Пыль на тренировочном полигоне имела особый, мерзкий привкус — смесь песка, пепла и застарелой крови, впитавшейся в утоптанную землю за десятилетия муштры. Солнце, висевшее в зените, безжалостно выжигало воздух, заставляя пространство над ареной дрожать, словно в лихорадке. Но этот жар был ничем по сравнению с ледяным, пронизывающим взглядом, которым сверлил меня отец.

Граф Рихард Штормвальд стоял в десяти шагах, заложив руки за спину. Его камзол, идеально подогнанный по фигуре, ни капли не пострадал от жары, а лицо, словно высеченное из гранита, не выражало ничего, кроме глубокого, разъедающего разочарования.

— Ещё раз, — его голос прозвучал тихо, но для меня он был громче удара грома. — И вложи в этот удар желание жить, Виктор. А не вялую попытку не упасть в обморок.

Вдох. Выдох.

Нужно успокоить сердце, которое билось о ребра, как пойманная птица. Я закрыл глаза, пытаясь нащупать внутри себя тот самый источник, о котором твердили наставники. Чакра воды. Она располагалась в районе живота, и у нормальных магов бурлила, как горный поток. У меня же она напоминала пересыхающую лужу в знойный полдень.

Сосредоточившись, я потянулся к Эфиру, разлитому в воздухе. Невидимые нити энергии, пронизывающие мир, неохотно откликнулись на зов. Словно я пытался тянуть тяжелую цепь сквозь узкое игольное ушко. Боль, тупая и ноющая, привычно отдалась в каналах. Мое единственное, жалкое ядро пульсировало, пытаясь переработать сырую энергию в форму.

— Аква Гладиус, — прохрипел я, выбрасывая руку вперед.

Вместо стремительного водяного хлыста, способного рассечь камень, или хотя бы плотной струи, с моих пальцев сорвался бесформенный сгусток. Он пролетел пару метров, жалко булькнул и расплескался у сапог отца, даже не намочив полированную кожу.

Тишина, повисшая над полигоном, была страшнее любых криков.

Отец медленно опустил взгляд на мокрое пятно, затем снова посмотрел на меня. На его лице не было злости. Лишь горечь разочарования. Он смотрел на меня как на бракованную деталь, которую проще выбросить, чем починить.

— Восемнадцать лет, — произнес он, и каждое слово будто вбивало меня в землю, словно молотом. — Восемнадцать лет, лучшие учителя, эликсиры, медитации. И что я вижу? Наследник рода Штормвальд не способен даже напоить цветы, не то что защитить честь клана.

— Отец, каналы… они слишком узкие, я не могу пропустить больше потока, — начал я оправдываться, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. — Если бы мне дали больше времени на практику…

— Больше времени?! — рявкнул он, и воздух вокруг него сгустился. Вокруг фигуры графа начала формироваться плотная аура. — У тебя было восемнадцать лет на практику! Враги из «Айзенфауст» или «Драхенкрале» не станут ждать когда ты начнёшь стараться! Они просто вырвут твое сердце!

Он сделал резкое движение рукой. Сформировавшийся мгновенно водяной бич, сверкающий под солнцем как жидкое серебро, с оглушительным треском ударил в землю в сантиметре от моей ноги. Ударная волна сбила меня с ног, и я кулем повалился в пыль, глотая грязный воздух.

— У тебя одно ядро, Виктор. Одно! У слуг и то потенциал выше. Ты позор не только для меня, но и для самой магии.

Граф отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес.

— Уйди с глаз моих. Не желаю видеть тебя до ужина. А лучше — вообще не попадайся мне сегодня.

Он зашагал прочь, сопровождаемый свитой гвардейцев, чьи доспехи сверкали на солнце. Я остался лежать на земле, глядя в грязно-голубое небо, перечеркнутое силовыми линиями городского купола. Слезы обиды подступали к горлу, но я загнал их обратно. Плакать бессмысленно.

Поднявшись и отряхнув костюм, который теперь выглядел как тряпка, я побрел в сторону поместья. Путь лежал через сады, где садовники выращивали причудливые растения, способные выживать даже при малом количестве света.

«Почему все так устроено?» — вертелась в голове одна и та же мысль. — «Почему Эфир меня отвергает? Неужели природа просто решила пошутить?»

Массивные дубовые двери поместья, украшенные гербом — штормовой волной, разбивающей скалу, пропустили меня внутрь. Слуги, встречавшиеся в коридорах, отводили взгляды. Они знали. Все в этом доме знали, что старший наследник Штормвальд — пустышка. Бесполезный придаток к великому роду.

Добравшись до своей комнаты, я с облегчением захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Только здесь, в своем маленьком убежище, я мог дышать. Комната не походила на покои аристократа: никаких мечей на стенах, никаких трофеев из Пустошей. Весь стол, подоконники и даже часть пола были завалены свитками, книгами и странными банками.

Я подошел к столу, где стоял мой «проект». В стеклянном террариуме, укрывшись под листом папоротника, сидел крупный жук-рогач. Обычное насекомое, каких тысячи за стенами, но этот был особенным. Я нашел его полураздавленным неделю назад. Его хитиновый панцирь был треснут, две лапки оторваны. Любой другой добил бы его, но я… я потратил часы, аккуратно склеивая панцирь смолой и подкармливая бедолагу смесью сахара и толченых трав.

— Ну как ты, приятель? — прошептал я, наклоняясь к стеклу.

Жук пошевелил усами. Он был жив. Он выжил вопреки всему, просто потому, что кто-то уделил ему внимание. Это успокаивало. Если я смог спасти это крошечное существо, значит, мои руки не совсем бесполезны?

Я сел за стол, открыл тетрадь с зарисовками анатомии насекомых и погрузился в работу. Мир за стенами комнаты перестал существовать. Здесь, среди схем мышц и сочленений, я чувствовал себя уверенно. Здесь не нужен был мощный поток Эфира, только точность, терпение и понимание того, как устроена жизнь.

«Если бы магию можно было изучать как механизм, — думал я, выводя пером тонкую линию крыла. — Разбирать на части, заменять детали… Но нет, все упирается в проклятые ядра и чакры».

За окном начало смеркаться. Небо окрасилось в багровые тона, но я не обращал внимания, пока…

ГРОХОТ.

Звук был таким, словно небосвод треснул пополам. Стены поместья содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурка. Мой террариум подпрыгнул на столе, и жук тревожно заскреб лапками по стеклу.

Я вскочил, роняя стул. Что происходит? Землетрясение? Нет, в нашем регионе сейсмическая активность была нулевой.

Второй удар был ближе. За ним последовал звон разбитого стекла где-то на первом этаже и крики. Страшные, полные боли и ужаса вопли, от которых кровь застыла в жилах.

Подбежав к окну, я увидел картину, которую мой разум отказывался принимать. Защитный купол над поместьем Штормвальдов мерцал и гас, разрываемый исполинскими огненными копьями. Во дворе, там, где еще днем цвели сады, бушевало пламя. Фигуры в черных плащах с красной окантовкой ворвались через главные ворота.

Клан Драхенкрале. Огневики.

— Нет… — прошептал я, пятясь от окна. — Это невозможно. Барьер должен был выдержать…

Дверь моей комнаты распахнулась. Я дернулся, ожидая увидеть врага, но коридор был пуст. Снизу доносился лязг стали, взрывы заклинаний и тот особый, влажный звук, с которым плоть расстается с жизнью.

— Виктор! — голос отца, прозвучал где-то совсем рядом, но тут же оборвался жутким, булькающим хрипом.

Отца убили. Того, кто казался мне несокрушимой скалой. Великого мага воды с шестнадцатью ядрами. Просто… убили?

Паника ледяной волной накрыла сознание. Ноги стали ватными. Бежать? Куда? Они везде. Драться? С моим одним ядром против боевых магов огня? Это самоубийство.

Я сделал то единственное, на что был способен. Я спрятался.

Забившись в дальний угол гардеробной, за вешалки с парадными мундирами, которые я так и не заслужил носить, я сжался в комок. Руки тряслись так, что зубы выбивали дробь. Я слышал, как бой затихает. Крики слуг смолкли. Остался только треск огня и тяжелые шаги кованых сапог.

Они шли по коридору. Проверяли комнаты.

— Здесь чисто, — пробасил грубый голос совсем рядом. — Идем дальше. Глава сказал никого не оставлять. Семя Штормвальдов должно быть выкорчевано.

— Погоди, Ганс. Я чувствую, что здесь кто-то остался.

Дверцы шкафа распахнулись с такой силой, что одна из них сорвалась с петель. Я зажмурился, закрывая голову руками, словно это могло спасти от огненного шара.

Сильная рука схватила меня за шиворот и рывком вышвырнула в центр комнаты. Я больно ударился плечом о пол, перекатился и замер, глядя снизу вверх на двух гигантов. Их лица были скрыты забралами шлемов, стилизованных под драконьи морды. От их брони исходил жар, как от раскаленной печи.

— И что это у нас? — один из них пнул меня носком сапога, переворачивая на спину. — Наследничек?

— Похоже на то. Виктор, кажется? Тот самый позор семьи, о котором сплетничали в салонах.

Воин наклонился, схватил меня за горло и легко, как куклу, поднял в воздух. Я захрипел, беспомощно болтая ногами. Кислород перестал поступать в легкие.

— Убить его? — спросил второй, лениво формируя на ладони огненный сгусток.

Первый, державший меня, на секунду задумался, разглядывая мое лицо сквозь прорези шлема. Затем он расхохотался, глухим, лающим смехом.

— Марать руки об эту слизь? Тратить ману? Он же пустой, Ганс. Одно ядро, и то еле теплится. На него и силы-то тратить жалко.

— И что с ним делать? Приказ был четкий.

— Приказ был уничтожить угрозу. Ты видишь здесь угрозу? — он встряхнул меня так, что мир перед глазами поплыл. — Я вижу только корм. Знаешь, парни на воротах рассказывали, что звери в Пустошах стали осторожными. Давно не подходили к стенам.

— Хочешь устроить шоу?

— Именно.

Меня не убили. Лучше бы убили. Меня поволокли через разрушенное поместье. Я видел тела слуг, видел лужи крови на мраморе, но мозг милосердно затуманил восприятие, не давая сойти с ума окончательно.

На улице меня бросили в грязь у грузового транспорта. Чья-то рука грубо разорвала мою рубашку.

— Эй, принесите требухи с кухни! — крикнул мой мучитель.

Через минуту меня окатили чем-то теплым, липким и тошнотворно пахнущим. Кровь. Сырое мясо. Меня обвязали кусками сырой говядины, примотав их веревками к поясу и ногам. Запах железа и смерти забил ноздри, вызывая рвотные позывы.

— В машину его. Вывезем к восточному сектору, там стены повыше и твари поголоднее.

Поездка была короткой. Меня выбросили из кузова прямо у основания гигантской городской стены. Ночь уже вступила в свои права, и Пустоши, простирающиеся за границей света прожекторов, пугали неизвестностью.

Мощные врата с лязгом закрылись за моей спиной. Я остался один.

Снаружи было холодно. Этот холод пробирал не только тело, но и душу. Я стоял, прижавшись спиной к холодному металлу ворот, боясь пошевелиться. Запах сырого мяса, которым я был обвешан, казался мне маяком, кричащим на всю округу: «Ужин подан!»

Сверху, со стены высотой в пятьдесят метров, раздался свист и улюлюканье.

— Эй, дохляк! Чего застыл? — крикнул кто-то из стражников, очевидно, подкупленных кланом Драхенкрале или просто желающих развлечься. — Танцуй!

Рядом с моей головой ударился камень, высекая искры из металла ворот. Я вздрогнул.

— Давай, крысеныш, развлеки нас! Беги, пожалуйся тварям!

Второй камень больно ударил меня в плечо. Третий попал в бедро.

Животный ужас, сводящий с ума, перехватил управление телом. Я не думал, не планировал. Я просто оттолкнулся от ворот и побежал. В темноту. В неизвестность. Прочь от смеха людей, которые были страшнее монстров.

Пустошь встретила меня неласково. Земля здесь была изрыта, покрыта колючим кустарником и обломками бетона. Я бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, падая, сдирая колени и ладони в кровь, но тут же вскакивал и бежал снова.

Легкие горели огнем. Ноги налились свинцом. В какой-то момент я зацепился ногой за торчащую арматуру и рухнул лицом в сухую, пыльную траву. Сил подняться не было.

Я лежал, глотая воздух со всхлипами. Тишина Пустошей давила на уши. Где я? В какой стороне город? Я оглянулся, но огни стен скрылись за холмами или густым туманом, который начал подниматься от земли. Я потерялся.

Полная дезориентация. Без еды. Без оружия. Обвешанный приманкой для монстров.

— Идиот… — прошептал я, утыкаясь лбом в землю. — Какой же я идиот.

Мысли текли вяло, словно смола. А зачем вообще вставать? Семья мертва. Дом разрушен. Я — изгнанник, слабый маг, не способный даже разжечь костер. Может, это и есть конец? Просто лежать здесь и ждать. Холод постепенно проникал под остатки одежды, и это даже приносило странное успокоение. Смерть от переохлаждения — не самый худший вариант, говорят, в конце становится тепло и хочется спать.

Я закрыл глаза, представляя лицо отца. Он никогда не был мной доволен, а если бы он увидел меня сейчас, наверняка и вовсе отрёкся бы. Но теперь он мёртв и совсем скоро я присоединюсь к нему.

ГР-Р-Р-РАУ!

Звук разорвал ночную тишину, заставив вибрировать саму землю подо мной. Это был не вой волка и не рык медведя. Это был звук существа, созданного магией и эволюцией для убийства. Голодный, яростный, вибрирующий на низких частотах рык.

И он раздался совсем близко. Справа.

Желание умереть испарилось мгновенно. Каждая клетка моего тела завопила: «ЖИТЬ!»

Адреналин, мощнейший стимулятор природы, ударил в кровь. Я вскочил на ноги быстрее, чем когда-либо на тренировках. Боль в ушибленных коленях исчезла. Усталость отступила на второй план.

Я сорвался с места, меняя направление. Прочь от звука.

Ветер свистел в ушах. Я не видел, куда бегу, полагаясь только на инстинкты. Я бежал вперёд пока не увидел перед собой обрыв, а под ним множество странных столбов, больших и маленьких. Облака, ранее скрывавшие небо, разошлись и передо мной в лунном свете предстали руины величественного города. Остатки древней цивилизации. Остовы высотных зданий, похожие на гнилые зубы великана, торчали из земли, обвитые странными лианами. Пустые глазницы окон смотрели на меня с немым укором.

Это был Старый Город. Место, куда сталкеры ходили за артефактами, и откуда возвращалась дай бог половина.

Но выбирать не приходилось. Позади, среди кустарников и деревьев, снова раздался рык, на этот раз громче и настойчивее. Хищник почуял запах крови и мяса, которые я все еще тащил на себе. Дрожащими руками я попытался развязать узлы веревок, но они намокли и затянулись намертво. Срезать нечем.

Придется бежать с грузом.

Спускаясь по отвесному склону, я срывал ногти, цепляясь за камни. Дыхание вырывалось из груди хриплыми стонами.

Зато твари сложнее спускаться с горы, так ведь? Или я это придумал, чтобы успокоить себя?

Я рванул к ближайшему зданию, сохранившемуся лучше других. Это была коробка из бетона и стекла, этажей в пять. Влетев в дверной проем, где давно не было дверей, я бросился к лестнице. Ступени были покрыты мусором, но бетон выглядел крепким.

Вверх. Только вверх.

Добравшись до крыши, я подполз к краю и осторожно выглянул туда, откуда пришел.

Лунный луч мельком осветил склон жалкого холма, казавшегося мне горой. И я увидел его.

Существо двигалось мягко, перетекая между валунами, словно жидкая ртуть. Оно напоминало тигра, но размером с хороший грузовик. Его шкура не имела шерсти — только гладкие, блестящие пластины хитина или кости. Длинный хвост, увенчанный шипом, нервно дергался из стороны в сторону.

Монстр остановился у того места, где я спускался. Он опустил массивную голову к земле, принюхиваясь. Затем, медленно, но верно, поднял морду вверх. Два горящих желтых глаза уставились прямо на здание, где я сидел.

Он знал, где я.

Холодный пот прошиб меня от макушки до пяток. Надо уходить. Нельзя оставаться на одном месте.

Я перебежал на противоположную сторону крыши. Расстояние до соседнего здания было метра полтора, вполне преодолимо. Вспомнив уроки физической подготовки отца (единственное, что у меня получалось сносно, потому что не требовало магии), я разбежался и прыгнул.

Приземление вышло жестким, я перекатился по пыльному бетону, гася инерцию.

«Спасибо, отец», — мысленно произнес я, впервые за день испытывая благодарность, а не обиду. — «Ты был прав, нужно использовать любые способы, чтобы выжить».

Я начал петлять. С крыши на крышу, через проломы в стенах, спускаясь на этажи ниже и снова поднимаясь. Я старался двигаться хаотично, чтобы запутать следы. Запах мяса был моей главной проблемой, поэтому я старался прижиматься к стенам, где сквозняки должны были хоть немного помочь избавиться от шлейфа аромата.

Но даже если бы это помогало, зверь всё равно легко следовал за мной.

Спустя десять минут напряженного бега, когда я оказался в длинном переходе между двумя корпусами какого-то промышленного комплекса, я услышал скрежет когтей по бетону за спиной.

Обернувшись, я увидел, как тварь мягко спрыгивает в пролом в потолке метрах в пятидесяти от меня. Вблизи он был еще ужаснее. Пасть, усеянная рядами игловидных зубов, приоткрылась, и из нее закапала слюна, шипящая при падении на пол.

Он не спешил. Он знал, что жертва в ловушке.

Я рванул вперед, в темноту коридора. Сердце колотилось так, что, казалось, сломает ребра. Слева — тупик, завал. Справа — лестница вниз. Я скатился по перилам, пропуская пролеты, рискуя сломать шею.

Рык за спиной прозвучал как насмешка. Хищник двигался вальяжно, уже предвкушая как полакомится моей плотью.

Я влетел в подвальное помещение. Здесь пахло сыростью, плесенью и чем-то химическим. Впереди, в слабом свете, пробивающемся через решетки под потолком, я увидел массивную металлическую дверь. Гермоворота. Она была приоткрыта, оставляя щель шириной в полметра.

Это был шанс. Единственный шанс.

Я проскочил в щель, обдирая бока. В этот момент зверь влетел в помещение подвала. Увидев, что я ухожу, он издал оглушительный рев и прыгнул.

Я навалился всем весом на рычаг запорного механизма внутри. Он поддался с мерзким скрежетом. Гидравлика, или то, что от нее осталось, застонала, и тяжеленная дверь начала ползти.

Когтистая лапа ударила в металл снаружи спустя жалкую секунду после того, как дверь закрылась.

БАМ!

Ворота задрожали. Я судорожно крутанул штурвал блокировки. Снаружи снова ударилось что-то тяжелое, раз, другой. Металл загудел, но выдержал. Потом раздался разочарованный скрежет когтей и, наконец, тишина.

Я сполз по стене на пол, погрузившись в абсолютную, чернильную темноту.

— Живой… — выдохнул я.

Темнота была плотной, осязаемой. Я сидел так несколько минут, просто наслаждаясь тем, что меня не едят. Но потом пришло осознание новой проблемы. Я заперт в неизвестном бункере, без света и еды (если не считать тухнущее мясо на поясе), а снаружи меня караулит монстр.

Нужно осмотреться.

Я поднялся и, выставив руки вперед, пошел на ощупь. Шаг. Еще шаг. Рука наткнулась на что-то холодное и гладкое. Пульт управления? Стена?

Я двигался вдоль стены, пока мои пальцы не нащупали рубильник. Он был массивным, старым, покрытым слоем пыли. Надежды на то, что здесь есть электричество, не было никакой, но я машинально дернул его вниз.

Где-то в глубине комплекса что-то глухо ухнуло. Потом послышался нарастающий гул, переходящий в свист.

Замигали аварийные лампы под потолком, заливая коридор тусклым красным светом.

— Работает? — я не поверил своим глазам. — Древняя техника все еще работает?

Это было невероятно. Энергоячейки древних держали заряд столетиями, но найти действующий комплекс — это удача один на миллион.

Освещение позволило мне осмотреться. Я находился в шлюзовой камере. Дальше шел коридор с белыми, стерильными стенами, совершенно не похожими на грязные руины наверху. Здесь не было пыли. Воздух был чистым, прохладным, без запаха плесени.

Я пошел по коридору, с удивлением разглядывая странные символы на дверях. Это была не магия. Это была наука. Та самая, что уничтожила мир, как учили нас жрецы.

Коридор привел меня в огромный зал. В центре стояли столы с пробирками, какие-то манипуляторы, экраны. А в самом конце зала возвышалась странная конструкция. Она напоминала кокон или саркофаг, сплетенный из металла и полупрозрачного пластика. От него исходило мягкое голубое свечение.

Любопытство, вечный порок моего рода, потянуло меня вперед. Я подошел ближе.

Внутри кокона что-то плавало в густой жидкости. Это выглядело… органично.

Вдруг пол под моими ногами вспыхнул сеткой лазерных лучей. Я отпрянул, но было поздно. Из стен вырвались металлические щупальца-манипуляторы. Я попытался увернуться, призвать свою жалкую магию воды, но щупальца двигались слишком быстро.

Они обвили мои руки, ноги, торс. Холодный металл сжался, обездвиживая полностью.

— Эй! Отпустите! — закричал я, дергаясь в захвате.

Манипуляторы подняли меня в воздух и потащили к кокону. Крышка устройства с шипением отъехала в сторону.

— Нет, нет, нет! Не надо!

Меня грубо запихнули внутрь. Пространство было тесным. Манипуляторы прижали мои конечности к специальным углублениям. В шею, запястья и позвоночник вонзились десятки тончайших игл.

Боль была ослепляющей, но короткой. Следом за ней пришла тьма, но не та, что в комнате, а вязкая тьма бессознательности.

Последнее, что я увидел перед тем, как сознание окончательно угасло, была вспыхнувшая перед глазами надпись. Не на экране, а прямо в воздухе, или, скорее, внутри моей головы:

[Обнаружен совместимый генетический материал]

[Инициализация нейроинтерфейса…]

[Статус носителя: Критический. Запуск протоколов экстренной биокоррекции]

Первое, что я ощутил, был холод. Вязкий, проникающий под кожу холод, от которого кости казались стеклянными. Затем пришел звук — противное, чавкающее шипение, с которым густая жидкость уходила в сливные отверстия на дне капсулы.

Я сделал вдох. Легкие обожгло, словно я вдохнул битое стекло, и меня согнуло в приступе кашля. Из горла выплеснулась какая-то полупрозрачная слизь. Меня вырвало прямо на металлический пол, когда стеклянная крышка саркофага с тихим гудением отъехала в сторону.

— Живой… — прохрипел я, пытаясь сфокусировать зрение.

Мир плыл. Перед глазами плясали разноцветные пятна, но хуже всего были строки. Они не были написаны на стене или на полу. Они висели прямо в воздухе, светясь ядовито-голубым светом, и двигались вместе с моим взглядом.

[СИСТЕМА ПЕРЕЗАГРУЖЕНА]

[Носитель: Виктор Штормвальд]

[Статус: Стабильный (Истощение 89 %)]

[Интеграция нейроинтерфейса: 100 %]

[Добро пожаловать, Пользователь. Лаборатория ожидает ваших указаний.]

Я зажмурился, потряс головой, надеясь, что наваждение исчезнет. Галлюцинации. Это точно последствия кислородного голодания или того яда, которым меня накачали в капсуле. Но когда я открыл глаза, надписи никуда не делись. Они лишь сдвинулись в левый нижний угол периферического зрения, свернувшись в аккуратную иконку, напоминающую спираль ДНК.

— О, сервитор наконец-то прогрузился, — раздался насмешливый, скрипучий голос откуда-то сверху. — А я уж думал, придется оформлять возврат товара. Выглядишь паршиво, парень. Как гвардеец, которого забыли в окопе на пару лет.

Я вздрогнул так сильно, что едва не поскользнулся в луже собственной рвоты. Резко вскинув голову, я уставился на панель управления капсулой.

Там сидел кот.

Обычный, на первый взгляд, рыжий кот, довольно крупный, с наглыми зелеными глазами. Он сидел, обернув хвост вокруг лап, и смотрел на меня с выражением абсолютного превосходства.

— Ты… — язык ворочался с трудом. — Ты сказал это?

— Я? — Кот картинно зевнул, показав острые белые зубы. — Я ничего не говорил. Я просто транслирую смыслы в твой поврежденный мозг. Или говорю. Какая разница, если ты всё равно сейчас в состоянии грогги? Вставай, биомусор. Император не ждет.

— Мясо! Теплое! Вкусное! — вдруг раздался другой голос, визгливый и истеричный, откуда-то из-под пульта.

Из тени вынырнула белая крыса. Она была странной — слишком крупной, с какими-то бугрящимися наростами на спине, а её красные глаза-бусинки вращались, казалось, независимо друг от друга.

— Хозяин проснулся! — заверещала крыса, вставая на задние лапы и дергая носом. — Дай еды! Дай биомассы! Или дай откусить кусочек! Маленький! Ушко! Или мизинец! Да-да, мизинец не нужен!

Я попятился, пока моя спина не ударилась о холодный металл открытой капсулы.

— Я сошел с ума, — констатировал я, сползая на пол. — Это всё… шок. Смерть семьи, монстр, эта капсула. Мой рассудок просто не выдержал.

— Диагноз: острый психоз на фоне принятия реальности, — прокомментировал Кот, спрыгивая с панели. Он приземлился абсолютно бесшумно, словно у него не было веса. — Слушай сюда, кадет. Мне плевать, что ты там себе думаешь — шиза мы, духи предков или баг в матрице. Факт в том, что у тебя Истощение 89 %. Если ты сейчас не закинешь в топку хоть что-то, твой организм начнет переваривать сам себя. И поверь, это больно.

— Еда! Еда! — поддакнула Крыса, нарезая круги вокруг моих ног. Я инстинктивно поджал ноги, боясь, что она и правда цапнет за палец. — Идем искать! Нюхать! Жрать!

Голод действительно был чудовищным. Желудок скрутило спазмом такой силы, что я застонал. Это было не то чувство, когда ты пропустил обед. Это была пустота, черная дыра внутри, требующая материи.

Дрожащими руками я ухватился за край капсулы и кое-как поднялся на ноги. Тело слушалось плохо, мышцы казались чужими, словно натянутые струны, готовые лопнуть. Я был абсолютно голым, покрытым лишь остатками быстро высыхающего геля.

— Где я? — спросил я, оглядывая зал.

Помещение напоминало храм науки, который осквернило время. Стерильно-белые панели стен местами потемнели, кое-где свисали пучки проводов. Столы с оборудованием покрывал толстый слой пыли.

— Лаборатория Био-Инженерии № 4, — отозвался Кот, идя впереди меня как заправский экскурсовод. — Или то, что от неё осталось после того, как человечество решило устроить косплей на Апокалипсис. Одежда в шкафчиках справа. И ради Омниссии, прикройся. Твои первичные половые признаки оскорбляют мой эстетический вкус.

Я побрел к указанным шкафам. Крыса семенила рядом, то и дело пытаясь лизнуть мою пятку, отчего я нервно дергался.

В шкафчике обнаружился стандартный комплект лаборанта: белый халат из плотной синтетической ткани, серые брюки и ботинки на толстой подошве. Всё пахло пылью и стариной, но ткань оказалась на удивление прочной. Одеваясь, я заметил, что мои раны — ссадины от падений в Пустошах, синяки от камней — исчезли. Кожа была чистой, бледной, но абсолютно целой.

— Регенерация в саркофаге, — пояснил Кот, заметив мой взгляд. — Базовая функция. Но она сожрала все твои запасы энергии. Теперь ты — пустая батарейка.

— Жрать! — напомнила Крыса, скребясь лапками о металлическую дверь в дальнем конце зала. — Там! Пахнет! Старое, но съедобное!

Мы вышли в коридор. Моя «свита» вела меня, и я поймал себя на мысли, что подчиняюсь галлюцинациям просто потому, что они знают дорогу.

Помещение, к которому привела Крыса, оказалось чем-то вроде комнаты отдыха персонала или склада припасов. Здесь царил хаос: перевернутые столы, разбросанные стулья. В углу валялись ржавые банки.

Я бросился к ним, как к спасению. Схватив одну, я увидел полустертую этикетку: «Тушеная говядина. ГОСТ 20…». Крышка была вздутой, ржавчина проела металл.

— Не советую, — лениво протянул Кот, запрыгивая на стол. — Ботулизм — штука неприятная.

Но я не слушал. Вскрыв банку с помощью найденного тут же гвоздя, я ощутил резкий, тошнотворный запах гнили. Содержимое превратилось в серо-зеленую жижу.

— Сладко! — взвизгнула Крыса. — Ешь!

Голод был сильнее разума. Я зачерпнул пальцами эту массу и сунул в рот.

Вкус был ужасен. Горький, кислый, с привкусом металла. Мой желудок мгновенно взбунтовался. Меня скрутило, и спустя секунду я уже стоял на коленях, извергая эту гадость обратно на пол.

— Я же говорил, — в голосе Кота не было сочувствия, только холодная констатация факта. — Твоя пищеварительная система не справится с токсинами. Ты нуб, Виктор.

Я вытер губы рукавом халата, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. Я умираю от голода рядом с едой, которую не могу съесть.

— И что мне делать? — прохрипел я. — Сдохнуть здесь?

— Используй интерфейс, идиот, — фыркнул Кот. — Ты маг воды или кто? Вся органика состоит из воды. А в этой гнили есть питательные вещества, просто они смешаны с ядом. Отдели одно от другого.

— Как? — я тупо уставился на лужу рвоты и гнилого мяса.

— Положи руку. Активируй [Сбор Биомассы]. Это базовая абилка. Даже гретчин справится.

Я с сомнением протянул руку к открытой банке с остатками жижи. Это казалось безумием. Трогать эту мерзость?

— Давай-давай! — подгоняла Крыса. — Трогай! Впитывай!

Я опустил ладонь в холодную, склизкую массу. Меня передернуло от отвращения.

— Сосредоточься, — голос Кота стал жестким, командным. — Не думай о запахе. Думай о структуре. Представь воду внутри клеток. Тяни её.

Я закрыл глаза и попытался призвать свою магию. Мое единственное ядро отозвалось слабой пульсацией. Я направил поток Эфира в ладонь, но не на удар, а на втягивание.

И тут перед глазами вспыхнуло:

[ОБНАРУЖЕН ОРГАНИЧЕСКИЙ СУБСТРАТ]

[Качество: Низкое (Токсичность 7/10)]

[Желаете произвести Абсорбцию?]

[Да / Нет]

— Да, — прошептал я.

Ощущение было… странным. Словно моя ладонь превратилась в губку. Я почувствовал покалывание, переходящее в тепло. Гнилая масса под пальцами начала вибрировать, нагреваться, а затем стремительно высыхать. Жидкость, расщепленная на составляющие, втягивалась прямо через поры кожи, минуя желудок.

[Получена Биомасса: 0.1 кг]

[Фильтрация токсинов: Успешно]

[Энергия восстановлена на 2 %]

Я отдернул руку. В банке остался лишь сухой серый порошок, похожий на пепел. Чувство голода немного притупилось, сменившись странной сытостью, словно мне ввели глюкозу внутривенно.

— Работает… — я посмотрел на свою ладонь. Она была чистой, никакой грязи.

— Естественно, работает, — хмыкнул Кот. — Технологии Тёмной Эры. Только не увлекайся мусором. КПД низкий. Нам нужен белок получше.

В этот момент в углу комнаты что-то зашуршало. Я резко обернулся.

Из-под груды мусора выполз таракан. Но не те жалкие насекомые, что водились в поместье. Этот был размером с кошку, с блестящим черным панцирем и длинными, шевелящимися усами.

— О! Мясо! — обрадовалась Крыса. — Живое! Бегает!

Таракан замер, поводя усами.

[БЫСТРОЕ СКАНИРОВАНИЕ]

[Цель: Мутировавший Blattodea]

[Уровень угрозы: Низкий (2/10)]

[Биомасса: 0.5 кг]

— Пол кило биомассы, — оценил Кот. — Это уже серьезный разговор. Хватай его, Виктор. Это твой обед.

Меня чуть не стошнило снова.

— Я не буду это есть.

— Ты не будешь это жевать, — поправил Кот. — Ты это абсорбируешь. Так же, как банку. Только сначала его надо убить, иначе он откусит тебе палец. У него челюсти перекусывают тонкую жесть.

Таракан, видимо, решив, что я не представляю угрозы, двинулся в мою сторону, хищно щелкая жвалами.

Паника кольнула сердце. У меня нет оружия. Магия слабая.

— Бей! — завизжала Крыса. — Топчи!

Я схватил первое, что попалось под руку — ножку от сломанного стула. Таракан зашипел и бросился в атаку с неожиданной прытью.

Я размахнулся и ударил. Мимо! Тварь юркнула в сторону, и деревяшка с треском ударилась о пол.

— Косой! — прокомментировал Кот. — Ты вообще оружие в руках держал? Используй автозахват… тьфу, смотри на движения!

Таракан прыгнул. Я едва успел выставить руку, закрываясь. Его жесткие, колючие лапы вцепились в рукав халата, а жвала щелкнули в сантиметре от кожи.

— А-а-а! — я в панике затряс рукой, пытаясь сбросить тварь.

— Водой его! — рявкнул Кот. — Сбей равновесие!

Я, не думая, выбросил импульс магии. Аква Пульс. Слабый толчок воды ударил таракана в брюхо. Этого не хватило, чтобы убить, но хватки он лишился и шлепнулся на спину, дрыгая лапками.

Не теряя ни секунды, я подскочил и с силой опустил каблук ботинка на его хитиновое брюхо. Раздался мерзкий хруст, брызнула желтая жижа.

— Добивай! — кричала Крыса. — Пока теплый!

Я ударил еще раз, и еще, превращая насекомое в месиво. Дыхание сбилось, сердце колотилось как бешеное.

— Неплохо для первого раза, — снисходительно заметил Кот. — Но грация как у пьяного огра. Теперь собирай лут.

Я опустился на колени перед дергающимися останками. Снова тошнота, снова преодоление. Рука легла на раздробленный хитин.

[Сбор Биомассы…]

[Получено: 0.4 кг]

[Получен ДНК-модуль: Хитиновая пластина (поврежден)]

Тепло разлилось по телу, гораздо более ощутимое, чем от консервов. Голод отступил, сменившись приятной тяжестью.

— Что такое «ДНК-модуль»? — спросил я, поднимаясь.

— Чертежи, — ответил Кот, спрыгивая со стола и подходя ко мне. — Ты разобрал его на запчасти. Теперь Система знает, как создавать хитин. Наберешь побольше — сможешь вырастить себе броню. Или укрепить кости. Полезная штука.

Я посмотрел на свои руки. Я только что поглотил жизненную силу существа. Не съел, а выпил саму его суть. Это было… пугающе. И опьяняюще.

— Мне нужно оружие, — сказал я твердо. — Нормальное оружие. Эта палка сломалась.

Я начал рыскать по комнате уже более осмысленно. Крыса помогала, ныряя в щели и вытаскивая всякий мелкий мусор.

— Блестит! Острое! — она подкатила ко мне кусок металла.

Это был старый, покрытый пятнами ржавчины технический резак или большой скальпель. Лезвие длиной с ладонь, удобная рукоять. Но кромка была тупой и изъеденной коррозией.

— Грейд «Мусор», — констатировал Кот. — Этим ты даже хлеб не порежешь.

— Я могу исправить, — сказал я, вертя железку в руках.

Отец всегда говорил, что вода точит камень. Я сел на пол, положил резак на колени и сосредоточился.

Я не мог создать мощный поток, но мне и не нужно было. Я вызвал тонкую пленку воды на поверхности металла. Затем начал вращать её на огромной скорости, добавляя мельчайшие частицы песка с пола как абразив.

Это требовало адской концентрации. Я чувствовал каждую неровность ржавчины. Вода под моими пальцами потемнела, смывая окисленный металл.

Минута. Две. По лбу катился пот. Мана уходила, но я чувствовал, как под слоем грязи проступает холодная сталь.

— Ого, — в голосе Кота промелькнуло удивление. — А ты не совсем безнадежен. Использование гидроабразива на микроуровне? Неплохо, Адепт. Омниссия одобряет.

Я закончил и вытер лезвие о штанину. Оно не было идеальным, но ржавчина исчезла, а кромка заблестела хищным блеском. Теперь это было оружие.

— Я готов, — сказал я, сжимая рукоять. — Нужно выбираться отсюда.

— Давно пора, — зевнул Кот. — А то я уже начал скучать. Вперед, в Пустоши. Прокачка сама себя не сделает.

Крыса забралась мне в карман халата, высунув только нос. Кот трусцой побежал к выходу. Я шагнул следом, чувствуя, как тяжесть рукояти в руке придает мне уверенности.

— Я готов, — повторил я, скорее для себя, чем для своих спутников.

Тяжесть восстановленного резака в руке дарила ложное чувство безопасности. Я стоял перед теми самыми гермоворотами, которые отделили меня от верной смерти несколько часов назад. Внутри меня бурлила странная смесь страха и азарта. Я больше не был тем жалким мальчишкой, которого вышвырнули в Пустоши. Теперь я — Пользователь. У меня есть Система. У меня есть магия.

— Ты не готов, — лениво протянул Кот, сидя на пульте управления дверью и вылизывая лапу. — Ты экипирован в лохмотья, твое оружие — заточенный кусок мусора, а твой уровень — «Грязь под ногтями». Но, конечно, давай откроем дверь. Я всегда хотел посмотреть, как выглядит анимация фаталити от первого лица.

— Открывай! — зашипела Крыса, высунув нос из моего кармана. — Там враг! Мы его тыкнем! В глаз! В мягкое! Пусть кровь течет!

Я глубоко вздохнул, игнорируя их перепалку. Мне нужна еда. Мне нужна вода. А сидеть в этой консервной банке вечно я не мог.

— Зверь должен был уйти, — рассудил я вслух. — Прошло достаточно времени. Хищники не сидят на одном месте, если добыча недоступна.

Я налег на рычаг. Гидравлика застонала, и массивная створка дрогнула.

Скрежет металла эхом разнесся по шлюзу. Щель начала медленно расширяться. Пять сантиметров. Десять. Я вглядывался в темноту подвала, готовый в любой момент рвануть рычаг обратно.

В нос ударил затхлый запах подземелья, смешанный с чем-то резким, аммиачным.

— Стоп, — вдруг сказал Кот, перестав умываться. Его уши прижались к голове. — Чек на восприятие провален. Ты слышишь?

Я замер. Тишина.

А потом в расширяющейся щели, на уровне моих глаз, возникло Оно.

Огромный желтый глаз с вертикальным зрачком. Он смотрел прямо на меня. Не мигая.

Зверь не ушел. Он ждал. Он знал, что я там. Он просто лег в засаду прямо перед дверью, как терпеливый охотник у норы полевки.

— ЗАКРЫВАЙ! — заорал Кот, теряя всё свое аристократическое спокойствие. — АГРО! ОНО АГРИТСЯ!

Рев ударил по ушам, как физическая волна. Когтистая лапа, толщиной с мое бедро, просунулась в щель, пытаясь расширить проход. Металл завизжал, искры брызнули мне в лицо.

Я с воплем повис на рычаге, упираясь ногами в пол.

— Назад! Пошел прочь! — кричал я, вливая крохи магии в механизм, надеясь, что это поможет гидравлике.

Лапа твари молотила в воздухе в сантиметрах от моего лица. Я чувствовал зловонное дыхание монстра, видел капающую с когтей слюну. Он был слишком силен. Створка не закрывалась, удерживаемая мощью мутировавших мышц.

— Бей! — завизжала Крыса, выпрыгивая из кармана. — Режь пальцы!

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я перехватил резак обратным хватом и со всей силы вонзил его в мягкую плоть между пальцами монстра, там, где не было хитина.

ГР-Р-А-А-А!

Вой боли сотряс стены. Лапа дернулась назад.

Этой секунды хватило. Створки с грохотом сомкнулись, отсекая нас от чудовища. Я торопливо закрутил штурвал блокировки, слыша, как с той стороны тварь в бешенстве бьется о бронированную сталь.

Я сполз по стене на пол, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас пробьет грудную клетку.

— «Хищники не сидят на одном месте», — передразнил меня Кот. Он сидел на потолочной балке, глядя на меня сверху вниз с нескрываемым презрением. — «Зверь ушел». Кадет, ты идиот. Это Кемпер. Типичный, мерзкий кемпер, который пасет респаун.

— Я понял… — прохрипел я. — Я понял. Через дверь не выйти.

— Гениальное умозаключение, — фыркнул Кот. — Шерлок Холмс нервно курит в сторонке. Ищи другой выход, пока мы тут не сдохли от голода.

Поиски заняли около часа. Лаборатория оказалась огромной, но большей частью разрушенной. Коридоры заканчивались завалами, лифтовые шахты были забиты искореженным металлом.

Я шел по темным переходам, освещая путь тусклым свечением магического шарика воды, который я подвесил над ладонью. Это упражнение требовало минимум энергии, но отлично тренировало контроль.

— Скучно… — ныла Крыса, бегущая где-то в тени у плинтуса. Я слышал цокот её коготков, но каждый раз, когда смотрел вниз, видел лишь пыль. — Где лут? Где еда? Тут только камни.

— Терпение, ксенос, — наставлял Кот. — Мы ищем вентиляцию или технический лаз. Древние всегда строили запасные выходы на случай прорыва сдерживания.

Наконец, удача улыбнулась нам в секторе очистки воздуха. Огромные промышленные фильтры давно сгнили, и одна из решеток вентиляции, ведущая на поверхность, была выломана — судя по следам когтей, кем-то не слишком крупным.

— Бинго, — сказал Кот, заглядывая в темный туннель. — Тяга есть. Воздух свежий. Правда, воняет радиоактивным пеплом, но тебе не привыкать.

— Я туда не полезу, — я с сомнением посмотрел на узкую трубу. — Там может кто-то жить.

— У тебя есть сканер, — напомнил Кот. — Юзай абилки, Виктор. Ты для чего их качал… ах да, ты же ничего не качал. Ты нуб. Ладно, просто включи [Быстрое Сканирование].

Я сосредоточился, направляя взгляд в темноту трубы.

[БЫСТРОЕ СКАНИРОВАНИЕ]

[Объект: Вентиляционная шахта]

[Состояние: Аварийное]

[Биосигнатуры: Не обнаружены]

[Рекомендация: Соблюдать осторожность]

— Чисто, — выдохнул я.

Подъем был тяжелым. Труба была скользкой, местами покрытой какой-то липкой плесенью. Я старался не думать о том, что это за субстанция. Крыса бежала впереди, радостно попискивая, Кот, как обычно, исчез, заявив, что встретит меня наверху, так как «не собирается пачкать шерсть в этой клоаке».

Когда я наконец выбрался наружу, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в болезненные оранжево-фиолетовые тона.

Я оказался посреди руин, но довольно далеко от того места, где вошел. Это был другой сектор Старого Города. Здесь здания сохранились лучше — скелеты небоскребов все еще держали небо, обвитые гигантскими лианами с мясистыми листьями.

— Добро пожаловать в зону фарма, — голос Кота раздался с ближайшего обломка бетонной плиты. Он сидел там, щурясь на солнце. — Локация: Руины. Уровень опасности: Средний. Твоя задача: найти ресурсы, не сдохнуть и вернуться на базу до темноты. Время пошло.

Я огляделся. Мир вокруг был пугающим, но завораживающим. Природа, изуродованная магией и радиацией, брала свое.

— Смотри! Смотри! — Крыса дергала меня за штанину. — Ягода! Красная!

Она указывала на куст, растущий из трещины в асфальте. На нем висели крупные, налитые соком ягоды, похожие на виноград, но светящиеся изнутри.

— Выглядит съедобно, — пробормотал я, чувствуя, как рот наполняется слюной.

— Стоять! — рявкнул Кот. — Ты что, ребенок? Тянешь в рот всякую гадость? Сканируй!

Я послушно активировал интерфейс.

[АНАЛИЗ: Волчья Ягода (Мутировавшая)]

[Токсичность: ВЫСОКАЯ (8/10)]

[Эффекты: Паралич, остановка сердца]

[ДНК-модули: [TOX-12] Нейротоксин]

[Биомасса: 0.05 кг]

— Вот видишь, — наставительно произнес Кот. — Съел бы — и гейм овер. Но биомассу собрать можно. Только руками не трогай мякоть.

Я осторожно коснулся стебля, стараясь не повредить ягоды, и активировал поглощение. Куст увял за секунды, осыпавшись прахом.

[Получена Биомасса: 0.2 кг]

[Добавлен образец токсина в базу данных]

— Явно полезно будет, — кивнул я. — Если не еда, так яд для оружия.

Я двинулся дальше, пробираясь через завалы. Мой «внутренний хомяк», подстрекаемый Крысой, проснулся. Я сканировал и собирал всё, что казалось ценным.

Ржавая проволока?

[Ресурс: Металл. Пригоден для крафта]

Беру.

Пластиковая бутылка с мутной водой?

[Жидкость: Загрязнена. Требуется фильтрация]

Вода — это моя стихия. Я вылил содержимое, очистил бутылку магией, а потом отфильтровал воду, пропустив её через водяную воронку. Получилось пол-литра относительно чистой жидкости.

Старый, полуистлевший рюкзак на скелете какого-то несчастного?

Крыса была в восторге от костей — «Грызть! Кальций!» —, а я забрал сам рюкзак. Он был дырявым, но Кот подсказал, как скрепить разрывы проволокой.

Спустя час я чувствовал себя настоящим сталкером. У меня был рюкзак, полный хлама, немного воды и почти килограмм биомассы в запасе.

— Отличный рейд, — мурлыкал Кот. — Теперь нам бы найти источник нормального протеина, и можно…

Его уши внезапно дернулись.

— Контакт, — его голос стал ледяным. — Шесть часов. Множественные цели.

Я резко развернулся, выхватывая резак.

Из-за угла полуразрушенного здания выбегали существа. Они напоминали собак, но лишенных шерсти. Их кожа была серой, покрытой язвами и струпьями, а пасти непропорционально большими.

— Падальщики, — определил Кот. — Стайные мобы. Уровень низкий, но их пятеро.

— Мясо пришло к нам! — завизжала Крыса, но в её голосе был страх. Она юркнула мне за спину. — Много зубов! Больно кусают!

Твари заметили меня. Вожак стаи издал хриплый лай, и они бросились в атаку.

Страх сковал ноги. Их было пятеро. А я один.

— Не стой столбом! — заорал Кот. — Кайти их! Отступай к узкому проходу! Не дай им себя окружить!

Я рванул назад, к узкому проему между двумя бетонными плитами.

Первая тварь прыгнула мне в ноги, пытаясь сбить. Я ударил резаком наотмашь, наугад. Лезвие полоснуло по морде, брызнула черная кровь. Псина заскулила и отскочила.

— Магию! — командовал Кот. — Лей под ноги! Сделай гриз! Тьфу ты, скользкую поверхность!

Я выбросил руку вперед, выплескивая остатки маны. Аква Слик.

Вода, смешанная с грязью, покрыла бетон перед бегущими тварями. Двое из них, не успев затормозить, поскользнулись и кубарем покатились по земле, сбивая друг друга.

— Ха. Страйк! — хохотнул Кот. — А теперь беги, идиот! У тебя мана на нуле!

Я не заставил себя ждать. Развернувшись, я помчался к вентиляционной шахте, петляя между обломками. Лай и рычание за спиной приближались. Они были быстрее.

— Они догоняют! — паниковала Крыса. — Кусят за попу!

Я уже видел спасительное отверстие шахты впереди. Еще метров пятьдесят. Но дыхание сбилось, ноги горели.

Одна из собак прыгнула, целясь мне в шею. Я почувствовал удар в плечо — её зубы соскользнули по плотной ткани лаборантского халата, но когти разодрали кожу.

Боль обожгла, но и придала ускорения. Я отпихнул тварь ногой и рыбкой нырнул в трубу вентиляции.

Зубы щелкнули в пустоте там, где секунду назад были мои ноги.

Я карабкался вниз, скользя по слизи, обдирая локти, не обращая внимания ни на что, кроме желания оказаться как можно глубже под землей. Лай наверху постепенно стихал, сменяясь разочарованным воем.

Вывалившись в знакомый коридор лаборатории, я просто упал на пол и лежал, глядя в потолок.

— Живой? — поинтересовался Кот, материализуясь рядом. Он выглядел совершенно спокойным. — Поздравляю. Ты пережил свой первый агро-пак. Лута, конечно, ноль, зато опыт бесценен.

— Я… ненавижу… это… место, — прохрипел я.

— Привыкай, — ответил Кот. — Это теперь твой дом.

Собрав остатки сил, я соорудил себе подобие гнезда в углу бывшей кладовой. Накидал старых тряпок, какие-то куски поролона, найденные в шкафах. Крыса тут же зарылась в эту кучу, устроив себе норку.

Я проверил рану на плече. Царапины были глубокими, но не смертельными.

— Надо обработать, — сказал я сам себе.

[Желаете потратить 0.3 кг биомассы на ускоренную регенерацию?]

— Да.

Тепло коснулось плеча, боль утихла. Края раны начали медленно стягиваться. Удобно…

Я закрыл глаза. День был бесконечным. Я потерял всё, но приобрел… это. Я коснулся холодного пола. Я жив. И я стану сильнее.

Меня разбудил настойчивый писк и красное мигание перед глазами.

[ВНИМАНИЕ]

[Сбой в Инкубаторе № 3]

[Подопытный объект в критическом состоянии]

[Требуется немедленное вмешательство!]

Я сел, протирая глаза. Сон был тяжелым, без сновидений.

— Что? Какой еще инкубатор? — пробормотал я.

— Вставай, начинающий биомант, — Кот уже бодрствовал. Он сидел на куче хлама и смотрел в сторону коридора. — У тебя там тамагочи подыхает.

— Еда? — сонно спросила Крыса, высовывая нос из тряпок.

Я поплелся на звук сигнала, спотыкаясь спросонья. Инстинктивно я пошел на кухню, надеясь найти еще тех консервов, теперь я знал, как их «есть», но писк вел меня в другой зал — туда, где стояли ряды стеклянных ящиков.

В одном из них, подсвеченном аварийным красным светом, происходило что-то странное.

Крупный таракан, видимо, заползший туда случайно, бился в конвульсиях. Вокруг него плавало облако зеленоватого газа, а его тело пульсировало, меняя форму.

[Обнаружена спонтанная мутация]

[Геном нестабилен]

[Риск распада тканей 95 %]

— О, смотри-ка, — прокомментировал Кот, запрыгивая на крышку соседнего инкубатора. — Эволюция в действии. Хаос пытается создать что-то новое, но без контроля получается… ну, то, что получается.

Таракан раздулся, его панцирь треснул.

— Помоги ему! — вдруг сказала Крыса. — Он хочет стать сильным! Сделай его сильным!

Я, сам не понимая зачем, положил руки на стекло. Система тут же отозвалась.

[Желаете вмешаться в процесс?]

[Да/Нет]

Меня потянуло сознанием к существу. Я увидел его структуру — хаотичный набор команд ДНК, которые конфликтовали друг с другом. Клетки делились слишком быстро, разрывая связи.

— Останови деление, — подсказал Кот. — Укрепи мембраны. Используй воду как каркас.

Я попытался. Направил поток эфира, пытаясь заморозить этот хаос. Но я действовал грубо. Следственно просто «сжал» существо своей волей.

Чвяк.

Таракан лопнул. Просто превратился в лужицу бурой жижи.

[ЭКСПЕРИМЕНТ ПРОВАЛЕН]

[Объект уничтожен]

— М-да, — протянул Кот. — Тонкость явно не твой конек. Ты сейчас раздавил его, как танком. Биомантия — это скальпель, Виктор, а не кувалда.

Я смотрел на жижу с разочарованием.

— Я хотел… спасти его.

— Ты хотел поиграть в бога, — поправил Кот. — Это нормально. Но начни с чего-то попроще. Вон, их тут полно бегает.

Он кивнул в угол, где копошилась целая колония обычных рыжих тараканов.

— Попробуй не менять их полностью, — посоветовал мой пушистый наставник. — Просто добавь одну черту. Например, сделай панцирь тверже.

Я подошел к углу. Крыса тут же поймала одного таракана и принесла мне в зубах, бережно положив на ладонь. Удивительно, но она его не съела.

— Делай друга, — пропищала она.

Я сосредоточился.

[ЦЕЛЬ: Blattodea (Обыкновенный)]

[ДОСТУПНЫЕ МОДУЛИ: Хитиновая пластина (Поврежден)]

[ЗАТРАТЫ: 0.1 кг биомассы]

Я коснулся насекомого пальцем. На этот раз я не давил. Я позволил воде проникнуть в поры хитина, неся с собой информацию от Системы. Я чувствовал, как молекулы перестраиваются, уплотняются. Это было похоже на вязание — петелька за петелькой.

Таракан замер, его панцирь начал темнеть, приобретая металлический отлив.

[МОДИФИКАЦИЯ УСПЕШНА]

[Создан юнит: Бронированный Таракан v.1]

Существо пошевелило усами. Оно выглядело тяжелее, массивнее. Я почувствовал странную связь с ним. Тонкую ниточку в сознании.

— Сидеть, — мысленно приказал я.

Таракан замер.

— Кругом, — скомандовал я.

Насекомое неуклюже развернулось на 360 градусов.

Я рассмеялся. Это был истерический смех, смешанный с восторгом.

— Получилось! — я посмотрел на Кота. — Ты видел? Он слушается!

— Поздравляю, — саркастически похлопал лапами Кот. — Ты стал повелителем тараканов. Титул, достойный Императора. Но для начала сойдет. У нас теперь есть разведчик.

Крыса подошла к таракану, обнюхала его «стальной» панцирь и уважительно кивнула.

— Не еда, — постановила она. — Друг. Крепкий друг.

Я посмотрел на свою маленькую армию — пока состоящую из одного бронированного таракана.

— Нам нужно больше биомассы, — сказал я, и в моем голосе впервые за долгое время прозвучала не обреченность, а цель. — Мы создадим армию!

Ощущение власти опьяняло. Оно было сильнее вина, острее первого поцелуя и куда опаснее любого наркотика, который могли предложить в притонах Нижнего Города. Всю мою жизнь мне твердили, что я — пустое место. Бракованный сосуд, не способный удержать и каплю силы великого рода Штормвальдов.

И вот теперь я сидел на грязном полу заброшенной лаборатории, а передо мной, выстроившись в неровную шеренгу, замерли три таракана.

Они больше не были жалкими насекомыми, чья участь — быть раздавленными тапком. Их хитиновые панцири, модифицированные моей волей и магией, отливали матовой сталью. Усики подрагивали, ловя малейшие колебания воздуха. Я чувствовал их. Не как эмпат чувствует людей, а как кукловод чувствует нити. Тонкие, серебристые линии ментальной связи тянулись от моего сознания к их примитивным нервным узлам.

— Итак, смотр войск, — Кот прохаживался перед строем, заложив лапы за спину, вернее, пытаясь изобразить эту позу, что выглядело комично, — Три бойца. Класс: «Разведчик легкого типа». Броня: укрепленная. Вооружение: жвалы и наглость. М-да. До Легио Кибернетика нам пока далеко, но для начала сойдет.

— Блестящие! — Крыса сидела у меня на плече, завороженно глядя на насекомых. — Железные жуки! Они мои? Можно ими играть?

— Это не игрушки, это расходный материал, — отрезал Кот. — Сервитор, давай команду. Время выдвигаться. Биомасса сама себя не соберет.

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на интерфейсе.

[УПРАВЛЕНИЕ РОЕМ]

[Активные юниты: 3/5]

[Радиус контроля: 150 метров]

Я мысленно коснулся сознания первого таракана. Он ощущался как простая, четкая программа: Идти. Искать. Скрываться.

— Юнит-1, — мысленно приказал я. — Цель: Главные Ворота. Задача: Наблюдение за объектом «Зверь».

Таракан дернул усами и, шурша лапками, юркнул в вентиляционную решетку.

— Юнит-2, — переключился я на следующего. — Цель: Южный сектор. Поиск биологической активности.

Второй разведчик последовал за первым.

— Юнит-3, — я посмотрел на последнего, самого крупного. — Свободная охота. Исследуй руины на востоке. Ищи ресурсы.

Когда последний «солдат» скрылся в темноте шахты, я откинулся спиной на холодную стену. Голова гудела. Поддержание связи требовало постоянного расхода маны, пусть и микроскопического.

— Теперь ждем, — сказал я.

— Ждем и мониторим, — поправил Кот. — Включай трансляцию. Я хочу видеть, что видят они. Надеюсь, ты не забыл установить модуль визуальной связи? Или мы будем ориентироваться по запаху, как наш плешивый друг?

Крыса обиженно фыркнула мне в ухо.

Я активировал [Сенсорную Синхронизацию]. Мир перед глазами мигнул и разделился. В углах зрения появились три мутных, зернистых «экрана». Зрение насекомых было специфическим — фасеточным, лишенным цветов, но зато отлично различающим движение.

[Экран 1]: Темнота трубы, сменяющаяся ярким светом выхода. Юнит-1 выбрался наружу и полз по стене над гермоворотами.

Внизу, свернувшись клубком прямо на асфальте, лежал Зверь. Тот самый «тигр». Даже во сне он выглядел устрашающе. Его бока мерно вздымались, а хвост-шип иногда дергался, сбивая мух.

— Кемпер на месте, — констатировал Кот. — Спит. Значит, выход заблокирован. Этот гад решил взять нас измором.

[Экран 2]: Юнит-2 пробирался через высокую траву. Мир здесь был гигантским лесом. Я видел странные следы на грязи — отпечатки лап, похожих на собачьи, но с длинными когтями.

Вдруг картинка дернулась. Таракан замер. Впереди, среди нагромождения бетонных плит, виднелись норы. Земля вокруг была утоптана, валялись обглоданные кости.

— Логово, — прошептал я. — Собаки. Те самые, что гнали меня вчера.

— Стая, — облизнулась Крыса. — Много мяса. Но зубастое. Опасно.

[Экран 3]: Третий таракан забрался дальше всех. Он полз по какому-то ржавому каркасу, видимо, остаткам машины. Вокруг было тихо. Слишком тихо.

Вдруг картинка резко крутанулась. Мелькнула тень — стремительная, размытая.

ХРУСТ.

[СИГНАЛ ПОТЕРЯН]

[Юнит-3 уничтожен]

Я вздрогнул, словно ударили меня самого. Экрана погас, сменившись красной надписью.

— Что это было? — я резко сел.

— Птица? — предположил Кот равнодушно. — Или другая крыса. Или просто кирпич упал. Добро пожаловать в реальный мир, Виктор. Здесь юниты дохнут. Привыкай.

— Мой жук! — заскулила Крыса. — Его съели! А я не успел!

Я потер виски. Потеря была неприятной, но она дала информацию.

— Первый таракан видит Тигра у ворот. Второй нашел логово собак. Третий погиб на востоке, но до момента смерти он прошел довольно далеко, и там не было крупных хищников.

— Вывод? — спросил Кот, выжидательно глядя на меня.

— Вывод: Тигр занят сном. Собаки, судя по пустым лежанкам во втором квадрате, сейчас на охоте. А восток опасен, но там есть ресурсы.

— Не совсем, — Кот дернул ухом. — Собачье логово пустое. Значит, основной состав на рейде. Это идеальный момент для мародерства. Мы можем проверить их базу. Хищники часто тащат в нору всякий хлам, который не могут переварить. А иногда и недоеденную добычу.

— Ты предлагаешь ограбить стаю мутантов? — уточнил я.

— Я предлагаю совершить тактическую экспроприацию ресурсов, — поправил Кот. — Риск минимален. Если они вернутся, Юнит-2 нас предупредит. У нас есть «глаза».

Идея была безумной. Но желудок, который уже переварил «энергетический коктейль» из гнили и таракана, снова начинал напоминать о себе. Мне нужно было больше биомассы, чтобы развиваться.

— Хорошо, — решился я. — Мы идем.

Подготовка заняла полчаса. Я собрал всех оставшихся в лаборатории тараканов. Десять штук. Немного, но это была моя гвардия. Я потратил последние крохи биомассы, чтобы укрепить их панцири. Теперь они выглядели как маленькие танки.

Мы вышли через тот же вентиляционный лаз.

Руины встретили нас тишиной. Ветер гулял между остовами зданий, шелестя листвой мутантного плюща. Я двигался перебежками, сжимая в руке свой самодельный резак. Мой «отряд» семенил вокруг: пятеро впереди, пятеро прикрывали тыл.

Крыса бежала рядом, постоянно принюхиваясь.

— Пахнет псиной, — бормотала она. — И гнилью. И… чем-то сладким. Кровь? Молоко?

— Соблюдать тишину в эфире, — шикнул Кот. Он, как обычно, предпочитал перемещаться по возвышенностям, прыгая с одной бетонной плиты на другую. — Юнит-2 сообщает, что периметр чист. Стаи нет.

Мы добрались до логова минут через двадцать. Это было нагромождение плит рухнувшего здания, образовавшее естественную пещеру. Земля перед входом была буквально пропитана запахом мочи и мускуса. Валялись кости — и животные, и, к моему ужасу, человеческие. Череп с остатками волос смотрел на меня пустыми глазницами из кучи мусора.

— Мародеры, — констатировал Кот. — Собачки не брезгуют человечиной. Тем меньше поводов для жалости. Виктор, запускай дронов внутрь. Пусть проверят на наличие ловушек.

Я мысленно отдал приказ. Пятеро тараканов юркнули в темноту пещеры.

Через секунду я «увидел» их глазами внутренности логова. Кучи тряпья, натасканного отовсюду, обглоданные туши крыс, какой-то блестящий мусор. И пустота. Взрослых особей не было.

Но в дальнем углу, в куче грязных тряпок, что-то шевелилось.

— Биосигнатура, — напрягся я. — Там кто-то есть. Маленький.

— Щенок? — предположил Кот. — Или недоеденный завтрак. Заходим. Быстро. Хватаем все, что блестит или содержит калории, и уходим.

Я включил фонарик на телефоне, найденном в рюкзаке, зарядки оставалось 15 %, но этого хватало, и шагнул внутрь. Запах ударил в нос, заставив глаза слезиться.

— Фу-у-у, — скривилась Крыса. — Воняет хуже меня!

Мы быстро обыскали «прихожую». Ничего ценного. Парочка медных проводов, старый ботинок, кусок пластика. Я бросил всё это в рюкзак без разбора. Куда-нибудь пригодится.

Затем я подошел к дальнему углу.

В куче тряпья лежал щенок.

Он был ужасен. Это было не милое создание из детских сказок. Это был комок серой, покрытой коростой кожи, сквозь которую выпирали ребра. У него была непропорционально большая голова и всего одно ухо — второе было то ли откушено, то ли не выросло вовсе. Зато лапы были мощными, с уже пробивающимися черными когтями.

Он дрожал и тихо скулил, пытаясь зарыться глубже в тряпки.

[СКАНИРОВАНИЕ]

[Объект: Canis Lupus (Мутант)]

[Возраст: ~3 недели]

[Состояние: Истощение, Обезвоживание, Инфекция]

[Потенциал: ВЫСОКИЙ]

— Ого, — присвистнул Кот, заглядывая мне через плечо. — Потенциал высокий? У этого уродца? Система, видимо, шутит. Виктор, не смей.

Я замер, глядя на существо. Оно подняло на меня мутные, заплывшие гноем глазки и слабо тявкнуло.

— Виктор, нет, — настойчиво повторил Кот. — Я вижу, о чем ты думаешь. «Ой, бедняжка, давай спасем его». Включи мозг. Это — личинка врага. Через полгода он вырастет и отгрызет тебе голову. А пока он будет жрать ТВОЮ еду, пить ТВОЮ воду и орать, привлекая внимание. Это пассив. Убей его и забери биомассу. Тут грамм триста выйдет.

— Съесть! — поддержала Крыса, облизываясь. — Мягкий! Косточки хрустят! Давай съедим! Или… — она запнулась, принюхиваясь. — Он пахнет… одиночеством. Как мы.

Я протянул руку. Щенок не отпрянул. Он лизнул мои пальцы сухим, шершавым языком.

— Я не могу его убить, — тихо сказал я.

— Ты идиот, — констатировал Кот. — Это сентиментальность, которая тебя погубит. Мы на войне, Виктор. Здесь нет места жалости.

— Это не жалость, — возразил я, чувствуя, как внутри поднимается упрямство. — Это инвестиция. Система пишет «Потенциал: Высокий». Если я его вылечу, если модифицирую… У меня будет верный зверь. Не таракан, а настоящий защитник.

— Если он тебя не сожрет, — скептически фыркнул Кот. — И если ты сможешь его прокормить. Ты сам голодаешь, придурок.

— Я найду еду.

Я подхватил щенка на руки. Он был удивительно легким, горячим от лихорадки. Он тут же прижался ко мне, ища тепло.

— Тревога! — Вдруг «прокричал» в моей голове Юнит-2. Точнее, передал посыл.

Картинка с таракана-разведчика дернулась. Вдали показались силуэты. Пять… нет, шесть собак бежали к логову. Они что-то тащили в зубах.

— Шухер! — заорал Кот, шерсть на его загривке встала дыбом. — Хозяева вернулись! Валим!

Я сунул щенка за пазуху халата, прижав к груди.

— Отходим! — скомандовал я своему рою. — За мной!

Мы выскочили из пещеры и рванули прочь, стараясь держаться подветренной стороны. Сердце колотилось в горле. Если они почуют запах щенка… Если они поймут, что я украл их детеныша…

— Быстрее! — подгоняла Крыса, прыгая огромными скачками рядом. — Они злые! Они голодные!

Мы успели скрыться за поворотом руин, когда позади раздался вой.

Это был не просто вой. Это был звук чистой, концентрированной ярости и горя. Стая вернулась домой. Стая обнаружила пропажу.

— Они знают, — мрачно сказал Кот, когда мы уже подходили к вентиляционной шахте. — Собаки не прощают воровства. Ты только что объявил войну доминирующему клану района, Виктор. И ради чего? Ради блохастого куска мяса. Надеюсь, оно того стоило.

Я посмотрел на щенка, который затих у меня на груди, согретый моим теплом.

— Стоило, — упрямо сказал я. — Теперь я не один.

— Ты и так был не один! — возмутился Кот. — У тебя есть я! Лучший тактический советник Империума! А ты променял меня на пса! Предатель. Еретик.

— И я! — пискнула Крыса. — Я тоже тут! Но песик пахнет вкусно. Если он умрет, я чур первый на раздаче!

Я нырнул в спасительную темноту шахты, унося с собой свою странную, растущую «семью». Война была объявлена, но я был готов. По крайней мере, я так думал.

Вернувшись в лабораторию, я первым делом рухнул на кучу тряпья, чувствуя, как адреналин покидает кровь, оставляя взамен свинцовую усталость. Щенок скулил за пазухой, его дрожь передавалась мне.

— Ты совершил тактическую ошибку, — проворчал Кот, спрыгивая с вентиляционной трубы и отряхиваясь от пыли. — Мы притащили на базу «маячок», который вопит в ультразвуке: «Я здесь, съешьте меня».

— Я разберусь, — ответил я, доставая найденыша.

При свете аварийных ламп он выглядел еще хуже. Кожа да кости, гноящиеся глаза, рваное ухо.

[Желаете потратить 0.2 кг биомассы на устранение инфекции и стабилизацию?]

Это была почти половина моего запаса. Цена жизни.

— Да, — выдохнул я.

Я положил руки на маленькое тельце. Магия воды, усиленная интерфейсом, потекла сквозь мои пальцы. Это было сложнее, чем лечить себя. Я чувствовал крошечное, быстро бьющееся сердце, хрупкие сосуды. Я вымывал гной, заставлял лейкоциты работать быстрее, сращивал ткани.

Щенок затих, его дыхание выровнялось.

— Мясо стало лучше, — заметила Крыса, подойдя вплотную и принюхиваясь. — Не гнилое. Теперь можно есть?

— Нет! — рявкнул я. — Это… это Цербер. Его зовут Цербер.

— Банально, — фыркнул Кот. — Для трехголового стража Аида у него не хватает двух голов. И мозгов. Но ладно, пусть будет Цербер. Хотя «Сухпаек» ему подошло бы больше.

Я развел в найденной миске немного той самой «био-каши» — смеси воды и растворенной мною биомассы из ягод и тараканов. Выглядело мерзко, но питательно. Щенок, почуяв запах, начал жадно лакать, давясь и фыркая.

— Ешь, малыш, — прошептал я, гладя его по жесткой спине. — Тебе нужны силы.

Остаток вечера прошел в тревожном ожидании. Я забаррикадировал вентиляцию куском металлического листа, оставив лишь щель для воздуха и моих тараканов.

Сон сморил меня внезапно. Я просто отключился, прижимая к себе спящего пса.

А-У-У-У-У!

Вой вырвал меня из сна рывком. Он звучал не где-то далеко в руинах. Он звучал прямо над нами, проникая через вентиляционные шахты, отражаясь от стен лаборатории многократным эхом.

— Началось, — голос Кота в темноте звучал на удивление серьезно. — Осада крепости. Орки пришли под стены.

Я вскочил, от этого воя по спине пробежал настоящий табун мурашек. Цербер забился в самый дальний угол и скулил, закрыв лапами голову.

— Ситуация? — спросил я, пытаясь унять дрожь в руках.

— Плохая, — ответил Кот. — Они не просто воют. Они координируются. Включай камеры.

Я активировал связь с тараканами, которых оставил снаружи в качестве часовых.

[Экран 1 (Главного входа)]:

Темнота. Слышно тяжелое дыхание и скрежет когтей по металлу гермоворот. Они пытаются подкопать? Нет, бетон слишком прочен. Они просто ждут.

[Экран 2 (Вентиляция)]:

Таракан сидел у выхода из трубы. В лунном свете мелькали тени. Собаки. Их было много. Не меньше десятка. Они кружили вокруг выхода, нюхали воздух.

Вдруг одна из теней метнулась к «камере».

Клац!

Челюсти сомкнулись. Картинка погасла.

[СИГНАЛ ПОТЕРЯН]

— Минус один, — констатировал Кот. — Они видят твоих шпионов. Они чувствуют ману, которой ты их напитал.

Я переключился на последнего таракана, который сидел на крыше соседнего здания. Оттуда открывался вид на всю площадку перед входом в бункер.

Это была настоящая блокада. Собаки — мутировавшие, лысые, с гребнями на спинах — сидели у каждого возможного выхода. Вожак, огромный пес с бельмом на глазу, сидел в центре и выл, отдавая приказы.

— Мы в ловушке, — прошептал я. — Я не могу выйти. Они разорвут меня за секунду.

— А я говорил! — завопила Крыса, мечась по комнате. — Смерть пришла! Зубастая смерть! Отдай им щенка! Выкини в трубу! Пусть едят его, а не нас!

— Отставить панику, — оборвал её Кот. — Мы в бункере. Сюда им не добраться. Это бункер класса «А», он рассчитан на ядерный удар, а не на стаю блоховозов. Нам просто нужно переждать. У них нет припасов. Рано или поздно голод погонит их охотиться.

Но вой не прекращался. Он давил на психику, сверлил мозг. Казалось, сами стены вибрируют от ненависти, которую излучала стая. Час. Два. Я сидел, сжимая резак, и чувствовал себя крысой в банке.

И вдруг…

ГР-Р-Р-Р-Р-А-У!

Этот звук я узнал сразу. Он был глубже, мощнее и страшнее собачьего воя. Это был рык того самого Зверя. Тигра-Кемпера, который жил у гермоворот.

Собачий вой оборвался на высокой ноте, сменившись паническим визгом и скулежом.

Я прильнул к «экрану» последнего выжившего таракана.

Внизу творился хаос. Гигантская тень метнулась из темноты. Тигр, которого разбудил шум на его территории, вышел на охоту. Он двигался быстрее, чем глаз мог уследить. Удар лапы — и одна собака отлетела сломанной куклой. Укус — и вторая замолчала навсегда.

Стая рассыпалась. Охотники превратились в дичь. Они бежали, поджимая хвосты, но Зверь не отпускал их просто так. Он карал за нарушение границ.

Через минуту всё стихло. Остался только влажный звук разрываемой плоти и довольное урчание гиганта. А потом и оно удалилось — Тигр потащил добычу в свое логово.

Наступила тишина. Мертвая, звенящая тишина.

— Всегда найдется рыба крупнее, — философски заметил Кот. — Спасибо нашему соседу. Он только что зачистил периметр. Виктор, спать. Утром у нас будет много работы. И много бесплатного лута.

Утро встретило меня запахом крови, который просочился даже через фильтры вентиляции.

Я выбрался наружу с опаской, выпустив вперед последнего таракана-разведчика. Но руины были пусты. Зверь, наевшись, ушел спать в свои катакомбы, а остатки собачьей стаи сбежали далеко и надолго.

Площадка перед бункером напоминала бойню.

— Джекпот, — присвистнул Кот, сидя на моем плече. — Смотри, сколько ресурсов пропадает.

На земле лежали три собачьих трупа. Растерзанные, с переломанными хребтами, но в них все еще было много мяса и костей.

— Мне нужно это затащить внутрь, — решил я.

Работа оказалась адской. Трупы весили килограмм по сорок. Я, используя остатки маны для усиления мышц, еще одна функция Системы, которую я обнаружил случайно, волок туши к вентиляционному выходу. Пришлось расчленять их прямо на улице моим резаком, чтобы просунуть куски в трубу.

Это было грязно. Кроваво. Меня дважды рвало, но Крыса бегала вокруг в экстазе, слизывая капли крови с бетона.

— Пир! Пир горой! — визжала она.

Спустя два часа я сидел в лаборатории, уставший, перемазанный кровью, но довольный. Передо мной лежала гора мяса, костей и жил.

— Приступай к анализу, — скомандовал Кот. — Нам нужны гены.

Я положил руку на оторванную собачью голову.

[ГЛУБОКИЙ АНАЛИЗ]

[Объект: Canis Lupus (Мутант «Гончая Пустоши»)]

[Извлекаемые ДНК-модули:]

[STR-12] Плотность мышц — (Средняя)

[SEN-08] Обоняние — (Высокое)

[AGG-05] Стайный инстинкт — (Высокий)

[GEN-03] Метаболизм хищника

— Обоняние и мышцы, — кивнул я. — Это то, что нужно.

Сначала я позаботился о «семье». Я выбрал лучшие куски мяса, не затронутые мутацией и гнилью, и поджарил их на импровизированном костре из старой мебели, дымоход я вывел в вытяжку.

Запах жареного мяса был божественным. Цербер, почуяв его, впервые встал на лапы и, шатаясь, подошел ко мне.

— Ешь, боец, — я дал ему кусок.

Он набросился на еду с рычанием. В этот момент я понял — он выживет. И он будет сильным.

Сам я тоже поел, чувствуя, как силы возвращаются. Но меня больше интересовали эксперименты.

— Итак, — я подошел к столу, где в банке сидели мои тараканы. — У нас есть броня. Теперь нам нужна сила и агрессия. Тараканы-разведчики — это хорошо, но мне нужны солдаты.

— Попробуй скрестить их с геном мышц, — предложил Кот. — Сделай из них маленьких берсерков.

Я выбрал самого крупного таракана.

[БИО-КОНСТРУКТОР]

[База: Таракан]

[Модификация: + [STR-12] Плотность мышц]

[Модификация: + [AGG-05] Стайный инстинкт]

[Затраты: 0.5 кг биомассы]

Я начал плести заклинание. На этот раз я действовал увереннее. Я внедрял собачьи гены в структуру насекомого, заставляя его мышцы расти, уплотняться, менять структуру. Хитин трещал, растягиваясь.

Процесс занял полчаса. Когда я закончил, передо мной сидело существо, мало похожее на таракана. Оно стало шире, лапы стали толстыми, бугристыми. Жвалы увеличились.

— Выглядит как танк, — восхищенно прошептал я. — А ну-ка… Атакуй!

Я указал пальцем на кусок пластика.

Таракан дернулся… и с визгом рванул под стол, забившись в самую темную щель.

— Э? — я опешил. — Юнит! Атаковать!

Но «танк» дрожал и отказывался выходить.

Кот разразился лающим, каркающим смехом. Он катался по столу, дрыгая лапами.

— Ой, не могу! Омниссия, держите меня! Ха-ха-ха!

— Что не так?! — возмутился я. — Я же добавил ему мышцы!

— Ты добавил ему собачий инстинкт! — просмеявшись, выдавил Кот. — Но ты забыл, что это инстинкт побитой собаки! Этих тварей всю ночь гонял Тигр. У них в генах сейчас записан первобытный ужас. Ты создал таракана с ПТСР! Ты сделал супер-сильного труса!

— Идиотский ген! — я пнул стол. — И что теперь?

— Перепрошивать, — пожал плечами Кот. — Биомантия — это не просто «добавил стат и радуйся». Это баланс. Тебе нужно подавить страх. Или найти ген бесстрашия.

Я вздохнул. Еще полкило биомассы коту под хвост.

— Ладно, с миньонами пока туго. Мне нужно оружие для себя. Резак — это хорошо, но против стаи он бесполезен.

Я взял самую длинную и острую бедренную кость одной из собак. Она была прочной, как камень.

— Копье, — решил я. — Мне нужна дистанция.

Я нашел кусок арматуры и начал приматывать кость к ней с помощью проволоки и сухожилий, которые вытащил из трупов. Но просто примотать — это для дикарей. Я снова использовал Систему.

[Соединение тканей]

Я заставил сухожилия срастись с металлом и костью, превращая их в единый монолит. Затем я начал затачивать острие кости магией воды, пока оно не стало острее бритвы. На кончик я нанес немного токсина из той самой «Волчьей ягоды», которую нашел вчера.

— Костяное копье с ядовитым уроном, — оценил Кот. — Грейд «Необычное». Уже лучше. С этим можно охотиться на одиночных мобов.

Я взвесил копье в руке. Баланс был неплохим, но немного заваленным в сторону «древка».

— Мы становимся сильнее, — сказал я. — Шаг за шагом.

В этот момент интерфейс перед глазами мигнул красным.

[ВНИМАНИЕ]

[Множественные мутации в секторе содержания]

[Объект «Рой» выходит из-под контроля]

[Требуется немедленная калибровка]

— Что опять? — я обернулся к банке с тараканами.

Остальные тараканы, которых я даже не трогал, вели себя странно. Они выстроились в круг и… водили хоровод? Нет, они передавали друг другу кусочки биомассы.

— Эй, — насторожился Кот. — Похоже, твой «собачий ген» стайности оказался заразным. Или ты плохо вымыл руки, когда трогал остальных. У них возник коллективный разум. И, судя по всему, они сейчас голосуют, кто здесь главный. И боюсь, Виктор, это не ты.

Тараканы синхронно повернули головы в мою сторону и зашевелили усами.

— Ох, чёрт, — выдохнул я, перехватывая копье поудобнее.

— Виктор, у нас проблема, — спокойно произнес Кот, нарушая звенящую тишину лаборатории. — Кажется, в твоём новоиспеченном демократическом государстве назревает военный переворот. И, судя по всему, ты не входишь в правящую коалицию.

Пробуждение было тяжелым. Тело ныло так, словно меня всю ночь пинали гвардейцы отца в своих латных доспехах. Жесткий пол кладовой, даже застеленный ветошью, не щадил мою, пока еще слишком аристократичную, спину.

— Подъем, кадет! — бодрый, раздражающе громкий голос Кота прозвучал прямо над ухом. — Солнце встало, мобы заспавнились, а у нас еще дейлики не сделаны. Первым делом разминка, а потом всё остальное!

Я со стоном сел, растирая затекшую шею. Цербер, спавший у меня в ногах теплым клубком, тут же проснулся, зевнул во всю зубастую пасть и преданно лизнул моё колено своим шершавым языком.

— Доброе утро, — сказал я, стряхивая остатки сна.

По совету кота, разминку я всё-таки решил сделать. Не какую-то изящную фехтовальную гимнастику, основанную на плавных движениях. Нет, простой комплекс воинских упражнений. Приседания, растяжка сухожилий, отжимания. Я должен чувствовать свое тело. Каждую мышцу, каждое нервное окончание. Если я хочу выжить, я должен стать лучше, сильнее, быстрее.

После разминки я взял пару кусков мяса, раздал своим бойцам и сам перекусил. После чего закрыл глаза и активировал [Сенсорную Синхронизацию]. Ментальный канал, связывающий меня с Роем, ожил. Моя армия поредела после вчерашнего бунта и жесткой выбраковки, но оставшиеся «Ежи» — модифицированные тараканы с вживленными в панцири лезвиями и гвоздями — были готовы к бою. А два уцелевших разведчика, самые быстрые и незаметные, уже заняли позиции.

Мир перед глазами распался на фасеточную мозаику.

[Экран 1]: Площадка перед главными воротами бункера. Бетон, иссеченный временем и когтями. Засохшая кровь собак, убитых совсем недавно, уже почернела. Мухи роились над пятнами.

Но самого главного не было.

— Он ушел? — удивился я, разрывая контакт на секунду.

— Ушел на водопой или обходить дальние границы, — предположил Кот, спрыгивая со стола. — Хищники такого уровня не сидят на одном месте постоянно. Это окно возможностей, Виктор. Тайминг. У нас есть час, может два, чтобы подготовить этому кемперу горячий прием.

Я сжал кулаки. Тигр, мутировавший монстр, которого Кот называл «Боссом», держал нас в осаде. Мы не могли нормально исследовать город, пока эта махина дышала нам в затылок, считая территорию у ворот своей личной лежанкой.

— Мы убьем его, — решил я, чувствуя холодную решимость. — Сегодня. Прямо сейчас.

— Амбициозно, — дернул ухом Кот. — Но самоубийственно в открытом бою. Надеюсь, у тебя есть план получше, чем «ударить палкой и убежать»?

— Есть, — я подошел к куче хлама. — Мы превратим вход в зону смерти.

Подготовка заняла минут сорок. Я собрал весь доступный материал: мотки ржавой проволоки, куски арматуры, битое стекло и остатки синтетического клея, который я делал из внутренностей тараканов. Я не мог одолеть Зверя в честном бою — его масса и скорость превосходили мои в десятки раз. Значит, я буду сражаться с помощью ума и хитрости.

Мы вышли наружу осторожно, стараясь не шуметь. Воздух был приятным, свежим, но с каждым вздохом будто наполнял меня чувством тревоги.

Для засады я выбрал лучшее место из возможных: узкий проход между двумя полуразрушенными стенами административного здания, метрах в десяти от входа в бункер. Тигр обязан будет пройти здесь, когда захочет вернуться к своей лежке коротким путем.

— Ловушка класса «Сделай сам», — скептически комментировал Кот, наблюдая, как я вбиваю зазубренные куски арматуры в трещины асфальта. — Надеюсь, ты учитываешь резисты цели к физическому урону.

Я вновь использовал магию воды для строительства, смешав кучу пыли с влагой из воздуха, я создал густую, вязкую грязь, похожую на быстросхватывающийся цемент. Я залил ею углубление в центре прохода, замаскировав сверху сухими листьями и мусором.

В эту грязевую жижу я спрятал своих «Ежей». Пять моих шипастых тараканов зарылись в субстанцию, выставив вверх только свои стальные иглы и лезвия.

— Сидеть тихо, — транслировал я приказ. — Атака по контакту.

— Если он наступит сюда, грязь замедлит его лапы, — бормотал я, натягивая тонкий, но прочный стальной трос между стенами на уровне щиколоток. — Ежи вопьются в мягкие подушечки. Боль собьет концентрацию. А когда он споткнется о трос…

Я посмотрел на нависающую над проходом бетонную плиту, которая держалась на проржавевшей арматуре и честном слове.

— …потом я обрушу этот блок ему на голову.

— План простой, как лопата Криговца, — оценил Кот, взбираясь по стене. — Но может сработать на эффекте неожиданности. Занимай позицию, кадет.

Я забрался на второй этаж руин, прямо над ловушкой. Танк, мой самый мощный юнит — крупный таракан-берсерк, которого я «подлатал» после вчерашнего бунта, — замер рядом со мной, нервно подрагивая усиками. Цербер остался в бункере — он был еще слишком мал и слаб для такой битвы, а его запах мог выдать нас раньше времени.

Мы стали ожидать появления нашей цели.

Солнце медленно ползло по небу, безжалостно нагревая бетон. Пот струился по спине под новой кожаной броней, едкий и липкий. Ноги затекли, но я боялся пошевелиться даже на миллиметр.

И вот, спустя час томительного ожидания, он появился.

Он шёл вальяжно, ощущая своё превосходство. Его мышцы валами перекатывались под кожей, словно сделанной из темного металла. Желтые глаза с вертикальными зрачками лениво, но методично сканировали местность. Шипастый хвост жил своей жизнью, подергиваясь из стороны в сторону.

— Идет… — прошептал я одними губами, чувствуя, как пересыхает во рту.

Тигр приближался к проходу. Его шаги были бесшумными. Осталось десять метров. Пять.

Вдруг он остановился. Его ноздри раздулись, втягивая воздух. Уши, похожие на кожистые локаторы, повернулись прямо в мою сторону.

— Он чует, — напрягся Кот, его голос прозвучал резко. — Твой запах. Или запах тараканов в грязи. У него сенсорика вкачана на максимум.

Зверь издал низкое, вибрирующее рычание, от которого задрожали мелкие камешки на асфальте. Он не стал заходить в узкое место. Вместо этого он медленно попятился, не сводя взгляда с моего укрытия.

— Он уходит! — паника холодным шилом кольнула сердце. — Если он уйдет, он будет знать, что мы здесь. Он начнет охоту на нас, но уже по своим правилам!

— Агри его! — скомандовал Кот. — Заставь потерять голову! Сорви его алгоритмы осторожности!

Я высунулся из укрытия, сжимая в руке кусок кирпича.

— Эй ты, трусливая кошка! — крикнул я, мой голос сорвался на фальцет, но я заставил себя продолжить. — Иди сюда, глупая тварь!

Я швырнул камень со всей силы. Снаряд просвистел в воздухе, гулко ударился о хитиновую морду монстра и отскочил, не причинив никакого вреда.

Но эффект был достигнут. Желтые глаза сузились, превратившись в щели. Зверь припал к земле, его мышцы напряглись, как стальные канаты.

— Р-Р-РАУ!

Он прыгнул.

Но не в проход. Мой план рухнул в одно мгновение. Зверь проигнорировал землю. Он оттолкнулся от стены здания с такой чудовищной силой, что по бетону пошли трещины, и взлетел вверх, целясь сразу на второй этаж, где сидел я.

— Черт! — я отшатнулся, едва не упав. — Назад!

Ловушка внизу осталась нетронутой. Он просто перепрыгнул её.

Тигр приземлился на край перекрытия в трех метрах от меня. Бетон под его лапами крошился в пыль. Вблизи он был еще огромнее, еще страшнее. От него пахло смертью, кровью и озоном.

— Танк! Атака! — заорал я, выбрасывая руку вперед.

Мой верный мутант-берсерк, размером с крупную собаку, бросился на врага без тени страха. Я подавил его инстинкты самосохранения, оставив в его примитивном мозгу только один приказ: исполнять волю хозяина.

Танк врезался в морду Тигра, целясь своими усиленными жвалами в глаз или какое-нибудь уязвимое место на шее.

Тигр даже не замедлился. Он просто махнул лапой. Небрежно и быстро.

ХРЯСЬ.

Звук был влажным и хрустящим, тошнотворным. Хитиновый панцирь Танка, который я так старательно укреплял, в который вложил столько маны и надежд, лопнул, как гнилой орех. Моего лучшего бойца расплющило и отшвырнуло в стену. Он сполз по ней бесформенным мешком, оставляя жирный след из гемолимфы.

— Нет! — вырвалось у меня.

Тигр уже шел ко мне. Я выставил копье, понимая, насколько жалко и хрупко оно выглядит против этой горы био-стали.

— Ежи! Ко мне! — это был жест отчаяния. — В атаку!

Тараканы внизу, в грязи, услышали ментальный зов. Они полезли по стенам, царапая бетон шипами, пытаясь добраться до нас и спасти своего хозяина.

Тигр сделал выпад. Я чудом уклонился, перекатившись в сторону по битому стеклу. Когти монстра высекли сноп искр из пола там, где долю секунды назад была моя голова.

— Аква Пульс! — я выбросил руку, ударяя магией ему в глаза.

Струя воды под давлением, всё, что я смог выжать из своего жалкого ядра, ударила ему в морду. Зверь тряхнул головой, фыркая. Это не нанесло урона, но на миг ослепило.

В этот момент двое самых быстрых «Ежей» добрались до его задних лап и вонзили свои имплантированные шипы в мягкие ткани.

Зверь дернулся. Это был укус комара для слона, но досадный. Он зарычал, крутанулся на месте с невероятной гибкостью и просто наступил на одного из смельчаков.

Хруст.

Еще одна боевая единица потеряна.

Второй Еж попытался ударить снова, но Тигр хлестнул хвостом. Шип на конце хвоста пробил таракана насквозь, пригвоздив к полу.

— Беги, идиот! — орал Кот, который уже был у входа в вентиляционную шахту, взъерошенный как ершик. — Это Рейд-Босс! Ты его не просадишь! У него регенерация выше твоего дамага! Валим!

Я понял, что он прав. Я потерял Танка. Я потерял почти всех Ежей. Мое «Усиленное Копье» дрожало в руках, а мана была на нуле. Я пуст.

Зверь вновь посмотрел на меня. В его желтом взгляде промелькнула не просто жажда крови, а холодная, разумная насмешка. Он наслаждался своим успехом.

Я развернулся и, не оглядываясь, прыгнул в пролом в полу, ведущий на первый этаж.

Полет был коротким. Удар при приземлении выбил воздух из легких, я больно подвернул ногу, но адреналин заглушил боль. Я вскочил и, прихрамывая, помчался к спасительной щели гермоворот.

За спиной слышался тяжелый топот и скрежет когтей. Он не спешил меня убивать сразу. Он гнал меня, как сытый кот гонит мышь, чтобы продлить удовольствие.

Я влетел в шлюз, сдирая кожу плеч о металл, и всем весом навалился на рычаг закрытия.

БАМ!

Удар в дверь с той стороны сотряс весь комплекс. Пыль посыпалась с потолка, лампы на мгновение потухли. Металл с трудом сдержал натиск когтей зверя.

Я сполз по стене, хватая ртом воздух, смешанный с пылью. Сердце билось где-то в горле, готовое разорваться. Мои руки тряслись так, что я не мог разжать пальцы, судорожно сжимавшие бесполезное копье.

— Поражение… — прошептал я в пустоту шлюза. — Полный разгром. Я ничтожество…

— Прекрати скулить, кадет, — голос Кота, звучавший в гулкой тишине шлюза, был лишен привычной иронии. В нём слышалась сталь. — Ты не ничтожество. Ты просто полез с перочинным ножиком на моба, чей «квестовый рейтинг» превышает твои возможности в десяток раз. Этот зверь просто перекачан. Имба. Ошибка баланса. У него статы выкручены на максимум ещё создателями.

— Мне от этого не легче, — язвительно ответил я, пытаясь унять дрожь в руках. — Моя армия уничтожена. Мой лучший юнит был раздавлен как какой-то таракан. Битва проиграна, Кот.

— Битва проиграна, но сама война ещё далека от завершения, — назидательно произнес пушистый советник, усаживаясь передо мной и заглядывая в глаза. — Потеря юнитов — это статистика. Потеря базы — это проблема. А потеря духа — это гейм овер. Мы живы? Живы. База цела? Цела. Значит, загружаем чекпоинт и меняем тактику.

— Такими темпами, — я сплюнул вязкую слюну с привкусом пыли, — война будет проиграна из-за моей смерти. В следующий раз я не успею добежать до двери.

Я с трудом поднялся. Адреналин отступал, уступая место боли. Каждая царапина горела, вывихнутая лодыжка пульсировала тупым жаром. Крыса, чудом уцелевшая в стычке (видимо, просто спряталась в самый глубокий карман в момент прыжка), высунула нос и жалобно пискнула:

— Страшно… Большой-зубастый… Он съел Танка! Съел Ежиков! Я не хочу быть съеденным!

Мы побрели вглубь лаборатории. Теперь это место казалось не убежищем, а склепом. Пустым и гулким.

— Да что это вообще за тварь такая?! — не выдержал я, ударив кулаком по стене коридора. Боль от удара немного протрезвила. — Это не просто мутант. Обычные собаки тупые. А этот… он играл со мной. Он обошел ловушку. Он знал, что я там. Откуда в Пустошах взялся такой монстр?

Кот остановился и выразительно посмотрел на меня через плечо.

— А ты не пробовал, ну не знаю… изучить место, в котором живешь? — едко поинтересовался он. — Ты сидишь в лаборатории высшей генетики, Виктор. Ты сканируешь протухшие консервы, но ни разу не удосужился просканировать серверные стойки или архивы. Ты думаешь, этот бункер строили, чтобы делать газировку?

— Я был занят выживанием, — огрызнулся я.

— Ты был занят суетой. А знание — это сила. Идем.

Он свернул в коридор, в который я раньше не заходил. Здесь было темнее, аварийное освещение мигало, создавая жуткие тени.

— Куда мы идем? — спросил я, прихрамывая следом.

— В один из научных секторов. Там должны быть ответы на некоторые вопросы.

Пока мы шли, тишина давила на уши.

— Вы давно здесь? — спросил я, чтобы хоть как-то отвлечься от боли. — В этом бункере.

— Слишком давно, — голос Кота стал глухим. — По моим внутренним часам — около двадцати лет. Плюс-минус погрешность на крио-сон или стазис, если он был.

— Двадцать лет… — я присвистнул. — Это же время Второй Катастрофы. Когда рухнули стены Старых Городов. Вы попали сюда тогда?

— Я не помню, как я сюда попал, — признался Кот, и это прозвучало жутко. — Я помню вспышку. Помню вой сирен. Помню, как кричали люди. А потом — темнота. Долгая, вязкая темнота. И пробуждение в теле этого рыжего комка шерсти. Я знал всё об этом комплексе, словно я его строил, но у меня были лапы, и я не мог нажать ни одной кнопки.

— Темнота… — вдруг прошептал Крыс, семеня рядом. — Темнота была вкусной. А потом стало голодно. Всегда голодно. Я грыз провода. Грыз бетон. Ждал Хозяина.

Меня передернуло. Их история пугала не меньше, чем монстр снаружи. Будто бы души людей заперли в телах животных на целых два десятилетия.

Мы вошли в просторное помещение. В отличие от лабораторий, здесь стояли обычные столы, шкафы с папками и терминалы. Все было покрыто сантиметровым слоем пыли, а спертый, будто спрессованный воздух давил на легкие.

— Вот, — Кот запрыгнул на широкий стол, смахнув хвостом пыль с какой-то толстой тетради в кожаном переплете. — Это дневник ведущего генетика проекта. Профессора фон Кайзера. Я не мог его открыть — страницы слиплись, а когти рвут бумагу. Но ты можешь.

Я подошел ближе. На обложке золотым тиснением, уже потускневшим, было выбито: «Проект 'Новый Рассвет'. Лабораторный журнал № 7».

Руки дрожали, когда я открывал первую страницу. Бумага была желтой, хрупкой.

— Читай, — приказал Кот. — Вслух.

«12 октября 20. года. Мы на пороге прорыва. Эфирный Резонанс, который мы обнаружили в образцах ткани, позволяет переписывать ДНК в реальном времени. Это вызывает мутации, но может стать средством направленной эволюции. Мы сможем создать идеальных солдат, способных выживать в любых условиях.»

Я перелистнул несколько страниц. Почерк становился все более нервным, размашистым.

«…Объект X-9 демонстрирует пугающие показатели интеллекта. Он учится. Вчера он попытался вскрыть замок камеры когтем. Безуспешно, но мы усилили меры безопасности.»

В этом месте части листа не хватало.

«…Мы вживили ему под кожу хитиновые пластины на основе генома жука-носорога и мышечные волокна хищных кошачьих. Это вершина пищевой цепи…»

— Х-9… — прошептал я. — Так вот как его зовут…

— Читай дальше, — мрачно кивнул Кот. — Дальше будет ещё интереснее.

Следующие несколько страниц были исписаны неизвестными мне формулами и расчетами. Я перелистнул до ближайшей записи. Дата смазалась, но текст остался читаемым.

«Всё пошло не по плану. Эфир начинает терять стабильность. Он всё больше влияет на психику. Лаборанты жалуются на странные голоса и видения. Животные в клетках сходят с ума. Объект Х-9 вырвался. Он убил охрану, но не сбежал. Он спрятался, начал охотиться на персонал по одному. Мы активировали протокол „Чистка“, но я боюсь, что уже слишком поздно. Ни в коем случае, не открывайте гермоворота. То, что мы создали, не должно увидеть свет…»

Я оторвал взгляд от дневника. Вокруг, на стенах, висели чертежи. Я подошел к одному из них. Это была схема какого-то устройства, напоминающего гибрид микроволновой печи и органического сердца.

— «Био-Синтезатор материи», — прочитал я подпись. — «Устройство для создания живого оружия».

— Они пытались скрестить магию и технологии, — пояснил Кот. — Создать богов из плоти. Но создали демонов. А потом случилась Катастрофа, и мир снаружи тоже сошел с ума, став идеальным домом для таких тварей, как Х-9.

Я посмотрел на еще одну схему. Это был разрез бункера. Мы находились на уровне «-1». А внизу было еще четыре уровня.

— «Изолятор», «Сектор Энергообеспечения», «Арсенал», — читал я названия секторов.

— Арсенал… — глаза Крысы загорелись. — Блестящие штуки! Убивалки! Хочу!

Я отступил от стола, чувствуя, как тяжесть знания давит на плечи сильнее, чем физическая усталость. Мы не просто в случайной лаборатории. Мы в эпицентре того, что, возможно, и породило нынешний мир. И Зверь у ворот — это не случайный мутант. Это хозяин этого места, вернувшийся домой.

— Это не просто зверь, — тихо сказал я. — Он — результат эксперимента. И он разумен. Поэтому ловушки не сработали. Он знает, что такое ловушки.

— Бинго, — кивнул Кот. — Ты воюешь не с животным. Ты воюешь с биологическим оружием. И чтобы победить его, тебе нужно стать чем-то большим, чем просто человек с палкой.

Мы ходили по кабинетам еще минут двадцать. Тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции, казалась плотной и давящей. Я сидел на пыльном полу, привалившись спиной к металлическому шкафу, и сверлил взглядом чертежи, развешанные на стенах.

«Генетический Скульптор», «Камера Эфирного Резонанса», «Нейро-усилитель V3».

Это были не просто картинки. Это были ключи к божественной силе. Эти люди, ученые прошлого, пытались взломать сам код мироздания. И у них почти получилось. А я? Я сижу посреди этого храма науки с копьем из палки и кости, обмотанным тряпками.

— Это бессмысленно, — глухо произнес я, отбрасывая в сторону кусок штукатурки. — Я нахожусь в сокровищнице, но не могу ничего взять. Я не могу включить эти машины. Я даже не понимаю половины формул.

— Естественно, не понимаешь, — отозвался Кот. Он лежал на столе, лениво вылизывая лапу, но его уши чутко ловили каждый шорох. — Ты пытаешься читать мануал к адронному коллайдеру, едва научившись разводить костер. У тебя нет ни уровня доступа, ни маны, чтобы запитать эти системы. Если ты сейчас дернешь рубильник того же «Синтезатора», он просто высосет тебя досуха, оставив мумией в красивой позе.

— И что мне делать? — горечь в моем голосе смешалась со злостью. — Смотреть на картинки и мечтать? Тигр снаружи. Он знает, что я здесь. Он просто ждет, когда я совершу ошибку.

Кот спрыгнул со стола и подошел ко мне вплотную. Его зеленые глаза сузились.

— Тебе нужно перестать ныть и начать гриндить, — жестко сказал он. — Ты хочешь сразу получить «Меч Тысячи Истин» и убить финального босса. Так не бывает. Сначала ты убиваешь кабанов в лесу. Потом ты крафтишь броню из их шкур. Потом ты получаешь левел-ап. Ты думаешь, Х-9 сразу стал таким? Нет. Он двадцать лет жрал, мутировал и выживал в аду. Он заслужил свою силу. А ты хочешь получить её на блюдечке только потому, что у тебя есть «наследие»?

Кот сделал многозначительную паузу.

— Хочешь отомстить за семью? Стань сильнее. Хочешь убить Тигра? Стань хитрее. Хочешь запустить эти машины? Раскачай свое ядро так, чтобы оно могло питать реактор. Всё просто, Виктор. Путь к величию лежит через горы дерьма и трупов. И мы пока что у подножия.

Его слова, резкие и циничные, подействовали лучше любого утешения. Злость на собственную слабость трансформировалась в холодную решимость.

— Ты прав, — я поднялся, отряхивая брюки. — Я слаб. Но это поправимо.

— Вот это настрой, — одобрил Кот. — А теперь, пока Зверь переваривает наших друзей-тараканов и дрыхнет, займись делом. Медитация. Твое ядро само себя не расширит.

Я сел в позу лотоса прямо там, среди пыли и чертежей. Крыса тут же устроилась у меня на коленях, свернувшись теплым клубком. Цербер лег рядом, положив морду на лапы.

Я закрыл глаза. Темнота. Вдох. Выдох.

Я искал внутри себя тот крошечный огонек силы, ту каплю воды в бесконечной пустыне моего тела. Ядро пульсировало слабо, с перебоями. Я представил, как стенки каналов расширяются под давлением моей воли. Это было больно, словно я пытался растянуть засохшую резину.

Вдох. Толчок. Боль.

Прогресс был мучительно медленным.

[ПРОГРЕСС: Эффективность каналов +0.01 %]

«Мало. Еще», — приказывал я себе.

Я погрузился в транс, отстранившись от внешнего мира. Время перестало существовать. Был только поток и сопротивление плоти.

И вдруг в мой разум ворвался чужой сигнал.

Резкий, панический импульс.

Это был не мой страх. Это был сигнал от одного из двух оставшихся в живых разведчиков, тех которых еще утром я отправлял следить за территориями.

[СИГНАЛ ОБНАРУЖЕНИЯ]

[Юнит: Разведчик-2]

[Квадрат: C-4 (Восточная окраина)]

[Тип цели: НЕИЗВЕСТНО]

Я распахнул глаза, выходя из транса так резко, что голова закружилась.

— Что там? — Кот, почувствовав мое изменение, тут же насторожился. — Мобы? Тигр проснулся?

— Нет, — сказал я, вглядываясь в пустоту перед собой, активируя [Сенсорную Синхронизацию]. — Что-то новое. Прямоходящее.

Картинка перед глазами была смазанной. Таракан сидел на куске арматуры, выглядывая из-за бетонной плиты.

По улице, заросшей кустарником, кто-то шел. Это были не собаки.

Две ноги. Руки. Оружие.

— Люди? — сердце подпрыгнуло в груди. — Неужели отряд сталкеров? Или мародеры?

— Не спеши с выводами, — остудил мой пыл Кот. — Люди в Пустошах ходят громко и стреляют во все, что движется. А эти идут тихо. Слишком тихо.

Я должен был увидеть это своими глазами, зрение таракана не даёт достаточно информации. Подняв с пола копьё, я направился к одному из выходов.

Мы быстро поднялись на верхние этажи одного из зданий. Солнце уже перевалило за зенит, удлиняя тени. Я полз по бетону по-пластунски, стараясь не поднимать голову выше уровня парапета.

Я добрался до края и осторожно выглянул в пролом стены.

Внизу, метрах в ста от бункера, по бывшему проспекту, двигалась группа.

И это совсем не люди.

Я лежал на животе, укрывшись за обломком бетонной плиты, и смотрел вниз, сквозь пролом в стене разрушенного офисного здания. Солнце пекло затылок, но я не шевелился, наблюдая за гостями.

— Вижу цель, — прошептал я одними губами. — Четыре единицы. Идут клином. Дистанция — сто двадцать метров.

— Ксеносы, — брезгливо фыркнул Кот, сидящий рядом и наблюдающий за процессией с видом генерала, инспектирующего парад варваров. — Выглядят как несмешная шутка эволюции. Но строй держат. Значит, разумные. Или у них очень хорошие инстинкты.

Ящеры двигались осторожно. Они были похожи на двуногих крокодилов ростом мне по плечи. Зеленая чешуя, длинные мускулистые хвосты, которые помогали им балансировать при ходьбе, и вытянутые морды с мелкими, острыми зубами. В руках они сжимали примитивные копья с наконечниками из обсидиана.

— Они кого-то ищут, — заметил я. — Или от кого-то убегают.

Внезапно, лидер группы, самый крупный ящер с гребнем на голове, резко остановился. Он поднял морду вверх, его ноздри раздулись, втягивая воздух. Он издал гортанный клекот, и вся группа мгновенно рассредоточилась, занимая круговую оборону. Их копья смотрели во все стороны.

— Спалили, — констатировал Кот. — Либо нас, либо твоих «шпионов». У них персепшн прокачан, будь здоров.

— Тише, — шикнул я. — Они пока просто немного насторожились. Но надо как-то понять, опасны ли они для нашей базы.

Я отправил разведчикам мысленный приказ приблизиться и скрытно преследовать гостей.

Тараканы, повинуясь моей воле, скользнули вниз по стенам, сливаясь с тенями. Ящеры постояли минуту, прислушиваясь, но ничего не обнаружив, немного расслабились и продолжили путь. Однако теперь их движения стали ещё более дергаными.

Когда разведчики подобрались на расстояние десяти метров, я смог рассмотреть пришельцев во всех подробностях. И то, что я увидел, заставило меня нахмуриться.

— Система, сканируй, — скомандовал я.

[БЫСТРОЕ СКАНИРОВАНИЕ]

[Цели: Гуманоидные рептилии]

[Статус группы: Истощение, Тяжелые ранения]

Я присмотрелся. Они не просто выглядели потрепанными, на них живого места не было, но слабее от этого они не стали выглядеть.

У лидера отсутствовала левая рука чуть ниже локтя — культя была грубо замотана какой-то грязной тряпкой, сквозь которую сочилась сукровица.

Второй ящер прихрамывал на правую ногу, волоча её за собой.

У третьего, самого мелкого, не хватало хвоста — вместо него был лишь обрубок, покрытый коркой запекшейся крови.

А четвертый… Четвертый выглядел хуже всех. Четыре глубокие борозды, явно оставленные гигантскими когтями, пересекали его грудь от плеча до живота. Чешуя была сорвана, виднелось красное мясо. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым.

— Их пожевали, — прокомментировал Кот. — Причем кто-то крупный. Судя по характеру ран — это когти. Возможно, наш друг Тигр постарался, или кто-то из его родственников.

— Они ранены, — во мне боролись два чувства: жалость и осторожность. — Они слабы. Может, они не опасны?

— Раненый зверь опаснее вдвойне, Виктор, — наставительно произнес Кот. — Они загнаны в угол. И они голодны. Если они увидят в тебе еду или угрозу — они ударят первыми.

— Еда… — пропищала Крыса, высовывая нос из моего рюкзака. — Ящерки вкусные? Или ящерки съедят нас? Пахнет кровью! Много крови!

Я решил выждать еще немного. Тараканы-разведчики, следуя моему приказу, ползли параллельно группе, прячась за обломками бетона.

Вдруг лидер группы резко остановился. Он на секунду замер, глядя прямо в ту кучу мусора, где сидел мой первый разведчик. Его глаза, затянутые прозрачной мигательной перепонкой, сузились.

— Кхх-ра! — рявкнул он.

Это была ловушка. Они не расслабились, а просто притворились.

Все четверо ящеров одновременно рванули в разные стороны с поразительной для их состояния скоростью.

Бесхвостый ящер метнул своё копье. Оружие просвистело в воздухе и с глухим стуком вонзилось в щель между плитами, пронзая первого таракана насквозь.

[СИГНАЛ ПОТЕРЯН]

[Юнит уничтожен]

Второй разведчик попытался убежать, метнувшись вверх по стене, но ящер с раненной ногой уже был там. Он, используя свой мощный хвост как пружину, подпрыгнул и накрыл насекомое какой-то плетёной сетью, которую выхватил с пояса.

Видя то, как легко они расправились с моими разведчиками, я понял, что в открытом бою мне придется туго.

— Отходим! — скомандовал Кот. — Необходимо перегруппироваться!

Я вскочил, подхватывая копье, и бросился к лестничному пролету. Мне нужно было добраться до бункера. Только там я могу быть в безопасности

Выскочив на третий этаж, я увидел, что дальше путь закрыт.

В дверном проеме меня поджидали однорукий лидер и тот, с распоротой грудью. Они смотрели прямо на меня, тяжело дыша, но в их глазах горела холодная решимость. Они ждали меня.

— Как они узнали, где я? — выдохнул я, пятясь обратно, вверх по лестнице.

— Запах, — процедил Кот, шерсть на его загривке встала дыбом. — Ты наследил наверху. Плюс ты воняешь псиной от своей новой брони. Для них ты просто еще один враг.

Ящер-Лидер что-то прошипел своему напарнику и медленно двинулся вперед, вращая копьем в единственной руке. Второй, несмотря на страшную рану на груди, достал с пояса костяной нож и начал обходить с фланга.

— Придется драться, — я поудобнее перехватил своё копье и встал в боевую стойку.

Лидер атаковал первым. Он сделал выпад, метясь мне в горло, но я успел отшатнуться. Копье ударило в нагрудную пластину из собачьей кожи. Удар был сильным, меня отбросило на пару шагов.

— Слева! — заорал Кот.

Второй ящер прыгнул на меня сбоку, занося нож.

Я не успевал блокировать копьем. Мозг работал на предельных оборотах. Нырнул вниз, пропуская удар над собой.

Рукой схватил горсть всякого мусора — песок, мелкие камни, осколки штукатурки и на ходу швырнул прямо в морду прыгающему врагу.

— Ш-ш-а-а! — ящер зашипел, хватаясь за глаза. Пыль и крошка попали точно в цель, ослепив его. Он споткнулся об меня и по инерции пролетел мимо, впечатываясь лбом в стену.

— Минус один! — зафиксировал Кот. — Займись боссом!

Лидер, увидев, что его напарник выведен из строя, взревел и пошел в новую атаку. Он был быстр. Слишком быстр для калеки. Его копье мелькало, нанося колющие удары. Я едва успевал парировать древком своего оружия. Руки гудели от напряжения.

Очередной выпад ящера я пропустил мимо себя, но вместо контратаки, к которой он приготовился, я взмахом руки, направил ему в ноздри и глаза плотную струю воды под давлением.

Ящер захлебнулся. Вода попала в дыхательные пути, сбила концентрацию. Он дернулся назад, мотая головой.

Этого мгновения мне хватило.

Я крутанул копье и со всей силы ударил тупым концом древка по его единственной руке в запястье.

ХРУСТ.

Ящер взвыл, пальцы разжались, и его оружие с грохотом упало на бетонный пол.

Я не стал ждать. Изо всех сил пнул врага в живот и он рухнул на колени. В следующую секунду острие моего копья уперлось ему в горло, прямо под нижнюю челюсть, там, где чешуя была светлее и тоньше.

— Не двигаться! — прорычал я, тяжело дыша.

Ящер замер. Его желтые глаза смотрели на меня не со страхом, а с каким-то странным выражением… Уважением?

Второй ящер, тот, что был ослеплен, уже проморгался и поднялся, сжимая нож. Но увидев, что их лидер побежден, он застыл.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал.

Лидер медленно, очень медленно поднял руки вверх. Затем пробурчал серию шипящих и свистящих звуков.

— Кхх-ша маа. Сс-та!

Второй ящер, увидев это, тоже выронил нож и упал на колени, склонив голову.

— Что они делают? — я растерялся, не убирая копья.

— Сдаются, — пояснил Кот, подходя ближе и обнюхивая брошенное копье. — Ты победил вождя. Теперь они слушают тебя.

Ящер-лидер снова заговорил. Его речь была быстрой, взволнованной. Он указывал на себя, на небо, на меня и снова по кругу.

— Я ничего не понимаю, — признался я. — Это просто набор звуков.

— Конечно, не понимаешь, — вздохнул Кот. — Но… Система может помочь.

— И что мне делать? Препарировать его голосовые связки?

— Нет, идиот. Используй [Сканирование] и [Лечение]. Когда ты воздействуешь на организм, ты входишь в резонанс с этим организмом. Ты подключишься к его нервной системе. А система считает паттерны мозговой активности, когда он говорит, и сопоставит их со звуками.

Это прозвучало дико, но почему бы не рискнуть.

Я немного отвел копье, но остался настороже.

— Хорошо, — сказал я ящеру. — Не дергайся. Я попробую тебе помочь.

Я протянул руку к его культе. Рана была воспаленной, грязной.

Ящер напрягся, но не отстранился.

Я положил ладонь на его руку.

[ЦЕЛЬ: Reptiloid (Sapien)]

[Состояние: Инфекция, Некроз тканей, Кровопотеря]

[Желаете применить Лечение?]

[Стоимость: 0.3 кг биомассы]

— Да.

Тепло вырвалось из моих пальцев. Благодаря системе я знал, куда направлять клетки, чтобы заставить сосуды срастаться, выталкивать грязь и гной наружу вместе с сукровицей. Кожа начала стягиваться, формируя свежий шрам.

Ящер широко раскрыл глаза. Его зрачки расширились до предела. Он смотрел на свою руку, потом на меня, потом снова на руку.

В это время перед моим взором бежали строки анализа.

[СИНХРОНИЗАЦИЯ НЕЙРОННЫХ СВЯЗЕЙ…]

[Анализ речевого центра…]

[Обнаружен язык: Диалект «Зеленых Топей»]

[Загрузка базового словаря…]

[Прогресс: 100 %]

Ящер поднял на меня взгляд. В нем больше не было агрессии. Только благоговейный трепет.

— Ссс… Ша-ман? — прошипел он.

И на этот раз я его понял. Звуки стали складываться в понятные мне слова, пусть и с небольшими недостатками.

— Шшш-аман… Воды… Великий… — он коснулся лбом пола. — Мы… мы совершили ошибку. Прости Сс-Лика. Сс-Лик глупый.

Второй ящер, увидев чудо, начал что-то быстро бормотать, и теперь я понимал и его.

— Великий! Могучий! Спас вождя!

— Работает, — удивленно выдохнул я. — Я их понимаю.

— Ну разумеется, — Кот сел и начал умываться. — Поздравляю, Виктор. Теперь ты шаман. Пользуйся этим.

Я опустил копье.

— Встаньте, — сказал я твердым голосом, стараясь звучать как подобает аристократу и «Шаману». — Расскажите мне, кто вы и почему напали на моих слуг.

Лидер, назвавшийся Сс-Ликом, медленно поднялся. Он прижал здоровую руку к груди.

— Мы — воины племени «Тихой Воды», — прошипел он. — Мы пришли с болот. Война… пришли «Каменные Зубы». Они убили старейшин. Сожгли гнёзда. Мы ушли искать помощь… и еду. Нас мало осталось. Нас били большие звери. Мы думали… Прости нас, Шаман.

Я слушал их историю, и пазл в голове складывался. Они тоже жертвы войны кланов. Такие же, как я. Только чешуйчатые.

Кот подошел ко мне и потерся о ногу, тихо мурлыкая:

— Виктор, включай дипломата. Это твой шанс. У них нет дома, они побиты, и они считают тебя божеством. Предложи им сделку. «Крыша» и лечение в обмен на ресурсы и лояльность. Нам нужны руки… то есть лапы. Тараканы тупые, а эти ребята могут таскать тяжести, вести разведку и даже воевать.

Я посмотрел на этих жалких, израненных существ. Союзники… Звучит неплохо.

— Слушайте меня, воины племени Тихой Воды, — серьёзно произнес я. — Я — Виктор Штормвальд, хозяин этого места. Я могу исцелить ваши раны. Я могу дать вам защиту от зверей. Но моя сила не дается бесплатно.

Ящеры замерли, ловя каждое слово.

— Что… что Шаман хочет? — спросил Сс-Лик.

— Мне нужны ваши глаза и ваши копья. Вы будете приносить мне то, что я скажу. Странные вещи Древних. Еду. Живых зверей для моих… экспериментов. Взамен я буду лечить вас и ваше племя. Согласны ли вы на такой договор?

Сс-Лик переглянулся с товарищем. В их глазах была надежда.

— Мы согласны! — он снова упал на колени. — Племя будет служить Шаману. Только спаси нас.

Я улыбнулся. Моя армия росла. И становилась всё более разношерстной.

Я обвел взглядом своих новых вассалов. Тот, с распоротой грудью, дышал всё тяжелее, на губах пузырилась кровавая пена. Хромой ящер опирался на копье, едва стоя на ногах.

— Сегодня я исцелю вас, — громко сказал я.

Глаза ящеров загорелись надеждой.

— Но магия требует жертв, — продолжил я. — Моя сила не бесконечна. Я потрачу свою жизненную энергию, чтобы спасти вас. Взамен, вам нужно будет принести мне то, что я попрошу.

— Мы согласны, — Сс-Лик снова склонил голову. — Племя «Тихой Воды» принимает условия Шамана Виктора.

— Отлично, — я подошел к умирающему с раной на груди.

[ЦЕЛЬ: Reptiloid (Sapien)]

[Состояние: Критическое. Пневмоторакс. Инфекция.]

[Затраты: 0.5 кг биомассы]

«Дорого», — поморщился я. Запасов практически не осталось. Но инвестиция должна окупиться.

Я положил руки на его грудь. Вода вымыла грязь из ран, «склеила» разорванное легкое, стянула края раны. Кожа срослась прямо на глазах, оставив лишь бледный шрам на зеленой чешуе.

Ящер сделал глубокий вдох — первый за долгое время без боли и хрипа. Он посмотрел на меня как на спасителя.

— Спасибо… Шаман… — прошептал он.

Затем я занялся хромым и бесхвостым. На них ушло меньше энергии, но всё равно я почувствовал, как накатывает знакомая слабость истощения. Голова закружилась, и мне пришлось опереться на копье, чтобы не показать своей слабости.

— Великая сила… — благоговейно протянул Сс-Лик. — Шаман отдал часть себя.

— Теперь слушайте мой первый приказ, — сказал я.

Ящеры вытянулись в струнку.

— Мне нужны животные.

— Мясо? — уточнил Сс-Лик. — Мы принесем. Мы хорошие охотники.

— Нет, — покачал я головой. — Не мертвые. Живые.

На мордах ящеров отразилось искреннее недоумение.

— Живые? — переспросил однорукий. — Зачем? Мертвых легче нести. Живые кусаются. Живые убегают.

— Духам нужна живая плоть для… разговора, — соврал я, не желая объяснять дикарям принципы биомантии и генной инженерии. — Крысы. Собаки. Жуки. Всё, что сможете поймать и не убить. Чем опаснее зверь, тем больше награда.

— Странный Шаман, — пробормотал один из ящеров, но Сс-Лик шикнул на него.

— Мы поняли. Живая добыча. Мы принесем.

— Завтра, когда солнце будет в зените, — я указал на небо. — Приходите на это же место. Не подходите к моему жилищу без приглашения. Это опасно. Мои стражи могут не узнать вас.

— Мы поняли, — кивнул лидер. — Завтра. Живые звери.

Они поклонились еще раз, подобрали свое оружие скрылись в руинах с гораздо большей ловкостью, чем раньше.

Я остался один посреди разрушенного этажа. Ну, не совсем один.

— «Духам нужна живая плоть для разговора», — передразнил меня Кот. — Серьезно? Ты звучал как культист Хаоса третьего ранга. Но сработало. Поздравляю, ты только что стал боссом лягушек-мутантов.

— Они выглядят полезными, — сказал я, присаживаясь на бетонный блок. — И они знают пустоши лучше нас.

— Не расслабляйся, — голос Кота стал серьезным. — Никогда не доверяй ксеносам, Виктор. Сегодня ты их спас, они благодарны. Завтра они подумают, что ты слаб, и решат, что «Шамана» проще съесть и забрать его магию себе. Это базовое правило выживания. Союзник — это враг, который пока еще не выстрелил тебе в спину.

— Я учту, — я поднялся. — Идем домой. Мне нужно поесть и восстановить армию. От неё почти ничего не осталось.

Мы спускались по лестнице. Я уже собирался идти прямиком к вентиляционной шахте, но Кот преградил мне путь, ударив лапой по ботинку.

— Ты куда собрался? Прямо к парадному входу?

— Ну да, — удивился я. — Там короче.

— А если они следят? — Кот кивнул в сторону, куда ушли ящеры. — Если Сс-Лик оставил наблюдателя? Ты приведешь их прямо к нашей базе. А ведь никаких стражей у тебя нет.

Я выругался. Кот был прав.

— И что делать?

— Делаем крюк, — скомандовал пушистый стратег. — Идем через северный квартал, через затопленные подвалы. И по пути смывай следы. Ты маг воды или где? Сделай так, чтобы запах пропал.

Следующие полчаса мы занимались тем, что петляли по руинам, как зайцы. Я переходил ручьи, ступал по камням, а там, где приходилось идти по пыли, я использовал слабую магию, чтобы размыть отпечатки своих ботинок.

— Паранойя — это здоровье, — приговаривал Кот, когда мы наконец подошли к замаскированному входу в вентиляцию с совершенно другой стороны. — В этом мире выживают только параноики.

Мы наконец-то вошли в бункер и из моей комнаты выбежал Цербер. Щенок подрос буквально за сутки. Его шерсть, раньше клочкастая и блеклая, теперь лоснилась, а на холке отчетливо проступали те самые костяные наросты. Он радостно тявкнул и бросился мне в ноги.

Следом за ним выползли два уцелевших «Ежа». Они выглядели жалко — у одного были оторваны несколько лап, у другого помят панцирь. Это было всё, что осталось от моего «Легиона».

— Грустное зрелище, — вздохнул я, скидывая рюкзак.

— Зато элита выжила, — оптимистично заметил Кот. — А мясо… мясо можно нарастить.

В животе предательски заурчало. Я вспомнил, что потратил кучу биомассы на лечение ящеров, а сам ел только утром.

— Сначала ужин, — решил я. — Война войной, а обед по расписанию.

Я открыл свой импровизированный «магический холодильник». Лед внутри немного подтаял, но мясо собак сохранилось отлично.

Я бросил большой кусок Церберу.

— Ешь, тебе нужно вырасти сильным и здоровым.

Потом достал 2 небольших кусочка для Крысы и Кота. Крыса тут же утащила его в свою норку, бормоча: «Моё-моё! Вкусное! Красное!»

Себе я выбрал кусок поприличнее. Готовить на огне не хотелось, но и поглощать мясо в виде биомассы уже надоело.

Смотря на холодильник мне пришла идея. Я постепенно разогрел воду внутри волокон мяса до кипения, сварив его изнутри за несколько минут. Получилось жестковато, без соли и специй, но сейчас некогда воротить нос.

Я жевал мясо, сидя на полу, и смотрел на своих спутников. Кот осторожно, стараясь не запачкаться грыз свой кусок мяса, а Цербер уже проглотил и только похрустывал косточкой.

— Знаешь, — сказал я с набитым ртом. — Я чувствую себя странно. Я аристократ, который ест собачатину в древней лаборатории, в компании говорящих животных и армии тараканов. Интересно, что сказал бы отец, если бы увидел это.

Я доел и вытер руки о штаны.

— Ладно. Я жив. Я сыт. Теперь пора заняться работой. Мне нужна армия. Этих двух тараканов, — я кивнул на Ежей, — не хватит даже чтобы отпугнуть крысу. Завтра ящеры принесут живых зверей, мне нужно поддерживать вид могучего шамана.

Я встал и подошел к «разделочному столу», куда вытащил кучу разных останков собак, хитин погибших тараканов, какие-то жилы.

— Начнем с нуля, — сказал я. — Но в этот раз мы будем умнее.

Перед моими глазами лежала груда мусора. Кости, лоскуты кожи, жилы, обрезки мяса, которые я счел непригодными для еды. Но для меня это сокровище, способное усилить мою армию.

— Эй, Кот, — позвал я, не отрывая взгляда от кучи. — А что, если не ограничиваться модификацией? Что, если заняться… созданием?

— Созданием? — Кот, умывавший лапу, замер. — Ты имеешь в виду создание химер? Виктор, это скользкая дорожка. Сначала ты сшиваешь две крысы, а потом просыпаешься и понимаешь, что ты — Фабий Байл, а вокруг тебя бегают монстры, молящие о смерти.

— Мне нужна авиация, — проигнорировал я его предупреждение. — Разведчики на земле — это хорошо. Но в руинах слишком много препятствий. Мне нужны глаза в небе.

Я пододвинул к себе останки собак.

— Смотри. У меня есть легкие ребра. У меня есть кожа для перепонок. У меня есть мышцы. Я могу собрать каркас.

— Ты собираешься сделать птицу из собаки? — скептически уточнил Кот. — Франкенштейн заплакал бы от умиления.

Я не слушал. Идея захватила всё мое внимание.

Я разложил на столе материалы. Выбрал самые тонкие и длинные кости для крыльев. С помощью контроля воды, я вымыл из них лишний кальций, сделав более пористыми и легкими, но при этом хрупкими.

Затем я начал «сшивать».

Я использовал принцип коагуляции белков. Направляя ману в места стыков, я заставлял ткани срастаться на молекулярном уровне. Жилы сплетались с костью, мышцы облепляли каркас.

Это было сложнее, чем укреплять панцирь таракана. Таракан был живым, у него была своя система жизнеобеспечения. А здесь я работал с мертвой материей, пытаясь вдохнуть в неё подобие жизни.

Час работы. Пот заливал глаза. Крыса с интересом наблюдала за процессом, периодически пытаясь утащить «детальку».

— Фу! — отгонял я её. — Это крыло!

В итоге передо мной лежало… нечто.

Это напоминало освежеванную летучую мышь-переростка, собранную пьяным таксидермистом. Грубая, бугристая плоть, торчащие ребра, кожистые складки вместо перьев.

— Оно дышит? — с опаской спросил Кот, разглядывая уродца.

— Пока нет. Мне нужно запустить сердце.

Я взял сердце одной из собак, которое хранил в холодильнике. Вложил его в грудную клетку «птицы». Соединил сосуды.

— Ну поехали, — прошептал я.

Я направил импульс магии и биомассы.

[БИО-СИНТЕЗ]

[Цель:???]

[Базовый материал: Canis Lupus]

[Затраты: 0.8 кг биомассы]

Тварь дернулась. Сердце екнуло, качнуло застоявшуюся кровь. Крыло судорожно распрямилось и шлепнуло по столу.

— Живое! — обрадовался я. — Лети!

Существо открыло единственный глаз (который я вставил в центр головы). Оно издало булькающий хрип, попыталось взмахнуть крыльями… и просто завалилось на бок, истекая сукровицей.

[ОШИБКА СИНТЕЗА]

[Критический сбой физиологии]

[Жизнедеятельность невозможна]

Оно подергалось еще пару секунд и затихло. Навсегда.

— М-да, — протянул Кот, брезгливо сморщив нос. — Выглядит как отрыжка Нургла. Виктор, ты не можешь просто слепить котлету и приказать ей летать. Тебе нужно правильно запрограммировать её на полёт.

Я тяжело вздохнул, глядя на плод своих трудов. Около килограмма биомассы в никуда.

— Я думал, магия компенсирует физику, — признался я.

— Магия дополняет физику, а не отменяет её, — наставительно сказал Кот. — Убирай это убожество. В холодильник его. Потом ящерам отдашь, скажешь — священная птица предков.

Я завернул неудавшуюся «Птичку» в тряпку и сунул в ледяной ящик.

— Ладно. Займемся рутиной. Мне нужна пехота.

Оставшуюся часть вечера я посвятил восстановлению численности армии.

Тараканы в лаборатории плодились быстро, и недостатка в рекрутах не было. Я ловил их, сажал на стол и методично, как на конвейере, применял отработанные схемы.

[БИО-КОНСТРУКТОР: Разведчик]

усиленный хитин (защита).

Камуфляжный окрас (темно-серый под цвет бетона).

Пять штук не особо опасных, зато почти невидимых в тени.

[БИО-КОНСТРУКТОР: Танк]

Утолщенная броня (в два слоя).

Мышечные волокна (собачьи).

[ВАЖНО]: Блокировка гормона страха.

Когда я закончил, передо мной сидело шесть тяжелых, медлительных, но абсолютно бесстрашных жука размером с среднюю собаку.

— Вот это уже похоже на Имперскую Гвардию, — одобрил Кот. — Тупые, исполнительные и готовые сдохнуть по приказу.

Мой взгляд блуждал по комнате, ища, что бы еще улучшить. И тут я заметил движение в верхнем углу, под потолком.

Паук.

Обычный, почти не мутировавший паук, плетущий паутину между вентиляционной решеткой и трубой.

— А вот это интересно, — пробормотал я.

Я осторожно, с помощью палки, загнал паука в пластиковую коробку.

[СКАНИРОВАНИЕ]

[Объект: Tegenaria domestica]

[Особенности: Производство шелка, яд (слабый)]

— Пробуем.

Я приложил палец к брюшку паука. Мана потекла внутрь. Я чувствовал, как его структура отличается от тараканьей. Она была сложнее, изящнее. Я добавил немного мышечной массы в лапы, усилил хелицеры и укрепил панцирь.

Паук замер, сжавшись в комок. Затем его тело начало дрожать. Несколько минут мне пришлось ожидать метаморфоз, но они так и не произошли.

— Блин, похоже я что-то сделал не так, — Разочарованно вздохнул я. — Попробую ещё немного подождать.

Передал паре танков мысленный приказ охранять коробку. Я не хочу проснуться в коконе.

Разобравшись с «живым уголком», я почувствовал странное беспокойство. Тигр, ящеры, тайны прошлого… Всё это крутилось в голове.

— Кот, помнишь мы находили табличку с названиями нижних уровней? — Вспомнил я. — Может там будет какое-нибудь крутое оружие или хоть что-то получше палки с костью?

— Вполне возможно, — согласился Кот.

Найти лестницу на нижние этажи оказалось несложно — она была за массивным воротами с надписью «Сектор Б». Но створки этих ворот отказались открываться.

— Ищи терминал управления, — посоветовал Кот. — Обычно в таких бункерах есть пульт управляющий большинством дверей.

Я начал искать. Пучки проводов, свисающие с потолка, стали моими путеводными нитями. Я шел вдоль толстого силового кабеля, который вел в небольшую комнату охраны рядом с открытой шахтой лифта.

Там стоял всего один терминал. Экран был темным, но когда я коснулся клавиатуры, по нему пробежала зеленая рябь.

[СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ «ЭГИДА»]

[Статус: Резервное питание]

[Введите идентификатор]

В строке ввода я напечатал свои имя и фамилию, надеясь на чудо.

Терминал мигнул.

[АУТЕНТИФИКАЦИЯ…]

[Биометрия: Считывание… Ошибка.]

[Текущий уровень доступа: 1]

[ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН]

— Черт, — я ударил кулаком по столу. — Я же подключен к Системе! Почему эта железка меня не узнает?

— Потому что Система у тебя в голове — это медицинский и научный интерфейс, упрощающий работу ученых. — пояснил Кот, запрыгивая на панель. — Почему система приняла тебя за учёного я не знаю, но для доступа к системам безопасности этого недостаточно.

— И как мне получить этот доступ? — спросил я.

— Вариантов немного, либо найти ключ-карту у трупа кого-то из начальства, — начал перечислять Кот. — Либо… прокачаться настолько, чтобы вскрыть эту консервную банку силой.

— Значит, снова тупик, — констатировал я. — Нужно качаться.

Я вернулся в свою кладовую-спальню разочарованным.

— Не кисни, — Кот боднул меня головой в ногу. — Ты сделал сегодня огромное дело. Ты заключил союз. Ты создал отряд. Ты выжил. В Вахе есть поговорка: «Успех измеряется кровью; твоей или врага». Сегодня ты пролил кровь врага и сохранил свою.

Я сел на свою лежанку. Усталость накатила тяжелой волной. Но спать было рано.

— Не забывай про медитацию, — напомнил мне Кот.

Я принял позу лотоса, погрузился в себя. Я чувствовал свое тело. Каждую мышцу, уставшую от борьбы. Каждый нерв. И там, в центре живота, пульсировала моя слабая магия. Старания расширить каналы или усилить ядро были похожи на пытку, каждый раз отдаваясь болью во всём теле.

В какой-то момент Крыса начала бегать по мне. Она щекотала шею, дергала за волосы.

— Кыш! — я хотел сбить её, теряя концентрацию.

— Не отвлекайся! — шикнул Кот. — Это часть тренировки. Держи поток, даже когда тебя кусают.

Я стиснул зубы. Игнорировать Крысу было сложно, но я старался. Я загнал раздражение внутрь и превратил его в топливо для ядра.

Вдох. Расширение. Выдох. Закрепление.

Прошел час. Может, два.

[ВНИМАНИЕ]

[Емкость увеличена: +2 мана-единицы]

[Состояние: Ментальное истощение]

Я открыл глаза и повалился на спину. Голова гудела, как колокол.

— Плюс два… — прошептал я. — Капля в море.

— Океан состоит из капель, — философски заметил Кот. — Ложись спать, сервитор. Завтра будет трудный день. Завтра придут твои новые «друзья» ящеры. И нам нужно быть готовыми к тому, что они принесут. Или кого они приведут.

Пробуждение вышло отвратительным. Моё тело, все ещё не привыкшее к спартанским условиям, отозвалось на попытку пошевелиться дружным хрустом суставов и ноющей болью в мышцах.

— Подъем, кадет! — раздался над ухом громкий, требовательный голос. — Рассвет уже коснулся радиоактивного пепла. Самое время славить Императора… ну или хотя бы размять свои атрофированные конечности.

Я с трудом разлепил глаза. Кот сидел у меня на груди, выглядя возмутительно бодрым и пушистым на фоне окружающей нас разрухи.

— Оставь меня, — прохрипел я, пытаясь смахнуть наваждение рукой. — У меня нет сил слушать твои нотации.

— А у нас нет времени на валяние, — Кот ловко увернулся от моей руки и спрыгнул на пол. — Дисциплина, это единственное, что отличает гвардейца от трупа в канаве. Твое тело — это механизм, Виктор. Если ты не будешь его обслуживать, оно откажет в самый неподходящий момент. Вставай. Зарядка не ждёт! Дейлики не сделаны!

Я со стоном сел, потирая лицо. Спорить с ним бесполезно, к тому же, трудно отрицать его правоту. И пусть моя физическая форма неплоха, но всегда нужно стремиться к лучшему. В Пустошах слабые долго не живут.

Следующие полчаса превратились в монотонную рутину. Кот гонял меня по базовому курсу физической подготовки: приседания, отжимания, растяжка. Каждое движение давалось с трудом, но я заставлял себя продолжать, стиснув зубы.

Крыса, выбравшаяся из своего гнезда, наблюдала за этим с неподдельным недоумением. Она бегала вокруг меня, вставала на задние лапки и дергала носом.

— Хозяин сломался? — попискивала она, когда я застыл в планке, дрожа от напряжения. — Хозяин падает, но не падает! Хозяин толкает пол! Пол не уходит! Глупый пол! Хозяин, давай грызть провода!

Пока тело работало на автомате, я решил проверить своих подчиненных. Я прикрыл глаза, активируя [Сенсорную Синхронизацию].

Привычная картина фасеточного зрения мигнула и наложилась на реальность. Но кое-что изменилось. В углу «внутреннего экрана», там, где раньше просто был список юнитов, появилась новая шкала.

Перо в моей руке казалось безобидным. Легкое, серое, немного растрепанное. Но стоило мне закрыть глаза и подать в пальцы крошечный импульс магии, как по пуху пробегала едва заметная синяя искра, покалывая кожу.

— Кот, — я нарушил тишину лаборатории. — А что, если объектом изменения буду я?

Мой рыжий советник, до этого лениво гонявший по полу пластиковую крышку от бутылки, замер. Он медленно повернул голову, и в его зеленых глазах не было привычной насмешки.

— Модификация носителя? — переспросил он. — Теоретически? Возможно. Практически? Это русская рулетка, Виктор. Только в барабане пять патронов.

— Я уже делал это с рукой, — возразил я, поднимая ладонь. — Когда лечил порез. Когда сращивал кости ящеру.

— Лечение — это возвращение к заводским настройкам, — отрезал Кот, запрыгивая на стол. Он прошелся перед моим лицом, дергая хвостом. — Ты восстанавливаешь то, что было. А сейчас ты хочешь вживить себе чужеродный орган. Ты хочешь переписать свой собственный код. Одна ошибка в синтаксисе ДНК — и у тебя вырастет хвост на лбу. Или, что хуже, твоя иммунная система решит, что твое сердце — это угроза, и остановит его.

— У меня нет выбора, — я вызвал интерфейс, глядя на ненавистную строчку: [Состояние каналов: Атрофия]. — Моя магия воды — это капля. Я тренируюсь, я медитирую, но прогресс… это смешно. Плюс два процента за неделю? Я сдохну раньше, чем смогу создать нормальный водяной хлыст.

— И ты решил стать электриком? — фыркнул Кот. — Думаешь, ток потечет лучше?

— Вода — лучший проводник, — я посмотрел на него с мрачной решимостью. — Если я не могу увеличить объем реки, я сделаю её смертоносной. Я добавлю в воду ток. Мои каналы узкие, да. Но для электричества толщина трубы не важна. Важно напряжение.

Кот сел, обернувшись хвостом. Он молчал минуту, глядя на меня.

— Это называется Адептус Астартес, парень. Создание суперсолдат через боль и мутации. Шанс отторжения — критический. Тебе понадобится биомасса. Много биомассы. Твое тело начнет жрать само себя, чтобы построить новый орган.

— В холодильнике полно мяса, — я кивнул на ледяной ящик.

— Тогда жри, — скомандовал Кот. — Жри сейчас, до операции. Набивай желудок под завязку. И молись Императору, Омниссии или кому ты там молишься. Потому что если ты отключишься в процессе — ты труп.

Следующий час я провел, поглощая запасы. Я буквально запихивал в себя куски вареной собачатины, используя [Абсорбцию] на собственном желудке, чтобы ускорить усвоение. Меня тошнило, но я продолжал, пока интерфейс не показал: [Резерв Биомассы: 2.5 кг (Личный запас тела)].

Затем я сел в позу лотоса, положив перед собой искрящее перо.

— Система, — мой голос дрогнул, но я выровнял дыхание. — Активировать [БИО-КОНСТРУКТОР]. Цель: Носитель. Модификация: [ELE-01] Электрогенез.

Перед глазами вспыхнули красные предупреждения.

Вентиляционная труба, служившая нам укрытием на ночь, не отличалась комфортом. Холодный бетон вытягивал тепло из тела даже через подошвы ботинок, а спертый воздух пах тиной и плесенью. Я открыл глаза задолго до того, как серый свет просочился в коллектор. Сон вполглаза, когда рука лежит на копье, а разум наполовину находится в [Сенсорной Синхронизации], не приносит настоящего отдыха.

Я сел, растирая затекшую шею. Мой дозорный, таракан-разведчик, висящий на потолке, передал сигнал: «Тишина». В тусклом свете догорающего костра я увидел одного из ящеров-часовых. Он стоял у выхода, опираясь на копье, и, заметив мое движение, почтительно склонил голову.

— Спите, — шепотом сказал я, приложив палец к губам, хотя он вряд ли понял мой жест.

Стараясь не шуметь, я отошел в дальний угол тоннеля. Кот, спавший на моем рюкзаке, лишь приоткрыл один зеленый глаз, проследил за мной и снова притворился меховым воротником.

— Дисциплина, — пробурчал я себе под нос, начиная разминку.

Приседания, отжимания, махи руками. Моё тело всё ещё ныло после вчерашней операции по вживлению электрической железы, но боль уже стала тупой, фоновой. Теперь, когда внутри меня пульсировал новый источник энергии, я чувствовал себя не просто человеком, а живым аккумулятором. Мышцы разогревались, кровь разгоняла остатки ночного холода.

Закончив, я достал из рюкзака сверток с вареным собачьим мясом. Оно было жестким, холодным и безвкусным, но интерфейс услужливо подсказал: [Восполнение калорий]. Я съел кусок, запил затхлой водой из фляги и почувствовал себя готовым к переходу.

Вскоре лагерь начал оживать. Ящеры просыпались тихо, без лишней суеты. Они проверяли оружие, подтягивали ремни на своих набедренных повязках. Сс-Лик, мой новый «пациент», подошел ко мне, разминая пальцы пришитой руки.

— Великий Шаман, — прошипел он. — Путь будет мокрым. Болото «Зеленая Трясина» не любит чужаков. Нужно идти след в след.

— Веди, — кивнул я. — Мои глаза и мои слуги готовы.

Мы выдвинулись, когда солнце едва начало золотить верхушки руин над нами. Выход из коллектора вел прямо в топь.

Это было отвратительное место. Вода здесь была не просто грязной, она была густой, похожей на маслянистый суп из гнилых растений и ила. Поверхность была покрыта ряской такого ядовито-зеленого цвета, что смотреть было больно.

— Фу-у-у! — пискнула Крыса, высовывая нос из кармана моей брони. — Пахнет… сладко! Гниль! Дедушка Нургл был бы рад! Хочу купаться!

— Сидеть, — скомандовал я, заталкивая её обратно. — Только попробуй хлебнуть этой гадости, потом лечить замучаюсь.

Мы вошли в воду. Сначала она была по щиколотку, но уже через сто метров мутная жижа доходила мне до колен. Идти было тяжело: дно засасывало ботинки, каждый шаг сопровождался громким чавканьем. Я старался ступать туда, куда наступал Сс-Лик, но даже это не гарантировало безопасности. Под водой скрывались коряги, острые камни и, возможно, что-то похуже.

Кот сидел у меня на плече, вцепившись когтями в кожаную броню так, что я чувствовал уколы через слой одежды.

— Ненавижу воду, — шипел он мне в ухо. — Ненавижу этот биом. Текстуры говно, физика жидкости убогая, и воняет как в казарме огринов после горохового супа. Если я намочу хвост, Виктор, я буду ссать тебе в тапки неделю.

— Терпи, — ответил я, балансируя на скользком корне. — Мне тоже не приятно тут…

Мы шли уже пару часов. Солнце пекло макушку, влажность была стопроцентной. Пот тек по спине ручьем, смешиваясь с грязью. Мои тараканы-танки, которым я приказал залезть на мешки ящеров, сидели смирно, явно не желая проверять плавучесть своих панцирей.

Внезапно идущий впереди ящер остановился и поднял руку. Вода вокруг нас пошла рябью. Но не от ветра.

Дрожь шла из глубины. Сначала слабая, едва заметная вибрация, затем — отчетливые толчки, от которых жижа вокруг забурлила, выпуская пузыри сероводорода.

— Земля трясется! — крикнул Сс-Лик. — На твердое! Быстро!

Впереди, метрах в двадцати, виднелся островок суши — поросший мхом холмик с одиноким кривым деревом. Мы ломанулись туда, разбрызгивая грязь, забыв об осторожности. Я поскользнулся, упал на одно колено, но тут же вскочил, подгоняемый инстинктивным страхом.

Мы вылетели на островок, тяжело дыша. Ящеры тут же заняли круговую оборону, выставив копья наружу. Я встал в центре, сжимая свое оружие.

— Что это было? — спросил я, глядя на успокаивающуюся воду.

— Охотники, — мрачно ответил Сс-Лик. — Они чувствуют шаги. Они будят дно.

И тут я их увидел.

Сначала это были просто борозды на поверхности воды. Потом показались плавники. Не мягкие, хрящевые, как у рыб, а костяные, зазубренные, похожие на обломки древних мечей. Они были серыми, покрытыми наростами и шрамами.

Плавники кружили вокруг нашего крошечного убежища, сужая кольцо. Их было пять. Стало шесть. И вот их уже семь.

— Сканирование, — прошептал я.

Меня волокли по темным коридорам станции грубо и быстро. Руки, заломленные за спину, онемели, а колени, по которым пришелся предательский удар, горели огнем. Я скрипел зубами, проклиная свою наивность. Довериться ксеносам? Кот был прав. Кот всегда прав.

— Стойте! — раздался шипящий шепот позади.

Ящеры-охранники, тащившие меня, мгновенно замерли и опустили меня на ноги, хоть и не ослабили хватку. Из темноты вынырнул Сс-Лик.

— Шаман… — он тяжело дышал. — Прости за грубость. Но глаза Каменных Зубов зоркие. Они должны были верить.

Я дернулся, стряхивая руки охранников. На этот раз они не сопротивлялись и отступили, виновато опустив морды.

— Это был спектакль? — я растер лицо, чувствуя, как гнев сменяется удивлением. — Ты мог бы предупредить! Я чуть не сжег твоих парней молнией!

— Не мог, — покачал головой вождь. — Твое удивление должно быть настоящим. Твой страх должен пахнуть страхом. Гхор-Рак чует ложь, как гончая чует кровь. Теперь он думает, что мы сломлены. Он расслабился. Мы выиграли время.

— Время? — Кот, который материализовался из тени, видимо, бежал следом, как только понял, что меня не убивают, отряхнул пыль с лапы. — Смелый гамбит. Я даже почти поверил в этот заскриптованный проигрыш. Но что дальше, стратег? У нас армия за воротами, которая ждет доставки пиццы в моем лице… то есть в лице Виктора.

— Мы думаем… — неуверенно начал Сс-Лик.

— Нет, — перебил я его. — Думать буду я. Раз уж я — «жертва», то и правила игры задаю я.

Мозг, подстегнутый адреналином, заработал на полную. Гхор-Рак ждет меня. Он стоит на плоту, окруженный водой. Водой, которая является моей стихией.

— Слушайте внимательно, — я схватил Сс-Лика за плечо. — Мы продолжаем спектакль. Вы выведете меня за ворота. Но не как пленника, а как трофей. Медленно.

— А потом? — спросил вождь.

— А потом будет гром, — мрачно усмехнулся я. — Мне нужно, чтобы твои воины заняли позиции на стенах и крышах. Скрытно. Как только я выйду к воде, они должны начать бомбардировку. Камни, мусор, бревна — всё, что есть.

— Зачем? — Сс-Лик склонил голову набок, его зрачки сузились. — Камни не пробьют их щиты. Их слишком много.

— Мне не нужно убивать их камнями, — пояснил я. — Мне нужно, чтобы они упали в воду. Или хотя бы промокли. Сбросьте их с плотов! Переверните лодки! Сделайте так, чтобы всё болото стало одной большой лужей с барахтающимися ящерицами.

Глаза вождя расширились. Он вспомнил, что я сделал с тем разведчиком в стоках.

— Вода и молния… — прошипел он. — Я понял. Великая смерть.

Он тут же обернулся к своим воинам и защелкал языком, отдавая приказы на своем наречии. Те кивнули и бесшумно растворились в коридорах, побежав собирать метательные снаряды.

— Теперь вы двое, — я повернулся к охранникам, которые всё ещё мялись рядом. — Ведите меня к воротам. Но ворота… Они должны остаться приоткрытыми.

— Приоткрытыми? — переспросил один из ящеров.

— Да. Чтобы человек мог проскользнуть, но не толпа. И готовьте баррикаду. Сразу за створом. Как только я забегу обратно — вы должны завалить проход всем, что найдете. Столы, трубы, мусор. Поняли?

— Сделаем, Шаман! — кивнули они.

Один из охранников убежал готовить завал, а второй снова грубо схватил меня за локоть — роль есть роль.

Мы подошли к главному выходу. Массивные, ржавые створки гермоворот были слегка раздвинуты, пропуская полоску дневного света и рев нетерпеливой толпы снаружи.

— Эй, — я остановился. — Моё копье.

Охранник метнулся в караулку и принес мое оружие.

— Поставь его здесь, у стены, — скомандовал я. — Мне понадобятся свободные руки, когда я выйду. Но когда я вернусь… оно должно быть под рукой.

Ящер прислонил моё копье к стене, прямо у выхода.

Теперь последний штрих. Я закрыл глаза, вызывая [Управление Роем].

[Нагрузка: 12/25]

Мои тараканы были где-то на стенах, но мне нужна была тяжелая артиллерия для обороны.

— Мать, — послал я импульс Паучихе, которая всё ещё сидела в засаде над входом. — Спускайся. Позиция над воротами изнутри. Задача: когда я забегу внутрь — заплести проход. Максимальная плотность паутины.

Я почувствовал ментальный отклик — холодный, хищный и покорный. Паучиха переползла, занимая позицию в тени притолоки.

— Ты отпускаешь меня, — сказал я охраннику. — Дальше я иду сам. Как покорная жертва.

Ящер отпустил мой локоть и отступил в тень.

— Удачи, Шаман, — шепнул он. — Не умри.

Я глубоко вздохнул, расправил плечи, принимая вид обреченного, и шагнул в полосу света.

— Ну, с Богом, — пробормотал я.

— С Императором, — поправил Кот, невидимой тенью скользящий где-то по балкам потолка. — Покажи им, почему в этой вселенной магия называется псайкерством и почему она карается сожжением.

Я вышел на свет, щурясь от яркого солнца. Шум толпы ударил в уши плотной волной. Сотни глоток ревели, улюлюкали и били оружием о щиты, приветствуя свою «добычу».

Гхор-Рак стоял на своем огромном плоту в первом ряду, возвышаясь над остальными как башня из мяса и железа. Его лицо исказила торжествующая ухмылка.

— Смотрите! — прогремел он, указывая на меня молотом. — «Тихая Вода» продала своего спасителя! Они слабы! Они трусы! А теперь у меня будет личный лекарь, который сделает нас бессмертными!

Враги загоготали. Я шел к кромке воды медленно, опустив голову, изображая покорность. Но мои глаза лихорадочно сканировали пространство.

Плот вождя. Десяток лодок вокруг. Толпа пехоты, стоящая по пояс в жиже. Все они были мокрыми от болотной влажности, но мне нужно было больше.

Я остановился у самого края бетонной плиты.

— Ну, иди сюда, Мягкокожий! — рявкнул Гхор-Рак. — Или мне прислать за тобой…

Договорить он не успел.

С крыш станции, с труб и перекрытий посыпался град. Это были не стрелы и не копья. Это были булыжники, куски ржавого железа, кирпичи и тяжелые мешки с мусором. Воины Сс-Лика, прятавшиеся до последнего, обрушили на врагов лавину тяжести.

Вода вокруг плотов вспенилась от падений снарядов. Один камень угодил прямо в шлем Гхор-Рака, заставив гиганта пошатнуться. Другие сбивали воинов с лодок в воду. Началась паника.

— Что?! — взревел вражеский вождь. — Измена?! Убить их!

— Слишком поздно, — прошептал я.

Я вскинул обе руки. Это был мой лучший шанс. Моя мана была полной, железа Гальвани гудела от нетерпения.

— [Малый Аква-Контроль: Волна]!

Я дернул воду из-под плота вождя, заставляя её взметнуться вверх и окатить всю авангардную группу с головой.

— А теперь — дискотека! — хохотнул Кот в моей голове.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри сжимается электрическая пружина.

РАЗРЯД!

Голубая дуга, толщиной с мою руку, вырвалась из пальцев и ударила в центр водяного пятна.

Эффект превзошел все мои ожидания. Болотная вода, насыщенная солями и грязью, вспыхнула как новогодняя гирлянда. Молния разветвилась, перепрыгивая от одной мокрой туши к другой.

Вопль сотни глоток слился в один протяжный звук боли. Ящеры падали в воду, дергаясь в конвульсиях. Гхор-Рак, получивший основной заряд, взревел, упал на колени, но удержался, опираясь на молот. Его броня искрила.

— Назад! — я развернулся на пятках и рванул к воротам.

Сзади слышались проклятия и приказы атаковать, но строй врага был сломан. Первые ряды были парализованы, задние пытались пролезть через них.

Я влетел в проем ворот, едва не сбив с ног ожидающего там Сс-Лика.

— Мать! Закрывай! — ментально крикнул я.

Сверху спустилась гигантская Паучиха. Из её брюшка вырвалась струя густой, серой субстанции. Она и её дети начали заплетать проем с невероятной скоростью, создавая вязкую, липкую преграду.

— Баррикаду! — скомандовал Сс-Лик.

Ящеры навалились на заготовленную гору хлама — столы, бочки, куски труб — и заблокировали вход окончательно. Я схватил свое копье, чувствуя приятную тяжесть оружия.

— Это их не остановит надолго, — сказал я, тяжело дыша. — Я лишь выиграл нам первый раунд.

И действительно. Снаружи раздался грохот. Таран.

БУМ! БУМ!

Паутина натянулась, но выдержала. Хлам задрожал. Но третий удар, нанесенный, судя по звуку, чем-то очень тяжелым, проломил створку ворот. Паутина лопнула, баррикада рассыпалась.

В облаке пыли и щепок внутрь ворвались враги. Не сотня, как снаружи, но человек пятьдесят самых яростных, пробившихся через «электрический стул».

— За Родину! За Тихую Воду! — взревел Сс-Лик, бросаясь в бой.

Началась мясорубка. Узкие коридоры станции превратились в поле битвы. Ящеры кололи друг друга копьями, рвали зубами.

— Танки, держать строй! — скомандовал я.

Мои шесть бронированных жуков встали живым щитом в узком проходе, принимая на свои панцири удары копий и топоров. Они не атаковали, они просто мешали пройти, давая нашим копейщикам возможность бить из-за их спин.

Я сам крутился как юла. Копье мелькало, нанося точечные удары в уязвимые места — шею, глаза, подмышки.

— [Лечение]! — я касался плеча падающего союзника, вливая крохи магии и биомассы, заставляя его снова встать в строй.

— [Разряд]! — моя левая рука била током ближайшего врага, вызывая кратковременный паралич.

Мы держались. Станция была лабиринтом, и защитники знали его лучше. Но враги давили массой.

— Отходим к мостам! — крикнул я Сс-Лику. — Там узко! Мы сможем сдержать их!

Мы начали организованное отступление на верхние ярусы, к системе переходов над пустыми резервуарами.

Я бежал по металлическому настилу, когда путь мне преградила гигантская тень. Снизу, проломив ржавые перила лестницы, на мостик выпрыгнул Он.

Гхор-Рак.

Вблизи он выглядел еще страшнее. Его шлем был оплавлен моим разрядом, шкура дымилась, но это лишь придавало ему вид демона. Он был огромен. Его мускулы бугрились под броней, а в глазах горело безумие берсерка.

Кот, сидевший на моем плече и до этого момента раздававший тактические советы, вдруг округлил глаза.

— Жесть… — выдохнул он. — Это типичный НЕХ!

— Что?! — крикнул я, уворачиваясь от пробного замаха молотом, который снес кусок перил. — Какой «нех»?

— Неведомая Е… Екарная Хрень! — пояснил Кот, вздыбив шерсть. — Уровень Босс. ХП немерено. Резист к электричеству подтвержден. Виктор, у нас проблемы!

Гхор-Рак зарычал и бросился на меня. Мост под ним стонал и прогибался.

Я не мог блокировать этот удар. Я нырнул под замах, чувствуя, как ветер от пролетевшего молота взъерошил мне волосы.

— Сс-Лик! — заорал я.

Вождь «Тихой Воды» появился как из-под земли. Он прыгнул с боковой трубы прямо на спину гиганту, вонзая копье в щель его доспеха на шее.

Гхор-Рак взревел, мотнул головой и, схватив Сс-Лика за ногу, швырнул его об стену как тряпичную куклу. Но вождь тут же вскочил. Его глаза горели.

— Ты умрешь здесь, Каменный Зуб! — прошипел он.

Теперь мы были вдвоем против одного.

— Масло! — подсказал Кот. — Под ноги!

Я понял.

— [Аква Слик]! — я направил поток воды с грязью под ноги гиганту.

Гхор-Рак, замахнувшийся для добивающего удара, поскользнулся. Его нога поехала. Он потерял равновесие на секунду.

Этого хватило.

— Бей! — крикнул я.

Я ударил копьем ему под колено, в сухожилие, одновременно выпуская мощный электрический разряд. Мышца спазмировала. Нога подогнулась. Гигант рухнул на одно колено.

Сс-Лик в это же время нанес удар сверху, целясь в глазницу шлема. Обсидиановый наконечник вошел глубоко.

Вражеский вождь взвыл так, что задрожали стекла в уцелевших окнах. Он вслепую махнул молотом, отгоняя нас, и начал пятиться. Кровь заливала ему лицо. Одна нога не слушалась.

— Они сильны! — прохрипел он, глядя на нас единственным уцелевшим глазом. В этом взгляде больше не было превосходства. Только животный ужас перед тем, что его, непобедимого, поставили на колени.

— Уходим! — рявкнул он своим воинам, которые толпились в начале моста, не решаясь вмешаться в дуэль вождей.

Видя, что их лидер, «бессмертный» Гхор-Рак, истекает кровью и хромает, боевой дух Каменных Зубов рухнул. Они дрогнули.

— Добить? — спросил Сс-Лик, тяжело дыша.

— Нет сил, — честно признался я, опираясь на копье. Моя мана была на нуле, руки тряслись. — Пусть бегут. Страх разнесет весть лучше, чем его отрубленная голова.

Враги отступали. Это было бегство. Позорное, хаотичное бегство. Они прыгали в воду, бросали оружие, толкали друг друга, лишь бы убраться подальше от проклятой станции и страшного Шамана, который управляет громом.

Мы стояли на мосту, глядя им вслед.

— Победа, — тихо сказал Кот. — Но это было на тоненького, кадет. Очень на тоненького.

Тишина, опустившаяся на станцию после битвы, была тяжелой и липкой, как сама болотная вода. Адреналин схлынул, оставив после себя свинцовую усталость и тупую боль в ушибленных коленях.

Ящеры не праздновали победу. Они молча бродили среди тел, вытаскивая своих раненых из-под завалов и собирая копья павших.

— Фаза боя завершена, — произнес Кот, сидя на искореженном куске перил. — Начинается фаза лута и скорби. Самая скучная, но необходимая часть любого рейда.

Я спустился вниз, в главный двор. Вода здесь была окрашена в бурый и зеленый цвета. Сс-Лик стоял над телом молодого воина, того самого, который первым вступился за меня на совете. Грудь ящера была пробита насквозь.

— Он ушел в Великую Трясину, — тихо сказал вождь, не поднимая головы. — Многие ушли. Мы отбились, Шаман. Но цена высока.

— Смерть — это топливо для жизни, — жестко ответил я. Мне не хотелось быть циничным, но я понимал: если я сейчас проявлю слабость, они сломаются. — Соберите врагов. Снесите их в одну кучу. А своих… своих подготовьте к прощанию.

Следующий час я провел, занимаясь тем, что вызывало у меня тошноту, но было необходимостью. Я ходил от одного трупа врага к другому. Каменные Зубы, пришедшие убивать, теперь послужили лекарством для тех, кого они калечили.

[Абсорбция]

Биомасса текла в меня рекой. Я чувствовал себя переполненным сосудом. Мои резервы восстановились, и я тут же тратил их, переходя к раненым защитникам. Я сращивал кости, останавливал кровотечения, закрывал рваные раны.

Вскоре двор очистился. Остались только тела своих, накрытые старыми тканями. Объявили траур. Вой сотен глоток, тоскливый и протяжный, поднялся над станцией, разгоняя болотных птиц.

Когда ритуал закончился, я собрал Старейшин и Сс-Лика.

— Послушайте меня, — начал я, обводя взглядом разрушенную станцию. — Вы победили сегодня. Но Гхор-Рак жив. Он вернется. И он приведет больше воинов. Железный Змей не прощает унижений.

— Мы будем драться! — воскликнул Сс-Лик, но в его голосе не было уверенности.

— Вы погибнете, — отрезал я. — Станция разбита. Ворота сломаны. У вас нет защиты.

Старейшины понурили головы. Они понимали это лучше меня.

— Что нам делать, Шаман? — спросил старик с бельмом. — Болото — наш дом. Нам некуда идти.

— Есть, — я указал рукой на запад, туда, где за туманом виднелись шпили разрушенного мегаполиса. — Город Древних. Моя территория.

По толпе прошел испуганный шепот. Для них руины были местом злых духов и смерти.

— Там есть стены из камня, которые крепче железа, — продолжил я, повышая голос. — Там есть сухие подвалы для ваших яиц. Там есть металл для оружия. И главное — там есть я. Под моей защитой, под защитой моих слуг, вы будете в безопасности.

— Мы станем… городским племенем? — недоверчиво спросил Сс-Лик.

— Вы станете Первым Легионом, — пафосно вставил Кот, но ящеры его не услышали. — Вы будете жить рядом со мной. Мы построим новый дом.

Предложение было пугающим, но альтернативой было ожидание смерти на развалинах. Решение приняли быстро.

Сборы были хаотичными, но быстрыми. Ящеры хватали всё, что представляло хоть какую-то ценность: шкуры, горшки с припасами, оружие, корзины с яйцами.

Караван двинулся в путь, когда солнце уже начало клониться к закату. Это было странное зрелище: сотни рептилий, груженных поклажей, брели по пояс в воде, покидая свой родовой дом. Я шел в авангарде, мои выжившие «Танки» и «Разведчики» двигались по флангам, а Паучиха замыкала шествие, отпугивая мелких хищников своим видом.

— Великое переселение народов, — хмыкнул Кот. — Надеюсь, ты понимаешь, что берешь на себя ответственность за целую диаспору беженцев. Их надо кормить, ими надо управлять. Это уже не RPG, это градостроительный симулятор.

— Справлюсь, — коротко ответил я. — Мне нужны рабочие руки. Мне нужны глаза.

Обратный путь занял больше времени. Мы шли медленно, подстраиваясь под шаг самок и стариков. Но на этот раз болото словно чувствовало нашу силу — никто не посмел напасть на такую огромную группу.

Когда мы добрались до окраин руин, уже стемнело. Высотные здания, похожие на скелеты великанов, встретили нас тишиной.

— Вот здесь, — я остановился на площади, окруженной тремя сохранившимися пятиэтажками. — Это место станет вашим новым гнездом.

Ящеры с опаской осматривали бетонные коробки.

— Очистите нижние этажи, — скомандовал я Сс-Лику. — Забаррикадируйте окна. Выставьте дозорных на крышах. Здесь много ресурсов, но и много опасностей. Не ходите далеко поодиночке.

— Мы поняли, Шаман, — кивнул вождь. Он выглядел уставшим, но в его глазах горел огонек надежды. — Мы сделаем это место домом.

— Я буду приходить, — пообещал я. — Моё жилище недалеко, но вам туда нельзя. Там… спят духи, которых лучше не тревожить.

Это была ложь, но необходимая. Я не хотел превращать свою лабораторию в проходной двор.

Разделившись с племенем, я направился к замаскированному входу в вентиляцию. Ноги гудели, магическое ядро пульсировало тупой болью, требуя отдыха. Я мечтал только об одном: упасть на свою груду тряпья и проспать сутки.

— Дом, милый бункер, — выдохнул я, отодвигая лист металла, прикрывающий лаз.

Кот и Крыса юркнули внутрь первыми. Я полез следом, морщась от боли в суставах.

Когда я спустился в жилой отсек лаборатории, меня встретила тишина. Странная, тяжелая тишина. Обычно Цербер встречал меня радостным визгом еще на подходе.

— Цербер? — позвал я, включая фонарик. — Мальчик, я дома.

Из темного угла, где я устроил ему лежанку, донеслось низкое, утробное рычание. Не щенячий тявк, а звук, от которого вибрировала диафрагма.

Две желтые точки загорелись во тьме.

Существо вышло на свет.

Я застыл, не веря своим глазам. Прошло чуть больше суток. Я оставлял здесь крупного, но все же щенка.

Передо мной стоял Зверь.

Он вырос до размера взрослого волка. Его мышцы, перекаченные моим последним вливанием биомассы и магией электричества, бугрились под кожей узлами. Шерсть стала жесткой, как проволока, и потемнела до цвета воронова крыла.

Но самым страшным были изменения. Костяные наросты на его хребте превратились в полноценные шипы. Челюсть стала шире, мощнее, а из пасти торчали клыки, которым позавидовал бы саблезубый тигр.

Он смотрел на меня, и в его глазах я видел не преданность питомца, а холодный расчет хищника.

— Цербер? — неуверенно повторил я, делая шаг назад и на всякий случай сжимая кулак, готовый пустить разряд.

Пес принюхался. Его ноздри расширились. Он сделал шаг ко мне, и когти цокнули по бетону, как ножи.

Вдруг его хвост дернулся. Раз, другой.

— Гав! — басом рявкнул он и, потеряв всю свою грозную стать, бросился ко мне, пытаясь лизнуть в лицо.

Тяжелая туша сбила меня с ног. Я рухнул на пол, смеясь от облегчения и пытаясь отпихнуть гигантскую, слюнявую морду мутанта.

— Узнал! — выдохнул я, трепля его за жесткую холку. — Хороший мальчик! Но ты вырос… Ты просто монстр.

— Ты накачал его коктейлем из гормонов роста, регенерации и сырой магии, — заметил Кот, наблюдая за этой сценой с безопасного расстояния. — Чего ты ожидал? Чихуахуа? У тебя теперь есть собственный танк, Виктор. Живой, зубастый танк.

Я смотрел на своего питомца, который теперь занимал половину прохода. Моя армия росла. Мои силы крепли. Я заключил союз, победил вражеского вождя и получил доступ к электричеству.

Жизнь в Пустошах начинала налаживаться.

Неделя пролетела как один затяжной, насыщенный событиями день. Если бы мне кто-то раньше сказал, что я, Виктор Штормвальд, буду чувствовать себя уютно среди руин, в окружении сотен разумных ящериц, я бы счел этого человека безумцем. Но реальность Пустошей диктует свои правила, и человек ко всему привыкает. Даже к запаху болота, въевшемуся в одежду.

За эти семь дней мы сделали невозможное. Племя «Тихой Воды» не просто переехало — оно пустило корни. Развалины пятиэтажек, которые я выделил им под жилье, преобразились. Окна первых этажей были заложены кирпичом и кусками бетона, оставив лишь узкие бойницы. Между домами протянулись шаткие на вид, но прочные подвесные мосты из лиан и кабелей, позволяющие передвигаться, не спускаясь на землю. В сухих подвалах ящеры устроили инкубаторы для яиц и склады продовольствия.

Я же превратился в нечто среднее между мэром, главным врачом и идолом.

Каждое утро начиналось с очереди «пациентов». Я лечил старые травмы, выправлял сросшиеся неправильно кости, выводил паразитов. Моя магия воды, проходящая через расширенные [Железой Гальвани] каналы, стала точнее. Я научился чувствовать не только ток жидкости, но и биоэлектрические сигналы нервной системы.

— Неплохой гринд, кадет, — прокомментировал Кот, наблюдая, как я заканчиваю осмотр очередного охотника с распоротым бедром. Он сидел на подоконнике, греясь в лучах утреннего солнца. — Твой навык биомантии качается стабильно. Еще немного практики, и сможешь открывать частную клинику. Слоган: «Лечим, калечим и мутируем за еду».

— Еды хватает, — ответил я, вытирая руки тряпкой. — Они хорошие добытчики.

И это была правда. Ящеры тащили всё: гигантских мокриц, мутировавших птиц, странные корнеплоды. Мой «ледяной ящик» был забит под завязку, а личный запас биомассы колебался на приятной отметке в четыре килограмма.

Но главное — я пополнял свою коллекцию.

— Система, покажи новые поступления, — мысленно обратился я.

Перед глазами развернулся список доступных генетических цепочек. За эту неделю я просканировал и «разобрал» несколько интересных экземпляров фауны.

Утро началось не с луча солнца, а с золотого сияния прямо в моем мозгу. Я резко сел на своей лежанке, проморгался, но текст не исчез. Он висел перед глазами, перекрывая вид на пыльную лабораторию и спящего на столе Кота.

Утро началось без привычного вопля Кота. Я открыл глаза, чувствуя себя на удивление отдохнувшим. После лёгкой разминки и завтрака, я выбрался из вентиляционного лаза, прикрыл его листом железа и направился к поселению «Тихой Воды».

Увидев меня, ящеры-охранники у ворот вытянулись в струнку и ударили древками копий о землю.

— Шаман идет! — прошипел один из них.

Я кивнул им, сохраняя маску величественного спокойствия и пошёл дальше, осматриваясь. В центре двора дымил большой очаг, над которым жарилась туша какого-то болотного зверя. Сс-Лик встретил меня на крыльце бывшего подъезда.

— Великий, — он склонил голову. — Племя процветает благодаря тебе. Еды много. Больных нет.

— Это хорошо, Сс-Лик, — ответил я. — Но нам нельзя сидеть на месте вечно. Я изучил карты, которые смог найти. В соседнем городе, за полосой пустошей, есть еще одна лаборатория Древних. Мне нужно туда.

Глаза вождя блеснули.

— Ты уходишь?

— Я иду на разведку. И мне понадобятся проводники и защита.

— Я пойду с тобой, — тут же отозвался Сс-Лик. — И возьму лучших воинов. Племя «Тихой Воды» не бросит своего спасителя.

— Отлично, — я улыбнулся. — Но путь будет опасным. Обычной силы может не хватить. Собери пятерых самых крепких. Я дам им дар Зверя.

Сс-Лик замер, его вертикальные зрачки расширились от благоговения и страха. Он помнил, что я сделал с теми «смертниками» перед боем с Тигром.

— Я приведу их, Шаман.

Пока вождь занимался отбором рекрутов, я вернулся в свою полевую лабораторию, которую оборудовал в одной из пустых квартир. Кот уже ждал меня там, сидя на куче старых тряпок и вылизывая лапу.

— Ты собираешься баффнуть миньонов? — спросил он, не поднимая головы. — Рискованный ход, Виктор. Ты создаешь суперсолдат из дикарей. Где гарантия, что завтра им не придет в голову мысль: «А зачем нам Шаман, если мы сами теперь сильные?»

— Я думал об этом, — признался я, раскладывая инструменты из переносного контейнера. — Предательство — это вопрос времени и амбиций.

— Именно, — Кот спрыгнул и подошел ко мне. — В Империуме для таких случаев используют взрывные ошейники. Или психо-индоктринацию. У нас нет взрывчатки, но у тебя есть магия и модуль [SOC-02: Доминирование].

— Ты предлагаешь ментальный поводок?

— Я предлагаю биологический предохранитель, — поправил Кот. — Вживи им небольшой нервный узел у основания черепа. Завяжи его на свою био-сигнатуру. Пока ты рядом и спокоен — он выделяет эндорфины, поощряя верность. Если они нападут на тебя или ты пошлешь сигнал «Кара» — узел вызовет паралич. Просто и надежно.

Идея была циничной, но в нынешних условиях имела смысл.

— Согласен, — кивнул я. — Так и сделаем.

Спустя полчаса во дворе выстроились пять добровольцев. Это были огромные, шрамированные ящеры, элита племени. Они смотрели на меня с готовностью умереть или возвыситься.

— Принесите мясо, — скомандовал я.

Другие ящеры притащили несколько туш убитых кабанов. Строительный материал.

Я подошел к первому воину.

[БИО-КОНСТРУКТОР: Активация]

В этот раз я действовал тоньше. У меня был образец ДНК Х-9, того самого Тигра. Использовать его полностью было бы безумием — это потребовало бы недели работы и тонны еды. Но я мог использовать ослабленные цепочки.

Я положил руки на плечи ящера. Мана, усиленная электричеством, потекла в его тело.

— Система, применяй связку [STR-12 Плотность мышц] с катализатором [META-05 Регенерация] ослабленного типа.

Тело воина забилось в судорогах. Его мышцы начали раздуваться, рваться и тут же срастаться, становясь плотнее и жестче. Чешуя потемнела. Я чувствовал, как его метаболизм разгоняется.

Но самое главное я делал скрытно. Маленький сгусток нервной ткани, выращенный мной из биомассы, был внедрен прямо к позвоночному столбу у основания шеи.

Я замер, подняв кулак вверх — сигнал «Стоп». Сс-Лик и его пятерка модифицированных громил застыли за моей спиной, словно каменные изваяния. Они тоже слышали этот звук: влажный, тяжелый хруст, доносящийся с нижнего пролета.

— Это не наш размерчик, — тихо прокомментировал Кот, сидя у меня на плече и впившись когтями в бронежилет. — Звук такой, будто кто-то жует бетонную плиту вместе с арматурой.

— Тихо, — шикнул я. — Мне нужно видеть.

Я прижался спиной к холодной стене и закрыл глаза.

[Сенсорная Синхронизация]

Мое сознание скользнуло в тело одного из «Электро-Танков», которого я пустил вперед пару минут назад. Мир разбился на фасеточную мозаику, цвета померкли, сменившись оттенками серого и тепловыми пятнами.

Я-таракан полз по потолку. Внизу, в центре огромного холла нижнего уровня, что-то двигалось. Я приблизился, перебирая лапками по шершавому бетону. И увидел Его.

Это был медведь. Но это явно не тот зверь, что разорвал вездеход. Этот был размером с небольшой автомобиль. Его шерсть напоминала стальную проволоку, а на спине росли кристаллы, светящиеся тусклым оранжевым светом.

Он сидел к нам спиной, раздирая когтями что-то большое, кажется, останки какого-то промышленного робота.

Гильдия Сталкеров в Нижнем Городе Арнштайна больше напоминала дешевую пивную, чем официальное учреждение. Над входом висела покосившаяся вывеска — череп кабана, перечеркнутый ржавым гаечным ключом. Изнутри несло дешевым табаком, перегаром и тем особым, резким запахом химикатов, которым обрабатывают трофеи, чтобы те не протухли по дороге к заказчику.

Я поправил воротник куртки, стряхнул невидимую пылинку с плеча и толкнул тяжелую дверь.

Внутри стоял гул голосов. За грубыми деревянными столами сидели мужчины и женщины в потертой броне, обсуждая рейды, цены на патроны и то, кто и как сдох на прошлой неделе. На меня, с моими неестественно белыми волосами и чистым лицом аристократа, уставились десятки пар глаз.

— Свежее мясо, — прокомментировал Кот, сидящий у меня на плече. Для всех остальных он был лишь легким искажением воздуха, похожим на марево над горячим асфальтом, но я видел его отчетливо. — Агро-радиус у местных ребят огромный. Веди себя естественно. Как мажор, который заблудился.

Я прошел сквозь зал, игнорируя взгляды, прямиком к высокой стойке, обшитой листами железа. За ней скучала женщина необъятных размеров с механическими протезами вместо правого глаза и правой руки. Кибер-глаз зажужжал, фокусируясь на мне.

— Чего тебе, мальчик? — прокуренным басом спросила она. — Если ищешь бордель, то это на две улицы ниже. Здесь работают.

— Я пришел продать трофеи, — я постарался, чтобы мой голос звучал твердо, но с легкой ноткой высокомерия, присущей моему новому «я». — Из Пустошей.

Я снял рюкзак и выложил на прилавок свои сокровища: пару железных когтей крота, железу ядовитой жабы, аккуратно упакованную в пластик, и несколько клыков кабанов-мутантов.

Администраторша хмыкнула, потыкала железным пальцем в пакет с железой.

— Лицензия? — коротко спросила она.

— Отсутствует, — честно признался я. — Я не местный. Прибыл с востока.

Зал на секунду затих, а потом взорвался хохотом.

— Слышали? — крикнул тощий парень с ирокезом, сидевший у ближайшего стола. — Аристократик вышел за городскую стену, нашел дохлую жабу и теперь мнит себя сталкером!

— Эй, пацан! — поддержал его здоровый бородач с кружкой пива. — Ты эти клыки у маминой болонки вырвал? Или папик купил, чтобы ты перед девочками хвастался?

Смех стал громче, злее. Я чувствовал, как краска приливает к лицу, но Виктор Штормвальд терпел и не такое. Максимилиан фон Эверт тоже должен был держать лицо.

— Это добыча, взятая в честном бою, — холодно произнес я, глядя только на администраторшу. — Вы покупаете или мне идти к перекупщикам в подворотню?

Женщина цыкнула зубом.

— Без лицензии берем по «мусорному» тарифу. Налог за риск, налог за отсутствие документов, налог за то, что ты меня бесишь.

Она быстро подсчитала что-то на калькуляторе, который выглядел старше, чем этот город.

— Двести тридцать марок. За всё.

— Это грабеж, — заметил я. — Одна железа стоит не меньше трехсот.

— Не нравится — вали, — она сгребла мои трофеи под прилавок. — Двести тридцать. Или я тебя отсюда вышвырну.

— Согласен, — процедил я.

Она отсчитала мне горсть монет — тусклые серебряные кругляши с профилем Лорда-Протектора и стопку мелочи из дешевого сплава. Двести тридцать марок. Этого едва хватит на пару дней проживания в клоповнике и еду. Ни о какой оплате учебы в Академии речи не шло.

— Проваливай, — буркнула она, теряя ко мне интерес.

Я сгреб монеты в кошель и развернулся к выходу. Спину жгли насмешливые взгляды.

— «Двести тридцать марок», — передразнил Кот. — На эти деньги даже нормальную пушку не починишь. Типичная экономика для новичков. Гринд, гринд и еще раз гринд.

Но выйти мне не дали.

В дверях нарисовалась группа из трех человек. Тот самый тощий с ирокезом и двое его дружков. Они заблокировали проход, ухмыляясь.

— Куда спешишь, благородный дон? — спросил тощий, поигрывая ножом-бабочкой. — Нехорошо это. Пришел, намусорил, деньги забрал.

— Дай пройти, — спокойно сказал я.

— А мы думаем, что ты эти побрякушки украл, — вступил второй, коренастый, с лицом, похожим на кирпич. — У своего папочки из коллекции спер, а? Негоже воровать. Деньги надо вернуть. А мы их передадим… в фонд обиженных сирот. То есть нам.

Посетители гильдии с интересом наблюдали за сценой. Никто не собирался вмешиваться. В Нижнем Городе право сильного — единственный закон.

— Это случайное событие, — шепнул Кот. — Группа гопников, уровень 3–5. Экипировка — хлам. Интеллект — отрицательный. Можешь пропустить ход и отдать золото, или кинуть кубик на устрашение.

Отдавать последние деньги я не собирался.

— Я — Максимилиан фон Эверт, — громко произнес я, чтобы слышали все. — И я очень не люблю, когда мне доставляют проблемы. А от вас несет помоями, дешёвым пойлом и проблемами.

— Ах ты щенок! — взвизгнул тощий и сделал выпад ножом, метясь мне в плечо. Не убить, но напугать и пустить кровь.

Реакция, отточенная в боях с монстрами, сработала быстрее мысли. Я не стал уклоняться.

Трое в серых мантиях обернулись синхронно, как по команде. Тот, что держал паренька за грудки, высокий блондин с надменным лицом, разжал пальцы. Жертва мешком осела на пол, выронив сумку, из которой посыпались перья и свитки.

— О, смотрите, рыцарь в сияющих… тряпках, — протянул блондин, окидывая меня презрительным взглядом. Он увидел мою черную форму — клеймо неудачника с одним ядром — и его губы растянулись в ухмылке. — Заблудился, мусорщик? Хозблок в подвале.

Его приятели загоготали. Тощий паренек на полу, которого они только что прессовали, поднял на меня взгляд. В его глазах не было надежды, только страх и какая-то обреченная усталость.

— Я сказал, — произнес я ровным голосом, делая шаг вперед, — что вы загораживаете проход. И не забудьте вернуть книгу владельцу.

Блондин пнул учебник носком дорогого сапога. Книга, «Теория Эфирных Полей. Том 1», отлетела к стене, ударившись переплетом.

— А ты заставь меня, — он шагнул мне навстречу, нависая сверху вниз. От него пахло дорогим одеколоном и озоном — признак мага Воздуха. — У тебя одно ядро, убогий. У меня — почти два. Я могу сдуть тебя в окно одним чихом. Вали отсюда, пока я не решил, что ты тоже дышишь слишком громко.

Кот на моем плече зашипел, но я не шелохнулся. Максимилиан фон Эверт должен быть гордым и эффективным.

Я не стал отвечать на оскорбления. Я просто прошел мимо блондина, словно он был пустым местом, наклонился и поднял книгу. Отряхнул обложку от пыли.

В коридоре повисла тишина. Игнорирование — это пощечина, которая бьет больнее кулака.

— Держи, — я протянул учебник парню на полу.

Тот потянулся дрожащей рукой, но взять не успел.

— Ах ты гниль! — взревел блондин у меня за спиной.

Я услышал свист воздуха и шорох ткани. Он атаковал сзади — подло, как уличная шпана, привыкшая к безнаказанности. Его рука тянулась к моему воротнику, чтобы рывком развернуть меня и ударить.

Но он был медленным. Для аристократа, который тренировался в зале с манекенами, он был быстр. Но для меня этого мало, его движения были как в замедленной съемке.

Я не стал использовать магию.

В тот момент, когда его пальцы коснулись ткани моей куртки, я резко ушел влево, перехватывая его запястье. Используя инерцию его собственного рывка, я подставил подножку и слегка, почти нежно, потянул его руку вниз и на себя.

Законы физики в Пустошах и в Академии работают одинаково.

Хулиган потерял равновесие. Его ноги взлетели вверх, и он с глухим стуком, выбившим воздух из легких, рухнул спиной на каменный пол.

Я не стал его бить. Я просто отпустил руку и отступил на шаг, поправляя манжеты.

— Смотрите под ноги, коллега, — холодно произнес я. — Пол скользкий.

Двое его дружков застыли с открытыми ртами. Они не поняли, что произошло. Только что их лидер стоял, а теперь он лежал у ног «мусорщика».

Блондин вскочил. Его лицо пошло красными пятнами ярости. Весь его аристократический лоск слетел, оставив лишь уязвленное самолюбие.

— Ты покойник! — взвизгнул он.

Он вскинул руки. Воздух вокруг его ладоней задрожал, сгущаясь в полупрозрачный шар — «Воздушный Кулак». Это было боевое заклинание. Слабое, но способное сломать ребра.

— Стой! — пискнул парень с пола. — Нельзя магию в коридоре!

— Плевать! — рявкнул блондин. — Я размажу его!

Я вздохнул. Драться по-настоящему мне не хотелось — это привлекло бы слишком много внимания. Нужно было закончить это быстро и страшно.

Я чуть поднял правую руку. Пробка на фляге у пояса щелкнула. Тонкая струйка воды вырвалась наружу, повиснув в воздухе между мной и хулиганом.

— [Аква Вип]? — усмехнулся один из приятелей блондина. — Водичкой побрызгаешь?

Вместо ответа я активировал Железу Гальвани.

Короткий импульс прошел по моему телу и влился в водяную нить. Вода мгновенно изменилась. Она перестала быть просто жидкостью. Внутри прозрачной струны вспыхнули яркие, злые голубые искры. Раздался характерный сухой треск электрического разряда.

Бзззт!

Струна изогнулась, как живая змея, и кончик её завис в сантиметре от носа блондина. Он почувствовал запах озона и статическое напряжение, от которого его волосы начали подниматься дыбом.

Его «Воздушный Кулак» развеялся сам собой — концентрация мага лопнула от неожиданности.

— Ваши тела состоят из воды на семьдесят процентов, — тихо, но так, чтобы слышали все в коридоре, произнес я. — Хотите проверить, как быстро закипит ваша кровь?

Блондин побледнел. Он смотрел на искрящуюся воду с животным ужасом. Это была не школьная магия. Это было что-то дикое, неправильное, опасное.

— Ты… ты псих… — прошептал он, пятясь.

— Уходим! — дернул его за рукав приятель. — Он больной! Ты видел его глаза?

Троица поспешно ретировалась, стараясь сохранить остатки достоинства, но получалось плохо. Блондин на ходу оглядывался, проверяя, не летит ли ему в спину электрический хлыст.

Я развеял заклинание. Вода послушно вернулась во флягу.

— А ты хорош, — одобрил Кот. — Блеф на грани фола, но сработало. Ты их не просто напугал, ты сломал им скрипт. Они ожидали жертву, а встретили мини-босса.

Я протянул руку парню, который всё еще сидел на полу, прижимая к груди учебник.

— Вставай, — сказал я. — Лежачих бьют чаще.

Парень посмотрел на мою руку, потом на мое лицо. Недолго думая, он ухватился за мою ладонь. Его рукопожатие было слабым, но пальцы — длинными и тонкими, как у пианиста или хирурга.

— Спасибо… — выдохнул он, поднимаясь. — Я… я Элиас. Элиас Венцель.

— Максимилиан фон Эверт, — представился я. — Идем, Элиас. Нам в одну сторону. В «мусорный» класс.

— Стоять!

Голос прозвучал не громко, но властно, словно удар хлыста. Мы с Элиасом замерли. Из тени бокового прохода, неслышно ступая мягкими подошвами, вышла высокая фигура.

Это был мужчина лет сорока, худой, с острыми чертами лица и бледной кожей. Он был одет в строгую черную мантию, на груди которой серебром была вышита змея, обвивающая раскрытую книгу. Магистр Краус. Я слышал о нем. Декан факультета «Черных», преподаватель Теории Эфира и, по слухам, один из самых неприятных людей в Академии.

Его взгляд, холодный и цепкий, скользнул по удаляющимся спинам хулиганов, затем переместился на меня и остановился на моих флягах.

— Любопытно, — произнес он, подходя ближе. — Курсант Эверт, если я не ошибаюсь?

— Так точно, магистр, — я выпрямился, убрав руки за спину. Кот на моем плече напрягся, его уши прижались к голове.

— Интересный фокус вы показали, — Краус обошел меня вокруг, словно разглядывая редкий экспонат. — Вода, насыщенная статическим напряжением? Электролит? Или какой-то артефакт в рукаве?

Он не чувствовал моей магии напрямую. Для него это был трюк, химия или физика, но не Истинная Магия. В мире четырех стихий молния была побочным эффектом Ветра, а не свойством Воды.

— Семейный секрет, магистр, — уклончиво ответил я. — Способ выживания в Пустошах, когда твой резерв слишком мал для настоящей битвы.

Краус остановился напротив меня. В его глазах я не увидел гнева. Скорее… расчет.

— Сдержанность — это добродетель, которую редко встретишь у новичков, — медленно произнес он. — Вы могли ударить. Могли покалечить фон Розенберга и его шавок. Но вы предпочли напугать. Это… разумно.

Он наклонился ко мне, и его голос стал тише, опаснее.

— Однако запомните, Эверт. Применение магии в коридорах запрещено Уставом. В этот раз я спишу это на самооборону и педагогический эффект. В следующий раз вы будете мыть полы в виварии зубными щетками. Ясно?

— Предельно ясно, магистр.

— Хорошо. А теперь следуйте за мной. Ваша аудитория не здесь. Группа 1-В занимается в старом крыле. Там, где сырость стен лучше всего соответствует уровню ваших талантов.

Он развернулся, взметнув полами мантии, и пошел вперед. Мы с Элиасом переглянулись и поспешили следом.

Мы спустились на уровень ниже, пройдя через галерею портретов великих магов прошлого (все они смотрели на нас с осуждением), и оказались в коридоре, который видел лучшие времена лет пятьдесят назад. Штукатурка здесь осыпалась, лампы мигали, а воздух пах старой бумагой и пылью.

— В Академии есть три столпа, — вещал Краус на ходу, не оборачиваясь. — Сила, Контроль и Интеллект. Те, у кого есть Сила, попадают в Белый корпус. Те, у кого есть Контроль — в Серый. А вам, господа из Черного корпуса, остается надеяться только на Интеллект. Если у вас мало топлива в баке, вы должны знать, как использовать каждую каплю, чтобы не заглохнуть посреди дороги.

Мы остановились у двери с облупившейся цифрой «7».

— Входите, — Краус открыл дверь. — И помните: мир не справедлив. Магия не справедлива. Но здесь вы научитесь либо грызть этот гранит, либо сломаете об него зубы.

Мы вошли.

Аудитория была небольшой, с высокими узкими окнами под самым потолком, через которые почти не проникал свет. Здесь сидело всего двенадцать человек.

Я обвел взглядом своих одногруппников. Это был срез социального дна Арнштайна. Крестьянские дети в перешитой одежде, с мозолистыми руками. Парочка сирот с затравленными взглядами. И, кажется, еще один обедневший аристократ, судя по осанке и штопаному камзолу под черной робой.

Все они были «одноядерными», теми, кого мир магии записал в отбросы.

— Пати нубов собрано, — прокомментировал Кот, спрыгивая на мою парту, когда я сел на свободное место в заднем ряду. — Уровень экипировки: лохмотья. Боевой дух: ниже плинтуса. Зато конкуренции никакой.

Элиас сел рядом со мной. Он всё ещё прижимал к груди спасенный учебник, как щит.

— Спасибо ещё раз, Макс, — шепнул он. — Я думал, они меня побьют.

Я посмотрел на него внимательнее. Вблизи он выглядел еще более хрупким. Бледная кожа, темные круги под глазами, тонкие, нервные пальцы. Но в его глазах, за стеклами дешевых очков, горел огонек. Тихий, но упрямый. Это был не взгляд жертвы, это был взгляд человека, у которого есть цель, ради которой он терпит унижения.

— Не за что, — ответил я. — Нам нужно держаться вместе. Одиночек тут съедят.

Магистр Краус прошел к кафедре, положил на стол тяжелую книгу и обвел класс тяжелым взглядом. Разговоры мгновенно стихли.

— Начнем, — сухо произнес он. — Тема первой лекции: «Природа Эфира и ограничения физической оболочки». Или, говоря проще, почему вы все здесь, а не на полигоне с фаерболами.

Лекция началась. Краус говорил монотонно, но четко, без воды. Он рассказывал базовые вещи: как Эфир пронизывает мир, как Чакры фильтруют его, превращая в стихию, и почему расширение Ядра — это процесс, граничащий с самоубийством.

Я слушал вполуха. Всю эту теорию я выучил наизусть еще в библиотеке отца, когда мне было десять. Формулы, схемы потоков, медитативные практики — всё это было в моей голове.

Мои мысли были заняты другим. Я смотрел на схемы, которые Краус чертил на доске мелом, и видел их иначе.

Для магов тело было лишь сосудом. Они молились на Эфир, игнорируя плоть.

«Ошибка, — думал я, вертя в пальцах перо. — Они говорят, что каналы неизменны. Но я видел свои каналы через Систему. Это ткань. Живая ткань. Её можно растянуть, порвать, сшить заново. Магия — это не мистика. Это физиология».

Я искал уязвимости в их догмах. Искал точки, куда я могу приложить свои знания Биоманта. Если я смогу объединить классическую магическую теорию с генной инженерией Древних… я создам нечто, что этому миру и не снилось.

— Псс, Виктор… то есть Макс, — Кот ткнул меня лапой в руку. — Не пались. Ты сидишь с таким лицом, будто планируешь захват мира. Сделай вид, что ты тупой и старательный студент, который ничего не понимает.

Я моргнул и нацепил маску вежливого внимания, начав старательно конспектировать лекцию, которая для меня была просто повторением пройденного материала из учебника для младших классов. Но даже в этой скуке я искал зерна истины, которые помогут мне выжить и победить.

Когда лекция закончилась и Магистр Краус, взмахнув полами мантии, покинул аудиторию, напряжение, висевшее в воздухе, немного спало. Студенты группы 1-В, понурые и уставшие от потока теории, которую они едва понимали, потянулись к выходу. Никто не горел желанием задерживаться в сыром подземелье дольше положенного.

Мы с Элиасом остались сидеть на своих местах. Я не спешил — мне нужно было осмыслить услышанное и сопоставить догмы классической магии с тем, что я знал о биологии. Элиас же, казалось, просто не решался выйти в коридор, где его могли поджидать обидчики.

— Макс… — тихо начал он, поправляя очки, которые постоянно сползали на кончик носа. — Тебе не стоило этого делать. Вмешиваться.

— Почему? — я закрыл тетрадь, на страницах которой вместо конспекта набросал схему возможной модификации голосовых связок для ультразвукового удара.

— Это был фон Розенберг. Густав фон Розенберг, — прошептал Элиас, произнося имя так, словно призывал демона. — Его семья — вассалы Айзенфаустов. Они злопамятные. Жестокие. Он не простит тебе этого унижения. Теперь он откроет на тебя охоту.

Я хмыкнул, закидывая рюкзак на плечо.

— Я привык к охоте, Элиас. В тех местах, откуда я пришел, охотники часто сами становятся добычей, если недооценивают того, на кого нападают. Пусть приходит.

Элиас посмотрел на меня с нескрываемым восхищением, смешанным с недоверием. Для него, выросшего в мире, где статус и количество ядер определяли всё, моё поведение было самоубийством.

— Идем, — я кивнул на дверь. — Нельзя вечно прятаться в подвале. К тому же, мой желудок напоминает, что ужин в столовой вот-вот начнется.

Мы вышли в пустеющий коридор. Розенберга и его свиты видно не было. Видимо, они ушли зализывать раны — в переносном и прямом смысле, ведь страх порой жалит сильнее электричества.

Мы шли медленно, минуя галереи с портретами суровых магов прошлого. Атмосфера Академии к вечеру менялась. Дневная суета стихала, уступая место гулкой тишине огромных залов. Свет магических ламп становился приглушенным, отбрасывая длинные тени.

— Почему ты вообще здесь, Элиас? — спросил я, чтобы прервать молчание. — Ты не похож на того, кто мечтает о боевой славе или власти. У тебя… глаза другие.

Элиас грустно улыбнулся, прижимая к груди потрепанную сумку с учебниками.

— Я не хочу власти, Макс. Я хочу знаний и поступил в Академию не ради фаерболов или големов. Мне нужны Алхимия и Целительство.

— Целительство — это стихия Воды, — заметил я. — А у тебя, судя по ауре…

— У меня Воздух, — кивнул он. — Слабый, нестабильный Воздух. Но я читал, что высшая алхимия может комбинировать стихии. Мне нужно найти лекарство. Или создать его.

Мы свернули в переход, ведущий к общежитиям «Черного» корпуса. Здесь было прохладно, ветер свистел в щелях старой кладки.

— Для кого? — мягко спросил я. Интуиция подсказывала, что это не просто академический интерес.

— Для моей сестры, — голос Элиаса дрогнул. — Эльзы. Ей двенадцать. Два года назад она… она начала угасать. Местные лекари говорят, что это «Иссушение Эфира». Её тело отвергает собственную жизненную силу. Кожа становится серой, кости хрупкими. Она почти не встает с постели. Отец потратил все сбережения на жрецов и знахарей, но они лишь разводят руками. Говорят, это проклятие.

Я внимательно слушал, и во мне просыпался интерес исследователя. «Отвергает жизненную силу». Аутоиммунное заболевание? Или паразитарная инфекция на магическом уровне?

— А что сказали в Гильдии Целителей? — уточнил я.

— У нас не хватило денег на прием у Магистра, — опустил голову Элиас. — А обычные подмастерья сказали, что её каналы схлопываются. Что это необратимо. Но я не верю! Должен быть способ. В старых книгах пишут о ритуалах, о эликсирах из редких ингредиентов Пустоши…

Он замолчал, шмыгнув носом.

— У меня всего одно ядро, Макс. И то дефектное. Я не могу удержать заклинание дольше пары секунд. Мана просто… выплескивается. Я как дырявое ведро. Но если я получу доступ к Библиотеке, к закрытым секциям… Я найду способ спасти её.

Мы остановились в нише, пропуская группу старшекурсников в синей форме. Я посмотрел на своего нового знакомого с профессиональным интересом.

Я положил ладонь ему на плечо, делая вид, что просто дружески поддерживаю. На самом деле я активировал [Сканирование] и пустил тончайший импульс маны по его нервной системе.

Элиас удивленно моргнул, но не отстранился.

Привычка, выработанная неделями жизни в страхе быть съеденным, работала лучше любого будильника. Я открыл глаза за мгновение до того, как серый предрассветный свет коснулся мутного стекла окна.

В комнате пахло старой пылью. Мой сосед, Лукас, спал на соседней койке, свернувшись калачиком и натянув одеяло до самого носа. Его дыхание было ровным, с легким присвистом на выдохе. Для обычного человека это была тишина, а для меня, привыкшего вслушиваться в каждый шорох, этот звук казался грохотом.

Я бесшумно сел, спустив ноги на холодный пол.

— Новый день, новый гринд. — прозвучал у меня в голове знакомый ленивый голос.

Кот материализовался на спинке моей кровати. Модуль [Мимикрия], который я с таким трудом настроил, работал исправно, для всех остальных он был невидим, я же видел его полупрозрачный, словно сделанный из стекла, силуэт.

Я быстро умылся ледяной водой из раковины в углу, смывая остатки сна. Из зеркала на меня смотрел чужак с белоснежными волосами и острыми, хищными чертами лица Максимилиана фон Эверта. Но глаза были моими, холодными и расчетливыми.

Натянув черную форму «мусорного» факультета, я вышел в коридор. Общежитие еще спало, но кухня уже должна была работать.

Столовая встретила меня звоном дешевой посуды и запахом вареной каши. Народу было немного: в основном такие же «Черные», как и я, спешащие наесться перед тяжелым днем, и несколько групп «Серых», которые явно не спали всю ночь, отмечая поступление или играя в карты.

Я взял поднос и встал в очередь. Повариха, грузная женщина в пятнистом фартуке, плюхнула мне в тарелку черпак серой овсянки и кинула кусок хлеба.

— Приятного аппетита, — буркнула она, даже не глядя на меня.

Я сел за свободный стол в углу.

— Выглядит как органическая паста из улья Некромунды, — скривился Кот, принюхиваясь к моей тарелке с плеча. — Ты уверен, что это съедобно? В Пустошах мы хотя бы знали, кого едим.

— Это еда, — коротко ответил я. — Горячая. И в ней нет паразитов.

Я ел медленно, тщательно пережевывая каждый кусок. Для остальных студентов это была безвкусная бурда. Для меня, человека, который последние недели питался сырым или вяленым мясом мутантов, эта простая, теплая, подсоленная каша казалась деликатесом. Я наслаждался вкусом хлеба, ощущением тепла в желудке. Вот он, вкус цивилизации.

Но спокойно поесть мне не дали. Я почувствовал взгляды. Тяжелые, липкие.

За соседним столом сидела компания в серой форме. Пятеро парней и две девушки. В центре, вальяжно развалившись на стуле, сидел мой вчерашний знакомый — Густав фон Розенберг.

Он не смотрел на меня прямо, делая вид, что увлечен разговором, но его голос был намеренно громким.

— …и представляете, этот выскочка думает, что покрасил волосы в белый и стал аристократом, — вещал он, и его свита подобострастно хихикала. — А сам — нищий из 1-В. Одно ядро, и то, наверное, дырявое. Я слышал, Эверты разорились, потому что торговали навозом в Пустошах. Видимо, сынок решил продолжить семейный бизнес.

— Фу, Густав, — жеманно протянула одна из девиц. — Так вот чем от него пахнет.

Зал притих. Студенты за соседними столиками уткнулись в тарелки, боясь привлечь внимание компании «Серых». Все ждали моей реакции.

Я спокойно отломил кусочек хлеба и отправил его в рот. Мое лицо оставалось непроницаемым. Внутри меня не шелохнулось ничего, кроме легкого презрения. После того, как ты смотрел в глаза Тигру-Мутанту размером с грузовик, этот надушенный павлин казался мне не страшнее надоедливой мухи. Я просто доел кашу, собрал крошки хлеба пальцем — привычка экономить ресурсы въелась в подкорку — и запил всё это остывшим травяным чаем.

— Игнор засчитан, — хмыкнул Кот. — У парня явно подгорает. Ты срываешь ему скрипт доминирования. Продолжай в том же духе.

Я встал, отнес поднос на мойку и направился к выходу. Мой путь пролегал мимо стола «Серых». Розенберг замолчал, буравя меня взглядом, полным обещаний скорой расправы. Но сам он марать руки не собирался.

Едва я поравнялся с их компанией, как один из его подручных — тяжеловес с перебитым носом и старым шрамом на шее — резко поднялся, делая вид, что просто выходит из-за стола. Он шагнул мне наперерез, выставляя вперед плечо.

Удар был рассчитан на то, чтобы сбить с ног или хотя бы заставить пошатнуться обычного первокурсника.

Но я не был обычным. Я не стал уклоняться. Я просто напряг тело, превращаясь в монолит. Мои мышцы, укрепленные тренировками и усиленные электричеством, позволили мне выполнить такой трюк.

Глухой удар.

Тяжеловес охнул от неожиданности. Ему показалось, что он врезался в каменную колонну. Меня даже не качнуло. Я лишь скользнул по нему холодным взглядом, не замедляя шага, и прошел мимо, словно он был пустым местом.

Сзади послышался удивленный шепот и злое шипение, но я уже толкнул дверь, выходя на свежий утренний воздух. Первый раунд остался за мной.

Полигон у Западной стены Академии представлял собой обширное поле, посыпанное гравием и огороженное высоким частоколом из зачарованного дерева. Здесь пахло озоном, жженой землей и напряжением.

Наша группа, 1-В, выстроилась в неровную шеренгу напротив ряда соломенных чучел и деревянных мишеней. Чуть поодаль, лениво переговариваясь, стояли «Серые» из параллельной группы — у нас было совместное практическое занятие.

Перед нами, широко расставив ноги, стоял Магистр Кляйн. Он напоминал оживший валун: низкий, невероятно широкий в плечах, с густой бородой, в которую, казалось, въелась каменная пыль. От него исходила тяжелая, давящая аура.

— Магия — это не фейерверк, — пророкотал он голосом, похожим на скрежет жерновов. — Магия — это воля, закованная в форму. Без контроля вы не маги, а обезьяны с гранатами.

Он поднял руку. Земля у его ног дрогнула, и в воздух плавно поднялся камень размером с кулак. Затем Кляйн сжал пальцы. Камень мгновенно вытянулся, превратившись в острую каменную иглу, и с сухим свистом сорвался с места.

ТРАК!

Игла пробила мишень в пятидесяти метрах от нас, разнеся её в щепки.

— Доппель, — прокомментировал Кот, сидящий на вершине столба ограждения. — Комбинирует Землю как основу, а Огонь как ускоритель и поражающий фактор. Убойная смесь.

— Ваша задача, — Кляйн обвел нас тяжелым взглядом, — создать сферу своей стихии. Удержать её десять секунд. Сформировать иглу. Поразить цель на дистанции десять метров. Начали! Первыми — группа «Серых».

Студенты в серых мантиях вышли вперед. Среди них был и Густав фон Розенберг. Он бросил на меня презрительный взгляд, затем картинно поднял руку. Воздух вокруг его ладони завихрился, собираясь в плотный, почти видимый шар.

— [Аэро Спикулум]! — выкрикнул он.

Воздушная игла ударила точно в «яблочко», оставив в дереве глубокую вмятину.

— Неплохо, Розенберг, — кивнул Кляйн. — Но слишком много пафоса. В реальном бою тебя убьют, пока ты будешь выбирать позу.

Большинство «Серых» справились. У кого-то снаряды летели криво, у кого-то рассыпались в полете, но в целом они подтвердили свой статус середнячков, близких к двум ядрам.

— Группа 1-В. Вперед! — рявкнул Магистр.

Начался цирк.

Первый же парень из моей группы, тощий крестьянский сын, попытался создать огненный шар. Пламя вспыхнуло, опалило ему брови и тут же погасло. Он закашлялся, красный от стыда.

Вторая девушка, пытаясь удержать воду, просто облила себя с ног до головы.

— Концентрация! — ревел Кляйн. — Вы не воду в ведрах носите, вы управляете Эфиром!

На моих глазах один из студентов побледнел, закатил глаза и мешком рухнул на гравий.

— Истощение, — равнодушно констатировал Магистр, даже не взглянув на упавшего. — Унести. Следующий.

Густав и его дружки открыто ржали, тыкая пальцами в неудачников.

— Эверт! — выкликнул Кляйн. — Твоя очередь. Покажи, на что способны «травмированные» аристократы.

Я вышел на позицию. Десять метров до цели.

— Ну, давай, — шепнул Кот. — Скилл-чек на актерское мастерство. Не облажайся.

Я глубоко вздохнул. Мне нужно было пройти по лезвию бритвы. Сделать слишком хорошо — значит вызвать подозрения. Сделать слишком плохо — подтвердить статус ничтожества и привлечь лишнее внимание как «бесполезный балласт». Мне нужна золотая середина.

Я вытянул правую руку над специальным кувшином с водой. Вода послушно потекла вверх, собираясь в сферу размером с яблоко.

Я специально позволил потоку «дрожать». Сфера пошла рябью, теряя идеальную форму, словно я с трудом удерживал её в стабильном состоянии.

— Слабовато, — хмыкнул кто-то из «Серых».

Я нахмурился, изображая предельное напряжение. На лбу выступил пот и хотя это на самом деле от жары, но наверняка выглядело правдоподобно.

Когда пришло время, я сжал волю. Вода послушно уплотнилась и теперь это не просто пузырь, а тяжелый, вязкий снаряд. Я начал вытягивать его в форму иглы. Получалось грубо, криво, словно сосулька, слепленная ребенком.

— Удар! — выдохнул я и толкнул ману вперед.

Водяная игла сорвалась с ладони. Она летела медленнее, чем воздушный болт Розенберга, и её траектория была немного «пьяной».

ЧВАК.

Снаряд ударил в мишень. Не в центр. Он попал в самый край, в верхний левый угол деревянного щита. Но удар был плотным — дерево хрустнуло, и от него отлетел увесистый кусок щепы.

Я опустил руку, тяжело дыша.

Тишина. Розенберг перестал смеяться, скривив губы в ухмылке. «Попал, но еле-еле», — читалось на его лице.

Магистр Кляйн подошел к мишени. Он провел пальцем по сколу.

— Грубая работа, — пророкотал он, поворачиваясь ко мне. — Форма нестабильна. Скорость полета как у хромой черепахи. Но…

Его глаза, похожие на два уголька, встретились с моими. В них не было насмешки. В них промелькнула искра интереса. Он увидел то, что пропустили другие — плотность удара. При моем «слабом» ядре я умудрился спрессовать воду так, что она расколола доску, а не просто растеклась лужей.

— Но цель поражена, — закончил он. — Встать в строй, Эверт. Зачет.

Я кивнул и вернулся на место, пряча довольную улыбку в уголках губ. Идеально. Я не выделился, но и не провалился. Я — «середнячок среди худших». Самая безопасная позиция для шпиона.

Когда занятие закончилось и студенты потянулись к выходу, обсуждая свои успехи и провалы, Кляйн окликнул меня.

— Эверт, задержись.

Я остановился, чувствуя, как сердце пропустило удар. Неужели я переиграл?

Магистр подошел вплотную. Он был ниже меня на голову, но казался огромным.

— Неплохо для новичка с одним ядром, — тихо сказал он, и в его голосе не было обычной грубости. — Ты компенсируешь нехватку силы плотностью потока. Это редкий навык. Обычно одноядерные пытаются просто брызнуть посильнее.

— Жизнь научила экономить ресурсы, магистр, — ответил я, глядя ему в глаза.

Кляйн хмыкнул в бороду.

— Не расслабляйся. Дальше будет сложнее. Твое ядро — твой предел. Ты уперся в потолок, парень. Чтобы пробить его, одной упертости мало.

— Я найду способ, — твердо сказал я.

— Посмотрим, — он махнул рукой, отпуская меня. — Свободен.

Я развернулся и зашагал прочь. Внутри меня разливалось ледяное спокойствие.

«Я не уперся в потолок, старик, — подумал я. — Я просто ещё не начал расти по-настоящему. Я выжил там, куда многие боятся даже смотреть.»

Перемена в Академии напоминала кратковременное перемирие на поле боя. Как только двери аудиторий распахивались, коридоры и внутренний двор заполнялись гулом сотен голосов. Студенты спешили в столовую, занимали места в тенистых уголках сада или толпились у входа в Библиотеку.

Я же направился к старому каменному фонтану в дальнем углу двора. Здесь было меньше народу — элита из Белого корпуса предпочитала мраморные скамьи у главного входа, а Черные старались не высовываться из подвальных помещений без нужды.

Сев на нагретый солнцем камень, я раскрыл учебник «Основы эфиродинамики».

Для любого другого студента это была бы библия, истина в последней инстанции. Для меня же этот текст сейчас выглядел как сборник детских сказок, написанных людьми, которые боятся смотреть вглубь вещей. Я читал строки, но мой мозг переводил их на другой язык — язык биологии и анатомии.

«Эфир течет по каналам подобно воде в реке, повинуясь воле мага…»

— Чушь, — едва слышно прошептал я, проводя пальцем по строке. — Эфир не течет сам по себе. Каналы — это не трубы, а сосудистая система, она сокращается. Это перистальтика.

В голове крутились схемы. Каналы — это орган, и их наверняка можно тренировать не только медитацией. Их можно стимулировать, можно изменить эластичность стенок. Нужно только попытаться.

«Мои каналы были разорваны, а затем сшиты заново током, — размышлял я, глядя на бегущие по странице буквы. — Это создало рубцы, но эти рубцы сделали ткань жестче. Прочнее. Обычный маг боится перегрузки, потому что его каналы могут лопнуть от давления. Мои же теперь выдержат напор брандспойта. Проблема только в их сопротивлении, а ядро все еще слишком мало, чтобы стабилизировать ситуацию».

Я перевернул страницу, погружаясь в анализ. Мне нужно найти способ объединить знания Древних о генетике с местной магической теорией. У меня ведь есть система одного из учёных, она должна помочь.

Мои размышления прервал запах. Тонкий аромат лаванды и какой-то химической отдушки, перебивающий привычный запах пыли. Я не подал виду, что заметил, но краем глаза уловил движение.

Ко мне приближалась девушка. На ней была серая форма, но сидела она идеально, подогнанная по фигуре, а не висела мешком, как на большинстве студентов. Темные волосы были заплетены в сложную, тугую прическу, закрепленную шпильками с мелкими кристаллами.

Она шла быстро, но скованно. Её взгляд был направлен куда-то сквозь меня, лицо застыло маской безразличия, но я видел мелкую дрожь в уголках губ. Она нервничала. Нет, она была в ужасе.

Я сделал вид, что увлечен книгой.

Девушка подошла вплотную. Она не поздоровалась. Не представилась. Она просто остановилась на секунду, словно решаясь на прыжок в пропасть. Затем её рука метнулась вперед.

На раскрытые страницы моего учебника лег аккуратно сложенный листок бумаги.

В следующее мгновение она уже развернулась на каблуках и быстрым шагом, почти бегом, направилась прочь, растворяясь в толпе студентов.

— Почтальон с функцией стелс-доставки, — прокомментировал Кот, материализуясь рядом на скамейке в виде едва заметной ряби. — Заметь, Виктор, у неё ранг «Серый». Это классом выше тебя. Обычно они с «Черными» даже не разговаривают, чтобы не зашквариться.

— Она и не разговаривала, — заметил я, беря записку в руки.

Бумага была дорогой, плотной, с водяными знаками. Не тетрадный лист. Я развернул послание.

Почерк был женским, округлым, но буквы плясали. Тот, кто писал это, торопился, и рука у него дрожала. Чернила в одном месте смазались, словно от капли пота или слезы.

«Если хочешь узнать, кто ты на самом деле — приходи сегодня в полночь в Сад у восточной стены. Приходи один.»

Я перечитал текст дважды. Фраза «кто ты на самом деле» ударила по нервам, как разряд тока.

Внутри похолодело.

Неужели моя маскировка не сработала? Неужели кто-то в Академии раскусил меня? Магистр Краус? Розенберг? Инквизиция? Увидели под личиной Максимилиана фон Эверта беглого Виктора Штормвальда?

Или они узнали, что я биомант? Что я вживляю в себя органы монстров?

— Что думаешь? — тихо обратился я к Коту, не меняя выражения лица. Со стороны казалось, что я просто читаю скучную сноску в учебнике.

— Текст стандартный, клише из шпионских романов, — отозвался Кот, заглядывая в записку через плечо. — «Приходи один», «полночь», «тайна личности». Это ловушка с вероятностью 99,9 %.

— Очевидно, — кивнул я. — Вопрос в том, кто и зачем её ставит.

Я начал рассуждать, отсекая варианты.

«Если бы меня раскрыла Инквизиция или администрация, они бы не слали записок. Меня бы уже вязали боевые маги в общежитии или скрутили прямо здесь. Официальные структуры действуют открыто. Значит, это кто-то, кто хочет решить вопрос неофициально».

— Розенберг? — предположил я.

— Вполне возможно, — согласился Кот. — Он обижен, унижен и хочет реванша без свидетелей. Восточная стена — глухое место, там редко появляются патрули. Идеально для того, чтобы запинать «выскочку» толпой и сбросить тело в канаву.

— Но фраза про «кто ты на самом деле»… — я постучал пальцем по бумаге. — Это может быть блеф. Крючок, чтобы я точно пришел. Густав мог решить, что я не настоящий Эверт, а самозванец-бродяга, который украл документы. Это, кстати, правда, но он не может этого знать наверняка.

Я смял записку в кулаке. Сердце билось ровно, медленно разгоняя по телу холодный, охотничий азарт.

Страх ушел. Остался только расчет.

Если это Розенберг и его шайка — это отличный шанс. В «глухом месте» не только они могут делать что хотят. Там и я смогу не сдерживаться. Никаких водяных ниточек. Только кости, мышцы и высокое напряжение.

А если это не Розенберг? Если это кто-то, кто действительно что-то знает? Тогда не пойти — значит остаться в неведении, пока удар не прилетит в спину.

— Не ходи, — вдруг серьезно сказал Кот. — Виктор, это тупо. Ты только внедрился. Зачем рисковать? Слив засчитают, если тебя там убьют. Проигнорируй. Пусть бесятся.

Я поднял голову и посмотрел в сторону Восточной стены. Отсюда были видны лишь верхушки старых вязов, растущих в том саду.

— Игнорировать угрозу — значит позволить ей вырасти, — тихо ответил я. — В Пустошах, если ты чувствуешь взгляд хищника, ты не прячешься в кусты. Ты поворачиваешься к нему лицом и достаешь копье.

— В Пустошах у тебя была армия жуков, верный пес-мутант и целая деревня ящерок, — парировал Кот. — А здесь ты один, в пижаме, против неизвестного противника.

На моих губах появилась легкая, злая усмешка.

Максимилиан фон Эверт испугался бы и остался в комнате. Но я — Виктор. И я принимаю этот вызов.

— Полночь, — прошептал я, сжимая записку так, что бумага начала тлеть от крошечной искры, сорвавшейся с пальца. — Посмотрим, кто кого узнает.

Полночь в Академии имела свой особый ритм. Окна общежитий погасли одно за другим, словно закрывающиеся глаза огромного зверя. Тишина в коридорах стала густой, нарушаемой лишь скрипом старых полов и далеким храпом кого-то из студентов за тонкими стенами.

Воскресное утро в Академии «Эфирный Шпиль» было единственным временем, когда каменные коридоры не гудели от голосов студентов и шарканья подошв. Тишина была плотной, вязкой, нарушаемой лишь далеким звоном колокола в часовне города.

Я открыл глаза задолго до рассвета. Мой биологический будильник сработал безукоризненно. Лукас, мой сосед, спал, разметавшись на кровати и что-то бормоча во сне — наверное, сдавал экзамен по алхимии.

Я бесшумно сполз с койки, натянул простые тренировочные штаны и свободную рубаху. Мой путь лежал не в библиотеку и не в столовую, а на старый спортивный плац за хозяйственными постройками. Туда редко заглядывали «Белые» — аристократы предпочитали дуэльные залы с климат-контролем и зеркалами. А для «Черных» вроде меня грязь и щебень были привычной средой обитания.

Утро встретило меня сырым туманом. Воздух был холодным, пробирающим до костей, но мне это нравилось. Холод бодрит.

— Ну что, кадет, — Кот материализовался на перекладине турника, потягиваясь. — Готов к гринду? Сегодня мы будем ломать твой лимит. В буквальном смысле.

— Я готов, — кивнул я, разминая запястья.

Идея, пришедшая мне в голову вчера перед сном, была безумной, но логичной. Биомантия позволяет ускорять процессы. [Железа Гальвани] дает энергию. Что, если объединить это с экстремальной физической нагрузкой?

Обычно мышцы растут, когда микроразрывы волокон, полученные при нагрузке, заживают, делая ткань плотнее. У обычного человека это занимает дни. У меня, при наличии биомассы и магии, это могло занять секунды.

Я подошел к лежащему в углу площадки огромному валуну, который использовали для тренировок маги Земли. Он весил килограммов тридцать, не меньше.

— Поехали, — выдохнул я.

Я поднял камень. Мышцы напряглись, сухожилия затрещали.

— Присед! — скомандовал Кот. — И держи спину, не то позвоночник в трусы высыпется.

Я присел. Встал. Присел. Встал.

На двадцатом повторении бедра начали гореть. На пятидесятом — мышцы забились молочной кислотой, превратившись в камень. Обычный человек остановился бы. Я же только начал.

— Лечение, — мысленно приказал я.

Я направил поток маны, смешанный с электрическим импульсом, прямо в ноги. Вода вымывала токсины усталости, ускоряла обмен веществ. Разряд тока заставлял волокна сокращаться еще жестче, разрывая их и тут же спаивая обратно, но уже более плотными, более сильными.

Боль была специфической. Словно мне в ноги залили кипяток и пропустили через него ток.

— Еще! — рявкнул Кот. — Твоя стамина просела, но ХП на месте. Жми! Это спидран по бодибилдингу!

Я продолжал. Приседания сменились рывками. Рывки — бегом с камнем в руках. Я довел себя до состояния, когда перед глазами поплыли круги, а сердце билось где-то в горле.

— [Абсорбция: Резерв] — я «сжег» сто граммов биомассы из запаса, мгновенно превратив её в глюкозу и белок, вкачивая их прямо в кровь.

Усталость отступила рывком, словно я принял сильнейший стимулятор. Я снова был свеж.

— Сложно… — прохрипел я, переходя на отжимания на кулаках. Щебень впивался в кожу, раздирая её в кровь, но ранки тут же затягивались.

Проблема была не в боли. Проблема была в контроле. Мне приходилось делать три вещи одновременно: выполнять упражнение на пределе сил, контролировать поток магии, чтобы не сжечь себя, и следить за распределением биомассы.

Это было как жонглировать горящими факелами, стоя на канате.

В какой-то момент я сбился. Подал слишком много тока в бицепс. Руку свело чудовищной судорогой, я рухнул лицом в гравий.

— Концентрация! — голос Кота был безжалостен. — Ты маг или где? Держи поток! Если потеряешь ритм, у тебя сердце остановится от перегрузки!

Я зарычал, заставляя мышцу расслабиться усилием воли и магии. Поднялся. Снова.

Вскоре мир вокруг исчез. Осталось только мое тело, превратившееся в гудящий механизм.

Удар — разрыв — боль — лечение — рост.

Удар — разрыв — боль — лечение — рост.

Я вошел в транс. Это было странное состояние, похожее на медитацию, но динамическое. Я не чувствовал холода, не слышал ветра. Я был машиной, которая сама себя пересобирала на ходу. Мана текла по каналам широким, бурлящим потоком. Железа Гальвани вибрировала, посылая разряды в каждую клетку.

— Эй… Эй, Витя! — голос Кота пробился сквозь пелену транса как-то издалека. — Виктор! ТОРМОЗИ!

Я не реагировал, делая очередной рывок.

— ДА ОСТАНОВИСЬ ТЫ! — Кот прыгнул мне на плечо и больно укусил за ухо. — Ты светишься как новогодняя елка в Припяти!

Боль от укуса вывела меня из транса. Я замер, уронив камень. Он гулко ударился о землю, но я даже не обратил внимания.

Я смотрел на свои руки.

Зрелище было пугающим и завораживающим одновременно.

Под кожей, там, где проходили вены и артерии, пульсировал яркий, неоново-голубой свет. Он был настолько интенсивным, что просвечивал сквозь плоть, делая мои руки похожими на анатомическое пособие из стекла и света. Вены вздулись, став толщиной с мизинец, и по ним, вместе с кровью, бежали видимые разряды электричества.

— Что за… — я попытался сжать кулак. Свет стал ярче, а по коже пробежали статические искры.

— Ты переборщил с разгоном, — констатировал Кот, спрыгивая на землю и опасливо отходя подальше. — Твоя проводимость повысилась до критических значений. Ты сейчас не человек, ты — ходячий проводник под напряжением. Еще немного, и тебя разорвало бы от напряжения.

Я плюхнулся на землю, чувствуя, как внутри всё дрожит. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.

— Система! Статус! — мысленно приказал я. — Есть повреждения?

Строки логов побежали перед глазами.

Комнаты в общежитии «Белых» мало напоминали студенческое жилье. Это были роскошные апартаменты с высокими окнами, бархатными портьерами и магическими светильниками, настроенными на мягкий, теплый спектр.

Ингрид фон Айзенфауст, племянница главы клана, сидела перед трюмо, лениво расчесывая свои длинные платиновые волосы гребнем из слоновой кости.

— Отец снова прислал письмо с нотациями, — недовольно протянула она, глядя на свое отражение. — Говорит, напряжение на границах кварталов растет. Ваши огненные маги опять сожгли наш склад в Нижнем Городе, Катарина?

Девушка, сидевшая в кресле с книгой, подняла голову. Это была та самая незнакомка, которую Виктор спас в подвале — Катарина фон Драхенкрале. Сейчас на ней не было серой мантии, под которой она скрывалась во время своих тайных вылазок за ингредиентами. Она была одета в домашнее платье цветов своего клана — багровое с золотом. На ее запястье, скрытом длинным кружевным рукавом, все еще оставались синяки от хватки бандитов.

— Это была случайность, Ингрид, — спокойно ответила она, перелистнув страницу. — Утечка эфира. Мой отец уже принес извинения. Мы же союзники… пока что.

Ингрид фыркнула. Союз между Айзенфаустами и Драхенкрале держался на честном слове и общих врагах, но трещал по швам.

— Пока что, — эхом повторила она. — Кстати, ты видела списки на завтра?

— Турнир? — Катарина постаралась, чтобы её голос звучал безразлично.

— Да. Этот выскочка из 1-В. Максимилиан фон Эверт. Беловолосый оборванец, — Ингрид отложила гребень и повернулась к подруге, ее глаза блестели злым весельем. — Густав фон Розенберг все уши прожужжал. Он умолял моего дядю позволить ему «наказать наглеца».

Катарина замерла. Образ парня с холодными глазами, который в одиночку, без магии, раскидал бандитов, а потом ударил их молнией, вспыхнул в памяти.

— И что решил твой дядя?

— Он дал добро, — усмехнулась Ингрид. — Розенберги — наши вассалы, их честь — это наша честь. Если какой-то нищий «черный» смеет дерзить, его нужно поставить на место. Густав обещал не просто победить. Он обещал сломать его. Публично. Чтобы другим неповадно было.

Катарина закрыла книгу. Внутри нее боролись противоречивые чувства. Максимилиан спас её. Но он был чужаком, опасным и непредсказуемым элементом. А Густав… Густав был напыщенным идиотом с сильной магией воздуха.

— Густаву стоит быть осторожнее, — тихо сказала она.

— Ой, брось, — отмахнулась Ингрид. — Что может сделать парень с одним ядром против наследника Розенбергов? Это будет избиение младенца. Я даже ставку сделала.

Катарина вспомнила тяжесть золотого кошелька, который она отдала спасителю. Вспомнила треск электричества и запах озона в грязном переулке. Максимилиан фон Эверт точно не был младенцем. Он был зверем, который лишь притворялся человеком.

— Боюсь, — прошептала Катарина, глядя в темное окно, за которым сияли огни города, — завтра кто-то сильно удивится. И я не уверена, что это будет Эверт.

— Что ты сказала? — переспросила Ингрид.

— Ничего, — Катарина мило улыбнулась, пряча дрожь в руках. — Говорю, будет интересное зрелище…