Софи́ Вейсс

Сегодня с самого утра в приюте царило небывалое оживление. Ещё бы, ведь леди Биэльс уволили, а ей на смену, по слухам, обещали прислать какого-то мужчину. Бывшего военного, что вызывало особый трепет среди воспитательниц. Ещё бы, у нас тут помимо Патрика, который служил охранником в приюте уже больше сорока лет, и старого доктора Грасса, мужчин и не водилось.

Единственной, кто не разделяла восторгов по поводу нового директора, была я. И на то имелось несколько причин.

Во-первых, я слишком хорошо знала военных. Они беспринципные, грубые и себялюбивые. Возможно, не все такие, но других на своём пути я, увы, не встречала.

Вторая причина плавно вытекала из первой – кто додумался допустить военного до детей? С таким набором качеств ему нужно муштровать студентов в академии, а не малышей, которые ждут ласки и внимания!

Поэтому, пока все прихорашивались, вытряхивая из сумочек коробочки с тенями и пудрой, я нервным шагом меряла лекарский кабинет.

Время близилось к девяти, и моя ночная смена, довольно насыщенная на события, закончилась ещё час назад, а из-за приезда этого нового директора, я не могла уйти домой.

– Что вы так невгничаете? – забавно картавя, уже в третий раз спросил меня доктор Грасс, но я лишь отмахнулась.

Не объяснять же ему, что у меня детская травма, от которой я до сих пор не оправилась. Отец был отставным военным, и… Нет, не хочу вспоминать. Я же в пику ему и выбрала в мужья тихого и скромного парня, но и тут промахнулась – как оказалось, даже тихие и скромные способны вонзить нож в спину.

Доктор Грасс ещё несколько минут посмотрел на мои метания, после же, пробормотав:

– Голова закгужилась, – вышел из кабинета в коридор, аккуратно притворив дверь.

Оставшись одна, я-таки опустилась на стул и шумно выдохнула. В самом деле, Софи, что так нервничать? Работала же ты под мужским началом в лечебнице и ничего с тобой не случалось. И тут перетерпишь! К тому же, если он будет таким же, как леди Биэльс, то есть будет появляться в приюте раз в несколько дней, то и вовсе не о чем переживать.

Но я переживала. Потому что мне нравилось здесь. В приюте я работала всего третий месяц, но как никогда чувствовала себя на своём месте. Не хотелось бы уходить отсюда, я прикипела к детям. Да и они ко мне, думаю, тоже.

Кто-то вскрикнул, а потом послышался топот ног.

– Идут! – в кабинет заглянула Лорен, учительница арифметики и дежурный воспитатель по совместительству. Она не стала меня ждать, уносясь вперёд.

Что же, нужно идти знакомиться. Нет никакого смысла в том, если я буду прятаться в кабинете.

Старшая воспитательница, леди Гретхэм, выстроила всех в холле, единственном помещение, которое вмещало и детей, и персонал разом. Все замерли. Почти. Ребята, в силу возраста, не могли скрыть любопытства, а потому некоторые из них наклонялись вперёд, пытаясь рассмотреть гостей раньше остальных. Те же, кто стоял за их спинами, с придыханием спрашивали:

– Ну, чо там? Чо?

– Не чо, а что! – недовольно поправляла их леди Гретхэм. Но разве же кто-то слушал её?

Рядом со мной оказались Реми и Риан, братья-близнецы, которые попали в приют чуть больше двух недель назад. Они, пожалуй, единственные, не выражали никакого интереса к происходящему.

Мальчишки были похожи друг на друга, как две капли воды, к тому же старались носить одинаковую одежду, что сводило возможность различить их практически к нулю.

– Не интересно? – спросила тихо, чуть-чуть нагнувшись к ним.

Братья обернулись и одновременно улыбнулись, и от этой улыбки будто бы солнышко выглянуло, хотя над столицей сегодня с самого утра висели низкие серые тучи.

– Неа, – протянул один из них. Риан или всё же Реми? – Мы тута всё равно ненадолго, чо смотреть, – пожал он плечами, а другой вторил ему, копируя каждый жест.

Улыбка моя медленно растаяла, и на душе стало муторно.

Каждый, кто попадал в приют, верил, что за ним придут родственники. Что заберут их домой, но чаще всего, те, кто оказывались в таких заведениях, здесь и оставались до совершеннолетия. Если родные не объявились сразу после смерти их матери, то вряд ли объявятся спустя время.

Но ребята надеялись, и я считала, что не имею право отбирать у них эту надежду.

Наконец, парадная дверь распахнулась, точнее её распахнул Патрик, при этом с кряхтением кланяясь гостям, и мы все увидели нового директора.

Мужчина был высок и массивен. На лице непроницаемая маска, в глазах надменность, граничащая с брезгливостью. Или это только мне так показалось? Он окинул всех разом безразличным взглядом, скривился и сделал пару шагов, чуть-чуть подволакивая левую ногу. Ранение?

Рядом с ним, едва ли не подпрыгивая от нетерпения, шёл управляющий. Он то и представил нам нового директора:

– Уважаемые! Прошу любить и жаловать, Илиас Хантер, ваш новый директор, – сказав всё это, мистер Ариго расплылся в подобострастной улыбке, но этот Илиас никак на неё не отреагировал. Напротив, у него был такой вид, будто бы он мечтал, чтобы это «представление» скорее закончилось.

Софи Вейсс

Собиралась я в спешке, потому что доктор Грасс так и не смог толком объяснить, что именно произошло. Бубнил только что-то то про Риана, то про Реми. Я даже слушать его до конца не стала, отбросила кристалл связи и понеслась к шкафу.

Волосы не успели высохнуть и торчали в разные стороны, юбка сбилась на бок, да и блузку толком не разгладила. В таком неряшливом виде я и ворвалась в палату, на приютском языке именуемую изолятором. И тут же напоролась на яростный взгляд… нового директора. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и что-то выговаривал доктору, я услышала только огрызок фразы:

– …бездарь!

Ну, уж нет! Так отзываться о докторе он не имел никакого права. Да, Грасс не блистал знаниями, и степень магии у него была чуть больше двух единиц, но кто бы другой работал здесь за те гроши, что нам платили? Пусть идёт муштрует боевых магов, а здесь так нельзя!

– Выйдите! – тут же ощетинилась я.

Мужчина медленно моргнул, будто не понял, что обращаются к нему. Я повторила, засучивая рукава и подходя к раковине:

– Выйдите, вам здесь не место!

– Догогая Софи, – хныкнул доктор, делая шаг в мою сторону, будто пытаясь найти спасение.

Злость, помноженная на усталость – страшная сила. Мне казалось, что если этот Илиас хоть что-то сейчас скажет, я попросту выцарапаю ему глаза. Он и не сказал, будто почувствовал угрозу, исходящую от меня, лишь глубокомысленно изрёк:

– Хм… – и вышел, хлопнув дверью.

Я же, стараясь не думать о том, что после такого меня, скорее всего попросту уволят, спросила:

– Что произошло?

– У него был пгипадок, – принялся тараторить доктор, – и он не пгиходит в сознание. Что я только не делал!

– Кто? – вытирая руки, уже пошла к единственной занятой кровати. На ней, сидя с самого края и глядя на меня огромными испуганными глазами, сидел один из близнецов, второй же лежал на кушетке, прикрытый простынёй.

Ответ доктора теперь не имел смысла.

Я подошла к мальчишке и ласково, стараясь не напугать его ещё сильнее, произнесла:

– Реми?

Он отрицательно покачал головой и, заикаясь, выдавил:

– Р-р-риан… – а после схватил меня за руку своей крохотной ледяной ладонью, спросил: – Вы же поможете ему, да?

– Конечно, – ободряюще улыбнулась. – Ты только расскажи, что случилась, хорошо?

Аккуратно высвободив ладонь, спешно осмотрела Реми. На скуле наливался знатный синяк, губа разбита. Драка? Скорее всего. И не понятно, как сильно ударили, раз у него случился припадок.

Приют такое место, где все человеческие законы отходили на второй план. В детях здесь, по большей части, оставался лишь звериный инстинкт – выжить. А ещё желание доминировать. Несмотря на то, что их сытно кормили, одевали и давали образование, они всё равно чувствовали себя никому ненужными. А это делало их озлобленными на весь белый свет.

– Они… мы не хотели… – Риан принялся сбивчиво рассказывать. – Хотели убежать, и не успели… Били, но не сильно, больше гадости говорили… А потом этот пришёл, – он мотнул головой в сторону двери и я поняла, что он говорит о новом директоре. – Разогнал… И Реми… упал. И… вот…

Совсем уж невнятно он закончил свою речь.

– По голове били? – спросила, оттесняя мальчишку и освобождая себе место, чтобы подойти к Реми.

– Н-н-н-ет, – ещё больше заикаясь, выдавил он.

– Точно? – осматривая гематому на скуле и разбитую губу, уточнила с нажимом.

– Д-д-да, – дрожа и вновь пододвигаясь к брату, произнёс и затрясся, готовясь разрыдаться.

– Доктор Грасс, сделайте успокаивающий отвар, – бросила через плечо, зная, что он не будет мешкать.

Послышались торопливые шаги и я, понизив голос, ещё раз спросила:

– Говори, всё, как есть, я… – запнулась и на выдохе произнесла, – никому не скажу.

Дети в приюте не любили много вещей, но особенно – новеньких и крыс. А крысами звались все, кто хоть в чём-то жаловался взрослым.

– Т-т-только пару раз, – отворачиваясь и пряча от меня взгляд, совсем тихо обронил он.

Яс-с-сно…

– А раньше с ним такое случалось?

Пока спрашивала, магия мягко отозвалась на мой призыв и заискрилась на кончиках пальцев.

– Н-н-н-ет, – на грани слышимости выдохнул он.

Я кивнула. Значит, дело в том, что его ударили? Или есть другая причина, которая проявилась только сейчас? Сейчас и выясню.

Прикрыв глаза, выдохнула, стараясь очистить мысли и успокоить клокотавшую в груди злость. Целительская магия не терпима к агрессии, наше призвание спасать людей, а не калечить их.

При беглом осмотре ничего не выяснила. Сотрясения у мальчика не было. Магические потоки слабые, но они и были у него еле выражены при поступлении в приют, это отмечено в его медицинской карте. Но сердечко еле билось, да и лёгкие сокращались с трудом, значит, нужно искать дальше.

Послышались торопливые шаги и приглушённый голос доктора Грасса:

– Идём, мой хогоший, не будем мешать Софи…

И наступила тишина, в которой было слышно лишь громкое биение моего сердца.

Влив в мальчишку немного сил, я вновь осмотрела голову. Видимых повреждений не было, и внутренних тоже. Опустилась ниже – зацепилась за один из магических потоков, он располагался прямо под сердцем и… выглядел как-то иначе. При поступлении такого не было. В нём будто бы что-то скопилось и давило, давило, давило…

В таком возрасте вмешиваться в магпотоки нужно было с особой осторожностью. Я задержала дыхание и попробовала убрать то, что давило.

Вдох-выдох, и ещё раз… Чтобы ничего не задеть и не навредить.

Стоило прикоснуться к образованию, как оно обожгло меня, будто защищаясь, а после хлынуло дальше, проталкивая магию вперёд.

Я отдёрнула руку и открыла глаза, одновременно со мной по телу мальчишки прошла дрожь, и он задышал – глубоко, с надрывом, будто пытался насытиться воздухом.

Он заметался по кушетке, не то, пытаясь вскочить и убежать, не то, ища, к чему приткнуться. Подорвался и бросился ко мне в объятья.

– Всё, – прошептала дрожащим голосом, гладя его по голове, – уже всё хорошо.

По всем параметрам и измерениям, в нём не было бы магической степени больше единицы. Но, видимо, из-за всего происходящего, магия проснулась, усилив его, а организм мальчишки оказался не готов к таким переменам.

– Жжётся, – прохныкал он, комкая рукава моей блузки.

– Расслабься, такое бывает, когда магия пробивает потоки первый раз, всё хорошо, – постаралась его успокоить.

Близнецы были покладистыми, домашними мальчиками. Да, возможно жили не богато, но по ним было видно, что мама их любила. А тут такой удар.

Поглаживая его по спине, почувствовала, что мальчишка расслабился. И перестал дрожать. Рубашка на нём вымокла от пота. Будто судорогой сведённые пальцы разжались.

– Тебе сейчас нужно отдохнуть, – попыталась уложить его на кушетку, но он вновь сжал кулачки и тихо попросил:

– А вы останетесь?

Сдержать слёзы было сложно, но я не позволила себе раскиснуть:

– Конечно, останусь, сейчас и Риан придёт, будете спать здесь, хорошо?

Мальчишка кивнул. Позволил снять с себя рубашку и штаны, а потом лёг на подушку и почти сразу уснул.

Когда в палату вернулся доктор Грасс и Риан, Реми уже крепко спал.

– Что? Он… – у близнеца задрожали губы, и я поспешила его обнять.

– Ну, что ты? – вытерла слезинки, что скатились по его щекам. – С ним уже всё хорошо, он просто спит. Ты останешься с ним, да?

Мальчика не ответил, судорожно вздохнул и кивнул несколько раз.

Уложив и второго на соседнюю кушетку, я вышла к доктору Грассу, который ждал за перегородкой.

– Что там? – старик был на грани, прямо как и Риан, того и гляди расплачется. Оставлять его в приюте за главного было бы слишком жестоко.

– Магия проснулась, а это… довольно болезненно. И непредсказуемо, неясно, как это скажется на нём.

– Ох, – выдохнул доктор, хватаясь за сердце.

– Знаете что? – произнесла преувеличенно бодро. – Езжайте домой, а я останусь здесь.

– Но… – начал было он, на что я лишь руками замахала.

– Никаких «но», езжайте, а завтра спокойно смените меня.

– Ты же и так дежугила ночью, тебе бы отдохнуть…

– Здесь отдохну, – отмахнулась от его предложения. В самом деле, не развалюсь же я? Тем более в лечебнице случались авралы, когда мы дежурили по двое суток без отдыха. Справлюсь.

Доктор Грасс, ещё посопротивлявшись немного, наконец, ушёл. Мальчишки задремали. Я села на стул, чувствуя опустошение. Эмоции схлынули, оставив после себя невыносимую тяжесть. А ещё желудок совсем некстати начал подвывать, напоминая о том, что его я сегодня почти не кормила.

Пришлось подниматься и идти в столовую. И ребятам нужно будет что-то прихватить. Реми теперь нужно усиленное питание, да и Риану тоже.

Выйдя из изолятора, я тихо прикрыла дверь. Не успела сделать и пяти шагов, как столкнулась с… Илиасом. Караулил он меня здесь, что ли?

Сначала хотелось сделать вид, что я его не заметила. Надменно подняв голову и расправив плечи, я смело пошла вперёд, но этот… индивид, так заломил бровь, что я поняла – проскочить мимо не получится.

В итоге я остановилась напротив него, сжав губы и смотря куда угодно, только не в глаза директору.

– Я жду, – напомнил он о себе, спустя минуту тишины.

Теперь пришёл мой черёд заламывать бровь:

– Чего именно? – спросила сухо.

По его губам скользнула холодная усмешка:

– Как минимум извинений, а как максимум… – тут он замолчал, но по тону было понятно, что издевается.

По телу прошла волна жара, я вдруг вспомнила, как выставила его из палаты. Но внешне я постаралась остаться спокойной:

– Извините, – произнесла с нескрываемым раздражением. Шумно выдохнула и попыталась уйти, но мужчина перестал улыбнуться, и без намёка на издёвку, спросил:

– Как мальчишка? Что с ним было?

Надо же, боевой маг умеет волноваться о ком-то, кроме себя?

Прежде чем ответить, вновь выдохнула:

– У Реми… – посмотрела на него снизу вверх, нахмурилась, – магический резерв подскочил. Как минимум до тройки, точнее не скажу, а поступал он к нам едва ли с единицей.

– Причина? – чётко, без лишних слов, спросил вновь.

– Это сложно, – взмахнула рукой, – причин может быть много. Они совсем недавно в приюте, и что конкретно повлияло на такой скачок выяснить почти невозможно. Буду наблюдать, и попробую договориться с детской лечебнице, чтобы его посмотрели специалисты, да и брата тоже.

Директор ответил не сразу, задумчиво провёл взглядом по мне, от макушки, до пяток, вернувшись и «остановившись» в районе груди. Удивительно, но в этот момент я подумала не о том, что стоит возмутиться, а о том, что выгляжу, наверное, ужасно. Наверняка всклокоченные волосы, потому что мои кудри без должной укладки выглядели так, будто их знатно потрепали вороны, и блузка мятая, и юбка, и вообще… Но ощущение это прошло быстро, на смену ему пришла злость опять на саму себя.

Вздумала тоже, беспокоиться о таком. Да и перед кем прихорашиваться? Перед ним? Нет, хватит с меня женского счастья, недолговечно оно и пропитано ложью.

Дёрнув плечом, сделала шаг вперёд и сухо спросила:

– Я могу идти?

К новому директору вернулась его насмешливость, он дёрнул губами, будто бы пытаясь сдержать улыбку и милостиво, словно он тут хозяин, произнёс:

– Идите.

Больше не размениваясь на расшаркивания, поспешила уйти. Но чужой взгляд жёг между лопаток до тех пор, пока я не скрылась за поворотом. Только тогда смогла спокойно выдохнуть, и вновь отругала себя:

«Софи, ты слишком остро на всё реагируешь, нужно быть спокойнее».

Но спокойствие всё не приходило. Даже вернувшись в палату и поставив на столик поднос с едой, я чувствовала, как внутри всё дрожит. То ли от усталости, то ли от пережитого, то ли от неясного волнения, о причине которого я старалась не думать.

Я поела и легла на свободную кушетку, думала, что чуть-чуть полежу с закрытыми глазами и вернусь на пост, потому что в приюте в любой момент мог понадобиться целитель, но, кажется, уснула тут же.

Проснулась же от тихих детских голосов:

– Тихо ты, – бубнил один. – Не буди Софи.

– Да я тихо, – вторил другой, – я и не жую почти, так глотаю.

Открыв глаза, увидела занимательную картину – на кушетке, поджав ноги под себя, сидели Реми и Риан, а между ними тот самый поднос с едой, который я им принесла. Они с аппетитом уминали всё, что мне выдали в столовой.

За окном уже сгустилась тьма, так что мальчишки зажгли ночник, а чтобы он не светил мне в глаза, приставили к нему какую-то папку. И где они её только нашли?

Реми выглядел куда лучше, о произошедшем напоминали только тёмные круги под глазами. Впрочем, ранка на губе и синяк на скуле тоже никуда не делись, но это пройдёт, а вот что делать с его магическими потоками, я пока не знала.

Не вставая, кашлянула, привлекая их внимание. Близнецы вздрогнули и посмотрели на меня своими огромными чистыми глазами. Сердце защемило от жалости, но я, стараясь не показать им этого, улыбнулась:

– Как дела?

Риан спешно проглотил кусок пирога, который жевал, и спрятал руки за спину, будто я буду ругать его за то, что взял еду. Потом посмотрел на брата, вытаращив глаза, как бы говоря, что ответить нужно всё же ему.

Реми был не так пуглив, как брат. Он аккуратно положил пирог на тарелку, и совсем неаккуратно вытер руки об простыню, после же тихо ответил:

– Всё хорошо, а вы чо проснулись?

– Выспалась, – усмехнулась и встала. Кто-то из ребят бережно накрыл меня покрывалом, от чего захотелось их расцеловать. Хорошие они, жаль, что судьба обошлась с ними так жестоко. – А который сейчас час?

– Так, – Реми почесал затылок, – полночь уже.

Полночь? Вот это я проспала…

– А никто не приходил? В приюте всё спокойно? – ничего себе, дежурный целитель! Уснула, а там, может, произошло что!

– Неа, – отмахнулся мальчишка, – только этот, директор заглядывал, но он велел нам вас не будить, сам же ушёл.

Директор, значит? И чего он тут шастает? Программу максимум он выполнил – показался детям, мог бы уезжать домой и не сидеть здесь.

– А вы давно проснулись? – прибрав за собой кровать, с наслаждением потянулась. Конечно, полноценный ночной сон мне эти часы не заменят, но и так хорошо.

– Около девяти, – вновь ответил Реми.

Риан же молчал, украдкой лишь отщипывая маленькие кусочки от пирога и отправляя их в рот.

– Кушайте спокойно, а я сейчас вернусь и осмотрю вас ещё раз, хорошо?

Они слаженно кивнули.

Обычно в приюте ночью наступало самое напряжённое время, впрочем, я всё же лгу – в приюте любое время было напряжённым. Никогда не знаешь, что случится через минуту.

Прошлой ночью у Эмер пошла носом кровь. Не сильно, но этого хватило, чтобы она прибежала ко мне в кабинет вся в слезах, и не могла уснуть почти до самого утра, рассказывая мне обо всём подряд. Причина была банально проста – она сама расцарапала себе слизистую, но об этом я никому и никогда не скажу.

Если днём дети как-то мирились со своей участью, то ночью… В ночное время им хотелось почувствовать себя особенными, а самое главное, нужными. И как это сделать? Довольно просто – заболеть.

Так «болела» не только Эмер. Как-то случайно я подслушала разговор ребят из младшей группы, когда они распределяли, кто сегодня ночью пойдёт в лекарскую. С тех пор у меня в кабинете припрятаны сладости и несколько книг с картинками, которые я читаю им во время что настоящих, что выдуманных болезней.

В коридорах было тихо. Пожалуй, даже слишком. Сначала я испугалась, но обойдя все комнаты и убедившись, что дети, действительно, спят, выдохнула. Значит, пока я отдыхала ничего, не случилось. И хорошо.

Возвращаясь в изолятор, я столкнулась с Лорен. Девушка явно была чем-то расстроена, она буквально налетела на меня, будто и не заметила.

– Ой, прости, – пролепетала со своей фирменной улыбкой. Вот только глаза её при этом забегали, словно встреча со мной ей была неприятна.

Не скажу, что за время своей работы здесь я обзавелась друзьями или недругами, скорее со всем персоналом у меня выстроились абсолютно ровные отношения. По первой Лорен ещё пыталась навязаться мне в подруги, но я переживала слишком болезненный эпизод из своего прошлого, так что сил на то, чтобы поддерживать светские беседы, у меня совсем не было. Я ушла в работу с головой. Лорен же, не получив желаемого, тоже успокоилась. Так и получилось, что я как бы работала в коллективе, но его частью не являлась. Всегда сама по себе.

– А где доктор Грасс? – спросила она, нервным движением заправляя локон за ухо.

– Я подменяю его, – скупо улыбнулась. Я не посчитала нужным объяснять ей, почему вновь сегодня дежурю. А чтобы у неё не было повода продолжить допрос, опередила: – Что-то случилось?

– У меня? – с дёрганой улыбкой спросила девушки, а когда я кивнула, она махнула рукой и деланно рассмеялась. – Всё хорошо, устала просто от этих, – она кивнула в сторону детских спален.

Лорен всегда отзывалась о детях так, будто с трудом их терпела. И я этого не понимала. Нет, со старшими было особенно тяжело, потому что они уже приучились врать так, что сложно было понять, где правда, а где ложь. И жестокости в них было больше, и обижали они малышей с особой изощрённостью, но… Они не были в этом виноваты. Они не могли себе позволить расцарапать нос, чтобы их оставили на ночь в лазарете, где им и книжку почитают, и сладостями угостят. Не могли подойти к кому-то из воспитателей и обнять просто так, лишь бы почувствовать человеческое тепло. Они должны были «держать» марку – изображать взрослых, самостоятельных и совсем не нуждающихся в жалости и любви. Но… Жалость, поддержка и любовь нужны были в любом возрасте.

– Ясно, – сухо бросила и попыталась уйти, но девушка неожиданно схватила меня за рукав и, поигрывая бровями, спросила:

– И как тебе Илиас? Красавчик, правда?

Почему-то её тон неприятно резанул по сердцу. Красавчик? О, да… Он был красив, и отнюдь не кукольной красотой, а настоящей, мужской, но эта красота была куда опаснее, чем можно себе представить. Отец у меня тоже был красивым, статным, завидным женихом, но маме это вовсе не принесло счастья, да и мне…

– Обычный, – фыркнула с некоторым пренебрежением, пытаясь скрыть те чувства, что принесли с собой воспоминания.

– Скучная ты, – рассмеялась девушка. Прикрыв на секунду глаза, она мечтательно протянула: – А вот мне он понравился, и, думаю, – Лорен оглянулась, будто испугавшись, что нас кто-то может подслушать, – я ему тоже понравилась.

– Очень за тебя рада, – произнесла спокойно и даже попыталась выдавить улыбку. Но последнее явно мне не удалось, поэтому я оставила эту затею, мысленно махнув рукой.

– Зря ты так, – почему-то в голосе девушки прорезались злые нотки, – гляди, старой девой останешься.

На этот раз я рассмеялась вполне искренне:

– И хорошо, – бросила, когда перестала смеяться. – Поверь, жизнь старой девы не так и плоха.

А чтобы она не смогла мне возразить, и уж тем более не стала доказывать, как прекрасно замужество, я развернулась и пошла к ребятам.

Благо, Лорен не остановила меня, лишь пренебрежительно фыркнула, и, застучав каблуками, направилась в другую сторону.

Братья уже ждали меня. Они убрали с кровати поднос с остатками еды, и улеглись в обнимку. При этом явно что-то обсуждая, а стоило мне войти, как они замолчали.

– Ну, что? Давайте я вас осмотрю, а потом почитаю вам.

Реми отреагировал довольным писком, а вот Риан, напротив, хмуро уточнил:

– Меня-то зачем осматривать? Я ж не болею…

– На всякий случай, – подмигнула ему.

Софи Вейсс

Утром я, наконец-то, сдала пост отдохнувшему, но всё ещё нервничающему доктору Грассу и пошла… Нет, не домой. Прежде стоило заглянуть к одной моей знакомой и договориться о том, чтобы Реми осмотрел целитель из детской лечебницы. И не абы какой, а лучший из существующих – доктор Уильям, известный не только в столице, но и далеко за её пределами. Попасть к нему вот так просто не представлялось возможным, поэтому я решила задействовать единственный ценный ресурс, оставшийся после того, как я порвала все связи с прошлой жизнью.

Анна встретила меня прохладно:

– Входите, что у вас? – но подняв взгляд, девушка подпрыгнула на своём месте и бросилась меня обнимать.

– Софи, ты же не просто так заглянула ко мне? – прекратив тискать меня в своих отнюдь не девичьих объятьях, она спросила прямо.

Анна была из тех девушек, чей внешний вид никак не вязался с тем, какой она была на самом деле. Леди Анна, рождённая в богатой семье, но какой именно – она никогда не признавалась, совсем не имела утончённости и мягкости характера. Она всегда говорила то, что думала, даже если собеседнику не нравились её мысли, чаще вообще не заботясь о том, что её слова могут кого-то ранить. А ещё она, несмотря на миниатюрность, была сильна настолько, что о её крепких объятьях мы в академии слагали легенды.

– Не просто, – улыбнулась её проницательности. Когда она заняла своё место, а я, устроившись напротив, прямо попросила: – Я очень хочу, чтобы ты помогла мне попасть на приём к Уильяму.

Брови девушки взлетели вверх, следом по губам скользнула улыбка:

– Зачем тебе? Насколько я знаю, Уил принимает только детей, а ты, кх-м, уже давно вышла из этого нежного возраста.

Улыбнувшись в ответ, скорчила недовольную мину:

– Очень смешно, – скривилась, – но это не для меня. Хочу, чтобы он осмотрел двух мальчиков.

– Мальчиков? – Анна поиграла бровями, на что я подняла глаза к потолку.

– Я серьёзно, – несмотря на то, что я улыбалась, тон моего голоса был далёк от весёлого.

– Насколько? – девушка тут же подобралась.

Вздохнув, призналась:

– Братья-близнецы, семь лет. У одного при хм… не очень приятных обстоятельствах повысился магический уровень. Я смогла раскрыть потоки, но не уверена, что сделала всё правильно…

Ещё в то время как я говорила, Анна вытащила из ящика стола кристалл связи.

– Уил, конечно, ещё тот засранец, но мне не откажет. Выбью ближайшую дату.

Я успела лишь благодарно кивнуть, как кристалл замигал и по ту сторону послышался недовольный мужской голос:

– Ани, если ты беспокоишь меня по какому-нибудь пустяку, то… – голос его был низок и крайне недоволен.

Анна саркастически хмыкнула и, накручивая русый локон на палец, пропела нежным голосом:

– Что? Отвлекла тебя от очередной пассии?

На том конце что-то упало, судя по грохоту, а потом мужчина выругался так, что у меня, слышавшей от отца самые разнообразные ругательства, покраснели уши.

– Ани, я двое суток на ногах, какие мне пассии? Говори быстрее, что тебе нужно, и я вновь отправлюсь спать.

Никто с курса не знал, какие их связывают отношения – а Анна никогда не признавалась. На все расспросы лишь загадочно улыбалась и взмахивала ресницами.

– Мальчики семи лет, братья, у одного повысился уровень магии с…

Она посмотрела на меня, и я быстро прошептала:

– С единицы до тройки…

– С единицы до тройки, – повторила она. – Нужен осмотр в ближайшие дни. Желательно завтра.

– Очень смешно, – буркнул мужчина. – У меня ближайшее окно только через два месяца.

– Завтра! – тоном, не терпящим возражений, припечатала Анна.

И, что удивительно, на том конце и не подумали возражать. Лишь вздохнули тяжело, явно сдаваясь.

– Через три дня и после восьми вечера, раньше никак.

– Отлично! – обрадовалась Анна и принялась прощаться. Не сказала бы, что Уил очень уж хотел слышать о том, как она ему благодарна и прочие сладкие речи, но вот на том, что теперь она его должница, он оживился, с предвкушением бросив:

– Учту.

После сразу прервал связь.

– Зар-раза, – выдала Анна со смехом.

– Я подставила тебя? – вздохнула тяжело.

Почему-то стало тошно от того, что я не могла, как подруга легко общаться с противоположным полом. Чтобы они побаивались меня, а не смотрели как на недоразумение, о которое можно и ноги вытереть.

– Брось, – легко отмахнулась она. – Уж с ним-то мы сочтёмся без излишних потерь с моей стороны. Род… – начала она и осеклась. Продолжила уже совсем о другом: – Не надумала вернуться? Ведь он не стоит того, чтобы губить свою карьеру.

Мой разрыв с мужем стал достоянием общественности с такими грязными подробностями, что я… Ещё не могла спокойно говорить об этом. Но и обижать Анну не имела права.

– Не стоит, – согласилась с ней, – но возвращаться я пока не хочу.

Как и говорить хоть кому-то, что устроилась туда, где моя помощь, действительно, нужна. Даже Анне.

После посещения лечебницы, где трудилась подруга, я отправилась домой. Хотелось по-человечески отдохнуть, но опять же, лишь после того, как я приняла душ, тщательно высушив свои непослушные волосы. После же замерла у зеркала, придирчиво рассматривая фигуру. Лишнего веса может и не было, но и спортивной меня было сложно назвать. Вряд ли бы я смогла пробежать хотя бы пару кругов на полигоне…

Последняя мысль заставила в страхе распахнуть глаза.

Почему мне вдруг стало важно, как я выгляжу? С каких пор я думаю о том, что спортивная выносливость может пригодиться мне? Неужели…

Нет… Нет. НЕТ! Никаких глупостей, Софи!

Вспомнила отца и его дружков, которые через одного колотили своих жён и не стеснялись хвастаться этим. Да и мама… Она умерла, когда мне исполнилось пять и ей тоже перепадало от отца. Меня он, почему-то не трогал, но порой словами «бил» куда больнее кулаков.

Спешно запахнув халат, и всё ещё ругая себя за глупости, что лезли в голову, я заглянула на кухню. Скудный набор продуктов не позволял приготовить что-то стоящее, да и не любила я это дело. Умела, конечно, опять же благодаря отцу, но так и не прониклась к готовке симпатией. Чай с бутербродами были идеальным набором, совершенно не полезным, если смотреть со стороны целительства, но… Я исправлюсь. Как-нибудь потом.

Подошла к кровати, но, опять же, не заползла под одеяло, как о том мечтала. Сначала приготовила одежду, на всякий случай. Погладила и юбку, и блузу, чтобы, если придётся быстро одеваться, я не выглядела, как неряха, только после этого улеглась на подушку и с наслаждением прикрыла глаза. Кажется, так и уснула, без лишних мыслей, а проснулась от звонка будильника.

Удивительно, но я выспалась. Впрочем, наоборот – ничего удивительного. Я проспала остаток дня и всю ночь, а этого было вполне достаточно, чтобы восполнить силы.

Доктор Грасс обещал позвонить, если вдруг что-то случится, но, значит, за это время ничего не произошло. Собиралась я особенно тщательно. Зачем-то достала из шкатулки единственные бусы, которые имелись в моём арсенале. И серьги, но от них я тут же отказалась, как и от бус. Последние я раздражённо швырнула на стол и прикрыла глаза. Это просто… гормоны. Да, идеальное объяснение.

В итоге на работу я прибежала, опоздав на пять минут, и, надо же, тут же столкнулась с… Илиасом. Карма у меня такая что ли – встречаться с неприятными мне людьми?

– Светлого утра, – решила проявить вежливость и блеснуть воспитанием, чтобы он не думал, будто оно у меня вовсе отсутствует.

– Светлого, – бросил мужчина насмешливым тоном, и, посмотрев на стену, на которой висели старые часы, выразительно приподнял одну бровь: – Опаздываете?

И когда он только успел изучить моё рабочее расписание?

Врать я не любила, но сейчас, почему-то, не смогла спокойно признаться в своей оплошности:

– Ходила договариваться на счёт Реми, его примут через два дня в лечебнице святого Вильгельма.

Но как бы я ни старалась выглядеть собрано и по-деловому, всё равно почувствовала, как запылали уши. Да уж, умение лгать – не моя сильная сторона. Точнее одна из многих слабых сторон.

– Вот как? – Илиас почему-то склонил голову к плечу, будто мог видеть мои мысли и точно знал, что ни в какую лечебницу я сегодня не ходила.

– Да, – вновь солгала я и сделала шаг в сторону, – простите, я могу идти?

И почему мне теперь каждый раз приходится выпрашивать у него разрешение на то, чтобы сбежать? Прежняя директриса встречалась на моём пути всего-то раз пять, и ей вообще не было дело – опоздала я или пришла во время. Как и до всего остального.

– Ну, идите, – хмыкнув, бросил мужчина и снова, как и прошлой ночью, я чувствовала его внимательный взгляд до тех пор, пока не скрылась за дверью изолятора.

Меня встретил улыбчивый доктор:

– Вы задегжались, – добродушно пожурил он, – выспались?

Не смогла не улыбнуться в ответ:

– Всё замечательно, а у вас тут, как дела?

Доктор Грасс рассказал, что и день, и ночь прошли отлично. Реми, как и Риан ни на что не жаловались, единственное, о чём попросили – пока что не выписывать их. Ничего удивительного, здесь, под постоянным присмотром, они чувствовали себя в безопасности.

– Поняла, – заглянула за стеклянную дверь. Они сидели над книгой, что я принесла, и рассматривали картинки, то и дело что-то бормоча себе под нос. Меня близнецы не заметили. – Вы идите, а я тут справлюсь.

Доктор Грасс ушёл, я же осталась одна.

– Светлого утра, – отрапортовали мальчишки, стоило войти в палату.

– Светлого, – подошла и потрепала их по головам. – Как себя чувствуете?

– Всё хорошо, – за всех ответил Реми.

Больше ни о чём спросить их не успела, в изолятор ворвалась запыхавшаяся Эмер и сообщила:

– Там этот, директор, старшиков бьёт!

Все мои рассуждения о том, что я совершенно не спортивный человек, оказались ложью. Потому что бежала я так, что непременно поставила бы рекорд. Буквально не чувствуя пол под ногами. А воображение тем временем подкидывало картины одна страшнее другой. И злость! О, злость бурлила так, что я была готова сама наброситься на этого горе-директора с кулаками.

В спортивный зал я влетела так, что двери с грохотом ударились о стены и… замерла. Потому что в центре дети образовали круг, а за их головами виднелся Илиас, собственной персоной, рядом же с ним мелькали две светлые макушки кого-то из старших воспитанников. Что удивительно, никто даже внимания не обратил на то, что я вошла, хотя моё появление сложно было назвать тихим.

Подбежав к детям, принялась их расталкивать, чтобы остановить это безумие.

По рядам прошёл шёпоток:

– Софи…

– Софи пришла…

– Ща чот будет…

Когда же я оказалась впереди всех, то… Снова замерла. На сей раз будто на стену налетела.

В центре круга стоял Илиас. И ладно бы просто стоял, так нет же! Он был голый! Абсолютно! То есть, штаны на нём, конечно, имелись, а вот рубашка отсутствовала. Это… Это… Это неприлично, в конце концов!

Только после этого я увидела Рафа и Крона, мальчишек из старшей группы. Они тоже были без рубашек, но на фоне мускулистого Илиаса смотрелись… Да мальчишками они и смотрелись, обычными детьми, которые с азартом кружились вокруг мужчины, бывшего боевого мага и пытались его ударить. В глазах ребят горел азарт вперемешку со злостью, и последнего с каждым неудачным выпадом становилось всё больше и больше.

Илиас же…

Ничего не делал. Вообще. Он просто стоял, сцепив руки за спиной и уворачиваясь от их ударов. И ни один мальчишеский кулак не достигал цели. Напротив, их потуги вызывали у мужчины лишь снисходительную улыбку. Мне вдруг показалось, что ещё немного и Илиас вовсе примется зевать, но… Этого не случилось.

Раф с рычанием кинулся вперёд, Илиас ловко отскочил в сторону, а мальчишка, не рассчитав собственной скорости, запнулся и полетел на пол. С грохотом и отборной руганью. Да так и замер, уткнувшись лицом в мраморную плитку.

Я тут же бросилась к нему, по пути бросив:

– Что вы здесь устроили?

Не надеясь на ответ, присела возле Рафа и заставила того посмотреть на меня. У мальчишки был разбит нос, из которого фонтаном хлестала кровь. Хорошо, пусть на фонтаном, но лилась же!

– Воспитательный процесс, – хмыкнул над моим ухом Илиас, я же посмотрела на него снизу вверх, пытаясь донести без слов, что именно думаю об этом его процессе. Но мой предательский взгляд, вместо того, чтобы метать молнии, так и норовил сползти с мужского лица на внушительные плечи и не менее внушительную грудь с идеально прорисованными мышцами. Пришлось отвернуться к Рафу, помогая тому сесть и произнести:

– Очень странный процесс.

Директор хмыкнул, понимающе так, отчего я разозлилась. Вот только больше на себя, а не на него. Сдалось мне это тело! Мне, собственно, ни одно мужское тело не нужно! Мне и одной живётся очень комфортно.

Мальчишка вытер нос тыльной стороной ладони и попытался сбежать, но я грозно крикнула:

– А ну стоять! – и он замер, явно испуганный тоном моего голоса.

Илиас же повторно хмыкнул, а после я услышала, как он обращается к Крону:

– Если чешутся кулаки, то чесать их нужно только об тех, кто тебе ровня, а не об тех, кто и ответить не может. Уяснил?

Мальчишка пробубнил в ответ что-то неразборчивое, на что Илиас громко отчеканил:

– Отвечай по форме, а не мямли.

И я, хоть и не должна была, а вздрогнула от этих слов. После же на секунду прикрыла глаза, пытаясь подавить желание вскочить на ноги и ответить на вопрос, который меня даже не касался. С тех пор, когда я должна была отчитываться за каждую мелочь, да ещё и по форме, давно минули, но воспоминания оказались слишком живучими.

Пока я боролась с демонами прошлого, Крон буркнул:

– Уяснил.

Магия отозвалась против воли, слишком поспешно, слишком резко, так что Раф зашипел от боли и этот звук отчасти привёл меня в чувство. Я усмирила силу и залечила его покалеченный нос. После же вскочила на ноги и поспешила к двери. Меня колотило и сердце ухало так, что кроме его стука я больше ничего и не слышала. Глупая реакция, совершенно ничем не обоснованная, но… Я ничего не могла с собой поделать.

Я успела выйти из спортивного зала и пройти всего-то шагов пять, как меня схватили за руку. Медленно обернувшись, увидела рядом со мной Илиаса, уже в рубашке, слава всем богам. Он улыбался вполне искренне:

– Так чем вас не устраивают мои методы воспитания?

Ничем, конечно же, и в его поступках была логика, рациональное зерно, но рассуждать я сейчас была не способна:

– Они не собаки, чтобы дрессировать их, – произнесла тихо, с едва сдерживаемой злостью.

Илиас тут же отпустил меня, и прищурился, будто пытался понять, почему я сказала именно так. Хочет разобраться в моих мыслях? Зря… Даже я не в силах побороть все свои предрассудки.

– Но ведут себя, как шакальё, – так же тихо отозвался мужчина. – Они должны хоть кого-то уважать, иначе ими будет невозможно управлять.

На слове «управлять» у меня внутри всё перевернулось и я уже открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю о его методах, и методах всех боевых магов разом, но… Вспомнила испуганные лица Реми и Риана, и то, как они не желали уходить из изолятора, лишь бы не стать вновь мишенью для избиения.

Я в буквальном смысле слова надавила себе на горло и ответила совсем не то, что собиралась изначально:

– Вы правы.

После же развернулась и, чеканя шаг, пошла прочь, молясь всем богам разом, чтобы Илиас не вздумал пойти за мной. Сейчас я была не готова вести сколь-нибудь конструктивный диалог. На этот раз он, будто услышав мои мысли, не стал догонять меня, и я смогла спокойно дойти до палаты, где и села на кушетку, глядя в одну точку.

Близнецы поначалу оживились, но посмотрев на меня, притихли. Да так и сидели, пока я не посмотрела на них и не улыбнулась:

– Ну, кого осмотреть первым?

Мальчишки переглянулись, и Реми произнёс с небольшой заминкой:

– А-а-а… Чо там было?

– Не «чо», а что, – поправила машинально, после же шумно выдохнула и, чуть понизив голос, призналась:

– Новый директор воспитывал наших главных задир.

Нет, если отбросить мои воспоминания, то он всё сделал правильно. И даже слова подобрал верные. Что Раф, что Крон были самыми неуправляемыми воспитанниками приюта. Сколько раз нам приходилось вытаскивать их из управления стражи, я уже и не припомню. Как и вправлять разбитые носы, которые они совали куда не следует, задирая городских. А уж скольких ребят из приюта я лечила после их «шуток»… Да и кого им тут было считать авторитетом? Бывшую директрису леди Биэльс, что появлялась в приюте раз пять за месяц? Или Патрика, который и видел-то с трудом, да и передвигался, опираясь на гнутую палку? Или, может быть, Лорен? Нет, она рычала на них довольно внушительно, тут не поспоришь, но все её крики отскакивали от них, словно горох от стены. Или леди Гретхэм? Её вот боялись и старались творить гадости так, чтобы она не застала их на месте «преступления». В остальном же… Да никто из нас не претендовал на роль авторитета!

Так что Илиас прав, что не отменяло моей злости и… страха. Я боялась совсем не его, а тех воспоминаний, что так легко вернулись, стоило ему скомандовать «отвечай по форме». Неужели прошлое так и будет отравлять мне жизнь? Ведь я взрослая женщина, совершенно независящая от отца, пора бы забыть всё и идти дальше…

– Что? – пока я копалась в своих мыслях, мальчишки подошли ближе, и встали рядом со мной. Их глаза горели от предвкушения. – Побил их?

Им, как и любому другому ребёнку, очень хотелось, чтобы их обидчику досталось по полной.

Улыбка сама собой коснулась губ, и тревоги вдруг отошли на второй план. Зато вспомнилось кое-что другое… Как Илиас филигранно владел своим телом… Телом, которое совершенно не боялся демонстрировать… А посмотреть там было на что! И ведь я смотрела, что было совсем уж верхом неприличия!

Почувствовала, как на щеках расцветает румянец и поспешила ответить, лишь бы отвлечься теперь уже от других мыслей:

– Скорее они сами себя побили, – и больше морально, но этого вслух я говорить уже не стала, они всё равно пока не смогут понять. А по сути, Илиас преподнёс им самый болезненный урок – они не смогли подтвердить свой «статус» на глазах всего приюта.

– У-у-у, – протянул Реми и, тяжело вздохнув, пошёл к своей кушетке: – Меня осматривайте.

Я не смогла сдержать смеха, а после приступила к своим непосредственным обязанностям. Сначала осмотрела ребят, потом побежала в столовую, где проверила, всё ли приготовлено по меню, после, утащив в палату поднос с едой для близнецов, подождала, пока дети разбредутся по классам. Обошла всех, осмотрела головы, убеждаясь, что там не завелось никакой живности. Нет, в приюте всё было чисто, за этим следили строго, но ребята сбегали. Постоянно. И там уже то на рынке, то ещё боги знают где, могли подцепить всё, что угодно. Вот и приходилось постоянно проверять их.

День прошёл, что удивительно, спокойно. Как и ночь. Реми и Риан выспросили, чтобы я вновь оставила их в изоляторе, клятвенно заверив, что уж завтра-то они обязательно пойдут в свою комнату. И я не смогла отказать. Была бы моя воля, я бы их вовсе забрала отсюда, но, увы, для того, чтобы усыновить или взять под опеку ребёнка, а тем более двоих, требовались приличные доходы или не менее приличные связи. У меня же не имелось ни того, ни другого.

Поэтому я помогала воспитанникам тем, чем могла – лечила их и старалась показать, что мир взрослых не всегда жесток. Что есть среди нас те, кто любит детей искренне и без причины.

Утром, сдав пост доктору Грассу, я поспешила к своим подопечным из бедных кварталов.

Илиас Хантер

«Они не собаки, чтобы дрессировать их», – брошенная Софи фраза всё не желала оставлять меня. Точнее, даже не фраза насторожила, а то, как она её сказала – с затаённым страхом, который тщетно пыталась замаскировать злостью.

Страх… От него её светлые глаза стали темнее, зрачки почти затопили всю радужку, и руки… Я видел, что она пыталась скрыть дрожь. А ещё сбившееся дыхание, и сбилось оно у неё отнюдь не от моей неземной красоты, хотя и интерес я её тоже заметил. Только удовлетворение от этого испарилось под натиском треклятого страха.

Сначала мне показалось, что она из тех, кто позволяет садиться детям на шею и готова прощать все их проступки, даже серьёзные, но после этой сцены, понял, что не всё так просто. Точнее, всё совсем непросто уже из-за того, что меня так и не отпустил образ испуганной девицы. Он буквально преследовал меня, то и дело, всплывая в памяти. И я, вместо раздражения, испытывал… жалость? Желание стереть этот страх из её глаз?

«М-да, Илиас, видимо, ты окончательно тронулся умом. Ведь это женщина, такая же, как и все – хитрая, беспринципная, готовая идти по головам, лишь бы получить свою выгоду…»

«Не все», – тут же возразил сам себе. – «Одри * стала исключением, так может и Софи…»

Мысль я не закончил, поднялся из-за стола, за которым сидел уже битый час, и спешно вышел из кабинета. Закрыл дверь на ключ, а потом сбежал и из приюта, несмотря на то, что мой «рабочий» день ещё не закончился.

Домой идти не хотелось. Там было тихо и невыносимо пахло лекарствами. Кажется, у меня даже вся одежда провоняла мазями, которые мне исправно поставляли. Последнее опять же заслуга Одри – она уверяла, что мазь, разработанная специально для меня её наставницей, поможет и мучительная боль пройдёт. Главное, использовать её точно по указанному графику.

График я, конечно же, не соблюдал. И на осмотры в лечебницу не ходил. И не потому, что мне было лень, а потому что… Не помогало. Поначалу я верил, что дело, действительно, в упорстве, но потом понял – будь мои магические потоки в нормальном состоянии, всё было бы отлично. А так, все эти мази и примочки – настоящая глупость.

Словом, домой я не пошёл. Доехал до центральной площади, а там, обведя взглядом толпу горожан, вечно куда-то спешащих, опустился на первую попавшуюся скамью.

По небу плыли низкие серые тучи. Привычная картина для столицы, но вот мне, прослужившему больше пяти лет на южной границе, было тошно от вечно сопливой погоды.

– Скучаешь? – рядом со мной опустился Лестер, выросший будто из-под земли.

– Следишь? – ответил вопросом на вопрос.

Хайд усмехнулся.

– Скажем так, – ушёл от прямого ответа, – мы тебя страхуем.

– Очень смешно, – посмотрев на него, криво усмехнулся. – От кого? От детей?

– Ты недооцениваешь этих паршивцев, – в глазах Лестера клубился холод, хотя при этом он тоже улыбался. Неприятный тип, несмотря на свой опыт, рядом с ним я казался самому себе сопливым мальчишкой.

Отвечать ничего не стал, лишь пожал плечами и отвернулся. Ногу прострелила боль, а мне не хотелось, чтобы он видел, как я кривлюсь от этого.

– Думаю, стоит пожаловаться Мышке на то, что ты не выполняешь все её предписания.

– Она не любит, когда её так называют, – отозвался флегматично, при этом доставая из кармана очередной пузырёк с обезболивающим зельем. Пятым за сегодня.

– Но Одри здесь нет, – усмехнулся Хайд, – как и её рычащего муженька. Да и Мышка ей идёт куда больше.

Спорить не стал, просто потому, что это бесполезно.

Помолчали с минуту.

– Что скажешь? Документы чистые?

На это раз улыбка вышла у меня уже циничной:

– Конечно. Придраться не к чему. Всё проведено так, что не прикопаешься. Но я найду зацепку, просто нужно чуть больше времени.

– Угу, – немногословно и совершенно неинформативно промычал Лестер.

Вновь замолчали.

– Можно просьбу? – произнёс поспешно, пока не передумал.

– Вполне, – отозвался Хайд, а потом добавил, – только жалованье повысить не проси.

Я усмехнулся:

– Жалованья мне хватает, просто… – запнулся, а после бросил с показным равнодушием: – Сможешь достать личное дело целительницы, которая работает в приюте?

– Подозрительная? – тут же оживился Лестер.

Я же продолжил изображать полнейшее безразличие:

– Есть немного.

Не признаваться же ему, что подозрительного в ней столько же, сколько в беспомощном котёнке? Не хочу, чтобы он придумал себе чего-то лишнего.

– Тогда достану. Вечером кто-нибудь из моих ребят доставит тебе.

– Спасибо, – кивнул.

После этого Хайд поднялся и, не говоря ни слова, растворился в толпе. Будто его здесь и не было.

Софи Вейсс

До вечера я носилась, как заведённая. Но пробегая мимо кабинета директора то и дело останавливалась. Зачем? Сама не знаю. Видимо, всё ещё надеялась, что он выйдет и попросит помощи. Но надежды мои были глупыми. Несбыточными.

Я, действительно, слишком хорошо знала боевых магов. Об их гордости можно было слагать легенды. И мне бы не стоило удивляться, а уж тем более злиться из-за поведения Илиаса, но я злилась! Настолько сильно, что была готова вновь ворваться в его кабинет и… Что? Накинуться на него с кулаками? Начать топать ногами и требовать, чтобы он подчинился мне? Вряд ли хоть что-то из сказанного переубедит его. Мне оставалось только ждать. Вдруг здравый смысл всё же победит?

В ожидании этого чуда я переделала кучу дел. Привела личные дела воспитанников в порядок, приняла с десяток ребят из средней группы, которые жаловались то на боль в животе, то на жар, которого не было, то на головную боль, пока я не выяснила, что у них сегодня зачётная работа по словесности.

Пришлось прочитать детям лекцию о том, насколько коварной может быть ложь. Судя по их недовольным лицам, они мне не очень-то поверили, потому что в их глазах возможность прогулять зачёт была всё же привлекательнее, чем мнимое коварство.

Когда нашествие прогульщиков закончилось, я занялась ревизией лекарств. Проверила все бирки, дату изготовления и срок годности, пересчитала и записала в журнал количество. Доктор Грасс добродушно подшучивал над этой моей привычкой, я же в ответ так же добродушно отмахивалась. Я уж точно не считала свою привычку глупой, просто у нас с ним были разные взгляды на подход к целительству.

Ближе к ужину я заглянула к близнецам. Они сидели на одной кровати и о чём-то шептались. Никого из их сверстников не было. Заметив меня, они тут же замолчали.

– После столовой сразу ко мне, – напомнила им, а когда за них двоих ответил Реми, направилась к себе.

Я нервничала. Пожалуй, даже больше мальчишек. А всё потому, что за последние пару месяцев и близко не подходила ни к одной лечебнице. Был велик риск встретить кого-то из знакомых, а встречать мне совершенно никого не хотелось. Впрочем, ради близнецов я готова была изменить своим принципам, к тому же с Уильямом мы лично не были знакомы, так что и история моей семейной жизни вряд ли ему известна.

Но это не отменяло моей нервозности. Я даже на ужин не пошла, потому что совершенно не было аппетита. Так и сидела за столом, выводя какие-то бессмысленные каракули на листе бумаги, пока в дверь робко не постучали. Я тут же подскочила на ноги и бросила:

– Войдите!

Первым заглянул Реми, а за ним, как и всегда хмурый Риан.

– Мы готовы, – отрапортовал первый, второй кивнул в знак согласия.

– Отлично, – выпалила поспешно и зачем-то принялась оправлять юбку, которая и так была в идеальном состоянии. После мы все вместе вышли в коридор, где столкнулись с директором. Илиас стоял, опираясь плечом о стену. Вид у него был… Да отвратительно он выглядел! Бледное лицо, будто бы восковое, и стеклянный взгляд, в котором отражалась боль. Я с трудом сдержалась, чтобы не назвать его болваном при детях. Пришлось ограничиться простым приветствием.

– Доброго вечера вам, господин директор, – как бы я ни старалась, не удалось скрыть яд в голосе.

На что Илиас только лишь поморщился и кивнул, так и ничего и не сказав. Тогда я не выдержала и спросила:

– Почему вы не зашли ко мне? – хотелось, как маленькой девочке топнуть ногой от бессильной злости, что душила меня, а ещё из-за того, что я ничего не могла сделать с его упрямством.

Он иронично вздёрнул бровь и хрипло спросил:

– А должен был?

Р-р-р-р-р! Вот и как с ним нормально разговаривать?

– Идёмте, нам пора, – Илиас мастерски перевёл тему, так что мне ничего не осталось, как только пойти вслед за ним.

Я видела, что каждый шаг приносит ему новую порцию боли, и так же видела, как он старательно делает вид, будто ничего не происходит. Он шёл, даже не подволакивая ногу, только сильнее сжимал кулаки и тяжелее дышал.

У дверей приюта нас ждала карета. Илиас помог усесться мальчишкам, после обернулся ко мне, на что я скептически ухмыльнулась и бросила:

– Нет уж, я сама.

И, что удивительно, он не стал спорить. Только бледная улыбка коснулась его губ.

До лечебницы мы ехали молча. Я с беспокойством посматривала на мужчину, который бесстрастным взглядом смотрел в окно. Что ещё нужно ему сказать, чтобы он позволил мне помочь?

Мальчишки, явно почувствовав что-то неладное, забились в угол и посматривали с опаской то на меня, то на Илиаса, то в окно. Пришлось перестать буравить директора взглядом и начать развлекать их:

– Ну, и чего киснем? – произнесла бодро. – Доктор Уильям талантливейший целитель, он просто осмотрит вас и скажет, всё ли хорошо. Не нужно бояться.

– Ага, – подал голос, молчавший до этого Риан, – и это вы нас везёте не знамо куда ради «просто осмотра»? – мальчишка недоверчиво прищурил глаза.

Реми толкнул брата в бок, из-за тот отвернулся от меня и вновь уставился в окно.

– Нет, не просто ради осмотра, – осторожно коснулась вихрастой головы Риана. Он подобрался и посмотрел на меня исподлобья, но я подмигнула и продолжила: – А ради того, чтобы вас осмотрел лучший целитель.

На последней фразе подняла палец вверх, чтобы они прониклись сказанным. Но, то ли я разучилась подбирать правильные слова, то ли мальчишки сегодня не были склонны мне верить – близнецы в ответ лишь синхронно пожали плечами и отвернулись.

Вскоре карета остановилась, и мы вышли у лечебницы. В это время перед парадным входом почти никого не было. Лишь редкие прохожие, размеренным шагом прогуливающиеся мимо.

При входе нас встретил широкоплечий охранник, не чета нашему Патрику.

– К кому? – деловито спросил он, посматривая на мальчишек, что топтались за моей спиной. Илиас тоже пошёл с нами, но держался чуть на расстоянии.

– Нам назначено, – произнесла с улыбкой, – к Уильяму Фоксу.

– От Анны Трейс? – уточнил, но, даже не дожидаясь моего ответа, посторонился, пропуская вперёд.

– Да, – тем не менее, кивнула.

– Проходите в шестой кабинет, вас ждут.

И мы пошли. Точнее пошла я, а вот Реми и Риан притормозили, явно решая сложную задачу – иди за мной или дать дёру.

– Идите-идите, – охранник подтолкнул их в спины, – ничего страшного он с вами не сделает.

Похоже, мужскому мнению они верили охотнее, чем женскому, потому что кивнули каким-то своим мыслям и поспешно догнали меня. Остановились по обе стороны, приняв совершенно невозмутимый вид, но я по глазам видела, что им страшно.

Остановившись у нужного кабинета, я постучала, а получив разрешение войти, открыла дверь.

– От Анны? – не глядя на меня, уточнил мужчина, склонив голову со светлыми волосыми над какими-то бумагами.

– Да, – ответила поспешно и завела мальчишек. У таких людей, как Уил, никогда не было времени на пустые разговоры, это я знала точно, а потому не собиралась мяться на пороге, ожидая особого приглашения.

Думала, Илиас останется в коридоре, но он удивил меня – вошёл следом и замер у стены, словно памятник самому себе. Впрочем, почему «словно»? Он и выглядел памятником – кожа уже была не восковой, а с сероватым налётом.

– Рассказывайте, – проведя ладонями по лицу, будто пытаясь стереть усталость, он, наконец, посмотрел на нас. Точнее на мальчишек, по мне он лишь мазнул равнодушным взглядом.

Я с удивлением отметила, что Уильям Фокс был вовсе не таким, каким я видела его на фотокарточках в газетах и научных журналах. Нет, похож, конечно, но… «Вживую» он был гораздо моложе, будто только-только окончил академию. Если бы я не знала обо всех его заслугах в мире целительства, то подумала бы, что передо мной вчерашний студент, не имеющий вообще никакого опыта.

Спохватившись, я начала рассказывать. Не упуская никаких деталей. Лишь чуть смягчила упоминание о том, после какого именно происшествия у Реми повысился уровень. Но судя по тому, как Уильям посмотрел на меня, он и так всё понял.

Пока он слушал меня, то хмурился, но стоило ему перевести взгляд на притихших ребят, как мужчина улыбнулся и подмигнул близнецам:

– Что? Страшно?

Риан прикусил губу, а вот Реми кивнул, при этом опустив глаза.

– Это нормально, – отмахнулся Уил, поднимаясь со своего места, – не боятся только глупцы.

– Бояться – это трусость, – буркнул Риан, глядя на доктора исподлобья.

Ребята разительно отличались друг от друга. Не внешне, конечно, а по характеру. Словно и не были близнецами.

Уильям коротко усмехнулся:

– Страх, если хотите знать, индикатор нашей нормальности. Он предостерегает нас от необдуманных поступков. Если бы люди не боялись, то мы бы давно все вымерли.

Риан поджал губы, но промолчал.

– Итак, давай-ка я посмотрю, – мужчина безошибочно подал руку Реми и тот, что удивительно, протянул в ответ свою маленькую ладошку.

Уил не стал укладывать его на кушетку, напротив, принялся сканировать его вот так сразу, без уговоров и уверений, что это совсем не больно. Воздух в кабинете будто бы стал гуще, тяжелее, и я почувствовала чужую силу – полноводную, словно весенняя река, и в то же время, спокойную, умиротворяющую.

Не прошло и пары минут, как доктор легонько подтолкнул мальчишку в сторону и попросил:

– Укладывайся, давай, я уберу последний узел, который причиняет тебе боль, и займусь твоим братом.

Узел? Боль?

Я неосознанно сделала шаг вперёд, и открыла было рот, но Фокс опередил меня:

– Всё хорошо, присядьте пока.

И я опустилась на стул, словно подкошенная. В голове не укладывалось, что мальчишка всё это время испытывал боль, а я этого не заметила. И он тоже не признался!

– Вам, может быть, укольчик? – Уил, пока Реми укладывался на кушетку, посмотрел на Илиаса, так и стоящего у стены, и тот, вполне ожидаемо огрызнулся:

– Нет, с-с-пасибо.

И почему я даже не удивлена?

– Как знаете, – доктор равнодушно пожал плечами, но в глазах его, при этом, прямо читалось: «Какой болван!»

Вот! Хоть кто-то согласен со мной.

Реми улёгся и Уил сосредоточился на нём. Но как бы я не следила, не уловила тот момент, когда он распутал тот самый узел. Лишь услышала, как зашипел мальчишка, а доктор весело ответил ему:

– Вот и всё.

– Всё? – с опаской уточнил Реми.

– Ага, – кивнул Уил, – теперь второй.

Осмотр Риана занял чуть больше времени, когда же всё было завершено, то он вручил мальчишкам по огромному леденцу на палочке и подошёл ко мне. Взмахнул рукой, отгораживаясь от близнецов пологом тишины и произнёс:

– Очень тонкая работа, вы молодец, – его похвала оказалась для меня слишком неожиданной и приятной, что уж сказать. Я почувствовала, как лицо запылало. Но, пересилив смущение, спросила:

– А узел?

– Он был совсем маленький, и вы его не заметили только из-за отсутствия опыта, а так, повторюсь, очень достойная работа. Не каждый справился бы так, как это сделали вы. Не хотите потрудиться под моим руководством?

Моя челюсть натуральным образом упала на пол. Мне, что, послышалось?

– Я… – произнесла с трудом и замолчала. За спиной послушалось, как Илиас переступил с ноги на ногу и выдохнул – тихо и протяжно, но в этом выдохе было что-то ещё, помимо мучающей его боли… Недовольство? Хотя, собственно, как выдох может быть недовольным? Понятия не имею, но я почему-то ощущала именно эти эмоции, принадлежащие нашему новому и весьма упрямому директору.

Сосредоточившись на Уильяме, который всё ещё ждал от меня ответа, глядя своими светлыми глазами слишком внимательно, поджала губы и приготовилась отказаться. Поступи это предложение месяца три назад, я бы с удовольствием ухватилась за эту возможность. Да что там! Мне и сейчас хотелось согласиться, но… Это означало бы, что мне вновь предстояло вернуться туда, откуда я сбежала. Предстояло встречаться с теми, с кем встречаться совершенно не хотелось. Видеть в чьих-то глазах жалость, в чьих-то злорадство, в чьих-то непонимание… И абстрагироваться от этих взглядом я вряд ли смогу. Не научилась ещё.

Впрочем, несмотря на все «но», я понимала, насколько заманчиво предложение Фокса. Да любая бы на моём месте не просто бы согласилась, а прыгала бы от счастья.

– Я не смогу оставить детей, – произнесла, выдавив из себя беззаботную улыбку. Внутри же всё горело от осознания, что я отказываю самому Уильяму Фоксу. Услышала бы меня Анна, в порошок бы стёрла, не иначе.

Мужчина вздёрнул бровь:

– То есть, вы отказываете? – «мне» не прозвучало, но оно так и повисло в воздухе. И я почувствовала себя как никогда глупо.

– Простите, – хрипло, будто бы с едва сдерживаемой злостью, бросил Илиас, напомнив о себе, как нельзя кстати. – Может быть, вы скажете нам, что с мальчиками?

Уильям посмотрел на него и усмехнулся:

– А вы, дорогой мой, сели бы уже, вряд ли мы с этой милой девушкой сможем поднять вас, если вы рухните на пол.

Бывший боевой маг, так трепетно лелеющий свою гордость, натуральным образом заскрежетал зубами. Так, что я всерьёз забеспокоилась, как бы он их себе не сломал от натуги.

– Со мной. Всё. Нормально, – чеканя слова, процедил директор.

Но и я, и Уильям прекрасно знали, что это ложь. Его боль была такой, что даже я чувствовала отголоски, что уж говорить о Фоксе.

– Как знаете, – отмахнулся доктор, явно не желая уговаривать ещё и взрослого мужчину. Пожалуй, ему хватало упрямства маленьких пациентов, чтобы взваливать на себя и эту обузу. – По поводу мальчиков, – тут он обернулся, глядя на близнецов, которые уже спрятали за пазуху леденцы и посматривали на нас, хмурясь и силясь разобрать хоть слово. – Случай неординарный. Обычно, если в этом возрасте неожиданно повышается степень магии, возникают побочные явления. Проблемы с сердцем самые частые. Ещё невозможность контролировать силу и предрасположенность к спонтанным выбросам, но у мальчишки нет ничего из перечисленного. И из того, что я не перечислил, тоже ничего не наблюдается. У второго нет никаких предпосылок к повышению уровня, но стоит понаблюдать. Словом, оба мальчика абсолютно здоровы. Подозреваю, всё дело в том, что вы, – он посмотрел на меня, – смогли своевременно открыть потоки. Поэтому мне бы и хотелось поработать с вами, проверить мою теорию, так сказать.

Продолжение темы оказалось для меня таким же неожиданным, как и её начало. Я вдохнула, да так и застыла, задержав дыхание. Отказывать во второй раз было куда сложнее, чем в первый.

– Значит, с бр-ратьями всё хор-рошо? – вновь вклинился Илиас. Теперь он вовсе не пытался сдерживать агрессию.

Я украдкой посмотрела на него – бледность прошла, а вместо неё на его лице появился едва заметный румянец. Скулы будто стали чётче от напряжения и взгляд… О! Я знала такой взгляд. Он едва ли молнии не метал, готовясь сорваться. Только отчего? Уильям не сказал ничего, что могло бы разозлить его.

Доктор усмехнулся, понимающе так, будто бы по-отечески, и произнёс:

– Да, с ними всё хорошо. В ближайшее время, конечно же, стоит присматривать за ними внимательнее, но я думаю, – тут он подмигнул мне, – вы с этим отлично справитесь. Кстати, как вас зовут?

Уильям прыгал с темы на тему с такой скоростью, что я не успевала за его мыслями. И терялась так, будто была маленькой девочкой – неразумной и глупой.

– Софи, – представилась, отчего-то краснея.

– Вот что, Софи, – улыбка его стала шире, – если вдруг передумаете, то просто свяжитесь со мной.

Он протянул мне визитку с золотыми вензелями, и я зачем-то приняла её. Только после этого поспешно выпалила:

– Извините, но я не…

– Второго отказа я не переживу, – он приложил руку к груди, явно намекая, что я разбиваю ему сердце. Из-за чего я не смогла сдержать улыбки. – Просто подумайте хорошенько. И учтите, что я абы кому не даю свою личную визитку.

– Нам пора, – Илиас грубовато прервал доктора и взмахом руки разрушил полог тишины. Поманил мальчишек, скомандовав: – На выход.

Мне же осталось только краснеть, теперь уже от стыда. Вообще-то, Уильям Фокс не обязан был принимать нас, он выделил нам время в своём плотном графике, и мы должны быть ему благодарны. Это – как минимум. И уж точно не должны рычать на него так, как это сделал директор.

– Извините, – пролепетала, не зная, куда деть взгляд от стыда. А Илиас тем временем вылетел, точнее всё же вышел из кабинета, а мальчишки побежали за ним, по пути бросив спешно «До свидания».

– Ничего, – Уильям отмахнулся и добавил чуть тише: – Иногда мужчины в присутствии хорошенькой девушки начинают вести себя не совсем адекватно, вам стоит смириться с этим.

Почему именно я должна была с этим смиряться, понятия не имела. И уточнять, конечно же, не стала. Поэтому ещё раз извинилась, а после принялась благодарить его:

– Спасибо вам большое, что согласились принять нас. Я… – выдавила, сжимая руки в кулаки. Анна ничего не сказала о том, сколько стоит его приём. Тем более такой. А я никогда не умела ни принимать благодарность, выраженную в денежном эквиваленте, ни предлагать её. Глупо, конечно, но… – Сколько я должна вам? – выпалила, с трудом сдержавшись, чтобы не зажмуриться.

Светлые глаза мужчина за миг потемнели, и улыбка стала другой – хищной и предвкушающей.

– Один совместный ужин, – низким голосом произнёс он.

Нервозность сменилась растерянностью, а после… Внутри что-то отозвалось глухой болью. Не такой, какую испытывал Илиас, конечно же, а… Другой.

Я на миг опустила глаза, сжала губы в тонкую линию. Когда же посмотрела на него, то вполне спокойно, несмотря на то, что сердце болезненно сжималось, произнесла:

– Что-то кроме этого.

Уильям ещё удерживал на губах улыбку несколько секунд, после хмыкнул и покачал головой:

– Вы трижды отказали мне, Софи. Такого удара по самолюбию я ещё не получал.

– Софи! – угрожающе протянул Илиас за дверью, и я ухватилась за возможность сбежать:

– Простите, – пробормотала, опуская взгляд. – Так сколько я должна вам?

– Ничего не нужно, – отмахнулся мужчина и милостиво разрешил мне: – Бегите уже, а то он мне, чего доброго, лечебницу начнёт громить. И… – тут он запнулся, но всё же продолжил, – ему нужно снять боль. Долго он на одном упрямстве не продержится.

Последнее замечание было актуальным, как никогда. Вот только знать бы, как уговорить боевого мага довериться мне.

Из лечебницы мы вышли молча. Илиас шёл быстро, чеканя шаг, и сжимая кулаки. Будто забыл о боли, или она, наконец-то, чуть утихла.

Когда мы садились в карету, я вновь попыталась проявить самостоятельность, но он та-а-к, посмотрел на меня, что я не решилась перечить. Осторожно вложила ладонь в его руку, мимолётно отмечая, насколько она огромна и горяча… А после отчего-то покраснела и уселась у окна, пытаясь привести свои чувства в порядок. За этот вечер они слишком часто подвергались испытанию.

– И чо? – когда колёса застучали по мостовой, Риан первым подал голос.

Он смотрел на меня, да и на Илиаса исподлобья, будто пытался понять, будем ли мы лгать или скажем правду.

– Что-что, – улыбнулась, – с вами всё хорошо. Доктор Уильям попросил в ближайшие дни присмотреть за вами, но вы абсолютно здоровы.

– А почему полог ставили? – не поверил мальчишка, из-за чего Реми вновь толкнул брата в бок. Впрочем, тот сделал вид, что ничего не заметил.

– Понятия не имею, – искренне пожала плечами. Я, действительно, не знала, для чего был нужен полог. Фокс не сказал ничего, что стоило бы скрывать от мальчишек. – Наверное, это у доктора профессиональная привычка.

Риан прищурился сильнее, но, не заметив в моих глазах ничего, вызывающего подозрение, кивнул, принимая ответ.

До самого приюта мы ехали молча. После того, как все вышли из кареты, ребята первыми убежали к себе, мы с Илиасом остались у порога. Нужно было бы вновь предложить ему свои услуги целительница, но мужчина опередил меня:

– Софи, – хрипло выдавил он, – ваше предложение о помощи ещё актуально?

Кажется, моя бедная челюсть второй раз за день свалилась к моим ногам… Только на этот раз звук был куда более оглушающим.

Софи Вейсс

Когда первая волна шока сошла на нет, захотелось крикнуть: «Неужели! Вот так бы раньше!». Но… Я подавила этот порыв. Не потому, что перестала удивляться или злиться на него за бессмысленно потерянное время, а потому что… Я вдруг поняла, как сложно ему далась эта просьба. И злорадствовать по этому поводу было бы совершенно не гуманно, жестоко даже. Поэтому я едва заметно улыбнулась, тут же гася эту улыбку, и произнесла:

– Конечно, – сделала шаг вперёд, но остановилась, – думаю, нам лучше пройти в палату.

– Хорошо, – Илиас не спорил, что само по себе было удивительным явлением. Но я и в этот раз ничем не выдала того волнения, что трепетало внутри.

Первой зашла в здание, первой пошла по коридору, намеренно не обращая внимания на мужчину. Он шёл медленно, и теперь я отчётливо слышала, как он рвано выдыхал воздух после каждого шага. Хотелось повернуться и предложить ему опереться на моё плечо, но… Боги! Да я боялась спугнуть его и буквально не дышала, слушая эти натужные шаги. Лишь мечтала, чтобы путь до палаты закончился как можно скорее. Уж оттуда я его точно не выпущу, пока не помогу!

Наконец, показалась вожделенная дверь, но я успела только повернуть ключ в замочной скважине, приготовившись её открыть, как послышался торопливый перестук каблуков, а за ним нас настиг и голос Лорен:

– О, Илиас, а что ты здесь делаешь так поздно? Заработался, как всегда? – девушка смотрела исключительно на директора, будто меня тут вовсе не было. И улыбалась так старательно, что мне показалось – ещё немного и у неё лицо треснет. Почему-то внутри родилась иная злость, совсем не похожая на ту, что была смешена с переживаниями за упрямого боевого мага. И я даже для самой себя не смогла объяснить её природу.

Тут Лорен сделала вид, будто только увидела меня, и как ни в чём не бывало, проворковала:

– О, Софи, и ты тут!

«А где ещё я должна быть?» – хотелось огрызнуться в ответ, но я, проявив чудеса выдержки, вежливо кивнула:

– Да, моя же смена, – а после, точно так же, как и Лорен, сделала вид, что здесь нет никого, кроме меня и директора, и обратилась к нему: – Проходите, документы по закупке лекарств у нас хранятся здесь.

Это первое, что пришло мне на ум. Я же обещала не рассказывать о его ранении и о том, что оно настолько сильно докучает ему. Вон, обещание своё держу.

Девушка стрельнула взглядом на застывшего мужчину, потом посмотрела на меня и расслабленно махнула рукой, для чего-то говоря:

– Ах, документы, ну… – запнулась на мгновение и продолжила, – не буду вам мешать.

И ушла, опять же активно виляя бёдрами.

Желание Лорен заполучить Илиаса почему-то прямо сейчас начало казаться мне не просто глупым, а… Прямо-таки отвратительным! Нельзя же так неприкрыто предлагать себя. Это… аморально, в конце-концов! Да и стоило бы уже заметить, что мужчина никак не реагирует на её провокации… Или я ошибаюсь и он реагирует, просто я этого не замечаю?

Бросила на директора быстрый взгляд. Он всё так же стоял на своём месте, и смотрел при этом на… меня, а не на удаляющуюся Лорен. И от этого я почувствовала, что совершенно неосознанно краснею.

– Что? – спросила несколько агрессивно, но шёпотом.

– Ничего, – мужчина блёкло улыбнулся и прикрыл глаза.

Я тут же вспомнила почему мы, собственно, стоим возле палаты и спешно распахнула дверь.

– Проходите, – а когда он прошёл мимо меня, я тут же вошла внутрь и закрыла дверь на ключ. Чтобы нас никто не побеспокоил.

– Боитесь, что сбегу? – Илиас заметил, как я прячу ключ в карман и усмехнулся.

– Нет, – ответила, проходя к столу и снимая верхнюю одежду, – боюсь, что с Лорен станется и она вернётся проверить, действительно ли я показываю вам документы. А не… что-то другое.

Я не закончила свою мысль, кое-как скомкав её. Почему-то показалось, что если я намекну на то, что воспитательница уже положила глаз на директора, то это будет выглядеть с моей стороны, как сплетня, или того хуже – флирт. Будто я пытаюсь очернить её, чтобы выглядеть на этом фоне куда лучше. Но у меня такой задачи не стояло. Даже несмотря на то, что сердце принялось с силой биться о рёбра, грозясь вовсе проломить их. О природе глупого волнения я тоже не стала думать.

– Ложитесь на кушетку, – бросила, не глядя на мужчину, – я пока переоденусь.

Илиас вновь безропотно выполнил мою просьбу. Так что, к тому моменту, как я вернулась в палату, он уже лежал на кушетке, прикрыв глаза. Но судя по тому, как он кривился, боль ни на мгновение не отпускала его.

– Рассказывайте, – подставила стул и села рядом.

Хотелось немедленно отпустить магию и помочь уже ему, но, без подробностей о ранении, я могла навредить.

– Левая нога, угодил в одну из старых ловушек, разорвано несколько сухожилий. Лечение осложнилось тем, что мои потоки повреждены, и я не могу использовать собственную магию для регенерации.

Он говорил спокойно, будто и не о себе вовсе, но я почему-то ярко представляла, как сложно ему давалось это признание.

– Какие зелья принимаете?

– Выжимка из корня лунорана и обезболивающие.

– И всё? – уточнила недоверчиво.

– Там огромный список, – усмехнулся Илиас, не открывая глаз, – но мне ничего из тех зелий не помогает, поэтому я…

– Самолично отменили приём лекарств, верно? – закончила за него, протяжно выдохнув.

Хотелось добавить, что я ничуть не удивлена, но пришлось заглушить это желание. С ним бесполезно разговаривать, лучше выяснить данные о его целителе. Будет повод нажаловаться на одного весьма упрямого боевого мага.

– Верно, – Илиас скривился от очередной волны боли, и я решила, что пора.

– Постарайтесь расслабиться, – подняла руки, отпуская магию, – поначалу будет больно.

– Куда уж больнее, – едва слышно проворчал он, и я чуть не ударила его по лбу, потому что… Кто, позвольте спросить, виноват в том, что эта боль вообще дошла до такой стадии? Уж точно не я.

– Потерпите, – повторила мягче, будто разговаривала не с взрослым мужчиной, а с одним из воспитанников приюта. Впрочем, если судить по упрямству, то Илиас не далеко ушёл от того же Риана, или Реми. Только если на ребят я могла надавить авторитетом, то для бывшего боевого мага мой авторитет был, словно мыльный пузырь – такой же лёгкий и ничего не значащий.

Магия легко отозвалась, покалывая кончики пальцев, и я прикоснулась к ноге директора. Он вздрогнул и зашипел, так что мне пришлось приложить усилие, чтобы не убрать руки. Я знала, что в первое мгновение ему будет больно, очень больно, но эту боль стоило перетерпеть, иначе я не смогу облегчить его мучения.

– Всё хорошо, – прошептала, продолжая давить магией, – ещё чуть-чуть и будет легче.

Илиас вцепился руками в край кушетки, пытаясь не выдать ни звука. А после… Я сама чуть не захлебнулась от той волны боли, что перешла от него ко мне. Да как он вообще всё это время двигался? Любой маг попросту рухнул бы без чувств от такого вихря ощущений! А этот не только ходил, ещё и самостоятельно забирался в карету, как выходил из неё.

Его силе воли стоило позавидовать…

Софи Вейсс

Илиас давно уже ушёл, а я всё ещё стояла, опираясь на стул. Наш разговор получился совсем не таким, как я думала. Точнее, я представляла, что он, непременно, накричит на меня, обвинит во всём сразу, а он… Не только не накричал, напротив, даже поблагодарил, что уж точно никак не вписывалось в тот образ боевого мага, который я для себя нарисовала.

Выходит, он отличается от тех, кого я привыкла видеть среди отцовских знакомых? Или мои выводы слишком поспешны?

Тряхнув головой, уселась за стол и принялась заполнять журнал, над которым до этого мирно спала. Вскоре ко мне пришла Прим. Девочка оделась, вновь туго заплела волосы в косу и спрятала их под кепкой.

– Спасибо, – прошептала она, неловко переминаясь с ноги на ногу и отводя взгляд.

Не смогла сдержать улыбку, а потом поднялась и крепко обняла её:

– Можешь приходить в любое время, – замолчала и тише добавила, – даже без очереди.

Она ничего не ответила, только кивнула. Будто бы нехотя отстранилась от меня и выбежала за дверь.

До прихода доктора Грасса, я прибралась в палате, поставила на место журнал и переоделась.

– Добгого утга, – поприветствовал меня старик, заходя в изолятор, – думал вы в кабинете, а вы тут.

– Прим вчера нездоровилось, она ночевала здесь, – ответила, пожимая плечами.

– Так уж не здоговилось? – поглядывая на меня с улыбкой, спросил доктор.

Я ничего не стала говорить, только пожала плечами. Он знал о том, что дети приходят по ночам в изолятор вовсе не потому, что у них что-то болело, а просто… Впрочем, душевная боль способна изматывать не хуже физической, поэтому старик никому о своих догадках не говорил.

– Я пойду, хорошо? – взялась за ручку двери, но вовремя вспомнила. – Доктор Грасс, мы вчера были на приёме у Уильяма Фокса, с Реми и Рианом всё хорошо, но приглядывайте за ними, мало ли.

– Как пгикажете, – согласно кивнул мужчина, довольно улыбаясь, и я с чистой совестью вышла из изолятора.

В коридоре уже было шумно. Ребята сновали туда-сюда – кто-то умывался, кто-то просто слонялся без дела. Они дружно приветствовали меня, кто-то подходил, чтобы обнять, а те, кто не решались на проявление своих чувств, смотрели на нас с завистью. Ничего, раз у них всё «по чесноку», то до всех очередь дойдёт, а уж я постараюсь, чтобы они смогли довериться мне.

На выходе из приюта меня остановила Лорен. Девушка выглядела, как и всегда, идеально – что причёска, что макияж. И костюм сидел на ней прекрасно, подчёркивая все достоинства фигуры.

– Ты домой? – спросила она меня, растягивая губы в улыбке, только глаз улыбка вовсе не коснулась. Взгляд девушки остался холодным.

– Домой, – кивнула, проходя мимо неё. Но Лорен подстроилась под мой шаг и пошла рядом.

– Я тоже, смену сдала, можно и отдохнуть.

Несколько секунд мы прошли молча, после же девушка не выдержала:

– Слушай, а чего это Илиас взялся проверять документы о поставках так поздно?

Я только чудом не спросила, про какие документы она говорит. Вовремя вспомнила ложь, которую сама же и придумала.

– А я откуда знаю, – постаралась отмахнуться равнодушно, но вышло несколько неуверенно.

– М-да? – протянула Лорен, искоса посматривая на меня. После она вовсе остановилась и схватила меня за руки: – Что, подруга? Запала на него, да?

Девушка вновь улыбалась, но улыбка эта была скорее отталкивающей, чем располагающей. Я не сразу нашлась, что сказать. Лишь почувствовала, как лицо вспыхивает от смущения, а потому поспешно отдёрнула руки и натужно усмехнулась:

– Брось, новый директор меня вовсе не интересует.

А ещё мне интересно, когда это мы успели стать подругами?

– Неужели? – продолжила наступать девушка.

Это уже было похоже на допрос, поэтому я холодно посмотрела на ней и покачала головой:

– Знаешь, на работе я предпочитаю работать, а не заигрывать с собственным начальником. Чего и тебе советую.

Лорен прищурилась на мгновение, и мне показалось, что я разглядела в её глазах вспыхнувшую злость, после она заливисто рассмеялась, запрокинув голову, и отошла в сторону с моего пути, при этом бросив:

– Это скучно – просто работать. Мне хочется любви…

Она пошла рядом, размахивая своей маленькой красной сумочкой, я же едва заметно скривилась. Любви ей хочется, видите ли! Так пусть и ищет её за пределами приюта, кто же ей мешает?

– А вообще, – Лорен вновь заговорила, когда мы подошли к развилке, на которой должны были расстаться, – как он тебе?

– Кто?

Я задумалась о том, успею ли позавтракать перед тем, как пойти к мистеру Форину, и не сразу поняла, кого она имеет в виду.

– Ну, Илиас, конечно, – девушка посмотрела на меня, как на дуру. И я себя дурой в этот момент и почувствовала.

– Обычный, – пожала плечами.

А потом вспомнила, как он лежал на кушетке, такой… Расслабленный и… красивый? Так, Софи, остановись…

– Как с тобой сложно, – девушка подняла глаза к небу, – но если что, то он мой. Ты вот не видела, а он мне буквально проходу не даёт. И ночью сегодня заходил, когда документы твои проверил, если б не необходимость смотреть за мелкими гадёнышами, мы бы… ух!

Из-за её слов мне захотелось уйти, или закрыть уши руками, лишь бы не слышать того, что она говорила. Нет, про то, что Илиас был у неё, она лгала, уж кому, как не мне знать об этом, но…

– Они не гадёныши, они – дети, – холодно прервала девушку.

Она тут же усмехнулась:

– Ты просто ещё мало работаешь у нас, подожди, придёт время, они и тебя достанут! – заявила уверенно.

– Это вряд ли, – бросила тихо. После развернулась и спешно направилась в сторону дома.

Злость не проходила. Она лишь усиливалась с каждым моим шагом.

Я не понимала Лорен. Если она так не любила детей, то для чего трудилась в приюте? Не думаю, что это единственное место, куда она смогла устроиться. Жалованье в приюте было крошечным, и на все наряды, что имелись у воспитательницы, она, наверняка, копила месяцами. Так не проще было бы уйти?

Помимо Лорен в приюте трудились и другие, но я никогда ни от кого из них не слышала таких высказываний в адрес детей. А она… Гадёныши? Да как у неё язык повернулся такое сказать!

Испытывая столь яркие негативные эмоции, я не имела права приближаться к пациентам. В эти моменты целительская магия была особенно нестабильна. Поэтому дома пришлось задержаться. Я заварила себе чай с успокаивающими травами.

Из квартиры я вышла спустя полчаса. Поймав карету, доехала до рынка, а там, купила засахаренных фруктов и несколько плиток шоколада. И ещё конфет, в красивых ярких обёртках. Расплачиваясь монетами, я вдруг поймала себя на странном ощущении… Будто кто-то следил за мной. Чужой взгляд жёг спину, буквально ввинчиваясь между лопаток.

Я резко обернулась, пытаясь понять, кто именно так пристально за мной наблюдает, но никого, кто бы просто смотрел на меня, не заметила. Люди толпились у лавок, или сновали вперёд и назад, лавируя между другими покупателями и выставленными товарами. И никто, абсолютно никто не вызывал никаких подозрений. Обычный рыночный день.

Повернувшись к лавочнику, поблагодарила его и медленно двинулась в сторону бедных кварталов. Странное ощущение пропало, и я уже было подумала, что мне всё показалось, но стоило свернуть на безлюдную улицу, как оно вернулось.

За мной кто-то наблюдал. Пристально, маниакально даже. И это… напугало меня. Пожалуй, впервые с того момента, как стала посещать мистера Форино и других, я поняла, что место это отнюдь не безопасное.

Оборачиваться не стала. Напротив, ускорила шаг и практически вбежала в дом, где находилась квартирка моего пациента.

Саманта открыла мне тут же, будто только и ждала стука в дверь.

– Дорогая, я уже думала, что ты сегодня не придёшь, – с улыбкой произнесла она, пропуская меня в дом.

В подъезде было тихо. Не было слышно чужих шагов, я даже, прежде чем войти в квартиру, посмотрела вниз. Никого.

– Что-то не так? – Саманта тоже выглянула из-за двери, проследив за моим взглядом.

– Нет-нет, всё хорошо, – бодро улыбнулась и вошла-таки в квартиру. Беспокоить старушку по пустякам не видела смысла, может быть, мне всё это только привиделось.

Сегодня мистер Форино выглядел куда лучше. Он полулежал, опираясь спиной на подушки, и читал какую-то книгу. Заметив меня, он поднял взгляд и улыбнулся.

– Светлого дня, – поприветствовала его, присаживаясь на табурет напротив кровати. – Как вы себя чувствуете?

Мужчина улыбнулся:

– Как ленивый кот – ем, сплю, лежу. Книжки вот читаю.

– Раз вы шутите, значит всё не так уж плохо, – улыбнулась в ответ. – Давайте я посмотрю, что там с вашими потоками.

Мистер Форино чуть отклонился назад и попросил:

– Сэми, что ты стоишь? – он свёл брови, обращаясь к супруге. – Завари свой фирменный чай, и пирожки поставь, надо покормить Софи, иначе её скоро ветром сдует.

Возразить я не успела, потому что Саманта, всплеснув руками, тут же скрылась за дверью.

– Не стоило, – протянула с осуждением, глядя на мужчину.

– А, – он качнул головой и посмотрел на меня, теперь уже без улыбки: – Я поговорить хочу с тобой, милая.

Мне его тон сразу не понравился, а уж продолжение беседы так и вовсе:

– Я скоро уйду, – начал он, я хотела возразить, но он прервал меня, – не стоит, я знаю, что это так. Если бы не Сэми, я бы давно ушёл, но она… – мужчина посмотрел туда, где до этого стояла его жена. – Она не отпускает меня.

Я понимала, о чём он говорит. Понимала, как никто. «Пробивать» его потоки и укреплять кости с каждым разом становилось всё сложнее, и, я уверена, даже после лечения он не чувствовал должного облегчения. Но молчал. Только ради того, чтобы Саманта верила, что ему стало лучше.

– Я хочу, – продолжил он тише, – чтобы ты поговорила с ней. Потому что меня она не слушает.

Не смогла сдержать усмешку:

– Думаете, меня послушает?

Мистер Форино тяжело вздохнул, прикрыв глаза:

– Не послушает, но надо хотя бы попытаться. Надо как-то подготовить её к моему уходу.

Даже на словах это звучало неосуществимо, что уж говорить о том, чтобы выполнить его просьбу, но, тем не менее, я сказала:

– Хорошо, я попробую.

Мужчина медленно моргнул, принимая мой ответ.

Лечение заняло куда больше времени, чем я рассчитывала, да и сил отняло изрядно, так что когда я вышла на маленькую кухоньку, где всё это время сидела Саманта, то просто упала на стул, уронив руки на колени.

– Он хочет уйти, – голосом, лишённым эмоций, прошептала она, пока я пыталась подобрать нужные слова. Она не спрашивала, скорее утверждала. И я не стала спорить.

– Да, он…

– Я всё знаю, – нервно прервала она меня, а потом добавила спокойнее, – Всё знаю. Только… как я останусь? Я не смогу…

В её бесцветных старческих глазах блеснули слёзы. Это эгоистично с её стороны, просить его остаться, но…

– Я бы хотела вылечить его. Хотела бы подарить возможность вновь радоваться каждому дню, но это невозможно. Поймите, Саманта…

– Я понимаю, – прошелестела она едва различимо.

Из квартиры супругов я вышла вымотанной окончательно. И не столько физически, сколько морально. В работе целителя самым страшным всегда было ощущение бессилия. Когда ты уже ничего не можешь исправить, и думаешь, думаешь, думаешь… Всё ли ты сделал правильно? Все ли доступные методы испробовал? Виноват ли ты в том, что лечение не помогло?

В академии нас учили абстрагироваться от гнетущего чувства вины, но одно дело теория, а другое дело столкнуться с этим в жизни.

Ощущение того, что кто-то наблюдает за мной, вернулось ко мне, когда я уже почти подошла к дому. Может, оно было и раньше, вот только за гнетущими мыслями я вовсе не замечала его.

Я спешно вошла в дверь подъезда, забежала на свой этаж и дрожащими руками открыла входную дверь. Тихонько притворив её, принялась ждать. Секунда, другая, третья… На лестнице послышались тихие шаги, а за ними и голоса. Очень знакомые голоса:

– И в какую дверь она зашла?

– А я почём знаю… Смотреть надо было лучше!

– Да я смотрел! А ты чо не смотрел?

– И я смотрел!

Распахнув дверь перед двумя любопытными носами, я строго спросила:

– И что это вы здесь делаете?

Реми и Риан замерли, боясь при этом посмотреть на меня. Я же… Рассердилась на них, конечно же! И не столько за то, что напугали меня, как за то, что вздумали сбежать из приюта.

– Я жду ответа, – продолжила давить.

Наконец, Реми посмотрел на меня и улыбнулся, заискивающе так:

– Да мы эта… соскучились, вот!

Риан при этом фыркнул пренебрежительно и буркнул:

– Ага, соскучились. Просто нас старшеки опять гоняют, вот он и предложил за вами пойти, может…

Он не договорил, оборвал себя на полуслове, я же… Прикрыла глаза, глубоко вдохнув прохладный воздух.

Их стоило бы отчитать за побег и немедленно отправить обратно, но… У меня не нашлось сил поступить с ними так. Поэтому я посторонилась и тихо произнесла:

– Заходите, нечего под дверью стоять.

Риан недоверчиво взглянул на меня, явно не торопясь принимать приглашение, а вот Реми тут же проскользнул в квартиру и замер, ожидая дальнейших указаний.

– Давай-давай, – сделала шаг вперёд, взяла за руку упрямого близнеца и завела его в дом. Захлопнув дверь, скомандовала: – Разувайтесь и пойдём мыть руки.

На этот раз оба послушно выполнили приказ. Затем мы вместе вымыли руки, и я проводила их на кухню. Они молчали, да и я тоже не торопилась говорить хоть что-то. Было понятно только одно – нужно сообщить в приют, что дети у меня, хотя бы леди Гретхэм, и поднять уже вопрос об отвратительном поведении старших ребят. С этим нужно было что-то делать, не может же подобное продолжаться вечно?

Заглянув в холодильный шкаф, осознала, что кулинарный порыв оказался отнюдь не бесполезным. Если бы его не случилось, то мне бы сейчас и нечем было угостить детей.

– Суп или тушёные овощи с мясом? – спросила, посмотрев на них искоса. Ребята переглянулись, и если Риан тут же опустил взгляд, явно не зная, что сказать, то Реми выпалил:

– А можно и то, и другое?

Сказал и залился краской так, что даже кончики ушей стали бордовыми.

– Конечно, можно, – приободрила его, подмигнув. Улыбка коснулась моих губ.

Румянец всё ещё жёг его лицо, но он нашёл в себе силы улыбнуться мне в ответ.

В самом деле, зачем только спрашивала, могла бы и догадаться, что, несмотря на относительно хорошее питание в приюте, им всегда хотелось есть. Это было что-то за гранью понимания, они прятали еду прозапас и не потому, что им не хватало, по всем нормам наш приют можно было считать едва ли не элитным, а… Потому что они хотели есть не только по расписанию, но и помимо отведённого на это времени. Особенно старшие мальчишки, у них аппетит был поистине зверским.

Что же касалось Реми и Риана – они были домашними. И этим всё сказано. Привыкнуть к строгому распорядку им было сложнее всего.

Я разогрела суп, разлила по тарелкам и поставила перед ними. Сама же пошла к двери, бросив:

– Не торопитесь, ешьте, а я пока сообщу в приют, что вы у меня.

– Это ещё зачем? – Риан поспешно вскочил со своего места, отчего стул покачнулся и с грохотом свалился на пол. По глазам мальчишки я поняла, что он готов сбежать прямо сейчас.

Тяжело вздохнув, принялась объяснять:

– Приют несёт за вас ответственность, и воспитатели должны знать, где вы находитесь. Поэтому…

– Так все бегают! – насупился мальчишка. Реми, видела по глазам, был согласен с братом, но убегать ему совсем не хотелось. Он держал ложку в руках, явно готовясь приступить к трапезе.

– Бегают, – согласно кивнула, – но это не отменяет того, что о вас беспокоятся. К тому же, городские улицы не так уж и безопасны, как вам кажется.

– Да кто там беспокоится, – пробубнил мальчика, поднимая стул и усаживаясь на него.

Уже хорошо – ловить мне его не придётся.

– Леди Гретхэм, доктор Грасс, я… Разве этого мало? – задала вопрос, на который и не ждала ответа. Мальчишки слаженно понурили головы, я же развернулась и направилась к себе в комнату, где лежал кристалл связи.

Леди Гретхэм приняла известие о том, что ребята сбежали и находятся у меня, с привычным спокойствием. А когда я пообещала, что скоро приведу их обратно, тихо бросила:

– Будем ждать, – и разорвала плетение, завершая таким способом разговор.

Честно признаться, старшую воспитательницу я и сама побаивалась. Нет, до моего отца ей было далеко – выговоры детям она выносила по делу, и наказывала, не испытывая гадкого желание побольнее ужалить беззащитных ребят. Но, при этом, она была страшной женщиной. Я не знала, как объяснить свой трепет перед ней, поэтому уже и не пыталась – просто боялась её и уважала.

– Чо, обратно потащите? – спросил Риан, когда я вернулась к ним.

– Не «чо», а что, – поправила машинально, – и не потащу, а поведу, но… – сделала паузу, подходя к плите, – не сейчас. Сначала вы покушаете, мы попьём с вами чай, а потом…

– Мы не хотим туда, – бросил Риан и Реми согласно кивнул в ответ, поддерживая брата.

Я тяжело вздохнула. Вот и что им на это сказать? Молча положила в тарелку овощи с мясом и поставила чайник. Села рядом с ними, посмотрела по очереди им в глаза и произнесла:

– Я знаю и, поверьте, была бы рада, если бы вы могли жить в своём доме, а не в приюте, но…

– Так мы можем сами, мы большие же! – с энтузиазмом воскликнул Реми. – Зачем нам приют? У нас дом остался мамкин…

Боги! Как же им объяснить?

– К сожалению, пока вы не можете жить сами по себе, но пройдёт время и…

– За это время нас прибьют в этом вашем приюте… – буркнул Риан, и принялся есть с таким рвением, что я испугалась, как бы он не поперхнулся.

– Осторожнее, – попросила его, из-за чего он посмотрел на меня и нехотя остановился. – Я всё понимаю, – произнесла тихо, – но существуют законы, из-за которых вы не можете жить сами по себе. В первую очередь, это обусловлено тем, что так или иначе о вас должен кто-то заботиться. Да хотя бы зарабатывать деньги, чтобы покупать еду.

– Дурацкие законы, – в сердцах произнёс Риан, на что я промолчала, только плечами пожала.

– А мы… мы… – прошептал Реми, но всё же запнулся, глядя на брата. Будто пытаясь узнать, не будет ли он против, если Реми скажет то, что задумал. Риан отрицательно качнул головой, едва заметно, но я увидела, и второй близнец стушевался, пряча взгляд. – Мы домой хотим.

Хоть он и не сказал того, что собирался, эти слова оказались не менее искренними.

– Я знаю, – прошептала, потому что голос вдруг перестал меня слушаться. Я помолчала, собираясь с силами, и стараясь не расплакаться перед детьми, после же произнесла: – Я поговорю с новым директором, может быть он сможет повлиять на старших.

– Нет!

– Нет!

Мальчишки выкрикнули одновременно, а после слово взял Реми.

– Они нас и так крысами считают, из-за прошлого раз, а если ещё… Так они совсем нас… Того…

Они боялись, и их страх был вовсе не наигранным.

– Тогда… – проглотила ком в горле, – я придумаю что-то такое, чтобы они не подумали на вас. Хорошо?

Близнецы недоверчиво переглянулись, но в ответ согласно кивнули.

Несмотря на то, что смертельно устала, ребят я не торопила. Понимала, как им хотелось побыть где-то, где не стоит ждать удара в спину. Они съели и суп, и овощи с мясом, и по два куска пирога, даже ещё по сырнику умудрились в себя запихать, когда же дело дошло до засахаренных фруктов, которые я выложила в пиалу, и шоколада, ребята слаженно застонали.

– Мы больше не можем, – с грустью пробормотал Реми, глядя на сладости.

Хотела предложить им забрать их с собой, но вовремя вспомнила о старших, которые наверняка заберут всё. Придумала другой вариант:

– Я завтра приду на работу и принесу их вам, хорошо? Попьёте у меня чай после осмотра.

Такой вариант их устроил, и ребята вновь кивнули.

Они подождали, пока я уберу со стола и вымою посуду. А потом пришло время возвращаться.

По лестнице они спускались то и дело поглядывая на дверь квартиры, отчего мне хотелось плюнуть на всё и позволить им остаться, но… Если бы я могла их забрать, то так и поступила бы, в моём же случае это было совершенно бесчеловечно – позволить им привязаться, а после всё равно выставить за дверь.

До приюта мы шли в полном молчании. У меня сердце разрывалось от жалости, было больно оттого, что я не могла изменить настоящее близнецов. Что при этом чувствовали они, я даже представить боялась.

Когда мы подошли к высокому кованому забору, что имелся только с «парадной» стороны приюта, мальчишки переглянулись, и Реми произнёс:

– Мы эта, не пойдём с вами, мы там… – он махнул рукой куда-то в сторону.

– Там – это где? – спросила с недоумением.

– Ну-у-у… – протянул Реми и слово взял Риан.

– Мы как ушли, так и вернёмся. Чтоб старшие с вами не видели, а то… опять… – он не договорил, сморщил нос, а после вовсе отвернулся.

Я помолчала с минуту.

– Хорошо, – выдохнула с сожалением. – Только пообещайте, пожалуйста, что не будете сбегать? Если хотите, я попрошу доктора Грасса и он оставит вас на ночь в изоляторе.

– Не-е-е, – первым отозвался Реми, – не можем же мы прятаться вечно…

Не могут. Тут он прав. Поэтому стоит решить проблему уже сейчас, не откладывая в долгий ящик.

– Хорошо, – повторила, на секунду прикрыв глаза. – Только будьте осторожны.

– Ага, – улыбнулся Реми и подмигнул мне. Прямо как взрослый.

Риан же напротив, кивнул очень серьёзно и, схватив брата за руку, повёл его вдоль ограды. Я стояла до последнего, пока они не скрылись за углом, после же вошла на территорию приюта, первым делом направляясь к леди Гретхэм. Нужно предупредить её, что дети на месте. И только вспомнив про строгую воспитательницу, оценила манёвр близнецов по достоинству – им не придётся встречаться с леди лицом к лицу, так что и ругать их никто не будет.

Леди Гретхэм я нашла в воспитательской. Она сидела над каким-то журналом и скрупулёзно заполняла его. Заметив же меня, спешно захлопнула его и убрала в выдвижной ящик стола.

– Привели? – без лишних эмоций спросила она.

– Да, она пошли к себе, – солгала, потому что просто не знала, как объяснить ей то, что ребята решили зайти в приют тем же путём, каким отсюда сбежали.

– И вы их отпустили? – женщина вздёрнула брови и по её губам скользнула холодная улыбка. Настолько холодная, что меня вдруг пробрал озноб.

– Послушайте, – решила вступиться за детей, – их обижают старшие ребята, поэтому они…

– Бегают, – не дав договорить, она закончила за меня.

– Да, – подтвердила, сжав руки в кулаки и пытаясь не показать своего страха, – но не только поэтому. Они бегают ещё и потому, что мечтают вернуть свою прошлую жизнь.

Женщина нарочито громко вздохнула, поднялась со своего места и сделала пару шагов в мою сторону. Остановившись, поправила аккуратные очки, что сползли ей на нос и почти ласково произнесла:

– Я понимаю, вам их жаль, но, к сожалению, мы не в силах помочь всем. Поэтому приходится запасаться равнодушием, как бы бесчеловечно это не звучало. Мальчикам нужно смириться с новой жизнью, нужно научиться выживать без постоянной помощи взрослых, без вашей помощи…

Она смотрела на меня так, будто понимала. Будто точно знала, что именно я чувствую, вот только… Вряд ли она, да и кто-то ещё догадывался о том, что творилось в моей душе. Позволить им привыкнуть? Запастись равнодушием? А если я не хочу этого? Если единственное, о чём я мечтаю – подарить этим брошенным детям хотя бы каплю любви? Ту нерастраченную любовь, которую мне было больше некому отдать?

– По глазам вижу – вы со мной не согласны, – леди Гретхэм усмехнулась и покачала головой. – Дело ваше, я хотели лишь предупредить вас.

– Не стоит, – ответила сухо, растеряв перед воспитательницей весь благоговейный страх. – Я сама решу, как мне вести себя с детьми.

Я развернулась и вышла в коридор, где постояла лишь пару секунд, после же направилась к кабинету директора.

Сердце стучало с такой силой, что я даже не слышала звука собственных шагов, а ещё… Почему-то хотелось плакать, хотя я была уверена, что уже выплакала все слёзы. И вообще, думала, что сильная и независимая, способная отстаивать своё мнение, на деле же я оказалась вовсе не такой…

У нужной двери я замерла лишь на мгновение, после постучала и, услышав разрешение, вошла, чтобы тут же столкнуться с недоумённым взглядом Илиаса.

– Эм… а вы что тут делаете? У вас же выходной…

Махнув рукой, сразу перешла к сути:

– Простите, Илиас, но нужно что-то сделать со старшими ребятами. Они продолжают обижать малышей и те… – тут я запнулась, не зная, говорить ли всё, как есть. Впрочем, терять было уже нечего, поэтому я закончила: – И те сбегают из приюта в город.

Выпалив всё это, я замолчала, тяжело дыша. Не знаю, на что я рассчитывала, и почему вдруг решила, что мужчина, бывший боевой маг, сможет понять меня, но… Илиас медленно поднялся из-за стола и тихо, угрожающе даже, произнёс:

– С первого раза не поняли, значит?

Судя по тому, какая решимость зажглась в его глазах, он прямо сейчас был готов идти к ребятам и…

– Не поняли, – прошептала, делая шаг вперёд и преграждая ему путь, – но наказывать их за это бессмысленно. Они лишь обозлятся, и всё равно найдут возможность отыграться на тех, кто слабее.

Мужчина посмотрел на меня, прищурился и спросил:

– И что вы предлагаете?

Действительно, что? Я растерянно взмахнула ладонью, помолчала, и ещё тише ответила:

– Не знаю…

Илиас усмехнулся. Я даже не обиделась, увидев усмешку на его губах. А после он вовсе сделал несколько шагов, обогнул стол и оказался рядом со мной. Слишком близко, чем того требовали приличия и правила.

– Хорошо… – выдохнул, пристально глядя на меня, – что я знаю.

И подмигнул. Вдруг превратившись в юного парня, в которого, ненароком, можно было и влюбиться…

Илиас Хантер

Она стояла напротив меня такая… Раскрасневшаяся, с блестящими глазами и чуть приоткрытыми губами. Обострённое чувство справедливости делало её ещё краше, так что здравый смысл, который временами подавал голос и дельные идеи, при виде Софи куда-то пропал. Вместо себя прислал странное желание. Хотя, вовсе не странное, естественное даже – хотелось притянуть её к себе и поцеловать. Я даже готов был получить после по лицу…

Уже сделал шаг, представляя, как почувствую вкус её губ, как смогу утонуть в ощущениях, как… Остановился. Сжал руки в кулаки и на секунду прикрыл глаза. Ну и мысли у меня, однако…

Вместо того, чтобы выполнить своё желание, ответил, что знаю, как исправить старших ребят. И слова мои были не пустой бравадой, а чистой правдой.

На самом деле, идея была вовсе не новой. Нас учили по такой же системе. Не каждый, кто попадал в академию на боевой факультет, мог похвастаться тем, что его отберут в один из особых отрядов. Брали лишь лучших из лучших.

Отрядов было несколько – элитники, те, кто входил в ближний круг короля, его личная охрана, отряд зачистки, отряд по особым поручениям и теневики. О том, чтобы попасть к элитникам, мечтали все, но такая привилегия была доступна лишь тем, кто имел великолепную родословную и кристальную репутацию. Теневики почти из этой же когорты – к ним брали только тех, кто смог пройти многочисленные проверки.

Отряды зачистки и по особым поручениям были тем местом, куда мог попасть каждый. Дело было за малым – проявить себя лучшим образом, что в учёбе, что в физической подготовке, что в магии.

К тому же, у меня остались связи, так что не составит труда выбить пару-тройку мест для приютских воспитанников. Дело за малым – заинтересовать этих шалопаев, чтобы они, вместо издевательств над младшими, направили свою энергию в нужное русло.

Этот план я и изложил Софи, пока она смотрела на меня своими огромными глазами. Глазами, в которых больше не было ни настороженности, ни страха. И это меня, почему-то, несказанно радовало.

– То есть, – спустя несколько мгновений тишины, заговорила целительница, – вы готовы выбить им места в одном из отрядов?

– Не всем, – взмахнул рукой, – только тем, кто будет усердно заниматься, и соблюдать дисциплину. Если я правильно понимаю, то в большинстве своём, у этих детей нет будущего, и они встают на кривую дорожку только потому, что им нечего терять. Я же хочу дать им шанс, а уж как они им воспользуются, это их дело. К тому же, после моих тренировок у них вряд ли будут оставаться силы на то, чтобы донимать малышей.

Подмигнул Софи, отчего она залилась краской, и сделала шаг назад, желая увеличить расстояние между нами. Мне её манёвр не понравился, но… Не держать же её возле себя силой?

– Вы будете их тренировать? – спросила с удивлением.

– Предлагаете доверить эту миссию Патрику? – ответил вопросом на вопрос.

Вспомнив сторожа, который имелся тут, в приюте, я не смог сдержать ухмылки.

– Нет, но, – она отвела взгляд и тише добавила, – ваша нога…

Точно… И как я умудрился про неё забыть? Может дело в том, что после чудесного лечения этой милой девушки, я вовсе забыл о боли?

– У меня есть вы, – ответил просто, вновь наблюдая за тем, как румянец на лице Софи стал гуще.

Мне нравилось, как она смущалась, и как злилась, и, вообще… Оборвал себя на этой мысли, потому что дальнейшее могло прозвучать слишком опасно. Слишком, даже для меня.

– Тогда, – девушка сложила руки на груди и сделала ещё один крохотный шаг назад. – Тогда вы должны принести мне назначение, выписанное тем целителем, который вас наблюдает.

– Это ещё зачем? – прищурился, делая широкий шаг вперёд и вновь оказываясь рядом с девушкой.

– Затем, – произнесла она, упрямо задирая нос, – что такой длительный эффект после лечения может быть лишь в первый раз. Скорее всего, после повторной процедуры боль вернётся гораздо раньше, чем вы будете на это рассчитывать. Для вас важна комплексная терапия, а не только возможность снять болевой эффект.

Такими темпами, если я сведу Софи с Одри, пить мне зелья вместо завтрака, обеда и ужина, и даже вместо полдника.

Решил схитрить:

– Вы же целительница, вот и назначьте мне новое лечение.

В глазах девушки блеснул угрожающий огонь:

– Это не смешно, – строго отрезала она, словно разговаривала с мальчиком-подростком. Впрочем, мальчишкой я себя и чувствовал. Отсутствие боли, будто сделало меня совершенно другим человеком. – Вы должны продолжать лечение, не отменяя никаких лекарств. Только так вы сможете выздороветь.

Я ослышался?

Улыбка пропала сама собой, как и игривое настроение. Выздороветь? Это прозвучало, как плохая шутка, или форменное издевательство. Если бы дело было только в том, чтобы принимать все зелья по расписанию, то я, может быть, и делал бы это. Но и я, и Одри, и все те целители, которые занимались моих лечением, прекрасно знали, что ни о каком выздоровлении не может идти и речи.

– Конечно, продолжу, – отмахнулся от её слов и перевёл тему, – Думаю, вам стоит вернуться домой и отдохнуть, а я разберусь здесь.

– Но… – девушка попыталась возразить, только я прервал её:

– Идите, я справлюсь без вашей помощи.

Софи, растерянно хлопая глазами, развернулась и дошла до двери. Там остановилась на мгновение, вздохнула тяжело, потом всё же вышла в коридор, оставив меня одного.

Илиас Хантер

Я был зол. Да что там! Не просто зол, а прямо-таки пребывал в бешенстве. Ещё когда сидел с Расселом, командиром отряда зачистки, к кому я обратился, чтобы поговорить по поводу своих беспризорников, понял, что Одри перестаралась. А уж придя домой и, увидев в зеркале распухшее лицо и красные, налившиеся кровью глаза, будто я дня три пил, не просыхая, ощутил весь масштаб катастрофы.

Ну… Одр-р-ри! Это же надо было такое придумать?

Дома я пытался избавиться от характерных отёков – умывался холодной водой, растирал кожу до красноты, а после вовсе нырнул с головой в ведро, задерживая дыхание. Ни-че-го! Все старания были впустую.

Пришлось идти на работу в таком виде. И стоило только войти в приют, как я тут же столкнулся с Софи. По её глазам сразу можно было понять, за кого она меня приняла. Мысленно пообещав придушить Одри при следующей встрече, в двух словах объяснил девушке, почему именно так выгляжу.

Софи, кажется, не поверила, но помочь согласилась. Спасибо и на этом, иначе если местный серпентарий увидит меня в такой форме, то… Всё пропало.

Она попросила меня сесть в кресло, сама же встала за моей спиной и прикоснулась прохладными пальчиками к моим вискам. От удовольствия, которое испытал, едва не застонал. Судорожно выдохнул и попытался чуть отстраниться, потому что нахлынувшие чувства были для меня… слишком. Почти болезненная потребность подталкивала к тому, чтобы развернуться в этом грёбаном кресле и усадить девушку к себе на колени. А там…

Мысль, хоть и с большим трудом, я оборвал. Да и желание взял под контроль. Кашлянул тихо, блуждая взглядом по комнате и пытаясь зацепиться хоть за что-то, лишь бы не думать в опасном направлении. Зацепился за стеклянную дверцу шкафа, где отражалась худенькая фигурка Софи, стоящей позади меня.

– Больно? – расценив по-своему мои метания, спросила девушка. Её руки дрогнули, и кажется, стали ещё холоднее.

– Нет, всё хорошо, – вытолкнул с трудом. Голос просел, и слушаться отказывался. Да я и не знал, что ещё нужно добавить, поэтому замолчал, а потом вовсе закрыл глаза, в надежде, что так будет проще.

Чужая магия обожгла кожу, но всего на мгновение, после же тёплым потоком хлынула по венам, забирая и боль, и раздражительность. Как и желание придушить одну вредную целительницу. Я буквально ощущал, как ненавистные отёки спадают, и глаза перестаёт жечь.

– У вашей знакомой, – произнесла Софи с некоторой холодностью, – очень специфическое чувство юмора.

– Это уж точно, – согласился с ней и усмехнулся, не открывая глаз.

Ещё через минуту успокаивающая волна магии сошла на нет, и девушка сухо отрапортовала:

– Всё.

Открыв глаза, посмотрел на Софи. Она выглядела так, будто… Будто была зла. Взгляд горел холодным огнём, губы сомкнуты в тонкую линию. Да и руки сжала в кулаки, словно пыталась обуздать свой гнев.

– Что-то не так? – склонил голову к плечу, попытался понять, что такого могло случиться.

– Почему же? – выше задирая нос, произнесла она. – Всё замечательно. Но я бы не советовала вам пить, даже пару глотков.

Скривился. А то я не знал. Просто… Рассел предложил посидеть в кабаке, а я не стал отказываться.

– Как прикажете, – отозвался шутливо, но девушка не улыбнулась и вообще стала разворачиваться к двери, будто собиралась выйти. – Не хотите спросить, как моя нога? – выпалил прежде, чем она вздумала уйти. Почему-то решил, что именно этот вопрос остановит её.

Софи выдохнула, после посмотрела на меня. Помолчала немного и только потом спросила:

– Как ваша нога?

Я нарочито медленно поднялся и подошёл к ней. Остановился настолько близко, насколько позволяли правила приличия. Впрочем, глупость… Так близко ни одни правила стоять мне не позволили бы, да и плевать на них. Сейчас я буду делать то, что мне хочется.

– Болит немного, – выдохнул тихо и попросил, – может быть, посмотрите?

Я… провоцировал. Сам не знаю для чего… И мне, тьма побери, было приятно видеть, как её губы приоткрываются, как на скулах появляется румянец, как она пытается справиться с эмоциями, с шипением втягивая воздух. Чего я не ожидал, так это таких слов:

– Судя по плетению клятвы, которую я увидела, ваша знакомая неплохая целительница, может быть, вам стоит обратиться к ней?

Игривое настроение пропало, будто его и не было. Я глупо хлопнул глазами, а после вовсе нахмурился. Нет, то, что она увидела плетение, для меня вовсе не было новостью, скорее меня удивил её почти обвинительный тон…

Неужели?

Улыбка коснулась губ, и я склонился ниже, с удовольствием отмечая растерянность в глазах Софи. А ещё досаду, будто она сказала то, чего говорить вовсе не планировала.

Девушка поспешно сделала шаг назад, запнулась за край ковра и, взмахнув руками, вознамерилась упасть, чего я никак не мог ей позволить. За секунду перехватил её за талию и прижал к себе, да так и застыл, чувствуя бешеный стук собственного сердца и аромат ягод, исходящий от девушки.

Всё произошло настолько быстро, что Софи и возразить не успела. Лишь замерла, вцепившись в мои плечи и глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– Неужели, – выдохнул хрипло, потому что, держа в руках девушку, было крайне сложно контролировать собственные чувства, – вы ревнуете меня?

Софи на мгновение зажмурилась, а после фыркнула:

– С чего вы взяли? – она попыталась отстраниться, но я не позволил. Тогда девушка вздохнула и продолжила: – Я всего лишь хотела сказать, что раз у вас есть знакомая целительница, так почему же вы не обратитесь за помощью к ней? Уверена, она сможет уделить вашему лечению гораздо больше времени, чем я…

Усмехнувшись, покачал головой:

– Боюсь, если знакомая возьмётся за меня, то мне придётся поселиться в лечебнице. А я птица вольная, в клетке долго не протяну.

Софи хмыкнула, будто точно знала, о чём я говорю, а после замерла, осознав, насколько близко мы находимся друг к другу. Не знаю, что взбрело мне в голову, но я склонился ниже, почти касаясь её губ своими губами. Девушка даже дыхание задержала, но сопротивляться и не подумала.

Пульс бешено долбил в висках, а сердце готово было проломить грудную клетку. Ещё секунду и я смогу прикоснуться к ней, ещё…

Стук в дверь, а следом фальшивое:

– Ой, извините, – вдребезги разбили момент.

Софи Вейсс

Пауза затягивалась и вовсе не потому, что у меня не было слов. О, нет, слова были, в основном далёкие от приличных, но… Не говорить же их вслух?

Отвратительнее всего было то, что свидетелем этой встречи стал Илиас. Одно дело наше внезапное «сближение», а другое – возможность покопаться в моём «нижнем белье». К такому я была не готова.

И стоило мне только подумать о новом директоре в таком ключе, как он совершил весьма неожиданный поступок – шагнул ближе и по-хозяйски устроил свою руку на моей талии. При этом склонился, и почти касаясь губами щеки, спросил:

– Дорогая, может быть, ты представишь нас?

Я растерянно посмотрела на мужчину. Илиас чуть заметно улыбался, будто ему, в самом деле, было интересно познакомиться с этими… людьми. А потом подмигнул мне, подталкивая уже заговорить, потому что ситуация становилась до ужаса глупой.

Перевела взгляд на бывшего мужа и его жёнушку. Кажется, никто из них не ожидал увидеть меня, а уж в компании мужчины – тем более. Бедняжку Кариссу так перекосило, что я даже испугалась, как бы у неё мышцы не защемило, а то так и останется с кривой физиономией. Впрочем, опасения мои были скоротечны, уже через мгновение бояться за неё я перестала.

– Илиас, это Альберт и Карисса, мои… – тут я запнулась, потому что подобрать приличное слово оказалось ещё той задачей, решила остановиться на нейтральном, – мои давние знакомые.

Господин директор едва слышно фыркнул, будто что-то знал, а после протянул руку, чтобы поздороваться:

– Рад знакомству, – он выжидательно застыл, подталкивая Альберта протянуть ему руку в ответ. Когда же у него получилось завладеть ладонью моего бывшего мужа, Илиас продолжил: – Странно, Софи никогда мне о вас не рассказывала. Вы учились вместе?

Что-что, а я ни за что бы, ни заподозрила в бывшем боевом маге талант к лицедейству. А тут, посмотрите только, честный-честный взгляд и улыбка, будто всё сказанное было чистой правдой.

Не знаю от чего, но Альберт глухо булькнул что-то вместо приветствия, когда же Илиас отпустил его руку, то тут же спрятал её за спину, будто опасался, что господин директор вновь завладеет ею.

– И я, – наконец выдохнул побагровевший бывший муж, – р-р-рад знакомству.

Он теперь стал заикаться? Семейная жизнь не пошла на пользу?

Хотелось иронизировать, но я промолчала. Вообще, предпочитала делать вид, что меня здесь нет. Особенно тяжело было смотреть на округлившийся живот Кариссы. Потому что как бы я не относилась к этим двоим предателям, ребёнка ненавидеть не могла. Он-то точно ни в чём не виноват.

Девица отмерла, сделала шаг вперёд и расплылась в такой улыбке, что теперь уже можно было опасаться за то, как бы лицо у неё не треснуло от натуги.

– А я – Карисса, – с придыханием произнесла она, явно пытаясь произвести на Илиаса впечатление. – Странно, – тут она стрельнула в меня взглядом победительницы, приправив его ядовитой улыбкой, – что Софи не рассказывала вам о нас, ведь мы не просто знакомые, а очень близкие знакомые.

Конечно! Почти полгода делили одного мужчину! Ближе знакомства просто невозможно придумать.

Впечатление на директора она произвела, но не такое, какое ожидала. Илиас склонился и коснулся губами моего виска с такой нежностью, что сердце у меня буквально подпрыгнуло, замерло на мгновение, а потом принялось выстукивать бешеный ритм.

– Сомневаюсь, что Софи считает так же, – отрезал мужчина с улыбкой, но таким тоном, что возражать даже я не решилась бы.

Карисса же продолжила давить, явно не понимая намёков. Она натужно рассмеялась и демонстративно положила ладонь на живот:

– Да бросьте, мы с Софи…

Что удивительно, договорить ей не дал Альберт. Он чуть дёрнул жену в сторону и, кашлянув, произнёс:

– Достаточно, – потом посмотрел на меня взглядом побитой собаки и принялся нас обходить, – Простите, мы торопимся.

Карисса, конечно же, была с ним не согласна, но спорить, почему-то не стала. Шла вперёд, только то и дело оглядывалась на нас.

А я… Чувствовала себя так, будто из меня выкачали все силы. Хотелось оказаться дома, а ещё лучше где-нибудь в глухом лесу, чтобы рядом не было никого из людей. Особенно тех, кто так или иначе был свидетелем моего позора.

Странно, но Илиас будто бы видел меня насквозь, потому что тут же произнёс:

– Я так понимаю, завтрак отменяется. Хотите прогуляться?

Гулять я тоже не хотела. Ничего не хотела, но… Пошла за ним.

Даже не сразу сообразила, что его рука всё так же лежит на моей талии. Спохватилась шагов через десять и тут же отстранилась. Точнее, попыталась отстраниться, вот только господин директор не очень-то желал меня отпускать.

– Не боитесь, что ваши знакомые наблюдают за нами? – привёл, по его мнению, весомый аргумент.

Я фыркнула и скривилась:

– И пусть, – отмахнулась, хотя вырываться всё же перестала.

Нет, у меня не стояло задачи показать Альберту, что я вполне счастлива и без него, да и с Кариссой мне было нечего делить. Я, положа руку на сердце, вообще не желала иметь дел с этими двумя, но… Столица, хоть и большая, а всё равно, что крошечная деревня – обязательно встретишь тех, кого встречать не желаешь.

Мы прошли так ещё несколько шагов, и только после Илиас остановился и заставил посмотреть на него.

– Бывший муж?

Мне бы удивиться, откуда он знает о том, что Альберт мой бывший муж, да и вообще о наличии оного, но… Не удивилась. Просто кивнула и отвернулась. Потому что смотреть на мужчину, почему-то, было невыносимо.

– У нас с вами много общего, – через несколько мгновений пробормотал он.

И я не смогла удержаться, съязвила:

– У вас тоже есть бывший муж?

Илиас замолчал на секунду, а потом разразился громким смехом, так что прохожие, прогуливающиеся поблизости, принялись озираться на нас. Когда же господин директор успокоился, то произнёс:

– Не настолько общее, – он смотрел на меня с улыбкой, и я не смогла не улыбнуться в ответ, хотя на душе было муторно. – У меня тоже имеется бывшая жена.

Надеюсь, его бывшая жена и знакомая целительница – не один и тот же человек?

– Сочувствую, – произнесла отстранённо, потому что не знала, что ещё сказать.

– Не стоит, – легко отмахнулся он, и вновь подхватил меня под руку, увлекая вперёд, – я рад, что она стала бывшей.

Наверное, он ждал, что я спрошу, почему именно он этому рад, но… Я промолчала. Потому что вопросы будут предполагать ответные откровения, а я откровенничать не хотела. Уж точно не с ним, да и ни с кем другим. Я даже с Анной не говорила о том, что чувствую. Хватало того, что все вокруг обсуждали мою личную жизнь и точно знали, как мне стоило поступить, чтобы развода да и самой измены не случилось.

Мы молчали. Просто шли вперёд, подставляя лица прохладному ветру. Я пыталась восстановить хрупкое равновесие бытия, что разбилось на множество осколков. Осколки не склеивались, сколько бы усилий я не предпринимала. Поэтому я махнула на всё рукой и попросила:

– А знаете, давайте всё же позавтракаем?

Я смотрела на него, стараясь удержать на губах улыбку. Всем своим видом давая понять, что ничего необычного не произошло. Подумаешь, встретила бывшего, с кем не бывает? У меня прекрасная жизнь, дети, которых я люблю, и…

Но Илиас стараний моих не оценил. Он смотрел на меня взглядом, будто всё-всё понимал. Будто точно знал, что сейчас творится в моей душе. Только проблема в том, что он не знал. И никто не мог представить, ЧТО я чувствовала.

Если бы дело было только в измене… Если бы только в ней. Но нет, Альберт умудрился втоптать меня в грязь самым низким способом.

Илиас смотрел на меня и между нами будто бы проходил безмолвный диалог.

«Не обманывай, я знаю, что тебе больно», – кричали его глаза. Я же упрямо «отвечала»:

«Пустяки, я с этим справлюсь».

Но он не верил мне. И правильно делал…

Тишина затягивалась и он, наконец, произнёс вслух:

– Как пожелаете, – отсалютовал мне.

И направился в сторону центральной площади. А там, насколько я знала, находились самые дорогие ресторации. Пришлось остановить его.

– Я думаю, – начала неуверенно, но собралась и продолжила спокойнее, – нам лучше пойти в другую сторону.

Мне не хотелось говорить ему о том, что я не располагала достаточными средствами, чтобы оплатить себе завтрак где-нибудь в «Золотой Лилии» или любом подобном месте, как и не могла позволить ему заплатить за меня. Словом, нам нужно было вернуться к началу бульвара, где ценник хотя бы отдалённо напоминал что-то вменяемое.

Илиас криво ухмыльнулся и спросил:

– Боитесь, что у меня не хватит денег оплатить счёт?

Хотелось закатить глаза, но я лишь улыбнулась, на этот раз не скрывая язвительности. Желает услышать правду? Да, пожалуйста!

– Боюсь, что денег не хватит у меня, потому что я не позволю вам платить за двоих.

Господин директор заломил бровь и с усмешкой спросил:

– Прогрессивный подход?

– Скорее рациональный, – отмахнулась и развернулась, давая понять, что на этот счёт спорить бесполезно. И что удивительно, мужчина противиться не стал. Догнал меня и, поравнявшись, пошёл рядом.

Ресторацию я выбрала самую обычную – без официанта, дежурившего у входа, без огромных ваз с живыми цветами и без вычурной таблички с золотыми буквами. Простая вывеска, простое название и обстановки тоже простая. Как и ценник, что не могло не обрадовать.

Мы расположились за столом, что стоял за колонной. Официант бесшумно принёс меню и так же бесшумно ушёл, давая нам возможность выбрать.

Есть по-прежнему не хотелось. И даже аппетитные названия не вызвали никакого желания. Я бездумно пролистала меню до последней страницы, после вовсе отложила его. Илиас тем временем внимательно изучал предложенный набор блюд, то и дело посматривая на меня.

– Ничего не выбрали? – спросил участливо.

– Почему же, – перевела взгляд на окно, – я буду чай.

– И всё? – удивился он.

– И всё, – пожала плечами.

Кто-то подменил господина директора, потому что он и в этот раз не стал спорить. Молча кивнул и, подозвав официанта, выбрал что-то. Я не слушала, что именно. Я пыталась понять, зачем я здесь. Почему ещё не дома? В своей уютной квартирке, где можно не стесняться и быть самой собой. Даже всплакнуть можно, потому что там меня никто не осудит за это, и не будет навязывать ненужную мне жалость.

– Какой? – очнулась от вопроса и с непониманием посмотрела на Илиаса. Он вздохнул и терпеливо повторил: – Какой чай?

– С мятой, без сахара, – бросила поспешно.

Официант невозмутимо кивнул и ушёл, вновь оставив нас одних.

– Жалеете? – спросил мужчина, привлекая моё внимание.

– О чём?

– Что согласились на завтрак со мной?

И как у него так точно получается читать мои мысли? Но обижать его не хотелось, да и… Не виноват он. Просто до этого мне везло, поэтому я и не сталкивалась с бывшим мужем и его новой пассией, сегодня везение закончилось. Илиас тут точно не при чём.

– Вовсе нет, – призналась честно.

– Хорошо, – удовлетворённо произнёс он. Хотел добавить что-то ещё, но его взгляд застыл, будто он увидел кого-то. Я обернулась – позади нас, за одним из столиков, усаживались двое мужчин. И что удивительно, черты лиц ни одного из них, я рассмотреть не смогла. Иллюзия? Отвод глаз?

– Что-то не так? – спросила, когда Илиас недовольно скривился.

– Почему? – удивился, но и я, и он понимали, как фальшиво выглядит это удивление. Впрочем, господин директор продолжил гнуть свою линию: – Всё хорошо, просто задумался.

Что же, сделаю вид, что поверила ему.

Разговор между нами больше не клеился. Илиас то и дело посматривал на мужчин, я же оборачиваться больше не решилась. Те, кто скрывают свои лица, вряд ли обрадуются излишнему вниманию от неизвестной им девицы.

В итоге, когда я выпила чай, хотела оставить на столе купюру нужного номинала и распрощаться с боевым магом, но он строго посмотрел на меня и без улыбки бросил:

– Выбор ресторации я оставил за вами, но платить за себя не позволю.

– А я не спрашиваю у вас разрешения, – злость тут же вспыхнула внутри меня.

Илиас нахмурился и посмотрел на меня иначе, так, будто и сам был не рад тому, как завершается наша встреча.

– Софи, давайте сойдёмся на том, что это моя плата за ваше лечение. Если вам так будет легче.

Что значит – если так будет легче? Я, вообще-то, сама в состоянии заплатить за себя, и уж тем более не готова принимать такие знаки внимания. Но ничего из этого я сказать не успела, потому что рядом с нашим столом поравнялся один из тех мужчин, появление которых так изменило настроение Илиаса.

Я подняла голову и поёжилась от холода, что окатил меня с головы до ног – на меня ледяным взглядом смотрел незнакомец. В то время как на его губах сияла вполне приветливая улыбка. Диссонанс, вызывающий страх.

Софи Вейсс

Странное утро… Настолько странное, что я уже почти перестала терзать себя из-за инцидента в кабинете директора. И из-за выводов леди Гретхэм, которые она, конечно же, уже сделала. И из-за… Да из-за всего я перестала переживать. Мне попросту хотелось оказаться в своей квартирке, подальше от людей. Я жаждала одиночества.

А Илиас, будто специально, всё никак не желал меня отпускать. Теперь вот решил проводить, хотя мог бы отправиться вслед за странным другом, который подходил явно не просто так. Скорее всего, он хотел поговорить с господином директором, вот только моё присутствие спугнуло его. Наверное.

Неприятный человек. Вот только я никак не могла даже самой себе объяснить, что же такого отталкивающего было в этом Лестере… Немного грубоватые черты лица? Так это лишь подчёркивало мужественность. Улыбка, которая была слишком далека от искренней? Ничего удивительного, я тоже улыбалась мало знакомым людям лишь для вида. Так что же ещё?

Вспомнила его взгляд и вздрогнула. Глаза… Они у него были светлые, потому казались почти прозрачными, что делало его взгляд особенно холодным и… неживым? Да, именно неживым. Я будто разговаривала с мертвецом, который разучился испытывать нормальные чувства. И эти улыбки, шутливые фразы, поцелуй, всё это было видимостью, ширмой, за которой скрывалось куда больше, чем Лестер хотел показать окружающим.

Тряхнув головой, выбросила из мыслей странного мужчину. Надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся.

Искоса посмотрев на Илиаса, заметила, что он хмурится. Вообще, после встречи с этим Лестером его будто подменили. Он, когда думал, что я не замечаю, смотрел по сторонам, словно опасался, что за нами… следят?

У него проблемы с законом? У отца было пару таких друзей, которые внезапно появились на пороге нашего дома, прожили несколько дней, и так же внезапно исчезли. Это потом я уже узнала, что они сбежали из части, что-то там натворив.

Но ведь Илиас бывший боевой маг, списанный из-за ранения… По крайне мере, так сказала Лорен, когда узнала, кого именно к нам направили.

– Я помешала вашему разговору с Лестером? – спросила, заметив, что господин директор вновь оглянулся.

– Что? – он спохватился через мгновение и едва заметно скривился. – Нет, не помешали.

Он помолчал, а потом резко остановился и положил руки мне на плечи, будто намеревался обнять. От столь резкой перемены, я даже не сразу нашлась, что сказать. А когда всё же смогла подобрать нужные слова, то растерянно выдохнула:

– Что вы делаете?

Илиас вновь скривился, и посмотрел на меня серьёзным взглядом.

– Скажите, – выдохнул он, зачем-то склоняясь ко мне ближе, – вам не кажется, что за нами кто-то следит?

Я нахмурилась и прислушалась к собственным ощущениям, после же чуть подалась вперёд и бегло осмотрелась. За углом одного здания заметила промелькнувшую тень, точнее, две тени. Слишком знакомые тени, должна сказать.

Усмехнувшись, отстранилась и, не отвечая на вопрос Илиаса, выдвинула встречное предложение:

– Не хотите зайти ко мне в гости? Я бы угостила вас чем-нибудь.

Растерянность на лице мужчины доставила мне удовольствие. Не всё же ему меня смущать?

– Вы серьёзно? – переспросил он зачем-то, и глаза его вспыхнули ярким пламенем. Ну, вот и что он там себе придумал?

– Конечно, – отозвалась с лукавой улыбкой.

У Илиаса ушло не меньше минуты на то, чтобы понять, почему именно я пригласила его к себе, и мне показалось, что вместе с догадкой на него обрушилось разочарование, будто он ждал совершенно другого.

Я не смогла сдержаться, усмехнулась. Интересного же обо мне мнения господин директор!

– Раз вы приглашаете, то почему бы не согласиться? – кривая ухмылка коснулась его губ, и мы вновь пошли по улице, не ускоряя шаг и никак не давая понять, что слежка двух маленьких хулиганов обнаружена.

– Их опять обижали? – через некоторое время спросил он меня.

Пожав плечами, тяжело вздохнула:

– Вполне возможно.

Точно я не знала, да и… Дети не всегда бегали потому, что их били. Девочек вот не трогали, но и они, нет-нет, а убегали. Просто… Им хотелось вкусить свободы. Выбраться за стены приюта, где над ними довлели условности и правила. На улице же они не подчинялись никому.

Мы дошли до моего дома и поднялись на этаж выше, чем нужно было. Всё это в полной тишине, чтобы не спугнуть близнецов. А они не подвели, появились сразу же, как только стихли наши шаги.

– И чо? – шмыгнул носом Реми. – Стучать будем?

– Ага, прям, – недовольно буркнул Риан, – чо мы скажем-то?

Реми понуро опустил голову, его примеру последовал и брат. Мальчишки постояли так ещё несколько минут.

– Обратно надо, – тихо бросил первый.

– Неохота, – отозвался Риан и поспешно предложил, – может, ещё погуляем?

– От местных вы, значит, получить тумаков не боитесь? – громко спросил Илиас, не выдержав.

Ребята замешкались на секунду, а потом понеслись вниз, перепрыгивая через три ступеньки сразу. Упадут ведь!

– Стоять! – скомандовал директор, будто прочитав мои мысли, и, что удивительно, мальчишки его послушались. Замерли, как вкопанные. – Сюда идите!

Они, несколько замешкавшись, всё же начали подниматься к нам.

Я, тяжело вздохнув, и вновь распрощавшись с возможностью побыть наедине с собой, открыла дверь и, строго посмотрев на детей, произнесла:

– Заходите, – потом посмотрела на Илиаса и со вздохом добавила, – вы тоже.

Мужчина вздёрнул бровь и хотел уже что-то сказать, наверняка такое, что опять смутит меня, поэтому я опередила его:

– Входите, не здесь же нам с ними разговаривать.

Софи Вейсс

Я плохо помнила, как добралась до кровати. Уснула сразу, стоило коснуться подушки. Вот только сон не принёс успокоения. Напротив, я проснулась посреди ночи в ещё более разбитом состоянии, чем ложилась.

Мне что-то снилось, что-то отвратительное, так что холодный липкий пот покрывал всё тело, но я не помнила, что именно. Осталось лишь ощущение чего-то гадкого. Пришлось снова идти в душ, и уже потом на кухню.

На часах было четыре утра. Спать я, конечно же, больше не хотела. Проведя инспекцию запасов, пришла к неутешительному выводу – продуктов осталось не так уж и много. Нужно было выкроить время, чтобы сходить на рынок, вот только как его выкроить, я понятия не имела. Обычно, после дежурства у меня получалось, и пробежаться по пациентам, и продуктов закупить, и выспаться. В последние же дни, выходной у меня был куда насыщеннее, чем рабочий день.

Я не верила, что близнецы сдержат слово. Точнее – знала, что не сдержат. Или всё же надеялась на это? Мне было сложно разобраться в своём отношении к ним. Я уже настолько привязалась к ребятам, что у меня не получалось воспринимать их как часть работы.

Чем они так зацепили меня? Этого я тоже не знала. Просто… Зацепили и всё. Несмотря на то, что в приюте были и другие дети, много детей, нуждающихся в любви и ласке, эти двое стали для меня особенными.

Возможно, дело в том, что при мне их привезли в приют. И я видела то, как они пытались держаться смело, хотя у самих в глазах стояли слёзы. Или… Нет, у меня так и не вышло разгадать эту тайну. Махнув рукой, принялась замешивать тесто на пирожки. А ещё достала большую кастрюлю, потому что маленькой мы явно не обойдёмся.

Готовка заняла аккурат три часа, зато, если незваные гости заглянут ко мне, мне будет, чем их угостить. Жаль только, что нет времени сбегать за конфетами. Завтра после работы обязательно схожу на рынок.

Доктор Грасс встретил меня, суетливо складывая вещи. Он явно был чем-то недоволен.

– У вас что-то случилось? – осторожно выхватив из его рук халат, который он никак не мог сложить, поинтересовалась участливо.

– Нет, – буркнул старик, потом махнул рукой, уселся на стул и обречённо прошептал, – да, случилось. Ты слышала, что говогят?

Я, конечно же, ничего не слышала. Да и не от кого мне было бы это слышать. На работу я пришла и пробралась в кабинет, словно воровка. Потому что я может, и забыла о сцене в кабинете директора, а вот леди Гретхэм, да и Лорен, не упустили бы случая поиронизировать на этот счёт. Хорошо, леди Гретхэм может и не стала бы приставать ко мне с расспросами, а вот Лорен… С ней я встречаться не хотела. Поэтому и свежих сплетен мне было неоткуда взять.

– И что говорят?

Доктор отёр пот со лба и, оглянувшись на дверь, прошептал:

– Меценаты к нам едут, эти, как их…

– Винтерсы, – подсказала ему, тоже почему-то перейдя на шёпот.

– Вот-вот, они, – старик покачал головой, – говогят, что вгоде как увольнять всех будут, или финансигование сокгащать…– тут он задумался, нахмурившись, но после махнул рукой и наставительно произнёс, – Словом, никто от их визита ничего хогошего не ждёт.

– Так увольнять, или финансирование сокращать? – спросила, нахмурившись.

Не то, чтобы я верила сплетням, но… Это, действительно, было странным. Тот же доктор Грасс рассказывал, что меценаты эти приют не посещали, лишь исправно жертвовали деньги. А тут… Зачем решили приехать? Никаких памятных дат для приюта в ближайшие дни не предвиделось.

– А всё одно, – старик вновь махнул рукой, – что то плохо, что дгугое.

Да уж…

– Ну, может ещё обойдётся всё, – попыталась его утешить, но доктор Грасс уже вбил себе в голову, что жизнь закончена, и переубедить его было невозможно.

Распрощавшись с ним через некоторое время, я приступила к своим обычным обязанностям. Осмотры, проверки, беседы… Несколько раз сталкивалась с леди Гретхэм. Она, не изменяя себе, была холодна и безэмоциональна, а вот Лорен, с которой я столкнулась на завтраке, напротив, вела себя совершенно неестественно. Девушка поздоровалась со мной так, будто одолжение сделала, а после окинула пренебрежительным взглядом. И всё. Лорен будто подменили. Будь я в чём-то виновата, устыдилась бы, а так… Я не сделала ничего, за что мне было бы стыдно. Поэтому я тут же выкинула из головы ненужные мысли о недовольной воспитательнице.

Директора я не видела. Поначалу даже обрадовалась, а после… После стала беспокоиться, потому что он на работу так и не пришёл. А вдруг с ним что-то случилось? А вдруг… Да! Я беспокоилась о нём, как и о любом другом человеке! И никак иначе…

Пойти и спросить об Илиасе кого-то из воспитателей, я не могла. Сплетен и без этого хватало, не нужно давать им новую пищу.

Между делами я не могла найти себе места. То и дело ходила из угла в угол, посматривая в окно на задний двор, будто в надежде, что господин директор зачем-то появится там. Но Илиас не появлялся, и мне пришлось вернуться к насущным делам.

После обеда, я заставила себя сесть, чтобы хоть немного отдохнуть, но в дверь постучали. Не так, как стучали дети. Они, обычно, едва касались костяшками пальцев дерева, а сейчас барабанили со всей силы.

Пришлось вставать. Распахнув дверь, я на пороге увидела двоих парней в потёртой робе. Один из них держал в руках несколько сложенных листов.

– Вы целительница? – пробасил он низким голосом.

Я настороженно кивнула. Почему настороженно? Да потому что доверия эти личности не вызывали никакого. Огромного роста, с короткими, одинаковыми стрижками, в одежде, которая им точно была не по размеру – слишком маленькая, отчего они смотрелись в ней совершенно нелепо. Словом, они были мало похожи на благонадёжных граждан.

– А вы? – так и не дождавшись, что они представятся в ответ, спросила первой.

– Так мы эта, – заговорил второй, растянув губы в улыбке, очень фальшивой улыбке, должна заметить, – лекарства привезли.

– Лекарства? – повторила за ним, глупо хлопая глазами. И вовсе не потому, что никаких лекарств я не заказывала, напротив, именно поэтому. За время работы здесь, в приюте, я не раз пополняла запасы зелий и снадобий, и за всё это время, поставляла нам их одна и та же фирма. У которой от силы было с пяток грузчиков, пусть если не по именам, то в лицо я каждого из них точно знала. А этих ребят я видела впервые.

– Ага, – кивнул первый и протянул мне бумаги, – или вам не надо?

Я бумаги приняла и пробежала взглядом по списку. Там было указано ровно то, что требовалось для приюта. И штамп стоял той же фирмы, у кого я и раньше заказывала. Но…

– А вы новенькие? – спросила, проходя в кабинет и доставая штамп из тумбочки.

– Новенькие? – глухо отозвался один из них, кто именно, я не поняла. Потом он что-то крякнул, прокашлялся и согласился, – Да, новенькие, – и, не дожидаясь, чтобы я вновь что-то спросила, предложил: – Так мы эта, заносим?

– Заносите, – кивнула, повернувшись к ним.

Нет, всё же странно… Или я не права, и ничего странного в происходящем нет?

Илиас Хантер

Из квартиры, куда меня пригласила Эмили, мы вышли с ней вдвоём. И не с парадного входа, а с того, что выводил на задний двор. Там молча кивнули друг другу, прощаясь.

Девушка тут же растворилась в темноте, будто её и не было. Яркий плащ, берет и обувь она оставила в квартирке, сама же переоделась в простую серую куртку и такие же серые ботинки, что сделало её неприметной и безликой.

Домой я возвращался с осторожностью. Стараясь не выходить из тени под бледный свет фонарей. Слежки не было. Мы смогли обмануть того, кто шёл за мной от приюта, но я всё равно не расслаблялся. Не нравилось мне то, что происходило.

Нутром чувствовал, что приезд четы Винтерс не с потолка взялся. Про меня они вряд ли могли узнать, в том, что Лестер хорошо замёл следы, я не сомневался. Тогда что? Мыслей не было.

До дома дошёл без приключений, но повернув ключ в замке, застыл. По спине пополз холодок. В квартире кто-то был. Кто-то, кого я не приглашал и не ждал. С силой сжал ключ, вдохнул и выдохнул. А потом толкнул дверь, делая шаг в темноту.

Чувства обострились до предела. Кажется, я слышал шорох мышей, которые водились здесь в изобилии. И их писк. А ещё чужое дыхание. Тихое-тихое, но всё же слишком отчётливое, чтобы не заметить.

Успел закрыть дверь, прежде чем неизвестный сделал шаг в мою сторону, нападая. Я подобрался. Уклонился чуть в сторону, а потом развернулся, хватая мужчину за шею и прижимая его к стене. Адреналин грохотал в крови, но даже в таком состоянии я смог узнать нападавшего.

Резко разжал руки, видя улыбку на мужских губах.

– С ума сошёл?!

Рядом со мной, глядя довольными глазами, стоял Лестер. Он демонстративно коснулся шеи, усмехнулся, и хрипло выдавил:

– Хороша хватка.

– Тебе жить надоело? – спросил уже спокойнее, хотя внутри всё ещё бушевала буря. Эмоции не желали затихать, напротив, разгорались сильнее. Ничего удивительного – я скучал по службе. Там, хотя бы время от времени, удавалось спустить пары, помахать кулаками. Сейчас же…

– Не кипятись, – Лестер примирительно поднял руки вверх и вновь улыбнулся. – У меня было всё под контролем.

Да-да, знаю я его контроль.

Развернувшись, включил свет и стянул с себя пальто. Повёл плечами. За столько лет службы отвык я от такой одежды. В форме было привычнее. И, чего уж, спокойнее. Прошёл на кухню, активировал плетение, чтобы согреть чайник. Знал, что Хайда приглашать не стоит, он и без приглашения придёт следом.

Не ошибся. Лестер вошёл в кухоньку, которая по размерам явно была не рассчитана на двух взрослых мужчин. Стало тесно, так что Хайд, особо не мешкая, упал на табурет, от чего тот жалобно скрипнул.

В квартирке было всё скрипучее и шатающееся. В ванной подтекал кран, так что по ночам я часто считал падающие капли, пытаясь уснуть. Словом, я во всём должен был соответствовать легенде – бедный, всеми забытый боевой маг, не мог иметь квартиру в хорошем районе.

– Зачем подослал ко мне девчонку? – открыл шкаф, тоскливо посмотрел на пустые полки и вспомнил еду, приготовленную Софи. Вздохнул.

– Пусть работает, – как мне показалось, со злостью выдохнул он.

Посмотрел на Лестера – и вправду, глаза сверкают, губы сжал в тонкую линию. Того и гляди, ещё и замахнётся. Усмехнувшись, облокотился о стол и сложил руки перед собой.

– Так она криминалист, к чему ей эти шпионские игры?

Хайд шумно выдохнул, а потом процедил сквозь зубы:

– А нечего было её пихать в мой отдел. У меня не место для таких неженок, как она!

С трудом сдержался, чтобы не засмеяться. Эк его приложило. Впрочем, о предвзятом отношении к женщинам Лестера Хайда знал каждый, кто имел честь быть с ним знакомым. В его представлении место женщины – кухня. И всё, что она может держать в руках – это половник. А тут девушка в его отделе. Карма, не иначе.

– Хочешь выжить девчонку, чтобы сама ушла? – поинтересовался лениво, скорее для проформы, потому что и так догадался о его коварном плане.

По губам Лестера скользнула довольная ухмылка, и мне даже стало жаль Эмили.

– Наверху, – он ткнул пальцев в потолок, – убеждены, что она идеально подходит для этой должности. Что же, им придётся разочароваться в своём убеждении.

Да уж. Кто-то посмел указывать Хайду, а он этого страсть, как не любил.

В защиту девчонку произнёс:

– Знаешь, а она неплохо справилась, жаль, что не смогла увидеть того, кто следил за мной.

Лестер тут же подался вперёд, сканируя меня яростным взглядом:

– За тобой следили?

Усмехнувшись, подлил масла в огонь:

– Вот если бы ты не лез вон из кожи, желая подставить Эмили, то знал бы это и без меня.

По лицу мага скользнула тень, и я увидел на долю секунды, как он досадливо скривился, после же решил отыграться, перейдя в нападение:

– Да я уже махнул на тебя рукой, думал, ты там голову потерял от своей целительницы и думать забыл о том, что в приют мы тебя отправили для дела, а не ради развлечения.

По мере того, как он говорил, во мне разгоралась злость. Настолько неконтролируемая, что пришлось сжать кулаки и стиснуть зубы. Он не имел права говорить о Софи. ТАК говорить. Не имел права даже просто рассуждать о ней, и уж тем более подозревать в каких-то развлечениях.

– Осторожнее со словами, Лестер, – произнёс глухо, глядя ему в глаза.

Гаденькая ухмылка, что красовалась на губах мага, медленно растаяла, и он снова поднял руки вверх:

– Спокойнее, я просто…

– Просто замолчи, и не пытайся впутать сюда Софи. Она… – произнёс и замолчал на полуслове. Ему не нужно было ничего объяснять, потому что всё, что касалось Софи – к нему не имело никакого отношения.

– А как же «она очень подозрительная, достань мне её дело»? – Лестер чуть улыбнулся краешком губ.

Чувствуя, как начинает гореть лицо, отмахнулся:

– Я ошибся, – после отвернулся и достал две чашки, – Чай будешь?

Хайд промычал что-то положительное. Я спиной чувствовал его ехидный взгляд, но оборачиваться не стал. А у него, слава всем богам, хватило ума, не продолжать эту тему.

– Так кто следил? – спросил он, когда я поставил перед ним щербатую чашку. Из еды у меня были только печенья, да и те порядком подсохли.

– Понятия не имею, – признался честно. – Но в приюте что-то происходит. Одна беда в том, что я не могу понять, что именно.

Лестер помолчал, задумавшись.

За окном наступила ночь. Часы на часовой башне ударили одиннадцать раз, и город затих. А в районе, где я сейчас обитал, напротив, жизнь только просыпалась. Все сомнительные личности выходили на промысел. Никогда не думал, что променяю свою квартиру на это захолустье.

– Что обо всё этом думаешь? – спросил он, через какое-то время.

Я усмехнулся. Не потому, что в его вопросе было что-то смешное, а просто…

– Давай наоборот – ты расскажешь мне всё, в чём вы подозреваете Винтерсов, а я скажу, что думаю по этому поводу.

Хайд скривился. Тогда, в лазарете, когда он пришёл ко мне с шикарным предложением «отомстить своим обидчикам», я не задавал лишних вопросов. Да и много позже, когда мне давали инструктаж – тоже. Я человек системы и прекрасно знал, что всю правду передо мной никто не выложит. У любого задания имелось двойное дно. Но время шло, неумолимо истекали дни за днями, а я не сдвинулся ни на шаг в деле, на которое мне был отведён всего лишь месяц. Пожалуй, теперь всё же стоило узнать о том, что вслух не было озвучено.

Тяжело вздохнув, Лестер повёл плечами, будто пытаясь скинуть невидимый груз, и посмотрел на меня проницательным взглядом.

– Ты знал, почему Одри оказалась в вашем гарнизоне?

Вопрос удивил. Брови взлетели вверх, но я честно ответил:

– Нет, – нахмурившись, попытался угадать, – Только не говори, что и ей Винтерсы подгадили?

Хайд безрадостно усмехнулся:

– Не совсем так, скорее Сильвервуды. Но они, как известно, всегда были лучшими друзьями с Винтерсами. Так вот первых мы смогли прижать за распространение подчиняющего порошка с очень специфическим действием, а Винтерсы отбрехались тем, что знать не знали о делах друзей. Да и друзья они лишь номинально. Вот только… – Лестер замолчал, посмотрев на свои сложенные на столе руки. Продолжил спустя время, но куда тише: – Вот только я уверен, что Винтерсы погрязли в этом дерьме по самые уши, и подчиняющим порошком дело не ограничивается.

Сделать выводы, о которых умолчал Хайд, было не сложно.

– Почему не провели обыск? У вас же были основания, когда взяли Сильвервудов.

Лестер скривился:

– Порошок нашли у сынка Сильвервуда, и ещё какое-то количество в их особняке. Винтерсы же оказались чисты. Ни на фабриках, ни на заводах, ни в поместьях и домах не нашлось ничего подозрительного. О том, что они курируют этот приют, мы узнали много позже, когда с них уже были сняты все подозрения, а оснований для возбуждения нового дела у нас нет.

Что же, я вовсе не удивлён. Винтерсы всегда были очень осторожны.

– Значит, надо искать усерднее, – протянул задумчиво для себя самого.

Помолчали. Каждый из нас думал о своём. Наконец, Лестер встрепенулся и, растянув губы в беззаботной улыбке, сказал:

– Я что пришёл-то? Раз уж тебе нужно исчезнуть на пару-тройку дней, то почему бы тебе не съездить к друзьям, не навестить их?

Смена темы оказалась слишком поспешной и подозрительной.

– Куда это? – уточнил с сомнением.

– Одри просила привести тебя к ней, потому что ты, цитирую: «Упрямый болван, который совсем не думает о своём здоровье!»

– Но я думаю! – возмутился совершенно искренне.

Лечение Софи помогало мне.

– С новой целительницей? – гаденько ухмыляясь, протянул Хайд, и я не сдержался – привстал и коротко, без замаха, врезал ему по наглой морде. Благо ширина стола позволяла дотянуться до него. Такого Лестер точно не ожидал, поэтому ни отразить удар, ни отклониться, не успел. Лишь покачнулся и с трудом не свалился на пол.

Шумно засопев, Хайд посмотрел на меня хмуро, но вскоре снова улыбнулся и покаянно протянул:

– Понял, понял, за дело, – немного гнусавя выдавил он, прижимая пальцами нос.

А после, отомстил мне:

– Извини, я уже пообещал Мышке, что приведу тебя либо по своей воле, либо против неё.

Маг взмахнул рукой, с кончиков его пальцев сорвалась сеть, от которой я бы не смог защититься. И вскоре мир погас. В голове взорвалась мысль, что Одри получит за самоуправство, и, последнее, о чём я подумал, прежде чем погрузился в сон – это Софи.

Илиас Хантер

Магия ещё не отпустила меня, но злость уже клубилась внутри. Сон держал крепко и будь у меня хоть капля силы, я бы смог разорвать плетение, но… Мне оставалось лишь ждать, плавая в мареве не то кошмара, не то опостылевшей реальности. Я слышал глухие голоса, чувствовал осторожные прикосновения и запахи лекарств.

Одри! Чтоб тебя… Нет, кто позволил этой девчонке принимать за меня решение? И ладно бы Одри, Лестер-то почему пошёл у неё на поводу? Я же на задании, в конце концов! Нет, на глаза Фредерику я бы старался не попадаться, придумал бы что-нибудь, но усыплять – это уже перебор.

Зачем они устроили всё это? Вылечить меня решили? Так не вылечат, давно уже всё это стало понятно. Да и не болело у меня ничего. Почти. Софи помогла. И я лучше бы ещё раз к ней обратился.

Мысли обрывались. Вспыхивали яркими образами и вновь таяли, словно туман поутру.

Наконец, смог открыть непослушные веки, и я увидел над собой белый потолок, по которому в разные стороны расползались мелкие трещинки, а в углу паук сплёл кружевную паутину. По телу всё ещё разливалась слабость, и во рту было сухо, будто я полдня брёл под палящим солнцем. В голове шумело, и сердце ухало, с натугой гоняя кровь по венам. Странное состояние, прежде, после усыпления, я так отвратительно себя не чувствовал.

Попытался поднять руку, чтобы провести ладонью по лицу, но с удивлением обнаружил, что не могу этого сделать – рука была пристёгнута к кушетке.

– Что за..? – выдавил хрипло, приподнялся и попытался оценить обстановку.

Одиночная камера, то есть палата.

– О, очнулся! – откуда-то сбоку раздался довольный голос Лестера, и я перевёл на него взгляд.

Мужчина выглядел… помятым. Словно спал тут же, сидя на стуле.

– Ты что творишь, Хайд? – спросил тихо, с мнимым спокойствием, хотя у самого внутри уже бушевал пожар.

– Спокойно! – он поднял руки, пытаясь успокоить меня. – Это всё ради твоего же блага!

– Какого блага? – прорычал, не сдержавшись. Хотелось выругаться – витиевато, с фантазией, но я сдержался. Сам не знаю почему. – Что за подстава? Я, между прочим, должен был придумать хоть какое-то обоснование для своего исчезновение, да и детям обещал…

О том, что решил проводить с приютскими тренировки, я благополучно умолчал. И о том, что уже договорился с Расселом – тоже. Незачем ему об этом знать.

– Знаешь, когда даже самые продуманные операции терпят крах? – Лестер поднялся со стула и посмотрел на меня так, будто я был какой-то подопытный зверёк. Его зверёк. И мне очень не понравился его взгляд. За шуточками и почти дружеским общением, я забыл, каким умеет быть Хайд и за что его так ценит корона.

На секунду прикрыв глаза, фыркнул в ответ:

– Когда же?

Лестер вплотную подошёл к кровати и посмотрел на меня сверху вниз. По холодным губам скользнула жутковатая улыбка:

– Когда у агента в выполняемом задании появляется личный интерес. Я, изучив твоё дело и зная от Мышки о твоём отношении к женщинам, был уверен, что ты идеально подходишь для отведённой тебе роли, в итоге ты не только целительницу подцепил, ещё и детям что-то наобещать успел. Вот и что с тобой делать?

На последней фразе он вздохнул, слишком показательно и тяжко, чтобы поверить в его разочарование. Было во всём происходящем что-то, выбивающееся из ряда событий, но что именно – я никак не мог понять.

– Лестер, прекращай дурить, и скажи уже, что случилось? – смог проглотить пренебрежительное упоминание о Софи, хотя это далось сложнее всего. Слово-то какое придумал, подцепил, словно она болезнь какая-то.

– Винтерсы случились, вот что, – проворчал он, снова усаживаясь на стул.

– И? – вновь не понял его. – Если ты о том, что они решили посетить приют, то мы уже это обсудили. Я не собирался бегать перед Фредериком с плакатом: «Помнишь, ты избил меня с дружками? Теперь я пришёл разрушить твою жизнь!». Для их приезда не обязательно было усыплять меня и отвозить… А где мы, кстати?

Осмотревшись, понял, что меня не уволокли в гарнизон у Гринварда, где до сих пор трудилась Одри. За окном плыли противные серые тучи. И на том спасибо.

– В столице мы, – махнул Хайд, отвечая только на последний вопрос, помолчал и добавил, – И дело не во Фредерике, а в его жене.

– При чём здесь его жена?! – вспылил, чувствуя себя настоящим болваном. Или болваны здесь были все вокруг, и лишь я один адекватен?

Лестер тяжело вздохнул. Посмотрел на меня и спросил:

– Ты интересовался судьбой своей жены?

– Бывшей жены, – огрызнулся. – При чём здесь Тея?

– При том, – Хайд поднял палец вверх, – что она вышла замуж за Фредерика Винтерса. И если при виде его ты ещё бы сдержался, то…

Информация оглушила. Будто кто-то чем тяжёлым по голове от души ударил. А вот сердце не запнулось, оно хоть и ускорило свой бег, но не так, чтобы захлебнуться истеричным стуком. Я молчал, переваривая.

Тея вышла замуж за Винтерса? Дочка лавочника и сразу в дамки? Ладно, я повёлся, но Фред? Не сходилось у меня. Наверняка родители для старшего наследника ещё в детстве выбрали подходящую партию, ту, которая обогатила бы финансовое благосостояние их рода. Тея же при всём желании не смогла бы привнести в семью Винтерсов хоть что-то толковое. Её неземная красота не в счёт, таких красивых у него, только свистни – вся столица сбежится, выбирай – не хочу.

– Ты уверен? – спросил, пытливо глядя на Лестера.

Нет, может он ошибся? Такое же тоже возможно. Потому что Тея никак не могла стать женой Винтерса.

– Уверен, – мрачно подтвердил Хайд.

Я вновь задумался. Конечно, Тея всегда искала хлебное место, но чтобы ей настолько повезло… Это что должно было случиться?

– Удивил, – выдохнул, прикрыв глаза, а потом, забывшись, дёрнул рукой, и бросил раздражённо: – Расстегни уже, если ты думал, что я тут же побегу в приют, желая увидеть бывшую, то просчитался.

– Ой, ли? – не торопясь подниматься, усмехнулся Лестер. – У вас же с ней такая… – он взмахнул рукой, рисуя в воздухе замысловатую фигуру, – любовь была.

– Была, – выделил особо.

А может это и не любовь была вовсе? Я же тогда с ума по ней сходил, ревновал, бросался на всех, а после того, как Фред с дружками избил меня до полусмерти, и жена не навестила меня ни разу, пока я в лечебнице валялся, как отрезало. Злость осталась. И всё на том.

– Хочешь сказать, – с сомнением протянул Хайд, – что за всё это время даже не поинтересовался тем, как живёт твоя ненаглядная?

Усмехнулся. Сложно поверить, но нет, не интересовался. После того, как смог нормально ходить, попросил командира, под началом которого служил в отряде, пристроить меня куда-нибудь. Неважно куда, лишь бы подальше от столицы. Так я и оказался близ Гринварда, где прослужил верой и правдой вплоть до получения ранения.

– Нет, – ответил спокойно, выдержав пытливый взгляд Лестера. Он вздохнул, потом поднялся и, наконец, отстегнул меня. Получив свободу, я сел на кровати. Перед глазами потемнело, и желудок свело спазмом. – Что мне так плохо-то? – простонал, сжимая пальцами голову.

– А, – отмахнулся Хайд, – это экспериментальное плетение. Мощное. Осечек ещё не давало. Откуда я знал, может ты защитой обзавёлся и простым плетением я бы не смог тебя усыпить?

Не зря я сравнил себя с подопытным зверьком, ой, не зря…

Илиас Хантер

Лестер ушёл, отговорившись делами, а я остался на попечении целителей. Началось то, от чего я так долго бегал – бесконечные осмотры, разговоры полушёпотом, чтобы не расстраивать несчастного пациента, то есть меня, бесплодные попытки унять всё возрастающую боль.

Обезболивающие зелья мне выдавали в минимальных дозах, а этого было недостаточно. Не помню, как пережил ночь. Я то проваливался в вязкий сон, то просыпался, пытаясь заглушить громкий стон. Нога болела, хотя… Болью назвать ЭТО было бы слишком глупо.

Меня ломало, выкручивало суставы… Голова почти не соображала. Мысли путались, и казалось, что я никогда не смогу собрать их в нужном мне порядке. К утру стало совсем невыносимо, и я принял решение – найти ту, кто смогла, пусть и ненадолго, но облегчить мои страдания.

И тут возникла проблема. Отпускать меня никто не желал. Видите ли, они не могут выпустить из лечебницы того, кто нуждается в целительской помощи! А то, что помощь они оказать не могут, никого не смущало. Никого, кроме меня.

Решил уйти без их на то согласия, но бойкая медсестра, заговаривая зубы ласковыми речами, приложила меня магией. У всех целителей один способ успокоить буйного пациента – усыпить? Да и не буйствовал я…

Отключился ненадолго. Пришёл в себя только тогда, когда услышал знакомый голос. Очень знакомый и такой необходимый.

Мне стало страшно, что Софи сейчас уйдёт, и я снова останусь один на один с невыносимой болью. Собрав все силы, хрипло вытолкнул:

– Пусть останется!

С трудом поднялся на кушетке, опираясь рукой на скрипучую тумбу.

Медсестра явно не желала выполнять мой приказ, но я посмотрел на неё тяжёлым взглядом, и девушка сдалась, бросив на ходу:

– У вас десять минут.

Этого вполне хватит, чтобы сбежать отсюда.

Софи нерешительно топталась у порога. Смотрела на меня так, что у меня внутри всё сжалось не то от удовольствия, не то от раздражения. С одной стороны мне было приятно, что она пришла, значит беспокоится, а с другой… Это что в её глазах? Жалость?

– Закрой дверь, – выдавил грубовато, и попытался встать.

Волна боли пришлась совершенно некстати, но я выдержал её, не проронив ни звука.

Софи закрыла дверь, бросила сумку на стул и подошла ко мне:

– Чем я могу помочь? – в её голосе было грёбаное сочувствие, которое, вопреки всему, нравилось мне. Я уже сошёл с ума, или только на пути в эту чудесную страну? С какой стати мне не хочется на неё злиться, хотя всех целителей, что цокали тут языками и разводили руками, едва не прихлопнул?

– Помоги подняться, – прохрипел, поднимая на неё взгляд.

Красивая… Только уставшая. Тёмные круги под глазами и неестественная бледность, словно она не спала всю ночь.

– Не нужно вам подниматься, – растерянно пролепетала, тем не менее, придерживая меня, когда я оттолкнулся от кушетки, пытаясь устоять на ногах. – Давайте я схожу за целителем, кто вас наблюдает?

Запах её кожи опьянил и на мгновение заглушил выматывающую боль.

– Они тут все болваны, – выдохнул, без зазрения совести обнимая её за плечи и получая дозу чего-то запредельного от этого прикосновения. – Лучше уж ты полечишь меня.

Мне было не до церемоний. Не хотелось всех этих официальных обращений, хотелось максимально сократить между нами дистанцию, но Софи не была бы собой, не скажи мне в ответ:

– Вы в своём уме? Я не позволю вам уйти отсюда, это, по меньшей мере, глупо!

Вот, опять она за своё. И как ей объяснить, что все эти целители за долгие два месяца, пока пытались лечить меня, не смогли достигнуть того результата, какой получился у Софи? Да, эффект был кратковременным, но в эти несколько дней я вообще не чувствовал боли. Никакой. Так к чему мне криворукие целители, если у меня есть она?

– Я твой начальник, Софи, и я приказываю тебе увести меня отсюда.

Девчонка вспыхнула. Подняла на меня своё лицо, гневно сдвинула брови:

– Здесь ваша власть на меня не распространяется, – прошипела с недовольством.

Глаза заблестели, на скулах обозначился лёгкий румянец и даже будто бы чернота под глазами поблёкла. Злость преобразила её, настолько, что у меня перехватило дыхание.

– Распространяется, – ухмыльнулся, склоняясь ниже, желая почувствовать её дыхание. Но видя, что мои действия скорее отталкивают её, чем привлекают, я со вздохом признался: – Софи, я готов на стенку лезть от боли. За то время, пока я здесь, ни один целитель не смог унять эту боль. Но ты сможешь, я верю в это.

Если в начале моей речи она готова была спорить, то под конец я заметил в её глазах сомнение. Нужно было дожимать:

– Софи, у меня больше нет сил, терпеть эту муку.

Она тяжело вздохнула и пролепетала:

– Я могу здесь…

Но я прервал её:

– Ни за что! Я ни минуты больше здесь не останусь.

Илиас Хантер

Я совершенно точно собирался пойти к Софи на кухню. Чётко помню это желание, так и не приведённое в исполнение. Открыл глаза, упираясь взглядом в тени, пляшущие на потолке. Вечер? Или ночь?

Тело лёгкое – никакой боли, никакого дискомфорта.

Откинув одеяло, сел на кровати, осмотрелся. В квартире было тихо и темно. Софи ушла? Да быть такого не может. Может быть, улеглась на том неудобном диване?

Я поднялся на ноги, посмотрел на сложенную одежду, и, махнув рукой, направился на поиски моей целительницы. Моей? А чьей же ещё? Осталось убедить её в этом.

Но к моему недоумению, девушки на диване не оказалась. И кухня была пуста. Я вернулся в спальню и только тогда заметил записку, оставленную на краю тумбы, рядом с подносом с едой.

Там было написано аккуратным ровным почерком:

«Уехала в лечебницу святой Норисы. Не знаю, когда вернусь. Надеюсь, вы дождётесь меня».

И приписка внизу:

«Еда должна остаться горячей».

Из всего прочитанного самым важным оказалось – надеюсь, вы дождётесь меня. Она не гнала и не мечтала найти квартиру пустой к своему возвращению, а это что-то да значило.

Приободрённый этим, я вернул поднос на кухню и там, не торопясь, принялся есть. Суп был… вкусным. Да что там! Вкусным было всё. А осознание, что это готовила Софи, придавало еде особый вкус.

Жаль, что она ушла. Я как раз планировал проговорить начистоту. К сожалению, я мог сказать не всё, детали дела Лестер настоятельно рекомендовал не разглашать, но в общих чертах она должна была знать, что в приюте не всё так просто. И приезд Винтерсов… Словом, нам стоило поговорить, но её не было и мне приходилось сначала есть в одиночестве, потом, глядя на стрелки часов, что подбирались к десяти вечера, нервно шагать по комнатам, не находя себе покоя. Когда же она не пришла и ещё через полчаса, я вознамерился одеться и поехать в эту лечебницу, но у двери послышалось какое-то движение. Кто-то дёрнул ручку, один раз, второй, потом раздался стук. Впрочем, не стук, а так, осторожное шуршание, будто с той стороны и не стучали вовсе, а лишь гладили дверь, пытаясь таким способом уговорить её открыться.

Шагнув к двери, тут же распахнул её. И из-за того, что она открывалась внутрь, посетитель едва не упал, с трудом удержавшись на ногах. Я не сразу признал мужчину, а когда рассмотрел, то… Вздёрнул его за шкирку и грозно рыкнул:

– Чего тебе здесь нужно?

Мужчина посмотрел на меня, с трудом фокусируя взгляд, и произнёс заплетающимся языком:

– А где моя Софи-и-и-и?

Бывший муж моей целительницы был пьян настолько, что ноги его почти не держали. Чудо, что он вообще дошёл сюда. Точнее не чудо, а большая беда. Для него. Потому что уйти на своих двоих я ему точно не позволю. В назидание, так сказать. Чтобы неповадно было ходить туда, где его не ждут. Не ждут ведь?

– Она давно уже не твоя, – вытолкнул хрипло, пытаясь обуздать эмоции. Казалось, ещё секунда и я попросту придушу его.

– Не моя, – вопреки моим ожиданиям, всхлипнул Альберт, если я правильно вспомнил его имя, и расплакался, словно ребёнок. Крупные капли слёз потекли по его полным щекам, а искусанные губы задрожали. Он силился сказать что-то ещё, но не мог.

И что с ним делать? Такого и бить жалко… Хотя стоило бы.

– Софи-и-и, – завыл он так, что наверху хлопнула дверь. Наверняка, эта любопытная старуха решила узнать, что же тут происходит.

Вздохнув, затащил бедолагу в квартиру. Он то и дело норовил упасть на колени, при этом хватал меня за руки и бормотал:

– Софи, я так виноват, виноват…

– Виноват, ещё как виноват, – произнёс, затаскивая безвольное тело на кухню и усаживая его на стул. Альберт покачнулся, и мне вновь пришлось придержать его, иначе бы он кулем завалился на бок.

Кажется, только сейчас он понял, что рядом с ним не Софи. Посмотрел на меня, особенно уделяя внимание оголённому торсу, нахмурился и выдавил:

– А ты чего здесь?

Усмехнувшись, покачал головой.

– Я-то? – протянул притворно ласково. – Я там, где должен быть, а вот что здесь делаешь ты, этот вопрос куда интереснее.

Он явно не успевал за моими словами. Силился понять, но это ему не удавалось. И Альберт попытался встать, чтобы, наверняка, воспроизвести на меня впечатление. Но куда там, даже если он встанет на стул, что в его состоянии очень сомнительное предприятие, то вряд ли сможет напугать меня.

– Я не понял, ты чего тут? – повторил он, пытаясь решить сложную задачу. А задача была проста. Я здесь, а он – где-то там, со своей новой пассией. И решать тут уже нечего.

– Давай-ка я поймаю карету и отправлю тебя домой, – вздохнул тяжело.

Нет, мы обязательно поговорим с ним и я донесу до него, что сюда приходить не стоит, но сейчас он вряд ли поймёт меня.

– Домой? – его брови взлетели вверх, а на глаза вновь навернулись слёзы. Альберт всхлипнул: – Не хочу домой.

Для подтверждения своих слов, он истово затряс головой, от чего закачался и снова едва не свалился на пол. Пришлось придержать его.

Надо было именно в этот момент хлопнуть двери. Через несколько мгновений Софи уже стояла в дверях кухни. Я быстро посмотрел на неё. Она плакала. Не сейчас, а до этого, и от понимания мне захотелось шагнуть к ней и… Софи, оценив обстановку, строго бросила:

– Что здесь происходит?

Одновременно Альберт, с неожиданной силой, вырвался из моей хватки и, свалившись на пол, на коленях пополз в сторону целительницы, приговаривая:

– Софи-и-и-и, моя Софи-и-и-и…

И ничего она не твоя, хотелось сказать мне, но я лишь стиснул зубы, и сжал кулаки, чтобы ничего лишнего не сказать и не предпринять.

Софи Вейсс

Внутри меня была бездна. Боли, отчаяния и понимания, что наступило неизбежное. Я пыталась утешить Саманту, найти подходящие слова, но разве такие существовали?

Старушка не плакала. Лишь дёргано улыбалась и смотрела на меня красными от слёз глазами. Говорила невпопад. Замолкала и неотрывно смотрела в одну точку, будто пытаясь разглядеть там хоть что-то.

Мистера Форино не стало ещё утром, и она всё это время сидела в приёмной, несмотря на уговоры целителей отправиться домой. Я понимала её – дома было бы ещё сложнее. Но и сидеть в лечебнице тоже было не лучшим вариантом.

– Саманта, поедемте ко мне? – предложила осторожно, касаясь её руки.

Старушка вздрогнула. Явно мыслями была где-то далеко, там, где она ещё была счастлива со своим мужем. Посмотрела на меня растерянным взглядом, уголки губ дёрнулись, будто она силилась улыбнуться, но у неё этого не вышло.

– К тебе? – переспросила, хмурясь, а когда я кивнула в знак согласия, всё же улыбнулась и отрицательно покачала головой: – Нет, милая, лучше отвези меня домой.

Я пыталась спорить, уговаривать, но переубедить Саманту так и не удалось. Пришлось согласиться с ней. Дома я помогла ей разобрать кое-какие вещи, и уже вознамерилась заночевать у неё, потому что оставлять старушку одну было откровенно страшно, но и тут Саманта вбила себе в голову, что я непременно должна поехать к себе. Ещё никогда я не видела её такой – упрямой, не готовой на компромисс. Наконец, она пообещала, что ничего с собой делать не собирается и будет рада, если я загляну к ней как-нибудь на днях. Мне ничего не оставалось, как только отправится домой.

Вопреки тому, что время было позднее, я не стала ловить извозчика. Хотелось пройтись, чтобы все мысли и эмоции улеглись.

Я шла, упрямо переставляя ноги, хотя единственным желанием было опуститься прямо на мостовую. Жаль, я не могла позволить себе такой роскоши. Когда до дома осталось чуть больше двух кварталов, я почувствовала… взгляд. Он не был случайным, брошенным вскользь, кто-то смотрел на меня пристально, и от этого сердце вдруг запнулось, сжалось от страха. По телу прокатилась волна холода. Хотелось обернуться, посмотреть, увериться, что это всего лишь моё воображение, но внутренний голос шепнул мне, чтобы я ни в коем случае этого не делала.

Ускорив шаг, прошла мимо двух домов, возле третьего ощущение взгляда пропало. Просто взяло и испарилось, будто я, в самом деле, выдумала себе это.

Остановившись, перевела дыхание и всё же оглянулась. Улица была пуста. Абсолютно. Постояв так несколько минут, я всё же пошла вперёд.

Не могло же мне это показаться? Ощущения были слишком реальными, почти осязаемыми. Так что это было? Кому я вдруг понадобилась?

Я плохо помнила, как дошла до двери квартиры, а отворив её, сразу же почувствовала, что что-то не так. Зайдя же на кухню, поняла, что именно.

Альберт.

Он выглядел так, словно пил не просыхая с того самого вечера, когда мы с ним «мило» пообщались. А если и так то, мне было всё равно. Наверное, это неправильно, но сейчас, глядя на этого мужчину с двухдневной щетиной на лице, я ничего не чувствовала. Совсем. Ни жалости, ни сожаления, ни злости. Ни-че-го. А может, наоборот, только такие эмоции и правильные?

Бывший муж, посмотрев на меня, упал на колени и принялся лепетать что-то о том, что он, конечно же, сожалеет, что готов искупить свою вину, что я для него всё, и не важно, что я не могу…

Тут я прервала его единственным способом из возможных – шагнула вперёд и, нагнувшись, влепила пощёчину. Руку обожгло, но боли я тоже не почувствовала. Мне лишь хотелось, чтобы он замолчал, и у меня получилось заткнуть его.

Илиас тут же оказался рядом, и перехватил руки бывшего мужа, которыми он уже тянулся ко мне.

– Ты не возражаешь? – спросил господин директор, пристально глядя на меня. О чём он меня спрашивал, я почему-то поняла без слов и коротко, отрывисто кивнула.

Бывший боевой маг не улыбнулся, но будто бы засветился изнутри от моего согласия. В следующее мгновение, он поднял почти не сопротивляющегося Альберта за ворот пальто и поволок к двери. А после они скрылись за ней и я, прислонившись к стене, слышала удаляющиеся шаги.

Ноги больше не держали меня. Я опустилась прямо так, прижимаясь к стене, и закрыла лицо руками. Мысли вихрем крутились в моей голове, то подсовывая образ мистера Форино, то заплаканное лицо Саманты, то упрямый взгляд Риана, то расстроенный Реми. Всё смешалось, перепуталось, и я уже не знала, кого из всех мне жалко больше.

– Софи, – тихий мужской голос раздался над моей головой, и я поспешно вскинула взгляд.

Илиас был… Красив. Очень красив, и, главное, спокоен. Он смотрел на меня так, будто понимал, будто точно знал, что я чувствую, но ведь это не возможно. Он не мог знать…

– Сейчас, – попыталась встать, но он помог мне. Подал руку, помогая подняться.

То ли дело в прикосновении, которое было таким нежным и осторожным, будто он боялся даже этим причинить мне боль, то ли в том, что чаша эмоций оказалась переполнена, только я застыла, глядя на него. Против воли на глаза навернулись слёзы.

Помня, как отец терпеть не мог моих слёз, попыталась смахнуть их, но Илиас не позволил – прижал к себе и крепко обнял.

И тут… Меня прорвало. Сначала я тихо всхлипнула, а после едва не захлебнулась рыданиями. Он не отталкивал меня и не пытался успокоить, давая выплакать всё, что накопилось. Он просто был рядом, был тем якорем, за который я хваталась сведёнными пальцами.

Но рано или поздно даже слёзы заканчиваются. Я всё ещё прижималась к нему, слыша мерный стук мужского сердца. И не желала отпускать его.

Илиас осторожно коснулся губами моих волос и тихим, хриплым голосом спросил:

– Заварить тебе чай?

Не знаю почему, но этот вопрос заставил меня улыбнуться.

– Ты у меня в гостях, – выдавила так же хрипло.

– И это запрещает мне заваривать чай? – я не видела его лица, но была уверена, что он тоже улыбается.

Всё же он невыносимый мужчина, но такой… Родной? Мой? Последняя мысль почему-то не испугала, хотя должна была.

Я нехотя отстранилась, посмотрела ему прямо в глаза и произнесла тихо, проникновенно:

– Спасибо.

– Было бы за что, – с лёгкостью отмахнулся он, но по взгляду я видела, что он понял меня. Понял, как никто и никогда не понимал.

Софи Вейсс

Не помня себя, подскочила, но запутавшись в одеяле, не смогла удержать равновесие и свалилась на пол, ударившись боком. Боли я не почувствовала, её вытеснили страх и непонимание.

Как Реми и Риан пропали? Почему мне об этом не сообщили вечером, а протянули до утра?

– Софи? – пока пыталась выпутаться из одеяла, проснулся Илиас. Он поднялся на локтях и посмотрел на меня с беспокойством.

Я не стала долго объяснять, коротко бросила:

– Близнецы пропали.

И он скатился с кровати куда проворнее, чем я. Помог мне подняться и кивнул на кристалл связи, который уже потух и не подавал никаких признаков жизни:

– Кто сообщил?

Посмотрела на тумбу, вслед за его движением, и нахмурилась. Там, совершенно точно, лежал не мой кристалл, но… Ведь я ответила на него, и…

Понимание, что именно произошло, пришло не сразу. Получается, я ответила на вызов, который предназначался не мне? И леди Гретхэм, совершенно точно, сделает определённые выводы. Которые, отнюдь не обелят меня в её глазах. Впрочем, а не всё ли мне равно?

– Леди Гретхэм, – ответила-таки на вопрос Илиаса и посмотрела ему в глаза.

Похоже, про кристалл связи он тоже догадался, что я, действуя столь неосторожно, подставила и себя, и его, но, судя по довольному блеску глаз, господина директора эти мелочи вовсе не волновали.

После мы собирались. Пожалуй, так быстро я ещё никогда не одевалась. Ни разу в жизни! Даже если когда-то думала иначе.

Но как бы ни старались, в приют мы попали только спустя двадцать минут. Ребята были выстроены в холле, а перед ними ходила леди Гретхэм. Когда она посмотрела на меня, то я с удивлением отметила, что под маской равнодушия имеются настоящие, искренние чувства. Она переживала и боялась. Я всё это поняла с первого взгляда и вмиг простила женщине и сухость, и нелестные выражения в адрес детей. Главное, что она была готова помогать, когда ребятам, действительно, требовалась помощь.

– Хвала богам, что вы пгишли, – опередив старшую воспитательницу, вперёд вышел доктор Грасс. Он выглядел так, будто за всю ночь и глаз не сомкнул.

Я хотела было сделать к нему шаг, да и вообще, спросить, что известно о ребятах, но слово взял Илиас. Его голос был спокоен, да и выглядел он так, будто ни капли не нервничал. Это… подкупало. И я невольно стала перенимать его спокойствие.

– Для начала, нужно успокоиться. Всем, – последнее слово он произнёс с нажимом, давая понять, что пустых истерик не потерпит, – А после уже выяснить, кто из детей последним видел близнецов, говорили ли те что-нибудь о своих планах, во что были одеты, как себя вели. Словом, каждую мелочь. Если у кого есть что сказать, то прошу вперёд. Если нет, то буду опрашивать каждого наедине, но это займёт время, а нам хотелось бы найти детей как можно скорее.

«Пока не случилось ничего непоправимого» – он не сказал, но эти слова так и повисли в воздухе. И все их поняли. Что взрослые, что воспитанники.

Воцарилось молчание. Молчание, во время которого с Реми и Рианом могло произойти всё, что угодно. Или уже произошло. Я не выдержала, шагнула вперёд, намереваясь подтолкнуть детей к откровенному признанию, но одновременно со мной вперёд шагнул Крон, мальчишка из старшей группы.

– Можно поговорить наедине? – он обратился к Илиасу и тот не стал разводить церемоний, тут же пошёл к своему кабинету, поманив парня за собой. Я не стала спрашивать разрешения, пошла за ними. И пусть только попробует прогнать.

Но господин директор и не подумал избавляться от меня. Напротив, заметив, что я иду за ними, довольно кивнул, а после произнёс:

– Леди Гретхэм, я бы хотел, чтобы вы тоже присутствовали при разговоре.

Проследила за взглядом Илиаса и увидела, что женщина, торопливо кивнув, поспешила за нами.

Вскоре мы оказались в кабинете директора. Я, он, Крон и леди Гретхэм. Парень, почему-то, то и дело смотрел на старшую воспитательницу, и отводил глаза. Словно боялся говорить при ней. Но Илиас бросил, верно угадав ход его мыслей:

– Говори, если я правильно понял, то в этом случае леди Гретхэм заняла правильную позицию. Ведь так?

Женщина, когда он обратился к ней, вздрогнула. Но тут же выпрямилась, задрала подбородок и сухо, как и всегда, произнесла:

– Вы всё правильно поняли.

Крон, тяжело вздохнув, заговорил:

– Я слышал вчера вечером, после ужина, как эти двое говорили о том, что им почти хватает денег, и что нужно ещё кое-что забрать и толкнуть, – тут он покраснел и исправился, – то есть, продать на рынке. Когда я подошёл и спросил, что они там замышляют, вперёд вышел тот, хмурый который, и, насупившись, сжал кулаки. А я что? Я обещал не бить мелких, вот и пошёл дальше. Я ж не знал, что этим всё закончится.

На последнем слове, я не выдержала, прикрыла глаза. Не закончится. Ничего вот так не закончится. Мы обязательно найдём мальчишек. С ними всё будет хорошо. Главное в это верить.

– Что скажете, леди Гретхэм? – через минуту молчания произнёс Илиас.

Отдать должное, женщина хоть и напряглась, но не вздрогнула. Посмотрела на директора, чуть улыбнувшись:

– Думаете, я пойду против Винтерсов?

Мужчина не растерялся и нахально кивнул. Воспитательница покачала головой и посмотрела на подол собственного платья. Только после этого заговорила:

– Верно думаете.

Она больше ничего не успела добавить, в кабинет ворвался раскрасневшийся доктор Грасс. Он выглядел так, будто готов был броситься на нас с кулаками. Но обратился он исключительно к леди Гретхэм:

– Молчи, глупая, они же в погошок тебя сотгут!

Впрочем, на воспитательницу его слова не произвели должного эффекта. Она лишь шире улыбнулась, только теперь за её улыбкой скрывалась ещё и невысказанная боль. Женщина взмахнула рукой и попросила:

– Может быть, мы отпустим мальчика? Не думаю, что ему стоит всё знать.

Илиас, молча наблюдая за сценой, согласно кивнул. Но Крон, дойдя до двери, попросил:

– Если я смогу ещё чем-то помочь, то я готов. Только скажите.

Господин директор и ему кивнул.

Оставшись вчетвером, мы помолчали. Доктор Грасс явно был зол, но стоял и смотрел на всех нас исподлобья. Ничего не говорил, лишь сжимал и разжимал кулаки.

– Если ты, старый дурак, так боишься потерять прибавку к жалованью, то можешь бежать и докладывать Винтерсам, что я говорю много лишнего. Но вспомни о том, что детям может грозить настоящая опасность. И это куда важнее, чем возможность есть деликатесы на протяжении всего месяца.

– Они же пгихлопнут нас, – тихим, задушенным голосом, пропищал целитель.

Всего за каких-то полчаса мой мир перевернулся с ног на голову. За то время, сколько я здесь работаю, я была куда лучшего мнения о докторе Грассе. А он, как оказалось, обычный трус.

– А тебе есть что терять? – вновь усмехнулась леди Гретхэм. – Ты ж один, как бобыль.

– А ты? – старик вздёрнул бровь.

Тут старшая воспитательница побледнела, словно полотно, и с трудом выдавила:

– Жюли не стало год назад. Я теперь тоже одна.

Воцарилась тишина. Наполненная болью и непониманием.

– И ты молчала? – дёрнувшись в сторону женщины, прошептал доктор.

Леди Гретхэм встряхнулась, расправила плечи и гордо заявила:

– Это моя боль, и я должна была справиться с ней сама.

Боги… Как же всё это сложно. Я не знала, что нужно сделать и что сказать. Утешения взрослых – не мой конёк. Детям я знала, что сказать, а вот что говорить тем, кто уже не верил в чудеса и не надеялся на лучшее – большой вопрос.

Впрочем, говорить ничего и не пришлось. Женщина, повернувшись к Илиасу, произнесла:

– Мы несколько отошли от темы, давайте вернёмся к ребятам. Я могу ошибаться, но из слов Крона можно сделать вывод, что они нашли «хранилище».

– Что нашли? – Илиас подался вперёд, и я вместе с ним.

Илиас Хантер

Тея всегда была стервой. Но сейчас её поведение било все рекорды бесчеловечности. Она умела искусно лгать, преподносить всё так, что окружающие слушали её, открыв рот. Но я нутром чувствовал фальшь. Пока думал, что люблю, закрывал на всё глаза, потом… Потом считал себя идиотом, которого, словно верного пса держали у ног на коротком поводке. Сейчас же она не блефовала. Она говорила правду, и от этого становилось только гаже.

Уж не знаю, как она заставила Фредерика взять её в жёны, но теперь, видимо, и он перестал устраивать её. Нашла партию повыгоднее? Или решила, что сможет отхватить приличный кусок от финансовой империи Винтерсов и зажить в своё собственное удовольствие? Впрочем, она всегда жила так, чтобы получать удовольствие. Иначе она не видела смысла в жизни, как часто говорила сама.

Зря Лестер усыпил меня тогда. При виде бывшей жены, я не почувствовал ничего. Нет, злость вспыхнула, но лишь от того, что она посмела посмотреть на Софи. Тея и мизинца её не стоила. И уж тем более не ей рассуждать о том, кто в моём вкусе, а кто нет.

Хотелось спрятать Софи, огородить от этой змеи, потому что я помнил, как она умеет причинять боль всего лишь парой фраз. Позволить ей обижать мою целительницу я не имел права. Но, как бы парадоксально это не звучало, я ничего не мог поделать. Лестер, поймав мой взгляд и отрицательно покачав головой, был прав – агрессия лишь раззадорит Тею. Как и чистое, искреннее беспокойство Софи, которое она не смогла скрыть.

Хайд едва зубами не заскрежетал, когда услышал, как моя бывшая жёнушка переменила тактику. Но ответил, отдать ему должное, вполне спокойно, насмешливо даже:

– Вы же не думаете, леди, что я переменю своё мнение, ради двух мальчишек? Потери возможны, от этого никто не застрахован, и вы правильно подметили, что я не имею права на ошибку.

Я вовремя успел перехватить Софи – она готова была броситься с кулаками на Лестера. Не знай я его, обязательно бы поверил его словам, но… Хайд всегда славился тем, что с лёгкостью мог ввести в заблуждение, даже самого искусного лжеца. В этом ему точно не было равных. И уж тем более не Тее с ним тягаться. Но Софи этого не знала, а потому, почти задыхаясь, выкрикнула, попутно пытаясь вырваться из моих объятий:

– Как вы можете так говорить? Ведь речь идёт о детях, они в опасности, а вы…

– Уведи её, – коротко бросил Лестер, но не мне, а Дрейку. Происходи всё это при других обстоятельствах, обязательно бы подошёл и врезал ему от души. Впрочем, потом, когда всё закончится, я это сделаю, потому что у него нет прав говорить так с моей женщиной.

Чудом сдержался, и то, только потому, что Софи билась в моих руках. Пришлось развернуть её и заставить посмотреть в глаза. Её собственный взгляд полыхал праведным гневом, а ещё в глубине его затаились растерянность и страх.

– Иди, – сказал коротко, но постарался вложить в это слово все те эмоции, которые не мог выразить по-настоящему.

– Но… – воспротивилась она.

И я произнёс, но так тихо, чтобы никто, кроме неё, не услышал:

– Верь мне.

Софи сомневалась и боялась. И мне было страшно представить, каких ей сил стоило согласно кивнуть и пойти к выходу, где её уже ждал Дрейк. Ему я тоже послал «говорящий» взгляд, а этот засранец, криво ухмыльнувшись, кивнул. Ноги выдерну ему, если с Софи что-то случится.

– Леди Гретхэм, доктор Грасс, – с милой улыбкой продолжил Лестер, – думаю, вам тоже пора.

Эти даже сопротивляться не стали, хотя у самой двери старшая воспитательница обернулась и посмотрела на меня. Ей я тоже кивнул.

Я сделаю всё, чтобы с детьми ничего не случилось. Даже если это повредит операции Хайда.

– Как трогательно, – в кабинете раздались жиденькие аплодисменты от Теи, затем она показательно промокнула глаза, – я даже прослезилась.

– Хватит уже устраивать спектакль, – бросил безразлично и сел на стул. Когда Софи не было рядом, я мог думать рациональнее. И даже маска равнодушия, при взгляде на бывшую жену, не давала трещин.

– Бука какой, – она притворно надула губы, а после расплылась в ядовитой улыбке. – Лестер, давайте вы не будете играть со мной в игры. Я уже поняла, что эти мальчишки нужны вам живыми, а мне нужны выгодные условия. Я, видите ли, решила стать свободной и независимой.

– И богатой, конечно же? – Хайд тоже подошёл и опустился на стул, на котором до этого сидела леди Гретхэм.

– Конечно,– с выражением выдохнула Тея, приложив руки к груди. – Без звонкой монеты жизнь скучна и однообразна.

– Да-да, – отмахнулся Лестер, и чуть подался вперёд, – но почему вы решили, что я помогу вам обогатиться за счёт финансовой империи Винтерсов?

– Потому что, – протягивая нараспев каждое слово, – вы хотите спасти деток. А без меня вы их точно не найдёте.

– Кто сказал, что дети важны для меня? – с холодной усмешкой бросил Хайд, и таким тоном, что даже моя уверенность в нём поколебалась.

– Да бросьте, – отмахнулась Тея, скривившись, – со мной это не сработает. Как бы мужчины ни старались, женщины всегда будут превосходить вас в искусстве лжи. Да, дорогой?

На последних словах она посмотрела на меня. Такая же красивая, как и во времена нашей совместной жизни, но насколько же гнилая её красота. Как я мог думать, что любил её?

– О, да, тебе никогда не было равных на этой стезе, – хмыкнул, но не с раздражением, а скорее с насмешкой, что очень не понравилось Тее.

Она ждала от меня эмоций, хотела понять, что я до сих пор к ней неравнодушен, но просчиталась.

– Давайте подумаем, – Лестер облокотился на спинку стула и закинул ногу на ногу. – Я пять месяцев копал под Сильвервудов и Винтресов, угробил уйму времени и сил, пошёл против прямого приказа начальства, в конце концов. И после всего этого, леди, вы думаете, что я прогнусь под вас только из-за каких-то беспризорников? Вы считаете меня глупцом?

Илиас Хантер

Лестер нервничал, и теперь уже не пытался скрывать свою нервозность. Он сел в карету и тут же облокотился на спинку сиденья, прикрыл глаза.

– Зачем был этот спектакль? – спросил, желая разорвать гнетущую тишину.

Хайд приоткрыл один глаз, потом вытащил руку из кармана и бросил в меня каким-то камнем. При ближайшем рассмотрении я понял, что никакой это не камень, а артефакт – небольшой круг, сделанный из какого-то довольно лёгкого металла, а посередине его полость, из которой лился ровный голубоватый свет.

– Что это? – покрутил артефакт в разные стороны, но так ничего и не поняв, поинтересовался у Лестера.

– Новое изобретение, сожми его.

Не чувствуя подвоха, выполнил его просьбу и тут произошло… что-то… На меня будто бы волна обрушилась. Волна из чужих голосов, которые звучали на разные лады, заставляли едва ли не оглохнуть. Их было слишком много. Настолько, что я тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но не получалось.

Всё прекратилось, когда Хайд с силой забрал из моих рук артефакт и оборвал магическую нить, что впивалась в мою ладонь.

– Что это? – прохрипел, пытаясь отдышаться. Перед глазами плыло, и внутри поднимался странный жар.

– Говорю же, – хмыкнул Лестер, – новое изобретение. Правда, недоработанное ещё, но оно сегодня весьма неплохо себя проявило.

– Объясни толком, – отмахнулся, так же облокачиваясь на спинку сиденья. Нутро кареты перестало вращаться перед моим взглядом, а вот жар, хоть и утих, но окончательно не прошёл. Он будто бы затаился.

– Наша новая разработка – артефакт считывает мысли. Пока всех, кто находится на расстоянии двадцати шагов, и с помехами, но…

Шестерёнки медленно крутились в голове, сопоставляя факты.

– Хочешь сказать, что до разговора с Теей, ты не знал, где Фред и смог всё это прочесть по её мыслям?

Лестер не ответил, лишь хитро улыбнулся и кивнул.

Вот ведь… ищейка! Как только не вывернется, чтобы не упустить свою выгоду.

– Выходит, ты поставил начальство в известность о том, что копаешь под Винтерса?

– Пришлось, – вздохнул Хайд и поморщился. Если уж меня так пробрало от недолгого контакта с артефактом, то представляю, что пришлось пережить ему во время беседы с моей бывшей женой. Какофония звуков, от которой не было спасения. – Наверху согласились с моими доводами, но если я просчитаюсь, то никто за меня не вступится. Скажут его величеству, что я действовал исключительно в своих интересах.

Я помолчал, а потом всё же спросил:

– А разве это не так?

– Что? – Лестер изобразил удивление.

Усмехнувшись, пояснил:

– Разве мы выводим Винтерса на чистую воду не в твоих интересах? Мне показалось, что тебя тоже с ним что-то связывает.

Хайд не сразу ответил. Сначала посмотрел в окно, потом на меня и только после произнёс:

– Я сталкивался с ним много лет назад, в самом начале моей карьеры. Тогда из-за него погиб мой напарник, он был совсем мальчишкой, ему бы ещё жить да жить. Но тогда мне сказали, что мы сами виноваты, что полезли туда, куда не стоило лезть. Не сложно догадаться, что Винтерс вышел сухим из воды.

Помолчали. У каждого из нас, выходит, были свои счёты с Фредом.

– Почему сразу не сказал?

Лестер криво усмехнулся:

– Решил, что это не сильно важная информация.

– Тебя послушать, так всё не важная информация, – усмехнулся ему в тон.

– Вроде того, – хмыкнул он. Потом перестал улыбаться: – Тея в самом деле ничего не знает про мальчишек. У них с мужем был уговор, что они вместе бегут за границу. Но вместо неё он выбрал эту воспитательницу, Лорен что ли? – я кивнул. – Так вот. Ко всему прочему он ещё и все деньги выгреб, оставив жену с носом.

– Печально, – покачал головой. Представляю, какой это удар для Теи. – Слушай, как она вообще его женой стала?

Хайд нахмурился:

– Понятия не имею, может Фред тебе расскажет? – на последних словах его глаза опасно блеснули.

Не та информация, которую я бы очень хотел узнать, но… от личной встречи с Фредом я не откажусь.

Дальнейший путь прошёл в молчании. Каждый из нас думал о своём. Меня затянуло в воспоминания.

С Фредом мы познакомились давно. Впрочем, это и знакомством сложно назвать. Он всего лишь спал с моей женой, пока я был в командировках. За что получил от меня по морде, но такие, как Винтерс, не в силах простить унижение.

Однажды, когда я возвращался домой, они, с несколькими таким же золотыми детками, подстерегли меня. Если бы просто избили, было бы полбеды, а так они выжгли мою магию, изломав все потоки. Пытка была изощрённой, я то и дело терял сознание, и плохо помнил, как это закончилось. Очнулся уже в лечебнице.

Все эти годы я считал, что имел право на месть. И сейчас так думаю, но… Мне куда важнее было узнать, что с мальчишками всё хорошо. И что он им ничего не сделал, потому что с него может статься. Да и Лорен из той же породы.

– Пообещай мне кое-что? – попросил Лестер, вырывая меня из мыслей.

Я вопросительно поднял брови.

– Держи себя в руках, – бросил Хайд.

Я не смог сдержать усмешку и вернул ему его же просьбу:

– Ты тоже.

Ещё через пять минут карета дёрнулась в последний раз и остановилась.

Илиас Хантер

Сначала было жарко, настолько, что казалось, ещё немного и я вовсе сгорю. Потом стало холодно, словно меня в ледяную воду окунули. Наконец, пришло то самое идеальное состояние. Мне стало хо-ро-шо. И я провалился в сон без сновидений и боли.

Проснулся от того, что… выспался. Тело переполняла энергия. Единственное, что смутило ещё до того, как я открыл глаза, это неприятный лекарственный запах.

Что, опять лечебница? Опять бесчисленные процедуры и бессмысленные попытки вылечить меня? Пожалуй, нужно бежать, пока не поздно.

Открыл глаза и осмотрелся – палата была рассчитано на одного. Отлично.

Плотно зашторенные окна, тумба, на которой стояла ваза с фруктами. И записка с огромными буквами, которые можно было бы прочитать даже издалека:

«НЕ СБЕГАЙ ТОЛЬКО!»

Ну да, как же. Так я и послушался. Чувствовал я себя отлично, и пока криворукие доктора ничего не испортили, лучше пойду домой. К Софи.

Я плохо помнил, что произошло после того, как один из близнецов шарахнул магией по Фреду. Кажется, я отключился. Помню лишь лицо моей целительницы. И как она просила довериться ей. Разве мог я ей не доверять?

Теперь же мне хотелось увидеть её и узнать, как мальчишки, как она и… Продвинуться в наших отношениях вперёд. Что там нужно, когда начинаешь ухаживать за женщиной? За такой, как Софи? Пригласить её на свидание? Куда? Не в ресторацию же, потому что предыдущая попытка была поистине провальной. Так что тогда? Впрочем, это я придумаю потом, вот как увижу её и тогда сразу придумаю.

Я откинул одеяло и легко встал на ноги. Расхаживать в серой пижаме по городу – не лучшая идея, но за неимением другой одежды, сойдёт и такая.

Успел только дойти до двери, как та открылась и на пороге появилась Софи. В руках она держала кружку с чем-то, судя по исходящему пару, горячим. И выглядела, мягко говоря, уставшей. Осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Она похудела, и это было заметно с первого взгляда.

Увидев меня, она замерла, потом подалась вперёд, напрочь позабыв о кружке в своих руках. Чуть не обварилась, хорошо, что я успел подхватить её, не давая упасть.

Всё это происходило в полном молчании. И только когда кружка перекочевала из моих рук на стул, что стоял тут же, у двери, я решил заговорить:

– Привет, – вытолкнул хрипло. Голос плохо слушался, да и эмоции переполняли. Несмотря на внешний вид, точнее, из-за него ещё больше, мне захотелось обнять её. Спрятать от этого недружелюбного мира и сделать так, чтобы у неё больше никогда не было поводов для беспокойства.

Глупое собственническое желание, но я ничего не мог с ним поделать.

– Привет, – произнесла она в ответ слишком тихо, к тому же на щеках обозначился едва заметный румянец. А после спохватилась, подалась вперёд и принялась ощупывать меня, – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Надо сказать доктору, пусть осмотрит…

– Остановись, – успел перехватить её до того, как она сбежала.

И меня буквально обожгло от прикосновения к ней. По венам побежал жар, и сердце ускорило свой бег. А я всего лишь коснулся её руки. Что будет, когда я поцелую её? Меня разорвёт на мелкие кусочки от блаженства?

Я слишком ярко представил наш поцелуй и посмотрел на приоткрытые губы моей целительницы. Ведь моей же? Но я сдержал себя. Напоролся на её обеспокоенный взгляд и романтический порыв испарился.

– Как ты? – задал встречный вопрос.

– Я? – удивилась она, не делая попыток отстраниться.

– Ты, – произнёс с улыбкой.

– Хорошо, – с непониманием произнесла Софи и нахмурилась, а потом вновь зачастила, – С тобой точно всё нормально? Зачем ты поднялся? Тебе нужно лежать. Ты четыре дня не приходил в себя, я думала, что сделала что-то не так, что…

Последнее она сказала тише, голос её дрогнул. На секунду девушка прикрыла глаза, пытаясь скрыть от меня боль и страх, что плескались в них.

– Четыре дня? – от неожиданности даже голос сел, и получилось, что я этот вопрос прошептал.

Целительница прикусила губу и кивнула, а потом, воспользовавшись моей растерянностью, легко подтолкнула в грудь, заставляя меня дойти до кровати и сесть на неё.

– Тебя нужно осмотреть, нужно, удостовериться, что все потоки прочищены, что не осталось узлов и спаек, что…

– Софи, – позвал её и, дождавшись, когда она посмотрит мне в глаза, с нажимом произнёс, – со мной, действительно, всё хорошо. Успокойся.

Девушка открыла рот, чтобы возмутиться, потом закрыла. Зажмурилась на мгновение, а после, не дав опомниться, бросилась ко мне на шею и принялась шептать:

– Я так испугалась… Я думала, что убила тебя. Убила, понимаешь?

Наверное, это нечестно, пользоваться ситуацией, но я не сдержался. После обязательно извинюсь, если она этого захочет. А пока же усадил её к себе на колени и обнял, крепко прижимая к груди.

Софи всё ещё шептала, сжимая руки в кулаки и боясь смотреть на меня:

– Я ждала. Так долго ждала… А ты всё не приходил в себя. Они все твердили, что так и должно быть… А я не верила.

– Софи, – позвал её мягко. Голос не слушался, да и тело реагировало слишком бурно на такую близость. Но мне было важно увидеть её взгляд, понять, что она даёт своё согласие. Не могу же я её насильно целовать?

Девушка вздрогнула и посмотрела на меня. Без тени неприятия, напротив, будто она тоже ждала. Ждала от меня первого шага.

Большего мне было и не нужно. Я медленно приблизился к её губам. Осторожно вдохнул, чувствуя цветочный аромат, и сладость, и… Дальше анализировать не хотелось. Хотелось попробовать её губы на вкус.

Прикосновение обожгло. В голове, будто что-то взорвалось, и все связные мысли тут же покинули меня. Была лишь она, её горячее податливое тело, её сбившееся дыхание, её ответная дрожь и желание одно на двоих, которое невозможно было контролировать. Не знаю, к чему бы мы пришли, если бы не раздалось совершенно не деликатное покашливание:

– Кхм-кхм!

Софи сначала замерла, а потом слетела с меня за долю секунды. И мы вместе уставились на прибывших, совершенно незваных гостей.

На пороге стояла Одри, её за плечи обнимал Артур Морриган, мой бывший командир, с которым мы бок о бок служили в южном гарнизоне, и Лестер, собственной персоной. Последний ничуть не смущаясь, улыбался во весь рот. И смотрел на меня так, что… Врезать ему захотелось, вот что!

– Мы тут переживаем за него, места себе не находим, а он, – произнёс Хайд, бесцеремонно беря кружку со стула и шумно отпивая из неё. – М-м-м, вкусно.

Софи стояла сбоку, так что я поднялся и шагнул к ней, но она дёрнулась в сторону.

Нет, не могли посетители нагрянуть чуть позже, когда мы бы уже поговорили обо всём и выяснили кто мы друг для друга?

– Здравствуй, Илиас, – подала голос Одри, а после посмотрела на мою целительницу, – Софи, верно?

Вот! Хоть один человек с чувством такта! Артур за её спиной тоже старался держать лицо, но искры смеха так и плясали в его глазах. Ой, кому бы смеяться, да только не ему.

– Да, здравствуйте, – всё ещё сторонясь меня, спокойно произнесла Софи. Её лицо пылало от смущения, но она всеми силами пыталась казаться равнодушной.

– Очень рада знакомству, – Одри прошла вперёд и протянула руку, которую моя целительница, пусть и заминкой, но всё же пожала.

Примеру жены последовал и Артур.

– Я Артур, друг этого упрямца, рад с вами познакомиться.

– Я тоже, – глухо выдавила Софи.

Нотку сумятицы внёс Хайд:

– А я Лестер, но мы и так уже знакомы, – он дождался, пока я посмотрю на него, и отсалютовал кружкой, – Что? Раз все представляются, то я тоже решил поучаствовать в этом увлекательном занятии.

Нет, это всё же невыносимый человек. И как я согласился с ним работать? Благо, что задание подошло к логическому завершению. Ведь подошло же?

Спросить не успел. Раздался характерный звонок и Софи, извинившись, сбежала в коридор. С ней кто-то пытался связаться по кристаллу связи.

– Мог бы и придержать сарказм при себе, – с нескрываемым недовольством бросил Хайду.

– Прости, – совершенно неискренне повинился он, – не сдержался.

Да-да, об этом он может говорить кому-нибудь другому. Уж кто-кто, а он обожал ставить людей в неловкое положение.

Все замерли. Будто ждали чего-то. И я не выдержал:

– Что? – обратился, почему-то, к Одри. Впрочем, причина была – она прожигала меня внимательным взглядом.

Девушка усмехнулась:

– Как ты себя чувствуешь?

– Да всё со мной хорошо, – отмахнулся, намереваясь выйти в коридор за Софи. Я точно знал, что по доброй воле она сюда не вернётся.

– И как ощущается вернувшаяся магия? – продолжила допрос Одри.

– Нормально ощущается, – скривился и только потом понял, что она спросила, и что я ответил.

Магия? Ко мне вернулась магия?

Год спустя

– Что-то ты сегодня выглядишь не очень, – с порога заявил доктор Фокс, и я кисло улыбнулась в ответ.

Состояние было таким, будто мне хотелось одновременно рассмеяться, расплакаться и закатить грандиозную истерику. В последнем я никогда замечена не была, смогла сдержаться даже когда мальчишки решили проверить, получится ли у них спуститься с крыши дома с помощью магии. Поэтому вся эта мешанина из эмоций явно не входила в стандартный набор моих впечатлений. Отчего было ещё тревожнее.

Я уже год работала под началом Уильяма. Из приюта пришлось уйти. Не потому, что мне этого хотелось, а потому что я решила прислушаться к совету леди Гретхэм. Она сказала, что усыновив Реми и Риана, остальные воспитанники каждый раз будут ждать, что и их мы заберём в семью. Как бы не было сложно, я согласилась с этими доводами.

Леди Гретхэм, к слову, оставили управлять приютом. Из-за того, что она решилась дать подробные показания в суде, с неё сняли обвинение в укрывательстве. Конечно, не без помощи Кэрол Морриган. После того самого случая, когда Кэрол приняла не последнее участие в судьбе близнецов, найдя, как надавить на проверяющую из министерства образования, женщина взяла приют под свой контроль. Винтерсы перестали быть меценатами, но жизнь детей не изменилась в худшую сторону. Теперь у ребят был не только красивый «фасад». Теперь там было всё, чтобы после того, как они выйдут из приюта, у них был шанс на лучшую жизнь.

Сильный штат преподавателей, тренировки с лучшими боевыми магами для мальчиков и для девочек, которые тоже мечтали попасть в академию на боевой факультет. Были уроки по целительству и магическому праву. Рукоделие, поварское искусство и многое другое.

За последний год приют вырос – у него появилось ещё три новых корпуса. Воспитанников стало в разы больше. Конечно, никто не мог заменить им настоящую семью, но мы делали всё, что в наших силах, чтобы дети не чувствовали себя ненужными.

– Эй, слышишь меня? – перед лицом помахали рукой.

– Слышу, – отозвалась ворчливо, и принялась собирать свои вещи. Дежурство закончилось, а я всё никак не могла заставить себя подняться с места.

Нет, работа мне нравилась. Фокс решил, что мне нужно развиваться именно в направлении лечении магических потоков, и я не стала спорить. Если у меня получалось, то зачем отказываться? Но последние несколько дней даже любимая работа не радовала. Раздражало абсолютно всё.

– Сходила бы ты к Анне, – со странной улыбкой посоветовал Уильям, когда мы уже выходили из здания лечебницы.

– Думаете, я чем-то больна? – посмотрела на него с недовольством.

– Можно сказать и так, – скрывая усмешку, отмахнулся мужчина.

Так ничего и не поняв, я попрощалась с ним и пошла в сторону дома. Завтра должен был приехать из командировки Илиас. Он вернулся на службу, чему я была очень рада. Ему не хватало этого, как бы он ни пытался доказать мне обратное.

К тому же, завтра у него день рождения, и к нам съедутся все наши друзья, а их за последний год стало очень много. Но самое ужасное было в том, что я так и не придумала, что подарить мужу. Хотелось что-то грандиозное, запоминающееся, но идей не было.

Я почти дошла до дома, когда меня словно обухом по голове ударило. Скачущее настроение, раздражительность, усталость… Если ко всему этому прибавить ещё и странные намёки доктора Фокса, то…

Остановившись, я трясущими руками достала из кармана кристалл связи и позвонила. Анна ответила почти сразу.

– Какие люди! Думала, ты совсем про меня забыла! – начала она с претензий. Но мне было не до шуток. Совсем.

– Анна, ты можешь принять меня? Прямо сейчас? – голос дрожал, и я ничего не могла с этим поделать. На миг в глазах потемнело, и я с силой сжала руки в кулаки, стараясь привести себя в чувства.

Шутить подруга перестала:

– Что с тобой? Где ты?

Переведя дыхание, я уже куда спокойнее ответила:

– Всё хорошо. Я сейчас приеду к тебе, примешь?

– Она ещё спрашивает! – я, будто воочию увидела, как подруга всплеснула руками. – Конечно, приезжай.

Поймав карету, я отправилась в лечебницу, благо ехать было недолго, иначе бы я сошла с ума от переживаний. Верить в собственные подозрения было страшно, настолько страшно, что я и не верила им. Всеми силами отмахивалась, потому что… А если я ошибаюсь?

Анна встретила меня прямо у ступеней. Рядом с ней стояла парочка крепких медбратьев с носилками в руках.

– Испугала меня, – видя, что я самостоятельно выхожу из кареты, и ничуть не покалечена, проворчала подруга. Жестом отпустила ребят и, подхватив меня под локоть, повела к себе в кабинет. – Рассказывай!

– Не здесь же, – улыбнулась несколько нервно. Анна шумно выдохнула, и дальше мы шли молча.

А попав к ней в кабинет, я упала на стул и растерянно произнесла:

– Анна, кажется, я беременна…

Ну, вот, я сказала это вслух. И ничего, небеса не обрушились, и земля не поглотила меня.

Подруга молчала, кажется, целую вечность, а потом широко усмехнулась:

– И это тебя удивляет? Вообще-то, ты замужем, дорогая.

Смешно? Правильно, ведь я же никогда не говорила с ней о своей проблеме.

– Я не могу иметь детей, – прошептала, опустив голову.

За весь год, что мы живём вместе, Илиас ни словом, ни взглядом, ни полунамёком не дал понять, что он хочет своих детей. Он дурачился с Реми и Рианом, строил с ними шалаши и учил контролировать магию, устраивал настоящее поле боя у нас во дворе, отчего Саманта каждый раз хваталась за сердце и причитала, что они так, ненароком, пришибут друг друга. Да, и у Риана, спустя два месяца после усыновления, подскочил уровень силы. Так что он не отставал от брата и отца. Папой Илиаса они стали звать как-то сразу и легко, а вот для того, чтобы назвать меня мамой у них ушло куда больше времени. Мальчишки потом признались, что просто боялись. Чего? Они и сами не знали… Просто мама для них – МАМА. Я их сокровище, как однажды сказал Реми, а потом подхватил Риан, да и Илиас тоже. Теперь дома меня звали исключительно Сокровищем, именно в большой буквы.

Илиас был доволен жизнью и не давал мне возможности усомниться в этом. Но я, в тайне ото всех, порой плакала. Потому что… Это сложно. Очень сложно.

– Кто сказал тебе эту чушь? – пока я пребывала в своих мыслях, Анна справилась с удивлением, и, наконец, спросила.

– Если бы чушь, – махнула рукой, пытаясь взять себя в руки. Слёзы вновь жгли глаза, хотя плакать мне совсем не хотелось. Или хотелось? – Я случайно узнала об этом во время учёбы, нас тогда всех на осмотр гоняли. Потом ещё один целитель, к которому я обратилась, подтвердил, что из-за недоразвитости матки, я никогда не смогу иметь детей.

Анна помолчала. По её лицу блуждала тень недовольства.

– Давай за ширму, раздевайся, – сказала, наконец.

Я раздевалась трясущимися руками. А когда легла, даже кушетка ходила ходуном подо мной.

– Софи, ну ты что? – ласково произнесла подруга, и присела рядом.

– Страшно, – призналась честно, и по щеке всё же скатилась одинокая слеза.

– Отставить страх, сейчас мы всё выясним.

Анна прикрыла глаза и провела руками над моим телом. Я, чтобы ничего не видеть, тоже закрыла глаза. Не скажу, что страх от этого прошёл, но определённо, стало легче.

Осмотр длился слишком долго. Или мне это только показалось? Наконец, Анна выругалась сквозь зубы и сказала:

– Целитель, к которому ты обращалась, либо болван, либо идиот.

– И в чём разница? – открывая глаза, уточнила растерянно.

– Да ни в чём, собственно. Он и болван, и идиот.

Она замолчала. Смотрела на меня с улыбкой. Я не выдержала:

– Скажи уже что-нибудь!

– Ты беременна, Софи, а диагноз был ошибочным. Либо же матка, после того, как ты стала вести половую жизнь, несколько изменилась. Такое возможно из-за изменения гормонального фона.

– Но… – прошептала, боясь поверить её словам. – Я была замужем за Альбертом, и беременности не случилось!

– Знаешь ли, для беременности нужен не просто мужчина, а ТОТ САМЫЙ мужчина.