Во вспышке света в руках Алголона появились широкий поднос, полный разнообразных закусок, и керамический кувшин, на крышке которого стояла простая чашка. Поставив угощения на широкие каменные перила излюбленной террасы, он неторопливо налил себе нектар.

Ветер легонько трепал длинные пепельные волосы, не обремененные никакой прической. Находящееся в зените солнце безжалостно палило, была середина лета. Однако бывший игрок совсем не замечал неудобства. Дракона не пронять такой мелочью.

Взор мужчины с любовью скользил по раскинувшимся пред ним просторам. По чистым, ухоженным улочкам внутреннего города, второго кольца стен. На них царили мир и спокойствие, воинам крови даже не приходилось на них захаживать, иначе кроме как ради посещения родни или приглянувшихся таверн. Исконные жители Цитадели не терпели чужаков, потому им вход был заказан. Минувшие десятилетия смогли смягчить их нрав исключительно в отношении беженцев, обосновавшихся в башнях. В них они смогли разглядеть себе подобных. Потому земледельцев пропускали в святая святых и приглашали по случаю праздников.

Внешний же город, третье кольцо стен, словно в противовес — бурлил. Там не прекращаясь шла бойкая торговля между представителями разнообразных гуманоидных рас. Слышались стук молотков и визг пилы. Это место прославилось среди торговцев всех прилегающих королевств. В него стекались товары со всех земель. И оно не прекращало расти, все ближе подбираясь к границе — монументальным стенам. Богатые купцы выбирали это место для создания своих торговых домов и места жизни. Тут им проще было вести свои дела.

Тренировочный лагерь, раскинувшийся перед главными воротами, помимо тренировки братьев, приобрел и еще несколько функций. К нему стремились воины, жаждущие попасть в ряды прославившегося ордена. Он поставлял мясо на великанские склады и столы. Производил ценные материалы для ремесленников. Наполнял казну и сокровищницу золотом.

Прозорливые торговцы быстро смекнули, где могут раздобыть самые экзотические товары… За надлежащую плату.

Страж довольно смежил веки и отпил из чашки, следом подцепив с подноса пряного мяса саламандры, приготовленного по рецепту из Иггдрасиля.

— Тридцать лет прошло. — Произнес он.

— Немалый срок для простого человека, господин. — Ответил Рейнхарт, становясь по правую руку. — Мы многое успели сделать.

— Безусловно. — Владыка Цитадели призвал из пространственного кармана еще одну простую чашку, наполнил ее напитком, да протянув другу. — Более, в этом мире, нам ничего не грозит. Быт налажен. Дети и те нашли свое место, отдалились.

— Такова суть жизни. — Сенешаль пожал плечами, хотя не смог избежать легкого оттенка печали, проскользнувшего в голос. — Мы не в праве приковать их к себе навеки. Пусть ищут приключения и набивают шишки, покуда кровь кипит и требует того.

— Не об этом мои мысли. — Алголон тяжело выдохнул, но улыбнулся. У него было уже четыре поколения отпрысков и все покинули отчий дом. Судьбы детей его волновали, однако не столь сильно, чтобы донимать разум. — У нас давно нет… вызова. Охота не созывалась второй десяток лет. Запасы крови подошли к концу.

— Да, братья застоялись. — Старый рыцарь согласно кивнул. Его брови чуть опустились к переносице. — Об этом все больше говорят среди пепельной гвардии, воинов крови и дварфов. Мрачная чешуя и мастера клинка хранят молчание.

— Мы — орден, а превратились в город-государство, диктующий свои условия всему миру. — Владыка Цитадели провел ладонью по камню перил. — Все ранее установленные цели уже достигнуты. Если застой продлится еще хоть немного, мы начнем неуклонно деградировать.

«Я только к самому концу всех местных драконов смог в полной мере привыкнуть к новому телу и всем его возможностям. Начал нормально сражаться, а не ловить лицом все оплеухи и выжигать сам себя. Концентраты крови, в конце концов, придали мне достаточно магической мощи. И ради чего? Чувствую себя… ненужным в столь мирное, спокойное время»

— Изурегас обещал со дня на день нащупать путь в новый мир. — Поделился Рейнхарт, угощаясь с подноса. — Прибавит мне немного забот. На какое-то время.

— Пятый будет. — Бывший игрок поднял глаза к безоблачному небу. — Поскорее бы.

— Надеюсь, не еще одна мертвая каменюка… — Проворчал младший страж. — С них никакого прока, однако время будет потрачено впустую.

В короткой вспышке света, прямо между человеком и эльфом, возникла еще одна фигура. Низкорослая, но коренастая. Глава дварфийского клана, как и всегда, носил доспехи. Оружие висело на поясе. В руке покоилась любимая массивная кружка, полная чего-то кристально чистого, с легким красноватым оттенком.

— Братья! — Воскликнул коротышка. — Вы только представьте, чего учудил Экзибин! Создал голема для добычи руды!! — Выкрикнув, владыка Огненных Недр лихо приложился к своему пойлу и, отвернувшись в сторону, выдохнул струйку пламени. — Огроменная хреновина! Такие ходы может прокладывать, что никакие горняки не нужны!

— И шахтеры из тебя всю душу вытрясли. — Последний из Обугленных усмехнулся.

— Именно! В пропасть таких родственников, как этот пройдоха! Спокойствия от него нет! — Разом допив остаток, Тауриссан призвал в руку миниатюрный бочонок, пихнул его в руки старого рыцаря, да открыл краник, подставив под него емкость.

— Что это? — Спросил владыка Цитадели.

— Славная штука! — Закончив, дварф спрятал сокровище обратно и выпятил грудь, выставив кружку перед собой. — Разведчики нашли в последнем открытом мирке грибы, растущие в жерле вулкана. Алхимики, соответственно, приспособили их в нужном деле. Да название дали — Дыхание Стража. — Глава подземного народа, для демонстрации, снова отпил и выдохнул поток огня. — Бьет в голову, как дракон хвостом!

— Подмешали в самогон? — Человек приподнял бровь. Очень уж ему показался знакомым этот напиток, если вычесть цвет.

— Так точно.

— Да покарает свет Мутновара за изобретение этого пойла…

— Хе-хе-хе! Предки хранят его светлую голову. — Глаза главы клана вспыхнули, исторгнув протуберанцы. — После грибного пива, самогон самый популярный напиток.

— Вы другого и не делаете. — Рейнхарт махнул на соседа рукой, прикладываясь к своей кружке. Нектар обладал богатым ягодным вкусом и ароматом, алкоголь в нем почти не чувствовался.

— А нам и не надо.

Внезапно появившись на террасе, благодаря кольцу, позволявшему телепортироваться в любую точку Цитадели, Изурегас привлек всеобщее внимание.

Завершив мутацию, драконид приобрел совсем иной вид. Огромный хвост, на котором ранее держалось туловище, уменьшился до приемлемых размеров всякого представителя его расы, ему на смену пришла пара ног. За спиной выросли величественные крылья. Телосложение осталось все таким же мускулистым, но не приобрело положенной ему массивности. Сохранились щупальца, спадающие с головы на обнаженную грудь, да рога на голове.

В крепких руках он сжимал старый, привычный посох, в навершии которого горела Искра Первого Пламени, зависнув между зубцами. На грубом лице тлела печать торжественности.

— Владыка, друзья. — Он кивнул всем собравшимся. — У меня получилось. Готовьте войска. — Не выдержав волнения, придворный маг обнажил клыки. Серая чешуя мелко заалела. Рука ухватило за щупальце.

Посторонний, не знакомый с древним магом, мог бы испустить дух, при виде его монструозного облика. Однако присутствующие разглядели истину.

— Выкладывай. — Тауриссан быстро избавился от самогона, попросту опрокинув его в себя и убрав опустевшую пинту обратно в пространственный карман. — Нам всем уже осточертело маяться без дела. — Он громко хлопнул в ладоши и заговорщески их потер.

— Действительно. — Поддержал сенешаль. — Еще никогда прежде речь не шла о войске.

— В этот раз у меня не вышло с наскока открыть прямой переход. Сил хватило на небольшую расщелину, уж слишком велико оказалось сопротивление с противоположной стороны. Это первейший признак богатого магией мира.

— Где магия, там и драконы, с другой, самой разнообразной флорой и фауной. — В слух размышлял Алголон, отставив нектар на перила.

— Минералы. — Добавил дварф.

— Народы. — И старый рыцарь счел нужным вставить свое слово.

— Для открытия перехода понадобится возвести арку. — Продолжил говорить Изурегас, массируя щупальце. — Я нарисовал ее конструкцию. — Погрузив руку в фиолетовый провал, он вытащил свиток и протянул его главе клана Драконьей Пасти.

— Три дня. — Ответил коротышка, развернув перед собой схему. — Не больше. — Сказав последние слова, он свернул бумагу и спрятал.

— Так зачем войско? — Страж сложил руки на груди.

— Переход получится односторонним, владыка. — Придворный маг склонил голову. — Нужно перебросить на ту сторону достаточно воинов, ресурсов и моих учеников, чтобы он смогли закрепиться на местности и возвести парную арку.

— Стало быть, понадобятся строители, да резчики рун.

— Провиант, зелья и прочие расходные предметы. Командир. — Старый рыцарь обвел взглядом братьев. — Нужно звать Грамдара.

— И Тиамат, думается мне, запустить руки в сокровищницу будет не лишним. — Эльф, впервые за долгое время, с появления на свет последних своих потомков, испытывал духовный подъем и настоящее рвение.

Седые Холмы

В свете двух лун, сопровождаемый хлопаньем кожистых крыльев виверн, уханьем морозных сов и завываниями зимнего ветра, караван остановился у южного берега континента, не гася двигателей.

Маги заканчивали последние приготовления.

Разведчики подыскали подходящее место для лагеря, обособленное от всех окружающих земель. Одинокий крупный остров, омываемый ледяными водами. А главное — никем не занятый, что сводило большинство возможных конфликтов к минимуму.

Ослепительно вспыхнув в ночной тьме, яркая голубая точка за считанные мгновения растянулась до поразительных величин, образуя портал, наведенный на Астральную Метку.

Заурчав двигателями, сквозь переход, созданный общими усилиями чародеев, направились танки, не набирая лишней скорости.

Четыре дня спустя

Седые Холмы

Семь дней спустя

Алголон первым прошел в длинных дом, построенный специально для него и младших стражей, с наслаждением вдохнув полной грудью. Внутри пахло свежим деревом и мясом. Посреди главного зала, занимавшего большую площадь здания, почти от самого входа тянулся длинный открытый очаг, обложенный камнем. На нем, источая аппетитные ароматы, жарилась полутуша оленя. За ней присматривала пара воинов крови, активно ворочая на вертеле.

Найдя взглядом нужный стол, массивный и основательный, стоявший в дальнем от него конце, эльф немедленно направил к нему стопы. Следом за ним шли ближайшие товарищи и двое гостей.

Начавшую раскаляться до опасных температур Погибель пришлось оставить снаружи, подальше от дерева. Иначе существовала нешуточная вероятность пожара, ведь копье, покуда поблизости находились драконы, нагреваться не переставало.

Заняв место во главе, в сущности посередине, так как стол располагался в ширину, владыка Цитадели незаметно принюхался к кувшинам, обнаружив в них нечто ягодное. Как и любил. Наполнив свой кубок, он немного пригубил и невольно улыбнулся, мазнув взглядом по присевшей напротив королеве драконов.

«Постарались на славу» — Отметил он.

Места по правую и левую руку заняли Грамдар с Рейнхартом. Тауриссан интереса не проявил, решив потратить время на другие дела.

— Как ты смог сделать Свет частью себя? — Устроившись на своем месте, Алекстраза положила руки на ноги, проигнорировав выставленные на столе угощения.

— Изначально, я родился высшим эльфом. — Последний из Обугленных пожал плечами. — Минули многие приключения, прежде…

Взмахивая исполинскими крыльями в лучах рассветного солнца, Алголон летел над просторами заснеженного погоста. Следом за ним и по бокам, сопровождая, воздух рассекали члены красной стаи. На фоне черного, будто измазанного в саже, великана, некоторые из них выглядели откровенно мелко. То был молодняк. Однако и взрослые особи не достигали даже половины его размера.

Отозвав Истинный Облик, бывший игрок вспыхнул облаком золотого огня, скрывшим от посторонних глаз, и уже из него вылетел, планируя на куда более меньшей паре крыльев, облаченный в Чешую. Набранная ранее скорость и инерция стремительно несли его вперед. К монументальной, ступенчатой башне из светлого камня, возвышавшейся посреди снегов. Каждый ее уровень имел по несколько входов, высоких и широких. Многочисленные открытые площадки опоясывали строение, над ними, поддерживаемые длинными колоннами из белого мрамора, стояли купола из золота. Оно же всюду мелькало в отделке.

С грохотом впечатавшись ногами в верхнюю площадку, Первый Страж перекатился вперед, влекомый безжалостной силой. Поднявшись, он развернулся. В камне осталась пара уродливых отметин, от которых змеились многочисленные трещины.

«Не красиво получилось…»

— Обычно мы садимся, прежде чем принять гуманоидный облик. — Как ни в чем ни бывало, прокомментировала эльфийка. Не смотря на завывающий ледяной ветер, ее наряд оставался по-прежнему скудным и вызывающим.

— Тут для меня маловато места. К тому же, когти могли навредить гораздо больше. — Сложив крылья за спиной, он прошел на несколько шагов вперед, к собеседнице.

— Верно. — Королева драконов подняла глаза, оторвав их от уродливых вмятин. — В следующий раз, прошу, прояви больше сдержанности, Аспект Огня. Храм священен для нас.

— Приношу извинения. — Покосившись на реакцию копья — нагрев — владыка Цитадели перехватил его повыше, чтобы не коснулось пола, и опустил кончиком вниз.

— Итак, я ждала нашей следующей встречи, но никак не ожидала ее столь скоро. — Драконица сощурилась. — Нечто очень сильно тебя взволновало, я чувствую.

Последний из Обугленных потянул руку в сторону, на пол пути погрузив ее в фиолетовый провал, откуда достал шкатулку, полностью исписанную мощными рунами. Отщелкнув замок, он откинул крышку, демонстрируя кусок породы, пронизанный черно-малахитовыми жилами.

— Мой друг нашел залежи этого минерала возле нашей крепости. — Произнес мужчина. — Он источает почти чистое зло. И я хотел узнать, известно ли драконам о нем что-нибудь?

— Известно. — Пройдя вперед, Алекстраза опустила крышку, и ладонями толкнула ларец вперед, с омерзением отворачиваясь. — Убери его подальше от меня.

— Так что же это такое? — Заперев хранилище, эльф отправил его в пространственный карман, сквозь на секунду открывшееся окно.

— Кристаллизованная кровь немыслимо древнего существа. Мерзости с тысячью пастей, Йогг-Сарона. В Нортренде ее можно найти всюду, куда не отправься.

— Почему ее так много? Кровь не вода, столько не расплескать.

— Мне не доводилось сталкиваться с Древними Богами, только слышать описание: горы сочащейся плоти и извивающихся щупалец, бесконечно порождающие орды слуг.

— Так их несколько? — Алголон неприятно удивился.

— Трое заперты в подземных темницах титанов, один мертв, насколько мне известно.

— Вот… блять. — Бывший игрок не сдержался. — Для чего сохранили им жизни?

— Не знаю, драконы родились уже после упорядочивания мира, когда титаны покинули Азерот. — Аспект Жизни развернулась, устремив взор к заснеженным вершинам гор. — Хранители Ульдуара никогда не отличались рвением делиться с нами своим знанием. То немногое, что стаям известно о прошлом и титанах, далось нам за тысячелетия.

— Кто-то сможет показать нам дорогу к Хранителям?

«Ох и плохое же у меня предчувствие. Еще ни разу зло не оставалось взаперти навечно, как задумывают архитекторы тюрем. Механизмы приходят в негодность, магия слабеет»

— Хочешь попытаться поговорить с кем-то из них? — Женщина обернулась через плечо. — Любой из моей стаи знает путь.

— Благодарю. — Первый Страж кивнул. — Давай вернемся к крови.

— Слабым духом и разумом нельзя к ней приближаться, касаться или долго находиться рядом. — Голос королевы драконов наполнился материнской строгостью. — Она сводит с ума. Даже нам с тобой следует опасаться и предостерегаться.

— Есть какой-то способ избавиться от нее? — Эльф помрачнел лицом. — Вся моя сила, обращенная Светом, почти не смогла оказать никакого влияния.

— Выжги дыханием. Твое пламя обладает разрушительным характером, должно легко совладать с кровью чудовища.

— Так просто?

— Удивлена, что ты не попробовал сразу. — Алекстраза отвернулась. — Моей стае уничтожение саронита дается не легко. Только несколько моих супругов обладают достаточной мощью, чтобы в одиночку бороться с залежами. Младшие члены рода, даже сбившись в группы, с огромным трудом способны искоренить мелкую жилу. И не забывай — долго находиться возле них нельзя. Безумие способно незаметно накапливаться.

— Хотел спросит совета, прежде чем начать действовать. — Последний из Обугленных мазнул взглядом по своему оружию. Оно начало приобретать насыщенно малиновый цвет, придавая ему сил.

«Стало быть, Древний весьма умело пробирается в мозги, раз способен влиять на внешний мир из заточения, сквозь внешние проводники. Опасно. Не помешает внести изменения в экипировку всех братьев, добавить побольше ментального сопротивления»

— Я буду благодарна, если твой род… твой орден, окажет нам помощь.

— Хм… сколько твоя стая проживает на этом континенте?

— Больше десяти тысяч лет. — Аспект Жизни тяжело выдохнула, опустила плечи. — Я понимаю, что показалось тебе странным.

— И в чем причина? — Алголон поднял копье повыше, над своей головой, и оставил его висеть в воздухе, чтобы еще больше не повредить пол. — Срок впечатляющий.

— От этой напасти невозможно избавиться. — Королева драконов сжала правую руку в кулак. — Мы ее выжигаем, как она, через время, появляется вновь, в другом месте. Находим новые выходы, уничтожаем, и так на протяжении веков. Но Нортренд огромен, моя стая не может в одиночку справиться с такой территорией.

— Тебе не кажется это странным? Как кровь существа, заключенного в узилище, продолжает снова и снова “всплывать” на поверхность? — Оставив Погибель позади, Первый Страж прошел вперед и наклонился, заглядывая в лицо собеседницы. — Как по мне, здесь воняет невероятно огромной кучей дерьма. — Он положил руку ей на плечо.

— Хранители утверждают, что с темницей все в порядке. Стены целостны, чары работают. — Драконица закусила губу.

— Почему же тогда кровь движется? Почему сводит с ума? Разве Древний Бог не должен быть скован и лишен всяческого доступа во внешний мир? Не думаю, что титаны, о которых ты говорила, настолько глупы, что сознательно оставили лазейку. Смею предположить, раз им подвластно космическое странствие, а упорядочивание миров — сама цель, то и ум их велик.

— Не знаю… — Мать красного рода подняла глаза, полные смятения. — Я уже давно ничего не понимаю…

— Тюремщики ближе всех находятся к Йогг-Сарону. На мой взгляд, существует огромная вероятность того, что они уже сами себе не принадлежат.

— Они не существа из плоти и крови. Их выковали из камня и металла.

— Никакая защита не абсолютна. — Бывший игрок расправил крылья, бросив тень на эльфийку. — Когда-то я верил, что могу укрыться за ними от любой, самой мощной, магии. Пока мне больно не щелкнули по носу, почти смертельно. Я не предлагаю отказываться от всего, во что ты веришь, Алекстраза. Просто задумайся.

— Думать — все, что мне остается со мгновения падения Нелтариона. — Сильная боль отразилась на точеном лице. — С тех пор, как он похитил части наших сил Аспектов, среди стай пропало единство. Зеленые заперлись в Изумрудном Сне. Бронзовые затерялись в песках, увязнув в потоках времени. Черные сошли с ума. Синие почти полностью истреблены. Малигос, Аспект Магии, убивается горем и ни что не способно его утешить. Мне кажется, осталось совсем немного времени, прежде чем он… окончательно утратит рассудок.

— Выходит, красная стая осталась… в одиночестве? — Владыка Цитадели отстранил руку, выпрямив спину.

«Все еще хуже, чем я начал предполагать. Тут и какие-то хтонические монстры, размером с гору, и драконьи стаи, да и черт знает, что еще. Нужно поскорее перетащить Эруэнтю»

— Да. — Глаза королевы вильнули в сторону, следом за пролетевшим мимо одним из ее сынов. — Уже давно никто, кроме Изеры, моей сестры и главы зеленого рода, не отвечает на призывы. А ведь, я бы могла помочь Малигосу восстановить стаю! Мои умения тому способствуют! Но он не хочет говорить или принимать помощь… У меня почти не осталось надежды и союзников. — Взор ее вернулся обратно, пронзив щели глухого шлема и столкнувшись с вертикальными зрачками.

— Мое сердце не столь милосердно, как твое, Алекстраза. Цитадель не станет терпеть строящих козни драконов. — Положив ладонь на щеку эльфийки, Обугленный мягко повернул ее голову в нужном направлении. — Видишь это копье? Оно создавалось с двумя целями — истреблять ящеров и выжигать зло. Ничего не помешает мне направить его против Аспектов, если я сочту то потребным. Оно оборвет безумства черных, настигнет и всех остальных.

Погибель приближалась к пику температуры, стремительно белея от кончика жала, до пятки. Источаемый ей жар становился ощутим и на расстоянии, вырываясь наружу.

— Неужели в твоем сердце так мало сострадания?

— Отнюдь.

— Тогда почему оно настолько ожесточено и стремится убивать? — Хранительница Жизни медленно отстранила длань от лица.

— Потому, что это делать нужно. — Бывший игрок пожал плечами. — Драконы должны защищать Азерот, однако, кто защитит его от вас? Насколько я понимаю, главы родов обладают огромной властью в определенных областях. На какие беды способен утративший здравомыслие Аспект Магии? Кто его остановит? У вас под носом творится неведомое, а дела нет никому, кроме тебя.

— Об этом я тоже… размышляла в последние века. Поэтому хочу предложить тебе союз.

— Уверена? — Эльф сложил руки на груди. — В таком случае твоя стая окажется втянута в наши дела более плотно.

— Как и ты — в наши. Это обоюдоострый клинок.

— Верно. Я согласен. — Мужчина кивнул.

— Прольется кровь… — Драконица горестно покачала головой, выдыхая. — Но самой мне не справиться.

— Помнится, вчера ты хотела сообщить обо мне своим сородичам.

— Зов канул в пустоту. — Алекстраза отмахнулась. — Как и многие до него.

— Понятно. — Сухо ответил Алголон. В свете последней информации, ничего иного он не ожидал. — Тогда начнем действовать вдвоем, раз на других положиться нельзя.

— Предлагаю начать с уничтожения саронита. Однако, видишь ли, мои дети испытывают определенные трудности с его поиском.

— Драконы не ползают на брюхе, полагаю?

— Прискорбная правда. — Аспект Жизни слабо улыбнулась.

— Мой друг обладает артефактом, в огромном радиусе обнаруживающим различные минералы и пещеры. Нам не составит труда искать и отмечать жилы. Очистим Седые Холмы, а следом перейдем на Погост. И так, пока планомерно не избавим Нортренд от скверны.

— Благодарю. Одно лишь это — неоценимо.

— Решение временное, поскольку кровь снова появится на поверхности, верно?

— Да, к тому же, существует несколько известных нам гигантских залежей, уничтожить которые будет почти невозможно. Настолько они велики.

— Проще прикончить корень всех бед. — Проворчал владыка Цитадели.

— От чего-то титаны не решились убивать Древних Богов. Уверена, тому существует причина.

— Скорее всего так и есть. Впрочем, наведаться в Ульдуар нам ничего не помешает. Хочу лично посмотреть на это место и поговорить с Хранителями. Но, прежде чем соваться в потенциально враждебную крепость, нужно притащить в этот мир союзную.

— Зачем? — Эльфийка нахмурилась. — Открытие масштабного портала, само по себе, способно привлечь внимание демонов. Телепортация объекта, наверняка обладающего незаурядными размерами, точно навлечет их на твой мир, Алголон.

— Мой мир? А как же Азерот?

— Пылающий Легион однажды уже устраивал полномасштабное вторжение, десять тысяч лет назад. То время мы прозвали Войной Древних. Она повлекла за собой раскол некогда единого мира на множество континентов и островов. С тех пор демоны не перестают строить козни в стремлении уничтожить наш мир.

— Раскол всей суши..? Это… даже представить тяжело. Как подобное могло произойти?

«Как бы Лорды Нового Мира не показались мне безобидными ящерками, на фоне тех врагов, что можно встретить тут. Слишком уж нерадостные факты озвучиваются»

— В самом центре цельного Азерота находился Колодец Вечности, магический источник невообразимой силы. В ходе противостояния он утратил стабильность и произошел выброс энергии, повлекший за собой разрушения.

— Искать логику в действиях демонов не стану, а вот есть ли источники поменьше, мне интересно. Возможно, мощные лей-линии?

— Не отказываешься от своей идеи?

— Крепость, которую я хочу призвать, в несколько раз больше Храма Драконьего Покоя. И способна летать. В ней сможет, не теснясь, разместиться весь мой орден, портал, еще и для красной стаи место останется. У меня все меньше желания оставаться на земле, учитывая, что Нелтарион, имевший с ней глубокую связь, утратил разум, а остальные драконы — нет. К тому же, она может оказать хорошее подспорье в бою.

— Думаешь, его могли свести с ума Древние Боги? — Королева драконов переступила с ноги на ногу. — Я рассматривала в прошлом такую возможность. Он единственный из нас, беспричинно расставшийся со здравомыслием, вместе с тем обретя коварство.

— Древние Боги видятся мне туманно, мало известно фактов о них, но мы знаем наверняка, что кровь Йогг-Сарона сводит с ума, после длительного контакта. — Первый Страж постучал по шлему, аккурат напротив виска. — Она находится в земле. И кто знает, как далеко могла распространиться. Не удивлюсь, если именно это чудовище виновато в падении Аспекта.

— Есть два малых источника, оба находятся во владении народов эльфов. Моя сестра дружна с кал’дорай, детьми звезд. Они последователи друидизма. Их источник питает Нордрассил, мировое древо, служащее печатью от вторжения Легиона. Второй, Солнечный Колодец, принадлежит кель’дорай. И они не согласятся подпустить к нему чужаков. Еще можно попробовать обратиться к Малигосу, его логово находится здесь, в Нортренде. Он ближе всех и, как Аспект Магии, больше остальных знает об магических потоках мира.

— Захочет ли убитый горем дракон говорить с нами? — Последний из Обугленных сильно сомневался.

— В прошлый раз, когда я прилетала в Хладару лично, он прогнал меня прочь. То было два столетия назад.

— Другими словами, он мог уже давно спятить. — Владыка Цитадели выдохнул и направился к своему копью. Погибель раскалилась добела и начала мелко подрагивать, рвясь в бой. — Попытка не пытка.

— Надеюсь, Малигос согласится помочь. Ночные эльфы могут воспротивиться нашему желанию использовать силу вод под мировым древом. — Мать красного рода с долей интереса смотрела на оружие нового союзника.

— Предлагаю начать очищение Холмов сегодня же. — Алголон ухватился за древко орудия гильдии, не испытав никаких неудобств. — Незачем откладывать это дело. А в процессе, я надеюсь услышать более подробное описание истории Азерота.

Некоторое время спустя

Заняв место, освободившееся после скоропостижного побега супруга, Тиамат закинула ножку на ножку, хищным взглядом скользя по оголенному телу соседки.

— Не могу не оценить твой выбор наряда. — Прокомментировала она. — Я наряжаюсь схожим образом, уединяясь с любимым.

— Что-то не так? — Алекстраза без тени смущения оглядела едва прикрытую грудь и золоченые трусики. Ее руки и ноги были закрыты сильнее, нежели все остальное. — Разве это не подходящая одежда для гуманоидного облика? Смертные ценят красоту тела.

— Не могу судить о правилах приличия этого мира и конкретных рас. Но могу сказать, что вместо восхищения, ты породишь похоть в их сердцах. Кто-то осудит, если осмелится.

— Похоть… Пусть так. — Она пожала плечами. — Будет лишний стимул продолжить род. А на остальное, я внимания не обращу. Твой супруг, к примеру, никак не отреагировал.

— О-о, он умеет ценить прекрасное и наслаждаться им, будь уверена. — Хранительница Сокровищницы хищно улыбнулась. — Ему не занимать сдержанности в некоторых вопросах, вот и все.

— Обычно драконы более прямолинейны.

— Рубить с плеча Алголон умеет. — Эльфийка сощурилась, смакуя слова. — В прошлом мире он истребил всех змеев, сжег племена диких зверолюдей. Казнил короля эльфов на его же троне. В течении дня обезглавил целое королевство.

— Об этом он мне не рассказывал. — Аспект поморщилась. Даже просто слышать о смертях ей было неприятно.

— Цитадели пришлось потрудиться, наводя порядок. Фанатики, культисты, разжигатели войн и просто глупцы были повсюду. Окружали нас. Мешали вести дела.

— Мы предпочитаем не вмешиваться в дела смертных.

— Тогда смертные вмешаются в ваши дела. — Даконица пожала плечиками. — Они, знаешь ли, весьма ценят нас. Мертвых. Шкуру, чешую, мясо, кости и внутренние органы. Они всему найдут применение. Яйцам в том числе. Читала я как-то один трактат…

— Не продолжай! — Королева выставила перед собой руку и отвернулась, зажмурив глаза. — Боюсь услышать еще больше…

— Наше потомство растет долго. — Тиамат понизила голос, перейдя на сочувственный тон. — Взросление занимает сотни лет. Нам следует обеспечить им как можно больше времени и пространства. Поэтому не осуждай нас.

— Да, многие погибают еще в юности или вскоре после рождения. Азерот полон хищников. Однако мы откладываем по несколько десятков яиц. Если выживать будет каждый детеныш, мир заполонят драконы, вытеснив всех остальных.

— У меня… больше дюжины никогда не было. — Хранительница Сокровищницы говорила растерянно, почти обижено.

— Мало. — Аспект повернулась к собеседнице. Нахмурившись, она протянула вперед руку, положив той на живот. — Ты полностью здорова, но… всего три? — На ее лице прорезалась та же растерянность, непонимание.

— Возможно, мы отличаемся. — Драконица попыталась найти, сама для себя, объяснение.

— А остальные супруги Алголона сколько яиц в кладку приносят?

— Я одна.

— Одна? — Алекстраза удивленно раскрыла глаза, отнимая ладонь. — Почему?

— Любимый предпочитает драконов убивать, а не сношать.

Несколько недель спустя

— Мы справляемся со своими обязанностями. — Настоял Малигос. — Не смей упрекать нас.

— Возможно. — Алголон согласно кивнул. — Однако, у вас уходит слишком много времени на принятие решений. — Он осмотрел драконов, прежде чем красноречиво повернуться к лазурным яйцам. — К тому же, они… не всегда действенны.

— Поспешные действия могут причинить гораздо больше вреда. — Настоял Аспект Магии.

— Трудно спорить с этим утверждением. Но часто бывает так, что требуется действовать здесь и сейчас. Нет времени на вековые раздумья.

— Поспешив в последний раз, мы потворствовали созданию нашего общего бича. — Высказалась королева драконов.

— Обжегшись один раз, вы решили впредь никогда не пользоваться огнем?

— Все не так просто. — Глава синего рода отмахнулся. — Утрата части Аспектов сказалась на нас не лучшим образом. Я больше не способен контролировать магические потоки, как прежде. Другие пострадали не меньше. Мы вынуждены прятаться и держать членов стаи поближе к себе.

— Иначе Смертокрыл убьет нас всех. — Хранительница Жизни прошла вперед и положила руку на плечо владыки Цитадели. — Уйми свой гнев, Аспект Пламени. Мы просто… не в силах. В смятении.

— В таком случае, помогите мне, чем сможете. — На несколько мгновений смежив веки, Страж выпустил воздух через нос, вместе с ним отпуская напряжение.

— Нужно твое мастерство, Малигос. — Эльфийка, не отступая от спутника, не убирая руки, перевела глаза на собрата. — Великие чары.

— Говорите. — Без удовольствия произнес гном, пожевав губами.

Изурегас стоял на вершине холма, с которого открывался приемлемый вид его цель — колоссальный пень. Внутри него оказалось достаточно места, чтобы вместить поселение примитивного племени зверолюдей. Ствол лежал в стороне. Никак не тронутый временем или чужой деятельностью. Только деревья росли вокруг него.

— Нам следовало справиться без твоей поддержки, Страж. — Грамдар стоял на парящей в небе платформе, уперев секиру. Со своей позиции он мог наблюдать за всем полем боя и своевременно, при помощи артефакта, отдавать приказы командирам.

— Я не мог позволить им самим сражаться с этими чудовищами. — Алголон покачал головой. — Слишком большие могли оказаться потери.

— Тогда как им стать сильнее? Как набраться настоящего боевого опыта? — Из ноздрей драконида вырвались струйки дыма. Он открыто выражал свое недовольство. — Сейчас даже воины крови постигли азы магического искусства. Они могли рассыпаться, миновав угрозу получить таранный удар от рогатого. На нашей стороне имелись сокрушители. Чем не оружие против подобных великанов? Мастера клинка и пепельная гвардия могли без особых потерь уничтожить кошку.

От высокой пирамиды, стоявшей перед трольей твердыней, мало что осталось. Буйство драконьего огня почти полностью ее уничтожило. Сохранился фундамент и небольшая надстройка.

Стены крепости, украшенные монументальными ликами, сминали големы, пробивая дыры. Ворота оказались ликвидированы первыми. Сквозь них организованно проходили новобранцы ордена и рубаки. Штурм шел полным ходом.

— С кем же тогда сражаться мне? — Бывший игрок покосился на своего воеводу. — Как защитить вас?

— Лучше позволь нам защитить тебя, Страж. — Вестник Войны повернулся. — Нам неизвестно, какой магией пользуются в этом мире. Тебе незачем рисковать, первым вступая в бой с опасностями. Для этого есть мы. — Грамдар замялся. — Понимаю, моя просьба может показаться оскорбительной. — Он склонил голову. — Но, ты наше сердце, Страж. Пока есть ты, будем и мы. Без тебя орден не будет прежним. Поэтому, прошу, не рискуй.

Владыка Цитадели молчал.

— Каждый из нас, каждый брат и сестра, готов отдать свою жизнь за тебя. Но если ты отдашь свою за нас… оправиться вряд ли получится. Мы, к добру или худу, так и не узнали, возможно ли тебя воскресить. Однако, мы вернуться способны.

— Поднимись. — Алголон отозвал Чешую, оставшись в рубашке и штанах. — Ты боишься, что я могу потерпеть поражение, как в том мире?

— Да.

— Хорошо. Я откажусь от участия в битвах. Однако, если в ордене начнутся волнения из-за этого, то разгребать все будешь сам.

— Не больше, чем когда им доводилось слышать о твоем “долгом отдыхе”.

— Не напоминай. — Эльф отмахнулся, кисло скривившись. — Разве моя вина в том, что их колдовство игнорировало защиту?

Два дня спустя

Тем же вечером

Седые Холмы

Ангербода, в сопровождении лучших воинов клана, снаряженных рунными доспехами и оружием, вошла в Утгард. Крепость ее дремлющего короля. Первый этаж, самый широкий и высокий, представлял из себя кузницу. Огромный, по их, врайкулов, меркам, горн стоял воздвигнутый в центре, окруженный многочисленными наковальнями.

Меж них сновали очнувшиеся кузнецы и подмастерья, не до конца сбросившие остатки магического сна. Их движение были вялыми. Нерасторопными. В глазах некоторых, самых старых, почти отсутствовали проблески узнавания. Словно они почти все позабыли.

Находившиеся тут же воины, несущие стражу, выглядели не менее вялыми. Вторжение посторонних самым отвратительным образом сказалось на клане Потрошителей Драконов. Лишь самые крепкие и молодые смогли быстро прийти в себя, не понеся значимого ущерба от преждевременно прерванного сна. Остальным еще предстояло оправиться, либо умереть. Клан не мог позволить себе кормить слабых и никчемных. Не перед угрозой голода.

— Орден — это объединение, преследующее определенные цели и идеалы. У ордена есть своя земля и крепости. В своей сути, мы армия.

Голос мелкого воина, чей огонь жарче любого костра, оборвал тяжелые думы королевы. Она обратила свой взгляд на гостя. Он был похож на одного из выродков. На тех, что они когда-то пытались истребить. Из-за которых и впали в сон на тысячу лет, в надежде переждать проклятье титанов.

Ангербода и сама родила своему королю одно прокаженное дитя. Своими же руками она оборвала крохотную жизнь. Не могла позволить уроду пятнать себя и супруга.

Но этот воин не был похож на тех выродков, которые проникли в их дом, потревожив охранные чары. Он обладал силой, умением и способностями в магии, превосходящими многое из того, что ей доводилось видеть. Стена огня, что отделила Утгард от мелкой заставы, могла оставить опасные ожоги даже на носителях рунных доспехов. Остальных ждала верная смерть. Это невольно вызывало уважение у колдуньи.

— Все это направленно на защиту тех…, - Ангербода сдержалась, не высказавшись, как велело сердце, — людей? Зачем таким могучим воинам защищать слабых?

— Орден благоволит не только людям, но всем гуманоидным расам. Любой желающий, способный принять наши идеалы в свое сердце, может присоединиться. Стать рекрутом и испить из чаши. Пировать вместе с нами в великих чертогах Цитадели.

— Ты не ответил, воин. — Ангербода прищурилась.

— Я и сам раньше, три сотни лет назад, был обычным человеком. — Он поднял и повернул голову, взглянув на собеседницу. — Таким же слабым, не способным себя защитить. Как и все из нас. К тому же, разве нужна причина, чтобы творить добрые дела? Нести свет надежды?

— Добро? — Врайкул удивилась, едва не сбившись с шага. Несколько из мужчин из ее свиты глухо усмехнулись под шлемами. — Какой в нем смысл? Разве доброта поможет отбиться от налета? Выжить? Отнять еду и землю у других? Как она способна справить с голодом?

— Я следую за идеалами Первого Стража. — Брат ордена пожал плечами, делая первый широкий шаг по лестнице, ведущей на следующий этаж. — Именно желание изгнать частичку зла из многих миров и заменить ее добром, позволило ему добиться многого. Некогда обычному эльфу удалось встать вровень с небожителями. Пронзить копьем темное сердце одного из них.

Подъем по лестнице, рассчитанной на великанов, давался коротконогому не без неудобства. Это было заметно невооруженным взглядом.

— Он смог убить бога? — Королева Утгарда снова приятно удивилась. — Настоящего? Не похожего на тех, что так почитают тролли?

— Прародителя драконов. Тварь, величиной с горную гряду.

Послышался восхищенный ропот.

— Я не стану подвергать сомнениям твои слова. Не хочу оскорбить.

— Понимаю, тяжело поверить подобным историям. — Мастер клинка отвечал спокойно, не выказывая никакого недовольства. — Я привык.

— Раньше мы верили в богов.

Ангербода прошла в зал, ведя за собой гостя крепости, и встала у дверей. Внутри все заполняла паутина. Помещение еще не успели привести в порядок. В жаровнях не горело огня, должного разгонять тьму, а на полу лежали огромные куски камней. В них без труда угадывались правильные очертания фигур, похожих на человеческие. Осколки лиц, тел и конечностей.

— Это их расколотые изваяния. Они предали нас. Оставили и прокляли. — Женщина сжала могучие кулаки.

— В чем заключается проклятье?

— Больше врайкулы не способны продолжить свой род. — Королева фыркнула в гневе, в досаде. — Женщины в одночасье начали рожать слабых детей. Маленьких. Совсем не похожих на нас, врайкулов.

— Людей.

— Да. Таких, как ты. Но с другими глазами, не драконьими. Совсем негодных.

— Чем вы могли заслужить подобную кару?

— Не знаю! — Ангербода в ярости ударила кулаком по стене. — Они никогда с нами не говорили. Если требовалось, их волю изъясняли Хранители Ульдуара. Наместники Титанов. Однако, и они закрылись от нас! — Врайкул замолчала, прежде чем оторвать рассерженный взгляд от осколков и перевести его на мелкого воителя. — Я хочу присягнуть твоему богу! — Твердо заявила она.

— Первый Страж — не бог. — Повторил мечник однажды уже сказанное. Он развернулся и поднял голову, смотря прямо на нее.

— Пусть так. — Королева отмахнулась от слов. — Ему удалось убить одного их них. Может, получится и проклятье развеять.

— Возможно. — Мастер клинка кивнул. — Я могу сообщить о вашей проблеме сенешалю Цитадели. Думаю, он донесет о вас Стражу. Остальное уже в его власти.

— Благодарю, воин. — В тоне колдуньи проскользнула нотка облегчения. — У нас почти не осталось пригодной еды. Чары не смогли ее сохранить. Однако, для тебя найдется угощение.

Форт Кул-Тираса

«Тьма, да?» — Алголон вошел в комнату, следуя за проводницей. — «Я ничего не заметил. Почему?» — Подойдя к ложу, на котором лежал великан, король Иммирон, бывший игрок с головы до пят медленно оглядел его вспыхнувшими золотом глазами. И не обнаружил следом тьмы, только чары. Обычную магию. — «Это… внушает опасения. Рейнхарт тоже не упоминал ничего такого»

— Ты уверена? — Он обратился к супруге, не таясь. — Я не могу обнаружить даже тени отпечатка.

— Это моя суть. — Тиамат повела плечами. — Могу избавить их от чужого влияния, если хочешь.

— О чем вы говорите? — Ангербода нахмурила брови, напоминая о себе вторжением в разговор.

— О тьме, лежащей на ваших телах. — Хранительница Сокровищницы повернулась к великанше и задрала голову, прищурившись. Однако, вид она имела такой, словно смотрела на нее сверху-вниз. — Похоже на проклятье.

— Прав был мой король. — Королева подошла к спящему врайкулу и положила руку ему на грудь. — Мы в этом не сомневались. Титаны обрекли нас на угасание.

— Ты говорила о влиянии. — Произнес владыка Цитадели. — Уверена?

— У этого нет структуры. — Драконица обошла супруга и встала сбоку от каменного ложа. Сощурилась, словно пыталась что-то рассмотреть. — Не привычная нам магия, не строгая, четкая формула с заданными свойствами. Это… нечто аморфное. Несущее в себе… волю? С таким мне не доводилось встречаться.

— Будь осторожна. — Алголон положил руку на плечо супруги и, в качестве предосторожности, окутал всю ее фигуру своим светом. — Лучше отойди. — Он мягко потянул ее назад.

— В чем дело? — Она непонимающе уставилась на своего творца, тем не менее, не сопротивляясь. — Разве ты не хотел, чтобы я помогала тебе в делах? Я могу избавиться от этой мерзости.

— Неизвестно, как отреагирует на твое вмешательство хозяин порчи. Возможно, никак. Или самым радикальным способом. — Владыка Цитадели покачал головой. — Уходи к Двойным Вратам и дожидайся меня там.

— Но…

— Ты уже указала мне на то, чего я сам заметить оказался не в силах. — Эльф не дал супруге договорить, оборвав ее речь в самом начале. — Тебе нельзя подвергаться такому риску.

— Кого-нибудь позвать? — Спросила Хранительница Сокровищницы, положив ладони на живот. — Рейнхарта?

— Пусть наблюдает издали.

— Передам. — Девушка исчезла в короткой вспышке телепортации.

— Чего ты испугался, убийца бога? — Ангербода отняла руку от своего короля. На ее лице ясно отразилась тревога.

— Прежде всего, я хочу попросить разрешения использовать мощную магию. Весьма масштабную. Заденет всю крепость и округу.

— Для чего?

— Чтобы очистить врайкулов от порчи. Моя магия вам не навредит.

— Сначала ответь на мой вопрос. Чего ты испугался?

— Нельзя боятся того, что не можешь в полной мере осознать. Понять. — Бывший игрок выдохнул. — Скорее опасаюсь. Под землей Нортренда заключено чудовище, Йогг-Сарон. Древний Бог. Как рассказывали красные драконы, сами титаны построили для него темницу. Ульдуар.

— Мы всегда считали это оплотом творцов. Их огромным храмом. — Рыжая великанша нахмурила брови.

— Стали бы они оставлять после себя Хранителей, будь этот комплекс чем-то настолько малозначимым?

— Но разве чудовище не заперто? Почему ты о нем заговорил?

— Есть основание подозревать, что оковы его не столь прочны, как хочется верить. Думаю, за тысячелетия плена Древний Бог смог пробить себе щель наружу. — Алголон развел руками. — Его кровь просачивается сквозь землю. Сводит с ума всякого, кто надолго задерживается возле нее. Хранители, те кому по долгу службы положено находиться ближе всех к Йогг-Сарону, изолировались. Они отвернулись не только от врайкулов, но и от драконов.

— Это… пугающее знание. — Прошептала женщина, скользнув взглядом по спящему королю. — Мой народ не ведал тайны Ульдуара.

— На тему Древних Богов можно рассуждать часами, слишком мало о них известно. По крайней мере тем, кто готов делиться. Однако, я считаю, что проклятье на вас наложили отнюдь не титаны…

— Древний Бог? — Ангербода скривилась от неприязни. — Пусть даже так. Титаны не помогли нам, когда мы молили их. Они позволили чудовищу осквернить нас, их творения. Значит не заслуживают веры и поклонения.

— О титанах мне ведомо еще меньше, чем о их пленнике на Нортренде. Но тьма, лежащая на врайкулах, свойственна скорее обитателю темницы, нежели творцам. Вот его то я и опасаюсь.

— Прошу прощения за свое требование, убийца бога. — Королева отступила от ложа супруга. — Если у тебя получится освободить нас от порчи, клан будет тебе благодарен. Нам ведома честь.

Кивнув, Алголон еще раз осмотрелся вокруг. Места, так как строилось помещение совсем не под человеческие размеры, хватало с запасом.

Отойдя на несколько шагов назад, владыка Цитадели коротко крутанул Погибель пальцами. Выставив копье перед собой, в вертикальном положении, он ухватился за древко обеими руками и резко вонзил оружие в пол. Вместе с тем из спины вырвались черные кожистые крылья, нижней частью свободно касаясь пола.

Золотые трещины расползлись по всей фигуре эльфа, источая жар и свет. Даря мощь. Даря муки.

Сложнейшие магические круги, слой за слоем, принялись окутывать бывшего игрока. Его разум всецело сосредоточился на построении конструкции одного из венцов магии. Внерангового заклинания.

Авартус, не таясь, протяжно выдохнул и зажмурил глаза, пытаясь уложить в голове произошедшее. Слишком много событий обрушилось на его маленький форт. Слишком много откровений и невероятных открытий.

А гости, совсем недавно снова поставившие на уши весь гарнизон, исчезли. Просто пропали из двора в одночасье, после прощания. Впрочем, один из них остался.

— Поверить не могу, что вас направляет существо из света. — Пробормотал он, приоткрыв глаза. — Жрецы церкви места себе не найдут, когда узнают.

Перед ним стоял мастер клинка, коему в одиночку хватило сил, чтобы остановить великанов и сохранить жизни моряков. Из-за него во дворе начинало становиться тесно. Люди собирались вокруг, толпились и перешептывались. Делились впечатлениями. Всем было интересно.

— Первый Страж владеет светом, но еще лучше управляется с огнем. — Алатор хмыкнул. — То, что вы видели, не является его обыденным обликом. Это последствие от применения крайне могущественной магии. Господин — перворожденный эльф.

— Эльф? — Брови командира экспедиции взлетели вверх. — Как хорошо, что вас назначили послом. Боюсь, один я бы не смог в полной мере донести правду до правящих домов.

— Я буду на вашей стороне и постараюсь помочь. — Мастер клинка кивнул. — Как представителю Цитадели, мне важно убедиться, что ваше королевство будет вполне понимать, кем мы являемся.

— Благодарю вас. — Авартус в глубоком уважении склонил голову. События ночи дали ему более ясное понимание того, кем является их неожиданный гость. — Вы предупреждали меня, пытались отговорить от авантюры, но я не прислушался. Тем не менее, вы пришли на выручку в самый темный час.

— Иначе и быть не могло. — Кровопийца положил руку на плечо мужчины, как делал сам Страж.

Ульрих, десятник воинов крови, стоял на краю крохотного лагеря, разбитого аккурат меж фортом Кул-Тираса и крепостью Утгард. В их распоряжении было всего четыре большие палатки, да костер. Большего и не требовалось.

Мужчина на ровне со своими братьями нес дозор, назначенный сенешалем. Им было поручено следить за порядком и, в случае чего, помочь кровопийце привести обе стороны к миру. Тем же самым занимались всаднике на вивернах, кружа в небе.

«Как бы действительно беды не произошло» — Десятник хмуро проследил за прошедшим мимо него врайкулом, играючи несшем под подмышками пару весьма крупных ящиков. — «С такими быстро не совладать нашими силами. При желании, могут успеть натворить дел. Их еще и много, ко всему прочему. С другой стороны, форт под надежной опекой, а нам, случись чего, ценный опыт»

Ситуация складывалась до смешного накаленная. Повозки с продовольствием, в котором отчаянно нуждались великаны, выгружались наверху. Своего выхода на левую сторону скал они не имели. Единственная пригодная тропа, по которой можно было безопасно справить груз, и вовсе вела к людям. Прямо к форту.

От того им приходилось забирать еду прямо с порога моряков. Спущенную вниз, опять же, на их подъемниках. Столь тесный контакт заставлял нервничать обе стороны.

Ульрих повернулся вправо, устремив взор к дамбе. С ее помощью можно было затопить весь залив, попросту смыв людей, но тогда пострадали бы и врайкулы в том числе. В низине у них имелось немало собственных построек. Сверху, над массивной постройкой, тянулся каменный мост, некогда соединявший Утгард с правой стороной залива. По нему вполне можно было бы переправить весь необходимый груз, не будь он частично разрушен.

Заметив краем глаза движение, десятник опустил взгляд. Прямо к нему, целеустремленно, шел великан. Четырехметровый верзила, с ног до головы закованный в полные тяжелые доспехи. С огромным двуручным топором наперевес.

Брат ордена поправил безупречно закрепленные ножны. Поудобнее схватился за ручку щита, поправил ремешки на предплечье. Таких великанов ему уже доводилось видеть пару раз. Они выгодно отличались от прочих членов клана своей экипировкой. Поэтому десятник справедливо считал их некоей гвардией. Лучшими из воинов.

— Ты лидер этой стражи? — Врайкул широким жестом обвел пространство.

— Да, я десятник Ульрих. — Произнес брат ордена, невзначай меняя положение на более устойчивое, дабы сподручнее было воспользоваться щитом.

— Я, Раггар Храбрый, хочу бросить тебе вызов на поединок. — Пробасил великан, беря секиру в одну руку, под лезвие. — Что скажешь?

— Принимаю. — Воин крови покачал головой, обнажая тлеющий клинок.

«Кровопийца предупреждал, что эти великаны с хорошим металлом работать умеют и руны знают. С ними надо быть очень осторожным, не уповать на прочность доспехов. Раз смогли повредить красный адамантий, черное железо удар не сдержит. Подставлюсь — с головы до жопы меня разрубит…»

— Хорошие кузнецы в твоем клане живут, Ульрих. — Врайкул взвалил и секиру на плечо. — Доспехи с оружием выглядят отменно! И воины у вас сильные, один даже смог гарпун отбить ночью! Рукой! Мы ими протодраконов сбиваем, а его подстрелить не смогли.

— Пойдем подальше, к скалам, чтобы никому не помешать и не убить случайно. — Десятник, подавая пример, первым двинулся в нужную сторону, предварительно махнув братьям. — Мастера клинка и не на такое способны. Тем более — кровопийцы.

— Угрожающее имя. — Пробасил великан. — Хотел бы сразиться с кем-то из них.

— Тогда почему не бросил вызов Алатору? Он сейчас в форте.

— Думаешь, он обнажит ради меня клинки, что на поясе носит? — Раггар взглянул вниз, на макушку спутника. — Я был с королевой, когда он рассказывал об этом оружии.

— Нет, не обнажит.

— Так какой это поединок, если один из участников не борется в полную силу? Это будет плевком в мое лицо, насмешкой.

— Справедливости ради, замечу — Алатор один из двух лучших мастеров клинка ордена, ему не нужно оружие, чтобы одолеть тебя. Он сильный маг.

— А ты умеешь колдовать? Сможешь вызвать стену огня?

— Магии обучен, но сильных заклинаний не потяну пока. — Ульрих остановился и повернулся к великану, посчитав, что они ушли на удовлетворительное расстояние. — Какие правила?

— Бой до трех ранений. Можно пользоваться любым оружие, магией и приемами. Согласен? — Раггар скинул секиру с плеча. Снова перехватывая оружие одной рукой у лезвия.

— Да.

Десятник сделал несколько шагов назад, попутно применяя разом несколько усиливающих, заранее заготовленных, заклинания. Выставив перед собой ростовой щит, он занял стойку, изготовившись.

Как только врайкул издал боевой клич и сделал первый широкий шаг навстречу, воин крови медлить не стал. В Рывке сорвавшись вперед, он протаранил ведущую ногу. Потеряв равновесие, великан плашмя рухнул в траву.

Скачком, дабы не терять драгоценные мгновения, Ульрих сместился к руке, сжимавшей древко топора. Тлеющий клинок в уколе устремился к цели. Однако, столкнувшись с пластинами, соскользнул дальше, по направлению удара, слегка оцарапав.

Получив ожидаемый результат, десятник не растерялся. Он был почти уверен, что не сможет добраться до плоти соперника и обезоружить его так просто.

Вторым Скачком, последним из доступных благодаря снаряжению, воин крови быстро ретировался назад на несколько метров, избежав просвистевшей в воздухе секиры.

Великан начал подниматься, упершись одной рукой и коленями в землю.

Не мудрствуя, Ульрих попытался вонзить меч в заднюю часть ног, прикрытую кольчугой, однако и это ему не удалось.

«Тут нужна минимум пепельная гвардия…»

Вступив в тронный зал, король Иммирон лицом к лицу столкнулся с гигантским черепом, весьма отдаленно походим на драконий, но все же с узнаваемыми чертами. Под ним располагалась каменная жаровня под стать размерам. Огонь, освещая кости, отбрасывал жуткие тени на стены.

От этого зрелища могучее сердце великана забилось быстрее. Он непроизвольно начал представлять себе, каково это — сойтись в бою с такой добычей. Сколько славы и почета это деяние способно принести. Какие легенды сложили бы герое.

Вдохнув полной грудью, врайкул сжал кулаки, испытывая трепет. Его взгляд медленно скользнул дальше, жадно запечатляя в памяти очертания подвешенных на стене черепов.

«Смог бы мой клан одержать верх хоть над одним? Чудовищные размеры»

— Любой из этих драконов, будь жив, мог бы смести Утгард. — Шептала Ангербода, наклонившись к плечу супруга. — Они даже больше Аспектов, мой король.

— И уж точно не слабее. — В тон ей отвечал Иммирон, не отрывая глаз от чужих трофеев, медленно бредя по красному ковру вперед. — Вообрази себе прочность чешуи и кожи. Их толщину. Какой мощи удар способны выдержать кости.

«В нашем зале трофеев стоят чучела огромных варгов, фурболгов и магнатавров… Этим мы хвастались друг перед другом? Кичились охотничьей удалью, добывая столь слабую дичь? Нужно их убрать, заменить самыми свирепыми из протодраконов. Боги охотятся на драконов, не меньше»

— Превосходство магии. — Добавила королева.

Взор великана закончил скользить по правой стороне зала, наткнувшись на трехступенчатый пьедестал. На его вершине, на троне, сложенном из костей, восседала знакомая ему фигура. По правую руку от нее, в воздухе висело копье. На некоторое время оно полностью приковало к себе внимание врайкула. Он хотел к нему прикоснуться, осмотреть, проверить остроту. Услышать несколько связанных с ним историй.

Иммирон был уверен, что именно это копье принесло в зал большую часть черепов.

— Рад приветствовать вас в Цитадели.

Голос звучал иначе, мягче и тише, нежели его запомнил король. Впрочем, и сам Страж выглядел от части по-другому. Доспехи не покрывали трещины. Из них не изливался золотой свет.

— Что же привело врайкулов к нам так скоро? — Продолжил говорить он.

— Благодарность, Светоносный. — Иммирон остановился перед пьедесталом и с глубоким уважением ненадолго склонил голову. — Твое благословение вновь вдохнуло силу в мой клан, а еда — наполнила наши животы, дала надежду на легкую зиму. Я пришел выразить желание заключить мир и провозгласить дружбу между нашими кланами.

Два дня спустя

Десять дней спустя, Нортренд

Подставив спину ледяным порывав ветра Погоста, стоя на вершине Храма Драконьего Покоя, Малигос поочередно всматривался в лица сестер, матерей красной и зеленой стаи. Они были задумчивы и вот, уже несколько часов с момента общей встречи в крепости ордена, не проронили и слова.

Аспект Магии и сам предавался размышлениям. Своим бессмертием гости из другого мира до боли, почти физической, напомнили ему о демонах. О вторжении и предательстве друга. Не кровного брата, но брата по духу.

Нанесенная в тот день рана так и не зажила. О, нет, она загноилась. Разум великого дракона так и не справился с потрясение. Не смог оправиться. В нем роились и зарождались самые разные мысли и идем, порой, сильно пугающие самого владельца дум.

Только затворничество и постоянный сон, помогали лазурному левиафану справляться с самим собой. Не давать выхода наружу новообретенной, озлобленной стороне себя. Теперь же, с приходом бодрствования, ему стало еще сложнее.

На язык, вперед ума, вырывались резкие высказывания. Порой, что ему было не свойственно, глава синей стаи действовал порывисто, импульсивно.

Первые лучи солнца робко пробрались под крышу Храма, яркими отблесками заиграв на украшениях дракониц. Начался рассвет.

— Хватит уже. — Малигос нарушил тишину. Он знал себя, знал своих спутниц. Понимал, что так они могут и несколько дней провести. — У нас не так много времени, как прежде.

— Да, ты прав. — Оторопело кивнув, Алекстраза перевела взгляд на друга. — Я взволновалась, извини. Ноздору оказался прав.

— Он поделился с тобой мудростью будущего? — Аспект Магии нахмурил брови. — На него непохоже.

— Предупредил и высказал облегчение. — Королева драконов посмотрела на мигом заинтересовавшуюся сестру, следом изобразив на лице толику растерянности. — Появление Алголона и ордена стало для него потрясением. Раньше их не существовало в будущем Азерота. Они породили новые разветвления времени, новые возможности, которые Ноздорму еще не успел постичь до конца. Но уже увиденное позволило ему… испытывать меньше волнений и сомнений.

— В чем его предупреждение? — Изера изогнула бровь, не открывая глаз, и положила руки на бедра. — Нам следовало бы прислушаться ко взгляду из грядущего.

— Орден Драконьей Крови не представляет опасности для стай. — Хранительница Жизни поджала губы. — Они охотятся на драконов, имеют в этом… незаурядный опыт. Но нас трогать не станут. Прямо, как мне и говорил Алголон.

— В чем кроется твоя тревога? — Спящая коснулась плеча сестры, немного наклонившись вперед.

— Существует большая вероятность… нашего истребления. — Алекстраза выдохнула, с трудом произнося слова. Держать их в себе, мириться с возможным будущим, было гораздо легче одной, нежели делиться этим с остальными. — Искоренение начнется с синей стаи.

— Причина? — Лазурный левиафан, и без того пребывавший в далеко не благодушно настроении, разом помрачнел, напрягся.

— Ты сойдешь с ума и объявишь охоту на всех магов. Начнешь нападать на мою стаю и порабощать дракониц, чтобы быстрее восстановить свой род. — Хранительница Жизни и сама помрачнела. — Следом за тобой, конец настигнет и остальные стаи. Во избежание.

— Такие мысли действительно посещали меня. — Честно признался глава синего рода. — Неумелое использование магии привлекает Пылающий Легион. Полное истребление человеческих магов способно сильно уменьшить число проникающих на Азерот демонов.

— Откажись от этих идей. — Настояла королева драконов, став необычайно твердой, что ей не присуще.

— Сначала договори. — Настоял Аспект Магии. — Ноздорму не мог этим ограничиться. Сохранение Азерота волнует его не меньше нас.

— Без нас мир продолжит существовать. Обретет новых стражей. Орден сильно возвысится на наших костях.

— Выходит, мы не нужны Азероту? — Изера приоткрыла глаза, выражая таким образом глубину потрясения.

— Нужны. — Алекстраза, наоборот, глаза закрыла, делая глубокий вдох. — Просто… необязательны.

— Пока кто-то из нас не сойдет со своего пути, нашим стаям ничего не угрожает. — Малигос сделал вывод и сложил руки на груди. — Выходит, у Стража хватит сил, чтобы совладать с Аспектами.

— Более чем. — Согласилась Хранительница Жизни, осмотрев своих собеседников. — Я видела его истинный облик и испугалась, с первого взгляда спутав с Нелтарионом. Но даже наш старый друг меньше размером и не создает столь же гнетущего ощущения.

— Он не показался мне злобным или опасным. — Поделилась Спящая. — Кажется, Аспект Огня даже проявил ко не интерес, хотя был раздражен.

— Свет тяготеет к Алголону. Я много с ним общалась и проводила времени, он помогал моей стае искать и уничтожать саронит на поверхности. Именно он заподозрил неладное и указал на то, чего я раньше не замечала. — Королева драконов поджала губы. — Страж с радостью оградит желающих своей защитой, он не опасен для Азерота. Хоть и сам является драконом, от нас ждет подлости, потому что иного никогда не видел.

— Мы такие же стражи этого мира, каким пытается стать он. — Изера покосилась на Малигоса.

— Я не стану охотиться на магов, не волнуйся. — Произнес лазурный левиафан. — Какой бы заманчивой не казалась эта идея, она принесет разруху и ничего более. Мне еще хватает здравомыслия, чтобы это понять. И есть причина, чтобы жить дальше.

Кладка, возвращенная Алекстразой, вдохнула в главу синей стаи второе дыхание. Наследие погибшей супруги стало фундаментом, на который он смог опереться, чтобы еще глубже не провалиться в болото назревающего безумия.

— А про… него… Ноздорму ничего не сказал? — Аспект Магии сжал кулаки, еле сдерживая нахлынувший гнев и застарелое разочарование. Имя предателя он так и не смог произнести.

Злость и снедающая изнутри жажда мести, были тем, что не позволяло Малигосу сойти с ума от горя, последние десять тысяч лет. Но он не мог их реализовать. Тварь, в которую превратился Аспект Земли, попросту превосходила его в силе. А куцые остатки от стаи, проигрывали даже находящимся на грани вымирания детям своего отца.

— Нет. — Алекстраза медленно покачала головой. В ее взгляде отчетливо читались печаль и сострадание.

— Что же… — Глаза Аспекта Магии загорелись лазурным огнем. — Прошло время страха, пора прекратить прятаться и дрожать. У нас есть союзник, достаточно сильный. Осталось указать ему в нужную сторону.

— Твой род почти пресекся, Малигос. — Королева драконов говорила тихо. — Я еще раз предлагаю тебе свою помощь.

— Я и сам хотел попросить. — Лазурный левиафан с готовностью согласился. — Вскоре в одном месте соберется почти все, что осталось от моей стаи. Прошу, дай им свое благословение, Хранительница Жизни.

— С радостью. — Полуобнаженная эльфийка нежно улыбнулась. — Мы допустили раскол, чем взаимно ослабили наши стаи. Нам следовало сплотить и помогать друг другу.

— Вместе мы могли отбивать нападки черной стаи гораздо проще, с меньшими потерями. — Высказалась Аспект Сна. — Однажды Крыло Смерти уничтожил мою кладку. Вчетвером, нам по силам его отгонять.

— Да, мы могли полностью их истребить. — Кривая усмешка исказила лицо Малигоса. — Никто из нас не делал шагов навстречу, до недавнего времени, поэтому не вижу смысла продолжать тему. Сейчас стаи снова вместе. — Он развел руки. — И мы снова пытаемся помочь нашему миру, а не прозябаем, забившись от страха в логова.

Тиамат поднялась на небольшую башенку, скорее шпиль, примыкающий к новым покоям в летающей крепости. Не смотря на движение и высоту, порывы ветра не трепали волосы и одежды, воздух вообще почти не проникал внутрь. Специальные щиты оберегали все проходы и открытые площадки, препятствуя неминуемым, в ином случае, сквознякам.

Подойдя сзади к супругу, она приобняла его за руку и положила голову на плечо, вместе с ним устремил взор вперед, к горизонту. Драконица довольно вздохнула, наблюдая за постепенным приближением чуждого ее восприятию города. Грубого и, вместе с тем, по-своему красивого.

Зул’Драк огромный храмовый комплекс, некогда величественный, ныне не вызывал ничего, кроме жалости. Оборонительные стены имели провалы, закрытые насыпями камней, либо бревенчатыми “заплатками”. Это, как ни что иное говорила об упадке ремесла. О смерти каменного зодчества. О дикости.

Вместе с древними постройками, века простоявшими без должного ухода, соседствовали шалаши и лачуги, порой, хоть и редко, косые. Целые деревни выстраивались на местах просторных площадей, не до конца поглощенных природой. Особенно крупные поселения были вокруг полуразрушенных пирамид и храмов.

Орден почти не сдерживался, втаптывая в землю святыни дикарей каннибалов. Всюду встречались следы бушевавших пожаров. Некоторые поселения так и не восстановились, оказавшись заброшенными.

И это радовало Тиамат. Такова была ее натура.

— О чем думаешь? — Удовлетворившись пейзажем, эльфийка искоса посмотрела на лицо супруга, в профиль. Нежно потерлась о него щекой.

— О прискорбной малочисленности ордена. — Негромко произнес Алголон. — С нами на штурм Ульдуара идет четверть братьев. Половину воинов, магов и дварфов, вместе с равнозначным числом големов, пришлось оставить в гарнизоне Цитадели. Единственного кровопийцу, по эту сторону Двойных Врат, отправили морем с дипломатической миссией. Второй остался на страже нашего дома.

— А остальные?

— Я не уверен в драконах, поэтому разместил часть войска у портала. Он наше самое слабое место.

— Думаешь, они осмелятся напасть? — Тиамат сощурилась, провожая взглядом пролетевшего вперед синего гиганта. Ящер был стар и силен, но не мог соперничать с ней.

— Не отметаю такой возможности. — Первый Страж чуть повернул голову, впервые посмотрев на супругу. Однако, эльфийка не заметила в его глазах былого огонька. Привычной искры, с которой на нее смотрел творец. — В ком-то из них есть тьма?

— Нет. — Хранительница Сокровищницы отстранилась, не скрывая огорчения на своем лице. Не считала это нужным. — Ты все еще недоволен мной? — Спросила она, отойдя на два шага в сторону.

— Да. — Владыка Цитадели полностью развернулся и сложил руки на груди. — Я сильно разочаровался, хотя понимаю, что и сам виноват в не меньшей степени. Ты хорошо скрывала свои настоящие помыслы.

— Я всегда честна с тобой. — Тиамат твердо смотрела в глаза супруга.

— Раньше ты не заходила дальше ксенофобии и определенной доли жестокости. С этим можно было мириться, все же, подобные качества присущи в разной доле всем. Даже мне. — Эльф покачал головой. — Но твоя последняя выходка… еще долго не забудется. Она противоречит вообще всему, что я могу назвать собственными идеалами. Как тебе вообще пришло в голову предложить такое?

— Тогда это не казалось мне чем-то… неправильным. Простое предложение. Не призыв к действию.

Слова давались драконице тяжело. Она совсем не привыкла к подобным разговорам, а потому не находила себе места. Не знала куда деть руки и испытывала крайнее смущение от ситуации, в которую угодила. А еще ей жгла обида. Впервые ей довелось угодить в немилость.

— Именно из “простых” мыслей все и рождается. — Алголон тяжело вздохнул. — Раньше мне казалось, что мы с тобой стойко переносим все испытания нашей драконьей сути. Видно, ошибался.

Ощутив прикосновение теплых, даже горячих, ладоней к щекам, Хранительница Сокровищницы полностью отдалась им, испытывая робкую надежду. Смежив веки, она ждала, с трудом оторвавшись от золотых глаз с вертикальным зрачком.

— Я не всегда был таким, ты это знаешь. — Продолжил говорить Страж, шепча. Он наклонился вперед, лбом прикоснувшись ко лбу любимой. — Существование в роли дракона для меня все еще ново, не смотря на минувшие три десятилетия. Порой, мне все еще приходится перебарывать самого себя. Мое сердце жаждет битв, жаждет побед. Но я сопротивляюсь. Мне хочется утверждать свое господство над всяким встречным. Но я сопротивляюсь. Находиться столь близко к другим драконам и вовсе невыносимо. Хочется заставить их покориться. Или растерзать. Алекстраза и Изера… мне симпатичны. От того возле них еще тяжелее. — Владыка Цитадели притянул супругу в объятья, прижав к себе. А мгновением позже поцеловал в макушку, начав медленно поглаживать длинные волосы. — Я не хочу становиться одной из тех тварей, на которых мы Охотимся. Не позволю и тебе. Не драконья сущность властвует над нами. Мы управляем ей. Запомни это и впредь сдерживайся. Анализируй свои мысли.

— Постараюсь. — Тихо ответила эльфийка, крепко обнимая своего творца.

Крепость Перехода

Камила резко открыла глаза, почувствовав волны тепла, перераставшие в непривычный жар, на своем лице. Судорожно вздохнув, она уперлась руками в землю и без труда приподнялась. Боль и судороги отпустили тело.

— Как ты себя чувствуешь, сестра?

Девушка повернула голову вправо, на звук, и скользнула взглядом по такому же, как и она, воину крови. Доспехи ее брата оказались непривычно посечены, кираса в нескольких местах имела вмятины и пробития. Впрочем, кровь из ран не шла.

— Англаус. — Обратилась бывшая авантюристка, узнав голос. — Мы отбились?

Поднявшись на ноги, воительница сделала шаг вперед и наклонилась к своему мечу. Именно он источал тепло, омывавшее ее лицо. Спрятав оружие в ножны, она обернулась к знакомому. Он тоже, подобной ей, до вступления в орден считался в родном мире выдающимся мечником. Имел репутацию среди знающих.

— Как видишь. — Мужчина распростер руки и вздохнул. — Прекрати обращаться ко мне по фамилии, я от нее отказался.

— Не думала, что выживу. Сильно перенапряглась.

Камила огляделась вокруг, подмечая отсутствие тумана и множество куч водорослей. Всюду ходили братья, проверяя раненных и убитых, попутно сжигая останки налетчиков. Для этого было достаточно вонзить в них меч на несколько секунд, пока не займется огонь.

— Тебе повезло. У меня оставался последний свиток. — Воин крови похлопал себя по пустому поясу. — Иначе пришлось бы вставать из круга воскрешения.

— Спасибо, Брейн. — Сестра ордена кивнула.

— Не за что. — Воин пожал плечами. — Хотя в прошлом за такой свиток могли убить.

— Раньше мы с великанами не сражались. — Закончив осматриваться, девушка сосредоточилась на товарище. — Уже знаешь, что произошло?

— Кроме того, что они полезли из тумана? — Англаус хмыкнул. — Ружейники хорошо по ним стреляли. Они большую часть и перебили. Пепельной гвардии эти создания оказались на один зуб, но они напрямую в бой не вступали. Защищали стрелков. Мастера клинка встали у портала. Больше ничего не знаю.

— Победа за нами, однако… их магия, тот туман, позволил застать нас врасплох. — Воительница закусила губу под шлемом. — Окажись враг сильнее, могли возникнуть проблемы.

— Думаешь? С нами мастера клинка. Пока они рядом, угрозу представляет нечто вроде дракона, никак не меньше. Я не могу отнестись к этому нападению всерьез. Скорее неплохая тренировка.

— Ты слишком легкомысленный. — Камила протяжно выдохнула.

— Возможно. — Брейн пожал плечами. — Последние десятилетия многое утратило прежний смысл. Смерть, холодная и неотвратимая, пугающая, стала для меня не более чем еще одной темой для разговора. Больше не нужно думать, как развивать навыки, в какую сторону двигаться. Всегда можно спросить совета у более умелых товарищей. И, что тоже удивительно, они готовы делиться всем, что познали сами. — Он на несколько сантиметров вытащил из ножен меч, задумчиво осматривая раскаленное лезвие. — Когда-то мне приходилось скитаться с шайкой головорезов, жить в пещере и перебиваться черствым хлебом, да водой. Теперь я могу каждый день есть лучшее мясо, сколько пожелаю. У меня есть снаряжение, о каком раньше и мечтать не смел. Появились настоящие друзья. После вступления в орден моя жизнь здорово изменилась, как и прежние взгляды, убеждения. Подумать только, весь наш с тобой родной мир трепещет при виде воинов крови. Однако в ордене мы обычные новобранцы. Разве можно не стать немного легкомысленным?

— Я не задумываюсь о том, как на нас смотрят другие. Прежде всего, мне важна репутация внутри ордена. — Воительница отошла на несколько метров в сторону и подобрала второй меч. Его она выбросила, когда понадобилось освободить руку под копье. — Мне нравится жить внутри братства. Нравится наш город, устои и командиры. Я всегда хотела помогать простому народу.

— Мы больше времени проводим за тренировками и патрулем, нежели чем-то другим. К тому же, ты должна была обратить внимание, с какой неприязнью горожане относятся к чужакам. Пусть нас это и не коснулось.

— Ты видишь в этом что-то плохое, Брейн? Люди всегда с опаской относились к чужакам. И, замечу, что внутри города нет места для новых домов. По крайней мере, в пределах первых двух колец стен. Там все занято. Но никто не мешает селиться в третьем кольце. — Девушка сложила руки на груди. — Кстати, мой десяток каждый месяц, до перехода на Азерот, отправлялся в соседние королевства, чтобы истреблять чудовищ. Твой, насколько мне известно, тоже. В Драконьем Королевстве пропала профессия искателей приключений. Ушла гильдия. Разве это не прекрасно? Люди перестали нуждаться в защите наемников. Равнины Катз очистили от нежити, земля снова стала плодородной. Под давлением большей силы, Империя и королевство Ре-Эстиз перестали воевать каждый год. Были истреблены многие опасные племена зверолюдей.

— Страх завладел императором. — Воин крови усмехнулся. — Уже со следующим поколением правителей все может измениться. Цитадель не любит слишком рьяно демонстрировать силу и вмешиваться в дела окружающих. А люди обладают очень уж короткой памятью. Прежний конфликт может легко вернуться. Тем более сейчас, когда Эруэнтю покинула наш мир, вместе с половиной сил ордена.

— Чтобы уладить любую проблему нашего мира, хватит крошечного отряда. — Бывшая авантюристка хмыкнула. — Там некому противостоять воинам крови, а пары пепельных гвардейцев хватит чтобы устроит огромные проблемы всем. Не говоря о других братьях наших, более сильных.

— Да что там. — Англаус махнул рукой и посмотрел на ближайшего к нему огромного голема. — Сокрушителя телепортировать к столице и все. Сдастся кто угодно. Иначе город окажется в руинах. Единственные, кто мог противостоять мощи Цитадели, давно пали и собой лишь укрепили нас.

— Как думаешь, орден будет и в этот раз сражаться с драконами? — Камила подошла ближе и немного понизила голос, чтобы никто другой ее не услышал.

— Не похоже. — Воин отвечал в тон подруге, мельком осматриваясь вокруг. — В любом случае, это решать не нам, и мы с ними биться не будем. На все воля Первого Стража. Однако, я бы не хотел подобного исхода. Мне кажется, здешние драконы отличаются от живших в нашем мире.

— Да уж. — Воительница согласно кивнула. — Моя первая встреча с драконом чуть не стоила жизни. Не окажись с нами мастера клинка в тот день, все могло обернуться совсем иначе. Местные драконы кажутся совсем другими… более разумными. Даже умеют превращаться в эльфов и людей.

— Старшие рассказывали, что Первый Страж проводит много времени в общении с ними.

— Хм, со мной никто не делился такими новостями.

— От чего-то мастера клинка со мной охотнее делятся происходящим внутри Цитадели или вокруг Первого Стража. — Ответил Брейн.

— В любом случае, если сам господин Алголон так привечает драконов, то они точно куда лучше наших. В конце концов, он в драконах понимает больше всех остальных.

Утро следующего дня

Стоя на носу корабля, Алатор наблюдал, как последние люди по сходням спускаются на пристань живым потоком. Чтобы вместить всех на судне, пришлось избавиться от изрядной части груза, за вычетом еды. Но даже так, плавание прошло в тесноте и всяческих ужимках.

Первое морское путешествие запомнилось мастеру клинка вонью потных тел и беспросветным бездельем.

Не имея нужных навыков для управления кораблем, он не мог как-либо помочь матросам и занять себя делом. А в битком набитый трюм старался не спускаться. Ночи брат ордена коротал на палубе, наблюдая за звездами. Дни скрашивали беседы, да и только. Тренироваться с полуторным мечом, испускающим жар и вспышки огня, на судне не представлялось возможным.

Порт же, наоборот, произвел на кровопийцу исключительно положительное впечатление. Он оказался чист и ухожен. Полностью выстроен из камня. Окружен высокими стенами.

Сама гавань, куда заходили корабли перед швартовкой, представляла собой прямоугольник спокойных вод. Совместную работу природы и тяжелого труда каменщиков. Скалы, создававшие естественную бухту, стали продолжением крепости, стенами, уходившими в море. На них стояли высокие башни, ходили патрули.

Сам форт располагался в черте порта, его левой части, выступая сердцем обороны. Через него же, сквозь широкие ворота, вел единственный выход. Все путешественники и торговцы с товарами стекались именно туда.

Держа Тиамат за ладонь, Рейнхарт смотрел в ее глаза, стоя на одном колене. Эльфийка, с уходом Стража, начала проявлять оживленность, однако нормально двигаться не могла. Всю ее фигуру окружали священные символы, сковав по рукам и ногам.

Раньше старый рыцарь не мог поддерживать одновременно несколько мощных печатей, но годы не прошли для него зря, позволив взрастить силу и мастерство. К тому же, на Азероте обращение к силам Света ему давалось куда проще.

Короткая вспышка света, ознаменовавшая телепортацию, привлекла внимание сенешаля. Оторвав взгляд от Хранительницы Сокровищницы, он перенаправил его к дверям. Там, с секирой наготове, перехватив ее у лезвия, стоял Грамдар в полном боевом снаряжении.

— Что происходит? — Пророкотал драконид, выдохнув через нос струи пламени.

Еще две вспышки, почти одновременно, озарили кабинет, явив оставшихся младших стражей.

— Вы вовремя. — Спокойно, но не без напряжения, произнес Рейнхарт, кивнув товарищам. — Порча Древних Богов коснулась Тиамат. Страж поручил мне сберечь ее и ушел. Боюсь, в гневе он может презреть любую опасность и отправиться прямиком в пасть ко врагу.

— Сучьи выкормыши! — Выругался Тауриссан и, не сдерживая силы, ударил кулаком в стену. Вспыхнувшие на камне письмена поглотили львиную долю мощи, однако сеть трещин украсила камень. — Мы обрушим на них весь праведный гнев Цитадели! Я лично утоплю одного в магме!

— Гнев владыки мы уже почувствовали, его хватит на всех. — Изурегас в задумчивости огладил щупальце, что с подбородка спадало на грудь. — Драконы в том числе. Молодые начали бесноваться, старшие перенесли вспышку ярости более… стойко. Последний раз подобное случалось… после переноса Цитадели в Новый Мир. — Придворный маг оглядел собравшихся и стукнул посохом о пол. — Мы должны поспешить на помощь и поддержать Первого Стража. Он уже ушел, я это ясно почувствовал, нельзя медлить еще дольше.

— Братья готовы и рвутся в бой. — С жаром поддержал воевода, ударив себя кулаком в грудь. — Мы за сутки возьмем Ульдуар и растопчем любое сопротивление.

— Тауриссан, ты мне нужен в Цитадели. — Старый рыцарь поднялся на ноги и, сделав шаг вперед, бережно взял эльфийку на руки, подняв со стула. — На наши с тобой плечи ляжет долг оградить Тиамат от зла, что пытается пустить в ней корни. Сам я могу не справиться, поэтому прошу твоей помощи.

— Да, я знаю несколько подходящих рунных слов. — Дварф угрюмо кивнул, подходя к человеку и хватая его за предплечье. — Идем скорее, нужно унести ее с Азерота, подальше от проклятых тварей.

Оставшись вдвоем, вестник войны и придворный маг коротко переглянулись.

— Должны успеть в срок. Без Рейнхарта и Тауриссана будет сложнее, но и нас с тобой хватит на всю компанию.

— Не забывай о драконах. — Договорив фразу, Изурегас сделал несколько шагов вперед, вглубь кабинета.

С грохотом отварилась дверь и внутрь вошли трое Аспектов, во главе с прародителем синей стаи. Малигос, в облике человека, был необычайно хмур. На его лице играли желваки. Следующие за ним эльфийки столь ярко эмоции не демонстрировали, но и не сдерживали лазурного левиафана.

— Вы вовремя. — Придворный маг без зазрения совести повторил слова сенешаля. — Пришла пора отправляться к Ульдуару.

— О чем ты говоришь? — Слово взял Аспект Магии.

— Древние Боги запустили щупальца в голову Тиамат. И, очевидно, Первый Страж утратил всякое терпение. — Изурегас вздохнул, опираясь на посох. — Скоро он обрушит испепеляющий гнев на крепость титанов, и мы должны его поддержать.

— Как и обещано, мы встанем рядом с вами в борьбе с порождениями бездны. — Алекстраза поравнялась с Малигосом и положила ему на плечо руку в знак поддержки.

— Эруэнтю понадобится два дня на путь до Грозовой Гряды. Но есть способ сократить его до… нескольких секунд.

— Я помогу тебе, маг. — Нетерпеливо встрял лазурный левиафан. Ситуация ему до боли напоминала о роке, постигшем Нелтариона. — Нам нельзя медлить.

— С благодарностью приму помощь, Аспект Магии.

— Он придет…

Рейнхарт остановился и опустил взгляд вниз, на Тиамат. Окруженная множеством печатей, она должна была утратить всякую способность управлять телом, не считая дыхания.

— Легионы господина… снова завоюют для него Азерот. — Продолжала шептать эльфийка. — Никому не под силу его остановить. — Ее глаза утратили прежний фиалковый оттенок, налившись чернильной тьмой.

— Идем скорее! — Прикрикнул Тауриссан, уже перед гладью межмирового портала. — Как окажемся на той стороне, она перестанет бредить!

На обычно безмятежном лице старого рыцаря вмиг заиграли желваки. Впервые на своей памяти он искренне сожалел, что не смог принять участие в военном походе. Жажда обернуть свой Свет против Древнего Бога съедала его изнутри.

— Да, ты прав. — Сенешаль прикрыл глаза и выдохнул, постаравшись отгородиться от лишних эмоций. — Поспешим.

Покинув экипаж, от чего пружины заметно выпрямились, Алатор устремил взгляд в сторону севера, сжимая кулаки. До него совсем недавно дошли новости о случившемся, ведь ничего не мешало братьям пользоваться Сообщением для личного общения.

В этот момент мечник хотел быть там, стоять бок о бок с братьями, но никак не находиться в чужом королевстве. Задание, важное, от самого сенешаля, примеряло его горящее сердце с неприятной действительностью, однако совсем немного.

Мастер клинка искренне считал, что одних лишь его слов будет мало. За свою жизнь он хорошо усвоил одну из главных черт людей. Им мало рассказов и историй. Нужны демонстрации. И явление парящей крепость могло, как ни что иное, внушить им трепет и почтение. Показать, что такое орден Драконьей Крови, его могущество.

Потому что почти нет смысла просто рассказывать людям о драконах, демонах и прочих чудовищах. О свершениях основателей ордена и самого Первого Стража. Они просто не смогут понять, так как сами не испытали на себе жара пламени змеев, ужаса и боли, что они способны нести на своих крыльях. Хорошо, если не сочтут слова ложью и пустым бахвальством.

— Идемте, не будем заставлять Лорд-адмирала ждать.

Кровопийца повернулся на голос и смерил взглядом поручика. Мужчина, ничем не примечательный, с начавшим расти объемным животом, вздрогнул. Так происходило всякий раз, с момента знакомства, стоило ему заметить обращенные к себе вертикальные зрачки. Единственное, что виднелось в прорезь глухого шлема.

Мерно цокая копытами о камень, лошади двинулись дальше, понукаемые извозчиком. Негромко шумели колеса экипажа.

— Веди.

В последний раз с тоской обернувшись на север, Алатор пошел за сопровождающим. А рядом с ним шагал Авартус, храня тишину и крайне нервничая.

Путь пролегал через три десятка ступеней, к вратам, ведущим во двор крепости Праудмуров. Еще издали мечник оценил добротную кованную решетку. Такая могла выдержать неслабый натиск, да и с тараном ее придется долго выбивать. На ней даже имелись кое-какие чары.

А вступив в коридор, мастер клинка заметил и сами ворота. Выполненные из необычно серой, явно волшебной, породы дерева. Окованные стальными полосами. Толстые.

«Неплохо» — Отметил он, проходя мимо. — «Обычными средствами пробиваться будет непросто. А вот перелететь проблемы не составит»

Внутренний же двор встречал далекими окриками команд. Его, как и врата, охраняли гвардейцы. Разве что большим числом. Их наличие, расположеие и количество, кровопийца отмечал между делом, не придавай особой важности. Больше концентрируясь на доспехах и оружии.

В отличии от встречавшихся в порту и городе пехотинцев флота, приближенные к правящей семье воины были экипированы несколько иначе. Носили полные латные доспехи, в то время как на довольствии пехотинцев находились кирасы, дополненные пластинчато-кольчужными элементами брони. Зеленые плащи с символом королевства. И алебарды.

Городская стража, в свою очередь, снаряжение имела куда более легкое. Длинные стеганки, простые шлемы, да короткие копья.

— Прошу вас, сдайте оружие для хранения. — как только Алатор зашел в замок, первое же помещение, к нему обратился гвардеец. — Вы сможете забрать его сразу, как вознамеритесь уйти. — рукой он указал на открытую дверь, ведущую в комнатку с несколькими стеллажами и парой стоек.

— Боюсь, я не могу расстаться со всем оружием. — мастер клинка окинул взглядом шестерых гвардейцев, прежде чем остановиться на завязавшем разговор. — Длинные мечи сдам, а короткие должны остаться при мне. Просты людям запрещено его касаться. Опасно.

— Значит вы не пройдете к адмиралу. — гвардеец нахмурился.

— Я маг. — продолжил мечник. — Лишив меня клинков, вы никак не помешаете использовать заклинания.

— Таковы правила для чужаков. — слово взял поручик. — Пожалуйста, не противьтесь. Мы не пытаемся вас уязвить.

— Понимаю, мы тоже не пускаем редких гостей нашего города за стены с оружием. Но и вы постарайтесь понять меня. — кровопийца потянулся за спину и ухватился за рукоять меча, немного его приподняв. Полыхнув мощной волной жара и пламени, он явственно напугал людей, не привыкших к подобному. — Все мое оружие, как и доспехи, имеет мощные чары. Если кто-то из вас просто попытается из интереса взглянуть на полотно клинка, меньшее, чем он рискует — сожженная рука. В худшем случае начнется пожар. Я могу контролировать эту магию, вы — нет. Сейчас пламя меча спокойно, поэтому эффект был не столь опасен. В другом случае пламя вырвется наружу, ничем не скованное, необузданное. Я не хочу рисковать, подвергая опасности ваши жизни и жизни всех обитателей твердыни.

— Мечи на поясе? — смахнув с лица былую опаску, вперед вышел еще один гвардеец. В противовес товарищам, его глаза едва ли не светились азартом и интересом. — Они ведь тоже волшебные? Можно взглянуть?

— Их выточили из клыков опасного чудовища. — принялся рассказывать мастер клинка. — Нанесенные ими раны, как и кровотечение, крайне трудно излечить. Лезвия не знают себе равных в остроте, не тупятся. — вытащив один меч из ножен, брат ордена с величайшей осторожность подхватил его ладонью, демонстрируя окружающим.

— Тварь размером с кракена северного моря…

— Да нет, поменьше. — высказался еще один латник.

— В любом случае — здоровая.

— Они зовутся Кровопийцами. — дав несколько секунд, чтобы все успели посмотреть на оружие, брат ордена аккуратно спрятал его обратно в ножны. — Попадая в плоть, они начинают вытягивать из нее кровь. И чем больше клинки выпьют, тем мощнее будет проклятье на жертве. Всякому, кто прикасается к рукояткам, передаются ярость и кровожадность великого волка. Я могу их подавлять и направлять, моя воля крепка. Для неподготовленных это может стать непреодолимым роком.

— Слишком опасно. — командир “привратников” отрицательно покачал головой. — Вы дали нам лишь еще больше причин не пускать вас к Лорд-адмиралу с оружием.

— Мне ну нужны мечи, чтобы спалить этот замок дотла. — Алатор вытянул в сторону левую руку и зажег над ладонью, обращенной к потолку, Великий Огненный Шар. — Я с вами абсолютно честен. Вы не сможете никого защитить, взбреди мне в голову учинить резню. Ваши доспехи и оружие не идут ни в какое сравнение с моими. Не говоря уже об иных возможностях. Но подобного не произойдет. Орден Драконьей Крови не считает Кул-Тирас своими врагом. Более того, я посол, присланный говорить от лица ордена. Мы стремимся установить мир и торговлю с вашим королевством.

— Ситуация необычайно неоднозначная. — высказался поручик. — Авартус поделился со мной историями о благородстве вашего ордена, о его заступничестве на далеких северных землях и вашем личном подвиге. Но давняя традиция велит изымать оружие у гостей из-за пределов нашего острова. Я сейчас же отправлюсь к Лорд-адмиралу, доложу ему обо всем и пусть он сам рассудит, как поступить вернее.

— Благодарю. — кровопийца кивнул. — Так действительно будет лучше.

Более не размениваясь на слова, поручик адмиралтейства спешно удалился, едва не переходя на бег.

— Раз уж выдалась такая возможность, позвольте спросить, зачем вам два длинных меча за спиной? Неужели одного недостаточно?

— У них разные цели…

Получив возможность, Алголон не стал медлить или допускать сомнений. От результата, успеха или провала, могла всецело зависеть судьба его супруги и не рожденных детей.

Водрузив длань на голову скованного механогнома, эльф сжал пальцы, но немного не рассчитал силу, из-за чего металл промялся. Впрочем, подобная мелочь его нисколько не взволновала. Такие повреждения не могли доставить конструкту никаких неудобств.

Сосредоточившись, владыка Цитадели привычно взял золотое пламя под полный контроль. Направленное его волей, оно во мгновение ока окутало заверещавшего хранителя, однако вреда не причиняло. Иначе могло столь же быстро его расправить. Металл даже на первый взгляд казался ущербным, будто низкосортный сплав.

Огонь забрался в каждое сочленение кованного тела, в каждую полость. Нацеленный не на физическое уничтожение, но на избавление от всего себе противоестественного. Он с жадностью голодающего набросился на Тьму, запятнавшую Изобретателя.

Порча Древнего Бога целиком пронизывала все тело механогнома, хотя и не была столь же сильна, как в старшем кураторе. И золотое пламя стремилось ее пожрать, уничтожить. Не в соответствии с желанием своего хозяина, но следуя собственной природе.

В какой-то момент огонь набрал достаточно силы, чтобы резко вспыхнуть ревущим столбом, заглушив голос хранителя. Начав закручиваться вихрем, пламя принялось проявлять деструктивный аспект, пытаясь уничтожить антагониста.

Неприятно удивившись открытию, такое происходило впервые, Первый Страж резко одернул руку, следом за ней срывая золотой покров. Пламя послушно вернулось к нему на предплечье, усилив пылающий плащ. Он и не думал утихать, к тому же и копье вернуло прежнюю температуру, дополнительно его подпитывая.

Механогном рухнул на осколки камней, оставшись без поддерживающей в воздухе силы. Его тело приобрело легкий малиновый оттенок, в остальном оставшись целым. Еще одно мгновение промедление, и пламя могло полностью пожрать хрупкий конструкт.

— Твой огонь уничтожил мои чары. — прокомментировал Малигос. — Интересное открытие.

— Мимирон… Мимирон… поврежден. — прерываясь и хрипя, подал голос Изобретатель. Некоторые из внутренних механизмов явственно пострадали. — Запрашиваю ремонт…

— Мой огонь хорошо подходит для выжигания Тьмы, но плохо справляется с мягким влиянием относительно нее. В случившемся не нашлось места моей воле.

«Не знал, что такое возможно. Не уследил. Моя сила изначально слишком агрессивна. В ее основе, прежде всего, лежит именно яростное пламя, а не Свет. Поэтому и избавиться от порчи огонь пытается соответственно своей природе. Сжечь. Раньше моральный компас Тиамат лежал на стороне добра, поэтому для нее моя сила была относительно безвредна. Теперь же, он смотрит в противоположную сторону, если судить об ощущениях, когда касался ее. Пламя попросту попытается испепелить ее»

От вспыхнувшей на душе досады, эльф скрипнул зубами и сделал глубокий вдох в тщетной попытке унять неприятные эмоции.

— Удалось? — Алекстраза встала бок о бок с Первым Стражем и протянула руку, намереваясь коснуться его плеча, однако одернула себя.

— Да. В нем больше нет ростков, посаженных Йогг-Сароном. — Последний из Обугленных кивнул, с готовностью переключая внимание с собственных нерадостных мыслей.

— Перегрев внутреннего ядра. — голос Мимирона изменился, утратил высокие нотки. Стал абсолютно монотонным, машинным. Другим. — Взрыв через: 3… 2… 1… БУМ!

Аспект Магии заинтересованно приподнял бровь, да окатил механогнома волной жуткой стужи, едва не заковав его в литой кусок льда. От перепада температур металл растрескался, но тело хранителя уцелело. Не разлетелось на куски.

— Испугались?! — Изобретатель вскочил на ноги и начал бешено вращать головой на все триста шестьдесят градусов.

— Жалкое сознание, ты так же похож на Мимирона, как и бесконечно далек от него. — отец лазурного рода раздраженно пнул механогнома, опрокинув его обратно на землю. Пусть он и был с него размером, это нисколько не помешало перевоплощенному дракону.

— Мои сканеры распознают в вас драконов. — голова Изобретателя сделала последний оборот, пока он поднимался, прежде чем зафиксироваться в одном положении. Нацеленной на обидчика. — Глав стай.

— Отвечай, кто ты есть.

— Я Мимирон. И не Мимирон. Я больше, чем он. Или меньше? И больше, и меньше! Настоящий гений инженерной мысли! Хранитель Ульдуара, назначенный самим Пантеоном. А за то, что ты меня пнул, я соберу в твою честь бота из металлолома. Будет жрать мусор. Или жечь. Жрать и жечь! Крылатая сволочь. Так и назову.

— Мимирон, которого мы знали, выглядел иначе.

— Не захотел добровольно подчиняться воле узника, поэтому Локен меня убил. — голова механогнома повернулась к Хранительнице Жизни, а вот тело так и осталось в прежнем положении. — Но слуги создали новое тело. Теперь я такой. — со скрипом произошел еще один оборот. — А тебе спасибо, незнакомый дракон. Ты смог освободить бесценный разум от шепота. Хотя ты меня почти расплавил, как кусок металлолома, я не стану делать для тебя мусорного бота.

— Хранитель, Йогг-Сарон обрел огромное влияние на Азерот. Мы подозреваем, что ему почти удалось вырваться из темницы. Он даже смог осквернить Изумрудный Сон. — слово взяла доселе молчавшая Изера. — Нам нужны ответы и твоя помощь, чтобы снова сковать его, если возможно.

— Тень его щупалец давно окутала Ульдуар, но еще есть шанс. Существует механизм управления и ремонта темницы, мы можем его использовать. Для запуска понадобится собрать всех хранителей. Сможете?

— Главный куратор мертв, и не известно, живы ли остальные.

— С этого следовало начинать, золотой. — показательно вздохнув, хотя физически и не мог этого сделать, Изобретатель махнул на сборище драконов рукой. — Мы все умрем.

— Локен предрекал конец, теперь ты. В чем причина? — взор Алголона устремился на юг, к остальному миру.

«Я обрек на смерть всех жителей Азерота? Существует слишком много способов уничтожить как планету, так и большую часть жизни. Разумной уж точно. Но всем им можно противостоять»

— Протокол обновления. Уходя, титаны оставили наблюдателя, Созвездие. Его задача совершать проверки планеты, сообщать Пантеону о результатах. Смерть главного куратора означает нарушение планов титанов, угрозу. Сигнал уже ушел к Созвездию и скоро он спустится из космоса, проведет проверку, обнаружит влияние Древнего Бога, органические формы жизни. Запустит очищение поверхности планеты на молекулярном уровне.

— Тебе известно, куда конкретно он явится? — во вспышке света, в левой руке владыки Цитадели оказалась Эгида. Он не собирался пренебрегать собственной защитой, не имея представления о возможностях противника. — Я попытаюсь его остановить.

«Убить одного, если понадобится, мне уж точно по плечу. Такой вариант куда лучше болезней или иной формы уничтожения. Достаточно помешать привести в действие заготовленные протоколы, дабы избежать проблем»

— Священный Планетарий, я тебя отведу.

— Пойду с тобой. — произнес Малигос. — Вместе наверняка справимся.

— Хорошо. — Первый Страж кивнул. — Маг и заступник одна из лучших связок в бою.

— Не торопитесь умирать, чешуйчатые. — механогном привлек всеобщее внимание. — Наблюдатель появится не раньше, чем через день. Без главного куратора у нас нет шанса склонить его на свою сторону, а убить не получится. К тому же процесс очищения поверхности планеты запускается при помощи оставленных титанами механизмов. Созвездию достаточно отдать команду.

— Что ты предлагаешь? — королева драконов положила правую руку на бедро.

— Нам нужно истребить всех слуг Йогг-Сарона и привести в здравый ум остальных хранителей. Если Наблюдатель увидит нашу сплоченность и стойкость перед врагом, возможно, получится отсрочить обновление.

— Как быть с Древним Богом? — мать красной стаи нахмурилась. — Разве получится использовать механизм темницы без главного куратора?

— Я смогу перенять эти права, сейчас есть такая возможность, раз уж они освободились. Настоящая проблема в другом: никто из хранителей не разбирается в чарах темницы столь же хорошо, как Локен. Без него у нас может не получиться ее починить.

— Мудрость синей стаи и библиотек нашего союзника с тобой, Изобретатель. Вместе нам многие проблемы по силам.

— К тому же, титаны не могли возлагать надежды только на темницу и хранителей. Наверняка есть что-то еще. — бросив короткий взгляд в сторону воронки, Алголон крепче сжал древко копья. Его кровь кипела, требуя битвы. — Нечто помимо очищения поверхности планеты, сосредоточенное на самих Древних Богах. Ведь глупо заточать их в узилища без причины. Убить куда проще, чем пленить. Разве что, на то требовалась причина. Например, время.

— Темницы и есть решение. Их задача не сдерживать узников, но постепенно ослаблять и… и… — механогном внезапно замер, изнутри его тела посыпались искры. Из диодов пропал свет.

— Он… умер? — сделав шаг вперед, Аспект Снов коснулась конструкта. — Моя магия бессильна.

— Изобретатель не полноценно живое существо, нужно найти кого-то из его слуг. — отец лазурной стаи с сомнением смотрел на “труп”. — Они должны знать, как правильно поступить.

— Испугались?! — вспыхнув снопом искр, Мимирон выпрямился и поднял невыразительные линзы, снова обретшие свет. — Так вот, во времена упорядочивания Азерота, Древние Боги имели одну очень неприятную особенность. Их щупальца опасно глубоко укоренились в плоти мира. Одна из задач темниц заключалась в постепенном отсечении тем самых щупалец. Их невозможно убить, пока щупальца питаются кровью планеты, а вырвать значит убить Азерот. Поэтому Пантеон вынуждено прибег к долговременной тактике.

— Как я и думал. — эльф кивнул сам себе. — Но Древние Боги смогли расшатать стены своих узилищ. Значит, велика вероятность, что темницы не справились со своими задачами.

— Нет, Ульдуар справился со своей задачей еще…, — по голове конструкта пробежало несколько электрических дуг, — десять тысяч, триста тридцать один год и девять дней назад. Результат далек от идеального, но соответствует всем критериям успеха.

— То есть, сейчас смерть Йогг-Сарона не обернется вредом для Азерота? — владыка Цитадели затаил дыхание.

— Боюсь, его щупальца снова рыщут в недрах, ища кровь планеты. Однако, да, сейчас самое подходящее время. Будь иначе, он бы не стал довольствоваться неполным контролем над своими тюремщиками и уже возродил Темную Империю. Для более точного ответа, мне нужно получить доступ к правам главного куратора и темнице.

— Так чего же мы ждем? — Первый Страж нетерпеливо взмахнул окутанным пламенем крыльями, создав воздушную волну. — Созывай свою стаю, Малигос, самое время для сокрушительного удара. Алекстраза, Изера и мой орден справятся с остальными хранителями. А ты, Мимирон, поспеши заполучить права.

— Должен предупредить, что одержать верх даже над эхом силы Йогг-Сарона, может оказаться непросто. Я бился с ним и пусть память моя частично утрачена, знаю, о чем говорю. Лучше поступим так…

Раскаленное, аномально горячее лезвие, вонзилось в мертвецки-зеленую кожу, без труда уйдя по самую рукоять. Как всегда, тело квалдира распалось на брызги воды, ракушки и покрывавшие его водоросли. Без хватки крепкой руки утопленника, на утоптанную землю побережья упал костяной гарпун. Для иных, меньших рас, он мог сойти за не самое короткое копье.

Камила встряхнула руку, держащую меч, чуть морщась под шлемом. Жар лезвия по прежнему не доставлял ей удовольствия, как и всем остальны воинам крови. Новое оружие вышло отличным, во всем превосходило старое. Вот только, оказалось чрезмерно мощным для младших членов ордена. Шутка ли, мечи требовали до крайности осторожного обращения. Иначе сами братья и сестры могли стать жертвами собственных клинков.

Чары на доспехах плохо справлялись с подавление жара, источаемого мечами. А собственное сопротивление высоким температурам помогало слабо. Подобные температуры могли выдерживать дракониды, пепельная гвардия, да мастера клинка. Никак не люди, несущие в жилах слишком мало драконьей крови.

Плотный строй, в котором воины крови привыкли сражаться за последние три десятка лет, мог привести к смерти новобранцев раньше, чем это сделают враги. Обилие оружия, с чудовищной скоростью перегревавшего воздух, душило их, окутывая дрожащим маревом. Даже десятки перестали биться плечом к плечу.

Одним движением спрятав оружие в обсидиановые ножны, единственное, что было способно сдерживать его температуру, воительница оглянулась назад. Звуки боя стихли со смертью последнего великана, добитого ее рукой. Всюду, среди домиков клыкаров, выстроенных из костей и натянутой кожи, валялись кучи водорослей и морских гадов. Свидетельство нападения квалдиров. Почти шести десятков.

Вслед за попыткой захвата крепости Врат, утопленники попытались высадиться вдоль всего южного побережья Седых Холмов. Их мало волновало удобство того или иного места. Впрочем, как и многие иные вопросы. Еды не нашлось ни в одном из обнаруженных лагерей. А порой те возникали, казалось, будто сами по себе. Словно квалдиры поднялись прямиком из воды, на своих ногах, а не прошли по морю, кораблями. Ведь их попросту не было.

— Кажется, твои мысли где-то далеко, сестра.

— Брейн. — моргнув, девушка перевела взгляд на собрата, прежде чем снова отвести глаза. — Третье нападение за пол дня. Многовато.

— Нечем возразить. — мужчина пожал плечами. — Подозрительно. Не похоже на совпадение.

— И не понять, почему они усердствуют именно на этом направлении. — воительница повернула голову вправо, смотря поверх скал. — Кажется, больше нигде, откуда мы их выбили, квалдиры не появлялись. Конечно, если ничего не изменилось.

— Ни о чем подобном всадники не сообщали. — Унглаус и сам повернулся в том же направлении. Лицом к одинокой башне, сторожащей Двойные Врата. Единственный путь обратно, в родной мир. В Цитадель. — Создается неприятное впечатление…

— Будто угодили в желудок чудовища. — Камила подняла глаза к серому небу, затянутому свинцовыми тучами. — И сейчас он пытается нас переварить. Скольких ранили?

— Ничего, с чем не справится целительная магия свитков. — быстро ответил воин крови. — Троим досталось. Уже целы. Однако, доспехи нуждаются в ремонте. Десятник послал Сообщение в крепость. Скоро нас сменят, сможем немного отдохнуть.

Бывшая авантюристка коснулась небольшого костяного амулета, висевшего на шее. Благодаря подарку клыкаров, она, как и весь десяток, могла сносно видеть во мгле. Иначе все могло обернуться совсем иначе. Пятьдесят семь великанов и в нормальных условиях большая сила. А сокрытые в непроглядном тумане, таким числом, они еще более грозные противники.

— Не думаю, что у нас получится выкроить хоть половину дня. В башне осталось печально мало братьев. Все старшие сейчас несут неусыпную стражу у Врат. Единственные, кому дозволено покидать пределы крепости, это воины крови и всадники. А значит, все стычки и зачистки на нас.

— Да уж, непривычно осознавать, что и наша помощь пришлась к месту. — Брейн повел плечами. — Сколько раз, со дня вступления в орден, нам доводилось принимать участие в таких передрягах? По пальцам одной руки пересчитать можно. Верный признак чего-то плохого.

— Трусишь?

Девушка повела головой, рассматривая поселение необычных соседей. Оно было совсем небольшим. Всего одиннадцать шатров и сорок девять жильцов. Атака квалдиров собрала свою жатву. Пусть всего несколько жизней, да один домик, однако воительница воспринимала эти потери с болью в сердце. Каждый воин крови на голову превосходил утопленника, на их стороне имелись свитки с могущественной магией и превосходная экипировка, о какой впору сочинять легенды. Одна проблема, десятеро не могли как подобает сковать боем превосходящего числом врага, помешать чинить погром.

— Не шути так. — брат ордена говорил почти оскорбленно. — Моя кровь кипит. Я давно не тот, что прежде. Страж всколыхнул какие-то силы, нам непонятные, но это не помешает мне с огнем в сердце убивать треклятых тварей. Сколько бы их ни было.

— Тоже не можешь перестать вспоминать тот случай во время тренировки?

— Я едва не утонул в той вспышке гнева и ярости. — мужчина покачал головой. — Казалось, в разуме больше ничего не осталось. Помню, как скрипели мои зубы, едва не ломаясь друг о друга. Рык рвался из горла. Я был готов убить… всех. Всех, кто не один из нас. В ком нет драконьей крови. Это понимание горело особенно ясно в моем сознании.

— Гвардейцы говорят, в тот миг мы почувствовали отголосок эмоций Первого Стража.

— Не просто так младшие стражи уносили его супругу через портал. Враг опасен. — Унглаус понизил голос, говоря так тихо, чтобы слышать его лишь одна пара ушей. — У Врат осталось слишком мало стражи.

Алголон стоял у кромки кратера, упрямо смотря в его самую глубокую точку. Рядом с ним находился лишь один спутник, Аспект Магии. Остальные ушли, как и было обговорено, и даже Эруэнтю давно улетела дальше, продолжая громить наземные укрепления.

— Знаешь, только сейчас, наблюдая за тобой, я начал понимать, какую ошибку допустил, заперев внутри себя всю злость, печаль и гнев. — отец лазурного рода положил ладонь на плечо Первого Стража, не боясь бушующего на доспехах огня. — Все эти века они пожирали меня изнутри, подтачивали разум. Поддавшись им, я забылся во сне, надеялся спрятаться. Хотел еще раз увидеть Синдрагосу, пусть зная, что это будет иллюзия, порожденная сознанием. Я стал тенью себя прежнего. Аспектом Магии, защитником Азерота, спрятавшимся от всего мира.

— Что ты вообще мог? — впервые шелохнувшись за несколько миновавших часов, владыка Цитадели чуть повернул голову вправо, не теряя из поля зрения кратер.

— Уж точно не прятаться, упиваясь жалостью к самому себе. — Малигос фыркнул, гневно скривившись. — Раздавленный скорбью, я сам себя убедил в бессилии. Внушил себе эту мысль, ведь…

— С ней было легко смириться.

— Да. Впервые стаи столкнулись с настоящей угрозой для себя. Впервые понесли такие потери. Мы были… слишком потрясены. — лицо дракона в человеческом обличии разгладилось. — Прошедшее время изменило меня. Как меняются представители смертных рас в течении жизни. Сейчас я понимаю, как следовало поступать. Но, к сожалению, время нельзя обернуть вспять.

— Так почему не ушел с сестрами? Им твоя помощь не помешает. Мои воины сильны, однако им не под силу сокрушать хранителей, как это сделал я. Не могу умалять могущество драконов, но красная и зеленая стая в битвах не очень-то опытны. В нашу первую встречу, я мог испепелить Алекстразу вместе со всей ее свитой. Они не защищались. Летели кучно. Твоя стая на их фоне выглядит способнее.

— Последняя битва, в которой мы принимали участие, развернулась десять тысяч лет назад. Много молодняка родилось и погибло за столь длинный срок. Однако, не волнуйся за них. У сестер хорошие консорты, сильные. Им ничего не грозит. Пусть немного выдохнутся.

— Замыслил не взять их в бой с воплощением Йогг-Сарона. — эльф кивнул, крепче сжимая древко копья. Одна лишь мысли о Древнем Боге заставляла его скрежетать зубами. — Подумывал о том же, хотя они имеют не меньше нашего прав сразиться с ним.

— И все же, не стоит им иметь дело с Йогг-Сароном. Он может использовать Изеру в качестве окна, через которое попытается дотянуться до Изумрудного Сна. Однажды прикосновение его крови к миру девственной природы уже породило Кошмар. Нельзя допустить, чтобы эта гниющая рана расширилась. Одним титанам известно, на что способны Древние Боги, и как могут повернуть Кошмар во вред всему миру.

— Так проводником может служить не только Мировое Древо… Не знал.

— Каждый член изумрудной стаи, еще в яйце, имеет связь с Изумрудным Сном. С возрастом и умением растет лишь степень ее глубины. Изера, как сильнейшая в своем роду, Аспект, связана крепче всех прочих. Она видит одновременно два мира, вечно пребывая во Сне, даже находясь вне его. Поэтому мы зовем ее Спящей.

— И поэтому ее глаза закрыты. — Алголон кивнул, принимая новую информацию. — Необходимо отозвать изумрудную стаю. Принимая участие в штурме Ульдуара, они рискуют уделом всего своего рода. У них и без того имелись проблемы с Кошмаром, если дело усугубится…

— Пока рано волноваться. Изера умна, должна понимать, на какой риск идет. Она отступит, когда придет время. Я лишь надеюсь, что она поможет убедить сестру, оставить Йогг-Сарона нам на растерзание.

— А ты? Готов к битве? Мы ничего не знаем толком о возможностях Древнего Бога. За исключением умения копаться в головах. В этом я уверен, как ни в чем другом.

— Думаешь, мой разум все еще в смятении? — Аспект Магии хищно ухмыльнулся, как кошка, предвкушающая забаву с мышью. — Нет. Я в себе. Жажду лишь одного — поскорее покончить с тварью, повинной в смерти моей супруги и друга. — лазурный левиафан распростер ладонь над кратером. — Мне под силу проложить путь прямиком к нужному залу. Но, я продолжаю смиренно ждать. Разве это не красноречивее любых слов?

— По-своему.

— Я могу наложить мощную защиту, не считая собственной крепкой воли, но как быть с тобой? Не сможет ли тварь в решающий момент склонить тебя биться против нас? — отец лазурного рода покосился на соседа.

— Не считая артефактов? — владыка Цитадели хмыкнул. — В моем распоряжении есть подходящие заклинания.

— Хорошо. Он вырвал из наших сердец по куску, и скоро расплатится. Вместе мы отомстим за утраты, очистим Азерот от угрозы. — Аспект удовлетворенно смежил веки, убирая руки за спину, хотя желваки продолжали играть. — Нужно лишь подождать…

— Нет, ты не прав. Я найду способ вернуть Тиамат здравомыслие. — эльф говорил твердо и уверенно, не допуская в голос и тени сомнения.

— Да, верно. Прошу прощения за свой язык.

— Ты искал ее?

— …нет. — тело Малигоса закаменело, а брови нахмурились. — Хотел. Не нашел в себе сил. Струсил. Побоялся увидеть ее бездыханное тело и окончательно утратить разум.

— В прошлом мне приходилось сталкиваться с драконьими костями, к которым привязался дух. — теперь уже Алголон положил руку на плечо собеседника. — Не в силах покинуть останки, они мучились в бесконечной агонии, часто сходя с ума. Порой, они поднимались в виде могущественной нежити. Такой судьбы ты жаждешь для любимой? Отыщи ее кости, простись. Помоги ей уйти дальше, к покою.

— Мне ведомо, что воины ордена могут воскресать после смерти. — отец лазурного рода всем телом повернулся к союзнику. В его глазах огнем горела отчаянная надежда.

— Будь все так просто… — прошептал Первый Страж, на несколько секунд подняв взор к затянутому темными облаками небу, прежде чем обратил все внимание к дракону. — Обычно, для воскрешения мертвого, существует срок, за чертой которого возвращение к жизни, при помощи магии Света, невозможно. Такой же запрет налагается на нежить. Я не смею дарить тебе надежду, Малигос. Просто не смею.

— Я не прошу ничего, кроме попытки.

— Затея может увенчаться успехом, если ее дух привязался к костям. Но тогда… это будет уже не твоя супруга. Десять тысяч лет агонии и одиночества, гарантированно свели ее с ума. Подумай, хочешь ли возвращать любимую к такой жизни. Не оскверняй память о ней.

— Древний Бог затуманил разум Тиамат, и посмотри, где ты. — Аспект Магии резко развел руки, силясь объять необъятное. — Ты сравнял часть Ульдуара с землей! Обратил его в магму и щебень! Ты готов уничтожить все, что станет на пути между тобой и местью, ведь лишь она гарантирована! Смерть Йогг-Сарона может не принести избавления! Ты сражаешься за крохотную надежду, но отказываешься помочь мне! Не хочешь подарить надежду мне!

— Единственное, что мне сейчас остается, надеяться и мстить. — камень под ногами эльфа начал плавиться и тягучим потоком стекать по стене кратера. — Посмотри на меня. — бушующий золотой огонь почти полностью скрывал фигуру драконоборца. — Пламя — вот основа моей силы. Свет — вторичен. Ты прав, я могу учинять разрушения, но не могу столь же умело помогать другим. Даже себе. Моя сила опасна для Тиамат, от того я в настоящем бешенстве! И ты не прав, Аспект Магии, я не отказывался тебе помогать. Не смею отвергать твою просьбу, разделяя то же несчастье! — Алголон наотмашь взмахнул копьем, породив гигантскую волну огня, захлестнувшую все пространство на многие десятки метров. — Лишь хотел убедиться, что ты понимаешь, к каким последствиям может привести принятое сейчас решение. Синдрагоса не будет все той же, какой ты ее помнишь. Она восстанет обозленной, ожесточенной и полной ненависти. Ты готов принять супругу такой?

— Не сомневайся. — голос дракона был тверд. — Я приложу все усилия, чтобы помочь ей и, если понадобится, защитить Азерот от ее гнева. Пока я остаюсь Аспектом Магии, члены моей стаи не отвернутся от долга.

— Хорошо. — владыка Цитадели коротко кивну, выдыхая и собираясь с мыслями. — Надеюсь, ты так же ясно осознаешь и мой долг. — прозвучавшие слова дались эльфу не просто. — Погибель не будет ждать дольше необходимого.

— Тебе не придется. — лазурный левиафан отрицательно качнул головой.

— Буду искренне счастлив, если это действительно окажется так.

Успокоившись, Алголон перестал подсознательно пытаться испепелить все вокруг себя. А Малигос погасил щит, помогавший держаться на столь близком расстоянии от источника огня, без труда уничтожавшего все, до чего дотягивался.

Взор владыки Цитадели скользнул по разрушенным и редким, чудом уцелевшим, зданиям. Орден не принес Ульдуару ничего, кроме разрушений, но и иначе они поступить не могли. Древний Бог подчинил собственных тюремщиков, начав планомерно превращать узилище в точку, откуда раскинутся новые завоевания. Добраться до него, не уничтожив оборону комплекса титанов, невозможно.

«Иногда, прежде чем строить, нужно снести старое, да? У нас получилось снять оковы безумия с Мимирона, возможно, получится привести в чувства и остальных. Тогда Ульдуар не будет уничтожен полностью. Титаниды смогут восстановить его, а мы поможем по мере сил. Правда, смысла в крепости над пустой тюрьмой, будет прискорбно мало»

Внимание Первого Стража привлекли следы расплавленного металла, где крупными каплями, а где целыми лужами, они покрывали всю площадь, в том числе и стены. Останки главного куратора здорово разметало взрывом на большие расстояния, часть даже угодила в кратер, но даже так неостывшего металла было слишком много. Сказался размер титанида.

«Интересно, сработает ли Возрождение на подобном существе? Впрочем, проверять мы не станем. Однажды Локен оказался слабым местом Ульдуара, нельзя допустить, чтобы им воспользовался кто-то еще. У остальных хранителей воли к сопротивлению оказалось больше. Лучше из его останков сделать нечто полезное, что послужит свершению благих дел. Так память о некогда благородном титаниде будет почтена наилучшим образом»

Сторонние размышления помогали эльфу успокоиться, держать мысли и пламя в узде. Хотя его длань ни на секунду не прекращала сжимать древко копья, с воистину великой силой. А сам он оставался напряжен, готовый в любое мгновение броситься в бой. Обстановка попросту не позволяла ему находиться в другом состоянии. Прямо под ногами, на расстоянии не больше сотни метров, находилось воплощение Йогг-Сарона, заставлявшее ожидать чего угодно. Любой подлости. Вплоть до предательства драконов, сломленных темными чарами, и собственной стаи.

— Ты так и не сказал, почему решил остаться наверху, со мной. — слово взял Алголон.

— Ради разговора.

— Долго же ты собирался.

— Не так уж просто просить о чем-то, когда обычно просят тебя самого. Еще одна причина, помимо сбережения сил, хранитель. Один остался за пределами Ульдуара. Торим. Его нам придется взять на себя.

— Мимирон не упоминал. — владыка Цитадели встряхнул крыльями. — Но ты о нем помнишь.

— Изобретатель рассказал обо всех, кроме Торима. Это заставляет меня думать, что один из хранителей находится вне переделов своего поста. Быть может, поврежденный разум механогнома забыл о нем, из-за долгого отсутствия последнего. Или он уже мертв? К сожалению, точно ничего не извесино. Поэтому, нам нужно до последнего оставаться снаружи.

— Будет печально, если еще один хранитель окажется утрачен. Вместе с Локеном, их будет уже двое.

— Да, часть механизмов темницы останется так и не задействована. А значит, Йогг-Сарон обретет больше свободы, чем того хотелось бы. С другой стороны, мы с твоим придворным магом можем попробовать исправить ситуацию. Он достаточно умел и пытлив умом для такой работы.

— В любом случае, нам уже не добиться идеального варианта. Темница повреждена многочисленными катаклизмами, в полную мощь ее не запустить.

— Обратись тварь кристаллом, как планировали титаны, мы бы упустили возможность разорвать его на куски собственными когтями.

— Между мщением и отсутствием всего свершенного ими зла, я выберу второе.

Камила подняла веки и мутным взглядом уставилась в потолок. Голова её была необычно тяжела, едва ли не гудела. Такого с ней не происходило со времен ритуала посвящения. Драконья кровь, вкупе с Золотой, придали телу достаточно сил, чтобы оно справлялось почти со всем. Будь то алкоголь или тяжелейшие нагрузки.

Испустив вздох, бывшая авантюристка растерла ладонью, облаченной в перчатку, лицо, да помассировала переносицу. Сев на краю кровати, она непроизвольно застыла, пытаясь угнаться за навязчивой мыслью. Ей казалось, будто из памяти ускользнул некий фрагмент. Словно нечто произошло и тут же забылось.

— Как странно… — пробормотала девушка, нахмурившись.

«Тут определенно что-то не так. Я настолько паршиво себя не чувствовала исчезающе давно. А главное, самочувствие ничем не подкреплено. Тот бой с квалдирами не потребовал столь огромного напряжения сил. Нам не приходилось иметь дело с ментальной магией. Значит, это пришло со стороны. Кто бы ни пытался что-то сделать, он ошибся» — сестра ордена сжала кулак, от чего стали лучше чувствоваться многочисленные кольца на пальцах. — «Мы и в обычной ситуации редко расстаемся с экипировкой, а сейчас подавно. Плюс сами по себе весьма крепкие»

Поднявшись на ноги, воительница подхватила с тумбы и надела шлем, быстро закрепила на поясе оружие. Ситуация ей откровенно не нравилась, заставляя быть готовой ко всему. Лишь исключительно сильный маг мог применять заклинания на расстоянии достаточном, чтобы оставаться вне предела внимания мастеров клинка и других старших членов ордена.

«Враг пытается ослабить гарнизон издали. Нужно предупредить братьев, мы должны быть готовы к нападению»

Взгляд Камилы остановился на соседней с ней, пустой кровати. Сама не понимая почему, она испытала замешательство, равное которому никогда не знала.

Подгоняемая дурным предчувствием, неизвестно из чего рожденным, сестра ордена начала медленно пятиться назад, предварительно развернувшись спиной к дальней стене. Одновременно два начала, два внутренних голоса, начали бороться внутри нее. Одно твердило о нормальности увиденного, а другое о совсем противоположной картине мира.

Разрываемая противоречием, девушка выхватила клинок из ножен, обжигающим жаром обдавший лицо и начавший постепенно нагревать перчатку. Ей до боли в голове казалось, будто нечто подобное уже происходило, совсем недавно.

Прижавшись спиной к стене, воительница скосила взгляд влево, в угол комнаты. Отчего-то ее влекло туда. Однако, взор зацепился за узкую щель бойницы, заставив внутреннее противоречие взять новый виток. Из нее не лился свет, хотя ночью должны были работать ремесленники и приходить все новые конвои с рудой. Наоборот, кромешная тьма застилала все.

— Сестра! — голос десятника прозвучал в пустоте помещения.

Нервно дернувшись, бывшая авантюристка заметала взгляд из стороны в сторону, но так и не нашла источника звука. Или чего-нибудь хоть сколь-нибудь странного, помимо уже увиденного. Не придумав ничего лучше, она сделала короткий шаг в сторону, к углу, да начала опускать руку к поясу. На нем висела совсем небольшая, с кошель размером, волшебная сумка, полная свитков.

— Сестра, очнись!

Болезненно скривившись, голову пронзила острая боль, Камила сделала еще один шаг, как ощутила сопротивление. Кисть отказывалась опускаться ниже. Нечто тисками удерживало ее в считанных сантиметрах от горловины.

Напрягшись, воительница попыталась рывком освободить руку, дернувшись в сторону. Однако, сопротивление оказалось легко подавленно. Конечность так и осталась в плену у невидимой силы, не давая сдвинуться с места. Более того, появилось ощущение давления и скованности на второй руке, плечах и ногах. Нечто полностью лишило ее возможности двигаться.

— Приди же в себя!

Голову девушки мотнуло в сторону, как от хорошего удара, под звон металла о металл. И до того тяжело ворочавшиеся мысли, казалось, совсем прекратили свой ход. Им на место пришел пустой гул. Пальцы, совсем недавно крепко сжимавшие рукоять меча, безвольно разжались.

Но звука, должного сопровождать падение оружия, не последовало. Вместо этого, сам окружающий мир подернулся туманом. Реальность смазалась, растекаясь, как краски в воде. Пропали все цвета, лишь за тем, чтобы им на смену пришли новые.

Детали окружения начали стремительно меняться. Освещение стало чуточку ярче. Одеяла и подушки на кроватях смялись, перестав быть идеально заправленными. Тумбы обрели следы использования. На некоторых появились мелкие предметы, вроде костяных побрякушек клыкарров или деревянных фигурок. А главное, из бойницы начал литься свет заклинаний, как и полагалось.

— Ты в себе?

С небольшой задержкой, взгляд Камилы пал на десятника. Он стоял прямо перед ней, без шлема, сверля острым взглядом. Собранный и готовый сделать все, что от него потребует ситуация. Правая кисть недвусмысленно сжата в кулак, а вот левой он без труда выкручивал сестре руку, в которой она совсем недавно держала меч.

Остальные братья стояли рядом, но не толпились, дабы не мешать. Те же, кто находился ближе, и оказались той самой невидимой силой, не позволявшей шелохнуться. Они крепко держали сестру, прижимая к стене.

— Кажется, кто-то помутил мой разум. — девушка встряхнула головой. — Чувствую все последствия ментальной атаки.

— Ты странно себя вела. Начала ходить по комнате, никак не реагируя на наши слова, достала оружие.

— Пелена застелила мои глаза. Я ничего не видела и не слышала.

Воительница покосилась на хватку брата, все еще не в силах шелохнуть рукой. Уж слишком крепко он ее держал. Неестественно крепко. Старые воины крови, ходившие в этом ранге по пятьдесят и больше лет, были крепче новых братьев и сестер. Однако, не настолько, чтобы играючи подавлять себе подобных, без тени напряжения сил.

А уж клинок нового образца, вот уже больше десяти секунд валяющийся почти у самого сапога, мог пронять любого, невзирая на возраст и выдержку. В отличии от перчаток, обувь совсем плохо справлялась с их жаром.

— Сейчас, стало быть, все нормально?

— Твой удар привел меня в чувства. Спасибо.

— Хорошо. Раз так, соберись с духом, немного отдохни, и все мне расскажешь. — десятник подал остальным знак, отступая на шаг назад.

Освободившись, Камила сделала несколько пробных движений рукой, одновременно рассматривая остальных братьев. А еще она старалась не думать, отчасти успешно, душа лишние мысли. Боялась открыть лишнее врагу.

С первых мгновений, как картина мира преобразилась, воительнице показалось странным поведение братьев по оружию. Она хорошо их знала, понимала, как они должны и будут действовать в подобной ситуации. В этом отношении она не питала иллюзий. Убить или сковать заклинанием из мощного свитка, да оттащить к старшим. Вот и весь перечень. Не разговор.

Ко всему прочему, они не говорили, не отводили от нее глаз. Сохраняли абсолютно бесстрастные выражения лиц. Казалось, даже почти не дышали. Предпочитали держаться за спиной у десятника. Это сборище совсем не походило на тех нескольких людей и эльфов, с кем в отряде она провела тридцать лет.

Наклонившись, бывшая авантюристка подобрала оброненный меч. Странным образом, он не оставил на полу никаких следов, хотя пролежал достаточно.

Братья все еще продолжали безучастно следить за каждым ее движением, уже одним лишь этим выдавая себя. Они позволили подобрать оружие тому, кого должны были сопроводить до ближайшей темницы, предварительно полностью разоружив. Подобную вольность могли себе позволить пепельные гвардейцы, огнебороды или мастера клинка. Все те, кому подобное оружие едва ли могло нанести урон, в силу превосходящей экипировки, опыта и физических характеристик.

В отношении воинов крови подобное поведение могло свидетельствовать лишь об одном — глупости и высокомерии. Однако, среди новобранцев таких не сыскать. Подобные качества вытравливались в первую очередь, либо же их обладатель вовсе не получал права испить из чаши драконье крови. Орден не испытывал недостатка в желающих пополнить его ряды.

Доспехи воительницы покрыл слабый, почти белый, серебристый свет. Нескольких спокойных секунд ей как раз хватило, чтобы подготовить единственное заклинание. То был Орел Света, при поглощении он позволял на секунду значительно ускориться. Самое то, чтобы вырваться из окружения.

Воины крови только начали двигаться, потянувшись за оружием, как в восприятии Камилы произошли изменения. Свет ушел под доспехи, впитавшись в плоть. Те, кто скрывались под личинами ее верных братьев, замедлились, но не застыли. Однако, все еще были беззащитны, как простой крестьянин перед псом войны.

Пока левая рука тянулась к рукояти второго меча, еще спрятанного в ножнах на поясе, Камила совершила стремительный выпад, вонзив клинок в шею десятника.

Кровь бешено пульсировала в висках воительницы. Заклинание сверх меры выжимало силы из тела, заставляя мышцы, связки и нервы работать далеко за пределами отведенного природой барьера.

На короткое мгновение размазавшись полосой света, Камила успела оборвать четыре жизни, прежде чем магия решила сказать свое веское слово. Окончание эффекта заклинания отозвалось острой болью во всем теле сестры ордена. Сердце билось до того быстро, до того громко, что его бой заложил уши. Пальцы дрожали, угрожая вот-вот окончательно ослабнуть и выпустить рукояти.

Скрипя зубами от натуги и надсадно дыша, воительница пыталась упрямо стоять, хотя колени подгибались. Забрав несколько жизней, все, что она успела сделать еще, так это отойти на несколько шагов в сторону, по направлении к двери. Однако, в руке у нее был свиток, а один из мечей так и остался торчать из трупа. Элементы одежды и поддоспешник уже горели, коптя потолок.

Сверток бумаги вспыхнул голубым огнем, истлевая без остатка. Над ладонью бывшей авантюристки вспыхнула огненная сфера, с крупное яблоко размером. Не прошло и секунды, как огонек взмыл в воздух и завис над головой хозяйки.

Первая волна огня прокатилась по помещению, сметая всю мебель, тела мертвецов и еще живых, припечатывая их ко стенам. Вторая волна заставила гореть все, чего коснулась. В том числе и плоть. Третья разметала прах и покрыла стены сетью мелких трещин.

Окончательно обессилив, Камила рухнула на колени. Единственный уцелевший пятачок пространства находился у нее под ногами. Все остальное выгорело до состояния пепла и сажи.

С трудом дыша, хотя весь воздух должен был выгореть, девушка пыталась дотянуться непослушной рукой до свитка на поясе. Мышцы совсем не слушались хозяйку, то и дело схватываясь судорогой.

— Хм…

Не прекращая тянуть пальцы к спасительному свертку бумаги, воительница исподлобья глянула в сторону, откуда доносился звук. Голову была не в силах поднять. Как и все остальное тело, шея почти не слушалась.

Из щели бойницы на нее смотрел огромный вертикальный зрачок, занимавший все пространство. И, казалось, был он куда больше, нежели смотровое отверстие в стене.

Зашевелился прах, оставшийся после испепеленных тел, стекаясь в жгутики и щупальца. А на вершинах тех одно за другим, прорастали и открывались глаза.

— Так вот… почему… остался воздух. — слова давались сестре ордена тяжело. Каждый вдох приходилось буквально вырывать, заставляя пылающие легкие дышать. — Это… все… сон.

— Ха-ха-ха! — тварь грохочуще рассмеялась, заставляя стены башни вибрировать. — Нет…

Камила открыла глаза и села, спустив ноги на каменный пол. Взгляд девушки уперся в соседнюю кровать, породив волну подозрений. Но брат по оружию мирно спал. Его дыхание было размеренным, тихим. Элементы брони находились в полном порядке. На них даже присутствовали повреждения, вроде царапинок и крохотных вмятин.

Глазу попросту не за что было зацепиться. Ничего в облике воина крови не выдавало подделки.

Покривившись от головной боли, воительница встала и принялась собирать с тумбы свое снаряжение. Пусть и фрагментарно, память подсказывала ей, как следует действовать. Счет тоже ускользал от нее, но сестра ордена знала, что уже не впервой оказывалась в странном и откровенно жутком кошмаре.

Всякий раз, стоило решить, что удалось вернуться к реальности, чудовище жестоко насмехалось над ней, в очередной раз являя себя во все более гротескном величии. С каждым новым кошмаром оно действовало все более изощрённо. Первые, нарочито грубые попытки, давно остались в прошлом. Тварь поступала умнее, скрытнее и хитрее. Становилось все труднее отличить наваждение от реальности.

Закончив со сборами, Камила покосилась в сторону бойницы. Сквозь узкую щель пробивался свет и виднелся кусочек рассветного неба. Однако, глаза девушки остались пусты и невыразительны. Она устала. Смертельно устала. И действовала из чистого упрямства, не желая оставаться во власти омерзительных щупалец.

Сам взгляд в сторону бойницы — нечто вроде устоявшегося ритуала и мышечной памяти. Увы, но память разума не могла подсказать, что же было на месте неба в прошлый раз. Воспоминания хаотичным роем кишели в голове, не добавляя ясности происходящему.

Отвернувшись, воительница отошла к углу комнаты и встала так, чтобы контролировать все помещение. Вытащив из поясной сумки несколько свитков, поднимавших общие характеристики, она тут же их использовала, настороженно наблюдая за братьями. Никто из них не прервал своего сна, что было странно само по себе.

Вытащив из ножен оба меча и прижавшись спиной к стене, сестра ордена бочком двинулась к выходу. Боль, что ей причиняли раскаленные клинки, пришлась как раз в пору. Она отрезвляла и помогла держаться в тонусе. Иначе сознание грозило ускользнуть в забытье.

Каждая попытка выбраться из кошмара дорого обходилась бывшей авантюристке, вставая в утрату части сил. О том же, чем может обернуться полное изнурение, она старалась не думать.

Выбравшись в коридор, Камила быстро осмотрелась, выискивая аномалии. Ничего не обнаружив, она направилась к лестнице, ведущей вниз. Воины крови и часть дварфов размещались на первых двух этажах огромной башни. Так им было проще оказаться во внутреннем дворе крепости, когда возникнет необходимость, нежели спускаться с самого верха или использовать драгоценную ману на Скачки.

Минуя этаж, девушка не встречала братьев на пути, но заслышав приглушенный шум разговора, резко остановилась. Ничего не выражающий взгляд, не скрытый шлемом, пал на дверь.

Не мудрствуя, не то было состояние, воительница носком сапога подцепила край приоткрытой створки и едва ли не ворвалась внутрь. Обширное помещение оказалось столовой, заставленной рядами длинный столов и крепких стульев. Единственной на весь этаж.

Несколько десятков пар глаз обернулось ко входу, привлеченные шумом. Несколько братьев встали, подхватывая шлема. Остальные подниматься не спешили, однако отложили в столовые приборы. На лицах мужчин воцарилось смятение.

— Боевая тревога? — спросил один из воинов крови, косясь на раскаленное оружие.

— Нет. — угрюмо ответила девушка, исподлобья рассматривая контингент, собравшийся под светом магических светильников.

Она не могла припомнить, случалось ли подобное раньше. Но отчего-то бывшей авантюристке стойко казалось, будто происходило это впервые. Что, впрочем, могло оказаться еще одной иллюзией, наведенной чудовищем.

— Тогда лучше спрячь мечи, пока не начался пожар. — посоветовал рубака, коренастый серокожий дварф, возвращаясь к еде и огромной кружке.

Камила коротко мазнула взглядом по оружию, не рискуя надолго выпускать потенциальных врагов из внимания. Косяк двери и правда начинал понемногу тлеть, находясь в считанных сантиметрах от источника жара. Однако, к совету девушка не прислушалась. Лишь подальше пнула деревяшку, от чего петли жалобно скрипнули.

— Тебе бы тоже не помешало поесть. — посоветовал один из воинов крови. — А лучше еще поспать. Выглядишь очень уставшей и бледная, как тень самой себя. Что-то приключилось во время патруля?

— Не совсем. Хотя возможно. — губы воительницы едва не скривились в разочарованной усмешке. — Как прошла ваша ночь?

— Определенно с тобой не все в порядке. — брат ордена, ближайший, поднялся на ноги, вперив в сестру обеспокоенный взгляд. Остальные тоже не спешили возвращаться к прежнему занятию. — Рассказывай. — твердо произнес он.

— Как прошла ваша ночь? — повторила бывшая авантюристка.

— Во сне. — мужчина нахмурился и потянулся за шлемом, быстро надевая предмет экипировки. — Давай-ка, сестра, сходим к старшим. Думается мне, тебе пригодится их помощь.

— Кошмары все больше похожи на реальность… — пробормотала девушка себе под нос так, чтобы никто не услышал. — Давай. Веди. — кивнула она.

— Только мечи убери в ножны.

— Нет, мне так спокойнее.

— Ты ведь должна понимать, что твое поведение… выходит за положенные рамки. Если не подчинишься, мы будем вынуждены использовать свитки и в любом случае отведем тебя к Гарету. Хочешь ты того или нет. Таково распоряжение самого Первого Стража. Как раз на случай подобной чертовщины.

Камила криво ухмыльнулась. Пока собеседник озвучивал верные слова. Все, что не касалось кошмара, кажущегося бесконечным, она хорошо помнила. В том числе и имя коменданта крепости, назначенного Вестником Войны.

Однако, она не знала, происходил ли уже подобный разговор. Главная подлость кошмара крылась в невозможности нормально полагаться на прошлый опыт. Разум сохранял маленькие фрагменты воспоминаний, не более того.

— Сама не сдамся. — воительница отрицательно качнула головой.

Ее сознание полнилось подозрениями и страхом. Она боялась, что если сдастся, то угодит прямиком во власть чудовища. Утратит себя, став его игрушкой. А если вокруг нее реальность, то и смерть не страшна.

— Биологические формы жизни. — губы существа, сотканного из света звезд, не шевелились, но его голос ветром стелился в огромном зале. Казалось, он исходил от самих стен. Из самого пространства. — Ваша судьба предрешена. Протоколы Пантеона непреложны. Скверна Древнего Бога поразила Ульдуар, Очищение Азерота лишь вопрос времени. Смиритесь и не мешайте мне. Процесс будет безболезненным.

— Убери руку от проекции. — владыка Цитадели вскинул копье, кончиком указывая ровно в центр гигантской ладони. На ней мог с легкостью уместиться десяток человек. И еще осталось бы место.

— Нет. Вы не первые противитесь Очищению. Вы не последние, чей мир будет реструктурирован.

Без лишних слов, Алголон отпустил Погибель в полет, даже не метнул. а вместе с ней — весь покров золотого пламени, перенаправив фокус силы на оружие гильдии. Во мгновение ока оно преодолело расстояние, пронзило ладонь Созвездия, и снова оказалось в хватке крепких пальцев.

Рука космической сущности оказалась по плечо объята ревущим огнем. Вопреки своей изначальной, физической природе, оно с жадностью накинулось на создание, плоть которого — энергия. За доли секунды, повинуясь воле эльфа, оно перекинулось дальше, стремительно расходясь по всему телу жертвы.

— Тщетная попытка. — раздался бестелесный голос.

Столь же быстро, как распространилось, золотое пламя схлынуло, вихрем затянутое в крохотную черную дыру, возникшую над головой Наблюдателя. Тело оказалось невредимо. Словно и не тронутое чужой силой. Даже ладонь — цела.

Первый Страж раздраженно зарычал, не сводя глаз с длани колосса, распростертой над проекцией планеты. Она не давала ему покоя, подспудно внушая угрозу. Реализовывались худшие опасения, а план по спасению хотя бы части населения Азерота — так и остался в голове.

«Я ошибся. Крепко ошибся. Слишком поторопился, поддался эмоциям. Но разве мог поступить иначе?»

Зубы, давно обратившиеся клыками, заскрежетали друг о друга. Во вспышке света, в левой руке Алголона появилась верная Эгида. С новой силой взвилось пламя, ревущей свечой устремившись ввысь. Мощь, больше подходящая драконьему облику, переполняла эльфа, хлеща через край. Требуя выхода.

Над владыкой Цитадели соткалась огромная голова рогатого ящера, уменьшенная проекция его самого. Разверзнув пасть, она выдохнула широкий поток золотого огня, утопив половину Священного Планетария. Звездный колосс, вместе с изображением планеты, скрылись за пеленой.

Долгие пять секунд дракон извергал пламя, прежде чем исчезнуть. Опав, огонь обнажил неприятную картину. Созвездие, вместе с Азеротом, исчезли без следа. Часть платформы, куда пришлась атака, оказалась уничтожена. Будто некто откусил кусочек от круглого печенья.

— Он тут. — сказал Малигос, вставая возле союзника. — Я почувствовал мимолетное использование магии. Скорее всего, некое смещение в пространстве. Само это место аномалия. — он осмотрелся вокруг. — Мы вынесены за рамки Ульдуара, в космос.

— Значит, можно принять настоящий облик. — эльф кивнул, принимая информацию к сведенью, попутно до предела напрягая чувства, чтобы не пропустить внезапную атаку.

— Да.

Созвездие возникло столь же внезапно, как и исчезло, оказавшись на прежнем месте. Его стопы более не касались пола, того попросту уже не существовало, однако находились в таком положении, будто бы он был. Вот только длань более не простиралась над моделью планеты.

Сохранив гуманоидную фигуру, Наблюдатель утратил наложенный поверх нее образ старца, человека. Пропало лицо и роба. Стали ярче линии, соединявшие яркие звезды внутри его тела. Они будто кровеносная система, нитями пронизывали всю фигуру существа. Некоторые переплетались меж собой, образуя пучки и канаты, другие, наоборот, были длинными и прямыми. Толстыми.

В руках ставленник Пантеона сжимал рукояти прямых парных клинков, обоюдоострых, белее самого чистого снега. Вдоль их лезвий тянулись изображения созвездий, налитые небесно-голубым сиянием. Они явно были откованы из металла, хотя и казались под час частью тела обладателя.

— Вы не оставляете мне иного выхода. Прежде чем продолжить, придется оборвать ваши жизни иным, более болезненным способом.

— Сегодня моя стая продолжит жить, абберация. — насмешливо бросил Аспект Магии. — Ни тебе, ни кому другому, не оборвать жизни моих потомков. Больше нет.

Лазурный левиафан театрально воздел руку и щелкнул пальцами, при помощи небольшого трюка сделав звук громоподобным. Проекция Азерота, возле Созвездия, поблекла и развеялась, словно мираж. Иллюзия. И появилась возле главы синего рода. Не глядя погрузив руку в голограмму, он разрушил изображение, ухватившись за сферу величиной с собственную голову. Мигнуло несколько рун и шар снова исчез, на этот раз отправившись в логово дракона.

— Тебе не превзойти меня в искусстве магии. — Аспект высокомерно приподнял подбородок, сложив руки на груди. Всем видом демонстрируя уверенность. — А Алголона в чистой мощи. Сдавайся, Наблюдатель. Титаны не враги нашего мира, но союзники. Мы сможем искоренить Древних Богов, темницы сделали свое дело, пусть и не до конца. Азероту не нужно Очищение, хватит его защитников.

— Ты не понимаешь всей подоплеки, дракон. К сожалению, у меня нет права поделиться с тобой знанием. Скажу лишь, что, если кто-то из порождений Бездны сможет добиться успеха, всей вселенной грозит незавидная участь. — голос Созвездия не выражал чувств или эмоций, в нем отсутствовали интонации. — Поймите, смертные создания, пожертвовать одним миром, чтобы жили остальные, благо. Жестокое, неприглядное, но иного выбора не дано. Я действую из побуждения долга, не кровожадности.

— Убивать неповинных, ради других неповинных, не спасение, а принесение жертвы. — владыка Цитадели сокрушенно покачал головой. — Это даже не война, не противостояние идей или принципов. Это… истребление. Пантеон приговаривает жизнь Азерота, все расы и народы, попросту не давая им права защититься, попытаться отстоять свой мир и жизни.

— Пантеон упорядочивает космос, не спасает жизнь в нем. — Наблюдатель взмахнул клинками, изготовившись к бою. Его фигура начала ужиматься, пока не уменьшилась до размера обычного человека. — Если таково ваше желание, ваше тщетное стремление к борьбе за скоротечную жизнь, давайте сразимся.

— У тебя нет иного выбора, Наблюдатель. — отец лазурного рода насмешливо фыркнул. — Мы не позволим тебе уйти.

Камень платформы треснул под стопой Первого Стража, знаменуя начало мощного рывка. Взмахнув пламенеющими крыльями, он взмыл в воздух, так как тверди впереди уже не было, оставляя за собой золотой след.

Ему на встречу вылетело больше дюжины маленьких комет и метеоритов, разогнанных до невероятных скоростей. Однако, все разбились о выставленные у них на пути щиты. Малигос так и стоял, сложив руки на груди. Лишь вопросительно вскинул бровь.

Оказавшись на дистанции ближнего боя, Алголон принял встречный укол на щит. При соприкосновении оружия, на поверхности Эгиды вспыхнули разом все руны, символизируя отражение крайне могущественной магии. Удар Наблюдателя был не прост, грозил обернуться последствиями, достигни он Чешуи.

Краем сознания отметив миновавшую опасность, владыка Цитадели укрылся Огненным Плащом. Пламя, ревущее на крыльях и поверхности брони, стало агрессивнее. Разом возрос жар, но главное, огонь начал вытягиваться языками, грозящими прикоснуться ко всему, что оказывалось слишком близко.

Разом несколько протуберанцев пронзило руку Созвездия насквозь, вытянувшись из щита подобно шипам. Однако, видимого вреда не оставили. И прежде чем его успели достигнуть другие языки золотого пламени, поборник титанов успел одернуть конечность.

Вот только, из груди Первого Стража вытянулась тонкая золотая нить, впившись в грудь противника. Заклинание школы Света девятого уровня, Узы Бремени, не позволяло связанным целям отдаляться друг от друга дальше, чем на три метра. В том числе использовать разного рода телепортации и смещения. Отлично подходило для борьбы со скользкими врагами, еще лучше сочеталось с Огненным Плащом.

Мрачно ощерившись, эльф использовал еще одно весьма тяжелое заклинание. Частично утратив материальность, он размазался полосой света, воплотившись уже перед Наблюдателем. Его подобие, Ореол Света, использовали братья ордена в качестве одного из козырей.

Добела раскаленная Погибель с легкостью пронзила грудь космической сущности. Следом за оружием, на Созвездие набросились жадные языки пламени.

— Бесполезно. — бросил Наблюдатель.

Над головой и за спиной Алголона появилось одновременно три крошечные черные дыры. Не минуло и пол секунды, они оказались заключены в аметистовые сферы, внутри которых и рванули.

Отпустив древко копья, одновременно отзывая в пространственный карман щит, владыка Цитадели обеими руками ухватился за кисти противника. Острия лезвий, направленные в печень и сердце, замерли в считанных сантиметрах от Чешуи.

Не было сопротивления или хоть какой-то борьбы. Первый Страж оказался куда сильнее противника, удерживая его лишь с небольшим усилием. Вот только, пальцы, как в густую массу, начали проваливаться внутрь небесно-голубой “плоти” существа. Неистовствующее пламя прожигало оболочку из плотной энергии.

Запястья Созвездия внезапно вытянулись вперед, изменив форму. С трудом, но мечам удалось пробить Чешую и остриями погрузиться в плоть. С жаром и шипением, по поверхности брони стекла пара скупых, ослепительно-золотых капель крови.

Металл клинков начал медленно, но верно, плавиться.

В последний раз взмахнув пламенеющими крыльями, покрытыми сотканными из чистого света перьями, Алголон охватил ими своего противника. Пламя вспыхнуло сильнее, яростнее, полностью поглотив Наблюдателя. Но на этом владыка Цитадели не успокоился.

Маленькое солнышко вспыхнуло в Священном Планетарии. Остатки каменной платформы мгновенно обратились прахом. Выгорел воздух.

Эльф приложил больше сил, сжав кисти противника. Пальцы с легкостью провалились внутрь энергетического тела, столкнувшись со структурой иной прочности. Полосами, соединявшими яркие точки. Звезды.

Ухватившись за них, владыка Цитадели отдернул руки противника, вырывая мечи из своей плоти. Избавление от чужого оружия принесло освобождение от боли, будившей дурманящую драконью ярость. И свободу от чужой магии, заставлявшей напрягаться Узы, грозя вот-вот лопнуть.

В захвате наблюдатель не мог оказать достойного сопротивления. Его физической мощи попросту не хватало. Однако, имелось иное средство.

От Созвездия ударил плотный поток мелких, не больше песчинки, частичек. Они сгорали в пламени Испепеления почти столь же быстро, как и появлялись. Хрупкий баланс продержался несколько секунд. Крылья Первого Стража распахнулись, освобождая пленника. Перепонки изрешетило до состояния паршивой тряпки.

Алголона отбросило назад, придавив к пустоте. Узы не позволяли ему покинуть отмерянное расстояние. Частички достигая его тела, барабанили по Чешуе, не давая пошевелиться. Они оставляли лишь небольшие царапины, большая часть вовсе сгорала в Плаще Огня, однако со своей задачей справлялись. Испепеление прервалось.

Перед владыкой Цитадели, стараниями Аспекта Магии, возникло марево. Попадая в него, песчинки безвредно исчезали. Вместе с тем, точно такое же поле непроницаемой сферой накрыло Наблюдателя, полностью блокируя угрозу его заклинания.

— Вы меня впечатлили. — голос космической сущности звучал в безвоздушном пространстве. — Впервые смертные столь отчаянно противятся воле титанов.

Поток голубых частиц оборвался, стала видна поблекшая фигура Созвездия. Оно почти утратило былую целостность. Энергия растекалась вокруг него, делая похожим на туманность. Уже столь ярко не горели полосы, точки утратили часть сияния.

«Их некому было защитить, но Азерот мы отстоим. Должны отстоять»

В левой руке Первого Стража беззвучно появились черные цепи. Он планировал нанести последний удар. Быстро и неотвратимо. Погибель так и осталась висеть подле врага. Достаточно было пожелать, чтобы оказаться возле нее.

Не став по обыкновению хватать древко оружия, владыка Цитадели потянулся к противнику. Словно живые, Оковы Немощи сами потянулись к жертве, обвиваясь вокруг центральной полосы, символизирующей туловище. И, вместе с тем, длань Алголона ухватилась за самую верхнюю “звезду”.

Приложив все доступные силы, владыка Цитадели сжал сферу. Единственное, как ему казалось, уязвимое место врага.

Вновь вспыхнуло солнце.

Больше у Созвездия не было шансов ускользнуть.

Коротко звякнув металлом, черные цепи повисли, потеряв цель. Потухло яростно ревущее золотое пламя, ужавшись по фигуре Алголона. И в некогда величественный зал пришла тишина.

Наблюдатель Пантеона потерпел поражение. Привыкший сражаться с много более слабыми, он толком не мог оказать сопротивление опытным и сильным противникам. Его попытки отбиваться выглядели вяло и неумело, лишь одна атака представляла из себя что-то, стоящее внимания. Но и та оказалась сведена к минимуму.

Способности Созвездия, связанные со смещением пространства, вовсе не представляли угрозы. Сначала Эгида, а потом и заклинание, полностью их блокировали. Направленные как на себя, так и на цель. Бывший игрок, сталкивавшийся и не с такими неприятностями, имел иммунитет к большинству похожих эффектов. Не считая чего-то выходящего за рамки привычных условий.

Взмахнув крыльями, владыка Цитадели выпустил то единственное, что представляло интерес в противнике, трофей. Мечи из странного металла, начали падать и стремительно возвращать себе прежние размеры. Больше подходящие великану. Однако, им не суждено было провалиться в бездну космоса. Их подхватил Аспект Магии и отправил в иное пространство.

— Давай уходить. — произнес глава лазурного рода, оказавшись аккурат перед союзником. — Весь бой мне приходилось перехватывать и восстанавливать рассыпающиеся чары, пока ты их выжигал. Признаться, я потратил на это гораздо больше сил, чем на противодействие Наблюдателю. И теперь, раз мне больше не нужно их удерживать, хотелось бы уйти.

Глаза Малигоса пылали синим огнем, но из них не вырывалось всполохов энергии. Полы и рукава мантии едва заметно трепетали, словно ласкаемые легким ветерком. Вот только это было движение чистой магической силы, что по каналам истекала в невидимые композиции чар, питая их. Родоначальник синей стаи тратил ровно столько маны, сколько требовалось. Ни больше, ни меньше.

— Еще раз выражаю свое восхищение твоей искусностью. — коротко осмотревшись, отмечая тончайшую работу, на какую сам был не способен, эльф благодарно кивнул. — Я старался сдерживать разрушительность пламени.

— Не забывай, каков мой Аспект.

Ухватив Первого Стража за плечо, Малигос немедля телепортировался ко входу в Великий Планетарий. В то же мгновение, стоило их ногам коснуться не уничтоженных огромной температурой плит, как зал, некогда находившийся в космосе, схлопнулся. На его месте оказался тупик, выглядящий неестественно целым, на фоне почти уничтоженного коридора.

— Еще предстоит понять, что из себя представляет артефакт, с которым работал Наблюдатель. Если он дает доступ к механизмам титанов, способным уничтожить Азерот, то от него следует избавиться. Подобное оружие не должно продолжать существовать.

— Разумное решение. Парадоксальным образом, уничтожать гораздо проще, чем творить. Уверен, в мире со столь богатой историей, еще найдется не один апокалиптический артефакт. — Алголон нахмурился, перехватывая копье. — Сейчас нам остается надеяться на лучшее. И готовиться к борьбе с эхом Йогг-Сарона. Однако, в будущем, следует организовать поисковые отряды и собрать как можно больше мощных артефактов. Они не должны оставаться в руках тех, кто может их утратить или использовать во зло.

— Заботы будущих нас. — лазурный левиафан рублено отмахнулся. — В данный момент важнее то, что происходит здесь и сейчас. Созвездию удалось тебя ранить, но, как вижу, в этом проблемы нет?

— Сущая мелось. — владыка Цитадели встряхнул целехонькими крыльями, да и на Чешуе, скрытой золотым пламенем, не было следов пропущенных уколов. — Такое на мне заживает очень быстро. К тому же, сам огонь имеет целебные свойства. Опасность могли представлять чары на оружии, но их полностью нивелировала моя сопротивляемость. Наблюдатель оказался неудобен, но слаб. Таких, как он, я раньше убивал в качестве ежедневной рутины. Могу хоть сейчас вступить в следующий бой.

— Отлично. — кивнув, Аспект Магии заметно расслабился, отпустив часть напряжения. — Мы можем понадобится в любой момент, и тогда действовать придется быстро. Твоя сила понадобится, чтобы очистить всех хранителей темницы. А после, не дав узнику еще времени на подготовку, мы должны вступить в бой и уничтожить его. По крайней мере ту часть, что выбралась на поверхность.

— Только за минувшую ночь, ты заводил этот разговор трижды. — эльф покосился на соседа, оторвавшись от разглядывания уничтоженной великолепной лепнины на стенах. — Как будет уничтожено эхо Древнего Бога, я уничтожу и его тело. Мне хватит выносливости на все бои.

«В конце концов, все провалы первых битв Нового Мира были учтены. Я стал гораздо более умело пользоваться имеющимися возможностями. Пришло понимание пределов. Опыт. Больше меня не постигнет позор тех неудач»

— Столь близкая месть не дает мне покоя. — признался глава лазурного рода, поджимая губы. — В каждой тени видится провал. В каждом действии чудится крах. Либо мы пресечем существование твари, либо я утрачу остатки здравомыслия.

— Отбрось сомнения, Малигос. — в голос Стража вернулись прежняя сталь, подстегиваемая бурлящими внутри чувствами. — Йогг-Сарон будет убит. На нашей стороне Аспекты, Эруэнтю, Цитадель и тысячелетия истощения. Он падет. Это клятва, которую я принес себе.

— Да, ты прав. Мы не можем потерпеть поражение. — полупустой взор главы синей стаи уперся в раскрытые ладони. — Но… он силен. Сами титаны не смогли его убить, так получится ли у нас?

— Откуда в тебе эти мысли? — встав к дракону лицом, Алголон насторожился.

«Еще совсем недавно Малигос не подавал признаком страха или сомнений. Но сейчас, после во многом легкого боя, в нем что-то изменилось. Словно из пышущего гневом и желанием отмщения Аспекта, он начал превращаться с прежнего себя. Забившегося в логово змея, боящегося высунусь нос во внешний мир. Это в высшей мере странно»

— Внезапно нахлынуло. — ящер в человеческом обличии опустил руки. — Подумал о последствиях для всего Азерота. Начало казаться, что мы возгордились, решив попытаться убить… его.

В короткой вспышке света появилась Эгида и, не размениваясь на лишние слова, владыка Цитадели впечатал ее в главу синей стаи. Столкновение с цельнолитым щитом, направленным рукой, способной и дракону зубы выбить, как пушинку снесло Малигоса к стене.

Воспользовавшись короткой заминкой Аспекта Магии, Страж подскочил к нему и, не давая прийти в себя, схватил уже пустой рукой за голову. Крепко впившись пальцами в плоть, он от души приложил дракона о камень, пробив небольшую вмятину. Сильно, но недостаточно, чтобы нанести непоправимый вред. Только оглушить.

Спущенное с поводка пламя перекинулось с длани новую цель, во мгновение ока полностью окутав фигуру. И тогда же драконоборец почувствовал то, чего подспудно опасался. Первые ростки чего-то темного, безумного.

Несколько секунд золотому огню хватило, чтобы уничтожить всю тьму, противную его природе. И тогда же о грудь Алголона безвредно разбилась четверка мощных заклинаний. А попытавшиеся сковать цепи, развеялись, прикоснувшись к покрову драконоборца.

Отступив на шаг назад, владыка Цитадели отпустил союзника, утягивая за собой пламя. Представший перед ним Малигос выглядел злым и едва не рычал. Еще недавно идеально уложенные волосы рассыпались по искаженному лицу и местами тлели, как и борода. Великолепная мантия выглядела потрепано. С нее пропали все следы рун и чар. В том числе пыль ее не смогла коснуться, выгорев.

— Иначе было никак. — эльф пожал плечами, в любое мгновение готовый призвать верный щит. — Не уверен, что смог бы вернуть тебе ясность разума, не ранив. Поэтому пришлось действовать не совсем лицеприятным образом.

— Я не злюсь на тебя, Аспект Огня! — громче, чем следовало, ответил Аспект Магии. — Ты все сделал правильно, благодарю. Меня уязвила собственная невнимательность!

— Не можешь вспомнить, когда ему удалось запустить щупальца и в твою голову?

— Сейчас я чувствую себя совершенно иначе. — одежда, как и волосы человека, мгновенно пришли в порядок. Восстановились чары. Лишь гримаса портила благообразный вид. — Думается легче, чем когда-либо прежде. Словно сонная пелена сошла именно сейчас, а не когда вы с Алекстразой явились в мое логово. Это… заставляет задуматься.

— Все горше и горше. — пробормотал Первый Страж. — Не так оказалась крепка твоя защита, как того хотелось.

— Наоборот, произошедшее свидетельствует о ее совершенстве. — отец синей стаи покачал головой. — Я был особенно уязвим в момент наивысшего горя. Видимо, тогда узник и воспользовался шансом. Но с тех пор, так и не смог расшатать мою волю. Лишь оказавшись в самом его логове, я поддался большему влиянию. Теперь, когда ты вырвал корни его власти надо мной, подобное не повторится.

— Сомнения поселились в моем сердце. — губы Алголона сжались в тонкую линию, скрытые глухим шлемом. — Из Эруэнтю спустят несколько мощных артефактов ментальной защиты, дополнительно я поделюсь с тобой благословлениями. Иначе не могу быть уверен, что не получу удар в спину.

— Разумно. — кивнув, Малигос принял более спокойный вид. — Прежде чем ими пользоваться, я проверю артефакты. Не сочти за грубость, Страж. После случая с Душой Демона, у нас, драконов, сложные отношения с волшебными предметами.

— Не виду проблемы.

— Раз так, могу попросить тебя об услуге для всех… для оставшихся четырех стай?

— Говори, а я рассужу.

— Прошу, проведи очищение огнем и для Аспектов, для всех членов наших стай. Если уж Древние Боги смогли сломить Нелтариона, добраться до меня, то и остальные находятся в не меньшей опасности. В обмен, я могу поделиться частью своих знаний с твоим придворным магом. Уверен, это пойдет на пользу всей Цитадели.

— Само собой разумеется. Я помогу вам.

«Убрать из рядов союзников возможных предателей и просто ненадежных, всегда полезно. Сам хотел предложить нечто подобное, но раз уж инициатива пришла от самих драконов, тем лучше. Это укрепит наши отношения»

— Тогда поспешим на поверхность. На исследование артефактов понадобится время.

— Веди.

Руки владыки Цитадели непроизвольно сжались, а бушующий на Чешуе огонь усилился. Чем ближе становилась развязка, тем сложнее ему давалось удерживать себя в рамках контроля. Нечто рвалось из нутра, желая утопить всё в огне своего праведного гнева. Избавить землю от проникнувшего в нее корня тьмы.

Отняв руки от последнего бессознательного мужчины, завершив накладывать простенькое лечение, Алатор поднялся в полный рост. Вокруг него, привлеченная недавним зрелищем, да призывами друзей и знакомых, собралась настоящая толпа вооруженных людей. Всем было интересно лично посмотреть, на что способен гость из далеких северных земель. Вот только еще дураков, готовых подставить собственную шкуру, не находилось.

— Правду говорят, что твои мечи могут сжечь замок, если вытащить их из ножен? — вперед выступил чуть более рослый муж, в несколько отличных доспехах, с яркой зеленой повязкой на плече. Сержант.

— Правду. — кровопийца кивнул, присматриваясь к новому собеседнику. — Ведь именно это я и сказал страже лорда-адмирала.

— А можно… — гвардеец замялся, однако глаза его загорелись мальчишеским интересом. — Можно посмотреть на них? За ночь столько пересудов о них ходить начало. Кто-то вспоминает сказки. Кто-то приплетает легенды. А правда ведь совсем близко, у вас. — сержант коротко обернулся назад, ища поддержки у подчиненных, чем вызвал волну согласных выкриков. — Так покажите?

— На воздухе проблем не будет.

Плавно заведя руку за спину и схватившись за рукоять, брат ордена непривычно медленно потянул меч из ножен, не желая лишний раз пугать публику. Когда же лезвие полностью покинул обсидиановые ножны, по толпе пронесся восхищенный ропот. Полотно спящего клинка, покрытое яростными языками пламени, произвело впечатление на неискушенных людей.

— И правда, горит…

— Я никогда не лгу.

Вскинув под шлемом бровь, мастер клинка одним запястьем несколько раз прокрутил оружие, весящее много больше своих обычных образцов. Со свистом вспарывая воздух, меч посылал волны жара. Одна, угодив на излете в лицо сержанта, заставила его отшатнуться.

— Ух, не холоднее, чем из бани протопленной. Как вы его держите?

— Мне такое нипочем.

Не желая опускать меч к земле, он и в таком состоянии мог испортить камень плаца неосторожным прикосновением, Алатор решил провести демонстрацию. Вытянув вперед левую руку и раскрыв ладонь, положил на нее лезвие. Бегающие по нему огоньки не доставляли неудобства. От них даже не стало теплее. Хотя температура была куда выше, нежели у нового оружия воинов крови.

— Мне что угли раскаленные, что кружку держать. Никакой разницы. — мастер клинка пожал плечами.

— Нам моряки всякие байки рассказывали… — на лице сержанта, от вида горящего меча, сменилась целая гамма эмоций. Но преобладали исключительно позитивные. — Будто вы в ночи воздвигли целую стену из огня, не пустив к ним великанов.

— Тут не место для таких заклинаний. Камень и внутренние стены расплавятся или растрескаются, но кое-что показать могу.

«Как же тут все печально, если гвардия правящей семьи, лучшие из лучших, так восторгаются мелочам? И это при условии, что мир богат магией. Может быть, я чего-то не понимаю или попросту слишком привык жить в Цитадели? Ведь, если припомнить, в том же Иггдрасиле существовали места и целый мир, не очень-то далеко шагнувшие в деле постижения магии и ремесла. Пока на долю самых могущественных выпадали сражения с ордами демонов и их повелителями, драконами и владыками нежити, остальные знать об этом ничего не знали. Я сам, до столкновения с тем проклятым змеем, и не мыслил, что когда-нибудь смогу достигнуть всего того, на что сейчас способен. Однако, хочется как-то помочь всем этим людям. Слишком многие угрозы их окружают. В таких условиях непозволительно оставаться слабыми»

Сторонние размышления не помешали брату ордена заняться делом. Подстегнутый короткой командой, меч окутался по-настоящему опасным пламенем. Ревущим, рвущимся вдоль скрывшегося за ним полотна клинка.

Перехватив обеими руками рукоять, мастер клинка сделал всего один быстрый взмах в сторону неба. Движение для человеческого глаза почти неуловимое. Однако, оно породило узкую, как кромка меча, волну огня. Изначально довольно короткая, всего два метра длинной, она росла по мере удаления. Пока не стала похожа на катящийся вал всепоглощающей стихии. В конце концов, достигнув критической точки, она взорвалась.

Гвардейцы застыли молчаливыми статуями, глядя в небо. Казалось, они и не дышали. Но вот, сначала один, затем другой, начали шептаться. Все громче и громче делясь впечатлениями. В основном — отборной руганью. Изредка вставляя приличные слова.

— Неужели вы никогда не видели подобной магии? — мечник убрал оружие в ножны, предварительно снова погрузив его в сон.

— От чего же, господин? — опомнившись, тут же ответил сержант, опустив голову. — Просто мы привыкли видеть, что ее творя маги. Иногда подолгу что-то бормоча. Вы же совсем иной, больше похожи на нас. С оружием в руках, в отменном доспехе. Предпочитаете биться с врагом лицом к лицу, а не скрываться за спинами других, выжидая подходящий момент. После увиденного, больше никто не посмеет сомневаться в вашем подвиге.

— Действительно сильные воины не могут обойтись без магии, поэтому я тоже — маг. — покачав головой, Алатор осмотрел всех собравшихся гвардейцев. И заметил, что они очень внимательно его слушают, полностью прекратив пересуды. — Это очень важная ступень на пути, ведущем к силе. Не миновав ее, не подняться выше.

— Выходит, не урожденным магам, не достичь вашего мастерства?

— Магом можно стать, необязательно рождаться им. Однако же ты прав, без магии нельзя воздвигать стены из испепеляющего огня, посылать его вперед с меча. Без магии невозможно защититься от другой магии. Доспехи, сколь хорошо их не зачаровывай, сколько волшебных амулетов и колец не носи, от всего они не защитят. Вот тогда-то и приходится полагаться на собственные умения. К тому же, без магии, не было бы моих доспехов и оружия.

— Понимаю. — важно кивнул сержант. — Доспехи и оружие, зачарованные жрецами моря, становятся куда лучше себя прежних. Но, если не колдовство, так обычные тренировки должны быть нам посильны. Что думаете, господин, не возьметесь погонять нас немного? Хочется перенять хотя бы кроху вашего умения.

— Я владею щитом и одноручным прямым мечом, копьем, но лучше всего управляюсь с полуторным мечом. Вы же пользуетесь алебардами. Не то оружие, которому я могу обучить.

— И все же, у вас наверняка больше боевого опыта. Какие-нибудь хитрые ухватки или советы должны найтись.

— Хорошо, но прежде чем браться за дело, мне необходимо получить разрешение у лорда-адмирала.

Сложив руки на груди, кровопийца обратил взгляд поверх головы собеседника. Там, за спинами собравшихся, но еще не приступивших к тренировкам гвардейцев, находились ворота. И сейчас в них проходила целая процессия. Во главе шагал помятый, но держащийся относительно бордо, Даэлин Праудмур.

Завидев, кто решил нанести к ним визит, мужчины споро убирались с пути и вытягивались, держа спины ровно, а лица — каменными. Даже та тройка, которой не повезло познать на себе тяжесть руки мастера клинка, стояла на ровне со всеми. Магия и помощь товарищей не позволили им ударить в грязь лицом.

— Что тут произошло? — Суровый, но не слишком, взор главы дома Праудмур прошелся по всему сборищу, пока не остановился на самом вероятном виновнике шума.

Пришедшие вместе с ним гвардейцы, в отличии от собратьев, несли иное вооружение — каплевидный щит и меч. Да и вид имели несколько более крепкий, в среднем были чуть выше. Выстроившись за спиной адмирала, они и не думали расслабляться. Наоборот, напряженно сверлили брата ордена взглядом, готовые в любой момент броситься вперед. Закрыть собой лорда.

— Приношу свои извинения, лорд-адмирал. — коротко склонив голову, скорее кивнув, Алатор спокойно выдержал взгляд. — Ваши гвардецы попросили меня продемонстрировать кое-что из умений. Не учел, что могу кому-то помешать или вызвать панику. Для нас подобное — ежедневная рутина.

— Похоже, сегодня сна мне не видать… — тихо протянул Даэлин, мягко массируя глаза. — Вы ведь еще не завтракали?

— Не приходилось. — брат ордена отрицательно качнул головой.

— Прекрасно. В таком случае, предлагаю вам разделить первую трапезу дня вместе с моей семьей. Познакомлю вас с первенцем, женой и дочкой.

— Не смею отказаться.

— Славно. — Праудмур улыбнулся и сделал пригласительный жест. — За одно еще побеседуем. Мне понравились ваши истории об истоках ордена и его свершениях. Хотелось бы услышать что-то и о повседневной жизни. Как вы устраивались в новом мире. И как идут дела на Азероте.

— В таком случае, боюсь, одного дня не хватит. — кровопийца и сам улыбнулся, пусть этого никто и не видел. — Слишком многое придется поведать.

— У нас есть время. — лорд-адмирал первым пошел обратным путем, небрежно махнув рукой. — А хорошее вино и еда помогут его скрасить.

— Не могу не спросить, но не напугает ли мой внешний вид ваших домочадцев?

— Это пустое. — глава дома на мгновение нахмурился. — Вы человек. В вас больше добродетели и чести, чем во многих из нашего рода. Так что не волнуйтесь. Если сын покажет себя слепцом, то я буду вам лишь благодарен. Такие изъяны необходимо находить заранее, пока от них еще можно избавиться. Моя супруга, Кэтрин, мудра. А дочь слишком мала. Совсем скоро ей исполнится три.

— Так же предупрежу, что мои… манеры за столом, могут оказаться не столь высоки, как вы привыкли. В Цитадели богатая традиция пышных пиров, и пусть многие из нас когда-то вышли из рядов знати, мы отбросили прежние привычки. Сейчас нам ближе шумный праздник, нежели чинное застолье.

«Хотя кое-что, под руководством главной горничной, все-таки пришлось вспомнить»

— Отбросьте сомнения. — посоветовал Праудмур, снова улыбаясь. — Вы воин, так будьте смелы.

— Должен заметить, что мне проще прыгнуть в пасть к дракону, это я умею лучше многих. Придворный же этикет давно забыт. Боюсь ударить в грязь лицом.

— Не каждому хватит духа произнести такие слова. Это уже говорит за вас о многом. Сегодня, с моей семьей, ешьте и пейте, как вам удобно. За одно посмотрим, так ли все плохо.

Крепость Перехода.

Гарет стоял на вершине башни, внимательно осматривая окрестности. С огромной высоты открывался прекрасный обзор, поэтому на ней всегда находилось с пяток ружейников. Прекрасные стрелки могли с толком использовать свое положение, да и дозорными выступали отменными. Зоркие и дисциплинированные дварфы еще никогда не подводили орден.

Однако, не ради наблюдения комендант крепости поднялся на такую вершину. Ему требовалось подумать. И так уж повелось, что, созерцая нечто прекрасное, например, девственные дремучие леса, ему было проще ухватить мысль за хвост.

Мощные стационарные артефакты ментальной защиты, доставленные прямиком из Сокровищницы Цитадели, смогли развеять тьму, одеялом укрывшую сознание сорока семи братьев и сестер ордена. Вот только, им требовалось время на восстановление. До нескольких дней, по прогнозам магов. А значит, вся та работа, которую они делали, легла на плечи других.

Гарнизон башни и без того почти не знал отдыха, обходясь минимальным временем. Слишком много напастей окружили Двойные Врата, стоило основным силам удалиться от них. Это изматывало братьев и сестер сильнее, нежели прежние ежедневные тренировки с ордами монстров. С другой стороны, подобное еще крепче закаляло тело и дух.

Недавно вернувшиеся всадники смогли значительно расширить зоны патрулирования. И пусть они еще не могли вступать в прямое сражение, находить и уничтожать лагеря утопленников им было по силам. Те попросту забрасывались колбами с горючей смесью, добытой из желез саламандр, от чего выгорали подчистую.

«Раньше я не понимал, зачем мы вновь начали набирать в орден желающих, зачем нам великаны. Теперь, столкнувшись с нехваткой братьев, причины, побудившие Первого Стража на этот шаг, становятся понятны. Мы можем быть сколь угодно сильны, но нас мало. Помогла ли драконам Иггдрасиля вся их мощь, когда орден начал Охоту за черепами? Нет» — мастер клинка оторвал взгляд от далеких лесов и обратил внимание на внутренний двор крепости. В нем царил идеальный порядок. У Врат несли стражу лучшие, такие же, как он сам. И не было им покоя. — «Нас не так уж и много. На самом деле — мало. Этого хватало для удержания Цитадели, впрочем враги умудрялись нас вытеснять до Сокровищницы, сейчас же… Только на каждую заселенную башню Нового Мира приходится по десятку воинов крови. Да, часть обязанностей по контролю доставшейся нам земли легла на круг дриад, однако, всадникам все еще необходимо проводить облеты. Теперь у нас появилось новое владение. Его тоже нужно защищать. Иначе потеряем доступ к дому, к ресурсам Азерота. А они нужны ордену. Как же просто было не думать обо всем этом, отказавшись от прежней жизни. Есть ты, есть меч в руках, и братья подле. Но, по всей видимости, никогда нельзя полностью уйти от своего прошлого. Орден уже изменился, а я заметил это так поздно. Мы стали чем-то большим, нежели братством драконоборцев»

Внезапный шум и крики оборвали плавное течение мыслей Гарета. Он мигом оказался у зубцов, напряженно смотря вниз, на просевший участок стены. Как бы хороша не была кладка дварфов, но и она не выдержала, оказавшись в одночасье без фундамента. Каменные блоки, скрепленные раствором, трескались под собственным весом, обваливаясь в яму.

Стена быстро прекратила рушиться, чего нельзя было сказать о провале в земле. Он лишь продолжал шириться. Верхний слой почвы проваливался во мрак, будто бездонную яму.

Суета, воцарившаяся в первые пару секунд, прекратилась столь же быстро, как и началась. Воины крови, из числа тех, кто находился во внутреннем дворе, под окрики сотников и десятников, строились перед дырой в стене. К ним спешили, покидая нутро башни, отдыхавшие. Их щиты должны были стать надежным заслоном от врага. Преградой на пути к Двойным Вратам.

Перед самим порталом, на страже ведущего к нему моста, встали дракониды из гвардии мрачной чешуи. Рослые, не меньше трех метров каждый, и плечистые, они черными скалами возвышались над другими братьями. Облаченные в самые надежные латы, прикрытые массивными щитами, они являлись самыми ярыми заступниками Цитадели. Тем куском адаманта, об которые сломались сотни клинков и тысячи клыков.

И пусть драконидов было всего десять, сорок ушли в Ульдуар, не следовало недооценивать их. Они могли очень долго удерживать узкий участок суши.

В воздухе с каждым мгновением становилось все больше магов. Прямые ученики Изурегаса предпочитали на скапливаться в одном месте, разбиваясь на разреженные группки, разбитые по принадлежности к кругу. Схожим образом поступали и пепельные гвардейцы. За тем лишь исключением, что воевать плотным строем были обучены. И если сомнут воинов крови, они должны были занять их место, став второй линией.

Ружейники и рубаки занимали места на башнях, крышах внутренних построек и наиболее выгодных участках стен. Их арбалеты и ружья являлись весьма и весьма грозным оружием. И пусть рубаки просто-таки обожали ближний бой, без надобности в него не вступали. За последние десятилетия орден выработал тактику боя, в которой им отводилась роль прикрытия для ружейников и поддержки воинов крови.

Тяжело ступая, ближе к точке столкновения выдвинулись двое сокрушителей. Огромные каменные големы, возвышавшиеся над стенами на многие метры, не должны были участвовать в бою напрямую. Лишь вступать в столкновения с огромными врагами. В остальном их роль сводилась к распространению замедляющей ауры, что само по себе являлось хорошим подспорьем.

Лишь мастера клинка остались недвижимы, верные своему делу. Если кто-то из врагов сможет прорваться ко Вратам, ему придется иметь дело с ними. Будь то лазутчик или какая-то особенно сильная тварь, в их распоряжении имелось достаточно средств. Начиная от одноразовых артефактов, заканчивая лучшими свитками и редчайшими зельями. Все, чтобы сохранить межмировой портал в целостности.

А вот все ремесленники и рудокопы, повара и прочие мастеровые, которым было не положено участвовать в бою, спешили к башне, чтобы укрыться. Она могла выдержать осаду, частично защитить от прямого попадания Дамоклова Меча. Пусть и остальные здания, возведенные каменщиками клана Драконьей Пасти, были весьма хороши и основательны, но могли быть разрушены, оказавшись в зоне поражения особенно могущественной магии. А это — потенциальные потери невосполнимых жизней. Не все простые жители Цитадели поддавались воскрешению столь же просто, как испившие драконьей крови братья.

Не хватало огнебородов. Почтенных старцев пришлось распределить на охрану недавно организованных шахт. Именно там они могли проявить свой разрушительный потенциал в полной мере.

За какие-то жалкие десяток секунд крепость была готова отразить внезапное нападение. Тому способствовало повсеместное обучение одному простому, но очень полезному заклинанию — Скачку. И тренировки, начатые еще Вестником Войны, благодаря чему каждый знал свое место. Гарет же продолжил дело младшего стража, отнимая часы отдыха у своих братьев, взамен давая усиленные пайки и бодрящие зелья.

Результат того стоил.

Провал в земле еще не закончил расширяться, все разрастаясь, как к нему направилось с десяток светящихся шариков. Быстро юркнув в недра, они начали набирать яркость и разлетаться в стороны, охватывая большую площадь. Пока у самых краев освещенной зоны не показались ходы со следами паутины.

Словно бешенные псы, сорвавшиеся с цепи, нерубы хлынули в провал из боковых тоннелей. Их были сотни. С высоты вершины башни, они напоминали Гарету живой покров.

Они походили паукообразных, покрытых темным хитином и черными волосками. Топот их тысяч лапок создавал гул, от которого мурашки бежали по коже. Морды, покрытые несколькими парами глаз и шевелящимися мандибулами, за которыми скрывалась не менее отвратительная пасть, вызывали лишь омерзение. Тонкое, почти гуманоидное тело, крепящееся к большому брюшку, выглядело противоестественно.

Внешний вид нерубов пробуждал стойкое отвращение.

Светловолосая кроха, которой совсем скоро должно было исполниться три, с настороженностью, свойственной детям, смотрела на незнакомца. Его присутствие за столом сдерживало ее порывы к шалостям. Джайна все время сидела тихо, стараясь поближе прижаться к матери.

— Не понимаю, как у вас получается так ловко пользоваться вилкой и ножом, в латных перчатках. — сын главы дома, юноша шестнадцати лет, нахмурился. — Мне приходилось пройти через подобный опыт. Это очень неудобно. И раздражает.

Парень имел хорошее сложение, был высок и крепок на вид. Ладони украшали мозоли, какие бывают от долгих тренировок с мечом. У него были светлые, весьма ухоженные на вид, короткие волосы. И немного простоватое лицо. Он не унаследовал красоты и внешней строгости матери, равно как и харизмы отца.

— Сноровка. — положив столовые приборы на место, Алатор плавно откинулся назад. Стул под ним протестующе заскрипел, как делал уже не раз. — Во время похода мы не снимаем доспехи. Хочешь или нет, к такой жизни привыкаешь. Учишься справляться с неудобствами.

«Как бы не пришлось обращаться к пайкам после завтрака…»

Первым покончив с едой на блюде, брат ордена не спешил тянуться к запеченному поросенку или аппетитно выглядящим мелким птичкам. Его голод еще не был утолен и на половину, однако торопиться он опасался. Не хотел испортить или создать ложное представление об ордене. Все-таки людям, недостаточно знакомым с устоями и традициями Цитадели, его охота до еды могла показаться странной. Ведь они не знали, как много едят братья, особенно налегая на мясо во всех его формах и видах.

— Из чего могла родиться такая традиция? — полюбопытствовал лорд-адмирал.

— Наша экипировка имеет многие защитные чары, способные сберечь от большого списка неприятностей. Будь то масштабные проклятья или погружение в сон. Весьма полезно, резко сокращает возможности врага при подготовке внезапного нападения. — мастер клинка обратил драконьи глаза во главу стола. — В ордене даже всадники на вивернах носят тяжелые доспехи. Такую броню нельзя одеть быстро, понадобится время. И не всегда враги его дают. Поэтому мы предпочитаем не рисковать из-за чего-то столь незначительного, как удобство. Победа и выполнение задания важнее. К тому же, такой подход позволяет дополнительно закалять выдержку.

— Не все способны выносить такие условия. — приложившись к кубку с разбавленным вином, Даэлин покачал головой. — Простому человеку невозможно выспаться в доспехах. А если не будет свеж, то и в бою наверняка лишится головы. Мы обходимся ночным дозором.

— Мы выносливее. — кровопийца пожал плечами. — К тому же, со дня основания минуло более трех веков, все мы служим уже не один десяток лет. У братьев хватает выучки и привычки. Некоторые так и остаются в ранге новобранцев, воинов крови, по пятьдесят и сто лет.

— Это… — Дерек растерянно взглянул в сторону отца, ища поддержки. На что получил одобрительный кивок. — Это невероятно. Напоминает легенды и сказки об эльфах Кель’Таласа. Говорят, один воин их народа стоит десятерых человек.

— Вполне возможно. — мастер клинка плавно кивнул. — Во всех мирах, в которых довелось побывать ордену, эльфы превосходили людей. Долгая жизнь, если ей верно распорядиться, открывает огромные возможности.

— Похоже, нам стоит и вас воспринимать, как одного из них. Так будет проще понять и принять возможности, лежащие за пределами человеческого мастерства. — слово взяла Кэтрин.

Женщина на завтрак облачилась в строгое платье темно-синих тонов. Среди всех собравшихся, она единственная придерживалась всех предписанных манер за столом. Однако, других не поправляла и даже не выражала неодобрения взглядом или мимикой. Она создавала впечатления твердости, но ни в коем случае не была холодной. Покуда могла, всегда старалась поддержать разговор.

— Вы несколько ошибаетесь. Да, быть может, я кажусь вам не совсем человеком, но людского во мне кратно больше, нежели драконьего. Человек, не прошедший посвящение в ордене, все еще способен обрести те же силы и умение, даже куда более. Я сталкивался с такими воинами и магами, не всегда они были нам союзниками, чаще врагами, поэтому приходилось убивать, либо погибать от их рук.

— Какие-нибудь легендарные герои других миров? — живо поинтересовался наследник дома Праудмур.

— Герои не приходят, чтобы вырезать город и поживиться добром из Сокровищницы. — Алатор немного поменял положение, от чего стул под ним тихо скрипнул. — Драконы существа жадные, нередко это качество проявляется в поиске и накоплении богатств. Многие считали, и были по-своему правы, что закрома ордена ломятся от добычи.

— К сожалению, жадность и зависть часть нас самих. Не всем удается совладать с темными порывами своего духа. — произнес Даэлин, ставя точку в поднятой теме. — Вы сказали, что некоторые на протяжении века остаются в звании новобранцев. Но они ведь набираются опыта, становятся лучше. Неужели не существует продвижения по службе.

— Десятники, сотники и тысячники выбираются из числа наиболее талантливых, предрасположенных к командованию. В остальном же, лишь наработка необходимых умений и сила способствуют переходу в следующий ранг. Необходимо соответствовать определенным критериям, чтобы попасть в пепельную гвардию, продвинуться в иерархии магов Храма Огня, или получить право биться вместе с ветеранами дварфов. Они с ворчанием относятся к молодым собратьям.

— У вас есть собственное училище магов? — на лице супруги лорда-адмирала промелькнуло удивление.

— Конечно. — мечник обратил взор на женщину. — Храм Огня величественное сооружение, воздвигнутое в толще подземных скал, омываемое потоками кипящей магмы. Признаться честно, мне неизвестно точное число залов и их назначение, но их огромное множество. Одна библиотека, со всеми секциями, включая закрытые, занимает площадь, сравнимую с этим замком.

— Подземное, да и еще столь огромное… зачем? — лицо Дерека отражало недоумение. — Допускаю, что у вас нашелся способ сократить затраты труда, хотя мне сложно представить, сколько усилий и золота могло понадобиться на стройку. Стоила ли она того?

— Книги — большая ценность, не забывай. Библиотека нашего дома, к слову самая впечатляющая коллекция на Кул-Тирасе, ставит нас на одну ступень выше остальных домов. — пожурила сына Кэтрин. — Запомни, что порой соседям стоит напоминать, кто сильнейший и самый состоятельный, не прибегая к оружию. А нечто столь впечатляющее, как собственное место обучения магов, говорит о владетеле больше любых слов.

— Знание само по себе опасное орудие в правильных руках. — мастер клинка зажег огни на кончиках пальцев правой длани, чем полностью приковал к себе внимание светловолосой малышки. — В бесчисленных книгах, хранимых в Храме Огня, заключена информация о самых экзотичных секретах ремесел. Тайны магии разных школ. Энциклопедии, описывающие поведение чудовищ, их привычки, способности, слабые и сильные стороны. И многие, многие иные тома. Порой, они достигают абсурдных размеров, ведь писались, например, великанами. В Храме каждый брат и сестра ордена постигает магию. В него стекаются мастера ремесла, в поисках ответов и вдохновения. Без Храма, Цитадель не была бы собой.

— Все еще сомневаешься в необходимости постижения наук? — лорд-адмирал бросил на сына насмешливый взгляд, прежде чем отправить в рот сочный кусок томленой говядины. — Учеба заостряет ум, делает человека лучше, опаснее.

— Одно дело учить слабые и сильные стороны врага, это полезно, в пору придется и изучение тонкостей навигации. Но к чему мне знать тонкости писаний церкви Святого Света, устои и быт соседних королевств, герцогств и мелких графств?

— Как верно ты заметил, они наши соседи. Приходи ко мне к полудню, попробую еще раз растолковать тебе, что к чему. Сейчас не время для таких разговоров.

— Мне стало любопытно, каких высот, помимо изготовления оружия и доспехов, достигли ремесленники Цитадели. — мать бросила на сына короткий, нечитаемый взгляд. — Место со столь богатыми традициями определенно производит нечто необычное.

— Следует пояснить некоторые тонкости. — выдохнув, Алатор сложил руки на груди. — Существует разделение на верхний город и нижний. Под небом живут простые мастера. Они занимаются изготовлением товаров для торговли. Доспехи отменного качества, оружие, не сложные волшебные предметы. Разного рода амулеты, наложение чар, алхимия и прочее, включая предметы быта, разного рода инструменты и части механизмов. Они работают со сталью, редко применяя что-то более ценное. В нижнем городе живут самые искусные знатоки своего дела, равных которым я не знаю. В основном они всех дварфы из клана Драконьей Пасти. Их изделия никогда не оказываются в продаже.

— Дварфы и на Азероте славятся умением работать с молотом и варить лучшую сталь во всех Восточных Королевствах. — добавил глава дома Праудур. — Считается весьма престижно, если гвардия вооружена, а еще лучше, полностью снаряжена из оружейных Стальгорна. У самого есть несколько клинков их работы.

— Вот только, наши кузнецы и плавильщики никогда не возьмутся работать с железом. — кровопийцы пожал плечами и улыбнулся. — В их понимании сталь, сколь хороша она ни будь, металл дрянной и недостойный. Слишком подвержен коррозии, требует постоянного ухода. К тому же мягкий и плохо принимает руны. Наши соратники родом из Муспельхейма, мира огня, дома многих опаснейших чудовищ. Мало кого из них вообще возможно оцарапать сталью. Поэтому предки завещали им “сторониться ржавой пыли”.

— Стало быть, они нашли выход в чем-то другом? — лорд-адмирал слушал с явственным интересом.

— Да, и преуспели. Все, что на мне надето, работа наших невысоких умельцев. Собственно, как и на каждом из братьев. Они полностью вооружают орден, включая стрелы и метательные копья. — немного подумав, мастер клинка кивнул сам себе. — Вы хотели знать, что необычного производится в наших мастерских. — он посмотрел на Кэтрин. — Однажды, после первого дипломатического контакта в Новом Мире, нам понадобились повозки. Тогда, после переноса, в достатке у нас имелось только металла, да и плотников традиционно не имели. Цитадель стояла на раскаленной пустоши. Эту заботу Первый Страж возложил на клан Драконьей Пасти, но и они не умели делать подобного. За мудростью глава клана обратился в Храм Огня, получив от придворного мага необходимую книгу. Правда, в конечно итоге, от изначального чертежа ничего не осталось. Кузница которой было поручено за ночь изготовить несколько повозок, справилась, однако… мастер Экзибин поступил по-своему. Он отлил их из мифрила и адамантия, огромные, вмещающие по несколько десятков человек каждая, со вторым этажом для размещения груза.

— Эти материалы мне неизвестны, но даже представив, что эта “повозка” из привычной стали… выйдет дорого, очень дорого. — договорив, Даэлин приложился к кубку и откинулся на спинку стула. — И их было несколько.

— Мифрил белый металл, отличается необычайной легкостью и прочностью. Кольчуга из него легко остановит меч, при том. Что сама ничего не весит. Адамантий еще тверже, но куда тяжелее стали. Впрочем, у них есть и иные характеристики, способные что-то сказать лишь другому мастеру-кузнецу.

— За ночь изготовить из металла что-то настолько большое? — парень выдохнул. — Этот завтрак превратился для меня в череду увлекательных открытий. Редко удается услышать что-то такое, да еще и новое.

— Этим все ведь не ограничилось? — леди Праудмур тоже отложила столовые приборы, в своем интересе присоединившись к мужчинам, попутно пересадив дочь себе на колени. Джайна тут же обхватила ее тоненькими ручками и прижалась головой к груди.

— Не стану описывать изумление королевы и ее спутников, когда они увидели, на чем их будет сопровождать отряд ордена. — Алатор позволил себе слабую улыбку. — Тогда повозки еще тягали звери, мощные щитоморды. Своим тараном они могут раскидать сколь угодно плотный строй тяжелых пехотинцев. Со временем, мы от них отказались. Тот же кузнец, по личному поручению Первого Стража, изготовил паровой двигатель. Волшебный механизм, способный заменить многие виды ручного труда, в том числе тягловых животных. Повозки стали самоходными, как корабли. Им стало достаточно одного человека для управления. Позже, опять по воле Первого Стража, на смену повозкам пришло нечто иное. Они и по сей день используются в быту, для перевозки грузов. Но не в военном деле.

— Если в том нет секрета, то не томите. Поделитесь, что же такое изготовили кузнецы Драконьей Пасти. — настоял лорд-адмирал.

— Паровые танки. Машины войны, пригодные для многих направлений использования. От эффективных осадных орудий, до переброски войск и прорыва вражеского строя. Им нет дела, по какой местности ехать, будь то равнина, холмы или леса. Валят деревья, почти не замечая сопротивления. Именно на них высадился первый отряд, отправленный на Азерот.

— Мужчины и война — неразлучны. — прокомментировала Кэтрин, нежно поглаживая дочь по голове. — Я ожидала чего-то иного.

— Орден Драконьей Крови был рожден из крови умерших, он вобрал в себя горе и жажду мести выживших, чтобы обратить их в благородный порыв истребления порочных драконов. Мы в первую очередь военный орден. Однако, это не отменяет нашего стремления защитить и обогреть страждущих. Простые люди, пришедшие под защиту Цитадели, ни в чем не нуждаются. Не знают опасности, холода или голода. При использовании парового двигателя, были созданы тракторы. Машины, к которым крепятся иные механизмы, во многом облегчающие труд в поле. Они сами вскапывают землю, сажают, жнут.

— Редко кто-то задумывается о тяжбах простого люда. — живо отметил Дерек. — И цель у вас хорошая. Окажись подобная сила в руках иных, они могли бы обратить ее на завоевание и угнетение.

— Куда же вы направили столько освободившихся рук? — леди Праудмур приподняла тонкую бровь.

— Кто-то прошел отбор и присоединился к ордену, иные подались учиться у ремесленников, третьи занялись каким-либо своим делом. Цитадель торгует многим, включая обширный список вин и другого алкоголя. Словом, никто не остался без дела. И бедняков у нас нет. Тех, кто работать не хочет, люди сами изгоняют и не терпят возле себя. А в город их никто не пускает. Его вообще запрещено посещать посторонним.

— Послушать об устройстве и быте чужого владения всегда интересно, но давайте оставим эту тему на будущее. — лорд-адмирал огладил усы. — Сейчас я бы хотел услышать, о первых днях Цитадели после переноса. О том, как вы устраивались в новом мире и налаживали отношения с соседями.

— Первым событием можно отметить стычку разведчиков с чудовищами, напавшими на небольшой городок, Приозерный. Несколько всадников на вивернах…

Тяжелый взгляд Тауриссана скользил по залу, не находя, за что зацепиться. Старцы, отправившиеся вместе с ним, исправно следили за рунами, чаще, чем следовало, ворчливо оглаживая бороды. Внешне все было в порядке, как планировалось изначально. Переполненные силой руны, вырезанные в одном из величайших металлов, с задачей справились. Выдержали нагрузку. Сотворили изолированный мирок. Вот только, возникла проблема.

Никто, кроме него, этого пока не заметил. Не ощутил. Четверо мастеров клинка, вставших по углам помещения, да столько же огнебородов, исправно несли службу, не подавая вида. Готовые в любой момент расправиться угрозой.

Пустота, вакуум, что должен был окружать зал, постепенно менялся, смещая спектр в сторону Света. И владыка Огненный Пропасти не находил иной причины, нежели пьедестал, на котором лежала Тиамат. Для помощи своему другу, он лично нанес на него несколько старших рун, должных дополнительно сковать силы драконицы. Все же она солидно превосходила Рейнхарта в магической мощи, да и способности ее проистекали из прямо противоположного источника. И письмена те относились к Свету, призывали его помочь удержать зло.

Глава клана никак не мог взять в толк, почему не связанные между собой руны вступили в резонанс. Да и было ли то делом самих рун. Он даже не понимал, что сотворил, настолько поспешно приходилось действовать. И возможно ли что-то исправить. Убрать руны из пьедестала — лишить себя единственной надежды протянуть как можно дольше. До возвращения Первого Стража.

К тому же, было решительно не известно, что произойдет в итоге с пространством, что удалось сотворить. Содрогнется оно или схлопнется, погубив всех. Однако, Тауриссан четко понимал главное — если Света станет слишком много, он начнет вредить Тиамат, и тогда придется бежать, благо выход заложен был.

«После открытия коридора обратно в Цитдель, тут точно все будет уничтожено. Жалко истинное серебро, но жизнь хранительницы Сокровищницы важнее. Что тот металл, непонятно, удастся ли ее воскресить, случись худшее. И что будет с детьми. Потерпим крах и придется столкнуться с яростью настоящего дракона. Лучше она, чем медленно разъедающее горе» — невольно глава клана вспомнил собственных детей, сына и наследника. Но, яростно качнув головой, смог отогнать пасмурные мысли. Сейчас им было не время и не место.

Взгляд дварфа пал на сенешаля и, не удержавшись, он вздохнул. Старый рыцарь, опора в бою и верный товарищ, выглядел не важно. Он стал похож на высохшего, осунувшегося старика, каких полно в городе при Цитадели. Устало привалившись к алтарю, он совершенно утратил облик могучего воина, хотя именно им и являлся. Словно перестал быть самим собой, вернувшись к бытию обычного человека. И даже доспехи повисли на нем, слишком большие, став не по плечу.

Подойдя к нему, владыка Огненной Пропасти возложил ладонь на плечо друга в знак поддержки. Больше он ничего сделать не мог. Борьба, в которую Рейнхарт вкладывал всего себя, во многом стала его личной. В Цитадели не было иных приверженцев Света, кроме Первого Стража. Но и драконоборец не смог бы помочь, сосредоточившись на постижении совсем иных граней этой силы.

— Я слышу… голос… — шепот, похожий на едва слышимый шелест, стрелой пронзил слух дварфа.

— Голос?! — наклонившись, он впился взглядом в сенешаля. — Не слушай! Слышишь?! Сопротивляйся! Любой, кто способен пробраться к нам в голову — враг!

Воины, как и мудрецы Драконье Пасти, разом встрепенулись. Мгновение понадобилось мастерам клинка, чтобы обнажить мечи и приготовиться атаковать. Огнебороды же и свои базальтовые кулаки могли использовать не хуже молота.

— Нет… это Свет… — губы старого рыцаря еле шевелились, слова выходили сиплыми. Он выдавливал их из себя, из последних сил. Но продолжал крепко держать руку Тиамат. — Я вижу его… он обещает… помочь. Спасти…

— Отказывайся! — не выпрямляясь, глава клана положил ладонь на рукоятку молота. — Не смей сдаваться! Никакой это не Свет, а Тьма морочит тебе голову! Та тварь, что проникла в разум Тиамат, добралась и до тебя!

— Ты не прав… — медленно, с заметным усилием, подняв голову, старый рыцарь открыл глаза, и они вспыхнули ярчайшим светом, затопив все помещение.

— Вот как. — любой другой на месте Тауриссана мог ослепнуть, но он собственных глаз давно не имел. Только еще сильнее нахмурил кустистые брови. — Ты в этих материях больше моего понимаешь. — голос дварфа стал тише, задумчивее. — Я могу тебе довериться? — впрочем, руки с оружия он не снимал. — Сам понимаешь, что стоит на кону.

— Тебе известно, однажды я утратил Свет и прикоснулся ко Тьме. Могу отличить происки от истины. — постепенно в голос Рейнхарта вернулась сила.

— Вижу, ты уже начал черпать из нового источника. — владыка Огненной Пропасти выпрямил спину, и пара протуберанцев вырвалась из пламенных омутов на месте глаз. Он был очень недоволен происходящим. — Тиамат больше твоего понимала во Тьме, и что с ней случилось?

— Она юна и спесива, легкомысленна. Потому и не смогла разобрать порчи, приняв ее за собственные помыслы. Мы должны сделать все, чтобы очистить ее от влияния Древнего Бога, пока не зашло слишком далеко.

— Нет, друг мой, наша задача продержаться. Именно об этом нас просил Первый Страж. — глава подземного народа покачал головой. — Дальше мы не зайдем, слишком опасно.

— Оставляя ее в таком состоянии, мы рискуем не дождаться. — сенешаль закрыл глаза, снова упершись лбом в алтарь. — Он показал мне, что происходит, если вовремя не изгнать скверну. Допустив такое, мы навсегда утратим Тиамат.

— Он? — вычленив главное, Тауриссан насторожился пуще прежнего.

— Его имя А’Дал. Он назвал себя наару, существом из первозданного света.

— Вы уверены в своем решении? — губы королевы драконов растянулись в гневно сжатую полосу. Крайне редко добрая и отзывчивая мать красной стаи испытывала такие эмоции. И сейчас был тот самый момент.

— Отступи, сестра. Их доводы верны, нам с тобой лучше остаться в стороне. — изумрудная драконица положила ладонь на предплечье сестры, мягко сжав. — Мы с тобой сильны, но сражаться не привыкли. — на прекрасном лике Изеры царило умиротворение, а глаза по-прежнему оставались закрыты.

Позади дракониц стояли члены их стай, избранные для войны, в основном принявшие облик высших или ночных эльфов. Могучие древние змеи хранили молчание, не вмешиваясь в разговор Аспектов. Их, столь разных внешне, объединяла маска непроницаемости. Они не позволяли себе высокомерных или презренных взглядов, кои раньше обращали на членов ордена Драконьей Крови.

Причиной тому служило давление, аура подавляемой ярости, на грани кровожадности, исходящая от Алголона. Она внушала древним ящерам, да и братьям, тревогу и толику страха. Им всем казалось, что пасть дракона, куда более могущественного, чем они сами, уже раскрыта. Любое лишнее действие — и она захлопнется. Дураков, возжелавших бы поиграться с судьбой, среди присутствующих не находилось.

Лишь Аспекты не испытывали на себе никакого воздействия.

— Но хотя бы свои стаи послать мы можем! — повысила голос Хранительница Жизни, обернув грозный взгляд к главному противнику ее идей. — Может не мы с сестрой, так наши спутники вам помогут? Среди них есть те, кто старше и опытнее нас. Они не будут помехой.

— Пойти же, я не буду сдерживаться. — в который раз произнес владыка Цитадели, внутренне взывая к последним крупицам самоконтроля. Его пальцы уже подрагивали от нетерпения. — Просто не смогу. Им не выдержать жар моего огня. Не хочу брать на себя ответственность за жизни членов ваших стай. Не в этот раз.

— Прислушайся, Алекстраза. — поддержал Малигос, уверенно кивнув. — Даже мне приходилось прилагать кое-какие усилия, чтобы удерживать защиту. — отец лазурной стаи откровенно лукавил, но того требовали обстоятельства. — Мы сможем справиться вдвоем, вам не о чем волноваться.

Аспект магии, посетив Эруэнтю, приобрел несколько украшений, немного изменивших его внешний вид. Так, на его голове оказалась тонкой работы диадема и пара серег. На пальцах обеих рук заняли надлежащие места четверо серебристых колец, украшенных россыпями черных камней. На запястьях были изящные браслеты. Все вместе они составляли полный уникальный комплект Чистого Разума, обеспечивая идеальную ментальную защиту.

— Будь на то моя воля, я бы отправился на бой один. — вставил эльф, укрытый саваном золотого пламени.

— Ты не посмеешь лишить меня мести. — спокойно, не поворачиваясь, ответил лазурный левиафан.

— Знаю.

— У меня есть просьба, королева.

— Какая? — без всякой надежды, смирившись с действительностью, Аспект Жизни подняла до того опустившийся взор.

— Тиамат была беременна, ты знаешь. — начал говорить Первый Страж, старательно отгоняя плохие мысли, едва не скрипя зубами. — Займешься ее лечением, когда мы разберемся с корнем зла?

— Без сомнений. — тревога коротко мелькнула на лице королевы драконов, прежде чем она успела собраться и продемонстрировать твердость. — Не беспокойся, я сделаю все.

— Благодарю.

Посчитав момент подходящим, Изурегас сбросил оковы оцепенения, судорожно вздохнул и сделал несколько шагов вперед. На секунду замерев, он когтистой лапой потянулся к навершию своего посоха. Там, зажатый меж металлических зубцов, ярко горел шар пламени, похожий на крохотное солнце. Стоило придворному магу пожелать, Искра Первого Пламени разделилась на несколько потоков и соткалась у него на ладони, испуская приятное тепло. Ее же он протянул к господину.

— Возьмите, повелитель. В бою с вашим врагом, никакое подспорье не будет лишним. — драконид склонил голову.

Потратив мгновение на размышление, Алголон прикоснулся к дару с ясным намерением. Откликнувшись, мировой предмет втянулся в поверхность перчатки. Огонь на поверхности Чешуи погас в одночасье. Черный доспех, оплавленный во многих местах, покрытый черными разводами, словно измазанный в саже, начал накаляться. Постепенно оттенок менялся, становился ярче, пока не замер меж золотом и белизной. Металл зашипел, испустив легкое марево. В тот же миг от драконоборца разошлась вошла жара, заставившая чертыхнуться и отпрянуть всех.

— Сейчас ты похож на воплощение Аспекта больше, чем кто-либо из нас. — проворчал Малигос, поведя плечами. Вокруг него образовался еще один слой защиты. — Долго так протянуть сможешь? Чую, сила твоя выросла, но у всего есть цена.

— Максимум пол дня. — рев пламени и треск костра стали голосом эльфа. Сейчас, он как никогда был далек от самого себя. — Если не хочу переродиться во что-то иное.

— С огнем играешь. — выдав нехитрую шутку, Аспект Магии покачал головой.

— Дожидайтесь нас здесь, я смогу оградить место боя, до вас не докатятся отголоски.

— Возвращайтесь невредимыми. — напутствовала Хранительница Жизни.

— Непременно. — бросил владыка Цитадели, отворачиваясь от соратников. Хранители Ульдуара уже отправились заниматься темницей, хотя тоже предлагали оказать помощь в борьбе.

Встав лицом к провалу в стене и полу, он подошел к краю и взглянул на лазурного дракона, в облике черноволосого человека. Получив в ответ кивок, Первый Страж без лишних помыслов шагнул вперед, отправившись в свободный полет. Наконец, настало время дать выход всей накопившейся злости и ярости, отодвинув в сторону благообразный образ заступника. Все нутро, вся драконья суть, трепетали от предвкушения расправы.

Пылким росчерком разорвав мрак подземелья, Алголон с глухим стуком врезался в камень. По плите пошли трещины. Не столько от удара, сколько от температуры сапог. Рядом, в короткой вспышке, появился Аспект Магии и сразу сделал шаг в сторону.

В глубочайшем из залов Ульдуара царила кромешная тьма. Света, источаемого глазами Аспекта Магии и доспехами Аспекта Огня, не хватало даже на крошечный участок. Однако, это не мешало драконам видеть уродство и скверну, поселившуюся в этом месте.

Пол почти полностью устилали застывшие малахитовые кляксы, местами они же образовывали целые глыбы. Саронит был всюду, куда ни посмотри. Со стен исчезли барельефы с присущими титанам мотивами. Их заменили изображения Древнего Бога, высотой попирающего облака. Все его раздутое тело покрывали пасти и меньшие щупальца, не оставив места для глаз. Да и сам Древний Бог был похож на одну огромную пасть. Его окружали вырывающиеся из-под земли гигантские щупальца и снующие меж них безликие твари, выбирающиеся наружу из недр.

— Пришли. — прозвучал голос из теней. — Здесь вы найдете свою смерть, драконы. Вам не нарушить планы повелителя, не в этот раз. Вы слишком ничтожные.

Алгалон вскинул бровь и перевел внимание на далекий темный закуток, ведущий к следующему спуску. У него уже давно чесались руки и столь резкие слова… не пришлись ему по вкусу.

Шаги прислужника Йогг-Сарона становились все громче, превращаясь в грохот. Наконец, показалась голова. Ее вид плохо поддавался описанию. Она походила на огромного осьминога, помимо щупалец, отрастившего пару широких плавников. Ко всему прочему, покрытого хитином. Из отверстий, расположенных примерно на месте ушей человека, валил зеленоватый пар.

Порождение Древнего Бога было огромным, не меньше двадцати метров высотой, и крайне массивным. Все его гротескное тело покрывали толстые пластины брони и шипы. Не то хитин, не то кость. Весь его вид отсылал к морским тварям. А пара рук заканчивалась мощными клешнями, схожими с таковыми у краба.

— Твою волю сломить будет так же интересно, как поработить Аспекта Земли. — продолжила говорить великанша. — Ты вообще способен кого-нибудь уберечь, дракон? Ты привел на Азерот неплохое войско, но их мало. И прямо сейчас часть из них все глубже погружается в пучины безумия и паранойи.

Малахитовая кровь внутри пруда вскипела и выплеснулась вверх, образуя тончайшую пленку. Не смотря на громкие слова, Древний Бог не побрезговал защитить свою марионетку. Продолжая кипеть, саронит обильно источал пары. Взвесь медленно покидала пределы купола, собираясь вокруг него в подобие облака.

— Прикрыть, как в прошлый раз, сможешь? — бросил за спину Алголон, не оборачиваясь.

— Не беспокойся. — отец лазурной стаи был хмур и собран.

Огненные крылья, упиравшиеся в стены Божественной Арены, сжались до обычных размеров. Сосредоточившись, владыка Цитадели потянулся к своей драконьей сути. Получив еще больше свободы, жгучее пламя выплеснулось за пределы тела, воплотившись в виде особенно плотного покрова золотого огня.

Однако, с огнем пришел и рост. Как мощь все продолжала прибывать, так и увеличивался рост драконоборца. Достигнув размеров чуть больше врайкула, он задрал голову к полотку и издал оглушительный рев.

Волны золотого пламени, ударившие в этот момент в стороны, были особенно сильны и яростны. Докатившись до кокона Древнего Бога, они уничтожили весь скопившийся туман. Не сладко пришлось и Малигосу, ему понадобилось телепортироваться к самому потолку, чтобы избежать больших трат маны на собственную защиту, но и там скрыться не удалось. Огонь, казалось, вобрал в себя всю злость и ярость хозяина, от чего стремился уничтожить все, чего касался.

Опустив взгляд драконьих глаз на воплощение воли Йогг-Сарона, Алголон взмахнул крыльями, от чего все свободное пространство залило еще одной волной огня. Сила буквально изливалась из него наружу, как из переполненного сосуда. Частичка драконьей мощи, присущей истинному облику, превосходила все, к чему было привычно эльфийское тело. И, вместе с тем, давала невероятную власть над огнем. А подкрепленная Искрой Первого Пламени, она становилась едва ли не абсолютной.

Стоило Первому Стражу пожелать, собравшись с мыслями, как все пламя хлынуло обратно к нему, втекая в тело, поглощаясь броней. Чешуя, невосприимчивая к разогреву, стала белой, как вонзенная в пол Погибель. Казалось, сама плоть стала огнем, а его гул слышался в голове.

На огромной скорости, сверху на саронитовый купол, всего за две секунды, обрушилось полторы сотни острых глыб льда. Без толку разбиваясь на куски, они разлетались вокруг острейшими осколками. Некоторые, долетая до Алголона и зло шипя, истаивали без следа, даже не касаясь Чешуи.

Меж тем, на лице великанши застыла насмешливая улыбка. Всколыхнувшись, саронит выплеснулся из озерца, перехлестнув за край. Из бурлящей крови Древнего Бога вырвалась рука, огромная, толще ствола иного дерева и покрытая складками синеватой кожи. Упершись в пол уродливой ладонью, со всего тремя неестественно гибкими пальцами, она, как и десяток таких же, потянула за собой тело.

Покидая озеро крови, слуги Йогг-Сарона не обтекали. Их омерзительные туши, покрытые наростами и извивающимися, похожими на слепых червей, щупальцами, жадно поглощали жидкий саронит. На том, что являлось их головой, глаза отсутствовали. Вместо лиц лишь кожа и гибкие, рыщущие в воздухе отростки разной длины.

Стоило здоровенным тварям покинуть омут, шагнув за пределы защитного купола, как перед каждым, за исключением одного, вспыхнула яркая синяя точка. Совсем крошечная, даже на форе обычного человека. Не просуществовав и мига, каждая испустила сияние, охватывающее исключительно цель. Подвергшись воздействию заклинания, безликие, громко шипя и булькая, начали уменьшаться. Их буквально сдавливало и перекручивало, дробя кости. Кровь, выдавленная из плющащихся конечностей и щупалец, на секунду зависала в воздухе, прежде чем начинала неспешно плыть к точке, в которой и исчезала.

Мучительно медленная смерть, настигшая других, нисколько не смутила единственного уцелевшего. Издав нечто в духе боевого клича, он бросился вперед, на цель, стоявшую прямо перед ним. В жалкой паре десятков метров.

Подгадав момент, драконоборец совершил простой выпад. В нем не было ничего особенного, за исключением хорошо поставленного удара. Однако, безликий как на стену напоролся, сделав неловкий шаг назад. Вся набранная им скорость, помноженная на немалый вес, он заметно превосходил противника размерами, обернулась в минус. Ко всему прочему, на груди, куда пришелся удар, остался яркий след ожога.

Пока чудовище было растеряно, владыка Цитадели не медлил. Подскочив, он нанес еще один удар в то же самое место, приложив капельку больше силы. Пробив грудную клетку и основательно пропеченное мясо, его кулак вырвался уже с другой стороны, попутно перебив хребет. К тому моменту, внутренности порождения пришли в полную негодность. А плоть, что соприкасалась с поверхностью добела раскаленной брони, выгорела едва ли не моментально.

Брезгливо стряхнув тлеющую тушу, Первый Страж коротко мазнул взглядом по зависшему под потолком Аспекту Магии, прежде чем обратить взгляд на настоящего врага. Ухмыляющаяся рожа врайкульшы доводила эльфа почти до озверения, от чего зубы скрипели друг о друга. И он почти поддался внутренней ярости, всерьез намереваясь позволить драконьей сути возобладать еще немного. Но зависнув в настолько глубоком пограничном состоянии, мог совсем лишиться разума, раздираемый двумя половинами, противоречиями между ними. Если бы не то единственное порождение.

— Мне понадобились секунды, чтобы убить тварь много более грозную, наверху. Ты жалкий червь, Йогг-Сарон. — бросил Алголон, больше для себя, нежели намереваясь всерьез уязвить крайне древнее существо. Слова помогали немного отвлечься от чувств.

Золотое огненное копье само собой соткалось в правой длани владыки Цитадели, придя на замену привычной Погибели. По поверхности брони расползлись заметные трещины, от чего Чешуя лишь еще ярче засветилась, а крылья за спиной чуть подросли в размерах. Боль, почти нестерпимая, затмевающая, но от того и отрезвляющая, пронзила все существо драконоборца. Сейчас она была необходима, дабы не поддаться ярости.

«При поддержке Искры Первого Пламени, любая магия огня почти не стоит мне ничего, сущие крошки. Моя регенерация с лихвой перекроет потери. Так что опасаться перегореть не нужно, а вот прирост характеристик к месту. Поэтому…»

От ног Алголона вперед устремилась змеящаяся полоса огня. Достигнув саронитового купола, под которым народилась новая партия безликих, она разделилась надвое, опоясав озерцо. И в тот же миг, когда кольцо замкнулось, оно обернулось стеной ревущего огня.

Языки огня переплелись меж собой, образуя две драконьи лапы, тут же обрушившихся на купол. Персы, увенчанные острыми когтями, заскребли по малахитовой поверхности, пытаясь пробиться внутрь, вдавиться.

Вот только, надменная ухмылка и не думала покидать лицо воплощение воли Йогг-Сарона. Воздвигнутая им защита оставались непроницаема. За тем исключением, что озеро саронита действительно начало кипеть, а все безликие погибли.

— Никчемная попытка. — произнесла великанша, выгнув бровь.

Вокруг нее зародилась чернота, мрак, поглощающий свет. И, повинуясь движению пальцев, он рванул в стороны, жадно набросившись на огонь. Неравная битва продлилась жалкие секунды, ознаменовавшись поражением последнего. Стена пламени погасла.

Следом из-под купола, в сопровождении слов на неясном гортанном наречии, ударило два черных луча. Кровь Древнего Бога выплеснулась из бассейна, растекаясь по полу. Прямо из нее, формируясь в процессе, начали рождаться новые безликие. Десятки уродливых тварей, не похожих друг на друга из-за обилия мутаций. В едином порыве, обретя хоть немного устойчивую пару верхних конечностей, они начали ползти к владыке Цитадели.

Потоки малахитовой крови, растекаясь сетью мелких ручейков, подчиненные чуждой воле, текли меж безликими. А порой пытались скрываться под ними, но не могли ускользнуть от острого глаза.

Драконоборец даже не пытался разгадать злого умысла своего врага. Неуловимым движением увернувшись от черного луча, он вскинул руку и изготовился к броску.

Меж тем, все новорожденные твари, заполонившие зал, как почти сформировавшиеся, так и куски мяса, еще только начавшие изменяться, разом обратились глыбами льда. Невидимая стужа до состояния кристалла проморозила все, включая саронит. Даже Чешуя на мгновение покрылась коркой. Но лишь на мгновение.

Наполнив копье достаточным, по его мнению, количеством силы, Первый Страж отпустил его в полет. Едва утратив прямую связь, перестав касаться перчатки, оно испустило волну жара. Разойдясь по Арене, она растопила лед, испепелив порождения и кровь. Пар окутал все, но с шипением исчез столь же быстро, как и появился.

Ударившись о поверхность купола, копье не взорвалось, а продолжило напирать, стремясь продавить защиту. От чудовищного жара, кровь в бассейне, что и питала защиту, начала стремительно испаряться. Клубы темно-малахитовых испарений повалили из-под щита. Но, оказываясь за его пределами, уничтожались.

«Мало, так не продавить, нужно больше голой мощи, чтобы перегрузить щит. Если, это вообще возможно»

Окутавшись золотым саваном, Алголон в Рывке сорвался с места, превратившись в огненным болид. Столкновение ознаменовалось взрывом и вспышкой пламени. То кулак, облаченный в латную перчатку, врезался в копье, проталкивая его дальше.

Купол, не выдержав надругательства, разлетелся капельками крови, что тут же оказалась испепелена в буйстве пламени. Незыблемая хватка сомкнулась на шее врайкульши, благо размеры позволяли. Кожа быстро чернела и осыпалась крошечными частичками, еще в полете обращавшимися ничем. Однако, далеко не так стремительно, как происходило с прочими тварями.

Смотря в глаза воплощению воли Древнего Бога, от чего-то принявшего женский облик, владыка Цитадели сдавил пальцы сильнее. Кончики когтей перчаток проникли в плоть. Стоило им это сделать, как под черной кожей стали расползаться тлеющие прожилки.

Продолжая все усиливать хватку, драконоборец погружал пальцы глубже, испытывая неподдельное торжество. Наконец, шея полностью перегорела, а кость обратилась трухой. Тело великанши с глухим шлепком свалилось в кипящий саронит, быстро, словно утягиваемое, провалившись вглубь.

В остекленевших глазах женщины застыла насмешка, а губы и не думали возвращаться к нормальному состоянию, так и оставшись растянутыми в ухмылке. Великанша, даже после смерти, продолжала выглядеть исключительно глумливо.

— Удалость? — вопрошал Малигос, не спеша спускаться вниз.

— Слишком просто, не находишь? — еще с секунду посмотрев на голову, Алголон отшвырнул ее в сторону. — Все ее жалкие потуги разбивались, почти не требуя нашего вмешательства, не говоря о безликих тварях. Они бы никогда не смогли ко мне прикоснуться, достаточно просто выпустить чуть больше жара во вне.

— Согласен. — кивнув, Аспект Магии нахмурился. — Я и сам обошелся простенькими заклинаниями, почти фокусы.

— Единственная сложность, с которой мы столкнулись, это щит. — осмотревшись, эльф, принявший размеры великана, спустился на край бассейна. — Сколько крови я не испаряю, меньше ее не становится. — отметил он.

Внезапно смешок прокатился по подземному залу. Из озера саронита вырвались десятки щупалец. Самые толстые, покрытые костными наростами, остались пассивны. А вот более тонкие сразу же потянулись к ближайшей жертве, намереваясь опутать.

Прикосновение плоти к накаленной Чешуе ознаменовалось громким шипением. Щупальца мгновенно чернели в местах контакта, но продолжали тянуться и пытаться обвиться. Вот только, не выдерживали двух секунд, начиная рассыпаться пеплом.

— Вы можете убить мою марионетку, сразить мое эхо, но вам никогда не убить меня! — громогласный, резонирующий голос Йогг-Сарона продолжал звучать всюду и нигде одновременно. — Мое тело занимает почти весь Нортренд! Спешите в темницу, маленькие драконы, мне нужны новые слуги.

Чудовище поднялось из глубины бассейна вслед за своими щупальцами, вытолкнув наружу изрядное количество крови. Достаточное, чтобы покрыть темно-малахитовой лужей всю арену. Лишь вокруг Первого Стража был свободный пятачок пространства.

Оказавшись напротив пасти, коей в своей сущности и являлся Йогг-Сарон, Алголон получил сомнительную возможность заглянуть внутрь. И там он не увидел ничего, кроме клубящейся тьмы и частокола из растущих в несколько рядов клыков. Нутро Древнего Бога, если вообще существовало, оставалось недосягаемо для глаз.

Отец лазурной стаи телепортировался, зависнув над головой Аспекта Огня. Вокруг его рук развернулись магические круги, глаза вспыхнули голубым светом.

Щупальца воплощения Древнего Бога дрогнули и потянулись вниз, к полу, попутно вытягиваясь из озера, пока не начали касаться краев Арены. Корка льда поползла по сине-зеленой коже, сковывая. Возглас чудовища оборвался столь же резко, как и начался. Пасти захлопнулись, явно против воли хозяина. Йогг-Сарон застыл, будто время для него остановилось.

— Долго его удерживать не смогу, бей наверняка. — в голосе лазурного левиафана чувствовалось напряжение.

Владыка Цитадели взмахнул пламенными крыльями и свечой взмыл вверх, зависнув над целью. Из трещин на броне правой руки, созданных Возжжением, вытекло несколько капель крови и собралось на ладони. Они были гораздо горячее Чешуи или золотого огня, буквально полнясь мощью. Вместе с ними, тело покинула львиная доля жизни, от чего самочувствие эльфа разом ухудшилось, но не достигло критической точки. Случись худшее, он мог продолжить биться, почти не потеряв в силе, но уже куда реже прибегая к магии.

На ладони, из крови, разгорелось новое копье. Яркое, подобно солнцу. Пущенное в полет, оно росчерком пронзило макушку Древнего Бога. Еще до соприкосновения его кожа начала шипеть и пузыриться, лопаться. Когда же кончик коснулся плоти, она обернулась прахом.

Проложив себе путь внутрь, копье исчезло. Не произошло ни взрыва, ни вспышки. Скованное магией Малигоса, тело Йогг-Сарона осталось неизменно, за исключением обугленной дыры.

— Сопротивление ослабло. — выдавил Аспект Магии, не прекращая творить чары. На лбу его человеческого облика выступила испарина.

Еще секунду тянулось томительное ожидание, прежде чем внутри дыры блеснуло золотым. Из нутра Древнего Бога вырвался столп ревущего пламени, испепеляя плоть. Ударившись в полоток, огонь быстро раскинулся вширь, не в силах пробиться сквозь Божественную Арену. Иначе без труда прожег бы насквозь всё подземелье Ульдуара. Сила его была сравнима с дыханием Алголона в истинном облике, при условии, что он никак себя не сдерживал.

Немедля, владыка Цитадели бросился к Аспекту Магии и схватил его в охапку. Повернувшись спиной к пламени, он окутался собственными крыльями, образуя самую надежную защиту от огня, какую можно вообразить.

Малигос, истощенный удержанием Древнего Бога, как предполагал драконоборец, мог не выдержать столкновение с тем, что убило их врага. А вот справиться с обжигающим прикосновением добела раскаленной Чешуи, еще должно было хватать маны.

Раскаленные сапоги коснулись пола, покрытого золотой пленкой барьера. Гигантские огненные крылья сложились за спиной драконоборца, статями превосходящего самого рослого из врайкулов. Взор Алголона был направлен к провалу, на месте которого ранее кипело и бурлило, разогретое его силой, озеро саронита.

— От него ничего не осталось. — молвил Малигос. — Совсем. Мои заклинания не улавливают следов порченной крови.

Владыка Цитадели подошел к краю бассейна, сделав всего несколько шагов. Остановившись, он всмотрелся вниз, во тьму. Насколько хватало остроты зрения, саронит отсутствовал.

— Ты прав, но я не могу увидеть самое дно. Не осталось ли там чего? — подняв голову, эльф обратил внимание на товарища, что так и остался в воздухе, на прежнем месте.

— Ты все выжег. — дракон опустился вниз, поравнявшись головой с Первым Стражем. — Взгляни сам.

Аспект Магии развел руки в стороны и перед ним соткалась иллюзия. Многомерное изображение подземелья, состоявшего из множества тоннелей и пустот. Все ходы сходились к одной точке — яме, бывшей резервуаром крови.

— Вот почему саронит не кончался, озеро питалось из каверн.

Вытянув руку в сторону, Алголон призвал к себе копье. Стоило пальцам обернуться вокруг дверка, как Божественная Арена развеялась, а оружие вытянулось, подстраиваясь под размер владельца.

Единственным источником освещения стал сам Обугленный Страж.

— Впрочем, бросок того копья уничтожил разом все проблемы. На первое время. — Иллюзия начала разрастаться, захватывая все больше и больше пространства. Новые пещеры и пласты застывшего саронита появлялись одна за другой.

— Вряд-ли он попытается выбраться в новом месте. — с исчезновением воплощения врага, Алголон смог мыслить яснее, а потому в его тон скользнули нотки задумчивости. — Оковы темницы все еще крепко удерживают Йогг-Сарона. Судя по его достижениям в Ульдуаре, он пока еще не способен действовать быстро. Сейчас, после устранения воплощения, он способен влиять на Азерот лишь при помощи шепота. Значит, у нас есть достаточно времени, чтобы как следует подготовиться перед погружением в темницу.

— В этот раз с нами должны отправиться все старшие члены стай, включая Аспектов. Темница достаточно велика, чтобы твое пламя больше не являлось столь огромной угрозой для них. — отец лазурной стаи на секунду замолчал. — Вместе нам не хватит сил. Сколь бы могущественны мы ни были, биться вдвоем против Древнего Бога — самоубийственно.

— Как насчет ментальной защиты?

— Все взрослые драконы так или иначе что-то в ней смыслят. — тень легла на лицо Малигоса. — Однако, как показала реальность, наших личных умений недостаточно. Если уж я поддался влиянию Йогг-Сарона, остальные подавно не смогут выдержать его ментальный натиск. Он обладает недосягаемым для нас мастерством в этой дисциплине.

— И в своей темнице он будет особенно силен. В таком случае, я обращусь к кузнецам и резчикам рун. — владыка Цитадели кивнул. — Работа такого уровня придется им по вкусу. Но она займет время, как на исполнение, так и на сбор необходимых ресурсов. Артефакты, подобные тем, что я отдал тебе, уникальны.

— Оно у нас есть. — отец лазурного рода покосился в сторону ямы. — Возможно, даже несколько десятков лет. Этого хватит?

— Цитадель предпочитает решать дела быстрее. — хмыкнув, Первый Страж направился в противоположную сторону зала. — Мне нужно знать точное число драконов, чтобы высчитать примерные сроки. Хотелось бы управиться со всем быстрее, чем за год.

— Я поговорю с остальными Аспектами, и, возможно, в моей сокровищнице найдется что-то полезное. За тысячи лет я скопил немало безделиц.

— Хорошо, а мне пора отлучиться. Я вернусь позже, когда закончу дела в Цитадели. Буду ждать вас в Храме Драконьего Покоя.

— Буду рад увидеть тебя вновь, Аспект Огня.

— Надеюсь, вы к тому времени успеете собрать всех, кого поведете в бой. Их понадобится очистить от любых следов влияния Древних Богов. Не забудьте и о своих стаях в целом.

— Непременно.

Кивнув напоследок, Первый Страж исчез во вспышке телепортации.

Тауриссан в последний момент успел заметить, как его и всех воинов окутывают языки золотого огня, прежде чем ощутил давно забытое ощущение нестерпимого жара. Пламя, что по сухой траве, распространилось по всему телу, от кончиков пальцев ног, до макушки. Их плоть горела, но не сгорала.

Сбитый с толку и от части напуганный, младший страж как никто иной знал, на что способен огонь Последнего из Обугленных, он не сразу пришел в себя. В чувства его привел крик агонии.

Один из мастеров клинка рухнул на колени и запрокинул голову, надрывая горло. Его левая рука тряслась, но продолжала крепко удерживать меч. Правой он вцепился в лезвие, чтобы наверняка удержать оружие.

Золотое пламя пыталось пожрать плоть, убить, но вместе с тем исцеляло и наделяло силой, обрекая на бесконечную муку. Однако, даже в такой ситуации брат ордена не выпускал оружие, с коим прошел не одно десятилетие, из рук.

Мастера клинка были весьма своеобразной частью ордена. В отличии от остальных, они приносили особые клятвы. Для них, уронить меч, не лишившись при этом руки — уже подобно смерти. Огромное пятно на чести и достоинстве.

К крику присоединилось еще несколько голосов. С настоящим ужасом глава клана наблюдал, как начинает стремительно разогреваться красный адамантий, из которого были выкованы доспехи.

Один из крепчайших металлов, который почти не поддавался плавке и обработке, всего за пару мгновений обрел малиновый оттенок. Надежнейшие доспехи, служившие своим владельцам по паре сотен лет, настоящее сокровище ордена, стали для них источником пытки.

Дольше всех держались огнебороды, огонь был частью их бытия. Каждый из этих дварфов прошел слияние с элементалем соответствующей стихии. Однако, и они, один за другим, опускались на пол, скованные оковами боли. Обсидиановая кожа, покрывавшая их тела, трескалась от малейшего движения, впрочем, тут же заживая. Сквозь нее прорывалась яркая субстанция, разогретая кровь, натекая в мелкие лужи под телами.

«Это кара?» — мелькнула мысль в голове дварфа. — «Мы не справились»

Заслышав надрывающийся голос супруги, Алгалон совершенно обезумел от наплыва эмоций. Ненависть, чистая, незамутненная ничем иным, полностью завладела его помыслами. Все лишнее, за исключением Тиамат и терзавшей ее сущности, пропало из поля зрения.

Взревев, драконид напряг мышцы и потянул руки в стороны, пытаясь порвать цепи. Усилия, которого в иной ситуации хватило бы, чтобы играючи порвать толстый лист красного адамантия, совершенно не хватало. Путы звенели, но не поддавались.

Из трещин на Чешуе взвилось пламя, злое, яростное. Оно принесло боль, лежащую за гранью той, что доводилось испытывать владыке Цитадели. Оно же дарило дополнительную мощь, которой так не хватало.

А муки… они лишь еще больше распаляли. Разум, подернутый пеленой ненависти, не придавал им никакого значения.

Цепи затрещали, сотканные из Света звенья не выдерживали, разрываясь одно за другим. Высвободив руки, Страж извернулся, и вцепился лапой в скобу, прижимающую его верхнюю часть тела к полу. Не успел он что-то сделать, как ранее порванные путы снова сомкнулись на его конечностях. Но теперь положение было иным, более удобным.

Разверзнув пасть, он сомкнул ее на цепях. Клыки с хрустом смяли звенья, разрывая их. Получив мгновение свободы, Алгалон обеими лапами ухватился за скобу, потянулся вперед и снова пустил в дело клыки. С ощутимым сопротивлением, конструкция поддалась и разлетелась осколками, медленно истаивающими в воздухе.

Снова сковавшие руки цели разлетелись отметками, в третий раз. Каждая отдельная цепь, каждая скоба, ограничивала не только физически, они ослабляли. Сила покидала мышцы, магия становилась непослушной.

Избавление даже от меньшей их части, во всех смыслах развязывало руки.

Разорвав вторую скобу, державшую ноги и хвост, по совместительству последнюю, драконид мгновенно покрылся саваном трепещущего золотого пламени. Плотного, как никогда прежде. Даже Чешую приобрела больший накал, ослепительно сияя золотисто-белым.

Пол рунной палаты трещал и плавился, обращаясь магмой. Более Искра Первого Пламени не сдерживала ярости огня. Да и Страж этого уже не желал.

Потолок и стены зала рушились, кипящими каплями падая в бездну хаотичных течений энергии. Все больше обнажались причудливые пейзажи пространства, куда мудрость дварфов перенесла немалых размеров помещение. Оно казалось бесконечно огромным и вместе с тем небольшим, словно протяни руку и сможешь коснуться всего, любой звезды в черноте.

Междумирье. Круговерть Пустоты. Именно здесь ненадолго оказывались все, кому доводилось проходить сквозь Двойные Врата.

Цепи, что без конца пытались обернуться вокруг Стража, теперь сгорали, едва успевали прикоснуться к Чешуе. И с каждой сожженным звеном, покров становился сильнее, поглощая силу из оков. Вбирая в себя высвобождавшуюся энергию Света.

Крылья Алгалона раскинулись вширь, полностью сметя остатки стен, хоть их и не касались. Хватило испускаемого ими жара.

Драконид сомкнул пальцы в пустоте, как в тот же миг они обернулись вокруг древка Погибели. Орудие гильдии сильно изменилось, как внешне, так и изнутри. И для продолжения трансформации, для закрепления результата, ему требовалась энергия. Много, безумного много энергии. Иначе все начатое могло обернуться не просто вспять, а полным крахом. Разрушением артефакта.

Страж это чувствовал. Копье стало ближе к нему, частью его. Напившись крови, оно уподобилось Чешуе, тоже некогда бывшей обычным доспехом.

От крыльев, от поверхности брони, к наконечнику Погибели протянулись языки пламени. Величественные огненные крылья уменьшались, доспехи остывали, отдавая весь жар оружию. Из прожилок, образованных Возжжением, вылетали капельки золотой крови, в сопровождении самых горячих, самых яростных огней.

Секунда, и половина всей текущей мощи Алгалона оказалась сосредоточена на кончике копья. Его свет стал нестерпим даже ему. Пол палаты окончательно разрушился, обратившись парящими в пустоте сгустками кипящей магмы.

Перехватив Погибель иным хватом, драконид пустил ее в полет. Раздался звон, быстро переросший в наряженный гул. Щит, выставленный сущностью, держался, впервые так близко подступив к грани разрушения. Казалось, что достаточно приложить совсем немного дополнительного усилия, и он падет.

Страж торжествующе зарычал, наполняя пустоту междумирья новым звуком. Пламя его покрова вспыхнуло с новой силой, будто и не отдало львиную долю энергии копью. Крылья обрели прежний размах, а Чешуя налилась жаром.

Возжжение пережигало жизнь дракона, обращая ее в голую мощь. Однако, он научился им пользоваться гораздо лучше, чем раньше. Подступая опасно близко к грани забвения, он более не пер дураком вперед, после боя проваливаясь в сон на несколько дней, для восстановления. Он научился от части подавлять горение самой жизни, чтобы дать телу немного времени для восстановления.

Уже собираясь вернуть копье обратно в руку для повторного броска, да самому ринуться вперед, дабы продавить купол, Алгалон почувствовал неладное. Странный отклик от копья.

Частицы Света начали отделяться от поверхности щита и притягиваться к орудию. С каждым мигом, даже не секундой, их становилось больше. Искорки сливались в потоки, устремлявшиеся к наконечнику.

Купол таял, Погибель насыщалась энергией, но ей все еще было мало.

Что поняв, странное существо из геометрических конструкций отвлеклось от Тиамат. Оно попыталось воздействовать на оружие, но потерпело крах. Погибель втягивала цепи, поглощая их, развеивала на энергию печати, игнорировала иные воздействия, обращая их себе по благо.

Артефакт не щадил хозяина, частью которого стал, будучи способным выпить всю его кровь. Других он был готов пожрать без остатка.

Телепортировавшись к копью, Страж перехватил древко и не глядя метнул его в сторону, куда-то в глубины окружавшей их пустоты. А сам, взмахнув крыльями, протаранил противника, сметя его назад. Крепко вцепившись в него лапами, он снова воззвал к одной из способностей верного копья.

Огонь взвился из прожилок на броне, тело пронзила слабость, но своего Алгалон добился. Потратив огромное количество сил, он смог телепортировать врага подальше от супруги, к выброшенному копью.

Он боялся, что даже того мгновения, что провел подле нее, хватит, дабы навредить. Биться возле алтаря и вовсе не собирался.

Не обратив внимание на мгновение слабости, драконид ухватился за древко одной рукой, левой намертво вцепившись в цель.

Сущность испустила сияние, которым смогла убить всех братьев ордена и Тауриссана, за тем исключением, что было оно гораздо сильнее прежнего. Страж чувствовал, что в этот раз Свет проникал за Чешую, куда-то глубоко внутрь него. Он был горячим, хотел испепелить, но… словно передумал. Не стал вредить.

Цепи рассыпались, едва касались доспехов, а к руке, держащей Погибель, не могли даже подобраться. Она развеивала и поглощала их раньше.

Наконечник пронзил сердце существа из Света. Его ослепительное ядро. Орудие гильдии, дорвавшись до столь необходимого ему источника энергии, начало из него черпать. По древку пошли пульсации.

Алгалон не видел, ослепленный Светом, однако прекрасно чувствовал, как крепчает внутренняя структура Погибели Драконов. И, вместе с тем, все яснее для него становилось обновленное оружие. Его новые возможности и границы.

Прислушавшись к интуиции, Страж потянул часть энергии Света, что копье высасывало из сущности, на себя. Его истерзанное тело омылось исцелением, ощущение слабости отступило. Подстегнутое излишком дармовой силы, тело начало с удвоенной скоростью восстанавливаться.

Из трещин на Чешуе повалил огонь, окутав всю фигуру ревущим пламенем. Однако, ненадолго. В обмен на Свет, владыка Цитадели перенаправил копью все свое пламя, вместе с кровью. Это действие подсознательно казалось ему верным. Сама мысль о том, что копье в большей степени напьется Света чужака, нежели его огня, вызывала отторжение.

Наконец, когда свет существа полностью погас, драконид почувствовал, что Погибель завершена и обрела внутреннюю целостность. Она поровну напилась Света и золотого огня, вместе с его кровью. Теперь копью не грозило уничтожение, оно стало другим. Лучше себя прежнего.

Чешуя так и осталась добела раскаленной, однако температура ее упала до такого уровня, когда Страж мог ее полностью контролировать, совсем об этом не задумываясь. Остудить доспехи еще больше можно было лишь при условии отделения от них Искры Первого Пламени. И прекращения Возжжения. До тех пор Чешуя оставалась накаленной даже в пассивном состоянии.

Пропал весь покров, поглощенный копьем. А крылья постигла та же участь, что и Чешую. Они стали гораздо менее пылкими.

Стоило сущности потерять весь свой Свет, как его тело, состоящее из набора отдельных кристаллов разных форм, начало осыпаться. Впрочем, они не упали вниз, просто не могли. Как такового притяжения в пустоте междумирья не существовало. Останки зависли в одной плоскости, собравшись кучкой возле ядра, пронзенного Погибель.

Раскрыв фиолетовый провал, свой личный пространственный карман, Алгалон за пару секунд сгреб в него добычу. Не смотря на состояние разума, он не собирался упускать потенциально хороший материал. Не позволяла жадность, присущая драконам.

Закончив, он взмахнул крыльями и развернулся в другом направлении. В той стороне он чувствовал черное пламя супруги. Ее внутренний огонь по-прежнему оставался сильным, почти не трепетал. А значит, почти не понесла вреда.

Ярость и ненависть по отношению к врагу схлынули, стоило владыке Цитадели осознать, что непоправимого вреда мать его детей не понесла. В ту же секунду он вскину и метнул копье.

Почувствовав приближение Погибели, теперь ставшей неотъемлемой частью его самого, к супруге, Страж телепортировался. Ухватившись за древко, он полностью погасил инерцию оружия и опустился ниже.

Зависнув напротив алтаря, драконид гулко зарокотал. Вся левая половина лица супруги была покрыта сплошным ожогом. Как раз с той стороны, где был он, когда телепортировал сущность прочь.

Эльфийка то и дело корчилась, веки ее трепетали, создавалось впечатление, что она вот-вот откроет глаза, но этого не происходило. По правой щеке текли слезы. Руки, раньше лежавшие на животе, безвольно опустились на покрытый трещинами, оплавившийся камень алтаря. Во многих открытых местах кожу покрывали отметины в виде символов. Остальное оставалось скрыто под одежной.

Осторожно запустив огромные лапы под Тиамат, Алгалон приподнял ее и с нежностью прислонил к нагруднику. Ему казалось, что любимая может пострадать от любого его действия. Когти, во избежание, он старался держать максимально далеко от нее.

Закрыв пылающие глаза, драконид начал тихонько, насколько мог, рокотать. Нахождение подле супруги приносило успокоение, и он пытался поделиться с ней своими чувствами. Донести, что теперь она в безопасности и ей ничего не угрожает.

Все больше прислушиваясь к своим чувствам, владыка Цитадели пытался прощупать восприятием мать стаи. Он выискивал в ней ростки чужеродной тьмы, самые мельчайшие частицы безумия и не находил. Там была лишь ее собственная тьма, распространяемая внутренним пламенем. Холодная, тихая и спокойная. В ней не было ужаса, не было кошмаров. Не было чужой воли. Его собственная сила, во многом опирающаяся на Свет, никак не реагировала.

Однако, нечто не давало стражу окончательно успокоиться. Некое несоответствие скреблось на грани осознания. Чего-то не хватало…

В очередной раз прислушавшись к огню супруги, он весь внутренне похолодел. Ненависть, что ушла, вернулась с новой силой, сопровождаемая такой вспышкой ярости, какую Алгалон никогда прежде не испытывал.

Ему отчаянно захотелось взреветь. Разнести, спалить ко всем чертям… что-нибудь. Что угодно. Принять истинный облик и устроить локальный апокалипсис, растопить все снега Нортренда и лично прорыть ход до темницы Йогг-Сарона. А там… там насладиться муками заживо сгорающего червя.

Но наличие Тиамат, такой хрупкой, такой маленькой в его огромных лапах, сдерживало.

Страж… отец… больше не чувствовал крохотных, еще только зарождавшихся, огоньков своих отпрысков.

Их больше не было.

Погибель висела рядом, как всегда паря под рукой хозяина. Сам того не заметив, задушенный горем, владыка Цитадели обратился к силе копья, чтобы исчезнуть, не оставив после себя ничего.

Лишь растрескавшийся алтарь, да начавшие остывать сгустки магмы напоминали о битве, прошедшей в Круговерти Пустоты.

Заняв положенное ему место в границах круга воскрешения, Изурегас приготовился отдать солидную, если не большую часть магической силы. Так повелось, что среди младших стражей он один был полноценным магом. Остальные, за исключением Тауриссана, не отличались объемами запаса маны.

А воскрешать предстояло не мало. Одни лишь павшие воины, не считая младших стражей, чего стоили.

Покосившись на Грамдара, раздираемого внутренними противоречиями, придворный маг еле удержался от едкого комментария. В его понимании обладатель столь громкого титула, тот, кому доверили вести войска в бой, не мог позволить себе такое поведение.

Впрочем, драконид прекрасно осознавал, что мир не строился вокруг его желаний и представлений о правильном. Равно как и то, что излишняя эмоциональность в данный момент была вызвала чем-то большим, нежели слабость воеводы.

Взгляд Изурегаса пал на фигуру Первого Стража, мгновенно наполнившись истовым преклонением. Отростки, ниспадавшие на грудь, едва заметно зашевелились. В отличии от всех остальных, он не захлебывался, разделив вместе с владыкой его гнев. Нет.

Первый Страж от чего-то замер за пределами круга, не спеша в него заходить. Словно о чем-то размышлял, слишком глубоко погрузившись в себя.

Так до конца и не избавившись от безумия, во всех смыслах великий маг, самостоятельно нашедший дорогу к возвышению и перерождению, испытывал священный трепет. Разделив одни эмоции со своим господином, он был счастлив, как никогда в своей жизни. Ведь смог прикоснуться к чему-то недосягаемому. О чем раньше не смел помыслить.

Сам того не заметив, придворный маг залюбовался накалом Чешуи. Она казалась ему единственным достойным облачением для истинного дракона. Ничто иное не могло с ней сравниться. Ничто иное не подходило.

— Приступим. — прозвучал тяжелый голос, сдобренный… посылом.

Внутренности драконида скрутило от мимолетного прилива страха. Он не принадлежал ему, не проистекал из собственных помыслов. Однако, помог сбросить наваждение и приготовиться.

Стоило владыке Цитадели сделать шаг внутрь начертанной на полу фигуры, как она налилась светом. Из наконечника Погибели вылетели сразу две искорки, почти неуловимые глазом.

Не успел Изурегас удивиться, как почувствовал отклик ритуала. Без раздумий открывшись кругу, он приготовился отдать всю ману, и чуточку сверху. Все, что может понадобиться для воскрешения павших.

«Только половина…» — поразился придворный маг, украдкой взглянув на своего владыку. Большую часть силы кругу дал именно он. — «Раньше такого не было»

Свет озарил подземный зал, разогнав полумрак, создаваемый зачарованными жаровнями и висящими на стенах бездымными факелами. И пусть Цитадели хватало богатства, дабы создать самое вычурное освещение в самом последнем чулане, этого никогда не произойдет. Подобного не удостоился даже тронный зал, почти утопавший в темноте и тенях, создаваемых черепами драконов.

Иное освещение могло испортить облик и впечатление, которая закладывала гигантская крепость у посторонних. А самим ее обитателям свет почти не требовался, чтобы видеть. Хватало самого минимума.

Слепящий свет исчез, оставив после себя пару обнаженных тел. Хотя телеса других мужчин совсем не то, на что хотел смотреть Изурегас, его взгляд был остер и внимателен. Он пристально осмотрел каждого, не преминув изготовиться к бою.

Первым глаза открыл Рейнхарт, тупо уставившись в потолок. Его лицо дрогнуло, став отражением чистой печали. Подобного драконид никогда не видел, немало удивившись. С секундной заминкой сенешаль накрыл лицо рукой, но от внимательного взгляда не укрылись скользящие по щекам слезы.

— Борода! — закричал Тауриссан, резко вскакивая на ноги. Убедившись в целостности своего главного предмета гордости, он осмотрелся и в миг стал до крайности хмурым. — Мы заслужили твой гнев, дружище. — глава клана склонил голову. — Скажи, чем мы можем заслужить прощение? Драконья Пасть сделает все, чтобы смыть позор поражения.

— Дети… погибли. — уронил дракон.

Изурегас дернулся, как от хлесткой пощечины и совсем иным взглядом пронзил двух… виновников. Рука, сжимавшая посох, задрожала. Более яркие злость и гнев пронзили все существо безумца.

Детей своего владыки придворный маг обожал, даже больше, чем собственных, будь они у него. Он души не чаял в молодых дракончиках. Учил их всему, что знал сам. Учился сам, дабы передать им еще больше. Наставлял их, когда они подрастали. Лично провожал каждого в путешествие, стоило им выразить желание и готовность.

Драконид уже представлял, буквально жил в будущем, упиваясь фантазиями и скором воспитании новых дракончиков.

— Ты сможешь мне вернуть не рожденных потомков? — продолжил говорить Страж.

— Нет… — одними губами прошептал дварф, опустив лицо.

— Рейнхарт?

— Я… я чувствовал это. — пробормотал старый рыцарь. — Знал, на что направлены стремления наару, но не мог ему помешать. Он управлял мной, будто големом. Мои руки омыты их кровью… мои.

— Виноваты оба. — неожиданно твердо заявил владыка Огненных Недр. — Я мог остановить Рейнхарта, не дать ему поддаться чуждому влиянию. Допускаю, что от части дело в рунах, начертанных на ал…

— Мне не интересны оправдания. — все тем же тоном, внушающим страх, произнес дракон, посмотрев на дварфа. — Об этом вы расскажите мне потом. Сейчас я хочу знать, что там произошло. О чем говорил наару.

— Я находился на грани, господин. — начал Рейнхарт, не отрывая руки от лица. Чудовищный стыд и отвращение к самому себе пожирали его изнутри. — Зелья и эликсиры перестали давать эффект, к тому моменту я уже на протяжении часов поддерживал печати. Чувствуя, как сквозь пальцы утекают последние крупицы сил, как тает твердость сознания, я начал… молить Свет о помощи. И он откликнулся. Заговорил со мной. Так я считал. Но обманулся. — свободная кисть человека сжалась в кулак. — Его звали А’Дал, наару. Он говорил со мной, делился силой, чтобы я мог продолжать поддерживать печати. Я не подозревал о подлости, слепо ухватился за возможность помочь Тиамат продержаться до вашего прихода. Как я мог помыслить, что существо, рожденное из первозданного Света, решил обмануть меня, подчинить своей воле? Использовать меня, чтобы… чтобы… мои… моими… — руки сенешаля задрожали.

Изурегас с толикой жалости смотрел на товарища по оружию. Не один десяток раз Рейнхарт выручал его, буквально вырывая из лап смерти посреди боя. Да и сам маг не меньше раз выручал рыцаря. Вместе они прошли через многое. И сейчас сенешаль напоминал ему самого себя прошлого. Жалкого, разбитого, не знающего куда податься.

Прежний мир старого рыцаря рушился, растоптанный предательством того незыблемого, во что он искренне верил. В своей слабости и наивности он совершил поступок, граничащий с предательством, с забвением и изгнанием.

Ведь не будет ему больше веры.

— Подчинение… Наару… — произнес владыка Цитадели. Наклонив голову вперед, он снова замер, словно задумавшись о чем-то. Или к чему-то прислушиваясь. — В нашем ордене поклонение и слепая вера всегда порицались. — драконоборец на мгновение встретился взглядом с Изурегасом. — И вот почему. Сущности и боги всегда оказываются не тем, какими их представляют почитатели. Даже у самого благого бога есть свои мотивы, цели и стремления. И он поставит их выше собственной паствы. Всегда.

Тауриссан был хмур и печален. В самых своих худших предположениях он не задумывался о таком исходе. Никогда. А главное, он в равной степени виноватым считал себя самого. Если Рейнхарт стал инструментов манипуляций наару, то он преподнес друга твари на золотом блюде.

Ведь не остановил его, когда был такой шанс. Побоялся вмешиваться в работу печатей. Использовал мощные руны, для усиления алтаря. Попрал законы клана, прямо запрещающие использовать незнакомые сочетания в подобных ситуациях. Руны опасны и способны на очень многое. С ними попросту нельзя так обращаться.

— Встань. — владыка Цитадель кончиком копья указал на сенешаля.

Упершись дрожащими руками в камень пола, старый рыцарь поднялся на ноги. Некогда статный, величественный воин ордена, одна из его опор, выглядел откровенно никчемно. Он походил на побитого жизнью, запуганного крестьянина, представшего перед господином.

— Чтобы осознать простую истину, ты принес в жертву моих детей. Они мертвы, их не вернуть. Тиамат не приходит в сознание. — левая рука драконоборца дернулся вперед, но в последний момент остановилась, так и не сомкнувшись на шее человека. — Твои доспехи и оружие утрачены, но, я надеюсь, сохранился прежний стержень. А’Дал мертв, а значит, ты уже не сможешь отомстить ему. Поэтому у тебя остался лишь один выход — перековаться. Посмотри на себя. — казалось, в тон Стража просочилось презрение. — Не смеешь смотреть на меня, опустил глаза к полу. Дрожишь, как побитая псина. Цитадели нужен сенешаль, стойкий и сильный, а не то, на что ты похож сейчас. Слепая вера — слабость. Не дай моих детям умереть напрасно.

Убрав копье от груди Рейнхарта, дракон опустил и кулак, который едва не сомкнулся на шее человека.

— Уйдите из круга. Нужно вернуть к жизни сопровождавших вас братьев.

Три дня спустя

Оставшись один в полумраке тронного зала, Алгалон в который раз обратил взор к висевшим на стенах черепам. Они были трофеями, полученными орденом в ходе тяжелых сражений. Каждый принадлежал крайне мощному змею, родом из девяти миров Иггдрасиля. Очищенные от плоти кости служили напоминанием о достижениях, о силе, но не только…

Черепа являлись темницами для душ своих владельцев.

При желании, владыка Цитадели мог обратиться к своим пленникам и взять себе частицу их мощи. Одну особую, отличительную способность. В былые времена столь обширный арсенал не раз выручал, ему нашлось применение даже в Новом Мире. Однако, ящеры девяти миров несли на себе печать проклятья, безумия, извратившего их. Они упивались разрушениями, властью и господством над прочими.

Никто из них не мог помочь Тиамат очнуться от сна. А вот устроить тотальное уничтожение было по уму сразу двум.

В последнее же время, драконоборцу начало казаться, что черепа… насмехаются над ним. Его слух стал улавливать в тронном зале странные звуки, потустороннее рычание и многоголосый шепот. А нечто внутреннее, глубинное, отвечало на них с неизменной злостью, вызовом.

Вот и сейчас, прислушиваясь к становящемуся все более ясным… драконьему наречии, Страж постепенно закипал, сбрасывая оковы самоконтроля. Из сердца по телу растекался жар, пламя, являвшееся драконьей сущностью. И оно меняло, перекраивая на свой лад.

Внезапно, мир в восприятии эльфа дрогнул, окрасившись золотом. Ковер, на котором он стоял, исчез, сменившись ревущим пламенем. Пропали колонны, частично закрывавшие обзор. А черепа стали ясны и массивны, как никогда прежде. Вот только, они больше не висели на стенах.

Из костяшек проросли хребты, ребра, лапы и хвосты, а порой и шипы. Кость покрылась плотью, а та чешуей. В глазницах, так и оставшихся пустыми, вспыхнули огни.

Драконы были ужасающи в своих размерах и величии. Вот только, они лежали, не в силах пошевелиться. Цепи из золотого огня крепко держали их, лишая самой надежды на освобождение. Они были рабами нового обладателя титула Отца всех драконов, рабами того, кто убил их бога и неволей занял его место.

Встав на лапы, Алгалон расправил крылья, бросив тень господства на застывших по обе стороны от него драконов. Запрокинув голову, увенчанную короной из рогов, он издал рев. От него содрогнулось пространство. Языки огня опали, обнажив бесчисленные кости драконов павшего рода и тех стай, что не смогли возвыситься. Стай из других миров.

Рев обозначал принятие вызова и силу, нес угрозу. Вот только, некому было на него ответить.

Цепи туже перетянули пасти своих пленников, с новой силой обвились вокруг лап и крыльев.

Наваждение спало столь же резко, как и нахлынуло, сменившись картинкой реального мира.

Осмотревшись и прислушавшись к полной тишине, Алгалон зашагал дальше. Подобное случалось с ним уже в третий раз. Как правило, за погружением в иллюзию следовали часы спокойствия.

«Мне казалось, я давно смог принять свою драконью половину, стать целостным. Но нет. Я все еще разбит на две половины и не понимаю, как это исправить. Не понимаю, что со мной происходит… Сила растет и тянет за собой новое, странное. Не схожу ли я с ума?»

Множество противоречивых чувств терзали драконоборца изнутри, грозя погрести под собой. Ярость и гнев, злость, рожденные во время сражения с наару, никуда не делись. Казалось, они лишь преумножились. Ведь супруга так и не просыпалась. А это породило ощущения бессилия и злости на самого себя. Их подкрепили смятение от непонимания происходящих изменений, и сомнение в здравомыслии.

Страж находился на грани, раздираемый на куски. Лишь часы, когда души в черепах замолкали, приносили ему толику спокойствия. Пока они молчали, он мог подумать, мог поискать решение. Самое же поганое крылось в том, что от их шепота нельзя было скрыться. Он настигал всюду.

Дойдя до излюбленной террасы, с которой открывался вид на весь город при крепости, драконоборец остановился. Ему всегда нравилось наблюдать за жизнью людей, эльфов, драконидов и прочих народов, нашедших пристанище в его владении.

Город процветал, пылал жизнью и был чист. Всюду ходили крохотные фигурки, заполняя улицы. Музыканты играли на специальных площадях и в тавернах. Ремесленники в поте лица трудились в личных мастерских и давно организованных гильдиях. Их товары шли на обеспечение нужд самого города и ордена, в меньшей степени уходя на продажу.

Много сил и времени было вложено в украшение города. Раньше он был серым, в тон использованного камня. Редкие цвета в общую гамму вносили крыши домов, что отличались от квартала к кварталу, да эльфийские башенки, окруженные маленькими садами.

Теперь же, зелень вносила разнообразие в серое плотное. Жители охотно украшали дома декоративной порослью. А работы скульпторов стали прекрасным дополнение для торговых домов и улиц в целом.

Лучший город Нового Мира принадлежал Цитадели. Соперничать с ним в красоте, устройстве и чистоте могла лишь столица империи. Остальные остались слишком далеко позади.

Однако, смотря на него, Алгалон против воли видел иные картины.

Руины, покрытые огнем. Растерзанные тела.

Разруху, кровь и смерть.

Один наару мог уничтожить город, но он был далеко не один. Эти мысли, помимо прочего, не давали покоя владыке Цитадели. Он всегда мнил себя защитником, тем, кто должен сберечь слабых от происков зла. И плохо представлял, как бороться с сущностями, для которых почти не существует границ. От того не находил себе места, не считая других причин.

Любой наару, будь у него на то желание, мог явиться в Новый Мир и успеть натворить много бед, прежде чем его остановят. Даже сама битва с ним могла стать источником больших разрушений и оборванных жизней.

«А ведь мне надо заботиться уже о двух мирах. На Азероте начаты дела и вскрыты проблемы, решение которых может осложниться без вмешательства с нашей стороны. Цитадели нельзя замыкаться на самой себе»

Еще несколько минут потратив на наслаждение видом и размышления, в сотый раз прокручивая в голове одно и то же, Алгалон в конце концов выдохнул. Помимо уже заложенных проектов, у него нашелся лишь один способ, должный дать максимально быстрый эффект. У него и раньше возникали подобные мысли, но теперь не находилось причин, чтобы отложить их в сторону. Нужно было действовать.

Призвав Погибель, владыка Цитадели перехватил ее за середину дверка и горизонтально повернул. Его левая рука осторожно, но с любовью скользнула по белому древку, к наконечнику. Верное оружие в полной мере разделяло его внутреннее неистовство, отказываясь остывать.

Орудие гильдии, артефакт в ценности сравнимый, если не превосходящий Мировой Предмет, сильно изменилось. Копье, призванное разить драконов и зло, омытое горькими слезами, принявшее в себя суть высшего ангела, стало чем-то большим. Оно и раньше являлось едва ли не воплощением праведной мести, теперь же, им и стало. Именно гнев и жажда воздаяния, что питали копье, разогревали, стали причиной, толкнувшей его к трансформации. Ведь из них оно родилось.

От прикосновения к Погибели, раскаленная Чешуя приобрела легкий золотой оттенок и стала чуточку ярче. А Страж ощутил касание Света так ясно, так отчетливо, как никогда раньше. Он хотел утешить, подарить спокойствие и твердость, и словно спрашивал разрешения.

Копье обрело новые силы и их еще только предстояло в полной мере освоить.

Однако, немного иным стал и сам драконоборец. Того не желая, он увеличил свою близость со Светом, прогоняя через себя океан энергии наару. Сейчас, даже без Погибели, он мог кратно больше себя прежнего. А уж вместе с верным оружием…

Собравшись с мыслями, прекрасно понимаю к кому и с каким предложением собирается идти, Алгалон исчез во вспышке. Появившись в новом месте, он не стал осматриваться, принявшись ждать.

Одно из самых защищенных помещений Храма Огня ему было прекрасно знакомо. Внешне ничем не примечательный склад хранил не высокие, пузатые трехсотлитровые бочки, от части утопленные в пол. Всего таких отлитых из адамантия сосудов было шестьдесят девять. Они содержали в себе кровь Галакронда, прошлого Отца драконов. Она требовалась для проведения ритуала посвящения в воины крови.

Не став попусту стоять на одном месте, владыка Цитадели подошел к ближайшей бочке. Оставив копье парить в воздухе, он погрузил руку в пространственный карман и достал стопку адамантовых пластинок. Те являлись ключами.

Разместив их в нужном порядке и очередности, драконоборец принялся крутить откручивать вентиль на крышке. Одна ошибка с рунным ключом приводила содержимое контейнера в полную негодность. А это годы накопления материала.

Чаша Отца производила всего два литра крови в сутки. А та требовалась для приготовления лучших лечащих зелий, способных поставить на ноги мертвеца. И время от времени запасы использовал придворный маг, проводя эксперименты.

Отложив крышку в сторону, на специальную подставку, Страж обнажил рубиновую гладь. Над ее секретом бились уже почти три десятилетия. Как только были истреблены почти все драконы Нового Мира, всего за одним исключением, начались эксперименты.

Единственным исключением из своего рода стал в высшей мере никчемный змей. Ленивый, жирный до такой степени, что почти лишился возможности летать. А еще невероятно трусливый. В его убийстве не было никакой доблести. Да и ящер обладал на удивление покладистым характером, всему остальному предпочитая чтение. Таких орден не трогал.

Кровь Галакронда заметно отличалась от крови иных драконов. Из нее не получалось сделать эликсир — Золотую Кровь — она почти не содержала в себе магии, не меняла свойства металлов. За все минувшее время из нее получилось извлечь рецепт одного действительно мощного лечащего зелья, но то действовало исключительно на прошедших посвящение. Для остальных оно в лучшем случае было губительным.

— Владыка, я рад приветствовать вас в своей скромной обители. — казалось, Изурегас уже телепортировался, склонив голову. — Какая мысль привела вас ко мне? — произнес он, подняв голову. Глаза мага блестели предвкушением. Он словно догадывался о планах своего повелителя и уже сгорал от нетерпения.

— Моя кровь. — эльф погрузил ладонь в рубиновую гладь и вытащил ее. На перчатке ничего не осталось. — Она полна силы, и вместе с тем, подобно крови Галакронда, принадлежит Отцу.

— Вы предлагаете…?! — дыхание придворного мага перехватило. Прямо на глазах сбывались его самые смелые грезы.

— Хочу узнать, получится ли использовать ее подобно крови прочих драконов, или она тоже пригодна исключительно для посвящения… Но прежде. — взявшись за Погибель, Алгалон с усилием вспорол Чешую от локтя до кисти.

Золотая кровь, пыша жаром, ручейком ухнув в бочку. Раздалось шипение. Рубиновая гладь вспенилась и стремительно забурлила, источая алый туман.

— Поразительно… — прошептал драконид, резко подступая вперед, к бочке. — Это не реакция на нагрев, а нечто другое. Я знаю, неоднократно пробовал. Кровь Галакронда отторгает жар, даже печи дварфов не смогли хоть немного ее разогреть!

Не прошло и десяти секунд, как рана покрылась коркой, заблокировавшей кровотечение. Кожа начала стягиваться и обновляться. Поверх проклюнулся слой Чешуи.

Однако, владыка Цитадели не собирался останавливаться и повторил разрез. Он совсем не ощущал упадка сил, более того, его посетило странное чувство… правильности. Драконья половина находила происходящее верным, о чем буквально кричали все инстинкты, подстегивая действовать.

Кровь же восстанавливалась с достаточной скоростью, дабы не волноваться. Физиология тела позволяла подобные вольности. Оно просто не могло умереть, лишившись крови, ведь в большей степени существовало, опираясь на энергию, в том числе для восстановления. И даже без нее ему грозила не смерть, а сон.

Драконоборец остановился вместе с прекращением реакции, одернув руку в сторону. Как и велела ему интуиция.

Кровь в бочке вернулась к своему прежнему состоянию, успокоившись. Вот только, она приняла совершенно иной вид. Рубиновый сменился насыщенным золотом, испускающим слабый внутренний свет и огромный жар. Благо, адамантий являлся весьма тугоплавким металлом и пока держался, но продолжал постепенно нагреваться.

— Великолепно… — вцепившись в борта сосуда, Изурегас буквально прилип взглядом к его содержимому. Лихорадочный блеск сменился отчетливым безумием. — Если все так, как я думаю, то у ордена появилось второе дыхание! Вот она, настоящая эссенция могущества, именно то, чего нам так не хватало! Я собирался искать иные методы, но это… это меняет все!

— Не оставляй своих начинаний. — произнес Страж, оглядывая все помещение. — У нас не такие великие запасы, как того хотелось бы. Помнится, кровь иных драконов содержится в таких же бочках. Сколько получалось Золотой Крови из одной?

— Многие факторы влияют на конечный результат. Роль так же играют возраст и мощь самого дракона. — с явной неохотой оторвавшись от сосуда, придворный маг повернул голову к своему владыке. — Если брать в расчет взрослых, хотя бы столетних особей, в зависимости от размера может получиться от трех, до пяти бутылей. В каждом по сто капель. — немного задумавшись, проводя в уме расчеты, младший страж снова повернулся к содержимому сосуда. — Еще не понятно, какие свойства на самом деле имеет ваша кровь, владыка. Но, судя по моему опыту и наблюдениям, из бочки выйдет больше десяти фиалов.

— Мало. — констатировал Алгалон. — Но уже лучше, чем ничего. Как и говорил, не оставляй попыток найти альтернативные способы придать братьям сил. Как показал бой с одним единственным наару, даже младшие стражи непозволительно слабы. Он убил Тауриссана походя, понимаешь?

— Если кровь сможет передать хотя бы крупицу вашей настоящей мощи, орден станет кратно сильнее. Я не говорю о золотом огне, но грежу о свойственной вам стойкости. Способности сопротивляться магии. — навалившись на посох, Изурегас выпрями спину и вернул взгляд к господину. — Я сделаю все необходимое и сегодня же преподнесу вам первые результаты. Ученики, из числа оставшихся в Храме, уже заняты поисками подходящих чар, насколько мне известно, дварфы тоже приступили к поиску рун, способных обеспечить наилучшую защиту от Света. Так же, я принял решение начать разработку собственных заклинаний. Магия, доставшаяся нам еще из Иггдрасиля, слишком топорная. Ее почти невозможно масштабировать, а некоторые заклинания больше похожи на шутовские штучки. Цитадели нужно что-то получше.

— Одобряю. — владыка Цитадели кивнул. — В первую очередь сосредоточься на удержании. Нам нужно ограничивать своих врагов. Мешать им свободно перемещаться, телепортироваться, становиться нематериальными, невидимыми и так далее.

— Понимаю, господин. На самом деле Грамдар давно просил меня о чем-то подобном. Но он говорил о разработке артефактов, которыми получится обеспечить весь орден. Я же подумываю о структуре статичного купола. К тому же, мне не дает покоя тот инцидент с погружением в сон части гарнизона крепости на Азероте. Наши башни слишком уязвимы магически.

— Именно, они должны стать оплотом, в который не смогут проникнуть без нашего ведома. Твердыней, в которой братья и сестры найдут покой и отдохновение. И столпом стабильности, вокруг которого посторонний не сможет телепортироваться, призывать тварей и проникать из-за грани.

— Интересная задача.

— Сначала займись кровью, потом чарами.

— Непременно. — придворный маг склонил голову.

Алатор в последний раз взмахнул полуторным клинком, оставляя в воздухе огненный след, прежде чем замереть. Из-под шлема вырывалось глубокое, горячее дыхание. Руки налились тяжестью, но продолжали крепко и уверенно держать рукоять тяжелого меча.

Выйдя из стойки, мастер клинка замер, смотря на полыхающее лезвие. Сам того не замечая, он позволил мыслям увлечь себя на долгие минуты. Но размышления были меньшим из зол.

Именно чувства, яркие и почти что черные, подвигли кровопийцу отдалиться от людей. Он погрузился в тренировку, кажущуюся бесконечно долгой. Все вокруг, не считая меча и его самого, перестало существовать. Были лишь четко выверенные удары, десятилетиями отработанные связки и приемы, да контроль дыхания и движения ног.

Из размышлений брата ордена вырвал шум приближающихся шагов. Так могли звучать лишь сапоги гвардейцев, ступающие на камень. Этот звук воин хорошо знал и помнил. В конце концов, он окружал его постоянно. А потому, повернув голову, он совершенно не удивился, увидев кто желает встречи. То было вполне ожидаемо.

— Три дня! — первым же делом воскликнул Даэлин, всплеснув руками. — Подумать только, вашу выносливость следует воспевать в легендах.

— Я поддался чувствам. — мастер клинка чуть склонил голову, с достоинством принимая похвалу. — Нужно было успокоиться. — он не глядя спрятал меч в обсидиановые ножны, дабы не нервировать лишний раз людей.

— Нечто плохое случилось с вашими братьями? — лорд-адмирал остановился, а вместе с ним и пара телохранителей. На лице человека проступила легкая хмурость.

— Многие не лучшие события произошли за весьма короткий срок. — расправив плечи, Алатор коротко взглянув на клонящееся к закату солнце. — Но то дела ордена, я не могу о них сейчас говорить.

— Понимаю. — глава дома Праудмур спокойно кивнул, а его лицо несколько разгладилось, от части вернув прежнее выражение. — И все же, ваша тренировка была изумительна. Как человек не далекий от меча, я получал огромное удовольствие, наблюдая за вами. И, признаться честно, не рассчитывал застать ее конец лично. Вы столь долго пробыли на площадке, не обращая на жажду, голод и прошедший вчера дождь внимание, что многие сомневались, планируете ли вы вовсе заканчивать.

— Прошу прощения, если встревожил кого-то. — кровопийца искоса посмотрел на гвардейцев. Славные мужи в его присутствии всегда находились в необыкновенном напряжении. Особенно когда дело доходило до магии. — Тело истосковалось по привычным нагрузкам. Мне не хватает дуэлей с братьями. Столь тихая и мирная жизнь мне не совсем привычна. И хотя в истории Цитадели хватает мирных периодов, даже тогда мы, мастера клинка, находили себе достойное занятие. Сейчас же… я словно засыпаю.

Брат ордена благоразумно умолчал о всей той злобе и ярости, что продолжала терзать его разум и сердце. Будь такая возможность, он бы сию секунду бросился в кровопролитное сражение. Просто, чтобы дать выход эмоциям, всему тому, что обуревает и пытается сжечь изнутри.

— Понимаю. Мне приходилось сталкиваться с людьми, подобными вам. Они живут войной и сражениями, а без них чахнут. Чаще всего это ветераны, прошедшие многие битвы.

— Настоящие псы войны. В отличии от них, мы не сбиваемся в банды и отряды дезертиров. У нас хватает настоящих врагов, достойных меча и огня.

— Да, они бич послевоенного времени. — выдохнув, Праудмур покачал головой. — Если какой-либо конфликт затягивается на слишком долгий срок, королевство теряет огромное количество рук. Многие мужчины, проведя даже пару лет на войне, редко хотят возвращаться к прежней жизни. Отнимать у других им нравится больше, чем создавать что-то своими руками.

— Презренные звери, недостойные жалости. — голос Алатора был тверд и решителен.

— Да. — лорд-адмирал полностью разделял точку зрения собеседника. Они весьма во многом сходились, с каждым разговором находя все больше точек соприкосновения. — И карать их надо соответствующим образом.

— Это один из многих недостатков армии, основанной на ополчении. Гораздо эффективнее взращивать армию профессиональную. Людей, которым придется возвращаться в казарму, а не на опостылевшее поле.

— Содержание подобного войска потребует богатств, которые, возможно, есть у всего Кул-Тираса, но нет в распоряжении лорда-адмирала. — глава дома Праудмур развел руками. — А ведь мы обладаем самым большим флотом, в том числе торговым. К тому же, у меня нет того уровня власти, который позволил бы начать подобные реформы.

— Раздробленность всегда была слабостью рода людского.

Договорив, мастер клинка сцепил зубы, удерживая себя от любых посторонних звуков. Слабость людей всегда терзала его, а сейчас, подкрепленная иными чувствами, будила настоящую ярость. На язык так и просились не самые лицеприятные высказывания, однако воля брата ордена была крепче. К тому же, умом он понимал — слова ничего не изменят, лишь испортят его облик и начавшие строиться отношения с Цитаделью.

— Но давайте сменим тему. — попросил кровопийца, воспользовавшись небольшой заминкой со стороны адмирала. — Не вижу смысла в продолжении.

— Верно. Мы не владеем умами и сердцами достаточного количества людей, дабы говорить о судьбе всего нашего рода. А в моих руках нет даже достаточной силы или власти, чтобы заполучить необходимый уровень контроля над королевством. — подав знак, Даэлин развернулся и зашагал в сторону внутренних помещений замка. — Давайте поговорим о чем-то более приземленном.

— Например?

— Ваши тренировки видел весь замок, слуги и мои гости, в том числе гвардия. — мужчина улыбнулся, словно вспомнил нечто хорошее. — Должен заметить, лицезрение ваших движений и редких приемов, связанных с огнем, очень впечатлили некоторых. Мне удалось заключить несколько отличных договоров, поэтому выношу вам благодарность.

— Косвенная услуга, не стоит благодарности.

— Скромность не всегда красит человека, особенно подобного вам. Всегда нужно вести себя согласно способностям и статусу.

— Вы лишь извлекли выгоду из представившейся возможности. Я не делал того намеренно, преследуя цель помочь вам. Потому давайте вернемся к предложению, которое вы хотите мне сделать.

Брат ордена успел достаточно хорошо понять лорда-адмирала. Он был натурой деятельной, искренне любящей море, свою семью, подданных и не лишенной благородных качеств. Каждое его действие было направленно на достижение той или иной цели.

— В таком случае, как вы смотрите на возможность взять в свои руки тренировки моего сына и части гвардии? У вас огромный опыт сражений с самыми разными чудовищами. В том числе теми, кто значительно сильнее физически и превосходит человека размерами. На Азероте хватает подобных угроз, потому специальная подготовка пошла бы на пользу. К тому же, такой себе способ развеять скуку.

— Я не смогу взрастить кого-то хоть отдаленно похожего на себя. Подобная сила не приходит к людям просто так, нужны… особые методы. И согласитесь ли вы отпускать сына со мной, за пределы замка и города, биться с настоящими живыми врагами?

— Я понимаю необходимость настоящего боя, когда смерть держится совсем рядом. Именно тогда по-настоящему закаляется характер и уходят глупости из головы. — лорд-адмирал остановился, со всей серьезностью посмотрев глухой шлем. — У меня один сын, наследник, и второго, скорее всего, я вырастить не успею. Дерек умный парень, быстро учится и обладает хорошей интуицией. Из него выйдет отличный глава дома. Я его люблю и не могу потерять, потому вкладываю в все, что могу. Лучших учителей, лучшие доспехи и оружие из тех, что можно купить, окружаю достойными людьми не забывая, впрочем, преподавать ему важные уроки на счет натуры некоторых людей. Вы самый умелый мечник из известных мне, обладаете огромным опытом сражений, я бы хотел, чтобы мой наследник перенял крупицу вашего мастерства. Я не прощу себя, если потеряю сына…

— Я могу гарантировать его выживание. Будь то стрела подлого убийцы или заклинание, мне под силу их отразить. Не говоря о том, что ношу при себе запас свитков на случай битвы с превосходящим врагом. В том числе среди них есть целебные, способные и мертвого поставить на ноги.

— В таком случае, я согласен доверить Дерека вам. — смежив на мгновение веки, Даэлин выпустил воздух через нос. — Можете приступать, когда посчитаете нужным. Завтра утром все необходимые распоряжения разойдутся по замку и городу. Никто не будет вам препятствовать.

— В таком случае, мне нужно заранее разузнать о местах обитания тех или иных тварей, их особенностях и всем прочем, чтобы иметь верное представление. Понадобятся карты и люди, которые всем этим занимаются.

— Вам предоставят.

Алгалон сделал шаг назад, отстранившись от супруги. Как бы ему ни хотелось остаться с ней, дожидаясь пробуждения, еще имелось множество дел. Едва ли не все начинания последних дней требовали его личного контроля, в той или иной степени. В каждом из дел его слово было последним.

Короткая вспышка телепортации поглотила Стража, выплюнув в тронном зале. Погибель позволяла ему ряд вольностей на территории Цитадели. В частности — телепортироваться внутрь и из защищенной Сокровищницы.

Оглядев висевшие на стенах черепа, он занял полагающееся место на троне. И как раз вовремя: внутрь вошло несколько мастеров клинка в компании огнебородов.

Трое эльфов и один человек, да четверо дварфов. На них были новенькие доспехи и оружие, из заблаговременно организованных запасов, как раз на такой случай. И, если броня могла скрыть внешность их более высоких братьев, бородатые ворчуны оставались открыты. Их обсидиановая кожа пестрела тлеющими прожилками, испускающими слабый, пока еще, жар. Глаза уподобились огненным омутам главы клана, а вокруг бороды летали искры. На некоторых участках кожи выросла настоящая чешую.

Та же участь постигла и людей с эльфами. Приняв в себя огонь ярости Первого Стража, они изменились. Стали сильнее. В те злополучные мгновения, когда золотое пламя сжигало их изнутри, оно же и изменяло. Тела пытались адаптироваться к силе, что была им от части родственна, а не бороться с ней.

Рассматривая членов стаи, владыка Цитадели одновременно думал о многих вещах. О том, как был на самом деле виноват перед ними. Ведь заставил пережить настоящую агонию. Мало кто способен был выдержать подобное, но они еще и нашли в себе силы продолжить биться. О том, как изменились эти восьмеро в его восприятии. Перестали быть простыми “огоньками”, став чем-то более близким, похожими на его настоящих сыновей и дочерей. Не покидали его и мысли о той силе, что смогли заполучить верные братья ордена.

— Позвольте мне кое-что проверить. — наконец, заговорил драконоборец.

Потянувшись к своей магии, к своему огню, он просто пожелал и… воины вспыхнули. Золотое пламя ровным слоем покрыло броню, проникая наверх из их кожи и плоти. Но в этот раз оно не обжигало, не скручивало мышцы в бесконечном спазме, разливаясь по нервам. Пламя словно распалило их собственные внутренние “огоньки”. Эффект полностью отличный, хотя и внешне схожий с тем, какой бывает, когда проливается огненный дождь.

— Что же… вы стали иными. — констатировал Алгалон. — Первыми, но не последними, кто принял мой огонь. Вскоре всем братьям предстоит пройти через перековку. Пока еще есть время, вам нужно освоиться с новыми силами, заново изучить самих себя. Вы проложите тропу, по которой пойдут остальные. — закончив говорить, он столь же просто потушил пламя, как и разжег.

— Не уверен, что воины крови или пепельная гвардия смогут выдержать. — один из дварфов сделал шаг вперед и взял слово. Остальные коротышки зароптали, поддерживая собрата. — Для нас самих это было огромным испытанием выносливости и стойкости. Даже после воскрешения я чувствовал, как огонь пожирает меня, расползаясь по телу. А мы ведь не совсем прежние, каждый из огнебородов отчасти элементаль. Не представляю, каково было верзилам с мечами. — он отрывисто мотнул головой в сторону мастеров клинка.

— Он прав, Первый Страж. — заговоривший мечник склонил голову. — Кто-то менее стойкий, чем мы, не совладает с вашим даром. Сейчас, я как никогда прежде ясно понимаю ваши чувства и разделяю их, а также осознаю угрозу, с которой столкнулся орден. И все же вынужден просить вас повременить.

— Успокойтесь, я не лишился ума. — владыка Цитадели откинулся на спинку трона, возложив руки на черепа молодых драконов. — Вскоре, когда все братья соберутся в крепости, Изурегас сделает важное объявление. Возможно, в наших руках есть средство, способное дать новый толчок росту силы.

— Придворный маг изобрел новый эликсир? — живо осведомился огнебород, потирая ладони друг о друга.

— Моя кровь. — на миг все воители сбились с мысли, а некоторые и вовсе поперхнулись воздухом. — Сама по себе она губительна для вас, так как слишком горячая и могущественная, но разбавленная кровью Галакронда несколько остывает. Я почти закончил добавлять ее во все имеющиеся запасы, а Изурегас уже подготовил первый пузырек Золотой Крови. Если не возникнет проблем, то вскоре нас ждет возвышение.

— В таком случае, есть шанс, что другим принять ваш огонь будет проще. — высказался еще один мастер клинка.

— Верно. — драконоборец кивнул. — Я долго размышлял над этим и не решался, но пришел к выводу, что пора крови нового Отца Драконов возобладать в ваших жилах. Прошлый род мертв, поэтому больше нет смысла за него хвататься. Нынешняя кровь Галакронда почти ни на что не годится, а ордену нужно как можно быстрее набраться сил.

— И нам уготована судьба стать первыми? — единственный человек в тронном зале говорил разом за всех.

— Да.

— Это будет честью! — он ударил себя в грудь кулаком и, казалось, еще больше вытянулся.

Остальные поступили схожим образом, но каждый выбирал свой собственный жест, а двое и вовсе опустились на колено, подражая рыцарскому прошлому. В ордене не было устоявшихся традиций на этот счет. Все выражали уважение тем способом, который считали наиболее подходящим.

— Ступайте, устраивайте поединки, бейтесь с самыми могучими тварями из числа тех, что могут быть призваны. Я даю вам разрешение. Следите друг за другом и отмечайте изменения, внутренние ощущения. Все записывайте и передавайте в Храм Огня.

Более не размениваясь на жесты, в тех попросту не было смысла, да и не требовались они, братья поспешили уйти. Они и без указаний начали пробовать прощупывать границы новых возможностей. Однако, теперь требовалось переложить их на бумагу, а это всегда пожирало неожиданно много времени.

Оставшись один, Страж снова обратил все свои мысли к текущим делам. Совсем скоро было нужно отправиться в кузни Огненных Недр. Проверить работу кузнецов, они как раз обещали показать несколько образцов. Призыв бросили и резчики рун, найдя весьма интересные комбинации для оружия. И это лишь верхушка айсберга, самое просто и от части приятное. Контроля требовали и дела верхнего города, включая окрестности. А там стояли башни, снабжавшие всю Цитадель продовольствием и ремесленными товарами.

Без Рейнхарта и работы организованной им службы помощников, бывших его руками и глазами, вести дела стало гораздо сложнее. Требовали едва ли не лично контролировать все.

Король Имирон издал боевой клич, от которого, казалось, задрожали стены тоннеля. Мощная глотка великана, привыкшего отдавать команды криком, могла порождать действительно оглушительный звук. Особенно действенный в условиях стесненного пространства.

В глазах, скрытых за глухим шлемом, полыхал огонь ярости и жажды битвы. Он и десяток лучших воинов клана, что были избраны для посвящения в орден, проспали всю битву. Когда глава клана пришел в себя, парящая крепость уже ушла из Ульдуара. Он даже не смог собственными глазами увидеть размах сражения, в котором участвовали столь великие силы.

Позже, отойдя от первого приступа всепожирающей ярости и злости, он уподобился мальчишке. Ходил по всей крепости, искал участников сражения и выспрашивал подробности. С каждым опрошенным воином, негодование врайкула лишь множилось. Пока он спал, другие штурмовали крепость самих титанов и одержали победу. Они бились бок о бок с легендарными драконами, одерживая верх над слугами титанов. Иные битвы шли часами, являясь настоящим испытанием духа и тела.

Имирон в лучших чувствах завидовал братьям по ордену. Ведь им удалось увидеть все лично. Они смогли принять участие и сыграть ключевую роль в событии, о котором в пору было слагать баллады. Ведь никто до них не повергал Ульдуар в руины.

Но, как оказалось, еще не все было покончено. Первый штурм являлся подготовкой к чему-то более масштабному. Зло, немыслимо древнее, описать которое не хватит слов, томилось под крепостью титанов, постепенно расшатывая стены темницы.

Настоящая битва только близилась, что несколько умаляло разочарование великана. А возможность сразу после пробуждения вступить в бой и коротать время за приятным делом, вовсе умиротворяла.

Имирон, как и любой здравомыслящий врайкул, ценил хорошую драку. Кровопролитные бои и военные походы — один из столпов их культуры. А узнав о готовящемся уничтожении целой цивилизации подземным тварей, служащих мерзости, что и наслала на них проклятье, от которого дети рождались уродами, не мог не принять прямого участия.

Клан Потрошителей Драконов сильно пострадал от козней узника титанов. Утгард давно не слышал детского смеха и проказ. Проклятье сожрало несколько поколений, от чего в крепости доживали свое старики, да воины, опасно близко подступившие к почтенному возрасту.

Но теперь все изменилось. Новый, подлинный бог, снял проклятье узника, подарив клану будущее и надежду. Он обещал силу и бесконечные сражения, достойные величайших воинов, новый дом, стоит им пожелать. В его власти было даровать исцеление и долголетие. А его воинство никогда не знало смерти.

Всем сердцем предвкушая грядущие битвы, король первым бежал по широкому тоннелю, едва не царапая потолок шлемом. Нерубы, из-за собственных немалых размеров, прокладывали просторные ходы. Но все еще недостаточно высокие, чтобы врайкул мог чувствовать себя расковано или свободно размахивать оружием себе под стать.

А новым клинком, врученным оружейниками ордена, Имирон хотел наносить именно широкие, размашистые удары. Для уколов он не годился. Им нужно было рубить, рубить и рубить. Даже камень крошился и рассекался, сталкиваясь с остротой не тупящегося лезвия. Вместе с рукоятью, длина меча сравнивалась с ростом владельца. Полотно клинка покрывали узоры, поразительно похожие на застывшие потеки лавы, складывающиеся в неповторимый рисунок. Меж них мелькали филигранно вплетенные алеющие руны, покрывающие орудие от рукояти до кончика лезвия.

Броня была настоящим произведением кузнечного искусства. Тяжелая, как и меч, даже для врайкула, прошедшего посвящением. Толщина металла обещала надежнейшую защиту. А редкие зазоры в сочленениях, которых невозможно было избежать, закрывали два слоя: ткань из металлических нитей и кольчуга тончайшей работы. На наплечниках, коленях и поясе красовались черепа. Орнамент, переплетенный с рунами, покрывал каждый сантиметр брони. За спиной алел плащ, пронизанный чарами.

Не смотря на кажущуюся громоздкость и тяжесть, доспех не стеснял и не мешал великану. Он идеально сидел, подогнанный индивидуально по фигуре. А поддоспешник из выделанной драконьей кожи вовсе обеспечивал заоблачный уровень комфорта. Броню не хотелось снимать и казалось, что в ней можно спать.

— Что же заставило тебя явиться к нам? — заложив руки за спину, Малигос вскинул бровь.

— События грядущего и настоящего.

— Так необычно видеть твою тревогу, Ноздорму. — высказалась Изера, держа глаза закрытыми. — Поделись с нами своими мыслями.

— Да, поделись. — тон Аспекта Магии стал особенно язвительным. — Заодно расскажи, почему никогда не предупреждал нас о бедах раньше.

— Не всегда наши враги позволяли мне что-то заметить. — отец бронзовой стаи повернул голову к лазурному левиафану. — Так было с Душей Демона. Стал бы я делиться силами для ее создания и позволять вам, знай к какой катастрофе все придет в итоге? С того рокового момента все мы ослабли и мне стало еще сложнее выполнять свою роль. Слишком многое необходимо делать, чтобы не допустить старых ошибок. Безусловно, что-то я мог упускать. — он повернулся к матери зеленой стаи и склонил голову. — Но никогда не упускал из вида самые масштабные и опасные события.

— Однако, порой решал молчать. — дракон в образе человека фыркнул.

— Когда видел, что бездействие способно принести лучший результат — да, молчал. — лицо Вневременного никак не изменилось.

— Моя кладка, о которой я позволила заботиться эльфам, а в последствии оседлать своих детей…

— Знал.

— Ясно. — кивнув, Бессонная поджала губы, не став более ничего говорить.

— Козни Йогг-Сарона? — Хранитель Магии вперил в старого друга тяжелый взгляд.

— Он пытался скрыть их от меня. Безуспешно.

— Тогда почему ты молчал?! — взъярился Малигос. — Он создал Кошмар, отравил разум хранителей Ульдуара, мог повлиять и на нас с Алекстразой!

— Ульдуару было суждено пасть, без участия драконов. Я видел множество вариантов возможного будущего, появившихся в следствии моего вмешательства, и ни один из них не был приемлем. — Хранитель Времени осмотрел глав других стай. — Нас и без того осталось немного. Пойди мы на штурм крепости титанов, то потеряли бы еще больше. Бездействие в очередной раз оказалось предпочтительнее.

— Тогда кому было суждено обрушить стены древней твердыни и побороть спрятавшееся за ними зло? — вопрос задала королева драконов.

— Многие герои со всего Азерота собрались бы в Нортренде, дабы побороть врага всей жизни, еще не рожденного в нашем времени. Эхо Йогг-Сарона стало бы для них… проходным препятствием.

— Хочешь сказать, что Наблюдатель…

— Да. — отец бронзовой стаи перебил Аспекта Магии. — Он не проводил проверку Азерота тысячи лет, полностью полагаясь на главного куратора. Лишь смерть Локена спровоцировала его явиться.

— Среди смертных встречаются великие воины и маги, но их не наберется в достаточном количестве для таких побед. — слово взяла Изера. — Со времен Войны Древних минул немалый срок, а ситуация лучше не стала. Благодаря твоему дару, среди калдорай еще живы видевшие и сражавшиеся с Пылающим Легионом, не более того. Остальные расы смертны.

— Среди кель’дораев и, изредка, людей встречаются хорошие маги. — поддержала сестру Хранительница Жизни, единственная сохранявшая бесстрастное выражение лица. — Однако, они не умеют должным образом защищать разум. Все они, будь их хоть сотни тысяч, мгновенно бы пали во власть Тьмы. О чем ты умалчиваешь?

— Как после пожара прорастает новый лес, здоровее и лучше прежнего, так и смертные встают, стряхивая горестный пепел с плеч. Потрясения и катаклизмы, кровопролитные войны и несчастья, должны были закалить их, сделать сильнее. Ничего не двигает прогресс смертных так быстро, как опасность и война. Поверьте мне, я тысячи раз наблюдал эти события, искал другие способы. Вмешивался и терпел поражения, начинал заново и так снова, снова и снова.

— Так вот чем ты занимался все минувшие десять тысяч лет.

— Да, Алекстраза. Война Древних и меня не обошла стороной. Я многому научился и многое постиг. А так-же понял свое предназначение. Мне досталась худшая судьба. Я наблюдатель, знающий все, но не способный ничего изменить.

— Расскажи нам. — настояла красная драконица. Подойдя к старому другу, она положила ладонь ему на плечо и заглянула в глаза.

— Я видел все варианты возможного будущего, заглянул в каждое ответвление, рожденное из моих попыток внести изменения. — Аспект Времени кивнул в ответ на поддержку, продолжая сохранять внешнее спокойствие. Но внутри он давно был разбит. — И пришел к выводу, что драконам нельзя вмешиваться в дела Азерота. Мы сыграли свою главную роль еще тогда, во время Войны Древних.

— Все ли в порядке с твоей головой? — отец синей стаи оставался верен самому себе и не собирался смягчаться. В прошлом он уже был мягок и ни к чему хорошему это не привело. — Никто, кроме нас, не сможет помочь смертным отбросить Легион в следующий раз. А они придут, обязательно придут. Как смертным бороться с Древними Богами?

— Даже сейчас демоны продолжают плести козни и строить планы, проникать на Азерот. Опасаясь привлечь наше внимание, они действуют осторожно и будут продолжать придерживаться этой стратегии. Легион будет пытаться взрастить марионеток, создавать армии внутри самого мира, а не призывать их. Они будут делать все, чтобы сохранять скрытность как можно дольше. Благодаря этому, смертные смогут справляться со всеми угрозами сами, лишь в редких случаях полагаясь на нас. Так стаям удастся достаточно долго сохранять в глазах Легиона образ грозного врага.

— К чему ты клонишь?

— Начав активно вмешиваться и давить все проблемы в зародыше, мы будем нести потери. — словно не услышав вопрос, Хранитель Времени продолжил говорить. — Небольшие, но их будет достаточно, чтобы ввергнуть стаи в еще больший упадок. А враги, наоборот, начнут смелеть, заметив нашу слабость. Вместе с тем, лишив смертных даже части проблем, мы их по-настоящему ослабим перед лицом уничтожения. Не будет героев, способных сразить владык Легиона или загнать поглубже в темницы Древних Богов. Никто не остановит Повелителей Элементалей. Азерот падет, раздираемый на куски.

— Нелепица какая-то. — Хранитель Магии покачал головой, впрочем, несколько изменившись в лице. — Выходит, настоящие защитники Азерота не мы…

— Возможно, титаны все предвидели? — казалось, будто Вневременный не верит в то, что говорит. — Они поручили мне охранять Азерот от вмешательства в его потоки времени. А временная линия мира, изначальная, такова, какой я ее вам описал. Любое отклонение влечет за собой огромный вред и прямую опасность уничтожения мира. Все события должны идти своим чередом. В конце, даже Смертокрыл истает под давлением времени.

— Как он умрет? — в один миг лазурный левиафан подобрался, став похож на хищника, почуявшего кровь добычи.

— Смертные герои собьют его, используя Душу Демона, которую я им вручу, забрав из прошлого. Следом заберутся на спину, сорвут с него пластины брони и добьют.

— Какая… унизительная участь. — неожиданно на лице дракона в обличии человека проступила печаль, а плечи его осунулись. Из него будто вырвали стержень. — Он ведь был одним из нас… Совсем недавно, в подземельях Ульдуара, я понял, что любой из нас мог оказаться на месте Нелтариона. Хватка Йогг-Сарона на моем разуме оказалась поразительно сильна и не заметна.

— Они каким-то образом затуманивали мой взор, скрывая ужасающую правду. Исказили мои видения будущего. — отец бронзовой стаи и сам стал походить на бледное отражение. Из его облика пропала вся стать. — С ним все могло быть иначе.

— Какую участь ты уготовил мне своим бездействием?

Лазурный левиафан решил не поднимать глаз на необыкновенно откровенного собрата. Его взор остался прикован к рукам, сжавшимся в кулаки. А нутро разрывалось в противоречии. Нелтарион был самым близким другом для Малигоса. И он жалел черного дракона, узнав и осознав правду. Однако, желание разорвать его на куски, собственными лапами и пастью, никуда не девалось.

— Смерть.

— Вот как. — синий дракон отстраненно кивнул.

— Безумие должно было поглотить тебя окончательно.

— Подозревал. — он снова кивнул, прежде чем медленно поднять голову. — А остальные?

— В конце останется только Алекстраза, без части своих наиболее старых консортов. Наши стаи возглавят потомки.

— Стало быть, время и тебя пожрет? — Аспект Магии усмехнулся, находя особую иронию в протекающем разговоре.

— Да. Я тоже сойду с ума, перерожусь и буду убит.

— Наверняка теми самыми героями?

— Верно.

— Какие поразительные существа, эти герои. Я ведь способен перевернуть половину мира, а лишившись каких-либо сдержек, смогу еще больше. Но паду от их мечей. Ты, живущий во времени, способный призывать на помощь самого себя из иного времени… Изера… За что они обернутся против нее?

— Она умрет, противостоя Кошмару.

— Вот как… — Хранительница Снов о чем-то задумалась.

— Ты не стал бы нас обманывать. — королева драконов сделала шаг назад и сложила руки под грудью. — Как и рассказывать всего.

— Герои. — выплюнул Аспект Магии. — Тяжело поверить в подобное. Мне понятно, как стаи мог повергнуть орден Алгалона. Я лично видел его силу. Но какие-то смертные? Не бывать этому!

— Верно. Я бы не стал делиться с вами даже столь поверхностными подробностями, покуда тайну требовалось сохранять. Раньше на Азероте отсутствовала сила, способная сломить наложенные на нас рамки. Теперь все изменилось.

— Ты думаешь, Алгалон способен сорвать рок, нависший над всеми нами? — Хранительница Жизни выглядела воодушевленно.

— Он… необычен. Слепое пятно, вечно ускользающее от моего внимание. Его словно нет во времени, но он есть. Вносит изменения. Я не могу наблюдать за ним, мне доступны только последствия его действий и принятых решений. — Хранитель Времени едва заметно поморщился. — С самой первой минуты, как его воины проникли на Азерот, будущее начало лихорадить. Линии времени перестраивались. Старые изменялись, порой исчезали, а на них место приходили новые, но не всегда. Я пытался отслеживать их, но изменений было слишком много. За все время не удалось понять и сотой части всего, как перемены произошли снова. Три дня назад.

— Мы развеяли воплощение воли Йогг-Сарона. — лазурный левиафан задумался, вспоминаю любые, самые мелкие и незначительные детали. — Следом Аспект Огня ушел, отправившись к супруге. Больше ничего не происходило. На сколько мне известно, парящая крепость сейчас зависла над порталом, а весь гарнизон громит подземных пауков.

— Да, но произошло нечто, взбаламутившее будущее, само время. Потоки все еще не устоялись. Я будто пытаюсь увидеть дно бесконечно глубоко озера, сквозь непроглядно мутную воду. Ничего не разобрать. — Вневременный взял небольшую паузу, ненадолго задумавшись. — Раньше пришествие ордена казалось мне благом, хотя я и не успел просмотреть всего. Они действительно стали бы огромным благом для Азерота. Пусть в одном из вариантов все стаи пали от их рук, наши смерти укрепили орден. Теперь же я не вижу ничего и не могу предвидеть проблемы.

— Отринь страх, Ноздому. — посоветовала мать красной стаи. — Алгалон истовый защитник, он готов биться с любым злом за беззащитных. Он хочет и будет оберегать Азерот.

— Знаю, в самых худших вариантах будущего он до самого конца пытался переправить как можно больше народов в свой мир. Я не его боюсь, а того, как отреагируют наши враги. Он ко мне не прислушается, а значит, не получится оградить его от действий, способных повлечь ответную реакцию.

— Так может пора прекратить пытаться отсидеться в своей пещере, пока жизнь идет своим чередом? — взгляд Малигоса опять стал пасмурнее тучи. — Мы все живем без возможности видеть будущее. И думается мне, это скорее благо, чем проклятье. Готовься биться с Легионом и Древними Богами. Со всеми, кто пожалует на Азерот со злым умыслом.

— А не узники ли темниц причина в исказившемся будущем? — Спящая положила руку на бедро. — Ты упоминал, что они могут влиять на твои возможности.

— Я давно научился защищаться от них. — отмел бронзовый дракон.

— Гордыня здесь ни к чему. — принялась увещевать Алекстраза. — Они крайне коварны, предосторожность никогда не повредит.

— Я не спроста назвал Алгалона слепым пятном. Он ускользает от моего внимания, а все события, которые затрагивает, преображаются внезапно. И сейчас все будущее такое. Я вижу битвы, шум сражений наполняет мои уши, но глаза не могут узреть деталей. Стоит мне попытаться присмотреться, как все искажается. Когда посещаю временные линии, желая лично за всем проследить, то будто попадаю в мутный пузырь. И, что самое поразительное, я чувствую, что будущее все еще продолжает меняться. Это странно. Словно оно все еще не определено.

— Возможно, так и есть. — в этот раз Изера распахнула глаза, сбросив оковы отстраненности. — Раз Аспект Огня стал настолько ключевой фигурой для Азерота, то многое зависит от него. Сейчас он в своем мире, занят иными делами. Быть может, случилось некое потрясение, изменившее его планы, и продолжающее их менять.

— Ты права. — голос Вневременного прозвучал смиренно. — Без него, без силы со стороны, мы бы так и остались вынуждены существовать в пределах одной колеи. Можно сказать, все сводится к нему.

— Раз так, то оставайся с нами и дождись его. Поговори, да расспроси обо всем, что посчитаешь нужным. — посоветовал Аспект Магии. — Он обещал прибыть в Храм, чтобы очистить от скверны Древних Богов наши стаи. Чем не возможность? Привыкай жить, как все мы! Ха-ха.

— Быть может, грядущее прояснится, когда его нога снова ступит в наш мир? — тихо пробормотал Хранитель Времени.

День спустя

Тренировочные Поля… место, лучше всего отражающее суть ордена Драконьей Крови. Обширное пространство, занятое десятками разных по размеру и сути площадок, на которых денно и нощно происходили сражения. Некогда организованное на скорую руку, прямо под стенами города, перед воротами, оно полностью преобразилось и теперь его было не узнать.

Из-за неудобства расположения перед самим городом, хотя в том и имелись свои плюсы, Тренировочные Поля сместились сильно в сторону. Однако, новое место позволило Вестнику Войны развернуться во всю ширь своей фантазии.

Согласно его плану, был отстроен едва ли не настоящий каменный город. В его сердце воздвигли башню, при помощи заклинания десятого уровня, и кольцо фортификаций. Следом по соседству появился настоящий замок, хоть и не самых впечатляющих размеров. При необходимости они могли исполнять роль полноценных крепостей. Однако, настоящая их роль была… тренировочной. На них братья отрабатывали штурмы и оборону укреплений.

Третьей дварфы завершили строительство круглой арены, чью конструкцию воевода подсмотрел в одной из книг. Подобного сооружения ордену давно не хватало, и с его приобретением начались подвижки. Десятки сходились в боях на песке, выясняя, кто лучше сражается строем. Согласно победам и поражениям, десятки двигались внутри сотен, а те внутри тысяч. Происходили и индивидуальные поединки, лучше всего раскрывающие те или иные стороны братьев. Именно среди таких боев мастера клинка присматривали будущее пополнение в свои ряды.

Как только были возведены все масштабные постройки, мастера-каменщики приступили к главному. Зоны, самых разных форм и размеров, вырастали по всей площади Тренировочных Полей, как грибы после дождя. Обязательно огороженные каменными стенами, они образовали настоящий лабиринт вокруг центральных сооружений.

Среди площадок были как обычные, чаще всего прямоугольные, предназначенные для простых стычек с тварями, так и особые. Тому пример целый кусок настоящего города, отстроенный дварфами для боев в соответствующих условиях. Там было все, начиная от узких улочек, до грязи и подвалов домов. Ко всему прочему, его регулярно перестраивали и меняли. Не обошлось и без зон, отведенных исключительно под ловушки. Они отличались особой заковыристостью и разной степенью сложности. Отлично подходили для тренировки реакции и ловкости.

На Тренировочных Полях можно было найти почти любые условия, благодаря неуемности Вестника Войны и бесконечных возможностей магии. Так, при необходимости, в любой зоне можно было устроить настоящий ад. Особые чары позволяли локально изменять погоду, понижать или повышать температуру, ухудшать видимость. Нередко братьям приходилось биться посреди снежной бури, почти в полной черноте или иных, не менее изощренных условиях. Именно сражаясь на грани своих возможностей, выжимая из тела все до последней капли, они росли над собой. А главное, были готовы ко всему.

Сто девяносто семь площадок, за исключением зон с ловушками, неиссякаемым потоком поставляли в Цитадель мясо и иные материалы. У многих гильдий, образованных указом Первого Стража, не имелось никаких проблем с поставками материалов. Мастера занимались не только обеспечением нужд населения, но и личным совершенствованием. Благодаря обилию самых разных материалов, у них имелся отличный простор для фантазии. От чего, порой, рождались новые рецепты и шедевры из верхнего города. Конечно, они не могли тягаться с работами ремесленников нижнего города, но с каждым годом навыки росли. И становилось больше работников.

Свое с бесконечной бойни имели и маги. Без них она попросту не была возможной. Ученики Изурегаса каждый день отбывали повинность на Тренировочных Полях, призывая тварей. Благодаря чему, тридцать лет спустя, даже самый ленивый из них идеально разучил весь спектр доступных ему существ. И мог с умом использовать их себе на благо во время боя, прекрасная зная сильные и слабые стороны подконтрольных.

Помимо прочего, необходимость вызывать огромное количество бестий породила новые изыскания и результаты. Магические круги разного толка прочно врезались в арсенал магов Цитадели. Стоило любому из учеников Изурегаса закрепиться на месте, он мог подготовить себе точку, серьезно повышающую его возможности. Будь то увеличение мощи заклинаний, возможность вызвать целую толпу существ или открыть для себя доступ к следующему уровню заклинаний. А объединяясь вместе, они могли еще больше.

С тех пор, как вокруг Тренировочных Полей возникла стена, даже жители Цитадели редко могли попасть внутрь. Множество слухов и домыслов окружили столь значимое место, а для мира за пределами земель Цитадели оно и вовсе было окутано тайной. Авантюристы грезили попасть в место, где тренировались лучшие из лучших Нового Мира. Для ищущих силы Поля едва ли не ровнялись святому месту.

Вот и Рейнхарт, раздавленный грузом вины, разбитый на части собственной слабостью, пытался найти себя, днями пропадая на Тренировочных Полях. Без доспехов, с простым мечом в руках и не используя магии, он выходил против одних из сильнейших существ, что могли призвать маги. Для призыва самых сильных тварей требовалось разрешение Первого Стража.

Сейчас сенешаль отдыхал, сидя на трибуне арены и наблюдая за дуэлью двух мастеров клинка. Созерцание идеально выверенных ударов, отточенных десятилетиями практики, было для него подобно медитации. Для обладателя не меньшего мастерства, столкновение двух мечников столь высокого уровня имело особую красоту.

Они почти не использовали магию, огонь так точно, ведь были к нему почти полностью невосприимчивы, даже без брони. Чтобы пробить их сопротивление, требовалось использовать либо особые артефакты, способные его подавить, либо магию девятого или десятого ранга. Лишь что-то запредельно мощное могло их пронять.

Применение заклинаний сводилось к использованию редких Скачков, для смещения в сторону, да разного рода толчкам. В остальном битва протекала на мечах, не окутанных пламенем, до первой ошибки. И именно потому была столь притягательна для старого рыцаря.

Его личное умение в обращении с клинком не уступало лучшим в ордене, а даже немного превосходило их. Потому глаз улавливал легкие огрехи в движениях дуэлянтов, возможности, которыми он мог бы воспользоваться, чтобы победить. И пусть ошибок было совсем немного, они были. Что заставляло Рейнхарта хмуриться.

За минувшие дни он прочно обосновался на арене. Вопреки ожиданиям, младшие братья с изрядной частотой обращались к нему за советом. Особенно те, кто хотел связать свою жизнь только с одним оружием — мечом.

То и дело сенешаль выступал судьей и инструктором, которого мастера клинка никогда ранее не имели. И, осознав возможность, они будто с цепи сорвались. Лучшие мечники ордена, подобно детям малым, только взявшимся за оружие, с упоением просили старшего товарища понаблюдать за ними. Дать совет или помочь исправить технику.

Раньше старый рыцарь не посещал тренировки братьев по оружию. У него хватало иных дел, требующих пристального внимания. Все же организовать жизнь немалого участка земли, города и башен, не так уж просто. Ко всему прочему, кому-то требовалось следить за внешним миром и поддерживать контакты с окружающими королевствами. И делал он это все один, попутно контролируя организованные службы.

Но сейчас словно что-то изменилось, окончательно сломалось вместе с самим Рейнхартом. Впервые с момента переноса он почувствовал желание заняться чем-то, помимо привычной рутины. Тренировки не требовались его телу, оно прекрасно держало форму, не теряя прежних рефлексов, силы или выносливости. Однако именно на Поля он направился. И именно тренировками занимался все те дни, что минули с часа позора.

Сенешаль переживал странное желанием, потребность стать сильнее, абсолютно нормальную в текущих условиях. Вот только, никакие прошлые поражения и даже осознание своей слабости, на фоне прочих младших стражей, не толкали его вперед.

Оторвавшись от наблюдения за поединком, победитель которого уже определился, старый рыцарь взглянул на собственные руки. Тыльные стороны кистей покрывали ранее глубокие порезы, успевшие немного затянуться за прошедшее время. То были следы от шипов одной твари, иначе к ее плоти подобраться не получалось. Могла бы уберечь надежная броня, но комплект оказался утерян в пустоте. Предплечья тоже не обошлись без ран, как и грудь.

Не обращая внимание на боль, Рейнхарт сжал и разжал кулаки. Из ран проступила кровь, впрочем, она быстро свернулась и образовала корку. Совсем скоро все следы недавнего боя обещали зажить и можно будет броситься в новый. А за ним еще и еще.

Борьба с чудовищами, без брони и нормального оружия, приносила сенешалю толику успокоения. Бои не позволяли мыслям расползаться и грызть изнутри, ведь опасность дышала в лицо. Отсутствие доспеха и лучших делало уязвимыми. Особенно перед лицом представляющего опасность врага. А наличие под рукой только обычного меча, пусть и из неплохого сплава, но без чар, заставляло очень напрягаться для каждой победы. Шкуры чудовищ, которым ранее хватало одного двух ударов, сейчас оказывались непривычно прочны. Чего уж говорить о чешуе, хитине или пластинах разных мастей. Те вставали непроницаемой преградой. И требовалось бить исключительно в особо уязвимые места, дабы нанести какой-то вред.

Вспышка света привлекла внимание старого рыцаря, заставив повернуть голову. Совсем рядом с ним оказался Первый Страж. Чешуя по-прежнему сияла белым от переполняющего хозяина гнева. Почувствовав прикосновение к плечу, младший страж внутренне приготовился. И не зря.

Еще одна телепортация выбросила их совсем в ином месте. Годы практики позволили Рейнхарту приземлиться на ноги и выпрямиться, а не позорно упасть на задницу. Встретил их очередной пустующий зал Цитадели, коих насчитывалось больше, чем того хотелось.

Внутри излишне просторного помещения стоял большой стол, покрытый скатертью в черном и золотом цветах. Сам его размер и использованная ткань не предполагали, что на нем будет лежать что-то простое. Сенешаль прекрасно знал, какие порядки царили внутри крепости, так как сам их устанавливал.

— Господин? — набравшись решимости, старый рыцарь произнес одно единственное слово. На большее его не хватило.

— Я все ждал, когда же ты придешь ко мне. — обойдя стол, Первый Страж встал по другую от собеседника сторону. — Но тебя все не было. Мне хочется верить, что ты размышлял над своими ошибками и пришел к каким-то выводам. Твоя работа с мастерами клинка не осталась незамеченной, однако, делал ли ты еще что-то?

— Моему проступку нет прощения. — младший страж еще глубже опустил голову и закрыл глаза. — Я… хочу отречься от Света. — слова дались ему тяжело. — Не хочу еще раз стать лазейкой, через которую проберется наару или еще кто-то. У меня нет права на еще одну ошибку, нет права снова подвести вас или братьев. Поэтому, прошу простить мою чрезмерную наглость. Мне известно, что в Сокровищнице должно храниться несколько реликвий, способных даровать мне иные силы. Могу я… могу ли я просить об одной из них?

— Наши мысли во многом сходятся, как и раньше. — перед Алголоном открылся фиолетовый провал, и он погрузил в него руку. — В Сокровищнице действительно хватает инструментов, способных лишить тебя связи со Светом. — на стол поочередно легло несколько предметов, после чего пространственный карман закрылся. — Большинство из них прямо противоположны твоим навыкам и талантам, потому скорее вредны, чем полезны. Я подобрал самые подходящие. Подними голову.

Подчинившись команде, сенешаль встал прямо, все еще не решаясь смотреть прямо на Стража.

— Повелитель Отражений. — длань владыки Цитадели указала на филигранно выполненное ручное зеркальце, так и притягивающее взгляд. — Во времена Иггдрасиля мало кто ступал по этому пути. Подходил не всем. Требовал немалого ума и сноровки. В прямом бою не силен, хотя полностью заточен для ближнего боя. Сильная сторона одна — увертливый и скользкий. Повелители Отражений сражаются при помощи множества иллюзий, которые способны призывать почти бесконечно. Неплохие лазутчики и никакие маги. Вся мана будет уходить на сотворение двойников.

— Нет. — старый рыцарь отрицательно качнул головой.

— Понимаю. — кивнул, драконоборец сделал шаг в сторону и опустил ладонь на окровавленную рукоять расколотого меча. — Рунный Рыцарь. Мы нашли его в том же месте, что и Двемеритового Колосса. Насколько мне известно, путь уникальный. В девяти мирах не было иных Рунных Рыцарей. Поэтому не могу рассказать о возможностях, которые ты обретешь. Тауриссан не откажется обучить тебя рунам, если потребуется.

— А другие варианты? — оставалось еще три предмета и Рейнхарт не хотел останавливаться на чем-то, не услышав про остальные.

— Верно, к старым вариантам всегда можно вернуться. — еще один шаг в сторону и в этот раз рука ложится на прогоревший шлем, вокруг которого до сих пор витали искры. — Путник Горнила. Очень хорош в прямом столкновении, но с одним заметным минусом — нельзя выходить из боя. Настоящий пес войны. Чем дольше идет битва, тем Путник Горнила сильнее, а его огонь горячее. Они не могут применять магию привычным для нас образом, их подпитывает не мана, а горячка боя и пролитая кровь, в том числе своя. От того же зависит список заклинаний. Способности весьма мощные, но изматывающие. Есть особая Сверхуровневая магия, которая становится доступна после двух часов непрерывной рубки.

— Сражался с такими несколько раз во время осад. Самые горячие головы в каждом нападавшем на нас объединении, умирали первыми.

— Верно. — коготь перчатки постучал по шлему, прежде чем скользнуть дальше. Палец Алголона остановился на толстой книге, покрытой металлическими вставками. — Поборник Писания. Из перечня заповедей необходимо выбрать пять, которым обязуешься неукоснительно следовать. Похоже на паладинов божеств, но вместе с тем отличается. Каждая заповедь, это форма клятвы самому себе. Соблюдаешь — получаешь силу, особые заклинания, допустишь три ошибки — заповедь сотрется из книги. Вместе с ней тебя покинет вся даруемая ей сила. Естественно, свое право на могущество надо заслужить. Для полного раскрытия всех избранных заповедей понадобится немало времени. У меня есть список всех даров каждой заповеди, так что не придется выбирать слепо.

— А последний предмет? — сенешаль всмотрелся в свиток пергамента, нахмурив брови. — Он мне кажется смутно знакомым.

— Орудие Клятвы. — владыка Цитадели подхватил свиток и отправил его обратно в пространственный карман. — Или же Клятва Мастерства. Этот путь называли по-разному, в том числе просто — специализация. Он не даст тебе ничего, кроме умения особенно хорошо обращаться с избранным. Один вид оружия, один тип доспехов и одна школа магии.

— Мастера клинка выбирают стать Орудием Клятвы, верно?

— Так и есть.

— В таком случае, я тоже выберу Клятву.

— Ожидаемый ответ. — раскрыв фиолетовый провал, драконоборец отправил в него все предметы со стола. А на скатерть легла ослепительно белая Погибель. — Не знаю, получится ли, но я хочу изменить ритуал принесения клятвы. Ты дашь ее не записав на свиток древнего пергамента, а принесешь устно, касаясь Погибели. Она станет символом принесенной тобой клятвы и гарантом защиты от влияния наару.

— Господин? — собрав всю волю в кулак, младший страж поднял голову, посмотрев в прорезь шлема.

— Свет останется с тобой. — безапелляционный тоном заявил Первый Страж. — Нельзя от него отказываться. Тебя предал не он, но те, кого он породил. Наару… мы их уничтожим. Всех до единого изведем. Ты же слишком долго жил со Светом, потому не сможешь без него. К тому же, твои способности в полной мере нужны ордену. А став держателем Клятвы, ты лишь станешь лучше с ними обращаться.

— Но как же… останется возможность того, что…

— Ты жертва собственной веры и обстоятельств. Наивности в какой-то мере. Будь тверд и ни один наару не сможет проникнуть в твою голову. Погибель изменилась, стала лучше прежней себя, обрела новые возможности. Полагаясь на них, я надеюсь защитить тебя от влияния со стороны наару. Если все получится, как задумано, то именно я стану тем окном, через которое ты будешь обращаться к Свету. Чтобы вторгнуться в твой разум, сначала придется миновать мой.

— Я готов! — старый рыцарь опустился на одно колено.

Оставшись один, Алголон вытянул вперед правую руку, держа Погибель в горизонтальном положении. Странные чувства переполняли его разум и одно из них — смятение. Уже давно он перестал понимать, да и пытаться понять, где реальность подминалась остатками игровых правил, а где игровые правила уступали реальности. А порой эти два аспекта бытия ордена вовсе переплетались вместе, образуя странные феномены.

Один из них — трансформация оружия гильдии. Артефакты, наделенные похожими возможностями, существовали на просторах девяти миров и обладали огромной редкостью. Один такой даже удалось создать игрокам, но вышел он откровенно слабый, ведь почти весь потенциал ушел под ту самую, возможную, трансформацию. Вот только, в Погибель Драконов никто не закладывал столь явного изъяна. Ее характеристики были строго определены и выверены. Но она изменилась, подобно предмету из игры, хотя ничего подобно не могла раньше.

К подобного рода странностям можно было отнести и память всех бывших НИПов. Ее у них попросту не могло существовать, однако реальность и игровые элементы смешались воедино, породив нечто невероятное. Осознанность, личности и воспоминания. И все это образовалось из простых строчек текста, оставленных в описании болванчиков.

Клятва, что была дана Рейнхартом, оказалась столь же странной. По всем игровым правилам, она должна была принести ему класс. Довольно простой и без лишних условий, неплохо подходящий для закрепления билда. Согласно старым правилам, так как им уже был достигнут максимальный уровень, следовало заменить один из уже принятых классов на новый. А их у сенешаля имелось всего два: Проводник Надежды и Благородный Воин. Один давал доступ к магии Света, включая ворох пассивок, сосредоточенных на поддержке, второй обеспечивал неплохие способности в ближнем бою. Потеря любого из них сделала бы младшего стража слабее.

Однако, именно исключение Проводника Надежды являлось наиболее предпочтительным вариантом. Что и должно было произойти, учитывая слова клятвы. В следствии невозможности использовать системное меню, пришлось прибегнуть к соответствующим словесным формулировкам.

«Почему же ничего не изменилось?» — продолжая смотреть на копье, слабо лучащееся светом, Страж хмурился, все больше раздражаясь. — «Он произнес слова отречения, но прежние возможности никуда не делить. Даже не стали слабее. По всему выходит, что Орудие Клятвы не заменило Свет Надежды. Но и Благородный Воин никуда не делся. Рейнхарт прямо сообщил, что не испытал упадка сил или навыков. Наоборот, загорелся желанием начать оттачивать мастерство… В чем причина? Конечно, можно допустить, что сами “классы” упразднились. Больше нет системы, соответственно, и терять нечего. А все навыки и умения Рейнхарта не дарованы свыше, а уже буквально отпечатались в нем. Записаны на подкорку. Но откуда желание тренироваться? Либо возможны еще какие-то варианты, о которых мы пока не догадываемся…»

Опустив оружие и оставив его парить возле себя, Алголон сложил руки на груди и опустил голову. Одновременно борясь с негативными эмоциями и желанием что-нибудь спалить, он старался думать,

«В Сокровищнице полно нужных предметов, с самыми разными классами. Стоит ли попробовать использовать их? Довольно опасная авантюра. В стае нет никого посредственного, каждый воин крови перспективен и может вырасти хотя бы до пепельного гвардейца. А это огромная сила. С другой стороны, это, опять же, касается классов, темы которых мы старались избегать, заменяя их обучением. Так может на том и остановиться?» — погрузившись в размышления, владыка Цитадели скосил взгляд на оружие гильдии.

Потратив с десяток минут на думы, он протянул руку и коснулся древка. Ему даже не пришлось прислушиваться к себе или оружию, чтобы почувствовать в нем отпечаток клятвы сенешаля. А вместе с ней, незримую нить, тянущуюся к нему сквозь пространство.

Погибель действительно стала окном, сквозь которое старый рыцарь теперь черпал энергию. Вместе с тем, Свет поделился знанием, как разнести его благословение и на остальных братьев ордена. Как создать воинов света, поборников справедливости и чести, способных исцелять и нести кару тем, кто ее заслуживает. По всему выходило, что сама Погибель могла стать источником получения еще одного класса.

Но чем именно стали классы в условиях изменившейся реальности, никто в Цитадели так и не знал. Обретение знания требовало практики, опытов, которые могли дать понимание тех или иных процессов. Вот только, орден не мог себе позволить заниматься подобным. Отбор в ряды новобранцев и без того проходили очень немногие и уродовать их дальнейший путь, плодя экспериментами калек, было ни к чему. В конце концов, отсутствовали вызовы и опасности. В пределах Нового Мира не осталось врагов, для борьбы с которыми пришлось бы выйти за привычные рамки.

«Определенно стоит положить начало изучению и этого направления. Но к делу нельзя допускать стаю. Развитие членов ордена строго определено и пока ошибок не была, а потому лезть в него не надо. Использовать добровольцев из горожан или деревенских? Пожалуй, они сочтут за честь, а если еще и заплатить… Да только слабы они, какая же это будет проверка? Впрочем, узнать, могут ли и они что-то извлечь из предметов, наделяющих классом, стоит. Хм, заплатить… Нанять авантюристов. От железа, до Адмантия, на длительный срок и гонять их. Лучший вариант. Кому поручить?»

Размышляя над кандидатурой, Алголон погрузил руку в появившийся перед ним фиолетовый провал и достал ручное зеркальце тонкой работы. Серебро потемнело от времени, местами покрывшись пятнами. Однако стекло оставалось девственно чистым, без малейших трещинок или грязи. Хотя от предмета так и несло стариной.

Стоило немного присмотреться, как внешняя, физическая оболочка, отошла на второй план, а взору Стража предстала магическая структура. Рассматривая ее, параллельно потоку мыслей, он пытался понять, в чем секрет зеркальца. С клятвой все было интуитивно понятно, а вот как активировать скрытые триггеры иных предметов, так и оставалось тайной со дня переноса.

Чем дольше Алголон смотрел на магическую структуру, тем страннее она ему казалась. Обретенные за минувшие десятилетия знания в области магии тому способствовали. За несколько минут окончательно разобравшись, что к чему, он даже поразился простоте и филигранности исполнения.

Волшебная составляющая зеркальца состояла из трех частей. Первая отвечала за его сохранность. Вторая, скрытая чуть глубже, проверяла способности и то, насколько использующий подходит под скрытые критерии. Третья же часть, самая маленькая, сокрытая в сердце переплетения чар, так и не поддалась до конца драконоборцу. Слишком сложная и странная она была. Но именно там, по разумению, и находилось то, что наделяло классом.

Потратив еще несколько минут, так и не получив результат, владыка Цитадели начал постепенно выходить из себя. Сам того не заметив, он сжал зеркальце чуть сильнее, от чего его внутренняя структура задрожала, угрожая в любое мгновение рассыпаться прахом. Тогда же в действие пришла сердцевина артефакта. Она начала разворачиваться.

Переключившись на обычное зрение, Страж наблюдал, как вокруг него из пола поднимаются иллюзорные ростовые зеркала в серебряной оправе. Когда же кольцо замкнулось, раздался звон и они разлетелись на бесчисленные осколки, тут же таящие в воздухе.

Зеркальце отвергло кандидата, но поделилось с ним знанием, сокрытым ранее в безумно сложной системе свернутых чар. В одночасье Алголон понял, при соблюдении каких условий возможно самостоятельно, стихийно, встать на путь Повелителя Отражений. Какой ритуал нужно исполнить, чтобы получить доступ к этой силе без использования зеркальца. А главное, приблизился к пониманию того, чем стали классы.

Древнее ручное зеркало предлагало знание. Буквально наделяло использовавшего, если он подходил, потенциалом стать Повелителем Отражений. Не более того.

«Остается понять, какое влияние такие “откровения” оказывают на разум. И как подобное вообще работает»

Убрав предмет в пространственный карман, владыка Цитадели извлек обломок меча и несколько листов бумаги. Пока имелась возможность, он собирался проверить все предметы смены класса и записать на бумагу условия, необходимые для получения того или иного класса.

Собравшись с духом и шумно выдохнув в закрытый шлем, Сартарон сделал последний шаг вперед, после которого уже не было шанса развернуться. Оказавшись в дальнем конце тронного зала, как и было положено, он на миг застыл. Глаза сами собой поднялись к подвешенному на стене гигантскому драконьем черепу.

О трофеях ордена в миру ходили настоящие легенды. Все, кому не повезло и одновременно выпал величайший дар — посетить тронный зал Цитадели, делились примерно одними впечатлениями. Черепа давили. Черепа внушали страх и оторопь. Казалось, что в любую секунду в пустых глазницах вспыхнет огонь и пасти разверзнутся, дабы издать рев или извергнуть пламя.

— Словно опять стала маленькой… — прошептала спутница воина.

— Все в порядке, Вериса. Они, как и прежде, не могут нам навредить.

— Но пугать стали будто еще сильнее. — взгляд девушки стал более настороженным, нервным.

Покосившись на подругу, первенец Стража взял ее за руку и чуть сжал. Латная перчатка не стала препятствием для ощущения легкой дрожи. А потому не молодой, по людским меркам, мужчина нахмурился. Уже давно, почти десять лет, он не видел возлюбленную в таком состоянии. За пределами Цитадели был интересный мир, неизведанный, но совсем не страшный.

— Соберись, встреча с отцом, судя по моим ощущениям, может быть много хуже. Не знаю, как он отнесется к новостям.

— Да. — обладательница примечательных, бело-черных волос отрывисто кивнула и попыталась оторвать глаза от стены.

— Просто зажмурься и иди, я поведу.

Впрочем, кому как не Сартарону было знать, что направляющая длань Верисе совсем не требовалась. В конце концов она, как и он, являлась дочерью своих родителей, взяв от них самое лучшее. И пусть еще не достигла их силы или мастерства, уверенно к тому шла.

Развернувшись, сын устремил свое внимание к противоположному концу зала и едва не дрогнул. Вся та ярость, гнев и жгучая ненависть, что не давали ему спать последние дни, сводя с ума, ударили с новой силой. Зубы против воли оскалились, а сила забурлила, готовая вырваться наружу испепеляющим огнем.

Виной тому была фигура, сидящая на троне. Источник всех захлестывающих разум эмоций. Тот, перед кем молодой дракон по-настоящему благоговел и тот, кого он действительно боялся. Страх перед отцом был… необъясним. Он возник сам, подсознательно, по мере взросления. Он же толкнул уйти из дома, где жили лучшие мастера во всем, что касалось боя и магии. Да и всего остального тоже.

Путешествуя по Новому Миру и забираясь так далеко от цивилизации в места, куда, вероятно, не ступала нога даже братьев ордена, Сартарон все больше осознавал разницу. Никто, будь то чудовища или представители иных рас, не могли ему противостоять. Твари, что иной раз наводить страх на целые регионы, слишком сильно отдаленные от Цитадели, гибли от его рук. Порой иные бестии, против которых на ежедневных тренировках выходили воины крови, оказывались сильнее.

Подобная мощь и ощущение безоговорочного превосходства над прочими могли вскружить голову. Но только не сыну Стража. Он знал, что существует сила куда более великая, чем доступна ему или будет доступна… в ближайшие сотни лет. Да и не испытывал он желания установить господство над теми, кто был даже не в силах создать что-то великое. Над теми, кто не всегда знал, с какой стороны браться за оружие, или что существует магия за пределами второго круга.

Нет, Сартарона влекла сама идея странствий. Ему нравилось посещать новые, неизведанные места. Забираться в каждую пещеру, переворачивать каждый подозрительный камень или корягу. Дух свободы вел его.

Хотя он и понимал, что, покинув Цитадель добровольно отказался от многого, очень многого. Ведь никто за пределами родной крепости и ордена не мог передать должной искусности в обращении с оружием или магией. Уход означал застой, а учитывая уровень противников за пределами Тренировочных полей, все могло обернуться деградацией.

Однако, иначе первенец поступить не мог. Присутствие отца было слишком тяжело выносить.

Первый шаг после остановки дался молодому дракону тяжело, потребовав совершить над собой волевое усилие. Тронный зал утопал в гнетущей тишине. Казалось, что нарушить ее означает обратить на себя внимание чего-то смертельно опасного. Будто ступаешь в логово настоящего дракона, коих давно извели во всем Новом Мире.

С каждым пройденным метром звон доспехов все сильнее ввинчивался в уши Сартарона, затмевая все остальное. Гнетущие черепа незаметно пропали из восприятия. Исчезли, подобно миражу. Все поле зрения молодого дракона заполнила фигура на троне, сложенном из костей. В какой-то момент ему начало казаться, что отец начал понемногу расти, увеличиваться. А в лицо ударила волна жара, вырвавшись из ослепительно-белой Чешуи.

В следующий миг все пропало, утонув в черноте. Пока не открылись два огромных глаза, пылающих золотым. Они смотрели в саму суть, в душу.

Под их взглядом молодой дракон опустился на колени, сам не заметив, как. Он чувствовал себя мелким, ничтожным. Незначительным и никчемным. Однако, в пылающих глазах с вертикальным зрачком будто плескалось одобрение. Совсем немного, самая чуточка. На фоне бесконечного золотого океана ярости и гнева.

Золотая тягучая капля соскользнула с кончика полой трубки, похожей на иглу, распространяя вокруг себя огромный жар. Не будь инструмент особенно хорошо зачарован, да еще и из отменного материала, он мог оплавиться.

Упав на матовый слиток глубоко-малинового оттенка, концентрированная кровь Алгалона начала шипеть, разогревая металл. И красный адамантий, обладающий почти отторгающими тепло свойствами, раскалился всего за пару мгновений.

Изурегас замер в напряжении. Припомнив открытие драконьего мифрила, он решил повторить нехитрый эксперимент, но в этот раз в его руках оказалось нечто куда большее, чем раньше. Пышущая жаром кровь в шлак пережигала все, чего касалась. Ни один металл не смог принять в себя хоть частичку ее мощи.

Уже собираясь махнуть рукой на светящийся от жара слиток, да забрать кровь обратно, благо она не портилась, придворный маг заметил необычное явление. Золотая капелька задрожала и начала растекаться тонким слоем по поверхности слитка.

Рухнув на колени, младший страж вцепился в изрезанный рунами стол, максимально близко приблизившись к исходящему жаром металлу. Его сердце начало биться быстрее, в нем зародилась надежда. Глаза наполнили искорки безумия, смешанные с восторгом.

Когда же слиток утратил форму, начав растекаться быстро чернеющей, застывающей коркой массой, Изурегас не сразу осознал провал. Он продолжал смотреть вперед, не желая, отказываясь расставаться с надеждой. Вера в успех настолько надежно обосновалась в потемках его ума, что изгнать ее было трудно.

Лишь спустя минуту, когда весь металл окончательно выгорел, придворный маг пришел в себя. С искаженным от горечи лицом он поднялся на ноги и подхватил отложенную до поры иглу. Уже собираясь потянуться вперед, забрать жидкое сокровище, он остановился.

Крови не было.

Испуг и паника на грани ужаса пронзили все существо безумца. Кинувшись вперед, он голыми руками принялся растягивать в стороны шлак. Черные ошметки летели в стороны, пятная чистый пол. С каждым мгновением состояние младшего стража ухудшалось.

Так и не найдя искомого на столе, он резко обернулся и окинул взглядом пол. Не удовлетворившись одними глазами, он в отчаянии опустился на брюхо, уподобившись бедняку, собирающему брошенные в грязь монеты. Наплевав на собственное достоинство, драконид метался от одного ошметка к другому, низводя их до состояния пыли в тщетной попытке найти искомое.

Покончив с последним кусочком шлака, Изурегас застыл на месте, перестав дышать и моргать. В его разуме и глазах царило полное опустошение. Без толка растратив нечто, ценность чего не мог себе вообразить, он впал в прострацию.

Только спустя почти три минуты, кончики пальцев дрогнули и вонзились в ладони. Но боли не было. Драконид настолько отрешился от реальности, что не замечал никаких раздражителей.

— Потерял… потерял… виноват… — бубнил он, того не осознавая.

Первая мысль, рожденная воспаленным сознанием, возникла спустя почти пол часа. Став маленьким камушком, скатившимся по горному склону, она породила настоящий камнепад. Одна за другой, все абсурднее и абсурднее, они начали наполнять голову, роясь и жаля мозг.

Дергано поднявшись с пола, Изурегас более осмысленным взглядом уставился на свои руки. Раны его не волновали, чего нельзя сказать о саже на пальцах. Она полностью завладела вниманием драконида. Неописуемая гамма эмоций отразилась в его мимике и глазах, но пропала столь же быстро, как и появилась. Им на смену пришло раскаяние.

Бытие безумца научило придворного мага до некоторой степени контролировать неконтролируемые порывы и желания.

Подстегнутый пороком и жаждой познания, Изурегас мог пойти на траты любых ресурсов. В его собственной системе ценностей опыт и знания имели первичное значение. Все остальное меркло на их фоне и считалось незначительным, вторичным в лучшем случае.

Однако, имелось кое-что, всегда стоявшее в не системы. Страж, коего младший страж чтил истинным драконом, венцом всей жизни. Идеальной формой бытия. Существом, ранее находившимся над мирами смертных, ради забавы скитавшимся от одного к другому, принимая разные облики.

— Какое… кощунство… — прошептал он, потрясенный последствиями собственных действий.

Вдоволь насмотревшись на способность крови оставаться нетронутой, пока не нашел для нее подходящий сосуд, младший страж никак не ожидал… столь бездарной утраты. Будь все иначе, ему бы никогда не хватило смелости пытаться использовать кровь своего владыки для простейших экспериментов с металлами. Но она всегда оставалась невредимой.

— Я должен был это предвидеть! — выкрикнул Изурегас, держа ладонь на груди.

Утрата всего одной капли концентрата ранила его столь сильно, как не мог ни один клинок. Сердце бешено колотилось в груди, грозя разорваться, а затронутое помутнением сознание так и не пришло в норму. Придворному магу приходилось прилагать изрядные усилия, дабы держать себя в руках. Насколько это было вообще возможно.

Против воли, взгляд младшего стража соскользнул в сторону, прикипев к мерно парящему в воздухе кубу. Именно в нем, за многими слоями чар, хранилась все испепеляющая кровь. Весь имеющийся концентрат. Всякий раз, стоило дракониду туда посмотреть, его бросало в жар, а руки начинали мелко трястись. Ему было невыносимо тяжело, почти физически больно, находиться рядом с чем-то столь близким, желанным, и вместе с тем недостижимым.

Его никогда не покидали мысли о том, каким бы он мог стать, проведя ритуалы с кровью своего владыки. Сожжет ли она его, как все остальное, или… вознесет еще выше, позволив, наконец, стать настоящим драконом?

— Одна капля потеряна безвозвратно, но я же видел, видел… Она пыталась стать одним целым с красным адамантием. Хотела слиться с ним. Попробовать еще? — схватившись обеими руками за собственный рога и потянув в сторону, Изурегас зажмурился, пытаясь повернуть голову. — Всего одна. Да… последний раз. — все тело придворного мага напряглось, сопротивляясь. — Нет! Нельзя, я не могу! — он сделал шаг в сторону, но один глаз приоткрылся и тело замерло.

Вертикальный зрачок смотрел точно на куб.

Два дня спустя.

Телепортация привела Алгалона в живописную долину, скрытую среди далеких гор. Расположенную настолько далеко от людских королевств, насколько то вообще было возможно. В округе вообще отсутствовала какая-либо цивилизация. Лишь полудикие племена гетероморфов бродили по предгорьям и лесам.

Взор владыки Цитадели скользнул по нескольким горным пикам, выглядевшим неестественно искривлёнными. Один вовсе походил больше на плато. То были следы последнего сопротивления драконов Нового Мира. Втроем укрывшись в долине, подобно крысам забившись в пещеры, они намеревались пережить истребление.

— Тяжело? — спросил он, повернувшись к сыну.

— Ты, о чем?

— Эмоции и чувства.

— Да. — первенец опустил голову. — Мне казалось, я смог их обуздать, взять под контроль и запереть глубоко внутри себя. По крайне мере, так было до начала боя. Неспособность дотянуться до Михаэля хотя бы одним ударом постепенно подтачивала созданную мной клеть. Когда же он смог увернуться от молота, а следом заговорил, я потерял всякий контроль над собой. Прости. Такое поведение недостойно, понимаю. Обещаю лучше следить за собой, поверь…

— Успокойся, в случившемся мало твоей вины. — драконоборец похлопал отпрыска по спине. Тот уже убрал крылья. — Мои чувства в большей или меньшей мере разделяют все члены ордена. Степень зависит от количества драконьей крови в их жилах. Ты же имеешь со мной прямое родство, из того и проистекают проблемы. Но научиться контролировать себя в любом случае придется. Иначе как я могу оставить Цитадель на тебя?

— Понимаю, я справлюсь. Просто… столь сильные чувства для меня непривычны, слишком они… всеобъемлющи. Как тебе вообще удается оставаться собой?

— Трудно описать такое словами. — вздохнув, Страж зашагал вдоль маленького, журчащего ручья. — Если коротко, то я научился жить не своей жизнью, отстраняться от собственных чувств, от самого себя, и поступать так, как того требует долг и ситуация.

— То есть, все те истории о твоем настоящем происхождении и Обугленных Стражах — верны? Ты и правда можешь свободно странствовать меж мирами и перерождаться, чтобы все начать сначала?

— Мог. Я сделал выбор, который навсегда лишил меня той возможности. С тех пор Алгалон стал моей истинной сущностью и это неизменно.

— Порой и вымысел оказывается правдив. Именно таковыми мне казались все те разговоры. Но почему?

— Какой смысл говорить о свершенном и неизменном? Давай лучше поднимем действительно важные темы.

— Хорошо. — сдался Сартарон. — Раз так, то почему ты до сих пор в огне? И разве твоя Чешуя могла раскаляться?

— Накал Погибели всегда зависел от разных факторов: наличия зла поблизости, смертей братьев и сестер ордена и моих личных эмоций. Как ты можешь чувствовать сам, нет никаких предпосылок для остывания. Пока Тиамат не раскроет глаза, мне нет покоя. А что касается Чешуи… перед боем я вложил в нее Искру Первого Пламени. А так как Чешуя и я неразделимы, фактически ее сила перешла напрямую мне.

— Искру ведь можно изъять, насколько мне известно. Помню, как Изурегас рассказывал мне о своих экспериментах с ней и печами дварфов.

— Поздно. — Алгалон покачал головой. — Когда я очнулся, прошло уже три дня. В обычной ситуации Искра способна без последствий находиться в предмете сколько угодно долго. Однако, со мной вышло несколько иначе. Виной тому принятие ее в плоть или иные мои особенности, вроде пламени, не знаю. Теперь мы с ней одно целое.

— Ты ведь не превратишься из дракона в элементаля?

— Сейчас и проверим. Давно следовало, на самом деле.

Боралус

Следующий день

Даэлин, в компании домочадцев, стоял во внутреннем дворе замка. Завтрак остался позади, а солнце приятно грело нежными лучами. Даже излишне порывистый и холодный ветер, гонимый с моря, не мог испортить благого настроения правящей семьи. У каждого из них, кроме малышки Джайны, имелись свои дела, но они отложили их в стороны, готовясь встречать новых гостей.

— Уже прибыли в Нортренд, значит сейчас будут здесь. — убрав указательный и средний палец от головы, произнес Алатор.

— Возможности магии невероятны. — Дерек покачал головой. — Не говоря о перемещении из одного мира в другой, преодолеть расстояние от дальнего севера, до Кул-Тираса за столь жалкий срок… подобное вызывает зависть.

— Насколько мне стало известно, на Азероте есть свое подобие Храма Огня, город Даларан. Уже не плохо для начала. — мастер клинка неотрывно смотрел в точку, где совсем недавно расположил Астральную Метку. — Со временем и вы разовьете магическую науку до должного уровня. Телепортация не такая сложная, как может показаться.

— Совет шести никогда не расстанется и с крупицей власти. — поделилась мнением Кэтрин, держа младшую дочь на руках. Обычно стеснительная, Джайна имела свойство временами проявлять большую непоседливость. — Кирин-Тор пристально следит за всяким магом и своими секретами.

— Возможно, в том причина вашей по большей части спокойной жизни. — кровопийца пожал плечами. — Магия опасна сама по себе, в руках дураков она еще опаснее. Не сосчитать сколько голов некромантов, колдунов, культистов и просто идиотов, я срубил. Магам свойственно считать себя выше других, из чего рождаются многие их иллюзии, толкающие на, порой, совершенно необдуманные поступки. Один такой пример оставил яркий след в истории Азерота.

— Какой же? — живо поинтересовался Даэлин.

— Десять тысяч лет назад, королева эльфов решила, что призвать в свой мир владыку Пылающего Легиона — отличная идея. В глупости своей, ослепленная гордыней и ложным чувством могущества, она посчитала, будто станет его супругой и будет править вместе с ним, но уже всем миром. Она не знала, кто такие демоны и что они сотворят с ее народом. Да и плевать ей было. В Войну Древних весь Азерот, включая эльфов, восстал на борьбу. Мир умылся кровью и изгнал демонов. Королева канула в морской пучине, а единый континент раскололся, образовав несколько известных вам континентов и россыпи островов. Таков краткий пересказ.

— Поразительно глубокие познания… — лицо лорда-адмирала несколько изменилось. — Позвольте узнать, откуда вам стали известны эти подробности минувшего?

— Некоторые драконы бывают поразительно словоохотливы. Кажется, члены синей стаи тому подвержены больше остальных. К слову, драконы тоже бились за Азерот и понесли огромные потери.

— Многие члены Лиги исследователей с готовностью отдадут все, чтобы послушать более полный рассказ. Я в том числе буду рад посл…

В этот момент, привлекая внимание главы семейства, мелькнула синяя вспышка. Оборвавшись на полуслове, он повернулся к условленному месту. Прямо на его глазах крохотная точка разрасталась, пока не остановилась, достигнув ширины и высоты в несколько метров. Около секунды поверхность портала оставалась гладкой, прежде чем начала идти волнами.

Когда показался нос непонятной конструкции, лорд-адмирал внутренне немного дрогнул, не показав вида. Однако, по мере того, как оно продолжало покидать портал, чувства Праудмура все усиливались. Он совсем не понимал, что видит перед собой. Только спокойствие стоящего рядом мастера клинка и необходимость держать лицо не позволяли ему отступить.

Непонятная штуковина, полностью покинув портал, не сразу остановилась, проехав еще несколько метров вперед. Прямоугольной формы, полностью сделанная из металла, она внушала трепет одними размерами. Только длина, по меньшей мере, достигала шести метров. Высота все четыре, а ширина — пять.

Пытаясь осознать, что пред ним предстало, Даэлин почти не обратил внимание на материал. Он примерно представлял, что богатство ордена лежало за гранью его понимания. Однако, отсутствие колес, после остальных внешних факторов, быстро бросилось ему в глаза. Огромное нечто ездило на странной зубчатой ленте, натянутой поверх таких же, как и она, железных колес.

— Это… что? — выдохнула Кэтрин, прижимая к груди напуганную дочь. Очень уж кроху впечатлили грохот и гул, с которыми громадина появилась перед ней.

— Транспортная повозка, немного переделанная. Обычно они стоят на нормальных колесах, гусеницы используют в основном военные машины. Либо транспорт, предназначенный для езды вне дорог.

— Повозка? — женщина повернулась к закованному в латы мечнику, нахмурив брови. — Вам доводилось видеть нормальные повозки?

— Деревянные развалюхи. — брат ордена снова пожал плечами. — Наши во всем лучше. Даже металл, из которого они сделаны, несказанно превосходит самую лучшую сталь.

— Но зачем? — в голосе лорда-адмирала слышалось искреннее непонимание.

— Их производит клан Драконьей Пасти, а они никогда не работают с железом. Запятнать себя подобным для них все равно, что опозориться на всю жизнь. Над сталью они смеются, а железо зовут ржавой грязью.

С глухим стуком один из боков повозки ударился о камень, образовав таким образом сходни. По ним на землю спустились вооруженные до зубов, бородатые коротышки. Меньше полутора метров ростом, зато широкоплечи и сильны даже на вид. Здоровенные ладони, больше людских, сжимали рукояти закинутых на плечи секир. За спиной у каждого висел арбалет, без единого следа дерева. Выполненные из металла, они поражали красотой и тонкостью отделки. Ничего подобного в Восточных Королевствах не водилось.

Впечатление производила и броня подземных воинов. Кроваво-красные чешуйчатые нагрудники и не менее яркие плащи им в тон выглядели в равной степени величественно и угрожающе. Тяжелые сапоги без следов пыли на них делали шаги владельцев особенно весомыми. А шлемы, с открытой личиной, не скрывали нахмуренных кустистых бровей и тяжелых взглядов.

Рубаки выглядели более тяжело вооруженными, чем иные рыцари Лордерона. Доспехи полностью покрывали их тела, за исключением лица. В иных местах они и вовсе казались… излишне толстыми. Впрочем, это никак не мешало коротышка двигаться. Они выглядели бодрыми и готовыми в любую секунду учинить резню.

Следом за ними сошли другие дварфы, без шлемов, зато с белыми бородами. Они, держа обеими руками, тоже что-то несли. Не посохи и не жезлы, Даэлин успел на них насмотреться за свою жизнь. На оружие ближнего боя оно тоже не походило.

Их броня, казалось, весила еще больше. Во всяком случае она почти полностью состояла из больших и толстых пластин, соединенных между собой. Одна юбка и наплечники чего стоили. На сей раз краска не полностью покрывала все элементы, от чего проступало много темного-серого в общей гамме красного. Сапоги, пояс и запястья вовсе были золотыми, однако почему-то не блестели.

Последним недра повозки покинул самый необычный дварф. Его кожа имела черный цвет и более всего походила на вулканическое стекло. Да и брони, в отличии от остальных, на нем почти не имелось. Он шел с голой грудью, держа в одной руке опущенный к земле молот. Вокруг него то и дело загорались огненные искры, а некоторые даже вспыхивали на секунду в пышной бороде.

Наплечники, пояс, юбка и перчатки, вот и все снаряжение воина, не считая оружия. Впрочем, все части доспехов выглядели куда более впечатляюще, нежели у остальных. Так, в поясе на солнечных лучах поблескивал инкрустированный огромный рубин. Его же собраться, размером поменьше, нашли пристанище в наручах. Всюду были видны руны, покрывающие большую часть свободного пространства.

— У всех драконьи глаза… — тихо прошептал Даэлин. — Почему прибыло столько членов твоего ордена, Алатор? — наклонившись к спутнику, спросил мужчина.

— Боюсь, клан не мог отпустить того, кто прибыл для оценки пива, без сопровождения. На самом деле, их еще не много. Две сотни кованых чадильщиков, должных отправиться с ними, так и остались в Огненных Недрах.

— Неужели сам глава клана? — глава дома Праудмур приподнял правую бровь.

— Он то как раз мог прийти без воинов. — кровопийца покачал головой. — В повозке главный пивовар клана, очень старый дварф. Он решит, подходит предложенное пиво или нет.

— Такое сопровождение для ремесленника? — человек еще раз покосился на воинов, вставших во дворе ровными шеренгами.

«Один Алатор способен вырезать всю мою гвардию и сжечь город. На что же способен этот отряд?» — легкий холодок скользнул вдоль позвоночника лорда-адмирала. — «Если случится пьяная драка или кто-то оскорбит дварфов? Я не могу надеяться на их честь и благоразумие, как в случае с Алатором»

— Не беспокойтесь, никаких проблем не будет. Их представления о личном достоинстве почти ничем не отличаются от моих собственных.

Ружейник не глядя навел ствол на мишень, стоящую в другом конце двора, и выстрелил. Ствол орудия пыхнул электрическими разрядами, выпуская светящийся снаряд. Не успели наблюдавшие моргнуть, как он с грохотом прошил мишень и ударился в стену.

В воздухе повисли разлетевшиеся во все стороны ошметки соломы и удивление.

— Говоришь, это самый слабый выстрел? — вопрошал сотник гвардии, не стесняясь утирая выступивший на лбу пот.

— Да. — ружейник важно кивнул, отработанным движением возвращая пушку обратно на плечо.

— Там крошку из стены выбило…

— Херовые стены, что еще скажешь. — дварф пожал плечами, оглядываясь вокруг.

Выстрел произвел эффект только на людей. Остальные члены клана продолжали заниматься своими делами, на свой лад знакомясь с воинами хозяина города. Где-то стояли столы, на которые уже громоздили выпивку и закуски. Где-то на тех же столах мерялись силой рук желающие. Проводились шуточные кулачные бои. Настоящая драка с любым рубакой могла закончиться для незнающего весьма плачевно.

Всюду звучали громкий смех, а порой раздавались возмущенные возгласы или вовсе крики. Но и они быстро сменялись весельем.

— Пусть их и возвели уже давно, но занимались ими лучшие мастера. — не мог смолчать человек.

— У мастерства вершины нет. — заявил коротышка, снова присматриваясь к кладке, благо отменное зрение позволяло и не такое. — А то, что я вижу, на настоящую крепостную стену не похоже. Не пойми меня неправильно, я не хочу оскорбить твоих предков или господина. Даже мне о методах кладки и выборе материала известно больше, чем тем, кто возводил все это. Не смотри, что в воины пошел, семья то у меня все каменщики, от самого первого предка, до последнего потомка. Один такой я выдался, не в отца и дедов.

— Если то не стена, то что? — сотник сложил руки на груди, косясь вниз взглядом.

— Хм. — ружейник нахмурился. Он не хотел врать, не в его характере было подобное, однако и умолчать было нельзя. — Доводилось как-то видеть ограду для животных, вот больше на нее и похожа стена. Если выстрелю во всю мощь ружья, то прошибу ее насквозь. Понимаешь?

— Мы как-то смирились с мужиком, который расхаживает по замку в доспехах и с оружием. Смирились с тем, что никак не можем его победить на тренировках. Хоть по одному, хоть всем скопом. Но ручное осадное орудие? — гвардеец поднял глаза к небу, словно о чем-то его спрашивая. — Вот зачем оно вам?

— Дракона когда-нибудь видел? — дварф вскинул кустистую бровь и усмехнулся в бороду, посмотрев на собеседника.

— Нет, только слышал всякие сказки. — отвечая, он так и не опустил взгляд.

— Повезло тебе. А я видел и бился с ними, как великие герои моего клана в глубоком прошлом. Так вот, выстрела из моей малышки хватит разве что чешую ему отстрелить, да синяк поставить. Какой-то вред получится нанести, если шмальну ему по открытой коже, ране или в пасть. Да и то немного толка будет. — мозолистая рука подземного жителя с любовью огладила ствол орудия.

— Дай мне осознать, что в замке теперь больше гостей, которых мы не сможем остановить в случае чего. — сотник отмахнулся.

— Ты поосторожнее со словами, парень. — на лице ружейника отразился неподдельный гнев, а свободная рука сжалась в кулак. — Мы пришли в ваш город торговать от чистого сердца, а не замышляя зло. Если тебе что-то не нравится, скажи прямо. Или пойдем выйдем на арену, если она у вас есть. Я быстро твои зубы пересчитаю. — выждав несколько секунд, так и не получив ответа, дварф нахмурился пуще прежнего. Смачно сплюнув на землю, он развернулся, вознамерившись уйти. — Раз не готов отвечать за слова, как полагается мужчине, то молчи и не открывай рот. Запомни на будущее — мы орден Драконьей Крови, защитники и ревнители. Мы никогда не грабим и не нападаем на тех, под чьей крышей живем или торгуем. Карающая длань Первого Стража указывает лишь на погрязших во грязи и мерзости. Можешь не переживать за своих господ, раз сенешаль решил налаживать с вами дела, значит они достойные люди.

— Прошу прощения за грубые слова. — нагнав уходившего коротышку, сотник положил ладонь ему на плечо, сохраняя почти каменное выражение лица. — Мы еще недостаточно знакомы с вами, не понимаем всех тонкостей подобающего общения. Без подобных ошибок и конфликтов не обойдется уж точно.

— Принимается. — ружейник развернулся, убирая с себя руку человека.

— Вам и самим, наверное, знакомы чувства, которые испытывает всякий стражник, когда защищает честь и жизнь своего господина. — он широким жестом обвел весь тренировочный двор. — Нам непросто приходится. Мы головами отвечаем за лорда-адмирала и его семью. Он наш господин и великий правитель, ведущий Кул-Тирас в светлое будущее. Даже не из чувства долга, чисто по-людски мы его любим и уважаем.

— Нет, такое мне не знакомо. — житель подземного города покачал головой. — Никогда не доводилось защищать Первого Стража или главу клана. Страшно подумать о таком. Они, знаешь ли, сами кого хочешь в бараний рог свернут. Я воин, истребитель чудовищ, если хочешь. У нас с тобой разные обязанности. Впрочем, могу отчасти понять твои метания. На наш счет можешь не переживать. Наоборот, тебе бы радоваться. Если кому-то вздумается напасть на вас, он и до стен то не дойдет. — ружейник снова похлопал по пушке. — Мы их расстреляем еще на подходах.

— Думаю, со временем и с вами свыкнемся. — гвардеец выдохнул воздух и будто бы стал меньше, сдулся. — У вас весьма приметные доспехи и оружие. Наши кузнецы ничего такого не куют. Что-то кажется знакомым, другое же никогда не встречал.

— На вашей броньке и чары какие-то слабенькие, в отличии от нашей. Стало быть, традиции ковки слабые, да рун не знаете. И маги ваши не особо знающие. Тут все дело кроется в условиях. Наш клан обитал в мире полном огня и опасных чудовищ. Нам для выживания требовалось лучшее орудие и броня. Вы же, как я вижу, живете в довольно простых условиях. Через века и Кул-Тирас чего-то добьется, благо на Азероте есть хорошая руда.

— Века?! — глаза человека выпучились.

— А чего хотел? Вы все еще пользуетесь дрянным железом. — лицо ружейника немного перекосилось. — Понадобится не одно поколение кузнецов, прежде чем научитесь нормально обрабатываться другие металлы. Да и с железом у вас не очень выходит.

— А что с ним не там? — гвардеец взглянул на начищенную кирасу. На ней виднелись следы боевых отметин, но ими он скорее гордился.

— Железо материал дрянной, презренный. Насколько хорошую сталь из него не свари, она все равно рассыплется ржавчиной. К тому же, будет уступать самому плохому черному железу. Дрянь одним словом. Мой клан с ним не работает. Да, никогда не предлагай никому из наших что-то железное. Более сильное оскорбление сложно придумать. — дварф почесал бороду. — В Цитадели только ремесленники верхнего города работают с обычным железом. Впрочем, их изделия в несколько раз лучше ваших. И дело не только в чарах. Сама сталь получается куда более качественной.

— А что такое это ваше черное железо?

— Металл. — коротышка пожал плечами, но не выдержал и заржал, увидев, как перекосило собеседника. — С такими вопросами тебе к литейщикам, они ответят. Я в тонкостях различия руды не разбираюсь.

— Было бы славно обзавестись нагрудником на подобии твоего. — гвардеец подбородком указал на означенный элемент брони. — Или полным доспехом. Его, наверное, твоя пушка не прошибет, как слой дерьма.

— Это ты верно заметил. — посмеиваясь, член подземного клана огладил бороду. — Наша броня ковалась, чтобы держать натиск чудовищ, каких тебе себе и вообразить не можешь. Она многое выдержит. Да только и не мечтай о такой. Клан не торгует своими изделиями. Все товары поставляет верхний город. Но и там, как уже говорил, бронька получше вашей будет.

— С ценами знаком? — чуть тише спросил человек. — У меня жалование хорошее, порядком удается откладывать. Если окажется по мошне, то не поскуплюсь отплатить за помощь. Сам понимаешь, в нашем деле нет слишком хороших доспехов или оружия.

— Снова ошибаешься. — ружейник раздосадовано выдохнул. — По ушам бы тебе дать, парень, за такие предложения. Во-первых, это называется контрабанда. Во-вторых, за такое мы вешаем дуралеев на ближайший сук. В-третьих, никто из Цитадели не станет тебе помогать в чем-то подобном. Особенно наши торговцы. Покрутят пальцем у виска и говорить больше не станут. Торговля оружием, доспехами, амулетами, кольцами, да прочими волшебными штучками под строгим запретом. Если твой господин сможет договориться о чем-то подобном, тогда ладно. Без договора и специальных разрешений, даже не надейся. Да и то, как я слышал, будут взяты какие-то клятвы.

— К чему все эти сложности? — недоумение явственно отразилось на лице сотника. — Нет, от части мне понятно. Но клятвы…

— Вот представь себя каким-нибудь королишком, чья армия на две головы сильнее, чем у соседей. Стал бы ты ей пользоваться, чтобы расширить свои земли?

— Конечно. Это вопрос без вопроса. Ответ очевиден.

— Да, ответ очевиден. — ружейник со значением заглянул в глаза собеседника. — Орден не развязывает войны со всеми подряд, не хочет и быть опосредовано виноватым в них. Мы боремся со злом и тьмой, хотя в первую очередь охотники на драконов, понимаешь? То оружие и броня, что Цитадель кому-то продает, должно использоваться с теми же целями, которые преследуем мы сами. Личные конфликты решайте без нашего участия.

— Странный подход. — поделился мнением гвардеец. — Торговля должна идти на благо обеих сторон. Кто же будет покупать у вас оружие или броню, если к ним прилагаются такие… требования?

— А нам и не нужно их продавать. — ружейник фыркнул. — В достатке и других товаров для обмена. Цитадель гораздо могущественнее и развитее любого из королевств Азерота. Нашим ремесленникам известны таинства мастерства, до которых остальным народам еще расти и расти. Тебе может быть сложно осознать, насколько пропасть между нами велика. Возможно, твоих предков еще не существовало в этом мире, когда мои уже работали с металлом и камнем. Вам еще только предстоит пройти свой, собственный путь. Кто мы такие, чтобы излишне в него вмешиваться? К тому же, будут ли ваши кузнецы и дальше продолжать совершенствоваться, если ваши владыки перестанут к ним обращаться? Не думаю. Они скатятся до ковки подков и гвоздей. А вы станете зависимы от поставок из Цитадели. Такова горькая правда.

— С чего бы им прекращать ковать оружие и доспехи? Звучит довольно глупо.

— Их некому будет покупать. Без покупателей пропадет необходимость учиться и развивать навыки. Без развитых навыков не будет сложных изделий. Небольшое вмешательство Цитадели способно разрушить будущее многих ваших ремесленников. Ваши владыки, парень, с куда большей охотой будут скупать нашу экипировку. Потому что она лучше, с какой стороны ни посмотри.

— Сложно такое представить. Да чего плохого в том, что у нас будут лучшее снаряжение? Не понимаю твоей взволнованности.

— Потому ты обычный сотник и, по всей видимости, выше по службе не поднимешься. А вообще не забивай голову, уверен, твой господин все прекрасно осознает. Ему положено такое понимать. К тому же, еще никому не удалось получиться право на покупку брони и оружия.

— Следуя твоим словам, ваши мастера тоже должны начать терять навыки, раз вам некому продавать их изделия. — сотник самую малость насупился. — И прекрати звать меня парнем.

— Слишком еще юн, потому будешь парнем. Мне же сто семьдесят шесть лет, имею право. — ружейник негромко усмехнулся. — О наших ремесленниках не волнуйся, им есть куда девать изделия. Давай поговорим о чем-нибудь другом? Покажи-ка мне, если не секрет, из чего стреляете вы. Хочу оценить. Больно хлипковаты у вас мишени.

Чего дварф не хотел рассказывать, так это об обширнейших арсеналах, созданных за последние десятилетия. В них стекались оружие и броня, которые не шли в торговлю. Стрелы и метательные копья на любой вкус. Разнообразные свитки, да зелья из числа тех, чье производство удалось наладить в Новом Мире. Разного рода амулеты и прочие расходные предметы. Вроде поделок магов на поприще зачарования. Некоторые экземпляры получались особенно интересными, но эта школа только полноценно зарождалась.

Уже сейчас запасы потрясали воображение членов ордена, особенно по части изделий из железа. Им попросту никто не пользовался. Самые младшие члены ордена, воины крови, облачались в искуснейшую броню из черного железа. Братья рангом выше, тем более не прикасались к чему-то подобному.

Некоторое время спустя

Огненная Пропасть

Открыв глаза, первым делом Алгалон обратил внимание на Погибель, воткнутую в пол. Прекрасный красный ковер, полосой прошивавший весь тронный зал, оказался испорчен. А вместе с ним замены требовала и лежащая внизу каменная плита.

«Выходит, все же я не переношусь в некое пространство. Меняется восприятие окружающей действительности»

Сделав для себя немаловажную заметку, он повернул голову вправо. Там, на черепе, как и на всех остальных, золотом горела выжженная на кости печать. Точно такая, что возникала над его собственной головой в драконьем облике. Метка власти и господства.

Голоса драконов окончательно стихли, перестав наполнять тронный зал едва уловимым призрачным шепотом. Вместе с тем, владыка Цитадели лишь четче начал ощущать присутствие своих пленников. Они стали для него более осязаемыми, более… материальными.

Довольно легко настроившись на нужный лад снова, Страж добился желаемого: видимая им картина мира дрогнула и изменилась, но не столь полно, как произошло совсем недавно. Стали отчетливо видны мощные потоки магии, пронизывающие всю Цитадель, каждый камень. Материальность отступила назад, уступая место энергиям.

В ином зрении Погибель предстала совсем в другой форме. Она стала ослепительным солнечным копьем, невероятным скоплением благодатного света и испепеляющего пламени. А в самом центре рукояти была точка притяжения сотен и тысяч золотых нитей. Они не переплетались в клубок, а словно уходили куда-то вглубь орудия. И тянулись связи по всей территории земель Цитадели, уходили вниз под землю, часть и вовсе пронзала пространство меж мирами. А некоторые, особенно толстые, принадлежали черепам.

Присматриваясь к той или иной нити, драконоборец начинал видеть карты, видения о происходящем с тем или иным братом. Подобное происходило ранее, неконтролируемо, в случае гибели членов ордена. Ведь их души Принадлежали Погибели, и она требовала отмщения, показывая и указывая на нужное место. После смерти каждый брат ордена находил пристанище в копье, делая его сильнее. Из него же они возвращались, воскрешаясь.

Протянув руку, Алгалон поймал одну из связей. От прикосновения пальцев, тоже ставших выглядеть совершенно иначе, она налилась еще большим золотом. Остальные будто померкли, отступили на третий план. А владыка Цитадели более полно ощутил, куда она тянется. Кому принадлежит. Какие чаянья испытывает хозяин души и что с ним происходит.

«Кажется, при желании я мог бы передать ему частичку своей силы. Но как показала практика, даже мастера клинка и огнебороды переносят такое крайне болезненно. Простой воин крови мгновенно обратится прахом. Но то касается огня, а если попробовать поделиться светом? Учитывая грядущие столкновения с Древними Богами и демонами, обласкавшими Азерот своим вниманием, подобный ход будет не лишним. Да одна загвоздка, мой орден не привык иметь дело с такими материями. Свет требует специфического подхода, с ним нужно общаться. Его нужно просить. Это не магия, заклинанием не воспользуешься. Максимум — примитивные глифы, способные задать грубый вектор воздействия, да четкий мысленный посыл. Следует все обдумать»

Отпустив нить воина крови, пальцы Стража нашли следующую цель, ухватив одного из драконов.

«Я и раньше мог использовать их силу в ограниченном масштабе, но теперь все должно измениться. Игровые правила позволяли применять по одной способности на пленника, но сейчас то вокруг реальность. И у меня в руках полноценные души крайне могущественных ящеров. Печать окончательно подчинила их мне, пусть подобный шаг не придает благородства»

Свойства Погибели, как немезиды всякого зла и в особенности драконов, делали ее отличным инструментом для наложения подобной печати. Пусть драконоборец вполне мог привязать все души к себе, однако решил не рисковать. Библиотека не хранила записей ни о чем подобном. Он откровенно побаивался рисковать, опасался взаимного влияния пленников. Все же было слишком много для него одного. Они обладали, пусть и не все, полноценными, злобными разумами, искаженными порчей и тьмой прошлого.

«Теперь я смогу использовать их мощь за пределами Нового Мира. Еще предстоит проверить, как изменения скажутся на Погибели, откроется ли в ней еще что-то новое или нет» — пустив по нити капельку своей энергии, Алгалон незамедлительно получил отклик. Перед его взором предстал огромный, сотрясающийся в молчаливых муках, дракон, окутанные десятками пламенных цепей. — «Нужно поискать способ передать часть власти над ними младшим стражам. Это даст им неплохой козырь против наару и прочих. Учитывая, какова природа способностей большинства черепов, для созданий из света они будут особенно губительны»

Моргнув, Страж вернул себе нормальное зрение и перехватил копье. Оно в очередной раз принесло ему приятный сюрприз. Новые границы только предстояло прощупать, выявить возможности. Но то требовало времени и использования правильной литературы.

Вспышка телепортации отнесла владыку Цитадели в место уединенного сна. Место, куда не могла проникнуть никакая мразь или нечисть, не вырезав предварительно всю Цитадель и Огненную Пропасть.

Тиамат по-прежнему лежала в постели, в той же позе. Совершенно недвижимая и прекрасная. На ее лице отражались невинность и безмятежность, чистое спокойствие и нежность. Полные противоположности всего того, что каждую секунду пожирало изнутри Стража. Его собственное лицо то и дело искажалась в гримасе, надежно скрытое шлемом. Да он и не старался его удерживать. Все его волевые усилия поглощал контроль над голосом и поведением. С каждым днем становилось все труднее удерживать всплески все возрастающей мощи. Иной раз ему казалось, что любое лишнее движение руки способно породить огненную бурю.

— Только твой сон удерживает меня от возмездия, любимая. — как и множество раз до этого момента, драконоборец осторожно коснулся щеки матери стаи. — Скорее сбрось оковы сна, дабы я мог освободиться от огня. Чтобы дотла выжег мерзость, посмевшую покуситься на тебя. Они забрали наших детей, а я заберу у них все. Их существование оборвется в огне моей ненависти…

Продолжая медленно гладить щеку прекрасной эльфийки, он не находил так желанного успокоения. Не мог найти, пока не пробудится.

Алгалон одновременно ждал и опасался мига, когда Тиамат откроет чарующие глаза. Ведь он, как никто иной, знал об ее отношении к детям. Понимал всю ту глубину боли, которую она испытает, узнав правду.

Проведя около получаса в тишине, нарушаемой тихим дыханием, Страж наконец нашел в себе силы отстраниться и столь же тихо телепортироваться. Самая мрачная секция огромной библиотеки встретила его мягким светом и приятной обстановкой. Не смотря на хранимые тома и фолианты, обстановка мало отличалась от прочих частей средоточия знаний.

Направившись к своему столу, Страж занял стул и обвел взглядом творческий беспорядок. По всей поверхности были разбросаны книги, раскрытые на той или иной странице. Литература, к прочтению и изучению которой орден относился крайне неодобрительно. А за применение изложенных на сих страницах формул, надлежало уничтожение.

Ранее собираемые исключительно для антуража и самой цели сбора как можно большего числа неповторяющихся книг, они обрели неожиданное значение после переноса в реальный мир. Многочисленные трактаты, посвященные таинствам темных и откровенно черных искусств. Тут имелось все, начиная от азов некромантии, заканчивая самыми разными ритуалами жертвоприношений и способами обращения к потусторонним силам из глубин космоса.

Именно в этих текстах, за неимением лучшего источника, владыка Цитадели искал ответы и способы воплощения своих задумок. Впрочем, напрямую подчерпнутое он никогда не использовал. Не позволяла природа собственной магической сила, да и желания такого не возникало. Запретные книги лишь давали ему верное направление и редкие подсказки. Обо всем остальном приходилось думать самому.

В частности, в связи с поглощением целого наару и преображения под воздействием Искры Первого Пламени, твори магию стало проще и сложнее одновременно. В этом смысле драконоборец приблизился скорее к полноценным духам или элементалям. Он все еще мог и рефлекторно творил заклинания старым путем, хотя тем самым скорее ограничивал себя.

Возможность творить магию усилием воли и четким мысленным посылом, а иногда и представив абстракцию, значительно расширяла возможности, позволяла выйти за пределы прежних рамок. Оттого приходилось тщательно следить за помыслами и движением энергий, дабы случайно не воплотить настоящее Пекло. И ко всему прочему пропало понимание границ. Ведь не все получалось сотворить мановением руки и желанием.

Например, Алгалон пытался как-то совладать с черепами, умерить их пыл, обуздать. Да только ничего не выходило, пока не погрузился в чтение и не получил откровение Света. Лишь после всего означенного, вышло наложить печать.

Посему выходило, что знание все еще продолжало лежать превыше остального. Необходимо более четкое понимание конечной цели, чем обычное, почти что капризное, желание.

Разложив закладки, Страж закрыл и убрал в сторону часть книг, сложив их стопкой. Они принадлежали к теме, временно исчерпавшей себя. Сейчас ему требовалось нечто иное. О взаимодействии с духами, душами и путям изъятия из них силы.

Черепов в тронном зале скопилось предостаточно, более, чем требовалось самому владыке Цитадели. Откровенно говоря, он десятилетиями не прибегал к их мощи. Они попросту покрывались пылью, без какого-либо толка. С другой стороны, ничего не мешало найти альтернативный способ их использовать. Тем более сейчас, когда власть над ними еще больше укрепилась.

Обронив последнюю фразу, Первый Страж телепортировался прочь из Пиршественного Зала. Повисшая с его уходом тишина казалась оглушительной, осязаемой.

— Теперь можно и поесть нормально. — первым слово взял Галарион. Более легкомысленный из всех.

— В такое время тебя волнует сытый желудок? — Таларион самую малость скривился. Впрочем, каких-то откровенно негативных чувств он не выражал.

— Предлагаешь с голода пухнуть? — дабы слова не расходились с делом, он начал наполнять свое блюдо разной снедью, планируя как следует объесться.

— Задуматься о будущем следует. — продолжал настаивать младший из неразлучной пары.

— Вот поем, посплю и подумаю. Сейчас я не могу мыслить ни о чем, кроме той великолепной нарезки и того, что пока не могу в похожую нарезку превратить тварь, покусившуюся на нашу мать. — осмотрев братьев, мечник отправил в рот кусок мяса, да потянулся за зеленью. — Есть у вас такое желание есть, то давайте, думайте, но только вслух, а я послушаю.

— Что с тебя взять? — показательно закатив глаза, маг повернулся к старшему из родни, не считая родителей. — Выкладывай, всяко дольше нас дома.

— Говорить особо нечего. — пожав плечами, Сартарон и сам потянулся к закускам. — Некие враги, как я понял, представляющие собой тьму и свет, решили использовать маму в своих интересах. Чудовище, невообразимо древнее по словам отца, помутило ее разум. А, когда Рейнхарт и Тауриссан отвели ее в Цитадель, подальше от тлетворного влияния, явилось существо из света. Оно не успело убить маму, отец прикончил его раньше, но чертова тварь забрала наших младших братьев и сестер.

Вилка скрипнула в руках Галариона. Металл, не выдержав, смялся. На лицо эльфа набежала мрачная тень, а глаза похолодели. В одно мгновение он превратился из взбалмошного весельчака в рубаку, коим и являлся на самом деле.

— Когда мы говорили в последний раз, она делилась со мной идеями на счет подходящих имен. Спрашивала совета. — бесцветным голосом проговорил мечник, вертя в руках напрочь испорченный столовый прибор из черного железа. — Поэтому отец такой? А я всегда считал, что он не очень-то нас любит.

— Сейчас он как-то ограждает нас, либо научился сдерживать чувства, но вы должны были почувствовать… отголоски. — в тон брату отвечал первенец.

— Да. — Галарион отстраненно кивнул. — Я тогда чуть душу из торгоша не выдавил. Вздумал втюхать мне плесневелую колбасу, представляешь? Мой нос испорченное за версту чует.

— Если то был отголосок, не представляю, как он держится. — Таларион покачал головой.

Служанка неслышимой тенью подошла к столу и заменила испорченную вилку. Так же, сохраняя молчание, она с достоинством удалилась в сторону, к остальным. Они всегда присутствовали в Пиршественном Зале во время всех приемов пищи и никуда не уходили. Не со считать, свидетельницами скольких разговоров они стали.

Впрочем, ни одна из них не распространялась об услышанном. Не просто так они входили в число немногих лучших женщин и девушек, избранных главной горничной. Их работа считалась в высшей мере почетной и уважаемой во всем остальном народе.

— Он сейчас очень редко выходит из тронного зала, даже весь караул разогнал, отправил на тренировки. — продолжил делиться Сартарион. — Отец что-то задумал, как мне кажется, и просто выжидает подходящее время. Со мной почти не говорит, планами не делится. Знаю лишь, что он планирует вернуться обратно и прикончить тварь, ставшую всему виновной.

— Как бы с ним не приходилось тяжело, отец всегда делал верное дело. — Галарион сложил руки на груди. — Мы же ему нужны для присмотра за делами здесь, пока он будет вершить месть в другом мире, с большей частью ордена. Жалко, я бы не отказался пойти с ним. Да, мы непозволительно слабы для такого, но прикончить хоть кого-то нам по силам. В конце концов, даже воины крови отправятся в поход.

— Им то как раз можно не завидовать. — вставил Таларион, хмуря брови. — Просидят в гарнизоне.

— Тем не менее, не праздно время проводят. Там и им хватает, кого рубить. — первенец Стража не сдержал вздоха. — У врага хватает слуг. Дварфы, доставляющие туда припасы и прочее, язык за зубами не держат.

— Пока забудем о том. — маг поочередно посмотрел на своих братьев. — Перво-наперво нам надо решить, как набраться сил в кратчайшие сроки. Отец свое слово озвучил и, как мы знаем, перечить ему смысла нет. Все равно оставит в Цитадели. А раз потенциальные враги опасны и могут явиться в наш дом, следует придумать, как с ними бороться. Сейчас, пусть и хочется верить в обратное, мы не обладаем достаточным уровнем могущества, дабы чувствовать уверенность в противостоянии такого уровня. Мой потолок — несколько действенных комбинаций заклинаний седьмого уровня. Что-то выше сейчас просто не потяну, слишком сложно. Вам же труднее и проще одновременно.

— Никому не проще. Всем одинаково сложно. — Сартарион поморщился. — Надо скопом идти к старику Изурегасу, расспрашивать о деталях и просить обучить самым подходящим заклинаниям. И не забывать про Тренировочные Поля. Грамдар нам не откажет в толике личного внимания. Сейчас мы не дотягиваем до мастеров клинка, а подняться надо еще выше. Откровенно говоря, не представляю, как достигнем должного уровня, однако обязаны приложить все усилия и даже больше.

— Почему не пойти сразу к отцу? — младший из неразлучной пары выдал, как ему казалось, достойное рассмотрения предложение. — Да, он никогда не баловал нас своим вниманием, но и не отказывал, если осмеливались обратиться. Не думаю, что и сейчас откажет. В конце концов, отец сильнейший из всех, кого мы знаем. Кому, как не ему, наставить нас на верный путь?

— Не рассчитывайте на готовое решение. Хотя кое-что он действительно вам даст. — губы Сартарона растянулись в уничижительной ухмылке. — Возможность принимать драконий облик. И еще кое-что, если посчитает нужным.

— Серьезно? — Галарион подобрался, почувствовав вкус возможностей.

— Да. Но… к откровению тоже приготовьтесь, если он решит вам показать себя. Понимаете, отец, он… слишком огромный. Горный пик был ему мал.

— Горы тоже бывают разные. — неуловимо внешне изменился и Таларион, подавшись вперед. — Скажи нам цифры. Метры.

— Не могу. — первенец отрицательно качнул головой. — Такое трудно охватить взглядом и осознать величины.

— Хотя бы примерно. — настаивал маг.

— По моим представлениям, он высотой под пятьсот метров, возможно больше. Длина где-то семьсот пятьдесят. А размах крыльев… тысячи две метров.

Только тихие вздохи служанок, услышавших настоящее откровение, нарушали молчание, наступившее в Пиршественном Зале.

— Да-а-а… — осоловело протянул Галарион. — Что еще тебе известно? Интересно, в конце концов. Он же нам ничего не рассказывал толком и не показывал.

— Ну, горный пик, на который отец хотел приземлиться, за пару секунд расплавился ко всем чертям. Вся гора сейчас больше похожа на вулкан. И на момент, когда я видел её в последний раз, все еще не остыла. Его мощь трудно передать словами. Нам с ним не сравниться.

— Еще бы. — младший из собравшихся братьев фыркнул. — Будто не знаешь, кем он и мы являемся. Время наш друг и соратник. Сколько, по-твоему, прожил отец? К тому же, если верить всем рассказам, он вообще являлся некой особенной сущностью, не известно, какое это дало ему преимущество. Ничего подобного не описано в наших книгах, я проверял. Есть еще вероятность, что информация скрыта в запретных частях библиотеки, но я не склонен в это верить.

— Таларион дело говорит. — мечник покрутил в пальцах новую вилку и отложил ее в сторону. Аппетит так и не вернулся к нему. — Тем более, раз отец идет нам на встречу и хочет оставить на охране дома, только больше причин поговорить с ним. Он же сколько прожил, наверняка найдет чем помочь, чего подсказать. Может сам решил потренировать.

— Можно попробовать. — Сартарон пожал плечами, не испытывая особых иллюзий. — Не получится, так возьмемся за прежний план. Сначала Изурегас, потом Грамдар. И надо еще к Тауриссану заглянуть, договориться на счет нового снаряжения.

— Чем старое плохо?

— Не годится, а мое прежнее отец уничтожил. В любом случае нужно обзавестись другим.

— Как — уничтожил? — Таларион приподнял одну бровь, копируя характерную мимику придворного мага.

— Оставим эту историю на потом, когда сами пройдете проверку на трусость. Тогда-то и будет, о чем поговорить.

— Раз время разговоров подошло к концу, вставайте и идем. — старший из неразлучной пары первым поднялся на ноги. — Незачем тянуть. Хочу скорее все разъяснить и приступишь хоть к чему-то. Смиренно возлагаем переговоры на тебя, Сартарон. Ты же старший, тебе и получать в случае чего. — не смотря на слова, в глазах мечника сохранилась холодная ярость, только и ждущая возможности выплеснуться наружу. В том он походил на их отца, лучше остальных держа в себе эмоции до подходящего момента.

— Да-да… — первенец устало выдохнул, поднимаясь на ноги.

Еда так и осталась почти нетронутой.

— Чего и следовало ожидать. — морщась под шлемом от боли в ребрах, выдавил из себя Сартарон. — Он разбил нас в пух и прах.

Последний бой вышел особенно скоротечным и болезненным для всех братьев. Отец раскидал их за считанные секунды, играючи преодолеваю любые попытки защититься. Первым из схватки выпал Таларион, получив в лоб пяткой копья. За ним сбитым с ног оказался Галарион, не совладав с ловко проведенной подсечкой. Последним свое получил старший сын, броня действительно плохо спасала от чрезмерной силы, от чего все его тело превратилось в средоточие боли.

— За то сколько полезных комментариев услышали. — мечник, не смотря на все полученные тумаки, улыбался. — Я теперь точно знаю, в каком направлении двигаться. А тебе досталось заслужено, отец верно сказал: щит тебе не нужен, если не можешь прикрыть товарищей в бою. По сути, мы так легко и быстро пали, из-за твоей неспособности нас оградить от него.

— Да уж, мне тоже нужно поработать над личной защитой. — простонал маг. — Не знал, что Воздушный Щит так легко пробить голой физической силой.

— Все-все, хватит. — пошатываясь, первенец Стража встал на ноги и неровной походкой поплелся к младшему брату. — И так знаю, что оказался бесполезен. Привычная картина боя оказалась сломана. Все же разумный противник не тупой огр, не будет дуром переть к первой попавшейся на глаза цели. — чуть склонившись, он протянул руку.

— Верно отец заявил, опыта у нас мало. — ухватившись, Таларион поднялся и благодарно кивнул, опираясь на посох. Перед глазами у него малость плыло, а голова кружилась.

— Мало? — сам принимая вертикальное положение, Галарион хмыкнул и позволил себе ироничную ухмылку. — Нет, непозволительно мало. В сущности, мы ведь как поступили? Смылись из дома, едва исполнилось по пятнадцать. Сбежали, как сопляки, коими до сих пор являемся.

— Правильно будет сказать: нам позволили уйти, посчитав постигнутый минимум достаточным для выживания. — маг нахмурился, разочаровано поджимая губы. — Не смотря на внешнюю отстраненность и холодность, отец потакал нашим капризам. Снаряжение и то, на недосягаемо высоком уровне для всех открытых миров. Сами наши тела превосходят любой потенциальный уровень угрозы.

— Да… — сняв шлем, Сартарион потер шею, смотря куда-то себе под ноги. — Реальной опасности и не существовало. Только сейчас понял, что, покинув дом, перестал расти над собой.

— То же самое. — мечник согласно кивнул, немного подумал и медленно поковылял к стойкам с оружием. В подсечку Страж вложил чрезмерное количество силы, буквально сметя его. — Нет, мы пытались искать что-то, какие-то возможности, особенно в начале. Но… в сравнении с теми людьми, любой воин крови обладатель недостижимого мастерства меча, а аколит — настоящий архимаг. Начальный энтузиазм быстро схлынул, и мы с братом просто бродили. Порой, останавливались пожить в каком-нибудь неплохом городке и просто… прозябали. Да, так будет правильнее. Мы прозябали.

— Честно. — первенец Стража выдохнул и тоже направился в сторону “арсенала”. — Раз уж начали, то я предавался гордыне. Мне нравилось, с каким восхищением, страхом и подобострастием на меня смотрели люди. Несколько лет я тем и занимался, что странствовал, встревал в каждую драку, вычищал логова чудовищ, да наслаждался собой. Там, за пределами Цитадели, я стоял вровень с героями из легенд. Стоило упомянуть, откуда пришел и показать глаза, открывались любые двери. Вельможи и дворяне делали все, достаточно намекнуть. И это они не знали, с чьим сыном имели дело. Хватало упоминания ордена. — Сартарон усмехнулся, испытывая жалость к самому себе. — Позже немного одумался, однако мало что изменилось. Дома же… словно проснулся ото сна и начал испытывать стыд. Особенно тяжело стало, когда начал осознавать ответственность, что на меня хочет возложить отец. Не чувствую, что имею право ее нести. Не сейчас.

— Сейчас от нас ничего и не требуется. — в отличии от братьев, младший над полом воспарил, воспользовавшись Полетом. — Удивительным образом, цели мы ставим перед собой сами. Пока отец нам только сообщил о своем решении и все. Сюда его позвали мы. Сами же планируем, как быстрее и лучше подготовиться к грядущему. Поразительно, учитывая, насколько мы, казалось, сторонились раньше подобного.

— Взрослеем! — весело заявил Галарион и болезненно поморщился из-за собственного смешка.

— Определенно. — вместе с согласием, в голове первенца Стража всплыл образ возлюбленной. — Да и с отцом общаться стало как-то проще. Хотя в первый раз, после возвращения, он показался мне… еще более внушающим страх, чем раньше. С тех пор ничего подобного не происходило. И в целом, если быть готовым, его присутствие переносится нормально.

— А я всегда говорил, что ваши попытки прятаться и скрываться от него — глупы. Как еще мы должны себя чувствовать, находясь рядом? Он ведь поверг прошлого Отца Драконов и занял его место, место бога драконьего рода. Он стоит у истока нашего существования, сама наша природа, как мне кажется, велит нам склоняться в его присутствии. Но он то не требует от нас того же. — поравнявшись с братьями, Таларион при помощи Полета чуть приподнялся над ними, обозначая главенство своей позиции. — Сами посмотрите, вы вернулись, по первому зову, хотя, я уверен, с удовольствием продолжили бы держаться подальше.

— А ты и сам дома не задержался. — заметил Галарион. — Чем парируешь?

— Интерес. — маг приподнял одну бровь. — Еще мама просила, чтобы оставался рядом с тобой. Все же, из нас двоих я более разумный.

— Не поспоришь. — мечник скривился, будто съел что-то кислое. Но упоминание матери взбудоражило его внутреннее состояние, что незамедлительно отразилось в ожесточившемся взгляде.

— Ты действительно считаешь отца богом? — а вот в тоне Сартарона сквозил чистый интерес.

— Тому все факты есть. Считаю, глупо отвергать очевидное. — Таларион пожал плечами. — Один титул и положение главенствующего над всем родом чего стоят. В книгах, описывающих девять миров, существует множество упоминаний богов, являющихся покровителями или прародителя разных рас. Нельзя забывать и про изначальную природу отца, как сущности, способной свободно странствовать меж мирами, существовать в них и уходить дальше, без каких-либо препятствий. Кажется, подобной властью боги канувших в небытие миров не обладали. На мой взгляд, подобное ставит его на ступень выше их, но сейчас мы говорим конкретно о божественном статусе. Не знаю, как он должен выражаться в плане могущества, но его отцу в любом случае не занимать. Если же судить о более приземленном воплощении, то это, конечно, преклонение. А что мы имеем?

— Поклонение не приветствуется в наших землях, хоть и не запрещено. А орден такое откровенно не уважает. — произнес мечник, возвращая оружие на положенное место.

— Нет, тут речь о другом идет. — Сартарон задумчиво уставился на младшего брата, оказавшегося куда более прозорливым. — Преклонение, это скорее крайняя форма уважения, фанатичная даже. А такое у нас всюду. Все члены ордена видят в отце символ надежды, светлое будущее и пример, за которым с радостью готовы следовать. Они буквально впитывают его убеждения и готовы умирать, защищая мир, который он пытается построить. Они борются во многом за его идеи, не жалея себя.

— Это ли не прямое воплощение служения богу? — маг хмыкнул, чуть задрав нос.

— Отец противится подобному и прямо заявляет — он не бог. — мечник, в противовес мнений, нахмурился. — Ему не нужно ничью поклонение.

— Да, он так говорит. — Таларион с готовностью согласился. — Вот только, что мешает действительности оставаться по-прежнему сурой? Народ будет ему поклоняться, тайно или явно, зависит от него. На самом деле, я много размышлял на эту тему, вдали от Цитадели. Ситуация то сложилась идеальная для причисления отца к небесному дому.

— Да, действительно. Ответ на поверхности.

— Больше разъяснений, пожалуйста. — потребовал Галарион, переводя взгляд с одного брата, на другого.

— Мне тоже доводилось читать о богах, уже во время путешествия. — начал разъяснять Сартарон. — Например, тексты сохранившиеся после развала Теократии Слейн и распространившиеся по миру, лучше всего проливали свет на образование религии. Разумные существа склонны поклоняться недостижимому и непостижимому. Вроде бы самые первые культы начали зарождаться вокруг обычного огня.

— Для братьев и сестер ордена, особенно из пришедших в Новый Мир вместе с ним, отец герой, который сражался с ними бок о бок. — подхватил младший из братьев. — Он вершитель подвигов и пример для подражания, маяк, к которому они тянулись, будучи во тьме. Они его знают, в той или иной мере. А вот для других, особенно из числа обычных подданных, он туманная фигура. О нем они знают из слухов и историй. А так как сами по себе они люди далекие от нашей среды и образа мысли, рожденные в этом мире, то поклонение для них естественно. Они привыкли видеть богов в фигурах, вроде нашего отца. Разница лишь в том, что раньше они поклонялись чему-то, скорее всего, не существующему, а сейчас перед ними есть вполне материальный пример. Живой.

— Хочет отец того или нет, ему будут поклоняться и возносить молитвы. Скорее всего, подобное происходит повсеместно, тайно. — Таларион, пользуясь магией, снял с себя все элементы доспеха и собрал их воедино на манекене. — Собственно, и в чем они не правы? Отец, с какой стороны не посмотри, достоин их почитания. В тени его могущества и благодати всякому живется легко и счастливо. Наша стая несет мир и покой, спокойную жизнь для тех, кто к ней тянется. Так почему подданные не могут молиться ему, как своему главному благодетелю?

— Отец против подобного. Поклонение каким-либо силам и сущностям идет в разрез с устоями ордена. — Галарион продолжал упорствовать на своем, постепенно снимая элементы брони. — Ему не понравится тема, которую вы развиваете. Очень уж похоже, будто и сами решили удариться в веру.

— Я считаю отца даже чем-то большим, чем обычные божества. — со всей серьезностью заявил маг. — Как верно говорят в ордене — он лучше любого бога. Насчет же его неприятия себя в качестве сакрального символа… мне кажется, все довольно просто. Отец всегда твердил, что полагаться надо на себя и братьев по оружию. Он готов давать силу достойным и хочет, чтобы остальные становились достойны силы. Хочет, чтобы люди, эльфы, дварфы и все остальные народы полагались на себя и ближних, а не возносили молитвы тем, кому, скорее всего, плевать на их страдания. Он не хочет стать причиной, из-за которой другие начнут опускать руки, в надежде, что молитва исправит их проблемы. По крайней мере, к таким выводам я пришел.

— Так же стоит добавить, что отец нисколько не глупее, а умнее нас. В каждой башне живет десяток воинов крови и приглядывает за жителями, помимо основной задачи обороны. Уверен, если какие-то верования и есть, им известно о них. А через воинов крови знает и отец. — оставшись в одном поддоспешнике, Сартарон сложил руки на груди. — Но делал ли он что-то, дабы задушить почитание? Готов поспорить — нет. Разочаровывает ли его подобное отношение? Скорее всего. Будет ли он искоренять веру, если она выльется в нечто большее? Тоже нет. Скорее орден станет более закрытым, а отбор новобранцев еще тщательнее.

— Хах, отец сам окажется в ловушке своих принципов и идей. — мечник покачал головой. — Ведь, реши он запрещать и искоренять веру, то будет тирания и жестокость. А он избегает подобного в своем правлении. Хотя некоторые здравые запреты действительно существуют на нашей земле, но религия штука же в основном безобидная. Мирная. Вот дела…

— Не каждая религия мирная, заблуждаться не стоит, однако в основном ты прав.

— Замечу, что Теократию орден раздавил как раз за ее веру и стремления, а так же методы достижения целей.

— Никогда бы не подумал, что он станет спокойно относиться к чему-то, идущему прямо в разрез с его волей. — Галарион растер ладонью лицо, чувствуя, как по телу разливается приятное ощущения, сопутствующее восстановлению. Регенерация работала как надо.

— Время покажет, правы ли мы в своих суждениях. — произнес Таларион, ставя точку в теме. — Но я уверен, что отец не будет предпринимать никаких резких действий.

— Да, смысла дальше продолжать этот разговор нет. — мечник махнул рукой, зазывая братьев за собой. — Идем освежимся и дальше на Тренировочные Поля. Надо усердно работать над собой.

Шагая сквозь ворота третьего кольца стен, Литарат чувствовала, как растет ее настроение. Возвращение в лучший город среди всех, безусловно, несло с собой определенные неудобства, но все же было приятно. И пусть никто ее не изгонял, юная драконица сама не хотела возвращаться, не возымев за плечами пары достижений. Впрочем, призыв отца являлся причиной куда более веской, чем личные амбиции.

Люди, оставшиеся позади, не роптали, но перешептывались, вынуждено коротая долгое ожидание перед получением пропуска. Чуткий слух девушки без труда улавливал слова восхищения и восхваления. И пусть лица ее они не видели, но одни доспехи и оружие говорили о много. Любой, что-то понимающий житель Нового Мира, без труда определял в них работу лучших мастеров родом из Цитадели. О таком мечтали, а позволить себе могли лишь избранные члены ордена.

И завидовать было чему. Тончайшей работы серебристая полная броня, какую проделать не мог никто из ныне живущих, впечатляла. Тяжелая на первый взгляд, на самом деле она отличалась поразительной легкостью. На поясе же покоились два колчана, из того же металла, покрытых резьбой и рунами. Из них торчали стрелы с характерным оперением, которое без труда узнавали искушенные торговцы и просто внимательные, кому доводилось видеть вблизи всадников на вивернах. Там же находился и лук из особого сплава, со странной, сверкающей на лучах солнца тетивой.

Выбравшись с другой стороны толстенных стен, Литарат быстренько осмотрелась по сторонам и, сориентировавшись, пошла в нужную сторону. Идя прямо по центру дороги, она напрочь игнорировала проезжающие мимо фургоны. Во-первых, хозяева совсем не вызывали у нее интереса. Во-вторых, стоило кому-то из них начать возмущать, она могла мигом их угомонить. Впрочем, возницы смотрели на нее с толикой трепета и почтения. В городе Цитадели не находилось дураков, способных устроить бучу. Таких и не пропускали.

Внимание девушки привлекали прилавки торговых домов и лавок. А единственным транспортом, на который она засматривалась, являлись родные ее сердцу и глазу, огромные мифрилово-адамантовые повозки. С их пути она не считала зазорным убраться. Не хотела чинить проблем честным работникам из одного с ней города.

Так, неспешно бродя по торговым улицам, она набиралась энергии, бурлящей в воздухе, от чего начинала неудержимо улыбаться. Среди крупных купцов и мелких, нанятых торговыми домами лавочников, она чувствовала себя акулой посреди косяка рыб. Наметанный глаз с легкостью подмечал качество тех или иных товаров, чему острое зрение лишь способствовало. А разум тут же назначал цену, за которую можно купить, например, шерстяное полотно, и где его возможно выгодно сбыть.

Уродившись в мать, юная драконица с детства питала огромный интерес к запасанию чего-либо. Особенно блестящего. Однажды, в возрасте шести лет, ее даже поймали и обнаружили тайную “сокровищницу”, в которой кроха старательно прятала свои монеты. Конечно же, их ей, как и всем детям, в строго ограниченном числе, выдавала мать. И ей не составило труда провести нехитрые подсчеты, выявив… что деньги ни разу не были использованы.

С возрастом и благодаря правильному воспитанию, а так же прорезавшемуся таланту, Литарат шагнула несколько выше детского увлечения. Все так же продолжая копить сокровища, она приобрела страсть к торговле. Ведь та, ни много ни мало, позволяла преобразовывать деньги в еще большее количество денег, эффективно пополняя “сокровищницу”. Пусть для того и требовались многие качества, вроде прозорливости, хитрости и подвешенного языка, вкупе с оценкой и умом, она не испытывала недостатка в необходимом.

Не могла девчушка столь особого характера не найти непререкаемого авторитета в матери. Она воплощала буквально все, что нравилось юной драконице, включая красоту. А первая прогулка по паре самых простых, но от того не менее впечатляющих, ячеек Сокровищницы, эффект только закрепила.

В отличии от прочих братьев и сестер, почти всегда бежавших от отца, не способные вынести его присутствия, она уходила по другой причине. Ее влекла возможность вырваться за стены и попробовать свои навыки лично, без неусыпного пригляда матери и целого ордена воителей.

Уже за пределами Нового Мира, специально отправившись подальше, юная драконица открыла для себя еще несколько немаловажных истин. Без отца и матери, ресурсы оказались отнюдь не бесконечны, а очень даже быстро таяли из-за ошибок. Без стоявшего за спиной сенешаля почти никто не соглашался продавать товары в нормальных количествах или вести иные дела. А отсутствие авторитета ордена, развязывало руки гильдиям и прочему сброду.

Только оказавшись вдали от дома, девушка смогла понять, какое немалое значение в жизни играла ее огромная семья и все ее достижения. Ведь, благодаря отцу и его воинам, их совместным походам, слава Цитадели гремела на весь Новый Мир. Никто попросту не решился бы угрожать или мешать прямому потомку существа, явившегося прямиком из старых легенд. Даже воинов крови с радостью встречали всюду, куда бы те не ступили. Ведь о них знали, как о честных, справедливых и добрых защитниках.

Впрочем, не смотря на все проблемы, почти полностью опустошившие ее карманы попервой, имелись и другие методы достижения целей. И отличная экипировка, вкупе с остальными качествами, вроде физических показателей или тренированности, сделали свое дело.

Многих приходилось лично знакомить с луком и стрелами, но чаще всего хватало кулаков, с не меньшей легкостью обрывавших жизни. Все же амуниция, прямиком от ремесленников Цитадели, тоже стоила денег, хотя и досталась бесплатно. Однако, внутренний кладовщик не позволял разбрасываться хоть чем либо, тем более на простое отребье.

С иными Литарат расправлялась более тонкими методами, если убийство не подходило. Все же, не смотря на иной мир, она предпочитала придерживаться привитых в детстве принципов. Где уговорами, а где обещаниями или шантажом, дочь своей матери добивалась поставленных целей.

Неплохим подспорьем стала охота на особо надоевших местным чудовищ. Каждая такая тварь приносила свои дивиденды, помимо награды, позволяя начать обретать собственную репутацию. А так же, не редко феодалы предпочитали “приплатить” сверху, оказав ту или иную услугу, помощь, дабы обзавестись более крепкими отношениями.

Хотя не редко твари оказывались далеко от обычного зверья по уму, изредка среди них встречались относительно разумные создания. Движимые примитивным сознанием, они собирали в логовах много всячины. Среди гор мусора встречались как монеты, редко выше серебра номиналом, так и драгоценные или полудрагоценные камни, украшения и прочий скарб.

Дотошность не позволяла юной драконице обходить такие логова стороной или бросать их, не перебрав все, что могло таиться внутри. Так, зачастую убивая цель за пределами ее “дома”, она потом всегда искала нору или пещеру, выгребая вообще все, что могло стоить денег. Зачастую, именно разбор приобретенного имущества и его оценка занимали больше времени, чем само выслеживание.

Вонь и смрад гниющих останков, как правило сопровождавшие такие места, мало смущали девушку. Хотя по натуре своей она являлась весьма и весьма чистоплотной, ради законной добычи была готова залезть в любую дыру. Тем более, именно такой подход и позволил ей остаться на плаву в финансовом смысле.

А с получением первых прибылей, в том числе понимании, как следует действовать для достижения результата, уже ничего не могло ее остановить. Нанимая людей, она собирала слухи и новости с разных краев, деревень, сел и городков. Самостоятельно составляя карты, планировала маршруты. Вела тщательные записи. Всего тройка лет потребовалось Литарат, чтобы создать собственную сеть прикормленных осведомителей. И тогда она развернулась во всю ширь.

Первоначально прикупив всего одну плохонькую телегу и товар, она уже на следующий год водила за собой маленький караван из трех фургонов. Всюду следовавшие за ней люди служили хорошим подспорьем для заработка. Помимо того, что они помогали разгребать и перевозить кучу добычи, будь то шкуры, рога или что-то иное, они же занимались заготовкой иных будущих товаров. Редкие грибы, ценящиеся среди состоятельных людей, дикорастущие травы или птицы, жемчуг. Они собирали все в местах остановок, что могли и позволялось законом, чтобы потом продать.

С течением лет караван рос, а вместе с ним увеличивалось число следовавших за ним людей. У самых важных специалистов, вроде плотников, отвечавших за целостность колес и быстрый ремонт, имелись собственные, удобные повозки. Остальные ехали верхом на животных, отбивая и натирая задницы седлом.

В какой-то момент вся процессия настолько растянулась и стала несуразно большой, что больше не могла продолжать существовать в том же виде. Попросту не находилось достаточно товара, чтобы забить все пространство, либо же продать его не предвиделось возможным. А ездить порожняком юной драконице не прельщало, как и кормить бездельников.

С первым разделением каравана, родилась организация, вскоре начавшая теснить конкурентов. Пользуясь правами, разрешениями, хорошими отношениями с владыками того мира, и прочими преимуществами, Драконье Логово росло и богатело.

Уходя обратно домой, Литарат была уверена, что ее детище проживет какое-то время без вмешательства. Она оставила управляющим всю необходимую информацию и компромат, вложила в их руки бразды управления. Впрочем, не забыла прихватить и все причитающиеся. Волшебная сумка полнилась золотом и драгоценными камнями. Был там и сборник личных журналов, содержащих все записи о движении средств, расходы и приходы, да ее собственные мысли и наблюдения. Все четко и аккуратно записано, дабы в последствии разобрать с матерью ошибки.

Помимо прочего, нашлось там место и для одного особенно ценного трофея. Разбитого на куски панциря кристаллической ящерицы. Никакими свойствами, кроме возможности из осколков собраться в целое, он не обладал. Приглянулся же он девушке своей красотой, игрой света и нежным цветом. Едва уловимо голубым, почти белым. Его она планировала показать кузнец и попросить сделать похожее напыление на доспехах.

Вдоволь нагулявшись по третьему кольцу стен, юная драконица направила стопы к воротам, ведущим во второе. Начав напевать себе под нос тихонько мелодию, которую сама же выдумала, подсчитывая прибыли, она радостно смотрела вперед и кивала встречным воинам крови.

Последняя прогулка перед посещением тронного зала обещала выдаться полной вздохов. Изделия ремесленников Цитадели крайне, исчезающе редко покидали ее пределы, оседая на складах. А ведь даже малую толику можно было обменивать на всевозможные сокровища, землю и прочее. Подобного подхода девушка не понимала, однако и сообщать о том отцу не собиралась. Благоразумно полагая, что он лучше нее понимает, как ему поступать.

Ей вообще казалось, что так выражалась его форма накопления сокровищ. Устав собирать золото, которое бесполезными горами наполняло целые ячейки, он перешел на иные формы. Ведь артефакты и всяческие полезные предметы являлись не меньшим, а порой и большим сокровищем, чем драгоценные металлы и камни.

Тем более, мама часто рассказывала ей, какое удовольствие получает, ведя подсчет все разрастающихся хранилищ и складов.

Как и все до нее, Литарат застыла у самого дальне входа, ожидая оказаться под прессом воздействия черепов. Чего, впрочем, не произошло сражу, однако она стояла на месте несколько секунд к ряду, готовясь с достоинством встретить внушение.

— Пришла. — громко и веско уронил Алгалон, пронзая дочь горящим взором.

Его голос, прокатившись по всему тронному залу, заставил далекую фигурку дрогнуть и повернуть голову. Пару раз метнув взгляды туда-сюда, между троном и висевшими на стенах трофеях, она сделала неловкий шаг в нужном направлении. Выглядело то в высшей мере нелепо и даже жалко. Облаченная в великолепные доспехи, с оружием под рукой, она вела себя подобно провинившемуся ребенку.

Ведь так и было.

Чуть ослабив тиски контроля, Страж позволил своим эмоциям просочиться во внутреннее пламя дочери. Подобное заставило ее сбиться с шага, но вместе с тем, стопы начали увереннее опускаться на ковер. Однако, в следующую секунду она чуть не споткнулась и даже дернулась назад, но вовремя себя одернула.

Позволив эмоциям выйти наружу, владыка Цитадели так же перестал полностью удерживать собственное внутреннее пламя. От того на Чешуе взвились язычки золотого огня. А облик его начал внушать страх потомкам.

Как ему удалось выяснить опытным путем, именно его драконья суть заставляла детей сторониться, опасаться.

— Я уже несколько часов тебя ожидаю и не понимаю, почему. — продолжил говорить драконоборец. — Ты пришла из портала под Цитаделью, но сочла необходимым бродить по городу, а не явиться ко мне. Зов — шутка для тебя? Братья не позволяли себе такого поведения, а потому еще раз спрошу: почему?

Договорив, Алгалон унял свои чувства и пламя, перестав давить на дочь. Все же, он стремился немного вразумить ее, а не запугивать. К тому же, не произошло ничего непоправимого, никто не пострадал, от того не следовало перегибать палку.

Вернув самообладание, Литарат еще больше ускорилась, на грани бега спеша к трону. Она бы и побежала, не найдись место запрету.

— Прошу твоего прощения, отец! — громко, почти выкрикнула, она, опустив голову перед пьедесталом трона. — Ты прав, мне не следовало игнорировать тебя. Надо было сразу же явиться, город бы никуда не делся.

— Интересно… — с толикой разочарования протянул Страж, наклоняясь вперед. Взгляд его стал более колючим. — Попробуй еще раз.

— Ты наверняка вызвал меня обратно не просто так. — смутившись, тем не менее, юная драконица попробовала использовать предоставленную возможность. — Прошу прощения за проявленную расхлябанность.

— Не показалось. Хм. — владыка Цитадели откинулся обратно на спинку трона и положил голову на подставленный кулак. Его разочарование лишь усилилось. — Жалкое поведение, не находишь?

— О чем ты говоришь, отец? — осторожно осведомилась девушка, не смея поднять головы.

— Не припомню, чтобы драконы разговаривали при помощь овечьего блеянья. Никто из вас раньше так не унижался предо мной. Да, ты ошиблась, так к чему заискивающий тон использовать?

— Мне показалось… ты разгневан.

— Верно. Теперь еще больше, чем прежде. — гнев клокотал внутри владыки Цитадели. Ему совсем не нравилось то, что он видел и слышал. — Ты так привыкла подстраиваться под других, что по инерции решила и со мной использовать тот же ход. Дважды ответила не честно, но то, что бы мне хотелось, в твоем понимании, услышать. Ты вообще понимаешь, насколько такое поведение никчемно? Ничему подобному мы тебя с Тиамат не учили. Мы твердо стоим на своем, а не простираемся ниц перед другими.

— Слишком увлеклась играми в торговлю. — признала Литарат.

— Обман? — языки пламени снова забегали на чешуе, но в этот раз от гнева, от просачивающейся наружу силы.

— Приходилось. — глухо созналась юная драконица и замолчала.

— Каким образом?

— Преувеличивала свои подвиги, сообщала неверную информация, чтобы набить цену товара или наоборот снизить.

— Мне продолжить вытягивать признания, или сама все расскажешь?

— Действительно, мне приходилось лгать, откровенно обманывать, шантажировать и даже несколько раз предавать и сдавать контрабандистов, с которыми вела дела. — подняв голову, Литарат с толикой вызова посмотрела на восседавшую на костяном троне фигуру. — Что в том плохого?

— Все. Начиная от того, что имела общее с подобными им, заканчивая гнусностью, в которую сама себя облачила.

— Мне приходилось так поступать, дабы начать вести торговлю и держаться на плаву.

— Такое оправдание ты придумала сама себе? Весьма рыхлое. Собственно, а почему именно “приходилось”? Пытаешься выставить себя жертвой? Но таково последствие именной тобой принятых решений. И даже так, ты могла сохранить тайну подельников. Пусть такой ход не снял бы с тебя всех пятен, но всяко лучше клейма предателя.

— Я делала все, чтобы расширять и сохранять свой торговый дом. Считаю, что поступала правильно.

— Правильно. — драконоборец кивнул, незаметно чуть сильнее сжимая кулаки. — С точки зрения дельца. Однако ты забыла главное. То, кто ты есть на самом деле.

Встав с трона, Алгалон спустился по ступеням пьедестала и встал перед дочерью. Ее горящие бараньей упрямостью глаза не вызывали ничего, кроме гнева. Но, как отец, он должен был хотя бы попытаться донести до нее всю ошибочность совершенных действий. Дать волю дракону можно будет и позже.

Коснувшись ее плеча, владыка Цитадели применил Телепортация. Оказавшись на излюбленной террасе, он указал рукой на открывающийся вид, приглашая взглянуть.

— Все, что ты видишь, построено и поддерживается на идеалах чести и сохранении собственного достоинства. Тут не обманывают, не предают и не трусят. Это одна из причин, почему чужакам нет хода за второе кольцо стен. Они запятнанные. В большинстве своем им неведомо, что такое честность. В попытках избежать позора или потакая желанию нажиться, они будут лгать, будут плести черную паутину. В которую обязательно затянут собственную семью, родственников, друзей и близких. Любой лжец наивно полагает, что никогда не будет раскрыт. Что его паутина самая непроницаемая и липкая. Вот только, тайное всегда становится явным. Истина торжествует. Понимаешь?

Так и не дождавшись ответа, Страж лишь сильнее сжал кулаки и ненадолго сцепил зубы, не позволяя вырваться наружу рыку.

— Сталкиваясь с неприятелем, мы честны. Если какое-то наши слова ведут к драке, мы ее принимаем, а не пытаемся трусливо улизнуть. Мы отвечаем за свои слова и действия. Все просто и понятно. Никаких сложностей.

— Мои поступки могут казаться тебе неправильными, отец, но иначе не ведут торговлю. Чтобы получить репутацию и сохранить ее, мне приходилось так поступать.

— Упорствуешь. Ладно. — драконоборец потратил несколько долгих секунд, рассматривая город, ища в нем успокоения. — Репутация создается разными методами, но исходя из них, она тоже бывает разная. Ты пыталась создать честный образ, уподобившись мерзкой змее. Одна ошибка — и от тебя не осталось бы ничего. И чтобы твой соломенный домик продолжал выглядеть благообразно, ты трусливо пыталась его украшать снаружи. Но некоторые наверняка знали, что внутри воняет прелью и гнилью. Ты не могла вести дела одна. Значит имелись доверенные лица. Значит… они могли в одночасье пинком разрушить твою халупу, когда им потребуется. Избавиться от тебя, как ты избавлялась от тех контрабандистов. Змея никогда не станет драконом. Однако, дракон может отгрызть себе крылья и начать ползать на брюхе, уподобившись ползучему гаду.

— Я — дракон. — резко и уверенно произнесла Литарат. — Всегда им была и всегда буду.

— Дракон? Пока ты далека от нас. — отпустив контроль над внутренним огнем, Алгалон мгновенно окутался покровом из ревущего золотого пламени. Драконья суть хлынула из сердца, растекаясь по всему телу, меняя его и наделяя особой аурой. — Больше всего ты сейчас похожа на обычного идиота, не способного принять и понять свои ошибки. Драконы мудрые и гордые создания, но я не вижу в тебе ничего, кроме зачатков отвратительного коварства. Ты не можешь и не хочешь принять мою правоту, я чувствую то в твоей сути. Тебе по нраву образ жизни, оставшийся за порталом. Именно потому ты споришь со мной. К чему тебе тогда эти доспехи? — словно вспышка гнева, огонь поглотил Литарат и столь же быстро опал, оставив ее в одном поддоспешнике. Трясущуюся от чистого, неподдельного страха. — Ты прекрасно сплетала, как сама считаешь, броню из лжи и предательства. Трусость то или глупость, но вместо нормального пути, ты избрала кривую дорожку. Не заслужила себе имя делом, с честью и достоинством, а вымолила его лизоблюдством и черными поступками. И после подобного ты смеешь называть себя драконом? Ты уже начала ползать на брюхе. — наклонившись вперед, к лицу дочери, владыка Цитадели едва не столкнулся шлемом с ее носом. — И, если не одумаешься, я лично оторву твои крылья и вышвырну доживать свое в самую глубокую яму. Ты ступила на путь, который мы презираем. Пройдешь по нему еще немного дальше, станешь одной из тех, на кого орден объявляет Охоту. Всего один шаг отделяет тебя от смерти. Он же последний.

Отстранившись, Страж глубоко вдохнул и начал постепенной втягивать все внутреннее пламя обратно в сердце. Питаемое всем его гневом и яростью, пополам со злостью и ненавистью, оно упорно сопротивлялось. Не хотело снова оказаться в “клетке”.

— У тебя есть пара недель, возможно три. — более не смотря на дочь, он полностью сосредоточился на городе. — Пока Тиамат не придет в себя. Хорошо подумай над своей жизнью, как знать, может осознаешь, что полностью отвернулась от всего, чему тебя учили дома.

Смотря на простирающиеся вдали улицы, драконоборец видел настоящий переполох. Особо внимательные горожане волновались из-за замеченной вспышки пламени. А вот братьям и сестрам ордена пришлось не так сладко. Не всем удалось совладать с разом навалившимся на них коктейлем из чуждых эмоций. Кто-то повалился с ног, не то от шока, не то без сознания. Другие на краткий миг озверели и их удерживали те немногие из товарищей, кому посчастливилось сберечь ясность ума.

Воинам крови, не смотря на меньшую часть драконьей крови в жилах, пришлось выдержать самый тяжелый удар. Не такой крепкий и тренированный разум оказался более всего уязвим к наплыву эмоций. Старшие братья с большей стойкостью перенесли внезапную вспышку.

Прекрасно чувствуя состояние всех членов стаи, да и наблюдая за ними глазами, Алгалон испытывал стыд. Сорвавшись, он не только внушил ужас дочери, но и создал лишнюю панику в городе.

— Кхм… — прокашлявшись, Тауриссан в последний раз посмотрел на прочих младших стражей, прежде чем гневно пригрозить им кулаком. Никто из этих трусов не решался начать разговор, а потому приходилось ему брать инициативу в свои руки. — Что всколыхнуло твою ярость, Страж? — он хочет бы сказать “друг”, однако пока не чувствовал за собой такого права, все еще испытывая жгучий стыд и вину.

— Собственный недосмотр и ошибки. — он отнял руку от перил и призвал в нее Погибель, символ могущества, власти и бесчисленных подвигов. — Теперь я стану внимательнее и более прозорлив. Мог бы ты представить, чтобы кто-то из твоих собственных детей отвернулся от традиций клана или ордена? Я был мягок с Литарат, да и она сама больше к матери тяготела, к ее стезе, потому я не особенно пристально следил за ней. Как оказалось — зря. Она воспитала в себе противоположное всему тому, во что я верю и хочу видеть в своих сторонниках и потомках. — взгляд драконоборца прикипел к копью. — Настоящий позор для меня, как отца, и всего рода.

Тень набежала на владыку Огненных Недр, он порывался что-то сказать, но раз за разом осекался. В конце концов он беспомощно обернулся на товарищей, буквально моля их взглядом.

— Я поговорю с ней, возможно все еще не настолько плохо. — сделав шаг вперед, Рейнхат встал за правым плечом Стража. Без привычных доспехов он не выглядел столь же возвышенно, как раньше. Наоборот, стала видна его простая человеческая суть и гнет последних событий. — Если ростки не окрепли, их можно легко искоренить. Достаточно все верно разъяснить и указать на ошибки, дать их понять. — в представившейся возможности сенешаль различил свой, личный путь к искуплению и первую ступень.

— Попробуй. — будто бы безразлично бросил владыка Цитадели. — Во всяком случае меня она не услышала. — он выдохнул и развернулся. — Нужно успокоить горожан, возлагаю то на тебя. — кивнув человеку, он поревел взгляд на драконида. — Раз уж собрались, давайте обсудим дела. Как твои успехи?

— Касательно проверки возможности постижения классов при помощи предметов и естественным путем — веду последние приготовления. Обращения в гильдии авантюристов давно составлены и ждут отправки. В том числе взял на себя ответственность составить послания монархам. Пусть тоже отправят своих лучших воинов. Как мне кажется, такой шаг не только еще больше увеличит список кандидатов, но и позволит от части укрепить отношения с соседями. Еще раз напомнит им о нашем авторитете и мощи. — Грамдар сложил руки на груди. — Помимо того, моим распоряжением начато строительство всех необходимых площадок. Возведение займет еще около недели. Завтра же разошлю все послания при помощи воинов крови и телепортации. С учетом времени на дорогу, добровольцы будут приходить в течении месяца, малыми группами. Проблем с организацией и расположением не возникнет. У них будет своя казарма и все необходимое. Тренировки братьев проходят в усиленном режиме. — тут Вестник Войны на короткий миг замялся. Кончились хорошие новости. — Без дополнительного толчка со стороны не ожидается прибавления в рядах пепельной гвардии и уж тем более среди мастеров клинка. Множество братьев подают самые воодушевляющие надежды, однако им не достает тех или иных качеств. Кто-то не подходит для повышения по объему маны, иным слишком тяжело дается освоение заклинаний. К тому же, возникают трудности с постижением владения тем или иным оружием. Воинам крови тяжело дается копье. Помимо прочего, слишком привыкнув к строевому бою, они постоянно пытаются сбиваться в группы и вставать плечом к плечу, для ближнего боя. В то время как пепельная гвардия — прежде всего маги, их задача оказывать поддержку издали, желательно с высоты и рассредоточено. Многие факторы осложняют набор в пепельную гвардию и мастера клинка. До открытия Азерота, мы могли позволить себе тратить десятилетия на тренировку каждого брата, однако постепенно надо ускоряться. Уже сейчас орден испытывает трудности из-за малого числа. В сущности, нам удается удерживать контроль на занятых территориях исключительно из-за огромного разрыва в индивидуальной силе от врагов и высокой мобильности, обеспечиваемой телепортацией. Однако, в борьбе с нерубами мы уже достигли предела. Слишком много тоннелей, слишком мало братьев.

— Какие пути решения проблем ты нашел?

— Первая и самая главная препона — слишком малый состав. Если на один Новый Мир нас худо-бедно хватало, то уже вместе с Азеротом приходится туго. Половину ордена в Нортренде сдерживают и раздергивают силы врага. И будем честны, боевые их качества не велики. Но их много. С моря без устали лезет какая-то чертова нежить, из-под земли прут бесконечные полчища нерубов. — из ноздрей драконида повалил дымок. — То и дело в лесах попадаются тролли и фурболги. Раздавить их и развеять прахом не трудно. Однако, мне не хватает сил для решительного удара хотя бы по одному направлению. Мы увязли в обороне и вялых карательных вылазках. Я даже не могу провести ротацию и вернуть хотя бы часть братьев с Азерота, чтобы они поделились опытом с остальными. Нельзя нарушать хрупкий баланс, с трудом выстроенный Горатом. Просто нельзя. Это чревато утратой контроля на разных участках поля боя, растянувшегося почти на все побережье Нортренда, Седые Холмы и часть Драконьего Погоста. Собственно, гарнизон башни Двойных Врат держится исключительно на наших огромных запасах свитков телепортации.

— Ордену нужна реорганизация. — вынес вердикт Алгалон, через плечо повернувшись к городу. — Пусть мы сильны, нас мало. В последнее время было создано огромное количество инструментов для ведения войны. Но их неудобно использовать в условиях лесов, побережий и подземных тоннелей. Да и пора взглянуть правде в глаза. Мы давно не одинокая крепость посреди огненных пустошей. Цитадель разрослась до размеров королевства. И ей нужна армия.

— Да. — Грамдар мрачно кивнул. — От себя добавлю, что без кого-то из младших стражей наши нынешние проблемы на Азероте не разрешить. А мы нужны здесь, без нас многое встанет на месте. Обучение, производство и исследования. — он с секунду выждал, давая другим возможность высказаться. — Мое первое предложение — расширить набор. В Новом Мире наш авторитет огромен и многие желают вступить в орден. Так почему бы не бросить клич? Пусть к нашим стенам стекаются желающие. Просеять новобранцев не сложно. Это спокойно возьмут на себя сотники воинов крови.

— Продолжай. — владыка Цитадели сделал побуждающий жест.

— Следом… — он снова сделал паузу и ощерил клыки, сжав кулаки. — Как бы тяжело это ни было, необходимо разрушить нынешний уклад ордена. Разбить ныне существующую вертикаль роста. Она неэффективна и не подходит нам.

— Да ты..! — глава подземного клана аж задохнулся от возмущения, а из глаз его плеснул огонь.

— Нет, он прав, Тауриссан. Порой старые обычаи необходимо отбрасывать, чтобы самим не оказаться отброшенными на задворки истории или жизни. — драконоборец пожал плечами. — Как было сказано ранее, способы тренировки братьев больше нам не подходят. Путь от воина крови до мастера клинка может занять хоть столетие, хоть два. А все дело в слишком обширном количестве навыков, которые необходимо усвоить брату. Сначала меч, щит и латы. Следом копье и магия, а к ним в придачу совсем иной способ ведения боя. А после снова ближний бой, с полуторным мечом, полностью индивидуальный, почти дуэльный. А из магии останется один огонь. Получается, в конце все прежнее почти полностью отбрасывается. Остается только огромный опыт за плечами. Однако, в условиях клятвы мастеров клинка, он почти бесполезен. Им ведь нельзя пользоваться иным оружием и почти всеми школами магии, кроме одной.

— Верно. — придворный маг тоже не стал молчать. — Мне всегда казалось подобное распыление… неразумным.

— Но ведь, мы столько всего преодолели, сохраняя прежний уклад. — коротышка потрясал головой, не веря ушам. — Так ли надо выстраивать все заново? А если окажется, что новый уклад неверен? Все рухнет!

— Прояви благоразумие, друг мой. — сенешаль положил руку на плечо Тауриссана. — Реформа неизбежна. Мы меняемся с тех самых пор, как покинули девять миров. Эпоха героев постепенно остается там, за плечами. А впереди новая, не хуже, но иная. С того первого вмешательства в дела Нового Мира, мы не орден охотников на драконов и зло. Мы политическая сила. К тому же, у нас есть порядочный кусок земли и подданные, мы торгуем и поддерживаем связь с прочими правителями. Понимаешь?

— Да, и нет. Меня разрывают противоречивые чувства. Придется еще как-то донести все до клана. Тьфу!

— Продолжу. — кивнув младшим стражам, Вестник Войны набрал в грудь побольше воздуха. — Необходимо разрушить вертикаль и выстроить распределение в гвардии иначе. А так же сформировать новые. Уровень мастеров клинка недосягаем для большинства, но и в пепельной гвардии им не место. Надо создать для них промежуточную ступень, на которой они смогут начать делать шаги исключительно в сторону клятвы и клинка. Та же ситуация и с пепельной гвардией. Многие из них уже давно выросли за пределы своей ступени, однако и к мечу у них душа не лежит.

— Ты упоминал, что многие воины крови, достигшие возможности перейти в гвардию, не могут отказаться от щита. — заговорил Страж. — Так пусть и остаются с ним. — в его собственной свободной руке появилась Эгида, а во второй и так находилась погибель. — Щит и копье, как брат и сестра. Любят биться пешком? Пусть. Такое количество магов, сбившихся в плотный строй, ощетинившийся копьями, да под надежной защитой тяжелой брони и щитов, сила не имеет опасная. Не так мобильны, но они смогут сдерживать тех, кто не по зубам воинами крови.

— Еще существует большая проблема с набором всадников. Мы жестко ограничены в числе виверн, из-за чего многие желающие вынуждены оставаться в воинах крови, годами ожидая шанса получить седло. — в голосе воеводы послышалось недовольное рычание. — Только на пике возможностей, полностью повзрослев, наши виверны способны поднять наездника в полной экипировке, вместе с амуницией. В таком состоянии они могут продержаться до десяти лет, не больше. После начинают дряхлеть и терять силу. Приходится заменять. А вырастить и выдрессировать хотя бы одну — большой труд. Плодятся они хорошо, а жрут еще больше. Большинство же совсем не поддается дрессировке. Их приходится убивать. Последнее расширение гнезд позволило немного увеличить общее число виверн, но отбор проходят немногие. И часть должна оставаться в Цитадели, чтобы продолжать плодиться. В общем, нам не хватает верховых животных. Разводчики стараются отбирать лучших особей и проводить селекцию, но пока результат почти не заметен. Часто перспективные ящеры обладают исключительной агрессией и непослушанием.

— Можно поискать дополнительные методы. — Алгалон посмотрел в сторону придворного мага. — Как там яйца протодраконов? Они достаточно сильны, чтобы носить на себе всадника, не замечая его веса. Есть основание полагать, что я смогу их контролировать, или хотя бы заставить воспринимать себя, как главного.

— Только недавно получилось подложить яйца самке. — драконид кивнул. — Ждем вылупления. Возлагаю большие надежды на протодраконов. Они показывали несколько более умное поведение, чем наши виверны. Значит и дрессировать будет проще.

— Могу поэкспериментировать с яйцами напрямую. Есть у меня несколько идей. — добавил Изурегас, потирая подбородок. — Да и мысли на счет подходящих эликсиров, должных положительно влиять на вивер, тоже есть. Наши алхимические трактаты очень обширны. Впрочем, быстрый результат не обещаю. По щелчку пальцев подобное не делается. В лучшем случае понадобится пара месяцев, а в дальнейшем все будет зависеть от работы разводчиков.

— Есть у меня на уме одна драконица, если не с контролем, то с размножением точно справится.

— Хранительница Жизни. — Грамдар понятливо хмыкнул. — Не чрезмерно просить ее о таком?

— Я собираюсь оказать стаям большую услугу, так что нет.

— В таком случае, буду благодарен ей. Следуя дальше, замечу, что ордену не помешает расширить число лучников, помимо всадников. Они отличные разведчики, но с воздуха все не рассмотреть. К тому же, их нельзя собрать в единый кулак для залпа. А любому войску нужна нормальная длинная рука.

— Чем тебе не угодили арбалетчики и ружейники? — владыка Огненных Недр нахмурился.

— Прекрасные воины. И полностью меня устраивают. Впрочем, хотелось бы иметь их побольше.

— Хм!

— Раз уж мы признали, что орден превращается в настоящую армию, то она должна быть многочисленной. — продолжил Вестник Войны. — И чем больше у нас будет родов войск, тем эффективней мы будем выступать на поле боя. Лучники же позволят магам экономить ману, самостоятельно поражая врага на большом расстоянии.

— Не собрался ли ты еще и кавалерию ввести в состав ордена? — владыка Цитадели хмыкнул.

— У нас есть танки. — Грамдар оскалил клыки. — Они лучше любой кавалерии.

— Что же, я одобряю твои предложения. Изложи все более стройно на бумаге и передай мне.

— Разумеется. Нам в любом случае пришлось бы пойти на этот шаг. Врайкулы не вписываются в наши рамки.

— Теперь твоя очередь, Тауриссан. Чем порадуешь?

— Не гневайся, Страж. — начал дварф. — Клан еще не приступил к ковке артефактов, о которых меня просил. Без Тиамат Сокровищница хранит от нас многие тайны. Но и того, что мы обнаружили, хватает, чтобы потрясти воображение. Столь необычные и уникальные материалы требуют обстоятельного подхода. Прямо сейчас мои лучшие мастера заняты всесторонним их изучением, а мудрецы подбирают руны. Мы просто не можем ударить в грязь лицом или не раскрыть полного потенциала материала. Однако, кое-какой результат будет уже в ближайшую неделю. — глава клана метнул взгляд в сторону придворного мага. — Изурегас изготовил в высшей мере необычный металл. Что-то лежащее за гранью призматических руд. Он настолько особенный, что… никто просто не понял, как с ним работать. Слиток никого не подпускал к себе, кроме лучшего оружейника. Он старик со своими бесами в голове и, кажется мне, его крыша окончательно поехала. Однако, прямо сейчас он уже наполовину выковал черновой вариант лезвия.

— Интересно, значит, Дэтуур? — протянул Страж. — Он владелец Ваятеля и, кажется, с момента переноса впервые взялся выковать что-то? Ожидаю видеть нечто великолепное.

— Такое дело… — Тауриссан побагровел от прилива самых разных эмоций. — Ваятель сломался. Разбился о слиток.

— Ты что сделал? — владыка Цитадели повернулся к главному магу ордена.

— Соединил вашу кровь, владыка, с истинным серебром. Мне показалось, что она сможет соединиться с металлом, что в сыром виде изгоняет тьму и отрицает всякое зло. Так и получилось. К тому же, этого призматика у нас больше всего. Получившийся сплав я назвал драконьим адамантием.

— Его же теперь не расплавить в печи, верно? — вздох вырвался из груди драконоборца. — Попробуй лучше использовать мою кровь на уже готовом изделии. Уверен, эффект выйдет не хуже.

— С вашего позволения. — драконид глубоко поклонился. — Мой разум самостоятельно не мог додуматься до столь мудрого решения.

— К слову, плавить его действительно невозможно. Металл невосприимчив к температуре. Лучше печи никак не смогли на него повлиять. И он разрушил реликвию моего клана. — Тауриссан в расстроенных чувствах повернулся к Изурегасу. — Если окажется, что ты мог так же зачаровать не слиток, а готовый меч, то я тебя зашибу. Помяни мое слово. Этот слиток расплавил все наковальни в кузнице и саму кузницу разнес! Там работали поколения! Понимаешь? Поколения! Инструменты хранили память о мастерах, их касания и частицу духа! Тьфу!

— Мне далеко до глубины мудрости Первого Стража. — лицо хранителя Храма Огня оставалось непроницаемо.

— Есть у меня несколько дельных чертежей, Страж. — продолжил дварф, недобро косясь на мага. — Покажу после нашего импровизированного совета. Если одобришь, мы начнем производство. А по поводу перевооружения ордена, мы будем ждать отмашки Грамдара. Без его указаний нет смысла ковать новое оружие и доспехи. Не подойдут же.

— Будет интересно посмотреть, что ты там припас.

— Поверь, тебе понравится. — коротышка ухмыльнулся.

Утро следующего дня

Орден многое изменил в Цитадели, после ее захвата. Все же, она была до абсурда огромной, ведь и строилась не людьми. Впрочем, циклопические башни на стенах, сложенные из огромных блоков черного камня, остались почти нетронутыми. В прошлом в них располагался гарнизон великанов, но орден заселил в них виверн. И даже так, еще оставалось достаточно места, дабы органировать его для удобства обороны.

Не смотря на все попытки и старания дрессировщиков с разводчиками, популяция летучих ящеров росла непомерно медленно. Гнезд для них имелось в достатке. То же третье кольцо стен, выстроенное полностью на подобии первых двух, могло уместить в себя пару тысяч особей. Вот только, еще оставалось в достатке пространства и в старых башнях.

Виверны ордена имели множество плюсов, будь то выносливость или сила, способность плеваться огнем и верность. Но у них имелся и один минус, наличие которого перекрывало все остальное — дикость. Ящеры почти не поддавались дрессировке и в массе своей отличались крайне агрессивным характером. Вплоть до того, что их приходилось убивать, как только становились ясны повадки особи. Выпускать их на свободу, означало подвергнуть опасности жизни неподготовленных, живущих за пределами земель Цитадели. Окончательно одичав, виверны стали бы жрать все подряд, не разбирая животных и разумных существ. А врожденная сила и возможности обеспечили бы им полное доминирование.

Даже одних ездовой ящер ордена мог раскидать адамантовую команду авантюристов.

Все представители вида, что оставались жить в гнездах, отличались способностью к обучению. Таких, как правило, рождалось не больше одного-двух на кладку. Среди них же находились и те, кто уже потерял возможность носить всадника в силу возраста. Однако, для разведения они подходили, а потому за ними ухаживали со всем тщанием. В том числе и всадники никогда не забывали своих спутников, по возможности навещая и проводя с ними время.

Случалось порой, достаточно редко, вылуплялись крайне особенные представители вида. Долгоживущие, более крупные и могучие, чем остальные виверны. Доставались они лучшим из всадников. И сами получали весьма особенное отношение. Каждому самцу полагалось собственное гнездо с десятками самок. Делалось все, чтобы они как можно активнее плодились, ради шанса заполучить еще несколько особых малышей.

Особой утратой считалось, если рождалась по всем признакам выдающаяся особь, однако наделенная скверным характером. В такие дни башни погружались в мрачную атмосферу.

Вопрос с численностью виверн всегда стоял остро, от него напрямую зависело число активных всадников, а они служили для ордена глазами, картографами и поддержкой. Сотни ящеров, которые могли бы носить всадников, оставались в гнездах для получения потомства. Иначе не получалось добиться стабильного, хоть и небольшого, пополнения. Ведь большинство, а то и все потомство, убивалось еще в подрастковом возрасте, спустя год. Часть приплода давали старички, но они делали это гораздо реже. Именно взрослые виверны, как раз вошедшие в фазу пиковых возможностей, являлись главным источником пополнения. И отрывать их от гнезд было нельзя.

Телепортация привела Алгалона в одну из башен. Верный своему слову, он собирался посмотреть, сможет ли найти решение хотя бы части проблем своими, грубыми методами. И пусть раньше он не чувствовал какой-то связи с вивернами, последние события могли многое… изменить.

«Если задуматься, я же никогда с ними и не взаимодействовал. По крайней мере, не интересовался, как они себя чувствуют в моем присутствии, почти даже не смотрел в их сторону. Все время голову занимали другие дела и мысли. А между тем, виверны весьма важны для ордена. Очередная ошибка, глаза на которую мне открыли именно всплывшие проблемы. Сколько их еще поджидает впереди?»

Размышляя, он осматривался, заново знакомясь с внутренним устройством башни, близнецов которой насчитывались десятки. Когда-то владыка Цитадели и сам участвовал в их устройстве, но принимая весьма поверхностное участие. Полноценно этим занимались другие, более увлеченные темой личности.

Первым, конечно же, с окружением познакомился нос, обладавший обостренным нюхом. Виверны не вылетали из гнезд, чтобы справить нужду. Восседая на бревенчатых конструкциях и каменных выступах, специально для них сделанных в стенах, ящеры гадили как попало. Все летелом вниз, на густо усеянный соломой пол.

«Припоминаю» — глядя на кучи навоза, с которыми активно работали люди при помощи вил, Страж без труда воскресил в уме нужный разговор. — «Рейнхарт рассказывал о дополнительной пользе от наших летунов. Не только жители наших “деревень” спорят меж собой, кому достанется очередная партия удобрений, но и все окрестные королевства видят в нем секрет плодородия наших полей. Отчасти они правы, конечно. Без постоянно внесения в почвы нужных элементов, даже от шатунов вскоре пропала бы всякая польза. Магия магией, но она не создает всех необходимых питательных веществ, если, конечно, это не трансмутация материи. Но и одними вивернами мы не обходимся»

Слушая беспрестанную перекличку ящеров, драконоборец следил за их движениями. Виверны не сидели на одном месте, постоянно двигаясь с мета на место. То и дело кто-то перепрыгивал с одного бревна на другое, поближе или подальше от соседей. На их фоне хорошо выделялись самки.

Восседая в гнездах, специально сделанных во множестве, спрятанных в переплетении жердей, они вели себя тише остальных. Пряча головы под крыльями, они создавали своеобразный купол, под который постоянно выдыхали огонь тонкими струйками. А самцы постоянно подносили им кусочки мяса, отрывая те от лежащих в кормушках туш животных.

«Тридцать шесть штук, только на этом этаже и им даже не тесно» — владыка Цитадели поднял голову вверх, рассматривая лесенки и широкие пролеты, сквозь которые ящеры могли свободно перемещаться. — «Под виверн выделено по десять этажей в каждой башне, вылететь они могут только с двух последних. А, самый верхний служит арсеналом для стрелковых орудий и амуниции всадников. При этом, десять метров от потолка до пола позволяют им в том числе немного летать. И еще пять нижних этажей отведено под иные нужды. Воистину, наши башни почти неиссякаемый источник пространства»

— Что привело вас к нам, Первый Страж? — поспешивший навстречу человек не носил доспеха, но драконьи глаза выдавали в нем всадника. Иные не посещали гнезда.

— Хочу проверить, как на меня будут реагировать виверны. Возможно, моя природа сможет внушить им достаточно трепета. — опустив голову, драконоборец всмотрелся в лицо своего воина. Его огонек источал печаль.

— Не смею надеяться на такую удачу. — брат ордена покачал головой, с заметным напряжением в глазах. — У нас как раз пополнение есть. Все, как один, непокорные, злые и вечно голодные. Уже достаточно выросли, так что придется их убить. Этот рок достался мне. — тяжело выдохнув, он указал рукой на лестницу, ведущую наверх. — Идемте, я покажу их.

— Тяжелая ноша. — следуя за проводником, Алгалон не забывал посматривать по сторонам, отмечая почти полное отсутствие реакции ящеров.

«Сейчас я сдерживаю драконью сущность, но что будет, если дать ей свободу? Пожалуй, сейчас не лучший момент для такого рода проверок. Если они все взбесятся, радости подобное никому не доставит. Как минимум могут пострадать простые рабочие»

— Обычно мы тянем жребий. — поделился всадник. — Сегодня не повезло мне. В следующий раз достанется кому-то другому. Никто не хочет обрывать их жизни. Да, ведут они себя скорее как опасные твари, но из их же рода происходят и наши собственные виверны. Особенно несладко приходится, когда кладка принадлежит кому-то из наших спутников.

— Надеюсь, решение найдется и вам больше не придется так поступать.

— Да. — брат ордена кивнул, шагая по лестнице. — Своими силами мы не справляемся. Разное пробовали, а толка нет. Селекция не работает. Какой от нее смысл, если бывает так, что хорошая виверна за всю жизнь может не дать подходящего потомства? Даже подчинение друидское использовали, со свитков и сами разучивали, но так не возникает связи, интуитивного понимания. Приходится контролировать почти каждое движение виверны. Такое в бою не подспорье, скорее обуза. К дриаде наведывались в том числе. Однако, она тоже оказалась бессильна помочь. Агрессивных она назвала дикими и посоветовала избавиться, не допускать их до размножения. Вот и вся ее помощь.

— Я уже слышал от Грамдара о сложностях с пополнением числа послушных виверн. — произнес владыка Цитадели, осматривая новый этаж. Он почти ничем не отличался от предыдущего, кроме наличия отдельного помещения. К нему-то они и шли. — Странное дело. Виверны достаточно умные создания сами по себе, их можно обучить командам. От того лишь более непонятно, почему среди них рождается так много… негодного потомства.

— Они не глупее остальных, просто их интеллект насквозь хищнический. — с готовностью пояснил всадник. — Это не плохо, но в то же время не позволяет их дрессировать. Они даже могут притворяться, до поры, устраивать засады на нас, выпрашивать корм.

— Похоже, что именно нормальных особей, какими им и положено быть в природе, мы отметаем в сторону, выбирая тех, что не смогли бы выжить.

— Действительно. — всадник кивнул. — Часто те виверны, что подходят под седло, выбиваются из группы и страдают от нападок. Это основной из способов, который помогает нам отсеять зерна от плевел. — остановившись перед широкой металлической дверью, он развернулся. — Пришли. Внутри годовалая поросль. Прошу, никого не убивайте, я сделаю все сам, правильно. Если взрослые почуют кровь молодняка, могут начать грустить.

— Хорошо.

— В таком случае, я пойду. Еще много дел надо успеть сделать, а день короток.

Бросив короткий взгляд в спину удаляющегося всадника, владыка Цитадели отпер засов и отворил дверь. У самого входа его уже поджидала небольшая виверна, по пояс высотой. Скаля и щелкая клыками, она зло шипела, максимально высоко вверх вытягивая голову, дабы казаться крупнее. Остальные вели себя не лучше, явно недовольные столь ограниченным пространством, но сидели на стенах.

«Раз уж пришел, надо бы и опускные механизмы на верхних этажах проверить. Пусть Грамдар не допустил бы их порчи, да и мастера верхнего города, за них отвечающие, тоже, свое внимание проявить стоит. За последние дни я слишком много времени провел в тронном зале. Не помешает показать себя ордену и горожанам»

— Чего клыки показываешь? — пройдя внутрь, Страж немного отпихнул морду ящера и закрыл дверь. — Совсем не чувствуешь угрозы?

«Надо будет распорядиться, чтобы нескольких подростков и взрослых особей передали в Храм Огня. Как бы паршиво это не звучало, надо на ком-то проверить, как повлияет кровь Галакронда и моя собственная. Не помешают и яйца»

Склонившись, драконоборец схватил виверну за голову и надежно зафиксировал, всматриваясь в ее морду. Упираясь всему лапами в пол, она скреблась и пыталась вырваться, недовольно шипя. Пасть то и дело пыталась раскрыться, ухватить пальцы. А в глазах ящера не имелось и капли страха. Он словно готов был броситься на любого, будь он хоть сильнее, хоть крупнее.

— Интересно, в чем же дело? — вслух рассуждал Алгалон, не отрывая внимания от своей добычи. — Вас ведь, как вида, не существовало до переноса. На просторах девяти миров вы водились в одном месте, там вас знали как безжалостных, опасных скальных тварей. Мы использовали вас, чтобы создать летающих разведчиков, частично заимствовал оригинальное описание. Но и своего добавили. Не в том ли дело? Поэтому часть из вас послушна, а часть так похожа на своих “прародителей”?

Не рассчитывая получить ответ, владыка Цитадели сосредоточился на своем восприятии. До предела напрягая чувства, он смог охватить пространство на километры вокруг, но главное, ощутил крохотную точку на месте каждой виверны. У взрослых она была побольше, у молодняка меньше, но в обоих случая не достигала размеров искорки. Нашлось и несколько отличительных особей, превосходящих остальных в этом аспекте. Их драконье начало на фоне остальных сородичей горело яркими точками.

«Видимо, те самые лучшие особи» — отметил Страж с толикой интереса. — «К ним тоже заглянуть не помешает. Пусть и в них драконьего меньше, чем в любом воине крови, есть шанс, что именно они лучше всего справятся с кровью Галакронда. С другой стороны, лучше не рисковать ими сразу, а оставить на конец, когда появится какой-то положительный результат. Будет глупо потерять их во время первых экспериментов»

Крайне осторожно приоткрыв тиски на своей сущности, драконоборец позволил капельке энергии растечься за пределы сердца. Вот только, молодая виверна никак не отреагировала. Ей по прежнему было плевать и она продолжала пытаться вырваться, чтобы, наконец, как следует укусить.

Хмыкнув, Алгалон выпустил еще немного, опасно близко подступившись к грани, когда начинал влиять на членов ордена и своих потомков. Впрочем, эффект остался прежним.

Отпустив подопытного, он выпрямил спину. Воспользовавшись внезапным освобождением, ящер торжествующе зашипел и попытался вцепиться в ногу обидчика. Вот только, клыки бессильно клацнули по Чешуе и снова сомкнулись. Новое, обиженное и полное боли шипение наполнило помещение. А один клык остался на полу.

«Никак молочный зуб выпал?» — посмеиваясь про себя, владыка Цитадели призвал в руку Погибель. — «Кажется, был среди черепов один пленник, отличавшийся несколько особенным подходом к делам. А среди его рабов водились самые разные виверны. Не хочется, но надо попробовать получить ответы, если они есть. Раз перенос создал столь могучие души, то мог и памятью их соответствующей наделить. Все больше начинает казаться, будто и не было никакой игры, а лишь все такая же реальность, просто мы воспринимали ее иначе»

Мир дрогнул и преобразился в глазах Стража. Часть красок ушла, растворившись в новых, ранее невиданных оттенках. Окружающие стены стали призрачными, эфемерными. Материальное отступило на второй план, уступая место текучим энергиям, коими был наполнен мир.

Присмотревшись к копью и окружающим его тысячам нитей, драконоборец быстро выделил среди них самые плотные, толстые. Если вглядываться, они начинали походить на тонкие цепи. Воплощение печати, связавшей души и копье воедино.

Найдя нужного дракона, Алгалон прикоснулся пальцами к его нити и сжал, направив в нее толику своей силы. Вместе с четким желанием, того оказалось достаточно и реальность снова преобразилась. Все вокруг заполонило золотое пламя, пляшущее на костях драконов, больших и маленьких, самых разных.

Подняв голову, владыка Цитадели встретился с полным ненависти взглядом. Прямо перед ним лежал дух гигантского дракона, почти не уступавший ему в размере. Его тело, будто бы состоящее из камня, пронизанного прожилками, сковывали сотни золотых цепей, особоенно плотно опоясывая пасть. А во лбу горел знак власти.

— Я пришел задать тебе несколько вопросов.

Страж выглядел как костер, как оживший огонь. Воплощение пожара. Он чувствовал, что в любой момент может принять драконий облик. И вместе с тем, невероятное сродство с огнем и самим необыкновенным пространством, в котором томились все пленные души драконов прошлого.

Подняв руку, он указал на цепи и часть из них распалась, достаточно было пожелать. Пасть безумного ящера освободилась.

Услышав стук в дверь ее личных покоев, Литарат недовольно скривилась, лежа на кровати. Проведя на ней последние пол дня, обнимая подушку и размышляя, она совсем не хотела подниматься или говорить с кем-то. Ее жгла обида, как на отца, не оценившего успехи, так и на собственную глупость. Ведь можно было провести встречу иначе, использовать другие слова, выставить все в ином свете, более благородном. Еще слишком многому предстояло научиться.

К тому же, та единственная, кто могла бы ее понять и поддержать, мать, оказалась ранена, от чего юная драконица грустила еще больше. Будучи не в силах помочь, как-то повлиять на ситуацию, ей оставалось только ждать и выстраивать в голове будущие разговоры, дабы больше не попасть впросак.

Стук прозвучал снова, на сей раз громче, настойчивее.

Зло дернувшись, девушка поднялась и спустилась с огромной кровати. Не надевая обуви, в покоях все устилали ковры и великолепные шкуры, она зашагала к выходу. Внутри нее, не смотря на изначальный испуг, копилось много “яда”, который не на кого было выплеснуть. До сих пор.

Отперев не слабый засов, сказывалось наследие Цитадели, как крепости, и отомкнув замок, юная драконица резко толкнула наружу толстую дверь. Уставившись на старшего брата, первенца, она быстро все взвесила и… не стала сдерживаться.

— Какого черта ты ко мне пришел, увалень? — скривив не самую приятную мину, выдала она.

— Язык то прикуси. — нахмурившись, бросил Сартарон, без стеснения заходя внутрь. — Ты от всех спряталась, потому пришлось самому идти, чтобы выяснить причину. — он закрыл дверь и, повернувшись, попытался придать лицу максимально располагающий вид. — О разговоре с отцом мне известно. Почему к нам не пришла? Мы с Галарионом и Таларионом тебя ждать еще вчера, хотели поддержать.

— Какой помощи от вас вообще можно добиться? — сложив руки на груди, Литарат попыталась смотреть на брата сверху вниз, с превосходством. Да только он был гораздо больше нее во всех отношениях, от того не получилось добиться должного эффекта. — Вы трое именно такие, каким бы он хотел видеть всех своих детей! Твердолобые рубаки, без толики деловой жилки, не видящие дальше своего носа.

— Хватило бы тебе смелости сказать такое в лицо отцу? — первенец удивленно изогнул бровь, почти пораженно выслушивая тон, полный злости и желчи. — И раз уж ты такая прозорливая, видишь больше и дальше других, иди и поделись своей точкой зрения с сенешалем. С отцом. С другими младшими стражами. Хоть с кем-то.

— Повторю. — с нажимом проговорила она. — Вы все идиоты, застрявшие в каких-то старых идеях, хотя мир изменился. Какой смысл рассказывать обо всех торговых возможностях старикам, если они не воспользуются ни одной из них. Цитадель могла бы задавать все окружающие королевства, хоть в военном, хоть в экономическом смысле, но ничего не происходит.

— Еще раз попрошу — следи на языком. Я готов стерпеть, до поры, когда ты говоришь обо мне, однако, поносить отца и младших стражей, не позволю.

— Вот! — взъярилась девушка. — Ты тоже не готов воспринимать что-то новое.

— Ты сыплешь пустыми оскорблениями, не предлагая ничего полезного, ничего конструктивного. — Сартарон покачал головой. — Цитадель действительно способна растоптать все людские государства и пойти дальше, спалив в огне весь Новый Мир. Какой в этом смысл? Зачем нам порабощать, военным или экономическим методом, других?

— Земля, богатство, пустой звук для тебя? — юная драконица склонила голову к плечу, смотря на брата с толикой жалости.

— Зачем?

— Не поняла. — она замялась.

— Зачем нам еще больше земли и богатств? Мама наверняка водила тебя по Сокровищнице, ты все видела. Найди хоть одну достойную причину, для накопления еще большего количества золота и камней. Пойму, если бы речь шла о волшебных металлах, необходимых для ковки брони и оружия. Но почти все месторождения и так принадлежат нам. А значит, никакого особого интереса в Новом Мире у нас попросту нет.

— Золота и камни сами по себе неплохая цель.

— То есть, ты считаешь их достойной целью, ради которой можно использовать военную силу ордена?

— Да. — голос Литарат был тверд.

— За такие высказывания тебя выпотрошит любой мастер клинка и будет прав. Теперь мне ясно, почему так гневался отец. Ты же самая настоящая идиотка, хотя считаешь таковыми всех вокруг. Мнишь себя самой умной, хотя слепа, как древняя старуха и не видишь дальше своего носа.

— Да ты… — юная драконица набрала в грудь побольше воздуха, собираясь разразиться тирадой.

— Умолкни. — спокойно, не меняя выражения лица или громкости голоса, бросил первенец. — Ты потеряла на время право голоса, доказав свою полную несостоятельность понимать устои места, в котором родилась. Да что там, ты отца то нашего понять не смогла, хотя он так тебя любил и лелеял. Боюсь представить, как разрывалось его сердце, когда ты обрадовала его подобными речами. — одним взглядом задушив новую попытку возмутиться, первенец Стража продолжил говорить. — Видишь ли, сестра, наш отец существо весьма особенное. А его взгляд на мир и многие вещи в нем, заслуживает еще большего внимания. Его могущества достаточно, чтобы спалить дотла весь Новый Мир и многие, многие иные миры. Он мог бы распространить тираническую всласть на все до селе открытые пространства, в том числе благодаря порталам. Однако, вместо чего-то столь легкого, приземленного и в чем-то презренного, он взялся строить большее, благородное и светлое. Легко поддаваться порокам, злости, зависти и прочим темным чувствам, тяжело им противостоять, взращивая в себе противоположное. И именно тем он занимается. Он основал орден, который воспевает доблесть воинов, благородство, помощь слабому. Само малое число братьев отражает то, насколько его дело непростое. Достойных и вообще способных впитать в себя это учение, следовать ему, невероятно мало. Посмотри на город в которым мы выросли, лучше него не найти. А все горожане сыты, здоровы и счастливы. У нас нет преступников, потому что всем есть дело, все хотят трудиться. Они не знают болезней и большинства бед. Им не надо думать о безопасности.

— Хорошо, хорошо! Раз так, мы могли бы завоевать другие города, чтобы и их превратить в такие же благие места.

— Подобный образ жизни невозможно навязать, не подчинив ментально вообще всех. — Сартарон мягко покачал головой. — Все, кто хотят честно жить и трудиться, сами идут к нам, селятся в башнях. Там для них есть все. Остальным нет смысла ничего навязывать. Они будут недовольны, будут сопротивляться… К тому же, братья ордена не завоеватели, они защитники, убийцы чудовищ. Даже если отец повелит им, мало кто захочет следовать его слову. Они усомнятся, тот ли это Первый Страж, в котором они видели пример и живую надежду. Воплощение всего того, к чему надо стремиться.

— Какой вообще смысл во всех наших ресурсах, в ордене, если их нельзя использовать по своему уму?

— Орден создавался, как место притяжение всех тех, кто хотел бороться со злом. Для тех, кто питал жажду мести по отношению к чудовищным драконам прошлого. То были безумные, жадные твари, жаждущие причинять насилие ради еще большего насилия, питавшие слабость к бесцельному накоплению всего подряд. — первенец Стража со значение посмотрел на сестру. — Он и не должен использоваться ради завоеваний или потакания твоим замашкам. Итак, ты назвала отца и младших стражей идиотами, ведь они не захотят следовать твоим представлениям о правильном будущем Цитадели. Но правда такова, что именно ты не способна предложить ничего, что необходимо нашему дому. У нас есть невообразимые богатства, продовольственная независимость и сила, которую можно использовать ради чего-то большего, чем предлагаешь ты. Отец гораздо мудрее и умнее тебя, не смей оскорблять его или кого-то другого, даже имея на то право, дурой ты выставляешь в первую очередь себя саму. Особенно, когда сама же и не права. Где твое личное достоинство?

— Он назвал все мои достижения, все то, чего я добилась сама, ничтожным и глупым! Он назвал меня мерзкой змеей, без крыльев! Я имею право говорить о нем все, что мне вздумается.

— К слову, раз ты заговорила о матери. — полностью проигнорировав детское нытье, Сартарон решил использовать еще один пример. — Именно для борьбы со злом, с угрозами, способными сломить даже волю нашей мамы, создавался орден. Не знаю, успел отец тебе рассказать или нет, но ее подчинили, не заметно для самой себя. Понимаешь? К чему ордену завоевывать какие-то земли, от которых не будет толка, но на контроль которых придется выделять силы, когда есть такой враг? Враг, от которого без нашей помощи очень многие не смогут защититься. Они умрут черной, несправедливой смертью, не в силах даже сопротивляться. У них может быть оружие, но противостоять настолько подавляющей мощи дано считанным единицам. — он взял небольшую паузу, чтобы обдумать дальнейшие слова. — Если для тебя так важно, чтобы кто-то прислушался к твоим идеям, для начала сама потрудись осознать наши идеалы. Ты можешь полностью их не принять, но ради матери постарайся хотя бы не злить отца.

— Ему и без меня хватает. — Литарат хмыкнула, отводя глаза в сторону. — Ты не чувствовал на себе его испепеляющий гнев, бурлящую ярость, внушающую ужас злость или норовящую испепелить ненависть. А я все испытала на себе, когда он вышел из себя. Его истинное лицо не такое уж благородное.

— Ты глубоко заблуждаешься. — первенец Стража тяжело вздохнул. — Те эмоции еще недавно мы все с ним разделяли, хоть и слабее. Каждый брат ордена их испытывал, я спрашивал. Они все родились из-за состояния, в котором оказалась мама. Отца разрывает на части от желания отправиться обратно на Азерот и повергнуть тварь, сотворившую с ней такое. Но он не может, вынужден оставаться в Цитадели и охранять ее покой, нести неусыпную стражу. И при всем этом, отец продолжает сохранять здравомыслие, следить за делами и начинать новые проекты. Одно то, как деловито носится по всему городу Грамдар, о многом говорит.

— Думаешь, в нем никогда не было этих… не самых благородных чувств? Сомневаюсь. Подобное, как мне кажется, не рождается из пустоты.

— К чему ты клонишь? — Сартарон оглядел сестру с ног до головы.

— Отец не такой добренький светоч, каким пытается казаться. Вспомни, как посматривал на нас, когда подрастали. Его взгляд казался колючим, холодным и даже немного опасным. Рядом с ним было неприятно находиться.

— Тебе ли говорить? — легкая усмешка украсила губы первенца Стража. — В разговоре с кем-то другим такие речи не произноси. Я понимаю, ты обижена. Мысли твои злы, а язык пытается жалить любого, кто попадется на глаза. Но авторитет отца непоколебим на его земле. Как бы ты ни дулась, головой тоже думай. Подняв не ту тему, прежде всего, уронишь себя в глазах членов ордена, да и остальных. Тогда точно не сможешь ничего добиться дома.

— Будто бы у меня есть шанс. Отец… недоволен моими методами.

— Так используй другие, которые придутся ему по вкусу. — Сартарон пожал плечами, с таким видом, будто выражал прописную истину. — Ты ведь отступилась от того, чему учили, потому он и злился, я прав?

— Просто использовала все доступные методы. Уверена, мама оценит мои достижения, когда проснется. — голос девушки смягчился. Большую часть скопившегося разочарования и обиды она уже успела выпустить.

— А вот я не уверен. Все же ты нарушила принципы, которых отец так старательно придерживается и пытается вырастить в других. А мать всегда и во всем на его стороне. В сущности, ты заслужила наказание, но отделалась выговором. Напоминает наше детство. Даже обидно.

— Почему? — юной драконице стало любопытно.

— Да как сказать… — Сартарон потер подбородок, ровно в том месте, куда пришелся один из ударов отца. Только чудом зубы тогда остались на месте. — Отец преподал мне на самом деле один хороший урок, при помощи кулаков и огня. Поверь, теперь, испытав на себе его силу и ощутив внутр спящего дракона, многое пересмотрел. Возможно, и тебе не помешало бы получить как следует по жопе, с огоньком. Да так, чтобы вся дурь из головы вышла.

— Он тебя бил? — брови Литарат поползли вверх.

— Хах, нет. — первенец Стража улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Поверь, если бы отец хоть один удар нанес всерьез… Он помог мне найти уверенность в себе, обрести стержень даже. Сейчас я чувствую себя гораздо сильнее, чем до того. А голова ясна, как никогда. Цели намечены, остается лишь делать шаги по направлению к ним.

— Похоже, у тебя окончательно заклинило мозги.

— Просто я воин и мыслю несколько иными категориями. Для нас бои и поражения — нормально. Нет ничего зазорного в том, чтобы получить по лицу. Тем более, если соперник гораздо могучее. Наоборот, из такого надо выносить уроки, как я и сделал. Думаю, словами мне было не помочь тогда, вот отец и поступил так, как поступил.

— Ну уж нет, мне такого не надо. — выставив перед собой руки, девушка ими замахала.

— А это решать не тебе и не мне. Ладно. — шагнув вперед, Сартарон сграбастал сестру, крепко обняв. — Больше не прячься от нас, от своей семьи. Ссоры будут случаться всегда, без этого никуда не деться. Но у нас есть кое-что большее, связывающее всех в одну крепкую стаю. В следующий раз лучше сразу иди ко мне или другим братьям. А еще лучше, иди к отцу и постарайся поговорить с ним. Раз он ничего еще не сделал, значит, не все потеряно, он оставил тебе шанс. Подумай над нашим разговором, хорошенько обдумай свои поступки и поймешь, почему он гневался. И последнее: даже не думай пытаться использовать орден для чего-то иного, нежели то, чем он занимается сейчас или занимался до того. Тебе такое не под силу, только отца разозлишь.

Разомкнув объятья, Сартарон развернулся к двери и начал ее отпирать. Закончив и уже отворив, он замер на половине движения.

— Если хочешь применить куда-то свои навыки, то для начала постарайся понять, что такое Цитадель и чем она живет. Иначе все твои попытки принести пользу никогда не найдут понимания. Ты слишком по-своему воспринимаешь мир, а он гораздо больше тебя. Например, начни со своих покоев. — договорив, здоровяк вышел и закрыл за собой.

Поджав губы, чувствуя себя маленьким ребенком, которого отчитал взрослый, Литарат резко обернулась и начала осматривать главную комнату.

Стены украшали полотна из черного шелка, расшитые золотыми нитями. Под цвета Цитадели. Там же висели многочисленные волшебные светильники, из золота, украшенные камнями. Мебель из лучшего дерева, либо выточенная из обработанной кости, обязательно резная, богатая. Одна кровать чего стоила, такой мог позавидовать сам император Зиркниф. На полу же лежали ковры и великолепные шкуры. Под ними плиты, хоть и скрытые, тоже покрывали узоры. На полотке красовалась роспись.

В стороне стоял огромный дамский столик, с десятками ящичков, набитых средствами ухода и самыми лучшими украшениями. А в соседней комнате находилась ванная, полностью выполненная из мрамора и золота, с примесью драгоценных камней. Да и личная гардеробная отличалась немалым размером, как и выбором нарядов.

— И чего ему не понравилось? Довольно бедненько.

Литарат искренне не понимала, насколько обстановка ее покоев выбивается из всего, что было свойственно ордену или Цитадели в частности. Крепость, потрясающая воображение своими размерами и монументальностью, никогда не украшалась подобным образом. Хотя золота и камней в ее закромах могло хватить на самую кричащую вычурность.

Сама того не ведая, она пользовалась очередной уступкой отца, считая ее вполне нормальной.

Кул-Тирас

Некоторое время спустя

Огненная Пропасть

Еще день спустя

Двуручный меч лежал на длинном ложе, представленном подушкой, внутри прекрасного серебряного ларя, украшенного драгоценными камнями и узорами. А тот — на монументальном каменном столе, покрытом геометрической резьбой и прожилками иной породы. Отполированный до блеска, почти до зеркального отражения, он казался не менее ценным, чем серебряный ларь.

Клинок светился от наполнявшей его энергии Света, закованной в сам металл. По долу пробегали золотые искры, не вредившие ничему вокруг, но привлекавшие внимание к тончайшему рунному письму. Лезвие, казалось, вовсе состояло из Света, острого, как солнечные лучи. Гарда, прямая, по центру имела единственный камень, чистый, прозрачный, как слеза младенца, как самая лучшая вода. В нем чувствовалось скопление огромной силы, такой же чистой, как он сам. Свет сам стремился к камню, наполняя его собой. В остальном гарда почти не имела украшений, за исключением все тех же рун, гласящих о святости, непоколебимости, храбрости и угрозе всякому злу. Они покрывали каждый сантиметр и миллиметр, в том числе рукоять. Композиция выглядела на первый взгляд аляповато, но острый и внимательный глаз мог легко заметить, как одна руна перетекает в другую, как они образуют единый, непрерывный рисунок. И начертаны те были столь тонко и искусно, что угловатость и грубость полностью терялись.

Сам меч не отличался особенностями формы. Прямой, обоюдоострый, шириной лезвия в двенадцать сантиметров и длиной в сто семьдесят. Простой меч, как все в ордене, если не брать в расчет материал и усилия, которые были вложены в его создание.

Алгалон первым сделал шаг вперед, не удовлетворившись одним осмотром. Сомкнув пальцы на рукояти, он ощутил странный отклик от орудия. Оно было готово поделиться с ним всей своей силой, энергией, наделить стойкостью и праведным гневом, но и будто бы дрожало, трепетало.

В ту же секунду по мечу разлилась уже его собственная сила, и он вспыхнул, как оружие мастеров клинка. Однако, золотое пламя быстро опало, еще больше уплотнив слой энергии на острие. А уже от него начали отстаиваться и медленно отлетать протуберанцы, как бывает на солнце.

Подняв безымянное оружие из ложа, тщательно прислушиваясь к нему, владыка Цитадели сделал несколько пробных взмахов. Каждый раз ему приходилось удерживать меч, чтобы не случилось ничего непоправимого. Он хотел показать себя, продемонстрировать, как может сжигать, испепелять и очищать. Доказать, что ничего не сможет перед ним устоять.

«Какой странный получился артефакт. Он же почти полуразумен» — внутренне удивлялся Страж, не прекращая пытаться щупать предмет своими чувствами. — «Хм, в чем-то он похож на Погибель. Если к такому прикоснется кто-то лишний или просто не отвечающий моральным требованиям, его ждет смерть. Только мое копье не обладает таким ярким рвением окунуться в битву. А вот меч наоборот, жаждет сжигать и обрывать существование тварей. С другой стороны, теперь и Погибель не часто “молчит”, через нее “говорит” Свет»

Положив полотно клинка себе на ладонь, драконоборец аккуратно поскреб пальцем лезвие. На что меч мелко задрожал и дернулся в сторону, активно выражая протест. Он совсем не хотел, не смотря на свою полную гнева и ярости природу, вредить кому-то лишнему.

«Не хочет ранить конкретно меня, потому как из моей крови сотворен, или какие-то другие причины?»

— Пожалуйста, будьте осторожны, Первый Страж. — поспешил предупредить Дэтуур Крепкая Наковальня. — Ничего острее не встречал и не ковал сам. Уж не знаю, насколько крепки ваши доспехи, но меч весьма опасен своей заточкой.

— Не волнуйся, мастер-кузнец. Ты выковал прекрасное оружие, оно не хочет мне вредить, противится.

— В том мало моей заслуги. — бородатый коротышка покачал головой. — Всего моего умения хватило лишь следовать воли самого металла, помочь ему обрести форму. Я не наделял его силой, не точил. Мощь уже жила в металле, а заточку взял сам клинок, использовав руну. Пусть работу нельзя назвать халтурной, похвалы я не заслуживаю.

— Скромность тебя не красит, старик. — вставил слово глава клана. — Припомни, сколько инструментов сожрал этот меч, включая твою кузню, и гордись. Да и руны те, кроме тебя, никто не мог так нанести, не считая мудрецов. Ты почти ослеп в процессе!

— Таков материал. — выражение лица мастера осталось неизменным. — К нему еще предстоит найти подход и более полно изучить. Уверен, я бы мог сделать лучше.

— Что можешь сказать о слитках, о работе с ними? — передав оружие в руки потянувшегося Грамдара, Алгалон сосредоточился на кузнеце.

— Впервые с таким сталкиваюсь. — бородатый старец сложил могучие руки на груди, опустив голову вниз, задумавшись. — Оба слитка имели разные взгляды на то, чем бы хотели стать. Но у них получилось договориться, а когда стали одним целом, то их воля будто бы объединилась в одну.

— Какой интересный феномен. — тихо протянул Изурегас, а его глаза наполнились глубиной мысли.

— Думаю, если бы слитки не сошлись, то разное могло произойти. — продолжил говорить Дэтуур, коротко покосившись на высоченного, для него, драконида. — Металл сильный, но непокорный, своевольный. Либо следовать его желаниям, либо умереть. В нем есть гордость. Он не давал себя обрабатывать, не хотел, сопротивлялся, пока мне не принесли подходящие инструменты. Тогда дело ускорилось. И, опять же, странное происходило. Металл изменялся сильнее, чем я рассчитывал. Он будто немного тек после каждого удара, почти самостоятельно принимая форму. Хотя причиной тому могли оказаться наковальня и молот. Не знаю. — Крепкая Наковальня прервался и начал поглаживать опаленную бороду. — Это оружейный металл. Может и получится сделать какую-то броню, то все от воли слитков зависит. — он пожал плечами. — Для работы с ним нужна большая подготовка: прощупать слитки, понять их, определить намерения и прикинуть, какие получится соединить во что-то цельное. К тому же в них столько мощи, что все ее использовать для рун крайне трудно. С мечом, вон, не получилось. — кузнец немного скривился. — Все высшие, какие подходили, я использовал. Дальше пришлось обходиться старшими. В общем, перед каждым заказом мне надо будет просматривать заказы предков и учить что-то новое. Это тяжело и долго.

— Но до чего отменный меч. — Вестник Войны, ощерив клыки, смотрел на поврежденную перчатку. — Самую малость прикоснулся, а он мне броню попортил. К такому нужны и ножны под стать.

— Уже думаю, как такие сладить. — мастер-кузнец кивнул. — На сей раз надо к делу подойти по уму, с подготовкой, все хорошенько обдумав. — глаза старика снова метнулись к бормотавшему себе под нос придворному магу.

— Сможешь сделать оружие и для Тауриссана с Грамдаром? — поинтересовался владыка Цитадели.

«Клинок еще надо проверить, но уж больно хорошо он выглядит. Одной энергии в нем сокрыто больше, чем во всей остальной экипировке моих младших стражей. Да одно то, как он вскрыл рукавицу Грамдара, почти достав ладонь, говорит о многом. Он еще острее, чем клыки и когти того волка, в прошлом задравшего моего воеводу. Думаю, в этом аспекте он уступает только Погибели, но она то оружие гильдии, штучный и совершенно особый артефакт»

— Конечно, сделаю, Первый Страж. — Дэтуур чуть приободрился. — Если позволите подготовиться, то сделаю еще что-то лучше, чем этот меч. Сокровищница воистину бесконечна, как и сокрытые в ней богатства. Каждому по руке скую шедевр.

— Почему не рассматриваешь драконий адамантий?

— Он подойдет вам или господину Рейнхарту. — мастер-кузнец покачал головой. — В драконьем адамантии сокрыто слишком много святости и огня, а так же праведных гнева и ярости. Он жаждет битв, гущи сражений. Оружие из него будет справляться с уничтожением. Наделит владельца героической мощью, несгибаемостью и пылом. Разве нужно такое военному стратегу или мастеру ковки рун?

— Твоя правда. — легко согласился драконоборец. — В таком случае, сам решай, какой материал использовать. В том ты понимаешь больше нас всех.

— Как только почтенные младшие стражи оставят мне свои пожелания, сразу же примусь. — Крепкая Наковальня неглубоко поклонился, не скрывая улыбки. От предвкушения работы его начинала переполнять энергия, а голова полнилась идеями. — И хочу попросить еще пару слитков драконьего адамантия. Надо понять, на что он еще годится. Может получиться сделать из него еще что-то дельное.

— Хорошо.

— Предоставлю, владыка. — тут же отозвался Изурегас. — От себя добавлю, что мы с Тауриссаном опробовали зачаровывать тем же способом готовые изделия. Есть свои сложности и преимущества. В частности, почему-то, не происходит формирование псевдо разума. Это еще предстоит изучить. Если позволите, я бы хотел взять из Сокровищницы несколько готовых предметов, оставшихся от Обугленных Стражей и материалы, для создания новых. Хочу провести эксперименты.

— Бери и жду отчет.

— Непременно. — придворный маг глубоко поклонился, опираясь на посох, лишенный Искры Первого Пламени.

— Кстати, насколько мне известно, некоторые братья тоже получили дар обращения со Светом, после того, как напились крови одного из местных драконов. — во взгляде Тауриссана, который он не отрывал от клинка, можно было прочесть многое. Там было все, от гордости за клан, до предвкушения увидеть его в битве. — Драконий адамантий всегда можно будет использовать, чтобы сделать для кого-то из них оружие. Грядут кровопролития, война с самыми черными отродьями. Чем не благодатная почва для стремительного роста боевых умений? Может, к концу наберется еще парочка младших стражей.

— Когда появятся кандидаты, тогда и можно будет задумываться о подобном. Сейчас же никто из наших младших братьев не сможет совладать с таким оружием. — протянув руки, Алгалон дождался, когда в них вложат обратно меч, и развернулся к его будущему обладателю. — Кроме одного.

«Как бы ни хотелось вооружить таким весь орден, шапка не по размеру будет. Либо оружие их убьет, либо просто не дастся в руки. Да и навыки нужны, чтобы успешно пользоваться чем-то подобным. К тому же, судя по всему, каждое такое орудие будет уникальным, хоть и с общим уклоном»

Рейнхарт, все так же ходящий без доспехов, в простой одежде, опустился на одно колено, а по лицу его пробежала тень. Сердце старого рыцаря сжималось от боли.

Он не чувствовал за собой права на владение новым оружием, столь превосходным. Выкованным словно специально для него. Не после того, как подвел своего господина.

— Раньше в этом зале мы занимались сортировкой добычи, любовно распределяя ее по ячейкам. — начал говорить Алгалон, держа клинок на вытянутых перед собой руках. — Давно тут не появлялось ничего достойного внимания. Этот артефакт занял бы одно из самых почетных мест, но я отдаю его тебе. — Владыка Цитадели прекрасно видел и чувствовал, как тяжело приходится его младшему стражу. Он не мог себя простить. Не хотел себя прощать. — Он лучше всего того, что оставили по себе прочие Обугленные Стражи. Потому, лучше сослужит тебе службу. Возьми новое оружие. Сожми рукоять. И обрати его против врагов ордена, против зла, тьмы и мерзости, таящейся в темноте. Обрати его против тех, кто прячется за маской благородства, играясь с судьбами слабых и попирает своим существованием сам Свет.

Двуручник лег в протянутые ладони старого рыцаря, не отвергая его прикосновение. А значит, он был достоин.

— Больше ни один из наару не сможет вторгнуться в твой разум или в разум кого-то из ордена. А если попробует, ему придется предстать предо мной. — продолжил говорить Страж. — Но, я хочу, чтобы именно ты стал бичом этих тварей. Мсти им, за себя, за всех тех, кого они одурачили и одурачивают, за тех, кого поработили и порабощают прямо сейчас. Свет явил мне многие откровения о них. И сейчас я объявляю на них Охоту.

— Клянусь, моя рука не будет знать к ним пощады. — Рейнхарт сжал рукоять меча и над ним начал разгораться золотой свет. — Сердце не дрогнет, не обманется их обликом, речами и посулами. Я твой ревнитель, Первый Страж, воздаятель. — постепенно лучистое сияние обретало плотность, покрывая тело человека доспехом. — Как когда-то в прошлом, в первый день нашего знакомства, я снова клянусь тебе в верности. Клянусь быть оплотом перед скверной зла и нести смерть мерзким тварям. Карать их огнем и мечом, куда бы ни ступила нога. — когда старый рыцарь встал, его покрывал полный золотой доспех, а за спиной были сложены ангельские крылья.

— Твои клятвы никогда не были нарушены, однако я приму их снова. — владыка Цитадели кивнул. — Будь с нами без вины и самобичевания, друг. За моих детей мы отомстим вместе. Растопчем наару в пыль и покроем ей нашу броню, подобно тому, как пьем кровь драконов.

«Эти доспехи не проявление способностей меча. Больше похоже, что сам Рейнхарт сделал какой-то шаг вперед. Может, сказывается то, что он начал воспринимать Свет иначе, чем раньше? Все же теперь он не что-то эфемерное, склонное к добру. Он существует почти как разумное существо, океан благой энергии, со своими принципами и догмами»

— И все же, я хочу делом подтвердить свои слова. — сенешаль склонил голову.

— Я там подыскал пару непростых классов, то, что надо для борьбы с всякими сущностями. Так что армию подготовим, Страж. Не опозоримся, как в тот раз. — добавил от себя Вестник Войны.

— Либо я сам обучу всех нужным заклинаниям. Есть небольшой прорыв, правда, не многие справятся с осваиванием чего-то столь сложного. — во все глаза смотря на Рейнхарта, произнес Изурегас.

— А мой клан закует всех в самые надежные доспехи и будет биться в составе ордена. — медленно поглаживая бороду, владыка Огненных Недр и сам подумывал о том, как ему лучше отмыться от позора. — Вместе мы сломим сопротивление любых врагов. Так было всегда. Бывало, нас били, но мы всегда держались крепко, до последнего, как велит клятва. Никогда не отступали и где теперь мы, а где другие? Наши крепкие сапоги раздавят всех.

— И все же новая броня тебе не помешает. — хмыкнул драконид. — Выглядишь красиво, но слишком не по-нашему. Светильник.

— Будет броня. — покивал владыка подземного народа. — Под стать мечу.

— Грядет время пира, на котором все выпьют крови и погрузятся в сон. — слово взял Алгалон. — Подготовь все, Грамдар. Скоро я передам тебе послание, его надо будет передать драконам. Попрошу их помочь с обороной, пока нас не будет. А как вернемся, огненным валом пронесемся по всему Нортренду. Сметем сопротивление слуг Древних Богов и откопаем его самого! — драконоборец резко сжал кулак, выплеснув капельку эмоций, от чего огонь на раскаленной Чешуе взвился ввысь.

«Сегодня уже ко мне явятся восемь принявших пламя. Проверю их результаты, посмотрю, да дам первым выпить Золотую Кровь. А там дальше, как будут утверждены многие вопросы, кузни Огненной Пропасти начнут работать на полную. Перевооружение не займет много времени. Пушки и прочие новые изобретения не понадобятся сразу, но пригодятся в дальнейшем. И готовиться надо быстро, скоро. Есть ощущение, что демоны еще попробуют явиться на Азерот, как раньше. И тогда противостоять придется армиям во главе с чудовищами, не слабее моих младших стражей. Понадобится все, что мы можем произвести»

— Тогда и рудокопов придется отводить, встанет добыча кобальта и титана. — посетовал Тауриссан.

— Помимо того, озаботься приобретением проходческих големов. Их понадобится много. — владыка Цитадели повернулся к дварфу, возле которого молчаливой статуей стоял мастер-кузнец. — Азерот наверняка богат многими рудными жилами и необыкновенными минералами. На все не хватит кирок. Понадобится подключать иные инструменты.

— Опять ворчать будут. — глава клана вздохнул.

— А ты, Рейнхарт, возвращайся в наш кабинет сегодня вечером. Есть несколько дел, которые требуют обсуждения…

Вернувшись в тронный зал, Алгалон занял причитающееся ему место и закрыл глаза. Еще одно важное дело было сделано, требовалось подумать о дальнейшем. Кампания на Азероте виделась ему долгой и изматывающей.

Какими бы сильными ни были члены его стаи, их число оставалось плачевно малым. Уже сейчас, на незаселенном Нортренде, нашлись проблемы. Слуги Древнего Бога активно сковывали силы ордена, не давая высунуться за пределы кое-как удерживаемых территорий. И это лишь один из них, из троицы. А врагов предвиделось еще большее количество.

Свет явил многие откровения. В том числе об Армии Света. Образовании из множества разных рас, собранных вместе наару для борьбы с бесконечными ордами демонов. И в них сторонники Света не одерживали побед. Умываясь кровью, они терпели поражение за поражением. Уступали целые миры.

В бой Пылающий Легион вели генералы, тысячи лет посвятившие истреблению жизни и завоеваниям. Они насквозь видели все ходы наару и их прислужников. Раскусывали каждый ход и использовали их, чтобы заманивать в ловушки. А когда требовалось, то сами выходили на поле боя, порой отбрасывая армии единолично.

Но самое паскудное крылось в их числе. Пылающий Легион был неисчислим. В него входили многие принявшие скверну народы и расы, постоянно пополняясь все новыми и новыми рекрутами. И они обладали подлинным бессмертием. Демоны не могли умереть за пределами своего родного пространства. Чтобы гарантировано оборвать существование демона, требовалось умертвить его в Круговерти Пустоты. Иначе он возродится. Тяжесть нанесенных увечий лишь увеличивала срок перерождения, не более того.

Генералов же, ведущих в бои бесконечные легионы демонов, насчитывались десятки. Гораздо больше, чем младших стажей. И каждый обладал достаточной мощью, чтобы сдерживать лучших членов ордена. Помимо того, демоны не чурались использовать артефакты и магию, хватаясь за любое преимущество. И были в том весьма хороши.

Вся пехота Пылающего Легиона, мало того, что имела опыт бесконечной войны на уничтожение, носила отличное тяжелое оружие и неполные доспехи. На всем были нанесены руны, пропитанные скверной, отравой для всего живого. Снаряжение офицеров впечатляло еще больше.

И не мудрено, у Легиона имелись целые миры-кузницы. На них рабы трудились в бесконечных каторгах, добывая и плавя металлы. Порабощенные, обманутые и просто предавшие все живое кузнецы бесконечно ковали оружие, не ведая отдыха.

Демоны никогда не чурались похищать работников, истязать их, сводить с ума болью и темными чарами. Доводить их до такой степени исступления, когда они полностью утрачивали себя и становились одними из них. Такими же мерзкими отродьями.

В распоряжении Легиона имелась целая раса гротесков-инженеров, обеспечивающая всю основу производства. Надсмотрщики за рабами и изобретатели, они возводили адские машины, питающиеся истерзанными душами. Собирали всевозможные механизмы. Оживляли огромных големов из оскверненного железа. Отливали пушки. На них же держались все кузницы, беспрерывным потоком изрыгающие броню и оружие.

Маги Легиона вносили не меньшую лепту в уничтожение жизни во вселенной. Все их деяния и достижения не поддавались описанию. Из их же числа выходили два владыки, главенствующие над всеми демонами.

Когда же темные колдуны и кузнецы сходились вместе, рождалось очередное орудие, достойное забвения. Всевозможные орудия, выкованные из овеществленных страданий, мук, плоти и костей, разных металлов, питались душами и обладали невероятной мощью. Порой случалось так, что для падения мира хватало одного чемпиона Легиона, вооруженного таким клинком или топором.

Пока лилась кровь и обрывались жизни, носителей столь чудовищных артефактов можно было победить лишь чем-то равноценным. Они не знали усталости, не ведали боли. Их раны, если таковые появлялись, быстро заживали. А там, где один могучий демон творит резню и сеет скверну, всегда находилось место и другим. Они сами пробирались в мир, становившийся для них маяком. И тогда их уже ничего не могло остановить.

«У демонов есть огромная ресурсная база и несметные армии» — размышлял владыка Цитадели. — «Их больше, чем нас, у них есть магическая поддержка и инженерные войска, артиллерия. Опыт использования всего этого вместе» — пальцы стража начали отстукивать ритм по черепам молодых драконов. — «У нас тоже немало всего припасено в Сокровищнице. Тот же Колосс есть. Но этого крайне мало. На одного брата демоны выставят тысячу своих. В столкновении с ними мы лишимся того тотального преимущества, к которому привыкли. Есть среди них такие, кто смогут составить конкуренцию мастерам клинка и младшим стражам. Даже мне может прийтись нелегко, когда дойдет дело до их владык. Весьма опасные колдуны. В долгой войне мы не устоим. Нет такого же развитого производства, численности и ресурсов. До сих пор мы брали врагов превосходством, мощными и уникальными артефактами, но сейчас тот же трюк не сработает. К столкновению с Пылающим Легионом мы должны стать армией, обладающей мощным тылом. Для этого придется увеличить производства, благо все необходимое есть на руках, а преобразованиям положено начало. Еще никогда плавильни Огненной Пропасти не работали так нагружено, как предстоит»

Встав с трона, драконоборец спустился с пьедестала и медленно побрел вдоль красного ковра, стрелой прознающего весь тронный зал. Ту часть, что была пронзена Погибелью, давно починили, да так, что не было заметно следов.

Шагая мимо гигантских черепов, Алгалон то и дело останавливался, рассматривая особенно представительные трофеи. Его беспокоило, что столь мощный козырь пока “пылился” без дела.

«В Новом Мире почти нет ресурсов. Крошки адамантия и немного мифрила. Полно железа и других минералов, соединений, но ордену они не годятся. Значит, так или иначе, наши интересы сойдутся на Азероте. Мир богат магией и уже в Нортренде нам повстречались хорошие залежи полезных металлов. Необходимо разведать весь остальной мир, застолбить залежи полезных ископаемых и начать разработки как можно раньше. Дварфам еще понадобится время, дабы понять, как их обрабатывать, использовать и куда применять. А его не так уж много» — руки владыки Цитадели сжались в кулаки. — «Цитадели предстоит сделать скачок, который, по уму, должен растянуться на годы и десятилетия. У нас в запасе не больше пары лет в лучшем случае. Однако, перед всем этим, мир требуется очистить от всякой мерзости. Древние Боги и их слуги должны пасть до первых столкновений с Пылающим Легионом. Таких тварей нельзя оставлять за спиной. Туда же, в один костер, надо бросить и элементалей с черными драконами. Но их то хотя бы можно использовать с пользой. Столько всего предстоит сделать…»

Сойдя с тропы, Первый Страж подошел к одному из черепов. Он занимал все пространство от пола до потолка, больше сотни метров и почти пятьдесят в ширину. Проклятый змей отличался огромной разверстой пастью, полной острейших клыков. Сейчас же все они хранились в Сокровищнице.

При жизни он обладал почти полной неуязвимостью к физическому и магическому урону. Его кристаллическая чешуя отличалась непробиваемостью, вот только была воплощением всей магии дракона. Секрет победы над ним крылся в развеивании магии. Под броней же скрывалась крайне податливая плоть. В том он походил на жука, противное насекомое, чье мягкое, почти жидкое нутро, пряталось под слоем хитина.

Его череп наделял возможностью призывать ту самую чешую. И именно его силу драконоборец хотел передать своему сенешалю. Правда, пока не понимал, как. Ответ мог крыться в безднах памяти любого из пленников, да только погружаться в такое, хуже нырка в самую зловонную яму с отходами.

Ладонь Алгалона легла на поверхность кости и метка, тлевшая в темноте на высоте, куда не поднимался свет жаровен, разгорелась ярче. Сам череп будто бы завибрировал, а скрытая в нем душа начала метаться, дрожать. Она испытывала боль и ненависть.

«Насколько же сильнее станут мои воины, когда напьются крови? От этого многое зависит, но их в любом случае слишком мало. По возвращении на Азерот, потребуется максимально быстро установить контакт со всеми королевствами и прочими государствами. Учитывая требования, необходимые для вступления в орден, рекрутская база одного Нового Мира слишком мала. С пополнением рядов, острее встанет вопрос драконьей крови. Откуда ее брать? Насколько нам хватит всей черной стаи? Можно ли использовать мою кровь для посвящения? Даже, если такое окажется возможным, все опять упрется в барьер. Чаша Отца просто не может производить еще больше крови Галакронда. Хм… обратиться с просьбой к стаям? Не сочтут ли они такое оскорбительным? С другой стороны, таким образом они окажут помощь в борьбе с демонами. Надо постараться убедить их. Это снизит необходимость в крови прошлого Отца Драконов»

Короткое волевое усилие отнесло владыку Цитадели на любимое место — террасу, с которой открывался вид на весь город. Прекрасный, обладающий мощными укреплениями и не менее ценными жителями. Уже сейчас многие ремесленники работали не покладая рук, наполняя склады и арсеналы. Запасалось все, от еды и оружия, до тканей, кожи и одеял, в том числе палатки и шатры. Словом, на хранение уходило все, что могло потребовать беженцам, пострадавшим и простому люду, ополчению.

Цитадель не могла защитить всех самостоятельно в предстоящей войне, но могла обеспечить их всем необходимым для борьбы.

«Учитывая возможности демонов, они вполне смогут проникнуть в Новый Мир, чтобы попытаться подорвать наш тыл или открыть еще один фронт. Их больше, гораздо больше, такое будет Легиону выгодно. Значит, надо будет провести полномасштабное укрепление вообще всего Нового Мира. Защитить правителей, их города и резиденции, замки и дворцы. Выдать артефакты. Сделать все, чтобы демоны не просочились у них или у нас. И в любом случае, до половины войск необходимо оставить здесь, в Цитадели. Всех никак нельзя кидать в бои, что еще больше сократит наши возможности» — огоньки начинали плясать на Чешуе, когда мысли Стража касались возможных разрушений и загубленных попусту жизней мирных жителей. — «Для победы над демонами, придется наносить удары по их мирам, а это уже за гранью. Нам даже не известно, где они располагаются, их координаты, по которым можно было бы навести Врата или открыть какой-то иной портал. А там их в любом случае будет больше, чем в силах вторжения. Все же, Пылающему Легиону столь же сложно проникнуть в наши миры, как и нам — к ним. С другой стороны, именно там получится нанести им реальный ущерб, а не отправить на перерождение. Еще необходимо связаться с ночными эльфами. Однажды они отбросили Пылающий Легион из Азерота, перегородив им путь на десять тысяч лет. Какая-то память у них должна сохраниться. А нам всякая помощь будет не лишней. В конце концов, нет никакого представления, как противостоять демонам из Круговерти Пустоты. Важно узнать, какой магией они пользуются, как от нее защищаться. Нельзя допустить той же промашки, какая вышла с драконами Нового Мира. Против них у нас защита отсутствовала, победили исключительно нахрапам и благодаря превосходству в числе»

Взгляд драконоборца скользил по мирным улочкам и крышам, время от времени задерживаясь на монументальных башнях, в которых жили виверны. Порой из них вылетали крылатые ящеры, обязательно оседланные. Их крики и рев не пугали местных жителей.

«Когда начнутся бои с демонами, тут уже не будет мирной жизни. Начнется работа на износ, постоянно будут сменяться братья, отправляясь на отдых или в бои. Горожане будут волноваться, ужесточится досмотр приезжих. Хотя, после писем Грамдара, все людские правители уже и так шлют полные смятения и непонимания письма. Все хотят знать, зачем нам расширять войска. Что же начнется, когда мы начнем высылать им артефакты и прочую помощь, в том числе строителей и резчиков рун? Еще многое предстоит обдумать и обсудить с младшими стражами. В том числе скорректировать перечень классов, которые будут полагать к обучению. Если дело выгорит»

— Отец, почему ты телепортировался от меня? — послышалось позади. — Как только я приблизилась и хотела окликнуть, ты исчез!

— Литарат… — тихо, самому себе, проговорил Алгалон. Обернувшись, он смерил ее взглядом, от чего она проглотила те слова, что почти сорвались с губ. — Какой вопрос привел тебя ко мне? — без былого расположения и теплоты в голосе бросил он.

— Хотела просто… поговорить. — замявшись, выдала она, не решаясь зайти на террасу.

— Предлагай тему. — владыка Цитадели сделал пригласительный жест.

— В общем, я хотела просить твоего прощения. — юная драконица пыталась стоять гордо, но в глазах мелькал страх, а спина норовила согнуться. — В последнее время меня часто навещали братья и дядя Рейнхарт. Мы много говорили. Они указывали на мои ошибки, помогали разобраться. Сейчас я поняла, что совсем ничего не знаю о месте, в котором выросла.

— Лукавишь. — спокойно произнес Первый Страж, заставив дочь испуганно отпрянуть в сторону. — Будь смелее.

— Пожалуйста, расскажи мне об ордене и том, как ты его основал.

— Даю тебе третью, последнюю попытку набраться мужества и проявить честность. Я знаю, чего ты хочешь на самом деле, но ничего не изменится, пока не научишься быть кем-то, кроме ползучей гадины. — драконоборец сложил руки на груди, изо всех сил удерживая рвущиеся наружу чувства. Цепи, удерживающие переполнявшую его ярость, звенели, угрожая лопнуть в любое мгновение.

— Ладно… Ладно! — выкрикнула девушка, на миг пересилив страх. — Я хочу заняться каким-нибудь делом. Надоело сидеть в покоях, как какая-то знатная девица на выданье. Позволишь?

— Я не допущу тебя до управления, Сокровищницы или чего-то важного. Всякое мое доверие ты собственными руками загубила. Понимаешь? — Страж снова прислушался к внутреннему огню дочери.

— Да…

— Насколько ты любишь золото? — трепещущий огонек не дал Литарат соврать. Снова.

— Никогда не задумывалась о таком, но оно очень мне нравится. Так прелестно блестит, сверкает. Хочется его собирать и собирать, копить.

— Что готова сделать ради него? — погрузив руку в фиолетовый провал, драконоборец вытащил горсть монет. — Ты уже показала, что способна пасть. Ты запятнала свою честь, растоптала ее, начал лгать и предавать за золото. Так на что еще ты способна?

— Я…

— Только вдумайся, попытайся осмыслить, какую глупость и мерзость ты совершила, дабы нажить крошечное богатство. — не дав дочери вставить слово, Алгалон сам продолжил говорить. — Стоили все те монеты бытия подлой змеей?

— Разве ты сам не учил меня, что обманывать можно…? — губы девушки дрожали.

— В бою. — владыка Цитадели кивнул, говоря с нажимом. — Когда ведешь войну, совершаешь маневры. Потому как война это не только столкновение оружия, брони и воинов, но еще и умов полководцев. А теперь скажи мне, готова ли ты убить тех людей, хоть кого-то из них за пару монет? — он указал рукой на город.

— Нет. — юная драконица покачала головой.

— Странно. Потому как своих товарищей ты продала на плаху за деньги. Тех самых, которые помогали тебе вести незаконную деятельность, контрабанду.

— У меня… не было выхода.

— Самое распространенное оправдание малодушных предателей и трусов. — Первый Страж кивнул так, будто составлял список. — Может, ты готова продать себя за монеты? — он кинул золото дочери под ноги. Оно со звоном отскочило от каменной плиты и разлетелось по все террасе. — Как обычная шлюха. Они тоже продают свою честь за деньги. Готова на такое?

— Нет! — по лицу Литарат потекли первые слезы. — Никогда!

— Опять же, странно. Свою честь ты обменяла на деньги. Причем взяла какую-то мелкую цену. Как простая, жаждущая сука. — язычки пламени постепенно начали отделяться от поверхности раскаленной добела Чешуи. — Ты отвергаешь все, но сама шла на подобные шаги. Что такого привлекательного в золоте? Оно ничего не стоит, мифрил или адамантий гораздо ценнее. Жизни ценнее золота.

— Что плохого в обмане чужаков?! Они никто! Пыль! Ничего не значат для нас, для меня или тебя! А золото… оно… красивое. Оно мне нравится, вот и все.

— Как это зовется?

— Жадность!

— Верно. Ты оказалась настолько слаба волей, настолько ничтожна, что поддалась обычному пороку. И даже не пытаешься с ним бороться. Наконец ты призналась в том, змея.

Сдерживаясь настолько, чтобы не убить одним ударом, драконоборец отвесил дочери пощечину. Осколки зубов и капли крови взметнулись в воздух. А саму девушку с огромной силой отбросило вбок, ударив о колонну. Древний камень не пострадал, чего было нельзя сказать о ее голове.

Заворочавшись на полу, она едва смогла приподнять разбитое лицо, поводя затуманенными глазами из стороны в сторону.

— Ты оказалась совершенно безмозглой, беспросветно глупой, дочь. На что ты рассчитывала и рассчитывала ли, когда шла на предательство себя самой? — наклонившись, драконоборец схватил ворочающееся тело за горло и легко, как пушинку, поднял в воздух. — Тебя учили истории. Рассказывали об ордене, о наших свершениях. Думала, я позволю существовать чему-то подобному в своей семье, в своей стае? Только потому, что ты моя дочь? Нет. — его голос сочился тихой яростью, отражаясь сам в себе. — Сейчас у нас есть два выхода. Первый, ты попробуешь исправиться. Я готов попытаться поверить в такое чудо, дать тебе еще один шанс. Срок — пока не проснется Тиамат. Второй — я выжгу из себя всю мерзость. Ты переживешь боль и муки, очистишься от всего порочного. — Алгалон поднял свободную руку и перед ней вспыхнула печать, состоящая из огня и Света. — Твой ответ?

«Ее нельзя оставлять в Цитадели, если ничего не поменяется. Такая уязвимость в обороне должна быть полностью исключена. Тут никакие артефакты не помогут, демоны перетянут Литарат на свою сторону сладкими речами. Она достаточно пустоголова для такого» — секунды тянулись, пока владыка Цитадели ожидал услышать, какую участь примет его дочь. — «Больше никого из отпрысков не отпущу, как бы они ни рвались. Хватит и одного примера падения»

— П-п-ер… вый. — едва слышно, свистя, прошептала она.

— Буду ждать результатов. — хватка Стража разжалась, отпустив тело. — Убирайся к себе, лечись и думай. Хорошо думай. Больше у тебя не будет шанса что-то сделать. Не справишься, попрощаешься с головой.

Ничего не ответил, Литарат начала отползать подальше, скребя руками по каменным плитам.

Более не обращая внимания на дочь, драконоборец развернулся обратно к городу. Вид его успокаивал.

«Подумать только, как могла вырасти настолько циничная, бесчувственная шваль? С пеленок ее окружали братья ордена. Благоденствие и забота. У нее имелось все, чего можно пожелать. Она жила и росла в обстановке, наполненной дисциплиной, беспокойством о ближнем, трудолюбием. Воспитывалась в наших идеалах. Что могло пойти не так? Откуда в ней ростки мерзости? Почему считает, будто предательство и ложь — норма жизни? Где мы допустили ошибки? И почему тогда другие дети выросли нормальными, а не моральными уродами? Ничего не понимаю…»

Выползя из тронного зала, Литарат перевернулась на спину, совсем не замечая прошедших мимо нее сапог. Перед глазами все плыло, сознание мутилось. Дикая боль раздирала голову. А во рту язык ворочал остатки зубов, вперемешку с хлещущей из десен крови.

Она не знала, сколько времени у нее занял путь или сколько времени пролежала. Казалось, мир превратился странную вязкую картину, навеке застывшую. Однако, это было не так. До ушей порой доходил неясный шум.

Едва придя в себя, юная драконица сообразила, что при ней имелось кольцо и ползать, еще больше унижаться, смысла не имело. Сосредоточив на нем мысли, что норовили расползтись в стороны от звонкого гула в голове, она исчезла из коридора.

Очутившись на своей кровати, в покоях, девушка вяло заворочалась, кое-как высвободив из-под себя руку. И призвала в нее сумку. Долго копаясь, она смогла с трудом вытащить один свиток и сломать восковую печать. Тут же он самостоятельно развернулся, поднялся в воздух и загорелся синим огнем. Выгорев дотла, не оставив после себя ничего, он разразился энергией.

Опустившись на раненное тело, она впиталась в него, погрузилась внутрь и начала действовать. Заживали раздробленные скулы, треснувшая челюсть и череп, восстанавливались наливавшиеся гематомы. Вырастали новые зубы, спадало опухание во рту, на место вставали шейные позвонки. Ясность возвращалась голове, а лицу — красота, уничтоженная одной пощечиной.

Почувствовав себя лучше, Литарат перевернулась на бок и свернулась калачиком. Слезы полились на подушку, от чего ткань начала быстро намокать. Тело сотрясалось в скоро начавшихся рыданиях.

Кул-Тирас, Боралус

Кул-Тирас.

Алекстраза, вместе со всеми, прошла сквозь портал и теперь стояла на месте, потеряно смотря в одну точку, с другой стороны. Прохождение сквозь Искривленную Пустоту вселило настоящий ужас в ее сердце. Она и помыслить не могла, что тоннель, соединявший два мира, пролегал прямиком через царство демонов. Место, где они родились, были особенно сильны и одновременно уязвимы.

Опасность, которую обоим мирам нес такой портал, трудно было описать. Само его существование грозило полномасштабным вторжением. Он ведь являлся именно тем, чего Пылающему Легиону всегда не хватало — прямым и стабильным, как камень, проходом. Да, самые опасные представители демонов не смогли бы сквозь него протиснуться, но вот остальные…

— Да-а-а… — протянул Малигос, оборачиваясь назад и всматриваясь в пленку перехода. — Изурегасу впору являться членом моей стаи. Он воистину гениален и безумен. Он нащупал способ проникнуть в Круговерть Пустоты и навести через нее портал, но так и не узнал, что же обитает в этом пространстве. Портал опасен. Его надо изменить, пока все мы не столкнулись с преждевременным вторжением.

— Поясни. — вместе с вопросом, мать красной стаи заметила, как напряглись руки Алгалона.

— Портал не ведет на Азерот, он отправляет в Искривленную Пустоту, Круговерть Пустоты, называй, как хочешь. Это вотчина демонов, их дом. А второй портал, уже на Азероте, просто наводится на второй. Тоже, как понимаешь, в том проклятом измерении. — отец лазурного рода хмыкнул и не стесняясь начал ощупывать камень, из которого была выстроена арка. Он едва ли не обнюхивал его, пытаясь что-то выяснить. — Впервые вижу такую реализацию. Обычно проход делается сквозной, без коридоров. Так проще. Но твой драконид хорошо постарался, да… Тут есть защита, причем отменная. Окна порталов невозможно заметить, если сам через него не проходишь. Еще здесь есть фиксация, нельзя пройти, оставшись незамеченным. Но демонов недооценивать — подписывать себе приговор. В целом вся композиция чар выглядит странно. Будто собрано из разных кусков, но каким-то образом работает. Хотя, уже давно должно развалиться. В лучшем случае портал перестанет работать, в худшем — провалится еще куда-то.

— Проникновение демонов — один из самых вероятных исходов в будущем, если сейчас не предпринять меры. — высказался Ноздорму. — Вы отобьетесь от первой волны, но весь нижний город станет зияющей раной, не перестающей кровоточить. Скверна проникнет из-под земли, поразит верхний город и весь этот мир. Это место будет оставлено, вы бежите.

— Легион… Мы как раз готовимся к противостоянию с ним. Идемте.

Алекстраза, до того внимательно прислушивавшаяся к разговору, ощутила мягкое прикосновение силы, жестокой, опасной, и одновременно нежной, ласковой. Застигнутая врасплох такой двойственностью, противоречивостью, она не успела осознать активацию чар и осознала себя уже в другом месте.

Перед ней, в светлом и длинном помещении, стояли ряды кроватей. Но заняты были только восемь. На них лежало трое эльфов, человек и четверо дварфов. Столь разношерстная компания попросту не могла бы собраться на Азероте, но сейчас их еще и объединяла общая проблема.

Королева драконов остро ощутила в телах спящих нехватку энергии жизни. Они не умерли и даже были здоровы, им ничего не угрожало. Вот только все процессы были до крайности замедлены. Они находились на той стадии истощения всех телесных резервов, когда любое существо известное ей на Азероте уже бы давно погибло.

Вот только, воины Аспекта Пламени продолжали жить, их тела не пожирали сами себя и не разрушались. Более того, они медленно восстанавливались. Очень медленно, так как еще происходила весьма знакомая Хранительнице Жизни перестройка, которая и оттягивала на себя почти все ресурсы.

— Ты решил сделать из них драконидов? — прямо спросила она, подходя к кроватям и рассматривая лежащих.

— Дал выпить своей крови, чтобы передать частичку силы.

— Так мы создаем драконидов из смертных, которые хотят присоединиться к стаям. — Изера тоже подошла к мужчинам и начала их осматривать. — Еще не произошло ничего непоправимого. Они смогут проснуться… где-то через год. Я могу сделать их сны приятными и светлыми.

— Нет, слишком долго. — владыка Цитадели отрицательно покачал головой. — Можно как-то ускорить процесс?

— Достаточно поделиться с ними жизненной энергией. Тогда тела смогут должным образом перестроиться за более скромный срок. — Алекстраза собрала на ладошке немного зеленоватого тумана, что и являлся ее собственной энергией жизни. — Но нужно ли так поступать? Этот способ поможет им, однако так же передаст часть твоего собственного наследия. После этого их отчасти можно будет назвать твоими потомками. Они изменятся, пытаясь подражать тебе, твоему телу.

— Мы так не поступаем. — поддержал лазурный левиафан.

— Свет поделился со мной откровениями о скором вторжении Пылающего Легиона. Показал самих демонов, их армии и могущество. Я не знаю точного срока, но не хочу медлить. Потом на это может не оказаться времени. Нынешний орден не сможет отразить вторжение и перейти в наступление. Нам надо стать сильнее. И если братья ордена станут чуточку больше на меня походить, пусть будет так. Это сделает их еще более могущественными.

— Это твоя стая, Алгалон и только тебе решать, как поступать. Просто поделись с ними своей жизненной силой и выжди еще один день. — королева драконов отошла от кроватей, снова влившись в группу Аспектов, вместе с сестрой. — Они проснутся и удивят тебя. Уже сейчас в них кипит сила, очень похожая на твою, но немного другая. Эти… дракониды станут отличной стражей твоего логова.

Где-то в глубине Хранительница Жизни и сама начала раздумывать о методах Аспекта Пламени, примерять их на себя. Насколько могущественнее могли бы стать стаи Азерота, следуй они тому же методу? Ведь каждый дракон создавал драконидов по своему усмотрению, но их число никогда не было велико. Их рассматривали как охранников, как прислугу. Но ведь они тоже обладали силой, их можно было учить. Они были пригодны для войны.

Вместе с тем, Аспект Жизни грустила. Она чувствовала, какую огромную боль переживали храбрецы, решившиеся на трансформацию под действием энергии столь агрессивной. Она их сжигала и перестраивала, нисколько не щадя.

— Я знаю, как переродить кого-то в драконида. Тут нет ничего общего с тем процессом. — высказался Страж. — Они должны остаться прежними.

— И да, и нет. — Аспект Магии и сам не отводил глаз от добровольцев. — Ты дал им свою кровь, совсем немного, наполнив ее огромным количеством мощи. Этого действительно недостаточно, чтобы превратить их полностью. Но достаточно для запуска иного процесса, более качественного и совершенного. Видишь ли, в крови и магии кроется разное и одновременно похожее. В балансе между ними заключается конечный исход. Больше крови — получишь драконида. От разного ее количества, будет разниться облик и физические данные. Больше магии — рискуешь сотворить дракона по своему образу и подобию, ввести в род.

— Эти восемь будут отличаться от тебя. — слово взял Аспект Времени. — Сейчас я могу видеть их будущее. В них имелось собственное, хорошее начало. Оно смешается с драконьей долей, что им досталась от тебя и выльется в иное. Особенно у тех низкорослых.

— Признаться, я не рассчитывал на такой результат. Планировал просто поделиться могуществом, не более. Но сделанного не вернуть, план утвержден. Буду следовать ему до конца.

— Цитадель ведь постоянно использует драконью кровь, разве суть посвящения не в том, чтобы стать сильнее, измениться? — Алекстраза прекрасно помнила, как наблюдала за врайкулами.

— Верно. — владыка Цитадели кивнул. — К чему ты клонишь?

— Подобный исход неизбежен для вашего пути, теперь это стало очевидно. Наверняка раньше вы использовали драконью кровь, смешанную примерно в равных долях с магией самого дракона. Так или иначе, за подобным следует преображение. Может, твои воины не стали бы драконами или драконидами, но неизбежно изменились внутренне и внешне. Твоя же кровь стала последней каплей. Дала необходимый толчок, чтобы запустить процессы, которые до того дремали.

— Выходит, любой из ордена рискует рано или поздно так же слечь?

— В том случае, если в нем хватает драконьего начала и магической силы. — королева драконов кивнула. — И имеется крепкое тело. Но, как правило, одно не существует без другого. Резкий всплеск жизненной энергии тоже может спровоцировать начало трансформации.

— К слову, как мне поделиться своей жизнью с ними?

— Я могу научить, как это делать. В тебе такой избыток живительной энергии, что много времени не займет. — мать красной стаи улыбнулась.

— В таком случае, нам тут делать нечего. — Малигос в последний раз взглянул на членов ордена. — В их телах токи энергий не нарушены, с ними все в порядке. Лучше разыщу твоего главного мага, если позволишь…

Выйдя из зала, первым делом Изера попыталась почувствовать окружающую природу, деревья, ожидаемо не добившись успеха. В этом мире отсутствовал Изумрудный сон, через который природной энергией могли бы питаться растения. Кое-какие зеленые насаждение ощущались, но они были столь блеклыми, столь слабыми, что использовать их было нельзя.

И совсем иначе перед внутренним взором матери зеленой стаи чувствовались земли за пределами города. Там царила дикость, рос большой, волшебный лес. И одновременно, будто все было упорядочено. Подчинено некой воле, власти, стоявшей над всеми.

Отдельные деревья, обладавшие разумом, чем-то походившие на древней калдорай, тут же пытались закрыться или начинали ворочать ветвями, стоило им ощутить чуждое прикосновение. Им не нравилось внимание драконицы, что на ее практике происходило впервые. Будучи владычицей природы Азерота, она привыкла совсем к иному отношению. Обычно звери и растения сами тянулись к ней, проявляя радость и дружелюбие.

«Обязательно проверю» — сделала она себе пометку. — «Наверняка это дело рук ордена, от того только интереснее взглянуть. Никогда бы не подумала, что Аспект Пламени будет иметь дело с растениями. Зачем они ему?»

Предаваясь размышлениям и пытаясь прощупать восприятием целиком природу всего мира, Аспект Снов подошла к узкой бойнице и обернулась маленькой совой. Взмахнув крыльями и обронив пару перьев, она выпорхнула под небо и начала набирать высоту.

Чем выше поднималась Изера, тем больше росло ее удивление, параллельно с открывающимся видом. Благодаря инстинктам она чувствовала, что находится на определенном расстоянии от земли. Получив же возможность осмотреться, не могла поверить своим глазам.

Бойница, из которой она вылетела, располагалась на высоте сотни метров. Сама Цитадель больше походила на творение титанов, но никак не на постройку какой-то другой расы. Монументальная, затмевающее огромная. Она была больше всего, что доводилось видеть драконице. Больше любой постройки в Ульдуаре. Она простиралась на сотни метров в высоту, превосходя в том числе окружающие ее башни. На фоне Цитадели они выглядели мелкими, тонкими тростинками. Площадью же крепость равнялась трети раскинувшегося вокруг нее города. Черная, покрытая сажей и копотью клякса на сером полотке с вкраплением иных цветов.

Логово Аспекта Огня внушало и приводило в ступор. Оно походило скорее на твердыню демонов, чем присущее дракону. И в ней чувствовалось настолько колоссальное количество магической энергии, что она затрудняла, делая невозможным понять, какие же чары использовались для защиты. Впрочем. Сам вид обгорелого, но не оплавленного камня, ясно говорил — драконам не взять такое укрепление.

Вдоволь насмотревшись на многоуровневую черную громадину, один внутренний двор которой мог вместить всю зеленую стаю и еще бы осталось место, мать стаи полетела вниз. В прошлом она никогда не уделяла внимания архитектуре или достижениям смертных в строительстве, но сейчас испытала неожиданный прилив интереса. Цитадель оставила неизгладимое впечатление даже более непреступной твердыни, чем до недавнего времени казался Ульдуар. И теперь драконица хотела посмотреть на город, исполненный явно иначе. Хотела сравнить его с поселениями ночных эльфов.

Сделав несколько кругов над какой-то площадью, раскинувшейся в тени первого кольца огромных стен, Аспект Снов приземлилась на камень. Конечно же, не привыкшие к подобному зрелищу жители, представители всех населяющих Цитадель рас, обратили на нее внимание. Из числа тех, кто вообще заметил необыкновенную для их мест птицу.

Когда же на месте пернатого создания, в облачке быстро развеявшегося дыма, возникла неземной красоты эльфийка, она моментально пленила мужчин, приковав к себе еще больше взглядов. Привыкнув жить в окружении калдорай, Изера невольно подражала их образу, предпочитая похожую одежду. А она никогда не отличалась закрытостью, даже во времена до Войны Древних.

Эльфийки любили, могли и провоцировали своих мужчин, вместе с тем бесконечно наслаждаясь собственной красотой. А после повального ухода мужского населения в друиды, ситуация лишь усугубилась. Те редко выходили из сна, а когда такое случалось, требовалось моментально пустить их в оборот. Иначе разлука могла так и остаться не скрашенной на протяжении десятков и сотен лет.

Вот и мать зеленой стаи, по старой привычке, которой сама уже не замечала, была весьма… интересно одета. Наряд почти не оставлял места для фантазии, открыто демонстрируя и подчеркивая все самые лучшие стороны владелицы.

Краем глаза отмечая, как на нее смотрят мужчины и как они же получают от своих женщин, Аспект Снов медленной, чарующей походкой двинулась вдоль площади, посматривая на окружающие ее здания, дома. Те больше походили на небольшие крепости. Полностью выстроенные из камня, с узкими окошками, пропускающими совсем мало света. Жители пытались их украшать, кто как мог, растительностью и иными элементами. Однако, они не могли полностью скрыть изначальную, довольно грубую форму. Дома были угловатыми, квадратными или прямоугольными, сложенными из больших блоков.

Пока драконица шла, никто не отрывал от нее глаз, но и подходить не решался. Не из страха, а уважения и почтения. Люди, другие эльфы, редкие дварфы и полурослики питали исключительно положительные эмоции. Они любовались, как можно наслаждать видом прекрасного предмета искусства или оружия. Только дракониды игнорировали красоту Аспекта Снов, однако они же обозначали намек на склонение головы.

Те, кто некогда нашел приют под крылом ордена, в тени Цитадели, прекрасно понимали, где живут и кто может ходить среди них. Неземной красоты эльфийка могла оказаться кем угодно, хоть еще одной супругой их обожаемого господина и защитника, хоть одной из его дочерей, коих и так было множество. А некоторые вовсе видели, как она летела со стороны крепости, от чего смотрели на нее лишь с еще большим уважением, заб причислив к ордену.

Только одежда выбивалась из общего образа, портя общую картину, от чего и приковывала внимание. К такому откровению горожане привыкшими не были. Однако, готовы были с легкостью игнорировать некоторые вольности своих защитников и наставников. К тому же, порой нечто подобное могли выкидывать и авантюристы, не редко бывавшие внутри третьего кольца стен.

«Калдорай строят красивее» — сделала вывод мать зеленой стаи. Сама атмосфера глухих непролазных лесов приходилась по вкусу ей куда больше, чем полностью каменный город. В нем она не чувствовала живости, тока природных энергий. А те насаждения, что все же находились внутри, вызывали скорее жалость и сочувствие. — «Это место скорее такая же протяженная крепость, как и Ульдуар, чем нечто иное»

На выходе с площади, Изера заметила, как к ней навстречу идет один из стаи Аспекта Огня. Заключенный в глухую зачарованную броню, на поясе он нес меч, настоящий артефакт, какие встречались во времена Войны Древних. Сейчас ночные эльфы уже почти не делали такого, избавившись от магов в своих рядах. Страшный удар и избавление одновременно.

Покровительствую друидам и самой природе, Аспект Снов имела огромный вес в обществе калдорай, но предпочитала не вмешиваться в их внутренние дела. Не имела подходящего опыта, хотя никогда не отказывалась дать совета, покуда просили. Будь на то ее воля, высокорожденные так и остались бы жить среди своего народа. Но она не стала противопоставлять свою волю, воле всех ночных эльфов.

Участь высокорожденных, воспетого королевой Азшарой народа внутри народа, была бы незавидной. Их и без того не любили, да и сами они не выражали особых чувств в отношении “дикарей”. Однако, именно они отворили дорогу демонам, сотворив для них портал. Именно они сражались в рядах Пылающего Легиона, вступая в него в качестве магов, или напрямую принимая Скверну, становясь сатирами.

Даже если бы высокорожденные, бившиеся против демонов вместе со всем остальным Азеротом, остались жить на просторах бывшей империи, они бы не нашли мира. Столь глубока была ненависть калдорай. Их бы изводили, гнали и убивали. Само магическое искусство Азерота пришло бы в полный упадок, вместе с вырождением его носителей. Исход Дат’Ремара был самым лучшим решением, позволившим жить наследию древней империи магов и десяткам тысяч эльфов. Вдали от сородичей они могли продолжить учиться своему ремеслу, развивать его. Наученные горьким опытом, они бы не поддались влиянию из Пустоты снова. Память эльфов крепка.

Сам запрет друидов на использование Тайной Магии был не более, чем провокацией, должной обеспечить благопристойный повод для изгнания. Ведь друиды не хотели проявлять агрессию открыто, но и жить бок о бок с теми, кто был виновен во вторжении демонов, тоже не желали. Мать зеленой стаи видела игры младших рас насквозь, тем более, порой, они сами к ней обращались за помощью. От того она и не противилась решениям, принятым под ее покровительством. Ведь изгнание было именно ее побуждением.

«Интересно, как обстоят дела у кельдорай? Способны ли они творить такие же великие артефакты, как в Цитадели?»

— Госпожа Изера? — обратился воин крови.

— Твои глаза зрят в истину. — Аспект Снов остановилась, с любопытством взглянув на человека, скрытого от нее под крепкой броней. От него веяло драконьим запахом, пропитавшим всю Цитадель и город при ней.

— Меня зовут Дитрих. Прошу, не пугайте горожан излишним использованием магии. Если нужно применить какие-то чары, постарайтесь делать это подальше от наблюдателей. — заговорив, он смотрел прямо в глаза собеседнице, не стесняясь и не страшась. Ее красота совсем не интересовала брата ордена, подступившего ко второму столетию жизни. — В последнее время уже и без того случилось немало потрясений.

— Могу я оборачиваться совой, чтобы летать? — ситуация была нова для матери зеленой стаи. Еще никогда прежде ей не приходилось просить разрешения ради таких мелочей. Ей вообще не доводилось что-то спрашивать. Наоборот, дозволяющим всегда была она. Однако, находясь на территории другого Аспекта, была готова поступиться.

— Думаю, да. — оглянувшись назад, в сторону циклопических башен, и оценив расстояние, вынес вердикт брат ордена. — Будет даже лучше, если остаток пути вы проделаете в виде птицы, но не настаиваю. Мы не запрещаем вам ходить по городу, вы желанные гости Первого Стража. Просто… — мужчина замялся. — Ваша красота уже стала причиной нескольких скандалов. — он указал рукой в нужную сторону.

Ради интереса обернувшись, Изера действительно заметила, как женщины ругают своих спутников. Вот только, причину понять не могла. Как ее внешний облик способствовал раздору? Больше походило на то, что супруг проигрывал схватку, по результатам которой его супруга получит право иметь нескольких консортов. В среде зеленой стаи такое было весьма распространено.

— Я их не очаровывала, мне нет дела до таких мелочей.

— Вашего… облика достаточно. — воин крови сокрушенно покачал головой, отворачиваясь от происходящего в стороне действа. — Просто запомните, что простой народ не такой стойкий, как мы, члены ордена. Нам доводилось видеть всякое, в том числе попадать под действие всевозможных соблазнений и подчинений. Нам проще сопротивляться своим желаниям.

Проведя рукой вдоль тела, Изера расставила зеленую поросль расти. Переплетаясь, травинки, листики и лозы, с редкими вкраплениями веточек, поползли в стороны. Они почти полностью покрыли грудь, скрыли живот и покрыли ноги с плечами. За спиной, в том числе, отрос зеленый плащ, напоминающий лесной покров.

— Так гораздо лучше, спасибо. — встав в пол оборота, воин крови указал на одну из виднеющихся башен. — Вам туда, госпожа Изера. Собственно, на этом прощаюсь с вами.

Кивнув напоследок, брат ордена уверенной походкой направился к ругающимся. Теперь, после выполнения поручения, ему предстояло выступить еще и в роли мирового судьи. Помирить супругов, попутно попытавшись спасти бедолагу, слишком долго смотревшего на перевоплощенную драконицу.

Обернувшись совой, Изера вылетела из облачка дыма и воспарила над крышами. Против собственных ожиданий, она все же решила дать городу еще один шанс, полетав над ним. А все дело в том, что ее внимание привлекли тонкие ажурные башенки, так походившие на архитектуру высокорожденных.

На деле же башни, окруженные садиками, и правда принадлежали эльфам, да только они не имели никакого отношения к детям звезд Азерота. Слишком короткие уши, иное телосложение, да и брови совсем короткие, не выразительные.

Немного полетав над кварталом, мать зеленой стаи отправилась дальше, вознамерившись облететь весь город.

Кварталы, как быстро смекнула драконица, отличались друг от друга цветами крыши, что позволяло легко их различать с высоты. Впрочем, и застройка тоже разнилась, причем весьма и весьма. В, на первый взгляд, грубой и монументальной картине, рассчитанной в основном на оборону, нашлось место плавным обводам и круглым формам.

Не только эльфы выделялись застройкой, но и все прочие расы. Первыми, кто повстречался на пути Аспекту Снов, оказались полурослики. Забавный народец, чем-то походивший на дварфов и гномов, но и разительно отличавшийся. Ростом с бородатых горных жителей, они комплекцией копировали людей, а вот деятельностью — гномов. Их домики весьма походили на убежища друидов — до половины и более утопленные в земле. Наверху оставалось совсем немного, в форме полукруга, да и то всячески старались сделать походившим на кочку, активно используя зеленую кровлю. Круглые двери и окна выделялись среди всего, что встречалось в верхнем городе.

Место проживания драконидов вызывало у Изеры понимание и отторжение одновременно. Их квартал представлял из себя сплошной военный лагерь, живущий по тому же распорядку. По крайней мере, именно такое впечатление он произвел на драконицу. Дома же, длинные, большие, представляли из себя скорее казармы. А дополнительные укрепления, которыми они были обнесены, только подтверждали первое впечатление. У драконидов не играла музыка, не слышалось веселых голосов и пересудов. На их территории будто пропадал звук всего остального города, заменяясь зычными выкриками мощных глоток. Всюду, куда падал глаз, тренировался молодняк. И были среди них представители всех рас Цитадели, кроме дварфов. Их же квартал, облетев весь город, мать зеленой стаи найти не смогла. Бородатых коротышек встречалось весьма мало, будто их было не больше нескольких сотен.

В конце концов, вдоволь налетавшись и утолив любопытство, Изера приземлилась перед нужной башней. В ней, как и в других, но не всех, она чувствовала звериный дух, яркий и дикий, с редкими вкраплениями интеллекта. Это прямо свидетельствовало в подтверждение слов Аспекта Пламени. Живущие внутри виверны действительно не отличались умом, в них преобладала агрессия и жестокость.

Выйдя из облачка дыма, в новом наряде, почти полностью закрытом, мать зеленой стаи снова повстречала членов ордена. Они стояли прямо у прохода в недра башни и явно ее ждали. А еще от них прямо-таки веяло вивернами и связью с животными. Они не были друидами, но явственно любили зверей, с которыми имели дело.

— Алгалон попросил меня взглянуть на виверн. — в этот раз, первой слово взяла Аспект Снов.

— Да, мы с радостью проводим вас к ним. — всадник распахнул массивную металлическую дверь, явственно прикладывая большое усилие.

— Еще у нас есть несколько десятков яиц протодраконов, взгляните и на них? Только недавно получилось половину подложить вивернам, все они находятся в этой башне. Если получится начать разводить и их, орден получит большое подспорье…

Малигос, как и любой представитель его стаи, умел хорошо чувствовать магию во всех ее проявлениях. На Азероте ни один маг не мог скрыться от его внимания, за исключением демонов. Они владели секретами сокрытия, способными потягаться с властью Аспекта Магии над его началом. Впрочем, в Цитадели таким не занимались, от того и проводник не требовался.

Нужное место само манило лазурного левиафана, щекоча интерес. Помимо ярчайшего следа магии от постоянного применения заклинаний и скопления сильных магов в одном месте, было и еще кое-что. Свет знаний. Сияние скопления огромного количества информации, посвященной таинствам магии.

Каждый предмет, к которому прикасался маг, сохранял в себе память о нем. Если же маг был силен, его посох или дом могли сохранять его эхо. При правильном подходе можно было воплотить настоящий фантом, используя такие следы. Случалось, что тени зарождались сами, крепко привязанные к месту, хранившему в себе память о них.

Подобное происходило и с книгами, с любым предметом, через который постигались знания. Они сохраняли в себе наиболее яркий след мысли, ментальный отпечаток. И синие драконы умели использовать их себе во благо. Могли одним прикосновением поглощать все знания из трактатов, будто сами их прочитали.

Подобный трюк можно было проворачивать и с самыми обычными книгами, не знавшими десятков и сотен магов, но эффективность его была низка. Знания, поглощенные без фильтра в виде чужой ментальной составляющей, вызывали боль и диссонанс. Тяжело оседали в разуме, от чего их приходилось долго усваивать. Совсем иначе выходило, если книга была старой, прошедшей через множество рук. Полученные из нее знания были… обработаны, рассмотрены с множества сторон, почти что пережеваны. Оставалось только проглотить.

Сияние знаний, что Малигос видел глубоко под землей, отдавалось образами в его голове еще на расстоянии. Столь огромно и глубоко оно было. Оно выглядело как бездонная бездна, готовая его поглотить и переварить. Раздавить своим величием.

Однако, как бы не было велико желание, отец лазурного рода прежде всего оставался существом магии, буквально дышащим ей, живущим ей. Сама картина мира, которую он видел, в большей степени состояла из потоков энергий, их переплетений и причудливых узоров, что они образовывали.

Вся Цитадель горела ярким огнем манны, будто ее некогда в прошлом искупали в водах Источника Вечности. Но своего источника магии она не имела. Магическая мощь по замкнутым канал струилась сквозь твердыню, вниз, в стороны и обратно, принимая своеобразную форму яйца.

Все в пределах общего энергетического пространства пропитывали чары, большие и малые. Встречались и настолько громоздкие конструкции, что их влияние распространялось на все пространство. Одна из таких блокировала телепортацию. Другая настолько стабилизировала пространство, что простая попытка смещения фазы могла обернуться смертью, если вообще получилось бы. Было и еще что-то, но лежало оно настолько вне пределов школы Азерота, что Магилос с трудом разбирал отдельные элементы.

И опять все выглядело нарочито грубым, странным и непонятно как сосуществующим, повторяя в том портал. Аспект Магии без труда видел, как элементы разных чар взаимопроникали друг в друга, скрепленные странными, грубыми “швами”. Одним точным воздействием он мог их разъединить. Но никогда не рискнул бы так поступить, не проведя долгой подготовки. Слишком то походило на ловушку, специально оставленную для глупца.

«Да… действительно, настоящий капкан» — стоя на месте, прямо в коридоре, лазурный левиафан поглаживал подбородок. — «”Шов” и есть хитрое заклинание, свернутое в странную конструкцию. Он не нужен для скрепления чар, они и так почему-то передают друг другу энергию. Интересно…»

Чем дольше Аспект Магии рассматривал архитектуру чар, пропитавших все пространство внутри энергетического яйца, тем больше взаимосвязей находил. Порой, ему приходилось натыкаться на столь сложные и скрытые элементы, что те вызывали у него удивление. Множество чар вовсе состояли из нескольких, часто дублирующих друг друга элементов, объединенных в одно, но при этом остававшихся разделенными. Их насквозь пронизывали где явные, а где потаенные секреты, должные стать посмертным удивлением для того, кто попытается распутать защиту.

Порой ловушки содержали больше энергии, чем чары, в которые были встроены. Несколько раз Малигосу попадались именно боевые заклинания, крайне мощные, пытающиеся казаться чем-то другим. Как если бы дракон пытался претвориться песчаной ящерицей, предварительно не сменив облик. Так сходу их определить было сложно, потому что их же пронизывали чары иного толка, служившие приманкой, ведущей прямиком в пасть смерти.

«Чтобы просто попытаться взломать такую защиту, нужен я или Архмимонд с Кил’джеден. Кто-то менее опытный, менее знающий, подохнет сразу же, просто попытавшись встрять сюда. До половины всей энергии уходит на одни лишь меры противодействия. А главное, времени понадобится какое-то немыслимое количество. Проще все по камешку разметать»

Вдоволь насмотревшись на переплетение всевозможных чар, пронизывающих материю и само пространство, Малигос направил взор дальше. К тому, что являлось более важным и ценным. К границам самого энергетического яйца.

Поразительного масштаба сфера не позволяла магии покидать пределы Цитадели и города вокруг нее, поглощая любые выбрасываемые в пространство излишки и используя их на свое поддержание. Более того, она активно притягивала к себе манну извне, из какого-то другого пространства, но ее было относительно немного. В основном сфера питалась от чрезвычайно богатых подземных потоков. Они собирались в недрах, образуя энергетический узел, который вытягивался ввысь и разветвлялся, образуя подобие раскидистого древа.

«Как необычно. Столь близкий выход мощных магических потоков должен был оставить опустошительный след на земле, но тому нет никаких свидетельств. Да и сам их вид… слишком рукотворный. Но не думаю, что у Цитадели есть собственный Арканомикон, поэтому вряд ли они достигли того уровня, когда могли бы управлять магией целого мира. Значит, какая-то аномалия. Было бы не лишним ее изучить…»

Но не только в поглощении маны заключалась вся прелесть сферы. Аспект Магии не видел, но чувствовал, что в ее основе лежало невероятно сложное, для простых магов, заклинание защиты. При нужде оболочка могла стать щитом, прочность которого не представлялось возможным предугадать.

Нечто подобное над Хладарой держал и сам отец лазурного рода, изолируя свое логово от остального мира. Но он желал замаскироваться, спрятаться, а не готовился выдержать натиск, казалось, всего Пылающего Легиона.

Помимо прочего, именно наличие сферы позволяло наводнить Цитадель столь умопомрачительным количеством чар, что полностью их понять или распутать не представлялось возможным.

«Не источник магии, но нечто пытающееся быть на него похожим. Гигантский распределительный узел, питающий, накапливающий, защищающий и меняющий само пространство таким образом, чтобы на него было возможно записать чары»

При всем своем восприятии, чутье и опыте, лазурный левиафан не мог обнаружить ничего, что могло бы служить физическим воплощением всего разлитого в воздухе волшебства. За исключением самого камня крепости, что аж светился от переполнявшей его силы. Но он не имел отношения ни к чему стороннему, помимо себя самого. Что само по себе тоже являлось аномалией.

Единственный источник чар, который видел Малигос, скрывался в недрах земли, за многими защитными слоями. Однако от него подобное спрятать было нельзя. Но он являлся якорем сферы, ее сердцем.

«Крайне интересный подход к магии. Что лежит в его корне? Высокорожденные, имея под боком сам Источник Вечности, только-только начали постигать плетение мастшабных чар, прежде чем их империя рухнула, едва не забрав с собой весь Азерот» — воспоминания о прошлом отозвались внутри дракона глухой злобой и раздражением. — «У Цитадели, очевидно, нет своего источника магии. Даже для минимального использования потоков маны мира и их хоть какого-то облагораживания, потребовалась сфера. Значит, орден совсем недавно начал взаимодействовать с такими материями. Иначе бы уже попробовали сотворить хотя бы колодец маны, который мог значительно повысить выход энергии из аномального сплетения потоков… Выходит, орден совсем недавно начал изучать новые методы, не дольше пары сотен лет. Думаю, лишним не будет дать Изурегасу несколько дельных советов»

Малигос видел, как можно улучшить сферу, превратив ее в еще более грандиозное творение. Знал, как подчинить себе всю мощь подземных течений энергии. Пожалуй, только в защиту он вмешиваться не хотел. В остальном, он видел множество направлений, к которым мог приложить лапу. Оставалось понять, будет ли драконид готов их принять.

Нацелившись на нужный участок чар, отвечавший за блокировку и телепортацию в целом, Аспект Магии надавил на давно запримеченный участок, заставив задрожать всю конструкцию. Однако, не порвать он ее хотел, это спровоцировало бы весьма неприятные последствия, столько всего было к ней подвязано. Просто собирался дать о себе знать, отправив посыл хозяину.

В той же конструкции, на видном месте, заключался эталонный отпечаток, обладатель которого мог свободно перемещаться по территории. Вот только, был он столь явным, что буквально вопило об очередной ловушке. В подтверждение тому служил факт наличия еще нескольких меток, скрытых друг за другом.

Потратив время, отец синего рода мог создать подходящий артефакт или самолично подделать ключ, но не был уверен, что так сходу проник за все слои защиты. В чем-то у союзников предстояло поучиться и драконьим стаям.

— Малигос. — возникнув в короткой вспышке света, произнес Изурегас. — Мне следовало предвидеть твое появление. Это хорошо. Мудрость владыки не ведает границ. Идем.

Только и успев, что вскинуть бровь, Аспект почувствовал прикосновение магии, но не стал ей противиться. Наоборот, увидев структуру чар, он отпечатал ее в своем разуме, чтобы в дальнейшем использовать самому. Рассчитывая на другой исход, придворный маг не стал бы выпячивать характерные элементы, будто желая продемонстрировать. Ранее за ним подобного не наблюдалось.

Заклинание отвело их как раз туда, куда и хотел попасть отец синей стаи — в подземелье. Оказавшись в каком-то зале, он сразу же ощутил качественное изменение в количестве окружающей его маны. Ее стало на пару порядков больше, от чего изменился сам воздух. А значит, аномальное переплетение подземных токов энергии было близко.

— Владыка поручил мне создать защиту, способную преградить проникновение на территорию Цитадели сущностей из-за грани, вроде наару, демонов, элементалей и прочих. — без каких-либо объяснений, начал говорить драконид. — Я почти закончил, как мне кажется. Но подсознание не дает покоя. Будто чего-то не хватает. Какой-то детали, ускользающей от моего внимания. Твой взгляд обладает должного уровня проницательностью, чтобы помочь мне найти ответ.

Лазурный левиафан первым делом оглядел самого Изурегаса. Столь непочтительное отношение вызывало гнев, но и в чем-то искушало. Потому как, насколько успел понять Малигос, кроме Алгалона для него не существовало никаких авторитетов. Это было еще одной чертой его безумия, помимо непонятно устроенного разума, способно совершенно неестественно выкручивать заклинания в угоду себе. Но такое отношение он себе позволял только в моменты, когда действительно увлекался какой-то задачей. В остальное время он скрывал свое истинное отношение к окружающим.

Оглянувшись же, Аспект магии сразу понял, куда попал. Совсем рядом, всего в двадцати метрах от них, находилась та самая аномалия, похожая на ветвящееся дерево. До сердца сферы было рукой подать.

Тут же его разум зацепился на исписанные стены и пол. Их в странном нагромождении покрывали линии, рисунки и глифы. А порой встречались символы совсем не знакомые Малигосу, вписанные просто… отдельно. Вернее, они были отлиты из металла и предварительно наполнены маной, а уже потом вставлены в пазы. Их значение совсем не поддавалось разуму. Он не мог их познать, взглянув. Даже отдаленно.

Отдельные части того, что должно было являться одним целым, стояли особняком. Индивидуально. Не прослеживалось общей картины, а располагалось оно так, будто наносилось с одним расчетом — уместить. Порядок отсутствовал, как понятие.

Потребовав же и услышав объяснение, Аспект Магии впал в отстраненное состояние, пытаясь осмыслить все. Ход мыслей Изурегаса пролегал где-то в стороне от всего, с чем приходилось иметь дело дракону. Он мыслил иначе. Представлял магию иначе. Действовал иначе.

В первую очередь его интересовал результат. Все остальное отбрасывалось в сторону, как незначительное.

День спустя

Новость о попытке пробраться в Сокровищницу быстро разлеталась по верхнему и нижнему городам. В том числе молва не обошла и третье кольцо стен, отведенное для торговли. По всей Цитадели люди, эльфы, дварфы, полурослики и дракониды говорили о вероломном поступке. И не было никого, кто бы ни услышал о том.

Жители Нового Мира, когда слышали о поступке гостя Цитадели, заблаговременно записывали его в смертники. Знакомые с тем, как орден обошелся с драконами их мира, они не допускали мысли о выживании наглеца. Просто не могли поверить, что его отпустят. Первый Страж виделся им жестким, но справедливым правителем, не прощающим преступлений и прегрешений. Неспроста на его земле так и не нашлось места бандитам и преступникам. Те, если и появлялись, умирали не менее быстро.

Сами жители Цитадели обладали куда более воинственным настроем. Они хорошо помнили, как в их дом вторгались чужаки, точно так же пытаясь присвоить себе богатства Сокровищницы. Многие из них в прошлом потеряли семьи, дом и близких, по вине драконов девяти миров. Часть вовсе находилась в рабстве у змеев, влача существование хуже любого скота. Горожане жаждали крови дракона и хотели видеть его голову нанизанной на кол, выставленный на главной площади.

Только братья и сестры ордена, лучше других разбирающиеся в ситуации, были несколько более избирательны в своем негодовании. Они знали о делении драконов Азерота на стаи, поэтому гнев питали только к бронзовому роду. К другим стали лишь чуть более насторожены.

Сартарона новости застали прямиком во время отдыха после очередной тренировки. Отец указал им направление и планку, которой требовалось достичь, и путь тот был нелегок. Приходилось выкладываться так, как никогда ранее. Дни складывались в бесконечные бои, перемежавшиеся короткими, редкими отдыхами, не более получаса, во время которых приходилось успеть перекусить. Порой бывало так, что за весь день не случалось ни одного перерыва. Таким образом, как говорили сами мастера клинка и Рейнхарт, им прививали крепость духа и воли. А еще они совсем перестали сдерживаться, нанося самые настоящие раны. Которые, конечно же, лечить никто не собирался. Все требовалось делать самому, находя короткие мгновения, в которые можно было бы пропихнуть активацию свитка.

В таких условиях, как ни удивительно, прогресс шел семимильными шагами. Победы приходилось вырывать зубами, напрягая все силы и ум, более не полагаясь на удачу. Схватки проходили как в дуэльном формате, так и групповые. Причем, часто противников было больше, чем братьев. И в схватку они вступали по самую макушку напившись зелий, попутно использовав максимум усиливающих заклинаний.

В таких условиях, даже Галарион, всю жизнь избегавший доспехов, более не брезговал защитой. Перестав щадить совсем, мастера клинка не стеснялись атаковать вдвоем одного, от чего ловкости и скорости более не хватало. Приходилось изворачиваться и, что стало для всех настоящим открытием, учиться правильно использовать доспехи. Наука, которую в них пытались вложить раньше, еще с самого детства, начала приходить только с взрослением. Перед лицом грядущих проблем.

Помимо прямого боя, учителя не стеснялись проверять их командирские навыки. Тут им, к сожалению, пришлось остаться полностью разочарованными. Если сражаться братья еще хоть как-то обучились, прежде чем уйти из дома, то вот командовать никогда не стремились.

Потому, Грамдар в ускоренном темпе организовал дополнительные уроки. На этот раз личные. Во время которых учил управлять отрядами, рассказывал о разведке, анализе сил, и многом, многом другом. В основном он старался вложить в них все необходимое для успешной обороны. Другим контингенту, что останется в Цитадели, заниматься не предвиделось.

Объем знаний и навыков, которые полагались к постижению, был огромен. Однако, ученики тоже были непростые. Прямые потомки двух драконов, сами являвшиеся драконами, не могли не взять хоть что-то от своих родителей. Они быстро схватывали все, попутно открывая в себе новые таланты. А так же сильно помогала их возможность не спать днями напролет, увеличивая эффективной время.

Единственной, кто так и оставалась под вопросом, во всех смыслах, была Литарат. Старшая дочь Первого Стража в конечном итоге тоже присоединилась к общим тренировкам, но приказом отца ее полностью отстранили от уроков командования. Все, чем занималась драконица — стрельба из лука. Но в своем деле она была неплоха, быстро собрав вокруг себя группу из всадников, которые ей помогали и сами кое-чему учились.

— Да, неожиданно. — привалившись к стене, ограждавшей тренировочную площадку от остальных, Сартарон посмотрел на братьев. — Хоть и не виделся с ними лично, но раз уж отец пустил драконов в Цитадель, я считал их более благородными.

— Братья, те кто ушел за портал, говорили о них в положительном ключе. Вместе с драконами красной, зеленой и синей стай они громили огромную крепости неких титанов, Ульдуар. Вместе повергли ее хранителей, павших перед темными чарами. — слово взял мастер клинка, который и поделился с ними новостями. — С главой синей стаи Первый Страж отбил атаку какой-то космической сущности. С ним же вышел на бой против воплощения Древнего Бога, одержав совместную победу. Но тот дракон, что пытался пробраться в Сокровищницу, принадлежит к другой стае, бронзовой. Они не помогали нашим братьям по ту сторону, а отсиживались по логовам. Не лучшие союзники.

— Ну и к демонам их. — скривив гневную гримасу, Галарион рубанул рукой. — Если им хватает наглости лазить по чужому дому и пытаться заглянуть в каждую щель, то они нам не нужны.

— Стражу виднее, как поступить. — мастер клинка пожал плечами. — Если верить тому, что рассказали о себе сами драконы, то они защитники того мира, Азерота. И уже отражали наступление демонов однажды. Думаю, Страж хочет использовать их опыт. Да и союзники перед лицом такого врага никогда не бывают лишними. Но с тобой, Галарион, я согласен. Бронзовая стая показала себя ненадежной.

— Думаю, дело не только в союзниках. — Таларион говорил в привычной, задумчивой манере, дополнительно хмуря брови. — Кровь. — заметив непонимание, он вздохнул. — Мы, рано или поздно, захотим найти себе женщину. Жениться. Обзавестись собственными детьми. Не каждому везет, подобно Сартарону, завоевать сердце дочери младшего стража. Кажется, на ее руку претендовал, в том числе, каждый мастер клинка? Не важно. Вопрос с женщинами всегда, насколько мне известно из истории ордена, стоял остро.

— Печальная правда. — согласился мастер клинка.

— Горожанки не могли родить членам ордена детей, подходили, вроде бы, только эльфийки. Но с ними столько головной боли, что проще посвятить всего себя оружию и борьбе с тварями. — Таларион продолжил говорить. — К тому же, люди живут прискорбно малый срок. А никто, кроме эльфов, из рас Цитадели, не отличался долгожительством. Вот и выходило, что посвятив всех себя защите других и борьбе со злом во многих его проявлениях, члены ордена оказались лишены семьи. Не права на нее, но самой возможности. Да у нас, будем смотреть правде в глаза, не было перспективы найти себе пару. Не рассматривать же сестер? Это мерзко. Да и половина из них обладает таким характером, что лучше их больше никогда не видеть.

— Хочешь сказать, что отец планирует переженить нас на драконицах из стай с Азерота? — сорвав с головы шлем, Галарион смотрел на брата полными ужаса глазами.

— Не могу знать, какие планы он строит. Пока лишь ясно, что союз с драконами даст Цитадели не только прибавку в военной силе, но и саму возможность многим братьям обрести семью.

— Мы никогда не пойдем на такое. — мастер клинка покачал головой, допустив в голос нерушимую сталь. — Мы выковали себя заново в ненависти к ним. Питаясь этим поганым чувством, сгорая изнутри, мы тренировались и становились сильнее, учились их убивать. Раньше мы были простыми людьми и эльфами, но посмотри на нас нынешних. Никто из старших членов ордена не сможет ужиться с драконом. Никогда! Они опасные и коварные создания.

— Тогда почему вы терпите отца, нашу мать, нас и Азеротских? — Сартарон не пытался задеть мастера клинка, ему всегда было интересно, на каком компромиссе держится такое явное противоречие.

— Первый из Обугленных Стражей — герой и мученик. Он собрал вокруг себя прочих, но истинным Стражем, как показало время, являлся только он. Однако, они помогли ему победить Галакронда. И он же принял в себя силу из проклятого сердца Отца Драконов. Запер ее в себе. Но, к сожалению, стал одним из них. — брат ордена снял шлем, обнажив драконьи отметины на лице. — Он пример жертвенности, стойкости духа и твердости воли, приверженности цели. Ваш отец с самого начала и до самого конца шел к цели, блюдя чистоту. Таким он и остался по сей день. Мы лишь идем по его пути, бросая свою человечность в драконье горнило, в обмен на силу. Ее мы используем, чтобы защищать и помогать. Мы знаем, что в конце нас ждет участь и самим стать драконами, или умереть окончательно. Мы готовы. Но жаждем ли того? Нет. Это по-настоящему пугает. Мы, мастера клинка, не спроста живем в строгости и дисциплине по отношению к самим себе. Именно мы ближе всего к своему року. И мы не знаем, получится ли сохранить себя. Никто не обладает качествами вашего отца, а ведь и ему приходится тяжело. Когда нас касаются его чувства, невольно представляешь себе эту бездну и задаешься вопросом: выстою ли я? Смогу ли проявить ту же твердость? Никто из нас не знает ответ. Но каждый готов бороться до последнего. И как вы думаете, сможем ли идти не в казарму, а в дом, где нас ждет супруга дракон? Нет. Мы просто не можем воспринимать их иначе, чем как источник опасности. Как знать, может именно другой дракон помешает нам выстоять перед драконом внутренним, когда придет час? Больше всего мы боимся стать теми, с кем боролись, кого ненавидели. Ваш отец слеплен из другой глины, он способен на такое противостояние. В том числе, именно его воля удерживала вашу мать от бесчинств. Без него, она бы не смогла сдерживать свой характер и стала одной из тех, на кого мы Охотимся. — мастер клинка опустил взгляд, вертикальными зрачками осматривая мальчишек. Иначе он не мог их воспринимать. — Вы, его дети, благодаря воле и стараниям отца, выросли в иных условиях. Вы даже не знали о своей природе, пока не подросли. О чем речь, я смотрел на вас и видел самых обычных детей, что с шумом носились по Цитадели и разбивали носы, падая со ступенек.

— Как показал отец, он не допустит, чтобы кто-то из нас отступился от ордена. Он готов казнить Литарат. — первенец поджал губы и отвернулся. Ситуация с сестрой ему совсем не нравилась.

— Еще один рок, с которым Первому Стражу приходится уживаться. К сожалению, мы живем не в сказке. Наши жизни насквозь пропитаны решениями, которые не хочется принимать.

— Не думаю, что до казни дойдет дело. — отношение Талариона к известиям, которыми с ними не так давно поделилась сестра, было наиболее нейтральным. Более того, решение отца виделось ему более правильным. — Ее запрут где-нибудь, понадежней зачаровав клетку, пока, наконец, не осознает свою глупость. Серьезно, как можно оставаться такой идиоткой?

— Ты просто не любишь наших сестер.

— В отличии от тебя, Галарион, я вижу, какие они на самом деле. Отец верно выразился, назвав Литарат змеей. Поразительно, но почти вся женская часть нашей семьи — змеи.

— Что на счет драконов Азерота? — переведя тему, Сартарион хотел положить конец теме, которая могла перерасти в перепалку. Благо, оба брата и сами не горели желанием продолжать, давно оставшись каждый при своем мнении. Хотя, иногда считали нужным упрекнуть друг друга в неправильности мнения оппонента.

— Сам я с ними, как и говорил, не общался. — мастер клинка снова надел шлем на голову, привычно скрывая чешую на лице. Подобное считалось уродством и предметом стеснения, среди старых членов ордена. Новый набор относился к такому проще. — Но братья делились весьма обнадеживающими сообщениями. Если стаи и правда окажутся такими благими, какими кажутся на первый взгляд, то это будет прекрасно.

— Ты рад? — первенец Стража удивился.

— Конечно. Разве не стоит радоваться, что в мире, возможно, чуточку меньше зла и порочности, чем казалось раньше? От того я не стану менее подозрительным, но мне хватит самодисциплины, чтобы общаться с ними и действовать вместе на поле боя. Раз сам Первый Страж дает им шанс, то мы тем более должны присмотреться к Азеротским стаям. Такое явление, как благородные драконы, должно будет быть записано в книги и сохранено в веках. А теперь давайте продолжим, вы уже достаточно отдохнули…

После того, как воины пробудились, Алекстраза осталась предоставлена сама себе. Аспект Пламени отправился заниматься другими, организационными вопросами, напоследок предоставив полную свободу. Обладая несколько иным, нежели у Ноздорму, складом ума, королева драконов прекрасно понимала и тот смысл, что остался не высказал, но таился между слов. Ей хватало сознательности, чтобы не пытаться выведать чужие тайны или узнать, где же хранятся лучшие артефакты. Она умела проявлять уважение к равным или нижестоящим.

Не найдя, чем себя занять внутри крепости, да и не нравилось ей внутри, Аспект Жизни решила отправиться к сестре. В Цитадели она чувствовала пустоту и безжизненность. Больше половины логова Аспекта Пламени почему-то пустовало и, более того, живые там появлялись крайне редко. Все, кто был допущен в нее, скапливались в основном в центральной части, впрочем, даже так их ощущалось прискорбно мало для столь огромного места.

Цитадель походила на огромную пещеру, где мог поместиться целый подземный город, но жил там всего один крошечный гном. Именно так ее воспринимала драконица.

Сестра, с другой стороны, занималась чем-то более интересным и полезным. Алекстраза знала, с какой просьбой к ней обратился Алгалон, и была не против сама приложить руку. Подобное не требовало от них, Аспектов, особых усилий. А преимущество, которое они могли обеспечить Цитадели, оказав небольшую помощь, напротив, было велико. Виверны обещали стать еще одним средством борьбы с летающими демонами. Именно они, заполоняющие небеса твари, вместе с колдунами, являлись главными противниками стай. Не избавившись от них, нельзя было браться за наземные войска.

Уже внутри башни, пешком пройдя через город и поднявшись на нужный этаж, королева драконов застала сестру за необычным занятием — та игралась с молодыми, едва вылупившимися вивернами. Сидя прямо в гнезде, что располагалось на раскидистой конструкции, она выглядела весьма… странно. Особенно, при учете находившейся прямо там взрослой виверны. Матери.

— Алекстраза. — заметив ту, Изера не стала прерывать своего занятия, поглаживая облепивших ее малюток. — Что привело тебя сюда?

— Хотела вместе с тобой заняться ящерами. Но, как вижу, ты уже закончила.

Внутри башни пахло густым лесом после дождя, травами и ягодами, а никак не навозом. В вивернах ощущалось большое количество энергии природы, а сами они выглядели несколько иначе, чем привыкла их видеть Аспект Жизни. Кожа лоснилась и будто поблескивала, мышцы, перекатывающиеся под ней, явно стали сильнее. Клыки чуть осветлились и будто бы заострились. В глазах появился проблеск большего интеллекта. Да и вести они начали себя по-другому. Кучковались и тихо что-то урчали, то и дело поглядывая на Аспекта Снов.

— Не совсем. — мать зеленой стаи подула на одного из малышей, забравшегося ей на ладонь, и тот, расправив крылья, взлетел. В том была заслуга магии, а не его собственная. — Чем-то виверны Цитадели похожи на ящеров из Кратера Ун’Горо. Такие же дикие хищники. Но у них есть потенциал, которого лишены создания Фрейи. Я помогла некоторым из них стать лучше, представь, хватило мелочи, вроде друидского Знака Дикой Природы. Однако, я хочу добиться лучшего результата и закрепить его. Есть особи, отличающиеся интеллектом, размером и силой, а так же способные дышать огнем, а не плеваться им.

— Похоже на протодраконов.

— Именно. Я собираюсь каждую виверну вознести до их уровня и даже выше, а потом постараться закрепить достижение в популяции.

— С этим уже могу помочь я. — отрастив крылья, Алекстраза в пару взмахов оказалась внутри гнезда и погладила морду сунувшейся виверны. — Более активное размножение в целом не помешает им. Хотя бы на короткий срок. Но те изменения, которые ты хочешь внести, потребуют особых условий для взрослеющих особей и их правильного роста. Очень похоже, что в них есть следы драконьей крови.

— Есть. А в этих малышах ее еще больше. — Изера приподняла ладонь, демонстрируя свившегося кольцом крошечного ящера.

— Ты поделилась с ними своей сущность? Зачем?

— Повезло наткнуться на почти вылупившиеся яйца, и не смогла удержаться. Алгалон хотел поселить в гнездах виверн протодраконов, чтобы попытаться их скрестить. Но не учел, что им не хватит свободной магии, а его виверны не подходят для спаривания. Теперь же, для них будут партнеры. Я приложила руку ко всем яйцам в этой башне. Все вылупившиеся виверны будут ядовитыми и на голову превзойдут своих родителей.

— Не стоит так опрометчиво разбрасываться своей кровью, тебе ли не знать.

— Знаю-знаю, но не волнуйся. К ним мой Аспект никогда не перейдет. Какие из виверн наследники? Зато они уже сейчас смогут нормально расти и жить. А вот для других придется что-то делать. Вся магия утекает куда-то, почти ничего не остается для подрастающих. Это одна из причин, почему виверны ордена такие дикие и во многом примитивные. Им не хватает магии, чтобы меняться и становиться лучше. Те редкие особи, которым удается вопреки всему, не могут оставить потомство по себе.

— Получается, достаточно решить проблемы с маной и сама собой решится проблема с непослушанием и агрессией?

— С течением времени — да. Но результат нужен скорее. Поэтому нам придется благословить каждое яйцо и каждую виверну, прежде чем браться за магический фон. Думаю, Малигос легко сможет это исправить.

— Тогда чего мы ждем?

От королевы драконов разошлась видимая и ощутимая волна силы, всполошившая и согнавшая ящеров со своих мест. Однако, долго эффект не продержался. Меньше чем через минуту они начали кружить друг вокруг друга и беспорядочно слетаться на жерди, чтобы спариться. О яйцах можно было не волноваться. Родительский инстинкт взлетел ввысь, вместе со всем остальным. Что Аспект Жизни умела отлично, так это помогать другим плодиться.

Стоило окончательно сбросить дрему, восемь избранных отправились на Тренировочные Поля, проверить себя. Их появление было воспринято с молчаливым интересом и участием. Столь долгое отсутствие, сопряженное с появлением драконов в Цитадели, многих наталкивало на самые разные мысли. Но все сходились в одном — найден новый источник силы. И не мудрено, ведь еще перед уходом братья начали демонстрировать способности, превосходящие все, чем они владели до.

И они не разочаровали, еще в первый час на арене проявив себя с лучшей стороны. Сила их удара возросла до такой степени, что принимать клинок на блок было не просто опасно — прямо запрещено. Руки выворачивало даже мастерам клинка, обладавшим крепким и тренированным телом, развитыми запястьями и навыками. Парировать, в том числе, не виделось возможным, если только не хотели лишиться меча.

Если раньше мастера клинка, сходясь в дуэлях, в первую очередь соревновались в умении обращаться с оружием и планировании боя, так как были равны физически, то четверо вернувшихся из Цитадели просто давили мощью. Обладая тем же уровнем навыков, они обрели физические качества, которые позволяли им заканчивать бои в считанные минуты, а порой и раньше.

Череда боев один на один, прокатившаяся по арене, стянула посмотреть на них всех, в том числе младших стражей. А вот то, что началось дальше, никого не оставило равнодушным.

Бои один на два быстро переросли в противостояние сразу пятерым и, победителями из них всегда выходили избранные Стражем. Не только сила, но и выносливость с ловкостью скакнули на голову вверх, позволяя вытворять ранее недоступные кульбиты, вроде одновременного уклонения сразу от трех клинков, не сходя с места. А порой начинало казаться, будто все действия и решения, которые предпринимала группа, легко читались, предвиделись избранным.

Проведя множество поединков, они не использовали магию, полагаясь исключительно на оружие и доспехи. А порой не брезговали подставить плоть, чтобы заманить в ловушку противника. Такие раны почти не кровоточили, и, казалось, не причиняли им никакого неудобства. Будто и не было их вовсе.

Вот только и говорить, делиться пережитым, мастера клинка не спешили, предпочтя умалчивать. Чего нельзя было сказать об огнебородах. Дварфов ничего не сдерживало. Впрочем, о чужом и они не распространялись, не находя в том ничего достойного.

Завершив очередной бой и смотря, как его собрат по несчастью громит своих оппонентов, Эладрин не мог перестать морщиться. Его тело изменилось, а вот доспехи, идеально подогнанные по фигуре — нет. Из-за немного удлинившихся пальцев и отросших когтей, стало неудобно держать рукоять меча. В перчатках чувствовалась скованность. Мышцы тоже раздались вширь, но тут помогли ремни, коими удалось отрегулировать прилегание пластин и элементов брони. Однако, уменьшилась площадь покрытия. Иной раз казалось, что ремни из драконьей кожи могут лопнуть от любого усилия, но то была иллюзия, навеянная разумом, отказывавшимся мириться с изменениями. А их было много.

Все тело ранее высокого, но почти тощего эльфа перестроилось. Изменился сам мышечный каркас, в том числе раздавшись вширь, от чего приходилось на ходу привыкать к новым возможностям. Теперь он мог выгибаться, даже в броне, как раньше никогда не получалось. При том, что сами доспехи начали мешать. Он чувствовал, что без них мог бы больше. Стать еще более неуловимым, как танцующее пламя. Проблем доставляла и расширившаяся грудная клетка.

Но главным, что не давало покоя Эладрину, стала именно внешность. Он мог не обращать внимания на изменения внутренние, не столь явные. Однако, от кожи, покрывшейся чешуей, никуда не мог деться. Она была всюду, на тыльной стороне ладоней и вверх, по руке. На плечах, перетекая на спину, кою полностью и покрывала. На груди, частично шее, животе и ногах. Черная, будто дымчатая. И крайне крепкая.

Мастера клинка еще пробивали ее, когда им удавалось втиснуть меч меж пластин доспеха. Чешуя служила отличным защитным слоем, держа удар не хуже отличной кольчуги из красного адамантия. Но… само ее наличие означала опасное отдаление от своей изначальной сущности.

Эльф буквально чувствовал дыхание дракона, смотрящего ему в затылок. Ждущего своего часа. Он поселился в самом его сердце, приводя в исступление, ужас.

Все свои сознательные силы Эладрин направлял на укрепление воли, стараясь лишний раз не думать о постороннем, и отслеживая каждую свою эмоцию. Он ловил их, как энтомолог жуков, и пристально рассматривал. Пытался найти зерна драконьей скверны. Бои даже помогали, вытесняя все лишнее из головы, своеобразная медитация.

Магию же они не использовали, так как любое шевеление маны отдавалось в сердце, в логове дракона. Тревожить его было опасно. И лично Эладрин собирался просить совета у Первого Стража, когда немного придет в себя. Только он мог подсказать, как правильно действовать, вести себя и подавлять дракона.

— Среди своих вам нет равных. — сложив руки на груди, Грамдар встал рядом и посматривал на арену. — Поразительный скачек вперед. Но, как вижу, понадобится немало времени, чтобы вы смогли правильно использовать это новое могущество. Как насчет показать чуть больше, чем валяние братьев по песку?

— Я не против. — переведя взгляд с оскаленных клыков воеводы, эльф кивнул своему следующему партнеру по дуэли. Сенешаль в последнее время стал часто появляться на арене, направляя мастеров клинка. Все же, именно он был лучшим мечником Цитадели.

— В таком случае идем, этот бой уже подошел к развязке.

Там, на песке, еще один приближенный к дракону потерпел первое среди них поражение. Выйдя сразу против шестерых, он не рассчитал свои силы и теперь стоял, пошатываясь. Доспехи покрывали кровавые подтеки, не помогла даже новая регенерация. Приловчившись, мастера клинка научились вовремя уходить от ударов, отвлекать внимание, и раз за разом бить в одни и те же места, не давая ранам заживать. Жестокая, но эффективная тактика. Другими, выходя против кого-то превосходящего, и не пользовались.

Доспехи же хоть и состояли из огромного числа наслаивающихся пластин, покрывая большую площадь тела, чем классические латы, все еще имели несколько уязвимых зон. И кому, как не тем, кто носил их многие десятки лет, знать о слабых местах и использовать их для победы?

Мастер клинка так и не использовал магию, не нарушая уговора. В том числе лечебные свитки. С поврежденными ногами он уже не мог ходить, от чего стал еще более легкой добычей. Братья кружили вокруг него, отвлекая, и нанося с холодным расчетом новые удары, еще большим количеством крови пятная золотой песок. В конечном итоге он упал на одно колено, мечом упершись в пол. Склонил голову, признавая поражение. И тогда же рядом с ним начали опускаться победители.

Соблюдая своеобразный ритуал чести, они тоже отказались от магии, в том числе таких привычных Скачков, пройдясь по грани. У нескольких было сломано по руке, другие позволили себе начать хромать только после победы. Но общим для всех была кровь, сочащаяся из ран. Удары их соперника вполне могли проминать пластины брони, калеча плоть.

Как раз к концу боя, Эладрин и Рейнхарт заняли свои места, облаченные в одинаковые доспехи, с одинаковым же оружием. Младший страж не стал брать новый меч, так и не получивший название, оставив его у Вестника Войны.

Неприязненно пошевелив плечами, эльф принял стойку и начал кружить вокруг противника, медленно сближаясь. Сейчас броня казалась особенно неудобной и лишней. Будто дублет, трещащий по швам. Однако, снять ее — явить всем лицо, почти полностью изуродованное чешуей и такое же омерзительное тело. Никто из них не был готов пойти на этот шаг. Не хотел обнажать эту свою новую сторону.

Первое столкновение мечей отозвалось звоном в костях Эладрина, но он прошел столь же быстро, как и начался. Жесткий блок почти не вызвал последствий, кроме легкого покалывания в кистях. Он смог сдержать удар младшего стража, чего раньше никогда не получалось. Однако, то было утоление небольшого интереса. Больше он так не собирался делать, планируя продолжить полагаться на уклонения и парирования, как делал всю жизнь.

Мечи замелькали, со свистом рассекая пространство. Редкий звон металла и искры нарушали своеобразную симфонию, когда эльфу приходилось парировать, попадая в ловушку. Но, как бы то ни было, он не позволял старому рыцаря нанести ни одного удара, все сводя на нет.

Младший страж все еще доминировал как в плане физической силы, так и ловкости. Он был быстрее, сильнее. Но… не намного. Действуя на грани своих возможностей, порой поспевая только в самое последнее мгновение, Эладрин держался, но не мог перейти в наступление. Только защищался.

Больше получаса длилась дуэль. Противостояние мастерства и крепости тела.

Осознав, что ему не подстроить ловушку, уловки не работают, а в чистом владении мечом сенешаль ожидаемо превосходит, мастер клинка решил действовать отработанным способом. Идти на риск. Такое ему приходилось проворачивать часто. В конце концов, бессмертие в какой-то момент заставляло презреть страх смерти и научиться использовать свою жизнь как разменную монету. Особенно, когда приходилось иметь дело с кем-то более умелым или сильным. Да, после такого, как правило, приходилось дожидаться воскрешения, а одна ошибка могла обернуться позорной смертью. Но порой другого выхода не оставалось.

Выгадав момент, Эладрин сам подставился под меч младшего стража, позволив ему вспороть бок. Увязнув в кольчужном полотне, клинок замедлился, и брат ордена ухватился за лезвие. Зазубрины больно впились в плоть, но они же позволили более крепко держать оружие. И тогда, уже когда сенешаль начал отстраняться, отпустив рукоять, эльф сделал выпад. Теперь уже его клинок пронзил плоть не ожидавшего подобного младшего стража, самым кончиком проскользнув в зазор на поясе.

Арена погрузилась в тишину. Еще никогда братьям ордена не доводилось ранить младших стражей. Слишком высоко те стояли в плане силы.

Неделю спустя

Цитадель

Следующий день

Кул-Тирас

Боралус

Четыре дня спустя

Миновало еще несколько дней

Волна света застигла Литарат на территории третьего кольца стен, захлестнув с головой. Сначала она ничего не понимала, полностью поглощенная эмоциями, мыслями и словами, что получала через связь с отцом. Откровения, которые произносила мать, повергали ее в ужас, погружали в оцепенение.

Когда же свет сделал свое дело, девушка застонала и схватилась за лоб, пригибаясь. Из тела словно высосали все силы, от чего ноги задрожали, не выдерживая веса. Свалившись там, где стояла, она не отнимала ладоней. Кожу под ними нестерпимо жгло, а наваждение пропало. Осталась только все нарастающая боль… и накатывающее чувство вины.

Против воли юной драконицы, перед глазами вставали сцены всех тех поступков, за которые ее винили. Но сама она виноватой себя не считала. Все, как ей казалось, было сделано верно. Правильно. Иного те люди не заслуживали. Они жили в грязи и невежестве, а потому не могли иначе, значит, заслуживали соответствующего обращения. Использовать их — значит придать жалким жизням крупицу важности. Так мыслила она.

Но Свет отрицал подобное.

Метка, чей яркий свет пробивался сквозь щели меж пальцев, засветилась ярче, и Литарат громко застонала, начав извиваться на мощеной площади. Ей почти не было больно, физически. А вот морально… очень. Свет наказывал ее за порочные мысли, за всю копившуюся внутри злобу, обращенную на тех, кто не разделял ее взглядов.

Особенно сильно девушке досталось за совсем недавние помыслы. Она представляла, как можно провернуть несколько схем, неплохо нажившись на самых простых мелочах, которые ничего ей не стоили. Достаточно нанять крупную шайку разбойников или готовых на все авантюристов. Отправить их грабить торговцев и жечь отдаленные деревни где-нибудь в Ре-Эстизе, предварительно снабдив кое-какими предметами из собственных запасов, чтобы не поймали. А потом можно было явиться на все готовое, заработав славу и, по возможности, нажиться на помощи пострадавшим. Самый банальный и простой способ, которым она не единожды пользовалась во время своего странствия. Было в ее арсенале и еще несколько.

Именно за тем, чтобы присмотреть себе кандидатов на роль исполнителей, она и пришла во внешний город. Раз уж Грамдар стянул к Цитадели сотни авантюристов, этим стоило пользоваться. Благо, среди них очень часто встречались не чистые на руку людишки. Таких юная драконица неожиданно легко и просто научилась определять по одному взгляду. Даже могла примерно прикинуть, насколько отчаянным головорезом являлся тот или иной человек. Потому, ей не составило труда найти необходимых “помощников”. Не потребовалось никаких разговоров и рисков быть замеченной. Однако, договориться ни с кем так и не успела.

Корчась на земле, Литарат переживала бесконечные угрызения совести. Каждая ее мысль разбиралась и подвергалась анализу, выворачивалась, от чего муки только множились. Ведь светлых помыслов или хотя бы нейтральных, у нее почти не было. Все ее грезы были об одном — презрении к тем, кто не разделял ее взглядов, о том, как вырваться из Цитадели, или хотя бы избавиться от пригляда.

Внимание отца тяготило девушку, особенно ее бесило, что ему не получалось солгать. Привычные способы и методы не работали, требовалось подобрать что-то другое, но вот что, она так и не могла придумать. Воздействовать на того, кто одним движением брови мог свернуть ее в бараний рог, не представлялось возможным. Словами в том числе. Оставалось только притворство, но в нем юная драконица сильна не была, однако начала постепенно учиться. В идеале она хотела научиться врать так, чтобы ее нельзя было уличить во лжи, не выдавая себя ни словом, ни делом, ни чувствами.

Литарат все время думала о том, как ей сладко жилось в одиночестве. Там, за пределами Цитадели, в мире, где ей не было равных, она могла чувствовать себя свободно. Да, приходилось играть в определенных рамках, покуда придерживалась излюбленной роли торговки и главы организации, но такое ей даже нравилось. Была в том своя перчинка. Там она могла все, сама определяла для себя границы. В любой момент могла всех перебить и никто, никакие армии, не остановили бы.

Дома же… она даже не была одной из равных, далеко не всемогущей, не самой умной или хитрой. Дома существовала сила необоримая, непреодолимая. И такое совсем не нравилось юной драконице, привыкшей жить совсем иначе. От того ее муки становились только сильнее.

Вместе с ней на площади пытали сами себя и те самых авантюристы, к которым она присматривалась. Как и все, кто был замешан хоть в чем-то дурно пахнущем. В зависимости от тяжести поступков, варьировалось наказание. Многие отделывались легким испугом и сильным чувством вины, не более того.

Те же, кому доводилось отнимать невинные жизни или намеренно причинять другим страдания, или иметь темные помыслы, приходилось хуже всех. На их лбах выжигалась метка, гласившая о них, как о преступниках. Она же служила тем источником мук совести, которыми они сами себя изводили.

И Свет ни в коем случае не собирался их покидать. Не раньше, чем они поймут свои ошибки.

Даже несколько часов спустя, когда на площади никого не осталось, в том числе преступников, утащенных в казематы, Литарат так и осталась лежать на прежнем месте. Люди и представители прочих рас изредка приходили посмотреть на нее, как на зверушку. Они вздыхали, покачивали головами, и уходили. Многие из них носили на себе легкие следы, не метки, но ожоги. Досталось почти всему внешнему городу, третьему кольцу. В основном за обман. Все же место полнилось торговцами и купцами.

Дольше всего задерживались члены ордена, переполненные сильнейшими чувствами, они уже не сдерживались. Глухие шлемы надежно скрывали их искривленные в отвращении лица, но глаза… глаза так просто не спрятать. В них плескались океаны отчуждения и непонимания. О проступках Литарат они знали, в ордене не было тайн. Однако, почти все питали надежду, что не все так плохо. Хотели верить, что она осознает свои ошибки. Все же, ей дали право на жизнь, которого не удостаивались иные преступники, совершавшие те же деяния.

Но появление метки и столь долгие истязания, фактически, перечеркнули всю веру. Она единственная осталась так долго, на весь город, лежать на земле.

Братья и сестры не хотели отныне видеть ее среди своих рядов. Хотели забыть, что такой позор вообще имел к ним отношение и когда-то состоял в ордене.

На следующий день

Первый день Похода

Третий день Похода

Азерот

Отняв руку от головы, закончив выслушивать последнее Сообщение, Алгалон крепко задумался. После ухода из Цитадели, он вообще начал больше и глубже задумываться о многих вещах, в том числе о собственных решениях, находя их во многом ошибочными. Принятые под давлением многих не самых лучших чувств, они были излишне прямыми и простыми. Поспешными. От них следовало начать отказываться, но перед тем предстояло все хорошо обмозговать и посоветоваться.

Продвижение войск по подземным ходам нерубов шло как по маслу. Жуки не могли нигде оказать достойного сопротивления, отступая, либо бесславно погибая. Их огромные размеры и внушительные физические характеристики делали из них неудобных противников. Даже рядовой паукообразный был куда больше человека. Но… тотальное превосходство в экипировке и магической поддержке оставалось за орденом. Ко всему прочему, после принятия Золотой Крови, даже воины крови отлично справлялись с противниками.

Проблемы имелись только в первое время, пока братья ордена привыкали к длине лап и оружия нерубов. Однако, выработав тактику, все отряды двигались по своим направлениям, без труда сметая любое сопротивление. Особенно хорошо себя показали врайкулы, они лучше прочих справлялись с нерубами, благодаря размерам, к тому же проявляли не дюжее рвение. Только у них получалось с легкостью одолевать воинов. Потому, Гарет, ответственный за все боевые действия на Нортренде, распределил всех великанов по отрядам, в качестве специалистов по борьбе с крупными врагами.

Чем ближе братья подступали к обжитым окраинам нерубских подземелий, тем чаще владыке Цитадели поступали донесения о попытке вступить в переговоры. Паукообразные отчаянно хотели закончить войну и прийти к миру. Но слушать их никто не собирался. Не после находок, сделанных в городке, разгромленном Имироном.

Отправленные туда группы потрошителей, лучших сборщиков добычи ордена, нашли целую лабораторию, заполненную образцами тканей и органов разных существ. Там были как обычные животные, так и фурболги, вместе с троллями. Последние обнаружились и в паутинных коконах, погруженные в летаргический сон. Вид их оставлял желать лучшего. Помимо дикарей каннибалов, нашлись и люди, а так же полные скелеты, в том числе похожие на эльфийские, дварфийские и другие, более мелкие.

Нерубы употребляли разумных существ в пищу и изучали их изуверскими способами. С такими “соседями” не могло быть мира. Окажись сила на их стороне, в коконах, ожидая очереди быть съеденными, оказались бы члены ордена. Впрочем, находки только подкрепляли адамантово крепкую уверенность в необходимости уничтожить подземную цивилизацию.

Нерубы нередко селились у пластов и озер саронита, обрабатывали его, превращали в оружие и прочие инструменты.

«Кажется, пришло время посетить самого вероятного союзника Цитадели на Азероте. Если лорд Праудмур действительно таков, как о нем рассказывает Алатор, то проблем возникнуть не должно. Но не помешает произвести правильное впечатление, а потому придется напрячься»