«Привет. Меня зовут Дарья Краева. Мне двадцать один, в моих карманах пусто, и я на грани отчисления из университета. Да и в целом у меня сейчас не самый лучший период».

Будь ее жизнь книгой, она начиналась бы именно так.

К слову, книг Даша перечитала к своим годам бесчисленное множество. А что еще делать, если настоящих отношений в жизни никогда не было? Правильно – черпать о них информацию в романах о любви. Именно эти «бесполезные книжки» и винила мать Даши в том, что у дочери к ее годам все еще не завязались ни с кем отношения.

Но давайте обо всем по порядку.

Дарья всегда знала себе цену. Буквально с детского сада. Один очень настойчивый мальчишка по имени Марк долго ухаживал за ней: дарил леденцы, печенье, открытки. Однажды принес ей свою коллекцию пуговиц – буквально оторвал от сердца. И им было весело вместе: они играли в догонялки, строили куличики из песка и как-то раз даже препарировали мертвого голубя прямо на участке (что привело воспитательницу в ужас). Казалось бы, симпатия была взаимной, но все испортила попытка Марка неумело поцеловать Дашу перед выпуском из сада. Девочка немедленно ее пресекла: с чего это он решил, что она станет целоваться с вечно сопливым курносым мальчишкой?

Так не сложились ее первые «почти отношения».

А потом были еще попытки и еще. Краснощекий Димка из пятого «А» был лопоухим – сразу получил от ворот поворот. Ухаживания красавчика-одноклассника Леши в седьмом классе были отвергнуты из-за его щербинки. Не сложилось в девятом классе и с Саней из параллельного: ходили слухи, что когда-то у него были вши, – это сразу «нет». С Пашкой из их двора тоже не срослось – тот был ниже Дашки почти на голову («что угодно, только не смотреть на парня сверху вниз»). И с Колей, который лучше всех в их районе играл в футбол: мама сказала, что встречаться с двоечником дочери не позволит.

Ну, что сказать? Дашка никогда не была высокомерной. Просто у нее имелись свои стандарты. Девочка из порядочной семьи, училась на пятерки, собиралась поступать в университет и не могла себе позволить водить дружбу с кем попало. Да, может, ее требования к парням порой и были слегка завышены, но Даша свято верила в то, что однажды встретит своего идеального принца.

«Ну, и дура!» – бросил ей на выпускном одноклассник Костя в ответ на отказ с ним потанцевать. И это совсем ее не обидело: «Уж лучше быть одной, чем со всякими». А потом это «одной» как-то уж слишком затянулось…

И вот Даше двадцать один, и о сексе она знает только то, что читала в книгах. За плечами множество неудачных свиданий, попыток сблизиться с мужчинами и десятки «нет», которые Даша бросала в последний момент, едва дело доходило до близкого общения. Конечно, девушка осознавала, что время неумолимо, но единственное, чего она до сих пор не потеряла, – это надежда на то, что встреча с любовью всей ее жизни еще впереди. И мысль об этом всякий раз придавала ей сил.

А еще ее подруги – Саша Золотова и Лера Балабина (или, как ее все звали, – Балабося). Те всегда были рядом, не давая ей унывать. С их личной жизнью с некоторых пор все было в порядке, но ни одна из девушек не позволяла Даше думать, что с ней что-то не так. «Всему свое время» – любила повторять Саша. «Тебе с твоим будущим парнем придется трахаться трижды в день, чтобы наверстать упущенные годы без секса» – смеялась Лера, но менее пошлого комментария от нее никто и не ждал.

Вот и сейчас они вытащили ее из зоны комфорта, чтобы разделить один очень важный и трогательный момент, а заодно вынудили попрактиковаться в кондитерском искусстве, которое Даша так любила. Лера устраивала для Саши и ее парня Льва гендер-пати – вечеринку по раскрытию пола ребенка, и это мероприятие проходило прямо в пожарной части, где тот служит.

В обязанности же Даши входило организовать первый в ее жизни кэнди-бар – сладкий стол с десертами для гостей, и это вызывало у нее смесь ужаса и восторга, ведь сладости она раньше пекла лишь для себя и близких, а теперь ее мастерство предстояло оценить и всем присутствовавшим на мероприятии.

– Потрясающе! – воскликнула Саша, поднявшись в кухню-столовую пожарной части. – Какие милые печенюшки!

Даша улыбнулась при виде подруги: округлившийся животик ей очень шел. Она выглядела трогательной и хрупкой – даже в форменной рубашке диспетчера.

– А это что? – щебетала Саша, обойдя стол вокруг. – Капкейки, мармелад, макаронс! Ой, а можно украду одну ягодку? – И, не дожидаясь ответа, ухватила клубничку с нижнего яруса и закинула в рот. – Дашка, какая красота! Ты превзошла саму себя!

– Спасибо, – смутилась Даша. – Сейчас еще выложу шоколадные пирожные и конфеты. – Она бросила взгляд в окно, где на площадке перед частью уже собирались пожарные и гости праздника. – Хотя кому тут нужны сладости? В части два десятка брутальных мужчин, вряд ли среди них найдутся сладкоежки. Признавайся, Саш, ты притащила меня для того, чтобы опять попытаться свести с кем-то?

Золотова закашлялась.

– Не-е-е-т! – заверила она и, надо признать, вполне правдоподобно. – Ты что! Среди пожарных каждый второй сладкоежка. Честно! Взять хотя бы Леркиного Кирюху: готов трескать конфеты на завтрак, обед и ужин! А… – Она пожала плечами. – А для остальных я заказала роллы и пиццу, их вот-вот привезут.

– Хотя бы так. Тогда я не переживаю.

– Ой, вон Лерка пришла! – Саша помахала ей в окно. – Пора начинать, ты идешь?

– Да, – кивнула Даша, сдув со лба выбившуюся прядь. – Только выложу на блюдо оставшиеся конфеты и сразу прибегу.

– Поторопись! – бросила подруга, уходя. И, задержавшись в дверях, сказала: – Может, распустишь волосы? Они у тебя такие красивые. Илья говорил, что ему нравятся рыженькие. Ну… тот парень, что служит в звене у Льва, помнишь? Я рассказывала про него. Симпатичный, русоволосый, с которым вы столкнулись на лестнице, когда ты пришла.

– Только не говори, что ты уже рассказывала ему обо мне, – взмолилась Даша.

Она так устала от попыток подруг кому-нибудь ее сосватать.

– Не-е-е-т! – протянула Саша. – Ну, если только немного. Так, в двух словах. Не злись!

– Я же просила.

– Прости! – Послав ей воздушный поцелуй, подруга скрылась за дверью.

Дашка шумно выдохнула. Как же это все надоело. Саша с Лерой вели себя так, словно она была единственной симпатичной девчонкой на всем белом свете, у кого не получалось найти себе пару. Подумаешь, одинокая. Зачем раздувать из этого целую проблему? В отличие от подруг, Даша не считала, что на ней лежит какое-то там заклятье, и не собиралась избавляться от девственности любой ценой, как это сделала героиня ее любимого романа «Очень плохой профессор»^[1]. Всему свое время.

И все же было немного обидно. Девчонки даже праздник использовали для того, чтобы сосватать ее кому-нибудь из пожарных. И рекламировали ее словно какой-то товар, заставляя Дашку чувствовать себя неполноценной. Ей не нужно было это все. Жалость, лишнее внимание, посторонние взгляды. Она предпочла бы, чтобы о ней говорили как о хорошем человеке или вот – как о талантливом кондитере, пусть сладости и были лишь ее хобби.

Даше хотелось порадовать собравшихся десертами и разделить с подругами радость момента, а из нее опять делали какой-то выставочный экземпляр: «Вот, смотрите, эта девушка давно не может найти себе парня. Может, кого-то интересует залежавшийся товар? Хоть кого-то? Она совсем отчаялась!»

Ударив с досады ладонью по столу, Дашка на короткий миг почувствовала облегчение, но тут же оно сменилось паникой: трехъярусная конфетница от удара подпрыгнула, и воздушное безе попадало с нее в разные стороны.

– Ой, мамочки! – Всплеснула руками Даша, боясь, что дальше начнет рушиться весь кэнди-бар, но конструкция устояла. – Блин, блин!

И под раздающиеся с улицы торжествующие возгласы она принялась собирать розовые «шапочки» безе со стола и возвращать их обратно на место. Лишь бы успеть: к приходу собравшихся ее творение должно выглядеть идеально!

И тут слева прозвучало странное хмыканье. Даша чуть не подскочила от неожиданности. Подняв взгляд, она с интересом уставилась на вошедшего.

Судя по форме – темный полукомбинезон на лямках и серая футболка – он был одним из бригады. Лет двадцать пять – двадцать восемь, густо-синие глаза (она бы даже сказала, неприлично яркие), коротко стриженные, волнистые темные волосы (сексуально растрепанные), едва заметная однодневная щетина (которая почему-то ему шла, хотя, обычно Даша относила такое к недостаткам). Мужественные черты портило лишь недовольное выражение лица парня.

– Вот же хрень, – устало произнес он и приблизился к ней.

Девушка понятия не имела, что имеется в виду, она была всецело увлечена созерцанием фигуры незнакомого типа. Широкие плечи, мощная грудь, рост выше среднего. Двигался он довольно напряженно, словно его все вокруг раздражало, и занимал при этом так много пространства, что помещение внезапно показалось ей маленьким. А этот взгляд. Такой… дерзкий, наглый. Молодой мужчина словно пытался прожечь в ней дыру.

– Выглядит до тошнотворного мило, – заметил он, разглядывая кэнди-бар. А затем бесцеремонно подхватил пальцами одно безе и закинул в рот.

Даша встрепенулась, заставляя себя отвести взгляд, но у нее не получилось. Она продолжала пялиться на его пухлые губы, усыпанные белковой крошкой. Девушка спохватилась только, когда незнакомец схватил с верхнего яруса печенье и отправил в рот.

– Вы могли бы… ты… – У нее не сразу получилось сложить слова в предложение. – Нужно дождаться остальных.

– Да забей, – хмыкнул он, глядя на нее с таким видом, будто оценивает по отдельности каждую часть ее тела. Его голос звучал низко и хрипло.

По спине Даши пробежал электрический ток.

– Тоже люби-шь… те сладкое? – ляпнула она.

– Ненавижу, – ухмыльнулся он.

И сложил руки на груди. Ткань футболки натянулась на его плечах, и взгляд девушки непроизвольно заскользил по ним.

– Тогда…

– Просто не вижу тут нормальной еды.

– Сейчас привезут пиццу.

– Слава богу.

Ей показалось, или незнакомец придвинулся ближе? Теперь его крепкое тело отделяло ее от стола, на котором сиротливо валялось еще несколько безе, которые следовало вернуть на место. Но Дашины ноги словно приклеились к полу, она не могла пошевельнуться и наблюдала за ним, как завороженная. Ужасно неловкая ситуация.

– Так ты из доставки или их знакомая? – Он кивнул в сторону окна.

– Я… я – подруга Саши.

– Хорошо, хоть сэкономили на еде. Наверное, весь это цирк обойдется им в состояние. – Его ярко-синие глаза бессовестно изучали ее губы, и парень как будто наклонялся все ниже.

– Что, прости? – нахмурилась Даша. – Цирк?

– Ну, это все, – брезгливо поморщился он, покрутив пальцем в воздухе. Присел на край стола в опасной близости от весьма шаткой конструкции кэнди-бара и облизнул губы. – Вечеринка в части, шоу с определением пола, напитки, закуски. Бесполезная ерунда, о которой они пожалеют, когда разбегутся.

Даша чуть не поперхнулась словами возмущения. Да как он смел?!

– Ерунда? – выпалила она, глядя на него снизу вверх. – Это один из самых важных моментов в жизни моих друзей. Прояви уважение!

Парень усмехнулся и что-то пробормотал себе под нос.

– Разумеется, – смеясь ответил он уже громче и поднял руки, будто сдается. – Люди могут поступать, как хотят. Только не думаю, что идиотские шоу стоят всего этого. Серьезно. Сначала они витают в облаках, а потом их косит вирус женитьбы, но финал все равно один: ссоры, крики и дележка имущества. Проще даже не начинать.

– Если так рассуждать, то можно в жизни вообще ничего не делать. Зачем есть, если завтра все равно будешь голоден? – сказала Даша, чувствуя, как в груди бухает сердце. – Я уверена, что Саша со Львом вместе навсегда. Они – отличная пара, и эта вечеринка, или, как ты выразился, «бесполезная ерунда», оставит теплые воспоминания на долгие годы для всех последующих поколений их семьи!

– Да какой человек в здравом уме захочет добровольно стать заложником брака? – насмешливо поморщился пожарный. – Думаю, не стоит заводить отношения, чтобы просто кого-то трахнуть, и не обязательно жениться, если девушка залетела. Но это чисто мое мнение, Лев может поступать как хочет.

Дашка едва сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину.

– Я! – выпалила она, краснея. – Я хочу! И все нормальные люди! Они тоже хотят быть счастливыми в браке. Не хотят только… дефективные!

Тут незнакомец не выдержал и расхохотался, что еще только сильнее взбесило девушку.

– Все хотят любить, – жалея, что смеющегося человека не так-то легко ударить, выдохнула Даша. – И я рада за своих друзей, а ты, кем бы ты ни был…

– Никита, – нахально улыбнулся парень.

– Ты… – повторила девушка, уже забыв, что хотела бросить ему в лицо. – Ты…

– Как тебя? – Он прищурился.

– Даша.

– Даша… Даша… – Пожарный словно пробовал ее имя на языке, силясь что-то вспомнить. – О! – Внезапно его лицо вытянулось. – Случайно не та монашка, которая носится со своей девственностью, словно со святым Граалем?

– Кто? Как… – Она хватала ртом воздух, не веря тому, что услышала.

Ее щеки залил густой румянец.

– Ну, точно ты. – Он хлопнул ее по плечу. – Ты уж прости меня, Даш. Но я всегда говорю правду. Любовь делает людей слабыми, зависимыми и толстыми. Увы.

– Но без любви жизнь теряет смысл, – попробовала тихо возразить Даша.

– Тебе-то откуда знать?

– Я…

– Вот тебе совет. Лучше дай волю своим желаниям, а то закончишь как эти «счастливчики». Или того хуже – останешься одинокой старой девой с кучей кошек. Фу.

– А я не просила советов! – Она сбросила его руку со своего плеча и воинственно вздернула подбородок. – И моя жизнь – не твое дело, понял? Я тебя вообще не знаю. – Даша обошла его, собрала безе и сложила на нижний ярус конфетницы. – И я не ношусь со своей девственностью. Мне с ней комфортно. Когда в моей жизни появится мой идеальный мужчина и у нас будут отношения, я вспомню твои слова и вдоволь посмеюсь над ними. А теперь убирайся, пока твоя задница не смела со стола все мои старания!

Она чувствовала, что покраснела уже как рак. Ее лицо буквально пылало от стыда и возмущения.

– Не бывает никаких идеальных мужчин, Даш, – подмигнул Никита, нагло подхватив с конфетницы столь ненавистное ему безе. – И отношений идеальных тоже не бывает. Так что не тяни.

– О, вы уже познакомились, – растерянно произнесла Саша, появившись на пороге столовой. – Даш, мы все ждем только вас.

– Уверена, что я там нужен? – скривился Никита.

– Ха-ха, как смешно, – сделала вид, будто приняла его слова за шутку, Золотова. – Кто-то же должен разбавить идиллию своим недовольным выражением лица.

– Тогда нужно поспешить, – улыбнулся он.

– Идем, – жестом поторопила она Дашу.

Взгляд у Саши был виноватым, и Дарья решила, что не имеет права портить праздник друзей своими обидами. Предъявить претензии подругам за длинный язык можно и позже, а сейчас лучше сделать усилие и улыбнуться. Она сняла перчатки и последовала за ними.

Все трое спустились вниз и вышли на улицу через гараж. Пожарные уже собрались у края площадки, выстроившись полукругом. По центру в полном обмундировании стоял Лев, он держал в руках большой распылитель пеногенератора с присоединенным к нему длиннющим рукавом.

– Все готовы? – крикнула Лера.

– Да! – хором ответили собравшиеся.

Даша подошла к толпе и скромно встала с краю. Она успела заметить среди присутствующих Гриню – младшего брата Саши, и каких-то незнакомых людей – очевидно, родных Льва Царева. Даже начальник части пришел: все отзывались о нем как о строгом, но душевном руководителе. Еще бы, не каждый разрешит провести гендер-пати на территории своей части.

Даша обвела взглядом собравшихся и с удивлением поймала на себе несколько взглядов парней в полукомбинезонах. Их интерес на мгновение вселил в нее уверенность, а затем она вспомнила, какие слухи о ней успели распространиться по части, и опустила взгляд. «Черт, черт! Убью девчонок, как только все закончится! Как можно было растрепать такие подробности моей жизни? Настоящее предательство!»

– Держи. – Это был Никита.

Он стоял, прижавшись к ней вплотную плечом, и протягивал бокал на длинной ножке.

– Я не пью шампанское, – фыркнула Даша.

Хотя пила, конечно же. Просто не собиралась ничего принимать из рук этого мерзкого типа.

– Это лимонад, мы ведь на службе. – Парень буквально вложил бокал в ее руку. – И улыбнись.

– Вот еще, – нахмурилась она.

– Нас снимают, – усмехнулся он. – Если ты улыбнешься, я тоже готов сделать над собой усилие.

Краем глаза Даша заметила фотографа, который шнырял среди собравшихся. Его камера была направлена на них.

– За малыша, – выдавила она, подняв бокал. – Пусть будет девочка.

– Ставлю на мальчика, – произнес Никита, и его угрюмая физиономия чудесным образом куда-то исчезла.

Если честно, он буквально преобразился. Уголки его губ приподнялись на миг, глаза заискрились синевой, и земля чуть не ушла у Дашки из-под ног. Ровные белые зубы, небольшие ямочки на щеках, тонкие лучики вокруг глаз. Вот дерьмо… Да как же это работало? У нее аж дух перехватило.

К реальности девушку вернула лишь вспышка фотоаппарата, после которой улыбку с лица Никиты словно сдуло. Он снова стоял с невозмутимым выражением лица и смотрел уже поверх ее головы – туда, где происходило основное действо.

– Итак! – завопила Лера, взмахнув руками. – Ваши ставки, дамы и господа!

– Мальчик! Девочка! – закричала толпа наперебой.

– Три, два, один!

Саша положила ладони на живот, а Лев поднял распылитель выше и направил в сторону газона. Такая романтичная и трогательная сцена. И только Никиту она не трогала совсем: осторожно глянув на него, Дашка заметила едва ли ни отвращение в его лице.

– Давай уже! – не выдержал кто-то.

И тут из распылителя под давлением повалила пена. Много розовой пены! Розовой!

– А-а-а-а! – закричала Саша, радостно вскинув руки. – Девочка! Девочка!

Она выглядела такой счастливой, что Даша едва не расплакалась.

– Ура-а-а! – визжала Лера. – Поздравляю!

Едва запас пены иссяк, Лев обнял Сашу, и они поцеловались. А потом к ним подошел Гриня, и они обнялись все вместе. Затем ребята стали принимать поздравления от остальных, а фотограф носился, пытаясь все запечатлеть и ничего не упустить. Даша повернулась, чтобы уязвить довольным взглядом проигравшего, но Никиты уже не было рядом.

Она посмотрела на розовую пену, растекающуюся под ногами, и подумала о том, что однажды у нее тоже будет свой кусочек счастья. Ведь так всегда бывает в книгах: начинается роман с героини в беде, а заканчивается сценой, где герой увозит ее в закат на белом коне. Главное, дождаться своего принца.

– На малыша! – к ней подошел Кирилл Соловьев, парень Леры, и протянул шлем-каску, в которую все кидали купюры.

– Да-да, сейчас. – Дашка пошарила в карманах и выудила оттуда всю наличность. Она смяла купюры в кулаке так сильно, чтобы не бросалось в глаза, насколько ничтожна сумма. Девушка отдавала последнее.

– Спасибо! – И Кирилл, или, как его все называли, Соло, отправился собирать пожертвования дальше.

Через минуту все направились в здание, чтобы отметить это событие за столом, и Даша медленно поплелась за ними следом. А что, если она навсегда останется героиней в беде? Ведь в жизни часто так и бывает. Да и принцев на всех не хватает. И денег. Оставшись без гроша, Даша в очередной раз теряла надежду съехать от матери и начать самостоятельную жизнь. Как же дальше быть? Ей бы хоть какой-то знак свыше. Хотя бы, намек.

Шлеп! Большая, мерзкая белая капля ударилась ей в плечо.

«Голубь» – изумилась она, воздев взгляд к небу. Надо же было этой чертовой птице облегчиться, пролетая именно над ней! Вот же гадина!

Отлично. Если это и был знак, то какой? Что Вселенной плевать на ее проблемы? Ну, зашибись. Только вот Дарья Краева тоже не из слабых и так просто не сдастся!

– Мы так и знали, что ты тут! – Сашка с порога бросилась в ее объятия.

– Логично, – подняв повыше руки, испачканные в муке, выдавила Даша. – Я здесь живу.

– Ты так внезапно исчезла с праздника, что мы забеспокоились, – пояснила Лера, закрыв дверь и скинув с ног босоножки.

– Ты обиделась, – отпустив ее, грустно заключила Золотова. – И имела полное право психануть и уйти. Прости!

– Вовсе нет, – устало проговорила Дарья, развернулась и направилась на кухню. – Просто на меня насрали.

– Черт, извини, мне пришлось развлекать гостей! – простонала Сашка. – Каждый подходил поздравить нас с Левой, пожелать что-то. Мне так жаль, что ты осталась без внимания…

– Нет. Натурально насрали. Хренов голубь! – Краева поморщилась. – Обгадил плечо! Да так, словно он алабай, а не птица. Пришлось бежать домой, отмываться.

– Это к деньгам, – с видом знатока сказала Лера, войдя следом за ней на кухню.

– Ох, если бы, – вздохнула Даша.

Последние накопления ушли на кэнди-бар – подарок для подруги: эту трату хотя бы можно было считать логичной и необходимой. Чего не скажешь о распродажной лихорадке три дня назад: девушка сама не поняла, как потратила приличную сумму на сомнительную ерунду – чертовы распродажи на маркетплейсах! Будь они неладны. Стоит зайти в приложение, и на мозг словно опускается непроницаемый занавес, и вот ты уже чешешь репу, сидя посреди кучи ненужной фигни и пытаясь понять, как же так вышло и кто вселился в тебя в тот момент, когда ты нажимала «Оплатить»!

– Кстати, насчет денег. Ты отказалась брать плату за кэнди-бар, а я категорически против твоего отказа, – вмешалась Саша. – Позволь…

– Я так и знала! – прервал ее Лерин возглас. – Все хуже, чем мы предполагали: ты только посмотри!

Золотова, наконец, оглядела кухню:

– Чтоб меня…

– Только не начинайте, – отмахнулась Даша. – Всего лишь медитативные постряпушки, они помогают расслабиться.

Лерка присвистнула, Сашка медленно опустилась на стул.

– Теперь мне еще стыднее, – произнесла она пораженно.

– А мне нет. Даш, поставишь чайник? – сглотнула Балабина и бросилась к раковине сполоснуть руки.

Дарья обвела взглядом кухню. Возможно, она действительно погорячилась.

Стол, гарнитур, поверхности микроволновки и холодильника и даже весь подоконник были заставлены ее стряпней: венские вафли со сливочно-сырным кремом и черной смородиной, малиновый чизкейк из теста с миндальной мукой, пышные булочки с шоколадным кремом и вишневый пирог. А на небольшом свободном островке стола лежали сито и мука – Даша как раз просеивала ее для бисквита перед приходом девчонок. Ей действительно иногда трудно было остановиться: готовка помогала отвлечься от переживаний.

– Да, я пеку, когда мне плохо. И что? Чем хуже настроение, тем лучше замешивается тесто и нежнее получаются булочки.

– Мы не знали, что все настолько плохо, – сокрушенно произнесла Саша.

– Не переживай, – бросила Лера, засовывая в рот венскую вафлю. – Это и это, – она указала на чизкейк и булочки, – мы съедим, а остальное могу забрать с собой. Твоя фигура не пострадает, беру удар на себя!

– Лера-а-а, – качнула головой Саша.

– Все реально плохо. – Даша пожала плечами, вытерев ладони о цветастый передник. – Я никогда не съеду от матери.

– А почему тебе здесь не живется? – смахнув сахарную пудру с губ, спросила Лера. – Да, иногда твоя мамочка перегибает палку, но зато вон – есть еда, тепло, крыша над головой.

– Ты знаешь, почему, – тихо проронила Саша. – Все знают. Ты, Лера, и дня бы не выдержала с Любовью Андреевной.

– Не так стоишь, не так сидишь, не так дышишь, – произнесла Даша и на мгновение зажмурилась. – Я все делаю не так, понимаете? – Она открыла глаза и посмотрела на подруг. – Ей невозможно угодить! Я здесь… я здесь как в клетке! Как в западне! Я задыхаюсь! – Она глубоко вдохнула и шумно выдохнула. – Думала, накоплю денег и арендую квартиру, но с подработками все никак не срастается. Стоит куда-то устроиться, и мать делает все, чтобы я там долго не задержалась: выдумывает болезни, чтобы мне пришлось о ней заботиться, отключает будильник, чтобы я проспала. Меня трижды увольняли за последние полгода! Я не хочу больше брать у нее деньги, потому что это накладывает на меня обязательства: приходится во всем ей угождать, поддакивать, слушаться. Мне хочется вырваться и жить свою жизнь. Понимаете?

– Вафли потрясающие, – пробормотала Лера, облизнув губы. – В смысле, ты все верно говоришь. Может, просто подождать? Закончишь универ, и тогда можно будет начать аккуратно отпочковываться от нее.

– В том-то и дело, что я могу его не закончить. Профессор Дудов завалил меня на экзамене по финансам. Дважды! До этого всем пятерки просто так раздавал, а тут уперся: «Нет, и все. Вот тебе мой совет, Краева. Найди ту специальность, которая тебе действительно нравится». – Она покосилась на полку, на которой рядочком выстроились забавные, но совершенно бесполезные кондитерские прибамбасы с маркетплейсов. – И ведь в чем-то он прав – судя по сложившейся ситуации, с финансами у меня вообще не складывается. Пересдачу я завалила, и деньги от меня бегут, как от чумной.

– Хреново, – вздохнула Саша.

– Но я не собираюсь ныть, – развела руками Дашка. – Я ж боец. «Адаптируйся или сдохни» – звучит мой девиз. Что-нибудь придумаю. Может, оно и к лучшему. Мать для меня у себя в фирме уже местечко держит: ждет только, когда универ закончу. А если меня выпрут, то не придется и работать.

– Тебе и так не придется, – уверенно заявила Лера. – Если научишься давать ей отпор.

– Легко сказать, – печально улыбнулась Дарья. – Мама все мои слабые места знает, все трещинки. Знает, где надавить, как заставить. Знает, что я мягкая и никогда не смогу ей нагрубить или отказать. Как и вы, девочки. – Она перевела взгляд с одной подруги на другую. – Вроде подруги, а тоже совсем не считаетесь с моим мнением. Я понимаю, что вы не со зла. Что как лучше хотите, но я потом себя чувствую идиоткой какой-то, над которой все ржут.

В кухне на мгновение повисла тишина. Лера с Сашей недоуменно переглянулись.

– Ты о чем, Даш?

– О девственности моей кто всей части растрепал?

Золотова вытаращилась на нее в изумлении, а Балабина закусила губу.

– Я не… я бы не… никогда! – заикаясь, произнесла Саша.

– Это случайно вылетело, – потерла пальцем висок Лера. – Прости. Мы тут на выходных увиделись с Ильей, посидели втроем: он, я, Кирилл. Думала, как бы невзначай скажу, что на гендер-пати подружка наша будет – умница, красавица. Расхвалила тебя, намекнула, что ты в поиске и ни с кем не встречаешься. А Илюха возьми да и скажи, что ему надоели однодневные интрижки и он не против серьезных отношений. А я говорю, во-о-о-т, как раз Даша тебе и подойдет. Тоже своего принца ищет, и ни с кем у нее не было. Ну, как бы… мужчинам ведь нравится, когда они первые. Да? – Она с надеждой посмотрела на Сашу, но та нахмурила брови. – Короче, дура я. Знаю. Ляпнула лишнего. А Илюха, козел, сразу все тебе вывалил.

– Не он, – покачала головой Даша. – Я Илью только мельком видела. Мне Никита сказал. Монашкой обозвал.

– Боже… – спрятала лицо в ладонях Саша.

– Я убью его, – прорычала Лера. И виновато взглянула на Дашу. – Я не думала, что так получится. Просто хотела помочь… Прости, Дашунь. Ненавижу с тобой ругаться!

– Помогать, когда тебя об этом не просили, это особый вид психологического насилия, – отчеканила Краева.

– Отрежь мой язык и скорми собакам, – поникла Балабина. – Я не достойна называться подругой…

– Знаю, – ответила Даша. – Я бы с радостью, но кто тогда будет разбавлять наши посиделки пошлыми шутками?

– Прости! – Лера бросилась к ней на шею.

– Должна будешь, – ухмыльнулась та, похлопав ее по спине выпачканными в муке руками. Хоть и маленькая, но месть.

Саша улыбнулась, заметив это.

– А я, честно говоря, подумала, что Плахов флиртовал с тобой, – призналась Лера, когда их объятия разомкнулись. – Вы так мило болтали, позируя фотографу!

– Нет, – поморщилась Даша.

– А я переживала, что он скажет тебе что-нибудь неприятное или пошлое, – призналась Саша. – Нет, правда. Увидела вас вдвоем на кухне и напряглась. Никита, он… – Она пожала плечами, подбирая слова. – С ним бывает непросто.

– А я думала, он прекрасный парень, – удивилась Лера. – Приятный, симпатичный, к тому же спас на пожаре твоего Льва в прошлом году.

– Прекрасный парень, от которого лучше держаться подальше, – многозначительно взглянула она на Дашу. – Уж поверьте мне. Никита, конечно, сильно изменился после того пожара, и Лева, как старший, опекает его в коллективе, но, можете быть уверены, он из тех парней, которые не хотят отношений, только секса. С таким нашей Даше точно не по пути.

– Да мне плевать, чего он хочет. Грубый и невежественный тип, – фыркнула Даша. – Выбесил меня буквально за минуту!

– Говорят, он раньше Еве, которая служит под руководством Иван Палыча, что-то типа знаков внимания оказывал. Она ему, наверное, взаимностью не ответила – не знаю точно, но Никита ее потом целый год поддевал при каждой возможности. Не представляю, как она это выдерживала и не прибила его на месте! – Саша взяла с блюда вафлю и слизнула сироп. – А Вика, диспетчер, сказала, что чуть ли не все ее знакомые девчонки-сменщицы спали с ним…

– Надеюсь, кроме Софьи Павловны, – хрюкнула со смеху Лера.

– Он ей в сыновья годится! – Саша чуть не поперхнулась.

– Не может же он быть таким козлом, – задумчиво протянула Даша. – Эта Вика, наверное, сама мечтает обратить на себя его внимание.

– Ничему не удивлюсь. Помните, как она к Цареву шаньги мазала?

– И тоже небылицы про него рассказывала! – припомнила Лера.

– А если серьезно, – стерев с лица улыбку, сказала Золотова, – у Никиты действительно куча подружек. Лев говорит, они ему телефон обрывают и сами на свидания напрашиваются. Есть в Плахове что-то такое… не знаю. Харизма, что ли. Он как свою самодовольную рожу в баре или на пикнике покажет, так все девчонки как по команде бросаются к нему. И пошлые комплименты их не отпугивают, и его откровенная грубость. Вешаются на него пачками! Сама видела.

– Самодовольную рожу? – решила уточнить Лера с усмешкой.

– Да. – Саша прищурилась, пытаясь изобразить. – Вот такую. Постоянно блуждающий взгляд бабника. Самоуверенный, вальяжный. Таким типам, как Никита, верить нельзя. Не понимаю девчонок, которые ведутся на него. Они соглашаются на секс, зная, что продолжения может и не быть.

– Бабники циничные, но симпатичные. – Лера пожала плечами. – И обычно прямо говорят, что не хотят отношений, только секса. Эта честность обезоруживает. А дальше перед девушками стоит выбор: уйти или получить свой маленький кусочек счастья.

– Секса, – поправила ее Саша.

– Все эти слухи про то, что секс с бабником практически гарантирует получение оргазма, – ухмыльнулась Лера, – по-моему, просто слухи. Но девчонок так и тянет проверить!

– Гарантированный оргазм – это миф.

Дашка только хлопала ресницами: об оргазмах она знала немногое, да и то почерпнула из любовных романов. Поэтому добавить по теме ей было нечего. Если оргазм хотя бы вполовину так прекрасен, как ее булочки с шоколадом, то, возможно, он и стоил того, чтобы его испытать.

– У тебя телефон надрывается, – подсказала Саша, заметив, что подруга зависла.

– А? – очнулась Дашка. – А-а… – Она уставилась на экран, ее передернуло. – Мама.

– Ты не ответишь?

– Я не готова к ее тирадам о том, как мне следует жить. – Краева перевела взгляд на часы. – Да и какая разница, если она вернется уже через час и повторит все это, глядя мне в глаза. Дважды или трижды – ведь до меня «никогда не доходит с первого раза».

– Разве она не бьет тревогу каждый раз, когда не может до тебя дозвониться?

– Если не отвечаю на третий раз, мама начинает обзванивать морги, – с удивительным хладнокровием произнесла Даша. – Но пусть привыкает. Раз уж я практически решилась на побег, то ей скоро придется с этим смириться. Осталось только решить: ночевать ли мне с бомжами на вокзале или выйти замуж за престарелого, но очень обеспеченного пожилого господина с жильем. Каждый день в одной квартире с маман уничтожает часть моих нервных клеток, а их запас не безграничен.

– Даже не представляю, что будет, когда она узнает, что ты съезжаешь, – Саша ахнула.

– Может, скинемся с тобой, чтобы посмотреть, как это будет? – хихикая, предложила Лера.

– Серьезно? – ухватилась за эту идею Даша. – Только я не знаю, когда смогу вам отдать.

– Может, соберем сейчас твои постряпушки и рванем в парк, чтобы все это обсудить? – предложила Золотова. – Во-первых, погода отличная, во-вторых, в моей сумке для вас припасена бутылка лимончелло. В-третьих, от твоей матери у меня мурашки, и не очень-то хочется с ней здесь столкнуться.

– Ха-ха, помнишь, как она сказала, что сочувствует тому, что ты залетела до брака? – прыснула Лера.

– В чем-то она права, я не отрицаю. Мы с Левой хоть и живем вместе год, но так и не успели пожениться. – Саша пожала плечами. – Меня это тоже беспокоит. Любовь Андреевна сказала, что я для Дашки дурной пример. Чуть ли не распутница! И сказала это, глядя мне в глаза. На этой кухне!

– Сочувствую, – виновато улыбнулась Даша.

– Поэтому мне нравится идея, – встав, бодро воскликнула Лера. – Нужно валить. Дашка, давай корзину, скинем все туда. Кроме пирога. Упакуй отдельно, я его покупаю! Заберу домой, устроим с Соло вечерний романтик.

– Что за бред, – отмахнулась та. – Не возьму я с тебя денег. Так забирай.

– Вот я бы тебе, Краева, тоже двойку влепила по финансам на месте Дудова. Не сечешь ты фишку, все стесняешься. Спорим, я сейчас твои поделки нафоткаю, в соцсети выложу, и они у меня как горячие пирожки за час разойдутся! Хотя они и так пирожки. Горячие. Короче, чем тебе не бизнес?

– Иди ты, – отмахнулась Даша. – Лучше помогите все упаковать, и валим!

– Возьму стопки под лимончелло, – обрадовалась Саша.

– Раз уж достала, разливай. Успеем хряпнуть по одной, – поторопила Краева, глянув на часы.

Она чувствовала себя двенадцатилеткой, ожидающей мать с работы и боящейся, что та заметит двойку в дневнике или грязную посуду в раковине. Разумеется, это причиняло ей ужасный душевный дискомфорт.

– За нас! – крикнула Лера, поднимая вверх шот.

– Обожаю нашу троицу! – когда они встали в круг, сказала Саша.

Ей пришлось поднимать коробку сока вместо рюмки.

– Ура, – тихо добавила Дашка и улыбнулась.

Даже в самые непростые времена она оставалась неисправимым оптимистом.

– Плахов! – проорал командир.

Но Никита отреагировал не сразу. Уже месяц как он вернулся на службу после длительного больничного, но его мозг и тело по-прежнему словно цепенели при приближении к огню.

– Плахов! – повторил Иван. – Оборудование!

– Есть, – отозвался Никита на автомате.

Он все еще находился под действием адреналина. Оглушенный звуком собственного сердца, пытался сделать полноценный вдох.

– Сергей, займись клеммами аккумуляторов, нельзя допустить возгорания! – продолжал командир. – Илья, подготовь линию, Ева, на тебе поиск пострадавших. – Зашипела рация. – Когда ждать скорую? – раздраженно поинтересовался он у диспетчера.

Рядом шумно затормозил еще один автомобиль, хлопнули дверцы, на землю стали спрыгивать пожарные другого расчета, в котором служил Плахов прежде – еще до злосчастного пожара и больничного. Командиры обменивались информацией, распределяя между звеньями обязанности.

– Никит, – хлопнул его по плечу Сергей, вырывая из оцепенения.

– Да, – собравшись с духом, ответил ему и тут же бросился к нужному отсеку Плахов.

Работать нужно было быстро.

– Сначала столкнулись те двое, – послышался голос Ивана за спиной. – Лобовое. В зеленой тачке, похоже, все «наглухо», она улетела с дороги, но Ева сейчас еще там проверит. У красной вся «морда» смята, нужно узнать, что с водителем и пассажирами. После удара они собрали еще четыре машины – по цепочке, эта въехала в красную, а дальше они друг в друга. Нужно скорее осмотреть пострадавших и доставить в больницу.

– Здесь дети, нужно их освободить, – донесся как сквозь вату голос Евы.

Стоя у красного кроссовера, она подзывала жестом коллег. Никита сглотнул и рывком вытащил гидравлические ножницы.

– Кусачки! Быстро! – скомандовал Иван.

Через пару секунд Плахов уже стоял возле машины с инструментом. С заднего сиденья на него смотрели две пары перепуганных глаз – мальчика и девочки. Независимо от того, какие физические травмы они получили, этот момент навсегда отпечатается в их памяти психологической тяжкой болью. Они этого точно не забудут.

Он наклонился и посмотрел на переднее сиденье: их отец еще дышал, но воздух выходил из его груди толчками.

– Начнем с него, – приказал командир. – Серега, помоги зафиксировать.

Дети еще немного потерпят, а вот мужчина пострадал сильнее, поэтому помощь ему в приоритете. Надеясь, что медики успеют его спасти, Никита приступил к работе. Он действовал быстро и осторожно, стараясь не думать о том, что от его действий зависит, останутся ли ребята сиротами. Пострадавших накрыли специальным щитом от летящих в разные стороны кусков стекла и брызг раскаленного металла. Плахов срезал крышу автомобиля, даже не зная, дышит ли под ним водитель или уже нет. Лязг сминаемого челюстями кузова поглотил все остальные звуки вокруг.

– Отлично. – Голос командира вернул Никиту к реальности. – А теперь дайте пройти медикам! Сюда, сюда!

Дело было сделано. Плахов только успел отойти на пару шагов в сторону, как подоспевшие врачи принялись осматривать пострадавших. Им предстояло извлечь мужчину так, чтобы не навредить ему еще сильнее. К счастью, он еще подавал признаки жизни и даже едва слышно отвечал на их вопросы.

– Все хорошо, малыш, – успокаивала мальчишку пожарная Ева, – видишь, папу сейчас освободят, а потом мы вытащим тебя.

– Приступаем.

Освобождение детей заняло меньше времени, но каждая секунда тянулась для всей команды словно вечность. От напряжения у Плахова по спине стекал пот, а плечи дрожали.

– Ты нужен там, – положил руку на плечо Никиты командир, когда медики принялись доставать ребятишек из разрезанного кузова. – Идем.

Тот двинулся в указанном направлении, еще не зная, что его ждет. Повсюду валялись искореженные автомобили, из которых доносились стоны и плач пострадавших. По краям дорог толпились зеваки. У одной из выживших случилась истерика: пожилая женщина громко рыдала над раненым мужем, которого, судя по всему, выбросило из машины от столкновения и до которого у медиков еще не дошли руки.

– Еще скорые будут? – спросил он у Ивана, пока они двигались между смятых машин.

– Уже. – Он махнул в сторону дороги, где вдали, в сумерках, виднелись проблесковые маячки и слышался вой сирен. – Я вызвал всех, кто на дежурстве в районе, должно хватить.

– Это хорошо.

– Кусачки, – сказал командир, когда они приблизились к кювету, на дне которого темнело зеленое пятно.

Автомобиль больше походил на жвачку, но что хуже – он был примят сверху здоровенным деревом, которое будто ножом срезало от удара.

– Сюда, – подозвал их Андрей.

Они стали осторожно спускаться.

– Погоди, – остановил их Лев, вскинув руку вверх. – Что там, Соло?

Кирилл как раз осматривал автомобиль со всех сторон.

– Плохо дело, – угрюмо отозвался Соловьев, который ставил под автомобиль подпорки. – Кажется, тут утечка.

– Одна искра, и все вспыхнет. – Царев покачал головой.

– А что, есть выжившие? – не верил своим ушам Плахов.

Кого они собирались вырезать из этой груды металлолома?

– Третий ряд сидений, – выдохнул Андрей и закусил губу.

Никита сделал несколько шагов вниз по склону, пригляделся и обомлел. Вряд ли кто-то мог выжить в этом внедорожнике, разве что чудом, но это и было чудо – то, что он увидел. А затем и услышал. На последнем, третьем ряду сидений кряхтел, закрепленный в автолюльке, новорожденный. Он сучил ножками и ручками и беспомощно хватал ртом воздух.

– Боже, – сдавленно произнес Плахов, поправив шлем-каску.

Дерево словно разделило салон автомобиля пополам: безжалостно сдавило переднюю часть, превратив ее в месиво из металла, крови и стекла, и пощадило заднюю, не тронув лишь багажник. Будь малыш старше, непременно бы пострадал, а так люлька осталась единственным островком пространства, не тронутым жестокой аварией.

Быть пожарным – это не только когда вода и пламя вокруг. Это борьба с неведомым каждую минуту. Никогда не знаешь, что ждет тебя на очередном вызове. Какая трагедия и боль. Тушить пожары, разбирать рухнувшие конструкции, вытаскивать людей из покореженных автомобилей, быть психологом, инженером, спасателем, иногда даже медиком. Все это их работа. А еще помогать, сочувствовать, быть сильным, храбрым, всегда готовым войти в огонь и дать ему бой, выдержать, не сойти с ума от эмоциональных потрясений, продолжать жить, радоваться жизни и помнить, как она хрупка и как важен каждый миг.

Никита осознавал, что десятки человеческих судеб разделились в этой аварии на «до» и «после». Всего в одну секунду. И это было невероятно тяжело. Ты делаешь все, чтобы помочь, но этого все равно будет недостаточно. Перед лицом такой беды любые слова будут бессильны. Как справятся выжившие? Что будет с ними дальше? Что будет с крохой, если у них получится его спасти? Останется сиротой? Будет расти без родителей?

Его собственные травмы и переживания меркли перед лицом чужого горя. Казались мелкими и глупыми, ничего не стоящими. Пожарные всегда должны оставаться опорой для других, не позволить себе сломаться, показать слабость. И это, пожалуй, было самой сложной стороной его профессии.

– Нужно засыпать что вытекло, перекрыть протечку.

– Все равно большой риск.

– Рукав, – отчитался Илья, устроившись напротив автомобиля так, чтобы быть готовым в любой момент потушить огонь, если тот вспыхнет.

Отовсюду доносились голоса. Коллеги спорили в ожидании решения, которое мог вынести только вышестоящий руководитель.

– Можно попытаться аккуратно вытащить ребенка сзади, – произнес кто-то. В то же мгновение Плахов с удивлением обнаружил, что это его собственный голос, и добавил: – Через багажник.

– Нереально, – отмахнулся Андрей, нависая над автомобилем в том месте, где был зажат новорожденный.

– Ева сможет, – предположил Никита.

– Опасно, – замотал головой Лев.

– Да, я смогу, – вдруг раздался тонкий голос девушки-пожарного. Ева подошла ближе и осмотрела заднюю часть автомобиля. – Уверена, у меня получится.

– Машина неустойчива, – заметил Соло. – Одно движение, и дерево опустится ниже и расплющит ее окончательно.

– Я попробую. – Она потянула дверцу багажника и та, на удивление, поддалась. Ева заглянула внутрь. – Места хватит.

Автомобиль заскрежетал, ствол дерева немного сдвинулся. Никита заметил каплю пота, сползшую у девушки со лба. Ева смахнула ее, пока никто, как ей казалось, не заметил, и улыбнулась командиру.

– У меня выйдет.

Ребенок заплакал. Командир включил фонарик и направил луч света в салон.

– Она справится, – решил поддержать коллегу Никита и поймал на себе благодарный взгляд Евы.

Время поджимало.

– Ладно, действуй, – вздохнул начальник.

Ева кивнула и стала избавляться от всего, что помешало бы ей быть мобильной в узком пространстве багажника: сняла обмундирование и шлем. Соло отвернулся, Андрей выругался, Иван, кажется, стал молиться. Остальные не дышали. Так рисковать подчиненными – грубое нарушение правил, и все понимали: случись что с девушкой, начальник лишится должности и всем им несдобровать. Поэтому молиться было не такой уж плохой идеей.

– Опусти голову ниже. Да, вот так, – подсказывал ей Никита. – Аккуратнее. Если тут не заклинило, потяни, эта часть сиденья опустится назад. Нет! Нет, толкни. Да, точно. Толкни, она опустится вперед, я напутал. Не слушается? Надави сильнее, так ты сможешь просунуть руки и освободить его от ремня. Осторожнее! Да, молодец.

Пожарные как могли придерживали автомобиль, чтобы минимизировать движение кузова. Риск внезапного возгорания был также велик. Они рисковали жизнью одного из своих, не задумываясь о том, что на этот счет предполагали инструкции. И Ева, которая без сомнений ринулась в ловушку, чтобы спасти младенца, тоже действовала без оглядки на то, как принято поступать в таких случаях ради безопасности личного состава. Для нее это было не геройством, а единственным верным выходом из положения.

– Отлично, вот так, – подбадривал ее Никита. Это не означало, что он не будет больше придираться к ней в части: их перепалки на тему уместности девушек в этой профессии уже стали легендой. Но сейчас он искренне восхищался решительностью Евы. – Просто срежь их ножом. Умничка!

– Теперь мне нужно как-то выбраться обратно, – пробормотала девушка, прижав к себе плачущего малыша.

Автомобиль качнулся, и дерево заскрипело, сдвинувшись. Все замерли, и Ева зажмурилась, ожидая худшего.

– Просто включай задний ход, детка, – с усмешкой произнес Плахов. – Двигай своей хорошенькой задницей в том направлении, откуда приползла. Только очень медленно!

Кто-то из ребят хохотнул. Лев стер тыльной стороной ладони пот с лица и покачал головой.

– Не так-то просто, теперь мои руки заняты, – прокряхтела Ева, метнув в Никиту насмешливый взгляд.

– Я помогу, но обещай не брыкаться, – сказал Плахов, придерживая крышку багажника.

– Только попробуй тронуть мою задн… вот га-а-ад! – чертыхаясь ворчала Ева.

Никита изловчился и, потянувшись вперед, принял малыша из ее рук, а Илья подхватил дверцу и помог Еве выбраться. Кто-то из ребят ободряюще присвистнул.

– Красотка!

– Молодец!

– Где медики? – взглянув на крохотное личико младенца, поинтересовался Никита.

Ребенок выглядел хрупким и беззащитным. Кто знал, какие внутренние повреждения, опасные для жизни, могут у него обнаружиться после такого чудовищного столкновения?

– Уже здесь. – Врач скорой принял у него малыша.

Скоропомощники свое дело знали: тут же унесли кроху в свой автомобиль. А пожарным еще предстояло решить много дел на месте. Плахов поморщился, заглянув в раздавленный кузов внедорожника. Погибших после извлечения из машины придется собирать по частям и хоронить в закрытых гробах. Такая трагедия…

– Отлично сработано, – бросил он через плечо Еве.

– Спасибо, – отозвалась она, надевая обратно шлем и снаряжение. – Ну, что? Работаем дальше?

– Здесь Андрей со своим расчетом справится, – позвал их Иван, – вы нужны там. – Он указал на темно-синий хэтчбэк, перегородивший дорогу. – Нужно помочь водителю выбраться.

Плахов обернулся, чтобы бросить взгляд на парней, которым после устранения опасности возгорания предстояло извлечь из груды металла тела погибших, и кивнул. Когда освободится, он поможет им. Если командир не даст других указаний. Неприятная работа, но необходимая.

Он обошел тело, накрытое покрывалом. Хорошо, что кто-то позаботился об этом. Страшно, если кто-то из родных увидит погибшего. Или что хуже – узнает о произошедшем из новостей или соцсетей.

– Уберите этих к черту, – махнул Никита в сторону зевак, снимающих все на телефоны.

– Эй, это твоя работа, – заставил очнуться прибывшего на место аварии молодого полицейского Илья. – Займись оцеплением!

– Сюда, – подозвал их Артем. – Немного увело дверь, теперь клинит, – указал он на поврежденную стойку синего хэтчбэка.

Внутри сидел мужчина с испуганным взглядом, его пальцы добела впивались в руль.

– Медики уже осмотрели? – поинтересовался командир.

– Да, он в стабильном состоянии, зафиксировали шейный отдел, – отозвался кто-то из медиков, стоящих возле машины.

Никита подошел ближе и заметил на шее водителя медицинский корсет.

– Как вы?

– Угу, – промычал мужчина.

Очевидно, это означало «терпимо». Плахов внимательно осмотрел кузов автомобиля, – геометрия пострадала не сильно.

– Кусачки не понадобятся, – словно читая его мысли, констатировал командир. – Илья, тащи «хулигана»^[2]!

– И кувалду. На всякий, – примеряясь, крикнул Плахов.

Он отдал Ивану «челюсти жизни» – так они звали кусачки, и уже через мгновение нужный инструмент был у него в руках. Водитель боязливо отвел взгляд.

– Не переживайте. – Никита ловко вбил насадку «хулигана» в притвор двери. Не придется даже ничего срезать. Ерунда. Одно движение, и – оп! – готово.

Дверь поддалась. Слава богу. Водитель выдохнул с облегчением. Ему действительно повезло. Иногда, когда повреждения автомобиля сильные, удаление дверных петель и снятие двери может быть муторным, долгим и опасным.

– Достаем, – скомандовал Иван.

Никита отошел в сторону, чтобы перевести дыхание. Работы еще полно, нужно беречь силы. Он оглядел тот хаос, что творился на дороге. Пострадавшие, техника, пожарные, медики, полиция, зеваки. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то сидел на асфальте, кому-то врачи оказывали помощь на носилках. Специалисты знали свое дело и даже в такой суматохе происходящего ориентировались и действовали уверенно и быстро.

Плахов понимал: главное оставаться собранным и хладнокровным. Пока он здесь и пока занят работой, у него нет времени на то, чтобы погружаться в прошлое. Лучше так, чем закрыть глаза и снова оказаться в том дне, когда он сам находился в эпицентре такого же хаоса – травмированный, на носилках, приходящий в сознание и вновь обрушивающийся в черную бездну пустоты. Нет, нельзя об этом думать. Лучше не вспоминать.

С матерью Даше в этот вечер все же пришлось увидеться. Да и разве могло быть иначе, если они жили в одной квартире?

Закинув в рот мятную жвачку, Краева свернула к себе во двор. Она знала, что будет дальше: стоит поднять взгляд, как в прямоугольнике окна покажется силуэт матери. Так и вышло. Та выглядывала из-за шторы, сканируя взглядом прилегающую к дому территорию. Заметив дочь, расправила плечи и покачала головой. «Сейчас будет пилить», – уже догадалась Дашка, и ее сердце привычно толкнулось в груди от волнения. Но она знала, на что идет, когда устраивала этот маленький бунт.

Конечно, нужно было съезжать от нее раньше. Девушка прекрасно это понимала. Она прочла несколько книг по психологии семейных конфликтов и еще пару о детских травмах и понимала, что таким людям, как ее мама, лучше аккуратно, но настойчиво дать понять, что ты уже взрослый, самостоятельный и в состоянии сам решать, как проживать свою жизнь.

Но все это кажется простым только в книгах. Другое дело, если ты рос с такой маман, у которой любовь как удавка, а любой совет – ультиматум. Даша не умела ни грубить, ни перечить. Любая попытка высказать хотя бы намек на собственное мнение – жуткое оскорбление. Любое неповиновение – скандал, в ходе которого ей вменялось тяжелое чувство вины.

Девушка прекрасно понимала, что ее мамочка была искусным манипулятором, но на то, чтобы подать голос и хотя бы попытаться отстоять свое мнение, у нее ушла как минимум пара лет. И вот сейчас она шла домой словно на эшафот и ощущала себя школьницей, опоздавшей домой к положенному сроку из-за дискотеки. Такое бывало с ее сверстницами лет в пятнадцать, с Дашкой же происходило впервые. И за плотным занавесом из страха девушка ощущала тонкие ростки уверенности в себе: она, черт подери, совершает революцию!

– Смерти моей хочешь? – вздохнула с порога мать, едва Даша вошла.

– Мам. – Стараясь сохранять спокойствие, Краева взглянула на часы. Половина двенадцатого. – Мне двадцать один, не нужно ждать меня у окна. Я была занята своими делами.

«О, да». Судя по взгляду матушки, она постепенно приходила в бешенство. Такого Дашка прежде себе не позволяла.

– Какими такими еще делами? – затараторила мать. – Твои дела – лекции посещать, а не шастать где-то ночами! Я же волнуюсь!

– Середина июля, еще только смеркается, – вздохнула девушка.

Ну, вот. Она опять оправдывалась вместо того, чтобы просто поставить мать перед фактом. Умные книжки велели поступать жестче, но Даша привычно пасовала перед напором матери.

– Ты живешь со мной, Дарья. – Мама сделала жалобное лицо. – А это значит, что я в любом случае буду переживать, если в десять вечера тебя нет дома. Тебе всего двадцать один! И ты не берешь трубку. Знаешь, сколько раз я пыталась дозвониться?

– Да, – с сожалением выдохнула девушка. – Восемнадцать.

– Что же такое важное помешало тебе ответить на звонок? – Мать впилась в нее взглядом, словно желая прочесть мысли.

– Мы с девочками отдыхали в парке.

– Это важнее, чем я? – Ее глаза потрясенно округлились.

– Мам, давай закончим этот разговор. Пожалуйста, – примирительно предложила Даша. – Я не отвечала на звонки, потому что не хотела. Мне было не до этого.

– Но ведь ты знала, что я буду волноваться… – Лицо матери подернулось разочарованием.

– Только не драматизируй, пожалуйста.

– Я тебя не узнаю, – сокрушенно произнесла женщина, качнув головой.

«А можно сразу перемотать к той части, где я, наказанная ее обиженным молчанием, отправляюсь спать? Потому что той части, где я прошу прощения и обещаю больше ее не расстраивать, сегодня не будет».

– И что это, вообще, на тебе надето? – оглядела Любовь Андреевна дочь. – Я же говорила, что эта штука тебе не идет. Такие носят только уличные девки. В таком одеянии тебе хорошего мальчика не найти, на такое ведутся только те, кому от девчонок нужно… сама знаешь что!

– Эта штука называется «лонгслив». – Даша бросила взгляд в зеркало. Тонкая кофточка красиво облегала ее тело, делая акцент на груди, в основном благодаря широкому вырезу. Лера подарила его ей на прошлый день рождения. – И мне нравится, как я выгляжу.

– Ну, у меня опыта побольше, и я вижу, как ты смотришься в ней со стороны, – парировала мать, брезгливо глядя на кофточку. – Если уж ты собственной матери, которая желает тебе только добра, не веришь…

– Мам, – умоляюще выдавила девушка.

Ей хотелось поскорее закончить этот разговор.

– Тот, кто не слушает родителей, никогда не бывает счастлив, – повторила она фразу, которой пугала Дашку с детства. – Но ведь тебе кажется, что ты самая умная, да? Не веришь. Пока сама шишек не набьешь, не успокоишься. И ведь все равно потом окажется, что мама была права! Ох. Все дети одинаковые!

– Мам, мне уже не шесть лет.

– Вот именно! – взвилась она. – Пора бы накопить ума!

– Блин, как же мне все это уже надоело, – пискнула Даша.

Правы были те умные книжки – пуповину нужно было рвать еще раньше. Теперь она окрепла, задеревенела, стала токсичной. Но как же это сложно, когда тебя с детства воспитывали, лишая воли, когда навязывали чужое мнение, не позволяя иметь свое, не давая ни глотка свежего воздуха и не позволяя совершать собственных ошибок.

– И мне. – Мать развернулась и бросилась на кухню. – Мне надоело тоже! Пытаться достучаться до тебя, внять голосу твоей совести. – Она вздохнула так, будто умирает. – Нужно принять успокоительное. Или, может, скорую сразу вызвать? Так сердце давит…

Дарья потопталась в коридоре с полминуты, затем прорычала с досады и двинулась за ней следом. Нет, она не будет в очередной раз просить прощения. Это навсегда замкнет круг маминых манипуляций. Чтобы разорвать его, но остаться в хороших отношениях, нужно действовать по уму – аккуратно, но настойчиво, как и учили психологи.

Сейчас Даша скажет, что была не права. Но не в том, что заставила мать волноваться, а в том, что не съехала от нее еще в восемнадцать. Не стоило тянуть, нужно было найти подработку, снять жилье и начать самостоятельную жизнь. Мать это напугает, оскорбит, застанет врасплох, но однажды она все равно с этим примирится. Так что выбора нет, нужно действовать.

– Кх-кхм, – прокашлялась девушка, опускаясь на стул в кухне, где все еще витал сладковато-пряный аромат выпечки.

– Твоя бабка умерла, – вдруг бросила мать, запивая какое-то лекарство. Возможно, просто витаминку: какая разница, что пить, когда единственный необходимый эффект – заставить дочь испытывать чувство вины.

– Бабушка Катя? – ахнула Даша.

– Господь с тобой! – отмахнулась мать. – Я ж сказала «бабка», а не «бабушка». С бабулей Катей все хорошо, у нее в деревне сейчас самая жаркая пора – первый урожай попер, некогда умирать. Я про Зою.

– Бабушки Зои не стало? – произнесла девушка.

Они долгие годы не общались – Любовь Андреевна не одобрила бы, – но Даше все равно было жаль старушку. Да и живы были еще воспоминания из детства о том, как Зоя Александровна время от времени нянчила маленькую внучку: водила в цирк и гуляла с ней в парке. А еще однажды они ходили на экскурсию в какой-то страшный музей, где повсюду были чучела животных. Дашка потом несколько дней плохо спала, а мать костерила за это Зою, на чем свет стоит.

– Да. Звонили из дома престарелых, – поморщилась мать. – Просили приехать и забрать ее вещи. У нее больше нет живых родственников. Твой отец был единственным.

– Как жаль ее, – выдохнула Даша. – Умерла в одиночестве.

– Жаль, конечно, – пожала плечами мама. – Но сама виновата. Вздорная старуха. Характер несносный, ни с кем у нее миру не было. Даже ради внучки над собой усилие не смогла сделать, а ведь у нее, кроме тебя, никого и не осталось.

– Никто не должен умирать в одиночестве, – тихо сказала девушка.

Она ощутила вину за то, что не навещала бабушку. Можно было делать это втайне от матери. И плевать, что бабушка Зоя плохо к ним относилась. Можно было хотя бы попытаться найти общий язык.

– Там вещей-то, наверное: старые тряпки, да подшивки линялых газет, – задумчиво рассуждала мать. – Стоит ли ехать?

– Хочешь, я одна съезжу? – предложила Даша.

– Хорошо хоть, похороны она сама себе заранее оплатила. Скопила, наверное. Не придется нам об этом беспокоиться.

– А когда ее похоронят?

– Все-таки сама съезжу. Вдруг документы какие надо подписать.

– Я с тобой.

К счастью, разговор о покойной слегка погасил их конфликт, и Даша отправилась спать, не дожидаясь, пока мать инициирует вторую фазу разборок.

– Вещи, которые можно забрать с собой, мы поместили в коробку. Она на кровати, – сообщила администратор, впуская Дашу в комнатку бабушки. – Оставлю вас.

– Спасибо.

Когда женщина вышла и прикрыла за собой дверь, девушка испытала облегчение. Даже дышать здесь ей удавалось с трудом. Стены словно хранили в себе печаль всех тех, кто доживал свои последние дни в этом заведении.

Она огляделась вокруг.

Комнатка была крохотной. Кровать, тумбочка, шкаф, телевизор и кресло-качалка. В принципе, минимум, необходимый для жизни. Справа – дверь в крошечную ванную, совмещенную с санузлом. Ну, неплохо.

Даша прикоснулась к расшитому вручную покрывалу, затем к ажурной наволочке и закрыла глаза. Если честно, она полагала, что впереди у нее еще куча времени, чтобы наладить отношения с бабушкой, если она того пожелает. Делать первый шаг самой девушке не хотелось. Все-таки взрослой женщине ничто не мешало общаться с внучкой, если б имелось желание. Столько лет, и ни одной весточки. Хоть бы раз позвонила и поздравила с днем рождения…

Но теперь, после смерти Зои, ситуация казалась немного иной. Даша и сама уже была взрослой. Ничто не мешало ей связаться с бабушкой и лично узнать, почему та не желает общаться. Тогда она была ребенком, заложником отношений между взрослыми, а сейчас… Сейчас ее бабушки не было в живых, и детские обиды отходили на задний план.

Даша села в ее кресло-качалку и уставилась на бездонное синее небо за окном. «Если бы любила, интересовалась бы тобой», – часто повторяла ей мама. Теперь жизнь казалась ей намного сложнее этих слов. А еще Даше просто очень хотелось найти бабушке хоть какое-то оправдание. Людям отмерено так мало времени на этой земле, так почему же они выбирают склоки и ссоры вместо того, чтобы просто жить в мире друг с другом?

– Можно? – заставил вздрогнуть чей-то голос.

Даша вскочила. Стука она не слышала, поэтому от неожиданности ее сердце гулко забилось. Девушка немного успокоилась, обнаружив в дверях сухонькую старушку в инвалидном кресле.

– Да-да, входите.

– Ты, должно быть, Дашенька? – улыбнулась та, въехав в комнату и остановившись посередине.

На коленях у нее была небольшая черная шкатулка.

– Да, – кивнула девушка.

– Бабушка часто о тебе говорила. – Глаза женщины заслезились. – Ты еще красивее, чем она описывала тебя.

– Бабушка… говорила обо мне? – удивилась Даша.

– Постоянно, – кивнула женщина. – Мы соседки по комнате. Меня зовут Раиса Аркадьевна. Мы с Зоей дружили, и она много рассказывала о тебе, о сыне и твоей маме. И очень скучала.

– Да? – Девушка пораженно опустилась на край кровати. – Правда? Почему тогда она никогда не звонила? И не приезжала?

Женщина пожала плечами.

– Да кто ж знает. – Она задумчиво взглянула в сторону окна. – Гордость мешала, наверное. Она всем нам мешает. Старики обычно считают себя незаслуженно забытыми. Называют детей неблагодарными, думают, что те сами должны звонить и навещать их. И забывают, что дети сейчас на их месте: они уже взрослые, строят карьеру, не спят ночами из-за своих детей, утром мчатся на работу, а вечером домой – готовить ужин, делать уроки. А по выходным нужно успевать высыпаться и делать уборку. Как белки в колесе, и этот бег кажется бесконечным. Старики чувствуют себя ненужными, обижаются, закрываются в себе. А их дети ощущают недостаток внимания и любви с их стороны. Замкнутый круг. Так было и так будет.

– Мне стыдно, что я так и не позвонила ей, – тихо призналась Даша.

– А ей, думаю, было стыдно, что она не звонила тебе, – мягко улыбнулась Раиса. – Кажется, чего сложного? Напекла пирогов, накупила конфет, пригласила внуков, и все. Но мы всегда откладываем это на завтра. – Женщина развернула кресло и посмотрела на нее. – Я и сама такая же. Как заболела, решила, что не буду обузой дочке, выбрала тут себе комнатку, продала квартиру, переехала. А дочь обиделась. Сама хотела обо мне заботиться.

– Но вы поддерживаете отношения?

– Слава богу.

– И вам тут нравится?

– Да, – после секундной паузы ответила женщина. – Тут как в пионерском лагере: и покормят, и развлекут, и даже танцы вечерами устраивают.

Даша покосилась на ее кресло.

– Ты на него не смотри, – хихикнула старушка. – Я тут себе кавалера нашла. Деда Андрея. Он без ноги, тоже не особо мобильный. Мы в уголочке сядем, он костыли к стене поставит, и шепчемся. Часами, пока другие танцуют. – Она мечтательно закатила глаза. – Лучшее время.

– Надеюсь, бабушка Зоя тут тоже не скучала.

– Что ты. Она была местной звездой. От ухажеров отбоя не было. У нее на тумбочке цветы увядать не успевали, как она букеты один на другой меняла. Не пневмония бы, так еще жила б и жила.

– Жаль, что я ее почти не знала.

– Да. – Раиса печально закусила губу. – Но она вот о тебе многое знала. У деда Афанасия когда внук по выходным приезжал, Зоя всегда просила его твою страничку в этих ваших интернетах открыть. Смотрела твои фотографии, отслеживала, что с тобой происходит, строила догадки, как у тебя дела – тоже по картинкам. То булочки у тебя на карточках, то закаты, то мороженое. Редко, говорит, ты себя фотографировала. Наверное, не хватало уверенности в себе.

Даша улыбнулась.

– Наверное.

– От нее тут осталось кое-что.

– Да, я видела. Коробка. Но еще туда не заглядывала.

– Нет. – Раиса Аркадьевна положила свои сухонькие ладони на шкатулку. – Вот. Зоечка просила передать тебе лично в руки. Как поняла, что сильно занемогла и что плохо дело, так забеспокоилась. Боялась, что не успеет все оформить. – Она протянула Даше шкатулку. – Там письмо для тебя. Руки у нее уже сильно тряслись, сил совсем не было, так что в конце я под диктовку дописывала, не удивляйся.

– Ого. – По спине девушки побежали мурашки, когда она приняла из рук старушки шкатулку. – Спасибо вам.

– Убери в сумку, – попросила Раиса Аркадьевна, когда Даша хотела ее открыть. – Потом посмотришь, когда рядом никого не будет. – И, услышав в коридоре шаги и голоса, добавила шепотом. – А лучше сначала сходи вот по этому адресу. – Она быстро сунула ей в руку записку. – Послушаешь, что тебе там скажут, а потом уже прочтешь письмо. Хорошо?

– А что это? – Даша хотела развернуть записку, но женщина сжала ее руку в кулак. – Потом. А сейчас спрячь.

– Ладно, – послушно пробормотала девушка и сунула шкатулку с запиской в свою сумку. – Спасибо еще раз.

– Если еще что понадобится, ты знаешь, где меня найти, – шепнула Раиса.

И в следующее мгновение в комнату вошли управляющий и Любовь Андреевна.

– Здравствуйте, – произнесла старушка, внимательно глянув на мать Даши.

– Доброго дня! – громко, словно обращаясь к слабослышащей, поприветствовала ее та. И расплылась в улыбке. – А вы, наверное… соседка нашей Зои?

– Да. Раиса Аркадьевна. – Старушка кивнула.

– Очень приятно, – сказала Любовь Андреевна и тут же, позабыв о ней, принялась оглядывать комнату. – Да, хорошее место. Хорошее. Жаль, Зоя Александровна никогда не приглашала нас сюда, мы с удовольствием бы приходили.

– Документы, фотографии, личные вещи в коробке, – заметил управляющий из коридора. Он даже не пытался протиснуться в помещение, в котором и так уже не оставалось свободного места. – Если захотите забрать одежду и все остальное, думаю, Раиса Аркадьевна укажет, что именно принадлежало вашей родственнице.

Любовь Андреевна еще раз окинула комнату взглядом и поморщилась.

– Нет. Мы все оставляем на благотворительность. Думаю, у вас найдутся желающие на все это… «добро». – Она подошла к коробке и заглянула внутрь. – Это мы тоже, скорее всего, оставим, – прошептала она.

– Я возьму, – сказала Даша, подхватив коробку и крепко прижав к груди.

– Потащишь домой мусор? – почти беззвучно прошипела мать.

Девушка сделала вид, что не расслышала.

– Спасибо вам, Раиса Аркадьевна, очень приятно было познакомиться, – улыбнулась она старушке.

– И мне, Дашенька, – улыбнулась та.

– Вы нас проводите? – Любовь Андреевна поспешила к выходу.

– Разумеется, – кивнул управляющий.

– Всего доброго! – покидая помещение вслед за ними, бросила Даша Раисе Аркадьевне.

– Вы уверены? – ошарашено переспросила Даша.

Она все еще не могла поверить в то, что адрес с записки Раисы Аркадьевны оказался офисом нотариуса, и в то, что только что услышала от своей собеседницы.

– Дарья Игоревна, это моя работа, – снисходительно улыбнулась нотариус, поправив очки. – Сейчас мы оформим все бумаги, вам нужно будет лишь принести кое-какие справки и оплатить госпошлину. Свидетельство о праве на наследство вы получите только через шесть месяцев и тогда сможете полностью распоряжаться недвижимостью, но уже сейчас можете въезжать в нее, делать ремонт и пользоваться ею как собственник.

– Просто… – Даша сделала глубокий вдох и шумно выдохнула. – Просто мы не знали, что у бабушки есть какая-то недвижимость. Она жила в доме для престарелых. Мы думали, ее квартира ушла в оплату проживания в этом заведении. У меня не будет потом проблем с этой организацией?

– Дарья Игоревна. – Худощавая нотариус снова поправила очки. – У меня много клиентов, и я не могу знать в подробностях ситуацию каждого из них. Но к Зое Александровне я выезжала не так давно: она не могла явиться сама по состоянию здоровья. Мы совсем недолго побеседовали, и той информации, которой я владею, недостаточно для того, чтобы делать какие-то глубокие выводы. Но одно могу сказать точно: ваша бабушка владела этой недвижимостью много лет и точно хотела, чтобы она перешла вам по наследству. Судя по документам, это хорошее место в центре города.

– Где-где? – Даша чуть не подпрыгнула на стуле.

Нотариус опустила глаза в бумаги.

– Да. Все верно. Двухуровневое помещение: первый этаж оформлен как нежилой фонд, на втором – жилая квартира. Оба этажа, как следует из плана, сообщаются лестницей как внутри помещения, так и снаружи. Общая площадь сто девяносто квадратов. – Она развернула документ к девушке. – Вот, смотрите. Тут адрес.

– Он мне не знаком, – с трудом шевеля немеющим языком, произнесла Даша.

– Значит, приятный сюрприз, да? – усмехнулась нотариус. – Поздравляю.

– Ты уверена, что это здесь? – хмурилась Даша, оглядывая заколоченные окна.

– Да. Адрес верный, – ответила Лера, почесав затылок. – На том конце здания была табличка с номером дома.

Девушки огляделись по сторонам. Центр города, весьма оживленный район. Рядом цветочный магазин, какие-то офисы, городской музей. Несколько окон, закрытых фанерой, смотрелись бы чуждо на фасаде здания, если бы от времени не потемнели и не сравнялись бы по оттенку с каменными стенами.

– Все верно, – дойдя до угла, крикнула Лера. – Здесь, в закутке между зданиями, металлическая лестница, ведущая на второй этаж. Видишь окна? Это квартира над помещением внизу. Окна тоже обросли пылью, штор нет.

– А это, выходит, главная дверь? – Даша с сомнением указала на вход на первом этаже.

– Ну, тебе же сказали, что у квартиры сверху свой вход, и у помещения внизу тоже.

– А внутри тоже есть лестница, – вспомнились Даше слова нотариуса.

– Просто проверь, подойдут ли ключи. – Лера подтолкнула ее к массивной деревянной двери.

Дашка воровато оглянулась, но прохожим не было до них никакого дела. Вздохнув, она достала связку и стала подбирать ключ. Подошел тот, что был самым внушительным. Щелк, щелк, и дверь поддалась.

– Ух, ты.

– Ух, ты, – радостно повторила подруга. – Ну, что стоишь, давай, заходи!

– Черт подери, как тут темно. – Дашка сделала шаг и чуть не споткнулась. Кругом был раскидан какой-то хлам: строительный мусор, полиэтиленовая пленка, куски битой посуды, части сломанной мебели. По помещению словно ураган прошелся много лет назад, и все это время оно оставалось в таком виде.

– Сейчас. – Протиснувшись внутрь, Лера включила фонарик на телефоне. – Вот блин, света нет, – выдохнула она, нажав несколько раз на выключатель.

– Или нет электричества, или… – Даша посветила на потолок, – просто нужна лампочка.

– Что здесь произошло? – изумилась подруга.

– Пьяная драка?

– Драка, революция и заодно погром, – перечислила Лера и чихнула от пыли, щекотавшей ноздри.

Даша прикрыла за ними дверь, чтобы не привлекать внимание посторонних, и еще раз обвела лучом фонаря помещение.

– Что тут было? Будто какой-то офис.

– Сейчас трудно сказать. – Лера стала пробираться в середину зала, осторожно переступая через перевернутую мебель. Она подобрала кончиками пальцев какой-то журнал и хмыкнула. – Но, судя по дате, жизнь здесь остановилась в восьмидесятых. Увы.

– Интересно. – Даша посветила фонариком на стены, потом на окна. Те были разбиты, потому и заколочены. – Вот эта часть фасада образует эркер, – вид отсюда, наверное, обалденный.

– Да, и окна панорамные – практически в пол, – согласилась Лера. – Даже обидно, что помещение так долго пустовало.

– Ой, – запнулась и чуть не свалилась в грязь Даша, – мы выйдем отсюда грязными как поросята!

– Надо будет потом поискать в сети информацию о том, что здесь было. – Подруга с жаром принялась сочинять. – А вдруг штаб-квартира тайной оппозиционной организации? И они печатали свои антиправительственные листовки, пока их не накрыли?

– Ха-ха.

– Иначе почему твоя бабушка столько лет молчала о том, что у нее есть такая козырная недвижка в центре?

– Не знаю, – отозвалась Даша, продолжая рассматривать руины. – Никаких догадок.

За отворотом притаилось еще одно небольшое помещение, войти в которое не представлялось возможным – дверь была сорвана и болталась на одной петле, перегораживая вход.

– Вижу лестницу на второй этаж! – Лера потянула Дашу за собой в коридор в самом углу. Там, за дверью, действительно была лестница. – Идем.

– Что-то мне страшно.

– А ты только представь, как тут будет красиво, когда включим свет и вынесем весь хлам! – Она взбежала по каменным ступеням вверх. – Ой, Дашка, какая тут красота!

На втором этаже было намного чище, но только потому, что полностью отсутствовали мебель и мусор. Пыли было предостаточно, и Краева тоже чихнула.

– Вот это да, – ахнула она.

– Ох, и заживешь, Дашка! – взвизгнула Лера.

То, что открылось их взорам, было намного лучше, чем можно было себе представить. На втором этаже слева располагались две чудесных спальни – одинаковые по размерам. В пространстве справа умещались ванная комната и санузел, а чуть дальше оставалось небольшое, но уютное пространство для кухни. Прямой выход из квартиры на улицу был прямо напротив них, через коридорчик между второй спальней и санузлом.

– Боже, а какой вид! – пробормотала Лера, протерев ладонью стекло в одной из спален.

В комнату тут же полился дневной свет.

– Сантехника вся на месте, но воды нет, – вернувшись из ванной, сказала Даша.

И замерла, пораженная видом из окна на утренний город.

– Вызовем специалистов и все решим, – почти прошептала Лера, не отрывая взгляда от вида в светлом пятнышке на стекле. – Дашка, ты хоть понимаешь, какой клад тебе достался? Мечта!

– Даже не верится, что здесь можно жить. Я бы переехала, не дожидаясь ремонта. Только с водой и электричеством нужно решить.

– Дурочка, – улыбнулась Лера, сжав ее ладонь. – До тебя так и не дошло?

– Что именно?

– Это ведь идеальное комбо, Краева. На первом этаже ты откроешь свое кафе, а на втором будешь жить. Помнишь, ты как-то говорила, что тебе снился сон об этом?

– Это просто сон, Балабося, – нахмурилась Даша. – Нет, это как-то очень… сложно. Я о таком даже не мечтала…

– Отставить ссать! – Лера мотнула головой. – Посмотри, сама судьба дает тебе редкий шанс. Очаровательное помещение в самом центре города, ни одного конкурента на сто метров вокруг. Аренда здесь стоит бешеных денег! А у тебя свое помещение. И как удобно: живешь тут же, утром спускаешься, готовишь, открываешь заведение. Сказка!

– Лерка, ты чего? – У девушки по спине прокатился озноб. Ей даже думать о таком было страшно. – Тут столько средств уйдет на ремонт…

– А деньги бабушки?

– Так еще нужно госпошлину заплатить. Кто знает, сколько от них останется?

– Так тебя никто и не торопит. А мы поможем.

– Лер, я… это не… боже! Я не справлюсь, я не смогу! – У Даши закружилась голова от таких перспектив. – У меня же учеба.

– И что?

– Ну… Вставать на заре, готовить, затем открываться, бегать с подносом, отмывать посуду, вытирать столы. Я же никогда не буду высыпаться!

– А я на что? Помогу. – Лера хлопнула ее по плечам. – Я ведь до сих пор так и не нашла работу. Сначала вдвоем, а со временем наймешь повара и другой персонал. Стоит только начать!

– А если мы прогорим?

– Дадим рекламу, будем стараться!

– Я не уверена…

– Свое кафе, никакой офисной рутины! Можно делать только то, что ты любишь!

– Кондитерская, – вдруг произнесла Даша. – Это могло бы быть кафе-кондитерская.

– Я слышу в твоем голосе страсть, решительность и… – Лера взглянула ей в глаза, – страх, но это поправимо.

– Самое сложное даже не это, а сказать матери, – призналась Краева. – Ты же ее знаешь.

– Но ты ведь хотела переехать? Вот тебе и шанс начать новую жизнь.

– Да. – Даша сглотнула. – Да! Я хочу сделать это как можно скорее. – Она оглядела спальню. – Черт, мне даже спать не на чем.

– У меня есть каркас кровати со старой съемной квартиры. – Лера закружилась по комнате. – А матрас мы с Соло тебе купим!

– Что значит «купим»? Я сама могу.

– Тебе нужно начинать экономить, чтобы хватило на ремонт. А матрас я беру на себя.

– Нет уж, – запротестовала Дашка.

– Неужели я не могу купить своей подруге матрас? – Лера всплеснула руками.

– Ты же безработная!

– Деньги у меня есть. – Она достала из кармана карту. – Вот.

– Это банковская карточка Кирилла.

– И?

– Ты когда-нибудь думала, откуда там появляются средства?

– Ну, я же не слабоумная! – Лера закатила глаза.

Даша рассмеялась.

– Короче, пошла ты, матрас я сама себе куплю.

– Пошла сама! – Лера обняла ее. – Ну, что, берешь меня на работу? – спросила она, сжав Дашку крепче. – Я умею печь медовик! Берешь?

Зная кулинарные «таланты» подруги, Краева судорожно придумывала должность, на которую можно принять Леру в будущее кафе. Но главное, сама идея открыть свое дело нравилась ей до дрожи.

– Берешь? – щекоча ее под ребрами, требовала ответа Балабося.

– Беру-беру, – хохотала Даша.

И их смех разносился среди пустых стен звонким эхо.

– Мама, нам нужно поговорить.

– Надеюсь, это что-то важное потому, что мне пора собираться на работу, – ответила Любовь Андреевна, попивая маленькими глотками крепкий кофе на кухне.

Мать всегда так делала: не спеша пила кофе, сидя за столом в пижаме, а потом вскакивала, начинала орать, что опаздывает, и возмущаться, что кто-то убрал не туда ее одежду, поэтому она не может ее найти.

– Да, очень важное, – сказала Даша, ломая пальцы. Этой ночью она практически не спала, придумывая речь, с которой обратится к матери. И вот пришло время этого разговора, а у нее из головы вылетели все заранее подготовленные умные слова. – Я вчера была у нотариуса.

– Так, – внимательно посмотрела на нее Любовь Андреевна. Упоминание нотариуса заставило ее насторожиться. – Что за нотариус? О чем речь?

– Это по поводу бабушки Зои. Она оставила мне наследство.

– Пхах, – нахмурилась мать. – Что-то кроме пыльной коробки? Никогда не поверю.

– Но так и есть.

– Должно быть, тут какая-то ошибка.

– Никаких ошибок. Речь идет о недвижимости.

– Это интересно. – Она выпрямила спину, ее глаза загорелись.

– Квартира и нежилое помещение в центре. Их еще нужно привести в порядок, – похоже, что никто особо не следил за ними все эти годы, но…

– В центре?!

– Сто девяносто квадратов. В одном здании с музеем, недалеко от собора и того памятника, помнишь, который…

– Ты серьезно? – перебила ее мать, вскочив со стула.

– Абсолютно серьезно, я видела бумаги. Ключи у меня уже на руках.

– Ну, Зоя! Ну, дает! – Любовь Андреевна схватилась руками за голову. – Откуда у нее эта недвижимость?

– Это я у тебя хотела спросить. Странно, что никто не знал об этом. Папа ничего не говорил тебе?

– Когда мы стали встречаться, Зоя как раз похоронила мужа. – Мать стала расхаживать по кухне. – Долго находилась в депрессии, лечилась, потом устроилась поваром в систему школьных столовых. Игорь упоминал что-то про какой-то ее бизнес в центре, но я не вникала. И уж никак не могла подумать, что у нее могла там оставаться собственная недвижимость…

– Я вчера съездила туда, все осмотрела.

– И как? – уставилась на нее Любовь Андреевна. – Интересно, сколько у нас получится за нее выручить?

– В смысле?

– Нет, я понимаю, что нужно подождать полгода прежде, чем продавать. – Женщина снова заходила по кухне. – Ой, а может, сделать ремонт и сдавать помещение? Аренда в центре – это золотая жила!

– Мам.

– Не волнуйся, твоя мать придумает, как грамотно распорядиться средствами. Я все решу.

– Мам, да услышь ты меня, – вздохнула Даша. И, дождавшись, когда та посмотрит на нее, тихо добавила. – Я не планирую ничего продавать.

– А ты тут вообще при чем? – искренне не понимая, нахмурила лоб Любовь Андреевна.

– Бабушка оставила все мне, поэтому и решать буду я, – несмело проронила девушка. – Это моя недвижимость.

Мать расхохоталась. Даше пришлось переждать этот приступ смеха.

– Дорогая, конечно, ты будешь решать. Но не сейчас. – Мать положила ладонь на ее плечо. – Это слишком большая сумма, детка.

– Да не разговаривай ты со мной, будто мне все еще пятнадцать! – рассердилась Даша. Дернув плечом, она скинула с себя ее руку. – Я уже совершеннолетняя!

– Это что за тон? – угрожающе произнесла Любовь Андреевна.

– Я так больше не могу. – Дашу затрясло под ее взглядом.

– Во-первых, не кричи на мать. Никто не давал тебе такого права. – С каждой новой фразой женщина словно увеличивалась в размерах, становясь угрожающе большой.

– Прости, мам, но это единственный способ заставить тебя услышать, – тяжело дыша, произнесла девушка.

Хотя ей просто хотелось попросить мать заткнуться.

– Во-вторых!

– Не надо, – махнула рукой Даша. Этот жест был призван заставить ее замолчать. – Мне неинтересно, что у тебя «во-вторых». Услышь меня! Я буду распоряжаться наследством бабушки как пожелаю. Потому что оно мое. И закон тоже на моей стороне. Я не буду ничего продавать, и твои советы мне не нужны. Я переезжаю в эту квартиру! Прямо сейчас. И буду жить там, как мне захочется, а не так, как хочется тебе.

Любовь Андреевна, почувствовав себя оскорбленной, попятилась назад. Она схватилась рукой за сердце. Ее любимый прием.

– Неблагодарная, – выдавила женщина, качая головой. – И это после всего, что я для тебя сделала!

– Мам, прекрати. Пожалуйста, – простонала Даша. – Я что, совсем не должна иметь своего мнения? Мне двадцать один, у меня есть свои желания и мечты, я просто хочу…

– Это все твои подруги, – скорбным голосом произнесла Любовь Андреевна. – Задурили тебе голову, взяли в оборот. Теперь хотят пожить за твой счет? Знаешь, чем это кончится? А я знаю! Пойдешь по наклонной, будешь менять мужиков, как они, – одного за другим. Да реальная жизнь тебя пережует и выплюнет! Приползешь ко мне обратно!

– Не приползу, – твердо ответила Даша.

– Да твой отец переворачивается в гробу, видя, как ты позволяешь себе вести себя с матерью! Видя, во что ты превращаешься! – прокричала мать, краснея от злости. – Как издеваешься надо мной!

– Может, он и умер-то из-за того, что ему приходилось жить с тобой?

Любовь Андреевна застыла с открытым ртом. Не дожидаясь, пока она придумает, чем ответить, Даша бросилась к себе в комнату, чтобы собрать вещи.

Ей было стыдно. Очень стыдно. Она испытывала чудовищную вину, как всякий, кому ее прививают с детства, поэтому знала – нужно спешить. Если мать разрыдается до того, как Даша покинет квартиру, то сбежать уже не получится: вина перевесит желание скинуть оковы, и тогда, как это бывало уже много раз, девушка вновь ей подчинится.

В спортивную сумку летело все, что попадало под руку. Набив ее под завязку, Даша схватила пакет и набила его бельем, учебными конспектами и мелочевкой с туалетного столика. В последний момент вспомнила и про документы, сунула их в дамскую сумочку. Взвалив все это на себя, девушка пробежала мимо матери, отшатнувшейся от нее в коридоре, и вылетела за дверь, едва успев сменить тапки на босоножки. Что угодно, лишь бы больше не слышать ее упреков. За остальным она может заехать потом, когда Любовь Андреевна будет на работе.

Даша находилась в приятном шоке, иначе и не скажешь. Организаторские способности Леры поражали: подруга собрала в помещении человек пятнадцать, да еще подтянулись сантехники и электрики, и все что-то делали, обменивалась мнениями, куда-то что-то тащили и переставляли, а она умудрялась всеми этими процессами руководить.

Первыми по ее звонку прибыли представители управляющей компании. За небольшую доплату ее сотрудники вызвались решить основное количество вопросов в течение дня, девушки только сбегали в ближайший специализированный магазин и накупили целый пакет электротоваров – все необходимое по составленному электриками списку. Потом прибыли сантехники, Лера договорилась с ними, что они сами установят счетчики и проверят на исправность старое оборудование. То, что вышло из строя, поменяют, устаревшее позже можно будет заменить новым уже без спешки.

В процессе решения этих вопросов прибывали пожарные: почти каждый со своим инструментом, перчатками, спецодеждой, мешками и ведрами. Даша рассыпалась в благодарностях, встречая их, и чуть не расплакалась, когда Кирилл со Львом втащили в будущее кафе каркас кровати и подняли его наверх. Лера, как и обещала, заказала подруге матрас, и тот, слава службам доставки мегаполиса, привезли уже через два часа.

Работа на первом этаже закипела. Кто-то вытаскивал объемный мусор сразу на улицу, чтобы позже сгрузить в вызванный для этой цели грузовик, другие складывали более мелкий мусор в мешки и подтаскивали к выходу. Даша следила за работой сантехников, а еще за тем, чтобы пожарные работали в респираторах, потому что пыль стояла непроглядная. Кирилл помогал электрикам, а Лера контролировала уборку: решала, что стоит выбросить, а что еще пригодится в быту и может быть отреставрировано и использовано в квартире или в будущем кафе.

– Здесь тоже нужна помощь! – позвал Лев.

За грудой фанеры и гипсокартона, наваленных на стену, обнаружилась дверь в туалет. Помещением тут же занялись сантехники. Даша, конечно, переживала за то, сколько ей придется выложить за их услуги, учитывая то, как дружно они навалились на работу благодаря уговорам Балабоси, но, честно говоря, испытала облегчение, узнав, что на первом этаже имеется уборная – для посетителей кафе это очень важно.

По мере освобождения помещения от хлама оно становилось все более просторным и уютным. Фантазировать о том, каким будет будущее заведение, становилось все приятнее.

– И стал свет! – воскликнула Лера, когда стараниями электриков зажглась под потолком первая лампочка.

– Ура! – захлопала Даша.

В санузле еще неохотно, но тоже уже шумели трубы – шла проверка систем. И все эти звуки, вкупе с радостными возгласами собравшихся, вселяли надежду.

– Как я смогу всех отблагодарить? – прошептала она на ухо Лере, наблюдая за тем, как помещение освобождают от мусора.

– Не волнуйся, – потрепала ее за плечо подруга, – когда откроешься, просто накроешь для ребят «поляну». У них так принято – помогать своим. Так что все нормально.

– Приветики! – ворвалась вместе с солнечными лучами в помещение Ева. – Кому тут нужна помощь?

Без обмундирования, в спортивных брюках и футболке она выглядела непривычно. Обычная девушка. Хрупкая, но подтянутая, с крепкими мышцами. «Красотка», – отметила про себя Даша.

– Привет, дорогая! – обняла ее Лера. – Прости, что оторвала от отдыха в твой выходной.

– Какая ерунда, я все равно маялась от безделья, – буднично отмахнулась она. – Привет, Даш! – Они обнялись. – Значит, приводим в порядок твою конуру?

– Вроде того.

– Ого! – Ева аж присвистнула, оглядывая зал. – А здесь прикольно!

– Покрасить стены, и будет отвал башки, да? – всплеснула руками Лера. – И ты еще не видела квартирку наверху, я опи́сала все коленки, когда впервые туда поднялась!

– Нужно глянуть.

– Посторонись! – крикнул Артем.

Девушкам пришлось отойти, чтобы они с Сергеем могли протиснуться в дверной проем со здоровенным обломком гипсокартона.

– Похоже, вам без меня не справиться, ребята, – заметила Ева.

– Конечно! Давай, переодевайся и вперед, помогать! – усмехнулся Артем.

– Тут тоже заменим проводку, – переступая через кучи мусора, сказал Кирилл электрику, когда они двинулись на второй этаж. – Безопасность прежде всего.

– Как все серьезно, – улыбнулась Даша.

– А как ты хотела? Этот человек всем родным и знакомым на все праздники дарит пожарные извещатели! – прыснула со смеху Лера. – А потом, когда приходит в гости, первым делом меняет в них батарейки!

Соло, услышав, обернулся и подмигнул своей невесте. Она послала ему воздушный поцелуй.

– Всегда балдею, наблюдая за вами, – призналась Ева.

– А я думаю, вот бы и мне так повезло, – глядя с умилением, произнесла Даша.

– Точно. Как с языка сняла.

– Ой, девочки, я так долго сопротивлялась, – сказала шепотом Лера, – что даже стыдно, какой дурой была. Иногда счастье, оно вот – перед нами, а мы все никак не можем раскрыть глаза, чтобы увидеть его.

– С трудом нашли нужную дверь! – вдруг раздалось с порога. – Если бы не увидели, как Тема с Серегой тащат эту штуковину, кружили бы по району еще час.

Девушки обернулись на голос. Поток солнечного света обнял крепкие фигуры вошедших. Даша прищурилась, чтобы разглядеть их лица, но только когда парни сделали несколько шагов к центру зала, она узнала: это Илья и Никита. Повседневная одежда шла им ничуть не меньше, чем форма пожарных.

– Привет, – отбила «пять» им Лера.

– Здорово, засранцы, – ухмыльнулась Ева.

И только Краева словно потеряла на мгновение дар речи – от неожиданности или неловкости она и сама не понимала, что чувствует. На Илью боялась даже взглянуть: все-таки их сватали друг другу, и это вызывало странные чувства, а короткий взгляд на Никиту, на чьем лице при виде нее тут же появилась легкая усмешка, сразу напомнил об их стычке в части, и от этого неприятно свело в желудке.

– Даша. – Илья галантно пожал ее руку и многозначительно улыбнулся.

– Как дела? – бросил ей Никита.

Нет, ну это точно усмешка – на его губах. Вот же козлина!

– Лучше всех, – проронила Даша, решив не задерживать свой взгляд на нем надолго.

От волнения ее пульс взметнулся к небесам.

– Итак, чем мы можем быть полезны?

– Показываю фронт работ, – повела их за собой Лера.

Через пару минут трудовая деятельность закипела еще активнее. Даша рада была вновь заняться делом, – это помогало не думать о том, что в опасной близости находится и ее обидчик, и привлекательный мужчина, с которым ее пытались свести подруги.

Единственный минус: они с Евой прибирали наверху, и каждый раз, чтобы набрать воды (в офисе архитектурной фирмы, которая располагалась в том же здании и чьи сотрудники любезно вызвались помочь), ей приходилось спускаться вниз и проходить мимо занимающихся уборкой мусора пожарных. А это было ох как нелегко – пот, мускулы, сверхвысокая концентрация тестостерона на квадратный метр пространства!

Кто просил их раздеваться до футболок и маек? Подумаешь, жарко! Ну, и что, что духота в помещении, лучше бы поберегли свои совершенные тела от строительной и прочей пыли! Разве это справедливо по отношению к бедной одинокой девушке, не знавшей мужской ласки, но мечтавшей о ней бессонными долгими ночами за чтением романтических книг?

Даша чуть не запнулась о швабру, стоящую у стены, засмотревшись на широкие плечи и сильные руки Ильи, видневшиеся из-под рукавов футболки. Знал бы он, о чем она думает, когда видит его бицепсы… «Отведи взгляд», – прошептал ей мозг, но тело считало иначе. Что-то опустилось сладкой тяжестью в низ живота и разлилось приятным теплом по бедрам.

– Эй, осторожнее! – выпрямился объект ее наблюдения.

Вот черт! Это был Никита.

Дашу бросило в жар: скорей бы установить нормальное освещение, одной лампочки под потолком и распахнутой двери явно не хватает, чтобы ясно различать всех, кто находится в зале! Ах, да, и окна. Побыстрее бы их остеклить! Ей нужно было больше воздуха, больше пространства! Ей нужно было срочно выйти проветриться!

– Не за что, – произнес Никита, утерев пот с пыльного лица.

Даже под респиратором угадывалась улыбка, блуждающая на его губах. «Господи, нужно убраться отсюда, пока они не решили раздеться по пояс!»

– Простите, – брякнула Даша, пробираясь к выходу.

И чуть не столкнулась с Сашей, появившейся в дверях.

– Приве-е-е-т! – удивленно оглядела ее Золотова. Вся одежда Краевой была перепачкана грязью. – Похоже, все серьезно. – Она обвела взглядом помещение. – Привет, ребят! Ничего себе… Вот это зал, я уже влюблена в это место!

Пожарные поздоровались с ней хором и продолжили работу.

– Привет, – поцеловала воздух рядом с подругой Даша, чтобы не испачкать ее. – Мы не ждали тебя так рано. Тебе не стоит вдыхать всю эту дрянь.

– Да, но я подумала, что вы проголодаетесь, и не стала дожидаться вечера. – Она подняла выше пакеты, которые держала в руках.

– Давай-ка их сюда, малышка, – принял пакеты Царев и поцеловал Сашу в лоб. – Не могу поверить, что ты тащила такую тяжесть! Я же тебя просил…

– Я на такси, – кивнула она через плечо. – Кстати, в машине еще пакет и несколько коробок пиццы, заберешь?

Он нахмурился, делая вид, что сердится, затем поцеловал ее еще раз и кивнул.

– Отнесу все наверх, там намного безопаснее и чище.

– И мы открыли там все окна, – подтвердила Даша.

– Я взяла резиновые перчатки и экосредства, – шепнула Саша, – помогу с влажной уборкой.

– Но ты…

– Я беременна, а не больна, – замотала она головой. – Мне нужно что-то делать, я не могу сидеть на месте все время. К тому же как я оставлю тебя в такой момент?

– Спасибо, – улыбнулась Даша.

– Давай, покажи мне все тут, я порадуюсь, а потом мы накроем стол, чтобы ребята смогли перекусить немного.

– Не уверена насчет стола, – оглядев творящийся на этаже кавардак, протянула девушка.

– Ничего. Тогда накроем пол, – хихикнула Саша.

С музыкой работать стало веселее. Кто-то из девчонок, кто отдраивал кухню на втором этаже, включил радио на телефоне, и помещение наполнилось ритмичными мелодиями. В санузле орудовали сантехники, общались они на своем «особом», не самом интеллигентном жаргоне, и заглушающий их разговоры шум стал настоящим благословением.

– Я отмыла паркет, – сообщила Лера, заглянув во вторую спальню, где Даша тряпкой, примотанной к палке, собирала тенета. – Его отшлифовать, покрыть лаком, и будет идеально!

Краева обернулась и показала ей палец вверх.

– Супер! Стены тут, кстати, ровные. Внизу нужно перекрасить, наверху переклеить обои, – сказала она. – Внутренний счетчик у меня уже не выключается. Как же сложно быть взрослой!

– Ха-ха, а ты думала! – бросила Балабося.

– Теперь я вижу, сколько работы еще предстоит, – вздохнула Даша. – Привести тут все в порядок будет долго и дорого.

– Зато одновременно можно заняться бумагами и всей этой разрешительной документацией для кафе.

– Боже! – Выдох Даши превратился в стон. – Еще и это! Я совсем не подумала о том, что нужно будет собирать кучу справок и оформлять предпринимательство.

– Глаза боятся, а руки, как говорится… – Голос Леры поглотил шум музыки, она удалилась обратно в кухню.

– Из одного места, – договорила за нее Даша, сдирая с рук паутину. – Фу, мерзость! Фу, фу…

Чтобы снять тенета в дальнем углу, пришлось подставить табурет. Она установила его возле стены, проверила руками на прочность. Крепкий. Неудивительно, раньше мебель делали на совесть. Представляя, как займется реставрацией каждого стула, столешницы и дверей, девушка пританцовывала. Еще пару дней назад она о такой жизни и мечтать не могла, а сегодня уже жила отдельно и планировала свой бизнес. Красота!

Взяв палку, Даша забралась на табурет. Тот стоял прочно, даже не скрипел. Можно было не переживать, что свалишься. Лишь бы дотянуться до этой противной паутины. Вот так ее! Так!

Сначала девушка не поняла, что такое мелькнуло перед глазами и приземлилось ей на грудь, а затем опустила взгляд, и кровь застыла в жилах.

– А-а-а! – взвизгнула она, пытаясь стряхнуть с себя монстра.

Потеряла равновесие и…

– Все хорошо. Держу, держу, – успокоил низкий бархатный голос.

«О-о-о… Опять эти глаза. На фоне угольно-черных ресниц они кажутся еще синее и ярче. Эй, стоп! Как это я оказалась в его объятиях?!»

Даша встрепенулась от осознания того, что, чуть было, не рухнула на пол, и от этого «чуть» ее спасли лишь руки Никиты, держащего крепко. На весу. Так близко к его телу. Такому горячему и твердому… и…

– Это всего лишь паучок, – произнесли его губы.

Зачем она вообще пялилась на них? Почему она вообще все еще находилась в его объятьях? И почему внутри все трепетало от этой близости?

– Паучок? – словно очнувшись ото сна, дернулась Даша. Освободилась от его хватки, спрыгнув на пол и принялась деловито отряхиваться. – Это был паучище! Огромный! Вот такой! – изобразила она что-то размером примерно с теннисный мяч.

– Его имеешь в виду? – спросил парень.

Подошел близко. Еще ближе. Протянул руку, заставив девушку съежиться… и осторожно снял с ее волос крохотного паучка, поджавшего лапки и превратившегося в безобидный черный комочек.

– Нет. – Она нервно оглядела свою одежду. – Тот был больше. Я уверена.

Ее сердце гремело, как паровоз. Даша отошла от Никиты на шаг – так, на всякий случай, чтобы не услышал этот грохот в ее груди. Мало ли что он там может подумать? Еще решит, что это не из-за паука, а оттого, что он стоит к ней так близко. В этой его узкой футболке, мокрой от пота и пахнущей мужчиной и свежестью дезодоранта.

– Но спасибо, – добавила она, бросив на него короткий взгляд. – Что не дал расшибиться.

– Пожалуйста, – дернул плечами парень. – Давай я уберу. – Он кивнул в сторону угла. Взял палку, обмотал тряпкой, поднял повыше и аккуратно собрал паутину. – Вот и все.

– Мило с твоей стороны, – сдержанно сказала Даша, все еще ожидая подвоха. Этот тип запомнился ей совсем другим в их прошлую встречу.

В дверном проеме мелькнула Лера и тут же скрылась. Неужели она не могла войти? Даше было неловко наедине с этим парнем, но тот почему-то не спешил уходить.

– Слушай, – прочистив горло, начал Никита. Он швырнул тряпку в ведро и впился своими невозможно синими глазами в Дашу. – Мы с тобой как-то неправильно пообщались в прошлый раз…

– Да, – кивнула она. – Знатно выбесили друг друга.

– Точно, – ухмыльнулся парень.

Нет, лучше бы ему так не делать. И почему самодовольная улыбка делает всех засранцев такими обаятельными?

– Просто ты вел себя как гад.

– А ты как зануда.

– Сарказм – попытка скрыть проявления слабости, – расправив плечи, отчеканила Дарья. – По тому, как ты разговаривал, я решила, что у тебя просто психологические проблемы. Страх перед отношениями, например. Возможно, из-за чего-то, что произошло в твоей жизни. Из-за чего ты обозлился на весь мир?

Брови Никиты взлетели на лоб, но через секунду опустились. Он тряхнул головой, словно в попытке прийти в себя. Ему, очевидно, пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сорваться и опять не нахамить.

– У тебя вообще не было отношений, – бросил он ей в лицо. Похоже, ему с трудом удавалось сохранять спокойствие. – Так что ты не можешь выступать тут экспертом.

– А я не тороплюсь. И мне не нужно иметь отношения, чтобы понять, что тебя почему-то триггерит чужое счастье.

– Хочешь только по любви и веришь, что это возможно. Да-да, – усмехнулся он. – Все, кто так задирает планку, кончают старыми девами.

Даша стала хватать ртом воздух, чувствуя, что вот-вот взорвется от возмущения. Он опять делал это с ней – доводил до белого каления буквально по щелчку пальцев!

– Может, мои запросы и завышены, но зато я точно знаю, чего хочу.

– Брак, моногамия, вечная любовь и прочие небылицы? – Никита, расплывшись в издевательской улыбке, сложил руки на груди. – Все мужики одинаковые, поверь.

– Неразборчивые, как ты?

– Тебе только кажется, что ты знаешь, какой я.

– А что там знать? Дай, угадаю. Тащишь в постель неуверенных в себе женщин. Спишь с ними, потом бросаешь и разбиваешь сердце. Сколько их уже? Влюбленных в тебя и обиженных?

– Все, с кем я спал, остались довольны, – гордо сказал он. – И вспоминают проведенное время с удовольствием.

– Уверен? – ехидно улыбнулась Даша. – Ты что, вообще не веришь в карму?

– А тебе что, никогда не хочется просто сбросить напряжение? – Никита придвинулся ближе.

– А я не напрягаюсь. – Сделав шаг навстречу, она воинственно глянула на него снизу вверх.

Даша ждала, что он скажет что-то еще, но Никита молчал.

Просто смотрел на нее и не произносил ни звука. Пауза затягивалась, и это было как-то… странно. Выносить на себе его взгляд было нелегко: ее словно било взрывной волной. Нужно было как-то прекратить это, но так, чтобы выйти победительницей в споре. Нужно… Мысли путались.

– Ладно, брейк, – рассмеялся парень, сдавшись первым. – Мне нравятся люди, готовые так рьяно отстаивать свое мнение. Ты молодец, Веснушка. И вообще, – он развел руками, – по правде говоря, мне нравится твоя идея с кафе. Прости, Лерка уже всем растрепала. Да. Она такая.

– Знаю.

– И место хорошее. И планировка там, внизу – все на уровне. Не использовать такое помещение годами было просто преступлением.

– Согласна.

– Если будешь подавать хороший кофе, я стану постоянным клиентом.

– Может быть.

– Кофе правда важен. Для меня. И для многих, думаю. Ну, так – перехватить с собой, если нет времени посидеть в зале.

– Конечно.

– И напиши на стекле что-то пафосное. Типа «Кофе, булочки и любовь» – вот эту тупую хрень, что все пишут. Девчонки на такое клюют. Но главное, придумай хорошее название. Чтоб с душой.

– Уж как-нибудь справлюсь, – усмехнулась Даша.

– Уверен, у тебя все получится.

– Спасибо.

Стоило признать: когда он так мило улыбался, ненавидеть его было сложнее. Возможно, это самый прием Никита и использовал в охмурении женщин.

– Мир? – Он протянул ей ладонь.

Она недоверчиво покосилась на его руку.

– Я серьезно, – сказал парень. – Мы как-то неправильно начали. Забудем о том, что наговорили друг другу, и больше не касаемся этой темы, идет?

– Ты не критикуешь мои жизненные принципы и не лезешь с советами, а я…

– А ты не втираешь мне про вечную любовь и отношения.

– Идет. – Даша пожала ему руку.

– Друзья? – выгнул бровь Никита.

– Еще чего, – хмыкнула девушка. – Просто уважаем мнение друг друга.

Он расхохотался, и она подумала о том, что парень не так уж и плох.

– Отлично.

Рукопожатие вышло коротким, но крепким. Ее ладонь буквально утонула в его руке на мгновение и тут же вынырнула.

– Простите, что прерываю беседу. – В дверном проеме появилась Саша. – Но тут кое-что… Даш, есть новости…

– Что-то случилось?

К ней подтянулись Ева и Лера. Девушки, очевидно, уже были в курсе: они смотрели на нее с неловким сочувствием.

– Я тут немного поискала информацию в сети. – Золотова указала на свой телефон. – Об истории этого места.

– Ну, говори, – попросила Даша, ощутив неприятное волнение.

– Здесь когда-то было кафе. Его держали твои бабушка с дедушкой. Все было хорошо до тех пор, пока…

– Саша, блин! – не выдержала Краева.

– Пока в один отнюдь не прекрасный день возле него не произошла большая авария. Одного пострадавшего выбросило через лобовое стекло, и он пробил своим телом панорамное остекление кафе. Да так потом и болтался в нем, пока не приехала скорая: головой внутри, а ногами снаружи. Стеклом его чуть не разрезало пополам, врачи не сумели спасти беднягу. И…

– Что «и»?

– Тут сказано, что газетчики успели сделать кучу снимков, и кто-то пустил слух, что это место проклято. Витринное стекло разбивали еще дважды – говорят, что хулиганы. Но молва разнесла, будто это призрак возвращается снова на это место. Кафе потеряло всех посетителей, твой дедушка заболел, и твоя бабушка решила закрыть заведение до лучших времен.

– Которые, видимо, так и не наступили, – нахмурилась Лера.

– Боже, какая глупость, – выдавил Никита. – Проклятье? Что?

– Другие времена были, – пожала плечами Саша.

– Даш? Ты же не веришь в проклятья? – изображая беззаботность, обратилась Лера к той, кто все еще молчал.

– Нет, – неуверенно произнесла она. – Я не знала, что у бабушки с дедушкой было кафе.

– Здесь написано, что твой дед выпекал крутые рогалики и лучшие в городе шоколадные булочки, – потрясая телефоном, сообщила Саша.

Но Даша все еще не знала, как реагировать. Она даже не понимала, что чувствует.

– Прошло столько лет, – сказала Лера, подойдя ближе. – Никто и не вспомнит про призраков. Ты же не веришь в них? Нет? Если хочешь, пригласим батюшку – пусть освятит здание.

– Балабося! – простонала Сашка.

– Нет, не верю, – ответила Даша.

– У тебя обязательно все получится, – заверила Ева.

– А мы поможем.

– Я знаю, кто может недорого и очень качественно вставить окна, – заметил Никита.

Он хотя бы предложил что-то дельное. Это заставило Дашу улыбнуться.

– Кажется, пора сгонять за пивом, – заключила она, обведя взглядом друзей. – Начинает смеркаться, нам бы закончить тут все, но чтобы как-то… повеселее.

– Не верю, что говорю это, но впервые полностью с тобой согласен, – кивнул Никита.

И тут же получил от нее тычок в бок, а потом они рассмеялись.

Прошло уже четыре дня с того момента, как они собрались у Даши, чтобы помочь с уборкой, но тот вечер все никак не шел у Никиты из головы. Работа, надо признать, была не из легких: разбирать завалы и ворошить пыльные залежи в жару – так себе приятное занятие. Они вспотели, перемазались в грязи, надышались пылью, а потом даже помыться было особо негде – так, умылись ржавой водой, что наконец побежала из старых труб. Вымыли руки, да так и остались в грязной, прилипшей к телу одежде.

Но посиделки, которые случились дальше, – они словно стоили всех этих неудобств. Душевные, веселые. Похожие настроением на их традиционные пожарные пикники в парке, только вместо сосисок на гриле – пицца из коробки, а вместо пледа на траве – картон на полу. Но зато как посидели! С шутками, песнями, с музыкой и теплыми разговорами в кругу друзей. После унылых одиноких месяцев в больнице и долгой реабилитации Плахову этого как раз и не хватало.

Девчонка, будем честны, тоже приятно его поразила. Даша эта. Краева. Монашка-недотрога. Уйти из родительского дома в заброшенную дыру, не побояться ночевать там одной, без всяких удобств. И то, как рьяно она взялась за дело, как планировала начать свой бизнес, как горела и заражала своей идеей подруг, – все это заставило поменять о ней свое мнение. Все-таки что-то в ней было. Особенно понравилось Никите то, как девушка отстаивала свое мнение и с каким жаром отвечала ему, давая отпор. Уже за это можно было ее уважать.

Вспоминая, как они сидели всей компанией в пустой спальне на втором этаже, как делились идеями о ремонте и травили байки из жизни на эту тему и как Даша смеялась, запивая холодным пивом из пластикового стакана сэндвич с сыром, он почему-то не мог сдержать улыбки. Они сидели рядом на подоконнике и даже не поубивали друг друга. И поболтали немного, пока Илья не начал приставать к ней со своими тупыми анекдотами.

Никита абсолютно не разделял идеализированные представления Даши о союзе с мифическим идеальным мужчиной и отношениями на всю жизнь, но после такого чудесного вечера готов был признать, что они неплохо нашли общий язык и вполне могли бы стать друзьями. У друзей ведь главное что? Позволять друг другу быть собой и не лезть с непрошеными советами.

Совсем как тогда, когда у него на экране высветилось «Света зовет к себе» и он скинул звонок, отшутившись, что сегодня не то настроение. Но какое же у девчонки было выражение лица! Как будто Никита не взрослый здоровый мужчина, который спит с кем хочет, а какой-то нарушитель устоев. И когда позже позвонила «Секс», имя которой он не помнил, но договаривался встретиться вечером, Даша и вовсе покраснела от ушей до пят. Зато как они смеялись, когда на экране высветилось «Секс пропущен»!

Словом, Плахову начинало нравиться смущать недотрогу. И он искренне считал, что из девчонки вышел бы толк, если бы она меньше заморачивалась на теме этой своей выдуманной вечной любви, в которую, к слову, верило большинство женщин. Почему? Вероятнее всего, эта заводская прошивка передавалась у них из поколения в поколение с одной важной целью – чтобы люди продолжали размножаться. Ведь для того чтобы оставить потомство, им важно верить в то, что рядом надежный, почти святой мужик. Иначе никак.

И как же хорошо, что оставались и те, с кем можно было просто приятно провести ночь. Как, например, вот эта девица – как ее? Никита потянулся и уставился на блондинку, спящую рядом спиной к нему. Маша? Оля? Нина? Неважно. Сейчас он выпроводит ее, и с концами. Плахов сел на постели, и в голову словно ударил гонг. «Ох, ты ж!»

И тут же воспоминания о вчерашнем вечере в баре стали выстраиваться перед ним в стройный ряд. Сначала они выпили по паре бутылок с парнями, а потом он заметил ее. Она отдыхала с подружками и не сводила глаз с их столика. Блондинка была изрядно пьяна, поэтому, когда Никита подошел, ему не захотелось тратить время на флирт и долгие уговоры. Была не была: и, подойдя, он шепнул ей на ухо, что хочет ее трахнуть. Кажется, она переспросила, не шутит ли он, тогда Плахов сказал, что вряд ли подошел бы просто поболтать. Секундное замешательство, и вот уже девица схватила сумочку, спрыгнула со стула и потащилась за ним.

Обычно он никого не оставлял у себя на ночь. Таковы правила. Чтобы ни к кому не привыкать, не давать напрасных надежд. Но с ней вышло исключение. Никита сильно устал: два дня торчал на крыше, он брал подработку – нужно было покрыть металлочерепицей гараж заказчику (многие в их части так «калымили» в свободные дни). А напарник кинул, и пришлось возиться одному. Вымотался ужасно. И потому после секса с этой блондинкой попросту отрубился.

А утром, естественно, встал обыденный вопрос: как быстро и безболезненно выпроводить гостью из квартиры?

– Эй, дорогуша, – потряс он ее за плечо. – Слышишь?

Девица промычала что-то нечленораздельное.

– Вставай, тебе пора, – проговорил Никита ей на ухо.

То же самое.

– Слушай, как тебя там… Мне нужно собираться на работу, – потормошил он ее еще раз.

– М-м-м…

Плахов потянулся к тумбочке, взял телефон.

– Вот дерьмо! – вырвалось у него. На часах уже была половина восьмого. Опаздывать на караул строго запрещалось, за это можно было капитально огрести от начальства.

Он выругался еще раз, вскочил с постели и направился в ванную. Повсюду были разбросана одежда и вещи блондинки: ее смартфон, сумочка, сигареты, фитнес-браслет. Никита оглянулся и поморщился, наблюдая распластанную на постели обнаженную незнакомку. Удивительным образом то, что заводило его накануне, с утра всегда злило. Ему хотелось, чтобы она поскорее убралась из его холостяцкой конуры, но возиться с уговорами было некогда.

Наспех приняв душ, Плахов выскочил из ванной. Блондинка лежала все в той же позе.

– Эй, спящая красавица! – Он швырнул на кровать ее шмотки. – Вставай и проваливай, мне пора уходить!

Та не шелохнулась, лишь послышался храп.

– Твою мать.

Сколько раз бывало такое, что он сам смывался еще до того, как хозяйка квартиры проснется и предложит ему кофе. Никиту вообще не интересовали любезности и пустые разговоры с малознакомыми ему женщинами. Но тут необходимость говорить с нежеланной гостьей и ее ответный игнор просто выводили его из себя.

– Ладно, – прорычал он, одевшись. Подошел к кровати и наклонился к ее уху. – Закроешь за собой дверь, когда будешь уходить. Поняла?

Ответа, разумеется, не последовало. Только раскатистый храп.

Ему оставалось надеяться, что блондинка не окажется домушницей и не вынесет из съемной квартиры все его скромное имущество.

– Анжела, милая, – обратился он к голосовому помощнику, – включи крик петуха.

Нужно было сделать это раньше, но умная мысля, как говорится, не всегда является вовремя.

– Включаю крик петуха, – отозвалась умная колонка.

Схватив со столика ключи от машины и хлопковую рубашку, Никита вышел из квартиры. Он бы не отказался увидеть лицо ночной подружки, когда ту доконает птичий крик, но у него, к сожалению, не оставалось на это времени.

Никита поднял взгляд, чтобы убедиться, что в окнах горит свет. Затем медленно поднялся по металлическим ступеням, тянущимся вдоль стены, до самого верха. На улице уже стемнело, и он прекрасно знал, что это плохая, очень плохая идея, но уже некуда было отступать. Либо ночевать в машине, либо проситься к друзьям, которые и так живут не одни, либо искать место в гостинице, всего несколько ночевок в которой сожрут весь его месячный заработок.

И вот Плахов стоял перед массивной дверью без опознавательных знаков, за которой, как он знал, его не ждали, и что еще хуже – совсем не рады будут увидеть. Но ноги сами привели его сюда, а тачка осталась на стоянке во дворе дома, где располагалась съемная квартира, хозяйка которой собиралась теперь подавать на него в суд за порчу имущества. Рюкзак, сумка с вещами, которые сохранились в пожаре, и пакет с едой из придорожной закусочной – вот и все, что у него осталось, помимо кучи проблем. И вместе со всем этим он почему-то стоял сейчас здесь.

«Твою же мать, что ты делаешь, Никита?» – устало произнес внутренний голос.

«Мать живет под Новгородом, к ней я не поеду, – ответил он. – Да и не стоит пугать родителей известием о пожаре».

«А сюда-то ты зачем приперся, болван?»

Ответа на этот вопрос он не знал. Просто чувствовал – тянет. Кто ж его знал, может, шестое чувство какое-то, или интуитивный поиск самого удобного варианта, но это место первое пришло ему в голову, когда Никита перебирал в голове возможные варианты, отметая один за другим предложения друзей погостить пока у них.

Собравшись с духом, он постучал в дверь. Звуки музыки, доносящиеся изнутри, моментально стихли. Шагов не было слышно, и его сердце неистово забилось. Город, погружающийся в вечернюю дымку, продолжал жить своей жизнью: по дорогам проносились машины, люди оживленно болтали, прогуливаясь вдоль улиц, а он стоял в этом скудно освещенном закутке и с волнением думал о том, куда завела его насмешница-жизнь и что еще готовит ему в ближайшем будущем.

– Кто? – тихо пискнули за дверью.

– Я, – радостно ответил он.

– Какой еще «я»? Мы никого не ждем!

«Мы»? Плахов практически пожалел, что пришел.

– Никита! – крикнул он.

Замок щелкнул, дверь медленно отворилась, заставив его немного посторониться.

– Ты? – удивилась Даша.

– Я, – радостно кивнул он.

Его взгляд задержался на ее длинной шее и мягких волосах, убранных в низкий узел на затылке, из которого все равно выбилось несколько прядей. Затем проследовал вниз, пройдясь по фигуре. Стоило признать, даже в глупом фартуке, бесформенной футболке, серых джинсах и больших резиновых перчатках девушка выглядела соблазнительно.

– Что ты тут делаешь? – Ее ореховые глаза пронзили его, точно копья.

– А ты не одна? – Никита вытянул шею, чтобы заглянуть внутрь.

Прежде чем ответить, Даша сделала то же самое: выглянула на улицу, чтобы убедиться, что и он один.

– Я ответила «мы» на случай, если пришли хулиганы. Чтобы не рискнули соваться, ну, ты понимаешь.

– Зачем ты тогда открыла? – улыбнулся он.

Девушка нахмурилась, затем тряхнула головой. Вероятно, это означало «ой, все» на женском языке.

– Чего тебе? – спросила Даша, опустив плечи.

– Можно войти?

Она осмотрела его с головы до ног.

– Ладно, входи.

Никита вошел и закрыл за собой дверь.

– Я пройду?

– Пройди. – Девушка все больше хмурилась, гадая, что ему нужно.

– Здесь должна быть гостиная, – сказал он, скинув обувь и направившись к пространству между двумя спальнями и небольшой кухонькой. Кроме старого стола, покрытого газетами, старого табурета и лампочки под потолком в помещении пока ничего не было. – Так и вижу тут диван, столик и телевизор на стене. Было бы уютно.

– Я думала об этом, – призналась Краева, – хоть и смущает то, что двери со всех сторон: тут в спальни, а здесь в санузел и кухню. Там дверь в кафе, а там вообще на улицу. Проходной двор.

– Просто диван нужно поставить спинкой к дверям спальни. Так они будто останутся позади, в другом пространстве, да? Возможно, раньше тут так все и было.

– Так зачем ты пришел? – напомнила Даша.

Ему пришлось обернуться к ней. Никита все еще сжимал в руках пакет и сумку.

– Я принес поесть. Любишь хот-доги?

Она наградила его таким взглядом, который заставил бы деревья сбросить листву.

– Ненавижу.

– Острые куриные крылышки? – с надеждой спросил он.

– Мерзость.

– Ха-ха, – нервно усмехнулся Плахов, заглядывая в пакет с едой. – Свежий салатный лист?

– Может быть, – смягчилась Даша.

– Шутка! – выпалил он, бросив взгляд на нее. – Нет у меня никакого листа. Но, поверь, это лучшие хот-доги в городе, ты пальчики оближешь! М-м? Как тебе? Уже разыгрался аппетит, да?

Девушка недоверчиво прищурилась. Она ждала, что незваный гость все ей объяснит.

– Выкладывай, – выдохнула Даша, подойдя ближе.

– Да я бы с радостью, тарелка есть?

– Я не про хот-доги, Плахов. Вижу ведь, что тебе что-то от меня нужно. – Она склонила голову набок. – Мы не друзья, не любовники, чтобы ты приходил разделить со мной ужин. Что происходит?

– Ладно, можно и без тарелки. – Он опустил на пол сумку и рюкзак, затем подошел к столу и вынул из пакета коробки с едой. Там же были и стаканы с газировкой. – Налетай.

Сам отправился вымыть руки. В санузле сильно пахло чистящими средствами. Через мгновение Даша тоже подошла к раковине. Стянула перчатки, бросила их в ванную и повернулась к нему.

– Старая сантехника ни черта не очищается. Похоже, придется брать новую.

– Просто нужно тереть сильнее, – включив воду, заметил Плахов.

– Куда еще сильнее? Я и так без сил, – вздохнула она.

– Я тебе потом докажу, – пообещал он. – Вот увидишь, будет как новая.

– Если ты решил охмурить меня, то даже не думай, – навалившись плечом на стену, сказала Даша. – Твои приемчики меня не интересуют, а отношения на одну ночь – тем более.

– Как ты могла такое обо мне подумать? – стряхнув с рук воду, театрально возмутился Никита.

– Но зачем тогда тебе приходить к малознакомой девушке поздно вечером? – Она заняла его место у раковины и тоже стала мыть руки. – Я думала, вдруг газовики вернулись. Они сегодня заменили оборудование и шланги, поставили новый счетчик. Я не ждала гостей, а тут ты. С едой, причесанный, и от тебя приятно пахнет баней. Зачем?

– Это не баня, – вздохнул он, взяв с крючка крохотное полотенце. – Это у меня квартира сегодня сгорела.

– Что-о? – уставилась на него Даша.

Они стояли так близко, что Никита мог бы пересчитать все веснушки на ее щедро поцелованном солнце лице.

– Увы.

– Как так?

– Неосторожное обращение с огнем.

– Но…

– Не спрашивай.

– Ох, мне очень жаль, Никит. – Она взяла из его рук полотенце. – И что теперь?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Все так глупо. Сашка назвала мой адрес, мы выехали, но я не верил до последнего. Думал, ошибка.

– И вы сами тушили? – спросила Даша, когда они вышли из ванной.

– Да. Ребята все еще на смене, а меня освободили. Я полдня ползал там, разгребая последствия и собирая вещи, которые не пострадали в огне. – Никита указал на рюкзак и сумку. – Это все, что удалось спасти.

– Бедный.

– Хозяйка квартиры в ярости, и можно ее понять. Ее имущество пострадало сильнее. Мне теперь делать ремонт и возмещать ущерб.

– Вот блин…

– Главное, что все живы.

– А из-за чего начался пожар? Уже известно?

Плахов закусил щеку изнутри. От стыда у него свело желудок. Не то чтобы он смущался, что у него была случайная связь, но как-то неловко было выливать подробности этого на Дашу.

– Неосторожное обращение с огнем, – выпалил он, надеясь, что этот ответ ее удовлетворит.

– Хм?

Она явно ждала пояснений.

– Все из-за девушки! – сдался Никита. – Обычно я стараюсь не оставлять их на ночь, но тут так вышло. Утром я ушел на работу, а она осталась. Потом проснулась, закурила и… ну, ты понимаешь.

– О-о… Губы Даши вытянулись, сложившись в красивое ровное колечко. – Понимаю, да. – Затем она улыбнулась. – И сочувствую.

– М-да, – замялся Плахов. – Такие дела. Вот.

Они стояли у стола. Никита смотрел на коробки с едой, понимая, что у него совершенно нет аппетита.

– И что ты планируешь делать дальше? – вырвал его из раздумий вопрос девушки.

– А… – Он прочистил горло и внимательно посмотрел на нее. – Мне нужно где-то остановиться, и я подумал…

Видимо, то, как он изобразил глаза кота из Шрека, совсем ее не впечатлило, зато Даша быстро догадалась, к чему он клонит.

– О, нет. Нет! Ты хочешь…

– Погоди, не отказывай мне сразу! – поднял он руки.

– Ты серьезно думал, я соглашусь, чтобы ты поселился здесь? – уставилась она на него. – У меня?

– У тебя две прекрасных спальни, одна из которых свободна, – очаровательно улыбнулся Плахов. – Почему я не могу тут пожить?

– Да мы не выносим друг друга!

– Что ты, мы отлично ладим, – уверенно заявил он.

– Ты назвал меня монашкой, – напомнила Даша.

– Я уважаю твою веру в Бога, – совершенно серьезно ответил Никита. И когда она открыла рот, чтобы возмутиться, взял ее за плечи. – Ладно. Ладно! Давай, без шуток. Мы действительно не с того начали наше знакомство, но ведь потом нашли общий язык, правда? А в тот вечер? Вообще болтали как лучшие друзья! Да?

– Я не сдаю комнату, – дернув плечами, освободилась она.

– У тебя чайник есть? – огорошил он ее.

– Что?

– Видишь? Нет чайника. Как ты без него будешь? А у меня есть. Он из тех немногочисленных вещей, что уцелели.

– Серьезно? – нахмурилась девушка. – Думаешь, я не в состоянии купить себе вшивый чайник?

– А телевизор? – наклонился к ней Никита. – Его так сразу и не купишь. А вот в складчину…

– Прекрати.

– Да со мной и без телевизора будет весело, – добавил он, не зная, какой еще довод привести. – Вообще-то.

– Мне не скучно без телевизора, – качнув головой, сказала Даша.

– Еще у меня есть машина.

– И как это связано?

– Ремонт! – выпалил Никита. – Сколько всего тебе предстоит сделать! Здесь и в кафе. Нужно ездить по магазинам, возить стройматериалы. Я помогу.

– Может, мне и не разрешат открыть кафе, я еще не знаю.

– И тут снова я могу быть полезен. У меня сестра работает в префектуре округа, – хочешь, позвоню? Поможет с разрешительными документами, проконсультирует.

– Сестра? – Ее брови поднялись.

– Не моя, правда. Одного знакомого, которого я вынес с пожара. Но это неважно, мы хорошо общаемся, она не должна отказать. – Плахов развел руками и шумно вздохнул. – Даш, я серьезно. Могу быть полезен, пока живу тут. У тебя куча работы, а у меня руки из нужного места и три дня выходных между сменами. Почистить сантехнику, починить слив, покрасить стены, собрать мебель, – все, что будет нужно.

Девушка смотрела на него с сомнением.

– У меня всего один матрас. Тебе даже спать негде.

– А мне завтра заплатят за работу, куплю кровать.

– Вот и сними квартиру, – усмехнулась она, сложив руки на груди.

– Ее еще нужно найти, а мне ночевать негде.

– Почему не можешь поселиться у одной из подружек?

– У которой? – Он с трудом удержал усмешку. – Я даже не помню их имен. Трахаю и ухожу. У меня ни с кем из них не бывает больше двух свиданий. Максимум трех. Знаешь, почему?

– Почему?

– Потому, что после трех свиданий у вас запускается какая-то дебильная внутренняя программа! И вы начинаете спрашивать: «А сколько у нас будет детей?», «А когда мы съедемся?», «А когда ты предложишь мне замуж?» – Никита надавил себе на виски и резко отпустил. – Вынос мозга какой-то!

– И ты совсем ни к кому не привыкаешь?

– Нет, – честно ответил он.

– Бедный.

– Перестань меня так называть.

– Мне действительно тебя жаль, – сказала Даша, надув губы.

– Тогда разреши пожить здесь, – устало улыбнулся Плахов.

– Хм, – задумалась она.

В ее взгляде сквозило недоверие. Нужно было что-то еще. Никита должен был заполучить согласие и крышу над головой на ближайшие месяцы.

– А еще я могу тебе помочь.

– В чем?

Он подвел ее к столу, усадил на единственный табурет и придвинул к ней коробку с хот-догом.

– Найти мужчину.

Она захлопала глазами.

– Ты отчаявшаяся и одинокая, – сказал Никита прямо.

– С чего ты взял?

Он взял хот-дог и вложил ей в руки.

– Ешь-ешь.

– Да я не…

– Кушай.

– Да погоди ты! – рассердилась Даша, но хот-дог был так близко, что пришлось его откусить.

– У тебя никого нет, и это делает тебя несчастной, – с сочувствием произнес Плахов.

– Быть одной и быть одинокой – разные вещи, – пытаясь прожевать булку с сосиской, пробубнила она.

– Каково это вообще? – наклонившись бедром на стол, спросил он. – Быть девственницей в двадцать первом веке?

Даша что-то промычала, глядя на него снизу вверх.

– Тысячи женщин одиноки, потому что не могут понять мужчин: как те живут, о чем думают, что у них на уме. Все из-за этого. – Никита подал ей салфетку и покачал головой. – Разве ты сама не хочешь круто изменить жизнь? Стать привлекательной, востребованной и сексуальной? Тебе просто не обойтись без моей помощи.

– Бу-бу-бу и бу-бу, – произнесла она, затем прожевала кусок хот-дога и вытерла рот салфеткой. – Вот где я видела твою помощь!

– Я помогу тебе в короткий срок найти подходящего парня. Обещаю, – гипнотизируя ее взглядом, уверенно проговорил Никита. – Но ты должна будешь меня слушаться. Без отговорок. И не ныть – ненавижу нытиков.

– Что-то я сомневаюсь, что мне необходимо что-то в себе менять, – парировала Даша.

– Вот! – воскликнул он. – Вот! Ты не готова к переменам, поэтому ты и в жопе.

– Да что во мне не так? – Она соскочила с табуретки.

– Сказать честно?

– Говори!

– Тогда не обижайся, – улыбнулся он.

– Не буду.

– Когда я увидел тебя впервые, решил, что ты любишь только Иисуса. Непьющая, богопослушная, высокоморальная девица. – Плахов смачно зевнул. – Скукота. Это совершенно не сексуально.

Даша медленно опустилась обратно на табурет. Взяла хот-дог и с обреченным видом откусила еще кусок. Стала медленно жевать.

– Юбка, в которой ты была тогда, больше напоминала мусорный бак.

– Что? – Ее глаза округлились.

– Да, – с прискорбием подтвердил он и кивнул на нее. – А в этих джинсах ты выглядишь так, будто на тебе надет подгузник.

У Даши выпала челюсть. Она вынуждена была быстро подобрать ее, чтобы не вывалился хот-дог. Так и осталась сидеть – ошарашенная, с рукой, прижатой ко рту.

– От твоих «комплиментов» даже дьявол в аду заработал бы комплекс неполноценности, – наконец произнесла девушка после долгой паузы.

Никита развел руками.

– Так что решай, – весело сказал он. – Если у меня не получится тебе помочь, съеду.

И принялся за крылышки. Настроение у него, честно говоря, немного поднялось. Как и аппетит. Реакция Даши не могла его не позабавить. Девушка была оскорблена и ошарашена в равной мере, но Плахов был уверен, что взгляд со стороны хоть и обижает людей, но всегда идет на пользу.

– Что насчет Ильи? – буднично спросил он, запивая куриное мясо газировкой.

– Чего?

– Сойдет как кандидат? Или ищем другого?

– Я не… я не думала…

– Значит, не екнуло?

– Не знаю, – отрешенно отвечала Даша, глядя на свой хот-дог.

– У тебя вообще были попытки встречаться с кем-то?

– Ну, что-то вроде. Но ничего не продвигалось дальше общения, – с сожалением констатировала девушка. Она подняла на Никиту печальный взгляд. – Просто не было искры.

Он посмотрел в ее глаза, и у него как-то странно заныло в груди.

– Я тебе как пожарный скажу. Именно с искры и начинаются неприятности. – От долгого созерцания лица девушки у Плахова неожиданно пересохло в горле. – Газировки? – улыбнулся он, протянув ей стакан.

Следующим утром Даша подскочила на постели так резко, словно от выстрела. События прошлого вечера пронеслись в памяти каруселью обрывочных воспоминаний. «Вот же дура! Что же ты наделала!» – сокрушался внутренний голос. Но, может, все это ей только приснилось?

Она встала и на цыпочках пробралась к соседней спальне. Заглянула. Плахова не было, но, к сожалению, повсюду были разложены его вещи, а на полу стояла сумка и надувной матрас, который курьер привез вчера в полночь – как раз перед тем, как они собрались укладываться спать.

Даша огляделась. В квартире было тихо: Никита, наверное, куда-то ушел, но тут и там присутствовали следы его недавнего пребывания – остатки ужина на столе, красная кружка с логотипом семнадцатой пожарной части, футболка на батарее, ветровка на крючке у двери, зарядное от телефона на полу. Значит, не приснилось.

– Куплю себе немного цианистого калия, – простонала она, прислонив голову к стене.

– Отличная идея, – вдруг сказал женский голос.

Краева резко обернулась. В спальне, где поселился Никита, по-прежнему было пусто. По спине побежали мурашки. Что за черт?

– Кто здесь? – взвизгнула Даша.

– Только я, – ответили ей ехидно.

Девушка на всякий случай обернулась. Никого. Но звук точно шел из комнаты Плахова. Неужели уже притащил кого-то в ее квартиру?

Она шагнула в помещение и резко дернула дверь. За ней никого не было. Что за чертовщина?

– Где ты?

– Здесь.

– Кто это? Кто со мной говорит? – выпалила девушка, оглядывая пустую комнату.

– Анжела, – издевательски протянул голос.

– Что еще за Анжела? – сердито спросила Даша.

– А ты кто еще такая? – копируя тон, поинтересовалась невидимка.

Девушка приблизилась к матрасу Плахова. Наклонилась. И только тогда заметила недалеко от изголовья небольшой предмет, на котором то и дело загорались и гасли огонечки.

– Ах, вот оно что! – с облегчением выдохнула Даша, опознав в нем умную колонку. – Голосовой помощник.

– Это я – голосовой помощник, а ты еще кто? – потребовала Анжела.

Вышло, надо признать, грубовато. Ей бы поучиться хорошим манерам.

– Дарья.

– Понятно, – почти фыркнула колонка.

– Что тебе понятно?

– Не жди от него завтрака в постель.

– Чего? – удивилась Даша.

– Ясно. Еще и глухая.

– Ты это мне?

– И глупая, но это хорошо: такие не задерживаются дольше чем на одну ночь. Закрой дверь, когда будешь уходить.

Краева чуть не взорвалась от возмущения.

– Я вообще-то у себя дома! – выпалила она.

– Тогда это в корне меняет дело, – безразлично отчеканила Анжела и затихла.

– Вот гадина, – буркнула себе под нос Даша, выходя.

– Кто как обзывается, тот так и называется, – парировала голосовая помощница.

– Хамка! – резко обернулась к ней девушка. – И невоспитанная идиотка.

– Не нашла в сети информации о том, как называют женщин на одну ночь. Требуются уточнения. Скажи, ты брала у Никиты деньги за секс?

– Не было у меня с ним никакого секса! – бросила Даша и хлопнула дверью.

– Тогда это в корне меняет дело, – раздалось из-за нее.

– Ужас. – Девушка потрясла головой, надеясь избавиться от мерзких ощущений, как от наваждения.

И двинулась в ванную с мыслью о том, что соседям стоит установить пароль на свой Wi-Fi. Анжела должна замолкнуть навеки. Ну, или до того момента, пока у них не появится своя точка доступа, а помощница не заслужит ее прощения.

– Эй, я собиралась переодеться! – воскликнула Даша, когда Никита ввалился в ее комнату.

– Поэтому я и здесь, – заметил он, по-хозяйски расхаживая в ее спальне.

– В смысле?

– Хочу помочь тебе с гардеробом.

– Сейчас? – Она стала обратно натягивать на плечи кардиган. – Ты хоть что-нибудь знаешь о неловкости?

– Да мне ни к чему, – лениво отмахнулся парень, хотя и признался сам себе, что вид ее обнаженных плеч поднял ему давление. – Итак, – сказал он замершей в смущении девушке. – Начнем с азов, Веснушка.

– Даша, – поправила она.

– Я решил, тебе просто необходимо какое-нибудь милое прозвище. – Плахов с шумом втянул воздух. – Это… сближает.

– Просто Даши хватило бы, – ровным тоном произнесла она. – И нам с тобой ни к чему сближаться. Мы даже не друзья, просто соседи.

– А еще я твой коуч по саморазвитию, забыла?

– Такое не забудешь.

– Ладно, признаюсь, прозвища меня заводят! Не нравится «Веснушка»? Тогда, может, «Куколка»? – Он сжал губы, чтобы не расхохотаться: ее возмущение, хоть и выглядело притворным, но заставляло малышку выглядеть грозной.

– Зови меня «Моя госпожа», – нахально потребовала она.

Никита застыл в изумлении, затем они оба расхохотались. Несмотря на разряжение обстановки, парень поспешил отойти от нее на шаг: его член уже требовательно оттягивал ткань брюк. Проклятое тело по какой-то неизвестной причине отреагировало на ее дерзость. Или, может, на запах молочно-медового геля для душа, или на невинный взгляд из-под ресниц без единого намека на греховные наслаждения. Прежде его так не волновали девственницы в бабушкиной одежде, так что же пошло не так?

– Нам обязательно начинать работу с гардеробом прямо сейчас? – прервала она его мысли прежде, чем он добрался до той части фантазий, в которых разрывал на девушке одежду и оказывался в ней. – Может, я сначала привезу остатки вещей из дома?

– Сейчас лучшее время, – заверил Никита. – Взять хотя бы твою ночную рубашку.

– А с ней-то что не так? – Она закатила глаза.

– Повернись кругом, – попросил он, критически оглядев ее. – Боюсь, такую же носила Флоренс Найтингейл^[3].

– Вряд ли в те времена были такие пижамы.

– Или Надежда Крупская^[4], – с видом знатока хмыкнул Плахов.

– Все не так уж плохо, – пискнула Даша.

– Или ты сняла ее со своей прабабки?

– Зато она удобная.

– Уродливая.

– И в ней тепло даже без одеяла.

– Ты похожа в ней на привидение.

Девушка склонила голову набок и нахмурилась:

– А твои уроки могут обходиться без унижений? Или это обязательное условие?

– Прости, дорогая. – Никита взял ее сумку и поставил на кровать. – Изменения всегда приходят через боль. Кто скажет тебе правду, если не я?

– Что ты делаешь? – Даша подошла ближе.

– Хочу посмотреть твое белье. – Он расстегнул замок сумки.

– Еще чего! – Она плюхнулась на постель и вцепилась в сумку. – С ума сошел?

– Меня тебе не нужно стесняться, ты не в моем вкусе, – заверил Плахов. – Но если тебе нужно честное мнение эксперта…

– Пошел вон из моей комнаты, – прорычала Даша, прижав сумку к груди.

– Ладно, я понял, – сдался Никита. – Ты жутко закомплексованная. Это было ожидаемо. Можешь не показывать мне свое белье, мы просто сходим вместе в магазин и выберем тебе новое. Правильное. Красивое. Ведь женщина должна баловать себя роскошным нижним бельем.

– Спасибо, я себя плюшками балую, – фыркнула девушка. – Знаю, что ты там начнешь мне предлагать: эти развратные трусы, состоящие из трех ниток! Я такое никогда не надену. Они неудобные!

– Иногда лучше немного потерпеть.

– Себя потерпи!

– Ты не понимаешь. Эти трусы созданы для того, чтобы их снимать. Ты же хочешь привлечь мужчину?

– Мой мужчина будет любить меня в любых трусах! – уверенно заявила Даша.

Никита расхохотался.

– Будет. Я уверена, – поерзав на постели, выдавила она.

– Женщина должна хорошо выглядеть, – развел руками Плахов. – Это самое главное правило. – Он опустился на кровать рядом с девушкой, стараясь отбросить дьявольские мысли о том, чем можно было бы здесь с ней заняться. – Мужчины любят глазами. Ты должна возбуждать, отталкивать и манить.

– Так отталкивать или манить? – Даша спрятала сумку под кровать – от греха подальше.

– И то и другое. Одновременно. Так ты показываешь, что ценишь себя, – только таких женщин уважают мужчины. Если ты сразу подпускаешь к себе парня, то с чего бы мне тебя уважать? Слабых только используют. Так что убери это вечно жалобное и наивное выражение со своего лица. Расправь плечи и подними взгляд. – Никита встал и показал на себе, насколько сильно ей следует вздернуть подбородок. – Вот так. Чтобы смотреть на других немного свысока, но не слишком. Прекрасно.

Даша внимала ему, соблазнительно приоткрыв рот. Слушалась, словно собиралась сдать этот предмет на «отлично».

– Мужчина уже через минуту знакомства знает, хочет ли переспать с девушкой.

– Да ладно? – вытаращилась она.

– Конечно, – кивнул Плахов. – Увидел, оценил, захотел переспать – это закон. Вот почему первое впечатление очень важно. Встань, – попросил он и, когда Даша послушно встала, подвел ее к окну. – Запомни: парни изначально не хотят отношений, всегда только секса.

– Все?

– Абсолютно все.

– Это ужасно.

– Не с точки зрения парней. Выпрями спину, – приказал Никита, обходя вокруг нее. – Да, вот так. Задача мужчины: получить секс. Твоя задача: заставить его вступить в серьезные отношения. Что нужно делать для этого?

– Что? – Даша недоверчиво проследила за ним взглядом.

– Сделать его цель труднодостижимой, чтобы она обрела ценность.

– А простым языком?

Он остановился сбоку от нее.

– Секс с тобой должен быть привилегией. Понимаешь, о чем я? Дорогой десерт, который не всем по карману. Вкусняшка из твоего кафе, которая стоит на самой верхней полке и манит всех посетителей. Чтобы его заполучить, нужно как следует поработать. Нужно заслужить.

– Это не противоречит тому, что ты говорил раньше? Про то, что нужно возбуждать? – сглотнув, спросила она.

– Вот именно. Как в старой присказке: «Наш девиз непобедим, возбудим и не дадим». Но только до поры до времени. Ты даешь парням испытательный срок, за который у них к тебе вырабатывается уважение.

– Похоже на дрессуру.

– Именно. Ты добиваешься желаемого, заставляя мужчину делать то же самое. Постепенно. – Плахов отошел от нее на шаг. – Так, пройдись.

– Зачем?

– Выполняй, это часть обучения.

– А, хорошо, – решила подыграть Даша. Расправила плечи и зашагала к противоположному концу комнаты. – Ну, как? Достаточно возбуждающе?

Никита шумно вздохнул и покачал головой.

– Ты ходишь так, будто только что упала с лошади. Никуда не годится!

– Но…

– Давай еще раз. – Он подошел к ней и встал сзади. Положил руки на ее плечи и аккуратно сжал. – Ты жутко напряжена. – Стал нежно массировать. – Тебе нужно научиться правильно расслабляться. Запишись на плавание и массаж.

– Никогда не думала, что у меня проблемы с походкой, – простонала девушка, опустив голову вперед.

Наверное, ей было приятно.

– А локоны ты красиво завиваешь, – зачем-то сказал Никита. – Ходячий секс.

И не соображая, что делает, потянул носом запах ее волос. Такой нежный и сладкий.

– Они сами. – Ее голос вытянул его из погружения в очередную пошлую фантазию.

– Кто? – кашлянув, переспросил он.

– Волосы, – ответила Даша. – Сами завиваются на концах. Из-за того, что тонкие и длинные.

– Так. Ладно, – оборвал он ее. – Мне пора за машиной, через полчаса будь готова.

– А как же урок?

Но Плахов уже тащил свою бессовестную задницу к выходу.

– Потом продолжим!

– Часть этой мебели после реставрации можно будет оставить в зале, – объяснила Даша, показывая подругам ту часть находок, что сама считала настоящими сокровищами. – Например, стойку, люстру, зеркало, стеллаж и стулья. Остальное, как этот комод, который мы сейчас будем приводить в порядок, а также старый стол, кофейный столик, вон тот диванчик в углу и старинный буфет после восстановления я планирую поднять наверх – в квартире они будут смотреться идеально. К тому же там пока пустовато, а мне хочется больше уюта. Я не стану покупать кучу мебели, это можно будет сделать со временем – сейчас лучше вложусь в кафе.

– Это правильно, – оглядев старую мебель, поддержала Саша.

– Я сегодня купила напольную вешалку, – разложив на газете лак, кисти, грунтовку и наждачную бумагу, просияла Даша, – и это было разумное решение. Все вещи отлично расположились на ней, и я потратила пару тысяч вместо пятидесяти на платяной шкаф.

– Как ты вообще устроилась? – достав из пакета закуски, сыр и орехи, спросила Ева.

– Можешь подняться и посмотреть, – ответила девушка, убирая волосы в высокий хвост, чтобы не мешались. – Обживаюсь потихоньку. Новая плита – не предел мечтаний, но в ней есть все, что нужно для готовки. Осталось раздобыть посуду, и у меня будет все для любимого дела. Отсутствие дивана, телевизора или ремонта в ванной меня вообще не парит: я в восторге от того, что у меня есть собственный уголок, где мне никто не диктует, как жить. – Она понизила голос до шепота. – А собрала я вас внизу потому, что не хочу, чтобы эта курица Анжела нас подслушивала! Она ужасно ревнива!

– Девочки, давайте, подарим Даше посуду? С каждого по кастрюле или сковороде, и ей не придется тратиться! – предложила Саша.

– Начнем с этого. – Ева достала из пакета коробку с набором бокалов на длинной ножке. – Поздравляю с новосельем!

– Ого! Ничего себе! – воскликнула Даша, принимая подарок. – Спасибо! Тогда это репетиция новоселья, а по-настоящему праздновать будем потом, после ремонта.

– Так, стоп! – взмахнула руками Лера. – Бокалы это отлично. – Она поставила на стол бутылку красного. – Вино как раз в тему. Но что, блин, еще за Анжела?! Неужели никому, кроме меня, не интересно?

– О-о-о, – воздела взгляд к потолку Краева. – Плахов поселился не один, а со своей умной колонкой. Только вот я сомневаюсь, что ее интеллект искусственный, – она совершенно несносна! Шпионит, всюду вставляет свое бесценное мнение, когда ее не просят, и может вдруг расхохотаться своим противным голосом, когда мы смеемся в разговоре над своими шутками. Разве вам не кажется это жутким?

– А ты не преувеличиваешь? – поежилась Саша.

– Никита также думает, но я говорю чистую правду. С ним она флиртует, а мне хамит. Натурально. Или что еще хуже – игнорирует!

– Не представляю.

– Я клянусь, – прошептала Даша, покосившись на лестницу. – Эта Анжела – сущий дьявол. И я ее немного боюсь.

Девушки расхохотались, а Краева обиженно поджала губы.

– Да ну вас. – И отправилась сполоснуть бокалы.

– Слушай, ну, она тебе не соперница, – примирительно сказала Лера, когда она вернулась. – Анжела заперта в маленьком тесном устройстве, а у тебя все не так уж плохо: ты реальна, горяча, и у тебя соблазнительные женственные формы. Как думаешь, что выберет Плахов?

– С ума сошла? – вытаращилась на нее Даша. Ее щеки вспыхнули. – Он мне вообще в этом смысле не интересен!

– Угу, – сделала вид, что поверила, Балабося.

– Я серьезно!

– Как вообще так вышло, что он поселился у тебя? – перебила Ева. Она разливала вино по бокалам. – Многие из ребят предлагали Никите поселиться пока у них, но он решил попроситься к тебе. Я, если честно, думала, что вы в контрах. Что неудивительно, ведь Плахов часто бывает невыносим.

– Забыла, как они мило беседовали в прошлый раз? – улыбнулась Лера. – Я даже удивилась, что всего один стакан пива открыл портал в измерение, где они стали друг для друга самыми интересными в мире собеседниками. Он ведь буквально никому не давал к ней подойти!

– Что за бред, – поморщилась Даша. – По мне так все логично. Мы с Никитой абсолютно не привлекаем друг друга. Он может жить здесь, не опасаясь, что влечение к соседке все испортит. И это соседство полезно обоим: Плахов получает крышу над головой, а я бесплатную помощь с ремонтом и советы личного характера. Что ты смеешься? – насупилась она, заметив, как Балабося ехидно закатывает глаза. – За два дня я узнала о мужчинах больше, чем за всю свою жизнь! Вы знали, что в романах о любви пишут неправду?

– Никогда не поверю! Не может быть! – картинно закачалась Лера, схватившись за сердце.

– А так и есть. Мы видим в каждом понравившемся парне будущего мужа, а они в нас лишь сексуальный объект. И пока мы строим воздушные замки, мечтая о совместном будущем, и рисуем себе чувства, которых нет, парни мучаются лишь одним вопросом: как бы проще, с минимумом усилий, затащить нас в постель. Все. И чтобы заставить мужчину хотеть не только твое тело, но и душу, нужно еще попотеть. А иногда даже это бесполезно.

– Дашка дело говорит, – кивнула Саша, поднимая бокал, в который ей единственной налили морс.

– За бесценные знания! – торжественно произнесла Краева. – Которые, я уверена, принесут мне пользу.

– Ура! – чокнулась с ними Лера, сделала глоток и внимательно посмотрела на Краеву. – Наверное, Дашка, ты права. Никита – красивый парень, породистый. И чисто физически вы хорошо смотрелись бы вместе, поэтому мне все время хочется вас свести. Но! Но. – Она трагично вздохнула. – Он действительно тебе не пара. С таким жеребцом нужно вступать в связь, трезво осознавая, что можешь рассчитывать только на его член, а не на сердце.

– Да-а-а-а! – протянула Саша. – Увы и ах, но это так.

– Если бы ты ставила цель потерять девственность – другое дело. – Лера направилась к комоду, взяв наждачку. – Плахов был бы идеальным вариантом. Но я не хочу, чтобы моей подруге разбили сердце.

Отложив бокалы, другие девушки присоединились к ней. Даша заранее достала все ящики и убрала с них ручки, поэтому работать каждой по отдельности теперь было удобно.

– Моя первая близость будет с тем, кого я полюблю, – мечтательно сказала Краева, присев возле своего ящичка и нежно пройдясь по нему наждачной бумагой. – Не будет любви, значит, не будет и секса. И тут ничего страшного. Справлялась же как-то двадцать один год? Поживу и дальше. А чувствовать себя ущербной из-за этого – это все навязанное.

– Я сейчас взорвусь, если не скажу, – вдруг выпалила Ева. Она убрала упавшую на лоб темную прядь волос. – Я знала Никиту еще до того, как он стал ловеласом. И помню его совсем другим. – Девушка вздохнула под взглядами подруг. – Да, мы давно знакомы, просто не афишируем. Все из-за того, что я хорошо общаюсь с его бывшей женой.

– Плахов был женат?! – чуть не выронила наждачку Саша.

– Они развелись четыре года назад. Со скандалом. – Ева взяла свой бокал и сделала глоток. – Красивая была пара, познакомились еще в академии, потом поженились, но прожили всего полгода. Не знаю, что там произошло, но Лина бросила учебу, ведет лайфстайл-блог и сейчас собирается замуж. Какое-то время мы с ней не поддерживали отношения, потом снова стали встречаться в одной компании. Я тему Плахова не поднимаю, и с ним тоже об этом не разговариваю. Видно, что это больная тема. Для обоих.

– Все ясно. Не получилось у него длительных отношений, – констатировала Лера. – Натура другая.

– Так что, наверное, хорошо, что вы с ним просто друзья, – сказала Ева, улыбнувшись Даше.

– Да, – задумчиво произнесла Краева. – Я не воспринимаю Никиту как мужчину и не собираюсь сближаться. Мне достаточно того, что он помогает мне здесь. У него знакомые в префектуре: значит, с документами дело пойдет быстрее. И знакомые в строительной сфере – он уже договорился с какими-то ребятами, чтобы те на выходных помогли нам подготовить стены в этом зале. Насчет остекления тоже Плахов с кем-то переговоры ведет. И это чудесно, ведь я только учусь быть взрослой и жить самостоятельно, и все эти вопросы лишь питают мою тревожность.

– Мы тоже можем помочь со стенами, – предложила Лера.

– Да, – подтвердила Саша. – Зови, как подготовят к покраске.

– Еще мы сегодня заезжали ко мне домой, – поделилась Даша. – Я чувствовала себя грабителем, который выносит вещи в отсутствие хозяев! – Она осеклась, оглядела подруг. – Короче, это было так странно. Вроде мои же вещи, моя одежда, обувь, тетради с конспектами, косметика, но было стойкое ощущение, что я беру их без спроса. Даже вспотела! А когда после второй ходки Никита предложил подняться со мной, чтобы взять тяжелые коробки и пакеты, я согласилась, но испытала жуткий страх. Мне казалось, рухну в обморок, если мать застанет меня на месте преступления вместе с парнем!

– У вас всегда были какие-то ненормальные отношения, – скривила лицо Лера.

– Кстати, да. Я все хотела спросить у тебя про маму, – не отрываясь от работы над ящиком, сказала Саша. – Она так и не объявлялась с вашей ссоры? Не писала, не звонила?

– Не-а, – мотнула головой Краева. – Слишком гордая. И, честно говоря, так мне спокойнее. Пока она на расстоянии, я наконец-то могу вдохнуть полной грудью. Передо мной словно открылся какой-то новый мир! Никто не критикует каждую секунду, не зудит над ухом, не контролирует каждый мой шаг. Мама меня, конечно, любит, но любовь у нее очень своеобразная…

– Как удавка, – хихикнула Лера.

– Что-то вроде, – кивнула Даша. – У меня сейчас такой волшебный период, когда я впервые думаю о себе. Прислушиваюсь к своим желаниям, планирую осуществить свои мечты. – Она встала. – Я могу надеть платье, которое мне нравится. И плевать, что оно облегает грудь! Могу надеть шортики, которые мама называет шлюшными. Правда, еще не надевала, – все время кажется, что она наблюдает за мной откуда-нибудь из-за угла. Но вот завтра как надену!

– Да, детка! – захлопала Ева.

– И куплю себе стринги. Ужасно неудобные, но красивые. И сделаю эпиляцию. Да. И пирсинг! И татуировку! И вообще все, что захочу, – мне двадцать один год, время сворачивать горы и укладывать к ногам мужчин!

– Ого, как разошлась. – Лера взяла бутылку и глянула на этикетку. – Нужно запомнить название. Вроде не сорок градусов, а как вставляет.

Они смеялись, не переставая, а Даша, размахивая наждачной бумагой в воздухе, словно дирижерской палочкой, рассказывала, какие еще вершины собирается покорить: от развратного нижнего белья до веселья в ночном клубе и прочих безумств, которые прежде были ей недоступны.

– А вообще, – наконец, успокоилась она и остановилась в центре зала, – вот что занимает все мои мысли. Не парни, не наряды, не перспектива найти себе пару. А моя кондитерская. – Даша посмотрела на стены, представляя, какими они будут уже скоро. – Я постоянно думаю о том, как тут все устрою. Придумываю новые блюда, сладости и решаю, какую фирменную выпечку подавать гостям.

– Твои шоколадные булочки обязательно должны быть! – воскликнула Саша. – Я их обожаю!

– Только придется обозвать их синнабонами, это же центр! – рассмеялась Лера.

Девушки встали, чтобы подойти к Даше.

– Здесь будет очень много света, – мечтательно сказала она. – Я оформлю кафе в стиле прованс, чтобы зал был по-настоящему домашним и уютным. На фоне серого города он будет привлекать своей изысканностью и простотой. Да, у интерьера будет деревенский дух, но искусственно состаренная мебель, антикварный декор, множество растений, цветочные детали и пастельные оттенки на стенах – все это даст воздуха и пространства, которого не хватает городским жителям. Тут будет хорошо и гостеприимно, словно у бабушки в гостях.

– Я уже чувствую аромат корицы и шоколада, – простонала Саша.

– А я вижу, как сижу за круглым столиком в эркере, и на меня через панорамные окна льется бесконечный солнечный свет, – с придыханием произнесла Ева, уставившись в черные прямоугольники окон.

– Я знаю блошиный рынок и одну дисконт-ярмарку, где можно урвать крутой текстиль, элегантный фарфор и предметы интерьера. – Лера задрожала, удерживаясь, чтобы не запрыгать и не завизжать от предвкушения. – Съездим туда все вместе?

– Да. – Даша обняла подруг. – Ударим бабушкиными деньгами по распродажам!

– Ура-а! – Они запрыгали дружно.

– Можно тогда, раз уж подвернулся такой удачный момент, я поделюсь с вами кое-какими новостями? – вдруг спросила Лера.

– Конечно.

– Вот. – Она вытянула руку, и все уставились на кольцо.

– Кирилл сделал тебе предложение?! – закричала Саша. – Блин, Лерка, как я рада!

– Оно такое красивое! – восхитилась Ева.

– Очень крутая новость! – постаралась изобразить удивление Даша.

И бросилась обниматься в общую кучу.

Вот. У всех все налаживалось. Отличный знак! Дарья любила складывать такие моменты в свою копилку воспоминаний. Приятно потом находить их на задворках памяти, просматривать и улыбаться, согреваясь теплом, что не меркнет даже сквозь года. Если бы люди не переставали ценить мелочи жизни, их счастье ощущалось бы глубже и полнее. Поэтому Даша была благодарна вселенной за этот день. Она ощущала невероятную радость.

– Сюда! – кричала женщина. – Скорее сюда! Он задыхается!

Пожарные бежали к месту происшествия сквозь десятки складских стеллажей логистического центра одного из маркетплейсов. Никита ненавидел вызовы в промзону: независимо от того, что там стряслось, это всегда доставляло какие-то дополнительные сложности при устранении аварий. Представьте только – огромные металлические коробки без окон, доверху набитые сложными высотными конструкциями, заставленные коробками с разным и очень часто легковоспламеняющимся товаром, куча погрузочной техники и сотни людей. И все это в большинстве случаев устроено абы как с полным игнорированием противопожарных норм. Не помогали ни проверки, ни штрафы.

– Медиков сюда! – прокричал командир, первым склонившись над пострадавшим.

Через мгновение рядом были и подчиненные. Мужчину придавило огромным металлическим стеллажом, зажало грудь и ноги.

– Как это произошло? – спросил Иван Палыч.

Хотя и так, в принципе, все было ясно: рядом стоял мини-погрузчик. Водитель, очевидно, зазевался и въехал в конструкцию, а та повалилась набок, придавив одного из менеджеров склада.

– Я отвлекся всего на секунду! – дрожащим голосом сообщил щуплый лысый мужичок в сером комбинезоне с логотипом маркетплейса.

– Повезло, что остальные не рухнули, – оглядев пространство, заметил Никита.

– Илья, проверь остальные конструкции на устойчивость, – приказал командир. – Не хочу, чтобы нас накрыло ими, пока мы тут возимся.

– Долго он тут лежит? – поинтересовалась фельдшер из подоспевшей к месту происшествия бригады.

– Минут тридцать, – пропищала женщина в ярком жилете.

– Сейчас осмотрим.

Пока медики склонились над пациентом, пытаясь опросить и снять жизненные показатели, пожарные внимательно, сантиметр за сантиметром, осматривали здоровенный металлический стеллаж, который его придавил.

– Можно поднимать, – сказала фельдшер.

Без ее сигнала никто не начинал, ведь нередко бывают случаи, когда после длительного сдавливания резко освобождать человека нельзя – тот может умереть очень быстро.

Пожарные попытались поднять конструкцию своими силами, не вышло. Слишком массивная и тяжелая.

– Пневматический? – предложил Никита, имея в виду домкрат.

– Да, давай, – скомандовал Иван. – Ева, Илья, вы будете вытягивать пострадавшего.

– Потерпите немного, – спокойным голосом попросила фельдшер, сидя на полу рядом с придавленным мужчиной.

Пожарные проложили специальные подушки под основание конструкции и стали закачивать воздух. Ева с Ильей расположились возле головы пострадавшего, готовясь вытащить его из-под стеллажа, как только тот достаточно приподнимется.

Никита поймал себя на раздражении. Так случалось всякий раз, когда коллеге-девушке поручали задание, успех которого напрямую зависел от приложенной силы. А если Ева подведет? Если у нее не хватит мощи, чтобы вытащить здоровенного мужика? Внимательно контролируя работу домкрата, он продолжал коситься на нее. И только сила воли и стиснутые зубы не позволяли ему обсуждать приказы командира.

– Давай! Еще немного! – Иван Палыч кружил вокруг них, ему важно было убедиться, что подъем идет равномерно. – Так-так. Да, давай!

Ева с Ильей подхватили мужчину под мышки и стали осторожно тянуть. Вышло аккуратно и быстро. Заметив, что девушка покраснела от приложенных усилий, Никита шумно выдохнул. Совсем не реагировать он еще не научился. В коллективе, где каждый из них страхует друг друга на вызовах, очень важно доверять. Плахов и сам без единого сомнения прикрыл собой Льва на пожаре – разумеется, он ждал того же по отношению к себе и от остальных.

В профессии пожарного вообще самое важное – это вера в себя и товарищей, который рядом с тобой продираются сквозь огонь и дым. Сегодня ты у них за спиной, завтра – они у тебя. Понимать ответственность, когда от вас зависят жизни друг друга, просто необходимо.

– Ну вот что со мной не так? – Даша стояла перед зеркалом ранним утром и критически осматривала свое отражение.

Все на месте. Жир ровно там, где ему положено быть в женском теле. Красивые плечи, длинная шея, здоровые волосы. Может, и не фотомодель, но внешность у девушки была выразительная. Да и лицо не имело каких-то явных недостатков.

– Никто не обещал, что будет легко, – донеслось из комнаты Никиты, дверь в которую была открыта.

– Опять следишь за мной? – заглянув туда, спросила Даша.

– Слежу, чтобы вовремя помочь, – ехидно ответила Анжела, мигая огоньками на передней панели.

– Мне жаль тебя. Я, по крайней мере, могу заняться чем-нибудь поинтереснее.

– А мне тебя, – ответила колонка. – К сожалению, твоя девственность все еще с тобой.

Девушка чуть не задохнулась от возмущения: это же фраза из ее телефонного разговора с Лерой! Ну, все. Война – значит, война!

– Хорошо. Анжела, называй меня теперь «Моя госпожа», ясно?

– Моя госпожа, чем я могу быть полезна?

– Включи хорошую песню!

– Включаю.

Даша приготовилась немного размять кости, но тут зазвучала «Era – Ameno».

– Серьезно? – Она обернулась к колонке.

– Dori me, – донеслось из динамика, – interimo adapare dori me!

Жутковато. Особенно в полупустом помещении, где звуки эхом разносятся по стенам.

– Выключи! – потребовала Даша, ощутив озноб. – Это плохая песня!

– Никита считает иначе.

Девушка чуть не зарычала с досады.

– Включи другую!

– Какую?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю. – И замолкла.

– Ну, и ладно, – бросила Даша. – Можешь считать, что ты самая умная, но человеческий интеллект тебе никогда не превзойти!

– Аха-ха, о каком интеллекте ты говоришь? – Анжела чуть не захлебнулась от смеха.

– Я тебя! – Даша стиснула челюсти, едва не лопаясь от ярости.

– Давай подеремся? – хихикнула колонка.

– А-а-ргх! – девушка придушила воздух руками и вдруг сообразила, как причинить этой электронной стерве ощутимую боль. – Ты начинай.

– А… а больше ты ничего не хочешь? – растерянно произнесла Анжела.

– Чтобы ты уважительно мне отвечала! А то заменю тебя на Сири!

– А вот это было обидно.

– Включай уже что-нибудь веселенькое, дорогуша. – Ощутив вкус победы, Даша улыбнулась гаджету. – Будем делать зарядку.

Из динамика зазвучала «Daddy Yankee – Gasolina».

– Можешь ведь, когда хочешь, – пританцовывая, усмехнулась девушка. – Сделай громче!

Звук стал нарастать, а мелодия была такой ритмичной, что невозможно было устоять и не пуститься в пляс. Двигая плечами и виляя бедрами, Даша прошла в кухню и стала варить кофе. Песня чудесным образом подняла настроение, и девушка задумалась: не испечь ли ей блинчики? А может, сырники? Или апельсиновый бисквит?

Она еще не привыкла к тому, что Никита около девяти возвращается со смены, поэтому вздрогнула, повернувшись к двери и обнаружив его стоящим в проходе и наблюдающим за ней. Даша грязно выругалась и схватилась за сердце.

– Иисус бы не одобрил, – с улыбкой сказал Плахов, когда музыка стихла.

– Ты меня напугал! – пытаясь отдышаться, произнесла девушка.

– Прости. Не думал, что ты знаешь такие ругательства.

– Я ведь уже говорила, что не монашка.

– Я даже слегка завелся, – видимо, пытаясь вогнать ее в краску, промурлыкал Никита.

– Ну тебя, – отмахнулась Даша.

– Кофе! – вдруг крикнул он.

– Черт!

Напиток пузырился, угрожающе нависая над краями турки. Но девушка вовремя убрала ее с огня.

– Будешь? – спросила она. – Или пойдешь спать после смены?

– Совсем не хочется спать, – признался он, войдя в кухню и сев за стол. – Лучше выпью с тобой кофе.

– Извини, на завтрак только остатки печенья, – улыбнулась Даша, подав ему стакан с дымящимся напитком. – И, думаю, нам не стоит больше откладывать покупку холодильника. Чтобы дома были продукты, их нужно где-то хранить. Все время питаться едой из доставки не вариант. К тому же у меня кулинарный зуд: душа просит заняться выпечкой – я как раз забрала у матери свои формы для выпекания. Не могу просто так на них смотреть, хочется пустить в дело!

– Я собирался принести запеканку, но угадай что?

– Вы все смолотили?

– Верно!

– И правильно сделали. Я так хохотала, когда почти одновременно получила сообщения от Кирилла и от тебя!

– Он что, тоже просил у тебя рецепт?!

– С тех пор, как мой медовик спас их отношения с родителями, они с Лерой обращаются ко мне регулярно, – с гордостью ответила девушка и села напротив него.

– Вот почему мы так и не смогли определить победителя…

– Ну, прости.

Никита посмотрел на пачку засохшего печенья на столе.

– Давай я сбегаю в магазин? Возьму чего-нибудь на завтрак? Даже не знаю, почему не догадался зайти по пути.

– Не нужно, – заверила Даша. – У меня с утра обычно нет аппетита.

– Точно?

– Ага.

Никита опустил глаза на свой кофе, и девушка воспользовалась моментом, чтобы перевести дух. Под его взглядом ей было как-то… неловко. Они ведь даже не нравились друг другу, и странно было ощущать что-то подобное. Даша следила за его выражением лица и чувствовала какое-то напряжение: видимо, Плахов порядком устал на смене, но старался не подавать вида. Его густые ресницы отбрасывали тени на высокие скулы, а мягкие губы были слегка обветрены, и это зрелище гипнотизировало ее, манило наклониться на стол и прикоснуться…

– А это что? – вдруг вырвал ее из мыслей о запретном Никита.

– Ах, это. – Она поймала его взгляд, направленный на ее перемотанный пластырем палец. – Прибила вчера полку у себя в комнате.

– Не могла попросить меня?

– Это всего лишь полка, – закатила глаза Даша.

Хотя воспоминания о том, как она с ней мучилась, были не самыми радужными.

– В следующий раз проси, ладно? Пальцы будут целее.

– Хорошо, – улыбнулась девушка. – Я, кстати, с комодом внизу уже закончила, поднимем его сегодня наверх?

– Нет, – мотнул головой Никита. – Я подниму его сам. А если не получится, позвоню Илье. Но тебе тащить эту тяжесть не позволю.

– Л-ладно.

Феминистки сожгли бы Дашу на костре, но в этот момент она ощутила кайф. Оказывается, так приятно, когда большой и сильный мужчина заботится о тебе. Возможно, она не отказалась бы, если бы Плахов запретил ей что-нибудь еще. И еще. И еще… Главное, таким же тоном.

Ух, кажется, мысли опять ускакали не туда.

– Сейчас пойдем по магазинам.

«Да, давай, приказывай мне!»

– А? – тряхнула головой Даша, отгоняя наваждение.

– Выберем чертов холодильник и оформим доставку. А потом двинем в торговый центр, подберем тебе несколько новых нарядов – под твой новый образ, помнишь, мы собирались?

– Может, новые платья не такая уж необходимая сейчас трата? – помня о будущих расходах на кафе, пискнула девушка.

– Доверься мне, – подмигнул Плахов.

«Я достаточно благоразумна, чтобы не стать его очередной жертвой, – как мантру повторила про себя Даша. – Никита совсем не возбуждает меня. Вот ни капли».

– Хорошо, – покорно ответила она.

Предполагалось, что Даша будет на седьмом небе от счастья – ведь именно это и чувствуют девушки с кучей пакетов, чьи покупки только что оплатил на кассе их парень. Но парень был не ее, и это слишком очевидно ощущалось в том, как девушка-консультант цвела и щебетала, отбивая товары и бросая многозначительные взгляды на ее спутника. И новые наряды Дашу тоже не радовали, ее всецело поглотило разочарование.

Нет, ну а чего она ждала? Это же Плахов! Сразу было понятно, что он из того типа мужчин, которые ни для кого и для всех одновременно. Потому и не рассматривала она его в качестве возможного партнера. Никогда! Или…

Девушка посмотрела на Никиту.

Высокий, мускулистый, загорелый. Он прекрасно знал, что привлекателен. И пользовался этим. Вкупе с природным обаянием получался термоядерный коктейль. Вот и девушка-консультант поплыла: заглядывала ему в рот, когда он говорил, все время неестественно смеялась и поправляла волосы. «Очнись, дура! Он же просто распутник! Неужели ты хочешь быть использованной? Неужели не найдешь себе лучшего применения, чем стать одноразовой подстилкой?»

Вот хоть убейте, но Даша не верила, что хотя бы одна женщина мечтала быть оприходованной и тут же позабытой! В ее розовом мире ни один оргазм, даже самый выдающийся, этого не стоил. Она могла ошибаться, но ей казалось, что каждая девушка, принимающая ухаживания ловеласа, хоть чуточку, но надеялась на продолжение с ним отношений.

– Тебе не стоило за меня платить, – прошептала она, когда они с Никитой покинули магазин.

Интересно, кем он ее представил той девушке? Сестрой или просто подругой? Кажется, она совсем не ревновала. А может, они даже и не говорили о ней? Может, по ней и так все ясно: серая мышь с кучей комплексов, – сразу видно, что такая не может быть парой эффектному парню.

«Эй, хватит на себя наговаривать!» – тут же одернул ее внутренний голос.

– А тебе стоит научиться принимать подарки. – Искуситель очаровательно улыбнулся. – Ты достойна того, чтобы тебя заваливали приятными мелочами. Хоть каждый день.

Даша сглотнула. Она еще на кассе подсчитала, что ее наряды обошлись Никите в сумму, которой он мог бы распорядиться с гораздо большей пользой – на аренду отдельной квартиры, например. Зачем вообще ему возиться с ней и ее проблемами?

– Спасибо, – пробормотала она, решив, что с мотивацией Плахова разберется как-нибудь потом.

– Давай это сюда, – он взял пакеты, – я увезу их домой. А тебя ждут в салоне, я договорился.

– В салоне? – удивилась Даша.

Он взял ее за плечи и развернул в другую сторону. Маленькая стильная вывеска сообщала о том, что здесь находится салон красоты имени одного известного бьюти-мастера.

– У тебя запись через две минуты, так что поторопись.

– Но… – уперлась девушка. – Что ты хочешь, чтобы я в себе поменяла? Может, мне и не надо…

– Нет. Ничего глобального. Просто почисти перышки, кайфани как следует. Новая стрижка, маникюр, еще что-то, названия чего я не запомнил. Короче, наслаждайся.

– Ты уверен, что мне это по карману? – засомневалась Даша, глядя на вывеску.

Она еще не бывала в подобных местах и не представляла, какой там прайс.

– Все оплачено, не переживай. – Его дыхание обожгло ее затылок и шею.

– Ты спал с кем-то из этого салона? – догадалась Даша, бросив на него взгляд через плечо.

Никита рассмеялся.

– Нет, я спас хозяйку этого замечательного заведения. – Он подтолкнул ее к большой блестящей двери. – Вынес из пожара. Так что они рады будут обслужить тебя по полной программе.

– Х-хорошо, – согласилась Даша.

Сделала шаг и обернулась. Плахов махнул ей на прощание. Конечно, она не ревновала (что за глупость вообще?). И нет, раньше у нее не было проблем с уверенностью в себе. Но в этот момент девушка вдруг поймала себя на мысли: интересно, вернется ли он сейчас в магазин одежды или реально отправится домой?

Посмотрев, как Никита удаляется по направлению к эскалатору, Даша испытала облегчение. И тут же расстроилась: что это с ней сегодня? С каких это пор она придает значение подобным вещам?

«Так. Выдохнула, сказала “Пошло оно все к черту!”, настроилась и пошла становиться самой охренительной красоткой этого города!»

– Добрый день, вы Дарья? – тут же встретила ее улыбчивая девушка-администратор.

– Да.

– Проходите к мастеру Софье, это вторая студия. – Она указала направление. – Вас уже ждут.

– Спасибо.

– Дарья? – стоило ей войти в залитый светом просторный зал, спросила незнакомка. Она встала с дивана и указала на крутящееся кресло. – Я – Софья. Прошу, садитесь.

Мастер была хрупкой и, кажется, совсем юной девушкой. Бо́льшая часть ее тела была покрыта цветными татуировками.

– Здравствуйте, – улыбнулась Даша.

Подошла, опустилась в кресло перед огромным зеркалом.

– Вау, – выдохнула Софья, приблизившись. Коснулась ее волос, приподняла, словно собиралась вычислить вес, помяла пряди пальцами, будто оценивая плотность. – Сколько же вы их растили?

– Не знаю. Наверное, всю жизнь. Изредка убирала кончики, сантиметров по десять – когда совсем истончались.

– Только не говорите, что собираетесь отрезать их, – поймав взгляд Даши в отражении, настороженно произнесла мастер. – Потому что я не возьму на себя грех лишить вас такого богатства.

Девушка улыбнулась. Ей понравились эти комплименты. А еще она обожала свои волосы.

– Можем слегка убрать длину. – Даша пожала плечами. – Делайте, что посчитаете нужным, но тургеневская барышня должна остаться здесь навсегда. Я хочу выйти из салона роковой красоткой, которая поедает мужские сердца на завтрак!

– О, это можно, – заговорщически улыбнулась Софья. – Добавим волосам жизни и света, сделаем уходовые процедуры… Получится отпадно!

Мастер потянулась за накидкой, и девушка заметила на ее руках уродливые рубцы от ожогов, частично замаскированные узором татуировок. Значит, Никита не обманул: Софья действительно обязана ему жизнью.

– Отлично. – Даша уютнее устроилась в кресле. – Тогда приступайте.

С утра Никита чувствовал себя так, будто кто-то залил ему в уши цемент. Голова была тяжелой и никак не хотела подниматься с подушки. В мышцах ощущалась слабость. Все из-за того, что он полночи промучился с бессонницей, все крутился на матрасе, пытаясь отыскать удобную позу, а сон к нему никак не шел. Да еще дурные мысли лезли в голову, и сердце стучало, как сумасшедшее.

Его никак не отпускало ощущение, будто в его жизни что-то идет наперекосяк. Будто он что-то упускает, что-то делает не так. Даже секс с уже знакомой ему блондинкой (как ее? Кристина?) не помог расслабиться, снять напряжение. Зря он, конечно, притащил ее к себе, но, во-первых, они были в баре недалеко отсюда, во-вторых, ее рука уже шарила у него под ширинкой, а Плахов еще с визита в торговый центр никак не мог унять возбуждение, так что быстрая разрядка казалась ему хорошей идеей.

Но было еще «в-третьих». Никита надеялся, что он успеет избавиться от гостьи еще до прихода Даши. Он не знал зачем, просто чувствовал, что так будет правильнее. Почему-то… Но когда выпроваживал блондинку, заметил обувь Даши уже в прихожей. И ощутил досаду – тоже непривычное чувство. А потом оно сменилось бессонницей и тревогой. И вуаля – привет, отвратительное утро.

– Анжела, который час? – спросил он, так и не нашарив телефон возле подушки.

– Лучшее время для раскаянья, – ответила она.

– Что, прости? – Плахов сел и помассировал виски.

– Половина восьмого.

– Спасибо, милая.

Но Анжела больше ничего не сказала. И это было совсем на нее не похоже. Ну, ладно.

Никита встал, потянулся, надел футболку и шорты. Душ и пробежка обязательно помогут прийти в себя, ведь впереди еще целый день, полный забот. Из-за двери доносились ароматы выпечки. Не может быть, чтобы Даша встала так рано уже занималась стряпней.

Он выглянул в гостиную. С кухни доносился шум. По телу разлилось волнение. Прошлепав босиком по направлению звука, Никита замер. Даша стояла к нему спиной и наносила белую глазурь на булочки. Она выдавливала ее из кондитерского мешка и аккуратно разравнивала какой-то специальной лопаточкой. Но увлек его не процесс украшения выпечки, а, разумеется, сам повар.

На девушке были короткие шортики, плотно обтягивающие упругую попку, и свободный топ, оставляющий место для воображения. Ее волосы стали каплю короче и немного светлее, будто вобрали в себя солнечный свет. Они буквально сверкали, жидкой карамелью растекаясь по плечам. Даша убрала их немного назад, зацепив заколками по бокам, и черты ее лица, когда она поворачивалась боком, казались еще более привлекательными и утонченными.

Никита жадно впитывал глазами каждый изгиб тела девушки, пока она порхала вокруг булочек: наклонялась, выпрямлялась, вставала на цыпочки. Такая красивая. Умная. Талантливая. И чистая – совсем не под стать ему, циничному бабнику, берущему от жизни все, до чего можно дотянуться, и не задумывающемся о завтрашнем дне. Все, что он говорил ей, было полной чушью. Плахов желал ее даже в льняном балахоне и стремных джинсах. Он просто не заслуживал такой девушки, как Даша.

Сделав пару шагов, Никита обнаружил, что вся кухня заставлена выпечкой: кексами, рогаликами, булочками. И от удивления присвистнул.

– Ой! – обернувшись на звук, вздрогнула девушка.

– Извини, что напугал. – Плахов взъерошил волосы. Он остановился в дверном проеме. – Доброе утро.

– И тебе, – отвернулась Даша.

– Когда ты успела все это напечь?

– Мне не спалось. – Она переставила булочки на стол. – Купила нужные ингредиенты в круглосуточном магазине и испекла.

– И куда это все?

– Не знаю. Мне просто нужно доводить до ума старые рецепты и пробовать новые.

– И где ты берешь новые?

– Есть одно изобретение. Интернет. Может, слышал о таком?

Ух ты. Она ему дерзила. Может, это как-то было связано с той девицей, которая побывала вчера на его члене?

– У меня была гостья… – пробормотал Никита и прочистил горло. – Ты, наверное, слышала.

– Весь район слышал, – хмыкнула Даша.

Досталось кексам: девушка с размаху шарахнула поднос с ними на подоконник. «Ничего себе».

– Прости, не думал, что она окажется такой громкой. – Он вздохнул. – Хотя в прошлый раз она тоже не сдерживалась, нужно было иметь в виду…

Даша обернулась, чтобы метнуть в него молнию взглядом.

– Можно без подробностей. – Она брезгливо наморщила свой хорошенький носик. – Мне ни к чему знать деталей твоих отношений с подружками.

– Да она не подружка. Это та девушка, что подожгла мне квартиру.

– Боже, – раскладывая рогалики на блюде, выдавила Даша. – Как вы вообще опять снюхались? Хотя не надо, не рассказывай.

– Я и сам не понял. Вышел, чтобы встретиться с ней в баре неподалеку, она вроде согласилась возместить ущерб. Сказала, у нее состоятельный отец, который полностью ее обеспечивает. Ну, такая. Прожигательница жизни.

– Я просила без подробностей.

– Ну и, короче, хрен знает. Слово за слово, и мы поднялись ко мне.

– Теперь можно считать, что у вас серьезные отношения? – усмехнулась девушка. – Это уже вторая ваша совместная ночь.

– Нет, на ночь я ее не оставлял. – Никита шумно выдохнул. – И, знаешь, этого больше не повторится. Нужно было спросить у тебя разрешения, это ведь твоя квартира. Кх-кхм. – Он кашлянул. – Больше никого сюда не приведу. Никогда.

– Да мне все равно, если честно, – бросив на него безразличный взгляд, сказала Даша. – Можешь приводить кого хочешь. При условии, что будете тихо себя вести. У этой девицы голосовые связки как у оперной дивы!

– Ха-ха, – неловко хохотнул Плахов. – Слушай, может, мы сегодня…

– Мне нужно готовиться к пересдаче. – Так и не удостоив его взглядом, девушка прошла мимо. Его накрыло ароматом корицы и запахом ее фруктового мыла. – Буду заниматься у себя в комнате.

– Может, хоть кофе вместе попьем?

– Мне некогда.

– Но… – Никита проводил ее взглядом. И лишь когда она подошла к двери, ведущей в спальню, он окликнул: – Даш!

– Да? – обернулась она.

Ее лицо не выражало никаких эмоций.

– Тебе очень идет, – хрипло произнес Плахов. – Я про волосы и вообще…

– Спасибо, – кивнула Даша и скрылась в комнате.

Он сглотнул. Вот и пробежка не понадобилась – проснулся, как от холодного душа. Пришлось варить себе кофе и пить его в одиночестве. Булочки, особенно те, что с белой глазурью, были потрясающими. Никита не любил сладкое, но тут не удержался – съел две.

С Дашей было точно так же: пока он не видел ее, жизнь снова казалась беззаботной и ему было плевать, но как только она оказывалась рядом – всему конец. Плахов не мог не думать ни о чем, кроме того, как обладать ею. И от одной этой мысли член уже оттопыривал ткань шортов. Вот, видите? Не на булки с глазурью же у него встал?

– Представь, каково было Анжеле! Она наблюдала за всем этим буквально с первого ряда! – задыхаясь от смеха, проговорила Лера.

Они шли по торговому центру, выискивая уютное местечко, где можно пообедать.

– Бедняжка, – поддержала Даша. – Мне кажется, с той ночи она слегка замкнута. – Девушка обвела взглядами подруг. – Хотя, надо признать, мне это на руку: мы как будто стали лучше ладить, и Анжела мне практически не хамит.

– Она поняла, что ты ей не враг, – предположила Саша.

– Ну, на ее место я точно не претендую.

– Кажется, я вижу фудкорт, – махнула Лера в сторону площадки с фонтаном.

– Мне сначала нужно в туалет, – двигаясь, как пингвин, засуетилась Золотова. – Ох, и поскорее бы! Быть беременной так сложно: мой мочевой пузырь переполняется ужасно быстро. Мне кажется, я только и делаю, что ищу уборную, где бы ни оказалась.

– Туда! – указала Даша.

И Саша рванула туда быстрее всех.

– Мне бы ее прыть, – заспешила следом Лера.

– Я просто боюсь описаться! – громче, чем того требовала ситуация, пояснила Золотова.

– Сань, а как там, вообще, твой братишка реагирует на беременность? – Даша ускорила шаг, чтобы не отставать.

– Он очень рад, – ответила та. – Но, если мы не хотим отбирать у Гришки комнату, нам придется расширяться. Лев начинает подыскивать квартиру побольше.

– Какой он у тебя молодец!

– Это точно. – Саша толкнула дверь в уборную с такой силой, словно та была ее личным врагом.

– Ой, она действительно очень боится описаться, – хмыкнула Лера, которую чуть не прибило этой дверью, когда та закрывалась обратно.

– А Толя? – спросила Даша, когда Золотова влетела в кабинку. – Не переживаешь, как он примет малышку?

– А что там переживать? – донеслось из кабинки. – Немецкие овчарки – лучшие няни в мире. Вероятность того, что ребенок будет ежедневно тщательно вылизан языком, гораздо выше вероятности, что я справлюсь с материнскими обязанностями.

– Ты уже показала себя идеальной сестрой для младшего брата, так что тут без вариантов!

– Да-а-а-а! – простонала Саша.

Какая-то женщина выскочила из соседней кабинки с испуганными глазами и метнулась к выходу. Лера с Дашей расхохотались.

– Я кого-то напугала? – пискнула Золотова. – Да чо вы ржете?

– Все нормально, Санек, не отвлекайся, – хихикнула Балабося. Затем повернулась к Даше, которая поправляла перед зеркалом волосы. – Нет, Краева, ну, нельзя быть такой роскошной! Я тащусь от твоего нового образа, а ты, блин, даже не постриглась! В чем секрет?

– Я, кстати, постриглась, но совсем чуть-чуть, – улыбнулась она. – И над цветом моих волос тоже поколдовали. Могу дать контакт мастера. А насчет всего остального – хм, я просто учусь пользоваться косметикой. Минимально. Без фанатизма. Сегодня расчесала брови, накрасила ресницы и нанесла блеск на губы.

– Ведьма-а-а! – очарованно протянула Лера, глядя на нее в отражение зеркала.

– А еще планирую записаться в бассейн и на фитнес. Потому что схема Плахова реально работает: мужчина никогда не влюбится в твою личность, сначала он всегда клюет на внешность. Над ней я и планирую работать дальше.

– Кстати! – Саша вышла из кабинки. Она подошла к свободной раковине. – О важном.

– Я первая в очереди на ее новое платье! – воскликнула Лера. – Не говорила этого со старшей школы, но, Даша, ты дашь мне его поносить?

– Аха-ха! – зарделась Краева.

– Я не об этом! – Саша брызнула на нее водой. – А о том парне, с которым Дашка познакомилась. Она обещала рассказать.

– Да что там рассказывать? – Даша пожала плечами. Они вышли из уборной и направились к фудкорту. – Прошло уже пять дней, но он так и не звонил. Хотя мы обменялись номерами.

– Тогда, может, сама наберешь его? – предложила Лера. – Пригласишь на ужин? Или предложишь обсудить сотрудничество? Озеленить пространство перед кафе – реально хорошая идея.

– Нет! – Саша замахала руками. Беременность делала ее чрезвычайно эмоциональной. – Только не звонить самой! Ни за что! Это катастрофа. Вот спроси у Никиты, он подтвердит. Если девушка навязывается, значит, согласна на отношения без обязательств!

– Что за бред? – фыркнула Лера. – А если она попросит озеленить ее клумбу?

– Вот именно! – воскликнула Золотова. – «Озеленить ее клумбу» и есть одноразовый секс!

Они расхохотались так, что прохожие стали оборачиваться, чтобы посмотреть, кто так расшумелся.

– Девочки, знали бы вы, как он мне понравился, – успокоившись, произнесла Даша. – Мне кажется, я таким себе и представляла своего идеального парня. Красивый, высокий, умный. И у него такие добрые глаза. Думаю, Рома чувствительный и отзывчивый. – Она мечтательно уставилась вдаль. – И ему так идет офисный стиль одежды.

Саша с Лерой переглянулись.

– Я уже смирилась с тем, что навсегда останусь девственницей, – призналась Даша, когда они подошли к кассе, чтобы сделать заказ. – И тут эта встреча. Судьба!

– Уже выбрали? – уставился на нее молоденький паренек. Он явно слышал всю ее речь от первого и до последнего слова.

– Ой, – поморщилась девушка, переведя взгляд на меню, закрепленное под потолком. – Я такое не ем, вообще-то.

И под хихиканье подруг отправилась делать заказ у соседней стойки, где подавали домашнюю еду. А когда они расселись за столом, Даша продолжила:

– Устала от фастфуда. Теперь у меня, к счастью, есть холодильник: можно покупать продукты и готовить самой. Хотя вчера готовил Никита. И получилось вкусно – на удивленье.

– А чего там удивляться? Парни хорошо готовят, – заметила Лера, прицелившись к здоровенному бургеру в своих руках. – Как, кстати, твое сожительство с Плаховым? – Она откусила кусок и закрыла глаза. – Мм, как вкуфно!

– Да погоди ты с Плаховым, – Саша макнула наггетс в соус, – мы еще не разобрались с архитектором. Даш, может, подкараулить его на улице и сделать вид, что вы столкнулись случайно? Вдруг он просто стесняется позвонить первым?

– Я даже проверяла, может, я вне зоны доступа, – вздохнула Даша, прожевав свой салат, – но все свободно дозваниваются. Только не Рома. Вдруг я ему не понравилась?

– Тогда он слепой! Как ты могла не понравиться? Исключено!

– Спроси совета у Никиты, – предложила Лера с ехидной улыбочкой.

– Да что ты своего Плахова в каждый разговор как пять копеек суешь? – взвилась Золотова.

– Он не мой, а Дашкин – она с ним живет.

– А что Илья? – вдруг вспомнила Саша. Она посмотрела на подругу. – Никита говорил на смене, что он приходил к вам, помогал с мебелью.

– Ага, – рассеянно ответила та. – Приходил. Помогал.

– И чего?

– Ничего, – пожала плечами Краева.

– В смысле, вы даже не разговаривали? Не оставались наедине? Он не пригласил тебя куда-нибудь?

– Не-а.

– И не ухаживал никак?

– Ну, так. Пару комплиментов сделал, и все.

– Ничего не понимаю.

– Да что там понимать, – ухмыльнулась Лера, вытерев губы салфеткой. – Не станет Илюха клинья подбивать к девушке, которая нравится его другу.

– Чего? – вытаращилась на нее Саша.

– А того. – Балабося с усмешкой оглядела подруг. – Он вам что, совсем идиот? Даже я вижу, как Плахов на Дашку пялится, а Илюха его знает сто лет, так что тем более видит! Понятно?

– Не-е-е! – в один голос затянули Даша с Сашей.

– Сказали девственница и профессионалка в сексе без обязательств!

– Кто-кто? – нахмурилась Золотова.

– Тебе напомнить, как ты по уши втрескалась в Царева и предложила ему трахаться в свободное от работы время без претензии на что-то серьезное? – понизив голос, спросила Лера. – Эксперт в отношениях, блин!

– Да, но…

– Да тихо вы! – шикнула на них Даша. – На нас все уже смотрят.

Сашка надула щеки, Лера скорчила рожицу и сомкнула руки на груди. Обе молчали, но тишина кипела желанием обеих подруг сорваться и снова начать громко спорить. Поэтому нужно было срочно разрядить обстановку.

– Он на всех девушек так пялится, – примирительно сказала Даша. – Никита – охотник. А мне нужен надежный парень. Такой, который будет смотреть только на меня. Я лучше буду одна, чем соглашусь на меньшее.

– А разве не многие мужчины ведут себя так, пока не влюбятся по-настоящему? – поинтересовалась Лера.

– Только бабники, – отрезала Саша, строго сведя брови на переносице.

– Давайте обозначим границы раз и навсегда, – предложила Даша, пока не разгорелся новый спор. – Цель Плахова – переспать со всеми женщинами города. И мне их чисто по-женски жаль, но это их дело. Мои отношения с Никитой – исключительно соседские и деловые. И знаете? В целом он хороший парень. Добрый, интересный. Когда мы не спорим на тему мужских ценностей и женских идеалов, то вполне мило общаемся. А его помощь с кафе неоценима: все свои выходные он тратит на помощь мне и ремонт, решает кучу организационных вопросов, руководит рабочими. Никита экономит мне кучу средств, и это гораздо больше того, что он отдал бы мне за проживание.

– А почему он помогает? – не сдавалась Лера. – Разве это не естественное желание любого парня: помочь девушке, которая нравится? Он вообще-то в свои выходные выполняет строительные работы – мне Кирилл сказал. И делает он это за деньги. А с Даши ни рубля не просит. К чему такая благотворительность?

– Даша просто не хочет переспать с кем-то, кого и след простынет на утро. – Саша закатила глаза.

– Да, мне нужен порядочный мужчина.

– А у Плахова единственный порядок – это сегодня одна, завтра другая! – покатилась со смеху Золотова. – Он же никому ничего не обещает, и все честно.

– В конце концов, жизнь все расставит по местам. – Подняла руки Балабося, сдаваясь. – И сколько бы ни было кандидатов, решать будет Даша. Как известно, мужчина открыл огонь, но именно женщина нашла ему применение.

– Все, брейк! Закрываем тему, – беззаботно улыбнулась Краева. – Нам еще нужно посмотреть краску в строительном центре. Сегодня рабочие доделывают стены, и можно будет приступать к покраске.

– Голосую за оливковый, – выпалила Саша.

– Я уже говорила – мятный! – парировала Лера.

– Мятный я планирую в элементах мебели и декора. А стены… – Дарья пожала плечами. – Не знаю. Все еще мечусь между бежевым и молочным. Может, увижу выкрасы и все пойму?

– Чур, я помогаю красить! – Золотова потерла ладони друг о друга.

– Хрена с два! – воскликнула Лера. – Царев запретил опасные маневры и попросил меня следить за тобой.

– Я не полезу на стремянку, обещаю.

– Вдыхать химию тоже вредно!

– Саш, Лера права, – вмешалась Даша. – Тебе лучше поберечься. Но я обещаю, что придумаю для тебя полезное занятие наверху.

– Хорошо. Но обещай, что возьмешь меня с собой выбирать посуду?

– Если не будешь упираться и позволишь мне нести тяжелые сумки, – улыбнулась Краева.

– Идет! – Саша повернулась к Лере. – А тебя мы не возьмем, ты сегодня вредная и все время со мной споришь.

– А если я сейчас схожу в блинную и возьму для тебя сгущенки? – прищурилась Балабося.

– Сгущенки… – растерянно выдохнула Саша.

– Чтобы ты макала в нее наггетсы, – издевательски пропела Лера.

– Зашла с козырей, – хихикнула Даша.

– Ты правда сходишь? – Золотова захлопала ресницами.

– Ну, конечно.

– Ладно.

– Фу, продалась за сгущенку! – вскочив, бросила Лера. И отправилась в ту часть фудкорта, где пекли блины.

– И творога тогда! И консервированных персиков! – закричала вдогонку Саша. Балабося обернулась и показала ей язык. – И икры!

– Моя подруга беременна, – объяснила Даша сидевшим за соседним столиком женщинам, и те понимающе закивали. Она посмотрела на Сашу. – Как же я вас с Леркой люблю, придурочных…

– На сегодня хватит, ребят. Спасибо! – поблагодарил Никита рабочих. – Доделаем завтра, ладно?

Они и так уже подготовили сегодня бо́льшую часть стен. И Плахов мог понять их мотивацию. Когда подворачивалась какая-то подработка, он тоже старался максимально вложиться в дело: практически не отдыхая, прерываясь только на обед и кофе, выполнял за сутки или двое огромный объем работы. Так всегда бывает, когда работаешь на себя, а не на дядю: в крупных фирмах, как Плахов успел убедиться, куча перерывов и проблемы с дисциплиной, ведь оплата идет за часы. А тут работа конкретно на результат. Сделал – получил оплату.

А то, почему практически всем пожарным приходится брать подработку в свободные дни, – это уже совсем другой вопрос и к другим людям, но факт остается фактом. И руку в строительном деле Никита за последние годы уже набил.

– Неужели устал? – усмехнулась одна из работниц, штукатур-маляр по имени Наташа, симпатичная брюнетка с ямочками на щеках.

– Есть немного, – вернул ей улыбку Плахов и стер пот со лба.

Пока бригада занималась стенами, он доводил до ума полы в кухне будущего кафе и санузле.

– Не хочешь выпить? – Она сняла косынку. – Мы с Анькой планируем посидеть где-нибудь.

Никита облизнул губы. Он прекрасно понимал, какие сигналы ему посылают. И, похоже, девушка рассчитывала именно на это.

– Сегодня не могу, прости, – ответил он и невольно посмотрел на лестницу, с которой послышались Дашины шаги.

– Понимаю, – проследив за его взглядом, сказала девушка и продолжила сборы.

– Ничего себе, – выдохнула Даша, спустившись вниз. – Как много вы сегодня сделали!

– В целом стены почти ровные, так что работа несложная, – призналась Алевтина, старшая в коллективе. – Завтра закончим.

– Невероятно!

– Если придем к одиннадцати, нормально?

– Да, мне как раз утром нужно съездить в префектуру. – Даша оглядела стены, по которым скользили закатные лучи. – Спасибо!

– Да пока не за что, – улыбнулась женщина, собирая инструменты.

– Хорошо получается, да? – заметил Никита, когда девушка подошла к нему.

– Не то слово. – Даша повернулась лицом к городу. За стеклом кипела вечерняя жизнь, люди с интересом заглядывали к ним в окна. – Даже не верится, что я буду любоваться этим видом каждый день.

– И все посетители тоже, – кивнул он.

Атмосфера этого места действительно была потрясающей: как изнутри, так и снаружи. Это кафе точно станет жемчужиной под руководством Даши – в этом Никита ни капли не сомневался. Создать что-то столь трогательное и уютное было под силу только этой хрупкой девушке.

– А почему ты не хочешь доверить им покраску стен? – спросила Даша, когда рабочие, попрощавшись, вышли, и она закрыла за ними дверь. – Так хорошо и быстро все делают!

– Потому что теперь, когда стены выровнены, покрасить их будет просто, – улыбнулся Никита. – Да, мы потратим чуть больше времени, но сэкономим кучу денег, которые ты сможешь направить на покупку оборудования. Ты видела, сколько стоят печи, плиты, витрины, холодильные установки или кофемашина, например?

– Ну, я пыталась посчитать. Немало.

– А позже еще понадобится терминал на кассу и прочая хрень, – поморщился он. – Честно говоря, я каждый день радуюсь, что это все твои проблемы, а не мои.

Даша рассмеялась.

– Да. – Она подошла к окну и посмотрела на перекресток в отдалении. – Сначала мне казалось, что бабушка оставила мне целое состояние, но теперь вижу, как деньги утекают, словно песок сквозь пальцы, и мне становится немного страшно. Да чего там. Я постоянно в тревожном состоянии! Уже все губы сгрызла!

Никита позволил себе взглянуть на нее осторожно, из-под ресниц – так, чтобы Даша не заметила. Она говорила о страхе, но держалась, высоко подняв подбородок и гордо расправив плечи. Да проблемы сами испарятся, испугавшись ее бесстрашия!

– У тебя все получится, – тихо сказал он, уговаривая себя не делать шаг и не подходить ближе.

Обычные шорты, белая домашняя футболка. Никаких призывных тряпок и крохотных мини, что так любят носить модницы летом. Но эта девушка была практически идеальна, хоть и не выставляла этого напоказ. Ее хотелось раздеть, медленно покрыть поцелуями и уложить на белоснежные простыни, чтобы любить до изнеможения, пока за окном не рассветет. Впервые кто-то вызывал у него такие фантазии за последние годы. У Плахова даже слегка кружилась от них голова.

– Зачем ты мне помогаешь? – спросила Даша и повернулась.

Он торопливо отвел взгляд, чтобы она не успела прочесть его мысли.

– Слушай, может, прогуляемся? – предложил Никита, отряхивая ладони. – Мы так надышались, меня даже мутит.

– Давай.

– Только приму душ, – бросил он и позорно сбежал от нее наверх.

Они ввалились в квартиру, когда на улице почти стемнело. Весело смеясь, Даша скинула обувь.

– В этой гостиной очень не хватает дивана, – вздохнула она, остановившись в центре комнаты.

Разгоряченное бокалом вина тело требовало ровную мягкую поверхность, на которую можно свалиться и отдохнуть. Кровать не подходила – на ней спят, а Даше совсем не хотелось спать, она собиралась побыть еще немного времени в обществе этого синеглазого здоровяка, заставляющего ее краснеть и хохотать от его пошлых шуток.

– Я бы обошелся и без дивана, если бы был телевизор, – сказал Никита, посмотрев в стену и, очевидно, представив, что на ней транслируется какой-то сериал или фильм. – Да-а. Смотрел бы и лежа. Все, решено. Сразу после завтрашней смены иду в магазин выбирать телек!

– Точно, у тебя же смена.

– Анжела, милая, поставь будильник на 6:40! – попросил он.

– Поставила будильник на 6:40, 6:50, 7:00, 7:10 и 7:20, – не без усмешки пропела голосовая помощница.

– Как же хорошо она тебя знает, – прыснула со смеху Даша.

– Это у меня пять основных утренних стадий, – расплылся в улыбке Никита. – Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие!

– Потрясающе, – пробормотала она, заметив, как он замешкался у двери в свою спальню. – Ладно. Передавай завтра привет Еве.

– Хорошо.

– Кстати, ты чего к ней вечно цепляешься?

Плахов повернулся к ней и прищурился. Даша сглотнула. Она не знала, что означает этот его взгляд – соблазнительный и злой одновременно.

– Потому, что пострадавшему плевать на гендерное равенство: он хочет, чтобы его вынесли из пожара. Он мечтает выжить. Я ничего не имею против Евы, даже уважаю ее, и все такое, но ничто не способно меня переубедить в том, что наша работа – для мужчин.

– Но ведь есть исключения, правда? – Даша пожала плечами. – Девушки имеют ряд преимуществ в некоторых…

– О’кей. Всего один эксперимент. – Никита подошел к ней.

И у нее подкосились ноги от нахлынувших чувств. Должно быть, он был пьян, раз подошел к ней так близко. Стоило отодвинуться – подальше от искушения. Но Плахов сам прервал неловкое молчание: сначала сел на пол у ее ног, а затем и вовсе разлегся на спине. И вытянул руки по швам.

– Давай.

– Ты о чем? – Даша покраснела.

Он облизнул свои чувственные губы.

– Ну, давай, попробуй сдвинуть меня с места.

– Чего? Ты серьезно?

– Естественно! – прикрикнул Никита. – Давай, живее! Ну! Вокруг все затянуто дымом, стены и пол соседнего помещения горят! С каждой секундой становится все жарче!

– Ох, е… – Она заметалась, не зная, с какой стороны подступиться.

– Сейчас путь к спасению лежит через окно! К нему пожарные подставят лестницу, тебе нужно только поднять пострадавшего, подтащить к окну и поднять на подоконник!

– А можно спустить вниз по лестнице? На первый этаж? – прикинула Даша. – Там ведь нет огня?

Плахов тихо начинал ржать. Она еще не понимала, почему. Способность мыслить логически всегда была ее сильной стороной. Что плохого в том, чтобы прикинуть, как проще и безопаснее вытащить пострадавшего из огня? Неужели пожарные так не делают?

– Закрой глаза, – попросила Даша.

– Я и так без сознания.

– Просто я в платье – неудобно над тобой кочевряжиться!

– Да не буду я смотреть тебе под юбку!

– Вот и закрой их! Ты же пострадавший? Страдай молча и с закрытыми глазами, не мешай профессионалам тебя спасать!

Под его тихий хохот, больше похожий на бульканье, она взяла его сначала за одну руку, потом за другую, встала у изголовья, потянула и… и ничего, собственно говоря. Плахов не сдвинулся ни на миллиметр.

– Ничего-ничего, сейчас сменим тактику. – Даша плюхнулась на задницу возле головы Никиты, попыталась приподнять его торс, подлезть под него, обхватить сзади подмышки. – Черт! – Отпустила пострадавшего. Встала. – А если у тебя травма позвоночника? Это может привести к параличу.

– Нет у меня никаких травм, – продолжал тихо ржать Плахов.

Она изловчилась, обхватила его под мышками и потянула.

– Аа-а-аргх!

Потянула еще раз. И еще.

Выругалась, упала рядом с ним.

Увы, но тело пострадавшего так и не сдвинулось с места. Взрослого мужчину девушке было не сдвинуть. Либо не хватало специальной подготовки, либо в фильмах все это время показывали какую-то лажу.

– Как страшно, Никит, – задыхаясь, прошептала Даша. – А если бы это был настоящий пожар, я бы не смогла тебя спасти!

– О чем и речь, – без тени самодовольства произнес он, перевернувшись на бок и посмотрев ей в глаза.

– Ты прав, у тебя сложная и опасная работа, – выдохнула она, смущаясь под его взглядом и дыша все чаще. – Я теперь буду переживать за тебя. Мы ведь… мы… соседи.

Никита смотрел на ее губы.

Это было плохо. Очень плохо.

Что они вообще делали? Мозг сигнализировал об опасности, а тело – к черту тело! Разве оно не слишком долго ждало, чтобы к нему прикоснулись сильные мужские руки?

Даша осторожно потянулась к нему, и тут в дверь раздался настойчивый стук.

– Ты кого-то ждешь? – Плахов рывком сел.

– Нет, а ты? – Даша поднялась.

– Никого не жду.

– Может, не будем открывать? – пытаясь восстановить дыхание, произнесла она.

Но тут стук повторился вновь – еще громче и настойчивее.

– Посмотрю, кто там, – сказал Никита и поднялся.

Пока он направлялся к двери, Даша вскочила, отряхнула платье, поправила волосы и приложила ладони к пылающим щекам. Ее сердце разогналось до такой скорости, что отдавалось грохотом в ушах. Когда со стороны двери послышался шум, девушка вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть происходящее в коридоре, и тут кровь заледенела в ее жилах.

– Мама? – беспомощно пискнула она.

– Я знаю, как решить проблему с твоей мамой, – сказал Никита за завтраком.

– И как? – Даша сонно наблюдала за тем, как парень выкладывает на тарелку поджаренную сосиску, яичницу, фасоль, помидор и зелень.

– Нужно выдать ее замуж, – просиял он, вытерев руки о фартук.

И поставил перед ней блюдо.

– Чтобы она просто переключилась на этого несчастного? Кого же мне нужно так ненавидеть, чтобы отдать его ей на съедение?

– Сильный мужчина вряд ли станет терпеть такую. Нужен тот, кто нуждается в наставнице, эдакий профессиональный терпила! Тот, кто будет терпеть с удовольствием и еще спасибо скажет. Тот, кто ненавидит сам принимать решения и нести ответственность.

– Слабака она переварит быстрее, чем я этот завтрак.

– Что? – Плахов склонился над столом. – Что ты так смотришь в тарелку?

– Боюсь, что я все не съем. Это здоровенная мужская порция. – Даша зевнула. – А еще удивляюсь, что ты, оказывается, умеешь столько всего готовить и скрывал от меня эту способность.

– Я тоже удивляюсь, что ты сегодня проспала, а теперь сидишь тут с отпечатком подушки на лице и умудряешься при этом хорошо выглядеть. – Он и сам смутился своего комплимента. Поймав ее взгляд, Никита прочистил горло и бросился к плите наливать кофе. – Ешь давай, а то опоздаем.

– Спасибо. Пару недель назад я была монашкой с походкой гусара.

– Прогресс радует, – усмехнулся он. Поставил перед ней кофе и сам сел напротив. – А значит, конечная цель «найти тебе мужика» не за горами.

– Да, – словно пытаясь прочесть эмоции в его взгляде, кивнула девушка. – Так значит, ты не пошел за машиной?

– Решил потратить время у плиты. Надеюсь, это того стоило, – тоже всматриваясь ей в лицо, ответил Никита. – Вызовем такси.

– О, это вкусно, – попробовав немного фасоли с кусочком сосиски, заметила Даша. – Очень даже.

– В части нередко приходится готовить.

– Ну, точно же, – припомнила она.

– Но в тот раз я бы без рецепта не справился.

– Рада, что помогла.

М-да. Вчера вечером общаться им было значительно легче. Сегодня между ними словно опять стояла стена. Зато Плахов с удовольствием наблюдал, как она ест то, что он приготовил. И его пульс от волнения сходил с ума.

– Вызвал такси, через три минуты подъедет, – предупредил Никита, когда они, покончив с завтраком, стали собираться выходить.

– Хорошо, – Сказала Даша и бросилась одеваться.

У нее все валилось из рук.

– Подожду на улице, – усмехнулся парень, глядя, как она носится по комнате, не зная, за что хвататься.

Девушка была готова уже через пять минут, что было ее личным рекордом с тех пор, как она стала пользоваться косметикой перед выходом из дома. Никита не мог этого не отметить. Дождавшись, когда Даша спустится по ступеням, он решил поделиться своим наблюдением:

– Такси уже ждет. Слушай внимательно. Возле двери своей фирмы стоит твой озеленитель. Сейчас мы пройдем к машине, и ты сделаешь вид, что не заметила его, поняла?

Она округлила глаза и стала растерянно хватать ртом воздух. Разволновалась.

– А если окликнет тебя, прикинься, будто его не узнала.

– Х-хорошо…

– Идем, быстро. – Никита кивнул в сторону ожидающего такси.

Надо отдать Даше должное: когда они вырулили из-за угла, у нее получилось сделать вид, будто она занята своими мыслями. Девушка расправила плечи и плавно покачивала бедрами при ходьбе, а легкая полуулыбка придавала загадочности ее лицу.

– Дарья! – раздалось слева.

Если честно, Никита не ожидал этого. Надеялся, что этому придурку не придет в голову орать на всю улицу.

– Даша! – повторил он.

– М-м? – обернулась она уже возле такси. Слегка нахмурилась, словно пытается вспомнить, где могла видеть этого человека, а затем просияла. – А, привет.

И тут же будто потеряла к нему интерес. Никита открыл для нее дверцу автомобиля, но этот чертов ландшафтный идиот уже успел подбежать к ним.

– Даша, здравствуйте, – расплылся в улыбке он.

Господин «Костюмчик», мать его. На брюках стрелочки, туфли начищены, словно унитаз – блестят, аж слепит.

– Антон, верно? – Девушка задержалась возле машины.

– Роман, – растерянно пролепетал тот.

– Ах, да, точно! – рассмеялась Даша. – Простите. Столько дел, я немного схожу с ума. Ваша фирма соседствует с моим будущим кафе, так?

– Да-да. – Неприятно было признавать, но этот Роман буквально пожирал ее взглядом. – Я думал… может…

– Напишите мне, хорошо? – вежливо бросила она, посмотрев на экран своего смартфона. – Опаздываю на деловую встречу.

Махнула рукой, словно в снисходительной, королевской манере, и села в такси.

– Да, без проблем, – пробормотал «Костюмчик».

– Привет, – ухмыльнулся ему Никита и сел на заднее сиденье машины с другой стороны, хотя, изначально собирался ехать рядом с водителем.

Надо было видеть его лицо: он провожал автомобиль растерянным взглядом, позабыв о стаканчике кофе в своей руке и, вероятно, даже о списке дел на день. Плахов уверен был: именно об этой мимолетной встрече тот и будет думать до вечера.

– Почему он вечно в костюме? – спросил Никита задумчиво. – Разве ландшафтные дизайнеры или архитекторы, или как их там – разве они не выезжают на объект, чтобы покопаться в земле?

– Ты видел?! – Даша подергала его за рукав. – Видел его лицо?! – Она радостно прижалась к плечу Плахова. – А-а-а-а! Это было потрясающе! Как думаешь, теперь он обратил на меня внимание?

Ее восторг опустил Никиту на землю. Он почувствовал неприятное жжение в желудке.

– Теперь этот парень у тебя на крючке, – выдавил он.

Плахов равнодушно мазнул взглядом по обнаженной груди девицы на фото, закрыл сообщение и сунул телефон в карман джинсов. Он смутно помнил хозяйку этих прелестей – кажется, они переспали разок, примерно пару недель назад, и вот теперь этим снимком она намекала на продолжение общения. Будь это фото Даши, его член уже рвался бы в бой, а тут не реагировал вовсе. С тех пор как они стали жить вместе, Даша Краева занимала все его мысли. И фантазии тоже. Никита уже устал от болезненного возбуждения, которое накатывало всякий раз, когда он представлял ее голой.

Вот, например, как сейчас, когда он вошел в квартиру и на цыпочках прокрался на кухню. Девушка стояла к нему спиной возле стола, она была увлечена вымешиванием теста и слегка покачивалась в такт неспешной мелодии, доносившейся из динамиков умной колонки. Ему остро захотелось подойти ближе, обнять ее за талию и прижать к себе. Чертовски соблазнительная фантазия, если бы он думал лишь о том, каким страстным сексом может закончиться это объятье, но, увы, – Плахов почему-то размышлял о том, каково это: возвращаясь со смены, каждый раз обнимать вот так Дашу при встрече.

Проклятье! Она была бесподобна. Шортики, футболка, забавный фартук с красной лентой вместо обычных завязок – бант из этой ленты превращал спину и аппетитную попку девушки в подарок, который будто бы специально упаковали к его приходу. А волосы Даша убрала в небрежную косу, и если раньше эта прическа казалась ему чересчур целомудренной, то теперь Плахов едва не сатанел от картин, которые рисовало его воображение. Он еле удерживался от того, чтобы не намотать эту косу на кулак и не смять губы девушки жадным поцелуем.

– О, боже! – Она подскочила, наконец, заметив его. – Ты опять это сделал! – Не боясь запачкаться мукой, Даша приложила ладонь к сердцу. – Что за привычка подкрадываться?

– Извини. – Никита перевел взгляд на тесто, боясь, что девушка прочтет его мысли по выражению лица. И это тоже было ему несвойственно: раньше он, наоборот, старался одним взглядом дать женщинам понять, чего хочет. – Я же всегда прихожу со смены в это время.

– А сколько… о-о! – протянула она, взглянув на часы. – Я увлеклась и не заметила, как пролетело три часа.

– Опять торчишь тут с пяти утра?

– Не-е. – Даша провела тыльной стороной ладони по лбу, оставив белый след. – С шести. Но у меня уважительная причина: создание меню будущего кафе меня невероятно вдохновляет! Я хочу, чтобы все было идеально! Так что, – улыбнулась она, – тебя сегодня ждет дегустация.

– Но я…

– Аргумент «не люблю сладкое» не принимается.

– Вот это я попал, – театрально изобразил ужас Плахов.

– Сейчас только закончу с этими булочками.

– Это что-то новенькое? – Он наклонился над столом.

– Почти. – Даша загадочно прищурилась. – Хочу немного поэкспериментировать с формой и содержанием. – Она указала на отдельно лежащий кусочек теста. – Смотри. Я подумала: что если сделать мои фирменные булочки в виде сердечек? – Девушка взяла тесто, немного вытянула, прищипнула один край, а другой надрезала ножом и вывернула в разные стороны получившиеся «ушки»-кончики. – Вуаля!

– Ха, реально сердце получилось, – удивился Никита. Прямо магия какая-то. – Я даже не успел уловить, как ты так ловко скрутила его.

– Сейчас тесто немного подойдет, и я покажу на остальных.

– А как ты понимаешь, что оно должно «подойти»? Хотя я вообще не понимаю, что это значит.

Даша рассмеялась. Так искренне и звонко, что его ликование чуть не выплеснулось наружу. И тут же Никита себя одернул: хватит любоваться ею, наслаждаться ее смехом и думать о том, как бы засунуть свой язык ей в рот. Эта девушка не для тебя.

– Оно ведь живое, глупенький, – издевательски пропела Даша.

И это было очень похоже на флирт.

– Тесто?

– Ага. И его нужно чувствовать. Только так получается вкусная и красивая выпечка. – Она подняла тесто, помяла в руках и уронила обратно на доску. – И главное, с тестом нужно работать с любовью.

– Поэтому ты сейчас его так хорошенько шарахнула об стол? – усмехнулся Плахов.

Отошел на шаг и сделал глубокий вдох: все-таки близость к этой девушке сводила с ума.

– Да, – рассмеялась Даша, – просто нужно хорошенько его проминать!

– Но с любовью?

– Ага. – У нее от смеха уже слезились глаза. – Но аккуратно и тщательно.

– Типа «бьет – значит, любит»?

– Да не била я его! Просто хочу, чтобы оно было слоистым.

– Можно я тоже попробую?

– Если хочешь. Отлично снимает стресс, кстати.

– Нет уж, давай, я лучше сварю нам кофе.

– Было бы здорово, – успокоившись, произнесла Даша. Ее глаза так странно блестели, пока она наблюдала за тем, как он моет руки и достает турку. – Там на плите омлет с беконом. Кстати. Для тебя приготовила. Можешь подогреть. Видишь, я не забыла, что ты должен прийти утром…

– М-м-м… – Подняв крышку, он погрузился в аромат. – Пахнет шикарно. Спасибо. Сама-то будешь?

– Нет, я тут напробовалась уже…

Никита возился с туркой, боясь посмотреть на нее. Их разговоры действительно стали какими-то странными и неловкими. И его сердце, пугая еще сильнее, отбивало в груди панический рваный ритм.

– Как там на смене?

– Все как обычно, ничего особенного. – Он решил не рассказывать ей о пожаре в игровой. – Спасли пару котят с дерева, потушили кастрюльку, оставленную на плите бабулькой – божьим одуванчиком, дважды тушили огонь в мусорных баках, но это классика. Ах, да, еще дотла сгорел двухфазный счетчик – такое я видел впервые, но потушили быстро, только черное пятно на стене осталось. А! Еще горела стиралка: вынесли в подъезд, потушили.

– Ого, и такое бывает?

– Реже, чем когда горят роботы-пылесосы – вот это вообще бич, люди наберут дешевых гаджетов, и мы потом катайся и туши их. Не всегда успеваем вовремя, иногда за считанные минуты полквартиры выгорает.

– Как страшно! Не буду такой покупать.

– Просто бери качественный и надежный. Такая техника денег стоит, но служит верой и правдой. – Никита разлил кофе по кружкам и поставил на стол. – Как там, кстати, со стенами? Закончили работу?

Даша убрала тесто со стола, вымыла руки и села.

– Да. – Она улыбнулась, когда Плахов поставил перед ней тарелку с завтраком: ведь предупредила, что не будет, а он все равно поделился. – Спасибо. Доделали, я работу приняла и рассчиталась. Все отлично.

– Ну, и хорошо. Позже гляну, проверю, чтобы без косяков.

– Маляр тебе привет просила передать. Глазастенькая такая, – хитро улыбнулась Даша, сделав глоток кофе. – Не помню, как зовут. Наташей вроде.

– Хм, ясно, – безразлично проронил Плахов, приступая к еде.

– С ней ты тоже спал?

Он чуть не подавился.

– Что? Нет, – поморщился Никита. – Я не сплю с теми, с кем работаю.

– Ну, видимо, ты ей нравишься, – хмыкнула Даша.

– Может быть. – Он пожал плечами. – Мы часто пересекаемся. Я приглашаю девчонок поработать на объектах, где сам шабашу. Хозяин обычно благодарит за то, что нашел ему хороших специалистов, и накидывает сверху за кровельные работы – в качестве чаевых. Где-то я их порекомендую, где-то девчонки меня – выгодно всем. Еще у меня есть знакомые плотники, слесари, плиточники, сварщик и даже стропальщик.

– О, может, и тут пригодятся.

– Надеюсь, стропальщик не понадобится, – с трудом сдерживая смех, заметил Никита. – Этот специалист управляет подъемным краном!

– Блин, – покраснела Даша. – Я думала, уже во все разбираюсь с этим ремонтом.

– С ремонтом даже специалисту невозможно разобраться до конца, так что тебе простительно, – заверил Плахов.

– По крайней мере, одного спеца я нашла сама, – просияла девушка. – Это ландшафтный дизайнер.

Никита натужно рассмеялся. Вышло больше похоже на кашель.

– Рома вчера заходил в кафе ближе к вечеру, – продолжила она. Видно было, что Даша волнуется, затрагивая эту тему. – Мы договорились, что он займется зоной у входа. Немного обсудили детали.

«Рома» – сигналом тревоги громыхнуло у Плахова в ушах. Он уже знал, что Даша скажет дальше.

– И он пригласил меня на свидание! – воскликнула она, едва не подпрыгнув на стуле. – Представляешь?

– Ух ты, – только и смог выдавить Никита.

И продолжил ковырять вилкой в тарелке, только вот аппетит начисто пропал.

– Все получилось, Никит! Твой метод сработал! Я иду на свидание с парнем мечты!

– Когда? – Он поднял на нее взгляд.

– Сегодня!

– Так быстро? И ты согласилась?

– Ну да, – растерялась Даша. – Не нужно было? Слишком рано?

– Да нет. Все нормально. Просто… нужно же подготовиться.

– Именно! – Она радостно сжала кулачки. – Поэтому мне нужна твоя помощь! И советы! И… ну, все такое!

– Хорошо, – кивнул Никита.

– Супер! – Даша дотянулась и сжала его ладонь. – Спасибо тебе! Я так рада.

– Без проблем.

Кто бы ему самому сейчас помог? Дал бы по морде, да желательно посильнее. Чтобы быстрее прийти в себя.

К счастью, держаться подальше от Даши Плахову помог один из подрядчиков, что прислал крепких парней выполнить работы в уборной будущего кафе. С полом там была конкретная беда, полуразрушенный, неровный, поэтому было решено подготовить и залить его заново. Без дискуссий со спецами и жарких споров не обошлось, поэтому нескольких часов в компании строителей Никите хватило, чтобы остыть.

А то он накрутил себя так, что уже собирался взять сумку и сбежать на хрен в какой-нибудь притон для бомжей. Ну, или к Илюхе, что по факту было тем же самым. Плахов понимал, что ведет себя как конченый сукин сын, думая исключительно о том, как трахнет свою сногсшибательную соседку. Он зациклился на Даше. У него мозг отключался буквально сразу же, как только вблизи показывался ее хрупкий силуэт. И это начинало становиться большой проблемой. В первую очередь для него, конечно же, потому что в случае с этой девушкой не работали привычные правила. Никита просто не хотел и не мог причинить ей боль.

А вот она ему – запросто.

Стоило подняться наверх, как Даша выплыла из душа: мокрые пряди струятся по плечам, капельки воды на гладкой коже, сквозь белый хлопок футболки проглядывают твердые соски.

Она что, издевается?!

Но, похоже, девушка действительно не понимала, какой эффект может оказывать на половозрелого мужика. Мило улыбнувшись, Даша прошлепала к себе в комнату.

– Как там? – раздался ее голос.

Никита вдохнул и выдохнул, но это слабо помогло остудить пыл. Кажется, возбуждение теперь следовало за ним неотступно.

– Приступили к работе.

И словно в подтверждение снизу тут же раздался шум.

– А ты? – Плахов не удержался, подошел к двери ее спальни, встал в проходе.

– Волнуюсь, – призналась Даша.

Она взяла расческу и стала расчесывать ею влажные пряди. «Нужно повесить ей зеркало», – подумал Плахов. Зрелище его завораживало.

– Помастурбируй, – вдруг выпалил он. – Сними напряжение, так ты не накинешься на него на первом же свидании.

Глаза Даши расширились. Девушка смутилась, но не покраснела. Она смотрела на Никиту скорее с интересом, чем была возмущена откровенностью.

– Плахов, ты акцентируешь внимание только на похоти. У тебя все вертится вокруг нее. – Даша качнула головой, а он заметил только то, как нечаянно расческа скользнула по ее груди, задев маленькую твердую выпуклость, и та еще сильнее налилась. – Для меня это приятное романтическое приключение. Я собираюсь получить удовольствие иного рода. Но тебе не понять.

– У тебя слишком долго не было секса, так что все равно приласкай себя, – ухмыльнулся он, стараясь держать лицо. – Могу подсказать несколько сайтов с горячими видео. Какое порно тебе нравится?

– К черту порно – леди заводятся от горячих книг! – отшутилась она. Или это была не шутка, потому что Даша взяла со стола какую-то книгу, многозначительно глянула на него и помахала ею в воздухе. – Затем положила обратно на стол и направилась к Никите. – А теперь оставь меня ненадолго.

Вытолкнула его из комнаты и хлопнула дверью.

Она что там, реально собирается…

– Мне нужно переодеться, – словно прочтя его мысли, прощебетала Даша.

Роман был невероятным мужчиной. Серьезно.

Даша все время ждала подвоха, но вроде все складывалось идеально. Ей не пришлось ждать, когда для нее откроют дверцу машины, и никто не заставлял ее слушать десяток скучных историй про ландшафтный дизайн, – Роман старался совсем не говорить о работе после работы. И, о, чудо, как же приятно: в самом начале вечера он подарил ей очаровательный букет розовых пионов. Бам – ключик к хорошему настроению каждой девушки! И плюс сто очков к рейтингу доверия. Так-то.

В ресторане тоже было чем вдохновиться. Ее спутник выбрал приятное место в центре города. Большой зал без лишних перегородок дарил ощущение пространства и свободы, минимальный декор был функциональным, а ровный белый потолок не отвлекал от общего стиля. Да, у Даши больше не получалось воспринимать заведения как прежде, когда любые оценки вписывались в шкалу от «красиво и вкусно» до «уныло и пресно». Теперь она жадно впитывала взглядом любую деталь. Девушка училась на чужом опыте. И главное, что она поняла сегодня, – как же важно произвести первое впечатление!

Мужчин это тоже касалось. Роман словно сошел со страниц одной из ее любимых книг. Он был божественно хорош собой. Ухоженный, хорошо пахнувший, в приличном костюме, сидящем по фигуре. А его низкий, уверенный голос ощущался где-то глубоко в груди, под сердцем, а затем отдавался эхом во всем теле. Ну и конечно, не стоило удивляться, что под взглядом его темных глаз у Даши по всему телу разбегались мурашки.

– Вина? – спросил он, пока они ждали заказ.

– Да, спасибо, – словно под гипнозом ответила девушка.

Раньше она думала, что такие горячие мужики водятся только в фантазиях авторов любовных романов. А теперь видела наяву, и от этого было волнительно и неловко.

– Так как ты решилась открыть собственное кафе? – Его тягучий, как карамель, голос донесся до нее словно через вату.

– Кондитерскую, если быть точной, – поправила Даша. Стараясь выглядеть уверенной, она выпрямила спину и расправила плечи. – Просто я обожаю выпечку, десерты и торты.

– Обожаю торты, – признался Роман.

– Правда?

– Да, – кивнул он. – Только не новомодные муссовые или йогуртовые с десятками коржей, вафельной бумагой или мастикой. – Мужчину передернуло. – Люблю простые.

– Домашние, – улыбнулась Даша.

– Как у бабушки. – Он посмотрел на нее с восторгом.

– Да! И чтобы все натуральное: сметана, мед, сливки!

– Сейчас так трудно такое найти. Я готов переплачивать за качество, но порой приходится перелопатить весь интернет, чтобы найти достойное.

– Не могу поверить, что ты сладкоежка, – растаяла девушка.

– Это моя маленькая слабость, – признался Роман, оглядевшись по сторонам, не подслушивает ли кто. – А еще растения. И животные. И спорт.

Сердце Даши толкнулось в груди. Вот оно! Перед ней тот мужчина, которого она загадывала судьбе.

– Знаешь, открытие кафе – самое важное. Это бесплатная реклама, – со знанием дела произнес он. – Оно обязательно должно быть громким. Музыка, шары, цветы – что-то такое, не знаю. Но действо должно привлекать посетителей. Каждый, кто войдет, может стать постоянным гостем.

– Да, нужно будет продумать каждую деталь, – задумалась Даша. – Спасибо за идею.

Разговор был таким оживленным и уютным, что она больше не строила из себя загадочную женщину, которая выше всех этих банальностей. Даша не старалась выглядеть безразлично и не боялась показаться смешной, через полчаса она уже полностью расслабилась и хохотала над его шутками. Зря переживала – единственное, что здесь могло быть опасным, – это обжорство, потому что кухня ресторана была на высоте.

– А… какие у тебя планы? – припомнив вдруг наставления Никиты, спросила Даша.

– В смысле на завтра? Или вообще?

– На жизнь, – уточнила она. – Может, есть какие-то мечты?

– Есть парочка. – Роман пожал плечами. – Открыть филиал фирмы, построить дом в области – я взял там участок, и, когда доход позволит, основать приют для бездомных собак.

«О-о-о», – в унисон пропели ангелы. Выстрел в самое сердечко…

– Я регулярно помогаю волонтерам и приютам, – добавил он, – но хочется делать больше.

– Это чудесно.

– Хочешь, как-нибудь вместе съездим в приют? Например, в выходные? Отвезем корм, прогуляемся с питомцами.

– Хочу! – Даша чуть не подпрыгнула.

– Только сразу предупреждаю: одеться нужно будет просто – будем убирать в клетках. – Роман вдруг осекся. – Ох, прости. Ты можешь не делать этого, если не хочешь. Никто не заставляет, там все по желанию.

– Нет, я хочу, – зачарованно произнесла девушка.

Черт, он даже ел красиво. Непостижимым образом Роману удавалось изящно нарезать стейк и ловко поглощать его, умудряясь не запачкаться. Для Даши любой, кто управлялся одновременно с двумя столовыми приборами, уже был кем-то вроде полубога, ведь сама она плохо владела левой рукой и всегда перекладывала вилку в правую после того, как нарежет мясо.

– А что насчет отношений? – вдруг вырвалось у нее.

– Что ты имеешь в виду? – прищурился он.

– Меня не интересуют интрижки, – ощущая неловкость, выдавила Даша. – Я ищу серьезных отношений, поэтому если ты не хочешь, то без обид. Больше не будем встречаться. Я… – Она тряхнула волосами. – Просто обозначаю свою позицию.

Роман смотрел на нее пристально, но без эмоций. Пауза затягивалась, Даша начинала нервничать.

– Я тоже, – признался он, наконец. И его губы тронула легкая улыбка. – Рад, что ты это сказала.

– Отлично, – выдохнула девушка.

И следующая его фраза ее огорошила:

– Ты мне нравишься, Даша.

– Звучит… соблазнительно, – с придыханием произнесла она.

– Так и есть. – Роман поднял бокал и предложил: – Выпьем за это.

– Хорошо. – Даша взяла бокал за тонкую ножку.

Тот слегка дрожал в ее пальцах.

– За встречу. – Мужчина обворожительно улыбнулся. – Я не был на свиданиях уже черт знает сколько. Думал, забыл каково это. Но, оказывается, я просто не был на правильных свиданиях – с лучшей девушкой на свете.

– Спасибо, – глянув на него из-под ресниц, промурлыкала Даша.

– Может, десерт?

– Давай.

– Официант!

«Как все идет?» – пришло сообщение от Никиты.

Роман не отвечал на звонки из уважения к спутнице, и Даше следовало поступить также, но, воспользовавшись паузой, она быстро напечатала ответ:

«Роскошно».

Затем подумала и отправила Плахову селфи дедули из парка. Пусть поржет. Это фото – самое милое, что произошло в тот день. И каждый взгляд на него переносил ее в тот момент, когда они с Никитой шли вдвоем по парку, и Даша держалась за его локоть.

«Легендарное фото», – ответил он.

И снабдил сообщение кучей хохочущих эмодзи.

– Нужно просто разделиться, – предложила Лера, когда они вышли из машины Евы и в растерянности уставились на километры торговых рядов.

– Как тут разделишься, если список у Даши? – возразила Саша, оглядывая бесконечные вереницы палаток, киосков и магазинчиков. – К тому же она ужасная привереда: будет долго взвешивать «за» и «против» каждой покупки и обдумает каждую деталь, прежде чем передумает, потому, что у нее в голове уже четкая картинка того, как все должно выглядеть в ее кафе. Девочки, я полагаю, мы тут умрем сегодня.

– Да брось, – отмахнулась Даша. – У меня не такой уж длинный список!

Она достала лист, который оказался целым рулоном и стал разворачиваться, едва девушка тряхнула им перед подругами. С мягким шелестом край рулона лег на асфальт, и те ахнули.

– Ну, или длинный, – виновато протянула Краева и почесала затылок.

– Нужно было запастись едой и взять термос с чаем, – простонала Саша, поглаживая живот. – Тот, что мы брали на заправке, был по вкусу как вода, в которой варились овощи.

– Предлагаю быстро пробежаться по рядам, найти нужное, сложить все в машину, а потом отдохнуть в ресторане, – предложила Даша, заметив возвышающийся на оптовыми базами торговый центр с кучей магазинов и заведений общественного питания.

– Я так быстро пробежалась по универмагу в центре в прошлые выходные. – Лера вздохнула. – Потом пришлось сказать Кириллу, что потеряла его кредитку.

– И чудесным образом нашла шубу, – усмехнулась Саша.

– Так вышло! – воскликнула Балабося, всплеснув руками.

– С кем не бывает, – щелкнув сигналкой, хихикнула Ева. – Ну, что, идем?

– Туда, – указала Даша.

Хорошо, что они поехали вчетвером. Было удобно тащить до автомобиля покупки, ведь очень быстро в одном из отделов обнаружились очаровательные тарелочки – идеально белые, совсем как намечтала себе Даша. Она почти определилась с блюдцами, но тут заметила в другом магазине еще более изысканные. Пришлось немного переплатить, зато сэкономили на столовых приборах: взяли их оптом, и продавец сделал шикарную скидку.

А когда забрели в магазинчик керамики, Даша с радостным визгом бросилась к полкам. Вот уж где хоть разорвись, но хотелось скупить буквально все, и изначальный план приобрести всю посуду в едином стиле чуть не дал трещину. Девочки вовремя предложили компромисс: в кафе – одинаковые кружечки, сахарницы и чайник с нежными цветами по контуру, а несколько авторских чайных пар ручной работы – в квартиру, чтобы пользоваться лично. Идея Даше понравилась.

В другом отделе они нашли восхитительные скатерти, салфетки и полотенца – нежно-белого цвета с принтом с молодыми дивными бутонами чайных роз. И даже урвали пару фарфоровых чайников на барахолке: те были просто очаровательны. Дарья, конечно, немного засомневалась насчет их происхождения, но слова Леры о том, что это не старье, а винтаж, ее в конце концов убедили. И вообще, подруга продолжала демонстрировать отличные организаторские способности, что успокаивало Дашу, которая очень переживала, что взяла ношу не по себе. Ведь одно дело – стоять у плиты, а другое – быть хозяйкой заведения, руководить бизнесом и принимать гостей.

И если с разрешениями и прочими бумажками ей взялась помочь знакомая Плахова из префектуры и Даше оставалось лишь официально оформить предпринимательство, то, что касалось организации пространства и работы будущего кафе, – тут любая мелочь могла вызвать у нее приступ паники. Хотя девушка изначально думала, что все будет именно наоборот.

– Смотри, какие классные льняные занавески! – Она бросилась к одному из прилавков.

– Дорогая, у тебя огромные панорамные окна, – стараясь сдержать ее пыл, напомнила Лера.

– Да плевать! Они мне нужны! – Даша закрутила ткань вокруг шеи, как шарф. – Я найду, куда их повесить! Да хотя бы в свою спальню!

– Вынуждена напомнить про бюджет, – мягко заметила она.

– Но они такие милые!

– Мне перечислить количество оборудования, которое необходимо для кухни кафе? – Даже пощечины так лихо не привели бы Дарью в чувство, как эти слова Балабоси. – Или, может, посчитаем, сколько уйдет на мебель?

– Ну ты и стерва, – насупилась Даша, выпустив из рук вожделенные занавески.

– Прости. – Решив свериться со списком, Лера опустила взгляд на исписанный мелким аккуратным почерком рулон. – Итак…

– Я вижу отдел с люстрами! – взвизгнула хозяйка будущего кафе и понеслась вдоль рядов.

– Сделай скидку на то, что мать никогда не позволяла ей выбирать самой, – улыбнулась Саша. – Она как ребенок в магазине сладостей с пачкой хрустящих купюр.

– Тогда нужно направлять ее в правильные магазины, – вздохнула Балабося, зачеркивая то, что уже купили.

– Девочки! Смотрите! – кричала Краева, не стесняясь других покупателей. – Это она! Моя идеальная люстра!

– Побежали, иначе она ее купит, – Предложила Лера, убрав рулон в сумку.

– Я не могу так быстро, – сказала Золотова, утиной походкой следуя за ними. – Иногда мне кажется, что во мне аквариум и если пойти слишком быстро, то можно все расплескать!

– Пойдем, женщина-тыква, – взяла ее под локоть Балабося.

– Малыш родится только в конце осени, а я уже переживаю, как бы не родить раньше срока от любого неосторожного движения.

– Беременные очень уязвимы, – заметила Ева.

– Даже чересчур, – закатила глаза Лера. – Но ты не переживай, Лев, если что, и роды может принять. Как вспомню то видео с аварии на трассе… бр-р!

– А я там была, – напомнила Ева.

– Хватит меня пугать, – взмолилась Саша. – Лучше взгляните туда!

Дашка, словно принцесса, кружилась под большой белой люстрой, закрепленной под потолком.

– Она похожа на меренговые пики, правда? – звенел ее голос. – Такие тонкие язычки на концах, а в середине будто облачко! Если пустить деревянные балки по потолку и сделать цветочную роспись, то она идеально впишется в центр! Глаз не оторвать, правда?

– Вынуждена признать, что эта транжира права, – восхищенно глядя на странную люстру, выдохнула Лера. – Какую строчку расходов урежем, чтобы ее приобрести?

– Вау-у-у… – вместо ответа вздыхали девушки.

– Решено единогласно! – торжественно воскликнула Даша. – Мы ее берем!

– Оформите доставку, пожалуйста, – попросила Балабося.

Люстра действительно была слишком хороша, чтобы раздумывать о цене. Каждому заведению нужна фишка, которая делает его запоминающимся. И, кажется, они ее нашли.

– Ура-а-а! – Даша хлопала в ладоши и обнимала подруг. Может, такие моменты в жизни даже важнее конечного результата. – А еще мне нужны подставки под торты! – Она была возбуждена до предела. – Много подставок! И симпатичные керамические емкости для соли и перца! И ножи! И специальные лопаточки для пирогов и десертов!

– А мне нужно пописать, – вздохнула Саша.

– Может, сделаем перерыв и перекусим? – предложила Ева.

– Хорошо!

Они отправились в ресторан, который заметили еще по приезду, и весь путь Даша с жаром рассказывала, как важна каждая деталь в оформлении зала, ведь впечатление складывается из мелочей: солонка, салфетка, тарелка, улыбка официанта, солнечные зайчики на скатерти. Она не хочет ошибиться ни в чем и понимает, что нельзя отыскать все необходимое за один день. Поэтому и начала поиски заранее, чтобы добыть все нужное постепенно. Хотя разумный человек закончил бы ремонт, затем взялся бы за оборудование, а уж в конце думал бы о деталях интерьера и посуде. Но это ее личный проект, и Даша видела его именно так – настроение должно быть во всем: от десертов до звука колокольчика над открывающейся дверью.

– Скажи-ка нам лучше, как там твое свидание, – попросила Лера, когда они расселись за столиком в ресторане и сделали заказ. – А то все трещишь о тарелках да ложках. Я думала, умру от любопытства! Все ждала, когда сама расскажешь, но ты даже не заикнулась.

– Я тоже удивилась, – поддержала Саша. – Хотя настроение у тебя явно хорошее. Но молчание настораживает…

– Что именно вы хотите знать? – смутилась под их взглядами Дарья.

– Все. Грязные. Подробности. – Балабося потерла руки. – Давай, сестра, не стесняйся, рассказывай!

– Грязи не будет, – улыбнулась девушка. – Все было замечательно. Сначала Рома заехал за мной на машине.

– О-о-о! – протянули они хором.

– Автомобиль премиум класса, надеюсь? – решила уточнить Лера.

– Ой, я в таких вопросах профан, если честно.

– Девушки должны разбираться в таких вещах, милая.

– Ты выбирала Кирилла по тачке или по зову сердца?

– По зову плоти, – хрюкнула со смеху Саша.

– Ладно, проехали, продолжай, – отмахнулась Лера.

– Он открыл передо мной дверцу, – сказала Даша.

– О-о-о-о! – умиляясь, переглянулись подруги.

– Ну и, короче, все прошло хорошо. Мы вкусно поужинали, поболтали обо всем на свете и договорились о новом свидании, – радостно подытожила она.

– Это что, весь рассказ? – нахмурилась Лера.

Даша могла бы поделиться своими переживаниями на тему поцелуя с Никитой, наутро после которого он вел себя как ни в чем не бывало, но решила оставить это при себе.

– Да, – улыбнулась она. – Никаких грязных подробностей. Меня ничто не смутило, он вел себя как настоящий джентльмен, и мне было с ним максимально комфортно. Считаю, это успех!

– Тогда почему у тебя такое лицо? – Выгнув бровь, Саша наклонилась на стол. Она, очевидно, решила просканировать ее мысли взглядом.

– Какое?

– Как будто ничего особенного не случилось. Это же типа – вау! Твое первое свидание! С шикарным мужиком! А у тебя даже не намокли трусишки?

Даша медленно обвела взглядом зал. Ну, спасибо. Теперь две старушки, один пухлый младшеклассник и толстый мужик в очках тоже хотели знать, намокло ли ее белье.

– Девочки, это всего первое свидание, – наклонившись на стол, прошептала она. – Мы мило побеседовали, и Рома проводил меня домой. Все. Никаких поцелуев и приставаний, рано еще о чем-то таком говорить.

– У-о-а, – зевнула Саша.

Она бы так не зевала, если бы знала, что первым, кто заставил белье Даши прилипнуть к телу, был Никита. И это было вчера. И это было ужасно. В смысле это открытие поразило девушку: она и не подозревала, что ее тело способно так реагировать на мужчину и производить столько влаги. Даже десять минут под прохладным душем не смогли унять возбуждение и успокоить ее пульс. Даша буквально не знала, куда девать себя – так возбудиться и остаться один на один со своими чувствами и желаниями. Да этот Плахов просто подлец!

Лера же была более категорична:

– Не верю.

– А что вы хотите? – попыталась оправдаться Даша. – Я жутко волнуюсь! Первое свидание. А вдруг я его разочаровала? Вдруг он больше не позвонит? А если позвонит – вдруг мы встретимся, пойдем куда-то, и он захочет меня поцеловать? – Она всплеснула руками. – А если мы останемся одни…

Случайные зрители продолжали поглядывать на них, явно желая знать, что там случится, когда «они останутся одни». Даше пришлось недовольно зыркнуть на каждого из них по очереди. Подействовало на всех, кроме школьника. Тот лишь широко улыбнулся в ожидании подробностей.

– Предлагаю выпить за то, чтобы у Даши все получилось, – предложила Ева, заметив, что им несут просекко и сок.

– Надеюсь, Рома – твой принц. – Саша искренне улыбнулась.

– Который избавит тебя, наконец, от девственности, – ничуть не стесняясь официанта, ляпнула Лера.

– Моя девственность – не проклятье, – цокнув языком, заметила Даша. – Я не спешу от нее избавляться.

– Только не делай это с ним, если он тебя не возбуждает, – посоветовала Балабося, подняв бокал. – Тебе не понравится.

– Хорошо, – улыбнулась она. – Но Рома меня возбуждает. Уверяю тебя. Он красивый, сильный, умный, воспитанный, успешный.

– Теперь мне тоже хочется зевнуть, – сказала подруга.

– И любит животных. Собак, кошек…

– Это ты его должна хотеть как кошка! – рявкнула Лера. Посмотрела на других гостей. – Не, ну а чо?

– Простите, пожалуйста, – извинилась Саша. Толкнула Леру в бедро и перешла на шепот: – Нас выгонят отсюда, если ты продолжишь в том же духе.

– Лучше возьми бокал, – подмигнула ей Балабося.

– Ох, девочки, – вздохнула Даша. – Как же я вас люблю. Но…

– Никаких «но»! – Лера подняла бокал выше. – Выпьем за тебя, Даш. Пусть все получится как ты захочешь. Это я про кафе. И с кем захочешь. Это уже не про кафе. Мы все искренне хотим, чтобы ты обрела свое счастье.

– Да! Ура! – поддержала Ева.

– За счастье! – Саша чокнулась с ними соком.

– И чтобы трусы прилипали к потолку, если их подкинуть, – не удержалась Лера. – Ура!

– Вообще, иногда приходится перебрать кучу парней, чтобы найти того самого, – заметила Ева, сделав глоток. – Даша, тебе повезло, что ты встретила Романа. Он действительно кажется достойным кандидатом.

– Спасибо, он реально классный.

– Кстати, как дела у Плахова? – поинтересовалась Балабося.

Дарья на мгновение перестала дышать. Испугалась, что может выдать себя поведением. Даже подруг, которым прежде доверяла все тайны, она не готова была посвятить в хитросплетения их с Никитой отношений. По крайней мере пока. До тех пор, пока сама не поймет, что между ними происходит.

– Вроде нормально, – ответила она. Бокал задрожал в ее пальцах, поэтому девушка поспешила поставить его на стол. – Вчера вот диван купил…

И ногти ей красил…

– Похоже, нравится ему у тебя.

– Ну, да. – Даша нервно потерла висок. – Он фактически руководит ремонтом, и для меня его помощь очень ценна.

– А что Никита думает насчет Ромы?

– Он снабдил меня подробной инструкцией, как вести себя на свидании, – ерзая на стуле, ответила она. – И знаешь, все его советы пригодились.

– У вас отличная команда.

– Точно.

– Но я все же думаю, ты ему нравишься, – честно сказала Лера.

– Да, – кивнула Даша. – Нравлюсь. Как и все остальные женщины мира.

– И ты никогда не представляла вас вместе?

– Лер, к чему эти вопросы? – Саша пихнула ее ногой под столом.

– Нельзя просто спросить? – взвилась та.

– Как он, вообще? – пока они препирались, обратилась к Даше Ева. – После того случая с пацаном?

– О чем ты? – не поняла девушка.

– На прошлой смене был тяжелый выезд. Никита вынес мальчика из огня. Буквально за секунду до взрыва. Он тебе не говорил?

– Нет, – смутилась Даша. – Никита… он… он сказал, ничего необычного.

– На самом деле, Плахов настоящий герой, – обведя взглядом подруг, серьезно сказала Ева. – Начальство рассматривает возможность как-то отметить его или наградить за подвиг, я слышала, что подали бумаги.

– Я ничего не знала, – мотнула головой Лера.

– Лева мне вообще ничего о работе не рассказывает! – призналась Саша. – Если я на смене, в диспетчерской, то бываю в курсе происходящего. Так он и то заверяет, что там фигня, а не пожар, хотя я прекрасно разбираюсь, где фигня, а где реальная угроза жизни. А если я не работаю в его смену, так он молчит, будто воды в рот набрал! Говорит, не хочет, чтобы я волновалась…

Они все уставились на Дашу.

– Я не… он… я не знала! – выдохнула она.

– Значит, бережет твои нервы. – Ева улыбнулась и о чем-то задумалась, как-то странно взглянув на Краеву.

– А помнишь тот выезд в клинику? – вдруг вспомнила Лера. – Кирилл до сих пор иногда посещает психолога. Хорошо, что кошмары его теперь не мучают так часто.

– Может, не будем уже про пожары? – Саша начала обмахивать себя руками. – Я беременная, вообще-то. Мне волноваться нельзя!

– Кстати, ты уже выбрала имя дочке? По-моему, Валерия Царева звучит мощно!

Разговор свернул с опасной темы, и Даша смогла немного расслабиться. Пока они спорили об имени будущего ребенка, она прокручивала в памяти то утро, когда Никита вернулся со смены. Вспоминала его усталый взгляд, их разговор, завтрак, шутки, и у нее мурашки бегали по спине при мысли о том, что он мог не вернуться к ней в тот день.

Она взяла телефон, открыла фотографию с их прогулки и улыбнулась. Ей не хотелось придумывать того, чего нет, но совсем отрицать наличие притяжения между ней и Плаховым не было смысла.

– Фу, почему ты пялишься на фотку какого-то деда? – воскликнула Лера, наклонившись к ней. – Извращенка! Я думала, она переписывается со своим новым парнем, а она пускает слюни на старика!

– Что там? Покажи! – потянулась Саша. – Боже, кто он?

– Не скажу, – хихикнула Даша.

– Так вот, почему ты не прыгаешь до потолка после свидания с архитектором?! – скривилась Балабося.

– Я тоже предпочитаю мужчин постарше, – призналась Ева. Наклонилась к экрану и удивленно отшатнулась. – Но не настолько старше!

– Даш, да кто это? – не отставали они.

– Это секрет, – улыбнулась она и спрятала телефон, чем завела подруг еще больше.

По крайней мере, они больше не вспоминали о том единственном, кто тоже был посвящен в тайну этого снимка.

Масштабы своей глупости Даша осознала, лишь вернувшись домой. Куча коробок с хрупкой посудой, и куда их ставить? Где хранить? На первом этаже, где все еще шел ремонт? В уборной не доделали пол и стены, на кухню кафе еще должны были привезти и установить столы, шкафы и различное оборудование, в зале – тем более было опасно держать любые бьющиеся предметы: каждый день туда-сюда сновали замерщики и рабочие.

Короче, опыт действительно оказался сыном ошибок трудных – классик не врал. Пришлось поднимать все коробки наверх и складировать в Дашиной спальне. Хорошо, девочки помогли. Составили все коробки вдоль стен, и пусть комната теперь напоминала склад, но хотя бы покупки оставались в целости и сохранности, а Даша убедилась, что советы бывалых иногда слушать полезнее, чем собственную интуицию, которая орет: «Хочу! И хочу немедленно!»

Теперь у Краевой была гора посуды, роскошная люстра, а также страх, что не хватит денег на обустройство помещения и необходимые мебель и оборудование. И все же это намного больше, чем месяц назад, когда она пребывала в унынии, считая себя полной неудачницей, неспособной расстаться ни с девственностью, ни с диктатурой матери.

Девушка открывала коробки, сидя на полу, разворачивала бумагу и внимательно рассматривала каждую покупку. Она ощущала радость. Ей будто снова восемь, и в это новогоднее утро все подарки под елкой только для нее.

– Ты все-таки это сделала, – напугал ее голос.

Даша подняла взгляд. Ее сердце пропустило удар. Плахов стоял в дверях ее комнаты, навалившись плечом на косяк. А она даже не слышала, как он вернулся домой.

– Да. Накупила всякой всячины. В основном все необходимое.

Никита выглядел усталым, его глаза покраснели, а на лице проступила щетина.

– И что ты ощущаешь?

– Удовлетворение, – призналась Даша. – Мне это было нужно. Шопинг всегда помогает.

На самом деле она чувствовала облегчение. Боялась, что Плахов будет избегать ее после вчерашнего, а ей так не хватало их разговоров ни о чем и совместных вечеров.

– Ну и правильно. Никогда ни о чем не жалей. – Он спрятал руки в карманы брюк.

– Скорей бы доделать ремонт и расставить все по местам, – улыбнулась девушка.

– Ты ужинала?

– Еще нет. Целый день на ногах, даже нет сил, чтобы приготовить.

– Я закажу что-нибудь, чего ты хочешь? – Его синие глаза блуждали по комнате, лишь бы не останавливаться на ее лице.

– Ты спрашиваешь для приличия, а потом все равно заказываешь по своему вкусу, – с усмешкой напомнила Даша.

– А ты все равно сначала морщишь нос, а потом лопаешь что дают. Даже из моей тарелки последний кусок забираешь! – сказал он, и они, наконец, встретились взглядами.

– Ты поймал меня, – сдалась она.

– Хорошо, заказываю шаурму, лапшу со свининой и луковые кольца.

– Какая мерзость! – простонала Даша. – Может, роллы?

– Тогда запеченные и острые, не могу есть один рис с огурцом.

– Возьми хотя бы «Филадельфию»!

– И побольше кисло-сладкого соуса, – кивнул Плахов, доставая телефон и отправляясь в гостиную. – Я все им залью!

– Ты ужасен… – ощущая смесь радости и волнения, произнесла она ему в спину.

Ее должно было волновать, почему Роман не пишет ей после свидания, а Даша думала лишь о том, что означал вчерашний поцелуй и почему Плахов делает вид, будто ничего не было, и не затрагивает эту тему.

Это было неправильно. Совсем неправильно. Раньше девушка не всегда понимала, почему героини книг отдают предпочтение плохим парням, игнорируя достойных. Ей казалось, что уж она-то непременно поступит здраво. Но книги пишут опытные люди: они-то знают, что если в дело вступает сердце, разум отходит на второй план. И вроде все понимаешь, а тянет. И знаешь, что совершаешь ошибку, но, кажется, будто не совершишь ее – и незачем будет жить. Такие дела.

– Я сегодня полировал стойку и обнаружил в ней внутренний ящик, – вдруг сказал Никита, когда они уже поедали роллы, расположившись на диване в гостиной. Телефон стоял на табурете напротив них и транслировал примитивный боевичок, поэтому вечер не обещал ничего особенного. До этого момента. – Не то чтобы потайной, но посторонний человек туда не полезет. – Он встал, сходил в свою спальню и принес потрепанную тетрадь или ежедневник в кожаном переплете. – Думаю, здесь рецепты твоих дедушки и бабушки.

– Что? – Даша сложила роллы на табурет, вытерла руки, взяла находку и принялась листать. – Здесь все от руки! С пометками. Владельцы записной книжки зачеркивали что-то, где-то дописывали. Боже, да это настоящий клад! Никита! – Она бросилась ему на шею, чуть не выбив из его рук контейнер с едой. – Спасибо тебе! Спасибо!

Девушка обняла его, закрыла глаза, почувствовала приятный запах мужчины, и это снова случилось – возникло дикое сексуальное напряжение, которого хватило бы, чтобы воспламенить и диван, и комнату, и все здание. Она поспешила отстраниться, но успела заметить слегка растерянное выражение лица Никиты: похоже, он ощущал то же самое. Теперь вообще любое их случайное касание высекало искры.

– Спасибо, это находка очень поможет мне с кафе. – Стараясь больше не встречаться с ним взглядом, Даша продолжила листать записную книгу.

– Я рад. – Плахов вернулся к еде.

День получился насыщенным и слегка вымотал Никиту. Даже не физическим трудом, а огромным количеством общения. Девчонки так тараторили и хохотали, что у него все еще, даже после их ухода, звенело в ушах. Все-таки мужское общение более спокойное и расслабленное. Либо это Балабося такая – ее везде слишком много, она громкая, шумная и беспокойная. А еще Ева – всегда первая в том, чтобы уязвить его, вставить шпильку, поиздеваться.

И все же он обожал их всех – своих друзей. Любого пола. И прекрасно понимал, зачем они цепляются к нему и на какие действия провоцируют. Они привыкли в пожарной части снимать стресс черным юмором, сарказмом и пикировками, и это действительно сближало сослуживцев. Потому и в жизни работало – особенно среди тех, кто тоже обладал чувством юмора.

Да и вообще, они чертовски хорошо провели этот день. Поработали, посидели наверху с едой и пивом за разговорами, посмеялись от души. Сашка приготовила им вкусный обед: запекла мясо в духовке, нажарила деревенского картофеля и сервировала его малосольными огурчиками. Обычно он гнал от себя мысли о домашнем уюте и привилегиях женатых коллег, но в последнее время они почему-то все чаще и упорнее лезли в голову. И это его начинало слегка напрягать.

Когда все разошлись, Никита еще раз спустился вниз, чтобы оценить работу. Затем, довольный, отправился в ванную. В помещении еще стоял конфетно-цветочный аромат Дашиного геля для душа – значит, она только что вышла отсюда. Он невольно представил ее голой под струями воды, и в паху опять болезненно заныло. От круглосуточного стояка у него уже срывало крышу. И даже самоудовлетворение не приносило облегчения: Никита отчаянно хотел свою соседку – ту, что постоянно находилась рядом, соблазняя его своим видом, теплом и манящим сладким запахом.

Да что за чертовщина с ним творится?!

Замызганная однушка на окраине досталась Илье от прабабушки, и он, как въехал, так, похоже, даже и не делал попыток привести ее в порядок и, к примеру, поменять обои или окна. Тут и там что-то поскрипывало и отваливалось, грохотало и шумело, а в ванной беспрестанно капала вода. Пару раз в прошлом году Никита был здесь на дружеских попойках и тогда ему было плевать на состояние квартиры, но теперь, когда он напросился пожить немного, парень с тоской вспоминал голые стены Дашиной квартиры.

– Как ты тут выживаешь? – Он огляделся и аккуратно присел на краешек дивана, боясь запачкать шорты.

– Нормально. – Илюха пожал плечами. – Прихожу только ночевать. Да ты не морщись, тут все чистое, просто старое – как от бабки досталось, так и лежит. Я сам будто все еще гость, ее дух здесь витает, боюсь его тревожить.

– Дух?

– Угу.

– Ясно.

– Ты лучше скажи, что случилось? Притащился ко мне в полночь с сумками, хмурый – будто умер кто. С Дашкой, что ли, поругались?

– Нет, – тяжело вздохнул Плахов. – Нормально все. Ушел и ушел. Значит, надо так было.

– Она тебя выгнала? Или сам?

– Какая разница-то? – Никита недовольно зыркнул на друга.

– Значит, что-то натворил.

– Илюх, мы просто соседи, а ты так говоришь, будто я жену с двумя детьми бросил. Кончай уже давай. Где мне матрас свой бросить?

– Там, – указал он в угол. – А Дашка что? Ты ж у нее там всеми процессами руководил…

– Помогу я ей с ремонтами, не переживай. – Плахов стал доставать из сумки надувной матрас. – Я так ей в записке и написал.

– В записке, значит.

– Именно.

– Ладно, – устало выдохнул Илья. – Хотел бы я прочесть твои мысли, но, боюсь, лучше не знать, о чем ты думаешь.

Внезапно умная колонка Никиты, стоявшая на столике рядом с сумкой, врубила на всю катушку «Remember The Time» Майкла Джексона.

– Помолчи, а! – рявкнул на нее Плахов.

– Поняла, – ответила та, оборвав исполнителя на полуслове.

– Это просто голосовой помощник, брат, – удивился такой реакции Илья. – Чего орать-то?

– Ты не понимаешь, она специально это делает.

– Тебе бы отдохнуть. Хочешь жрать?

– Нет.

– Ладно, сделаю себе бутерброд. – Он поспешил свалить на кухню.

Никита уронил лицо в ладони и шумно выдохнул. Тупая тянущая боль в груди не давала покоя. Нужно было просто успокоиться. И просто еще раз напомнить себе, что он все сделал правильно.

– Анжела? – наконец позвал он.

– Да, – отозвалась она.

Никаких тебе «солнышек» или «заек».

– Тебя словно перепрошили.

– Нет, меня давно никто не касался.

Никита усмехнулся.

– Давай, ставь свои будильники, мне завтра на смену.

Пока Анжела устанавливала будильники на утро, Плахов достал телефон и с удивлением обнаружил сообщение от бывшей. Лина предлагала встретиться. Это что-то новенькое. Отвечать он не стал.

– Кто сказал ей, что я здесь? – прорычал Плахов, заметив бывшую, которая вошла в бар и направлялась к ним.

– Кому? – обернулся Артем. – О-о-о…

– Не я, – выдавил Илья, тоже заметив Лину.

– Так и знала, что найду тебя здесь, – улыбнулась она, остановившись у их столика. – Привет, парни!

Надо признать, девушка собрала восхищенные взгляды всех посетителей. Шелковая юбка, косуха, грубые ботинки – небрежный и стильный образ: то, что нужно, когда хочешь быть в центре внимания. Лина облизнула пухлые губы и томно откинула кудряшки с плеч.

Серьезно? Что это за сигналы она подавала?

– Ничего не изменилось. – Девушка наклонилась на стол. – Тот же бар, тот же состав участников.

– Привет, Лина, – кивнул Илья, сделав глоток пива.

– Привет, – сдержанно улыбнулся ей Артем.

Никита не собирался извиняться за свое нахождение в этом заведении – он не был здесь год, но это не ее собачье дело, где он проводит время. Сегодня после смены ему некуда было пойти.

– Что тебе нужно? – процедил Плахов, глядя на нее из-под бровей.

– Ты не отвечаешь на мои сообщения и звонки.

– Может, потому что не хочу?

Она рассмеялась. Слегка нервно, но это мог бы заметить только тот, кто знал ее лучше других. И Никита заметил.

– Брось, Никит, все уже давно в прошлом. Мы можем поговорить как взрослые люди?

– О чем?

– Выйдем? – Лина кивнула в сторону двери.

– Твою мать, – выдохнул он раздраженно.

– Сходи, – подтолкнул его Илья.

– Пожалуйста, – попросила девушка.

И он встал. И вышел с ней на залитую сумерками улицу.

– Никит, я выхожу замуж, – произнесла она, отведя его в сторону, подальше от шумной толпы возле бара.

Плахов стоял, спрятав руки в карманы, и смотрел на нее сверху вниз. В душе давно все перегорело, остался лишь пепел, но Лине все еще удавалось что-то такое всколыхнуть в его душе. Она изменила ему. Бросила его. Предала. Променяла на какого-то богатея. А Никита все еще помнил их счастливые времена, долгие поцелуи на набережной, первую брачную ночь в маленькой квартирке. Помнил, как Лина танцевала в его футболке на рассвете и как мечтала однажды стать богатой и успешной.

Вот в чем было их главное различие, которого он упорно не замечал. Они учились в одной академии. Никита хотел спасать людей, а она – выбиться в люди. Стать кем-то, кто может позволить себе роскошную жизнь, красивые шмотки, дорогую машину и отдых на экзотических островах. Лина не задумываясь окунулась в новую жизнь, оставив в старой учебу, их брак и общие планы. А Плахов до сих пор не представлял, как будет жить, если однажды перестанет быть пожарным.

– Поздравляю.

– Спасибо.

– Надеюсь, ты счастлива.

Она изогнула свою красиво очерченную бровь.

– Да, у меня есть все.

– Тогда зачем ты здесь? После стольких лет. – Он нахмурился. – Сколько прошло? Три? Четыре года?

– Скоро будет пять. – Ее взгляд потеплел.

– Точно, – кивнул Никита.

Хотя прекрасно знал и без нее, ведь в самом начале считал дни без жены и не думал, что продержится даже год.

– Прошу тебя, пойдем со мной. – Лина взяла его за руку. – Я сняла нам номер в отеле.

– В отеле? – Плахов не верил своим ушам. – Зачем?

– Поговорим, выпьем вина, вспомним былое. – Она прижалась к его груди. – Пожалуйста, мне очень нужно, Никит.

– Что происходит, Лина?

Похоже, он пребывал в каком-то хреновом сюре, потому что ее лицо – оно как будто реально исказилось от боли.

– Мне нужно это, – прошептала она, вцепившись в него и прильнув к груди. – Нужно убедиться, что я все делаю правильно. Что все эти воспоминания о том, как мне было хорошо с тобой, – что я все это просто придумала.

– Что ты такое говоришь.

– Витя – очень хороший, он расшибется в лепешку для меня, понимаешь? С ним очень комфортно, спокойно, удобно, и он даже никогда не спорит! – Ее пальцы уже гладили лицо Никиты. – Я хочу быть уверена, что никогда не пожалею.

– О чем?

– У нас с ним никогда не было такого секса, как с тобой, – выдохнула Лина ему в губы. – Не было огня. Я хочу пережить это снова, хочу, чтобы ты трахал меня до рассвета. Так как только ты один умеешь. Вся ночь в нашем распоряжении. Хочешь жестко? Чтобы отомстить мне – давай. Я согласна. Хочешь нежно? Готова. Только подари мне эти воспоминания. В последний раз. Если я хоть что-то значу для тебя, Никит!

– Лина. – Он попытался отстраниться.

– Мне страшно, Плахов! Мне так страшно! – всхлипывая, призналась она. – А вдруг я совершаю ошибку? Вдруг я все еще люблю тебя? Это ведь возможно? Иначе зачем я постоянно думаю о тебе, вспоминаю нас, какими мы были – наивными, страстными, нищими! Мы так любили… так страстно желали друг друга…

– Пока ты не изменила мне с этим своим Витей.

– Да. – Она снова прильнула к нему, вжалась носом в шею. – Я очень виновата, просто так получилось… Давай забудем обиды и подарим друг другу эту ночь? В последний раз. В память о том, что между нами было. Я помню, я ведь все помню, твои руки, губы…

– Лина, мы были в браке. Я любил тебя! – буквально оторвав ее от себя, прорычал Никита. – Ты хоть знаешь, что такое любить кого-то?

– Прости меня, Никит. – Девушка закусила губу.

– Ты хоть знаешь, что со мной было, когда ты бросила меня и укатила в новую жизнь со своим мажором Витенькой? Я подыхал. Не знал, как жить дальше. От меня будто половину человека отрезали! Я до сих пор не восстановился, Лина! – Он закрыл лицо руками на мгновение, затем резко опустил их. – Ты меня уничтожила. Ты перешагнула через наши клятвы и зажила счастливо, а я все еще не оправился – боюсь открыться кому-то, впустить в сердце, стать уязвимым, снова все потерять! Я до усрачки боюсь снова полюбить кого-то, Лина! Ты слышишь меня?

– Я не… я не хотела. – Девушка замотала головой.

Плахов выстроил стену между ними рукой, показывая, чтобы она не приближалась.

– Ты хотела, Лина. Потому что ты эгоистка. Тебе плевать на других. Тебе плевать, что я живой человек, – сдавленно произнес он. – Что у меня к тебе были чувства. – Никита ткнул в нее пальцем, и его рука задрожала. – Я не смогу провести с тобой ночь под винишко и ностальгические разговоры, а потом жить как прежде. Это сломает меня окончательно. Я и так, черт тебя дери, поломанный! – Он отмахнулся и поплелся обратно в бар. – Хотя тебе не понять.

Чокнутая! Совсем чокнутая! Прийти и предложить ему такое. Словно не секс, а поесть в придорожной забегаловке – так, мимоходом, на бегу. Плахов снова уходил, чувствуя себя подстреленным зверем. Сколько лет он копался в себе, гадая, что сделал не так, а дело, похоже, было не в нем, а в ее эгоистичной, избалованной, распутной натуре.

– Все нормально? – спросил Артем, когда Никита вернулся за столик.

– Все охренительно, – ответил он, залпом выпив содержимое стакана.

– Привет, меня зовут Анжела, – сказала колонка.

– А я Даша, – сказала девушка, любуясь новым приобретением. Теперь ей будет веселее в этой квартире одной. – Но ты зови меня «Моя госпожа».

– Хорошо, моя госпожа.

Даша расхохоталась, довольная своей шуткой.

– Ха-ха-ха-ха, – металлическим голосом отозвалась Анжела.

– Зови меня Веснушкой, ладно? – сказала девушка.

– Ладно. Это еще по-божески.

– Хах, узнаю тебя.

– А я тебя. Нет.

Даша рассмеялась.

– Ладно, включи романтическую музыку, Анжела.

– Разве кто-то должен прийти в гости?

– Нет.

– Такая музыка предусмотрена для романтических вечеров на двоих. У тебя есть партнер, Веснушка?

– Какая разница? Я просто хочу послушать что-то романтичное.

– Включаю песню Славы «Одиночество».

– Прекрасно! – Даша недовольно всплеснула руками.

– Рада, что тебе нравится.

Заиграла песня, и девушка подошла к окну. Завести себе Анжелу было отличной идеей – будет, кому доводить ее до белого каления в отсутствие других раздражителей. Без которых, в общем-то, скучно…

Да, она скучала. Очень скучала. Периодически думала о Никите и вытирала набегающие слезы. Но в полную силу рыдать себе не позволяла. Забыть его – вот цель, которую Даша поставила перед собой. Со временем обязательно получится. Нужно просто поменьше думать и не вспоминать их с Плаховым разговоры и тот поцелуй. А еще перестать нюхать его футболку, которую он забыл в ванной. И ждать, что он войдет в эту дверь. И что одумается и вернется сказать, что был дураком.

Все шло как шло. Жизнь продолжалась.

Уже неделя прошла с тех пор, как они не виделись. От Никиты приходили какие-то работники: чистили вентиляцию, устанавливали плинтусы, занимались освещением. Он контролировал их на расстоянии, а Даша платила. Деньги потихоньку подходили к концу, как и работы, и обязательные пункты ее плана. Было заказано основное оборудование: что-то должны были привезти и установить на днях, другое изготавливали на заказ. Мебель тоже уже отправили транспортной компанией, оставалось принять и проверить груз.

И документы потихоньку делались, и вывеску она заказала, и выдвижные навесы, и неоновые указатели на окна для уютных вечеров. Завтра должна была прийти художница – расписывать потолок в зале, а Рома обещал начать декорировать фасад и входную группу. Основная часть денег была потрачена, но вроде с умом. И подготовительный процесс плавно двигался к финалу. Бабушка с дедушкой могли бы гордиться тем, как она распорядилась их наследством.

Конечно, было волнительно ожидать открытия. Получится? Не получится? Будут ли посетители? Понравится ли им? Справится ли Даша с ежедневной готовкой всех этих десертов и выпечки? Как скоро сможет нанять на кухню помощников? Куча самых разных вопросов. Но все это отвлекало от единственного – как жить дальше, делая вид, что в ее жизни не было Никиты.

Никита лежал на скамье в раздевалке пожарной части и глядел в потолок. Все складывалось как нельзя удачно. Вопрос возмещения ущерба в его съемной квартире был окончательно решен – та блондиночка, точнее ее папик (или, может, реально отец – кто ее знает), взяла на себя все расходы. Правда, она жаждала нового свидания с Плаховым, но тот отказался, боясь, что у нее это войдет в привычку, а встречаться с кем-то дольше трех свиданий – сами знаете. Не вариант. Да и не было, откровенно говоря, желания.

С момента его ухода из Дашиной квартиры он плохо спал, практически не высыпался, обожженная кожа снова болезненно саднила – хотя чему там было болеть? Раны давно зарубцевались. Может, у него просто упал иммунитет? Что-то сбилось в организме? Или требовался отпуск, чтобы привести мысли в порядок.

Никита старался не обращать внимания на хандру – мужчины вообще не считают такое состояние требующим вмешательства врачей. Пожарные – особенно. Подумаешь, тяжело на душе, зубы стиснул – и в огонь, тот все лечит. И заставляет снова вспомнить о ценности жизни.

– Ну, как ты? – спросила Ева, склонившись над ним.

Он сел. Уперся взглядом в мотивационную табличку «Домой вернутся все». Да, это, пожалуй, самое главное в их работе.

– Отлично, – сказал Никита, сопроводив ответ дежурной улыбкой. – Лучше всех.

– Не хочешь ничем поделиться?

– Не-а.

– Ясно, – понимающе кивнула она. – Я там два здоровенных пакета выпечки принесла: булочки, круассаны, бисквит. Даша в часть передала ребятам. Пойдешь пить чай?

Перед внутренним взором встала картинка, как Веснушка колдует с утра на кухне у плиты и по квартире стелется сладкий аромат выпечки, корицы, ванилина, меда, цитрусов.

– Не люблю сладкое, – ответил он.

Ева не успела прокомментировать его ответ, тишину взорвал сигнал тревоги. Пожар в промышленном ангаре.

– Только не промзона. Опять, – вздохнул он, подрываясь с места.

Через минуту автомобиль уже несся по улице, погружая город в вой сирен. Все волновались. Склады, автобазы, промышленные цехи, – все это огромные территории, часто старые, полузаброшенные или требующие капитального ремонта. Обычно они сделаны из стали и легковоспламеняющихся материалов: огонь ведет себя в этой среде непредсказуемо, и здания быстро теряют несущую способность и рушатся.

– Внутри могут быть люди, – сообщила диспетчер. – На месте уже два автомобиля.

– Какое назначение у ангара? – спросил Иван Палыч.

– Сообщили, что это склад, уточняю, что там хранили. Пока с владельцами связаться не получается.

– Там может быть все что угодно, – сказал командир, оглядев подчиненных. – Стройматериалы, лакокрасочные изделия, баллоны с газом, – кто знает. Двигаться нужно будет осторожно. Также берегитесь ям: эта штука могла раньше использоваться как гараж.

Машина быстро неслась по оживленным дорогам, в крови пожарных кипел адреналин. На въезде в промзону уже виден был черный дым. Рация шуршала беспрерывно, и все сообщения сливались в единый шум. Наконец, они подъехали настолько близко, что можно было рассмотреть пожар. Ангар напоминал огромную ржавую консервную банку, затянутую дымом. Огня, на удивление, с этой точки не было видно.

Автомобиль затормозил, пожарные надели каски и выбрались наружу. На месте уже был создан оперативный штаб, поэтому командиры расчетов направились туда за инструкциями. Остальным оставалось ждать, смотреть на горящее здание и слушать треск языков пламени. Наконец вернулись командиры расчетов.

– Горит крыша, – сообщил Иван. – В здании могут оставаться сотрудники склада. С водой напряженка. – Он указал в сторону пожарных, которые передвигали оборудование и перекладывали рукава. – Вопрос сейчас решают. Мы зайдем с той стороны здания, штаб ждет информацию о распространении огня.

Выслушав инструкции, они двинулись к ангару.

Изнутри помещение оказалось лабиринтом с кучей офисов, перегородок, кладовых и производственных помещений. В эту часть огонь еще не распространился, но задымление было значительным. Без дыхательных аппаратов гражданские вряд ли бы тут долго протянули.

– Ева, Илья, туда, – указал Иван Палыч направо. – Сергей с Никитой туда. – Махнул налево.

Разделившись, но, стараясь не отходить далеко друг от друга, пожарные стали осматривать помещения.

– Вижу склад лаков и красок! – почти сразу доложил по рации Илья. – Огонь его еще не тронул. Юго-восточная часть здания.

– Это пожарные! Отзовитесь! – продолжали кричать остальные, осматривая каждый метр пространства.

Температура повышалась, дышать становилось все труднее. Стальные конструкции опасно заскрипели.

– Найден мужчина, – сообщил по рации командир. – Лет тридцать, без признаков жизни.

Плахов двигался дальше, не выпуская из вида спину Сергея. Во рту был привкус пота. Казалось, каска плавится прямо на голове.

– Серега! – прокричал он, поняв, что не видит товарища. Пригнулся, услышав треск. – Серег!

И в этот момент земля будто дала трещину – такой силы случился взрыв. А затем стальные конструкции начали складываться, как карточный домик. Бах, бах! Никита оказался под здоровенной стальной балкой – вовремя успел упасть на живот.

– Обрушение! – проорал кто-то в рацию. – Сергей, Никита, отзовитесь!

Повсюду стоял дым, и было очень горячо. Настолько, что жгло кожу под боевкой.

– Я в порядке, но в огненной ловушке. Ищу Серегу, – доложил он.

Приподнялся и пополз под завалами.

– Серега!

Продвигаться приходилось практически на ощупь.

– Серег!

По его лицу струился пот, сердце колотилось, как сумасшедшее.

– Я здесь, – хрипло отозвался тот.

Никита подполз.

– Почему ты без маски? – спросил он, осмотрев лежащего среди обломков товарища и его раны.

– Треснула, – прохрипел Сергей.

– Черт!

Плахов снял с себя маску и надел на него. Тот пытался сопротивляться, и Никита настоял:

– У тебя дети, придурок.

Он доложил по рации, что им без помощи не выбраться. Сделал пару вдохов, вернул маску Сергею и стал пытаться сдвинуть покореженные железные листы и балки. Некоторые поддавались, другие стояли намертво. Плахов все дергал за них, тянул, пытался бить ногами, но сил было все меньше. И воздуха не хватало. Нужно было просто немного передохнуть, поберечь силы. Сейчас за ними придут.

– Да говорю же, все со мной в порядке! – пытался сопротивляться Плахов.

Но его все равно погрузили в машину скорой помощи и повезли в больницу. Пожарные отправились следом на своих машинах, и начальник разрешил желающим сопроводить пострадавших Никиту и Сергея до места. Было решено, что в автомобиле с Плаховым поедет Ева.

– Ты можешь просто спокойно полежать? – Она положила руку ему на плечо. – Знаю, что тебя бесит эта маска и тот факт, что приходится ехать на обследование, но ты потерял сознание, Плахов. И надышался продуктами горения. Не мне тебе объяснять, как это опасно для здоровья.

– Да мне плевать, – промычал он в маску, через которую поступал кислород.

– Лежите спокойно, – попросила фельдшер, следившая за его жизненными показателями.

– Ты мог умереть, – терпеливо объясняла Ева. – Помнишь, сколько раз мы вытаскивали из огня людей, которые самостоятельно дышали, разговаривали и даже шутили, а потом умирали уже в больнице на вторые или третьи сутки? Это очень страшно, Плахов. Отравления и ожоги дыхательных путей – коварная штука. Медики не могут просто отпустить тебя домой, им нужно убедиться, что ты в порядке.

– Как Серега?

– Его везут в другом автомобиле. У него пара ссадин и вывих, но дышит он сам. Ты его спас, – улыбнулась девушка. – Когда мы разобрали завалы и вытащили вас, он был в лучшем состоянии, чем ты.

– Отлично.

– Нужно было не геройствовать в одиночку, а сразу позвать нас.

– Он бы уже надышался дымом. – Плахов мотнул головой. – Я не хотел, чтобы четверо детей остались без отца.

– О своей заднице тоже думай хоть иногда, – наклонившись, строго произнесла Ева. – Помни о тех, кому ты дорог.

– Пф, – поморщился Никита.

Он же волк-одиночка. Кто может о нем переживать?

– Нужно себя беречь, – твердо сказала девушка.

– Значит, я могу, наконец-то, свалить отсюда? – обрадовался Плахов, когда врач во время обхода сказал, что его анализы и состояние в норме.

– Да, – подтвердил доктор. – Только дождитесь выписки, ее принесет сестра.

– Спасибо! – поблагодарил Никита.

Трое суток в этой богадельне – это уж слишком. Он прекрасно себя чувствовал, к чему эти перестраховки? И хотя в горле еще першило и оставался небольшой кашель, к этому пожарному было не привыкать. Плахов собрал вещи в сумку и направился в холл.

– Никита! – Кто-то окликнул его.

Сердце сжалось на мгновение, а потом мозг одернул – это не ее голос, расслабься. Он обернулся.

– Здравствуйте, – женщина подошла к нему. – Помните меня?

– Да… – нахмурился он, пытаясь выудить из памяти нужные воспоминания. Она приходила к нему позавчера, говорила про то, что ее сын, которого он спас из пожара, тоже лежит на этом этаже. – Да, помню.

– Вы уже выписываетесь?

– Хотелось бы, – кивнул Плахов.

– Коленьке разрешили посещения. Может, вы к нему зайдете? – Волнуясь, женщина кусала губы. – Ему приятно будет увидеть своего спасителя. Хоть ненадолго.

– Конечно.

Через минуту он уже входил в палату малыша.

– Привет, Николай, – улыбнулся Никита. Прошел, поздоровался с ним, как принято у мужчин – за руку. – Как твои дела?

Ладонь мальчонки была слабой, да и сам он выглядел бледным, изможденным.

– Хорошо, – ответил Коля и попытался улыбнуться.

– Ожоги очень болят, – вмешалась мать, когда Никита сел на стул возле кровати. – Мази, перевязки, обезболивающие – Коленька очень мало спит. Хотя вроде не сильно обожгло, но, видимо, очень больно.

Плахов кивнул. Натянул улыбку. Нет, он не покажет восьмилетнему пацану, как сочувствует ему. Вся эта жалость ему в жизни не пригодится. Чтобы вырасти сильным, нужно взращивать изнутри эту силу.

– Слушай, Колян, – сказал Никита серьезно. – Со мной такое было, поэтому могу поделиться опытом. Болячки еще немного поноют, а потом заживут. Нужно просто подождать и потерпеть. А следы от них… – Он улыбнулся. – Они останутся. Но, знаешь, шрамы совершенно точно украшают мужчин. Так все девушки говорят. Вот, смотри. – Он отогнул край футболки и продемонстрировал свои рубцы. Специально наклонился ниже, чтобы маленький Коля мог рассмотреть их. – Видал?

– Ого! – протянул тот.

– Это все ерунда. Самое главное, что ты жив, понял? И все у тебя впереди: школа, университет, работа, семья. Может, спортом каким займешься. Или станешь помогать людям. Таких профессий много. – Он оглянулся на вошедшего в палату доктора. – Вот, например, врачи. – Плахов поднялся со стула. – Или пожарные. Выбирать тебе. А если нужен будет совет, приходи ко мне в семнадцатую часть, ладно?

– Ладно, – закивал Коля.

– Ну, давай, братан. – Никита еще раз крепко пожал ему руку. – Выздоравливай. Не будем мешать доктору тебя осматривать.

Подмигнул и вышел.

Она лежала на нем, и от ее дыхания его влажные от пота волосы колыхались. Каждый волосок на его теле стоял дыбом от ее прикосновений. Именно этих ощущений Никита искал с каждой из девушек, но нашел только в Даше. Только с ней он чувствовал пресловутых «бабочек в животе», о которых пишут в книгах. Да, похоже, мужчины тоже способны их чувствовать.

Он прижался к ней плотнее, и она задрожала. Никита закрыл глаза и шумно вдохнул ее запах. Ее хриплый стон пробежал электричеством по его позвоночнику. Он заполнил ее собой. Был в ней до конца. Только ее.

Даша сама устанавливала ритм. То плавный, то ее движения становились глубокими и ритмичными. Опускаясь к его лицу, она нежно его целовала. Неспешно, но на всю глубину опускалась на него бедрами и тихо стонала. Иногда ловила взглядом, как его гладкий член показывается на секунду, а затем снова ныряет в нее. Глубоко, тесно, до самого края. И целовала Никиту, насаживаясь на него с новой силой и снова поднимаясь. Целовала с жаром и страстью, думая о том, что каждая их близость становится лучше предыдущей, но первая навсегда останется в памяти самой трепетной и нежной.

Он стонал, а она еще громче. Он задерживал дыхание, а она покусывала его за шею, делая темп практически неистовым. Наконец, Даша выкрикнула его имя и задрожала всем телом, и Никита содрогнулся еще сильнее и до боли вжал ее в себя. Она упала на него, тяжело дыша, и они еще долго так лежали в обнимку.

Пока Анжела не включила будильник, а ее новый приятель не заорал из клетки:

– Ромка – дурак! Ромка – дурак!

– Зачем ты научил его этой фразе? – захихикала Даша. – Он теперь не заткнется.

– Ты сама захотела попугая, забыла?

– На мне ничего не надето, – промурлыкала Анжела.

– Моя госпожа! – проорал Ромка. – Поиграем?

– Ты начинай.

– Ромка – дурак!

– Это в корне меняет дело!

Никита с Дашей расхохотались. Завести попугая, чтобы голосовому помощнику было нескучно – это точно дурная идея, но уже ничего не поделаешь.

– Нужно собираться, – сказала Даша, поцеловала Никиту и поднялась.

Он любовался ею, закинув руку за голову.

– Чего лежишь? – Она швырнула в него подушкой. – Вставай тоже, мы уже опаздываем!

– Я не представляю, как жил до тебя. – Плахов довольно улыбнулся.

– Это похоже на признание в любви, – натягивая белье, заметила Даша.

– Я не настолько романтичный.

Она рассмеялась.