бы не появился ликан там рано или поздно начинается резня.

— А латники или сержанты в городе есть? — спросил я, без особой надежды.

— Да откуда? — всплеснула руками Прия. — Горан — тихое место.

— Было, пока Гарн Вельк не прилетел, — отстраненно обронил Энно, любуясь местными видами.

Интересно, это он Бахала плохому учит или сам от него нахватался? Боюсь, что двух шутов в своем окружении мне не вынести.

Прия слегка нервно рассмеялась, посчитав это забавной шуткой. Как же плохо она меня знает!

До гостиницы домчались с ветерком. Хотя, какая это гостиница, скорее просто постоялый двор. Но рекламная вывеска «Лучшая гостиница города» не врала. Легко быть лучшим, когда ты единственное заведение подобного рода.

Свой отряд я нашел сразу. Закончив с разгрузкой нашего немногочисленного багажа, состоявшего в основном из оружия и брони, латники отдыхали. Один из сержантов возился со своим «Клевцом», а второго, оставленного главным над этой бандой не было.

Выбравшись из коляски, я подал руку почтенной Шелат, помогая сойти на землю. А когда следом попытался спрыгнуть Энно, остановил его решительным жестом и повернулся к кучеру.

— Почтенный, в городе можно найти парочку стандартных армейских фургонов. Таких, с высокими бортами?

— Есть, как не быть, — степенно кивнул кучер. На торговом подворье есть такие фургоны. И у городского совета. Да много у кого есть!

Что и требовалось доказать. Удачная конструкция сделала изначально предназначенные исключительно для армии фургоны весьма популярными среди торговцев и переселенцев. Хоть у нас и век пара, но большинство грузов внутри империи перемещается всё еще лошадками, а не паровозами. Да и до этих самых паровозов их нужно как-то доставить, а извращения в виде грузовых оруженосцев есть только в Вольной марке.

— Энно, — вновь посмотрел я на мага, — отправляйся с нашим почтенным возницей. Мне нужно два армейских фургона и четыре лошади. Купи, найми, укради, но достань! Через тридцать минут лошади и повозки должны быть здесь.

— Ты слишком многого от меня хочешь, — хмыкнул маг, продемонстрировав мне два пальца. — Не в том смысле, что я не достану тебе эти фургоны. Но фургона будет два, а я один.

— Разумно, — кивнул я, — тогда возьми с собой парочку латников. И фургоны постарайся найти со снятой парусиновой крышей.

Убрать парусину не проблема, но если можно сэкономить время, то его нужно сэкономить.

Получив в свое распоряжение двух латников, Энно уехал за фургонами.

Даже если спешишь, не стоит торопиться. Конечно, мы могли бы посадить латников на лошадей и верхом помчаться в это самое Золотое, оставив сержантов в Горане. Добудь я хотя бы оруженосца, то так бы и поступил. Вернее не так — посадил бы сержантов на броню. Практиковали мы такие извращения. Но оруженосца нет.

Энно — хороший маг, но полагаться только на него нельзя. А два сержанта — это лучше чем ноль.

Поняв, что что-то затевается, латники поспешно разбирали оружие и доспехи. Не самоходные, конечно, но зачарованные на прочность кирасы и шлемы-салады с некоторой вероятностью держат даже пулю из револьверной винтовки. Не в упор, конечно. Да и шанс невелик. Но наличие самого маленького шанса лучше их отсутствия.

— Так, а где Пирос? — поинтересовался я, вновь оглядев оставшийся отряд и всё так же не отыскав одного сержанта.

— Он отлучился по делам, — вильнул глазами в сторону второй сержант. — Сразу же, как вы уехали.

Демоны! Я помассировал гудящие виски. Занятый больше делами пажей и рыцарей, я как-то позабыл про остальных наемников нашего отряда, свалив сержантов и латников на Галноса Рограна. Но у того теперь хватает забот с городской стражей и, похоже, это начало сказываться на дисциплине остального отряда.

И где теперь этого Пироса искать? Сомневаюсь, что его кто-то похитил. Скорее всего, пользуясь моим отсутствием, он просто удрал в кабак. Всё равно раньше утра мы выходить не планировали. Да и утро, с учётом необходимой подготовки, это весьма оптимистичный вариант. Более реалистичный — после полудня. Видимо на это сержант и рассчитывал, думая, что его не хватятся. А планы резко изменились!

— Искать не будем — времени нет, — принял я решение. Успеет за полчаса вернуться — его счастье. Отделается месяцем на половинном жаловании. А не успеет — я что-нибудь придумаю… если он сумеет нас как-то найти и в Вольную марку вернуться.

Не успел…

Повозки Энно достал всего за половину отведённого ему на это срока, не оставив сержанту Пиросу шансов отделаться более мягким наказанием.

Но он сам сделал свой выбор. И должен понести за него ответственность.

Я прикинул, сколько прошло времени. Пока с охранителями разбирались, пока до гостиницы ехали — у удравшего варгара минимум час форы. Но это если у него и правда где-то лошадь была припрятана. А если нет, то всё начинает играть другими, более радужными для нас красками. Впрочем, рассчитывать на удачу не будем. Слишком часто она меня в последнее время балует — может в любой момент переметнуться.

Залезать в чужой самоходный доспех было непривычно, да и не особо приятно. Словно ты надеваешь чужую, ношеную, да ещё и нестираную одежду. Если уж оруженосцы и рыцари, не очень любят пользоваться чужими машинами, то что говорить о сержантах? Внутренняя амортизирующая прокладка самоходной брони плотно прилегает к телу. Шлем опять же.

Поморщившись, я натянув на голову пропахший чужим потом подшлемник, подошел к удерживаемом в вертикальном положении вторым сержантом раскрытому доспеху. Левая нога, правая нога, просунуть руки в кольца силового набора. Кристалл-активатор тут не нужен, достаточно просто устроиться в доспехе и подать немного маны в управляющий контур. Вернее, сперва нужно дождаться, пока сопровождающие подгонят доспех под мой рост и плотно закроют все пластины брони. На большинстве современных моделей это и самостоятельно можно сделать, но «Клевцы» к таковым не относятся.

Латники спешно и быстро проделали необходимые манипуляции. Подав ману, я сделал знак сержанту, что бы он меня отпустил, надел на голову откинутый назад шлем. Демоны, как же эта штука ограничивает обзор! Подвигал руками, сделал два шага. Движения неуклюжие, реакция запаздывает — практики давно не было, но в целом приемлемо. Только слишком близкое и яростное шипение пара и разом потеплевшая спина немного раздражает. Да и про мои нынешние габариты и горб на спине забывать не стоит, а то можно кого-нибудь ненароком пришибить.

Теперь оружие. Я бы предпочел привычную глефу, но сержант Пирос носит трехствольную траншейную метлу, больше похожую на небольшую пушку. Плюс «Страж», закрепленный в специальном фиксаторе снаружи доспеха. Но револьвером пользоваться в смоходной броне не очень удобно.

— Грузимся! — приказал я, забираясь в первую повозку. Дерево предательски скрипнуло, но выдержало тяжесть самоходной брони. — Оружие держим наготове. Прячемся за бортами. Смотреть в оба! В пути будут проблемы. Предполагаемый противник — варгары. Десять-двадцать тварей. Возможно, с ними будет шаман. Ласс Энно обеспечит нам магическую защиту и свет.

Если варгары решат вырезать Золотое, то просто обязаны поставить засаду на подходах к селению, чтобы им не мешали. Они в этом деле большие мастера, а ночь — их время. Так что насчёт света я не зря сказал, никаких осветительных ракет мы с собой не брали, а варгары не станут честно выбегать под наши пули. Будут подло бить из темноты, прячась за деревьями.

К счастью, я не зря потребовал найти именно армейские фургоны. Они не только удобные, но и с высокими, толстыми бортами. От пуль не спасёт, а от стрел, даже зачарованных — вполне. Да и пули, пройдя через толстое дерево, потеряют силу — меньше шансов, что сумеют пробить доспехи.

— Почтенная Шелат, держитесь рядом со мной и лассом Энно, — наставительно добавил я. — Суман, отвечаешь за ее безопасность.

Второй сержант забрался во второй фургон. Туда же ушло четыре латника, а два оставшихся уселись к нам, крепко сжимая в руках револьверные винтовки. Один из них устроился на козлах рядом с Эноо, но маг не спешил отдать ему поводья.

В принципе, мой небольшой отряд и в один фургон мог поместится. Но будем считать второй запасным — мало ли что в пути может случиться?

Ночной заезд не запомнился. Вечерние сумерки стремительно сменялись темнотой ночи. И вскоре стало совсем темно. Поросшие густым лесом склоны гор и в дневное время должны были выглядеть угрожающе и мрачно. А ночью пугали и без всяких варгаров.

Сердце само колотилось в груди, отдаваясь стуком в ушах. Казалось что-то большое, невидимое, наблюдает за нами из темноты. Хищные и голодные глаза, прожигают чащу, изучая нас, оценивая. Появляются то справа, то слева. Играючи беззвучно следуют за огнями фонарей. Это чувство тревоги ощущалось кожей, каждой клеточкой существа, порождая неприятные призраки прошлого.

— Кажется, впереди что-то горит, — отметил Энно.

Над лесом поднималось зарево. Сомневаться не приходится — мы опоздали. Но надежда упредить нападение варгаров была невелика.

— Почтенная, долго еще? — поинтересовался я. По зареву сложно оценить, сколько нам осталось.

Бледная Прия слегка привстала, удерживаясь руками за борт повозки, огляделась. Не знаю, что она хотела увидеть в свете подвешенных керосиновых фонарей. По мне так кругом один и тот же лес. Но она уверенно произнесла:

— Мы почти на месте, скоро поворот направо, а от него до Золотого всего ничего.

— Поворот, значит… — Очень вовремя я дорогу спросил. — Энно, готовься обеспечить нам свет и защиту. А вы, почтенная, садитесь на дно фургона и пригнитесь пониже.

— Опять твой дар предвиденья? — мрачно усмехнулся маг, передовая поводья сидевшему рядом с ним латнику и разминая кисти рук.

— Опыт, — машинально отозвался я.

Вопросов, откуда этому опыту взяться, он задавать не стал, готовясь к бою.

Воздух словно бы задрожал легким маревом. Запахло свежестью — явный признак творимого рядом сильного плетения.

— Ждём, — вполголоса пробормотал я, когда минут через пятнадцать в неровном свете фонарей появился искомый поворот. — Ждём… Первый фургон миновал поворот, а второй в него только вошел. — Сейчас!

Энно вскинул руку. Вверх беззвучно ушла маленькая искорка, чтобы спустя мгновение расцвести над нашими головами ослепительным светом рукотворного солнца, пусть и слегка синеватого.

В синем свете отчетливо проступили темные стволы деревьев, густой кустарник, строем надвигающийся на дорогу с двух сторон.

— Они на деревьях!

Громкий крик одного из латников сопровождался хлестким звуком выстрела, за которым последовал разрозненный залп.

Полагаясь на темноту, варгары не особо прятались, просто рассевшись на длинных ветвях. И на свету из охотников сами внезапно превратились в дичь. Да и было их не так много. Я успел заметить четверых.

Двое, подстреленными куропатками, слетели с веток. Остальные, ловко перепрыгивая с ветки на ветку, успели уйти. Вся короткая схватка заняла не больше десяти секунд.

Быстро оглядываюсь. Вроде бы все целы. В правом борту фургона торчит одинокая стрела, сумевшая преодолеть поставленный Энно щит. Но этим нанесённый нам ущерб и ограничивается.

Испуганные выстрелами лошади едва не понесли. Удерживавший поводья латник с огромным трудом сумел их слегка успокоить. Фургон трясло всё больше и сильно раскачивало на разбитой дороге. Казалось, ещё немного, и он развалится на части.

Зарево пожара становилось всё ближе. В просветах между стволами деревьев появилась окраина Золотого, охваченная огнём. Дым туманом стелился по сырому лесу, щекоча нос мерзким запахом гари. Где-то в глубине селения послышался звук выстрела. За ним ещё один. Варгары огнестрельным оружием не пользуются, а значит, кто-то из жителей еще жив и даже пытается сопротивляться.

— Правь на выстрелы! — приказал я вознице.

— А некуда больше — дорога одна, — отозвался латник, пытаясь сдержать испуганных лошадей, которые неслись вперед, не разбирая этой самой дороги. Справа и слева огненными пятнами замелькали дома. Пролетев добрую половину Золотого, мы выскочили на небольшую площадь, видимо бывшую центром села.

Что-то серое прыгнуло откуда-то сбоку, из-за ещё неохваченных огнём домов. Пройдя сквозь магический щит, словно горячий нож сквозь масло, огромный ликан вцепился в шею одной из лошадей, перепрыгнул на вторую, терзая ее тело длинными когтями.

Я вскинул траншейную метлу, но внезапно понял, что лечу куда-то вбок. Повозка не выдержала издевательств и перевернулась.

Приземлился относительно удачно — устоял на ногах, используя в качестве третьей точки опоры ствол траншейной метлы, и никого не раздавил. Да и остальные отделались лишь незначительными ушибами.

Ликан исчез, оставив после себя только двух разорванных лошадей.

Демоны! Откуда тут ликаны⁈ В моём прошлом-будущем смешанных отрядов никогда не было! И сколько их⁈

Второй фургон выскочил на площадь. Сделав круг, он с трудом замедлился. Сержант и латники спрыгнули на землю, а представленные сами себе лошади тут же рванули обратно по дороге — прочь от огня, крови и дыма.

— Держимся вместе, защищаем ласса Энно! — приказал я. Появление ликанов резко меняет расклад. Причем не в нашу пользу. Теперь вся надежда только на магию.

Но всё равно, врагов не так много. Да и всё более частая, близкая стрельба дарит некоторую надежду на подкрепление.

— Я иду первым, за мной ласс Энно. Почтенная Шелат в центре построения. — Зря я потащил ее с собой прямо в пекло, но теперь не переиграть. — Латники прикрывают фланги. Сержант Ардар, на тебе тыл. Всё, двинулись!

Продвигались мы быстро, но не бежали.

К моему удивлению, на улицах оказалось поразительно мало тел. Я настроился, что увижу настоящую резню, как это часто бывало, когда рейдовая группа ликанов врывалась в неготовое к обороне поселение. Но пока что нам попалась только пять или шесть изуродованных трупов. Что для такого большого поселка, как Золотое, довольно мало.

Да и часть домов в восточной части оказалась почему-то не охвачена огнём. Кое-где были видны выбитые окна, следы явно магических разрушений, но и бегства жителей! Что только подтверждает мою теорию о небольшом числе древолюбов. Будь тут десяток ликанов да полусотня варгаров, всё бы закончилось очень быстро.

Мы дошли до длинного строения, с двумя входами. В центре, вместо окна, зиял огромный пролом. На короткий миг мне показалось, что тут поработал ликанский чемпион. Но откуда ему тут взяться? Да и следов нет? Воистину, у страха глаза велики.

— Общинный дом, — тихо пробормотала Прия, крепко вцепившись в свой саквояж. — Именно здесь Виней вёл приём больных.

— Пока нет тела, есть надежда, — обнадежил я женщину, отлично понимая, что это весьма слабое успокоение.

Дома стали реже, а скалы наоборот, ближе. Дорога сделала петлю и ушла немного вниз, где в свете очередного пожара виднелся черный, затянутый пороховым дымом провал рудника, то и дело зло огрызающийся вспышками выстрелов.

Похоже, именно под землю сбежали уцелевшие жители, в надежде на спасение. Но теперь, когда с остальным Золотым окончательно покончено, варгары принялись и за них.

А вот и они. Четверка варгаров окружила размеренно шагающую к руднику тонкую фигурку в длинном плаще. Рядом держалась парочка ликанов.

В принципе, силы почти равны. У древолюбов явно есть ещё несколько варгаров и ликанов где-то на охваченных пламенем улицах. А у нас невольные помощники из числа защитников последнего рубежа.

Наше появление не осталось незамеченным. Один из ликанов поводил носом в воздухе, оглянулся и прорычал остальным что-то тревожное.

Над головой грохнуло! Толстая молния ударила точно в Энно, но отразилась от невидимой преграды и ушла ветвистым разрядом в землю — шаман древолюбов вступил в игру.

— Энно, мы займемся варгарами и ликанами, — крикнул я, вскинув траншейную метлу и прицеливаясь в самую здоровую из тварей, — а на тебе шаман.

— Это не шаман, — отозвался он, от напряжения жадно хватая ртом воздух. — Это видящая! Причем сильная видящая!

Мой взгляд прикипел к закутанной в плащ фигуре.

Только видящей нам для полного счастья и не хватает! За какими демонами ее понесло в имперскую глушь? Вернее, понятно за какими. Но зачем? Неужели островитяне не так виноваты в появлении Изумрудной чумы, как мне казалось, и за всем стоят длинные уши Великого леса? Неприятное открытие.

Зато понятно, почему варгары и ликаны в одном отряде и еще не перегрызли друг-другу глотки. При хозяевах домашние песики не ссорятся — ведут себя паиньками.

Варгары вскинули луки, выпуская стрелы со скоростью иного пулеметателя. Кто выжил под градом варгарских стрел, никогда не скажет, что лук — устаревшее оружие. А мертвецу глубоко плевать современная пуля его убила или устаревшая стрела.

В ответ раздались выстрелы, но без особого успеха. Как и Энно, видящая сумела прикрыть свою свиту.

Еще одна молния шибанула в щит Энно, заставив вскинувшего вверх руки мага поморщиться от боли магического отката.

Стрела щелкнула по шлему, вторая выбила искры из груди. Один из латников упал, оперённая смерть прошила ослабленный заклинанием магический щит и впилась ему в шею. Достав из саквояжа бинт, к раненому тут же бросилась Прия.

Шагнув чуть в сторону, я закрыл её и раненого своим «Клевцом». Самоходному доспеху даже зачарованные стрелы не особо страшны. С магией сложнее, защитные рунные цепочки на самоходной броне присутствуют, создавая подобие защиты паро-магических големов. Но они довольно слабые. Прямого удара чего-то выше четвертого круга вряд ли выдержат.

Стоять под стрелами не очень приятно, инстинкт самосохранения так и требует найти укрытие. Но сейчас возле Энно безопаснее всего. По крайней мере, до тех пор, пока он может удерживать защиту. А вот если её не станет, видящая одним ударом сможет прихлопнуть наш небольшой отряд.

Но думать не надо. Надо стрелять! И главная угроза сейчас не лучники или видящая.

Припав к земле и позвериному встав на четвереньки, два ликана понеслись на нас, совершая рваные прыжки из стороны в сторону. Добегут, плакало наше единственное преимущество — огневая мощь.

— Правый мой! — крикнул я, надеясь, что второй сержант сообразит, что к чему.

Первый выстрел! Мимо! До чего же ловкая тварь! Второй! Мимо. Картечь выбила фонтанчики земли рядом с лапами ликана. Возможно, одна или две картечины попали в цель, но для охваченной ярости твари это не более чем укол.

Третий и последний заряд! Практически в упор! Прямо в оскаленную пасть! Увернуться тут было сложно — легкая картечь встретила ликана прямо посреди завершающего прыжка, сбив в полете. Ослепленная тварь, с превращенной в кровавое месиво мордой с диким воем повалилась на землю прямо мне под ноги.

Наступаю на шею твари, придавив всей тяжестью самоходного доспеха. Ломаю «метлу», пытаюсь нашарить в патронной сумке новые заряды. Толстые, окованные сталью пальцы слушаются плохо. Мелкая моторика всегда была главной проблемой, что на рыцарях и оруженосцах, что в самоходных доспехах, отделяя опытного рыцаря, сержанта или оруженосца от новичка.

Ликан под моей ногой дергается, пытается встать. Длинные когти яростно скребут рыхлую землю. Живучая тварь! И здоровая! Иная боевая химера меньше будет. Вогнав в ствол толстый бумажный патрон, защелкиваю «метлу», блок с пистонами автоматически проворачивается, взводятся курки — можно стрелять. Это выстрелов в «метле» всего три, пистонов в специальном небольшом барабане, а скорее просто кольце, аж пятнадцать штук. Хватит на пять полных перезарядок этой миниатюрной пушки.

Прицеливаюсь в затылок пытающейся встать твари. Вдавливаю спусковой крючок. Мир тонет в облаке порохового дыма. Противно чавкает живая плоть, принимая в упор заряд легкой картечи. Головы у ликана больше нет — только кровавое месиво.

Теперь точно не встанет.

Еще одна стрела бьёт в плечо и застревает в пластине брони. Похоже, у Энно дела совсем плохи. Он с трудом сдерживает магические атаки, на поддержание щита над всем отрядом его сил уже не хватает.

Где второй ликан?

Вокруг царит хаос. Не бой в его классическом понимании. А жаркая дворовая свалка между бешеными псами. Тактика, стратегия — всё это потеряло всякий смысл. Убей врага и выживи — вот и всё военное искусство.

А вот и вторая тварь!

Похоже, мёртва. Но и у нас потери. Еще один латник валяется на земле, разорванный практически напополам зубами и когтями. Да и второй самоходный доспех напоминает дикобраза. Не знаю, чем он так понравился варгарам, но большинство стрел летит исключительно в сержанта Ардара.

Вновь ломаю «метлу», судорожно шарю в патронной сумке. Откуда-то сбоку слышится яростный вой. Серая тень несется со стороны охваченных огнем домов. Глаза горят желтым огнем, шерсть вздыбилась, демонстрируя исполинские размеры.

Демоны! И убитого ликана я считал здоровым? Вон по настоящему здоровый ликан! Несется прямо в спину Энно, яростно клацая клыками.

Приказывать бесполезно. Никто не успеет. А «метла» пустая. Перехватив её на манер дубинки, бросаю самоходный доспех навстречу новой угрозе. Если Энно ляжет, то нам точно конец. А так ещё можем побарахтаться. Видящая сильна, но и Энно не слабак, а защищаться проще, чем атаковать.

Грохот от столкновения оглушил не хуже разрыва бомбы осадной бомбарды. Из груди выбило дыхание. Всё тело полоснуло болью, словно я с разбегу влетел в каменную стену. В глазах потемнело.

Сцепившись в клубок стали и плоти, полуслепые и оглушённые, мы с ликаном полетели на землю, награждая друг друга градом сильных, но не особо точных ударов.

Голову дёрнуло, так что чуть не хрустнула шея. Фиксатор и защелки не выдержали, и внезапно я остался без шлема. Его просто оторвало от доспеха!

Метла развалилась на пополам, лишив меня последнего оружия. Обычно сержанты носят с собой небольшие топорики или массивные тесаки, но у Пироса ничего подобного не оказалось.

Выживу, обязательно ему на этот счет выскажу пару ласковых. В челюсть и в печень!

Сильным ударом вбив приклад метлы прямо в пасть ликана, наваливаюсь на него всем телом. Длинные когти ликана рвут сталь доспеха где-то на спине, но пока что не добрались до плоти.

Сбоку подскочил кто-то из латников, вгоняя длинный похожий на тесак штык вбок твари. Ликан взвыл от боли и ярости. Крепкие клыки впились в приклад с такой силой, что лакированное дерево не выдержало, треснуло, словно гнилой пень. Сильный удар отбросил меня назад, прессом впечатав в стену дома.

Паровик уже не просто шипит, а угрожающе надсадно ревёт. Насыщенный ихором пар хлещет из всех щелей, окутав самоходный доспех ядовитым облаком. Но двигаться ещё могу. Хотя левая рука практически не подчиняется. Поврежденные рунные цепочки отказываются повиноваться. А самостоятельное движение выходит плохо, словно двигаешь рукой, сжимающей гантель, килограммов в десять. Для физически крепкого человека оно вполне возможно, но и не так легко, особенно продолжительное время.

Латник отлетает в сторону, кираса вскрыта, словно консервная банка. Ликан оскаливает пасть, хочет броситься вновь на Энно, определив его главной целью. Но тут же отпрыгивает в противоположную сторону. Оглушающее бахает траншейная метла. Картечь с противным визгом режет воздух в том месте, где только что находилось огромное тело.

Сержант Ардар прицелился вновь и даже успел выстрелить. Но ликан с ловкостью прирожденного циркача сделал какой-то невероятный кульбит в сторону и тут же бросился вперед, сшибая его с ног. Острые когти кромсали сталь самоходного доспеха, словно рубанок дерево.

Встать. Надо встать!

Первый шаг даётся с трудом. Старенький «Клевец» уже давно превысил все нормы возможной живучести самоходного доспеха и просто каким-то чудом еще не только функционирует, но и не взорвался. Конечно, взрыв паровика сержанта несравним с взрывом паровика оруженосца, но мне бы мало не показалось, несмотря на пластину брони на спине.

По уму, доспех следует бросить. Да боюсь, самостоятельно мне из него просто не выбраться. Да и с чужой помощью это займет не меньше часа, больно его покорёжило.

Второй шаг был уже проще. А на третьем я практически бежал. Если хромающая черепаха вообще может бежать.

Отчаянно защищая голову, сержант Ардар безуспешно пытался сбросить с себя ликана. А тот, вошел в азарт и терзал его «Клевец».

Подобрав с земли разряженную револьверную винтовку мертвого латника, я перехватил ее на манер копья и с разбегу засадил длинный штык в серую спину. Ударил ещё раз. И ещё. Штык сломался, столкнувшись с ребрами. Вновь удар, уже обломком. Главное, что он может пробить толстую шкуру и мышечный каркас естественной брони. Корпус, шея, голова. Неважно куда, нужно просто бить! Больше ударов!

Зло взревев, ликан разворачивается. Морда перекошена от ярости и злости, с клыков капает кровь, глаза горят, обещая мучительную смерть. Сержант Ардар вцепился ему в правую лапу, мешая броситься на меня. Уворачиваюсь от удара левой, когти ветром смерти свистят где-то над головой, и все силы вкладываю в один единственный выпад, прямо в оскаленную пасть.

Ликан дёргается, пытаясь уйти от удара, но сержант Ардар держит крепко. Сломанный штык входит в небо твари. Ликан ревет, захлёбываясь собственной кровью. В мое левое плечо прилетает еще один удар. Скрипит сталь, шипит пар, щеку обжигает огнем боли.

Рычу в ответ не хуже ликана, с силой вдавливая ствол ружья с обломком штыка вперед, все дальше в горло. Ликан дергается и наконец-то подыхает. Потерявшее жизненные силы тело мешком падает на спину.

Спихнув тело ликана с Ардара, помогаю сержанту встать. Его самоходный доспех помят не хуже моего, но пока что функционирует.

Всё же «Клевцы», несмотря на многочисленные недостатки, довольно крепкие ребята, приспособленные именно к такой вот жесткой схватке на коротке. Реликт тех времен, когда сержанты и первые паро-магические големы лупцевали друг друга самыми что ни на есть обычными мечами и копьями. Хотя, тогда в ходу были больше топоры, молоты и булавы, чтобы обладателям брони жизнь мёдом не казалась.

От ядовитых испарений начинает слегка кружиться голова. Левый глаз залит кровью и видит с трудом. Но цел, и это не может не радовать.

Пока Ардар спешно перезаряжает уцелевшую траншейную метлу, пытаюсь оценить обстановку.

Пороховой дым застилает наш маленький пятачок плотным ковром, снижая видимость.

Но Энно всё так же стоит на месте, вскинув руки. Лицо бледное, словно у покойника, по лбу струится пот, но всё еще цел. Почтенная Шелат возится с ранеными латниками. А не раненых и не осталось. Из шести уцелело только трое. По остальным всё ясно и без медицинского образования.

Демоны! Чтобы я ещё хоть раз высунулся куда-то из Вольной марки, не взяв с собой парочки оруженосцев! Мирная Южная марка оказалась не такой мирной, и куда более опасной, чем марка Вольная.

Что там творится у древолюбов, не особо видно — пороховой дым мешает.

Один из перевязанных Прией Шелат латников лёжа продолжает палить куда-то в сторону древолюбов.

Выбросив неплохо послужившую мне револьверную винтовку — у неё не только штык сломался, но и ствол погнулся — подбираю новую. Хорошо, что армейские револьверные винтовки делают с тем расчётом, что ими могут воспользоваться и сержанты. Проверяю барабан — три патрона ещё есть. Снимаю с одного из убитых патронную сумку. Ему она теперь без надобности.

— Энно ты как? — главный вопрос. Может ли маг ещё поддерживать защиту. И если может, то сколько? Два помятых сержанта — не бог весь что, но если атакуем видящую, шансы есть. Ликанов мы, похоже, выбили. А варгары не так страшны.

Но это будет та ещё атака калек!

— Нормально, — просипел он в ответ. — Атаковать не смогу, но защиту ещё минут пятнадцать удержу.

— А идти можешь? Нужно сократить дистанцию.

Смахнув со лба пот, Энно молча кивнул, и шагнул вперед.

— Почтенная, держитесь рядом, — крикнул я Прии.

— Но раненые! — возмущенно вскинулась она.

А ничего так, боевая девочка. Признаться, поначалу она произвела на меня не лучшее впечатление. Но человек познается не за столиком в кафе, в весёлой пьянке или при степенном чаепитие на кухне, а в крови, дерьме и пороховом смоге, когда где-то рядом ходит смерть.

— Позаботятся о себе сами! — жёстко отрезал я и словно оправдываясь добавил: — Мы идем к видящей. Это единственный шанс.

— Я останусь с ранеными! — дерзко отмахнулась Прия.

— Хорошо, — кивнул я. Всегда уважал чужой выбор. Даже если это бессмысленная храбрость, что слишком близка к глупости.

Если к древолюбам откуда-то со стороны не подойдут подкрепления, то у раненых есть шанс. Видящая отвлекаться на них не станет. А если подойдут, значит им и почтенной Шелат не повезло. Да и нам, если подумать, тоже — удара в спину мы не переживём.

Пока что весы застыли в равновесии, но даже лёгкий взмах пера может перевесить ту или иную чашу.

Еще одна молния с противным треском разорвалась над головой Энно, искрами и молниями поменьше осыпавшись на землю. Бывший журналист вздрогнул, даже слегка присел, словно на его плечи навалилась тяжесть небесного свода. Но тут же выпрямился. Хотя его щегольские белые перчатки уже слегка дымились.

В ответ заговорила «метла» сержанта. Заряд картечи хлестанул по магическому щиту видящей, один из варгаров упал.

А ведь она слабеет! — внезапно понял я. Поиздержалась, пока Золотое жгла да рушила. Или не слишком сильная, где-то на уровне мастера.

Со стороны рудника послышалось что-то похожее на яростный клич и наружу высыпало не меньше десяти жителей Золотого, с древними пистолями, револьверными винтовками и охотничьими ружьями в руках. Выстрелы звучат всё чаще.

Несмотря на щит видящей, пули находят цель. Ещё два варгара корчатся на земле, но последний храбро прикрывает видящую от выстрелов своим телом. А может, просто поближе держится. Понимает, что себя-то магичка от пуль защитит.

С ладоней видящей срывается россыпь зеленых молний. Один из дерзнувших выбраться из шахты смельчаков падает. Остальные разбегаются по укрытиям.

Дистанция между нами сократилась шагов до двадцати. Но я не спешу бросаться в атаку, сержант Ардар держит видящую на прицеле, но не решается стрелять. Энно тяжело дышит, шатается, но стоит. Хотя даётся это ему явно с трудом.

Но и альва тяжело дышит и не спешит атаковать. Последний варгар лишь зло скалится. Стрелы у него давно кончились, а из оружия осталась только кислотная граната и длинный кривой нож. Не так много, но и не так мало.

А ведь я знаю эту альву! Не могу сказать, что легко их различаю, но столько ничем не прикрытой ненависти и ярости я помню только в одних глазах. Тех, что видел перед своим возвращением в прошлое.

Похоже, она меня так же узнала! Неужели?

— Привет из прошлого, да? Значит, ты тоже уцелела? — усмехнулся я, наконец-то отыскав ответ на множество вопросов.

Если раньше я только предполагал, что виной моего непонятного переноса в прошлое был прерванный взрывом ритуал ушастых сучек, то теперь в этом можно не сомневаться — второй попавший под раздачу участник стоит передо мной. Остальные альвские маги вряд ли перенеслись сознанием в прошлое, они находились во внешнем контуре формируемого аркана, а мы с этой ушастой строго в его центре, когда рванули заряды осадной бомбарды. А в них было больше алхимии и магии, чем пороха.

Зато странности действий древолюбов становятся понятны: ранее нападение ликанов на Академию Доблести, притворщик в моём окружении, вторжение в Вольную марку. Всё она!

Видящая не ответила. Видно, что ей очень хочется меня приложить чем-то убийственным, но в конечном результате она не уверена, потому и сдерживается. Победа любой ценой, явно не для неё. Да и не для меня, что скрывать? Хотя желание придушить ушастую суку сильно как никогда. Сколько крови она мне попортила! А сколько попортит если живой уйдёт! А она уйдёт, сам отпущу. Вынужден.

— Похоже, это ничья, — констатировал я, прикинув расклад сил. От свиты альвы осталось только два варгара, но один из них сильно ранен. Видящая порядком выложилась, пытаясь разделаться с Энно, но всё еще способна если не победить, то забрать большинство из нас с собой. — Предлагаю разойтись миром.

— Мира не будет, хомо, — разлепив губы, процедила альва, гневно сверкнув глазами. Подумала немного и уже не так зло добавила: — Но сегодня, так и быть, ты останешься жив.

Я усмехнулся, оскалившись не хуже ликана. В этом все альвы — высокомерие, помноженное на самомнение и щедро залитое гордостью. С ними невозможно договориться!

— Значит, всё это вы, — произнес я, и придав голосу яда добавил. — Подумать только, благородный Великий лес стал применять такие подлые приемы, как магическая чума. Даже фольхи до такого не опускались!

Так себе укол, на троечку. Но вдруг удастся пробить альву на откровенность? Кому знать, как не ей? Эх, лишить бы её магических сил, скрутить, да поспрашивать вдумчиво с применением не самых гуманных, но весьма эффективных методов. Но, увы, это только мечты.

— Не приписывай нам лишнего, хомо — это всё ваши игры, — огрызнулась видящая. — Вы глупы и любите заигрывать с силами, опасность которых ваш скудный разум понять неспособен. Мы просто наблюдатели. А всё это — она развела руки, — результат твоих действий. Твоих и островных хомо!

Надо же, как легко она купилась на мою маленькую провокацию и сдала островитян. С другой стороны, Великому лесу выгодно столкнуть Великогартию и Эдан лбами.

Нет, я знаю, что и они виновны. Возможно, на них главная вина. Но и альвы не безгрешны. Уверен, что сила Изумрудной чумы оказалась для островитян огромным сюрпризом. На такой эффект они явно не рассчитывали. Планировали слегка пощипать империи пёрышки, чтобы фольхи стали более сговорчивы, и случайно свернули шею, даровав победу древолюбам.

— Мы уходим, — добавила альва, что-то тихо бросив варгару. И не отрывая от меня взгляда, сделала осторожный шаг в сторону, обходя нас по широкой дуге.

Уцелевший варгар быстро взвалил на плечи своего раненого, но ещё живого собрата, и двинулся за хозяйкой. Минута другая и троица скрылась в темноте наступившей ночи, оставив после себя только мертвецов и зарево разгорающегося пожара.

Стоило древолюбам исчезнуть, как из Энно словно бы вынули какой-то стержень. Покачнувшись, маг сначала сел на землю. Стащил с себя остатки некогда дорогих перчаток, и отбросил прочь. Руки его выглядели страшно. Белые, словно у мертвеца, но вместе с тем с отчетливо проступившими венами. Чёрными, словно в них плескалась смола.

Посидев немного, он молча рухнул и отключился. Интересно, как много он слышал из моего разговора с альвой? И как много понял из сказанного?

И не убьешь его теперь. Неправильно это будет — он мне жизнь спас. Да и не только мне.

Паровик моего «Клевца» больше не гудел и не шипел, а лишь раздраженно булькал. Стальная пластина, защищавшая спину и отделявшая паровик от остального доспеха, нагрелась, словно печка, обжигая даже сквозь плотную подкладку.

Решив не испытывать больше судьбу, я сел на землю и отключил паровик самоходной брони. Сержант Ардар проделал то же самое.

Перемешанный с пороховым дымом испаренный ихор драл глотку, туманя сознание.

Попытка выбраться самостоятельно из ставшего неподъемным доспеха ни к чему не привела. Все защелки были помяты или сломаны. Тут молот нужен и зубило. А что вы хотите от самоходной брони первого поколения? Куча детских болезней и не самых оптимальных решений.

Меня замутило, на тело навалилась слабость, из носа потекли теплые струйки крови. С учетом раны на лице, выгляжу я должно быть жутко. Не лучше Энно. Но у него магическое истощение, а у меня отравление ихором во всей красе. Слишком долго я дышал этой благословенной дрянью.

Пожалуй, насчет равных шансов, я альве соврал. Ещё пять минут и нас можно было взять голыми руками. Впрочем, я понятия не имею, сколько там сил оставалось у этой видящей. Может она сама за домами в обморок рухнула и варгар ее теперь тащит.

Погоню бы отправить, да некого. Тут думать нужно, как бы самому не сдохнуть.

Кажется, на какое-то время я потерял сознание, провалившись в темноту беспамятства. И с превеликим удовольствием повалялся бы там как минимум вечность. Но покой — это для мертвецов, а живым приходится страдать и мучиться.

Нос резануло острым запахом нашатыря, разом пробив забитые носовые пазухи.

— Выпейте, Ваше Сиятельство, — произнес смутно знакомый голос. Мне ко рту поднесли стандартную медицинскую склянку с какой-то непонятной, густой, словно кисель, и мерзко пахнущей жижей.

Машинально глотаю. Горло и пищевод обжигает какой-то ядовитый кислотой. Бунтующий желудок тут же пытается избавиться от противного лекарства. С трудом сдерживаю рвотные позывы. Да вкус знакомый. Ещё бы рыцарю его не знать! Настойка Ходеля! Применяется при отравлениях ихором. Только запах какой-то непривычный, ещё более мерзкий, чем обычно.

Удержав в узде бунтующий желудок, благодарно киваю благодетелю. А заодно и пытаюсь рассмотреть, что происходит. В глаза бьёт свет керосиновых фонарей, находящихся в опасной близости от моего лица.

Левый глаз отказывается открываться. Машинально дергаю рукой, чтобы его протереть, но сил нет и «Клевец» отказывается подчиняться. Хорошо хоть облако ихора испарилось, я и так порядком надышался этой дрянью.

— Почтенный Шелат, — наконец-то узнал я склонившегося надо мной мужа Прии. А горный воздух пошёл ему на пользу, вон как вытянулся. Хоть один камень с души упал — не зря спешили. — Рад, что вы живы.

— А я-то как рад, — усмехнулся доктор, делая знак кому-то за моей спиной — Признаю, думал, что нам конец. Хотя та альва почему-то очень хотела захватить меня живым.

— С чего вы это взяли? — заинтересовался я, пока он смачивал чистую тряпицу каким-то вонючим составом.

Интересно, а медицинские составы бывают не вонючими? Я таких, почему-то, не встречал.

— Так она сама этого у спасшихся жителей требовала. Даже дала нам полчаса на размышление, а тут вы подоспели… Сейчас посмотрим, что там у вас с лицом.

— Ерунда, — попытался возразить я. — Позаботьтесь об Энно и других раненых.

Виней нахмурился.

— Не учите меня моему ремеслу, а я не стану указывать вам, как пилотировать рыцаря, — строго обронил он, и чуть смягчившись, добавил: — С остальными ранеными я уже закончил. А магу вашему только долгий отдых поможет… Будет немного щипать, — продолжил он, как ни в чем небывало, протирая мне щеку.

Разговор на время прекратился.

Я сцепил зубы и зажмурился. Немножко⁈ Это он называет немножко? Ощущения такие, словно моё лицо натирают на мелкой тёрке.

— Что же, лоб и щеку мы зашьем, будет небольшой, аккуратный шрам, — констатировал Виней Шелат. — Прия, ты иглы не захватила? Мои куда-то делись. А теперь посмотрим, как там глазик поживает?

Тряпица, но с другим, более щадящим составом, прошлась вдоль моего левого глаза, убирая запекшуюся кровь и наконец-то позволив посмотреть на мир как надо.

— Сколько пальцев видим?

— Три… А-а-а, два? — поморщился я, пытаясь сфокусироваться. Свет этих проклятых фонарей сильно мешает.

— Зрение нормально. Но приди удар чуть левее… — заканчивать он не стал.

Между тем Прия принесла коробочку с кривыми иголками, от одного вида которых становилось зябко.

— Свет поближе, почтенные, — потребовал Виней. — Прия, ты зелье малой смерти не захватила?

— Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, — отозвалась Прия, передав мужу какую-то склянку.

Они обменялись понимающими улыбками. Похоже это какая-то специфическая то ли личная, то ли профессиональная шутка.

Аккуратно открыв склянку с зельем, Виней дозировано капнул мне на лицо несколько капель.

Сначала было лёгкое покалывание, будто миллионы мурашек бегают под кожей. А затем щёку, да и всё лицо охватило онемение. Язык стал толстым, чужим. Казалось, что он с трудом помещается во рту. В горле пересохло.

А Виней с его непроницаемым лицом и ловкими руками, уже протыкал кожу первой иглой. Действовал ловко, словно не доктор, а какой-то портной. Да только шил человеческую плоть. Несмотря на онемение, каждый прокол отдавался в моей голове глухим отголоском боли. Возможно, мнимым. Очень неприятно, когда кто-то орудует чем-то острым в непосредственной близости от твоих глаз.

Кривая, похожая на рыболовный крючок игла продолжали танцевать свой жуткий танец. Виней работал сосредоточенно, увлечённо и довольно быстро. Но время казалось застыло. Стало тягучим, словно смола.

— Вот и всё!

Раздражающая игла наконец-то исчезла из поля зрения. Виней в очередной раз протер мою щёку ещё одним медицинским составом и строгим голосом добавил:

— Грязными пальцами не трогаем. А лучше просто не трогаем. Швы снимаем через декаду. Если над раной поработать малым исцелением, то через половину декады. Но не раньше!

— Е-с-ть, до-ок, — протянул я, с трудом ворочая языком, попытался отдать салют, но бросил это бессмысленное дело.

Поняв мои затруднения, Виней влил в меня очередную склянку с зельем. Надеюсь, он всё правильно рассчитал, и зелья не конфликтуют. А то в итоге можно получить различные, не самые приятные последствия. От банального несварения желудка, до чего-то более веселого.

Слышал, доктора так особо неприятных им пациентов наказывают.

Но целителя поблизости нет, Энно не в лучшей форме, так что придется довериться искусству семейной четы Шелат.

В отличие от предыдущего зелья, это было хотя бы приятным на вкус. Значит, такие лекарства всё же существуют! А не используют их врачи не иначе как из природной вредности.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, чувствуя, как онемение понемногу проходит. По крайней мере, говорить могу нормально. — А теперь может кто-нибудь уже вытащит меня из этого проклятого доспеха? Или мне в нём ночевать?

Сидеть в одном положении было неудобно. Да и тело начало затекать. Про тот факт, что нормальные люди в такое время третий сон видят, скромно умолчим. Спать этой ночью мне явно не придётся.

— Это, почтенный Вийр, ваше дело, — бросил Виней. — Всё, убирайте фонари.

Фонари и правда убрали. Не вообще, а подальше от моего лица. Чему я был несказанно рад. Наконец-то можно нормально осмотреться.

Хотя смотреть особо нечего. Ночь, зарево пожара. Энно куда-то исчез. А сержант Ардар сидит неподалеку, такой же пленник самоходного доспеха, как и я сам, и спокойно себе посапывает, откинув назад помятый, но всё же удержавшийся на голове шлем.

В поле моего зрения появился низкий, но крепкий старик, сжимающий в руках револьверную винтовку.

— Монар Вийр, — представился он. — Староста Золотого. Спасибо, Ваше Сиятельство, за помощь. Вовремя вы прибыли!

На его месте я бы не стал меня благодарить. Альва не соврала, именно из-за моё вмешательства древолюбы напали на поселение. Почувствовали угрозу своим планам и решили подстраховаться. С другой стороны, откуда старосте об этом знать? Да и судьба Золотого, как и прочих селений предгорий, предрешена. Не напади древолюбы сегодня, через несколько лет сюда бы заявились ликаны.

Так что не стоит брать на себя лишние грехи. Могло быть лучше, но и худшего удалось избежать.

— Не нужно благодарности. Мы практически опоздали. Да и людей я мало взял, и в драку сунулся бездумно, — не без горечи признал я, вспомнив о погибших.

Моя вина и ошибка. Ошибка, которой сложно было избежать.

На почтовом дирижабле я не мог взять с собой внушительный отряд. А в Горане раздобыть дополнительные силы, да ещё и быстро, тоже не получилось. Но это оправдание, сожаление об упущенных возможностях.

Трое убитых — давно «Фениксы» не несли такие потери. Да и несли ли вообще? Пусть погибли латники, а не оруженосцы или рыцари. Но это мои латники! И моя ошибка, за которую опять заплатили те, кто вверил в мои руки свои жизни.

Эх-х, будь у меня собственный воздушный корабль, тогда…

Ладно, довольно самобичевания. Мертвых не воскресишь. А совесть — слишком большая роскошь для такого старого циника, как я, посылавшего на смерть тысячи, пытаясь выиграть время для десятков тысяч.

Но подумать о собственном дирижабле всё же стоит. Не боевом, конечно. А обычном — грузовом. Вроде того же «Буревестника»!

Проблема в том, что воздушный корабль еще можно достать. Но где взять экипаж? Там минимум два мага надо, хотя бы в ранге адепта. А маги-воздушники это не то же самое, что обычные маги. Готовят их одна единственная академия в Эдане, под личным патронажем императора. Служба в воздушном флоте считается очень престижной, и обучаться туда идут исключительно детишки фольхов. Из тех, кому высокий ранг не светит, а в обычную армию офицером идти не хочется. Ко мне на службу они не пойдут. Всё же «природные» фольхи, да еще и маги, пусть и слабые. Так с чего бы им служить какому-то выскочке⁈

Найти несколько достаточно одаренных детишек, подготовить их к не самому простому поступлению, да оплатить обучение, как это делают те же прочие пограничные маркграфы, не обладающие нужным числом одаренных родичей? Так и в этом случае свои офицеры воздушники у меня появятся только через несколько лет. Это если забыть про незначительную деталь — перспективные магически одарённые детишки очень быстро оказываются в поле зрения не только маркграфов, но и остальных фольхов.

Когда речь идет о магическом потенциале, старые фамилии быстро закрывают глаза на недостаточно благородное происхождение. Бывали случаи, когда сильная одарённая из простолюдинов становилась не какой-то там наложницей, а полноценной женой старшего наследника рода. А старейшие семьи выдавали своих дочерей за вчерашних свинопасов.

Но я опять отвлекся. Видимо, слишком устал. Да и встреча с этой проклятой альвой даром не прошла. Мысли всё ещё путаются. Кто виноват, понятно. Но что теперь делать?

— Почтенный Вийр, не могли бы вы помочь мне выбраться, — отвлёкшись от размышлений, я вновь посмотрел на старосту и выразительно ткнул подбородком на «Клевец». Или правильней говорить, на его остатки, больно непрезентабельно после боя выглядит поврежденный самоходный доспех. Даже удивительно, что он функционировал до самого конца.

— Конечно, — кивнул староста, слегка замялся и добавил: — Только это, Ваше Сиятельство, чтобы вас достать, тут всё ломать придется.

— Ломайте, — вздохнул я. Пора ветеранам на заслуженный покой. Сомневаюсь, что после такого яростного боя «Клевцы» можно восстановить. Цена вопроса будет такой, что проще будет купить два новых комплекта подержанной самоходной брони.

Проблему изъятия моей драгоценной тушки шахтёры решили довольно просто и быстро. Понадобилось два лома, два человека и те же две минуты.

Помятые пластины щелкали, одна за другой, словно спелые орехи. Один из обручей силового набора оказался погнут, и пришлось повозиться, чтобы вытащить из него руку, но в остальном помех не было.

Выбравшись из «Клевца», я встав в полный рост и потянулся всем помятым, но относительно целым телом, разгоняя кровь. Как же хорошо! Словно сотню лишних килограммов скинул! Да где-то так и есть, если вспомнить вес самоходного доспеха.

Рука дернулась к покалывающей щеке, но я вспомнил о предупреждении Винея и остановился. Один небольшой шрам — ерунда. По сравнению с тем прошлым-будущим я всё еще до омерзения красив и скромен. Насчёт ума врать не буду. Умный человек предпочитает держаться от неприятностей как можно дальше, а не влипать в них с поразительным постоянством, которое далеко не всегда признак мастерства.

Мои освободители занялись Ардаром, и закемаривший сержант был не слишком рад тому факту, что его разбудили.

У входа в шахту… штольню, или как там это правильно называется, скопились люди. Похоже, большинство жителей Золотого сумели спастись. Интересно, как? Особым гуманизмом древолюбы никогда не отличались. А когда ликанов с цепи спускают, начинается настоящая резня.

Об этом я и спросил старосту.

— Да когда энти напали, большинство жителей у общинного дома было. От почтенного Шелата новостей о больных ждали, — слегка коверкая некоторые слова, пояснил он, поглаживая ружье. — Зараза эта непонятная по всему Золотому стала расползаться. Вот и волновался народ. А доктор к нам со всем уважением. Говорил, что делать надо, как лечить. Успокаивал. Да новости сообщал, о том кто совсем плох.

— И много таких было? — насторожился я.

Изумрудная чума пока что не должна обладать той убийственной силой, но кто его знает? Особенно с учётом вмешательства этой непонятной альвы!

— Да несколько детишек совсем слабые стали, слегли. Но боги пока что миловали — никто не умер, — отозвался почтенный Вийр и уже не так уверенно добавил, вспомнив о нападении: — От болезни. А сколько ночью погибло, нужно ещё посчитать, — тяжело вздохнул он, бросив взгляд на огонь пожара.

Тушить пожары жители пока что даже не пытались. Словно боялись нового нападения. А может и от болезни ослабли. То что Изумрудная чума пока что не смертельна, не делает болезнь полезной для организма. Общую слабость и повышенную температуру никто не отменял.

— Так что с нападением? — поторопил я замолчавшего старосту.

— Так я говорю, у общинного дома мы собрались. А у нас в нем энто, небольшой арсенал. Всё чин по чину, с разрешением от дома Готмал, — торопливо оправдался он, словно признался в чём-то незаконном или постыдном. — Охранители они тама где-то, а мы, значится, тута. Если нападут, то из города помощь никак не успеет.

И не поспоришь. Эта ночь тому прямое доказательство. Правда непонятно, зачем кому-то нападать на обычный шахтерский поселок.

— А всё название наше, будь оно неладно! — с досады сплюнул староста, как-то угадав мои мысли. — Хоть табличку на въезде вешай, что нету в Золотом никакого золота.

— С такой табличкой нападений станет только больше, — заметил я.

— И то верно! — согласился староста. — И так каждый лиходей, что в наших краях оказывается, норовит «золотишком поживиться». Пять лет назад цельная банда напала. Еле отбились. Шестерых схоронили. А банду потом охранители да дружина маркграфа долго по горам ловила. Вот Его Сиятельство и разрешил нам отряд ополчения организовать. Да часть оружия из собственных запасов выделил. И когда эти напали, да крайние дома жечь начали, мужики быстро ружья похватали, да встретили супостата. У нас ведь и охотников полно, и из отставных латников люди имеются. Одного ликана, что первым к общинному дому сунулся, так изрешетили, что он едва уполз. Да и то должно быть издох. Но тут магичка эта заявилась. А против магии с ружьями не повоюешь, вот мы и бежали под землю. А там и вы подоспели, — бесхитростно закончил он и вновь тяжело вздохнул: — Похоже всё, конец Золотому.

— Маркграф Готмал достоиный человек, — не согласился я. — Поможет вам отстроиться.

Старик посмотрел на меня мудрым, всезнающим взглядом и невесело улыбнулся.

— Помочь то он поможет, да смысла в этом нет. Кормилица наша давно истощилась. Крохи руды от былого добываем. Молодежь все больше в Горане стремится устроиться. Оно и понятно — работы-то на всех не хватает. Теперь ещё и хворь эта непонятная, но явно альвская. Нападение. Побежит народ за лучшей долей. Сложно их в этом винить.

— Скажите, почтенный, а вы не думали о переезде в Вольную марку? — внезапно предложил я. Если леди Удача отказав в одном, внезапно делает тебе столь щедрые намеки в другом, то глупо не воспользоваться предложением. — Сто ктан подъемных на человека и жильё за мой счёт, — искушающее добавил я. — Карантин под присмотром и защитой отсидите, с болезнью справитесь, и я найду, где вас устроить и применить. Работы в Вольной марке много. И платят хорошо.

А как перевозить всю эту толпу в Вольную марку, не разнеся по дороге чуму по всей империи, об этом я успею подумать завтра.

Теплый кокон лечебной магии успокаивал Та'Энди, вызывая у молодой видящей сонливость… в отличие от мыслей, которые гнали прочь любые намёки на сон.

— Ты слишком напряжена, лечебная магия этого не любит, — попеняла ей Но'Зелим, нежно проведя ладонью по лбу видящей. — Всё думаешь о своём хомо?

Словосочетание «свой хомо» балансировало на грани оскорбления. Вызвав у Та'Энди приступ гнева и тошноты. Кому-то другому она бы подобных слов, пусть и сказанных в шутку, не простила. Но не Но'Зелим. Злиться на вторую половину души Та'Энди не умела. Да и не хотела этому учиться.

— Ты не понимаешь. Я видела его! — горячо заметила она, окончательно порушив целительные плетения. — Глаза в глаза видела. Он такой же, как я! Он там был. Всё видел и знает. Более того — действует. Мешает! Он опасен!

Та'Энди и сама понимала, насколько неубедительно звучат эти обрывчатые объяснения.

— А теперь, узнав о тебе, он станет ещё и очень осторожным, — припечатала Но'Зелим, мягко, но настойчиво усадив её обратно в круг целительной магии и напитав цепочки.

— Да, я поторопилась и действовала необдуманно! Ты это хотела услышать? — скривилась Та'Энди.

— Признание ошибки — половина пути к ёе исправлению, — кивнула Но'Зелим. — При имени этого хомо ты теряешь рассудительность — становишься уязвимой. Вот зачем тебе понадобилось лезть так далеко на земли империи?

— Чтобы убедиться, что всё пройдёт гладко!

— И каков итог? Если бы с тобой что-то случилось, я бы не успела прийти на помощь.

Плечи Та'Энди поникли — упрёк был справедлив, а потому вдвойне обиден. Она слишком увлеклась и сильно просчиталась.

— Пообещай мне больше не лезть в империю, — потребовала Но'Зелим, помедлила немного и нехотя добавила: — По крайней мере, без меня не лезть.

— Обещаю, — клятвенно подняв руку нехотя протянула Та'Энди.

— И в, как ее называют хомо, Вольную марку.

— Обещаю…

— И…

Но'Зелим и сама не знала, что ещё потребовать, но Та'Энди не дала ей закончить:

— Да обещаю! — слегка повысив голос, торопливо добавила видящая. Иногда излишняя забота Но'Зелим балансировала на грани опеки и начинала утомлять, становясь формой изощрённой пытки для деятельной натуры Та'Энди. — Но взамен ты восстановишь свой подарок, — потребовала она.

На построение нормального портала не было времени. Чтобы срочно вернуться из земель империи, Та'Энди пришлось использовать ценный и довольно редкий артефакт подаренный Но'Зелим как раз на такой случай. Редкий, дорогой и одноразовый, как и большинство по настоящему сильных артефактов, содержащих достаточно сложные арканы высших порядков.

— Хорошо, — вздохнула верховная, забрав некогда красивую костяную шпильку, безжалостно разломанную на две части. — Посмотрим, что можно сделать.

Придется обращаться за помощью к другим верховным, а такая помощь никогда не бывает безвозмездной, но ради Та'Энди она готова была на это пойти. Хоть её неугомонная вторая половина души и дала клятву, но кто его знает, что придет в эту милую голову? Возможность срочного бегства точно не станет лишней.

Когда Но'Зелим ушла, Та'Энди привычно почувствовала легкую грусть и облегчение. Рядом со второй половиной она становилась целой, но вместе с тем это отвлекало, мешало думать.

А обдумать дальнейшие шаги необходимо!

Та'Энди кляла себя за то, что в том прошлом не уделила достаточно времени играм островных хомо и ликанов с магической чумой. Знай она заранее, можно было всё переиграть. Как-то подтолкнуть всевождя принять изначальный план островных хомо об испытаниях на севере. Или выбрать другое место. Но теперь поздно что-то менять, и вся задумка находится под угрозой.

Более того, у хомо есть доказательства причастности Великого леса, и проклятый Гарн Вельк может этим воспользоваться! Как именно? Ответа на этот вопрос она не знала, но чувствовала, что это произойдёт.

Если наносить удар, то нужно делать это немедленно. Эффект будет не таким сильным, как было в прошлой истории, но какой-то ущерб империя понесет. А там можно попытаться провернуть идею с обвинением островитян. Подкинуть хомо кое-какие неопровержимые доказательства. Задействовать предателей. Всю грязную работу будут выполнять именно островитяне, и из-за спешки обязательно оставят множество следов. Так что доказательства упадут на порядком удобренную почву, отводя подозрение от Великого леса. А если Гарн Вельк начнёт настаивать на обратном, так может он сам втайне работает на островитян?

А что? Его стремительный взлёт, в том числе и за счёт разоблачения островных хомо, очень даже укладывается в эту безумную теорию.

Эта мысль так завладела Та'Энди, что она не выдержала — полностью развеяла лечебное плетение и нетерпеливо прошлась по покоям, обдумывая возможные шаги.

Остаётся главная проблема — всевождь, а точнее — гибель его сына.

Неистовый ей никогда не нравился. Такой же, как и его отец, но ещё более наглый и дерзкий. Смотревший на всех, как на законную добычу. О гибели его она не сожалела. Но кто знает, что теперь придет в голову всевождю?

Нет, скорбь по погибшему сыну тут ни при чем. Сыновей у всевождя много, вчера Неистовый ходил в любимчиках, завтра будет кто-то другой. Но и за его смерть всевождь обязательно что-то потребует. Или нет?

Может, стоит открыть ему часть правды, перенаправив ярость ликанов на этого надоедливого хомо. А что? Именно Гарн Вельк виновен в гибели Неистового. Более того, именно из-за его вмешательства под угрозой все планы всевождя насчёт чумы в империи. А в том, что это именно его план, Та'Энди ничуть не сомневалось. Островные хомо хотели использовать ликанов, а ликаны использовали их. И то, что должно было ослабить империю, стало последней каплей, обрушив ставшее слишком шатким здание.

Для ликанов — отличный, долгожданный результат. Для островных хомо — не особо. Да и для Великого леса. Если подумать, тоже. Хомо враги. Но и ликаны отнюдь не друзья. Раньше племена были гораздо более многочисленны, но разделены. Постоянно враждовали. Стремительное наступление империи на их исконные земли, вынужденное бегство на север и борьба за выживание объединило их в общей ненависти к хомо. Заставило признать власть всевождя! Дало цель жизни!

Но когда эта цель будет достигнута, им понадобится новая. Иначе вновь раскол и новая вечная война между племенами. И что или кто станет этой новой целью можно не сомневаться. Особенно если Великий лес, как и в прошлый раз, понесёт невосполнимые потери.

Она вновь задумалась, а так ли нужна Великому лесу эпидемия в империи? Но затем решила, что стоит попробовать. А раз Гарн Вельк знает и начал действовать, то это только к лучшему! Зачем лоб в лоб бодаться со своим старым врагом, если его можно использовать себе на пользу?

Да, она допустила ошибку. Но это легко исправить. Найти в ошибке новые возможности.

То, что ее знания будущего теперь бесполезны. Это не только минус, но и огромный плюс. Этот проклятый хомо тоже отныне идет в полной темноте.

К тому же, грустно улыбнулась своим мыслям альва. Эти знания не особо-то и помогали, сталкиваясь с непреодолимой стеной в лице Совета Верховных.

Ночь прошла в беспокойной суете и в борьбе с огнем. Мы не столько тушили охваченные пламенем дома, сколько пытались спасти ту часть Золотого, которая не успела пострадать от пламени. Общинный дом отстоять не удалось, но восточная часть Золотого уцелела. Правда, тут по большей части располагались складские постройки. Но с другой стороны, они были достаточно большими, чтобы вместить всех погорельцев.

Над моим предложением почтенный Вийр обещал подумать, посоветоваться с другими жителями Золотого. Но что-то мне подсказывает, что он его примет и уговорит остальных. Если в Вольную марку переберётся хотя бы половина Золотого, то я одним ударом решу сразу две проблемы. Тут тебе и живые переболевшие Изумрудной чумой — изучай не хочу. И опытные горняки, которые в Вольной марки точно пригодятся. Да хотя бы тот же уголь копать, на залежи которого почтенный Загим облизывается. Ну и что, что там не горы долбить надо, а открытым способом добывать. Это даже проще.

Ненужных людей в Вольной марке в принципе нет — рабочих рук всегда не хватает. Боги, да те же руины древних, на которых частично стоит Степной Страж, не растащили по кирпичу только из-за относительно небольшого числа жителей занятых этим интересным делом.

Забыться коротким сном удалось только на рассвете. Да и то через три часа меня разбудили. Из Горана прискакал гонец от охранителей, с резонным вопросом, какого демона тут вообще происходит? Нет, говорил он не так, но думал явно в этом направлении.

Моё поспешное отбытие из города да ещё и ночью не могло не насторожить городские власти. Это если забыть на более чем громкое появление со стрельбой, мертвецами и прочими прелестями. Ну и картинка Золотого в эту же копилку. Хорошо, что местные уцелели. Окажись я на полном трупов пепелище, никакие бумаги императора мне бы не помогли. Зачем искать настоящего виновника если есть Гарн Вельк? Тем более, если рыть достаточно глубоко, то всё произошло именно из-за моего вмешательства.

С опасливым интересом осматривая тела ликанов и варгаров, охранитель прошелся вокруг живописной кучи.

— Какой здоровый. Явно младший вождь! — констатировал он, уделив особое внимание самому здоровому из ликанов, забитому мной сломанным штыком.

Насчёт младшего вождя он прав. Если наши фольхи наяривают на силу магическую, то дикари ликаны превыше всего ставят силу физическую. Завоевать титул вождя можно только в схватке. А завоевав, его нужно постоянно отстаивать в том же бойцовском круге. Культ силы, возведённый в абсолют! Казалось бы, не лучшее решение. Сильный воин не обязательно будет хорошим вождем, тут ведь думать надо, а не просто когтями махать да зубами щелкать. Но у дикарей такой отбор странным образом работает. И на вершине оказываются не только сильные, но и весьма хитрые и умные особи.

— Появление ликанов — это серьезно, — вздохнул охранитель, с опаской покосившись в сторону поросших лесом склонов. Явно вспомнил, что ему ещё обратно скакать. Как бы коня не загнал со страху. — Я немедленно должен доложить об этом городскому совету.

А городской совет побежит жаловаться Тьерну Готмалу, что по его землям ликаны шастают, да маркграфы непонятные ползают. Причем в одно и тоже время! Подозрительно? Да не то слово! В слух это охранителем не было сказано, но подразумевались.

Ловко вскочив в седло, он с места пустил коня в карьер и вскоре скрылся за поворотом дороги.

И что теперь делать? Объясняться с маркграфом Южной марки или его официальным представителем мне не хочется. Тут грозные бумаги с подписью и печатью императора не помогут. Вернее, помогут. Но и императору маркграф обязательно нажалуется на мое самоуправство на его землях, прикрытое письменным приказом императора.

Бросить все и, не прощаясь, сбежать… удалиться в Вольную марку? Жителей Золотого, изъявивших желание покинуть насиженное место, можно и тишком перетащить, чуть позже. План интересный, но нереалистичный. Сомневаюсь, что в Горане меня терпеливо дожидается очередной курьерский дирижабль. А на своих двоих, да даже на лошадях, я не сбегу.

Поняв, что сон ко мне больше не идёт, я решил заглянуть к Энно. Всех раненых, в том числе и потерявшего много сил мага, уложили на том же складе, что и остальных жителей, но выделив им отдельный уголок, отданный во власть четы Шелат.

Выглядел Энно лучше, чем вчера, но всё еще неважно. Бледный, словно вампир. Впалые щёки, потускневший взгляд.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался я, присаживаясь на пол рядом с его лежанкой.

— Как выжатый лимон, который к тому же неплохо так посушили на солнце, — отозвался маг изобразив краем губ подобие улыбки.

— Значит не всё так плохо, — усмехнулся я.

Энно прошел по опасной грани и едва не выгорел. Но почтенный Шелат уверен, что он восстановится.

— Чем всё закончилось? — осведомился Энно.

— А ты не помнишь? — искренне удивился я. Неужели и тут мне повезло? Слишком хорошо, чтобы быть правдой!

— Помню, — не стал отрицать он, — но всё словно в тумане. Ты очень мило беседовал с той видящей. А о чём именно… — Энно воровато огляделся и слегка понизил голос. — Думаю, об этом мы с тобой поговорим в другом, более спокойном месте.

Понятно, казнь не отменена, а лишь на время отложена. Но и это неплохо!

Хм… Пока Суман силы восстанавливает, он этот вопрос поднимать не станет, чтобы у меня не появился соблазн устроить ему несчастный случай. Не то чтобы я собирался это делать, но на его месте я бы такой вариант не исключал.

Вернемся в марку, а там ему придется разгребать дела, которые на него навалятся. А они навалятся — уж я-то постараюсь! Может, он про этот разговор и не вспомнит?

Ладно, кого я пытаюсь обмануть? Обязательно вспомнит! И потребует объяснений. Но в одном он прав, сейчас не время и не место — слишком много чужих ушей даже для той небольшой толики правды, что я могу ему открыть.

— Ваше Сиятельство!

Пока я разговаривал с Энно, в импровизированном госпитале появился встревоженный староста.

Железный человек! Всю ночь не спал, и весь день бодрствует, не ведая усталости. Когда пожары стали затухать, послал людей разбирать пепелище, выискивая то, что уцелело и ещё может пригодиться. Такой организатор в Вольной марке точно не пропадёт.

Похлопав Энно по плечу, я поднялся с пола.

— Что за шум, почтенный Вийр? Ликаны пошли в новую атаку?

Шутку он не оценил. Вздрогнул, испуганно вжал плечи. Да и шутка, признаться, с трупным душком.

— Нет, хвала богам, — отозвался он, нахмурив седые брови.

— Примите мои извинения, почтенный, — повинился я. Зачем плодить обиды на ровном месте? Вежливость тебе ничего не стоит, а ценится весьма высоко. — Что-то я слишком устал, вот и несу всякий вздор. Так что случилось?

— В небе дирижабль Его Светлости! Сначала мимо пролетел, а потом взял и развернулся прямо к нам.

Какую именно «Светлость» почтенный Вийр имеет ввиду, догадаться несложно. Но что-то рано маркграф Тьерн Готмал всполошился. Гонец только недавно ускакал. Значит, новость о моём прибытии в Горан ушла ещё вчера вечером или сегодня утром. А маркграф ждать не стал, тут же верных людей отправил, чтобы разобраться, что это маркграфу марки Вольной понадобилось в марке Южной. И почему оный маркграф не спешит поставить его в известность о своём прилёте?

А теперь мне ещё и за Золотое объясняться…

Демоны! Надо было сразу после битвы бежать. Может в Золотом есть проводник, способный провести нас через горы?

Выбравшись на улицу, я посмотрел в небеса и тут же отыскал воздушный корабль. Да и сложно не заметить дирижабль, когда он так снизился. Неужели решил садиться? А где? Кругом поросшие лесом склоны. Разве что прямо над пепелищем Золотого зависнуть. Сложно, но с опытной командой возможно.

Так и есть! Медленно и осторожно дирижабль летел прямо на нас. А сжимающий золотой ключ черный ворон грозно смотревший с оболочки, не оставлял сомнений, кому именно он принадлежит.

В грузовом креплении дирижабля был единственный паро-магический голем. Но какой!

— А вот и тяжелые конница, — протянул я древний эвфемизм, вглядываясь в небеса. Нет, глаза меня не обманывают — это точно паладин.

Модель сложно сказать. Каждый паладин, хоть и базируется на основе модели какого-то рыцаря, уникален и подгоняется под запросы пилота. О-о-о, сколько проблем он доставляет, если сломается — словами, особенно цензурными, не передать. Но этот недостаток дохнет в страшных мучениях перед лицом множества достоинств. Ведь что такое паладин? Паладин — это мощь! Вершина техно-колдовства, воплощенная в металле брони и магии рунных цепочек.

Если средний рыцарь раза в два превосходит среднего оруженосца, то самый слабый паладин превосходит того же среднего рыцаря раз в пять. А то и в десять!

Паладины железного маркграфа в свое время раскатали большой круг мятежных магов, во главе которого было два архимага. За что эти машины красиво зовут погибелью архимагов. Ну а мелкие детали, что там целая армия Железной марки была и лояльные Стану Ранку маги почему-то забывают. Зато звучит красиво!

Нет, если в чистом поле, да на малой дистанции, у паладина есть все шансы против одинокого архимага. Осталась сущая мелочь, найти это чистое поле, как-то быстро сократить дистанцию и отыскать архимага-идиота, который каким-то невероятным образом окажется в этом самом месте без должной охраны, свиты и кучи разнообразных, возможно даже альвских, артефактов.

Если такие идиоты и существуют в природе, то мне не встречались. Убитую верховную вспоминать не будем — просто повезло. Да и с ней дракон был!

Но наличие паладина под брюхом дирижабля рода Готмал говорит об ещё одной незначительной детали — к нам пожаловал не кто-то там, а отец моей несостоявшейся супруги Дэи, правитель Южной марки маркграф Тьерн Готмал. В данный момент Первый рыцарь империи Эдан.

Дирижабль начал снижаться, заслонив своим огромным «телом» солнце. Поначалу его постоянно сносило вправо, но винты левого борта стали крутиться активнее, выравнивая «небесного кита». Наконец он завис прямо над пепелищем Золотого.

Не самое приятное зрелище, особенно когда ты находишься под этой длинной махиной. А ну как рухнет!

Сколько уже раз наблюдал эту картину, а всё равно боязно.

Ревун в носу воздушного корабля трижды плюнул протяжным, трубным звуком. Понять его несложно — разбегайтесь, иначе зашибём! Кто не спрятался, я не виноват! Или что-то ещё менее вежливое. Возможно, ругательное.

Но особых предупреждений и не требовалось, немногочисленные жители Золотого поспешили прижаться к уцелевшим складам.

На палубах дирижабля началась какая-то суета. А затем транспортная гондола с паладином пошла вниз, не столько опустив, сколько сбросив тяжёлую машину.

Земля вздрогнула. Даже руны облегчения транспортного короба не могли полностью погасить вес сверх-тяжелого паро-магического голема. Иначе бы тех же рыцарей да паладинов дирижабли пачками могли таскать, как и другие грузы. Да что грузы! Будь рунные цепочки уменьшения веса настолько эффективны, то дирижабли можно было бы бронёй обшить, что морской броненосец, укрыв уязвимую газовую оболочку слоями стальных бронеплит.

Сейчас вся защита на магах экипажа. А броня, если и есть, то только у гондолы, да и то слабая.

Внимательно осматриваю паладина. Давненько мне не доводилось видеть вблизи эти могучие машины. Корпус этого явно взяли от «Черного Дракона», увеличив раза в два и зачем-то добавив чуть больше углов и рубленых поверхностей. Манипуляторы — привет от «Краба». Ноги и вовсе ни на что не похожи.

В левом манипуляторе из предплечья торчит два раструба огнеметателей. Нет… поправка — раструб огнеметателя и ствол картечной пушки. В плече расположен болон с огнесмесью или с сжатым воздухом, а в предплечье, там где оно утолщается, барабан с зарядами для пушки. Думаю, зарядов на двадцать.

В правом манипуляторе тоже есть картечная пушка — старший товарищ траншейной метлы, но отсутствует огнеметатель.

Откуда такая любовь к картечи? Так магические щиты в массе своей реагируют на количество ударов, а не на их силу. Нет, сила удара (или правильней говорить энергия?) тоже влияет. Но практический опыт показал, что при прочих равных выстрел картечью по магическому щиту истончает этот самый щит куда лучше ядра или бомбы. Ненамного, но всё же.

В районе коленей голема система сброса дымовых гранат, круглые шары которых закреплены прямо на броне. На мой взгляд, штука для паладина совершенно бесполезная — такую махину в дыму довольно сложно спрятать. Сколько не дыми, а на поле боя ты главная — приоритетная цель.

Вслед за паладином, на землю полетело четыре троса. А по ним вниз соскользнул десяток сержантов в однотипных, выкрашенных в яркий синий цвет «Драгунах». Своей охраной маркграф Тьерн Готмал явно не пренебрегает. Паладин — паладином, но не станет же он сидеть в нём днём и ночью. Да и переговоры как вести?

Честно говоря, вообще непонятно, зачем маркграф решил паладина сбросить.

Спущенный на землю паро-магический голем стоял всё так же неподвижно, а затем в его нижней части открылся люк. Вниз поехала не какая-то там лестница, а полноценный подъемник, чем-то похожий на птичью клетку.

Что же, должен признать — появление эффектное. Но если маркграф Тьерн Готмал хотел меня поразить, то просчитался. Что я, пневматических лифтов в паро-магических големах не видел? Собственно, система древняя. Ещё на «Слонах» что-то похожее применялось.

С одной стороны подобный лифт позволяет быстро забраться в машину. Но с другой стороны, компрессоры, баллоны, дублирующая их механика, на тот случай если пневматическая система выйдет из строя. Подгонка рунных цепочек, чтобы всё это работало и не конфликтовало с остальными рунными цепочками. Всё это занимает полезный объем в корпусе машины, увеличивает массу. Да и надежность под вопросом. Лично я предпочитал обходиться без всех этих изысков — лестницей и ножками. Лучше дополнительную броню навесить или еще один бак с огнесмесью. Её постоянно не хватает.

Но отец Дэи явно не лишен артистизма — любит устраивать зрелища. В том прошлом-будущем познакомиться нам так и не довелось. К тому времени, когда мы с Дэей сошлись, вся её семья погибла.

Я покопался в памяти, но ничего особого, кроме факта, что до смерти императора маркграф Тьерн Готмал был Первым рыцарем империи, в ней не отложилось. Служил я на противоположном конце империи, и о том, что творится на юге, не знал. Даже насчёт обстоятельств его гибели неуверен. А с Дэей мы об её семье практически не разговаривали.

Шагнувший из клетки-подъёмника на землю мужчина был немолод, хотя и стариком я бы его не назвал. По-моему, Дэя была довольно поздним ребенком. По крайней мере, ее братья, насколько я помню, лет на десять старше.

Голубые выразительные глаза маркграфа Южной марки равнодушным взглядом изучили пепелище. Отыскали меня и раздраженно сузились, явно определив главную причину случившегося несчастия.

— Развалины и трупы… Слухи оказались правдивы. Маркграф Гарн Вельк я полагаю? — Сухой, с легкой хрипотцой голос звучал угрожающе.

Я машинально оглянулся на склад, где лежал Энно. Маг часом свои мысли не научился транслировать? Или я сам виноват и эти слова, становятся моим неофициальным девизом? Хоть на золотую ленту под гербом их заноси. Или лучше что-нибудь не такое? Ну там: «Вы всё еще спокойно живете? Тогда я лечу к вам!».

А если под это дело деньги собирать? В том плане, не хотите, чтобы я прилетал — платите. Либо обогащусь, либо меня прибьют. Причем второе более вероятно. С неприятностями проще смириться, чем с потерей денег.

— Совру, если скажу, что рад вас видеть, Ваше Сиятельство, — продолжил Тьерн Готмал. — Это будет слишком неприкрытой ложью. Особенно в данных обстоятельствах.

Теперь его голубые, похожие на два куска льда глаза с интересом изучали живописную груду тел ликанов и варгаров.

Местные порывались отрезать у мертвецов уши и хвосты — ценный трофей, за который, еще со времен завоевания Спорных земель, платят серебром. Но я запретил им это делать, выкупив тело того единственного ликана, на которое они могут с полным правом претендовать.

Никогда не любил этот дикий обычай. Убить врага — это нормально, но не стоит глумиться над мертвыми. Пусть ликаны и дикари, а варгары — не более чем созданные из людей живые химеры, но всё равно.

Но вернёмся к маркграфу Тьерну Готмал. Можно подумать, мне его появление нравится. Я бы предпочёл тихо свои дела обделать, да удрать в Вольную марку. А там пусть себе строчат телеграммы да письма пишут, требуя объяснений. Телеграфная связь в Вольной марке ох как ненадежна — поломаться может, не приняв нужного сообщения. А почта ходит нерегулярно.

К сожалению, теперь этот план никуда не годится. Да и всё пошло по худшему сценарию. Если бы прилетел не маркграф Готмал, а кто-то из его представителей, пусть и трижды официальных, на этом можно было бы сыграть, прикрываясь бумагой императора. А с маркграфом этот фокус не пройдет. Мы не в Коронных землях, а в Южной марке. И слово Тьерна Готмала тут весит несколько больше, чем Его Величества.

И что мне ему отвечать? Хорошего дня пожелать? С учётом окружающей обстановки это будет походить на издевку. Соврать, что рад его видеть? Сказать правду, что не рад?

— Ваше Сиятельство, хорошо, что вы прибыли, — соврал я, выбрав что-то более-менее нейтральное.

— Не вижу счастья на твоей потрепанной физиономии, — отметил маркграф Готмал. И не поймёшь, шутит он или говорит всерьёз. — Рассказывай, что произошло? И как в Южной марке оказался маркграф марки Вольной⁈ — потребовал он, вновь обжигая меня холодным взглядом.

Его люди ненавязчиво, но довольно профессионально охватили меня полукругом. Оружие не нацеливали, но сержантский доспех против безоружного — сам по себе оружие.

— Не так давно, когда на Вольную марку древолюбы напали, мне удалось захватить пленника из варгаров. Много из него выудить не удалось, но кое-что он рассказать успел, — начал спешно импровизировать я, мешая правду и вымысел. — В том числе и о странном интересе альвов к этим местам. Решив проверить его слова, я нанял местных врачей. Они постоянно в разъездах по предгорьям. И вот, недавно получил от них телеграмму о вспышке непонятной болезни. Прибыл в Южную марку, а тут… началось, — я ткнул в кучу тел.

История шита белыми нитками, причем на живую. Но проверить мои слова не так-то просто. Прию и Винея я с собой утащу, а о том, когда именно я их нанял, до их переезда в Горан или когда они уже открыли практику в городе, знает не так много людей. Конечно, если копать активно, то легко узнать, что до этого они пытались открыть практику в Тирбозе. А там и до верных выводов недалеко. Но ключевое слово — активно копать.

Хотя один только факт, что я выбрал именно докторов, и они (о чудо!) нашли непонятную болезнь, выглядит подозрительно. Может, стоит отметить, что и помимо супругов Шелат у меня есть люди в Южной марке? Или это звучит ещё хуже?

К счастью, отец Дэи не обратил на данное «счастливое совпадение» ни малейшего внимания. Заинтересовало его другое.

— И почему я, правитель этой земли, впервые слышу о каком-то там интересе альвов к моим землям? — строго поинтересовался он.

Пожимаю плечами, универсальный жест, можно использовать в любой непонятной ситуации.

— У меня не было доказательств, кроме слов пленника. Да и те были весьма расплывчатыми.

— И где этот пленник?

— Погиб при попытке бегства.

— Как удобно, — поморщился Тьерн Готмал, задумчиво барабаня пальцами по пряжке широкого поясного ремня.

— Еще одна причина, по которой я не мог никому ничего рассказать, — вздохнул я, изображая крайнюю степень смущения.

Мои слова явно зародили в отце Дэи определённую искру сомнений. Не в отношении меня, со мной и так ясно, что я крайне сомнительный тип, а к древолюбам. Сложно спорить с аргументом из нескольких тел варгаров и ликанов. Самый пристрастный злопыхатель не сможет обвинить меня в том, что я притащил дикарей в своём багаже.

— Допустим, — согласился маркграф, указав на тела. — Но как ты объяснишь это нападение? Сомневаюсь, что это случайность.

— С некоторых пор мое имя действует на альвов словно удар хлыстом, — вновь скорбно вздохнул я. И в этот раз почти не играл.

— Не только на альвов, — впервые за разговор сухо улыбнулся маркграф. — Иначе, почему я здесь?

Демоны, это очень плохая шутка… потому что не шутка.

— Похоже, альвы как-то причастны к появлению этой странной болезни, — продолжил излагать я свою точку зрения. На островитян, пока что, стрелки не перевести при всём желании. Да и нужно ли? Нам только войны с Великогартией для полного счастья и не хватает. Вот альвы-то порадуются! — Поэтому небольшая группа древолюбов и находилась поблизости, чтобы проконтролировать, как все идёт. Что-то вроде испытаний, как мы новые модели големов обкатываем, — подобрал я подходящую аналогию, вспомнив испытания «Стилетов» в Вольной марке.

— Испытания, значит? — тихо прошипел Тьерн Готмал. — На моих землях и людях, значит? — с каждым словом голос его крепчал, словно ветер, предвещающий бурю. — Я им покажу испытания! Прочешу все леса, каждую пещеру в предгорьях. Под каждой болотной кочкой посмотрю. Найду каждое логово этих тварей! Чтобы надолго запомнили, куда лезть не стоит!

Сомневаюсь, что в Южной марке ещё остались древолюбы, но лучше промолчу. Пусть маркграф Готмал отведёт душу и займёт себя делом — ко мне меньше вопросов будет. К тому же его энергию и злость можно и нужно использовать.

— Я бы посоветовал проверить города, — предложил я. — Варгары — большие любители маскироваться под обитателей городского дна. В Тирбозе не так давно целое логово «когтей» накрыли, и в Степном Страже пришлось целый дом спалить, чтобы этих тварей выкурить.

Может, кого и найдут. Если не варгаров, так тех же «мастеровых» или ещё каких бунтовщиков, либо просто преступников — всё польза.

— Хороший план! — одобрил маркграф Готмал. — Городское дно полезно чистить. Не будь ты маркграфом, взял бы тебя себе в советники, — зло усмехнулся он. Но злость эта была направлена не на меня, а на древолюбов. — Кстати, ты ведь ещё не женат, да?

Как-то слишком резко тема разговора изменилась. И свернула явно не туда. Неужели маркграф Готмал загорелся идеей сплавить мне кого-то из тех самых тётушек Дэи, на которых мне намекал ещё Константин? Или он говорил об одной тётушке? Не могу точно вспомнить! Разница лет в десять для династического брака ерунда.

— Пока что не женат, — ответил я и тут же быстро добавил: — Помимо прочесывания местности и городов стоит обратить внимание на возможные вспышки этой непонятной болезни.

Демоны, а ведь появление такой толпы в центре зараженного поселения, это очередное нарушение карантина, внезапно понял я. Такими темпами мы разнесем Изумрудную чуму по Южной марке лучше всяких там островитян и древолюбов.

Зато какая отличная тема, чтобы отвлечь маркграфа от матримониальных планов насчёт своих родственниц и моей скромной персоны. Ладно бы речь шла о Дэе. Но она свой выбор сделала.

— В Золотом, да и в других поселениях, где обнаружится болезнь. Стоит объявить строгий карантин. По этим же причинам я бы не советовал вам и вашим людям долго общаться с местными или находиться на заражённой территории. Умерших от болезни пока что не было, но в Золотом заражены практически все жители.

Понятия не имею, так это или не так, но лучше щедро сгустить краски.

— Дожили! Меня гонят с моей же земли, — проворчал Тьерн Готмал. — И кто? Маркграф соседней марки! — Но шаг назад, слегка разорвав дистанцию, всё же сделал. — Что еще посоветуешь? Говори, не стесняйся, если начал. Стеснение, это вообще не про тебя. Мог бы хоть телеграмму отправить. Предупредить, кто летит и зачем.

— Виноват, не подумал, — признал я и спешно сменил тему. Один раз сработало, почему бы не попробовать второй? — Мой маг, ласс Суман Энно, очень хочет изучить данную болезнь. Для этого я планирую забрать с собой часть жителей Золотого, которые захотят переехать в Вольную марку.

Главное не уточнять, что эта самая «часть» может оказаться большей, если не всеми жителями Золотого. Условий, лучше чем я, им всё равно вряд ли предложат. Крепостное право, конечно, почитай двести лет как отменено. Но какому рачительному хозяину понравится, если немаленькое селение решит сбежать к правителю соседней марки?

Ущерб может и невелик, а всё же ущерб. Репутация, опять же, пострадает. Слухи пойдут разные. Разговоры. От хорошей жизни в Вольную марку ведь не бегают.

Да и про стадный инстинкт, присущей людям, забывать не стоит. Раз столько людей разом ринулись в Вольную марку, то может в этой самой марке не жизнь, а сказка? Если не самородки золотые, так артефакты древних и диковинки всякие под ногами валяются. Только нагибайся да подбирай! А затем неси их представителям фольхов или императора. А уж они тебе за это дело щедро серебра отсыплют или кредитными билетами забросают.

Хм, может стоит самому такие слухи распускать? Людишки мне очень нужны. Конечно, когда мечты разобьются о суровую реальность, многие обратно захотят, в более спокойные и обжитые земли. Но кто-то ведь и останется. Да и кто сказал, что я буду спонсировать отъезд? Это дорогу в Вольную марку можно оплачивать. А обратно пусть сами. Работы хватает, заработать на билет можно. Поработают, глядишь, и ещё кто-то решит задержаться.

Да, этот вопрос стоит обмозговать, когда свободное время появится. Газеты для рекламы привлечь. Конторы открыть переселенческие, вроде тех, что в колонии людей заманивают.

Энно я не зря упомянул. Кто-кто, а маркграф Южной марки должен знать, кому именно на самом деле служит мой маг. А железный маркграф — довод в споре не хуже чем император. Тем более, теперь Александр Ранк и Тьерн Готмал родственники, пусть и не самые близкие.

Человека родственника маркграф же не обидит? И меня за одно!

— Они свободные люди, — небрежно отмахнулся Тьерн Готмал. — Захотят уехать, так я никого и не держу.

Ох, зря он это сказал. Жалеть ведь будет. Но этим нужно пользоваться, пока маркграф не передумал. Где бы быстро отыскать дирижабль, способный доставить пассажиров в Вольную марку.

Изоляция больных? Это дело вполне себе решаемое, как во время полёта, так и в Вольной марке. У меня недалеко от Степного Стража как раз один интересный форт есть, о котором практически никто не помнит. Отличное место, чтобы спрятать больных от чужих глаз и не разнести заразу.

Дирижабль… Дирижабль?

Я с задумчивым интересом посмотрел в небеса и улыбнулся, краем взгляда отметив, что от моей улыбки маркграф Тьерн Готмал сразу же насторожился, предчувствуя неладное.

Встреча с маркграфом Готмал оставила двоякое впечатление, в очередной раз продемонстрировав, что до звания «своего» среди высших фольхов, даже среди маркграфов пограничья, мне всё еще далеко. Титул тот же, а отношение другое.

Сквозило от Тьерна Готмала лёгкое, едва уловимое пренебрежение и высокомерие. Конечно, можно это списать на значительную разницу в возрасте. Все же маркграф мне в отцы годится. Но дело не в этом. Как и прочие фольхи, он всё еще не определился. Задаётся вопросом, кто такой этот Гарн Вельк? Чей он человек? Чего хочет он или его хозяин? Зачем его так быстро и резко возвысили?

В тот простой факт, что я самостоятельный игрок, маркграф Готмал и на ломаный кин не верит. Да я и сам, признаться, не особо в это верю. Император и железный маркграф явно пытаются мной играть. Принцы не против подключиться — голос есть голос. А остальным я пока что просто не особо интересен, вот и осторожничают, присматриваются. Кто-то сковырнуть непонятный и неприятный нарост пытается, другие кружат в стороне, жадно смотрят, но пока что держат дистанцию.

Не зря я не спешу завязывать с ними близкую дружбу.

Да плевать на его отношение! Главное, что свое слово Тьерн Готмал сдержал, препятствий не чинил и даже дирижабль для перевозки больных выделил, не пожадничал.

Сколько я с собой людей заберу он явно не вдавался. А если ему и сообщили, что из Золотого улетают практически все жители, то что-то переигрывать было уже поздно. Отыграть назад — показать, что слово маркграфа Южной марки ничего не стоит.

Знай Тьерн Готмал заранее, и будь у него больше времени, мог бы меня переиграть, не нарушая данного слова. Посулить погорельцам щедрую компенсацию. Переселить, раз шахта истощилась. Но следуя моему совету, задерживаться в заражённом селении Тьерн Готмал не стал. Убыл сначала в Горан, а уже из города телеграфировал, чтобы в Золотое прилетел небольшой дирижабль. Принял в трюм живой груз и отправился в Вольную марку, разом избавив маркграфа от двойного источника проблем.

После, не к ночи будь помянут, «Буревестника», «Вершителя Судеб» и курьерской «Совы» я могу считать себя опытным воздушным путешественником. Но в грузовом отсеке мне до этого летать не приходилось. Опыт интересный, но не самый приятный: замкнутое пространство, отсутствие иллюминаторов, приглушённый свет. По идее в грузовом трюме и вовсе нет освещения. Зачем оно? Но тут люди маркграфа Тьерна Готмала постарались обеспечить нам хоть какие-то удобства.

Не считая этих мелочей, в остальном всё вполне себе приемлемо. Лететь лучше, чем идти пешком. Главное не думать, что мы болтаемся где-то в воздухе, между небом и землей.

— До сих пор не понимаю, как тебе удалось развести маркграфа Готмал на дирижабль, — пробормотал Суман, бросив в отбой две карты и взяв из колоды свежую пару. — Поднимаю на три монеты.

Три мелкие монетки по кину добавились к остальным, доведя банк до «внушительной» суммы в девять медяков.

Игры на деньги я не особо люблю. Видел, как люди с лёгкостью проигрывают если не состояние, то хотя бы всё жалование. Но престолы без денежных ставок это всё равно что брачная ночь без невесты. А обычные игры в карты за эти дни порядком надоели.

— Развести? Что за грязные намёки, Ваша Милость? Его Сиятельство маркграф Тьерн Готмал внял скромной просьбе Моего Сиятельства… — медленно и капризно протянул я и уже нормальным голосом добавил: — Удваиваю! — Мой король и десятка отлично сочетались с двумя из трех открытых карт, позволяя наконец-то рассчитывать на победу.

— Или решил поскорее отправить тебя обратно, пока в Южной марке ещё что-нибудь не произошло, — усмехнулся Энно.

Я усмехнулся в ответ. Тоже вариант. Причем достаточно правдивый. Разумеется, свой флагман, на котором прилетел в Золотое, маркграф Тьерн Готмал мне не отдал, вызвал грузовоз из столицы Южной марки. Но я на такую жертву и не рассчитывал. Действовал по принципу наглость — второе счастье. Проси больше — получишь ровно столько, сколько тебе нужно.

— Уравниваю! — покусав губу, решительно кивнул почтенный Шелат, аккуратно положив крупный пятак и мелкий медяк в общую стопку.

Я перевернул лежавшую рубашкой вверх третью общую карту. Дама пик. Мне она ничего не даёт — больше двух карт из открытого расклада использовать нельзя. Две не самые слабые пары — отличный расклад…

Или нет? Больно радостно Суман улыбается.

— Да! Крепостная стена, — провозгласил он, явно рисуясь, последовательно выкладывая на стол три из пяти свои карт.

Демоны! Эта коварная пиковая дама мне всё испортила!

— Что-то не везет мне в картах, — поморщился я, решив не позориться своими парами. Сильная комбинация оказалась не такой сильной.

— Повезёт в чем-нибудь другом, — отмахнулся маг. — Например, в любви.

Он потянулся к банку, но почтенный Шелат выразительно хлопнул его по рукам своими картами.

— Не торопитесь, ласс. Мой железный дом пробил вашу стену.

На стол легли три дамы, с еще одной дамой и королём образуя одну из сильнейших комбинаций престолов.

Ха, значит шансов у меня изначально не было. Но Суман и Виней прилично так рисковали. Не выпади эта клятая дама, победа была бы за мной за счёт двух пар, одна из которых королевская. Только с королевской парой малый круг бьёт железное копье, которое тогда оказалось бы на руках Винея.

— О чём грустим, почтенный? — поинтересовался я, когда доктор придвинул к себе стопку медных монет. Сегодня Винею везло в картах, третий банк забирает, но особо радостным он не выглядел.

— Наш договор касался Горана и предгорий Одиноких гор, — осторожно напомнил он, покосившись на сидевшую рядом супругу. — А теперь мы вынуждены, бросив все вещи, лететь в Вольную марку.

— Маркграф Тьерн Готмал обещал отправить все ваши личные вещи при первой возможности, — напомнил я.

— А наша клиентура? — возразил Виней, чувствуя негласную поддержку супруги. — Да и договор о съёме жилья мы на весь срок вперёд оплатили.

— Опять в какой-нибудь глуши будем сидеть, — побурчала вполголоса Прия.

— Тысяча ктанов за беспокойство и триста в месяц за потерю практики, пока идёт карантин и изучение болезни, — щедро посулил я. — Но контракт продлеваем ещё на год. А работы вам в Вольной марке будет более чем достаточно.

Врачи мне не помешают. Особенно уже знакомые с симптомами Изумрудной чумы. На весь Степной Страж всего три или четыре практикующих доктора. В нескольких отрядах есть свои личные коновалы, но их полезность под большим вопросом.

— Мы согласны продлить наш слегка измененный контракт ещё на один год и сменить Южную марку на Вольную! — тут же повеселела Прия. — За такие деньги год можно и потерпеть, — уже тише добавила она.

Я подавил усмешку. У всех есть недостатки. Впрочем, если человек хочет получать много денег за свою работу, но работает на совесть, то разве это недостаток?

В моей памяти ещё свежи воспоминания, как Прия Шелат перевязывала раненых, не обращая внимания на стрельбу и свистевшие вокруг стрелы. Любовь к деньгам? А кто их не любит? Заявляющий обратное в девяти случаях из десяти просто лицемер.

Мнение мужа почтенную Шелат не интересовало. Похоже, Виней хоть и хороший доктор, но подкаблучник ещё тот!

Но это их семейные дела, главное, что вопрос решён.

— Еще партию? — предложил Суман, тасуя колоду.

— Нет, хватит с меня, — отрицательно дёрнул я подбородком, поднимаясь на ноги. — Проверю, как там наши пассажиры.

С помощью немногочисленного груза, трюм был разделен на две условные части, отделив больных от здоровых. Не знаю, помогут ли эти меры предосторожности. Изумрудная чума — весьма коварная зараза, с очень плавающим начальным или, как это по-умному говорит почтенный Шелат, инкубационным периодом. Но за эти три дня, что мы провели в трюме, новых заболевших не было. Да и Виней Шелат, который провел с зараженными куда больше времени, всё так же бодр, хоть и не особо весел.

Дирижабль тряхнуло, заставив моё сердце на мгновение забиться чаще. Никогда не боялся замкнутых пространств. Хотя и особой любви к ним не испытываю. Но сейчас мы в воздухе! Да ещё и без возможности посмотреть, что там с наружи происходит. Может за нами весь воздушный флот Великогартии гонится, а верховные на драконах им помогают?

Невозможно в такое поверить? С моей отрицательной удачей, у которой внезапно появилось альвское лицо, я бы не зарекался.

Вынужденные переселенцы по большей части спали. Да и что им ещё делать? Где-то в дальнем конце трюма шла игра в кости. Одна из женщин рассказывала собравшимся вокруг нее детям сказку.

Увидев меня, почтенный Вийр поднялся со своей лежанки и поспешил навстречу.

Казалось, что противного вида зеленые оспины, проступившие на его лице, в условиях скудного освещения словно слегка светятся изнутри. Придавая чертам больного старосты какое-то зловещий вид. Но в остальном он, да и остальные больные, чувствовали себя на редкость бодро. В отличие от многих болезней, Изумрудная чума не высасывала из них силы. Организм, казалось, её просто не замечал.

Это ещё что! На последнем этапе Изумрудная чума действует не хуже стимулирующего зелья. Слегка притупляются чувства, зато взамен ты ощущаешь небывалый прилив сил и энергии. Это не точно, но есть мнение, что и чувство страха пропадает или притупляется.

По крайней мерее не редки были случаи, когда запертые в карантине люди внезапно решали, что с них хватит, и нападали на карантинные заставы, пытаясь вырваться из закрытых селений. Иногда это им удавалось. Особенно когда чума только начала свое победное шествие.

Собственно, именно из-за этой особенности карантины оказались не особо эффективны. А когда стало ясно, что эпидемия и не думает останавливаться, было принято то жестокое, но оправданное решение — уничтожать наиболее заражённые селения.

— Как твои люди? — тихо поинтересовался я у старосты.

— Ворчат, — честно признал старик. — Да и холодные консервы порядком надоели.

— Мучиться нам недолго, скоро прилетим. А там будет и горячая пища и вода, чтобы нормально помыться. И щедрая денежная премия, — посулил я, не став добавлять, что в ближайшее время вынужденные переселенцы не смогут свободно потратить свои деньги.

В город я их ещё долго не пущу. Хоть Изумрудная чума и ведёт себя поразительно беззубо, но лучше подстраховаться. Недели на две, а то и на месяц запру переселенцев в карантине, спрятав от чужих глаз в заброшенном форте. Для их же безопасности спрятав.

Главная проблема — их надо как-то туда доставить. Дирижабль нас только до Степного Стража довезет. Можно было и о полёте в форт договориться. Но где гарантии, что капитан и экипаж смогут сохранить секрет? Так что придется своими силами. Опять же, стараясь сохранить секретность.

Зачем такие сложности?

Всегда полезно поставить себя на место противника. Что бы я делал на месте альвов, узнав, что все планы насчёт Изумрудной чумы под угрозой. Та видящая далеко не дура — сразу поняла, зачем я отправил врачей в район возможного заражения. Странно только, что история повторилась. Видящая не знала, где в прошлый раз островитяне испытывали эту гадость? Или не смогла настоять изменить место?

Хорошо бы! Это показывает, что её возможности ограничены, как и мои. И это радует! Похоже, пророков нигде не любят — Великий лес не исключение.

Но это вовсе не означает, что видящая ничего не предпримет, пытаясь помешать моим планам. С уничтожением Золотого ничего не вышло, но о том, что всех больных жителей куда-то увезли, она точно узнает.

Дальнейшая цепочка действий очевидна. Необходимо выяснить, куда именно увезли больных, и нанести новый удар. Более подготовленный и смертоносный! Заодно зачистив другие заражённые селения в предгорьях Одиноких вершин. Возможностей у моих врагов хватает и в средствах они практически не ограничены. Остаётся только готовиться, чтобы минимизировать возможные потери.

После карантина, жителей Золотого следует разделить на несколько частей, да раскидать по Вольной марке, пока лекарство от Изумрудной чумы не будет создано. Разумно было бы сделать это сразу после прилета. Да жители и так не слишком довольны тяжёлым полётом и злоключениями, выпавшими на их долю. К тому же, собрав их в одном месте, проще обеспечить скрытность, охрану и карантин.

Хотя и в разделении что-то есть… особенно если никого не делить.

Избавившись от «живого груза», дирижабль дома Готмал не стал злоупотреблять гостеприимством Вольной марки и тут же улетел. Словно боялся, что его тут под каким-то благовидным предлогом конфискуют или отправят на новое задание.

— Суман, ты не помнишь, как этот дирижабль хоть называется, — поинтересовался я у Энно, наблюдая как воздушный гигант, активно работая винтами, упорно ползет на высоту.

— Как я могу помнить то, что никогда не знал? — отозвался он и тут же спросил: — Что теперь делаем, Твое Сиятельство?

— Как обычно, ждём тяжёлую кавалерию… — пожал плечами я. — Да вон и она!

«Краб» Бахала появился не из восточного форта, возле которого дирижабль выгрузил нас словно груз, используя подъемную платформу, а со стороны города.

Впрочем, со стороны форта также появился встречающий. Судя по «Молнии» это Онилия.

Не столько из-за скорости «Молнии», сколько из-за меньшего расстояния, она же и достигла нашей представительной делегации самой первой.

Демоны, я даже немного рад её видеть. Хоть и зло, которое я вынужден терпеть, но знакомое. Практически родное!

— Стоять! — крикнул я, стоило черноволосой голове высунуться из люка «Молнии». — Приветствия, вопросы, доклады потом. Скажи, в форте ещё остались те стандартные армейские палатки?

— Были такие, — сложив ладони рупором, подтвердила Онилия.

— Отлично! Мне нужно двадцать штук!.. Что стоим? Нужно волшебное слово «бегом»?

Онилия фыркнула что-то явно ругательное, но скрылась в «Молнии». Паро-магический голем развернулся, и помчался обратно в форт.

Надо было ей сказать, что нужно людей выделить на охрану будущего лагеря. Ну да ничего, вернётся — будет ей сюрприз.

Я скосил взгляд на свою грудь. И не забыть бы вновь подпитать кровью все амулеты-связи. А то не действуют уже.

Признаться, когда речь идет о более чем десяти амулетах, этот ритуал начинает слегка напрягать. Но делать нечего, только терпеть.

Вторым на аудиенцию прибыл Бахал. Но и он не задержался. Хотя ему пришлось не только из машины выбраться, но и вниз спуститься.

Надоело мне глотку драть. Да и не солидно как-то.

Ничего, Бахалу полезно ноги размять.

— С возвращением, Ваше Сиятельство! — Оценив количество новых лиц, бывший наёмник здраво рассудил, что следует придерживаться норм этикета.

— Не знаешь, почтенный Торнар в городе? — сразу же перешел я к делу. Дай ему больше двух слов связать, так мне на голову ещё какие-нибудь срочные дела упадут. А мне бы с этим разобраться. — Мне нужен его паровой экипаж!

Этот сухопутный паровоз хоть и медлителен, но может тащить много груза. Потому-то и ценится торговцами Вольной марки. Не смотря на все мои усилия, слово «дорога» ещё долгое время будет считаться в этих местах изысканной издёвкой.

— Утром был! И экипаж был в городе, — непонимающе кивнул Бахал. — Недавно из Серого Берега прибыл. Почтенный Торнар на этот счёт к почтенному Нотану и подходил. Сообщил о выполнении городского заказа.

— Отлично! Возвращаешься в город и находишь мне Торнара. Желательно, вместе с паровым экипажем. Затем грузишь экипаж продовольствием из наших запасов, чтобы четырем десяткам на декаду хватило и обратно. А заодно захвати одну из наших полевых кухонь, что стоят у штаба «Фениксов». Что стоим? Выполняй! — наставительно закончил я.

— Тирания вернулась, — не удержавшись, вполголоса отметил Бахал, прежде чем начать скорбный подъем обратно в кабину «Краба».

— Она самая, — подтвердил я ему в спину. — И не задерживайся! Обленились тут без меня.

Палаточный лагерь под стенами восточного форта вырос, словно грибы после дождя. Привычные к тяжёлому труду вчерашние шахтеры справились очень быстро. Да и мысль о том, что спать придется на твердой земле, а не в воздухе, придавала им сил.

Огородить бы его ещё этот палаточный лагерь рвом или колючей проволокой, но пока что достаточно и внешних патрулей из оруженосцев.

Сегодня в Степного Стража никто из теперь уже бывших жителей Золотого не побежит, а завтра я их отправлю в форт. Тогда-то и можно подумать над защитой палаточного лагеря. Нужно его хотя бы забором обнести, чтобы со стен города невидно было, что внутри происходит.

Пусть альвы или островитяне порадуются, что нашли беглецов. Может и ещё какой излишне любопытный номер попадётся? А то у меня тут куча дхивальцев, а островитяне не чешутся.

Даже немного обидно! Такое наглое пренебрежение, после столь страстной и пламенной любви.

Или не стоит возиться с палатками? А в качестве приманки лучше использовать сразу восточный форт? Да и охранять его проще?

— Ты не думаешь, что нам стоит поговорить о том, что произошло в Золотом, — сбил меня с мысли Энно. Явно решив, что вот оно время для серьезного разговора.

— А ты не думаешь, что сперва нам нужно разобраться с беженцами и карантином, — в тон магу отозвался я. Чутью Сумана можно только позавидовать. Быстро сообразил и решил упредить меня, прежде чем я успею нарезать ему задач, отвлекающих от ненужных мыслей. Но пора и ему кинуть долгожданную кость. — Перевезем беженцев в скрытое место. Разберемся с карантином, определимся, что нужно для изучения этой странной болезни — и я в полном твоем распоряжении. Слово маркграфа!

— Хорошо! — недовольно пошёл он на попятную. — Но затем мне понадобятся правдивые ответы!

— Честный обмен, — согласился я.

А насколько честными будут ответы, которых так жаждет Энно, это мне ещё предстоит решить.

Если подумать, то из моего разговора с альвой он не так-то много выяснил. Только тот факт, что мы с ушастой знакомы и уже встречались. А где и когда, остаётся только догадываться. И догадка про будущее явно не входит в число первых.

Посланник островных хомо боялся. Хоть и прятался за напускной бравадой и даже дерзостью. Но всевождь отлично чувствовал этот страх.

Добыча остаётся добычей и её удел предрешён — пасть под ударом охотника, чтобы своей сладкой плотью оправдать свое жалкое существование на лице матери земли.

Но не сегодня. Жаль.

Артефакт-переводчик тех, кто любит, когда их называют наставниками, не подвёл и на этот раз, точно переводя не только слова, но и вложенный в них смысл.

— Да! Тайна уже не тайна, — подтвердил всевождь, разом сбив с островитянина напускную спесь, заставив слушать и что более важно, прислушиваться к словам «какого-то дикаря». — Имперцы знают о наших планах. И готовятся отразить удар.

— Невозможно! — полыхнул раздражением посланник. — Если только…

Он бросил подозрительный взгляд на всевождя.

— Если вы намекаете на предательство, то ищите его в своих рядах! — не удержавшись, он в припадке крайнего раздражения продемонстрировал гостю длинные клыки.

Это кем надо быть, чтобы заподозрить ликанов в сговоре с хомо!

Тот факт, что и его собеседник — хомо, можно проигнорировать. Это другое! Они думают, что используют ликанов, но не понимают, что это он использует их.

— Возможно, альвы ведут свою игру? — тут же отступил островитянин.

— Наставники всегда ведут свою игру, — равнодушно отметил всевождь, раздраженно царапнув когтями воинский пояс. — А вы ведете свою.

Про себя он благоразумно умолчал. Зачем наводить временных союзников на ненужные мысли? Если островным хомо нравится считать, что народ ликан не более чем послушные песики на цепи у альвов, то пусть так и будет.

— Но что вы предлагаете делать?

Всевождь оскалился. Наконец-то правильный вопрос. Островитянин просит совета. И от кого?

— Действовать! И немедленно! Спускайте на империю всю свою отраву. Я выделю вам десять говорящих с духами, это поможет распространить болезнь по Южной марке.

— Но раз в империи знают…

— Они не успеют найти лекарство, — резко перебил всевождь посланника островитян. — Да и мы просто не дадим им этого сделать. Достаточно отыскать беглецов и нанести один, чётко выверенный удар.

Под «мы» всевождь подразумевал практически исключительно островных хомо, но решил не заострять на этой незначительной детали внимания.

— В Южной марке стало слишком опасно, — покачал головой посланник. — Думаю, нам следует повременить и попробовать в Северной или в какой-то другой провинции империи.

— На это уйдёт слишком много времени, которого у нас нет, — не согласился всевождь. — А в Южной марке все уже готово, и достаточно разносчиков болезни. Один небольшой толчок и камень скатится вниз, превратившись по пути в неудержимую лавину, которая сметёт наших общих врагов!

Посланник задумался. Слова всевождя ему явно понравились. Немного помедлив, он согласно кивнул.

Обсуждение дальнейших деталей не заняло много времени.

Островные хомо высокомерны, но знают, как действовать в тенях. Этим они всегда напоминали всевождю варгаров.

Посланник ушел, оставив о себе лишь воспоминания из смеси запахов.

Всевождь с наслаждением потянулся могучим телом, покосившись на пустое место по правую руку от себя.

Неистового больше нет…

За долгую жизнь всевождю ни раз приходилось провожать своих сыновей в страну вечной охоты, но эта потеря неожиданным образом что-то зацепила в его душе, оставив непривычную пустоту.

Недостойно для всевождя выделять кого-то одного из своей линии крови, но Неистовый был одним из лучших. В будущем, пусть и весьма отдалённом, из него мог бы получиться отличный вождь всех племён.

Увы, иногда добыча оказывается не по зубам — такова жизнь охотника и воина. Нет славы в победе над кроликом, а яростный тигр не подставит добровольно шею под твои клыки. Неистовый отважно бился, но проиграл.

Конечно, хомо бесчестны. Прячутся за огнем пороха и сталью своих огромных машин. Но тем славнее победа, слаще добыча!

Похоже, эта молодая видящая оказалась права — тот хомо опасен, непредсказуем и странен… как и сама Та'Энди.

Всевождь не понимал, но чувствовал, что альва и хомо как-то связаны. Слишком неистово молодая видящая хочет его уничтожить, слишком выверены ответные удары.

Загадка, которую ещё предстоит разгадать.

В любом случае, теперь это личное. Остается надеяться, что враг окажется достоин оказанной ему чести.

Даже теплый солнечный день не делал картину общего запустения заброшенного форта более радостной. Многочисленные трещины на стенах, частично засыпанные песком и заросшие колючими кустами бастионы. Тонкие, всюду проникающие лозы стреляющего винограда словно поставили перед собой цель разрушить каменное укрепление.

— Не самое приятное место, — посетовал староста, бросив на меня быстрый, но осуждающий взгляд.

Думал, я не замечу.

Из Степного Стража мы уходили ночью. Скрытно, словно какие-то воры. Оставив возле опустевшего форта и палаточного лагеря сильную охрану, словно там спрятано что-то важное. Жителей Золотого с немногочисленным скарбом загрузили на несколько платформ взятого в аренду у почтенного Торнара парового экипажа и медленно утащили в ночь, чтобы к вечеру дня привезти на новое место, где им и предстоит провести ближайший месяц.

— Это только временное укрытие, пока вы проходите карантин, — успокоил я старосту.

А расстояние и опасности Вольной марки исключат побег особо ретивых, отметил я про себя. Последняя фаза болезни не за горами, и я отлично помню, какими активными могут быть заболевшие Изумрудной чумой, прежде чем испустить дух.

Последнего в нашем случае не будет, но про повышенную активность не уверен. Лучше не рисковать.

— Слишком резкие перемены. Будет много недовольных, — отметил почтенный Вийр.

— Ничего, у меня есть отличное средство погасить их недовольство, — сообщил я, достав из кармана внушительную пачку кредитных билетов. — Подъемные, и ещё немного сверху.

— Деньги, это хорошо. Но мы привыкли их зарабатывать, а не получать, — вздохнул он, приняв пухлую пачку.

Интересная позиция. Я бы сказал, вымирающая. Лентяев в мире куда больше, чем работяг. Но если человек хочет поработать, то почему бы и нет? В уставшем теле меньше нездоровых мыслей о бегстве или бунте.

— Приведите в порядок форт. Расчистите колодец. Попытайтесь углубить его и найти воду, — предложил я. Если вода раньше была, то можно попытаться добыть ее и без бурения скважин. Ещё один фактор, который уменьшит вероятность обнаружения беглецов. — Знаю, это не совсем ваш профиль, но другой работы в ближайший месяц не будет. А потом я найду вам достойное занятие с хорошей оплатой. И насчёт постоянного жилья решим.

— Нужны инструменты и строительные материалы, — задумчиво поскреб подбородок староста, осматривая форт с каким-то почти хозяйским видом.

— Составь список, завтра-послезавтра получишь всё, что требуется. Воду будут доставлять вам каждые четыре дня. Но советую держать небольшой запас на тот случай, если доставка запоздает. Продуктов у вас минимум на декаду. Полукопье оруженосцев, что со мной прибыло, останется в охране. Но службу они будут нести вне стен. Еда и вода у них свои. Так что проследи, чтобы с твоими людьми они не пересекались.

— Сделаю, — кивнул он. — Но нам ещё нужна кухонная утварь, бытовой инвентарь, да и одёжка дополнительная не помешает. Мы же, считай, улетели только с тем, что было.

Ну да, только это «что было», заняло практически весь трюм дирижабля. Из «Золотого» выгребли всё, что могло пригодиться. Подозреваю, что будь у почтенного Вийра чуть больше времени, он бы и уцелевшие строения приказал разобрать на стройматериалы.

Но мне такая хозяйственность даже нравится. Да и не такие огромные это траты. Если удастся найти лекарство от Изумрудной чумы, то все затраты не будут напрасными.

Хоть мне и слегка надоело, что спасение империи происходит, считай, за мой счёт, но с учётом отличного аванса в виде маркграфства это по-своему честно.

Староста ушел размещать жителей. Зато ему на смену появился Энно, до этого внимательно изучавший стены, а точнее вделанные в них медные пластинки магической защиты.

Сам по себе камень давно не преграда для огня пушек и плетений магов. Но вделай в стены специальным образом зачарованные пластины из меди или серебра. Поставь в гарнизон парочку одарённых, желательно полноценных магов, способных объединить их в одну сеть. И маленький форт станет если не неприступной цитаделью, то довольно крепким орешком, расколоть который будет непросто.

— Ну и что там? Можно запустить защиту или дохлый номер? — поинтересовался я.

Тайное место, это хорошо. Но тайное место с магической защитой — гораздо лучше.

— Будь со мной еще пяток магов, за пару дней справились бы. А одному мне минимум декаду возиться.

— Отлично, приступай, — кивнул я.

— Я? — изумился маг.

— Но не я же! Тем более, в ближайшие две декады тебе из форта хода нет. Или ты думаешь, я просто так привез сюда чету Шелат, сержанта Ардара и наших раненых латников?

Изумрудная чума не та болезнь, с которой стоит лишний раз заигрывать. Я до сих пор не уверен, что правильно сделал, не став настаивать на соблюдении строгого карантина маркграфом Тберном Готмал и его людьми. Пробыли они в Золотом недолго, но кто его знает? Может они успели заразиться и сейчас разносят болезнь по Южной марке. Вероятность невелика, но она есть!

Слегка успокаивает мою совесть только тот факт, что Тьерн Готмал был раздражён и явно не настроен выслушивать мои советы. О заражении и магическом происхождении болезни я его предупредил, а дальше пусть сам думает. Его марка — его ответственность.

А я отвечаю за свою. Поэтому будет лучше, если Энно и остальные немного посидят «под замком».

— Но сам ты, как я понимаю, задерживаться в форте не собираешься? — прозорливо предположил Суман. — А как же карантин?

— На меня эта зараза точно не действует, — пояснил я. — А почему? Об этом я тебе поведаю, когда закончится карантин.

Энно смерил меня задумчивым взглядом и вздохнул.

— Знаешь Гарн, если бы речь шла о ком-то другом, то тебя бы давно заперли где-нибудь в подвалах императорского дворца или Красной Горы. А там, под присмотром дознавателей и палачей, ты бы только рад был всё рассказать.

— Рассказать несложно, сложно поверить, — вздохнул я, понимая правдивость его слов.

Даже удивительно, почему черные или люди императора ещё не провернули со мной подобный фокус.

Что их останавливает? Явно не мой титул маркграфа. Он лишь пустышка, за которой нет истории, сильного, многочисленного рода и реальной силы. Закон? Законы пишутся сильными для слабых, а я, увы, всё ещё слаб. Не малек, которого можно легко сожрать, но и не зубастая щука, которая и сама не прочь кем-нибудь отобедать.

Но времени, чтобы усилиться, мне никто не даст. Вот и приходиться вертеться, уходя от опасных зубов многочисленных хищных рыб.

Гул взрыва пронесся над мирно спящим городом, заставив дрожать оконные стекла, а заодно и выбив из меня остатки сна.

Повинуясь превратившейся в инстинкт выживания привычке, тело действовало само — сбросив себя, а заодно и меня с кровати на пол.

В окне сверкнула ещё одна зарница. А затем до моих ушей вновь донесся отдалённый, но отлично знакомый грохот. И это отнюдь не гром!

Стащив со стула ремень с револьвером, я выбежал на улицу. Взрывы грохали с восточной стороны Степного Стража. Яркие вспышки поднимались над крышами и больно резали по глазам, грохот рвал в клочки тишину ночи.

Восточный форт! Сработала моя приманка! Не зря охрана суетилась, изображая активность. Хорошо, что он пустой — камни не так жалко. Остаётся надеяться, что патрули в окрестностях форта не пострадали.

Но быстро островитяне сориентировались. И декады не прошло! Но какая наглость! Ничего не боятся!

Накинув на плечи китель, из казармы выбежал растрепанный и толком не проснувшийся Бахал.

— Нападение⁈ Тревога⁉ Где враг⁈ Кто? — заметив меня, он начал тревожно озираться, на всякий случай так же вытащив из кобуры револьвер.

Я недоуменно посмотрел на наемника, а затем мысленно отвесил себе подзатыльник. Ну да, откуда Бахалу знать. У наемников свой путь и специфический опыт. Да и в малых войнах, в которых Бахал точно участвовал, дирижабли используют только в качестве транспортов. Забывая про тот факт, что с высоты на голову врага можно сбросить много всего смертельно интересного.

— Похоже, наш восточный форт бомбят с воздуха, — пояснил я, с опаской покосившись в небеса. Где-то там в темноте ночи спрятался невидимый, а потому и неуязвимый враг.

— Островитяне? — неверяще протянул Бахал.

— А кто ещё? Альвы бы просто магией ударили, да прошлись драконьим огнём, — ответил я, убирая револьвер. Толку от него.

Но альвы не станут так рисковать. Да и зачем, если для грязных дел можно использовать недалёких островных хомо?

Собственно, если бы затея с бомбами не сработала, островитяне тоже бы магией шибанули. Но для этого пришлось бы снизиться, став уязвимыми для световых копий рыцарей. Если перед островитянами поставили задачу, уничтожить форт любой ценой, то они бы пошли на этот риск. А так, раз рунная защита форта не работает или подавлена первыми взрывами, можно и с высоты отбомбиться, оставаясь в полной безопасности.

Часть бомб промажет, но кое-что явно попадёт.

Следом за Бахалом из казармы появился Галнос с остальными сержантами и латниками отряда, проживавшими в штаб-квартире. Последними появилась шестёрка первых пажей, подгоняемые Раншилом Толдокаром.

А я и не знал, что он с нами ночует. Но это к лучшему, у меня внезапно образовалось для него срочное задание.

— Отставить тревогу, — бросил я. — Наставник, возьмите Галноса и пробегитесь по остальным фортам и казармам городской стражи. На биржу загляните. Думаю, почтенный Берг Нотан будет уже там. Скажите, что произошла трагическая случайность — в восточном форте взорвался пороховой склад.

На первое время такое объяснение пойдёт. Если Бахал не сразу понял, что происходит, то и остальные не догадаются, что это бомбардировка с воздуха.

Даже если ничего не можешь сделать, следует демонстрировать, что всё под контролем. А то люди — твари пугливые, а паника может быть разрушительнее и убийственнее самого мощного артобстрела или бомбардировки.

Мастер-наставник выразительно дёрнул бровями, во взрыв склада он явно не поверил. Да и какой порох? Из восточного форта вывезли не только его, но и вообще все припасы. Мастер-наставник это лично контролировал. Но одним взглядом всё и ограничилось, ничего говорить Раншил Толдокар не стал. Махнул Галносу, чтобы сержант шёл за ним, и направился к своему голему.

— Пажи! Прогревайте машины, а остальные спать! — продолжил я.

Взрывы прекратились. И невидимый ночной убийца, с чувством выполненного долга должен уходить от города. Сомневаюсь, что островитяне отправили на эту акцию целую воздушную эскадру. Скорее всего, это одиночный боевой дирижабль с запасом бомб и несколькими хорошими магами, способными разглядеть в ночи нужную цель и слегка подправить полёт сброшенной бомбы, чтобы летела не куда-то там, а хотя бы в сторону цели.

Жизнь на стоянке големов резко сместилась к этим самым големам. Пажи расползались по машинам, готовясь пробудить их от короткого сна.

— С этим что будем делать? — спросил Бахал, кивнув на занимающееся на востоке лёгкое зарево.

— Утрёмся, — мрачно констатировал я. С Бахалом можно поиграть в откровенность.

Зачем бросаться громкими, но пустыми угрозами? Парировать удар с воздуха мне просто нечем. А жалобы императору писать? Ну, посочувствует Его Величество, пообещает послать островитянам грозную ноту. Может посла во дворец вызовет, чтобы в лицо ему высказать, как Великогартия не права и плохо поступила. В свою очередь островитяне прикинутся невинными овечками и будут все яростно отрицать.

Нет тела — нет дела, как любят говорить охранители. Что я смогу предъявить, кроме осколков бомб?

— Вот так просто возьмем и утремся? — не поверил Бахал.

— Можешь утереться с чувством собственного достоинства, я не возражаю. — Пожал я плечами, направился к своему «Черному дракону».

Настроение было отвратительным. С одной стороны, всё удалось. Но с другой, мне в очередной раз наглядно показали, как хрупка моя власть в Вольной марке. Настолько хрупка, что со мной можно не считаться.

— Ты куда, — не понял Бахал.

— Нужно посмотреть, сильно ли они нам всё порушили.

— В таком виде? Может для начала хотя бы штаны наденешь? — резонно предложил он. — Или это психологическая атака? Так в големе фасон твоих подштанников не видно — островитяне не оценят.

Посмотрев на себя, я понял, что он имеет в виду. Выскочил в чем спал. Сейчас на мне из всей одежды только подштанники, намотанный на руку ремень с кобурой «Стража» да домашние тапочки.

Конечно, в големе никто этого не увидит. Но что-то мне подсказывает, скоро ко мне устремятся ходоки со всего города. Принимать их в таком виде будет слишком эксцентрично.

К тому времени, когда мы вышли из города, восточный форт не столько горел, сколько лениво тлел, источая во все стороны облака стелющегося по земле дыма.

Очень странного дыма, как сразу же отметил я, оценив открывшуюся картину. Да и много его слишком. Чему там гореть — всё ценное из форта вынесли. Остался только голый камень. И ведёт себя дым странно. Словно…

— Стоп! — бросил я в амулет, для верности перегородив глефой Бахалу дальнейший путь.

Я всмотрелся внимательнее. По телу пробежал лёгкий холодок. Грязно-желтый цвет… Тяжелее воздуха…

Все демоны преисподней! Островитяне совсем с ума сошли? Хорошо ещё, что ветер от города! Но если изменится, будут мертвецы. Много мертвецов! Дым дошел практически до стен и готовился ядовитой змеёй вползти через въезд.

— Назад! Все назад! — рявкнул я. Надеюсь, патрули помнили приказ, и убрались подальше от форта, когда начали рваться первые бомбы. — Будите жителей всех ближайших домов, пусть немедленно уходят в центр Стража!

Кажется паники нам сегодня точно не избежать. Но лучше немного паники, чем множество трупов.

Боги, я так редко вас о чём-то прошу, потому что знаю, что вы те ещё твари. Но, пожалуйста, пусть направление ветра не изменится.

— Пажи, что встали⁈ Близнецы — левая улица. Атрэ, Паншавар — правая. Бригор — главная. Будите людей! Бейте окна, ломайте двери! Да хоть пинками их поднимайте! Пусть бросают всё и бегут к бирже. Говорите, что в форте огромные запасы пороха и предыдущие взрывы только прелюдия перед новым, который сметёт половину города.

Знаю я людей, их природную лень и покорность судьбе. Если их хорошенько не напугать, то они с места не сдвинутся. Понадеются, что пронесёт.

А боги, как известно, помогают только тем, кто не полагается исключительно на их милость и хоть что-то делает для своего спасения.

— Не слишком ли из-за простого дыма? — не выдержав, поинтересовался Бахал.

— Это не дым, а ядовитый газ, — отозвался я, наблюдая за тем, как пажи начинают без особых изысков выбивать двери и окна окрестных домов, окончательно похоронив спокойствие ночи.

Действовали слаженно. Один оставался в оруженосце и ломал, а второй покинул машину и разъяснял начавшим понемногу выбираться из домов людям, что происходит. Если близкие взрывы жители проигнорировали, то урон своей собственности не стерпели, сразу же полезли выяснять, кто буянит.

— Что за газ? — не понял Бахал, но на всякий случай сделал шаг назад от медленно наползающего облака.

— Желтый демон — очередная придумка островитян, — неопределенно пояснил я.

Состав его мне неизвестен. Не то чтобы он был большим секретом, но алхимия никогда не была моей сильной стороной.

Однако, не знал, что островитяне его уже изобрели, да ещё и на вооружение поставили. Причем не мелочились, сразу бомбы заряжать начали.

У империи, когда мы пытались эту островную отраву против древолюбов использовать, только баллоны были. Ярко-жёлтые такие, с угрожающим черепом.

Великогартия быстро сообразила, что как-то перестаралась. Вот и начала помогать. Сомневаюсь, что островитян совесть замучила. Скорее всего, просто поняли, что людям на Суренасиле скоро не останется места и придётся всё начинать с нуля. Им нужна была подконтрольная, но относительно целая империя. А не куча беженцев и жалкие огрызки Эдана в виде немногочисленных колоний.

Пару раз газовые атаки даже увенчались успехом. Боевые химеры и ликаны дохли от газа, словно клопы. С варгарами и альвами посложнее. Первые чаще всего входили в свиту вторых, а альвы умеют позаботиться о сохранности своих драгоценных жизней.

Кончилась задумка с газом в конечном итоге плохо. Чудо оружием, способным переломить ход войны, он не стал. Альвы быстро сообразили перенаправлять яд на наши позиции, преодолевая потуги имперских магов им помешать. А противогазовые маски, полученные от тех же островитян, отличались крайней ненадёжностью и низкой эффективностью. Про удобство молчу, выдержать в этой штуке хотя бы десять минут было тем ещё испытанием.

После нескольких серьезных неудач от идеи использовать газ в качестве оружия полностью отказались. По крайней мерее, против древолюбов. А против людей, особенно против укреплённых позиций, он может оказаться очень даже эффективен. Для этого островитяне его и создавали.

Но они молодцы! Гады, редкостные, но умные — этого не отнять. Правильно всё рассчитали. Обработав обычными бомбами, не постеснялись и ударили газовыми. Прекрасное средство убить всех, кто пережил первую бомбардировку.

Пусть рунная защита форта и не справилась, но люди в укрытиях могли и не пострадать от взрывов. Всё же форты строятся не только с расчётом на магическую защиту, непродолжительную бомбардировку или обстрел они должны выдержать. Да и пороховой погреб принято закапывать поглубже в землю. Но именно на этот случай отлично подходит этот мерзкий газ. Который, прижавшись к земле, так и норовит заползти в любую щель, чтобы перебив всё живое, затаится на глубине.

Жители с близлежащих улиц потянулись вглубь города. И ветер не переменился. Возможно, боги всё же есть. И они даже слышат часть наших молитв. Но это неточно.

— Кроме этих двоих погибших и пострадавших нет? — поинтересовался я, подавив зевок. Ненавижу ранние, внезапные подъёмы! Особенно когда тебя будят взрывы или выстрелы.

Почтенный Берг Нотан снял с носа посеребренное пенсне, помассировал глаза. Директору биржи тоже пришлось встать засветло. А затем еще и до рассвета заниматься размещением эвакуированных из восточной части Стража жителей.

— Некоторые люди получили лёгкие ранения от разбитого стекла, — сказал он, вновь надев пенсне и сверившись со списком, — ушибы и ссадины, один человек неудачно упал и сломал руку, но погибло всего двое.

Хоть островитяне и метали бомбы достаточно точно, можно сказать ювелирно. Но несколько штук всё же попали в город. Повезло ещё, что они оказались обычными, а не химическими. И одна из этих бомб убила припозднившегося извозчика, его пассажира и лошадь. Открыв и одновременно с этим закрыв число жертв ночного налёта.

— Люди недовольны. Ваши пажи нанесли ущерб имуществу, продолжил почтенный Нотан.

— Наши пажи, — поправил я директора биржи. Пусть не забывает, что теперь на меня работает. — Люди всегда чем-то недовольны. Весь ущерб будет компенсирован. Составишь список, а потом я подпишу.

Отвесив легкий полупоклон директор биржи наконец-то оставил меня одного.

Я вновь с трудом подавил зевок. Хоть и хочется спать, но точно знаю — не засну. В лучшем случае провалюсь в полусонное состояние, которое даёт лишь подобие отдыха. Да и дел полно.

Два мертвеца… Могло быть и хуже. Я знал, что обязательно последует удар. И скорее всего этот удар будет с воздуха. Но рассчитывал, что это будет старая добрая магия и альвы. А тут тебе и бомбы, и ядовитый газ.

Хорошо хоть патрули, находившиеся ночью у форта, помня мой приказ, сумели вовремя сбежать и не пострадали.

Островитяне вновь сделали ставку на наглость, дерзость и дирижабли, но в этот раз не прогадали. Нет у меня того количества магов, как в свите первого принца, чтобы целую эскадру разогнать и успокоить. А даже если бы и были, то они в лучшем случае могли бы помочь с защитой, но никак не с атакой на нежданного воздушного гостя.

Бомбу можно сбросить с недосягаемой для магов высоты. Правда точность будет так себе. Но можно сбросить не одну бомбу, а десяток. Что-нибудь да попадёт.

Чтобы достать вражеский дирижабль на такой высоте, нужен свой дирижабль. Желательно усиленный магами. Все попытки соорудить что-то такое, способное достать воздушного врага с земли, особым успехом не увенчались. Есть ракеты, что-то типа увеличенных фейерверков, начиненные смесью пороха и какой-то алхимической дрянью. Но они летят куда-то туда, да и бьют невысоко. Чуть дальше эффективного огня светового копья рыцаря. А чтобы нанести дирижаблю хоть какой-то урон, десятки близких подрывов нужно, чтобы магический щит пробить.

Так себе оружие. Пользы от него немного. Хотя, помню, был свидетелем, как такая ракетная батарея неплохо так проредила стаю атакующих виверн. Но я склонен считать это удачным стечением обстоятельств.

Тогда нам эти странные агрегаты выдали вместо уничтоженной когтями варгаров артиллерийской батареи. И их предполагалось использовать вместо пушек. Моё копье как раз их развертывание на позициях прикрывало, когда появилась стая виверн, голов в тридцать. Вернее, варгаров на вивернах. Да так «удачно» зашли — низко и прямо в лоб этой самой «салютной» батарее. Она угол наведения слегка изменила и отсалютовала. Шесть установок по шесть ракет. Считай по ракете на виверну.

Разумеется, в реальности большая часть ракет никуда не попала и взорвалась где-то там. Одна так и вовсе пошла по странной траектории и чуть было не зацепила своего же рыцаря. В стаю виверн угодило ракет пять, может быть восемь. Но и этого хватило. С десяток убитых и покалеченных тварей упало на землю. Где мое копье их с лёгкостью добило. Остальные решили, что воевать им сегодня категорически не интересно и предпочли ретироваться.

Но это единственный известный мне пример удачного применения этого оружия. Так что главной силой против воздушного флота врага остается собственный воздушный флот и маги. А собственный воздушный флот Вольной марки это дело далёкого, я бы даже сказал очень далёкого будущего. Да и проблема не в дирижаблях, а в магах. Вернее, в их практически полном отсутствии.

Императору о подлом налёте я, конечно, отпишусь. А куда деваться? Всё равно кто-нибудь, да та же Онилия, сообщит Его Величеству о случившемся. Но что-то я сомневаюсь, что в Вольную марку прибудет воздушный флот империи, обеспечивать безопасность. Да и принимать его негде.

Обремененный грузовыми платформами паровой экипаж едва тащился. Если не пешком, то бегом обогнать можно. Подстраиваясь под его скорость, приходилось плестись и двум рыцарям сопровождения. Одним из них был мой «Черный дракон», а вторым «Краб» Бахала.

Привычно свалив все городские заботы на почтенного Берга Нотана, я при первой же возможности свалил из Степного Стража. Пусть директор биржи с пострадавшими разбирается, объясняя им, что пока что не стоит возвращаться в брошенные дома.

Газовое облако в город так и не заползло, а к утру ветер и вовсе отогнал его остатки от стен. Но лучше выждать пару дней, прежде чем возвращать жителей. Ничего, потерпят — здоровее будут. Городская стража оцепила восточные районы, пажи патрулируют улицы, так что мародёров можно не опасаться.

— Тащимся, как черепахи, — пожаловался Бахал через амулет-связи.

Ну да, скорость парового экипажа далека даже до маршевой скорости рыцаря. Собственно именно поэтому эти сухопутные паровозы и не нашли своего применения в войсках. Нет, вру. Самоходные осадные бомбарды созданы на их основе и ползают так же неспешно.

Но им-то куда торопиться? Осады — штука долгая.

— Зато пыли не так много, — подбодрил я наемника, покосившись на массивные, толстые колёса ближайшей грузовой платформы.

— Да лучше пыль на скорости глотать, чем плестись черепахой, — бросил Бахал в припадке раздражения.

— Скоро будем на месте. Сам ведь знаешь.

— Знаю, но всё равно надоело.

— Что-то ты в последнее время слишком много ворчишь. Неужели стареешь?

— А кто виноват? Служба на тебя кого угодно состарит. И года не прошло, а столько всего приключилось — на две жизни хватит. У меня вон седина на висках появилась!

— Когда мы тебя из камеры вытаскивали, она у тебя уже была, — напомнил я.

— Правильно! Появилась в предчувствии нашей первой встречи! И стремительно растёт, зараза! — парировал он.

За легким, дружеским переругиванием остаток пути прошел незаметно. Одолев очередной подъём, мы выбрались из узкой балки и наконец-то заметили вдалеке нашу цель.

Это в первый раз я форт не заметил, пока мы ближе не подобрались. Зная где искать, это не такая трудная задача.

Сгрузив у ворот два огромных бака с водой, ящики с припасами и стройматериалы, в основном доски, мы закинули на грузовую платформу один опустевший бак.

— Проверь, как там охрана форта, — приказал я Бахалу, показав на трёх накрытых маскировочными сетями паро-магических голема, стоявших на некотором отдалении от стен. — Не спят там ещё? Что-то я не заметил, чтобы они пытались нас остановить.

— Так привыкли, что самоходный экипаж им припасы таскает. А с ним всегда ходит кто-то из наших.

— Но поинтересоваться. За каким демоном мы так рано прибыли, они же должны? Отчет дать. Так что сбегай, развейся. Накрути им хвосты! А то расслабились тут без меня!

За эту декаду старый форт разительно изменился. Колючие лозы стреляющего винограда, вздумавшие переползти стену, обрезали. При этом сохранив эту покрывшую стены природную маскировку. Да и не только маскировку. Тонкие острые шипы превращали переплетенные лозы в настоящую природную колючую проволоку, а взрывающиеся при сотрясении плоды ещё и в примитивную сигнализацию.

Сверху над всей территорией форта появилась крыша из натянутых между вкопанными шестами маскировочных сетей, сделанных из обычных рыбацких сетей и подручных материалов. Не знаю, как там это выглядит с воздуха, но людей не должно быть видно.

Встретивший меня у входа почтенный Вийр выглядел несколько лучше, чем при нашей последней встрече. Мерзкие зеленоватые нарывы на его лице побледнели и стали рассасываться. Если их не расчёсывать да и вообще не трогать, то они проходят, не оставляя следов на коже.

— Ваше Сиятельство, — почтительно поприветствовал меня чем-то явно довольный и даже радостный староста.

Сомневаюсь, что причина в моём внезапном визите.

— Приветствую, почтенный, — кивнул я. — Вижу, дела налаживаются?

Помимо маскировочной сетки, бывшие жители Золотого сделали довольно много, чтобы обустроить свой быт. Прежде заваленный песком, мусором и покрытый редкими лозами стреляющего винограда внутренний двор форта был полностью расчищен. Сверкали свежими досками двери, ведущие во внутренние помещения.

— Более чем. Ваше Сиятельство. Более чем, — расцвёл в улыбке староста.

Давненько мне не доводилось видеть почтенного Вийра в хорошем настроении. Вообще не приходилось, если честно. С учетом обстоятельств нашего знакомства, оно и не удивительно.

Но что такого радостного могло у них приключиться?

— Мы нашли её! — не став тянуть, пояснил он.

— Отлично! — на всякий случай порадовался я и недоумённо переспросил: — Но нашли что?

Неужели кто-то спрятал в старом форте ценный клад?

— Воду! — радостно ответил староста. — Начали колодец углублять, как вы и хотели, и вот вчера нашли водичку. Сначала земля мокрая пошла, потом она вязкой стала, словно мокрая грязь. Думаю, еще немного и будет у нас своя вода. Может и немного, но будет!

Вода? Про колодец я как-то и позабыл. Да, в Вольной марке эта находка поценнее иного клада будет.

— Хорошо, продолжайте. Если всё получится, тысячу ктанов за работу положу! — щедро посулил я.

Почему нет? Работа нанятых почтенным Загимом буровиков обошлась бы мне в куда большую сумму. А пользы с них пока что ноль. Не скажу, что в убыток себе содержу эту братию, торговцы Степного Стража скважины с земляным маслом охотно раскупают, но нанимал я их для немного другого.

— Воду проверили? — первым делом поинтересовался я.

Амулет для проверки воды в Вольной марке предмет чуть ли не первой необходимости. Многие старожилы, да и я сам подцепил эту привычку, периодически проверяют любую воду, которую используют. Это превратилось в своеобразный местный ритуал. Два подобных амулета я оставил старосте, с чёткими указаниями проверять любую прибывающую из Степного Стража воду.

— Проверили, — заверил он. — Чистая водичка. Только холодная, словно с горных ледников.

— Славно, — согласился я и как бы невзначай поинтересовался: — А как в целом обстановка? Непонятных караванов рядом с фортом не мелькало? Дирижаблей в небе не видели?

— Не было такого, — помотал головой староста. — А что?

— Ничего, — криво улыбнулся я. — Просто спросил.

Сомнительно, что островитяне знают про это место. Тогда они не стали бы тратить силы и время на атаку пустого форта, но и третий непонятный караван за декаду, отправленный из Степного Стража в этом направлении, может навести внимательного человека на определённые мысли.

Две декады… Нужно вытерпеть две декады! А затем я разбросаю жителей Золотого по Вольной марке. Кто-то будет уголь копать, других ещё где-нибудь пристрою. Да и наверняка будут люди, которые в Степном Страже захотят остаться. Тогда жителей Золотого одним ударом не прибить при всём желании.

Энно и чету Шелат я нашёл во внутренних помещениях одного из фортов, превращённых в нечто среднее между госпиталем и лабораторией учёного. Только восстановлением рунной защиты Энно решил не ограничиться, затребовав себе целый список всевозможных научных приборов. От знакомого мне микроскопа, до каких-то полумагических, совершенно неведомых штук. Пришлось извернуться и достать, в благодарность за покладистость мага и отсутствие давно назревших и в чём-то перезревших вопросов.

Какое-то чудо, что у почтенного Девора Юдерна, артефактора Степного Стража, нашлось практически всё необходимое, пусть и не новое. Про сумму, которую пришлось ему отвалить, лучше не вспоминать. Моя природная бережливость только недавно смирилась с такими тратами.

— Как раненые и больные? — поинтересовался я у четы Шелат, после стандартного обмена приветствиями.

— Всё в порядке! Больные идут на поправку, новых заболевших нет, — практически отрапортовал доктор.

К чему было поднимать панику? Виней не задал этот вопрос, но он читался в его глазах. Не знай я будущего, вынужден был бы с ним согласится.

Но что-то тут не сходится. Изумрудная чума почему-то ведёт себя совершенно не так, как положено заразной болезни. Она и раньше была со странностями — магическое или околомагическое происхождение сказывается, но это… Если все жители Золотого поголовно заболели, то почему не заболели супруги Шелат? Энно? Сержант Ардар и три моих раненых латника?

Сомнительно, что все они, как и я, обладают полным иммунитетом к этой заразе. Это просто невозможно! Во всём Золотом ни одного такого человека не нашлось, а тут сразу семь человек.

Что-то тут не так. Но что именно?

— Суман, как дела с защитой форта? — спросил я у мага.

Энно был так занят забавой со своими новыми игрушками, что практически не обратил на моё появление никакого внимания. Приветственно махнул рукой, когда я вошёл, и вернулся к микроскопу и каким-то своим записям.

Шпион, журналист, неплохой маг, да к тому же еще и учёный. Умеет железный маркграф находить себе таланты. Даже зависть берёт. Ко мне вот почему-то одни сплошные шпионы лезут, да притворщики.

— В полном порядке твоя защита, — отозвался он, не прекращая что-то записывать. — Выглядела несколько хуже, чем оказалась на самом деле. Мне пяти дней хватило, чтобы её запустить и настроить. Да! С тебя четыре больших магических кристалла.

— Почему четыре? Обычно их два?

Что я, в защите стандартных фортов ничего не смыслю?

— Так для запуска я два своих использовал, — напомнил он, это я как-то упустил. — И они практически исчерпаны. На декаду хватит, а дальше только менять. Я ответил на твой вопрос?

Мне оставалось только крякнуть. Траты, везде и всюду траты. Большие камни маны они не только про размер, но и про цену.

— Будут тебе камни, — кивнул я и уже тише, не для чужих ушей добавил: — Да и магическая защита форту не помешает.

Смысл моих слов дошел до Энно далеко не сразу. Слишком он был увлечён своими записями. Спустя несколько секунд маг всё же оторвался от них, посмотрел на меня внимательно, а затем неопределенно кивнул на выход, предлагая поговорить без чужих ушей.

Правильно! Незачем пугать временных обитателей форта угрозой с неба. Всё равно от них тут мало что зависит. Вся надежда на скрытность, магическую защиту, а ещё больше на то, что круг посвященных в тайну заброшенного форта довольно узок.

Выбравшись на свежий воздух, мы поднялись на один из пустых бастионов, беззубо скалящихся в пустошь пустыми бойницами, предназначенными для пушек. Прогулялись вдоль стен, наблюдая за клонившимся к линии горизонта солнцем.

— Что еще с тобой произошло? — спросил Энно, удостоверившись, что даже случайно нас никто не услышит.

— Почему со мной должно было что-то произойти… — начал было я, но затем всё же признал: — Было нападение. Но не на меня, а на восточный форт Степного Стража, где все вы, — я обвёл руками внутренний двор, должны были находиться.

— Какое нападение? — подобрался маг. — Опять варгары? Или альвы магией с воздуха ударили.

— Почти угадал, — подтвердил я, — с воздуха, но не альвы. Этой ночью восточный форт забросали бомбами.

Он задумчиво почесал лоб.

— А магией не били? Бомбы, это как-то ненадёжно.

Сказать, вновь подтвердив странность своих знаний или соврать?

Пожалуй, чистосердечное признание тут выгоднее. Пусть я и пустил слух про взрыв порохового склада, но люди-то не тупые. Да и с Бахалом Энно на дружеской ноге. Опять же эвакуация жителей. Попытаюсь схитрить, Суман всё равно правду узнает. И начнёт задаваться вопросом, почему я решил обмануть его в такой мелочи? И в чём ещё обманываю? Оно того не стоит.

— Они еще и бомбами с ядовитым газом ударили, — пояснил я.

— Хм… Знаю о таких, — кивнул Энно. — Недавно островитяне применяли что-то похожее для усмирения мятежа в одной из колоний. Что-то они осмелели… Его Величеству отписался?

— Да, телеграмму послал, — признал я. — Только вряд ли он пришлет воздушный флот империи, чтобы патрулировать границы Вольной марки или хотя бы воздушное пространство возле Степного Стража.

Да и толку от этого патрулирования. Обнаружить одиночный вражеский дирижабль ночью — задача не из легких. На принца когда охотились чуть ли не воздушный флот прислали. Да и то только каким-то чудом сумели нас перехватить… на свою беду.

— А у тебя как дела? Узнал что-то о болезни? — поинтересовался я.

Этот вопрос меня интересует куда больше происков альвов или островитян. Случайных погибших под бомбами людей жалко, но красивыми фразами про неотвратимое возмездие я бросаться не стану. Болтать языком всегда проще, чем делать. А если не можешь делать, лучше просто промолчать. По крайней мере перед умными людьми, которые знают о твоих реальных возможностях.

Красивые и простые лозунги хороши лишь для одурманивания толпы, она любит быть обманутой. У людей умных, понимающих, что эти лозунги пусты, они вызывают лишь снисходительную усмешку.

Единственная месть, которая мне доступна — сорвать планы древолюбов и островитян. На этом и стоит сосредоточить усилия.

— Интересную задачку ты мне подкинул, — оживился Энно. — Конечно, я только начал, но одно могу сказать наверняка — это очень странная болезнь.

Тоже мне новость! Не для меня, так уж точно. Но следующие слова мага заставили меня отбросить скепсис и превратиться в слух.

— Главное, что я пока что понял, в данный момент возбудитель болезни какой-то недоделанный. Он словно спит! Но стоит воздействовать на него целительной магией, как он тут же просыпается, становится агрессивен.

Целительная магия значит… Похоже, Золотому очень повезло что Прия и Виней обычные врачи, а не целители. Впрочем, последние — штука довольно редкая. Нет, целительные заклинания многие маги знают. Да что маги, любому приличному одарённому они известны, пусть и начальных кругов. Но для полноценного звания целителя этого мало.

— Если возбудитель спит, то как массово заразились жители Золотого и почему не заразилась чета Шелат, ты и все остальные?

— Хороший вопрос. Правильный, — поощрительно кивнул Энно. — Ответа у меня нет, но есть серьёзные подозрения, что в спящем состоянии вирус не передаётся от носителя к носителю, а заражение жителей Золотого произошло с водой или пищей.

Я не знаток медицины. Но звучит складно. Если подбирать аналогии, то это было что-то вроде массового отравления. Пища? Сомнительно. А вот вода…

— Колодцы?

— Наиболее вероятный способ, — подтвердил Энно.

Заражённые источники! Вот теперь картинка складывается и выглядит логично. Жители заразились от воды, но чума, как говорит Энно, пока что спит, потому-то и не передаётся столь агрессивно, как могла бы. Ну а все внешние атрибуты болезни, это пока что не более чем лёгкий кашель, в сравнении с полноценной чахоткой. Никто из моих людей в Золотом ничего не ел и не пил, поэтому-то и не заразились.

Непонятно только, почему не заразился Виней, он провел в Золотом несколько дней и явно ел местную пищу, пил воду. Неужели он попал в число тех редких счастливчиков, кто не восприимчив к болезни?

— А что с лекарством? — поинтересовался я. Этот вопрос куда интереснее странностей заражения.

Энно наградил меня снисходительно-недовольным взглядом, каким смотрят на ребёнка, ляпнувшего явную глупость.

— Ты хочешь от меня чуда? Если я буду работать один, да ещё и на старье, что ты мне привёз, то чуда не будет. Тут нужен полноценный целитель и ещё человек пятнадцать-двадцать магов и врачей, разбирающихся в болезнях магии жизни и крови. И тогда, где-нибудь через полгодика, а то и годик, ты можешь задать этот вопрос. Да и то без гарантии получить устраивающий тебя ответ.

Полгода? Год? С одной стороны, слишком долго. С другой, а на что я собственно рассчитывал? Найду больных, и мне первый попавшийся маг тут же отыщет лекарство? Ладно, Энно первым попавшимся не назвать. Железный маркграф его явно не зря возвысил. Но чуда от него ждать глупо, тут он прав.

Но пятнадцать-двадцать человек… Из которых часть должна быть магами… Мне подобное просто не потянуть. Хочешь, не хочешь, а придётся обращаться за помощью. Главный вопрос, к кому за этой помощью следует бежать и что сказать?

Болезнь есть, но она пока что безопасна и не так заразна. Смогу ли я кого-то убедить, что это ненадолго? Что опасность смертельна? Попробовать, конечно, стоит. Но что-то мне подсказывает — мои предупреждения проигнорируют.

Найти бы тех, кто распространяет заразу. Да допросить с пристрастием, тогда бы и доказательства появились, а не пустые подозрения, пусть и подкрепленные некоторым количеством трупов древолюбов. Островитяне явно не ради заражения нескольких шахтерских поселений с древолюбами связались.

— Заражение через воду, — пробормотал я, пытаясь отыскать ответ. — Кто мог заразить источник? Сомнительно, что это был кто-то из местных. Значит, приезжие. Кто-то кто останавливался в Золотом незадолго до вспышки болезни. Похоже, мне вновь нужно срочно поговорить с нашим старостой.

Долго искать почтенного Вийра не пришлось. Он как раз находился во внутреннем дворе форта, наблюдая за работами по углублению колодца.

Старая цепь колодца была заменена на новую, сверкающую на солнце. Хорошенько смазанный дёгтем ворот больше не скрипел. Вот только поднимал он пока что вёдра не с водой, а с мокрой грязью. Ведро опорожнялось в тачку, а тачку, по мере заполнения, увозили за ворота форта.

— Скажите, почтенный Вийр, а где вы в Золотом брали воду? Из колодцев? — поинтересовался я, спустившись вниз и немного понаблюдав за работами. Медитативное занятие, особенно когда со стороны смотришь.

— Зачем же, — степенно протянул староста. — В южной части поселка с гор тек широкий ручей. Настоящий природный этот, как там его? Акведук, во, — он с удовольствием покатал на языке умное слово. — А в северной части так и вовсе речушка текла. Колодцев мы в Золотом не копали. Не нужны они были.

Что-то опять не сходится. Заразить источник с проточной водой можно, но довольно сложно.

— А какие-нибудь праздники незадолго до болезни были? Такие, чтобы всё Золотое гуляло? — поинтересовался я, чувствуя себя охотничьей собакой, пытающейся отыскать нужный след.

— Так конечно, как не быть! — мечтательно улыбнувшись, подтвердил почтенный Вийр. — Живём мы дружно и по-другому не умеем. Если гулять — то гулять! Дайте-ка вспомнить… Ну да, где-то дней за пять до приезда почтенных докторов мы день Основания праздновали.

Тепло, очень тепло.

— Какого именно основания? — не понял я.

— Так Южной марки, чего же ещё? — удивился староста.

Ещё теплее.

— Угощение, наверное, у торговцев заказывали?

Золотое было всё же шахтёрским поселением, продукты в него привозили. А тут ещё и праздник — явно заранее сделали крупный заказ.

— А то! Почтенный Памтар нам привёз, что заказали. Трёх подсвинков откормленных, — для верности загибая пальцы, начал перечислять староста. — Две бочки пива. Бочку сидра. Сладостей всяких городских для ребятни.

Горячо! Очень горячо!

— А почтенный Памтар — это кто?

— Так торговец из Горана, — охотно пояснил староста. — Мы, почитай, только у него припасы и покупаем. Хороший человек! Цены не ломит, всегда готов рассрочку дать или рудой оплату принять.

— Хороший человек, значит, — медленно протянул я. — А где его можно найти?

— Так в Горане у него два магазина и торговое подворье, кажется ещё в Корсе магазин есть. Он года два товары по всем предгорьям Одиноких вершин возит.

Обжигающе! Это не просто нить, а целый канат. Что-то мне подсказывает, что почтенный торговец если и не скрывает своё настоящее имя, то уж точно имеет номер. Конечно, можно допустить, что это очередной притворщик альвов. Но на такую удачу рассчитывать не стоит. Да и мелковато как-то.

Распрощавшись со словоохотливым старостой, я поспешно покинул форт.

— Бахал, планы изменились, — сообщил я в амулет. — Мне нужно срочно вернуться в город.

— Так я всегда готов! — отозвался наёмник.

— А паровой экипаж кто обратно сопровождать будет? — напомнил я. Хоть помимо водителя экипажа мы и взяли для охраны четырех латников, но этого мало. Рисковать не хочется.

Бахал быстро понял, куда я клоню, и что именно ему предстоит медленно и скорбно тащиться назад, сопровождая медлительный гибрид самобегающей коляски и паровоза.

— Махнёмся? — без особой надежды на успех, предложил он. — Я в Степного стража твоё срочное сообщение доставлю. А ты отдохнёшь, и завтра с утра неспешно по пустошам прогуляешься.

— Спасибо за заботу, но я как-нибудь сам.

— Скоро темнеть начнёт, — напомнил он.

— Успею! Да и в ночи бегать мне не привыкать. Всё, давай. Жду тебя завтра в Страже.

— Я живу, чтобы служить, — шутливо отозвался он старым девизом фолькских дружинников.

Упав на «трон», я быстро защелкнул страховочные ремни. Руки так привыкли выполнять последовательность действий для запуска рыцаря, что действовали самостоятельно.

«Черный дракон» пробудился от недолгой дрёмы. Давление пара не успело толком упасть, и паровик сразу же вышел на рабочий режим.

Махнув Бахалу на прощание глефой, я двинулся в обратный путь, с каждым шагом только ускоряя тяжелую, но послушную моей воле машину.

То ли всему виной тот факт, что я и прежде довольно часто пилотировал именно «Черных драконов». То ли в принципе факт, что я второй раз проживаю свою жизнь, но былые навыки управления рыцарем вернулись практически полностью.

Первоначально присутствовала легкая заторможенность и вялость. Да и сил уходило куда больше, чем в оруженосце. А теперь синхронизация с машиной явно подскочила до того уровня, что у меня был в прошлом-будущем.

Если дело так и дальше пойдёт, то я ещё до начала войны могу замахнуться на паладина.

Один из самых молодых паладинов в истории империи, если не самый молодой! Разве это плохо звучит? Все злопыхатели на тему «из грязи да сразу в маркграфы» если и не заткнутся полностью, то поубавят свой ядовитый пыл.

Паладин, конечно не архимаг, и даже не архимагистр. Но где-то рядом. Если не по силе, то по редкости и статусу.

Забег до Степного Стража прошел гладко. Что с моей удачей влипать в приключения можно считать событием невероятным, близким к фантастическому. Признаться, я подсознательно ждал нападения, засады, налёта дирижабля. Понятно, что глупо это. Отыскать в пустошах одинокого рыцаря не так-то просто. Тем более возвращался я не тем же маршрутом, а сделал небольшой крюк. Но должно же было хоть что-то приключиться! Небольшая поломка, отбившаяся от стаи и оголодавшая до безумия виверна или стая падальщиков.

Отсутствие каких либо неприятностей на моём пути — вызов фундаментальным положениям мироздания!

Окна в здании биржи были темными, как и прилегающие улицы. Ночные фонари — это забава не для Степного Стража.

— Стой, кто идёт! — настиг меня строгий возглас из темноты.

Стоявший у входа городской стражник незаметно (как он думал) пнул дремавшего прямо на ступенях биржи напарника. А тот, быстро сообразив, причину внезапной побудки, бодро вскочил и встал на караул рядом с товарищем.

Ловко они. Даже наказывать не хочется, хоть и надо бы.

— Не идёт, а едет, — устало отозвался я, поднимаясь по ступенькам. — А вернее, приехал.

— Ваше Сиятельство?

— Оно самое. Дежурный телеграфист на месте?

— А где ему ещё быть? — отозвался первый стражник, но вспомнил, с кем разговаривает, и бодро рявкнул: — Так точно! На месте, Ваше Сиятельство!

— Да тише ты, — остановил я его порыв. — Половину столицы мне разбудишь.

На телеграфной станции царила всё та же тишина и темнота, слегка разбавленная светом двух ночных фонарей.

Дежурный телеграфист находился на своем месте, но самым наглым образом спал прямо на полу. Да ещё и устроился весьма неплохо, прихватив из дома не только подушку, но и толстое одеяло.

Везёт же людям, даже на службе спать умудряются!

Стоит признать, лёгкого хлопка по стойке хватило, чтобы телеграфист проснулся. А увидев в неровном свете фонарей моё лицо, он вскочил, словно ошпаренный.

— Ваше Сиятельство? А я не спал вовсе. Так прилёг только.

— Да-да, и очень долго моргал! — отрезал я. Признаться, понятия не имею, разрешено ли дежурному телеграфисту спать. Но он на своем месте, а большего мне и не надо. — Запускай свою машину, — кивнул я на телеграф. — Мне нужно срочно отправить несколько важных телеграмм.

— Так ты говоришь, что наших первых пажей и дхивальцев можно объединить в одну группу и учить вместе? — выслушав доклад мастера-наставника, прокомментировал я, откинувшись на спинку стула.

— Не всех, — терпеливо повторил Раншил Толдокар. — Но шестеро из наших новых пажей имеют некоторый опыт управления оруженосцами, — подтвердил он. — Остальные тоже не в первый раз сидят в кабине, но эти шестеро — лучшие.

— Как тебе они в целом? — поинтересовался я, бросив быстрый взгляд на рабочий стол. Бумаг сегодня, слава богам, не так много. Закончу с парочкой отчётов и лично понаблюдаю за обучением пажей. Может и сам «стариной тряхну» — погоняю кого-нибудь, чтобы не расслаблялись.

— Упорные ребята, — невозмутимо констатировал мастер-наставник. — Всем бы моим ученикам такую мотивацию, прилежание и упорство!

Я слегка поёрзал на стуле, прикинув, не относится ли последнее замечание ко мне. Точнее, в какой степени оно ко мне относится.

Может устроить с мастером-наставником учебный поединок? А то моему полевому-патенту он как-то не особо доверяет.

— Любые команды выполняют беспрекословно, — продолжил наставник Толдокар. — Почтительны и внимательны.

— Не ленятся?

— Шутишь что ли? Занимаются до изнеможения, книжки читают, свой тактический стол сделали. От него их даже ночью чуть ли не за уши оттаскивать приходится. Мальчишки! — по-доброму усмехнулся старый рыцарь. — Горят желанием как можно быстрее закончить обучение и отправиться домой, бить врага.

О да, как знакомо! Эти молодые восторженные мальчишки, которые летят на огонь войны словно мотыльки. И так же быстро сгорают без следа.

Может стандартная программа Академии Доблести слегка, а местами и полностью устарела, но всё же три года не сравнятся с тремя месяцами ускоренных курсов конца той войны.

Неприятно, что мне приходиться проделывать что-то похожее, пусть и с дхивальцами. Да и предчувствия у меня плохие.

— Хорошо. Не давай им спуску! — напутствовал я мастера-наставника.

Толдокар ушёл.

Я вновь посмотрел на бумаги, и отложил их в сторону. Работать не хотелось.

Дхивальские пажи делают успехи — это хорошо. Но… Всегда есть это проклятое «но»! Неприятно осознавать, что все наши труды в любой момгут быть похоронены сброшенными с высоты бомбами.

Пожалуй, Толдокар подал здравую идею — стоит разделить дхивальских пажей на две, а может и три группы. Мало ли что.

Впрочем, причина моего дурного настроения была не в опасности с небес. Прошло уже четыре дня с того момента, когда я отбил телеграмму отцу Дэи, императору и железному маркграфу, но ответов от них так и не получил. Надеюсь, телеграфист тогда ничего не напутал, и отправил сообщения по нужным адресам? Почтенный Нотан утром проверял, заверил, что всё в порядке — сообщения получены.

Но ответа нет…

Может бросить всё и самому рвануть в Горан? Мне не привыкать ловить номера островитян. А император и железный маркграф пусть потом не жалуются — я их заранее предупредил!

Мои размышления прервал запыхавшийся Бахал, без стука ввалившийся в кабинет.

— Там это? Дом Готмал… — чуть ли не одним словом выдохнул он, зачем-то ткнув пальцем в потолок.

— Что? Наконец-то пришел ответ от маркграфа? — не понял я.

— Ответ, как же, — хмыкнул наёмник. — Над Степным Стражем парит здоровый дирижабль с вороном.

Старый знакомец из Золотого, а это был именно он, в этот раз не захватил с собой паладина. Значит, это по крайней мере не вторжение. А то после налёта островитян я ничему не удивлюсь.

Похоже, причина отсутствия телеграмм нашлась — маркграф Тьерн Готмал решил нанести внезапный визит, не утруждая себя, а заодно и меня предупреждениями. Небольшая месть за такой же визит на его земли.

Почему я уверен, что это лично маркграф Готмал? Дирижабль явно является флагманом дома Готмал. С курьерскими миссиями его бы отправлять не стали.

— Бахал, кто у нас под рукой из рыцарей и оруженосцев? Копьё наскребём? — спросил я, отходя от окна.

— Так пажи, которые первая пятерка, — пожал он плечами. — Онилия опять же. Ну и мы с тобой кое-что можем. А что планируешь атаковать дирижабль «воронов»?

— Дурная шутка. Нам только проблем с родом Готмал для полного счастья и не хватает. Мне нужен представительный почётный эскорт.

— Чтобы уважение выказать и силу показать? — понятливо кивнул наемник. — Это можно. Это мы сделаем.

Картина снижающегося над Степным Стражем дирижабля стала такой привычной, что я начинаю от неё уставать. Ещё недавно один только вид воздушного корабля вызывал у меня легкий трепет, но теперь они ассоциируются у меня с неприятными вестями и встречами.

Простые люди на дирижаблях не летают. А от непростых лучше держаться подальше.

Я бросил взгляд на наспех собранный почётный караул. Внушительное было бы зрелище, будь оруженосцы и рыцари новыми или хотя бы однотипными. А с другой стороны, чего мне стесняться? Да и вообще, зачем так изгаляться для встречи маркграфа Южной марки? Я железного маркграфа и первого принца так не встречал, а их слово в империи весит куда больше.

Но что сделано, то сделано. Переигрывать поздно. Если сейчас отошлю почётный караул, то это посчитают оскорблением.

Да что же он так медленно-то?

Ветер сегодня был особенно злым — постоянно сносил воздушный корабль в сторону, несмотря на отчаянно вращающиеся винты. Дирижабль дважды заходил на посадку и дважды не мог победить ветер, приходилось вновь слегка набирать высоту и начинать всё заново. Наконец третья попытка оказалась удачной, вниз полетели швартовые концы. Надежно зафиксировав их, персонал причальной мачты подтянул дирижабль к земле, превратив в гигантский флюгер.

Пока персонал причальной мачты выполнял свои обязанности, я с интересом разглядывал флагман дома Готмал. Не «Вершитель Судеб» конечно, но вполне себе боевой дирижабль второго ранга: несколько пушек, площадка для магов, скорострельные пулеметатели.

Впрочем, пушек для второго ранга маловато. Видимо часть пришлось снять, чтобы дирижабль мог таскать с собой паладина. Но в этот полёт его не взяли. Видимо, чтобы меня не напугать.

В этот раз не было картинных высадок прямо с воздуха. «Стреноженный» дирижабль выдвинул из носовой части сходни, а уже по ним сначала в причальную мачту, а затем и на землю Вольной марки сошел Тьерн Готмал.

Холодные синие глаза скользнули по выстроенным для встречи оруженосцам и рыцарям, а затем остановились на мне.

Я шагнул вперед. Ненавижу все эти ритуальные танцы, но иногда они необходимы. Зря что ли парадный мундир надевал?

— Рад приветствовать Ваше Сиятельство на земле Вольной марки.

— Да-да, просто светитесь от радости, Ваше Сиятельство, — в подобие на усмешку, дернул краем губы маркграф.

Зацепившись взглядом за черно-красный бант «Ордена Доблести» на моей груди, он слегка вздёрнул бровь. А я успел отметить, что среди многочисленных наград маркграфа всего две общеимперские. Одна из них это такой же как у меня орден «За безупречную службу империи», а вторая «Крест Заслуг», да и тот железной степени. Остальные награды Тьерна Готмала — всевозможные драгоценные побрякушки.

У высших фольхов есть право учреждать собственные награды, в честь знаковых событий рода, и награждать ими в особо торжественных случаях. Обычно это всевозможные «юбилейные» ордена и медали. Их такое огромное количество, что запомнить все решительно невозможно, да и не имеет особого смысла.

Нравится фольхам таскать на груди лишнюю тяжесть — их право. Женщины вон тоже любят носить серьги, драгоценные ожерелья и прочие украшения. Чем фольхи хуже?

В оправдание Тьерна Готмала, если ему оно нужно, стоит отметить, что Южная марка — спокойное место. Она и маркой-то не должна называться, так как после образования Вольной марки не является пограничной провинцией.

— А неплохо, — явно польстил мне маркграф Готмал, оценив выстроенное копье.

На «Молнию» он и взглянул с явной завистью, слишком редки пока что такие оруженосцы, но остальные машины его вряд ли впечатлили.

— Поймали мы твоего торгаша, — без предисловий начал он, переходя к цели своего визита. — Вовремя поймали! Целый караван снарядил тварь! Все поселения в предгорьях хотел объехать. Маги мои с проверкой сунулись, пиво и сидр — отравлены.

— Заражены, — машинально поправил я.

— Да какая к демонам разница, — отмахнулся маркграф. — Но по всему выходит, что я теперь твой должник. А я не люблю быть должным. Поэтому и прибыл лично, чтобы поблагодарить.

— Я сделал то, что должен был сделать в таком случае, — сказал я то, что от меня хотели услышать.

Ради простой благодарности проделать весь этот путь? Что-то я в этом сильно сомневаюсь. Отблагодарить можно и телеграммой. Дорогой подарок послать или деньги. Я не гордый, даже скромную сумму с удовольствием возьму. Хотя большие суммы или дорогие подарки, например рыцари, только приветствуются.

Надеюсь, в качестве благодарности он не планирует мне всучить руку своей сестры? Той самой тетушки Дэи, которой меня ещё Константин пугал? Впрочем, если приданное будет большим и с Южной маркой будет заключен союз, то этот вопрос можно рассмотреть.

— И все же, я настаиваю, чтобы в благодарность ты принял от меня скромный дар, — расплылся в ответных любезностях маркграф.

Раз правитель Южной марки настаивает, то кто я такой, чтобы отказываться? Да и нескромный дар готов принять. И побольше! Побольше!

— Я еще помню, в чем ты сражался в Золотом. Со времён своей юности не видел «Клевцов» в деле, — продолжил маркграф, сделав знак своим людям, стоявшим возле спущенных с дирижабля больших ящиков. — Да и тогда они считались редкостным старьем.

— Может они и старые, но крепкие, — слегка обиделся я за верно послужившие мне комплекты самоходной брони.

Да, «Клевцы» были потертыми, потерявшими блеск и товарный вид, но свою задачу выполнили до самого конца. Правда восстановлению не подлежат, но после таких повреждений оно и неудивительно.

— Не спорю, — согласился Тьерн Готмал. — Но я привез с собой кое-что получше. — Два десятка «Рейтаров», только что выпущенных мануфакторумами моего дома…

Люди маркграфа вскрыли боковую крышку одного из ящиков. На солнце сверкнула сталь надёжно зафиксированного в вертикальном положении самоходного доспеха.

«Рейтары» не самая новая модель самоходной брони, но проверенная временем, надежная и довольно популярная. Собственно именно поэтому их всё еще производят, причем не только в доме Готмал, но и в Речной, а также Северной марке.

— Благодарю. Это очень щедрый дар, — совершенно искренне поблагодарил я маркграфа. — Надеюсь, вы не откажетесь побыть немного моим гостем?

— Если ты рассчитывал, что я подарю тебе подарок и тут же свалю назад, то зря, — хохотнул он в ответ. — Показывай, что тут и как. Давно хотел побывать в Вольной марке. Да всё никак не удавалось.

— Так ты говоришь, это проделали островитяне? — мрачно поинтересовался маркграф Тьерн Готмал, пнув небольшой камешек, отколовшийся от стены форта.

Изучать руины древних ему быстро наскучило, тем более мы лишь сверху осмотрели раскопанную часть подземного города, не рискуя углубляться в хитросплетение подземных коридоров.

Зато внимание маркграфа привлек Восточный форт. Слишком свежими были следы недавней бомбардировки.

— Да! Больше просто некому. Сначала бомбами ударили, а потом газом, — пожаловался я.

Будет неплохо, если Тьерн Готмал заимеет небольшой, а лучше большой зуб на островитян.

— Что-то наши островные родственнички в последние пару лет окончательно обнаглели, — разозлено проворчал он. — Если и насчёт твоего торгаша догадки верны, то я обязательно подниму этот вопрос в фольхстаге. Нельзя позволить островитянам безнаказанно вытирать ноги об империю. Сами не заметим, как превратимся в половую тряпку.

Пожалуй, тут я с ним согласен. Проблема в том, что я понятия не имею, каким должен быть этот ответ. Не стоит спускать островитянам подлости, но и развязывать войну не вариант. Древолюбы этому только рады будут.

Всё-таки империя как-то чрезмерно возгордилась, и наплодила слишком много врагов. Вот и приходится вертеться, не зная, откуда прилетит следующий удар. Давно следовало договориться с теми же островитянами или альвами, разграничить сферы влияния, подписать все необходимые договоры.

Впрочем, вроде бы с Великогартией мы что-то такое и подписывали. И каков итог? Может хоть бумага мягкая?

Оставив в покое остатки форта, мы двинулись к коляске. Не на рыцаре же маркграфа возить. Вот и пришлось как-то изворачиваться. В Степном Страже сложно быстро найти самобегающую коляску, но с обычной конной особых проблем не возникло.

— А это ещё что? — едва устроившись в коляске, поинтересовался маркграф, кивнув в сторону стремительно приближающегося к нам всадника.

Я машинально положил руку на рукоять револьвера, но узнал наездника и расслабился, а затем вновь напрягся.

— Похоже, что-то случилось!

Чтобы директор биржи сел в седло… надеюсь, он не новости о смерти императора нам везет. Я к Суману Второму испытываю двойственные чувства, но его смерть в такой момент будет совершенно лишней.

— Ваше Сиятельство! — соблюдая формальности, в первую очередь Берг обратился ко мне. Для несклонного к физической активности чиновника, в седле он держался довольно уверенно. Я бы сказал, бодро. — Срочная телеграмма для Его Сиятельства маркграфа Тьерна Готмал.

— Давай её сюда, — потребовал правитель Южной марки, но директор биржи протянул ему сложенный вдвое листок только после моего разрешающего кивка.

Пробежав взглядом по тексту телеграммы, Тьерн Готмал грязно выругался. Посмотрел на меня.

— Твоя проклятая болезнь начала убивать! — сухо сообщил он, одним резким движением смяв листок с телеграммой, словно именно она была главным виновникам случившийся катастрофы.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок затаённого страха.

Неужели древолюбы или островитяне решили ускорить события? Я предполагал, что подобное возможно, но всё же надеялся, что пронесёт. Что у меня будет больше времени. Нужно лично удостовериться, ошибаться в таком деле нельзя. Может, причиной смертей стала не изумрудная чума, а что-то другое. Люди всё же смертны, да ещё и внезапно смертны.

Готов свой титул в залог поставить, без вмешательства зловредной магии альвов тут не обошлось! Энно что-то там говорил про целительную магию? Ну так альвы в плане магии настоящие чемпионы и болезнь пробудить им вполне по силам.

Кстати, насчёт Энно. Необходимо проверить, как там форт. И следует немедленно усилить охрану! Или ровно наоборот? Больше охраны — больше внимания. Лучше отправлю свободное копье к горам. Два копья, включая пажей! Пора им попробовать себя в долгих переходах. Это должно отвлечь внимание возможных шпионов островитян и альвов.

— Я должен немедленно вернуться в Южную марку, — продолжил Тьерн Готмал, посмотрел на меня и нехотя, словно слегка смущаясь, добавил: — Я не могу требовать, но хочу попросить Ваше Сиятельство лететь со мной.

Во, ещё и вежливое обращение пошло. Могут же фольхи, когда прижмет.

Нет, в целом сегодня маркграф старался держать себя в рамках. Был вежлив, не давил авторитетом и статусом, не плевался раздражением. Но иногда проскальзывало в нём уже знакомое мне по предыдущей встрече лёгкое пренебрежение к моей скромной персоне.

Все фольхи, особенно высшие, равны, но некоторые всё же равнее.

— Хорошо, я готов лететь, — быстро согласился я.

Тут наши желания полностью совпадают. Изумрудная чума — это серьёзно. Тут я готов даже наплевать на свою нелюбовь к полётам. Иным способом до Южной марки быстро просто не добраться. Мы не альвы, чтобы порталы строить.

— Но на дирижабле придётся усилить меры безопасности, — добавил я, вспомнив обстоятельства полёта на другом флагмане, императорском.

— Это ещё зачем? — не понял маркграф.

— Не хочу, чтобы история с «Вершителем Судеб» повторилась, — честно признался я.

Бояться встречи с вражеской эскадрой не стоит, а вот диверсии…

— Среди моих людей нет предателей! — гордо бросил Тьерн Готмал, быстро сообразив, куда я клоню.

Приключения третьего принца при возвращении из Вольной марки в столицу были ему хорошо известны. И в злоключения, а то и в трагедию они не превратились только благодаря чуду… и моему скромному вмешательству.

— Третий принц думал точно также, а в результате оказалось, что его повар работал на островитян. Да и я сам недалеко ушёл, — самокритично признал я, вспоминая Ано. Ждал удар от змеек, а он последовал с другой стороны. Впрочем, и от змеек тоже, но позже.

— Хорошо, я распоряжусь усилить охрану паровика и винтов, — нехотя кивнул маркграф.

— И крюйт-камеры.

— Хорошо.

— И арсенала.

— Да хорошо! — теряя терпение, рявкнул Тьерн Готмал. Не привык он быть в числе просителей, но обстоятельства обязывают. — Можешь ещё и своих людей взять, если моим не доверяешь.

Я отрицательно дёрнул головой. Нет уж, хватит заигрывать со смертью. Мне изумрудная чума не опасна… надеюсь. Насчёт остальных я не уверен. Особенно если эта вспышка то, чего я так боялся.

Вместе с плохими новостями на нашу удачу пришел и попутный ветер. Сильные восточные порывы гнали флагман рода Готмал обратно на запад. Одинокие вершины облетать не стали, прошли над горами. Чего дирижабли обычно не делали. Зато сэкономили минимум полдня.

Горан из тихого провинциального города как-то внезапно превратился в что-то весьма напоминающее осаждённую крепость. Слишком много латников и сержантов на улицах, рыцарей и оруженосцев в пригородах.

Хоть маркграф Тьерн Готмал и спешил вернуться, но телеграмму о немедленном строгом карантине на зараженных территориях все же отправил.

Моё первое предупреждение он успешно проигнорировал. Только выслал врачей, чтобы проверить все поселения в предгорьях и установить, где есть вспышки болезни.

С паршивой овцы…

Любят у нас в Эдане сначала забить на предупреждения, а потом в срочном порядке, бросая все силы и ресурсы, героически преодолевать последствия, которых можно было избежать. Такая вот древняя эданская традиция.

— В данный момент болезнь выявлена в этих восьми точках…

Немолодой латник с погонами полковника императорской армии водил указкой по вертикально висевшей карте окрестностей Горана. Часть территории к северу-востоку от города был незамысловато закрашен штриховкой в красный цвет.

— … ещё четыре мелких поселения высоко в горах под вопросом.

— Какие меры предприняты? — поинтересовался маркграф Готмал, буравя карту тяжёлым взглядом, словно увидел в ней непримиримого врага.

— На всех дорогах стоят карантинные посты, разворачивающие жителей заражённых селений обратно. Также окрестности заражённых поселений патрулируются конными разъездами, оруженосцами и рыцарями. Район закрыт. Карантинные кордоны поставлены перед всеми городами и крупными селениями. Жителям не рекомендуется покидать свои дома без особой на то нужды.

— Этого мало, — влез я. — Нужен полный запрет на любые перемещения жителей всех окрестных селений. Отмена пассажирских поездов и дирижаблей. Усиленные патрули на дорогах и полная блокировка всех заражённых селений.

Пятно выглядит угрожающе, но масштаб заражения пока что не так велик. Всё же населения в предгорьях Одиноких гор не так много. Это тебе не плодородные равнины, что лежат дальше на севере, и не центральные провинции империи.

— Что по смертям? — спросил маркграф Готмал.

— Все началось в Приозерном, — полковник латников ткнул указкой в одну из точек, практически в центре заштрихованной зоны. — Где-то через день после вашего отлёта в Вольную марку, зафиксировано первые десять смертей. На следующий день умерло двадцать человек. Среди жителей началась паника…

— Они начали бежать из заражённого селения к родственникам да соседям, — подытожил я, кивнув на такое маленькое, но опасное пятно. Худшие опасения подтверждаются — Она пришла. — А следом начались смерти и в других селениях.

Хорошо ещё, что за болезнью был хоть какой-то контроль, и далеко разбежаться больные не успели. А там и армия карантинные посты выставила. Помедли мы ещё чуть-чуть и если не половина, то треть Южной марки горела бы огнём смертельно опасной эпидемии.

— Точно так, — подтвердил полковник латников. Нас представили, но я как-то не запомнил его имя. — В данный момент у нас несколько сотен подтверждённых смертей.

— Гарн, — повернулся ко мне маркграф Тьерн Готмал. За время полёта мы не сказать что сдружились, но договорились отбросить некоторые условности. — Ты первым забил тревогу, нашёл причину. И я сильно сомневаюсь, что жители Золотого нужны тебе лишь в качестве шахтёров. Мы можем создать лекарство?

— Лекарство создать можно, — тяжело вздохнув, подтвердил я. — Но для этого нужны деньги, ресурсы, люди…

— Всё будет, — нетерпеливо перебил меня Тьерн Готмал. — Я отпишусь императору, подниму на уши всех маркграфов, обращусь к принцам, но достану необходимое. Лучших целителей, врачей!

Всё как всегда. Пока чувствуется лишь запах дыма — мы спокойны. А как огонь начинает лизать крышу — бросаемся героически тушить здание.

Те же карантинные посты можно было заранее поставить. Если Энно прав, то для пробуждения болезни маги поработали, а их силы всё равно не безграничны. В одном, двух, трёх местах они бы болезнь пробудили, а потом всё. Это всё же магия, да ещё и высшая. К тому же альвы явно не в центр селения выходили ритуалы устраивать, а значит, к сложностям присовокупим и дистанцию.

Да будь карантинные посты и патрули, может альвы бы и вовсе испугались и все планы пересмотрели! А это время! Столь необходимое нам время!

— Целители и врачи, это хорошо, — согласился я. — Но этого мало. Нужно время. Минимум месяц! А, скорее всего, два-три. — Это ещё оптимистичные подсчёты. Не знаю, сколько там островитяне со своей вакциной возились, но они могли годами работать. — И этого времени у нас нет, — отметил я. — На этих восьми селениях чума не остановится. Пойдёт дальше. Если только не принять суровые, но необходимые меры…

Очередная вершина лицемерия взята. Красивая формулировка — словно яркая обёртка шоколадной конфеты. Да внутри коричневая, но далеко не такая вкусная масса.

— Ну, говори! — поторопил меня маркграф Готмал.

— Мое предложение вам сильно не понравится, — мрачно предрёк я, стараясь скрыть охватившую ладони лёгкую дрожь.

В воздухе явственно повеяло знакомым запахом горелой плоти

— Карантинные заставы и кордоны нужно срочно усилить, — немного помедлив начал я с того, что попроще. — В идеале, следует обнести каждое заражённое селение колючей проволокой или хотя бы рвом с валом. Поставить пушки. В случае попытки покинуть заражённые селения латники и артиллеристы должны бить на поражение.

— Что за чушь! — выкрикнул кто-то из свиты маркграфа Готмал. — Это…

— Тихо! — поиграв желваками, рявкнул правитель Южной марки. — Я хочу это услышать.

— После того, как заражённые поселения будут обложены так, что и блоха не проскочит, — продолжил я, переходя к самому сложному, — следует подвести малый круг магов и сжечь заражённые селения вместе с жителями.

Тишину, которая повисла в комнате после этих слов, можно было резать ножом. А во взглядах, обращённых на меня, было столько недоверия, гнева и желания моей скорейшей смерти, что это причиняло почти физическую боль.

Кто-то из приближенных маркграфа вновь попытался что-то сказать, но был остановлен резким, решительным жестом Тьерна Готмала.

Лицо правителя Южной марки было страшным. Желваки на скулах вздулись, словно каменные глыбы, готовые обрушиться на обидчика. Глаза, обычно спокойные и рассудительные, теперь сверкали недобрым, способным жечь не хуже огнеметателя огнем.

В его взгляде читалась не просто злость, а глубокая, испепеляющая ярость, граничащая с безумием.

— Мальчишка! Ты хоть понимаешь, что ты несёшь⁈

Вся его осанка выражала готовность к броску, к нападению. Маркграф казался сгустком энергии, готовым взорваться в любой момент, сметая всё на своем пути. Судя по крепко сжатым кулакам, он едва сдерживал себя, чтобы не съездить мне по морде.

— Прекрасно понимаю! — огрызнулся я.

Что за люди! Честно ведь предупредил, что моё предложение им не понравится. Да оно и мне не нравится, но другого выхода нет. Просто нет! Всё это мы уже проходили в том прошлом-будущем. Если Изумрудная чума начала заражать и убивать, то остановить её распространение очень сложно. Никакие карантинные заставы, кордоны и патрули тут не помогут.

Человек — зверь умный и упрямый. Если жизнь прижмёт — кто-нибудь обязательно найдёт лазейку, просочится мимо любого кордона, скроется от мобильного патруля, обойдёт секреты. А достаточно одного заражённого, избежавшего силков и добравшегося до «чистого» поселения — и вот через несколько дней у нас новый очаг, новые заражённые и мертвецы.

— Это люди! Живые люди! — отрывисто прорычал Тьерн Готмал, ловя воздух короткими, судорожными глотками, словно зверь, загнанный в угол.

— Они обречены! — холодно отозвался я.

Формально не все, смертность от изумрудной чумы где-то семьдесят процентов. То есть на сотню человек будет тридцать выживших. Но и эти тридцать выживших — источник угрозы. Изумрудная чума коварна, словно фольх, борющийся за место в фольхстаге. Минимум половина из выживших — разносчики болезни. И останутся таковыми ещё где-то месяц. Остальные получат полный иммунитет от чумы. И в селение найдётся несколько человек вроде меня, на которых изумрудная чума и не действует вовсе, словно не замечает. Проблема в том, что мы и в прошлом-будущем так и не научились точно отделать «зёрна» от «плевел».

Иногда человек проходил все проверки не каких-то там врачей, а полноценных целителей, для которых тело человека со всеми его болячками, словно открытая книга. И оказывался переносчиком болезни.

Так что единственный идеальный метод проверки — это время… и очистительное пламя.

В чём проблема плотно обложить заражённые поселения и дождаться, пока заболевшие не умрут или не выздоровеют? Проблема в людях! В риске, что что-то пойдёт не так. А оно пойдёт, это я так же видел.

Послушно сидеть, уповая лишь на милость богов, заболевшие не будут. Если позабыть про последнюю фазу чумы, когда больные становятся особенно активными, есть ещё и банальная психология. Страх болезни погонит прочь тех, кто думает, что здоров. А желание обмануть смерть сдвинет и тех, кто уже заразился. И чума пойдёт дальше, от селения к селению, от города к городу. Никакие увещевания и карантинные посты тут не помогут. В прошлом-будущем пытались играть в полную изоляцию, давали карантинным отрядам право стрелять на поражение, это помогало, но слабо — чума всегда находила лазейку. Зачастую её новыми жертвами становились именно латники карантинных отрядов.

Люди везде и всегда люди. Их можно обмануть, соблазнить, купить, надавить на жалость. Это было не редкостью и в том прошлом-будущем, когда смертельная опасность болезни стала очевидной, что уж говорить об этом?

Маркграф Готмал и его люди ещё просто не понимают, с чем столкнулись. Что полумеры не помогут. Это я своими глазами наблюдал, как болезнь пожаром расползается по империи. И только чрезвычайные, жестокие меры смогли замедлить её победное шествие. А там и островитяне с вакциной подоспели. У людей маркграфа Готмал такого опыта нет. Ни у кого нет!

Так что моё предложение жестоко. Возможно, бесчеловечно. Но это единственный разумный выход! Особенно сейчас, когда всё не зашло слишком далеко.

Иногда приходится пожертвовать тысячами, чтобы спасти сотни тысяч.

Врач отсекает поражённую гангреной конечность не из природной жестокости, желания помучить пациента, сделать его калекой, а для спасения жизни.

Задавив эпидемию в зародыше, мы не одержим полную и окончательную победу. Но выиграем ещё немного времени! Островитянам и древолюбам придется искать новое место для нанесения удара и тщательней готовиться. А это дело отнюдь не одного дня и даже не декады. Тем более к такому быстрому развитию событий они были не готовы.

И чем больше времени мы выиграем, тем выше шанс, что к моменту новой вспышки чумы у нас на руках окажется оружие против болезни.

Тьерн Готмал постоял немного, сжимая и разжимая кулаки и буравя меня яростным взглядом, а затем внезапно резко успокоился.

— Твой план полное дерьмо, Гарн! — отрезал он. — Я не стану истреблять своих людей. Усилить карантинные посты и патрули значит, — пробормотал он, потирая подбородок.

— Так вы не спасёте жизни, а лишь увеличите число жертв, — раздражённо бросил я и мрачно предрек: — Сегодня вам кажется, что уничтожить восемь селений со всеми жителями — это очень жестоко. Но завтра мы будем решать, стоит ли уничтожить десять селений и пару городков. А послезавтра в огне придётся спалить всю провинцию.

Не люблю быть пророком, но на что я, собственно, рассчитывал? Не пуганые они ещё. Не понимают. Это не их вина, а беда.

Тьерн Готмал ничего не сказал, но взгляды собравшихся в шатре магов и офицеров могли убивать.

— Что за шум, а драки нет? — поинтересовался знакомый голос.

В открытую дверь шагнул третий принц, приведя с собой очередную толпу свитских, из-за чего места во временном кабинете маркграфа стало резко не хватать.

— Ваше Высочество, — на правах хозяина, поприветствовал его Тьерн Готмал. — Несмотря на прискорбные обстоятельства нашей встречи, рад приветствовать вас на землях Южной марки.

— Оставим все эти придворные расшаркивания, маркграф, — отмахнулся Ронг Олн. — Я слышал проникновенную речь маркграфа Велька. — Всё настолько плохо?

Он внимательно посмотрел на меня, а затем на отца Дэи.

— Мы справимся! — сурово заверил его Тьерн Готмал. — Без чрезмерных мер! Строгого карантина будет более чем достаточно.

Я бы искренне пожелал ему удачи. Но точно знаю — не поможет. Так зачем зазря сотрясать воздух?

Если он беспокоится, что третий принц прислушается к моему жестокому совету, то напрасно. Император мог бы. Суману Второму терять нечего — одной ногой в могиле. А Ронгу Олну нужно думать о будущих выборах, которые последуют после смерти отца. И слава убийцы невинных ему в этом не поможет. Изумрудная чума? Для большей части империи это угроза пока что эфемерная. Славу спасителя империи на этом не заработать… в отличие от славы кровожадного палача. Безвинно истребленных жителей предгорных селений точно запомнят. Слухи пойдут, обрастая самыми дикими подробностями. Да и сторонники первого принца, если не сам Сандор Олн, помогут раздуть пожар слухов, чтобы искры во все стороны летели.

Конечно, выбирать императора будут фольхи Верховной палаты, но и мнение толпы лучше не игнорировать. Так ведь и до бунта недалеко. Да и про не определившихся маркграфов пограничья забывать не стоит.

Тот же Тьерн Готмал. Будет ли он благодарен третьему принцу, если тот поддержит мое жестокое предложение? Не затаит ли камень за пазухой?

Большая политика — это одна большая куча дерьма.

— Ваше Сиятельство, — переходя на официальный тон, Тьерн Готмал вновь повернулся ко мне. — Я помню наши беседы во время полёта. Мне нужно два дня, чтобы подготовить всё необходимое.

Хоть что-то. В одиночку Энно с поискам лекарства в разумные сроки никак не справится. А с ресурсами Южной марки дело пойдёт гораздо быстрей. Думаю, и третий принц присоединится, вон с каким интересом смотрит. Помочь с поисками лекарства куда безопаснее и выгоднее чем прослыть истребителем мирных жителей.

Энно следует забирать из форта. Свой карантин он высидел. Пусть вплотную принимается за работу над вакциной или что это там будет? Тем более скоро у него появятся огромные ресурсы и куча помощников.

— Хорошо, — кивнул я, разворачиваясь к двери. Немного помедлил и всё же бросил напоследок: — Не позволяйте латникам на карантинных постах и в патрулях контактировать с жителями заражённых селений. Пусть отгоняют их выстрелами в воздух. Закройте города! Полный запрет на въезд. И поставьте как можно больше карантинных постов на северо-западе. Нельзя допустить, чтобы болезнь из предгорий спустилась на равнину.

Вернемся к этому разговору через несколько дней. По крайней мере, с третьем принцем прилетела целая свора магов. Хотят они этого или нет, но скоро им придется вспомнить ряд давно не применяемых арканов массового уничтожения. И чем раньше это произойдёт, тем меньшим числом жизней нам придётся заплатить за излишнее милосердие.

Самому от таких мыслей противно. Но что делать?

Покинув временную резиденцию маркграфа, я вышел на улочки Горана. Со всех концов Южной марки и из Спорных земель в город понемногу стягивались войска, из-за чего спокойный прежде городок всё больше напоминал готовящийся к крупной битве военный лагерь.

Тьерн Готмал не церемонился. Пользуясь своим правом не только маркграфа Южной марки, но и первого рыцаря империи, задействовал все доступные ему возможности. Понятно, почему третий принц так поспешно прилетел. После ряда мятежей времен первого железного маркграфа, императорская семья весьма ревностно относится к любым внезапным масштабным передвижениям войск по территории империи.

Мало ли, что этим фольхам в голову взбредёт. Лучше всё лично проконтролировать.

Мимо промаршировал отряд латников, а меня в который уже раз за день пробил лёгкий озноб, словно я наблюдаю за каким-то причудливым парадом мертвецов. Если болезни удастся пробраться в город, то он станет огромным могильником не только для жителей, но и для внушительной части южной армии.

Но что ещё я могу сделать? Все слова сказаны, не в моих силах предпринять что-то свыше этого.

Возвращаться в выделенные мне комнаты не хотелось

И чего я так с маркграфом Готмал в Южную марку рвался? Слушать меня не хотят, советы игнорируют. Нужно было дома остаться. Дел полно.

Дом?

Я покатал это непривычное слово на языке. Пожалуй, я все больше считаю Вольную марку своим домом.

Впрочем, внезапно вспомнил я. Одно дело в Горане у меня всё же имеется. Пропавший во время моего последнего визита в город сержант Пирос так и не объявился. В том бардаке, который начался следом, я про него как-то позабыл. Но это всё же мой человек. Пусть он и виновен в самовольной отлучке, но мы в ответе за тех, кого приручили. По крайней мере, я должен узнать, не объявлялся ли он на постоялом дворе, который я тогда снял.

Лучшая и единственная гостиница города встретила меня шумом и суетой.

— Свободных мест нет, ласс, — сразу же предупредил дородный швейцар. — Лассы офицеры всё заняли.

— Мне не нужен номер, — отмахнулся я. — Скажи-ка, почтенный, ты не помнишь тот день, когда в этой гостинице люди маркграфа Гарна Велька останавливались?

— Ну, допустим, помню, — осторожно ответил швейцар, покосившись на мой парадный мундир и награды. — Шумный был день. В городе стрельба была. Охранители потом дня три бешеными блохами скакали. А затем такое началось, — он неопределенно поводил плечами.

— Вот и отлично! — обрадовался я. — У маркграфа Велька в тот день сержант пропал. Видимо, отлучился по делам. А маркграф взял и уехал, уведя отряд, и больше в город не вернулся. Может этот сержант потом приходил, своих искал?

Для стимуляции памяти я продемонстрировал швейцару серебряную монету. И это, самым таинственным образом, помогло.

— Было дело! — охотно подтвердил он, не отрывая взгляда от приятного серебряного кругляша. — Приходил один, искал людей из Вольной марки. Сержантом Паросом назвался.

— Пиросом, — поправил я швейцара, аккуратно вложив монету ему в нагрудный карман.

— Точно так, ласс, — охотно подтвердил он, на всякий случай коснувшись кармана, чтобы проверить его содержимое. — Сержант Пирос. Узнав, что люди маркграфа покинули город, он долго ругался. Я ещё охранителей позвать хотел. У нас приличное заведение, а не притон какой! Но сержант ушёл. Больше я его не видел.

— Спасибо почтенный, — поблагодарил я швейцара, отдарившись ещё одной серебряной монетой.

Значит, ещё недавно с сержантом Пиросом всё было в порядке. Никто его не похищал. А в тот вечер он решил устроить себе небольшой отдых, удрав в кабак или к шлюхам.

А почему до сих пор не объявился или не подал о себе весточки? Ну, тут причины разные возможны. Жалование они получили незадолго до нашего отлёта, так что ради денег возвращаться не имеет смысла. С учетом «прогулов» сержанта, ещё непонятно, кто кому теперь должен. Возможно, он и вернулся в Вольную марку, но осел где-нибудь в Сером Береге. Или и вовсе решил завязать с наёмничеством.

В любом случае, в моей помощи он точно не нуждается.

Лошадь шла неуверенно, испуганно мотала головой, косила умными глазами в сторону деревьев, словно чувствовала и мою неуверенность. Наездником я был так себе. Во время учебы в Академии Доблести нас обучали верховой езде, но применять эти знания на практике приходилось редко.

— Что нервничаешь? Ликанов почуяла? — успокаивающе погладил я кобылу по шее. — С таким количеством войск, согнанным в предгорья, любые ликаны давно разбежались, сверкая пятками.

Дикари яростны и жестоки, но не глупы. Исключая случаи боевой ярости, они всегда знают, когда стоит драться, а когда следует отступить.

Упорно петляющая вверх дорога резко пошла вниз. Вскоре, под напором разросшихся кустов и молодых деревьев, она сузилась до узкой тропинки. Впереди показались черные бревна — остатки сгоревшего дома.

— Кажется, мы на месте, — прикинул я, оглядываясь по сторонам.

Не знаю, сколько прошло лет, но от заброшенного поселения мало что осталось. Обычная история. Когда рудник истощился, некогда процветавший поселок захирел, а затем жители его и вовсе оставили. Природа недолго наблюдала за брошенной обителью людей и быстро взяла свое.

Часть оставшихся домов было не столько разрушено, сколько аккуратно разобрано. Хоть в предгорьях полно строевого леса, но ведь за него платить нужно. А тут много и бесплатно — не удивительно, что жители соседних селений подсуетились, не дали добру пропасть. А может это не соседи, а хозяева решили забрать с собой «родные стены». В любом случае, от большинства домов остались только заросшие крапивой ямы. Но это и не важно, важно совершенно другое.

Крутые склоны гор делали эту лощину идеальным местом. Достаточно перегородить узкий выход и оно превратится в природную тюрьму, из которой не так-то просто сбежать. Особенно если стража на выходе из лощины не будет спать, а то и не постесняется стрелять на поражение.

Нет, я не льстил себя надеждой согнать сюда всех заболевших. Во-первых, они сюда просто не поместятся. А во-вторых, одна только доставка превратится в ту ещё рулетку. Это если не помнить про тот простой факт, что речь идёт о людях. Причём о людях, которые постепенно начинают отчаиваться, наблюдая за тем, как болезнь с безжалостным равнодушием косит знакомых и близких. Захотят ли они ехать в фактически тюрьму? Сильно в этом сомневаюсь. Дома ведь родные стены помогают и каждая тропинка знакома — больше шансов удрать, если сильно прижмёт.

Счёт уже пошел на тысячи заболевших и сотни мертвецов. А будет ещё хуже, особенно если болезнь не удастся сдержать… когда ёе не удастся сдержать.

Но даже в заражённых поселениях остаются те, кто еще не подхватил болезнь. Либо она протекает в скрытой, практически безопасной для носителя форме. Именно такие носители, а не покрытые зеленоватыми волдырями больные, особенно опасны. От вторых человек чисто инстинктивно постарается держаться подальше, свести с ними общение к минимуму. Но первые кажутся ему совершенно безопасными и здоровыми. Огромная ошибка!

Именно для этих первых, и тех, кто действительно не заболел, и будет предназначена эта природная тюрьма. На самом деле, больше именно для тех, кто болеет в скрытой форме, но маркграфу Тьерну Готмал и третьему принцу я скажу, что лощина — идеальное место для спасения «чистых» жителей заражённых поселений.

А ещё именно сюда мы будем отправлять заразившихся латников.

Может кто-то и выживет…

Это ещё хорошо, что ликаны и альвы в нападении на Золотое засветились. Без них не только бы на мои предупреждения плюнули, но и вообще не стали бы столь быстро и остро реагировать на появление странной болезни.

Размах эпидемии пока что довольно скромен, чтобы объявлять тревогу. И только осознание, что без магии альвов тут не обошлось, заставляет маркграфа Тьерна Готмал, а за ним и императора шевелиться. Все же ушастые знают толк в магии, и в особой любви к хомо не замечены. Раз они причастны, то дело нечисто. Именно поэтому Тьерн Готмал войска подтянул, а третий принц прилетел если не проконтролировать, то хотя бы посмотреть, что происходит.

Выходит, что с одной стороны мои действия и стычка в Золотом заставили островитян и древолюбов ускорить реализацию своих замыслов. А с другой, альвы столь явственно засветили своё участие, что проигнорировать появление странной, причем явно магической болезни фольхи не могли.

Если бы речь не шла об изумрудной чуме, я бы посчитал это весьма забавным.

(внимание, концовка предыдущей главы была изменена. Так же слегка изменён фрагмент, переехавший из старой главы в новую)

— Говоришь, можно держать там заразившихся латников и тех жителей, у кого болезнь не выявлена? — поинтересовался Тьерн Готмал.

— Да, место удобное — перекрыть легко.

Я машинально покосился на карту. К первоначальным восьми заражённым селениям прибавились те четыре мелких в горах, что были под подозрением и крупный посёлок на севере. Вроде бы и немного, можно сказать, прекрасный результат. Но чувство тревоги не отпускало. Создавалось стойкое ощущение, что это не более чем разведка боем и скоро изумрудная чума нанесет основной удар.

— Вот видишь, всё же есть выход! — пожурил меня маркграф Южной марки. — И не пришлось никого жечь.

Пока не пришлось, мысленно добавил я, но промолчал.

Несмотря на демонстрируемую непреклонную уверенность, маркграф Готмал сомневается. Это чувствуется. Пошли подробные доклады от отправленных в зараженные селения целителей, и они не радовали.

Изумрудная чума приступила к сбору урожая, ежедневно множа число заражённых и мертвецов. Люди в заражённых селениях на грани бунта, ведь лекарства нет. Даже целители бессильны. Появились первые, робкие попытки покинуть зоны карантина. Пока что не слишком активные, одиночные и по дорогам, но тенденция настораживает и массовая последняя фаза болезни, когда инстинкты самосохранения больного притупляются, всё ближе.

В творившемся хаосе болезни, только три отправленных в заражённые селения целителя чувствовали себя в полной безопасности. Эти маги могли защитить себя от любой хвори, даже магической. Но с защитой других и лечением изумрудной чумы начинались проблемы. Да и редки они. Этих трёх принц из столицы привез. У Тьерна Готмала, несмотря на то, что он маркграф немаленькой марки, своего целителя не оказалось.

К тому же целители всё ещё не смогли излечить ни одного больного. До появления изумрудной чумы не было болезней, с которыми эти маги не могли справиться. Конечно, при масштабных эпидемиях их польза — капля в море. Пять человек в день на одного мага считалось отличным результатом. Но в этот раз и этой капли не оказалось, что так же подтачивало уверенность правителя Южной марки.

Но признать правоту моих слов он всё еще не готов. Никто к этому не готов. Ситуация кажется контролируемой. Но это впечатление обманчиво.

— Я немедленно отправлю туда латников, пусть обустраивают лагерь для приёма части жителей. Мы даже обнесем его твоим любимым валом, частоколом или хотя бы рогатками, — сообщил маркграф.

— И колючей проволокой, — терпеливо добавил я, не понимая, почему Тьерн Готмал упорно игнорирует такое простое и эффективное решение.

— Огораживать людей, словно скот, — нахмурившись, недовольно проворчал он. — Ладно, посмотрим.

А ведь точно! Колючая проволока сейчас чаще всего используется именно для огораживания пастбищ. А хорошо знакомая мне «колючая спираль» и вовсе появится только через несколько лет, когда северяне и южане, пободавшись лоб в лоб, застынут вдоль широкого фронта, протянувшегося от Солнечного залива, до Нарнских гор.

Распрощавшись с маркграфом, я покинул временный штаб, вновь размышляя над тем, чем бы себя занять. Пребывание в Горане, а скорее тот факт, что мы смело шагаем в пропасть, а мои предупреждения никому не интересны, вгоняли в тоску.

Хорошо хоть короткую вылазку из города удалось сделать. Да и идея изолировать часть жителей в месте, где их легко можно контролировать, не так дурна. Жаль, что невозможно проделать то же самое со всеми заболевшими.

В небесах появился новый дирижабль. Что-то сегодня они слишком разлетались, превратив тихий, провинциальный Горан чуть ли не в главный воздушный порт империи. Вон и третий принц прилетел. Будет забавно, если следом припрётся ещё и первый… или железный маркграф.

Я до рези в глазах всмотрелся в небо. Что за подозрительное белое пятно на темном корпусе?

Да нет, быть не может… Но глаза меня точно не обманывают. То, что я сначала принял за белое пятно — это голова белого вепря. Неужели железный маркграф прибыл в Горан?

Не думал, что когда-нибудь буду радоваться его появлению. Но раз он в Горане, то почему бы не обратиться к нему? Что я теряю, кроме отсутствующей репутации? В глазах Александра Ранка я всегда был крайне мутным, непонятным типом с кучей тайн и секретов.

— Так ты утверждаешь, что карантины не сработают?

Голос Александра Ранка звучал очень тихо. С момента нашей последней встречи маркграф Железной марки вообще как-то здорово сдал: морщин прибавилось, лицо осунулось, появилась болезненная худоба, да и руки, если присмотреться, периодически подрагивали. Лишь тёмные глаза всё еще горели огнём жизни. Словно неистовый дух потомка легендарного Стана Ранка отказывался признать немощь телесной оболочки.

— Они и не сработают, — уверенно кивнул я. Может мои знания будущего и в прошлом, полагаться на них более нельзя, но насчёт изумрудной чумы я уверен. — Поинтересуйтесь у целителей, каким образом болезнь передаётся от человека к человеку. Они разведут руками и скажут, что понятия не имеют, как это происходит.

Теорий на этот счёт выдвигалось много, но к общему знаменателю так и не пришли. Физический контакт, воздух, блохи или иные насекомые, всё вместе? Запри единственного больного в селении в его собственном доме, поставь охрану, чтобы и мышь не проскользнула, сведи все контакты с ним к нулю… и всё равно зараза вырвется. Есть теория, что зараженный обладает какой-то своего рода аурой, попав в радиус действия которой можно заразиться. Чем ближе к больному и чем дольше в этой ауре находишься, тем выше шанс подцепить болезнь. Но доказательств данной теории нет.

— Но жечь жителей… — пробормотал железный маркграф. — Ты уверен, что это единственный выход?

— Я бы очень хотел найти другой, но его нет! — выдержав тяжёлый взгляд, твёрдо заверил я. — Как и нет времени на поиски.

Мне надоело раз за разом повторять одно и тоже. Но если это поможет сломать плотину неверия, то почему бы и нет?

Изумрудная чума — это не обычная болезнь. Привычные методы тут не помогут! Да и вообще, может это и не болезнь вовсе, а скорее последствия магического ритуала. Такая теория тоже существовала.

Железный маркграф и так общепризнанное страшное пугало. И новые штрихи кровавой краской не испортят полотна. Да, Александру Ранку далеко до его отца. Но мрачная слава и величие первого железного маркграфа всё еще довлеет над его потомками, делая род Ранк вторым по значимости, после императорского.

Тьерн Готмал может проигнорировать мои слова, но к словам железного маркграфа он должен прислушаться. Тем более, судя по поспешным династическим бракам между родами Готмал и Ранк, они теперь союзники. И не скрывают этого! Образовав собственную фракцию в фольхстаге, а то и полноценный альянс.

— Знать бы ещё, откуда твоя уверенность, — неуверенно проворчал Александр Ранк. — А то по империи уже слухи ползут.

— Какие слухи? — насторожился я.

— Самые разные, — сказал он и внезапно зашёлся тяжёлым грудным кашлем.

Откуда-то сбоку появился слуга. Такой же седой, как и сам маркграф, но чуть менее старый.

— Выпейте, Ваше Сиятельство, — сказал он, попытавшись влить в рот Александра Ранка содержимое небольшой плошки.

— Отстань, заноза! Лекарства от старости не существует, — попытался отмахнуться маркграф. — А эта дрянь горькая, словно лошадиное дерьмо.

— Не знаю, никогда не пробовал лошадиное дерьмо, — чопорно отозвался слуга, продолжая настойчиво протягивать плошку маркграфу.

Александр Ранк хрипло хохотнул, а затем и слуга позволил себе скупую улыбку. Видимо это какая-то дежурная, непонятная непосвященным шутка.

— Всё, я выпил, — опрокинув в себя лекарство, скривившись, проворчал маркграф. — Что смотришь, Гарн Вельк, — вновь обратил он на меня внимание. — Дух мой всё ещё крепок, разум светел. Но тело, увы, сдаёт… Что касается твоей просьбы… — Я замер, словно осуждённый, ожидающий вынесения приговора. — Считай, что ты сумел меня убедить. Слишком много совпадений — так не бывает. Островитяне и древолюбы явно причастны, а с банальным кашлем они возиться точно не станут. Завтра я поговорю с Тьерном. Но ты готов отвечать за это решение перед фольхстагом и императором?

— Готов, — подтвердил я.

Если ради спасения империи нужно прослыть чудовищем, то пусть будет так.

Где-то это даже справедливо. Ведь именно я виноват в том, что всё началось так рано.

А никто и не обещал, что островитяне и древолюбы будут смиренно ждать, пока я рушу их планы.

Ждать до завтра не пришлось. Вернее, пришлось, но я сильно сомневаюсь, что Александр Ранк ночью ринулся к Тьерну Готмалу. А тот, вняв его словам, той же ночью принялся спешно собирать совет.

Нет, так-то маркграф Тьерн Готмал собирал его каждый день, но обычно это происходило с утра.

Предвестником изменений политики стал грохот. Вернее, поначалу это был методичный, тихий и раздражающий стук. И лишь спустя какое-то время он стал настойчивым, а затем дверь затряслась от ударов, так что стёкла в окнах зазвенели. Только тогда я наконец-то сообразил, что это явно ко мне, и проснулся.

А ещё говорят, что крепко спят только те, у кого совесть чиста. Враньё!

И что за смертник там столь настойчиво стучит?

Привычно достав из кобуры револьвер, я спустился на первый этаж, едва не навернувшись в темноте на лестнице, и открыл дверь.

— Ваше Сиятельство! — настороженно покосившись на «Стража» вытянулся вестовой. — Его Сиятельство маркграф Тьерн Готмал собирает срочный совет и просит вас немедленно прибыть. Экипаж готов!

Сон слетел мгновенно, весь мой жизненный опыт подсказывает, что подобные ночные побудки к крупным неприятностям.

— Пять минут, — обронил я, захлопнув дверь.

С приличными, подходящему мне по статусу апартаментами в Горане были большие проблемы. Да и в целом со свободными местами — слишком много новых людей прибыло в небольшой город. Но я очень удачно вспомнил о пустующем доме четы Шелат. В нём и остановился. Они оплатил его на полгода вперед. Получается, что не зря.

Быстро одевшись, я вновь спустился вниз. Вестовой ждал меня в явно реквизированной у местных извозчиков коляске, на козлах вместо возницы сидел латник личной гвардии Тьерна Готмала.

Стоило сесть, как хлопнули вожжи, и коляска понеслась по ночным улицам. Судя по общему шуму, далеко не спящего, либо такого же внезапно разбуженного, как и я сам городка.

— Как это могло произойти? Я приказал усилить карантинные посты! Особенно возле городов!

Тьерн Готмал не кричал, не стучал ногами, но от одного только тона его голоса докладчику хотелось зарыться под землю. И неважно, что мы в доме на втором этаже.

Это за хорошие вести гонца принято награждать, а за плохие в древние времена, можно было плетей получить, а то и головы лишиться.

— У карантинного кордона поезд беженцев завернули, но они нашли другой путь, — продолжил докладывать побледневший офицер. — Жители знают в предгорьях каждую тропку! Карантинный пост на въезде в Совер беженцев остановить не смог. Выстрелы в воздух не помогли, а огонь на поражение латники открыть не решились.

Как я и предупреждал, изумрудная чума просочилась через преграду карантинных кордонов и с беженцами захватила новое поселение. Я был бы счастлив, если бы моё пророчество не сбылось. Но оно, увы, начинает сбываться. К тринадцати красным точкам на карте добавилась ещё одна, но какая! В этот раз изумрудная чума решила не ограничиваться мелкими селениями и посёлками, а заявилась в город. К счастью не в Горан, а в мелкий городок к северу, но это сразу же увеличило число потенциальных заражённых минимум в два раза.

— По предгорьям пошли слухи об опасной болезни. Люди волнуются. Многие собирают вещи и готовятся бежать, — задумчиво бросил третий принц, неуверенно посмотрел на меня и тут же отвел глаза.

Как же не хотят они принимать то единственное, страшное, но правильное решение. С одной стороны, я их понимаю. С другой, они ведь не спасают жизни, а только множат число будущих жертв.

Милосердие — штука хорошая, но в нашем случае не просто бесполезная, но и опасная.

— Нужно ещё больше усилить кар… — неуверенно начал кто-то из офицеров, но во временный кабинет Тьерна Готмала без стука ввалился запыхавшийся вестовой.

— Ваше Сиятельство, срочная телеграмма! — доложил он, хватая ртом воздух.

— Давай сюда, — махнул рукой Тьерн Готмал.

Взяв листок, он пробежал взглядом по тексту, посмотрел на карту и спал с лица.

— Я могу посмотреть? — поинтересовался сидевший рядом с принцем и казалось бы задремавший Александр Ранк.

Тьерн Готмал молча протянул ему телеграмму.

— Болезнь обнаружена в Зелёном Доле, Чистых Озёрах, Каменном Холме и Полях Духов.

Судя по звучным названиям, происходившим из особенностей местности, речь идёт о небольших селениях. Города чаще всего называют на великогартский манер, когда название формируют из нескольких названий магических рун. Впрочем, небольшими эти селения могли быть в момент основания. Сейчас это могут быть как мелкие поселки в десяток дворов, так и небольшие городки с тысячами жителей.

Кто-то из офицеров быстро нашел нужные точки на карте, отметил их красным и заштриховал получившуюся зону.

Понятно, почему побледнел маркграф Готмал — помнит моё предупреждение.

Не знаю, что там с жителями, но отчётливо видно — чума не собирается сидеть в предгорьях Одиноких вершин и упорно ползёт на север, на обширную, обжитую и густозаселённую равнину. Более того, она уже за границей первичной карантинной зоны, узким щупальцем уходя из Южной марки к границе со Спорными землями. Худшее развитие событий из возможных!

— Похоже, — сухой, каркающий голос Александра Ранка в наступившей тишине звучал? словно звон погребального колокола. Да им и являлся. — Нам придётся действовать по плану, предложенному маркграфом Гарном Вельком.

— Это невозможно! — поспешил возразить Тьерн Готмал, но особой уверенности в его словах не чувствовалось. — Я не могу отдать такой приказ! Я клялся защищать этих людей и эти земли, а не уничтожать.

Он выразительно посмотрел на принца. Но Ронг Олн сделал вид, что не замечает просительный, практически молящий о помощи взгляд маркграфа.

Ну да! Фольхи любят напоминать императорскому роду, что в своих землях именно они хозяева. Но если что-то случается — император помоги! Мы же твои эти…. Как их там? Верные подданные, во!

— Боги, как же вы все боитесь, но не того, что нужно, — вздохнул я, нащупав в нагрудном кармане сложенный в несколько раз листок.

Очень не хочется прибегать к этому средству. Да и не факт, что сработает. Но иного выхода, похоже, нет. Третьему принцу проще умыть руки, чем их замарать. А Тьерн Готмал из двух зол никак не может выбрать меньшее, делая его только больше. Когда он всё же решится, придётся красить половину Южной марки. А железный маркграф, несмотря на свое влияние, последнего слова здесь не имеет.

Достав под напряжёнными и удивленными столь резкой отповедью взглядами порядком помятый и слегка потрепанный лист, я развернул его, демонстрируя хорошо знакомую всем собравшимся подпись и печать.

Не хотите по-плохому, будет по очень плохому.

— Именем императора! Эту заразу надо остановить и мы её остановим!

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — бросил Тьерн Готмал. Но не зло, а как-то обречённо и с некоторыми нотками облегчения.

— То, что должен! — отрезал я.

Ох, уж эти фольхи! Создавать дерьмо умеют, а как разгребать — так им нужен кто-то со стороны.

Но больше ждать нельзя. Хватит! Еще несколько дней, и спалить в огне придется если не всю Южную марку, то добрую ее половину и на Спорные земли залезть придётся. А к северу, не так близко, но и недостаточно далеко, ещё и Тирбоз находится — крупнейший город Спорных земель. Не дай боги, чума и до него доберётся.

— Гарн, эта бумага осталась у тебя по ошибке, — напомнил третий принц.

— Но она у меня есть, — парировал я. — Или кто-то сомневается в тексте, печати и подписи?

— Бумага действительна, — пожав плечами, подтвердил Ронг Олн. — Просто у тебя ее быть не должно. Её давно следовало забрать либо уничтожить. И тебе придётся ответить за самоуправство.

— Надо будет — отвечу. Но она у меня есть, — вновь произнёс я. — Кто-то отказывается подчиняться воле императора?

Наплевать они могут. Тем более с подачи представителя императорского рода. Всё же законность моих требований спорна. Но это отличная возможность свалить с себя бремя ответственности. А когда фольхи отказывались свалить кучу дерьма на чужую голову? Мне же убирать за ними, не привыкать. Весь остаток прошлой жизни только этим и занимался.

Первый рыцарь… Ха! Если подумать, так себе достижение. Первый рыцарь обречённой империи, ставший им, когда большинство фольхов или сдохло или бежало.

— Ты безумец! — проворчал Тьерн Готмал. — Нужно быть последней бездушной тварью, чтобы пойти на такое.

— Хорошо, что она у вас есть. Просто помните об этом, если когда-нибудь решите бросить мне вызов! — мрачно осклабился я, так и не услышав возражений.

— Рыцари вперёд. Героев слава ждет!

Я не столько пел, сколько орал, сбрасывая нервное напряжение последних безумных часов. Может я и бездушная тварь, но это не значит, что я ничего не чувствую.

— Огнём всё залив, уходим в прорыв.

Улицы небольшого посёлка пусты, изумрудная чума загнала жителей по домам. Где они и прячутся, в надежде спастись. Но спасения не будет, только огненное очищение. Несколько часов тому назад из обречённого селения вывезли тех, у кого не обнаружилось признаков изумрудной чумы и детей — единственное отступление от первоначального плана, которое я себе позволил. Гран милосердия.

Но на душе от этого не легче — слишком много крови без вины виновных сегодня прольётся. И не факт, что она станет последней.

— Световым копьем, сталью и огнём.

Основной удар нанесут маги третьего принца. Но им проще. Площадными арканами особой мощности бьют издалека, избавляя магов от сомнительного удовольствия видеть лица своих многочисленных жертв.

Увы, но силы магов не безграничны. Сегодня им и так придётся порядочно выложиться. Менее значительные цели будут зачищать рыцари. Тьерн Готмал все же нашёл мне людей, готовых выполнить этот бесчеловечный приказ и отправиться затем в долгий карантин.

Но нельзя отдавать приказ, если ты не готов выполнить его сам. Тем более, мне эта зараза не страшна. Последнее, кстати, уже вызывает резонные вопросы. Хорошо, что пока что можно сослаться на Энно. А когда мои слова проверят, всё уже закончится.

— Выдержав удар, сходу на таран.

Первый дом. Впрочем, нет домов, как и нет жителей. Есть лишь задача и цели. Задачу нужно выполнить, цели — уничтожить.

— Скоро наша цель. Попадёт в прицел.

Мана тонкой струйкой течёт к «зажигалке» огнеметателя. Где-то в стороне полыхает первая вспышка.

Что-то мокрое скользит по щеке. Наверное, пот. Точно пот!

— Чтоб ее найти, всё сметём с пути!

Гонимая давлением огнесмесь бежит по трубам, чтобы на выходе из раструба огнеметателя превратиться в поток сметающего все на своём пути очистительного пламени…

— Его Сиятельство очень занят и никого не принимает!

Попытка слуги Тьерна Готмала остановить продвижение Александра Ранка выглядела смелой, но одновременно с этим жалкой. В любом случае, встать на пути маркграфа железной марки он не решился, а слова Александр картинно проигнорировал.

Во временном рабочем кабинете правителя Южной марки царил практически идеальный порядок, но самого маркграфа не было видно, а в воздухе явственно витал запах крепкого вина.

Занят как же! Поморщился Александр Ранк, отыскав пропажу.

Скорчившись в позе эмбриона, Тьерн Готмал пьяно похрапывал на небольшом диванчике, выбрав слишком лёгкий способ побега от любых проблем.

Измельчали маркграфы. Окончательно офольхились, с горечью подумал Александр Ранк.

Во времена его отца это были яростные, дерзкие хищники. Рыцари и безродные маги, которые исключительно за счёт своих личных заслуг и лидерских качеств стали правителями новообразованных пограничных марок. Готовые рвать и душить тех, кто усомнится в их праве войти в правящую элиту империи. Единственное исключение — Стан Ранк, получивший титул маркграфа и самое маленькое маркграфство только в знак признания великих заслуг погибшего отца.

Второе поколение маркграфов было не без талантов, но всё же пожиже. А третье и четвертое поколение стало забывать корни, причины, почему маркграфства вообще появились. Новые маркграфы забыли, что они должны быть противовесом старым фольхским родам, охотнее лезут в интриги, активно ищут браков для своих детей и внуков с представителями старых фамилий.

Еще одно два поколения и маркграфы станут неотличимы от прочих родов фольхов.

Александру Ранку вспомнились слова отца: «Первое поколение создаёт, второе — преумножает, а третье всё просрёт». Тогда он их не понимал, считал обидными, ведь и сам, если так посудить, принадлежал скорее к третьему поколению, а не ко второму, но теперь…

— Хватит презрительно скалить гнилые клыки, старый лев, — раздалось со стороны дивана.

Тьерн Готмал словно ощутил тяжёлый взгляд железного маркграфа, проснулся и сел. Чувствуя себя явно неуютно, что его застали в момент слабости.

— Я не так пьян, как тебе кажется… и как мне бы хотелось, — честно признал он, проведя пятерней по волосам и небрежно отставив в сторону пустую бутылку, которую зажимал в правой руке. — Сегодня утром один из моих рыцарей, участвовавших во всём этом, — маркграф Южной марки неопределенно дёрнул руками, — застрелился.

Александр Ранк поморщился. Измельчали не только маркграфы, но и юное поколение южных фольхов. Да и не только южных, увы. Оно стали изнеженным, ранимым, обросло жирком, позабыло вкус крови и запах пороха.

Гарн Вельк на их сером фоне выглядит ярким, несуразным пятном. Интересным, сразу же привлекающим к себе внимание. Возможно, именно поэтому он не торопится с разгадкой этой загадки? Боится, что разгадка заставит пятно побледнеть, а то и вовсе исчезнуть.

— Не беспокойся о мальчике. Он слишком умен и храбр, чтобы поступить так трусливо и глупо, — сказал он, угадав ход мыслей маркграфа юга. — Умереть легко, жить сложно.

— Кто беспокоится? — возмутился Тьерн Готмал. — Я? Да с чего мне беспокоиться об этом… об этом… Демоны, да я понятия не имею, что он такое! Но точно не юнец шестнадцати лет отроду.

— Восемнадцати, — машинально поправил его Александр Ранк.

— О да, значимое отличие!

— Ты не прав, потому и злишься. А беспокоишься, потому что тебе стыдно, первый рыцарь империи и маркграф Южной марки Тьерн Готмал, — припечатал Александр Ранк.

Признаваться в этом не хотелось, но он и сам испытывал похожие чувства. Сколько не выискивай оправданий, а его влияние и возможности всё же несравнимо выше, чем у вчерашнего пажа, по какому-то невероятному выверту судьбы ставшего маркграфом. Но он струсил, оказал поддержку, но не стал давить на Тьерна. А мог!

— С чего бы мне стыдиться? — скривился Тьерн Готмал.

— Ты кинул мальчишку в жерло вулкана, а должен был прыгнуть в него сам, не сваливая ответственность на других. Но ты испугался, признай. Не захотел стать в глазах многих настоящим чудовищем. Да и со званием первого рыцаря пришлось бы распрощаться, — перечислил Александр Ранк. Он знал, куда бить, но привычно умолчал, что и сам не без греха. За чужими ошибками легко спрятать свои.

Тьерн Готмал был не самым плохим маркграфом, но звание первого рыцаря не заслуживал. И дело даже не в малом, фактически близким к нулю военном опыте. Исключая набеги ликанов и вечной возни в колониях, получить этот самый опыт довольно проблематично. Тьерну Готмалу не хватало решительности. За грозным и твёрдым видом пряталось довольно мягкое и податливое содержание. Он был слишком политиком, чтобы стать хорошим первым рыцарем. Именно поэтому им и стал — компромиссная фигура, которая всех устраивала, не несла особой угрозы.

— Если бы болезнь появилась в Железной марке. Ты бы вёл себя так же, — огрызнулся маркграф Готмал.

— Возможно, — не стал спорить Александр Ранк, — но она появилась в Южной. А все решения и последствия за них взял на себя правитель марки Вольной.

— Мы должны были найти другой выход. Не такой жестокий.

— Но не нашли. Вельк прав — эта зараза не поддаётся логике. То ли болезнь, то ли магический ритуал. Мы не можем ее лечить, да и со сдерживанием, как показала практика, возникают проблемы.

— Мы должны были найти другой выход, — повторил Тьерн Готмал.

— Но согласились с мальчишкой. Согласились! Не делай недовольное лицо, — жестко добавил Александр Ранк, пресекая любые попытки Тьерна возразить. — Той бумагой императора можно было смело подтереться. Никто бы нас за это не осудил. Но ведь так удобно свалить ответственность на кого-то другого, да?

— Что ты хочешь, старый лев? — вздохнул Тьерн Готмал. — Ты ведь затеял это разговор не за тем, чтобы меня пристыдить?

Александр Ранк помедлил, словно бы собираясь с мыслями. Для себя он всё сразу решил, ещё тогда, на совете. Но всегда полезно продемонстрировать собеседнику, что и железный маркграф может сомневаться.

— Фольхи сожрут мальчишку — слишком хороший повод, — сказал он. — И мы должны ему помочь. Нет! Мы обязаны ему помочь. Это долг чести.

— Даже если мы впряжёмся и подтянем остальные марки, то голосов всё равно не хватит. Гарн Вельк — бельмо на глазу. Старым родам нужен только повод, и теперь он у них есть. Ты ещё не читал свежую прессу? — Тьерн Готмал небрежно кивнул на стопку газет, лежавшую на столе. — Почитай, только сегодня доставили из Эдана, там много всего интересного.

— Вылили ушат дерьма на Велька, а заодно и на тебя? — безразлично уточнил железный маркграф.

В ответ Тьерн Готмал невесело усмехнулся.

— Не ушат, а целое море. Так что не радуйся, там и на твою долю хватило. Всех забрызгало, даже третьему принцу капля досталась. И как только так быстро узнали? Воистину, плохие новости разлетаются лучше и быстрее всего.

— Особенно когда им кто-то помогает, — согласился Александр Ранк, бегло пробежав взглядом по кричащим заголовкам. Чтобы привлечь внимание, журналисты изгалялись во всю. И слова «палач», «мясник» и «бойня» были самыми мягкими из используемых в заголовках.

Опять цензура резко ослепла или смотрит в другую сторону?

А это означает либо прямой приказ императора, что сомнительно. Либо цензорам неплохо так заплатили. Очень много заплатили. Ведь цензор, принявший такое решение, точно лишится должности. Свобода печати она, конечно, свобода. Но надо же думать, что писать, как и о ком. За этим имперские цензоры и следят. Эпитет «палач» с титулом маркграф явно не сочетается. Пусть речь и идёт о скороспелом маркграфе Вольной марки.

— Особенно когда им так активно помогают, — вторя словам железного маркграфа, подтвердил Тьерн Готмал. — Велька в прессе уже напрямую обвиняют в предательстве и работе на островитян. Якобы, именно в этом причина его столь стремительного взлёта. Но теперь маски сброшены и прочее…

Александр Ранк задумался. Картинка вырисовывалась складная, не лишенная определённого смысла. А как иначе объяснить тот факт, что где бы не появился гарн Вельк всё идёт как-то не так? Но затем отмёл эту мысль — слишком сложная комбинация. Да и вреда островитянам Вельк принёс куда больше потенциальной пользы. Одно только убийство Первой и разоблачение шпиона в свите третьего принца чего стоит.

— Раз такой слух появился, значит это кому-нибудь нужно, — пробормотал он.

Тьерн Готмал вскинулся и насторожился, словно почуявший опасность зверь.

— Думаешь… — медленно протянул он.

— Да, — подтвердил железный маркграф, угадав ход его мыслей. — Островитяне и тут подсуетились. Пытаются утопить Велька чужими руками. Фольхстаг просто не сможет проигнорировать общественное мнение.

— Если мы не вмешаемся, — кивнул Тьерн Готмал. Теперь пришел его черед угадывать ход мыслей собеседника. — Предлагаешь продать голоса нашего альянса тому, кто выступит в защиту Велька?

— Мысли шире! Я предлагаю сделать так, что бы все знали, что мы точно не поддержим того из принцев, чьи люди выступят за серьёзное наказание Гарна Велька, — усмехнулся железный маркграф.

Называть фольхов фольхстага чьими-то людьми, было довольно дерзко. Но общий смысл Тьерн Готмал уловил, сухо улыбнувшись краем губ.

— А император? — резко посерьёзнел он. — Думаю, со дня на день он затребует Велька в столицу. И явно не для торжественного награждения.

От фольхстага зависит многое, но от императора — практически всё.

— Не веришь ты в нашего императора, — усмешка Александра Ранка стала только шире. — А он справедлив и милостив — сначала наградит, а только затем казнит… Его Величество я возьму на себя, — заверил он Тьерна, прикидывая, какое наказание может ждать Гарна Велька.

Без наказания, увы, не обойтись — толпе придётся бросить кость. Но оно может быть различным. Например, изгнание… в Вольную марку. Когда-то нечто подобное проделали с его отцом, отослав провинившегося юнца из столицы. Потом долго жалели, да было поздно.

Сюжет, словно в сказке, которую его отец рассказывал ему в детстве. Та самая, про кролика и терновый куст.

Осталось убедить Сумана Второго. А у императора, увы, может быть и своё мнение. Он вряд ли захочет, чтобы Гарн Вельк пошёл по стопам своего великого предка.

В очередной раз ударившись в стекло, муха обиженно уселась на оконную раму, и принялась чистить лапки, потирая их друг о друга. Немного понаблюдав за этим действом, я бросил взгляд на заставленный дорогими блюдами обеденный стол, вернулся в спальню и завалился на мягкую перину. Прямо так, не снимая одежду и сапоги. Да они всё равно чистые, а постельное белье слуги чуть ли не каждый день меняют.

Забавно, за два года моей второй жизни я побывал в большем количестве камер, чем за всю свою первую жизнь. А это именно камера. Роскошная, больше похожая на дворец, но камера.

Приказ о моём аресте не заставил себя долго ждать.

Вообще-то, арестовать фольха фольхстага без санкции того самого фольхстага, невозможно. Это одно из тех древних прав, над которыми родовитые так трясутся. Зато император может вызвать к себе любого фольха. А чтобы тот точно дождался аудиенции, запереть его в гостевых покоях. Какой арест, что вы⁈ Просто дружеское приглашение и забота о здоровье дорогого гостя!

Это опять же одно из тех древних прав, но не фольхов, а императора, которое вроде бы есть, но которым умный император не станет пользоваться. За любым фольхом стоит семья, а за семьей, вполне возможно, сильный род. Но я — то самое исключение из правил. И ко мне вполне можно применить неприменяемое право — возражать никто не будет.

Неважно, кто и как пишет законы, важно, кто и как их трактует.

Был ли я удивлён приказом императора? После той грязи, что полилась на меня из прессы, нет. У Сумана Второго просто не осталось выбора.

Толпа остаётся толпой. Сегодня она тебя превозносит, завтра потребует четвертовать. Обижаться тут не следует, так было есть и будет. Кумиров возносят на вершину, а затем с таким же удовольствием сбрасывают вниз и топчут.

Люди возможно даже разумны, но толпа — склонный к панике и подверженный стадному чувству зверь. Опасный, неразумный, но всё же управляемый… пока не впал в окончательное буйство.

Вот и император, отлично это понимая, поспешил с приказом о моём аресте и созыве особой, чрезвычайной комиссии фольхстага, для расследования событий в Южной марке.

Обижен ли я? Да! Обратное утверждение будет неприкрытой ложью. Но я знал, на что иду и чем рискую. Эпидемию следовало задавить в зародыше. А цена… это тот случай, когда она не имеет значения.

Кто может, пусть сделает больше и по-другому, я не против. Но желающих что-то нет.

Так что сплю я спокойно. Кошмары не мучают… почти.

Что меня выводит из себя, так скупые новости из Южной марки и эта проклятая неопределенность! Скорей бы фольхи хоть что-то решили! А то дни складываются в декады, а я продолжаю сибаритствовать в заточении. Хорошо хоть возможность получать и отправлять телеграммы оставили. Не оборвали окончательно все мои связи с внешним миром.

Вот и приходится дистанционно управлять Вольной маркой. Впрочем, судя по присылаемым отчётам, получается неплохо. Хоть и создаётся неприятное ощущение, что я не очень-то в этой самой Вольной марке нужен.

Ну и свежую прессу мне регулярно поставляют. И не только казённую. Узнал о маркграфе Гарне Вельке много интересного. Такой злодей! Как его только земля носит? Горанский мясник! Хоть делай это звание частью титула.

Особо ретивые писаки даже про змеек раскопали. Не правду, нет — кому она интересна? Просто узнали про любопытный факт, что изначально в моём отряде было три девушки. Журналисты увидели в этом стремление подражать первому железному маркграфу. А то, что две из них потом куда-то исчезли, списали на мои скрытые пороки, извращения и общую кровожадность — замучил бедняжек где-то в тайных подвалах.

Хотя стоит отметить, в последнее время статьи пошли какие-то блеклые. Пропал былой задор и красочные эпитеты, теории всевозможных приписываемых мне заговоров. Словно кто-то постарался если не контролировать, то слегка сбить напор дурно пахнущего потока.

Та пресса, что считается официальной и полностью контролируется императорской семьей, и вовсе перестала обо мне писать.

Подозреваю, что за закрытыми дверьми большие дяди всё между собой уже порешали. Осталось дождаться, когда они соблаговолят поставить меня в известность и поучаствовать в спектакле для публики.

— Его Императорское Величество Суман Второй Олн с визитом к Его Сиятельству маркграфу Гарну Вельку! — громко провозгласил кто-то из самых дальних комнат.

Кажется, именно там располагается вход в моё мрачное узилище. Один из входов, если быть точным.

Как же не хочется вставать. Но надо, да и интересно, с чего бы это императору ко мне приходить. Неужели лично решил озвучить принятое фольхстагом решение?

— Ваше Императорское Величество, безмерно счастлив, что вы лично решили навестить скромного узника, — поприветствовал я императора, отыскав его в гостиной.

Вот кто, в отличие от маркграфа Александра Ранка, кажется неизменным. Всё такой же добрый дедушка, с недобрым, хищным взглядом.

— Вижу, ты всё так же дерзок и несносен, Гарн Вельк.

Интересно, когда такое было? Что-то не помню. Или Суман Второй просто чувствует, что при его священной особе я не испытываю должной степени верноподданнического восторга?

— Не знаю, хорошо это или плохо… — продолжил император. — Садись, — приказал он, приглашающее махнул на одно из кресел, — в ногах правды нет. Разговор будет долгим.

— Что с эпидемией в Южной марке? — поинтересовался я, присев в кресло.

Информации в газетах на этот счёт крайне мало. А Тьерн Готмал и Александр Ранк передо мной не отчитываются. Да и вообще за месяц так и не пытались связаться, словно и вовсе забыли, вычеркнув из расклада битую карту.

— И это всё, что тебя интересует? — удивился император. — Тебе своей судьбой стоит озаботиться. О больных ты уже позаботился… Пока что новых случаев нет, — добавил он, выдержав незначительную паузу. — Среди вывезенных жителей и части заболевших латников болезнь свирепствует во всю, но они собраны в трёх различных местах и их легко контролировать.

Я перевёл дух. Расслаблено откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Неужели получилось?

То, что спасённые от огня жители и часть латников заболела, ожидаемо. Я и не надеялся, что они полностью здоровы. Предупреждал об этом. Это если не вспоминать детей, которых брали скопом, невзирая на болезнь. Просто больных отвезли в одно место, а условно здоровых в найденную мной лощину.

Но откуда взялось третье место? Похоже, Тьерну Готмало хватило ума творчески развить и переработать мою идею с изоляцией части больных. Это хорошо, хоть и более рискованно. И мои советы, насчёт организации охраны, лучше чем в самой строгой тюрьме, он послушал.

Контролировать три небольшие карантинные зоны гораздо проще, чем огромную территорию с несколькими поселками и городом. Да и «спасённых» было не так много. А осталось ещё меньше.

Не хочу знать точную цифру.

Но новых больных вне карантинных зон пока что нет, а значит — всё было не зря! Мы уже выиграли у болезни целый месяц, пусть и заплатили за эту отсрочку кровью невинных.

Осознав проблему, а может и испугавшись жестокости моего решения, империя бросила на поиск лекарства все силы. И, как сообщает Бахал, уже есть первые результаты.

Допускаю, что он несколько приукрашивает, хочет меня подбодрить, но надеюсь, что не очень в этом усердствует.

Странно только, что новых вспышек изумрудной чумы не возникло. Неужели островитяне сделали ставку на один, но решительный удар? Или и сами не были готовы к массовому применению своего нового оружия? Не запасли нужного количества… не знаю, как это правильно называется… допустим, возбудителя. Всё же в этот раз планировалось только ограниченные испытания, а основной удар должен был произойти через несколько лет.

— Что молчишь? Маркграф Гарн Вельк? — поинтересовался император. — Не хочешь узнать, какое решение фольхстаг принял на счёт твоей судьбы? Или всё же сумел получить весточку, потому и разыгрываешь мне тут полное равнодушие? — с подозрением добавил он.

— Со смирением приму любую волю фольхстага и Вашего Величества, — отозвался я, не открывая глаз.

Внезапно пришла усталость и тягучее безразличие к собственной судьбе.

Мы выиграли целый месяц, и новых вспышек чумы в других местах всё так же нет! Не хочу сглазить, поэтому вслух не стану озвучивать это даже под пытками, но по всему выходит — моя догадка верна! Понимание этого постепенно превращалось в твёрдую уверенность.

Когда я поломал первоначальный план, островитянам пришлось спешно импровизировать с тем, что имелось в наличии. Но этого оказалось недостаточно! Да и эти планы сгорели в огне очистительного пламени.

Нет, я не придумываю себе оправданий…. Ладно, придумываю. Имею на это полное право! Пока мы сдерживаем заразу, и она не появилась в новом месте — всё было не зря, а жертвы оправданы.

Это почти победа! У неё мерзкий вкус крови и отвратительный запах горелой плоти, но это она. Да и бывает ли у победы иной вкус и запах?

Остаётся найти лекарство, но Бахал справится! А когда он справится, я даже на эшафот шагну с чувством выполненного долга.

Ладно, слегка лукавлю. На эшафот мне не хочется. Но его и не будет.

В худшем случае я лишусь титула и отправлюсь куда-нибудь в колонии. Огнём пушек нести свет цивилизации заблудшим дикарям, непонимающим своего счастья.

— Фольхстаг всеми голосами, какое редкостное единодушие, проголосовал за твое изгнание в Вольную марку, — сообщил Суман Второй.

Это прозвучало так невероятно, что я всё же открыл глаза и посмотрел на императора. похоже, не врёт. Хотя, Его Величество лицедей ещё тот. Лучше большинства актеров, да и опыта ему не занимать.

— Мои фольхи сказали свое слово, а я принял решение… так просто ты не отделаешься, — выдержав очередную паузу, проворчал он.

Но злости или злобы я в его голосе не почувствовал. Скорее предвкушение и толика злорадства, да и то не к моей скромной персоне.

— У высших фольхов есть одно старое, даже древнее право, в случае не согласия с решением фольхстага и императора они могут потребовать ритуал восстановления чести, — продолжил Суман Второй. — Последний раз это право применялось… не помню. Лет двести тому назад. Может быть триста. Но мои домашние крючкотворы пошуровали по архивам и законодательным актом — оно всё еще считается действующим. Одно из тех прав, которым так редко пользуются, что про него забыли.

— Предлагаете мне поспособствовать восстановлению древних фольхских традиций? — сразу понял я.

— Предлагаю, — кивнул император и предвкушающе улыбнулся.

— Альтернатива?

— Титула маркграфа я тебя лишить не могу, раз фольхстаг против, — честно признал Суман Второй. — Но в моей власти пожизненно сплавить тебя подальше от империи. Куда-нибудь в самую забытую и ненужную колонию… которую не так жалко.

Понятно, кнут и пряник. Или в нашем случае два кнута. Один побольше, а другой чуть поменьше. Но всё равно будет больно.

С учётом того, прошлого-будущего, я бы не посчитал ссылку в колонии таким уж страшным наказанием. Но откуда Суману Второму об этом знать? Да и Вольной маркой управлять станет проблематично. Через океан телеграфную линию не протянешь. Титул останется, а власти не будет. И к чему это приведет, знают только боги.

— Пожалуй, я всё же соглашусь посодействовать восстановлению фольхских традиций, — взвесив все «за» и «против», согласился я. Хоть и покупаю, кота в мешке, но это лучше, чем колонии. — Что от меня требуется?

— О-о-о, — излишне весело протянул император, сразу заставив меня слегка пожалеть о сделанном выборе, — ничего сложного. Тебе придётся всего лишь совершить настоящий подвиг… А заодно, немного пощупать наших островных друзей за мягкое место.

Я почувствовал, как мои брови от удивления непроизвольно ползут на лоб. Неужели империя наконец-то решилась на ответ? Лучше поздно, чем никогда. Сомневаюсь, что меня бросят в одиночку атаковать острова Великогартии. Значит, тут что-то другое.

— Дхивал? — внезапно понял я.

— Дхивал, — подтвердил император, а его улыбка внезапно превратилась в неприкрытую кровожадную гримасу. — Пора напомнить Великогартии, что все чувства хороши, когда они взаимны.

Изучив очередной доклад, Абхор Маар решительно поднялся из-за рабочего стола.

Хватит! Ему нужен перерыв.

Пройдясь по кабинету, он лениво набил и раскурил длинную, изогнутую трубку и подошел к дверям, ведущим на небольшой балкон с прекрасным видом на залив. Потянулся к ручке, с лёгким неудовольствием отметив, что ленивый слуга начистил её недостаточно хорошо, и шагнул наружу.

Новости из империи продолжали не радовать. Все старые планы летели к демонам, а новые ещё только предстояло создать. И потери, опять обидные, бессмысленные потери. И снова Гарн Вельк! Везде и всюду Гарн Вельк!

Стремительность действий, продуманная жестокость. Абхор Маар поймал себя на мысли, что практически восхищается этим юнцом. Похоже, Первая была права, желая перетянуть его на правильную сторону. И как же жаль, что ей это не удалось.

Дым колониального табак лёгким привкусом орехов и цитрусов щекотал горло, хоть на время унося в небо часть навалившихся проблем.

Любое поражение можно обернуть хотя бы частичной победой. Хорошо, что очень вовремя удалось поднять эданскую прессу. И вышло не так дорого. Достаточно было всего лишь парочки статей, чтобы небольшое волнение превратилось в девяти бальный шторм. А все потуги императорского двора успокоить ситуацию, потонули в волнах общественного возмущения.

Нет, теперь Гарну Вельку не выпутаться. Точно не выпутаться! Как минимум, его на годик другой отправят подальше от империи, куда-нибудь в колонии. А это открывает различные возможности: как для мести, так и для вербовки.

Внезапно накатила непонятная тревога. Ощущение, что он что-то упустил или чего-то не знает. Она слегка царапнула где-то внутри, и тут же затаилась.

Абхор Маар задумчиво посмотрел на воды залива.

Чайки, обычно лениво парящие над волнами, с криками метались над берегом. Далеко на горизонте темнела зловещая полоса туч, медленно, но неумолимо надвигаясь на столицу. Оставляя за собой белые пенные следы, спешно тянулись в гавань рыбацкие лодки. Ветер усиливался с каждой минутой, всё яростнее подгоняя волны.

Близилась буря.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Первый альянс