Дорога жизни полна ухабов и резких поворотов. Неожиданные события ломают привычный уклад главных героев, и поначалу читателю может показаться, будто перед ним детектив. Загадочное убийство в дебюте партии расследуют различные силы, правоохранительные и не очень. На этом зловещем фоне герои романа убеждаются в аксиоме: события имеют свойство развиваться совершенно не так, как они себе это представляли.

Дознание складывается неудачно для главного героя, он попадает под подозрение. И в этот момент обнаруживаются попаданцы. Фантастическая история подводит к мысли, что параллельные миры существуют, и барьер между ними преодолим. Степан Беседин убедился в этом на собственной шкуре. Собственно, это нисколько не противоречит научной теории о том, что параллельных миров существует бесконечное множество.

Вселенная слишком велика, чтобы исключать возможность существования параллельных реальностей. Существует и дорога между мирами. Ходить в другие миры умели прошлые цивилизации, вот только нынешнее человечество полезное умение утеряло. Математический подход в физике пытается обосновать эту теорию, и недалек тот день, когда Большая дорога откроется вновь. Дело в том, что чудеса противоречат не законам природы, а лишь нашим представлениям о законах. Вне зависимости от того, верим мы в них или нет.

По мере продвижения сюжета читателю может показаться, что это авантюрно-приключенческий роман. Однако основным в сюжете является любовная линия, где покойник — третий лишний. Важнее смерти для героев звон бокалов, под который можно обмениваться шпильками, обручальными кольцами и эротичными намеками. И не поиски убийцы волнуют главного героя, а девушка, упавшая ему на голову. По этому пути идет Беседин. Жизнь вообще штука заковыристая, так почему не изложить любовную историю на фоне жизненных передряг?

Казалось бы, лукавить нечего: это любовный роман, закамуфлированный под боевик. И хотя повествование ведется от третьего лица, главным лицом является любовь. Подвиги важны, однако они вторичны. Собственно, мужчины и существуют для того, чтобы потакать маленьким женским слабостям. Женщины же созданы для любви. Они нужны, чтобы мужчины не мечтали жить вечно.

Серебристая точка выпала из облаков.

— Вижу самолет, — доложил наблюдатель. С биноклем в руках он застыл у стеклянной стены, врезанной в пространство между потолком и полом.

Постепенно увеличиваясь, транспортник Ан-12 грузно падал по отвесной глиссаде. Такая резкая техника посадки именуется «афганский заход», владеют ею опытные пилоты. И этот четырехмоторный грузовик валился с претензией на вальяжность, но как-то боком, неловко выставив одно плечо выше другого.

Из динамика прошелестел голос командира корабля:

— Прошел дальний привод, к посадке готов.

— Идешь ниже на десять метров, — рявкнул в микрофон руководитель полетов. И простужено забубнил: — Не снижайся резко, Сережа, горизонт!

Из наростов на брюхе самолета, ярко освещенного весенним солнцем, косолапо полезли колесные тележки шасси. Зажженные фары и бортовые огни проигрывали солнечному буйству. Но самолет все-таки дополнительно обозначали, указывая на явную несуразность в небе — позади ярких точек фар, вместо привычных четырех струй выхлопа, отчетливо виднелись три следа, средний из которых затухал.

— Второй двигатель выключен, — сообщил в пространство наблюдатель.

Руководитель полетов очередной доклад воспринял, привычно осматривая мониторы. Однако мельком глянуть в блистательно расцвеченную солнцем стеклянную стену тоже успел. Пожара, слава богу, не заметил.

Наблюдатель считался опытным специалистом, подтверждением чему являлся нагрудный знак первого класса. Старослужащий спец с сержантскими лычками, всякое разное повидавший за последнее время, сейчас просто крепче сжал бинокль, угадав вопрос руководителя полетов:

— Огня не наблюдаю, — и без паузы добавил: — Четвертый двигатель выключился!

Сверкая люстрами, по рулежке помчались пожарные машины — в дополнение к дежурным, уже маячившим в конце полосы.

— Третий двигатель выключился! — волнение в голосе наблюдателя едва угадывалось, однако кто-то, тем не менее, вскочил на ноги.

Стеклянная стена наблюдательного пункта выглядела как французское панорамное окно от потолка до пола. Но более всего она смахивала на боковую стенку аквариума, взятую в железный уголок. И там, за толстой стеной хорошо вымытого стекла, мир представлялся аквариумом. В том мире четырехмоторный транспортник казался майским жуком, который летать не должен. Но летает, потому что не мучается загадками природы.

Над ЦРП висел ровный гул, изредка перебиваемый вразнобой звенящими телефонами. Рядом с фоном, таким характерным для занятных своим делом людей, висел портрет Бориса Ельцина, первого и уже бывшего президента России. Привычная обстановка, обычный рабочий день, хотя текущих дел на вышке убавилось. Пылесосом Зонального Центра небо над аэродромом было расчищено, а очередные взлеты отменены. Продолжая бубнить в микрофон, руководитель полетов с чувством раздавил пожеванную, но так и не прикуренную сигарету.

Командир корабля доложил о неполадках на борту еще двадцать минут назад. Что надо предпринять по регламенту — предприняли, что следовало обсудить — обсудили. Ну, влетели в зону турбулентности, с кем не бывает? Работа такая. Экипаж на борту бывалый, под обстрелами не раз взлетали. Ученых учить — только портить, ведь действия при отказе двигателя прописаны ясно.

Так что руководителю полетов оставалось всего лишь работать, то есть руководить полетами при нестандартной ситуации. А потом случилось худшее, что можно было только представить — грозовой фронт разразился градом. Радиаторы посекло, двигатели начали терять масло. Пришлось срочно перейти в режим малого газа, а вот это уже было серьезно.

При сильном северо-восточном ветре транспортник Ан-12 заходил на аварийную посадку по кратчайшему пути, однако суеты на вышке не наблюдалось. Наоборот, механизм руководства полетами действовал четко и слаженно, мгновенно принимая поступающую информацию, и тотчас раздавая указания всем причастным службам аэродромного хозяйства.

Будучи в прошлом бывалым летчиком, руководитель полетов уверенно контролировал траекторию захода и массу параметров посадочной конфигурации. Это положение шасси и закрылков, выключенный автопилот, угол наклона глиссады, скорость… И режим работы двигателей.

Вот с этим была беда, а поделать было нечего. Подготовительные операции делаются до входа в глиссаду, чтобы на последнем этапе производить лишь минимальные вмешательства в управление самолётом. И сейчас о стабилизированном заходе на посадку речь не шла — нарушались все писаные нормы. Грузовик Ан-12 буквально валился на полосу без всяких прелюдий и коробочек.

Тяжело дыша, по крутой лестнице на башню поднялся седой полковник. Мельком оглянувшись, он встал у стеклянной стены, рядом с наблюдателем. Помедлив, полковник закинул в рот таблетку. Незаметно, как ему показалось. Появление начальства отметили, но не более того, все элементы машины ЦРП продолжали крутиться в привычном ритме.

— Полосу вижу, — доложил командир корабля, — прошу посадку.

— Посадку разрешаю! — руководитель полетов запнулся и, понизив голос, добавил неуставное: — Давай, Сережа… Давай, тяни!

По рулежной полосе с воем потянулась колонна «скорых».

Неторопливый заправщик, вальяжно кативший вдоль ряда самолетов, испуганно вильнул в сторону, затормозил. Водитель «бидона» вылез на подножку и, цокая языком, завертел головой. Будничная возня на стоянке самолетов замерла. Разнообразный аэродромный люд, прикрывая ладонями глаза, выбежал к краю бетонки.

Весеннее солнце слепило через стеклянную стенку КДП, заставляя сержанта-наблюдателя моргать чаще:

— Шасси выпущены! Закрылки в посадочном положении! Первый двигатель дымит! Огня не наблюдаю!

Технический персонал башни прилип к окнам. Уже без приборов отчетливо наблюдалась беда: у скособоченного майского жука три винта болтались безвольными флюгерами во встречном потоке. А оставшийся живым один, за всех отдувающийся двигатель номер один, отчаянно парил.

— Первый горит! — подтвердил очевидную картину наблюдатель.

Словно пьяный гуляка, промазавший мимо стула, транспортник Ан-12 неуклюже плюхнулся на торец полосы в полной тишине — система пожаротушения залила последний живой двигатель на излете.

Лизнув бетон, колеса взвизгнули жалобно и истерично. Плюнули дымным облачком, но неласковую встречу выдержали. Грузная туша самолета припала на копчик и поначалу дернулась, а потом выровнялась с прискоком, клюнула носом. Точки опоры казались неустойчивыми, инерция пушинкой несла многотонную массу вперед. Передняя стойка шасси, вздрагивая на стыках плит, на бегу приняла свою долю груза. Помедлив, она плавно просела.

С очередной пожеванной сигаретой во рту руководитель полетов матерился в телефонную трубку, зрители на стоянке, размахивая руками, радостно орали, добровольцы бежали в конец полосы. А транспортник катился, катился, сбавляя скорость, и всё ниже припадал к земле тяжелыми крыльями.

Справка. Ан-12 — четырехмоторный военно-транспортный самолет, получивший прозвище «сарай» от своего создателя, авиаконструктора Антонова.

ВПП — взлетно-посадочная полоса. Эта часть аэродрома предназначена для взлета и посадки самолетов.

КДП — командно-диспетчерский пункт.

ЦРП — центр руководства полетами.

РП — руководитель полетов.

Глиссада — траектория полета самолета, снижающегося при посадке.

ЗЦЕС — зональный центра единой системы организации воздушного движения.

Раненых начали выносить сразу же, едва опустился хвостовой трап.

— Ого, какая встреча, — Петр Груздев привстал с носилок. — Ты посмотри, Степа, оркестра только не хватает!

Подниматься сил не было, но Беседин краем глаза все-таки посмотрел.

На бетоне взлетной полосы наблюдалось столпотворение и кутерьма. Меж носилок суетились белые халаты, с двигателей капала пена. А у подкатившего автобуса вырастала гора сумок, баулов и еще каких-то ящиков с коробками. В брюхо транспортника, кроме раненых, с утра много чего напихали, и сейчас это все поспешно извергалось наружу.

В лихорадочном, но осмысленном движении муравейника вокруг матки участвовали не все, экипаж самолета отстраненно наблюдал за работой спасателей.

— Ну что, мы свою работу сделали, — командир борта в потрепанной кожанке подошел к носилкам. — Теперь, братцы, дело за вами. Не хворайте, ладно?

Ясный летний день для Степана Беседина начался как обычно, с суеты.

Стоило войти в кабинет, и следом ворвалась текучка. Вереща двумя телефонами под аккомпанемент «аськи», она принялась нетерпеливо толкать в спину срочными вопросами. Взбодренные пятиминутной планеркой сотрудники вдруг натащили гору бумаг. Документы буквально дымились у них в руках, требуя немедленной подписи. Не менее срочно следовало просмотреть почтовый ящик, нагло изводящий спамом и глотающий деловые письма.

А еще, не отвлекаясь на аськины крики, предстояло разобраться с очередными платежами, подтвердить заказы, сделать несколько звонков… Волна дел уходила только для того, чтобы перегруппироваться и вернуться с пополнением. Обычный рабочий день, ничего нового в стандартном заплыве до шести вечера. Или до девяти, что чаще бывает, тут не загадаешь. И все некогда было покурить, и Степан уже было решился выйти, — бросил раскаленный телефон, поднялся, доставая мятую пачку, — как шлагбаумом перегородил дорогу невзрачный мужчинка с потертой папочкой в руках.

«Мент, однако», — определил Степан с первого взгляда.

Небрежно кивнув, как бы соглашаясь с невысказанным диагнозом, посетитель бесцеремонно сел. Отодвинул дорогущую Степину ручку, выложил папку на стол. И только потом, проведя платком по четко обозначенной лысине, представился:

— Майор Пилипчук, уголовный розыск.

И удостоверением помахал, профессионально, будто фокусник. Вроде оно было, а вот его уже и нет. Отработанное движение, да повторенное триста раз, становится условным рефлексом. Такую четкую тенденцию однажды подметила собака академика Павлова.

Незваный гость вздохнул горько, раскрыл папочку, и с явным отвращением «приступил к исполнению». То есть спросил имя и должность Беседина. Неторопливо записал ответ, косясь в сторону запотевшей бутылки «боржоми». Капельки влаги так призывно сверкали на стекле, что он завис в гипнотическом трансе. Но сразу оживился, как только Степан извлек из морозилки второй стакан тонкого стекла. Сделав глоток, быстренько покончил с формальностями.

А затем добрым голосом произнес вроде бы нейтральный вопрос, будь он неладен… («он» — это вопрос, хотя майор, впрочем, тоже):

— Скажите, Беседин, вы на работу когда пришли?

Простой вопрос, а честный ответ перевернул всю дальнейшую жизнь.

Но сейчас Степан точно помнил, как подошел к дверям офисного здания в восемь сорок пять. И подумал, что до назначенной им планерки еще целых десять минут, можно спокойно постоять с сигаретой на свежем воздухе. Дома Степан не курил, бывшая жена отучила. И по дороге на работу тоже. А вот здесь, на пороге конторы, перед прыжком в круговорот дел — в самый раз. К первой сигарете относился трепетно, с чувством. Курильщик со стажем, он наслаждался ароматом, растягивая удовольствие. Позже, днем, в запарке, мог на перекур потратить пару минут. А сейчас другой коленкор, время есть.

Из безликой толпы, плотно текшей по тротуару, на ступеньки выдавило сотрудников, Мишу с Валерой. Поздоровались, чему-то посмеялись. А потом у Степана задрожал телефон в кармане. Махнув ребятам рукой, он отвернулся, чтобы досрочно окунуться в очередной рабочий день. Неважно, что на улице, зато подымить можно не спеша.

Вот это все Степан рассказал посетителю, и запоздало удивился:

— А можно узнать в чем, собственно говоря, дело?

— Узнать можно, а как же! — криво усмехнулся майор, смакуя шипящую живительную влагу.

Набрякшие мешки под глазами выдавали вчерашний бурный вечер. Видимо, далеко не последний за прошедшие годы. Но, как и стакан в руке, план беседы майор четко держал под контролем. Переключая внимание клиента, он неторопливо достал из папочки лист бумаги:

— Посмотрите, это схема места происшествия. Вы шли так, верно? Перешли проспект по переходу, повернули направо, и подошли к дверям офиса. Здесь вы постояли с сотрудниками, мы их только что опросили… Они зашли в здание, а вы остались. Ничего необычного не заметили?

— Да нет, ничего такого, — Степан пожал плечами. — Да и вообще, когда было замечать? Я с человеком разговаривал.

В подтверждение своих слов он показал мобильник.

— Правильно, вы по телефону говорили, но глаза-то открытые были! Может, кто бежал, может, кто упал, разговоры какие-то, крики… выстрелы?

— На пороге офиса крики? Выстрелы? — Беседин прищурился. — Хм… Однако! Да не было этого. Обычный народ шел по тротуару обычным потоком. А что касается разговоров — я уже давно внимания на толпу не обращаю, это как фон, понимаете?

Степан снова выхватил сигареты. Посмотрел с досадой вокруг, чертыхнулся, и бросил пачку на стол. Майор резво строчил в протоколе.

— Так что случилось? — приглушая перезвон, Беседин убавил громкость на древнем «Панасонике». Убавил до упора — этот неунывающий пенсионер телефонии извел уже своими призывами.

— Вот здесь убили человека. Около девяти часов утра, — майор ткнул пальцем в крестик на схеме. — Это неподалеку от того места, где вы стояли. И никто ничего не видел! Ни вы, ни ваши сотрудники. Не кажется это странным?

— Нет, — твердо отрезал Степан.

Слова «убили человека» царапнули сердце, но мало ли что происходит на улице? Странным, по его разумению, выглядело не это, а сам майор вместе со своими подкопами. Однако вслух говорить подобное он поостерегся.

— Почему? — косясь в сторону Беседина, майор атаковал боржоми.

— Так в девять я уже в офисе был, — уверенно сказал Степан. — Даже на пять минут раньше. У нас планерка началась по графику!

— Проверим, разберемся, — печально вздохнув, незваный гость приложил платок к затылку. Там обильными крупными каплями отразилась выпитая жидкость, только без шипящих пузырьков.

— Будем надеяться, — буркнул Степан дежурную фразу.

На самом деле никакой уверенности он не испытывал. А если положить руку на сердце, то испытывал он беспокойство и полную неуверенность.

— Вы не переживайте! — бодрым тоном заверил его майор. Что было неудивительно. Целую бутылку, считай, в одно горло выдул. — Скажите, а почему все сотрудники, как они утверждают, пришли на работу раньше, хотя вы открываетесь с девяти?

Беседин терпеливо пояснил:

— Я же вам говорю: с утра была назначено совещание. Пятиминутка. Люди пришли заранее, чтобы переодеться, бумаги просмотреть, чаю налить. Ну, подготовиться, понимаете?

— Да-да, конечно, — майор принялся вновь полировать лысину. — А почему бухгалтерша ваша, симпатичная такая… почему, наоборот, в девять двадцать пришла?

— Понятно почему. Как раз потому, что она бухгалтер, — удивился Степан глупому вопросу. — Света с утра в банк заходила. Что-то ей надо было сдать, или спросить. Она часто так делает. Да неважно, в принципе! Если хотите, можно проверить.

— Проверим, разберемся! — в который раз пообещал гость. — Вы не волнуйтесь, хорошо?

— Да? — с трудом Степан сдержался, доставая из холодильника вторую бутылку зеленого стекла.

Подобная манера разговора раздражала неимоверно. А собеседники, которые советуют успокоиться, сразу вызывали бешенство.

— И еще, — продолжил майор. — У вас будут изымать записи уличных камер видеонаблюдения, под протокол. Так вот, это будет позже, а сейчас мне нужно просто посмотреть сегодняшнее утро. Распорядитесь, пожалуйста.

Лысый майор скорее приказал, чем попросил. И с новой силой застрочил Степиной ручкой, вдруг оказавшейся в его руке.

— Прощай, любимая, — подумал Степан, выходя из кабинета. — Эксклюзивный был экземпляр, штучная работа…

Офис не работал. Весь коллектив, бессовестным образом бросивший рутину, шептался по поводу страшного происшествия, не забывая при этом жадно прислушиваться к разговору из Степиного кабинета. А Света стояла рядом, у распахнутой двери. И изо всех сил она делала вид, что смотрит в окно. При этом спина была напряжена, а безупречная грудь энергично вздымалась.

Охранник мало чем выделялся из общего ряда. Нет, не формой, просто он так же манкировал служебными обязанностями в кругу сплетников. А на указание Беседина отреагировал странно:

— Разве вы не в курсе?

— Чего?

— Наружные камеры померли!

— Интересно… — протянул Беседин. — И когда заметил?

Он ткнул пальцем в монитор охранника, где из шестнадцати квадратиков два были черными. Страж порядка поставил свой палец рядом:

— Эти уличные камеры постоянно глючат. И система эта — дрова. Еще с вечера ее колбасило не по-детски, а ночью зависла окончательно! Я сразу перегрузился, как было велено по инструкции.

— И что?

— Помогло, однако.

Беседин ожидал междометия вроде «шайтан», но не дождался. Докладчик бодро, без паузы, затараторил дальше:

— После перегрузки все ожило, кроме наружных камер. Но по инструкции они являются второстепенными. Тревогу не поднимал, заявку на ремонт оформил. Программисты уже в курсе, — опасаясь грозы, охранник ел начальство честными глазами. — Запись в журнале вот, можете проверить!

— Проверим, разберемся, — пообещал Степан, и вернулся в кабинет.

Реакция лысого майора на сообщение о технической проблеме оказалась предсказуемой — щедро наливая себе очередную шипящую порцию, тот чуть не подпрыгнул от такой новости.

— Значит, ничего не видел, ничего не слышал, и камеры не работают⁈ Так и писать? — тусклые, с желтизной, глаза смотрели недобро.

— Так и пишите! — спокойно согласился Степан.

Наружные камеры видеонаблюдения повесили недавно, вместе с новейшей охранной сигнализацией. И компьютерщики, те еще разгильдяи, постоянно возились с настройкой системы.

— Тебе-то какое дело, писатель⁈ — устало подумал он. — Мои камеры. И вешаю, где хочу. Хочу — вешаю, хочу — снимаю…

Его спокойствие было непоколебимо по одной простой причине: многие важные люди, и высокое начальство майора в том числе, были клиентами фирмы. Они закупали здесь оргтехнику себе и для своих организаций, поэтому недовольный тон следователя совершенно не волновал. Степан даже подумывал покопаться в визитнице, и позвонить кому надо — чтобы этот репей отстал, да не мешал работать.

Справка. Полиция в капиталистических государствах является системой особых органов надзора и принуждения, в составе которых карательные войска внутреннего назначения охраняют существующий общественный строй путём прямого и открытого подавления. Полиция в России ранее называлась милицией. Инициатором смены вывески был Дмитрий Анатольевич Медведев, единственный в стране человек, которого удовлетворили результаты проведенных преобразований.

Рабочее утро Александра Краснова, командира отдельной группы черноморского флота, началось скверно. Он вдруг узнал, что бывшая жена променяла гордую должность учителя начальных классов города Севастополь на флигель гувернантки в далекой Португалии. На это можно было наплевать, если бы она за собой не потащила сына. Новости пришли эсэмэской, после чего телефон жены выключился. И не сделаешь ведь ничего! Выбрала момент, гадюка, когда человек занят в командировке…

А потом начались неприятности по службе. Не добавляло радости и то, что об этом следовало сообщить начальству.

— Виктор Петрович, разрешите доложить, — осторожно начал Краснов.

— Слушаю, — буркнуло начальство.

— Нас обстреляли. Я ранен, еще двоих осколками стекла посекло.

— Только этого мне не хватало… — начальство начало просыпаться. — Саня, ранения серьезные?

— Ничего особенного, Виктор Петрович. Ребят заклеили, у меня предплечье, касательное. Кость не задета.

— Хорошее начало дня, бля, — начальство недовольно засопело. — Обмен состоялся?

— Никак нет.

— Почему?

— Курьер убит, портфель пропал.

— Как это пропал? — теперь начальство впало в недоумение. — Куда пропал⁈

— Не могу знать! — Краснов включил «солдафона», — Непонятно. В 9:55 на уровне дома номер 46, что у обувного магазина на проспекте, нас обстреляли из обгонявшего «Ниссана». Мы открыли ответный огонь. «Ниссан» рванул, смотрю — курьер лежит, портфеля нет!

— Портфель пропал… Хм… — начальство гулко забулькало, орошая влагой пересохшее горло. — Однако неожиданный аперитив до завтрака! Курьер, надеюсь, еще лежит?

— Так точно.

— Тогда про труп несколько позже, — решило начальство. — И подробности тоже. Расскажи-ка сначала, родной, как портфель пропал?

На вкрадчивое предложение начальства Краснов отреагировал бодро:

— Будем разбираться, Виктор Петрович.

— Разбираться он собрался! Ишь ты, — воскликнуло начальство, и голос его был полон сарказма. — Ты в ахуе, Краснов? Или где?

Укол болеутоляющего туманил, и грубое слово соответствовало состоянию. Однако докладывал Александр четко:

— Сейчас мы движемся на базу, менять машину и раненых сдать.

А начальство вернулось к главному вопросу:

— Погодь, как портфель мог пропасть?

— Разберемся.

— Да⁈

— Так точно, — казалось, что Краснов щелкнул каблуками. — На месте остался Кравчук. Послушает зевак, посмотрит, что менты будут рыть.

— Если я правильно понял… Не перебивайте! Вы, Краснов, руководитель операции, не заметили слежку, прозевали убийцу курьера, и не знаете, где портфель? — блеснув сталью в голосе, начальство обратилось к вкрадчивому тону. — Верно излагаю?

— Товарищ адмирал, мы работаем по утвержденному плану «Б»! Вторая бригада преследует «Ниссан», а оперативный дежурный уже выслал подкрепление!

— Да-да, конечно. Подкрепление он выслал… — сарказм сочился ядом. — Ага. Я организую вам новое подкрепление, новую должность и новое место службы!

Краснов молчал. А начальство передохнуло и выплюнуло:

— Капитан второго ранга — это для вас слишком высокое звание!

Если адмирал перешел на «вы», ничего хорошего это не предвещало. Краснов отодвинул трубку. Однако слышимость не изменилась, хотя специальная связь искажала голоса.

— Разморило, бля, на солнышке⁈ Я на Северный полюс вас отправлю, по плану «Б» точку охранять! Или на Южный, как вариант!

Многочисленными синонимами женских частей тела, и вообще, девиц легкого поведения, адмирал владел в совершенстве. Но Краснов эту геометрию и без шефа прекрасно знал, ничего нового не услышал. А адмирал бушевал:

— Вам понятно, Краснов⁈ Чем полюса отличаются, знаете? Один на севере, другой на юге? Логично. Хорошо, я вам расскажу. На Северном полюсе — медведи, а на Южном — пингвины! Не перепутайте, когда будете выбирать!

— Так точно!

— Значит так, — адмирал помолчал, переходя от накачки к конструктивной части.

— Слушаю! — Краснов обратился в слух.

— Где сейчас портфель?

— Виктор Петрович, он пропал!

— Вот дал бог работничков, — разочарование предоставленным сервисом было очевидным. — Саня, очнись! Центр гарантировал устойчивую связь со спутником. Что говорит оператор?

— Оператор так и говорит: объект с экрана исчез! Время — девять ноль одна.

— Место потери связи говорит?

— Так здесь и есть это место!

— То есть некто убил курьера, забрал портфель, и тут же засунул его в экранированный сейф⁈ Вы наблюдаете сей парадокс? Возможно такое⁈ — адмирал снова закипал.

— Вряд ли, Виктор Петрович. А вот вариант, что в этом железобетонном здании сигнал маячка не добивает до спутника — возможен. Спецавтомобиль надо вызывать.

— Ну так вызывайте! — отрезал адмирал. — Особое приглашение требуется⁈ Портфель найти немедленно! Из-под земли достать! Вам ясно?

— Так точно!

— Все, что нароют менты — сразу мне на стол! Выставить машину прослушки! Послать наблюдателей! Полицейские опера опросят прохожих, пройдутся по офисам: все разговоры писать! Их старший брат в курсе?

— Да сейчас весь город будет в курсе…

— Эт точно. Мне тоже пора докладывать наверх, — согласился адмирал. И уже спокойно, но с металлом в голосе, добавил: — Времени на раскачку нет. Действуйте! И без портфеля не возвращайтесь! Я не шучу, Краснов! Работнички…

Справка. У каждого государства есть специальные подразделения, активно работающие с враждебными элементами. Деятельность ведётся в законспирированном режиме, связь с государственными органами отрицается всеми участниками.

Весело насвистывая, Эдуард Викторович Серый вышел из дома.

Мазнул взглядом по новомодным часам с «бесконтактной» кредиткой и метеостанцией — добрый денек начинается, ясный, солнечный! Хотя вечером из телевизора бедой пугали. Вовсю стращали разгулом стихии, переходящем в беспредел. Мобильный телефонный аппарат, уже ближе к ночи, тоже озаботился тревожным сообщением «МЧС предупреждает».

Однако коварный циклон на широко разрекламированную битву не явился. Проигнорировав указания синоптиков, вздорный погодный пахан взамен себя наслал редкие худосочные тучки, шестерки по вызову. А сам, взбрыкивая молниями, всю ночь бранился с кем-то за горизонтом, предпочтя удаленную демонстрацию скандального нрава — с невнятными угрозами и растрепанными ветром занавесками.

Эдуард Викторович пикнул брелком небрежно, и тут же веселым гавканьем отозвалась сигнализация. Парковка у дома сверкала хромом и стеклом. Начало дня, в отличие от переменчивого циклона, явилось на работу точно по расписанию. Выложив золотую монету солнца на крышу соседнего дома, утро обелило тучи до редких перистых облаков. А затем принялось поднимать настроение и столбик термометра.

Будучи южным человеком, Эдуард Серый жару переносил легко. И одежду считал не главным в этой жизни, внутренний комфорт важнее. Легкомысленная футболка открывала многочисленные татуировки, а огромный солидный портфель слабо сочетался с поношенными джинсами и разбитыми кроссовками. Однако на чужое мнение можно наплевать, Серый уверенно размахивал портфелем на ходу.

Улыбаясь, Эдуард Викторович полюбовался собственным балконом в цветах, перевел взгляд на стоянку машин… и замер. Сердце остановилось, кольнуло в левый висок, а затем поскакало по всему телу. Хорошее настроение, съеживаясь, шмыгнуло обратно в подъезд. Затылок вдруг вспотел, а глаза залило первобытным гневом, выползающим из мрачных закоулков подсознанья. В опустевшей голове пульсировала одна мысль: вернуться домой за топором и догнать. Неважно кого, но догнать. Немедленно!

Судорожно скользя пальцем, Эдуард Викторович не сразу справился с кнопочкой на портсигаре. Однако выловленная папироса, истерически брызнув табаком, предательски лопнула в руке. В недоумевающей голове пухло возмущение, но слов для его выражения не находилось. Расфокусированный взгляд, получив полную свободу, хаотично перемещался с портсигара на стоянку, следом на балкон, потом обратно. Руки не слушались, прикурить удалось только со второй попытки. После нескольких судорожных затяжек, уговаривая взять себя в руки, Эдуард Серый подошел ближе. Его «Порше Макан», самое близкое существо, его ухоженный мальчик, стоял на четырех чурках, зияя пустыми глазницами колесных арок.

Разули мальчика, гады! Не спасла хваленая сигнализация. Не помог мощный прожектор с балкона, так раздражающий безлошадных соседей. Новенькая широкая резина «Йокогама», заказные диски и хитрые гайки — все досталось ночным грабителям.

А ведь сделал в точности то, что советовал умелец по сигнализации! Мастак, конечно, ответит за свои рекламные слоганы… Но, отдавая должное профессионализму ночных воров, Эдуард Серый не мог в одно врубиться — кто посмел? Кто, вообще, мог додуматься близко подойти к его джипу⁈ Больные какие-то, отмороженные недоумки… Да если они даже на Луне ворованные колеса продадут, их и там достанут! Неужели не понятно, что это будет дело принципа? Менты, само собой, тоже землю рыть будут. И пожалеют, если не найдут. Сильно пожалеют об упущенной выгоде.

Руководитель процветающей фирмы, «индивидуальный предприниматель» Эдуард Викторович Серый когда-то числился жителем города Тбилиси. И в далеком прошлом определенная часть общества знала его по прозвищу «Эдик Гагра». Однако время идет, мир меняется, и люди в нем тоже. Это только по философским меркам в бездне времен ничего не происходит, но что там теория? Теория все-таки познается на практике, это закон.

Афоризмы классиков Эдик запоминал легко, постепенно вырос в смысле кругозора и имиджа. Став обладателем юридического диплома, заматерел. Однако, тем не менее, старые рефлексы никуда не делись. Он представил, как ставит отморозков к стенке, зачитывая короткий приговор: «Пидоры»! И передергивает затвор. Очередь веером, от бедра! Нет, не так. Пулемет ДШК на треноге. И много патронов. Много ящиков патронов. Эдуард Викторович стреляет, а недоумки тянут к нему окровавленные руки. Из искривленных в плаче ртов брызгами вылетает черная кровь, а он стреляет! Два часа подряд. Или вот, финал не хуже предыдущего: принудительная выброска десанта с крыши девятиэтажки. Без парашютов. А потом можно неспешно спуститься вниз, подойти к расплющенным телам фармазонов и, прикуривая папиросу, спросить ласково:

— Ну что, козлики, понравилось вам колеса откручивать у нормальных пацанов?

Все эти мысли промелькнули в голове за одно мгновенье. Местные хулиганы прекрасно знали Серого «по жизни». И только поэтому дворовая шпана не могла совершить такой самоубийственный поступок, как кража у авторитетного человека. А залетных искать сложнее.

— Ничего, найдем, — подумал он. — Всех обязательно найдем, но позже. Ведь сейчас главное дело — обмен портфелями. Процедура неоднократно обговоренная и простая. Так что вскоре появится время для справедливой мести.

Серый постоял еще немного, и двинулся к полуподвальному минимаркету. Виски ему теперь не повредит, а даже наоборот. Очень даже. И плевать на продавщицу, шокированную дегустацией эксклюзивного напитка прямо возле полки.

— Эй, зайка, ну-ка дергай сюда! — Эдуард Викторович при желании мог работать и удавом. — Короч, сеструха, тащи сюда правильную кока-колу. Ноль два, Германия, чисто в стекле, понял? Тока из холодильника и быстро! Я здесь обожду. За стеклотару рассчитаюсь на выходе. Тащи, не парься.

Кидать магазин и в мыслях не было, не тот повод. И не о том речь. Да и лавка практически своя, немеряно бабла здесь оставлено. Девчонка вон сразу родное лицо узнала, упаковку «колы» пулей притаранила. «Администратор торгового зала Алла»… Ха-ха! Я люблю тебя, Алла! Умница, вместе с колой орешки заодно. Я балдею — пластиковую тарелочку поставила! А впрочем, куда администратор Алла денется с подводной лодки? Затраты за эти годы посчитать, (если кто захочет) — цифр на калькуляторе не хватит. Вип-персона, как ни крути. Подумаешь, забухал с утра посреди пустого магазина. Первый раз, что ли? И с кем не бывает? Все решим, всем заплатим. Деньги вода. Это не проблема. Проблема — воры беспредельные. Вот где собака порылась! И пока пацаны подъедут, можно погрустить об утерянных колесах. По каталогу ведь летнюю резину выбирал, с людьми советовался! Обидно, да?

Справка. Крупнокалиберный пулемет ДШК отличается высокой эффективностью стрельбы.

Он превосходит все существующие системы пулеметов своего времени, в том числе и Браунинг М2. На дальности 500 м пуля пробивает броню толщиной 20 мм. Темп стрельбы 600 выстрелов в минуту. Калибр 12,7. Использовался как пехотный, и как танковый на специальных установках. Состоит на вооружении свыше 40 армий мира, производится в Китае, Пакистане и других странах.

Позже его вытеснил пулемет НСВ «Утес». В настоящее время «Утес» заменен пулеметом «КОРД», оружием более совершенным и современным.

На встречу с курьером Эдуард Серый прибыл вовремя, но все-таки опоздал. Всего на пару минут, как оказалось, но опоздал навсегда — курьер не ждал в условленном месте, а лежал на тротуаре, окруженный зеваками, и совершенно мертвый.

Портфеля при нем не наблюдалось.

Визит лысого майора выбил Беседина из колеи. Вместо минералки хотелось принять чего-нибудь покрепче, и в морозилке оно было. Неважно, что люди скажут, и черт с ним, с распорядком дня! Но не успел. Даже с мыслями собраться не успел, как дверь кабинета уверенно распахнул незнакомец. Упакован он был блестяще, и речь не только о костюме с рубашкой в светло-бежевых тонах. Безупречному шелковому галстуку мог позавидовать и сам Мишико, бывший президент известной южной республики. А завершали классную картину белые штиблеты в мелкую дырочку, явный эксклюзив.

В руках визитер держал редкую по нынешним временам вещь, светлую летнюю шляпу. Естественно, тоже дырчатую. Одного взгляда в сторону незнакомца было достаточно, чтобы понять значение слова «красавчик». Для совсем непонятливых русая прическа была уложена волос к волоску, волевой подбородок выбрит до синевы. И, конечно же, уверенный взгляд мачо блистал сталью.

Подобную выставку достижений моды Степан частенько наблюдал на переговорах в московских офисах. Там «правильный» костюм и часы «Роллекс» демонстрировали общий уровень фирмы, то есть представлялись много важнее деловых качеств партнера.

— Степан Беседин, если не ошибаюсь?

Мельком оглянувшись, посетитель садиться не стал — вежливо предложил покурить на свежем воздухе. Небрежное приглашение к перекуру выглядело так безапелляционно, что Степан все бросил и встал. Гость не носил цепей с перстнями, и речь была литературно правильна, однако сразу стало понятно: это деловой человек. Приходилось изредка сталкиваться… Красавчик излучал опасность. Да, «впаривать» такому собеседнику чревато, дороже выйдет.

Спускаясь вслед за визитером в шлейфе неземного одеколона, Степан приказал себе собраться, ведь разговаривать следовало предельно аккуратно. Он не сомневался, что речь пойдет об утрешнем убийстве. Собственно, так оно и оказалось. Битый час незнакомец невозмутимо расспрашивал о том, что полицейскому майору было рассказано за две минуты. И так переспрашивал, и этак.

Гость не давил, не наседал, и не сверлил взглядом бледно-голубых холодных глаз. Он постоянно и невозмутимо возвращался к нюансам, ловя реакцию. Подобным образом, впитывая интонации, женщина слушает комплименты. Степан ясно осознавал — собеседнику важно понять, не что говорят, а как. Реакция на вопрос здесь важнее продуманного ответа. Во вроде бы непринужденной обстановке шел профессиональный допрос, и у незваного гостя угадывался большой опыт в этой области.

Но ведь трудно врать, когда придумывать нечего. Ну не видел Беседин, в самом деле, ничего особенного! Ни убитого, ни убийцу. И портфель, черт бы его побрал, тоже не видел!

Разговор закончился неожиданно.

— На ваших глазах, Беседин, убили прохожего. Обычного прохожего, неинтересного вам человека. Вам так представляется. Да, желание остаться в стороне понятно… но не мне и не в этот раз! — взгляд бледно-голубых глаз стрельнул таки стальной стрелой. — Я не разделяю эту точку зрения. Убитый человек не заслуживает равнодушия. Советую хорошенько подумать.

Степан курил, глядя в сторону. Он тоже неплохо разбирался в людях, чтобы понять простую вещь: во лжи его никто не обвиняет. Вот и слава богу. А наезд сделан для проформы, прием обычный.

— Ладно, дело ваше. Возьмите телефон, — после паузы незнакомец протянул картонный прямоугольник, на котором действительно был только номер телефона, больше ничего.

Беседин молча принял визитку, а серьезно упакованный мужчина взглянул на свой «Роллекс»:

— Звоните в любое время, когда вспомните детали. Скажите только, по какому вопросу, вас немедленно соединят. Меня зовут Антон. За любые уточнения интересующей нас проблемы назначено вознаграждение. Вы поняли? Вознаграждение за любую полезную информацию!

Степан дежурно кивнул.

— Не хватало только полиграфа и специальных уколов, — устало подумал он, отменяя очередной вызов. Бегло пролистав список пропущенных звонков, перевернул шероховатую визитку. На обороте, с краю, мелким шрифтом было выведено: «Международный факторинг, ф орфейтинг и консалтинг. Управляющий коллектор Антон Богун».

— Эффектно! — оценил Степан визитку, и вместе с ней удаляющуюся спину коллектора.

Справка. Форфейтинг, так же как и факторинг — операция по продаже дебиторской задолженности. Консалтинг — это помощь, оказываемая специальными консультантами, в решении той или иной проблемы заказчика. Иначе говоря, всё это замечательные, благообразные способы отмыва грязных денег.

Активно жить и работать Беседин начал еще при Горбачеве.

Будучи школьником, перестройку воспринял буквально — забросил секцию самбо, где подавал большие надежды. И сразу начал перестраиваться, ускоряясь, то есть кинулся помогать деду в кооперативе.

На окраинах империи, закипая, играла кровь, вот-вот брызнет. В Москве на съездах говорили немыслимые вещи, (и это показывали по телевизору!), а жрать и одевать было нечего. Всё надо было «доставать». И «пьянка была везде, и на производстве, и на кафедрах», — вещал Михаил Сергеевич, и «весь мир сейчас идёт наоборот» — поддакивал ему Виктор Черномырдин. А все решения, естественно, «принимались в рамках механизма принятия решений».

Чего-то они в кооперативе производили, что-то продавали. Но чаще просто перепродавали, и в основном воздух. Это жульничество почему-то называлось «посреднические услуги». Технология была элементарно простая, и сейчас уже можно её раскрыть: у государственного предприятия товар брался по государственной цене, а перепродавался по спекулятивной, то есть «рыночной». Сам кооператив при этом ничего не делал. Получив деньги от покупателя, такого же посредника, он организовывал доставку товара за счет госпредприятия. Вот и вся работа. На самом деле ходов в подобных операциях больше, но идея понятна.

Причем расплачиваться с поставщиком дед не спешил, в учебнике эта тягомотина называлась мудрено — «формировать собственный оборотный капитал». Госпредприятие особенно не возмущалось, поскольку заинтересованные люди получали от кооператива премию. Грубые слова «откат» или «взятка» дед не любил. В том же учебнике были научные термины: «оплата труда», «коэффициент трудового участия» и «вознаграждение».

Случалось так, что нас кидали. Бывало, и мы в ответку партнеров подставляли. Мутные и странные были времена становления рыночной экономики! (Слово «были» можно смело поставить в кавычки).

Когда перестройка, так и не придя в сознание, начала громко и гласно агонизировать, попукивая «реформами», кооператив благополучно помер в долгих конвульсиях. Скончался вместе с дружественным госпредприятием. Как-то так получилось, что они оказались должны друг другу, партнерам, государству, и собственным трудящимся. А тут еще налоговая инспекция подсуетилась: с гиканьем налетела со штрафами да пеней, в результате чего произвела умирающему эвтаназию. В общем, прекратила это безобразие. Как говорится, первыми начали — первыми и скончались.

Кое-какие деньги заработали. Но инфляция очень быстро этот недостаток устранила — скушала, не подавившись. Из разоренного кооператива удалось спасти «желтый» компьютер «IBM PC XT», пару японских калькуляторов, да ящик разной женской косметики, заготовленной на подарки в налоговую инспекцию.

Потом начались совсем непонятные времена. Расстрел Белого дома, кавказские войны, Паша-Мерседес. Яркая иллюзия разнузданной демократии, либерал Хакамада («возрождение надежды на возрождение России — это очень важно»), программа «Взгляд». Ранящий словом Григорий Явлинский, набор в партию Жириновского прямо на центральной улице города, и никакой работы. Никакой, только случайные заработки.

Во время первой чеченской кампании выпускника института нашел военкомат, хотя Степан тщательно маскировался. И поехал взрослый парень на занятную экскурсию в Северокавказский туристический район. В горах Кавказа «пиджак» быстро вписался в коллектив, спортивная подготовка помогла. Не халявил, честно служил. В результате приобрел боевых друзей, ранение, контузию и бесплатный билет домой, в связи с окончанием срока службы. А дома ничего не работало, кроме торговли. Страна превратилась в огромный базар, оптовый и розничный…

Августовский кризис 1998 года махом обесценил те крохи, что удалось скопить, окончательно затоптал в грязь всякую надежду на что-то заработать, и Беседин сам отправился в военкомат. Петька Груздев подсуетился, конечно, помог вернуться в родную часть. Служба вспомнилась легко, хотя сначала им дырки затыкали — наряды без счета, дежурства вне очереди…

И на блокпостах пришлось постоять, и в зачистках поучаствовать. Потом на него легла техническая часть отряда. Груздев незаметно, постепенно, разжился барахлом — рациями, ноутбуками, видеокамерами и остронаправленными микрофонами. Трофейными, конечно, неучтенными. В работе техника здорово помогала. И кому-то надо было это добро обслуживать и учить людей пользоваться. Беседин справился, руки из правильного места росли.

Активную фазу контртеррористической операции Степан прошел без единой царапины. Но в начале 2001 года, что называется, прилетело — в горах их разведывательно-диверсионный отряд попал под минометный обстрел. Много ребят полегло. А он легко отделался, всего-то горстью осколков и тремя месяцами госпиталей. Петр Груздев валялся на соседней койке и после лечения продолжил службу, только разведроту сменил на спецназ. Для Степана же вторая чеченская закончилась знакомо, как и в первый раз — ранение, контузия, и бесплатный билет домой.

Какое-то время он заливал водкой боль в покалеченной ноге, но потом взялся за ум. И реставратором у антиквара покалымил, и челноком покатался в «туристических» автобусах. Никаких красот Европы особенно не запомнил, только грязь базарную и вонь дешевых гостиниц. Венец туристических воспоминаний — непрерывная автобусная пьянка…

С тех пор утекло много воды. Степан женился, похоронил деда и заработал на комнату в коммуналке. Затем развелся и открыл собственный бизнес. Теперь у него была любимая дочка, крутая тачка, краткосрочный банковский кредит и долги «частным инвесторам». Все как у людей.

Только наладилось, — и на тебе, бабушка, надвое сказала! — танком в его хрупкий мир въехал злополучный портфель.

Справка. Горбачев Михаил Сергеевич был первым и последним президентом СССР. За измену Родине награжден Нобелевской премией. Вредительством Горбачев занимался не один. По его же словам, рядом с ним всегда заседали многочисленные предатели, прежде всего Борис Ельцин. Соглашение в Беловежской пуще подписали явные заговорщики, а вскоре Горбачева коварно предали друзья-враги — путчисты. Не выпали из общей картины и демократы, обещавшие рай при рыночной экономике, но оказавшиеся государственными преступниками.

Факты очевидные, непонятно только одно — как Россия все это выдержала?

* * *

Подполковник ФСБ Илья Зимин считал себя воспитанным человеком. Поэтому молчал, пока телефон бушевал филиппиками. Да и возражать начальству было бы себе дороже. Зачем спорить, когда день сразу не заладился? Настолько банально не заладился, что Зимин даже отвлекся от повторяющихся, приевшихся телефонных криков, переваривая свое, личное — с утра жена устроила скандал на ровном месте, далеко не первый за последнее время.

Был бы повод, а причина найдется. Догадывается супруга, что ходит муженек налево. Хотя, скорее всего, знает. Любая женщина без всякого обучения умеет разведданные собирать, а его жена здесь кому хочешь фору даст. Всё про всех знает! А про мужа особенно. Знает и бесится от знания, что не всегда он занят исключительно работой, вот и пилит с утра за то, что приключилось бурным вечером. Впрочем, по разным поводам пилит, в режиме монолога, но причина понятна. Скандал пострашнее начальственного, но тут тоже возражать себе дороже.

А потом у подполковника Зимина начались неприятности по службе. Как только Эдуард Серый по прозвищу «Эдик Гагра» привел наружку к месту встречи, так неприятности и проявились. Серый с портфелем в руках потоптался на углу, и вдруг резво рванул «перетереть» к кучке зевак, образовавшейся на тротуаре неподалеку. Тут же выяснилось, что меняться портфелями ему оказалось не с кем. Полиция занялась трупом на тротуаре, и стало понятно — портфель курьера пропал.

После нагоняя от начальства, пока телефонного, Илья Зимин получил приказ незамедлительно найти портфель потерпевшего, а самого убитого оставить полиции.

— Пусть работают, — сказало начальство. — Нам светиться не с руки. Процессы контролируй, посматривай, но сначала портфель! Кстати, личность убитого установили?

Зимину информация пока не поступила, что подвигло начальство на еще одну выволочку.

— Ладно, — выпустив пар, сказало начальство. — Перезвонишь потом. Ты проверь еще, не работа ли это Серого? Может, он решил не меняться портфелями, а попросту срубить чужой?

Машинально кивнув, Зимин отключился. Пора раздавать указания подчиненным и готовиться к порке на ковре. Неважно, что его люди всего лишь «вели» бригаду Серого от грузинской границы: операция сорвана, и виновных начальство назначит быстро… И он даже знал, кого.

— Разрешите? — на порог ступил высокий крепкий парень с простенькой папочкой. Сверкнув доброжелательной улыбкой, он вежливо кивнул: — Добрый день.

— Да, привет, — взгляд Степана царапнуло странное несоответствие наряда гостя: светлая модная рубашка и зеленые форменные брюки. Служивый человек…

Служивый заметил оценивающий взгляд, однако отклонение от уставной формы одежды не убавило уверенности.

— Служба судебных приставов, — повторив улыбку, он взмахнул корочками.

Красивое движение! Где их так учат? Как раскрывается пасть удава — в предвкушении кролика — Степан уже видел, и совсем недавно. Подобное отточенное мастерство фокусника не купишь, не пропьешь. Такое творчество достойно уважения…

Тем временем, совершенно не тяготясь отсутствием мундира, парень продолжил:

— Степан Беседин? Можно взглянуть на ваши документы?

— Конечно, — согласился Степан, с некоторым раздражением раскрывая бумажник. Очередь паломников уже начинала утомлять. — А в чем дело?

— Дело в штрафе ГИБДД. В отношении должника возбуждено исполнительное производство, — улыбка незваного гостя стала несколько смущенной. — Автомобиль «Субару» принадлежит вашей фирме?

— Ну да, — Степан махнул приглашающим жестом, и парень присел, вежливо кивнув.

— Надо оплатить, и дело с концом, — пристав привычно разложил бумаги из папки.

— Сто рублей⁈ — Беседин вчитался в мелкий текст. — Ни фига себе! Из-за ста рублей мне прислали целого судебного пристава! Вам что там, больше делать нечего?

— Такая у нас работа, — парень невозмутимо пожал плечами. — Любые штрафы надо платить.

Да уж. Железный аргумент. Искать квитанцию совершенно не хотелось, хотя она наверняка была. Проще было «решить вопрос на месте», но парень прямой намек отклонил, игнорируя сторублевую купюру в руках Беседина.

— Наличными не положено. Реквизиты здесь указаны, платите туда. Платежку принесите, и мы сразу вынесем постановление о снятии ареста. На все про все у вас есть пять дней. Успеете?

— А иначе? — Степан прищурился. — Заберете имущество, и все такое?

Мытарь спорить не стал:

— И все такое.

— Включая выезд за границу?

— Ну, думаю, до этого не дойдет…

— Понятно, — Беседин начал закипать. — Нашли злостного нарушителя!

— Покажите квитанцию, — спокойно парировал пристав. — И проблема закроется.

— Я, конечно, не самый богатый человек в городе, но сто рублей, когда это было… в прошлом году? Уж гаишный штраф я способен оплатить! У меня, знаете ли, бухгалтер и не такие платежи проводит. Света, зайди! — Степан не сомневался, что та подслушивает под дверью. Так и оказалось, Света возникла немедленно.

— Все слышала? Сделай платежку человеку, — не дожидаясь ответа, Беседин отвернулся к нудно вибрирующему телефону. — Полдня коту под хвост, дадут мне сегодня поработать⁈

— Молодой человек, идите за мной, — ласково пропела Света колдовским голосом. Мытарь послушно двинулся следом, словно ребенок за крысоловом из Гамельна. Роль дудочки выполняла замечательные бедра, плавно качающиеся перед ним. Магнетическим образом они завораживали глаза всем посетителям, не только этому.

Последующие десять минут был слышен исключительно журчащий голос русалки. А мытарь молчал аки рыба. Видимо, его околдовал еще и вид спереди.

— Ушел, — деловым тоном доложила Света, заглядывая в кабинет. — Все сделала. Кофием напоила, копию платежки вручила.

Глаза ее смеялись, процесс обольщения прошел, как обычно, на высоком уровне.

— Телефончик не просил? — усмехнулся Степан.

— Шиш ему на постном масле, — фыркнула Света. — Но свою визитку всучил. Звоните, мол, в любое время и такое.

— Нужное дело, визитка. Не теряй. И хватит об этом.

Прощально махнув рукой, Беседин перешел к реальным делам, огромный хвост которых буквально свисал из монитора.

Сжимая трубку побелевшими пальцами, управляющий коллектор Антон Богун пребывал в ярости:

— Эдик, я не понял!

— Чё не так, братан? — тихо удивился предприниматель Серый.

— Я не получил свой портфель! — Богун повысил голос.

— Знаю, Антоха, — грустный ответ Эдуарда Серого, наоборот, лучился хмельным спокойствием. — Тока отдать было некому.

Богун возмущенно уставился на трубку:

— Ну так давай мне!

— Э, братан, погодь, — осадил его Серый. — Имеешь предложить взамен такой же чемодан?

— Что ты несешь⁈ Курьера при тебе грохнули! — Богун сделал паузу и, снизив тон, вкрадчиво бросил: — Уж не твои ли ребята?

— Следи за базаром, братуха! — теперь возмутился Эдик. — Короч! Обмен состоится по второму варианту! Будешь готов — звони…

— Всегда готов, — вздохнул Богун.

Наезд не прокатил, придется разговаривать. Раздражало все, ведь чувствовал себя он неважно. Затылок давило тупой болью, отдающей в челюсть и недавнюю пломбу коренного зуба.

Прошлым вечером Антон Богун лично консультировал одну дамочку, весьма интересную вдову бизнесмена. Ее интересовали актуальные проблемы долгов и инвестиций. И сегодняшний деловой обед должен был гармонично завершиться в комнате отдыха, что имелся при отдельном кабинете ресторана.

Однако вместо консультации, важной и длинноногой, он застрял на убийстве курьера! Как оказалось, надолго и без всяких фрикций. Ну почему никто не покушается на идиотов вроде Эдика Серого? Он же, скотина, тоже с портфелем рассекал! Нет в этом мире справедливости. Лично Антон на месте злоумышленника грохнул бы сначала Эдика. Сразу, из принципа. А потом уже курьера.

— Всегда готов, — вздохнул Антон Богун и спросил вдруг: — Эдик, тебе колеса нужны?

— А чё такое? — насторожился тот.

— Могу подкатить.

— Не понял, это прикол такой⁈ — у Эдика от злости аж голос сел. — Достали уже со своими шуточками! И ты бога не гневи, братан. Пожалеешь потом!

— Вот именно: ты не врубился, — терпеливо пояснил Антон. — Я не шучу, Эдик. Так вышло, что мы твоих грабителей взяли, прямо в гараже. Прикинь? Там у них, фармазонов, целый склад колес обнаружился, кубометров пять. Приезжай, выбирай любые.

— Нахер мне любые? Мне мои колеса нужны, братуха.

— Да не вопрос, — если Антон насмехался, то делал это незаметно. — Ты чем там булькаешь? Бухаешь, что ли?

— Ну да, — Эдуард Викторович никак не мог прийти в себя. — Вискарик сосу, пока мастера машину смотрят.

— Чего смотрят?

— Ну, как босяки их хваленую сигнализацию обошли.

— Да, ушлые пацаны оказались! Прогресс шагает по планете, и растет молодежь. Короче, с тебя бутылка.

— Дык я в винно-водочном отделе зависаю! Прикинь? Хорошо тут, кондишен. И выбор нехилый. Какой сорт брать?

— Чивас, восемнадцать лет.

— Есть такое дело… — Серый зазвенел бутылками. — Пошел на кассу.

— А как же мастера? — хмыкнул Богун.

— А чё, проблема? Мастеровые пусть работают.

— На заключение хотелось бы взглянуть.

— Не вопрос. Получишь, — Эдик гулко булькнул. — Ты колись, братан, как фармазонов вычислил?

— У меня в службе безопасности серьезные парни работают, — Богун морщился, машинально щелкая зажигалкой. — Говорю без ложной скромности, знаешь ли, это спецы.

Серый фыркнул:

— Да я с ментами, хоть и бывшими, срать рядом не сяду!

— Мы живем в свободной стране, — Антон Богун сдержался, и выразился гораздо лаконичней, чем хотелось бы. — Твое право.

Он не испытывал никакого восторга от общения с Эдуардом Викторовичем. Поэтому счел излишним распинаться в подробностях. Впрочем, ничего особенного сотрудники службы безопасности не совершили. Сначала они подумали, а потом просто посмотрели записи видеокамер возле места кражи.

Служебные инструкции крепко сидят в голове, а спецы такой шаг считают первоочередным. В современных условиях это легко — если вежливо хозяина спросить, кто ж откажется от лишней копейки? Наружные камеры секретное кино не пишут. Бояться им нечего, а людям приятно. Наиболее удачные скриншоты загнали в базу данных МВД, пиратская копия которой прочно прописалась на сервере компании. Одно личико высветилось идеально, то есть идентифицировалось полностью. Поиск места жительства не затянулся, участковый даже место тусовки молодежи подсказал.

— У каждого есть права, — завершил мысль Богун.

— Само собой, — согласился Эдик. — Отморозков отдашь?

— Завтра.

— Не понял, братан! — воскликнул Серый изумленно. — Почему завтра? Руки сейчас чешутся. Ты пойми, за мной не заржавеет!

— Нет уж, извиняй. С ворами твоими сейчас разговаривают. Вдумчиво, без спешки. Предполагаю вариант, что кто-то надоумил козлов. Ну, чтоб тебя задержать. А вдруг не случайно заказ на твои колеса прямо перед нашим обменом подкинули, а?

— Хм… Интересно мыслишь, — Серый энергично забулькал. — Куда ехать, Антоха?

— За колесами?

— Это после, братан, — отмахнулся Серый. — Сначала трофейную молодежь заценю.

Справка. Интернет свободен? Ага. За всеми айти-компаниями приглядывают кураторы от спецслужб. Люди не простые, имеющие статус члена совета директоров. Так, бывший директор ЦРУ Леон Панетта работает в Oracle, советник президента по нацбезопасности Кондолиза Райс — в Dropbox, а кадровый безопасник Эрик Шмидт управляет компанией Google.

Пилипчук негодовал.

Его, целого майора, выставили на улицу! Начальника отдела погнали, как рядового опера! И велели ничем, кроме убийства на проспекте, не заниматься. Нет, нормально, да? Им там наверху делать нечего? Впрочем, что за глупый вопрос… Понятное дело, наверху как раз делать нечего. Козлы.

Командовать легко, а завалы висяков кто потом разбирать будет⁈ Август на дворе, люди в отпуске. И оставшиеся рабы на галерах не скучают, знаете ли! Куча дел, им только убийства не хватало. Но работа есть работа. И, хлебнув теплой минералки из пластиковой бутылки, майор Пилипчук снял трубку:

— Товарищ полковник, разрешите доложить? Я по убийству на проспекте.

— Так-так, — оживилось начальство. — Что-то новенькое?

— Есть такое дело. Персона одна интересная нарисовалась. Свидетель — не свидетель, участник — не соучастник… Степан Беседин, предприниматель. Прошу дать санкцию на прослушку. Домашний, рабочий, мобильный — все. И посмотреть за ним неплохо было бы. Бумаги я приготовил, разрешите зайти?

— Алло, Валечка! Привет! Илья Зимин, узнала? Ласточка моя! Помнишь, я обещал на тебе жениться? Ну какой же я обманщик… Чекисты не врут! Ну подумаешь, что уже женат… Вот приеду, и женюсь! Завтра. А пока срочно пробей мне: Беседин Степан. Срочно — все, что найдешь, любую инфу! Записывай, что мне помощники нарыли.

— Гиви, здравствуй, дорогой!

— Здравствуйте, уважаемый Резо Шалвович!

— Как жена, как дети?

— Спасибо за заботу, все здоровы. И вам дай бог здоровья, тете Нине и Вашим внукам!

— Извини, сынок, за поздний звонок, но дела, будь они прокляты… Ты в курсе, что у нас проблемы?

— Я только что узнал, уважаемый, что мои люди не получили груз. Ничего страшного нет, отработаем запасной вариант.

— А если не отработаем, не боишься?

— Я буду бояться, когда груз окажется у моих людей! Тогда буду очень переживать. А пока это не моя проблема, и пусть партнеры за свои головы боятся.

— Гиви, мне не нужны их головы! Ни серые, ни белые… Мне портфель нужен, понял⁈ И нас не поймут, если ты не понял! Поднимай своих людей, всех поднимай! Спать потом будем.

Вечером, около восьми, Беседину позвонили.

Собеседник оказался «крутым», не скрывал свой социальный статус, и явно гордился этим:

— Степан? Ты вот что, братуха, давай выходи. Базар есть. О чем, о чем! Догадайся, мол, сама! Ха-ха! Короч! Придумай себе причину, если дома не один. Мусор вынести, к примеру. Понял, нет? Короч, братан! Перетереть в твоих же интересах. Давай не бзди, жду.

На лестнице Степана колотило от бессильной злости. Номер телефона, прохиндеи, узнали откуда-то, и еще угрожают! Террористы, блин. «В твоих же интересах»! Это ж надо, блюстители интересов нашлись! А что делать? Попал, как кур в ощип. Прятаться глупо. Так сложились обстоятельства, а дергающийся глаз можно придавить слегка. Ладно, поговорим, придется потерпеть. Полиция проведет расследование, сыщики разберутся — он-то ведь ни при чем.

В самом деле, придумали виноватого! Виновного за то, что даже рядом не стоял.

Бычок, топавший следом до самых мусорных баков, оглянулся. А потом поманил за гаражи. Там, подперев украшенную граффити железную стенку, курил крупноголовый крепыш. Характерного типа персонаж — виднеющиеся части тела были раскрашены не хуже гаража.

В третий раз за день закрутилась бесконечная карусель вопросов на одну и ту же тему: «слышал, не слышал», «видел, не видел». Игра в ромашку вокруг портфеля, черт бы его побрал!

Собеседник, сильно нетрезвый живчик, наседал:

— Да ты не бзди! Братан, никто тебе егора не лепит, — между делом он катал папиросу во рту. — А если кто угрожает, или молчать велит… Так ты тока скажи! Уроем гада!

Возникла пауза, Степан ничего не ответил. И уже решил было, что разговор окончен, когда дерганый собеседник сменил вдруг тему:

— Кстати, видел сегодня твою бывшую жену. Очень даже ничего! Симпотная! И дочка ваша Катя вся в маму. По бульвару идут вдвоем — я балдею, Клава!

Этот слишком прозрачный намек вывел Степана из остатков равновесия. Красная ярость застелила глаза:

— Ах ты мразь… — правый хук достал наглую ухмылку.

Роняя искры, папироса улетела. Степан замахнулся вновь, и тут же получил боковой в печень. Черт побери, упустил бычка, всю «беседу» простоявшего сзади!

От коварного удара Беседин согнулся. А разукрашенный живчик, не давая опомниться, хлестко провел серию в голову. Степан отступил, не совсем удачно блокируя удары. Сделал еще один шаг назад… и позорно кувыркнулся через бычка, присевшего сзади. Добивать упавшего не стали, хотя в этом месте должно было последовать избиение ногами.

Правилами известного дворового приёма пренебрегли с усмешкой:

— Ты дурака не валяй, — разминая очередную папиросу, «собеседник» щелкнул крышкой портсигара. — Вспомни все хорошенько, братан. Вспомни и позвони. Вот визитка. На, не потеряй.

На шикарной черной фанерке красовался герб России. А под золотыми орлами было вытеснено серебром: «Охранное предприятие „Ночной дозор“. Генеральный директор Эдуард Викторович Серый».

Отряхивая колени, Степан вяло удивился про себя:

— Безумно дорогая визитка. Упасть, не встать — целый генеральный директор! Странно, почему не президент?

— Ты только обрисуй, кто чемодан поднял — и дело с концом. Ты в поряде, дочка в шоколаде! — бросил вслед «генеральный директор».

Степан дернулся, но не обернулся. Всё-всё, Зорька, домой! Разговор окончен.

— А ведь это не страшилки и пустые угрозы, — думал он, поднимаясь по лестнице и разглядывая «черную метку». — Надо озаботиться проблемой личной безопасности. Прямо с утра, первым делом. И дочку спрятать подальше, пока не уляжется все.

Лестница в доме сохранилась старая, несмотря на все ремонты. Мраморные ступени вели до третьего этажа. Сохранились даже бронзовые кольца, через которые когда-то протягивали штыри для ковровой дорожки. Серые и истертые, с отбитыми краями, ступени раньше были белоснежными. Но это осталось в далеком прошлом. Под стать камню лестничного марша были балясины. Как и подоконники на лестничной клетке, они стали такими же выщербленными, с темными от времени царапинами. Да, красоту этих вещей уже не вернуть.

Но кризисная ситуация другое дело, это еще не конец. Все расклады можно поправить! Просто надо прийти в себя, и адекватно оценить сложившиеся обстоятельства. А затем понять необъяснимую картину.

— Упасть не грех. Грех, если не поднялся, — хмыкнул он сам себе. — Упавший духом гибнет раньше срока.

И отпирая дверь, буркнул неизвестно кому:

— Не дождетесь!

Коммуналку не потревожил бормочущий жилец. Квартира дремала в непривычной темноте, «милые» соседи разъехались кто куда. Лето на исходе, и тете Вале вздумалось косточки погреть у морского прибоя. А алкаши из четвертой квартиры к родне на свадьбу укатили. Деревенский банкет — предприятие обстоятельное, это не простой обмен кольцами в районном ЗАГСе. Гулять будут качественно, до конца недели. Может, не вся деревня, но братья — точно.

На кухне ничего не кипело и не скворчало, недоуменно молчали запертые в кельях телевизоры, а ванная комната радовала пустотой. На ходу сдергивая футболку, безнадежно испорченную брызгами крови, Степан направился к зеркалу. Открывшаяся картина впечатляла: ухо наливалось багровым цветом, под носом булькало чего-то розовое, а модная трехдневная щетина совершенно не скрывала кровоподтек на скуле.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов! — сообщил Степан своему отражению.

Левый глаз стремительно заплывал, и было ясно, что процесс далек до завершения. Однако делать нечего, надо мыться и искать лед в морозилке…

Укладываясь в постель и ворочаясь осторожно, Беседин думал, что бесконечный день завершился. Он ошибался.

Справка. Коммунальная квартира — это место, где проживают совершенно разные люди. Коммуналка состоит из нескольких комнат, жильцы которых постоянно мешают друг другу на кухне и других помещениях общего пользования. Если где-то и есть рай на земле, то, однозначно, он находится не в коммунальной квартире.

В коридоре загрохотало, кто-то сдавлено прошипел ругательства. Кошка, мирно дремавшая на столе, подскочила мячиком. Панически побуксовав на полированной поверхности, она стрелой сиганула под диван.

— Совсем оборзели, — возмутился Беседин на шум. — Алкаши недорезанные!

Возня в коридоре притихла, но Беседина это не остановило:

— Только заснул, блин. И вот на тебе, явились соседи дорогие! Да как же вы мне надоели… — пробурчал он, поднимаясь. А потом пообещал: — Щас вот настучу кому-то по башке.

Духота заставила еще с вечера распахнуть комнатную дверь. Однако прохлады не ощущалось, занавеска на окне еле шевелилась. Дождь собирался, собирался, ворчал вдалеке угрожающе, да так и не решился упасть. Не принес облегчения душе, хотя прогноз погоды обещал ливень и шквальный ветер. Везде обман и интриги!

Степан ненастье не любил. Но уж лучше дождь и слякоть, чем ночной зной. В комнате дышать нечем, а подлая сплит-система опять подвела — как назло, накрылась медным тазом. И разбираться с ней желания не ощущалось. Ощущалось, наоборот, ухо. Ныло ухо, как нога перед дождем. Разбитый нос тоже распух, сипя натужно, а тут еще соседей черти по стенам носят…

Подтягивая трусы, Беседин двинулся из комнаты с твердым намерением попинать ночных гуляк. Да замер вдруг в дверном проеме — не каждый день доводилось ему видеть ствол, направленный в живот.

Двое бойцов в грязном зимнем камуфляже сидели прямо на полу, посреди широкого коммунального коридора. Между ними лежал третий. Разнокалиберные тазики тети Вали, сбитые с крючков, в живописном беспорядке валялись вокруг них. А стены не было. Вместо стены искрился двухметровый квадрат черноты, окантованный синими брызгами. Мерцающий свет, схожий с неоновым, завораживал и притягивал взгляд. Однако полюбоваться красотой Степану не дали.

— Привет! — вытирая паутину со щеки, негромко произнес один из незнакомцев.

Беседин перевел взгляд на голос. Крепкий мужичок с серым лицом и пегими, пепельно-седыми волосами, выглядел устало. У второго бойца капало красным из набухшего рукава, но белобрысый громила держал автомат уверенно.

— Привет, говорю, красавчик, — повысил голос седой. — Медикаменты есть?

— У этого точно есть, — ехидно сообщил белобрысый здоровяк.

Опухшая Степина физиономия, с синяком под заплывшим глазом, вызывала живой интерес у обоих пришельцев. Они даже переглянулись с молчаливой усмешкой.

— Чего? — Беседин осторожно потрогал пластырь на лбу.

Вооруженных мужиков он навидался достаточно, и ничего особенного в грязном камуфляже не находил. А вот северное сияние, мерцающее на стене, покоя не давало.

Снова отвлек седой:

— Сами мы не местные. Отстали от поезда, так что бинт очень нужен, — серьезно сказал он. — Пожалуйста.

Ошарашенный взгляд Беседина вернулся к искрящейся стене. И он с трудом перевел глаза на полку шкафа, рядом с которым образовался черный квадрат. Не раздумывая, потянул к себе рыбацкую сумку, всегда готовую к походу.

— Автомобильная аптечка пойдет? — действуя на автопилоте, Степан расстегнул змейку.

— Пойдет! — с радостью согласился седой.

Однако вместо аптечки незнакомец почему-то схватил прозрачную коробку с блеснами. Ничего удивительного, рыбацкие прибамбасы Беседина вызывали зависть, даже у продвинутых товарищей. Ага, это седой еще воблеры не видел в коробочках, что ниже…

До Степана вдруг дошло, что «гости» — не собутыльники алкашей из четвертой квартиры. Те ведь вчера в деревню укатили, на свадьбу. И у тети Вали военизированных друзей сроду не было. Тем более что она в санатории, уже неделю как. Тогда откуда взялись эти бойцы? Опять рэкетиры пожаловали портфель требовать⁈ Странную они выбрали позицию для нападения, из положения сидя. Третий боец вообще трупом лежит, лицо все в крови…

— И еще, — добавил седой, с сожалением меняя коробку блесен на аптечку. — Чуть не забыл. Обезболивающее хорошо бы. Чего-нибудь.

— Чего-нибудь? — Степан растерянно раскрыл холодильник. — Так это, водка вот!

Заодно вынул из дверки литровую баклажку минералки. Происходящее не хотело укладываться в голове. Автоматы «Вал», черная дыра в стене, требование бинта… «Кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве». Чушь какая-то!

Запотевшую бутылку водки прибрал седой, а белобрысый парень, благодарно кивнув, припал к минералке. Степан мотнул головой, отгоняя вопросы в сторону. Сейчас речь о лекарствах! Медикаменты в доме были, и он потянул с полки круглую жестянку. Цветастая коробка из-под датского печенья издавна играла роль домашнего склада.

— Пенталгин, кетарол, анальгин… Годится, — седой боец деловито шуршал в коробке, выдергивая нужные упаковки. — А это что, антибиотики? Пойдет!

Степан продолжал пребывать в ступоре. Его взгляд снова уткнулся в мерцающее обрамление черного квадрата. Тем временем мужичок закончил раскопки на складе. Поправляя «обезболивающее» за пазухой, он ухмыльнулся:

— Не спи красавчик, замерзнешь! Значит так…

— Где Федя, командир? — перебил его белобрысый. До этого он сидел молчком, поглядывая по сторонам. — Проводник в отрубях, а переход вот-вот закроется!

Седой незнакомец оглянулся на черноту в стене. Сиреневая окантовка провала медленно таяла.

— Уходим, — решил он без раздумий.

Громила послушно поднялся.

— Да что здесь происходит⁈ — Степан всегда начинал злиться, когда чего-то не понимал.

— У проводника спросишь, когда очухается, — отрезал мужичок, кивая на неподвижного бойца. — А нам некогда, Федор отстал. Будут проблемы — звони. Держи вот за помощь.

Мужичок вложил в Степину ладонь желтый кругляш. Подобрал автомат, кряхтя выпрямился, и исчез в провале. Белобрысый качек резво рванул следом. Что характерно, вместе с минералкой.

— Эй-эй, куда звонить-то? — взвился Беседин. — А с этим проводником что делать⁈

Ему страшно не нравилось неподвижное тело на полу, но никто не ответил с той стороны квадрата. Синева окантовки пропала, а чернота бледнела на глазах. Провал затягивался, съеживаясь к центру. Степан не стал щипать себя за руку и плевать через плечо. Пребывая в прострации, досмотрел кино, пока не проявились крючки на стене. А потом заторможено развесил тазики по своим местам. Кошка, сверкая глазами с порога комнаты, возбужденно вдыхала воздух расширенными ноздрями. Усы энергично шевелились, шерсть стояла дыбарем.

— Они думают, мне это надо? — вздохнул Степан, разглядывая неподвижное тело на полу.

Сначала труп с портфелем, теперь вот труп с рюкзаком… Он присел, аккуратно повернул набок голову бойца, посчитал пульс на хлипкой шее. Коротко стриженый, с нездоровым румянцем на щеках, проводник выглядел совсем пацаном. Мальчишка годков так семнадцати. Запястья хрупкие, а костяшки на кулаках набиты хорошо. Реально боец? Но досталось парню точно так же, как и Степану — по голове. Приличная шишка на лбу, картошкой распухший нос и размазанная по лицу кровь. Неприглядную картину завершал синяк, набухающий под заплывшим глазом.

Но драка дело житейское, а вот теплая куртка вызывала недоумение. Светлый зимний «камок» на синтепоне — хорошая вещь, полезная. Но этот предмет гардероба хорош зимой! Из какой такой заполярной страны принесло этого парня в разгар южного лета? На эскимоса не похож. А где он нашел столько грязи? Нет, в таком виде солдата на диван укладывать нельзя. Да и запарится боец в зимней упаковке запросто. Придется раздевать прямо здесь, решил Беседин.

Но сначала он вынул из кобуры пистолет Макарова. Выщелкнул обойму, передернул затвор. Понюхал ствол — от пистолета явно тянуло сгоревшим порохом. Интересное кино: пацан и повоевать успел, и в рукопашной с кем-то схлестнулся. Хм…

Из косо нашитого нагрудного кармана извлек боевой нож, похожий на «Катран». Еще один серьезный ножик обнаружился в набедренных ножнах. Такой инструмент известной фирмы «Айтор» у Степана в арсенале был. Приметный нож — с пустотелой пластиковой рукояткой и компасом на отвинчивающейся торцевой крышке. Полость рукояти у этого ножа герметичная, где размещается «набор выживания». Список добра солидный: иголка с ниткой, рыболовные крючки, леска, марганцовка для обеззараживания воды, стерильное лезвие и прочие мелочи, важные в любом походе.

К поясной шлевке куртки была притянута изящная трость. Туго привязана резинкой, еле отцепил. Интересно, в какой армии мира бойцам выдают трости из черного дерева? В нашей местности джентльменов вроде бы нет… Трость выглядела серьезно — матовое благородное дерево. От стального наконечника до круглого набалдашника вилась малозаметная надпись. Клеймо мастера, что ли? Ладно, потом надо будет рассмотреть. К редким вещам Степан был сильно неравнодушен.

Обыск в карманах дал горку разнокалиберных монет. Деньги древние, потемневшие, от неизвестного производителя. Очень интересно! Но это тоже потом. Заглянул в сидор, однако там ничего особенного не оказалось. Так, стандартный набор туриста: сало и хлеб в тряпочках, армейские натовские консервы, перочинный ножик, солдатский комплект исподнего. Еще спички, соль, и всякая такая мелочевка.

А где патроны? Как же так, патронов много не бывает! И еще более странным выглядело полное отсутствие документов. Ни одной бумажки, даже карты местности нет. Всё страньше и страньше, так, помнится, заметила Алиса из страны чудес. Телефона тоже нет. Степан повторно ощупал неподвижное тело — пусто.

Да у захудалого бомжа в кармане обязательно лежит мобильник! Рядом с кредиткой Альфа-Банка. Удивительное дело! Прямо как в кино — разведгруппа в тылу врага, ордена остались в сейфе. И все-таки очень хотелось узнать место прописки героя, а также увидеть маршрут движения группы вооруженных туристов.

Разочарованно хмыкнув, Беседин перешел к раздеванию. И едва он захрустел липучками куртки, как солдат вдруг застонал и пошевелился. Неподбитый глаз раскрылся, мутный взгляд сфокусировался на Степане. И хорошо набитые костяшки ощутимо врезались в недавно битый подбородок. Зубы клацнули.

— Совсем охренел! Мало тебе дружки накостыляли? — взвился Беседин.

Он даже замахнулся в рефлекторном желании дать сдачи. Однако рука вовремя замерла — мальчишка снова отключился. Видимо, все силы забрал этот единственный удар.

Под курткой у проводника оказался бронежилет скрытого ношения. Хорошая вещь из тварона, тоже на липучках. Снимая следующий предмет гардероба, толстый свитер грубой вязки, Степан присвистнул. Они что, полярники? Ага, переход с Северного полюса совершают. Других гипотез не было, кроме как экстремального туризма по торосам. А что еще думать? В наших краях жуткая жара душит безжалостно.

Так что натуральному меху в коротких сапогах Степан уже не удивился. Как и байковым портянкам, и шерстяным подштанникам. Хотя вещица занятная, с завязочками на щиколотках. Самое интересное Беседин увидел, когда стянул кальсоны. Вернее, не увидел. А не увидел он важной детали под лобком в смысле первичных половых признаков мальчишки. Вместо этого имелся характерный розовый бутон. Не веря собственным глазам, Степан лихорадочно задрал нательную рубаху, и в искомом месте обнаружил вторичные половые признаки — явные такие признаки второго размера.

Справка. Пистолет Макарова (ПМ, Индекс ГРАУ 56-А-125), с 1951 года личное оружие в армии и МВД. В народе носит названия «Макар», «Макарон», «Макарыч».

Имелся в укладке имущества первых советских космонавтов.

Калибр 9 мм, убойная дальность стрельбы 200 м. Эффективная дальность 50 м.

В ванной было жарко. Приходилось постоянно утирать пот.

— Вот что я тебе скажу, проводник, — хмуро буркнул Беседин. — Мы странно встретились, и ты уйдешь нежданно. Доступно излагаю?

Девчонка лежала в ванне, а Степан равномерно, как грядку, поливал ее из лейки с гибким шлангом. Ванна была старинная, огромная и широкая, можно было бы раскинуться. Но незнакомка почему-то съежилась, судорожно прикрывая одной рукой первичные половые признаки, а другой — вторичные. Поначалу она пыталась вяло брыкаться, но быстро утомилась.

Здоровый глаз изредка открывался. Однако смотрел бессмысленно, лишь иногда фокусируясь на Степане. Под грудью и на бедре багровели кровоподтеки. Пройдя две войны, Беседин всякого насмотрелся, и уж эта картина страха не вызывала. Ничего, жить будет.

— Поняла, я спрашиваю? — работу он не прекращал. — Но не могу ж я тебя, всю побитую, вот сразу взять и выгнать. Неправильно будет, нехорошо. Вот отмою, просушу, полежишь часок… и адью. Сибирь ждет!

Протестующе махнув рукой, девчонка буркнула чего-то.

— А будешь драться — получишь сдачи, имей в виду, — Беседин принялся намыливать голову. — Грязи-то сколько, господи…

Подраить тощее тело мочалкой толком не удалось, девчонка мешала. Отталкивая руки, она возмущенно мычала.

— Ну и ладно, как хочешь, — не стал настаивать Степан. — Сама потом домоешь свои гендерные отличия.

Помывка завершилась обертыванием в махровый халат. Уложив сверток на двуспальную кровать, Беседин облегченно вздохнул. Дышалось здесь легче, и места на кровати хватало. Когда-то, в далеком прошлом, жена прицельно купила этот аэродром. Однако в последнее время он использовался по прямому назначению исключительно кошкой.

Передохнув, Степан развернул сверток.

— Сейчас будет неприятно, — предупредил он, выдавливая из тюбика «бадягу». — Однако надо пройтись по синякам. А что делать? Терпи, коза.

Коза терпела, но руки от груди отталкивала. Ишь ты, борец за высокие отношения! Разбитые губы намазать медом толком тоже не удалось — пришелица его слизывала, невзирая на запрет. Изведя несколько ложек, Беседин прекратил это бесполезное занятие.

— Настоящий майский мед куплен не для баловства. Непонятно сказал? Нет, что за Винни-Пух, а?

Оглядев достигнутый результат, Степан вытер руки. Можно было бы, конечно, еще раз обработать кровоподтеки. Но хватит на сегодня испытаний, потом видно будет. Сорок капель валокордина девчонка запила холодным чаем. Пискнула чего-то, когда халат менялся на простынь, и отключилась, посвистывая разбитым носом.

Из-под дивана, высунув усы, возмущенно фыркала кошка.

— С неба звездочка упала… прямо на Гагарина, — пробормотал себе под нос Степан. — Осталось только понять, что же в действительности произошло.

Первым делом он осмотрел коридорную стенку, и ничего нового не обнаружил. Стена как стена. Древняя, давно требующая побелки стена. Требовать, конечно, она может. Только какой житель коммуналки соберется делать ремонт в общем коридоре? Если он в здравом уме, разумеется. Так что ответа не будет, риторический вопрос.

Постучал по штукатурке — не валится. Хорошо это или плохо? Бог его знает. Ладно, главное, не валится. Потолок тоже изменений не претерпел: вековая пыль, трещины, кое-где вездесущая паутина. И, как бесспорное свидетельство пришествия инопланетян, блестит свежая грязь на полу. Отдельной инородной кучей валяется обмундирование девчонки. Однако бедненький прикид. Прямо говоря, дрянь гардероб, совсем не эксклюзив. Вряд ли за этот винтаж уфологии станут драку устраивать.

Закончив ревизию стены, Степан неспешно обмылся под душем. Забрал кипящий чайник с плиты, и вернулся в комнату, чтобы разглядеть тросточку. Теплый материал цвета темного шоколада, рукоятка с закругленным набалдашником. Макассар? Нет, скорее палисандр. Турняк его бильярдного кия сделан именно из такого дерева.

Осматривая трость со всех сторон, Беседин случайно нажал на бугорок еле заметной кнопочки. Рукоять с легким щелчком отделилась от шафта, в руке оказался стилет. Приличный стилет, длиной не меньше локтя. Клинок отчетливо пах кровью и смертью. Ты смотри, какая боевая девчонка, саблей помахать успела! Однако оружие грязи не любит, придется почистить… Почистил и отложил.

Снова помыл руки, налил себе чаю. Теперь очередь смотрин дошла до монеты, подаренной седым бойцом. Ничего не скажешь, солидная тяжесть. Золото, скорее всего. Профиль неведомой царствующей особы. По окружности надпись «Императрица Елизавета». Дата: «1751». Достоинство не указано. То ли талер, то ли гульден. А может быть, дублон? Задачка… Ладно, в любом случае золото.

Когда-то, на заре юности, Степан болел нумизматикой, собрал целый альбом разномастных денежных знаков. Клуб-толкучку в парке Горького регулярно посещал. Но постепенно осознав, что нельзя обнять необъятное, сосредоточился на коллекционных российских рублях и монетах времен СССР. При кажущейся простоте тема оказалась настолько интересной, что завел знакомства в Сбербанке. Инвестиционные и юбилейные монеты не всегда лежали в свободной продаже, а иметь хотелось. Куда ж без этого, приятно все-таки обладать редкими вещами.

Но то его личные дела! А последний час жизни больше походил на фрагмент фантастического фильма. Пришельцы, кальсоны с завязочками, черный квадрат на стене… И желтая монета. Однако эта монета реальная, черт побери. И тепло руки бойца, ее вручившего, было реальным, человеческим. Самым правдоподобным объяснением того что произошло, можно было бы назвать сон или бред. Но щипать себя за ухо не имеет смысла. Оно болит и без этого. Поэтому оставалось одно: спросить у интернета. Он умный.

Ноутбук запустился без понуканий, послушно отрабатывая задание. Поиск по ключевым словам сложности не представлял: «НЛО с инопланетянами». Сеть мгновенно выдала миллион результатов запроса. Однако взгляд застрял на верхнем и сенсационном заголовке: «В конце августа начнется инопланетное вторжение». Интересно! Степан приступил к чтению.

«Нас ждет инопланетное вторжение! Такое заявление на собрании военных и космонавтов, контактировавших с инопланетным разумом, сделал эксперт в области НЛО, экстрасенс и контактер Ричард Аткинс. На собрании также присутствовали люди, пережившие похищения инопланетянами. Заявление приковало внимание всех собравшихся. Контактер сообщил, что существует девяносто процентная вероятность инопланетного вторжения. Правительство США находится под контролем рептильных инопланетян уже в течение многих лет, — сказал он, — и сейчас правда будет раскрыта. Будут реки крови и невиданные стихийные бедствия. Конец света настанет для многих. Выжившие будут порабощены инопланетными существами. Наше существование для инопланетян представляет интерес, чтобы использовать людей в качестве рабов. Восемнадцатого августа рептилоиды прибудут на нашу планету».

— Неужели? — пробормотал Степан. — Да ну на! Ни черта они не знают. Контактеры, блин, экстрасенсы… Вторжение уже началось, и первая жертва — это я!

Вот только пришельцы, посетившие нас этой ночью, до грозных рептилий как-то не дотягивают. Наоборот, их проводник очень похож на обычную девчонку. Худющую, побитую девчонку, прибывшую в замызганном камуфляже.

Степан оглянулся: накрытое простынкой, с шикарным фингалом под глазом, инопланетное существо сопело в две ноздри с переливами. Разве таким образом начинается порабощение? Сомнительно…

Оглядывая стены, по широкому коммунальному коридору он прошлепал к входной двери. Подергал за ручку, невзирая на накинутый крючок. Тяжелый кованый крючок пропустить взглядом было сложно, но все-таки подергал. Хотя чего тут проверять? Ведь и так прекрасно знал, что за собой замок запер и крючок накинул. Вздохнул, подкидывая в руке тяжелую золотую монету. Нет, обычным путем гости не входили. Тогда как? В коридоре окна не предусмотрены, а двери коммунальных соседей заперты.

О таком варианте, как беспрепятственное пронзание стен, думать не хотелось.

К паранормальным явлениям Беседин относился со здоровым скептицизмом. Он придерживался мнения, что ясновидение и телепатия — скорее шарлатанство, чем феномен. То есть обычный продукт желтой прессы, гоняющейся за сенсациями. Легенды инков о мгновенном перемещении человека в пространстве — миф и сказки. А байки про Бермудский треугольник давно вызывают зевоту. Фантастика и мистика это! В конце концов, законы физики никто пока не отменял.

С другой стороны Степан понимал: не стоит прятать голову в песок, отказываясь верить собственным глазам. Пусть слабые духом люди включают перцептуальную защиту! Стремление не замечать странное для них естественно. Люди не любят то, что не укладывается в привычное мировоззрение. Отмахнуться легко, и проще всего это непонятное назвать мистикой и бредом. Многие так делают, переступая через себя. Однако сегодня не тот случай, плевать и забывать Степан не собирался. Надо подумать. И с улицы посмотреть.

Справка. В Великобритании действует служба доверия для людей, встречавших инопланетян. Опытные психологи по телефону оказывают профессиональную помощь каждому, кто сталкивался с НЛО или был похищен пришельцами.

Ночная улица была пустынна. И стена дома в бледном свете фонарей выглядела обыденно. Всё как и раньше: розовая штукатурка, вся в бурых потеках, бесформенные бугры забеленной напрочь лепнины. И обшарпанные углы. Единственным украшением фасада являлась проржавевшая водосточная труба, которая замысловатыми загогулинами огибала карнизы.

— Только пули свистят в проводах, тускло звезды мерцают, — пробормотал Степан, озираясь.

Цвет этого дома всегда вызывал у него медицинские ассоциации. Так на раненом бойце выглядят бинты, небрежно выстиранные в походе и намотанные повторно. Дом, выстиранный неоднократно, этот поход выдержал.

Предания гласили, что когда-то давно, еще до революции, некий богатый купец подарил своей даме руку и сердце. И этот трехэтажный особняк. С фонтаном во дворе, конечно. Однако красивая беззаботная жизнь продолжалась недолго. Купца расстреляли, дом пограбили. А дальнейшие революционные преобразования привели к новому образу жизни — в клетушках под названием «коммуналка». Дама сердца при этом куда-то пропала, что в те времена редкостью не считалось.

После гражданской войны преобразования продолжились. Фонтан во дворе разровняли и засыпали, ворота с решеткой чугунного литья выломали из арки. Красивый забор растворился сам, незаметно разобравшись по кирпичику. Внутренний дворик, искусно мощеный штучной брусчаткой, безжалостно закатали в асфальт.

В Отечественную войну дом серьезно пострадал от авиационной бомбы, которая прошила его насквозь. Прошла от крыши до подвала, но не взорвалась. Здание удар приняло достойно. Его подлатали, а позже прихлопнули четвертым мансардным этажом, похожим на кавказскую кепку. Древний особняк и это надругательство над барокко выдержал. С тех пор он стоял как прежде, вопреки многочисленным капитальным ремонтам. Общество охраны памятников регулярно пугалось коричневой металлопластиковой крыше и ядовито-розовому фасаду. Но кто их слушал когда-нибудь?

И сейчас на этом фасаде ничего нового не наблюдалось. Ни строительных лесов, ни «вышки», ни люльки. Даже элементарной веревки для альпинистов не висело! И, ясное дело, никакого черного квадрата снаружи прилеплено не было. Ни на уровне третьего этажа, ни по всему фронту картины. Обычная стена, взгляду не за что зацепиться. Хм…

— А что случилось? — раздался женский голос.

Степан, меланхолично озирающий здание, обернулся. Возле него притормозила хорошо поддатая парочка: черно-белый мужчина в галстуке, накрывающем солидное брюшко, и хрупкая дамочка в брючном костюме похожего контраста. Облаченные в одежду строгого кодекса, эти граждане явно припозднились на корпоративной вечеринке.

— Ничего такого не замечаете? — неопределенным вопросом ответил Беседин.

— Хм… — толстяк оторвал взгляд от стены, чтобы с подозрением уставиться на Степину живописную физиономию.

— Ой! — задрав голову, дамочка икнула. — Дом качается!

— Не-е, сегодня землетрясение не передавали, — нетрезвым голосом возразил мужчина. Махнув рукой, он приложился к жестяной банке «Фанты», практически незаметной в добром кулаке. — Я прогноз погоды слышал. Дождь будет.

Женщина живо отреагировала:

— Так чего стоим, Веня⁈ Пошли уже, а то щас как ливанет!

Позавидовать простым житейским проблемам Степан не успел. Едва он вернулся к обозрению фасада, как офисную пару сменил полицейский наряд. Охрана правопорядка тихо подкралась сзади, и выдала их рация, пробурчавшая сквозь грозовые помехи замогильным зовом:

— Алтай, Алтай! — не дождавшись ответа, рация прохрипела еще что-то невнятное. И вдруг совершенно другим, командирским голосом, четко рявкнула: — В камеру! Борзых в камеру, я сказал!

Беседин обернулся.

— Документики, гражданин, — индифферентно, через зевоту, потребовал полицейский сержант.

Патрульный страж не вникал в далекие переговоры. Он разглядывал затрапезную футболку возможного нарушителя порядка.

— Какие, к чертям, документы, когда землетрясение⁈ — возмутился Степан, подтягивая шорты. — Выскочил, в чем был!

— Землетрясение? — сон с сержанта слетел в одно мгновенье. Он даже прикрутил громкость на рации. — Где?

— Вот и я смотрю: где, — солидно ответил Степан. — Прогноз погоды обещал дождь. А тазики с крючков почему падают?

— Тазики падают? Пить надо меньше, — интерес к странному смотрителю дома был моментально потерян. — Идите уже спать, гражданин!

Конечно, наскоком проблему не решить. Так думал Степан, поднимаясь по лестнице. Есть многое чего на свете, что и не снилось друзьям Горацио. Загадок в этом мире полно, не каждые явления понятны и объяснимы. Взять, к слову, пирамиды. Черти когда построили эти искусственные горы. А кто, как и зачем? Что за лучи пирамиды выпускают в космос? Сплошные вопросы.

Однако то, что кажется непонятным, завтра может оказаться элементарно простым. Не сразу, а после внятного пояснения умным человеком. История помнит множество случаев, когда на людей снисходило озарение. Проблемы разом решались и загадочный туман рассеивался. Степан читал об этом. На Ньютона, помнится, снизошло перезревшее яблоко. Стукнуло по голове, когда он под яблоней лежал. И сразу результат — полный текст закона всемирного тяготения. Даже дети теперь, прочитав учебник, рассуждают меж собой о гравитационном поле Земли. Вот как оно оказалось: сначала было совсем непонятно, а потом гений враз по полочкам все разложил!

Вообще, много чудного всего происходит с гениями. Вспомнить, например, Александра Сергеевича Пушкина. Спал человек, спал, вдруг как вскочит… И пошел строчить: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты». И так пять листов. Записал, пошел спать дальше. До следующего гениального стихотворения. И где те, кто пробовал повторить нечто подобное? Сотни лет прошло.

Или взять Менделеева, химика известного, который знаменитый сорокаградусный напиток изобрел. Тот вообще таблицу Менделеева во сне увидел. После того, как напиток чудный изобрел, он спать стал много. Спал он, как обычно, после обеда, спал — и на тебе: таблица Менделеева. Не просыпаясь, законспектировал таблицу карандашиком, а на следующий день очнулся великим человеком.

К сожалению, Степан Беседин — не Менделеев и не Ньютон, разгадки в голове не наблюдается. К жене Оксане, помнится, захаживала подружка Люся. Парикмахерша, свято верящая в мистику и чертовщину. Эта крупная во всех смыслах женщина в спиритическом сеансе могла вызвать дух кого угодно — того же Ньютона, с целью познания очередной тайны и просто поболтать.

Степан представил себя в загадочной темноте, с грудастой Люсей за одним столом. Черная скатерть, едва освещенным мерцающей свечкой, призрак Менделеева, и задушевный разговор об инопланетянах. Представил, после чего непроизвольно заржал. Нет- нет, как ни хочется, а придется инопланетную версию с пришельцами, проходящими сквозь стены, принимать за базовую. Ведь своими глазами все видел! Просто, добрав информации, с этим нужно спокойно разобраться. Но для начала следует поспать.

Справка. И все кричат «Ура!»

И все бегут вперед,

И над этим всем новый день встает.

На работу Беседин проспал. Ничего удивительного, почти до утра ворочался, переваривая события. Девчонке синяки пару раз смазал, и себе заодно. А вот кошка привыкла завтракать по расписанию. Посидев в растерянности у пустого блюдца, она утомилась мучить себя голодом, и пришла на диван руку лизать. Степан подскочил, однако вместо холодильника направился к бывшему семейному ложу. Кошка недоуменно фыркнула — тут кушать пора, а хозяин квартирантке лоб трогает и простынку поправляет. Делать ему нечего!

— Ну что, подруга, будем вставать? — Степан заметил, что девчонка не спит, реснички предательски вздрагивают. — Как это ни грустно, у нас расходятся дороги. Прощай, любимая, прощай.

— Плохо мне, — отвергая иронию, прошептала пришелица. — Не дойду… Можно еще полежу? Я тихонечко буду.

— Можно, конечно, — невозмутимо согласился Степан. — Пока я завтрак готовлю, лежи. А потом расскажешь мне, что здесь произошло. За что тебя поколотили. Зачем тебе пистолет, а твоим дружкам — автоматы. Как ты умудряешься пронзать пространство и время. И все такое.

Прядая ушами, кошка заинтересованно внимала интонациям хозяина.

— А потом я уйду на работу, — продолжал вещать Степан. — Но перед этим ты наденешь свои камуфляжные штаны на лямках. И, как обычно, нырнешь в коридорную стенку. Таким способом вы приучены передвигаться?

Девчонка кивнула.

— Вот и хорошо! — удовлетворенно кивнул он. — Тазики я на всякий случай снял. Доступно излагаю?

Девчонка часто заморгала одним глазом, по бледной щеке потекла слеза. Второй глаз, заплывший окончательно, слезился и без этого.

— Нет-нет! — возразил Беседин, протягивая бумажную салфетку. — Не мечтай. Гармония моего мира разрушилась, и ты топчешь его остатки. Уходи как волна, я не буду искать. Ага?

— Сейчас не могу… — голос был еле слышен. — Сил нет.

— Подумай сама, — зашел Степан с другого краю. — Вот оставлю я тебя одну в квартире, а ты упакуешь мои вещички, и привет? Все, что нажито непосильным трудом?

— Да нет, ты чего? — она снова заморгала целым глазом. — Зачем мне это?

Такой аргумент Степана не убедил:

— А может, тебя в полицию лучше сдать?

— Не надо меня сдавать… Ты не враг. И не злой, — булькая распухшим носом, пришелица жгла умоляющим взглядом. — Я могу заплатить. Помоги, а?

А вот это предложение разозлило Беседина.

— Ишь ты, заплатит она! Тоже мне, нашлась миллионщица. Не было такого уговора. Между прочим, здесь не приют для бездомных. Так что, рота, подъем! Удобства в ванной, бельишко просохло давно, висит на веревке.

Степан развернулся и пошлепал на кухню. Хват уже разговоров, на работу пора!

Он раскладывал омлет по тарелкам, когда прибежала кошка. Она мявкнула и лапой тапок тронула. Неслыханное дело, чтобы Лиса голос подала! Зовет домой, что-то случилось. Вытирая руки на ходу, он рванул в комнату. А кошка, задрав хвост трубой, бежала впереди. Оглядываясь, дорогу показывала, чтоб никто не заблудился.

Нагая туристка белым кулем лежала на полу, из носа текла кровь. Беседин лихорадочно ощупал шею. Сердце билось, слава богу, жилка пульсировала.

— Нет, ты видела? На минуту нельзя оставить! — пожаловался кошке он, укладывая пришелицу на диван.

Лиса согласно муркнула, и с чувством выполненного долга принялась вылизываться. Однако ритуал контроля не забывала. Временами замирая, из-под задранной ноги поглядывала искоса.

Степан задумался, почесывая щеку. Девчонка дышала еле заметно, грудь практически не вздымалась. Она видимо, все-таки встала. Собиралась надеть халат, да не вышло — грохнулась в обморок. Плохо дело…

— Надо это тощее тело в больницу везти, — сообщил он кошке. — Не дай бог, если серьезное что.

Жалко девчонку. Ноги точеные, крепкие, попка круглая. Приятную картину портили ребра — вон как торчат! Живот натурально к спине прирос.

Салфетками он убрал кровь из-под носа девчонки. И хотя уже не текло, в голову закралась мысль: а может, «скорую» вызвать? Хм… Можно, конечно, но вряд ли разумно. Они же вопросы задавать начнут. Как эту дылду зовут, где живет. Паспорт спросят, медицинский полис. И что отвечать? Нечего. Скажешь честно, что из стены с дружками выпала — сразу заберут в психушку. Причем обоих. Нет, «скорая» отпадает. Да и своим ходом быстрее получится. Но потом — сразу к стенке! Давай, давай, до с-с-свиданья! Прощай, труба зовет. Собственных проблем выше крыши.

Мобильник хранил множество номеров, нужных и не очень. Но телефон подходящего врача, конечно же, там нашелся. Кандидат наук Карен Осипов заведовал диагностическим медицинским центром, дополненным крошечным стационаром на десяток коек. Класса «люкс» или, как сейчас модно говорить, «онклюзер». Лечение здесь выходило в копеечку, однако карточка добровольного медицинского страхования многое покрывала. Иногда этого казалось мало. Тогда выручали теплые отношения с заведующим, чье больничное компьютерное оборудование обслуживала Степина фирма.

За очередные закупки оргтехники Осипов получал откат, за который каждый раз проставлялся. Прочие причины они со Степаном обмывали в бильярдной. А еще партнеру регулярно требовалась обналичка, помощь в личных компьютерных проблемах, другие бухгалтерские хитрости… Так что на хорошее отношение рассчитывать можно однозначно.

Поглядывая через зеркало на заднее сиденье, Беседин нацепил гарнитуру:

— Карен, у меня проблема.

Хилое тело, упакованное в халат, не подавало признаков жизни. Однако в любой момент девчонка могла вскочить в горячке. Поэтому Степан на всякий случай завязал рукава узлом, а пояс затянул покрепче. Машину он вел медленно, аккуратно, чтобы не растрясти больную. Да и не хотелось нарываться на гаишников. Как будешь потом объяснять, что тушка трупа самостоятельно из стены выпала? Не поймут-с…

Санитары уже ждали во дворе. Без лишних слов перегрузив пациентку, они повезли каталку внутрь. Степан пошел рядом.

— Ну что, сдал-таки? — зашипела вдруг болезная. Целый глаз открылся, девчонка задергалась. — Выслужился, козел?

Она выскочила бы из халата, но рукава были завязаны прочно. Степан поразился такому резкому пробуждению:

— Кому-то совсем мозги отшибло, — диагноз его был категоричен. — Ты очнись сначала, коза! Здесь не кутузка, а больница. Знакомое слово? Чего молчишь?

Связанная туристка послушно очнулась — зыркнула налево, потом направо. А Степан хмыкнул:

— Удивительно? Больница — это где людей лечат, особенно на голову контуженных. Ясно тебе?

— Хм… — ответ междометием был непонятен, но дергаться девчонка прекратила.

— Надо было тебя выкинуть еще вчера, — убежденно заявил Степан. — Вслед за твоими дружками.

— Да?

— Ага. И знаешь, что не позволило мне совершить столь разумный поступок? — вопросил он, и сам же ответил: — Слишком большое и доброе сердце.

— Да ну, — недоверчиво пробормотала девчонка. Разбитые губы сложились в ироничную фигуру.

— Ладно, проехали. Вечером тебя заберу, и лично в стену зашвырну, — миролюбиво продолжил Степан. — С глаз долой, из сердца вон, так всегда кончается. Понятно излагаю?

— Не врешь? — обмякла она. — Смотри, я тебе денег обещала, у меня есть. Я отдам!

— Ладно, — отмахнулся Беседин, — позже заеду, тогда и поговорим. Вопросов, понимаешь ли, много накопились.

— Да?

— Кстати, — припомнил он правила поведения на допросе. — Не вздумай здесь правду говорить. Куда шла и, главное, откуда пришла. Иначе сразу в дурдом переведут! Ты ничего не помнишь, понятно? Голова болит? Мошки перед глазами летают? Вот! Классная отмазка: тут помню, тут не помню.

— Иди сюда, — девчонка моргнула неподбитым глазом.

Санитары индифферентно катили груз, переговариваясь о чем-то своем. Тем не менее, Степан наклонился.

— Ты тоже не вздумай болтать, — прошептала она. — Никому! Вообще. Особенно ФСБ.

— Почему?

— Погубят… — она передохнула, и добавила еле слышно: — Не сдавай меня, пожалуйста!

— Вот заладила одно и то же! Понял уже, что в кутузку нам противопоказано, — усмехнулся Степан.

— Не сдашь? — по щеке снова потекла слеза.

— Не сдам, ясное дело, — согласился он. — Русские не сдаются! Отлежишься здесь, чайку попьешь. А потом домой рванешь. «Ты уйдешь навсегда, не сказав как мне жить», ага? Потому что, как дальше жить, мне самому надо хорошенько подумать.

Каталка остановилась у лифта с надписью «для персонала».

— Документы больной, — один из санитаров протянул руку.

— Документы у Карена Осипова, — быстро ответил Беседин. — Он сам все оформит.

Санитар равнодушно пожал плечами. Двери лифта открылись, и он знаком показал Степану, что дальше ему хода нет. Что ж, логично. Для посетителей больницы вход придуман с другого, парадного крыльца. И, как ни крути, а туда придется идти.

Форт-Мид, город Лаурел,

штат Мэриленд.

Спину заклинило в самый неподходящий момент. Едва Джейн Вагнер нагнулась к распахнутой двери джипа, как раскаленное шило ударило сзади. Пронзило так, что нога вспыхнула от поясницы до пятки. Ясное небо вдруг почернело. Боль острыми звездочками резанула по глазам, а руки судорожно вцепились в спинку кресла. Джейн так и замерла на месте, согнувшись в двусмысленной позе.

— Проклятые кондиционеры в чертовом Форт-Миде, — прошипела она, боясь пошевелиться. — Угораздило же так не вовремя!

Впрочем, трудно представить себе ситуацию, удобно совместимую с радикулитом. Здесь русские хорошо говорят: «любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь». И хотя это был далеко не первый приход «прострела», острота ощущений не утратила новизны. Струйки пота вперемешку со слезами сбегали с носа, капая на белую кожу сиденья. А боль, коварная гиена, скалясь острыми зубами, ждала малейшего движения, чтобы вновь выскочить из классически выбранной засады.

Противостояние в известной интеллектуальной игре «замри» проиграл, конечно же, человек. Не хватало еще, чтоб сотрудники увидели это постыдное зрелище, вот будет разговоров! Джейн никогда не была самоироничной, а уж шутки в свой адрес воспринимала трагически. Хрупкая блондинка осталась в прошлом, теперь она представляла собой плотную даму с серьезной должностью. И тенденция, в смысле плотности, неумолимо прогрессировала — достаточно было пролистать фотографии мамы в семейном альбоме.

Немного бодрило симметричное движение по служебной лестнице, но совсем немного. На карьеру она имела понятное влияние, с фигурой можно было бороться диетой и пробежками. И только «прострел» совершенно игнорировал усилия врачей, появляясь внезапно, когда ему вздумается.

Постанывая и кряхтя совсем неэротично, Джейн кое-как взобралась на высокое сиденье. Не удержалась — вскрикнула от очередной бомбы, стрельнувшей в пояснице. Помедлила, передыхая, запустила двигатель… и включила климат-контроль. В лицо хлынула только что раскритикованная, но такая необходимая прохлада. Сразу стало легче, ведь липкая жара осталась за тонированным стеклом.

Коварная боль никуда не делась, она просочилась следом. И на каждое движение кидалась стервятником, вгрызаясь в спину когтями. Русских писателей Джейн читала с удовольствием, без принуждения. Свое состояние она могла бы охарактеризовать строчками: «то как зверь она завоет, то заплачет как дитя».

А звать-то на помощь нельзя! Раскрывать сослуживцам свои маленькие секреты недопустимо — тщательно построенный имидж рухнет в один момент. К своей репутации в разведке она относилась весьма трепетно, заработанный годами вес следовало оберегать. В самом деле, не будет же она, подобно чокнутому роботу из «Звездных войн», ковылять обратно в офис, на глазах у встречного потока!

— Ну давай, тряпка, соберись, — приказала она себе, пристраивая одеревеневшие ноги на педали. — Ужинать давно пора!

Тряпка собираться не хотела, а наоборот, остро желала умереть без мучений. Только перед этим мечталось прилечь и поплакать. Но для этого предстояло добраться хотя бы до порога, поэтому пришлось заставить себя ехать. Дома ждало последнее серьезное испытание под названием «поход в туалет». Она его выдержала и, как была в брючном костюме, так и рухнула на диван.

Именно здесь Джейн почувствовала, что такое простое человеческое счастье. Сегодня счастьем было лежать тихо, обложившись подушками. При этом глотком виски задабривая боль, уснувшую под боком. В душ успеется потом, сначала надо отлежаться. Точно у русских говорят, нет худа без добра. Можно полежать тихонько и подумать спокойно.

На берегу реки духота не давила. В открытое окно дул легкий бриз, и где-то, конечно же, играл блюз. Подумать ей было о чем: в далекой России все пошло наперекосяк. Тщательно спланированная операция вышла из-под контроля. Портфель пропал, курьер убит. И Сэм молчит, скотина, два дня не выходит на связь.

Шефа в таком негодовании Джейн еще не видела. Он яростно брызгал слюной, не заботясь о выражениях. В принципе, ничего удивительного тут не было: выигрывает команда, проигрывает тренер. Пора привыкнуть. Но привыкнуть к истерикам шефа, как оказалось, невозможно. А ведь недаром говорят, что все болезни происходят от нервов! Вот и в спину вступило не просто так, а рикошетом от стресса в кабинете шефа.

Задача, неделю назад поставленная начальством, не представлялась Джейн Вагнер сложной. Ей поручалось отследить канал, по которому двигается портфель. Затем зафиксировать фигурантов. И на последнем этапе совершить изъятие, как рекомендовал классик — «без шуму и пыли».

Действовать предстояло против любителей. Так что, лишившись портфеля, они должны были молчать, а если жаловаться — то маме. Или друг другу, на всем обратном пути до Севастополя.

Справка. Агентство национальной безопасности (АНБ) создано для радиоэлектронной разведки. АНБ является наиболее закрытой спецслужбой США, устав Агенства засекречен. Известно лишь, что агентство освобождено от любых ограничений на ведение разведки связи. Сотрудникам АНБ запрещено писать мемуары. Разглашение сведений об агентстве (бюджет, численность персонала, структура) запрещено законом.

АНБ занимается прослушиванием телефонных разговоров, перехватывает сигналы радаров и станций наведения ракет, оказывает поддержку операциям вооруженных сил. Кроме того, АНБ обеспечивает безопасность линий связи при передаче секретной информации.

АНБ внедрило систему глобального шпионажа «Эшелон», которая контролирует все каналы связи, от переговоров по мобильным телефонам до сообщений электронной почты. АНБ также занимается промышленным шпионажем, оказывая помощь американским фирмам в борьбе с их конкурентами.

Карен Осипов, жизнерадостный толстяк, поднялся навстречу. По доброй армянской традиции он обнял Степана на пороге кабинета:

— Здравствуй, дорогой! Заходи, гостем будешь! Чай, кофе? — давно обрусевший армянин характерно выговаривал «р». И, конечно же, кавказскую широту души не растерял. — А может, коньячку? Есть «Ахтамар». Настоящий, из Еревана!

— Коньяк с утра? — засомневался Беседин.

— Ты не смотри, что наклейка невзрачная, — Осипов выдернул пробку и дал понюхать. — Главному санитарному врачу Еревана наливал сам директор ереванского коньячного завода! А знаешь, где лечится главный санитарный врач Еревана?

Степан не знал.

— У меня он лечится! — Осипов победно улыбнулся. — Ну что, будешь пробовать чистый нектар?

Отказаться было невозможно:

— Только если чуть-чуть…

— Конечно, чисто символически. Для бодрости, — Карен плеснул в бокал Беседину пару капель, как и обещал. — Однако видок у тебя! Как только угораздило, э?

— Шел, упал, очнулся, гипс, — криво улыбнулся Степан.

— Но жив, слава богу. А ваше здоровье мы за ваши деньги излечим! Ха-ха! Давай рассказывай.

Версию Степан предложил незамысловатую, но железную — ночью напали хулиганы, после отпора бежали. Девчонку нашел на опустевшем поле боя. Все.

— И документов нет? — задумался Осипов, поглаживая бокал. — И не знаешь, как зовут? Ты провел ночь с женщиной под одной крышей, и имени даже не спросил⁈

— Да ты посмотри на эту женщину! — воскликнул Беседин. — Кожа да кости, узник Освенцима! Шишка на лбу, ухо лопухом. Нос картошкой, а вместо глаза большой синяк.

— Примерно такой портрет я наблюдаю напротив, — поддакнул Карен. — Два сапога пара. Садомазохизм, как редкая форма выражения любви.

— Да спала она все время, — снова вскинулся Беседин. — А я на диване.

— Конечно, — усмехнулся Карен. — Одинокая девушка одиноко спала голышом в твоем халате. Всю ночь. И без документов.

Степан поперхнулся. Медбратья успели доложить!

Разговор прервал поднос с аппетитными бутербродами, выставленными на стол не менее аппетитной секретаршей шефа. Пуговка расстегнута, крутая грудь третьего размера, лифчик не предусмотрен… За стеклянной стенкой, в приемной, щелкала по кнопкам компьютера такая же писаная красавица. Что характерно, в таком же безукоризненно-белом, накрахмаленном халатике. И где это Осипов классических блондинок находит? Наверно здесь, в этом медицинском центре клонирует…

— Карен, а куда ты сплавил свою ворчливую грымзу?

Осипов хитро улыбнулся:

— Зоя Ивановна на пенсию пошла.

— Давно пора! — Беседин ухватил с подноса угощение. — И вынужденная замена тренеру удалась.

Степан имел в виду, изменения пошли на пользу. Глаз радовали не только блондинки — после ремонта стало светло, стильно и красиво.

— Чего? — не понял собеседник.

— Стало краше, говорю, — невнятно промычал Степан, энергично двигая челюстями. — У вас в больничке горячее питание есть?

— Да, конечно, — Осипов удивился странному вопросу. — Четырехразовое.

— Отлично! — Беседин махнул бутербродом. — Организуй девчонке четырехразовое питание. До обеда. А после обеда — полдник и ужин.

Карен нахмурил густые брови.

— Степан, чего-то я не догоняю. Зачем тебе это надо?

— Так вышло.

Осипов всплеснул руками:

— Незнакомый человек! Без документов! Ну подобрал, ну привез в больницу — молодец! На этом твоя геройская миссия выполнена. Сейчас окажем пострадавшей первую помощь, и привет.

— В смысле?

— Дальше пусть полиция разбирается.

— Не надо привет! В смысле, не надо полицию, — вскинулся Степан. — Она обещала заплатить! Учти, ты в доле.

— Хм… Это меняет дело, — сразу согласился Карен. — Деньги лишними не бывают. Но в полицию заявить придется. И зарегистрировать в приемном покое, что ты привез неизвестную пострадавшую. Нет-нет, дорогой, и не проси. Не могу. А вдруг помрет? Мне проблемы не нужны.

— Ладно, — великодушно махнул в ответ Степан. — Регистрируй. Так и пиши: со слов Степана Беседина, поступил больной… хм… его племянник Степан Беседин, четырнадцати лет. Документы, хм… дядя обещал подвезти позже.

— Завтра? — предположил Осипов.

— Например, завтра. И пока у меня денег нет, лечение пиши на мою карточку ДМС. И палату тоже. Болезни у нас похожие, но лежать мне тут, в отличие от племянника, некогда. Само рассосется.

Он с сожалением облизнул палец. Бутерброды были хороши, но очень уж крохотульные. А халява кончилась, секретарша больше не принесет. Как ушла к себе, так моментально принялась щелкать по клавиатуре. Умеет же Осипов строить рабочие процессы!

— Лечащий врач у нас будет Костя? — Степан с трудом оторвался от изучения рабочих процессов, протекающих за стеклянной стеной.

— Конечно, — подтвердил Осипов. — Ты же его знаешь. Скала! Наш человек. Зайди к нему, кстати. Пусть и тебя заодно посмотрит.

— Зайду-зайду, — отмахнулся Беседин и вопросительно посмотрел на бутылку. «Ахтамар» в самом деле оказался нектаром.

— Хватит, — грозно сдвинул брови Осипов.

А потом и вовсе убрал лекарство в сейф.

— Не факт, — возразил Степан. — Большой не факт!

— Двадцать грамм — лечебная доза, — не повелся доктор.

И захлопнул дверцу.

— Ладно, — легко согласился Беседин. — Тогда для персонала запускаем твою версию.

— Какую?

— Ту, что ты сначала озвучил, про садомазохизм. Сказ простой: мы с любовницей подрались, и я привез ее инкогнито, для лечения под псевдонимом.

— Степан, ты же здесь всех сестричек перегладил, перещупал… и если бы только это, господи прости, — засомневался Осипов. — А как возмутятся⁈

— Плохо ты, ахпер джан, знаешь русский менталитет, — хмыкнул Степан. — Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется. Но какая любовь без мордобоя⁈ Будут судачить, шептаться, конечно. Но вряд ли стуканут. Им полиция здесь не нужна.

— А кому она нужна? — философски заметил Карен. — Впрочем, мы им тоже по барабану.

— Днем заеду, проведаю, — Беседин поднялся. — Может, чего надо? Я подвезу.

— Цавт танем.

— Чего⁈

— Ничего не надо, все сами сделаем. Армяне так говорят: «отнимаю твою боль». Так что не волнуйся, у нас серьезное заведение, — Карен протянул руку. — Иди, работай. Никто не заберет твою сексуальную анорексию, если только в розыск эти синяки не объявлены. Впрочем, кого в наше время интересует бомж? Пока менты проснутся, пять раз успеем вылечить.

Телефонный разговор по защищенной связи:

— Алло, Зимина дайте.

— Слушаю.

— Илья Сергеич, в коммуналке портфеля нет!

— Черт побери… Хорошо посмотрели?

— Да мы все перерыли! Два раза.

— Ладно, проехали. А что есть?

— Кошка есть, дикая. На лису похожа. Хотел погладить — бросилась как собака, всю руку исцарапала!

— Понятно. Получишь вместо больничного листа сорок уколов в живот.

— Зачем это⁈

— От бешенства.

— Я в порядке, Илья Сергеич!

— Вот и докладывай по существу.

— Есть докладывать по существу! Под кроватью обнаружено помповое ружье «Бекас» двенадцатого калибра с коллиматорным прицелом.

— Под кроватью⁈

— Да. А на столе два травматических пистолета, диктую по буквам: «Grand Power T10»…

— Так…

— И «Tanfoglio Inna»…

— Так…

— А за диванной подушкой пистолет Макарова!

— Интересно девки пляшут… Оружейный склад какой-то. Пистолеты разложены кругом, ружье под кроватью. Николай, зачем ему это? Под рукой чтоб было? Он что, осаду держать собрался?

— Да, похоже на оборону, Илья Сергеич, ружье картечью заряжено. Но важно не это. Травматика чистая, а из «Макара» недавно стреляли.

— Ах, вот как? Курьер на проспекте убит из пистолета Макарова… Ствол на экспертизу! По полной программе, срочно! Что еще?

— Фотографии на стене. Довольно свежие. Объект с «вованами». Все в «комках», вооружены, а этот с пулеметом в обнимку улыбается.

— Соображения есть?

— Так разобраться надо…

— Вот и занимайтесь! Фото переснимите, и занимайтесь! «Макарова» до конца дня на место положить! А я лично побеседую тем временем.

В маленьком уютном холле его поджидали.

Ладный молодой человек, в длинных шортах и легкомысленной футболке, шустро подскочил сбоку. С веселой улыбкой взял под локоток, да и оттеснил Степана за кадку с фикусом, на диванчик. Со стороны — дружелюбный разговор посетителей больницы, а на самом деле — «пройдемте, с вами хотят поговорить».

Беседин не возражал. Он даже не особенно удивился. А почему не поговорить? Можно поговорить. Хотя, честно говоря, заезженная пластинка уже утомила. Ну в самом деле, ведь ни черта же не видел — ни убийцу, ни портфеля, ни движухи на бульваре!

Очередной собеседник не стал утруждать себя фокусами. Демонстрации красного удостоверения, как и его чудесное исчезновения, Степан не увидел. Долговязый хмурый мужчина, обряженный в черные джинсы серый пиджак, оказался выше прозы жизни. Впрочем, на длинном породистом лице место службы было явно нарисовано. Такому можно и не представляться.

— Илья Сергеевич Зимин, ФСБ, — подтвердил он Степины догадки.

На этом интрига была исчерпана. Началось действо под названием «переливание из пустого в порожнее». Закрученное в призрачной надежде найти нестыковки, оно не выявило путаницу в показаниях. Зряшное занятие, бесполезное. Вы хочете песен? Их есть у меня. Когда человек ничего не видел, проколоться затруднительно. Да и говорить Беседин старался коротко, односложно, чтобы не давать повода для дополнительных вопросов.

Сотрудник ФСБ Зимин допрашивал дольше, чем лысый полицейский майор, но быстрее, чем красавчик-коллектор Богун. И по морде бить, как Эдуард Серый, не пытался. А завершилась процедура ожидаемым вручением визитки — с предложением позвонить, если что-то вспомнится. Впору тематическую визитницу уже заводить…

— Да, кстати, — вкрадчиво бросил Зимин, уже в спину уже уходящему Степану. — А что это у вас с лицом?

Собеседник применил обычный тактико-психологический прием допроса, однако Степан вздрогнул.

— Да так, — он машинально прикоснулся к свежему пластырю. — Сходил за хлебушком. Вряд ли это заинтересует Федеральную Службу Безопасности.

— Как знать, как знать. И все-таки?

— Подрался.

— С кем это? — оживился Зимин.

— Да шпана, — буркнул Степан. — Обдолбаные «клинским» фрики шастают повсюду. Набросились ни с того ни с чего. Может, на «крокодил» денег не хватало.

— Запомнили кого?

Беседин развел руками, стараясь быть убедительным:

— Так ночь же, темно.

— А мальчишка, которого вы сюда привезли, тоже хулиган?

Это был удар.

— Да нет, что вы! — Степан непроизвольно изменился в лице. — Пацанчик пострадавший.

— Пострадавший?

— Побили его, — самообладание вернулось к Беседину. — И куда только полиция смотрит? Не знаю даже, за что такие налоги плачу.

— Ну, это мы тоже проверим, — усмехнулся Зимин. — Мы все проверим! Есть у нас ощущение, что чего-то вы забыли. Или не договариваете.

Степан криво улыбнулся и пожал плечами. Неприятие происходящего цвело в душе буйным цветом, но он держался. Собеседник это улавливал. Тем не менее, продолжал вещать с педагогическим укором:

— Рядом человека убили, — не видели, кто на вас не напал — не помните… Странно это все.

Беседин не ответил, он смотрел в сторону.

И Зимин вздохнул:

— Ладно, дело ваше. Добавлю только, что свидетели вас опознали.

— Да ну⁈ — саркастически воскликнул Беседин.

— Нет-нет, в преступлении вас никто не подозревает. У следствия есть описание убийцы, его уже ищут. Но вы там были!

— Был, — кивнул Степан. — Только на пять минут раньше.

Зимин помолчал, а потом невозмутимо продолжил:

— Ну хорошо. А могло быть так: вы подобрали портфель, и ушли с ним в здание?

— Нет, — отрезал Степан.

Уж в этом он был уверен. В здание вошел с пустыми руками, и совещание начал без портфеля. Кстати, целая толпа сотрудников может это подтвердить, если у кого возникнет желание.

Собеседник впился взглядом в Степана:

— Нет? А вы подумайте. Подумайте и позвоните. В любое время. До свиданья. Надеюсь, увидимся.

Справка. И на старуху бывает Юрьев день. Иначе говоря, события имеют свойство развиваться от плохого к худшему.

Жизнь никому не должна объяснять свои причуды и странности. И плевать ей на критику — хоть злодейкой назови, хоть мачехой. Правила игры устанавливает она. Кому-то пенальти придумывает на ровном месте, а победителей единолично назначает из непонятного списка.

Хотя частенько люди сами находят приключения на собственную важную часть тела. Так бывает, и постоянно винить судьбу было бы неспортивно. Только не в этот раз! На пороге рабочего дня судьба повела себя явно несправедливо к Беседину, который не видел ничего особенного. Посмеялась, а потом предлагает ни в чем не виноватому человеку выкручиваться как можешь.

Примерно так рассуждал Степан, садясь в машину. И еще в голове засел вопрос: кто следующий на интервью к звезде? Интерпол, Моссад, ЦРУ? И не знал он, как был недалек от истины.

После убийства курьера и пропажи портфеля, в АНБ наступил бедлам. По лестнице сверху вниз прокатилась цепная реакция, и специальный отдел, прикомандированный к Агентству, затрясло. Начальственная истерика настигла всех, включая сотрудников, не имеющих никакого отношения к делу о портфеле. Напряжение возросло, когда обнаружился явный интерес ЦРУ к этому вопросу. И сейчас Джейн Вагнер изучала небольшой файл с первыми данными, экстренно собранный помощниками.

Государственные структуры Российской Федерации не очень-то умело хранят свои секреты. А уж различные базы данных по российским гражданам всегда находились в широком доступе. МВД, таможня, сотовые операторы, ГАИ, Пенсионный фонд и практически все подряд банки выстраиваются в очередь, чтобы слить свою информацию на базары вроде Горбушки. Такое создавалось впечатление.

Кроме того, отдельную папку сформировал компьютерный робот. «Инстаграм», «Одноклассники», «В контакте» и прочие социальные сети дали массу фотографий. Подробный анализ телефонных переговоров и электронной почты готовили, и обещали через пару часов. В отличие от системы «Эшелон», работавшей мгновенно, людям требовалось время, чтобы отсечь лишнее, то есть второстепенную информацию. Сейчас, в данную минуту, начальство хотело ухватить главное, понять суть проблемы.

Итак, Степан Беседин. Человек, который находился в центре событий. Все видел, но не захотел поделиться знанием со следствием. Антропологические данные и психологический портрет Джейн просмотрела, остановилась на крупном фото. Свидетель? Соучастник? Простой прохожий? Посмотрим.

Обычное лицо, славянский тип. Модная щетина, короткая стрижка. Не красавец, но и детей такими не пугают. Вроде бы ничего особенного, однако… Карие глаза с характерным взглядом! Похожими глазами смотрят много повидавшие морские пехотинцы. Пролистав страницы, она усмехнулась: теперь понятно. Офицер запаса, воевал, ранен. Инвалид третьей группы, но позже от инвалидности отказался, несмотря на показания. Награды. Хм… Джейн вернулась к первоначальному фото.

Малозаметный причудливый шрам на щеке, рассеченная вдоль бровь. Что тут пишут специалисты? Так, ясно: щека — осколочное, бровь — ножевое. Родился, учился, женился, развелся. Тридцать восемь лет, сирота. Родители погибли в горах, под лавиной. Предприниматель. Компьютеры и оргтехника, сетевые проекты, серверы, офисы под ключ. Курсы переподготовки, повышения квалификации, дополнительное образование, тренинги, дипломы… Партнеры и заказчики, банковские счета. Обычная фирма на первый взгляд, это потом.

Что здесь еще? Друзья, собеседники, сослуживцы. Социальный портрет. Это тоже потом, анализ телефонных переговоров и почты даст более полную картину. Дочка Катя. Милая мордашка. Похожа… Жена Оксана. Бывшая жена. Красивая. Стервозная дамочка, судя по активным топикам в форумах. Работает переводчиком. Второй раз замужем за американцем, Лос-Анджелес. Полгода назад выехала из Штатов, но не развелась. Интересно…

Справка. Система автоматического распознавания лиц позволяет находить фотографии, на которых запечатлен один и тот же человек. Идентифицировать определенные лица системе помогают пользователи, которые выкладывают фотографии в социальные сети, на фотохостинги, в фотобанки. Фотосервисы позволяют подписать вновь загруженную фотографию, что упрощает задачу сканерам. Чем больше пользователей подписывают свои фотографии, тем быстрее система учится автоматически определять одного и того же человека. Так, к системе автоматического распознавания лиц Face.com уже подключены «Яндекс. Фотки», «Facebook», «Одноклассники» и многие другие.

Face.com и его собратья расположены за границей. Однако компетентные органы России пока мало волнуются за приватность и неприкосновенность частной жизни граждан, а также тайну личной переписки. Безусловно, иностранные спецслужбы используют в своих целях огромный объем данных о гражданах России.

* * *

Больница располагалась в «тихом центре», поэтому сразу за шлагбаумом Степана поджидала пробка. Редкий случай, когда он не чертыхнулся — сейчас было чем заняться. Беседин выдернул из кармана мобильник, уставший дрожать и явно распухший от непринятых звонков. Работа по прокладке компьютерных сетей, «офисам под ключ», и прочим сетевым решениям требовала массу телефонного времени. И зачастую эта трескотня заключалась в одном — бесполезных пререканиях со вздорными заказчиками. Однако сейчас вникать в текущие проблемы и разбираться с делами совершенно не хотелось.

В ярком «Матизе», едва ползущем рядом, смазливая девчонка смешно открывала рот — подпевала своей магнитоле. Улыбаясь, она корчила рожицы и вскидывала руки. Хорошее решение убить время в пробке! Познакомиться, что ли? Ох, как заманчиво смеется, глазками стреляет… Черт, нет времени. И работа пока подождет.

Так он решил, бегло пролистав поступившие сообщения. Улыбнувшись девчонке в ответ, набрал номер бывшей жены. Предстояло уговорить Оксану срочно уехать из города. Повод для поездки виделся простой: как бы проведать своего нового, второго мужа.

— Ой, Стёпа! — обрадовалась она, — А я только собиралась тебе звонить. Тут принесли такое красивое платье и туфельки, прелесть! Как раз на Катю. У нее скоро день рождения, ты не забыл? И еще куклу я отложила в «Детском мире», а вчера…

— Оксана, послушай меня! — мягко перебил он.

— Да? — заинтересованно пискнула она.

Степан знал жену как облупленную. Остановить поток ее сознания можно было только чем-то неожиданным. И такой ход Беседин сделал немедленно:

— Ты можешь сегодня улететь в Лос-Анджелес?

В это раз она даже не пикнула. Беседин не сомневался, что от изумления бывшая жена открыла рот. И пока та пребывала в ступоре, добить следовало ее же оружием — то есть заболтать, не позволяя опомниться:

— Ксюха, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Все-таки между нами было много хорошего, несмотря на то, что случилось. И ты мне по-прежнему дорога… Очень хочется, чтобы мои проблемы не доставили тебе неприятности.

— Проблемы?

— Да ничего особенного не случилось. Обычная история. Вспомни, сколько раз такое бывало: это же бизнес. Возникли сложности, задолжал партнерам денег, они бесятся, угрожают. Через неделю проблема рассосется, я обещаю!

Если Степан лукавил, то совсем немного. Развод с женой прошел легко, потому что все к тому шло. Обычная история, так бывает. Кто прав, кто виноват — вспоминать не любил. Было и прошло. Проехали. Правда у каждого своя, и чем дальше в лес, тем своя рубашка ближе к телу. Добрые люди, конечно, подсобили. Ускорили докладами и пересудами разлом хрупкого сооружения под названием семья.

Оксана переехала к маме, Степан отношения не прекратил. Кроме праздничных наборов «цветы, шампанское, конфеты», он регулярно таскал к теще сумки с продуктами. Щедро давал «на ребенка». И частенько обновлял Ксюхин гардероб — в память о ее «загубленной молодости» и «пяти годах каторги». Бывало, что и ночевать оставался иногда, теща радовалась даже. Однако поломанное склеить не удалось.

Единственным мостиком на расширяющейся трещине стояла дочь. И только когда Оксанка выскочила замуж за американца, до Степана дошло: жена осталась в прошлом, а вот жизнь без дочки потеряла краски. Да что там говорить, скучная наступила жизнь, при всем разнообразии развлечений.

Поэтому неожиданному возвращению своей бывшей жены из Лос-Анджелеса он был искренне рад — снова видеться с ребенком, когда захочешь, что может быть лучше? Так что сейчас его беспокоила скорее Катька. Это в первую очередь. Но и мама, как ни странно, тоже важна. И Степан был уверен, что за океаном вряд ли их достанут. Собственно, других вариантов в ассортименте не было, оставалось просто додавить жену:

— Оксана, я не могу рисковать тобой даже теоретически…

Изысканному комплименту жена восхитилась:

— Правда?

— Да! — Степан добавил в голос стали. — Так чего тянуть? Заказывай билеты, деньги я сейчас переведу.

— А работа? — пискнула она, практически согласная.

— Оксана, какая работа… — тяжко вздохнул Беседин. — Бери отпуск за свой счет. У тебя муж, например, за океаном заболел! Или еще что. Учить тебя, что ли⁈ Заодно позагораете. Платье купишь ребенку, себе тоже.

— Да?

— А почему нет? Завтра-послезавтра еще денег пришлю. Ну все, целую. Быстро дуй домой собираться!

Справка. Чтобы идентифицировать себя в электронной платежной системе «Яндекс-Деньги», необходимо в системе «Equifax» ответить на несколько вопросов: данные гражданского паспорта, пенсионного свидетельства, ИНН, номера кредитных договоров.

Компания «Equifax» основана в 1899 году в США, работает в 15 странах. В России бюро насчитывает более 73 миллионов кредитных историй в различных субъектах РФ, то есть располагает обширной базой данных о российских гражданах.

Выдохнув, Беседин переложил трубку.

— Привет, Петруха, — он слегка запнулся. — Жив, здоров? Нужна твоя помощь. Если сможешь, конечно.

Петр Груздев был старинным приятелем со школьных времен. Он служил в спецназе внутренних войск и воевал еще с первой чеченской. Вот там, в горах Кавказа, Груздев стал однополчанином и командиром.

В любой воинской части на фоне серой массы сверкают яркие личности. В свою очередь эти личности, фамилии которых постоянно мелькают в приказах, делятся на героев и разгильдяев. Груздев всегда возглавлял оба списка. В списке друзей он тоже стоял на первом месте.

После паузы, дождавшись заверений в вечной дружбе, Степан продолжил:

— Срочное дело. Без лишних вопросов сможешь отвезти моих девчонок в аэропорт?

— Хм… наверно.

— Надо отвезти и затолкать в самолет, понятно? Только так — в форме, с оружием, от квартиры и до трапа!

Голос Груздева изменился:

— Проблемы?

— Есть такое дело, — не стал спорить Степан. — Подробности при встрече, вечером.

— Раз такое дело, конечно, провожу, — немедленно согласился Груздев. — Ксюху не видел сто лет, буду рад. Всегда неровно на нее дышал… Шучу, шучу! А Катерина вымахала небось? Шесть лет⁈ Ого! Скоро замуж отдавать!

Завершив разговор на мажорной ноте, Беседин остановился возле отделения банка. Здесь он ненадолго задержался. Выгреб из бумажника наличные доллары, чтобы перекинуть их Оксане на карточку. Потом подумал, и перевел все деньги, что болтались на зарплатной карте.

— Маловато будет, — подумал он. — Нет, на билеты и недельный отпуск хватит. Но если решение проблемы затянется? Можно, конечно, добавить — с кредитки потянуть. Можно выдернуть из бизнеса. А зачем, собственно говоря, когда инопланетная валюта есть?

Беседин позвенел монетами в кармане, и наугад вытащил одну. Солидная старинная денежка! А что, раз девчонка обещала заплатить, вот прямо сейчас расчет и начнем.

Люди всегда чего-то покупали. Или продавали — чтобы тут же спустить заработанное. Собственно, эти лихорадочные, часто нелогичные действия и сделали из обезьяны человека. Искусство торговли зародилась давно, еще при матриархате, а начало ей положили женщины. Конечно, были и такие индивидуалистки, которые не помышляли торговать, а отнимали желаемое силой. Они находили хулиганок, подобных себе, сбивались в организованные стаи, чтобы совершать преступные действия.

В те далекие времена двумя основными специальностями, воевать и торговать, владели женщины. Особенно ожесточенные бои шли за местности, где в достатке водились мужчины. Будучи захваченными в плен, мужчины являлись потом объектом торга. И они же, эти дикие малоразвитые существа, были первыми деньгами.

Кроме того, пленники являлись предметом сексуального домогательства, а самые неумелые употреблялись в пищу. Со временем женщины постепенно стали отесывать, а потом и потихоньку выдвигать вперед, на вакантные места, людей второго сорта, мужчин. Сначала какой-то контроль соблюдался, подобие порядка сохранялось, но, в конце концов, все пошло наперекосяк.

Для войны поумневшие мужчины придумали оружие, позволяющее как можно дальше отодвинуться от противника. Первоначально ружья, потом артиллерию и, наконец, баллистические ракеты. Такое оружие позволяло, заперевшись в бункере, грозить друг другу с разных континентов. А в торговле стали процветать жулики и прощелыги. Это они придумали спекуляцию бывшими в употреблении вещами. И узаконили главное правило антиквариата — чем старее и замызганнее вещь, тем она дороже!

Одним таким ярким представителем древней профессии был Яша Воробейчик. От армии его отмазал папа и, что логично, он же пристроил балбеса на доходное место. А что еще мог придумать бедный еврей, всю жизнь посвятивший антикварной торговле? Родителей можно понять, они никогда не пожелают плохого своим чадам. И любящий папа, не подозревая о предстоящей профанации идеи, поступил разумно. Он искренне надеялся, что сын достойно продолжит семейное дело. После некоторой адаптации, конечно.

Однако мозги в наследство не передают, в отличие от близорукости. Яша с детства был отъявленным шалопаем. Он постоянно влипал в разные истории, а Степан его постоянно вытаскивал, благодаря своим милицейским связям. Когда-то Беседин сильно зависел от папы. До приобщения Яши к делу антиквар лично занимался бизнесом, а Степан тогда мыкался с раненой ногой.

Перебивался случайными заработками — брался и стул починить, и часы древние наладить. Получалось неплохо, руки из того места росли. Канделябры с подсвечниками тоже реставрировал, в порядок приводил. Мало от какой работы отказывался. Кушать хотелось часто, чуть ли не ежедневно. С тех пор много воды утекло, шалопай повзрослел, но ума не прибавилось…

Внешним признакам респектабельности Яша Воробейчик придавал особенное значение. Он носил яркие кроссовки «Найк», перстень с печаткой и мощную золотую цепь. Левую руку украшали совершенные швейцарские часы «Auguste Reymond» китайских мастеров красоты, на правой руке болтался золотой браслет. Модные джинсы от Версаче держались на мясистом заду благодаря ковбойскому ремню с заклепками. По разные стороны от шикарной пряжки висели зажигалка «Зиппо» в винтажном чехле, и антикварный мобильник «Нокиа» в такой же древней кобуре. Потрепанный портфель скрывал массу полезных вещей. В том числе пистолет «Беретта», которым владел когда-то сам Тулио Маренгони. Открыто хвастать этим, то есть вешать на пояс, Яша опасался — артефакт достался выгодно, но без разрешительных документов.

Ясное дело, Яша владел автомобилем. Ровесница перестройки «Тойота» немного облезла, поэтому пожилую японку он перекрасил в черный представительский цвет. Заодно окна затонировал наглухо. Динамиков напихал всюду, включая бас в багажнике. Сабвуфер оказался мощным настолько, что загнанная лошадь подпрыгивала на ходу и виляла задом. Вместо глушителя, конечно же, поставил усилитель звука, а завершил икебану антикрылом безумных размеров.

Курил Яша «Мальборо», редкой вонючести импортные сигареты. Зато дешевые, безакцизные — тбилисской, кажется, фабрики. Начинающего буржуа и будущего интеллектуала немного портило деревенское «г» в разговоре, но пока фрикативное «гэканье» смущало только окружающих.

А в чем Яша поднаторел, так это в обмене валюты. Работал без документов и справок, быстро и по божескому курсу. За это умение знающие люди наградили Яшу прозвищем «Трансформатор». Беседин востребованной услугой частенько пользовался, но не более того. Брезгливую осторожность никто еще не отменял…

Яша Воробейчик торчал посреди антикварного магазина, в ожидании очередной жертвы старины. Посетителей не наблюдалось — видимо, предчувствуя недоброе, прохожие быстрее шагали мимо широких стеклянных дверей мышеловки. Колокольчик звякнул, когда Степан вступил в кондиционированную прохладу. С удовольствием вдохнув, он огляделся. Предстоящая схватка за процент прибыли выглядела гораздо осмысленнее предыдущих мистических и уголовных событий.

Яша обрадовался Беседину словно родному. Он немедленно вручил гостю новую визитную карточку, образец изысканности и крутизны. Теперь фарцовщик был обозначен как «эксперт» в рамках «консультирования по вопросам антиквариата».

— О, так это я удачно зашел! — Степан взмахнул подаренной визиткой. — Слушай, эксперт, а можно полистать каталог монет прошлых веков? Завалялся у меня тут неопознанный экземпляр.

Ему не терпелось оценить подарок седого бойца, очень уж солидно выглядела тяжелая золотая монета.

Яша принял «экземпляр», повертел:

— Давай посмотрим. Минуточку, — и без запинки вынес вердикт: — Червонец. Елизавета. Двойной золотой дукат. Видишь цифры? 1751 год.

— Ага, — кивнул Беседин. — И что?

— Редкая монета. Состояние хорошее. Помнится мне, недавно аукцион был по такой теме, — Яша полистал каталог и поразился: — Мама дорогая… Одиннадцать тысяч евро!

Степан не поверил, сам сравнил фото с оригиналом. Да, не ошибся эксперт Яша. Однако богатенькие солдаты ворвались ночью в его коммуналку! Недолго раздумывая, он наугад вытащил из кармана пару «трофейных» железок:

— А вот еще, Яша, зацени.

Результат оказался сногсшибательным. Мелкая блеклая монетка под названием «грош» потянула на две штуки баксов, а вторую вообще в каталоге не нашли.

— Откуда дровишки, Беседин? Где взял? — Яша выглядел ошарашенным не менее Степана.

— Где взял, где взял, — пробурчал Степан. — Купил!

— Продаёшь? — с надеждой вопросил эксперт.

— Зачем? — удивился он. — Когда нужно продать что-то ненужное, для этого валюта есть.

В стиле Штирлица он тут же развернул разговор на другую тему, вытаскивая из бумажника пару разноцветных фантиков:

— Яша, я по делу. Деньги кончились. Почем нынче евро?

Справка. К антикварным вещам относятся предметы возрастом от 50 лет, несущие в себе культурную и историческую ценность. К вывозу из страны не допускаются предметы возрастом более 100 лет. Торговля антиквариатом жестко регулируется государственной политикой, а организациям, занимающимся реализацией, выдаются лицензии.

Ценность и подлинность антикварной вещи можно определить при помощи эксперта или группы экспертов, работающих при музеях и других специальных организациях. Иногда приходится прибегать к лабораторным исследованиям. Особая любовь к антиквариату вызвана не только исторической и культурной ценностью — антиквариат является неплохим способом вложения капитала. Раритетные вещи веками впитывают в себя энергетику владельцев и эпохи, кажутся «живыми» по сравнению со своими современными моделями, что дает возможность неплохо зарабатывать на них.

Не успел Беседин дойти до машины, как звякнул телефон. Таким особым тоном сигнал был настроен на тещу.

— Всем от меня чего-то надо, — пробормотал он.

Принял звонок, и угадал — теща запросила материальную помощь. А еще говорят, что бывших разведчиков не бывает… Ага. Да это бывших тещ не бывает! Едва деньги начали греть карман жены, так теща моментально прочувствовала!

— Ты в курсе, что Оксана собралась уезжать? — закричала она из трубки.

— В курсе.

— А почему? Молчит как партизан.

Обсуждать эту тему Беседину не хотелось, поэтому ответил односложно:

— Не в курсе.

— Стёпик, можешь выручить до зарплаты? — перешла она к делу. — Только надо прямо сейчас!

— Цена вопроса? — коротко уточнил он.

— Ты представляешь, к бабушке пришел врач из поликлиники, и принес медицинский прибор. Лечит от всех болезней. Новинка! Везде он стоит 86 тысяч рублей, а ей, как вдове ветерана — скидка, всего за двенадцать отдают! Слушай, может, ты сразу ей деньги занесешь? А то мне в сберкассу бежать, а потом на такси… А?

— Всего двенадцать тысяч рублей? За уникальный чудо-прибор? — восхитился Степан. — Обалдеть, это же даром. Берем, дайте две!

— Чего⁈ — теща была настроена серьезно, иронию не приняла.

В тещиной семье «приколы» воспринимали плохо — как нечто недостойное, связанное с унижением. Поэтому Беседин там шутил редко. Еще сложилось так, что бывшую тещу Беседин называл мамой, ее маму — бабушкой, и все проблемы семьи считал своими.

— Я говорю, можешь телефонировать бабуле: деньги будут, — хмыкнул он. — Но про меня молчок, сюрприз!

Неожиданному появлению Степана бабушка обрадовалась. А вглядевшись поверх очков, озабоченно воскликнула:

— Мальчик мой, что это у тебя с лицом⁈

— Да ерунда. С хулиганами спьяну повздорил, — отмахнулся Степан, разглядывая холеного солидного «врача».

Тот восседал за кухонным столом, где в живописном порядке разложил квитанции, договора и многочисленные бабушкины удостоверения. Нагрудный знак «заслуженный учитель России» врач вертел в руке. Вот для кого явление Степана стало настоящим сюрпризом!

— Медицинские приборы, говоришь? — мрачным тоном вопросил Беседин. Между делом он натягивал брезентовые рукавицы, прихваченные из багажника. — Шепчем, пляшем, ревматизмы починяем? Почем нынче опиум для народа?

Заслышав известную цитату, «доктор» вдруг посерел. Пытаясь как-то сохранить лицо, он стал стремительно прощаться с бабушкой. Мол, задержался сильно, извините, зайду в другой раз, пора и честь знать.

— Конечно, давно пора, — поддержал его Беседин. — Я провожу!

За порогом Степан церемониться не стал — из подъезда доктор вышел на карачках. Точнее, вылетел с приличным ускорением.

— Что вы себе позволяете⁈ Наша фирма этого так не оставит! — вскричал он, уперевшись лбом в скамейку.

— Ты, козел, косяка упорол, — сообщил ему Степан. — Зря ты сюда пришел.

Однако доктор не унимался:

— У вас будут проблемы! Сейчас же верните документы и портфель!

— Беги в полицию, Склифосовский, — посоветовал Степан, прикуривая. — Все твое барахло будет у майора Алексеева. Там заявление на меня и напишешь. Запомни — Алексеев из ОБЭП! Понятно излагаю?

Подперев щеку, бабушка тихо плакала в платочек:

— А ведь я поверила. Какой приятный молодой человек! Такой воспитанный, обходительный. Все документы проверил, историю болезни почитал. Посочувствовал… Настоящий врач! Обещал, что боли в суставе сразу пройдут!

— Ага. Все пройдет, как с белых яблонь дым, — с горечью в голосе ответил Степан. — Сколько раз я тебе говорил, бабушка Аня? Сколько раз, а? Никого не пускать в квартиру! Ни канадскую оптовую компанию, ни счетчик проверить, ни сантехника. Никого! Говорил — сразу мне звонить?

— Так это же врач! — бабушка поджала губы. — Соседка привела. Она тоже купила…

— Эх, баба Аня, если бы боль в ноге можно было выкупить за двенадцать тысяч рублей! Да я бы тебе два прибора принес! И себе заодно, черт бы ее побрал, эту ногу.

— Степа, как дальше жить⁈ Что же это делается… Ты не спешишь? Сейчас чай будем пить, — бабушка принялась хлопотать у плиты. Неожиданному визиту она была искренне рада. — Только обожди, я в булочную сбегаю.

— Сам сгоняю, — отмахнулся Беседин. — А где собачка?

— Так заперла, как обычно. Она ж людей пугает одним своим видом.

— Понятно, — Степан вышел в гостиную и распахнул дверь спальни. — Сидишь на нарах, как король на именинах, Лиза?

Ротвейлер Лиза замолотила обрубком хвоста, ткнулась в бедро. А потом сунула огромный черно-оранжевый лоб под руку. Она уважала Беседина, этот редкий гость умел здорово чесать за ухом!

— Лиза, пойдешь со Степой гулять? — крикнула бабушка из кухни.

— Ага-в! — весело согласилась собачка.

Оттеснив Степана, она пулей метнулась в прихожую, чтобы вернуться с намордником в зубах.

— Ладно, ставь чайник, — решил Степан. — А я прогуляюсь в кондитерскую на углу. В аптеку зайти? Пиши список.

Справка. Косяк — это боковой брус дверной рамы. Еще это стая рыб, шашечный дебют, а также гурт кобылиц с одним жеребцом, выделяемый из табуна. В народе косяком называют папиросу с дурью. И этим же словом обозначают оплошность оппонента, допустившего проступок.

— Алло, товарищ майор?

— Слушаю.

— Беседин с портфелем входит в полицию!

— В какую еще полицию⁈

— Да в нашу полицию, Центральную!

— И что там у него за портфель?

— Большой такой, солидный портфель.

— Понял. Коричневый?

— Так точно!

— Хм… интересно… Сейчас спущусь в дежурку, поглядим.

Внизу, в предбаннике, майор Пилипчук углядел: Степан Беседин собственной персоной. Он мирно беседовал с майором Алексеевым из ОБЭП. Они чему-то смеялись, а коричневый портфель Алексеев держал в руке. Большой коричневый портфель.

— Зимина, срочно!

— Говори.

— Илья Сергеевич, Беседин передал портфель в полицию.

Подполковник Зимин уставился на трубку:

— Какой портфель? В какую полицию⁈

— В Центральную полицию, майору Алексееву из ОБЭП!

— Хм… Портфель открывали?

— Нет. Они поговорили, и Алексеев ушел к себе. С портфелем.

— Так, портфель изъять! Впрочем, погоди. Сейчас позвоню куда надо, они сами тебе отдадут.

Майор Алексеев разглядывал извлеченный из упаковки медицинский прибор. Обескураженный коллега Пилипчук стоял рядом. Они успели только переглянуться, когда зазвенел телефон на столе. Аппарат был не простой, а прямой — от начальника полиции.

— Алексеев? — пророкотал начальственный баритон из трубки. — Как дела? Нормально? Это хорошо. Это замечательно. Скажи мне Алексеев, друг мой, ты портфель открывал?

— Так точно!

— Хм… И что там?

— Физиотерапевтический аппарат «Ультратон», — четко доложил Алексеев, и майор Пилипчук механически кивнул. — Еще там документы.

— Очередного врача-вредителя обезвредили? — в голосе начальства слышалось разочарование.

— Обычное дело, товарищ полковник, — Алексеев пожал плечами.

— Загляни-ка ко мне, — вежливо предложил баритон. — Вместе с портфелем.

К полудню Беседин добрался до работы. И в офисе его ждал сюрприз — контрольная проверка. Вдвойне неприятный сюрприз, потому что знакомых лиц среди бригады проверяющих не наблюдалось. А это было удивительно. В своем районе он знал всех, просто не могло быть незнакомых людей в среде контролирующих органов за столько лет работы.

— Стёпа, а я тебе звоню, звоню, а ты… — чуть не бросилась ему на шею испуганная Света.

Она всегда замещала Беседина в офисе — и важных клиентов могла встретить, и в черной кассе баланс навести. Изредка для пользы дела могла прикрикнуть на нерадивого сотрудника. А вот с контролерами Беседин разбирался самостоятельно. Жизнь сложилась так, что он издавна водил дружбу с ребятами из администрации, налоговой инспекции, полиции. А также с гаишниками, пожарниками, и руководством вневедомственной охраны. Со многими он ездил на охоту, или просто пил водку. Это было нужно для дела, да и для удовольствия заодно: среди контролеров иногда попадались приятные люди. А тут целая бригада незнакомых лиц… Странно это, очень странно.

Из офиса никого не выпускали, часть сотрудников допрашивали в директорском кабинете. Здесь что-то не так, догадался Степан. Слово не воробей, а курица не птица. Или курица не птица, вылетит — не поймаешь? Неважно. Черт, дело в портфеле, будь он неладен. Они роют все подряд. И в азарте могут закопать под шумок.

Бросалась в глаза еще одна странность — «проверяющие» были неуловимо чем-то похожи. Все среднего роста, стриженные коротко, загорелые и поджарые. В то время как стандартный портрет сотрудника ОБЭП — мордатый парень с пивным брюшком. Хм…

— «Волчары» — подумал Степан, не догадываясь, насколько близок он к истине.

Огляделся. Света молчаливо стояла рядом.

— Простите, кто старший? — вежливо спросил в пустоту.

— Не понял! — удивился сторож у дверей.

— Я директор этой конторы, Степан Беседин. Прошу старшего, — спокойно пояснил он.

— Понял! — врубился контролер и забурчал в гарнитуру.

Интересные дела… Портативные гарнитуры у районного отдела? Так не бывает.

К Степану вышел крепыш с седыми висками, забинтованная рука которого покоилась на перевязи.

— Капитан полиции Краснов, слушаю вас, — пробурчал он недовольным тоном.

Степана не смутили манеры страшно занятого человека:

— Что здесь происходит? Ваша должность, предмет проверки! Предъявите предписание.

Этого крепыш не ожидал и немного растерялся. Он, видимо, представлял, что одного слова «ОБЭП» (или как там его сейчас называют?) будет достаточно, чтобы все в офисе перепугались до смерти. В крайнем случае, до потери сознания.

— Мы действуем на основании закона о полиции, — напыщенно произнес он.

— Хорошо, — согласился Степан. — Прошу эти основания занести в журнал. И фамилию старшего. Света, принеси журнал для проверок.

Света козочкой поскакала к своему столу. Все присутствующие невольно обернулись на бегунью. Зрелище, в самом деле, было крайне занимательным: каблучки цокали, грудь прыгала, попа колыхалась, но сама Света практически оставалась на месте. Десять метров она преодолевала минут пять, и потом, с журналом в руках, подпрыгивая и цокая, нескончаемую вечность скакала обратно.

— Вот! — тяжело дыша, она протянула журнал.

Свободной рукой Света придерживала разбушевавшиеся перси. Загорелый крепыш с трудом отвел взгляд от цунами на груди Светки, и гулко сглотнул. Его явно переклинило.

— Прошу! — Степан раскрыл журнал.

— Значит так, — пришел в себя визитер. — Мы уже закончили. Сигнал не подтвердился, у нас нет претензий! Мы уходим, извините за беспокойство.

— А протокол?

— Чего? — крепыш сделал вид, что не понял.

— Я прошу выдать мне протокол, — спокойно пояснил Степан. — Протокол о том, что вы провели проверку, и замечаний нет. Так всегда делают.

— Протокол получите в отделе, у Алексеева, — визитер отвернулся, делая условный знак подчиненным. — Всего хорошего.

— Позже, так позже, — усмешку Степан не скрывал.

И контролеры стремительно скрылись.

Майор Алексеев звонку удивился:

— Степа, это не наши! Я бы знал, ты что⁈ Наверно, «городские» наехали, или «область». А может, межведомственные? Как узнаю, перезвоню. Да не парься ты, ничего ведь не случилось!

Ничего особенного, конечно, не случилось. Они, видимо, получили «добро» на самом верху, и рванули, забыв Алексеева уведомить. Иначе пришли бы с ним. Ясно одно — «проверяющие» чего-то целенаправленно искали.

Да не «чего-то»! Портфель они искали. И коню понятно…

Справка. При обращении гражданина полицейский обязан назвать свою должность, звание и фамилию, внимательно выслушать обратившегося, принять соответствующие меры в пределах своих полномочий, либо разъяснить, в чью компетенцию входит решение поставленного вопроса.

Неожиданное событие является результатом стечения обстоятельств. Нам так представляется. Но даже тщательно подготовленное мероприятие всегда сопровождается побочными явлениями, на первый взгляд незначительными… Вялотекущие побочные явления впоследствии частенько затмевают задуманный акт, но об этом уже никто не помнит. Да и сами события имеют свойство развиваться совершенно не так, как люди себе это представляли.

А когда начинаешь подозревать, что видел ситуацию иначе, чем она есть — оказывается, действия давно уже вышли из-под контроля, да и развиваться-то особенно уже нечему. Мир не стал другим. Однако жизнь повернулась не то что бы задом, а просто другим боком.

Пять лет назад Степан присмотрел квартиру в несуществующей еще, но чрезвычайно эффектной на картинке высотке. Окраина города, лес, высокий этаж — все эти факторы наповал перебивали древнюю коммуналку в загазованном, галдящем, вечно бурлящем центре.

Шустрый дизайнер разложил перед носом варианты планировки, Беседин выбрал, подписал. И тут же внес первый взнос. Переполненный эмоциями, он вернулся к рекламному щиту, где красовался очаровавший его дом. Собственно, этот щит был единственным ярким пятном — на всем заросшем пустыре.

Хилый забор, над которым возвышался щит, преодолеть удалось без труда. Местность здесь ничем не отличалась, такой же бурьян. Но сомнений не было — скоро тут зашумит так, что вознесется новый дом! Степан отряхнул брюки, вызвонил Оксану. И поехали они обмывать свое новое гнездышко, в которое въезжать предстояло очень скоро. Реклама указывала ясно — через год.

Давно это было. С тех пор за виртуальные сто метров на седьмом этаже он регулярно отдавал реальные деньги, наблюдая угасающий эффект от вливаний. Года через полтора, гордо выдув три этажа, домик притих устало. Потом вяло взялся за четвертый но, окончательно утомившись, так и заснул летаргическим сном. Строители потерялись на других объектах. Замерзшую стройку постепенно окружили новые дома, кипевшие жизнью. А у Степана начался интересный период в жизни: собрания вкладчиков, скандалы с застройщиком, и усвоение массы тонкостей российского законодательства.

Однажды они с Петькой Груздевым, хорошо поддатые, подкараулили строительного начальника. Намяли ему бока, конечно, а потом Груздев спросил: были ли у них на стройке несчастные случаи. И табельный пистолет достал. Струхнувший начальник обреченно тряс тремя подбородками, уверяя в скорейшем завершении строительства. Порывался достать бумаги из портфеля… Заплакал, в конце концов. Потом он отчетливо пукнул, со всеми вытекающими. Короче, от расстрела отговорил.

В результате допинга стройка оживилась. А Груздев во внеочередной раз сбежал на Кавказ, подальше от командирского гнева.

Проблема новой квартиры помельчала после развода с Оксаной, потеряла актуальность. Однако отступать уже было поздно, борьба за ордер шла ради процесса. Да и надоел до чертиков этот насос по выкачиванию денег. Злосчастный дом, в конце концов, достроился. Но сдать его в эксплуатацию строители никак не могли, что-то там застопорилось на этапе оформления бумаг.

Многие жильцы, не дожидаясь реакции бюрократов, приступили к доводке стройварианта. Втихаря, конечно, и Степан был в первых рядах. А чего тянуть? Получил ключи, прикинул смету, нанял людей. Работа закипела, бригада армянских шабашников трудилась в поте лица, не покладая рук.

Первоначальный график, конечно, был сорван и, конечно, причин было полно. Смету пришлось пересматривать, потом еще раз. История строительства дома повторялась в более мелком масштабе, за одним лишь исключением — винить, кроме себя, было некого. Степан лично вникал во все детали, непосредственно руководил процессом, однако это ему только казалось. Процесс жил своей жизнью и по своим правилам.

Он не платил авансов и выдавал зарплату в конце месяца строго по факту выполненных объемов. Он вел строгий учет, но каждый раз ушлый бригадир находил причину для дополнительных расходов. То материалов не хватило, то переделывали чего-то по прихоти хозяина, то вдруг возникали реальные незапланированные работы…

Стройка, одним словом. Черная дыра.

И сегодня Степан решил эту проблему закрыть. Просто взять, и закрыть. Раз и навсегда. После событий в коммуналке причина для переезда была более чем убедительная — не хотелось жить на вулкане. Мало ли кого вынесет завтра из черного провала в стене? Хорошо, если только ограбят. А ежели стрельбу затеют, или в плен уведут? Не дай бог. Нет, однозначно, из коммуналки надо валить, и поскорее.

Так что в свою квартиру Степан вступил Наполеоном, имея реальный план победы. Впервые он не осмотрел изменения после последнего посещения. Сразу, переступая через банки, мешки и рулоны, пробрался на кухню, где работы были завершены. Тут даже полы вымыли.

— Жорик, зови людей, — отмахнувшись от списка внеплановых затрат, приказал Степан бригадиру.

Накачивать подчиненных Степан умел, но сейчас он хотел мастеров просто вдохновить. Ведь цель оправдывает средства!

— Всем известно, что армянская нация — одна из древнейших, которая существует с начала цивилизации, — начал Степан.

Бригадир ошарашено выронил сигарету, а местный балагур Армэн перестал строчить эсэмску.

— Поэтому не буду ходить вокруг да около. Не буду вспоминать культуру выполнения договоров, а сразу перейду к делу. Откровенно буду груб и прям. Сметы, графики, планы — это все хорошо. Это надо. Но. О чем бы мы ни говорили, в конце концов, мы говорим о деньгах. Так вот. У меня вопрос. Сколько надо денег, чтобы ремонт закончился через три дня? Не прекратился, а именно закончился. Без халтуры, конечно, и окончательно.

— Так это… — промямлил Жорик, — К концу месяца думали. Мы же договаривались!

— Три месяца назад мы тоже договаривались, — напомнил Степан, — Потом еще раз. Последний раз, как помнится, аккурат к концу прошлого месяца. Не срослось, однако. Короче?

— Так подумать надо! И чтобы без халтуры⁈

— Думайте. И делайте. А зарплаты сегодня не будет. Почему? Потому что принимаю объект! Мебель распаковать, расставить. Со старой квартиры вещи перевезти. За качество обещаю премию. В противном случае — штраф. Как договаривались. Ищите еще людей, коли не справляетесь, — отрезал Степан. — И прямо сейчас готовьте мне одну комнату. Кухня закончена, сантехника стоит, так что завтра, с утра, переселяюсь. Все, время пошло!

Справка. Выбор квартиры сродни выбору образа жизни. Не больше и не меньше.

А многочисленные работы по обустройству и перепланированию стройварианта являются серьезнейшим финансовым и эмоциональным марафоном, который далеко не всем участникам оказывается под силу.

В ординаторской царила тишина. Грузная санитарка вдумчиво терла пол, а молодой врач размашисто строчил чего-то в истории болезни.

— Ну что у нас, доктор? — осторожно ступая по мокрому линолеуму, Степан вошел.

— А, герой-спасатель, здорово! — отложив бумаги, доктор потер пижонистую бородку. — Все в порядке, если можно так сказать. Вот, смотри.

Он развернул черно-белый монитор, разделенный на четыре экрана. Пробежав глазами незнакомые лица, Степан остановился на правом нижнем окне — там белело знакомое лицо девчонки. В больничной пижаме она спала под капельницей.

— Костя, что ты здесь вообще видишь? — возмутился Степан. — Давно пора менять систему видеонаблюдения!

— Степа, я вижу, что все в порядке, — парировал доктор. — Нормально вижу, в отличие от твоей сметы переоборудования.

Доктор был младшим партнером хозяина, и тратить деньги предпочитал на медикаменты, поскольку они быстрее окупались.

— Ладно, давай по этому порядку и докладывай. Жить будет?

— А что, без этого никак? — доктор почесал холеную бороду. — Хе-хе! Шучу. Тебе известно, что трындец не лечится, а фигня сама пройдет?

— Хм… — Беседин дал понять, что в этом аспекте ориентируется плохо.

Доктор поднял палец:

— Да, Степа, таковы медицинские реалии при сотрясении мозга. У нашей пациентки трындец пока не замечен, слава богу. Хотя мог быть! Дубинкой по лбу заехали ей от души, шишка знатная. М-да…

— М-да… — согласился Беседин.

Чесать ему было нечего на гладкой щеке, оттеняющей «легкую небритость». Но почесал. Доктор пробежал взглядом Степины синяки. Усмехнулся себе, и зашуршал историей болезни:

— Стандартный комплекс лабораторных исследований: рентген, УЗИ, компьютерная томография… В общем, жизненно важные функции в норме. Дыхание, артериальное давление, сердечная деятельность… Нарушений психической деятельности, кроме переутомления, не выявлено. Речь в норме.

Доктор комментировал свои записи, Степан слушал. В конце доклада он нахмурился:

— И что это значит?

— Проще говоря, Степан, твоя подруга отделалась тривиальным сотрясением мозга. Внутричерепной гематомы нет, а ушибы мы вылечим. Носик, кстати, уже поправили. Однако есть вопросы.

— Какие вопросы? — заинтересовался Степан. У него самого было полно вопросов.

— Первое: она ничего не помнит. Вообще ничего, кроме имени. Это настораживает. Подозреваю посттравматическую ретроградную амнезию.

— Чего? На русский можно перевести?

— Можно проще сказать, — легко согласился доктор. — По башке ей треснули больно, вот чего!

— А, так бы сразу и сказал.

— А я уже говорил! — доктор ткнул пальцем в монитор. — И второе: наблюдается конкретное истощение на фоне переутомления.

— Да разве это проблема, — облегченно перевел дух Степан. — Полежит немножко, и вспомнит все. Отъестся заодно. Кстати, сколько лежать надо?

— Дней десять.

— Костя, да ты что⁈ Так не пойдет, — Беседин возмущенно махнул рукой. — Вы меня совсем разорите с вашим санаторием! Надо быстренько, за пару дней, придумать что-нибудь.

Доктор на это ответил безапелляционным тоном:

— Вот уж нет, Степа! Интенсивная терапия с реанимацией за два дня не бывает.

— А если очень интенсивно? — Беседин потер руками два пальца, изображая характерный жест.

Подобную стимуляцию он считал делом обычным, благодарностью за помощь. Взятками в его понимании было несколько другое — плата тем, кто не мешает работать. Помощи от чиновников ждать глупо, скорее горный рак свистнет в ухо. За счастье идет ситуация, где не вставляют палки в колеса.

— Очень интенсивно? — задумался доктор. — Тогда нам на лечение всей фигни нужна неделя. Это минимум. Поэтому не возникай! И давай, чеши в процедурную, посмотрим твои болячки. А потом сразу домой, посещений сегодня не будет!

В палату Степан зашел только для того, чтобы оставить пакеты. Раскрыл холодильник, и услышал тихое:

— Привет!

Девчонка разглядывала его единственным глазом. Темно-карий, почти черный, он светился интересом. Пол-лица закрывала повязка, из ноздрей торчали тампоны.

— Привет, — хмыкнул Степан.

— Спасибо, что не сдал, — она улыбалась еле заметно. Голос заметно гундосил. — Четко ыручил. Никому не говорил?

— Будучи при памяти, наши люди такое не рассказывают. Упекут ведь в рубаху! — Степан захлопнул дверцу. — Пока нет внятных объяснений, лучше помалкивать, однако.

— Это хорошо, — кивнула она. — Можешь принести мне пистолет?

— Кстати о пистолете, — обернулся Степан. — Откуда у тебя такой раритет, «Макаров» 1977 года издания?

— Трофейный ствол. Вполне еще рабочий, — сообщила девчонка. И добавила: — Оружие, захваченное в бою, считается законной добычей! Принесешь?

— Хм… А зачем? Интересно, от кого ты в больнице отстреливаться будешь, Рэмбо⁈ — усмехнулся Степан. — Нет, ребята, пулемета я вам не дам!

— Воин не знает, когда оружие понадобится, воин всегда с оружием, — насупилась она. — У меня еще тросточка была.

— А это еще один вопрос по раритетам. Откуда такая красота?

— При чем здесь красота, — буркнула она. — Это фактор внезапности в бою…

— Ах вот оно как! Круговая оборона больницы, фехтование в палате, фактор внезапности, — Степан не скрывал сарказма. — Да у нас в самом деле серьезная травма головы!

— Что, и ножики не отдашь⁈

— Ну зачем тебе это, послушай? Яблоки резать боевым ножом? Апельсины чистить? — ответа Степан не дождался. — Или считаешь, что когда воин в походе, он ни о чем не думает, кроме войны? Ишь ты, блюститель заветов самураев.

— Но послушай…

— Остынь! — отрезал он. — Короче так, завтра поговорим. Доктор рекомендовал полный покой. Спи давай.

— Телефон хоть оставь, — девчонка обиженно шмыгнула.

— Это всегда пожалуйста. Держи визитку, — он вынул бумажник. — Рабочий, мобильный. Домашний на обороте. Звони, если что.

— Что «если что»⁈

— Ну, — протянул Степан, — Лекарства какие, если срочно вдруг, или фрукты… А ты что подумала?

Девчонка молчала.

— Насчет остального не волнуйся, у нас народ мирный! В отличие от некоторых, с автоматами по городу не шастает. А для незваных гостей внизу круглосуточная охрана. Так что никто к тебе в келью не ворвется! — Степан направился к двери. — А по ходу, кстати, готовь краткое обоснование теории множественной вселенной, допускающей существование параллельных миров. Понятно излагаю? Все, пока.

Справка.«В действительности все иначе, чем на самом деле». Эту гениальную мысль высказал когда-то Антуан де Сент-Экзюпери.

Солнце спряталось за тучку. И та моментально взялась дуться, от натуги заливая синевой пухлый бок. Ветер в испуге затих, затаившись под кустами. А деревья, вздохнув жалобно, перешли на шепот, боязливо трепеща листвой. Парусиновый тент, до этого яростно, с угрозами обрушения хлопавший над головой, утомленно провис в истоме. Птицы примолкли, все замерло в ожидании.

Пробурчав что-то невнятное, небо старчески закряхтело. Брызнуло как-то неуверенно, вяло прибивая пыль на тротуаре. Однако вскоре дождик опомнился — весело хлынул потоком, пробуждая свежесть. Вдали сверкнуло, хлыстом щелкнул гром. Небесные ставни раскрылись, и ливень покатил ровной стеной.

Опережая собственный визг, за соседний столик приземлилась стайка девиц. Они подозвали скучавшего официанта, чтобы немедленно ознакомить его со своими потребностями в мороженом. Хмыкнув, Беседин невольно улыбнулся жизнерадостному гомону.

Петр Груздев запаздывал, и безо всякой вины — вечерние пробки, черт бы их побрал. Старый добрый приятель был не только однополчанином, но еще и деловым партером. Как в наше время вести бизнес без крыши? Нереально. Степан себе такое не представлял. Нет, в начале пути любому предпринимателю работать давали, в аспекте «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Насмотрелся на однотипную технологию, будучи и наемным сотрудником, и младшим соучредителем и, впоследствии, хозяином своего дела.

Тут все просто. Первыми, в случае фиксации прибыли, проявлялись рэкетиры. Потом просыпались борцы с экономическими преступлениями. А далее, невзирая на успехи первопроходцев, налетали разные чиновные контролеры. Последовательность появления героев иногда менялась, но это не принципиально. Важным было то, что успешный бизнес могли элементарно отнять после наезда.

Крышей Степана был ОМОН, и они же вкладывали в бизнес собственные деньги. Двадцать процентов годовых вполне устраивали инвесторов, учитывая полное отсутствие бюрократии, слово против слова. Степан слово держал, а партнеры защищали бизнес аки собственный. То есть все вопросы решались моментально. В бизнесе ведь главное что? Главное, чтоб палки в колеса не вставляли, а рычаги и смазку мы сами найдем… Петька Груздев выступал представителем инвестора, а кто конкретно за ним стоит, Беседина занимало мало. Зачем гадать, когда работать надо!

— А вот поработать сегодня как раз не удалось, — отстраненно подумал он, закуривая. — День выдался какой-то суматошный.

На соседний стул плюхнулся прохожий. Хм… Смутно знакомый человек.

— Привет, Бес!

Беседин прищурился. Небрежно расстегнутая до груди шелковая рубаха, со вкусом подобранная обувь, золотые часы «Монблан». Легкий запах одеколона «Хуго Экстрим». Доброжелательная восточная улыбка.

— Калмык⁈

С Игорем по прозвищу «Калмык» Степан когда-то занимался в одной секции самбо. Удивительно, как к корейцу прилипло такое имечко, но Игорь Ким на него отзывался. Потом их пути разошлись. До Степана доходили слухи, что Калмык преуспел на почве хапкидо, завладел многими званиями, данами и поясами. В бригаде «спортсменов» от простого солдата он дорос до лидера группировки, сумел без потерь пережить лихие девяностые. Тюрьма и война также прошли мимо, давнее прозвище стало употребляться все реже.

— Солидно выглядишь, Калмык!

Игорь Ким выглядел преуспевающим бизнесменом в расцвете сил, что полностью подтверждали шикарные очки «Каррера», небрежно болтающиеся снаружи нагрудного кармана. Возглавляемый им холдинг контролировал значительную долю рынка удобрений, нефтепродуктов и бытовой химии. А страховая компания и сеть ночных клубов дополняли круг широких финансовых интересов. И это только видимая часть айсберга…

Игорь по-прежнему был сух, жилист и крепок. Чистое лицо, как и у большинства корейцев, не выдавало возраст. Только шрамы на кулаках, много раз битых, говорили о прожитых годах.

— Давненько не виделись! А, Бес?

— Да уж, — согласился Степан, пожимая протянутую руку. — Лет сто.

— Как жизнь? Семья?

— Спасибо, не жалуюсь, — вежливо ответил Степан. — У тебя как?

— Решаем проблемы по мере их поступления! — хохотнул Игорь. — Ждешь кого-то?

— Ага, деловая встреча.

Игорь упруго встал, потянулся.

— Я впервые здесь, — сказал он. — Погоди, руки помою.

— Каков гусь, а? — подумал Степан. — «Погодите, он впервые здесь»! Ха-ха три раза. А я далеко не впервые, и всегда в приятной компании!

Ждать, а тем более ужинать с Калмыком не входило в планы. С какой такой радости? Но тот видимо, считал иначе. Помнится, парень всегда был нахальным и напористым. Неспроста здесь школьный приятель появился, ох, неспроста…

Встряхивая руки, Игорь быстро вернулся, легко скользя между столиками.

— В незнакомом заведении нельзя обольщаться антуражем, Бес! — доверительно сообщил он, раскрывая книжечку меню. — Скатерти, хрусталь, наряды холуев — это все фигня. Первым делом следует осмотреть туалет. Увидел сортир убогий — вали сразу, невзирая на хваленого повара и замысловатые названия блюд!

— То есть валить ты не намерен?

— Хороший сортир, — сказал Игорь. — И названия блюд из нашего детства. Вот, например: «жареная барабулька». Ну что, пять капель за встречу?

— У меня дела, — напомнил Степан. — Жду человека. Так что извини, как-нибудь в другой раз.

— Хорошо, — легко согласился Игорь. — Поговорим о делах.

Опять «за рыбу гроши», сам себе предложил угадать Степан. И не ошибся.

— Мусора срисовали баклана, — перешел к повестке дня незваный гость. — Серьезные люди думают — ты не при делах, в натуре.

— Слава богу! — с некоторой долей иронии отреагировал Беседин. Хотя заявление выглядело оптимистичным. — Что дальше?

— А дальше проблема. Непонятка по записям видеонаблюдения. Почему ментам копии не сдал? И почему сам ничего не видел? — Игорь Ким повысил голос. — Где портфель, Бес? Что за херня, а⁈

— Вот именно, что за херня? — над столом навис Петр Груздев, при полном параде и слегка хмельной.

Пальцем Петр Груздев указал направление:

— Сразу свободен!

Нацепив очки, Игорь намек понял правильно — поднялся. Бросил на стол визитку:

— Будут новости, звони, — и неспешно удалился.

Зыркнул только недобро, вместо прощания.

— Рассказывай, — вальяжно развалился на стуле Петр, знаком подзывая официанта.

— Не, сначала ты, — возразил Степан, — Проводил?

— А то! Подполковник Груздев задание выполнил, — он стряхнул капельки дождя с берета. Аккуратно уложив головной убор на дальний угол, строго вопросил: — Где награда герою?

Девчонки за соседним столом шумно зашептались, обсуждая грозного и бравого офицера. При продуманном минимуме нагрудных знаков, золотая звезда Героя России поблескивала весьма эффектно.

— Вот, бери что хочешь, — Степан великодушно подвинул ему меню.

— Всё хачу! — кровожадно ответил Петр с кавказским акцентом. — Много кушить хачу!

И добавил, переводя веселый взгляд на официанта:

— Но для начала, дружище, принеси-ка нам водочки из морозилки. И рюмки оттуда же!

Официант метнулся пулей.

Не спеша, под донскую селедочку, Груздев поведал о нечеловеческих муках, сопутствующих погрузке чемоданов в машину:

— Хорошо хоть бойца с собой взял, как чувствовал! Такое ощущение, что твоя благоверная утрамбовала шмотки в чемоданы вместе со шкафами! Представляешь? В аэропорту уже проще было, там хоть тележки есть… В общем, провел через VIP-зону, посадил в самолет, помахал платочком. Все.

— Слава богу! — выдохнул Беседин. — Хоть одной проблемой меньше.

— Вот и ладненько, — Груздев ловко плеснул по рюмкам. — А теперь, потерпевший, расскажите, как было дело!

Под ровный шум дождя Степан послушно рассказал. Все как было: о трупе возле офиса, последующей возне и многократных допросах. Упоминать ночных гостей, пришедших из стены, Степан воздержался. Тут все самому осмыслить надо. Да и сумасшедшим выглядеть не хотелось.

— А морда лица чего побитая? — прищурился Груздев.

— Да ерунда, подрался вчера.

— С братками?

— Вроде того.

— А этот, хмырь в очках, чего от тебя хотел?

— Да чего и остальные, — вздохнул Беседин, — портфеля.

— Ладно, — сказал Петр. — Давай сюда ихние визитки, разберемся.

Он разложил на столе деловые карточки, чтобы вынести вердикт:

— Братву построим точно.

— Да?

— Это факт. Где спецназ и где братва? Второе. Полиция в тебя вцепилась по старой привычке. Умеют, понимаешь, разрабатывать первого попавшегося под руку. Но теперь ты им стал до фонаря, поскольку реальный подозреваемый нарисовался.

— Точно?

— Фоторобот я видел, — Груздев энергично жевал, — и это не ты. Ха-ха! Но если следаки будут надоедать — решим. Теперь насчет ФСБ…

— Да-да? — оживился Беседин.

— Здесь засада, брат. Непонятен этот интерес. Какое им дело до какого-то портфеля от неизвестного трупа? И вообще, чего они к тебе дободались? С твоими фотками приперлись к моему начальству, понимаешь.

— С какими фотками?

— А помнишь, мы на стрельбище к «вованам» ездили? Вот! Короче, вызвали меня на ковер. Фейсы конторские и спрашивают: кто, мол, разрешил Беседину пулемет брать. Нет, ты понял⁈ Как бегать по горам Кавказа с этим пулеметом, потрясая молодецким задором, — так пожалуйста, круглосуточно, без перерыва и выходных! А как с однополчанами фотографироваться — так нельзя! Уроды. Послал я их.

Веселая злость сменилась удивлением:

— Я мненью ихнему вращенье придавал. Чего рот раскрыл? Наливай!

К часу ночи заведение опустело. И лишь Груздев с Бесединым никуда не спешили, на душе было покойно и хорошо. Обо всем поговорили. А настроение поднялось настолько, что возникла необходимость спеть. Спели:

— Вам возвращая ваш портрет, я о любви вас не молю…

Потом еще раз, самим себе на «бис». Замечательный концерт прервала буфетчица, возникшая перед обнявшимся народным хором:

— То, что у вас голоса нет, это понятно. А совесть у вас есть?

— Пора домой? — догадался Степан.

— Давно пора! — подтвердила она жадность на овации.

И принялась убирать со стола.

Справка. На-на-ни, на-на-на,

Вышла ясная луна.

И, по моему, она не одна.

Артналет началась неожиданно. Подло, коварно, на рассвете. Беседин вжался в стену окопа — взрывы грохотали совсем рядом. Комья земли беспорядочно сыпались на голову, и Степан сильнее обхватил ее руками. Да они озверели, что ли? На вулкане трясет меньше! Пыль проникла везде, набилась за шиворот, скрипит на зубах… Полный рот песка, в горле першит невыносимо. И фляжку достать нет никакой возможности, уши надо держать, чтоб не отвалились… А почему голова без каски⁈ Больно-то как… Раскаленный осколок резанул бок. Вот черт побери, бронежилет надеть забыл!

Взрывы прекратились так же внезапно, как и начались. В пугающей тишине вдруг зазвенели колокольчики. Они пожурчали, переливаясь обертонами, успокаивающе затихли, и тут грянул бравурный марш. Противник пошел в психическую атаку⁈ Надо бежать. Но куда? Степан осторожно открыл глаз.

Мобильник подпрыгивал на столе, извергая невыносимую какофонию. Кто снарядил его этими мерзкими звуками⁈ И вообще, какой идиот придумал телефон? Аппарат можно выключить, вдруг сообразил он. Но для этого надо протянуть руку и нажать какие-то кнопки. Какие? Непонятно… Умению усмирять этот орущий предмет его никогда не учили. Не было в распухшей голове таких важных знаний.

— А где я? — подумал Степан. — Наверно, дома… У всех людей есть дом! Если эту предпосылку взять за основу, то у меня должен быть дом. Хм… Хотя… А может, я в больничке, после артналета? Наверняка опять контужен! Точно! Тогда почему здесь нет красной кнопки под рукой? Вошла бы сейчас медсестра в прозрачном белом халатике, коротеньком и наполовину расстегнутом. Она бы наклонилась (крутая грудь третьего размера, лифчик не предусмотрен), поцеловала в лоб алыми губами, и протянула рюмку водки. Запотевшую, холодную рюмку с капельками влаги на тонком стекле…

От этих мыслей вдруг стало зябко, и желудок моментально прыгнул вверх, и выскочил бы, но помешал язык. Язык распух и еле помещался во рту.

— Пить! — застучало в голове. — Полцарства за один глоток! Или полконя? Нет, кажется, полжены. Хм… Это вопрос. Это реальная проблема — наполовину жены не бывает. А если бывает, то это уже не жена… И вообще, зачем менять жену, полностью или по частям, когда ее можно просто позвать? Надо позвать! И она принесет пива. Высокий стакан с белоснежной шапкой пены… Если у меня есть жена… Вообще-то должна быть. Или уже нет? Туман начал рассеиваться, но как-то неуверенно.

— У меня нет жены! — осенило вдруг знание, без всякого сожаления.

И дополнились уверенностью, что в холодильнике полно молока. Две разных, но полных литровых бутылки. Еще что-то есть. Да! В холодильнике обязательно еще что-то есть. А жены нет, и нет гармонии под этим небом…

Кроме невероятной жажды, окончательное пробуждение сопровождалось вселенской печалью и тяжестью на груди. Там, горячая как паровоз, развалилась кошка. Она громоподобно храпела, дергала спиной и раскачивала диван. Однако стоило Степану пошевелиться и приоткрыть глаза, как Лиса немедленно муркнула, спрыгивая на пол.

Диван продолжал раскачиваться. Глаза тут же закрылись, но соседи сверху, садисты, подремать не дали. В чугунных тапочках они принялись катать вагонетку по своей квартире. Туда-сюда, туда-сюда… Вагонетка жестко стукала на стыках рельс.

Тело совершенно не желало подниматься, однако разум победил деформированный опорно-двигательный аппарат. Невзирая на помехи, взгляд начал фокусироваться. Удерживая организм в вертикальном положении, разум указал нужное направление, кошка путеводителем побежала впереди. Но вместо того, чтобы покормить свою любимицу, единственного друга, вероломный хозяин принялся жадно пить все жидкое, что нашлось в холодильнике. Выпил ряженку, потом кефир. Вот и верь после этого людям, страдающим абстинентным синдромом!

Лиса горестно смотрела в распахнутую дверь волшебного ящика — столько здесь навалено всего вкусного. А вот в блюдце исключительно сухой паек сыплют…

Справка. Зарплату нужно пропивать. Иначе свяжешься с нехорошими людьми, подсядешь на ипотеку, и скатишься в самые низы социальной жизни, однако.

Советы шамана.

Как ни хотелось, а в больницу ехать пришлось.

— Привет! — сказал Беседин, заходя в палату.

Устроившись в положении «полусидя», девчонка увлеченно грызла персик. Отек вокруг заклеенного глаза у нее привял, а вот нос, забитый тампонами, по-прежнему висел картошкой. Зато синяки начали расцветать всеми цветами радуги.

— То ли еще будет, — подумал Степан, и себя имея в виду.

Разглядеть прочие повреждения не удалось — пижама оказалась с длинным рукавом. А нижнюю часть тела скрывала простынка. В кресле, рядом с многофункциональной кроватью, примостилась сестричка. Судя по хитрому взгляду, который она метнула в Степана, речь шла непосредственно о нем.

— Сплетничаете? — попал в точку Беседин, складывая пакеты на стол. — Болезнь принимает здоровые формы?

Медсестру как ветром сдуло.

— Привет! — ответила девчонка, едва заметно улыбаясь. — Мне сказали, что Степан Беседин — компьютерный гений и местный олигарх…

— Ага. Слушай их больше, как же! Нашли гениального богача. Да, больничную компьютерную сеть обслуживает моя фирма. Ав остальном сплошные гиперболы и метафоры, — Беседин уселся в освободившееся кресло. — Мы всего лишь серверы лудим-паяем, Виндоус починяем. А вот кто ты, северный олень?

— Сам ты олень! Меня Сашей зовут, между прочим, — девчонка сердито дернула подбородком.

— Да это я уже знаю… Сообщили добрые люди. Я другого понять не могу: как ты ко мне домой попала? — Степан поморщился, потирая затылок. — Не приснилось же такое спьяну. В самом деле из стены выпала?

— А ты как думал! Отсталые вы здесь, я погляжу, — Саша нашарила очередной персик. — Легенды древних инков не штудируете, РЕН-ТВ не смотрите. В булочную на такси ездите! А я просто хожу, куда надо. Раз — и тама.

— Хм…

— Я проводник! Неужели никогда не слышал про «телепортацию», «нуль-транспортировку» и прочие способы перемещения? Беседин, ты же видел, как работает черное окно прокола!

Степан кивнул:

— Видел. Но перед этим меня поколотили. По голове. Может чего-то привиделось. Хм… Ладно, проехали. Давай начнем с простого вопроса. Откуда все-таки ты взялась?

— Из другого мира, — девчонка хмыкнула. — Ясен перец!

Что-то подобное Беседин подозревал, но сразу верить не хотелось:

— А что ж не в блестящем скафандре, а в камуфляже замызганном? Кальсоны с завязочками… М-да, сомнительная инопланетянка. И вместо лазерного бластера — пистолетик Макарова!

Инопланетянка промолчала, скривившись. Ирония, мол, неуместна.

— А губы-то у нее как новенькие, — подумал Степан. — Вчера смотреть было страшно на эту кашу, а сейчас словно нарисованные… Вот что значит настоящий майский мёд!

Однако вслух произнес другое:

— Говорок у тебя наш, южный. Сдается мне, твой мир мало чем отличается.

— Ага. В точку.

— Ну и как тебе здесь?

— Нормально. На первый взгляд ничего особенного, — она ткнула пальцем в телевизор. — Сериалы как у нас. Господи, прости! ТНТ так же плоско шутит, РЕН-ТВ интригует, НТВ жжет.

— А отличие в чем?

— Тихо у вас тут. Как в заповеднике. А вот люди добрее. В смысле, те, с которыми столкнулась… Должница я твоя, Беседин, выручил.

— Да ладно! — отмахнулся он. — Сочтемся. И чем же ты там занимаешься, в другом мире?

— Чем занимаюсь? Чем все. Работу работаю!

— Да ну⁈ — Степан сделал вид, что удивился.

— Да! На дому тружусь, фрилансером. Знакомое слово? — девчонка прищурилась.

— Хм… Хорошо знакомое, — Степан с видимым удовольствием приложился к минералке. — Есть у меня на подряде парочка таких халтурщиков. Всё выгнать рука не поднимается.

— Не все йогурты одинаково полезны, — Саша поджала губы. — И я, между прочим, не всякий заказ беру!

— Вот так⁈ — усмехнулся Беседин.

— Ну да! Знаю 1С, SQL, базы данных… В бухгалтерских тонкостях секу, да и бабушка помогает, когда не догоняю. Она в этом дока. Но это так, обычная жизнь. А вообще я Проводник.

— Проводник чего?

— Бизнес такой. Подрабатываю понемногу. Потом расскажу.

— Ладно. Потом, так потом, — не стал спорить он, — расскажешь про бизнес такой, когда даже растолстеть некогда.

Девчонка хмыкнула, а Беседин вдруг сменил тему:

— Чего по телику смотришь? «Давай поженимся», «Пусть говорят», «Дом-2»?

— У вас тоже эта беда прижилась⁈ — удивилась девчонка. — Горе-то какое, господи…

— Ксения Собчак — знаковая фигура гибнущей цивилизации, — согласился Степан. — Хотя она куда-то пропала.

— У нас тоже, — ваза потихоньку пустела. — Давно львицу в ящике не видела.

— А музыка у тебя дома звучит? Наташа Королева? Дима Билан?

— Я вас умоляю! Грешно смеяться над убогими. Я, наверное, не ту музыкальную школу осилила.

Побулькав водой, Степан с удовольствием выдохнул:

— Хорошо… А что нравится?

— Да много чего слушаю. Например, Карен Съюза. Это джаз.

— К своему стыду не знаком. А еще?

— Еще блюз и рок. В последнее время — Лану Дель Рей, или, например, Шивари под настроение… Из наших — Григория Лепса. А на вершине хит-парада у меня давно Пинк Флоид стоит.

— Пинк Флоид — хороший выбор, — здесь Беседин не лукавил. — Хотел я тебе плеер принести, но доктор запретил. Говорит, при сотрясении мозга нужен покой. Переживешь пару дней?

Девчонка кивнула, очищая апельсин.

— А увлекаешься чем?

— Спортом занимаюсь. Смешанные единоборства, слышал?

— Бои без правил, что ли? — допив бутылку нарзана, Беседин взялся за другую.

— Ага. В детстве бабушка называла меня готовым мастером. Чего ржешь⁈ Да, в соревнованиях не преуспела, светиться нам нельзя. Поэтому и работаю дома.

— Спортсменка, отличница и просто красавица, — резюмировал Степан. — Скажи, отличница, а цель в жизни у тебя имеется?

— Цель в жизни у меня простая — выжить, — она прищурила единственный глаз. — Сначала здесь… а потом там. Мне надо выжить, чтобы бабушку сохранить. И дом. А у тебя какая цель?

— Да собственно, такая же. Если по большому счету. Мне надо дочку поднять, ну, чтобы она ни в чем не нуждалась… Детство счастливое, в отличие от меня. Понятно выражаюсь?

— Яснее некуда.

Глотнув, Степан икнул.

— Господи, прости… Ладно, спортсменка, а недостатки у тебя есть?

— Конечно! — сразу призналась она. — Целых два!

— Так-так, — живо заинтересовался Беседин. — Огласите весь список, пожалуйста!

— Ни разу в жизни не была в Мавзолее и Макдоналдсе. Это первое. И второе — терпеть не могу обоих Малаховых.

— Понятно, — усмехнулся Беседин. — Недостатки налицо. А мечта у девушки имеется?

— А то… И не одна. Только рассказывать нельзя.

— Почему?

— Не сбудется.

— Да ладно, я не глазливый!

— Точно? — с сомнением осмотрев синяк на Степиной скуле, она взялась за разделку апельсина. — Ладно, слушай: давно хотела на вертолете полетать. И, конечно, с парашютом спрыгнуть.

— Продвинутая девочка, — заметил Беседин. — Вместо белого платья бронежилет, а принца заменяет «Макаров» в кармане. Хм… А что, и вправду не была в Макдональдсе?

— Ну, если по большому счету, честно, — хитро прищурившись, она неопределенно помахала рукой, — то забегала. Бывало, чего уж. Носик припудрить. Туалеты у них на уровне.

— Хм… Посещением заведения эти набеги как бы не считаются, — согласился Беседин. — Сам так делал.

— Ты вот что скажи, — девчонка стрельнула глазом исподлобья. — Зачем меня всю ощупал, пока в ванне купал?

— Оскорбилась, дева невинная, — Степан снова приник к минералке. — Господи боже мой! Пижаму расстегни, и в зеркало посмотри. Синяк на синяке! Надо же было проверить травмы, вдруг где переломы? И вообще, мало ли что после драки могло оказаться… А ты чего подумала?

Девчонка опустила глаза. Точнее, один глаз, второй был заклеен. Покончив с минералкой, Беседин достал из холодильника пакет сока. Вскрывать не стал, приложил к затылку:

— Следы от баяна тоже надо было проверить.

— Да?

— Чтоб без иллюзий.

— Не любишь наркоманов?

— А за что их любить? Тут полицию вызывать — в самый раз. Однако обошлось, слава богу.

— Спасибо на добром слове, — она скривила губы.

— Ладно, давай по существу. Кто у вас там, в вашем мире, главный?

— Это и дети знают, — сообщила она. — Ельцин, Борис Николаевич.

Степан немного обалдел:

— У нас его давно уже нет…

— Знаю еще председателя правительства, — сказала девчонка. — Анатолий Чубайс.

— Ни фига себе! — Степан не мог поверить.

— Да, точно. Чубайс. А возле него постоянно мелькает личность такая, не помню должность, звать его… сейчас… во, Борис Березовский! Причем создается впечатление, что не рядом крутится, а впереди.

— А у нас правительством командует Медведев.

— Кто это?

— Юрист из Питера, Дмитрий Анатольевич. Второй в тандеме. А президентом снова Путин.

— Не помню таких, — она нахмурилась. — Министры в телевизоре меняются, аки перчатки, всех не упомнишь. Только директор ФСБ сидит крепко. Генерал Калугин, старый хрыч.

— Кажется, у нас кто-то другой, — пробормотал Степан. — Фамилию забыл.

— Я тоже за политикой особенно не слежу.

— А год, год какой у вас?

— 2013 год.

— И у нас 2013! — он облегченно вздохнул. — Хоть это совпадает, господи прости… Страна, надеюсь, Россией называется?

— Да пока Россия. Только сыпется помаленьку, — девчонка задумалась. — Лет пятнадцать назад, или больше, точно не помню… маленькая еще была, Ельцин подписал соглашение, по которому арсеналы ядерного оружия России передали под охрану ООН. Ну и приватизацию всего устроили, конечно.

— А взамен пообещали стеклянные бусы, процветание и Всемирную Торговую Организацию? — Степан начал понимать, по какому сценарию развивалась ситуация в параллельном мире. — И что вышло?

— Ничего хорошего. Начался второй парад суверенитетов. И война. У нас все воюют. Между собой и с «голубыми касками». Японцы «свои» острова захватили, на Дальнем Востоке китайцы шалят… В Средней Азии резня. С Кавказа Россия ушла, в ставропольском крае реальный фронт. Народ бастует, по всей стране военные патрули. Блокпосты экипированы по тяжелому варианту. Производство умерло, деревня загибается. Безработица, нищета. Гуманитарная помощь. Ножки Буша по карточкам. Продукты, шмотки — все импортное. Мрак…

Справка. Калугин Олег Данилович закончил филологический факультет ЛГУ. Потомственный чекист. С 1958 по 1989 год на разных должностях работал в КГБ, в том числе начальником управления контрразведки. Недавно выяснилось, что пока он руководил разоблачением шпионов, ни одного из них поймать не удалось.

В перестроечные времена, за действия, порочащие органы госбезопасности, Калугин был лишен государственных наград и звания генерал-майора запаса. Тем не менее, при этом остался народным депутатом СССР, а августе 1991 года Горбачев вернул ему утраченное звание.

В настоящее время Калугин спокойно проживает в США.

Ту возню, которая началась после предложения Ельцина брать суверенитета сколько скушаешь, Степан помнил хорошо. Не придумать лучшего повода для разжигания сепаратизма и симулирования межнациональной розни! А с помощью внешней подкормки борьба за права национальных меньшинств рождает беду, когда все воюют против всех.

— Хороша жизнь за границей, — протянул Степан. — Как называется твоя планета?

После недолгой паузы Саша усмехнулась:

— Планете Земля.

— И у вас, значит, всё плохо? И отдельные граждане, вооружившись автоматами, шастают по просторам вселенной. В поисках пропитания?

— Да, а что⁈ — девчонка пожала плечами.

— Ничего, — буркнул Беседин. — Если жизнь не меняется к лучшему, подожди — она изменится к худшему.

— Жить хочется всем. Бизнес у нас такой: там купили, здесь продали. Разве в этом мире иначе⁈ — она требовательно ткнула пальцем в Степана.

— По большому счету, никаких отличий, — Беседин ответил серьезно.

— В общем, в рейде мы были. Товар несли заказчику. Я прокол построила, смотрю: чисто! Федора выпустила. Сама из перехода выхожу, а там засада! И сразу бац! — прикладом по башке! Ждали нас, гады, живыми взять хотели.

Сумбурный рассказ заставил задуматься. Степан невольно залюбовался девой-воительницей — щеки порозовели, единственный глаз горит, кулаки крепко сжаты. Валькирия!

— Что уставился⁈ Тебя бы так звезданули по лбу, посмотрела бы я! На автопилоте еле отбилась, не помню как обратно в портал нырнула. Ребята молодцы, огнем прикрыли. Положили засаду, и следом ушли.

— Положили — это правильно! — сказал Беседин. — Это мне нравится.

К засадам он питал стойкое отвращение. Давнюю боль в покалеченной ноге принесло нападение именно из засады.

— А где битва-то была? — отвлекся Степан от неприятных воспоминаний.

— На Чукотке, под Анадырем.

— Ого, на самый край света занесло бизнесменов-коробейников. Нехилые расстояния! И потом сразу ко мне, в гости, значит… Но почему? Каким боком моя коммуналка инопланетянам приглянулась-то?

— Да ошиблась я, глюканула конкретно, — призналась она. — В ваш мир переход построился. Как квартиру твою увидела, так и поняла. В нашем-то мире на этом месте гостиница, и номер на третьем этаже под перевалочный пункт постоянно забронирован!

Степан припомнил, что на заре перестройки их дом хотели расселить. Комиссию назначили, но что-то не срослось. Позже на первом этаже возникла аптека, на втором — офис, а вот их коммуналка на третьем так и осталась невостребованная.

— А с этого места давайте поподробнее, — он нашарил очередную бутылку с минералкой. — Кто еще может вот так, мимоходом… ворваться ко мне в квартиру?

— Боишься, что ли? — девчонка ехидно улыбнулась, вонзая зубы в грушу.

— Да уж радоваться нечему, — рассудительно заметил Степан. — Это все-таки мой дом, а не проходной двор. А ежели кто стрелять начнет с ходу?

— Не начнет, можешь расслабиться. Множественность миров, многовариантность событий — любимая тема у фантастов. Но прыгнуть за границу реальности еще никому не удавалось. Насколько всем известно.

— Кому, интересно знать, известно⁈ А это как объяснить? — Беседин легонько ткнул бутылкой в девичью ногу.

Саша скромно потупилась:

— Мне удалось случайно — не по собственной воле, а по прихоти сотрясенного мозга.

— Да уж, досталось тебе серьезно. Но нет худа без добра, жива ведь! Кстати о добре. Откуда это? — Степан вытащил из кармана горсть мелочи.

— В куртке у меня было, да? — оживилась девчонка. — Так это из Кенигсберга, у нас там база под землей.

— А зачем база под землей?

— Снаряжение и оружие в надежном месте хранить надо. Сберкасса, опять же, собственная. Холодно, правда, зато безопасно — выходы еще с Отечественной войны завалены, замурованы, но проколу это не помеха. И еще там полно перспективных подвальчиков, шарим золотишко потихоньку. Мелочь оттуда, из интереса взяла.

— А, ну да, — догадался Степан. — Тебе пофиг. Что подвал, что третий этаж.

— Подвал надежней. Вообще-то мы только золотые монеты выносим, это лучше валюты.

— Почему?

— Инфляция кушает доллар постоянно. Так что копейки эти считай сувениром. А деньги у меня… — она понизила голос, и Степан невольно наклонился, — а деньги у меня в сапогах, под стелькой.

— В сапогах? — поразился Беседин. — Ну ты даешь!

Саша отмахнулась:

— Забирай всё. Там баксы и шесть старинных платиновых монет, дорожный запас. На лечение и хлопоты… хватит. Если что — потом еще отдам. У меня есть, честно. Только не гони сегодня к стенке, а? Голова трещит, сил нет!

Девчонка потащила из вазы сливу, потом еще одну, и прицелилась насчет винограда.

Беседин задумался, а потом решил:

— Да ладно, лечись. Лежать тебе здесь неделю, а там видно будет.

— Денег хватит?

— Хватит, — Степан с сомнением заглянул в пустую вазу, и добавил: — Может быть. Мда.

— Ты потом скажи, я добавлю!

— За хлопоты седым бойцом заплачено, и прилично, — он показал золотую монету. — А горсти мелочи хватит не только на лечение. В нумизматический клуб схожу, сдам барыгам.

— Не обдурят? — она озабоченно нахмурилась. — Это скользкая братия. Пистолет мой возьми.

— Перебьются, — хмыкнул Беседин. — Шмоток может купить каких? Гардероб девичий — кальсоны да пижама. Хотя пижама нет, она казенная. А в подштанниках у нас разгуливать не принято. Трусы-носки нужны. Что-то еще?

— А можно⁈ — девчонка аж подпрыгнула. — Спасибо!

— Да ладно…

— Еще купи мне майку какую-нибудь! Две! — Саша дернула за пижаму. — Жарко в этом. Шорты или штаны летние неплохо бы. А? И это, мороженое можно? У вас бывает пломбир в ведерке? Два! Я тебе потом деньги отдам, сколько скажешь, ты не думай!

— Вот заладила. Деньги, деньги! Как все запущено, — возмутился Степан. — Да у тебя этого добра как грязи, жертва футуршока. Диктуй размеры!

Справка. Проводник представляет собой двухоконный интерфейс. Левая часть отображает древовидную структуру папок и файлов, а правая — содержимое текущей папки. С помощью проводника легко перетащить файл из одного места в другое.

Как вчера и как месяц назад, Яша Воробейчик торчал посреди магазина. В припыленных залежах седой старины он зримо выделялся ярким пятном. Но сегодня Беседина интересовал его папа.

Тощий и горбатый, с крючковатым носом, Моисей Соломонович всегда сторонился людей. Несмотря на замкнутость, последние двадцать лет он оставался видной фигурой в мире нумизматики. Его услуги эксперта стоили немало. Да и страсть коллекционера заставляла опускаться до общения с народом, жаждущим продать древнее железо. Беседин ни минуты не сомневался, что кошелек антиквара без труда проглотит его жалкую горсть монет.

Ко всем своим достоинствам скромный от природы, Моисей Соломонович заседал за невзрачной дверью с табличкой «Служебное помещение».

— Папа, можно к тебе? — проблеял Яша. — Если помнишь, это Степан, наш старый знакомый.

Яше очень хотелось узнать, зачем посетителю понадобился папа, но Беседин молчал. И дождался своего — потоптавшись на пороге, Яша вышел.

— Вот, посмотрите, — туманно начал Степан, протягивая монетку.

Без лишних слов Моисей Соломонович посмотрел. Лупа у него были под рукой, а монету он нежно выложил на специальную тряпочку.

— Любопытно, — отработанным движением антиквар выхватил с полки потрепанный каталог. — Так-так!

Беседин наклонился посмотреть, он антиквар уже закончил исследование:

— Это грош, достаточно редкая монета. Состояние хорошее. Могу предложить шестьсот долларов. М-мм… после соответствующей проверки, разумеется. Бывают, понимаете ли, качественные подделки.

Одна древняя железка легко покрывала лечение проводника, но Степан сюда не только за этим пришел:

— Посмотрите еще, — он вытащил следующую монету.

— Шесть грошей, — протирая очки, антиквар задумался. — А именно такой монеты у меня в каталоге нет. Очень интересно!

— Вот именно, — согласно кивнул Беседин.

— Помните ли вы, молодой человек, Семилетнюю войну? В те годы императрица Елизавета Петровна чеканила деньги для оккупированной Пруссии.

Степан не помнил, но признаваться стал.

— Конечно, — без особого труда он умел делать умное лицо. — Кто же не знает Елизавету? Моя тетушка всю жизнь только ее и собирала. Но захворала тётя, и возникли трудности. Пенсия смешная, решила вот часть коллекции обменять на лекарства с питанием. Трусы-носки нужны, опять же. Чертова жизнь, ничего не поделаешь.

Антиквар понимающе кивал, пока Беседин вещал трагическим тоном.

— Так что мы с тетей предлагаем вам долгосрочное сотрудничество, — завершил спич Степан. — На основе конфиденциальности. У нас приличная коллекция восемнадцатого века, включая золото. Качество тётушка гарантирует.

— Восемнадцатый век? Включая золото⁈ — вскинулся Моисей Соломонович. — Так это иначе меняет дело, молодой человек! Вы не ошиблись, когда сюда вошли. Уже считайте меня партнером этого интересного проекта!

— Я тоже так думаю, — Степан солидно кивнул головой. — При условии, что вы будете давать реальную цену.

Антиквар сделал вид, будто оскорбился:

— Молодой человек, молодой человек… Когда я был такой молодой и красивый как вы, я уже тогда сидел здесь с этой лупой! Кто, кроме меня, в этом городе лучше знает реальные цены?

Квалификацию специалиста Степан знал.

— Значит, договорились, — согласился он. — Грош, к примеру, по каталогу весит две тысячи долларов. Сейчас у меня таких монет три, каждую отдам по тысяче. А монету в шесть грошей оставляю на экспертизу. Двух дней хватит?

— Хм, — промычал антиквар, бережно пряча неопознанную монету в пластиковый пакетик. — Надо подумать.

— Конечно, — согласился Степан. — Думайте. Можно я пока каталог полистаю?

Антиквар недолго размышлял, разглядывая грошовые монетки на тряпочке:

— А чего тянуть? Вам рублями или таки в долларах?

Сгорая от любопытства, Яша топтался у выхода.

— Ну что?

— Поговорили, — не стал томить его Степан.

— И что? — эксперт перешел на шепот.

— Есть тема, — сообщил Беседин, многозначительно поглаживая древний канделябр. — Будем реанимировать ваш бизнес.

— Да⁈

— И даже, я бы сказал, поднимать. Но тебе я ничего не говорил, между нами, ага? Тем более что не все еще акценты расставлены…

Яша, ничего не понимая, кивнул.

А для себя Беседин уже все решил. Светить в клубе нумизматов такую перспективную горсть монет не хотелось. И папа туда давно уже туда не ходит. Не пойдет папа в клуб, и Яшу ни на секундочку в детали не посвятит. Положит антиквар монеты в коллекцию, а вечерами будет любоваться.

Чего собственно, и требовалось.

Справка. В понимании современного человека грош выглядит монетой мелкой, незначительныной, ведь российский медный грош в 19 веке по стоимости составлял полкопейки. В Пруссии же грош имел серебряное содержание.

Во времена семилетней войны, длившейся с 1756 по 1763 год, Пруссия была оккупирована, и чеканка монет в Кенигсберге продолжена по русским правилам. На одной стороне монеты изображался прусский герб, а на другой — российская императрица Елизавета. Кроме них на кенигсбергском монетном дворе чеканились русские монеты без маркировки своим знаком, поэтому их трудно отличить от монет, чеканенных на Красном дворе Москвы.

Монеты быстро получили признание за счет более высокого содержания серебра.

Позже прусский король через своих торговых представителей усиленно скупал в России и переплавлял компрометирующую его монету. По этой причине русско-прусские монеты времён Семилетней войны встречаются редко, особенно в хорошем состоянии.

У подполковника ФСБ Ильи Зимина было прекрасное настроение.

И в течение дня оно стремительно улучшалось — по мере поступления сводок с поля боя. События, за которыми он пристально следил, никак не вязались со злополучным портфелем. На первый взгляд, то вялое дело новостями не блистало. И вот сейчас оказалось, что это не так. К возне вокруг портфеля принюхалась турецкая разведка. И так совпало, она же проявила интерес к его дочери.

Два года назад, будучи на четвертом курсе университета, единственная дочь Ирка нашла себе работу в парфюмерной компании. Оформилась, договорилась в деканате о свободном графике посещения занятий. А потом уже, за ужином, проинформировала родителей.

— Нам только Гербалайфа не хватало, — возмутился Илья, резко отодвигая тарелку.

Он всегда старался избегать командирских интонаций с дочерью. Однако новость оказалась слишком уж неожиданной.

— Папа, это даже не Орифлейм, — дочка вспыхнула как спичка. — Обычная работа в планово-экономическом отделе.

— Не слишком ли наша дочь стала самостоятельна, а, Клава? — Илья начал закипать.

Жена молчала, выражая таким образом скорее одобрение, чем нейтральную позицию. Мамина поддержка спровоцировала дочь на наступление:

— А мне девятнадцать лет, между прочим! Все университетские подружки работают! И не померли, и вовремя зачеты сдают.

Клава, соглашаясь, незаметно кивала головой. Этих подружек она прекрасно знала и неоднократно поила чаем с пирожками.

— Да все так живут, — продолжала Ира. — И даже дети не мешают людям работать и учиться!

— Какие дети? — охнула Клава. — Доченька, у тебя будут дети?

— Какая работа? — гнул свою линию Илья. — Да тебе еще год учиться, а потом диплом защищать!

— Мама! Папа! Успокойтесь вы, — Ира встала из-за стола. — Детей не будет. Будет диплом, но сначала работа! Поймите, сколько мне еще у вас на шее сидеть?

Для Клавы тема денег всегда была больная — словно красная тряпка для быка. Она тут же принялась ее развивать, вспоминая однокашников Ильи, давно носивших генеральские погоны. Красные лампасы далеко не все носили, конечно. Однако неважно, — даже те, кто не пробился выше Ильи, жили лучше. И квартиры у них были солиднее, и машины круче, и дачи выше. Жена оттачивала шпильки до ломоты в зубах: не получилось стать мерзким карьеристом? Ладно. Но здоровое честолюбие у любого мужика должно быть!

Честолюбие присутствовало, однако не умел Илья в этой жизни устраиваться, хоть стреляй! Шагать по головам претило, лизать зад начальству тошнило. Вот работать много умел, это да. А «крутиться» никак не получалось…

Иркину фирму он взял на контроль без задних мыслей, на всякий случай. Много Зимин знал таких случаев, когда рядовых клерков вроде Иры возвышали. А потом собственные экономические проблемы перекладывали на стрелочников. Этого не хотелось. Копая потихоньку, он без особого труда выявил и замаскировавшихся партнеров фирмы, и высокопоставленную крышу. Многочисленные, но стандартные нарушения российского законодательства просто фиксировал. Кого можно удивить таможенными хитростями, отрицательной прибылью, «бонусом» в конвертике и прочей «оптимизацией» налогов? Стандартная схема. Несколько позже выяснилось, что реальные хозяева российской компании сидят в Стамбуле. Тут же нащупался хвостик турецкой разведки. Парфюмерная компания была для них идеальным каналом, грузы шли в обе стороны непрерывным потоком. Используй, не хочу.

Мощный организм «конторы» ожил, неслышно шевеля шестеренками. Два года областная структура ФСБ плавно и методично разрабатывала перспективную жилу, радуя московское начальство. Побочный эффект в виде многочисленных кураторов только мешал работать, но это зло неизбежное и дело привычное.

В выявленную разведывательную сеть удалось внедриться, затеять свою игру. А Ирка не подозревала ни о чем. Два года трудилась в поте лица, честно отрабатывая зарплату экономиста. Мимоходом получила диплом, следом прибавку к окладу. Все было хорошо, и вот вчера ее уволили. Уволили быстро, за полчаса.

В начале дня ничего не предвещало беды. А потом из Стамбула прибыла куча начальства. С рядовым визитом прибыли боссы, и один из них, толстый плешивый коротышка, повелел Ирке принести кофе.

— Еще чего, — отрезала она. — Для кофе у вас есть две секретарши. А я специалист по коммерческим вопросам.

— Вот как? — по-русски удивился коротышка, скрываясь в кабинете. — Ты уволена!

Ирка молча мотнула головой, и принялась собирать вещи. Девчонки подавленно переглядывались.

— Ира, может зря ты? — спросила коллега и подружка Лена. — Подумаешь, кофе подать, большое дело…

— Не по Сеньке шапка! — отрезала Ирка, и девчонки прыснули.

Турецкий «Сенька», полтора метра с кепкой, комично смотрелся бы на фоне двухметровой Иры. Пропорционально сложенная, она заставляла оглядываться многих мужчин. А в последнее время тем более, когда по занятости забросила волейбол, слегка поправилась и округлилась в нужных местах.

Расчет она получила с высоко поднятой головой. Но дома, конечно, дала волю слезам, закрывшись в своей комнате. С мамой разговаривать отказалась наотрез, и та послала смс типа «сос». Илья примчался пулей, проник на запретную территорию, где сумел влить в Ирку бокал коньяка. Потом еще один. Разговор со скрипом, но пошел.

— Так тебя всего-навсего уволили⁈ — облегченно вздохнул Илья, гладя дочку по голове. — И никакой ухажер тебя, беременную, не бросил? Вот твоя мама истеричка ненормальная!

— Между прочим, папа, я еще девушка, — серьезно ответила Ира. — Так что забеременеть не получится именно по этой причине. И вообще, никто меня не любит… Никто. У-у-у!

Она с новой силой принялась рыдать, теперь уже на плече у отца. Из Иркиного описания приезжего начальника Зимин понял, что это и есть та самая, интересующая их шишка турецкой разведки.

— И часто у вас девочки носят кофе начальству? — небрежно поинтересовался он.

— Папа, ну ты как маленький, ей-богу, — прогундосила дочь сквозь платок. — Только я так карьеру делать не умею. У-у-у!

— Павлины, говоришь? — подумал Илья. — Хм… Обожжите, обожжите. Скоро мы вас, господин эфенди, угостим кофе… в нашем подвале. Взболтаем с пенкой, мало не покажется!

— Так что выходит, Николай? — Зимин поднял на помощника удивленные глаза. — «Макаров» чистый?

— Так точно, Илья Сергеич. «Макара» сразу же отстреляли, и потом эксперты поработали по полной программе. Пистолет даже чересчур чистый! Номер не перебит, заводской, но нигде не проходит и не числится. Более того, не выпускался на Ижевском механическом заводе в 1977 году пистолет с таким номером!

— Интересно девки пляшут, — Зимин почесал нос. — «Макарыча» изготавливают многие страны, но зачем подделывать советского производителя? Вопрос…

— Да брать надо этого хмыря, Степана Беседина, и колоть! По полной программе! — Николай Бойко категорически махнул рукой.

— За кадык взять несложно, Коля. А инкриминировать что? Незаконное хранение оружия?

— А почему нет? — вскинулся помощник. — Илья Сергеич, статью 222 УК никто не отменял. До трех лет!

Зимин вздохнул:

— С одной стороны, ты вроде бы прав, Коля. С другой стороны — оружие чистое, отпечатков нет. Беседин напишет заявление о добровольной сдаче… Если оно уже не лежит в кармане. На самом деле максимум, что ему влепят — это штраф.

— Пусть штраф! Зато посидит, а мы поспрашиваем.

— Мелковато выходит. Да и отмажут его дружки-однополчане. Небось пистолет, привезенный с Кавказа, сами Степану и подарили, — Зимин нахмурился: — Пусть погуляет пока, а мы посмотрим. Наша задача — портфель! Давай докладывай, что новенького нарыли. Скоро к начальству идти на ковер…

Справка. Промышленность, торговля, банки, по привычке называемые российскими, в подавляющем большинстве принадлежит оффшорным компаниям, то есть находятся в иностранной юрисдикции. Центральный Банк России, как когда-то церковь, отделен от государства. Средства массовой информации России с 1992 года стране фактически не принадлежат.

Несмотря на тяжелое состояние головного мозга, работу никто не отменял. Дел накопилось много, они валились одно за другим. И в разгар рабочего дня поступила эсэмэска, выпадающая из общего ряда. Она была игривой: «А не тяпнуть ли нам по рюмашке?». «Заметьте, не я это предложил» — в тон ответил Степан. «Тогда в шесть на том же месте». Ответ последовал незамедлительно: «Место встречи изменить нельзя».

Место встречи изменить было нельзя, но разговор начался на тротуаре, как только Степан припарковался.

— Давай пройдемся, — Груздев взял Степана под руку. — Есть мнение, что тебя пасут.

Он мимоходом показал Степану сим-карту и аккумулятор от мобильника, зажатые в руке.

— А я тебе что говорил? — согласился Степан, лишая свой телефон важных запчастей. — Такое ощущение, что обложили со всех сторон, дырку прожгли в спине…

— Понятное дело, случайный прохожий попал под раздачу, — ухмыльнулся Груздев, и вдруг процитировал: — Одно неловкое движение, и ты уже отец!

— А⁈

Беседин аж дернулся от такого намека. Откуда приятель мог знать о пришелице? Нет, это невозможно. И вообще, ничего такого с этой девицей у него не было!

Однако Груздев повел речь о другом:

— Я говорю за портфель. Эта вещь всех интересует. И нашу службу тоже, оказывается… А генерального директора Серого с его «охранной» бандой, что характерно, не только ФСБ ведет. Короче, колись: в самом деле ничего не видел?

— Вот те крест, — побожился Степан, — Как на духу! А что?

— А непонятно. Портфель пропал, и все встали на уши.

— Да я-то здесь при чем?

— Когда ракета заходит в вертолетный двигатель сзади, отстреливать пироболты бывает что и некому, — философски заметил Груздев.

— Неужели все так плохо? — скучным голосом сказал Степан.

Настроение стремительно падало вниз. И Груздев не оставил шансов:

— Линять тебе надо, вот как плохо. Понял?

— Хм…

— Лучше всего в таких случаях — лечь на дно. Сам бы так сделал, если хочешь знать мое мнение. — Груздев увлек Степана в сторону ресторана. — Но бежать тебе, брат, некуда. А аргентинской жены не предвидится. Так что давай жить здесь — можешь на меня рассчитывать.

Солнце уходило, в животе бурчало. Пообедать днем толком не удалось, и наступивший вечер требовал хоть какого-то расслабления, вроде релаксации. На заранее заказанном столике красовались багровые помидоры, украшенные цицматой и кинзой, в отдельном глубоком блюде мокли зеленые маринованные перцы, а в плетеной корзинке аппетитно развалился лаваш — тонкий армянский и пури, пухлый грузинский.

— Война войной, а обед по расписанию, — Беседин расправил салфетку на коленях.

— Плох тот командир, который не думает о солдатском ужине. Согласно правилам хорошего тона, сегодняшний банкет за мой счет, — объявил Груздев, подзывая официанта. — Сковородку жареной барабульки. Большую!

За ужином Степан пил томатный сок и символически чокался полной рюмкой. Не только потому, что настроения не было — с утра предстояла куча дел. И вообще, давно пора осмыслить ситуацию на трезвую голову.

— Петруха, скажи вот, а как технично слинять? Ну… Так, чтобы с концами? — этот вопрос не давал Степану покоя.

Из шпионских фильмов он помнил, что главный герой должен «обрывать хвосты», парики ловко менять на лысину, и с визгом удирать от погони, изредка постреливая в разбитое заднее стекло. Однако себя в такой роли не представлял.

— Чтоб с концами скрыться от системы? Это, товарищ, тебе не по плечу, — безжалостно подтвердил сомнения Груздев. — Достанут. Где обыватель и где контора⁈ Широкая пропасть. Но учитывая, что ты ни в чем не виноват, надо попробовать. Рискни. Пересидишь какое-то время, пока не рассосется, а там, глядишь, может ишак сдохнет. Короче. Смени машину, телефон… и оборви хвосты.

— Хм…

— А залечь можно у Петровича на охотничьей заимке. Ты ж давно собирался порыбачить в тишине?

Справка. Любой мобильный телефон можно прослушать. И если кто-то захочет прослушивать разговоры, читать SMS-сообщения и отслеживать местоположение — он это сделает. Организовать «прослушку» возможно даже при выключенной трубке — микрофон мобильного телефона может быть включен заинтересованными лицами принудительно. Аппаратные средства это позволяют сделать. Еще есть программные средства. Современные программы-шпионы сообщают информацию о местонахождении абонента, историю его звонков, тексты СМС, и позволяют прослушивать разговоры. Пользователь сам загружает троянские программы в телефон, отзываясь на предложение обновить ПО. Например, получая предложение «как бы» от Apple, он кликает по ссылке и загружает себе троянца FinFisher, открывая тому полный доступ. Кроме того, трудно понять двусмысленность антивирусных программ. Что они реально делают, можно только догадываться.

* * *

Коллектор Богун назначил встречу в кофейне «Оазис».

К изысканному костюму он сегодня присовокупил умопомрачительную папку из крокодиловой кожи. И, конечно же, прицепил к себе шлейф утонченного запаха. Сели на веранде, в тени, спасаясь от заходящего солнца. Несмотря на отдаленность и запредельные цены, свободных мест было мало. А забитая парковка представлял собой выставку достижений зарубежного автопрома.

— Что вам заказать? — Антон листал меню. — К местному капучино трудно придраться.

— Горячий шоколад и рогалик, — не задумываясь, ответил майор Пилипчук. — Здесь замечательная кондитерская.

Он взмахнул платком, промокая лысину.

— До вас донесли суть проблемы? — поинтересовался Богун, закуривая. В золотых запонках сверкнули бриллианты.

— Да, мне рекомендовано оказать максимальное содействие, — майор сохранял кислое выражение лица.

Он вдохнул табачный дым, и увял окончательно. Антон это заметил:

— Курите? Это настоящий «Ричмонд», приятель из Шотландии передал.

— Спасибо, бросил.

— Сочувствую, — кивнул Богун. — Фоторобот убийцы и копии основных материалов дела я уже получил. Но меня интересует ваше профессиональное мнение и личный взгляд на то, что не вошло в официальную версию. Странности, элементарные противоречия и нестыковки. Вы понимаете?

Антон небрежно выложил на край стола пухлый конверт.

— Да, конечно. Буду откровенен, — Пилипчук взмахнул платком, и конверт исчез. Опыт майора позволял такое не только с удостоверением личности.

Богун смотрел в сторону, с удовольствием дегустируя напиток.

— Первое, — начал Пилипчук. — Перестрелка на проезжей части. Этот эпизод сразу забрало ФСБ, поэтому в деле материалов нет. Автоматная стрельба велась из проезжающего автомобиля «Ниссан» белого цвета непосредственно возле места убийства и одновременно с ним. Но нам посоветовали не связывать эти события, поскольку потерпевший был убит из пистолета Макарова.

— Да, я видел результаты экспертизы, — согласился Антон. — Почету никто не слышал выстрелов?

Майор пожал плечами:

— Глушители, скорее всего. Но я о другом… Если события не связаны, то зачем ФСБ так плотно курирует следствие по убийству на проспекте?

Богун кивнул.

— И второе, — майор снова принялся полировать лысину. — Степан Беседин. Человек, который находился рядом, но ничего не видел. Камеры видеонаблюдения, выходящие на проспект, принадлежат его фирме. И они не работали в это утро! Далее. Мы приставили к нему «наружку». И обнаружили, что кроме омоновской охраны, за ним следят еще минимум три группы! Предположим, одна из них ваша.

Богун кивнул.

— Зачем такая пристальная слежка? Кто еще, кроме ФСБ? Почему он их так интересует? Вы не поясните?

Коллектор допил напиток:

— К сожалению, нет. Но надеюсь с вашей помощью в этом разобраться. Вот возьмите, — он достал из папки несколько файлов. — Это материалы, которые нам удалось собрать. Как вы догадываетесь, мы тоже ищем убийцу. Хотелось бы координировать наши усилия. Если полиция раньше нас возьмет преступника, то вы передадите его мне, для допроса. Тело мы потом вернем.

На столе появился и тут же исчез еще один конверт.

— И последнее. Не менее важным, чем поимка преступника, является портфель. Вот его цена, — Антон нарисовал на салфетке цифру, и кислое выражение лица майора сменилось удивленным. — Кроме того, за любую полезную информацию назначено вознаграждение. Вот визитка. У меня все.

— Завтра, на этом же месте? — уточнил майор.

— Да, всего хорошего, — закладывая купюры в книжечку меню, Антон поднялся. — Если появится что-то важное, звоните в любое время.

Справка. Слово «капучино» произошло от названия монашеского Ордена Францисканцев (капуцины) из-за их закрытого платья. «Cappuccio» — капюшон на итальянском языке. Стандартной порцией капучино считается шесть унций, или 150 миллилитров. Подается в демитассе белого цвета. Молочная пена на вершине напитка действует как изолятор и помогает сохранить высокую температуру дольше. Насколько правильно приготовлен напиток проверяют, положив ложку сахара поверх пены на чашке: если пена взбита хорошо, сахар должен оставаться на поверхности. Кроме того, примерно в течение минуты пену можно «разгребать» кофейной ложечкой, не находя в чашке самого кофе. По вкусу напиток должен быть самодостаточным — таким, в который не хочется добавлять сахар.

В Италии капучино пьют с печеньем, на завтрак.

Посреди ночи в коридоре знакомо загремели тазики. Бодрящие звуки…

Степан нашарил ружье под кроватью. Помедлил, и молча поднялся. Кошка, вздыбив загривок, уже выглядывала из распахнутой двери. Обернувшись, Лиса сверкнула расширенными зрачками. А чего эта трусиха такая смелая стала⁈ Степан последовал ее примеру. В коридоре, озираясь, стояла Саша. Из одежды на ней была только имитирующая короткий халат верхняя часть пижамы. А за спиной знакомо мерцал черный провал, окантованный сиреневой радугой.

— Степа… — прошептала девчонка, и бросилась на шею.

— Ну и чего ты рыдаешь, горемыка? — пробурчал Степан в ухо. — Ладно, плачь, только тихо. В квартиру могли влепить жучки.

Он подхватил легкое тело, и вместе с ним переместился на диван. Ноги у девчонки были ледяные. Лиса запрыгнула следом — ей срочно потребовалось обнюхать хозяйскую руку на Сашином бедре.

— Я не вижу… — давилась слезами девчонка. — Ты понимаешь, я не вижу! Везде, куда ни пойди, везде этот чужой мир! Вроде бы похожий, но другой, где я только не заглядывала… В моем доме живут незнакомые люди, и все опорные точки другие! База совершенно пустая, неухоженная, как в первый день, когда мы ее нашли… Ни снаряжения, ни оружия! «Кассы» тоже нет. Все похожее, а присмотришься — не то! Не могу вырваться к себе. Черт, я застряла в чужой реальности!

Степан молчал. А чего тут скажешь? Бывают встречи старинных знакомцев, которые не оставляют в душе никаких следов. Пока снова не увидишь лица, не вспомнишь. А бывает и вот так — незримые нити доверия к случайному человеку сразу. Девчонка не перекладывала на него свои проблемы. Она с ним делилась бедой, будучи уверенной, что здесь поймут, не отмахнутся. А это дорогого стоит.

Без помады яркие, изящно очерченные губы страдальчески загибались уголками вниз, но это их совершенно не портило. От синяков и ссадин остались лишь малозаметные следы, на щеках появился румянец, А заплывший еще вчера глаз полностью раскрылся, значительно увеличившись в размерах. Из распахнутого выреза пижамы выглядывал розовый сосок. Он нахально торчал перед глазами, мешая сосредоточиться.

— Подумаешь, большое дело, — с трудом отвел взгляд Степан. — Последствия травмы. Вот очухаешься окончательно, и все наладится.

— Зато я нашла те же мелкие монеты, что и три дня назад дома, — девчонка вытащила из кармана пижамы горсть темных кругляшей, показала Степану и высыпала на стол. — Здесь нашла! Держи на память.

— Постой, это же деньги!

— Это мелочь, — отмахнулась она. — А деньги — золото. И выходит, что золото в этом мире тоже лежит на прежних местах. И я помню, где его искать. Степан, у меня в этом мире есть деньги на черный день!

Слезы моментально высохли, девчонка улыбалась во весь рот.

— Хорошие зубы, ровные, белые. В наше время это редкость, — отметил про себя Беседин, — И кожа гладкая, будто шелковая. Хм…

Разговоры шепотом, в обнимку с девичьим телом, привели к смятению и мыслям совершенно не трагическим. Даже легкий больничный запах, исходящий от пижамы, имел какой-то эротичный оттенок.

Он поспешно пересадил Сашу на диван:

— Я чай заварю. А ты руки пока мой, и в холодильнике пошарь, — Степан выскочил, походя оживив телевизор. Ружье зачем-то прихватил с собой. И потом, на кухне, некоторое время его удивленно разглядывал.

Когда Беседин вернулся с подносом, девчонка за наспех накрытым столом увлеченно доедала куриную ногу. Кошка, муркая, терлась у ее ног. Кроме костей, в тарелке виднелась яичная скорлупа, вперемешку с кожурой от маринованных помидоров. В банке из-под рижских шпрот одиноко блестело масло.

— Ты что, целую курицу съела? — добавив громкости телевизору, шепотом изумился Степан. — И без хлеба⁈

— Хлеб не нашла, — так же шпионски прошипела Саша. — И потом, где в этом доме ты видел курицу? Так, цыпленок худенький. Даже кошка вкуса не поняла. Ну что, давай чай пить? Я люблю с печеньем и медом.

— М-да. Робин Бобин кое-как подкрепился натощак, — пробурчал себе под нос Беседин.

— Чего натощак? — не расслышала она.

— Говорю, к чаю колбасы давать?

— Конечно!

В качестве дижестива девчонка согласилась с хлебом. Не просто так — она украсила его маслом, сыром и добрым куском колбасы. Бутербродом поделилась с кошкой. Привлекая внимание, Лиса трогала лапой девичью ступню.

— Ты это, смотри, — сказал Степан. — Осторожней. У Лисы скверный характер, запросто может цапнуть.

Кошка согласно муркнула… и запрыгнула Саше на колени.

— Лиса, — возмутился он. — Предательница! Подлизываешься к чужим? Между прочим, ты кроме «Вискаса» ничего не ешь!

— Бррехня-мррр, — устроившись поудобней, возразила кошка, невозмутимо вылизывая заднюю лапу.

Саша поддержала новую подругу:

— Это кто здесь чужой? Мы теперь друзья. И нас надо почаще к столу приглашать, — придвинув плошку с медом, она зачерпнула полную ложку. Покатала во рту и оценила продукт: — О-го-го, вкуснятина! Терпко и горчит.

— Каштановый мед полезен ослабленному организму, — назидательно заметил Беседин.

— А в прошлый раз какой был?

— Майский. Вот эта баночка, пробуй. Универсальное лекарство, — серьезно ответил Беседин, присоединяясь к дегустации.

Девчонка вкусно захрустела печеньем, откусила от шоколадки и подула в кружку. Руки были заняты, поэтому губы, вытянутые дудочкой, являлись командой Степану подать туда очередную ложку меда. Все эти разные действия удавались девчонке как-то одновременно.

Кошка равномерно тарахтела у нее на коленях.

— А ты не лопнешь? — Степан осторожно подлил ей чаю. В третий раз.

— Фу-у, хватит, — согласилась она, отвалившись на спинку стула. — В самом деле. После рейда трудно от стола оторваться, энергии много ушло.

— Тяжко ходить через стены?

— А то! Давай на кухню, посуду помою, и ты покуришь заодно. Кстати, можешь не шипеть, нет здесь жучков, я бы слежку почувствовала.

— С чего ты решила, что я хочу курить? — спросил Степан, выгружая поднос в раковину.

Сигареты, тем не менее, прихватил.

— Я в тебя заглянула немного… Просканировала, — девчонка усмехнулась. — Желания людей на поверхности лежат. У тебя их два. Так что кури. А переспать со мной никак не получится — не собираюсь пока. И не мечтай!

Степан замер у раковины. Она насладилась реакцией, и продолжила:

— Однако отблагодарить обязана, святое дело! Должок отработаю, не сомневайся.

— Это как?

— А проведу, куда скажешь. Линять тебе надо подальше.

— Да?

— Плохо пахнет эта история с портфелем.

— Откуда узнала⁈ Кто сказал? — ошарашено пробормотал Степан. — Или что, в самом деле, мысли читаешь⁈

— Не бойся, мысли не читаю, — улыбнулась Саша. — А вот сильные эмоции слышу хорошо. Ты же на этом портфеле зациклился прямо! Испереживался весь — и бежать надо от ментов с братками, и девчонку жалко бросить. Пропадет, мол. Так думаешь?

Степан кивнул.

— Вот за это спасибо! — она улыбнулась, — Спасибо, что не бросил. Линять вместе будем.

— Да подожди ты линять, — Степан всегда начинал злиться, когда чего-то не понимал. — Беги, Лола, беги… Куда? Зачем⁈

— Вообще-то бегут от проблем, — философски заметила Саша. — Тебе проблемы нужны?

— Да кому они нужны?

— А мне бегать — не привыкать. Я с бабушкой всю страну пробежала.

— Почему?

— Проводник — асоциальный элемент, понимаешь? — она скрестила руки на груди. — Мои способности не востребованы общественной жизнью. Да и вызывают они у людей испуг, либо зависть. Какая польза от человека, свободно перемещающегося в пространстве? Не знаю. Почту, что ли, молниеносно разносить? Можно еще, как вариант, в цирке выступать.

— Копперфилда передразнивать?

— Ага. Только там сразу на карандаш возьмут.

— Конечно, — согласился Степан. — Карандаш — это порядок во всем. Учет и контроль. НЛО на службу государства!

— А если я не согласна?

— А ты не согласная? Удивительное дело… — хмыкнул он. — Почему? А вдруг будут ноги мыть и воду пить?

— Не будут. Такая методика не про нас. Скорее заставят.

— Заставят чего? — Беседин повернулся, выключив воду.

— Украсть чего-нибудь. Или пристрелить кого. А сначала поставят выключатель для управления, — без улыбки сказала девчонка. — На затылок подопытного кролика.

— Талантами следует управлять, — согласился Степан. Однако шутить резко расхотелось.

— Ага. Еще как следует, — горько усмехнусь она, и показала глазами на потолок. — Если смотришь оттуда. Только не по душе мне это, вот и приходится прятаться. Где-нибудь, среди людей.

Затушив сигарету, Степан принялся протирать вымытую посуду:

— Давай угадаю? Детективы почитывали, спору нет. Схема стандартная, как помнится: пластический хирург, «чистые» документы, фазенда с утренним молоком на крылечке. При наличии денег, конечно.

Саша кивнула совершенно серьезно:

— Да, бабушка так и сделала. Три раза.

— Три раза⁈

— Врагу не пожелаю, — она яростно вонзилась в яблоко. — А меня от хирурга бог миловал. Тьфу, тьфу… Проще было ребенку синяки накрасить и фальшивый лишай на щеку подклеить. Еще парик надеть. Да и выпускали погулять редко.

— Конспирация?

— Типа того. Я, правда, не особенно рвалась — со сверстниками общаться было неинтересно, а старшие в свой круг не принимали. Даже в «Одноклассниках» фотошопную личность завела в целях конспирации! С дурацким ником, естественно. Так что из-за частых переездов друзей не нажила. Врагов, слава богу, тоже. Мой социум ограничен близкими людьми.

— А как же простое человеческое общение?

— Пф, — фыркнула Саша. — Все остальное так называемое «прогрессивное человечество» раздражает своими правилами. Насквозь фальшивыми и лицемерными правилами, действующими избирательно. Что может быть циничнее перла «Закон един для всех»?

— Вот только не надо мне правовой нигилизм проповедовать, — скорее согласился, чем возразил, Степан. — Кушали мы это блюдо не раз.

— Да уж, накушались, — огрызок яблока полетел в мусорное ведро. — Я-то сейчас много где бываю, разное вижу. И это даже не смешно. Люди выдумали безумное количество самоограничений, где «правила хорошего тона» — самые безобидные. Они загоняют друг друга в какие-то рамки. Пытаются причесать всех под стандарты, почему-то постоянно меняющиеся.

— На то они и стандарты, чтоб меняться, — хмыкнул Беседин.

— Ага. У них борьба за демократию похлеще терроризма выглядит! В каменный век кого угодно вбомбят…

— После миролюбивых санкций?

— Ага. Но мне это зачем? Если не нравятся правила, надо просто сменить окружающий народ. И все!

— И все⁈ — не поверил Степан.

— Ну, так мне представлялось вначале. А потом оказалось, что люди в своей массе опасны.

— Хм…

— Войдя в доверие, они могут стукануть, — поведала Саша. — Не зря сказано: «Ты трижды отречешься от меня, прежде чем прокричит петух».

— Да, это давно сказано. Вообще, людям свойственно предательство. Есть такая характерная черта. Но, помнится, Моисею тот же автор однажды заметил: «у меня нет для тебя других евреев».

— Правильно заметил! Все люди сволочи!

— Я к людям отношусь критически, даже к себе, — хмыкнул Степан. — Но не настолько категорично. Если никому не доверяешь, значит и сам не добр.

— А я и не говорила, что добренькая! — отрезала девчонка. — Никому верить нельзя. Вот представь, что побежишь вдруг, бросив все навсегда — кошку свою, работу, друзей…

— Не дай бог, — Степан постучал по столешнице и плюнул через плечо, — тьфу-тьфу!

— Прости, — осеклась девчонка. — Ты живешь, не думая об этом. А проводник постоянно ждет обрушения стабильности, охота открыта круглый год. Я нахожусь в дурацкой ситуации, когда лучше всего забиться в какую-нибудь нору на необитаемом острове.

— Но ведь человек стадное животное, да?

— Ага. Помнишь, как сказал поэт: «миллион, миллион, миллион алых рож»… Чего ржешь, я серьезно! Хочется же жить по-человечески. Просто жить, общаться с кем интересно, разговаривать, спорить, любить… Дышать спокойно, в конце концов!

— Ну так дыши здесь! — развел руками Степан. — Не хочешь тут, в новую квартиру перебирайся. Там, правда, ремонт по мелочам еще идет. Но мебель завезли, кухня готова, жить можно. Зато воздух свежий, вид из окна! Тебе ж без разницы, откуда в стену нырять?

— Да конечно, — кивнула девчонка. — Осталось понять только, как домой попасть.

— Вот! Полежишь под теликом, подумаешь. А я спрячусь в норе где-нибудь, пока суд да дело с портфелем не закроют.

— Не закроют, Стёпа, не закроют, — вздохнула она. — Предчувствие у меня. Светит нам дальняя дорога, вместе отбиваться будем.

— Дальняя дорога, говоришь? — Беседин задумался. — У родственников прятаться глупо: найдут. В санаторий рвануть? Так там регистрироваться надо. Где бы залечь?

— Послушай, а ведь в этой реальности у меня есть двойник. А, Степа? — девчонка повертела пряник, разглядывая, и не оставила ему никаких шансов. — Можно навести справки?

— А оно нам надо? — Беседин смотрел на ситуацию прагматично. — Твое отражение в этом мире, скорее всего, обладает таким же даром. То есть умеет, хм… проходить сквозь стены. Нельзя исключать, что девочка под колпаком у спецслужб. Если твой интерес засекут, то подопытных кроликов станет два. Оно нам надо?

— Не надо, — насупилась Саша.

— Вот! Так что поеду я к Петровичу в лес, на заимку. Там меня знают, документов не спросят. И людей вокруг нет. Зато рыбалка сказочная! Как думаешь?

— А почему нет? Я с тобой! Одна все равно пропаду здесь, в чужом мире.

— Сахарная тростиночка, кто ж тебя в бездну столкнет, — пробормотал Степан, насухо вытирая мойку.

— Сначала пусть попробуют! Ну что, берешь на работу? — девчонка протянула руку. — Вместе отбиваться проще будет. Тыл прикрою. А если что, то и выведу.

Степан раздумывал недолго.

— Уговорила, ведьма языкастая! — он осторожно сжал Сашину ладошку, ощущая неожиданную крепость рукопожатия. — Время хоть есть?

— Время есть, — не раздумывая, ответила Саша. — Немного. Но завтра опасность может стать критической.

— Значит, завтра, — смирился Степан. — Ладно, иди спать. Тебя там, небось, хватились уже.

— Ага, — с сарказмом заметила она. — Хватятся они. Дежурный врач заперся с медсестрой в ординаторской.

— Хм, — поперхнулся Степан.

— А перед этим курьер роллы принес. Да ни о чем они сейчас не вспоминают, — она прищурилась. — Ладно, пока-пока. Не провожай, сама.

И ушла в коридор.

Справка. Паранормальные способности позволяют считывать информацию об окружающем мире способом, отличным от чувственного восприятия, а также воздействовать на физические явления без посредства мышечных усилий. Наиболее известны предсказатели будущего. Провидец видит будущее задолго до того, как соответствующие линии вероятностей даже возникнут. Таким же особым даром является эмпатия — способность чувствовать на себе происходящее с другим человеком. Широко известны случаи, когда мать ощущает свое дитя, как себя.

С утра пораньше он начал собираться. Представил себе, что едет на охоту, и дело пошло быстрее, по привычной технологии. Сашин камуфляж на всякий случай тоже упаковал. Потом перевез на новую квартиру оружие, боеприпасы и наиболее ценные вещи. Пару ходок сделал. Мало ли что Саша сказала, будто из параллельного мира дорога закрыта. А если кто прорвется? Береженного бог бережет!

Отвез лохматую подругу к теще, невзирая на Лисьи протестующие вопли из контейнера. Не любит кошка переезды. И тещу не любит, шипит змеей. А что делать? Одна надежда на недолгую ссылку.

Посетил антиквара, и быстренько, без лишних разговоров, разменял деньги девчонки. За горсть медных монет антиквар выложил двадцать пять тысяч долларов. Справедливо выложил, согласно уговору — половину от каталожной цены. Очень кстати получилось. Предстояло жене на расходы подбросить, да и в дороге деньги лишними не бывают.

А потом Степан устроил марш-бросок по торговому центру. Особенно не приглядываясь, мимоходом бросил в корзину фен. Следом пошло то, что к нему прилагается: щетка для волос, маникюрный набор, салфетки, гель для душа…

Беседин прекрасно помнил, что без многочисленных мелочей жизнь женщины превращается в ад. По крайней мере, так было с его бывшей женой. Тогда женское раздражение рикошетом цепляло собственную голову. Поэтому, идя по рядам, проще было прихватить чего-нибудь лишнего, чем упустить хоть одну деталь. С девчонкой в этом аспекте хотелось обойтись без проблем. Благо Сашкины средства позволяли комфорт и даже некоторые излишества.

В бутик женского белья Беседин вошел стремительно. Продавщица такой шопинг запомнила надолго, как бы не на всю жизнь. В этом дорогом магазинчике отоваривалась бывшая Степина жена, поэтому, без сомнения, продукция была качественной. Он взглянул на бейджик, подпирающий умопомрачительное декольте, и проникновенно произнес:

— Марина, мне срочно нужно одеть девочку. Чтобы было прилично и удобно.

— У нас все удобное! И приличное, — пискнула продавщица, пухленькая крашеная блондинка.

— Начнем с трусов, — Степан достал листочек с размерами.

— А где девочка? — продавщица растерянно оглянулась.

— Она не придет, — отмахнулся Беседин. — Итак, трусы. Сколько их должно быть в женском гардеробе?

— Как это? — девушка округлила глаза. — Вообще, на все случаи жизни?

— Именно, Мариночка, именно. Трусики нам нужны как раз на всякие случаи в жизни. Вспомните, каких они бывают фасонов, расцветок, — Беседин неопределенно взмахнул листочком. — И вообще.

— Ну, если в этом смысле… Давайте посмотрим. Вот сюда, пожалуйста, — Марина попыталась овладеть ситуацией, перейдя на понятный ей язык. — Как вам коллекция от Армани?

— Да, и это тоже. Одно лучше, чем подштанники… — буркнул Степан.

— Простите? — девушка неуверенно улыбнулась влажно-блестящими, в меру силиконовыми губами.

— Я говорю — годится! Складывайте в корзинку.

Обалдевшая продавщица принялась опустошать полки. Возле манекенов с бюстгальтерами она попыталась донести до слушателя все многообразие конструктивных отличий этого хитрого приспособления:

— Вот с мягкими чашками, вот на косточках. А здесь любопытная модель спортивного типа!

Черный паучок, искусно нарисованный на бедре выше колена, притягивал взгляд. Если бы Марина носила бюстгальтер, то понадобился бы четвертый размер. Но она его не носила. Степан представил, как примеряет к этой груди ажурный, полупрозрачный лифчик, и сглотнул. После чего ловко ушел от дискуссии, просто показывая пальцем на приглянувшиеся изделия. Какой-никакой, а опыт все-таки был. Так же походя он выбрал летний пижамный комплект, пару купальников, и без паузы предложил:

— Марина, поможете мне в соседних бутиках, пока кассир подбивает итог? Нужны юбки, штаны, шорты, блузки, обувь… Приличное что-нибудь. Такое, если вы меня поняли, на все случаи жизни. Полный комплект.

— Здесь рядом есть «Дирк Биккембергс», — девушка смотрела на Степана во все глаза (вот повезло какой-то дуре!), — А на втором уровне «Фрэнки Морелло» и «Дольче Габбана». Пойдет?

— Да-да, полагаюсь на ваш вкус. И буду премного обязан. Можно тележку взять?

* * *

Степан немного не рассчитал, денег потратил прилично. Но реакция девчонки этого стоила. Несколько минут, открыв рот, Саша перебирала хрустящие пакеты — разглядывая лейблы, заворожено произнося названия фирм.

— Какая красота! — прошептала она, раскладывая джинсы на коленях.

— И что там особенного? — удивился Беседин. — Джинсы как джинсы. Синие.

Девчонка уставилась на него:

— Так ты не специально брал именно эти?

— Просто вытащил из стопки, какие по размеру, — отмахнулся Беседин. — Ты давай меряй. Если не подойдут, поменяю.

— Не надо менять! Мой размерчик, я уже вижу! — она прижала штаны к груди. — Повезло так повезло! Это же редкие штаны, смотри: на красном флажке буква «R».

— И что?

— Эх, мужик темный, — огорчилась она. — Нет у тебя чувства прекрасного. На обычных джинсах там «Левис» написано! А это юбилейные, одни из партии!

— Большое дело, буквы, — пробурчал Степан.

Чувство прекрасного в наличии имелось, но штанами растрогать его было сложно. А вот сама девчонка к этому чувству стремительно приближалась. С горящими глазами и пылающими щеками выглядела она заметно интересней, чем в первый день.

Саша подняла глаза и серьезно сказала:

— Для себя на писк моды всегда жаба душила. Да и нельзя нам в поселке выделяться. А ты, Степан, меня купил! Всё, я твоя рабыня навек.

— Так уж и навек? — хмыкнул Беседин.

— Можете располагать мной, сударь! В любое время. В рамках здравого смысла, конечно. А сейчас отвернись! — не дав опомниться, она принялась расстегивать пижаму.

— Повернись! — минуту спустя разрешила она, разворачивая Беседина.

Светлые брючки с многочисленными карманами, белые кроссовки и блузка, стилизованная под тельняшку, делали девчонку шкодным подростком.

— Ну как? — Саша покрутилась у зеркала над умывальником, и одним движением сдернула блузку. — Классный бюстгальтер!

Степан молча кивнул.

— Отвернись! — запоздало скомандовала она, выхватывая из пакета белое платье. Дополнив наряд туфлями на каблуке, Саша совершенно преобразилась — теперь перед Степаном стояла прелестная барышня.

— Что скажешь?

— Хороша! — не стал скрывать Степан.

— Хороша Саша, да не ваша, — засмеялась она, и показала зеркалу язык.

Справка. Британские ученые выяснили, что во время экономических спадов размер женской груди уменьшается. Выводы сделаны на основе анализа продаж бюстгальтеров размерного ряда, более востребованного в тот или иной период времени. Например, во время Великой Депрессии размеры бюстгальтеров были самыми маленькими, а в период экономически благополучных 1980-х годов — самыми большими. Исследования проводились в британской сети универмагов Debenhams, основанной в 1813 году.

Совещание началось вовремя, в 11:00. Кабинет начальника Управления по противодействию экстремизму был полон.

— Ну что, все пришли, Жорж? — хозяин кабинета, полковник Подопригора, на ходу окинул взглядом собравшихся.

— Да, — не повернув головы, коротко ответил морщинистый человек в темной футболке.

Смяв в руке обычную летнюю кепку, этот человек сидел на особом месте — за дальним торцом. Радости это не доставляло, он хмуро глядел в пространство перед собой.

— Очень хорошо, — сказал полковник так же нерадостно.

По причине печали, видимо, он забыл поздороваться. Полковник сел на место во главе, положив на стол крупные кулаки. Не хилые такие кулаки, размером с пивную кружку каждый.

— Я хочу задать один вопрос. Один, очень простой вопрос. Что происходит в моем городе?

Присутствующие молчали.

— Я жду ответа, — полковник провел рукой по седому ежику. — Надо понять, когда, блять, ваши отморозки перестанут стрелять на улице⁈

— Сан Саныч, наши не при делах, — ровно ответил человек в темной футболке. — Залетные бакланили. Найдем — за косяк ответят.

— Да ну? А я слышал, что вы перевели стрелки на бригаду Серого! — прищурился полковник.

— Гнилая предъява! — возмущенно, сквозь зубы, процедил «генеральный директор».

— Не кипешуйся, Эдик, — человек в футболке взмахом руки осадил готового вскочить Серого. — Никто тебе дело не лепит.

Эдуард Серый, побледневший от одного взгляда человека в футболке, моментально потерял интерес к диспуту. Помолчав, морщинистый человек в футболке хрустнул шеей:

— Антоша!

Антон Богун раскрыл шикарный ежедневник.

— У нас к братве претензий нет. Версия с Серым отрабатывалась, но подтверждения не получила.

— А у меня есть претензии! — прерывая Антона, вскипел полковник. — И к вам, и к Серому! Устроили разборку посреди города… Здесь вам не Чикаго! Гангстеры, бля, с автоматами.

По рядам прошел тихий ропот.

— Сколько раз я предупреждал ваши диаспоры? — полковник махнул рукой, вставая в полный, более чем двухметровый рост, — Сколько раз, а, Вахтанг? Кто мне обещал порядок в городе? Вчера двести человек задержали без прописки, без разрешения на работу. Двести! И это поверхностно, по рынкам, за один день… И ведь придется глубже копать. Сколько раз говорил вам по-хорошему: хотите жить в этом городе — ведите себя прилично!

Седой толстяк, к которому обращался полковник, набычившись, смотрел в побелевшие кулаки.

А Подопригора бушевал:

— Все, мое терпение кончилось, я закрою это охранное предприятие! И Эдика Серого закрою. До выяснения.

Совещание возмущенно загудело.

— Все свободны… пока! — слово «пока» прозвучало двусмысленно. — Богун, задержись на минутку.

Полковник помолчал, прохаживаясь по опустевшему кабинету. Несмотря на медвежью фигуру, двигался он мягко, крадучись. Потом легко присел на край стола:

— Рассказывай.

— Чего рассказывать? — Антон явно «включил дурочку».

— Парень, ты не представляешь, насколько серьезно влип, — вздохнул полковник. — Что в портфеле?

— Не знаю, Сан Саныч!

— Да? В твоем положении, Богун, не до тайн мадридского двора. Утром погранцы задержали группу туристов. Ага. Крепкие такие ребята, грузины с украинскими паспортами, — полковник хмыкнул. — А Серого сейчас принимают по полной. Он даст показания и, скорее всего, откажется от двойного гражданства. А потом будет депортирован на родину, вместе со своими земляками. Подумай об этом. Что в портфеле?

Богун молчал, и полковник повторил вопрос:

— Что в портфеле, Антон?

— Не знаю! Да в самом деле, Сан Саныч, не знаю я! Мои ребята и не пробовали вскрывать этот ящик Пандоры. Заказчик предупредил — там система самоуничтожения.

— А Серый в своем портфеле нес, конечно, деньги?

— Да, аванс.

— Откуда курьер?

— Заказ пришел из Крыма. Курьер, ясное дело, оттуда. Меня просто попросили помочь — принять от Эдика бабки. И все!

Полковник недоверчиво нахмурился:

— Почему так сложно? Могли бы в Грузию портфель морем переправить. Любым корытом, всего-то делов.

— Ага! Если бы покупатель и продавец доверяли друг другу. Я бы горя не знал! А так… — Богун вытащил пачку сигарет, повертел, и засунул в карман обратно. — Назначили встречу на нейтральной территории. В этой операции я всего лишь выступаю гарантом сделки. Серый должен был проверить товар, и только потом окончательно рассчитаться.

— Эдик знает код… Хорошая новость, — полковник задумался. — Так, с этим понятно. Кто стрелял?

— Не наши однозначно, Сан Саныч. Боевики приезжие. Тех, на белом «Ниссане», за городом сразу взяли. Не менты, и не фейсы. Мы бы знали.

— А кто?

— Спецназ, скорее всего, армейский. Взяли тихо. Догнали, подрезали, тачка слетела в кювет, опрокинулась, стрелков повязали. Армейцы тут же свалили. «Ниссана» боевого тоже забрали. Одного свидетеля, кто это видел, мы еле нашли, информация скудная.

— Разведка у тебя поставлена, — полковник снова хмыкнул. — Не знал я этого, не знал!

— Руки у меня коротки, — процедил Богун. — Только не всю жизнь эти козлы будут в изоляторе париться, когда-то и на зону попадут. А уж там…

— Это мне неинтересно! — отмахнулся Подопригора. — Значит, в машине их трое было? А стрелок, что мочканул курьера… Думаешь, одна команда?

— Ясное дело! Только куда он вместе с портфелем пропал — ума не приложу. Бесследно, гад, исчез. Как сквозь землю провалился! Ничего, найдем.

— Найдете вперед меня — отдадите, — жестко произнес полковник. Таким тоном отдают приказы. — И портфель, и убийцу.

— Сан Саныч! — вскочил Богун. — Портфель надо вернуть людям. Иначе меня не поймут!

— Ошибаешься, Антон, ошибаешься. У портфеля только что объявился новый хозяин, — Полковник показал глазами на потолок. — Объявился, не запылился. В соседнем кабинете сидит, тебя дожидается. Так что придется следствию помочь, если ситуацию сечешь. У тебя налаженная жизнь, бизнес, вспомни об этом. И вообще, с госбезопасностью не шутят. Осознал? Ну все, свободен. Двигай на собеседование.

Справка. Анну Чапман лишил гражданства министр внутренних дел Великобритании — за подозрение в «шпионской деятельности». Оказывается, у них это происходит просто, без суда и следствия. Подозрения достаточно.

А вот гражданин Российской Федерации не может быть лишен своего гражданства. Процедура лишения гражданства законом не предусмотрена, никакой государственный орган сделать это не вправе. Ну, если гражданин сам этого не пожелает.

Карен Осипов обедал на рабочем месте. Заседал демократично — в кругу своих белокурых секретарш.

— О, Степа! — обрадовался главный доктор. — Давно я тебя поджидал!

Переглянувшись, блондинки молча встали. И удалилась в приемную — допивать кофе. Проплыли мимо в шлейфе неземного сказочного запаха, сотканного из парфюма и шоколада. Беседину показалось, будто рядом пролетела шаровая молния. Вроде бы мимо, но током ударила. Хотя не смертельно, даже наоборот. М-да…

— Поджидал, и стол накрыл? — пробормотал Степан, присаживаясь. — Это удачно я зашел!

Карен все видел.

— Ты, главное, глаза не вывихни, — он поджал губы. — Понял, дружок? Не девочек моих кушай, а угощенье.

— По какому празднику пироги?

— Благодарная пациентка принесла. Сама пекла, настоящий уалибах, — доктор передал Степану чистую тарелку. — Таких деликатесов ты в жизни не пробовал! Вот это сырный, а этот с картошкой. Ну как?

Уплетая за обе щеки, Степан ответил вопросом:

— А можно один с собой?

— Анорексичную подружку лечить?

— Ага.

— Можно, — кивнул доктор. — Кстати, солитера у нее нет, мы проверили.

Беседин перестал жевать:

— О чем ты говоришь? Какой солитер?

Карен развел руками:

— Грешным делом я подумал, что таким экзотическим способом она поддерживала худобу.

— Серьезно? — Степан замер. — Есть такой безумный способ⁈

— Способов много, — печально улыбнулся доктор, — а дурочек еще больше.

Беседин повел головой:

— Сомневаюсь насчет дурости, тут скорее кретинизм!

— Один мой знакомый, профессор Казимиров, как-то обнаружил простую вещь. Он выяснил, что отличным средством от гельминтов является чеснок. Глисты выходят, если съесть с топленым молоком сразу десять зубчиков чеснока. «Мало того что выйдут глисты, написал он в своей статье, — вы заиграете на скрипке и станете самым натуральным евреем».

— Боже упаси! — заржал Беседин.

— От евреев?

— От глистов!

— Будет время — проверь. Думаю, насчет скрипки допущено некоторое преувеличение, — Карен затрясся в ответ.

— Чеснок? Да без проблем.

— А если серьезно… — вопросил Осипов, — скажи мне, друг мой, почему люди считают эталоном красоты гладильные доски с парижского подиума? А?

— Насчет женской красоты у меня есть собственное мнение, — отмахнулся Беседин. — Но ты же меня не за этим позвал?

Доктор согласился:

— Да, мы немного отвлеклись. Так вот, по существу: твоя девочка молодец, кушает хорошо. Я бы сказал, очень хорошо! Пирог пробуй вот этот, фыдджин.

Беседин послушался и не пожалел. Карен поддержал его восторг:

— Пицца отдыхает по сравнению с осетинским мясным пирогом. А ведь некоторые разогревают полуфабрикаты в микроволновке, и думают, что это еда!

— Так зачем вызывал, начальник? — Степан с сожалением отодвинул пустую тарелку.

— Сегодня я осмотрел Александру, — Осипов взялся за кофейник. — И очень удивился. Очень.

— Проблемы? — напрягся Степан.

— В том-то и дело, что никаких проблем! Понимаешь?

Степан не понимал.

Осипов пояснил:

— Девочка здорова.

— Хм…

— Такое впечатление, что прошло две недели. Если бы я лично не принимал ее пару дней назад! Уникальный случай, уж поверь моему опыту. Да, имеются незначительные остаточные явления… Но это обычное дело, можно не обращать внимания. Пойми, Степан, я не понимаю! Нашей заслуги вроде нет, ведь ничего особенного врачи не делали. Лекарства, процедуры. Питание. Стандартная схема. А результат поразительный!

— И все? — облегченно вздохнул Беседин. — Любите вы, медицина, туману нагнать! Короче говоря, девочка выздоровела. Можно забирать? Так и скажи!

— Нет, я не гоню. Ради бога, пусть лежит…

— А смысл?

— Так память, опять же, не восстановилась!

— Женская память должна быть короткой. А долгие проводы, как говорят, лишние слезы, — Степан достал бумажник. — И потом, дома все-таки лежать дешевле. К вечеру выписывайте. Не маленькая, сама доберется, такси закажу.

Легко сказать: «смени машину, телефон, и оборви хвосты»!

Степан и без комментариев Груздева понимал тупиковость задачи. Какой шпион из хромого предпринимателя? Хотя первоначальные пункты не представляли труда — Светка сразу согласилась отдать свою старенькую Хонду. Взамен Степиного «лесника» Субару, естественно.

Мобильник он оставил секретарше, для работы с клиентами. А себе со склада взял парочку простеньких аппаратов, снарядив их левыми симками из подземного перехода. Внешность должна была сама собой измениться перед отъездом, путем переодевания в летний рыбацкий камуфляж и кепку.

Однако насчет «обрубить хвосты» наступил ступор. Просто так хвосты обрываться не хотели — не шли в голову светлые идеи. Но тогда вся суета теряла смысл. Зачем городить огород при наличии слежки⁈

Проблему решила Саша, легко и изящно.

— У тебя есть гараж? — невнятно вопросила она, уплетая осетинский пирог. — Да? Ну-ка представь его себе. Да не меня голую, а гараж вспоминай! Представь, как из дома в гараж идешь. Бокс номер пять? Все, запомнила.

— И что?

— Вот пусть Света туда «Хонду» и поставит, — девчонка с сожалением облизнула палец. — А домой потом на таксомоторе едет.

— И что? — опять не понял Степан.

— А то! Эй, кто здесь? Пока сыщики твой джип «Субару» сторожить будут у офиса, мы спокойненько из гаража ноги сделаем на «Хонде». Понял? Как стемнеет, будем брать. В смысле, линять.

Степан кивнул, а потом нахмурился:

— Так ты это… меня в гараж из дома через стенку закинешь? Я в черную дыру не хочу!

— Да ладно тебе, это не страшно. И вообще, других вариантов нет. Все, все, давай уже готовиться к путешествию. Главное, продуктов в дорогу не забудь купить!

Справка. Осетинские пироги имеют вековые традиции и правила приготовления. Пироги готовят с сыром — «Уалибах», с мясом — «Фыдджин», с капустой — «Къабушкаджын», с картошкой — «Картофджин», с вишней — «Балджин»… Для осетина пирог больше чем просто выпечка, это частица жизни. Ни одно событие в жизни, радостное или печальное, не обходится без пирога. Подаются на стол пироги по три штуки, поскольку символизируют триединство неба, солнца и земли.

Вчера Саша предсказала критическую опасность. Однако никаких подробностей при этом не сообщила. Поэтому Степан нацепил под курточку кобуру скрытого ношения. Пистолет, хоть и не боевой, а уверенности добавлял.

Когда-то Степан послужил, повоевал на благо родины. Казалось, недавно это было, а времени прошло прилично. С тех пор осталось пристрастие к спортзалу, даже если нога ныла протестующее. Это любителю вкусно покушать сложно сохранить атлетическую фигуру. И многие приятели легко променяли стройные джинсы на пивной животик.

Однако Степан не позволял себе расплываться. Игнорируя искалеченную ногу, он хоть раз неделю выходил на ковер. Неважно против кого, однополчан в зале хватало. В компании с Петькой Груздевым он категорически возражал против инвалидности, грушу колотя безжалостно, или до изнеможения качая пресс.

— Не дождетесь! — кричал он в адрес медиков, яростно работая веником по распаренной спине друга, — вторую группу пусть сачкам выписывают!

Еще одно пристрастие — это оружие. Степан хранил кучу иллюстрированных справочников и буклетов, зачитанных до дыр. А в свободное время самозабвенно спорил или просто обменивался мнениями в интернете. На стрельбище к «вованам» регулярно ездил. И, конечно же, в коллекции постоянно менялись газовые и травматические пистолеты. Какое-никакое, а оружие. В конце концов, кило металла с разрешением на ношение — кастет сразу отдыхает.

Однажды в бане речь зашла за газ. Милиционеры, ясное дело, были в теме.

— Есть два аспекта: психологически и поражающий, — авторитетно докладывал лысый опер, гроза местных хулиганов. — Ты не задумывался, Степа, зачем производители газовых пистолетов копируют боевое оружие? Можно же было просто мощный баллончик разработать, и ручку к нему присобачить — стреляй! Так нет!

— Баллончик не айс, — согласился Беседин. — Пистолет круче.

— Вот именно. Предполагалось, что нападавшего может отпугнуть вид как бы настоящего пистолета. Понимаешь? На тебя набросились хулиганы, ты только достал пистоль, помахал немного, и всё, — он направил на Степана палец. — Пиф-паф! Враг в ужасе разбегается. Да?

— Конечно!

— Ага. Разбежались они, как бы ни так. У противника может оказаться настоящий пистолет, и он его применит, пока ты размахиваешь своим газовым! В конце концов, шпана с ножиками бросится, это ж отморозки.

— Так бывает, — кивнул Беседин.

— С другой стороны, тебе нравится иметь полную копию боевого оружия. «Беретта», «Вальтер», «Магнум», «Макаров»… это поэзия для мужчин!

— Согласен. Копия полная.

— Ага. А поражающее действие — минимальное! Тренироваться надо в извлечении оружия и приемах его употребления, а применять без сомнения! Иначе это кусок железа.

— Самое смешное, знаете что? — разрывая воблу, усмехнулся его коллега, такой же лысый и поджарый. — Наиболее эффективно газовое оружие применяют грабители против мирных обывателей.

— Эт точно! Но потерпевших, то есть мирных жителей пока оставим. В этом деле есть несколько простых секретов, иначе говоря, правил, — принялся разливать докладчик, первый лысый оперативник. — Запоминай, Степа. Первое, это тренировка. Часто. Оборонительная стрельба является ответом на нападение, поэтому ты сразу находишься в заведомо трудном положении. Для отражения нападения у тебя есть доли секунды, не более. Надо заранее это понимать, чтобы выработать скорость, ловкость, меткость. И решительность. Надо учиться! Второе. Не свети оружием, спрячь куда-нибудь. Кобура, карман, сумка — неважно. Третье. Стреляй неожиданно. Не маши, не угрожай. Какой там «стой, стрелять буду»! Стреляй молча, без лирики! Если достал — применяй. Патрон сразу в патроннике, чтобы ни говорили инструкции. Враг не должен понять, что произошло. Просто достань — и пали. Даже если не попал, всё равно противник растеряется. Хотя бы на мгновенье, но растеряется — от вспышки и звука выстрела. Ногой бить умеешь? Добавишь. И последнее. Применил газовое оружие — беги. Почему? Потому что враг вдруг очухается, или милиция примчится. И напоследок: забудь, нафиг, инструкцию! Стреляй в упор! Бей наверняка! Речь идет о твоей жизни, а на врага нам начхать… Это же он к тебе первый полез, верно?

Саша оделась и сложила разноцветные пакеты в угол палаты. Поговорка «нищему собраться, только подпоясаться» актуальной не казалась, пакетов вышла целая гора. Прощальным взором она окинула палату. И подумала вдруг, что некоторых вещей в лесной избушке ей будет не хватать. Сущая ерунда, но важная. Определенно в изгнании потребуется привычная шампунь, любимая зубная паста, влажные салфетки, прокладки…

Еще шестое чувство подсказывало запастись элементарными медикаментами. В Степином джипе дорожная аптечка, конечно, найдется. Но пара бинтов и упаковка бактерицидного лейкопластыря лишними не станут. Нет, можно это все потом купить, по дороге… но зачем, если время есть? Беседин денег на такси с запасом оставил, а аптечный киоск вон он в вестибюле, по лестнице только спустится.

Спустилась. Все киоски оказались закрыты, как и входные двери, впрочем.

— Куда? — над стойкой рецепции выросла фигура в черной форме.

Таким грозным голосом обычно советуют «всем на пол» и «руки за голову». Голос, правда, слегка подкачал — он шамкал. Всем известно, что единственным и главным признаком охранника любого приличного заведения является не форма, а бутерброд. И этому образу страж врат больнички полностью соответствовал. Он энергично жевал, поэтому сомнений в своих полномочиях вызвать не мог.

Парень в черной форме уставился на больничные тапочки и повел взгляд выше.

— Ой, да я на минутку. Шампунь только купить! — пальцем Саша показала в окно, где в конце двора светилась аптека. Рекламные цифры «36.6» горели здесь круглые сутки.

— Не положено! — рыкнул охранник. Железобетонная фраза отвергала возражения сразу.

— Пожалуйста! Меня уже выписали, — Саша махнула «выпиской», зажатой в руке. — А такси только через час приедет. Можно в аптеку сбегать, а? Голову помою, и сразу с вещами на выход. Пожалуйста!

— Степан Беседин? — вглядевшись в текст, сразу подобрел охранник. — Так вот оно что…

Сплетни в коллективе распространяются быстрее звука, любая больница тому подтверждение. И, судя по выражению лица парня, о конфликте между Бесединым и юной любовницей было широко известно в узких больничных кругах. Одно ему было непонятно — как эта тощая пигалица умудрилась так отделать здорового мужика? Каратистка, что ли? Быть не может, подумал он. Хотя… Чего в наше время не бывает? Изучив замечательные ноги в не менее замечательных шортах, охранник задержал взор на уровне груди. Хорошо сложена каратистка! Подкормить только — цены не будет.

Саша тихо вздохнула. Особых талантов не требовалось для того, чтобы прочесть на лице парня ход мыслей. Хлопающая глазами простушка как-то переменилась, зыркнула недобро, и встречу с потемневшим до черноты взглядом девчонки охранник не выдержал. Что-то ему подсказало — хватит разговоров, надо просто открыть дверь.

На обратном пути из аптеки, мельком глянув в сторону, Саша вдруг замедлила шаг. Колебалась она всего мгновенье. А затем остановилась, продолжая косить взглядом. В сумрачной глубине подворотни столбом застыла длинноногая блондинка. Широкий мордатый парень копался в дамской сумочке, а рядом с ним прыщавый очкарик сладострастно разглядывал беленький айфон. Из жалко поникших наушников фальцетом сипело что-то ритмичное.

Бледная, как собственный телефон, блондинка перепугано оглянулась.

— Молчи, овца, и все будет пучком, — не отвлекаясь от сумки, спокойным, даже доброжелательным тоном посоветовал ей мордатый. — Мы тебя пальцем не тронули, сечешь? То-то. А ежели орать станешь, или потом стуканешь в ментовку, мы тебя, кукла, найдем… и уж тогда трахнем всей кодлой.

Очкарик глумливо хихикнул, согласно кивая головой. К этой важной задаче он готов был приступить немедленно, не выпуская из рук телефонного аппарата.

Саша шагнула в сумрак. Здесь пахло застарелой мочой, блевотиной, и еще чем-то мерзким. Позади слышались неспешные шаги третьего гопника, поигрывающего цепочкой. Именно последнего, третьего налетчика, закрывающего тыл. Сомнений в этом не было никаких, ведь зашла Саша в длинную кишку подворотни из-за него. Надо было снять с шухера этого подельника грабителей, убрать от глаз сторожа больничного входа. Обычный охранник может оказаться тем еще паникером, вызовет вдруг полицию, а шум в Сашином положении совершенно не нужен.

— Стесняюсь спросить. Который час, не подскажете? — вежливый мордатый поднял взгляд.

Не без юмора он оценивал очередную жертву, самостоятельно вставшую в очередь на обыск. Обычная девчонка в спортивной майке и шортах. Тощая, но ноги классные. У блондинки ходули тоже ничего, гладкие, ровные. А у этой еще и крепкие такие… накачанные, что ли? Впрочем, ничего удивительного, женские спортзалы на каждом углу напиханы.

Часов при ней не наблюдалось, ни брелком на шее, ни стандартно на руке, но телефон-то должен быть! По богатому личному опыту налетчик знал, что людей без телефона в природе не существует. У него лично, например, их было два. И это в нынешние плохие времена!

Вместо ответа Саша плавно вышла из тапочек и уронила аптечный пакет, небрежно встряхнув кистями. Она слышала шаги сзади и, не оглянувшись, успела. Пятка точно нашла грудь гопника, азартно рванувшего сзади. Он всхлипнул как конь, остановленный на ходу. Откинутая в замахе рука парня выронила цепочку, обреченно звякнувшую об асфальт. Соприкосновение толкнуло девчонку вперед, к любознательному мордатому.

С начала внезапной встречи прошло всего ничего. Поэтому заторможенные мозги налетчика не совсем переварили текущие события. Видимо, обычные разговоры со случайными прохожими девушками проходили в иной атмосфере. Или увлекательные женские штучки в сумке «куклы» стали тому виной? Впрочем, это уже не важно.

Мордатый только начал догадываться, зачем стройная нога залетевшей на погибель бабочки устремилась к нему, когда волнение в паху закончилось взрывом там же. Гопник был этому несказанно удивлен, падая кулём на землю — точность попадания он подтвердил утробным выдохом. В ближайшей перспективе у грабителя для секса одним местом стало меньше. Возможно, в свете толерантности, ему понравится, кто знает? Мордатый еще падал, когда очкарик щелкнул выкидным ножом. Недооценила его Саша, недооценила. Худющий, костлявый парень, «тормоз» на первый взгляд, а успел.

Они успели оба. Сашин кулак с хрустом вминал прыщавый нос, в брызгах крови и соплей, а хищный клинок неуклонно, мягко и неотвратимо стремился ей в бок. Казалось бы, ничего уже она не сможет поделать. Оставалось только наблюдать, как фонтанирующий носом парень бесконечно долго будет падать назад, с вдруг почерневшим лезвием в откинутой руке. И он падал, падал, — пока, наконец, затылок его не стукнулся о землю.

Саша оглянулась. Зевак, слава богу, не наблюдалось. И время отмерло, вернулось в свое обычное течение. Стремный страж, согнувшись в три погибели, предсмертно мычал на пороге подворотни. Короткий удар локтем в спину, сверху вниз, пригвоздил его к земле, выключая звук. Широкий мордатый гопник хрипло пускал пузыри, упорно удерживая женскую сумку в руках. Очкарик звуков не издавал, он просто лежал под ногами у обалдевшей блондинки.

Та тоже не стремилась к диалогу, даже рот рукой прикрыла. Разнообразные дамские штучки, выпавшие на асфальт, блестели в полумраке. Саша вырвала сумочку, отложила, и провела короткий обыск тел.

— Забери, — сказала она, протягивая часы и колечко с сережками. — Как тебя зовут?

— Элеонора… — бессильно осевшая на корточки девушка содрогнулась. Из последних сил блондинка сдерживала рвотные позывы. — Они умрут⁈

— Хотелось бы, — ровно ответила Саша. — Хотя это вряд ли. Человек живучее существо. А шпана — так уж подавно. Одна надежда, что менты добавят. Ну, в смысле, если ты их сейчас вызовешь.

Элеонора в ужасе снова прикрыла рот рукой.

— Не хочешь звать полицию?

Бледная до синевы, та энергично закивала.

— Так я и знала, — констатировала Саша. — Боишься их дружков?

— Боюсь, — блондинка закивала. Она в самом деле дрожала. — Мне проблемы ни к чему.

— Дело твое, — вздохнув, Саша поднялась.

Элеонора хотела последовать ее примеру, но сил встать не было. Тем временем Саша, сделав круг по подворотне, вернулась с ножом в руках.

— Украденное барахло возвращается местному населению, — сообщила она. — А оружие, добытое в бою, считается трофеем. Хочешь колючку для самообороны?

— Нет! — блондинку пугал и нож, и спокойствие, с которым Саша обтерла клинок о футболку бывшего хозяина.

Девчонка пожала плечами:

— Была бы честь предложена, а от убытку бог избавил.

Отказом Саша не расстроилась. С детским любопытством она снова нажала на круглую кнопочку с краю черного корпуса. Затем чарджером затянула клинок обратно в корпус.

— «Майкротек Хало три», забавная штучка!

— У тебя рана… течет… — пробормотала Элеонора, задыхаясь. От щелчков мягко выскакивающего лезвия она каждый раз вздрагивала.

— Да, майку испортили, — согласилась Саша, разглядывая порез на футболке, набухающий кровью. — Вот козлы! Придется выкинуть. А шорты можно отстирать.

— Пойдем в аптеку, помогу, — блондинка пошатнулась, закатывая глаза.

— Эй, подруга, носом дыши! — прикрикнула Саша. — Как бы тебя саму в аптеку тащить не пришлось.

Элеонора послушно задышала, энергично втягивая воздух. Упражнение помогло настолько, что она напомнила:

— У тебя рана течет…

— Ерунда, до свадьбы заживет, — отмахнулась Саша. — Сейчас заклею.

— Ты специальный спецназ? — блондинка округлила и без того немалые глаза. — Как ты с тремя бугаями разделалась!

— Я не могу разглашать название нашей организации «Белая стрела», — серьезно ответила Саша, приглаживая пластырь. — Это военная тайна.

Она закинула в аптечный пакет трофейный ножик и вышла из подворотни. Редкие прохожие спешили мимо. Воротя взоры, они ускоряли шаг.

— Ты меня не видела, понятно излагаю? Для твоего же блага. И в этом районе больше не гуляй.

— Никогда⁈ — Элеонора захлопала кукольными ресницами.

— Никогда, — твердо кивнула Саша. — А для начала попробуй хотя бы месяц.

— Дворами ходить ближе, — выдавила блондинка, — но я постараюсь.

— Умница! Теперь в темпе собирай вещички. И дергай по-английски, пока не вскипело.

Элеонора бросилась выполнять команду.

— Телефон не забыла? Сумочку застегнула? — прикрыв бок пакетом, Саша смотрела по сторонам. — Вот и хорошо, мне тоже пора. Еще в душ надо успеть.

Справка. Министерство внутренних дел России подготовило приказ «О порядке принесении извинения гражданину, права и свободы которого были нарушены сотрудником полиции». Документ предусматривает, что граждане вправе желать, чтобы полицейские приносили свои извинения там, где заблагорассудится потерпевшим — например, по месту жительства, работы или учебы.

От больницы до офисного здания — полчаса тихим шагом. На машине получалось дольше. ' Зато под климат-контролем' — возразил бы заядлый автомобилист. И Степан, глядя на плавящийся асфальт за окном, с железным аргументом был согласен. Если человечеству суждено погибнуть, то произойдет это внутри автомобиля, от загазованного воздуха, хорошо охлажденного кондиционером.

Вечно живущая в центре пробка, наконец, осталась позади. Застоявшийся поток моментально взбрыкнул табунами лошадей под горячими капотами, вырываясь на оперативный простор. Степан тоже прибавил газу, но ненадолго. Тут же тормознул, и одновременно вильнул вправо, боковым зрением учуяв опасность слева.

Блистательный маневр, выполненный рефлекторно, предотвратил суицид бежавшей через дорогу бабки. Однако законы физики обмануть не удалось. Дальнейшему скольжению по тормозному пути воспрепятствовала «Ауди». Ее белоснежный зад выглядывал из ряда автомобилей, припаркованных у тротуара.

Эх, ну кто ж так паркуется⁈ Звякнули разбитые подфарники, «Ауди» возмущенно заверещала, замигала сигнализацией. С досады Беседин ударил по рулю. И джип тут же рявкнул солидным, на зависть тепловозу, сигналом. Бабка метнулась в сторону. И, злобно потрясая кулаком, козочкой скакнула на тротуар. Перебежала-таки, перебежчица! Степан выдохнул, отстегивая ремень. Удар был совсем слабый, даже подушки безопасности не сработали. Но нервы, нервы… Встряхнув сигаретную пачку, Беседин обреченно полез из машины.

— Это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно! — заметил как-то Виктор Чеpномыpдин в аналогичной ситуации.

Вредной бабки и след простыл, гнаться за виновницей ДТП было бессмысленно. Вместо спортсменки-перебежчицы немедленно обнаружились владельцы поруганной «Ауди», горячие кавказцы. Выкрикивая непристойные и прочие грубые слова, они бежали от летнего кафе.

— Ты не знаешь, кого ты обидел! — с характерным акцентом орали они с ходу. — Ты всю нашу маленькую, но гордую республику обидел!

Точнее говоря, в сторону Беседина обращались двое. Третий кричал в телефон — что-то гортанное, возмущенное. В другой руке он держал большой черный портфель.

— Товарищ майор, Беседин влип в ДТП.

— Жертвы есть?

— Обошлось без этого. Бабка дорогу перебегала, он сразу вильнул. И зацепил «Ауди» у тротуара.

— И что?

— Один из потерпевших, ну, которые прибежали… держит в руке портфель. Большой такой, кожаный портфель.

— Большой?

— Большой. Черный. Под крокодила.

— Информацию принял. Займемся. Ты не волнуйся, разберемся. Продолжайте наблюдение.

Степан дозвонился, наконец, до нужного абонента. Постоянно занятый телефон ответил, и Беседин выпалил:

— Кирилл, у меня времени в обрез!

— Говори быстро.

Как и было велено, он быстренько изложил суть проблемы.

— Степа, все под контролем, — ответила трубка. — Не боись, наши уже выехали. Протокол составят правильный. Но денег им не давай! Привезешь потом пару упаковок минералки.

Знакомый Беседина, оперативный дежурный ГАИ по городу, был большим ребенком. То есть старым хроническим игроманом. Его домашний компьютер постоянно требовал обновления памяти, процессора, видеокарты. Новые игры нуждались в новых ресурсах, которые поставлял Беседин — устаревшее железо он забирал, заменяя новым. Бесплатно, конечно. Какие расчеты могут быть между своими? Тем более что Кирилл, в свою очередь, регулярно выручал. Например, как сейчас.

Беседин оглянулся. Детально изучив повреждения, двое крикунов устремились к диалогу. Слава богу, в драку пока не лезли.

— Страхового комиссара вызвал, — на оскорбления Степан решил не отвечать. — ГАИ тоже едет, будет через десять минут.

— Ай молодец, блят! — хором закричали горячие кавказцы. — Твой комиссар тебя с твоим ГАИ сам смотреть будет, понял? А мы сами видим, что ты сделал! Плохо ты сделал, гандон-джан! Ай, нехорошо… Какое настроение сломал, э? Обед испортил! А мы всё купили. Автомобиль «Ауди — кю пять» купили, коврики купили, музыку купили, сигнализацию купили. Только что купили, вот «итого» видишь? Страховать не купили, да… Ладно, это неважно. Забирай машину, давай деньги! Как написано давай, нам лишнего не надо!

— Какую машину⁈ — изумился Степан, — Зачем забирай? Тут фонарик поменять и бампер подкрасить. Всех дел на пять минут!

— Да хоть шесть! — сказали горячие парни, размахивая прозрачной пластиковой папкой с документами. — Мы на битых машинах не ездим. Ты её трахнул — теперь она твоя!

К тротуару лихо подлетел черный микроавтобус, из него полезли бойцы в полной боевой выкладке. Степан обомлел: автоматы, бронежилеты, пуленепробиваемые сферы с закрытым забралом на шлеме… Космическая картина из фантастического фильма.

— Кто бежал через дорогу? — вкрадчиво спросил кавказский дуэт. — Какой такой пешеход бабка? Зачем бежал, ты видел? Э, не надо здесь втирать! Наша машина мирно стоял, а ты сзади догнал! Пьяный? Или может, под кайфом по дороге шатаешься? Знаешь, кто мы? Так мы как раз таких ловим! Деньги давай, машина бери! Быстро! Пока мы добрые!

— Будут у тебя неприятности, — нагадала Степану телефонная трубка голосом оперативного дежурного по городу. Нагадала, и даже денег не взяла. — Это ФСКН, номера час назад получили.

— Чего⁈

— Госнаркоконтроль, Степа! Серьезные ребята в своей республике. Ты попал. Чего они там кричат?

— Машину купить предлагают… — пробурчал Степан.

— И все⁈ — обрадовалась трубка. — Слава богу, не дальнюю дорогу! Бери, она же новая! Легко продашь!

Размеренная жизнь за последнее время поломалась насколько неожиданно, что адаптироваться в ее резкие изгибы никак не получалось. Судьба известная стерва, но сдаваться так быстро Степан не хотел. Да и покупка нового авто в планах как-то не значилась.

— Значит так, — решил он. — Звонок другу.

Петр Груздев не то что бы обрадовался, но подробностей потребовал. Степан дорисовал ситуацию:

— Гаишникам поступила команда меня «урыть». Представляешь? Так они, чтобы не портить отношения, решили вообще не приезжать! В пробке спрятались, помощнички.

— И что?

— А то, что черт знает что! И таких денег у меня нет! А этот, командир спецназа, вот еще что сказал: «за вызов бригады — штука». Как это тебе, а?

— Да парень, ты попал, — задумчиво резюмировал Груздев. — Передай-ка аппарат старшему бригады.

— Пойду, покурю, — принимая трубку, сообщил командир спецназа.

И потопал к своему микроавтобусу. За сигаретами, наверное. Впрочем, так и не закурив, он пообщался с телефоном, а потом, кивая головой, о чем-то потолковал с кавказской группой.

— Вас, — коротко сказал он, возвращая трубку.

Единственный из бригады, командир был с человеческим лицом — без шлема. И вместо оружия держал прозрачную пластиковую папку с документами.

— Степа, мы договорились! — закричала трубка голосом Груздева. — С тебя банкет! В общем, так: за вызов бригады ты не платишь!

— Хорошо…

— Но машину ты купил! Сроку тебе — одна неделя.

— Зимина дайте.

— Слушаю.

— Илья Сергеич, мы выяснили!

— Да?

— Это спецназ госнаркоконтроля.

— Хм… Какая связь между Бесединым и наркотиками?

— Разберемся.

— Я сам разберусь. Портфель — изъять. Что значит «не отдают»⁈ Подключайте наш спецназ! Мы ФСБ, или где? Вызывайте антитеррор, в конце концов. Мне нужен этот портфель!

Справка. Если ваш офис обставлен по фэн-шуй, то ОМОН к вам не ворвется, а гармонично впишется в интерьер.

С текучкой, поджидавшей в офисе, Степан расправился быстро. Сначала измотал, а потом нокаутировал. Запрещенным приемом, конечно — бросил в бой всех подчиненных, попавшихся под руку. И в завершение все неотложные дела просто спихнул на Свету. Ей же поручил контролировать ремонт в новой квартире.

— Ну все, мне пора, — сказал он, передавая связку ключей. — Еще в душ надо успеть. Черную кассу я забираю.

— Куда⁈ — вскинулась Света. — Погоди. Незачем в недельной командировке такие деньги! Скоро зарплата, мне с людьми как рассчитываться? Хочешь режь, хочешь бей, но кассу не дам!

Отношения со Светой были непростыми. Однажды они, свободные люди, внезапно проснулись в одной постели после новогодней вечеринки. Причем Света засчитала этот факт себе в актив. А Степан, наоборот, признал поражение, поскольку следом за злополучным тостом «на посошок» никаких особенных событий не запомнил.

Яркая внешность и невероятный рельеф фигуры сочетались у Светы с безумной тягой к жизни, причем в экстремальной форме. Она каталась на горных лыжах, прыгала с парашютом, тусовалась в среде стритрейсинга и безжалостно меняла любовников. Зарплата бухгалтера не покрывала и малой части расходов. Для этого существовали два бывших мужа, из которых Света умело вила веревки. Природа щедро наградила ее крупными деталями в нужном месте: глазами, ногами и грудью. Этим оружием Света умело пользовалась.

На характере природа тоже не сэкономила — натуру дала широкую, добрую и стервозную. Язычок, острый до того, что «палец в рот не клади», завершал эту стройную картину. Тем не менее, служебные обязанности исполнялись так же рьяно, как сексуальные потребности. И мнение Степана часто бывало второстепенным, когда оно шло вразрез с интересами бизнеса. Деловые качества руководителя она не подвергала сомнению, но в вопросах бухгалтерского учета считала себя единоличной хозяйкой.

— Какой «правильный» баланс и при этом белизна в бизнесе? Зарубежные учебники читайте на ночь! Остыньте. Всех интересует прибыль, и меня, в частности, бонус в конверте, — вещала она в узком кругу. — Да пошли они в баню со своими налогами! Ах, старушкам нужно повысить пенсии? Не смешите меня, кто же им даст? Миллионы чиновников ждут повышения зарплаты! Мы просто должны скинуться, чтобы губернатор отчитался за «собираемость налогов»… А в это время его жена скупает очередные гектары очередного разоренного колхоза. На какие шиши, скажите?

И когда Света грудью легла на черную кассу, Степану оставалось одно — признать ее правоту. Негоже личные интересы ставить выше дела. Стыдно. Деньги должны работать, делая новые деньги. В этом круговороте зарплата — неизбежное зло, всего лишь допинг в тело системы производства прибыли. А директору допинг не нужен, он спортсмен, и к кормушке подходит последним.

После бурного торга удалось вырвать лишь некоторую сумму — достаточную, по мнению Светы, на недельную командировку.

Перед деловой поездкой хозяин всегда обходит свои владения. Известному правилу «доверяй, но проверяй», Степан не изменил и на этот раз.

— Мир вам, орки, — остановил Беседин кладовщиков, задумчиво тащивших куда-то вдаль древний принтер. — Куда гробик несем?

— Света сказала — нахер, — доложил Валера.

— Чего⁈

— В смысле, затрахал, — уточнил Миша. — Бумагу опять жует.

— В подвал, значит? — догадался Степан.

— Ага. Сдох бобик, — Валера был краток. — Ремонт нецелесообразен. Вечный покой.

— Ну что ж, — Степан не стал спорить, с этой бедой давно пора было распрощаться. — Помнится, парни, на днях вы наводили порядок?

— Это когда планерка была с утра? — уточнил Валера.

— Когда прохожего убили, — поддакнул Миша.

— Ну да, у нас планерка в офисе была, а вы тем временем барахло вниз носили. Что там было, в коробках?

— Хлам всякий. И еще Света велела старые документы в подвал снести.

— Снесли?

— Ага.

— А двери в подвал открытые были, пока вы ходили вниз-вверх?

— Ну да, — удивился Валера странному вопросу. — Кто ж их закрывать будет при постоянной беготне?

Беседин прищурился:

— А порядок навели?

— Навели, — ответил Миша, но как-то неуверенно.

— Пойдем, посмотрим ваш порядок.

Кладовщики переглянулись.

— Так-так, — сказал Степан, ступая на порог нижнего склада.

Ребята напряглись. Неласково начальник сказал это. Раздраженно даже.

— Будет драть! — подумали кладовщики, и угадали.

— Что у вас тут творится? Это порядок такой?

Если пропустить эпитеты и гиперболы, то в подвале творился самый обыкновенный бардак. Ценного здесь хранилось совсем мало. Честно говоря, в нижний склад сносили вещи бесполезные, которые вроде уже не нужны, да жалко выкинуть. Холмы каких-то документов, останки стульев, скелеты компьютеров и много другого барахла, которое несли, несли, и почему-то до мусорки не донесли. Каждый раз на нижнем складе Степан наблюдал одно и тоже. И каждый раз обещал всех разгильдяев уволить. Но сегодня кипел как-то вяло, без фанатизма.

В конце разноса даже бонуса никого не лишил. Прямо говоря, лишь пожурил кладовщиков, и велел начать уборку сверху. Закончив спич, Беседин внимательно осмотрелся еще раз. Поставил себя на место преступника, и представил, куда бы посторонний человек мог сунуть портфель.

Покопаться, что ли? Постоял, прикинул фронт работ, посмотрел на часы… и вышел. В этом бардаке можно десять портфелей спрятать, а искать некогда. Время поджимает.

* * *

Спецназ ФСБ сработал четко, всю группу турецких «бизнесменов» взяли тихо. И тут же турецко-подданных (вместе с пособниками) немедленно затребовала Москва.

— Ну вот, — сказал Илья Зимин. — Как пахать на земле, так местная служба, а как сливки снимать — так центральный аппарат.

— А ты что, первый год замужем? — удивился полковник Саяпин, московский волкодав, участвовавший в операции. — Ваше дело телячье, обосрался и стой. Всегда так было.

— Да обидно, блин, — крякнул Зимин. — Два года облизывал эту компанию. Пылинки сдувал! Сроднился практически.

Полковник хмыкнул, а Илья щелкнул себя по кадыку:

— Короче, Вася, магарычевое дело. Хочу срочно расколоть одного эфенди. Мне надо знать все, что ему известно о портфеле — в полном объеме, включая догадки. Поможешь, а потом нехай идет по этапу. Пиво, раки, шамайка с меня. Лады?

Московский полковник не раздумывал:

— Да не вопрос. Полчаса делов! Щас сделаем, вспомня молодость. Засекай время.

— И еще, Вася, — Зимин понизил голос. — Есть сугубо личная тема…

Приезжего «бизнесмена» поместили в одиночку для особо опасных преступников.

Полковник Саяпин вразвалку вошел, оглянулся. Облаченный в застиранный спортивный костюм, он стеснения не ощущал. Стандартной милицейской дубинкой полковник похлопывал себя по упитанному бедру. Звякнула, закрываясь, железная дверь, звонко клацнул замок.

От резких звуков турок вздрогнул на бетонном стуле:

— Требую консула! — тонко закричал он, восседая за монолитным столом из пеноблока. — Я иностранный подданный! Это провокация!

— Хорошая камера, — сказал в пространство Саяпин. — Бедненько, но чистенько. А унитаз не мыт.

Он повернулся к коротышке:

— Почему, блять⁈

Два люминесцентных фонаря, взятые в мощные защитные кожухи, горели тускло. Они скупо освещали мертвецки бледные стены, обшитые крашеными железными листами. Освещения было ровно столько, сколько требовалось для работы камер видеонаблюдения.

Полковник легонько ткнул палкой в ухо эфенди. И тот свалился на цементный пол, покрашенный такой же серой краской.

— Что вы делаете⁈ — завопил он. — Я буду жаловаться! Помогите!

— Девочка, — зловеще скривился Саяпин, наклоняясь. — Милая, принеси мне кофе. Я люблю с пенкой.

Эфенди изменился в лице, явно чего-то припоминая, а полковник недвусмысленно уперся дубинкой в филейную часть зарубежного гостя.

— Ну что, посмотрел кино? — буркнул Саяпин, переодеваясь.

— Хорошая работа, — кивнул Зимин. — Но надо еще проверять. Ибо заповедь Великого Петра гласит: «Троим не верь: бабе не верь, непьющему не верь, и турку не верь».

— Согласен, однако! Только копию не забудь для меня сделать. Пиши вот на эту флешку.

Илья Зимин хмыкнул:

— Начальник, чукча не писатель, чукча читатель!

Полковник заржал, а Илья прищурился:

— Ты извращенец, Вася? Зачем тебе запись попытки изнасилования? И потом, рассказы о портфеле — чрезвычайно секретные мемуары.

— Ладно, перекинь мне этот эпизод без звука, — согласился Саяпин. — Хотя нет! Скажи ребятам, пусть воткнут туда песню «Мама Люба давай, давай». А следом — эту: «Одиночество сволочь». Бодренько так получится! А вот дальше, там, где он зубной щеткой драит унитаз и поет о желании сотрудничать, прошу в полном объеме, без купюр. В Москве нам предстоят долгие беседы с турецкими гостями, а хороший фильм всегда поможет освежить воспоминания.

Справка. Ничего не предвещало беду в этот обычный день: пятница, 13-е.

Степан на ходу щелкал зажигалкой, когда перед ним остановились двое парней.

— Добрый вечер, — сказал один из них. — Как поживаете?

— Студенты, — подумал Беседин. — Одеты скромно, по прилично. Клиенты, что ли?

Говорливый студент, не переставая улыбаться, сделал шаг вперед:

— Не дергайся, поедешь с нами.

В расслабленной руке второго блеснуло узкое лезвие ножа.

— С тобой хотят поговорить. Понял?

— Понял, понял! — отозвался Степан.

Неловко роняя прикуренную сигарету, он судорожно выставил ладонь вперед. Правая рука при этом потянула бегунок молнии курточки. Студент шестым чувством осознал, что здесь что-то не так. Испуганный жест показался ему фальшивым, недоверие читалось в его взгляде. И рука с ножом двинулась, и прошла уже полпути, когда Степан выстрелил. В упор, в лицо.

Предчувствие, обидой мелькнувшее в глазах, парня не обмануло. Отшатнувшись обреченно, зажимая рот, он грохнулся на землю ровной спиной. Нож, весело звеня, покатился по тротуарной плитке. Второй «студент», на свою беду, успел развернуться — выстрел пришелся ему в ухо. Ноги заплелись, перечеркивая попытку к бегству. Тем не менее, не медля, Степан достал его ногой в промежность, на всякий случай. «Студент» хрюкнул, приземляясь на тротуар, и затих, скрючившись.

Не медля, Беседин развернулся к автомобилю. Короткая очередь в открытое окно заставила водителя выскочить из машины.

— Вай ме, шени дэда! — незряче шаря руками, заорал он.

Водителя «лимузина» Степан побаловал разнообразием — левой коротко ударил в подбородок. Манекеном тот стек на колени. А потом завалился вперед, демонстрируя по всем признакам чистый нокаут.

— Извините, но сегодня на вечер у меня другие планы, — сообщил Беседин телу водителя, пряча пистолет в кобуру.

— Нет, ну реальные дураки, — проявилась Света за его спиной. — Посреди города к людям пристают!

Пикнув сигнализацией, она по дуге обошла лежащих студентов.

— Фу, навонял как! — сморщив носик, Света развернула пластинку жвачки. — Не «черемуха», что-то злое.

— Ага, — согласился Беседин. — Патроны редкие, ребята подарили. Говорят, такой газ запрещен. Но, как видишь, работает хорошо!

Нервы у Светы были железные:

— Ментов будем звать? Нет? Тогда ножик прибери, — Света ловко продемонстрировала процесс сборки. — «Майкротек Хало три», качественная вещь! Он им уже не чему. Забирай, дуракам наука.

— Хм…

— Ты домой? Я тоже. Только машину загоню в гараж. Ключи под сиденьем оставлю. Пока-пока!

Движение по тротуару продолжалось как прежде. Единственное, что изменилось — людской поток обтекал островок из лежащих тел по невидимой границе.

— Алло, товарищ майор, нападение на Беседина!

— Где?

— Да возле его офиса. Он троих положил!

— Наших вызвали?

— Так точно, сразу же! Только вот омоновцы вперед налетели, тела моментально в машину загрузили. От наряда корочками отмахнулись, наглые морды, и свалили.

— Понятно! Вы не волнуйтесь, разберемся. Продолжайте наблюдение.

Справка. Травматический пистолет Tanfoglio Inna изначально создан для полиции и охранных структур. Затвор выполнен из качественной итальянской оружейной стали. Благодаря оригинальной конструкции ствола достигается максимальная мощность и точность.

Пистолеты под патрон с резиновой пулей могут стрелять газовыми патронами. Травматические пистолеты широко распространены в качестве гражданского оружия самообороны в тех странах, где оборот огнестрельного гражданского оружия запрещен. Наиболее известным веществом, которое используют в газовом оружии, является газ «CS». Он относится к группе ирритантов — отравляющих веществ раздражающего действия со специфическим вкусом, напоминающим перец.

Эпизод 36.1

Портфель приобретают только те, кому это надо.

Степан любил ночную дорогу. Не столько за ее усталую пустынность, дозволяющую расслабленную манеру езды, а скорее за будоражащее, скорее даже детское предвкушение сладости странствий. Выбранный маршрут оставлял в стороне крупные города, издали мерцающие таинственной звездной россыпью. И огни эти подавляли вчерашние проблемы своей величественной сказочностью.

— Что ты там притихла? — Степан скосил взгляд. — Опять жуешь? Давай тормознем где-нибудь.

— Зачем?

— Перекусим по-человечески.

— А можно? — загорелась девчонка. — После работы в переходе так кушать хочется!

— Почему нет? Вот кстати, впереди по курсу знатная харчевня вырисовывается. Видишь, как сверкает?

— Так это уже близко! Не подглядывай, я переоденусь, — задев бедром, она полезла на заднее сиденье.

— Ишь ты, заладила, «то отвернись», то «не подглядывай», — пробурчал Степан. — Ну что там нового? Видел я эти тайны уже сто раз.

Видеть-то видел, да все-таки подглянул. Само как-то получилось.

Процесс переодевания несколько раз повторился, что было неудивительно совершенно. А вот мягкий щелчок за спиной заставил вздрогнуть, тормознуть и резко обернуться.

— Ты чего? — возмутилась Саша.

На белой груди, смутно сияющей в полумраке, темные соски призывно торчали вверх, однако замечательные прелести взволновали Беседина меньше, чем блестящее лезвие ножа в руках девчонки.

— Откуда это? — тихо спросил он.

— Бирка с ценником не отрывается, — машинально прикрываясь платьем, удивилась девчонка глупому вопросу. — Резать надо.

— Я спрашиваю, откуда у тебя автоматический нож? — не дождавшись ответа, Степан вытащил из кармана собственную боевую добычу, щелкнул кнопочкой и требовательно протянул свободную руку. — Ну-ка дай! Хм… «Майкротек Хало три», точно! Братья-близнецы.

— Заберешь?

— Сравнить надо. Интересное совпадение, тебе не кажется? — Беседин поочередно втянул клинки. — Рассказывай.

— Подумаешь, ножик выкидухой, большое дело! У меня дома получше трофеи есть, — смирилась с потерей девчонка. И жалобным тоном добавила: — Поехали уже, Степа, так кушать хочется… За столом успеем поговорить!

Загородный ресторан «Курень», стилизованный под казачье поселение, занимал приличную территорию на берегу реки. Электрификация ресторации не уступала по оснащению городку средней величины. Несмотря на поздний час и пустынность, иллюминация зашкаливала. Кроме обычных ламп, повсюду сверкали гирлянды, даже в предбаннике туалетной комнаты.

С краю «древнего поселка» разместился небольшой зоопарк. А каскад прудов с гусями-лебедями и лошадиный загон гармонично подчеркивал антураж заведения.

— Они здесь еще и рыбу разводят, — сообщил Степан.

Под локоть он придерживал даму в обтягивающем белом платье, важно оглядывающую окрестности.

— Рыба? — дама хищно облизнулась. — Много рыбы?

— Немерено! Видишь на каналах шлюзы с шандорами и решетками? Грамотно сделано, скорость течения воды регулируется. А карпа как умеют готовить — пальчики оближешь!

Важная дама на это плотоядно хмыкнула и, размахивая тросточкой, энергично зашагала походкой «от бедра». Свободный столик Беседин присмотрел под камышовым навесом. Расположенный на изрядном расстоянии от других «куреней», он был огорожен декоративным плетнем с прикрытой калиткой. Пока осматривались, по протоптанной тропинке примчалась официантка в ярком казачьем наряде.

— Добро пожаловать, гости дорогие! — поклонилась она, затем протянула поднос. — Отведайте угощение!

На крашеном под дерево подносе высилась горка прародителей древних бутербродов: полоски розового сала на горбушках черного хлеба. Рядом с закуской красовались два запотевших, под край заполненных граненых лафитников. Неизменное дополнение в виде кучки горчицы и горки чеснока тоже присутствовало.

— Что это? — удивилась девчонка Степану в ухо.

— Самогон. Классная горилка, — прошептал он.

— Хм… Самогон в ресторане?

— Водке не чета, — вздохнул Беседин. И добавил громче, не скрывая сожаления: — Спасибо, за рулем.

Саша тоже отрицательно покачала головой:

— Не пью. Нам бы быстренько перекусить.

— Если спешите, могу предложить уху и запеченного карпа. Все горячее, с пылу с жару, — казачка деловито раскладывала приборы на столе. — Наше фирменное. Что-то еще?

— Спасибо, — чинно кивнула Саша. — Давайте ваше горячее.

Пока официантка бегала на кухню, Беседин выслушал короткий отчет о драке в подворотне. Хмыкнув, рассказал собственную историю с визитом воинственных «студентов».

— Думаешь, совпадение? — буркнул он.

— Да, Степа, случайное совпадение.

— Хм…

— Не усложняй. Трудно искать черную кошку в темной комнате, когда ее там нет.

Беседин прищурился недоверчиво:

— Сомнительно это как-то.

— Просто поверь мне, Степа, — беззаботно хмыкнула девчонка. — Не всякое совпадение означает закономерность. Оставь сомнения. Тем более, нам уже еду несут!

Степан не успел еще толком распробовать уху, когда девчонка (как он и предрекал) облизнула пальчики после мастерски разделанной головы запеченного карпа:

— Было очень вкусно.

— Да неужели⁈ — не поверил он лицемерному заявлению о завершении банкета, знаком подзывая официантку.

— А можно еще? — Саша опустила глаза. — Так неловко. Я впервые в таком шикарном ресторане… и с мужчиной.

Она не лукавила — щеки горели, глаза блестели.

— Знаешь что? — решил Беседин. — Возьму-ка я еще порцию ухи. Раз уж выпала такая оказия.

— Я тоже буду! — воскликнула она. — Согласись, жеманно ковыряться в розетке с мороженым было бы глупо! Ты не станешь обзывать меня обжорой?

Беседин великодушно махнул рукой:

— Конечно, кушай. Это все-таки не больничный супчик с манной кашей. Зачем морить себя голодом?

Сверкнув взглядом, Саша принялась энергично листать меню.

— Судак в томатном соусе и пельмени в курином бульоне, — сообщила она официантке. — Ой, а это что? Пельмени во фритюре! Такое блюдо вроде из узбекской кухни?

— Людям нравится, мы готовим, — буркнула казачка.

— Да? Тогда давайте.

— Возьми пирожок с яйцом и зеленым луком, — посоветовал Беседин. — И голубцы.

— Да? Хорошо, пишите. А картошка, жареная с мясом, правда в чугунной сковородке? Класс! Холодец… да! Конечно, огурчики малосольные, моченые помидоры с чесноком, зелень. Пока все, — девчонка захлопнула книжечку. — А там видно будет.

Слегка очумевшая официантка отвлеклась от блокнота:

— Вы ждете кого-то?

— Хм… Возможно, — неопределенно пробормотал Степан. И глядя в ее удаляющуюся спину, добавил: — Может быть. Хотя вряд ли.

— Что не доем, то с собой заберу, — извиняющим тоном сказала Саша.

Однако прогноз не сбылся. Нечего забирать оказалось еще раньше, чем Степан закончил смаковать запеченного карпа. По ходу ему достался голубец, помидор и остатки зелени.

— Ух, подкрепилась, — с сожалением отодвинув тарелку, Саша отвалилась на спинку стула.

— Может быть, хочешь еще? — задал простой вопрос Беседин.

Вопрос вроде бы обычный. Но казачка, отсчитывая сдачу, как-то сбилась, ошалело косясь на девчонку.

— Не, спасибо, — Саша промокнула губы салфеткой. — Поехали. Пора уже.

— Помчались, — усмехнулся он. — Если Винни-Пуху больше ничего не надо от Кролика.

Справка.…Тут он наклонился, сунул голову в нору и крикнул:

— Эй! Кто-нибудь дома?

Вместо ответа послышалась какая-то возня, а потом снова стало тихо.

— Я спросил: «Кто-нибудь дома?» — повторил Пух громко-громко.

— Нет! — ответил чей-то голос. — И незачем так орать, — прибавил он, — Я и в первый раз прекрасно тебя понял.

— Простите! — сказал Винни-Пух. — А что, совсем-совсем никого нет дома?

— Совсем-совсем никого! — отвечал голос.

Тут Винни-Пух вытащил голову из норы и задумался. Он подумал так: Не может быть, чтобы там совсем-совсем никого не было! Кто-то там все-таки есть — ведь кто-нибудь должен же был сказать: «Совсем-совсем никого!»

Поэтому он снова наклонился, сунул голову в отверстие норы и сказал:

— Слушай, Кролик, а это не ты?

— Нет, не я! — сказал Кролик совершенно не своим голосом.

Вдали, в главном здании, играл блюз.

— Э-э-э, моряк, ты слишком долго плавал, — с цыганским надрывом тянула певица. — Я-я-я тебя-а-э-э… успела позабы-ы-ыть.

Вообще, жизнь вокруг кипела. Зарабатывая свою копейку, у «куреней» под гармошку выплясывали ряженые казаками артисты. А совсем не редкие любители променада фланировали по ярко освещенным дорожкам.

Степан направился в туалет, Саша остановилась у пруда. Миниатюрная набережная, выложенная цветной тротуарной плиткой, ограждалась молочными шарами. В бледном свете низких фонарей огромные карпы, прямо у стенки, с брызгами гоняли горбушку хлеба.

— Красота, — раскинув руки, девчонка потянулась.

Светильники моментально отреагировали — оснащенные датчиками движения, они загорелись ярче.

— Почем нынче красота? — вопросил нетрезвый голос за ее спиной. — Сто баксов хватит?

Саша обернулась. Рассеянная улыбка потухла.

— Не продается. Обознался, кавалер, иди своей дорогой.

— Двести! — добродушный тон «кавалера» сменился вызывающим.

Девчонка нахмурилась.

— Я сказала что-то непонятное?

— Нет, киска, ты мне сегодня все-таки дашь! Триста!

— Ну что за хамство, а? — хищно подобралась она. — Везде вы, козлы, одинаковые!

Некоторое время, переваривая отповедь, ухажер возмущенно вращал глазами.

— А вот за козла ответишь! — шагнув вперед, он угрожающе боднул лысеющей головой.

Саша одновременно шагнула навстречу, и коротко двинула рукой снизу вверх. Где-то посредине пути, на противоходе, хрупкая открытая ладонь встретилась с мощным крючковатым носом. Мягкое вроде бы движение привело к удивительному результату — пятки ухажера сверкнули в воздухе, оказавшись вдруг выше головы.

Тротуарная плитка вздрогнула, но встречу с упитанным телом выдержала. Один башмак, отделившийся от спутника, стремительно взмыл, и застрял где-то на околоземной орбите. Так надо было полагать. В зоне видимости он, по крайней мере, не приземлился.

Какое-то время расплющенный поклонник красоты тряс головой, носом разбрызгивая кровь. Но потом, рыча нечленораздельное, вскочил. И, замахиваясь на ходу, он бросился вперед. Девчонка удар приняла, не сходя с места. Роняя тросточку, она лишь слегка отклонилась, прихватив руку нападавшего.

И случилось странное: разогнавшийся бульдозер не снес ее насмерть. Наоборот, с заметным ускорением, буровя чего-то обидное, улетел в пруд. Саша заглянула за край набережной: приличное цунами кругами расходилось по воде. После минутного замешательства, убедившись, что шумный конкурент не посягает на добычу, карпы возвратились к прежней игре вокруг корки хлеба.

— Эй, шалава, ты чего творишь!

От недалекого столика бежала группа поддержки в количестве двое: тонкий и толстый. С ухмылками наблюдая «съём девочки», такого окончания диспута они явно не ожидали. Тонкий стартанул чрезвычайно быстро, и с ходу повторил подвиг с прыжком в пруд. Получилось у него замечательно, чуть ли не на средину. Правда, не без Сашиной помощи. А толстый громила не добежал — его плечом сбил в кусты налетевший сбоку Беседин.

Степан переступил поудобней, дожидаясь выхода толстяка. Стойка стандартная для драки: корпус вполоборота, руки расслаблены, полный контроль по сторонам. Пока было тихо. И слава богу — не хватало только, чтобы охрана заведения подтянулась. Там, конечно, собрались давно не бойцы, а раздобревшие «булочки». Но биться со служивыми на окладе не хотелось.

Здоровяк вырвался из кустов, словно черт из табакерки. Свинг в Степину скулу оказался скользящим, зато ответная «двойка» по корпусу движение остановила. Без паузы последовал прямой в челюсть, который отбросил толстяка на исходную позицию, в кусты.

— Эй, люди! — раздалось из пруда. — Руку подайте, тута стенка высокая!

Руку Степан подал Саше. Заодно тросточку прихватил.

— Вечер перестает быть томным, — раздосадовано потирая ушибленную щеку, он потащил девчонку к воротам. — И почему именно мне ты свалилась на голову⁈ На минуту ведь нельзя оставить.

— Я не виновата, — пискнула Саша. — Он первый начал.

— Ой-вэй! — засомневался Беседин, иронично поднимая бровь. — Таки невиноватая я, он сам пришел?

— Да!

— Слава богу, никого не прирезала, — он вырулил со стоянки. — Рассказывай, что произошло.

— Обидное произошло. Он принял меня за проститутку! Представляешь⁈ — у девчонки блестели глаза. — Неужели я так выгляжу?

— Выглядишь ты с каждым днем все лучше, — честно ответил Степан. — И улыбка у тебя замечательная.

— Да? Правда? Не врешь? — зардевшись, оживилась Саша. — Выходит, дело в этом платье дурацком? Выброшу к чертям!

— Да причем тут платье? Ты еще каблуки на туфлях срежь, — не глядя, он шлепнул ее по макушке. — Подумай сама, поздний вечер в ресторане, одинокая девушка во дворе.

— И что?

— У подвыпивших мужиков сразу возникают привычные ассоциации. Тем более, девушка-то интересная! Ну, подошел человек познакомиться, а ты сразу в драку.

— Да? Не надо было? Или, может быть, следовало соглашаться на сто баксов? А ты бы в сторонке обождал? В вашем мире так принято? Ах, извини, я после болезни, видимо, плохо соображаю! — Саша явно закипала. — Ты еще вспомни, что бог терпел, и нам велел! Тебе по одной скуле смазали, а ты вторую подставляешь, да?

— Стоп- стоп! Проехали, — Степан повысил голос в ответ. — Я уже понял, что Чак Норрис обиды не прощает.

— Да, не прощаю!

— А ты не забыла, что мы в бега ударились? Что не только мне, но и тебе тоже нежелательно ментам на глаза попадаться? А?

— Вот тут ты прав. На сто процентов, — дала задний ход Саша. — А я сорвалась… Прошу прощенья. Ситуация оказалась нестандартной, потеряла контроль. Расслабилась немного в этом мире безмятежном.

— Что ж такого нестандартного в обычном ресторане?

— Да все неправильно, — она с досадой махнула рукой. — У нас таких заведений нет.

— К хорошему привыкаешь быстро, — хмыкнул Беседин.

Спорить она не стала.

— Вот именно. Это же глупость полная: открытая площадка, простреливается со всех сторон, снайперу работать одно удовольствие.

— Ну у тебя и ассоциации! — поразился Беседин.

— Я же тебе говорю: расслабилась, — вздохнула она. — А одинокая девушка вечером у нас вообще нонсенс. Если отморозки потащат в кусты, никто и не заметит…

Справка. Уедем, бросим край докучный

И каменные города,

Где Вам и холодно, и скучно,

И даже страшно иногда.

Эпизод 38.1

Квадратура круга.

В отличие от девчонки, спать совершенно не хотелось. Дорога не баюкала, а всего лишь успокаивала. Так бы и ехал бесконечно, переключая пластинки по настроению. Перед рассветом, за мостиком через невзрачную речку, на дороге повстречалось обязательное чудо каждого путешествия — инспектор ГАИ.

— Куда летим? — весело козырнув, поинтересовался тот. — Где пожар?

Саша проснулась, повертела головой, и успокоено принялась пить сок из пакета.

— Да нормально вроде еду, — слегка опешил Степан. — А что случилось, командир?

— Знак перед мостом, — сообщил сержант. — Нарушаем, гражданин. Прошу документы.

Никаких приспособлений вроде радара при сержанте не наблюдалось. Он был одинок и вооружен слабо — всего лишь полосатой палкой. Но спорить Степан не собирался. Зачем, когда рядом с правами всегда лежит замечательная ксива, карточка «Общественного совета ГИБДД»? С цветной фотографией, голографическим знаком, она производила неизгладимое впечатление. Инспектор тоже не устоял:

— Ого, какая красота! Сам Каверзин подписал! — уважительно отметил он. — Так ты что, мент?

— Да нет, просто помогаю ГАИ, когда просят, — Беседин пожал плечами. — Там же написано: «общественный совет».

— Слушай, помощник, — встрепенулся сержант. — Помоги местной инспекции, дай сто рублей, а?

Обмен документов на купюру произошел молниеносно, и дорога снова бросилась под колеса.

* * *

— Скверное место, — Саша сонно терла глаз. — Почему ползем?

— Пробка, — приоткрыв окно, Степан высунул голову. — Сам удивляюсь, затор на рассвете. А встречная полоса пустая. Видимо, что-то случилось впереди.

Саша замерла, уголки губ страдальчески опустились вниз.

— Да, случилось, — она окончательно проснулась. — Здесь погибли люди. Много. Храни господь их души…

На дороге показался боец в бронежилете, жезлом указал обочину. Там уже шмонали всех подряд. Проезжую часть перекрывал «Тигр» с пулеметом на крыше, у бронеавтомобиля курили автоматчики.

— Неправильно стоят, — подумал Беседин. — Кучно. Одной очередью можно снять. Слава богу, не ржут, анекдоты никто не травит.

— Выйти из машины!

А вот группа досмотра работала правильно, рассредоточившись. Руки лежали на автоматах.

— Не вздумай драться, — пробурчал Степан, отстегивая ремень. — Здесь тебе не там! Никаких проблем нет. И вообще, стой спокойно, не дергайся. Я рядом.

Саша послушно вышла из машины, потянулась, привлекая взгляды курильщиков.

— Капитан Беседин! — напористо представился Степан. — Что здесь происходит?

— Специальная операция, — скучным голосом доложил боец в бронежилете. Он поправил каску и вернул замечательную ксиву «общественного совета». — Проезжайте, товарищ капитан.

Тем временем, обнюхав салон и багажник, военная собачка деловито потрусила к следующей машине. Группа досмотра устало двинула следом. По ходу глазастые бойцы обменивались мнениями о «классных ногах в белом платье». Слепя мигалками, по встречке промчались «скорые». И поток, ускоряясь, пошел.

Глянув в окно, Саша сразу отвернулась:

— Как плохо.

Калачиком она сжалась на своем сиденье. Прерывисто вздыхая, обняла себя руками. За обочиной, уперевшись в дерево, застыл обугленный автобус. Он лежал на боку, под коконом грязно-седой пены. Рядом с ним гудела насосами пожарная машина, в предутреннем тумане над черными мешками копошились спасатели. Гаишники энергичными жестами подгоняли глазеющих водителей.

— Зачем они проверяют машины, если уже все случилось? — влажными глазами девчонка блестела снизу.

— Видимо, опасаются повторной акции. Теперь против спасателей.

— А что, могут? Вот суки…

— Не то слово, — согласился Степан.

У него самого в душе кипело.

Проехали. Ускоряясь, поток вышел на крейсерскую скорость, пейзаж принял обычный облик. Скоро на том месте появятся цветы… Да мало ли букетов лежит на обочине? Не счесть. Беседин влился в общий ритм автоматически, задумавшись о своем. Под боком, пригревшись, сопела девчонка. Автомобиль послушно бежал в режиме круиз-контроля. А Степан вспоминал свой первый поход в неизвестность, когда последствия превзошли ожидания. Превзошли в том смысле, что все произошедшее вчерашним вечером он осознал только потом.

Но сначала Беседин просто открыл дверь даме, прибывшей из больницы в элегантном брючном костюме. Царским жестом Саша показала таксисту место, куда следует сложить многочисленные пакеты. Затем бросила сверху свою сумочку, захлопнула дверь и сообщила Степану:

— Времени на раскачку нет.

— Да? — усомнился Беседин.

Где-то он уже слышал эту фразу. А девчонка потребовала яблоко и, не медля, приступила к инструктажу.

— Слушай сюда, начальник: переход короткий. Надо просто шагнуть вперед. Всего один шаг, и ты в гараже. Остальную работу делаю я. Понял?

— Что тут непонятного? — настороженно прищурился Беседин. — Один шаг. Все ясно. В чем подвох, говори.

— А ты сообразительный, — улыбнулась она.

— Хм…

— Есть тонкости. Выход из перехода всегда находится на высоте, примерно метр над землей. Представь, что со сцены спрыгиваешь в зрительный зал.

— Почему так?

— А не знаю! Уж так устроен переход. Если обратно пойдем, тоже прыгать придется. Многие забывают об этом, падают. Высота один метр, запомни!

— Да понял я! — отмахнулся Беседин. — Что еще?

— Переход тонкий, словно пленка. Но он вязкий, требуется усилие. Ощущения будут разные, скорее всего неприятные.

— До какой степени?

— Мне сложно судить, люди подробностями делятся неохотно. У каждого свои секреты, да меня это и не волнует. Иногда пассажиров накрывает истерика. Но это потом, вроде отходняка после драки. Надеюсь, тебя это не касается.

— Хм… А что? — усмехнулся Степан. — Посмотрим, как ты будешь шлепать меня по щекам. С криками: «Мы его теряем, кто-нибудь, помогите»! Это в запертом-то гараже…

— Да уж, — согласилась Саша, — Легче добить, чтоб не мучился.

— Я вот кому-то добью сейчас по одному месту! — проворчал он. — Поведай лучше о своих ощущениях в переходе. Если не секрет, конечно.

— Секретов нет, Степа. Ничего такого особенного. Тут все просто, всегда одно и то же: усталость.

— Все лишь усталость?

— Не «всего лишь», а много. Она наваливается вдруг, будто огород разом перекопала. А еще очень кушать хочется. Дар проводника всегда связан с голодом, это плата такая за перерасход энергии. Поэтому в длительном рейде идем группой. И обязательно должен быть запасной проводник, свежий. Если со мной что-то случится, запасной проводник группу выведет. У нас в запасе ходит Федор.

— А белобрысый?

— Это Серега, просто боец.

— Седой, помнится, был… Главный?

— Дядя Коля — командир, — согласилась девчонка. — Он самый опытный, еще с бабушкой в рейды ходил. И коммерческие вопросы на нем.

— Мобильный пункт обмена валюты? — хмыкнул Беседин.

— Вот ты все-таки язва!

Ответить Беседину помешал звонок.

— Ого! — воскликнул он, взглянув на экран телефона, — Привет, Артур!

Артур Киракосян был обыкновенным соседом.

Жилец как жилец, ничего особенного. Только странный немного. Так поначалу Степан считал, сталкиваясь с ним на коммунальной кухне. Щуплый, плешивый, с чапаевскими усами под мясистым носом, сосед избегал смотреть в глаза. Для большей надежности он сутулился. На кухне всегда, окончательно пряча взгляд в густых бровях, он торопливо хватал пронзительно свистевший чайник и молча, бочком, бочком, удалялся в свою келью.

Артур игнорировал пустопорожние кухонные разговоры, не интересовался футболом, брезговал политикой и событиями в мире. Общественной жизнью в коммуналке он также манкировал, при малейшем шуме ловко покидая поле боя. Отрезая внешний мир, обитель его прощально клацала высокими старинными дверьми, бронированными ватой и дерматином.

Это был самый безобидный сосед, тихий маргинал, абсолютно неприспособленный к жизни. Бытовуха его угнетала, поэтому он ее не касался. Все проблемы решали приходящие девушки Артура — они стирали, готовили еду, и дружили с жильцами. Их было много, они часто менялись, а вот молотка в доме соседа не было! По любому бытовому поводу Артур выставлял пузырь алкашам из четвертой квартиры, или вызывал жэковского слесаря.

Беседин был недоволен таким пофигизмом. Он всячески выражал это косвенными намеками: щипал приходящих девушек, а также подбрасывал швабру под соседскую дверь. Так своеобразно Степан жалел свою жену, постоянно драившую бескрайнюю площадь бесконечной коммуналки.

Доцент Киракосян занимал угловую комнату, метров под сорок. Вся заставленная старинной мебелью, особенно большой она не казалась. Часть антикварных шкафов, изуродованных амбарными замками, вообще стояла в общественном коридоре. Но это никого не смущало — прочие соседи сами старались максимально обжить внешний периметр. У Степана тоже был выставлен второй холодильник. Еще буфет с коллекцией кастрюль, из серии «жалко выкинуть», и старый шифоньер, забитый стеклянными банками до упора. Свободного места, тем не менее, оставалось много так, что Степина маленькая дочка энергично гоняла на велосипеде по импровизированной трассе. От входной двери широкий мрачный тоннель, едва освещенный мутными лампочками, тянулся на двадцать метров. А потом, завернув за угол, еще пятнадцать метров — до кухни. Там разворот. Гуляй, не хочу. Дочка гудел в гудок, нажимая грушу, и дублировала голосом предостерегающие знаки.

Артур Киракосян частенько работал дома, никогда не возражая врывающейся к нему велосипедистке. Он даже улыбался. О чем-то негромко беседовал и, угощая гонщицу конфетой, приглашал заглядывать еще. Этим исключением круг его общения с жильцами ограничивался.

Фамилия Артуру досталась от папы, армянского шабашника. Мимоходом создав ребенка, тот растворился затем на просторах родины. А ум Артуру перешел от мамы, Степану тоже незнакомой. Беседин ее не застал, поскольку на заре перестройки мама рванула в сторону исторической родины. Артур с ней не поехал по двум причинам: во-первых, он панически боялся летать, а во-вторых, ему и здесь очень нравилось. Доцент слыл специалистом по русскому языку и литературе, считаясь гордостью университета. И еще он являлся автором многочисленных работ, восхищавших узкий круг знающих людей. В это круг Беседин не входил.

Даже телефон Артур использовал исключительно по делу, легко жонглируя мудреными научными терминами. В конце концов, мама допилила Артура, и он таки уехал. Теперь сосед аккуратно слал открытки с видами Израиля, и звал в гости погреть косточки. Он женился на симпатичной местной девушке. В ладной военной форме, она смеялась в объектив, обнимая Артура за шею смуглой рукой. Наверняка дело не обошлось без доброжелательной воли матушки, желавшей и получившей внучку, чудную малышку. Однако Артур посчитал опыт недостаточно удачным, поскольку армяне видят свое продолжение исключительно в сыне. После еще одной дочки, наконец, родился мальчик, и Артур смог устало гордиться собой.

С работой у него все образовалось. Преподавал в университете, писал научные работы не только на иврите с английским, но и по-арабски шпарил запросто. По его словам, филологические труды «имели определенный успех». Зная скромность соседа, Степан не сомневался в успехе более чем «определенном». Беседин, помнится, даже обрадовался, когда опасения не оправдались — минуя должность посудомойки и таксиста, Артур сразу вписался в новую жизнь. Мама молодец, помогла устроиться. Да и «чистые» документы, ею заготовленные, совершенно не помешали.

И вот теперь Артур Киракосян сообщает, что намерен нагрянуть в гости! Прилетел с женой. Отпуск, ностальгия, и все такое. На мгновенье Беседин замешкался. Друзьями они никогда не были, коммунальная квартира теплым чувствам не очень способствует. Другая атмосфера, знаете ли. Просто знакомые, одним словом. В общем, странный звонок, в свете последних событий. Хм…

— А почему нет? — завершил Степан телефонную аудиенцию. — Завтра и заходи. Вечерком.

Он оглянулся. Уминая второе яблоко, девчонка с интересом прислушивалась к разговору.

— Не нравится мне это, — пробурчал Беседин, пряча телефон. — И гости тоже. У него жена в армии служит, ты понимаешь?

— Понимаю, — согласилась Саша. — Но это их проблемы. Если кому-то нечего делать, пусть ищет.

— Ага. После того, как найдет.

Девчонка метнула огрызок в мусорное ведро.

— Ладно, хватит разговоров, будет еще время. Нам давно пора ехать. Газ выключил, свет потушил? Проверь! Я пошла сумки ловить.

— Может, обнимемся на прощание?

Степан пошутил, но она ответила серьезно:

— Сплюнь, тьфу-тьфу! Никаких прощаний. Делай как я, и да поможет нам бог Гермес.

— Это который охранитель путников?

— Да, Гермес Трисмегист, — кивнула девчонка. — У него еще были крылатые сандалии и гаишный полосатый жезл, средоточие магической силы. Хватит ржать, Степан, жду в гараже! И смотри, с моими вещами аккуратней, будь любезен.

На стене, подсвеченной сиреневым цветом, проявился знакомый темный квадрат. Девчонка подхватила несколько пакетов, улыбнулась ободряюще, и растворилась в стене. Чернота даже не шелохнулась, она просто поглотила свою добычу. Именно так показалось Степану — хапнула, не подавилась, проглотила без ряби.

Стало жутко. Тем не менее, он выполнил задачу, в быстром темпе сбрасывая сумки, пакеты и рюкзаки. Оглянулся, вздохнул, помедлил… и отошел от черного квадрата. Отошел по простой причине, следуя стереотипу — с разгона в холодную воду прыгать всегда легче.

Прыгнул. Темнота обступила со всех сторон, заклеила глаза, залепила уши полнейшей тишиной. Она ощутимо обтекала, подтверждая движение вперед и вниз, движение медленное, но никак не хотевшее кончаться. Обволакивая липким одеялом, чернота растворяла в себе, даже мысли делая мрачными и тягучими. Ослепительная до ужаса темнота была мертвой, зловеще неживой, но явственно шептала призывы сдаться. Кому ты нужен, человечек? Мир велик, а ты песчинка в бездне мрака. Зачем кричать, и кто тебя услышит? Смирись! Какой толк бороться, когда сопротивление бессмысленно?

Навалилась горечь. Стало невыносимо жаль, что многое в жизни не успел. Нет, что-то сделал, конечно, но разве это дело⁈ Так, крохи… Безысходность давила до слез. Блин, да просто пожить не успел! Помещение под офис так и не выкупил, хотя всю черновую работу давно проделал. Дочку в первый класс не повел. Новоселье, черт возьми, не справил! И с инопланетянкой не переспал… А так хотелось!

Справка. Страх имеет над нами больше власти, нежели надежда.

Сделай первый шаг, и ты поймешь, что не все так страшно.

В себя пришел на полу гаража. Грохнулся ощутимо, напрочь забыв про метровую высоту. И не мудрено, как тут упомнишь? Казалось, целый час шел, шел, пропотел насквозь! Тело ломило, словно не сквозь стену прошел, а через мясорубку. Хотя из мясорубки, наверное, живыми не выходят. Черт его знает, но раненую ногу прокрутили там не раз.

— Ну как ты, Степан? — услышал он Сашин голос.

Девчонка деловито перекладывала пакеты на заднем сиденье.

— Прошу считать меня коммунистом, — охнув, Беседин поднялся с видимым трудом.

— Больно сильно?

— Не то слово. Будто без парашюта с вышки сбросили, — он осторожно ощупал ногу. — И еще мне удалось познать, что такое тоска смертная. Оказывается, не ради красного словца существует этот оборот речи.

— Кто-то на подобную тему заметил: «если долго смотришь в бездну, то бездна начинает всматриваться в тебя».

— Правильно заметил. Эта чертова бездна в душу чуть не влезла!

— А ты молодцом, наш человек. Не поддался. Первый раз и похуже бывает, — девчонка протянула бутылку с минералкой.

— Что же сразу не сказала⁈ — в голосе Беседина сквозила обида.

— И чего тут говорить?

— Слишком все неожиданно, — он присосался к живительной влаге.

— Заранее обсуждать реакцию без толку, если у каждого по-своему. Зачем? Вроде ты не кисейная барышня. Расслабься. Было, да прошло. Сейчас посидишь пару минут, оклемаешься. Чистую футболку дать? — Саша полезла в походную сумку.

— И погрызть чего-нибудь! После стресса у меня всегда аппетит зверский просыпается.

— Это запросто, — согласилась она. — Припасов накуплено достаточно.

Пока Беседин, кряхтя, переодевался, девчонка сбросила чехол с мотоцикла, прикорнувшего в углу.

— Ого! БМВ! Сто шестьдесят лошадей? Классный стритфайтер от баварских моторных заводов. Твоя тачка?

— Да нет, это «диван» жены моей, Оксаны. Подарил когда-то на свою голову.

— Сожалеешь?

— Конечно, сожалею, — пробурчал Степан, вгрызаясь в бутерброд. — Вместо того чтобы дитем заниматься, она каждое воскресенье по трассе лётает! Дура.

— Ой, а можно прокатиться? — девчонка надела черный шлем.

— Алё, гараж, — Беседин укоризненно нахмурил брови. — Мы ж вроде в побег собрались, а не гырчать мотором у людей под окнами. Добрые соседи могут еще и полицию вызвать.

— Все-все, накрываю обратно, — устыдилась Саша. — Потом как-нибудь, в другой раз?

— Может быть, — Степан распахнул ворота гаража. — Летняя ночь коротка. При удачном раскладе будем на месте с утреца. Садись, красавица и, как там сказал поэт: «эх, прокачу»!

Рассвело. Меж хмурых облаков изредка поблескивало бегущее солнце.

Саша заворочалась, вздыхая о чем-то своем, и невесомо положила руку на Степино колено:

— Останови возле кустиков? Ноги размять надо.

Девчонка в самом деле размялась — пулей умчалась черти куда, а после долгой паузы прибежала назад, взбрыкивая и энергично размахивая руками. Попрыгала на месте, и начала бой с тенью. Уклоняясь от невидимого соперника, отступила под натиском фантомных ударов, а потом провела собственную серию. Джеб, кросс, и в завершение добила воображаемого врага ногами.

— Беседин! — крикнула она, приседая на шпагат. — Будет гроза!

Степан оторвался от сервировки стола на капоте машины. Хмыкнул, подняв голову:

— Ясное дело, вон как обложило со всех сторон.

— Нет, дождик мне пофигу, я грозы боюсь, — сообщила Саша. — Надо менять маршрут.

Беседин достал из багажника пятилитровую флягу воды.

— Иди руки мыть, ведьма пугливая! Ты не видела палку колбасы? Была же в пакете. И нарезку буженины не найду, — он с подозрением уставился на огрызок батона. — А где хлеб?

— Ну, подмела немного, извини, — смущения в голосе было мало. — Меня, как наркомана, на хавчик постоянно пробивает. Через неделю войду в норму, потерпи, а?

— Да ладно, без проблем. Завтрак должен быть легким. Что ты там говорила насчет маршрута?

Саша раскрыла хозяйский ноутбук, лихо пощелкала кнопками, и ткнула пальцем в карту:

— Вот смотри, мы здесь. Через тридцать километров будет паромная переправа. Верно?

— Ну да, — согласился Беседин. — Вчера обновление скачал. Карта свежая, не врет. Прямо по курсу переправа. А проблема в чем?

— Стёпа, ты что? Гроза! — непонимание удивляло девчонку. — Высокая вероятность поражения молнией. Опасность! Надо менять маршрут. Понятно?

— Да ладно тебе страсти вещать. Утро туманное, утро седое, нивы печальные, снегом покрытые… Грозы как будто я не видал, — возмутился он. — Тут объезжать сколько! Крюк делать, потом через центр городка на мост переться, а потом по другому берегу реки возвращаться.

— В рейде командую я, — сказала, будто отрезала, Саша. — Ты пассажир, я проводник. Маршрут надо менять. Все!

— Послушай, женщина, — начал закипать Степан.

— Ты что, обиделся⁈ — давая задний ход, девчонка округлила глаза. — Да же я как лучше хочу! Для нас обоих. Впереди неприятности. Кому они нужны? Опасность проще обойти, чем лезть на рожон. И в город, кстати, мне очень надо. Я теперь девушка при параде, а голова не ухожена!

Саша смотрела умоляющим взглядом, и Беседин сменил гнев на милость.

— Ладно, проехали. По-твоему будет, такую голову грех не постричь. А два часа роли не играют.

— Спасибо, Степа.

— Кстати, я вчера интернет на ноуте вырубил. Вайфай, блютуз не активировала?

— Начальник, все под контролем! За кого ты меня держишь⁈

Справка. Программа XKeyscore, разработанная в недрах Агентства национальной безопасности (АНБ), одна из многих программ, которая позволяет получать практически всю информацию о пользователях интернета без каких-либо предварительных запросов и разрешений. Контролируется местоположение, активность в чатах, детали электронной переписки и история просмотренных сайтов.

Выпроводив девчонку в парикмахерскую, Беседин откинул спинку сиденья. Что-то ему подсказывало, что выспаться он успеет. Успел.

— Эй, кто дома? — в закрытое окно стучала очаровательная фея.

Смутно знакомые джинсы кого-то напоминали. Заглушив двигатель, Степан вылез из машины в летнюю духоту.

— Это же надо, что с человеком делают обычные ножницы, — не скрывая восхищения, он обошел вокруг. — Я таки сплю, или мне это кажется?

— Хорошо, да? — зарделась она. — Не врешь?

Мастер потрудился не только над головой, и он был явно не один. Стилисты поработали настолько деликатно, что даже коротко стриженые ногти, и те блистали продуманной простотой.

— Конечно, хорошо. Прямо богиня красоты Зара, — Степан не удержался и обошел девчонку еще раз. — Ишь как модно затылок остригли! Очень хорошо, но долго. Кушать, небось, хочется?

— Ага! Неплохо бы червячка заморить, — призналась она. — И еще чего-нибудь.

— Так пошли! — Беседин показал рукой, — Мы как раз возле «Сакуры» стоим. Суши будешь?

Девчонка на это возмутилась:

— Сырая рыба — разве еда?

Скривившись как от хины, Саша потащила Степана за угол, на запах тандыра. Нюх девчонку не подвел, за углом оказалось восточное кафе. Для людей, напрочь лишенных обоняния, над дверями имелась витиеватая вывеска с надписью: «Узбекская кухня». До гордого московского «Узбекистана» этой точке общепита было, конечно, далеко, но запахи из окна неслись сказочные.

— Пойдем туда, — Степан заглянул внутрь, показывая на мелкие диванчики вокруг дастархана. — Кажется, дождь собирается.

— Нет, — мотнула головой Саша. — Дождь, конечно, будет, но не скоро. Сейчас непогода над переправой бушует. Давай лучше на воздухе сядем, задохнемся внутри.

— Все-то ты знаешь, — пробурчал Беседин. — Ладно, проводнику виднее. Веди уже, Сусанин.

Пухлые облака чернели жирными боками. Летели низко, однако пролиться никак не решались. Духота давила. Но невдалеке, за живой изгородью, шумел фонтан, ветер порывами гнал прохладу. Время позднего завтрака уже прошло, а ранний обед еще не наступил, посетителей на веранде не наблюдалось.

— Плов доходит, ждать примерно минут сорок, — доложила смуглая миниатюрная официантка в расшитом платье и шароварах. Потупив взор, она выкладывала приборы на стандартную белую скатерть. — Извините.

Узбечка была совсем молоденькой, лет шестнадцати на вид. Однако прическу Саши оценила быстрым взглядом опытной женщины. Степан видел такое не раз, когда сравнение выходит не в свою пользу, и зависть женщины смешивается с ревностью.

— Плов, конечно, хорошо. Однако мы спешим, — решительным ответом Беседин показал, что не является поклонником древней технологии. — Но и лапшу быстрого приготовления не надо.

— Что вы, фаст-фуд не держим! У нас традиционная кухня. Есть шурпа, с утра готовили. Еще самса и лагман. Будете?

— Будем, — ответил Степан за двоих.

Сидеть в ожидании, когда правильное блюдо достанут из тандыра, он не собирался. Поэтому велел нести все подряд, лишь бы горячее. И пока Беседин пробовал пирожки под лагман, девчонка заморила червячка в шурпе. И не отказалась от «еще чего-нибудь» в виде мантов. Тарелка с лепешками как-то незаметно опустела, пришлось смуглянке бегать на кухню еще раз.

— А скажи-ка мне, проводник, как далеко ты ходишь? В смысле, на какое расстояние ты можешь прыгнуть? — Степан налил себе чаю.

Саша подняла рассеянный взгляд:

— Ну так это от физической формы зависит. Если свежая — куда хочешь пойду. А что? Куда надо? Говори.

— Никуда не надо! Боже упаси, — машинально перекрестившись, отшатнулся Степан. — Мне и здесь хорошо! Я чего спрашиваю: а могла ты меня не в гараж отвести, а сразу на заимку закинуть? И грозу бы миновали, и гаишников.

— Могти-то могла, а смысл? — Саша покончила с мантами, отодвинула пустую тарелку и вдумчиво занялась пирожками. — Вот появились бы мы вдруг в лесу, с кучей баулов, да без машины. А?

— Странно было бы, — кивнул он.

— Вопросы для окружающих. Подозрительно. Егерь твой точно не понял бы. Тебе разговоры нужны?

— Хм…

— Вот! А так приехали рыбачки на джипе, помаячили, и уехали, — она неопределенно помахала рукой. — Уехали, куда захотели. Обычное дело?

Доводы показались Беседину убедительными:

— Ну да. Согласен. Дело житейское. У егеря на заимке постоянно кто-то маячит.

— Однако если придется удирать… Степа, ты не сомневайся, за мной не заржавеет. Как доброе утро.

— Думаешь, придется смываться?

Беседин показал смуглянке надкусанный пирожок. Та сметливо бросилась на кухню.

— Когда опасность станет критической, я тебя выдерну. Будь спок. Пикнуть не успеешь.

— Выдернешь… куда? — замер Степан.

— Куда надо, туда и дерну, — хмыкнула она. — Принял на работу? Теперь не боись, начальник. Как говорится, домчим в лучшем виде!

— Так куда домчим?

— В безопасное место. У меня вообще-то много опорных точек. В смысле было в той жизни. А здесь выбор невелик. Коммуналка твоя, как база, не годится. Но на крайний случай, перекантоваться недолго, помыться, сойдет. А вот в Кенигсбергском подземелье нас никто не достанет. Надежно под землей. Хотя там холодно. Есть еще пара местечек на примете. Потом посмотрим по обстановке.

Степан помрачнел:

— Думаешь, обстановка может накалиться?

Ответ его не обрадовал:

— Степа, обстановка вокруг твоего портфеля и так хуже некуда!

— Да не мой этот портфель! — взвился Степан. — Сколько раз можно повторять?

— Не твой, — легко согласилась она. — И нечего кричать. Верю.

— Извини, — буркнул Степан. — Достал уже, чтоб ему пусто было.

— И кому стало легче? У самой от этой кучи-малы голова кругом идет. Столько людей влезло! Ну да ладно. Без нас разберутся.

Беседин кивнул:

— Груздев говорил, что надо продержаться немного.

— Ага, надо ночь простоять и день продержаться. Тут к бабке, то есть к аналитикам, не ходи. Точно твой Груздев сказал, надо. Но как? Одна надежда на ФСБ, как ни странно, — Саша махнула официантке, демонстрируя чайную чашку. — Если они этот кроссворд быстро не разгребут, придется туго. Чай зеленый? Наливай.

Справка. Азиаты отличаются выдержкой и спокойствием. Антиоксиданты, которые содержатся в зеленом чае, оказывают самый благоприятный эффект на нервную систему. Не зря восточные люди умеют держать себя в руках.

Зеленый чай еще полезен и тем, что в нем не содержится калорий.

Допивая чай, Саша косилась за живую изгородь. На бортике фонтана, размахивая пивом, гомонила стайка великовозрастных тинэйджеров. Часть компании, следуя традиции «поколения пепси», прихлебывал это баночное пойло. Угловатый «бимбокс» изрыгал непрерывный ми-мажор под негритянский речитатив, принуждая слушателей дергаться. Следы собственной жизнедеятельности, не мудрствуя лукаво, «поколение» оставляло здесь же, на тротуаре.

Неподалеку от бассейна темнолицый дворник в тюбетейке подметал заплеванный мусор. И веселящаяся молодежь бросала в оранжевый жилет, как в мишень, смятые сигаретные пачки и орешки. Едва дворник закончил уборку и взялся за ручку тележки, как в спину ему ударила пустая пивная бутылка. Раздался взрыв хохота. Полетела вторая бутылка. Дворник дернулся, но не обернулся. Его ощутимо качнуло, хохот усилился.

Оставив пирожок, Саша буркнула возмущенно чего-то. Отряхнула руки и плавно скользнула к тандыру. Здесь загорелый повар в тюбетейке и зеленом переднике, прямо на голом торсе, шинковал широким тесаком овощи на разделочном столе. Опустив глаза, он делал вид, что ничего особенного не происходит. Выдавали его желваки, которые энергично перекатывались.

Девчонка выбрала крупную луковицу покруглее. Подкинула, оценивая вес, и искоса взглянула на повара. Тот сначала не понял, но мгновенье спустя одобрительно, едва заметно, кивнул. Саша его ожидания оправдала — бросила с разворота. Степану показалось, что девчонка особенно не целилась, однако метатель пивных бутылок вдруг охнул, опрокидываясь в фонтан. Луковая шелуха золотистым облаком осела следом. Смех обрезало как по команде.

— Какого хрена? — недоумевающее вопросил метатель, птицей Феникс восставая из пены бассейна.

Только вместо росы с него текло что-то грязное, сдобренное шелухой, а на мокрой щеке серел прилипший окурок. Протирая глаз, он начал озираться. И тут ему в лоб прилетела еще одна луковица. Метателя развернуло, он взмахнул руками, снова плюхаясь в плотный слой окурков и ореховой скорлупы.

Общество любителей пива вскочило, возмущенно загалдело. Двое полезли извлекать утопающего, остальные уставились на Сашу. Девчонка невозмутимо подкидывала в руке очередную луковицу. Махом допив чай, Степан поднялся. Получил от смуглянки сдачу, благодарно кивнул. Затем из кучки дров выхватил добрый дрын, чтобы не спеша двинуться к фонтану.

— Кто не скаче, тот москаль, — пробурчал он присказку львовских футбольных фанатов, известную на весь мир кричалку.

Расстегнул курточку, и пивное общество организованно бросилось прочь. Смутила молодняк не столько поднятая деревяшка, сколько черная рукоятка пистолета, демонстративно выглядывающая из подмышечной кобуры. Пространство у бассейна вмиг очистилось и, бросив дрын в урну, Беседин вернулся. Смущенно улыбаясь, Саша о чем-то разговаривала с официанткой в шароварах.

— Ну ты даешь, снайпер, — возмущенно процедил Степан, увлекая девчонку за угол. — Нашелся на мою голову Дон Кихот в юбке, господи прости.

Она ответила таким же тоном, прижимая к груди бумажный пакет с подаренными пирожками:

— Рисуешь на меня зуб, начальник?

Беседин поперхнулся, а девчонка добавила:

— Ненавижу шпану.

— Хм… А если они за подмогой побежали? Или, не дай бог, за ментами?

— Степа, извини, — она смотрела в сторону. — Но достали, паразиты.

— Хорошими делами прославиться нельзя, — Степан продолжал цедить. — С ветряными мельницами бороться без толку: луковиц на всех уродов не напасешься. А у нас своих проблем выше крыши. Ты не изменишь мир, ясно? Садись в машину, Робин Гуд.

Справка. Травматический пистолет Grand Power T10 выполнен на основе боевого образца P1, известного своей долговечностью и надежностью. Легкий, хорошо сбалансированный и высокоточный, пистолет имеет чрезвычайно комфортную отдачу, что позволяет вести прицельный огонь скоростными сериями по 2–3 выстрела. Все детали пистолета изготовлены с высочайшей точностью. Магазин с пластиковой пяткой — на 10 выстрелов патронами калибра 10×22.

Из городка выехали молча, но тишина сохранялась недолго. Сразу за мостом Саша высмотрела овощную палатку.

— Ой, бананы! — восхитилась она, показывая надкусанным пирожком.

— «Папа, купи, купи»! — передразнил Степан.

Однако остановился. Пока девчонка выбирала минералку в стеклянном холодильном шкафу, он заглянул в раскрытую картонную коробку. А затем небрежно бросил ее на весы.

— Хозяин, сколько с меня?

— Берешь еще один упаковка, скидка даваю!

— А почему нет? — согласился Степан с важным аргументом. — В лесу бананы не растут. Чипсы, кстати, тоже. Покажи, вот эти, круглые. Ага, «Принглс». Давай три банки.

— Папа, купи гранат! — дурачась, Саша вертела в руке алый плод.

— Ай, девушька, — явно любуясь, расплылся в улыбке сильно небритый «хозяин». — Просто так бери! Вкусный гранат, сладкий.

— Да? — Саша смутилась. — Спасибо.

— На здоровье!

— Рано что-то в этом году гранаты пошли, — сказал Степан, укладывая коробки с бананами в багажник. — Скорее всего, Перу. А может, Израиль. Любишь израильские?

— Не знаю, — задумалась она. — У нас и кавказские гранаты редкость. А где был Израиль, теперь пустыня радиоактивная. И фруктов африканских давно в магазине не видела. Я за политикой особенно не слежу, но кажется, там все войной сейчас заняты.

— Попала ваша Африка навстречу американской демократии, — пробормотал Степан. — Нагнулась, и попала задом. Европа свой кусок пирога не забыла отхватить?

— А то! У них же Евросоюз рассыпается, теперь все норовят на стороне подхарчиться. Колонизация по новой началась.

— А в России как?

— Ничего хорошего. Та же колонизация, только с другого боку. Конфедерация Сибирских Республик раздаёт налево и направо концессии, взамен на защиту от китайской агрессии.

— Была агрессия⁈

— До Взрыва еще как была.

— Какого взрыва? Не помню ничего такого.

— Под Челябинском могильник ядерных отходов рванул, когда комета упала. Другие говорят — теракт. Понять трудно, пресса противоречивые страшилки публикует. Мы, Россия, единственная страна, которая позволила всемирный отходник на своей территории. Короче, рванула эта мусорка со страшной силой. Население что не померло, то разбежалось. Китайцы отступили. Далеко отступили. Теперь там, как в Израиле, пустыня. Огромная радиоактивная дыра. По периметру войска ООН стоят, дозиметрические посты и все такое. Мародеров ловят.

— А что на юге происходит?

— Ничего особенного, обычная кавказская война. Лермонтова читал? Вот, один в один. Про Пятигорск в руинах, правда, он не писал… Сейчас там ни садов, ни полей, кроме минных.

— Хм… О дела!

— Везде беда, Степа. И для нас любые южные фрукты теперь редкость. Хотя покупать надо осторожно, дозиметры в каждой семье.

— А Осетия с кем?

— А нету Осетии! Грузия захватила Рокский туннель, 58-ая армия с боями отступила в Ставрополье. Случилось это в день открытия Олимпиады. Дата еще запомнилась — восьмого августа восьмого года. Теперь там все между собой воюют, и с нами заодно. В Армении российский ограниченный контингент задушили окончательно, Азербайджан с Турцией землю делят.

Девчонка говорила ровно, без эмоций. Для нее это были привычные детали жизни.

— Дела невеселые, — согласился Степан. — Как же вы живете?

— Так и живем. Без пятигорской минералки, обходимся колодцем во дворе. Можно, конечно, у телевизора ведро поставить, чтобы Алан Чумак зарядил. С надеждой, что он загазирует заодно, как вариант. Правильно смеешься, настоящий целитель конвейерным способом не работает. И билеты, как Кашпировский, истинный целитель на сеансы не продает. В шоу-бизнесе это называется простым словом — «чес»… Так что жизнь у нас простая, без концертных чесов, магов и кудесников. Зато беженцев полно. У нас всегда кавказских мигрантов хватало, не считая среднеазиатских гастарбайтеров и нелегальных молдаван. Но если раньше с окраин бывшей империи люди ехали за заработком, то теперь просто бегут. А теперь еще украинские беженцы все вокзалы заполонили.

— А с Украиной что не так?

— Так война, Степа. Очередная заваруха у Донецка случилась. Россия ввела войска. И еще чего-то там в Крыму не поделили. Миротворцы ООН российскую военную базу, что ли, блокировали.

Степан нашарил бутылку газировки:

— Зачем России воевать с Украиной?

— Спроси чего-нибудь полегче.

— Ладно. Деньги какие в ходу? — Беседин перешел к простым вопросам.

— Тут все просто. Я за работу в интернете вэб-манями получаю, бабушке люди продуктами несут. Она за лечение цену не назначает, кто захотел, тот отблагодарил. Вот и слава богу! Евро не котируется, рубль вообще не деньги. Только доллар в ходу, но и его инфляция жрет.

— А народ что делает?

— Народ ходит при оружии, это продается свободно. Человек без ствола выглядит голым. Везде военные патрули, полиция на броневиках, ЧОПы в униформе.

— Бандитизм?

— Само собой. Куда ж без терроризма с бандитизмом? Но не так это достало, как шпана. Проходу не дают. Работы нету, а наркотики кушать хочется. Совсем оборзели, паразиты!

— Без мужика в семье трудно. Если я правильно понял, отца у тебя нет?

Саша кивнула:

— И мать пропала.

— Вот оно как, — Степан полез за сигаретами. — Я тоже в детстве без родителей остался. В горах погибли, под лавиной. Они в каком-то секретном НИИ работали, погоду изучали. Помню, шутили промеж собой, что облака разгонять умеют и дождик сделать под заказ.

— Метеорологи?

— Может быть. Я потом пытался разобраться, деда расспрашивал, кого-нибудь из коллег родителей искал… Но в перестройку не только их почтовый ящик накрылся медным тазом. Однако на похоронах военный салют был. Думаю, в советские времена этот НИИ климатическим оружием занимался.

— Да что гадать, — прошептала Саша. — Родителей-то не вернешь.

— Согласен, — Беседин помолчал. — Родителей нет, а друг у тебя есть?

— Есть, конечно! — усмехнулась она. — Сейчас у меня самый лучший друг, это Макаров. Я с ним даже в туалет хожу. А бабушка солидных мужчин уважает, с Калашниковым в обнимку спит.

— Да уж, интересна жизнь за границей! Только зависть что-то не берет.

— Мы еще хорошо устроились, за каменным забором. Ночью сторож дежурит, два волкодава… И все равно лезут, паразиты.

— И что вы делаете?

— В смысле?

— Полицию вызываете?

— Ага, щаз! Дождешься их! Сторож солью стреляет, я руки ломаю. Чтоб воровать неповадно было. А полиция уже потом дрова забирает.

Справка. На Земле есть особые места — зоны, где происходят спонтанные перемещения объектов в пространстве и во времени. Особые точки имеются и в горах Кавказа, одной из самых неизученных областей страны.

Такие зоны пронизывают сильнейшие гравитационные, магнитные и электрическим поля, определяющие движение воздушных потоков, облаков и создающие чрезвычайно здоровый климат для человека.

В уникальных местах путешественники не раз натыкались на поселки, которых нет ни на одной карте. Бывало, что горные люди не пускали к себе чужаков, бывало — зазывали в свои дома. Возможно, в горах живут представители некой параллельной цивилизации. Иногорцы живут по своим правилам, (замечено, например, — умеют растворяться в воздухе), иногда помогают путникам в случае опасности, а потом исчезают.

Современная наука факты не может объяснить, а может, не желает.

Горы — это мощнейшая энергетика. Когда-то библейские пророки уходили в горы, чтобы там получить откровения «голоса небес». В советское время в горах Кавказа располагались станции по изучению НЛО.

— Молодые люди! — рядом вдруг образовался румяный здоровяк. — Не хотите по реке сплавиться? У нас тут в команде вакансия образовалась, две путевки отдам по цене одной.

— Ой, Степа, рафтинг! По горной реке! Давай, а? Никогда не пробовала, — сразу загорелась Саша. — Пожалуйста!

— Хм… Но это, наверно, опасно? Что говорит твой барометр? — Беседин оглянулся.

Стайка разнокалиберных девушек с веселым галдежом грузилась в потрепанный микроавтобус.

— Опасно, — согласилась она. — Но так интересно. Пожалуйста!

— А прическа?

— Степа, ну какая, к чертям, прическа, если такое дело, рафтинг?

— Обещаю яркие впечатления, — закрепил успех зазывала. — Я инструктор со стажем, так что все четко под контролем. А машину на базу загоняйте, ворота открытые видите?

…Пока «газель» с резиновой лодкой на крыше, натужно сипя, залезала в гору вдоль реки, здоровяк развлекался. Судя по складной речи, он не первый раз излагал мемуары о трудностях сплава по этому маршруту. Как фронтовой истребитель, разукрашенный звездами на капоте, так и здоровяк точно помнил всех потерянных и покалеченных туристов. Хрустя чипсами, Степан смеялся от души, откликаясь на своеобразный юмор рассказчика, одновременно удивляясь при этом суровым лицам девочек.

Сыпавший прибаутками двухметровый инструктор Иван был типичным казаком из учебника, чубатым и усатым. Он постоянно тыкал пальцем в окно, весело описывая коварные пороги и скалы-убийцы. Безбожно врал инструктор, куражился, ясное дело, только женский экипаж совсем приуныл. Саша тоже заскучала, поддавшись общему подавленному настроению. Даже к чипсам из круглой картонной банки потеряла интерес.

На месте заброски юные девы немножко оттаяли, побегав у реки. Затем, как Степан и предполагал, они начали переодеваться прямо на берегу, толкаясь и повизгивая. Совсем не худосочными оказались питерские девчонки!

А погода забыла про утреннюю хмарь. Август, словно сорокалетняя женщина в последней любви, на исходе стремился выложить оставшуюся страсть. Вытеснив облака, небесное лико разгладилось, природа яростно, по-весеннему зазеленела, а совсем не осеннее солнце жарко жалило.

От сияющих девичьих прелестей отвлекла Саша. Перекрыв пейзаж, она подошла спиной вплотную:

— Степа, не достану, лифчик расстегни.

Потом у нее заело молнию на спортивном костюме. Потом спасательный жилет не захотел застегиваться… В результате хитрых маневров внимание Степана было успешно переключено. И пока Саша проверяла его амуницию, девчата сгрудились, чтобы спустить лодку на воду. В одинаковых спортивных костюмах, касках и жилетах, они напоминали диверсионный отряд в тылу врага, оставалось только ветки по головам повязать.

Первые пять минут на воде было даже весело, разучивали команды. «Левый борт вперед, правый назад!», «Левый стоп, правый отдыхает»! — и все в таком духе. Ничего сложного. И первый перекат прошли легко, в брызгах и шутках, не замечая низкий гул впереди.

— А теперь внимание! — закричал Иван. — Впереди порог. Видите камни? Нам надо попасть точно в горловину. Три дня назад группу москвичей размазало по скале, потому что они плохо слушались инструктора!

Степан понимал, что Иван привирает, сгущает краски, запугивая экипаж. Но руки тверже сжали весло, а слух напрягся. Девчонки притихли. Лодка подошла к горловине, зависла над пропастью… и вдруг резко нырнула вниз.

Вода бесновалась везде и, временами, даже над головой. Рафт швыряло, Степан икал. Потоку было здесь тесно, он ревел и бесился в узком проходе. Сияя глазами, Саша вместе с девчонками визжала непрерывно, но грести по команде не забывала. Перекрикивать реку женской бригаде вскоре надоело — работы оказалось выше крыши. Промелькнула угрожающе нависшая скала, от которой дружно оттолкнулись веслами. Поворот, камни, поворот, опять резкий бросок вниз! Гонке не было конца. Время остановилось, а весла, как заведенные, истерично махали в разные стороны, отрабатывая команды — пока рафт не выскочил на чистую воду.

— Прошли! — заорала Саша с характерным победным жестом. — Ес!

Обессилено прихлебывая прямо из реки, Степан огляделся. С гребцов ручьем текло. С носовых — по груди, с кормовых загребающих — по спине. Остальным бойцам по бокам досталось. Да, не только Сашина прическа осталась в прошлом. Крепкая питерская спортсменка Зина сидела напротив совершенно потерянная, с глазами дикой кошки. Она явно испытывала одно желание — спрятаться куда-нибудь немедленно. А потом был резкий поворот, где лодка, налетев на коварный валун, чудом не опрокинулась.

— Ей, если лодка перевернется, без паники! Не за людей хвататься, а за веревки на борту, — проорал Иван. — Или за меня!

Рафт внезапно развернуло, волна ударила сзади, накрыла с головой, заставив ягодицы судорожно сжаться в попытке вскочить. Но бежать было некуда, всюду бушевала ледяная злость. Кроссовки радостно ее впитывали. Так вот почему девчонки босые!

А река уже отгуляла недолгий свой бабий век. Внешне манящая и игривая, на ощупь она оказалась мертвецки холодна. Рафт бросало из стороны в сторону, зубы щелкали на ухабах. При очередном ударе Саша мячиком вылетела из лодки, даже пикнуть не успела. Беседин дернулся в желании прыгнуть следом, но инструктор опередил — перебросив весло в другую руку, он хладнокровно поймал девчонку за жилет, и без всякого напряжения закинул обратно в лодку, не прекращая при этом орать команды.

Так и не взлетевшей птицей, насквозь мокрая, Саша вцепилась в Степана с видом человека, впервые познавшего короткий миг женского счастья. Струйка слюны застыла в уголке рта, а в глазах плескался ужас вперемешку с восторгом. Беседин обнял ободряюще, ткнулся губами в горящую щеку…

Саша вздрогнула, отвернулась, и принялась вдруг грести, совершенно невпопад. Отряд не заметил потери бойца, только Иван проорал:

— Ноги из петель не вынимать, растяпы!

Команда молотила веслами, словно единый организм компьютерной сети, связанный невидимыми импульсами — вглядываясь вперед и предугадывая команды. Из общего ритма Степан не выпадал. Под конец маршрута река дала отдохнуть, перекаты присмирели, спокойная вода встречалась все чаще. Девчонки оживились, защебетали, салютуя зевакам и рыбакам.

«Газель» уже ждала в точке финиша, а фотограф бежал вдоль берега и требовал сыра. Саша улыбалась во весь рот, глаза были шальные и счастливые.

— Спасибо, Степан, это было здорово! — прошептала она. — Как же мне нравится в вашем мире…

Справка. Рафтинг — экстремальный, но очень позитивный вид спорта, который гарантирует незабываемые впечатления для рисковых людей при сплаве по порожистым рекам.

Paфт — надувное судно без каркаса. Гребец с веслом сидит на борту, зафиксировав ступню в специальной петле на дне лодки.

В парной обитают разные запахи. И видов парилок полно. За свою жизнь Степану довелось посетить множество бань, однако в тесном девичьем коллективе он парился впервые, где с удивлением вдыхал необычный аромат. До него постепенно дошло: это не привычная мужская вонь, а запах, возбуждающий к жизни. Здесь витает не эротика, а предвкушение, не пребывание в ней, а ожидание. Да, черт возьми, это запах ожидания чуда! Беседин поймал себя на мысли, что даже думать вдруг стал рифмами. Оказывается, правильная парилка — это исключительно женская.

Баня входила в стоимость путевки. И по этой причине пропускать процедуру Саша не собиралась.

— Пошли, Степа, раз зовут, — горела она глазами. — Мы недолго, отогреемся только. Давай, а? Замерзла как собака!

Беседин возражать не стал. После ледяной реки погреть косточки следовало непременно.

— А почему нет, — сказал он. — Зачем потом сипеть простуженным носом?

Парную раскочегарили прилично, и Степан млел, облепленный зелеными листочками и розовыми цветами девичьих тел. Чисто садовник в цветнике, ей богу. Сидячих мест всем не хватило, несколько рельефных фигур дымились стоя. Стыдливо накинутые простынки спортивный коллектив давно сбросил — раскаленная ткань жгла тело.

Любая одежда в парной недопустима, сия аксиома секретом не являлась. Поэтому с собой Степан прихватил всего лишь войлочную шляпу. Однако прикрыл этой самой шляпой почему-то не голову, а другое место. Саша сидела рядом. Обжигая бедром, она блестела довольными глазами и капельками влаги.

Ни на бедре, ни под грудью следов побоев не наблюдалось. Степан даже хмыкнул про себя: удивительное дело, ровная, гладкая кожа. А ведь совсем недавно там багровели серьезные кровоподтеки. А на лице что творилось? Губы в кашу, лицо — сплошной синяк. Нет, что ни говори, а доктора у Карена Осипова хорошие. Врачи от бога, не зря он такие деньги за работу взял…

Беседин плохо чего различал в тумане. Но все недостатки зрения компенсировала рослая питерская спортсменка. Она переступала ножками у самого носа, потираясь и постанывая.

— Скажите, Зина, а подтяжка ягодиц дорогостоящая операция? — поинтересовался Беседин, изучая причудливую игру объекта своего любопытства.

Розовая попа отвернулась, и перед глазами возникла блестящая сережка в пупке.

— Глупости это, — донеслось из-под потолка. — Только спорт и физкультура! Все эти операции, липоксации, силикон и ботекс — крайняя мера для безнадежных.

Степан скосил взгляд на Сашину руку, протирающую влажную, в мурашках, грудь. Растерянно проморгался, закатил глаза. Его вдруг накрыла волна нестерпимого желания окунуться в бассейн. Пробурчав для приличия какую-то нейтральную фразу, он вскочил и, прикрываясь шляпой, резво рванул на выход. Затем, не сбавляя темпа, ухнул с разбега в прозрачную воду. Девчонка, визжащая от предвкушения контраста эмоций, бомбой обрушилась следом. Прохладная вода умиротворяла, это ясно читалось на довольной физиономии, вынырнувшей рядом.

— Саша, у тебя совсем нет родинок, — Беседин отфыркивался, старательно глядя в сторону.

— Чего? — улыбнулась она.

— Нигде нет.

— И что?

— Так не бывает, — буркнул Степан.

— Это плохо?

— Не плохо, скорее удивительно.

— У тебя была возможность заметить, что я не совсем обычная, — она хитро усмехнулась. — Мне так казалось. А, Степа?

— Необычная — мало сказано, — согласился он. — Рядовые девчонки из стены не падают. Непростая ты, Саша, согласен. Но не ведьма.

— Да?

— Ага. У ведьмы сзади обязательно родимое пятно. Примета такая. А у тебя не то, что пятен — прыщиков не видать. Даже комариных отметок нет.

— Прыщиков он не заметил… Подумаешь, — хмыкнула Саша. — Большое дело.

А Беседин продолжил свою мысль:

— Говорят, гладкое тело — признак царской невесты.

— Ха-ха! Возьмешь меня в свой гарем? — махнув рукой, девчонка окатила Степана брызгами.

— Уф, — отфыркнулся он. — Гарем мне вроде не по чину. Должен признаться, я пока не падишах.

— Да? Вот и славно! — воскликнула Саша. — Я тоже себя невестой не считаю. Слушай, а может, ты в штат меня возьмешь?

— Хм…

— Серьезно, начальник, возьми на постоянную работу, — выдохнула она. — Не пожалеешь. Буду пахать круглые сутки!

— Зачем? В смысле, кем?

— Я и программистом умею, и бухгалтером. Телохранителем, в конце концов, если скажешь.

Беседин долго не раздумывал.

— А почему нет? Не вижу проблем, — плавно нарезая встречные круги, флегматично ответил он. — Только не сейчас, с портфелем сначала расплююсь.

— Правда? Не врешь? — взвизгнула она, и тут же потухла. — Спасибо, Степа, на добром слове. Правда, спасибо, что не отказал. Только глупость я сморозила! Там же у меня бабушка. Там мой дом. А здесь все чужое…

— И что? — удивился Степан. — Какие наши годы? Заработаешь себе дом!

— Да ладно, проехали, — она поплыла в сторону. — Извини. Еще заход в парилку сделаем?

Справка. Летящей походкой

Ты вышла из бани,

И скрылась из глаз

В пелене января.

В уютном предбаннике команду усталых рафтингистов ждал самовар, и Саша не отказалась от чая с пряниками. После доброго бутерброда, конечно. Взлохмаченная, с горящими щеками, она была чертовски хороша в промокшей простыне.

Беседин продолжил треп с Зиной за медицину, Саша с интересом прислушивалась.

— Вы понимаете, Степан, мастопексия, лифтинг, липофиллинг и прочие силиконовые вставки — это ж не только дорого, но и опасно, — Зиночка звучно отхлебывала из блюдца. — Непредсказуемые последствия бывают. А физкультура недорого стоит, всего-то каждый день немного терпения.

Саша согласно кивнула головой, а Зина распахнула простыню:

— Вот посмотри, Саша, разве такой плоский живот способен сделать хирург? А такие крепкие мышцы? А эту грудь?

И хотя зрелище предназначалось не ему, Степан не преминул им насладиться по всему фронту картины, а также снизу вверх. И еще по диагонали.

— Впечатляет! Хирурги отдыхают, — Саша подняла взгляд на Беседина, и неожиданно, другим тоном, закончила: — Однако нам пора. Поехали, Степа, а?

— И то правда, — с искренним сожалением согласился он. — Пойду машиной позанимаюсь немного, а ты собирайся не спеша.

* * *

Размахивая пакетами, Саша вприпрыжку соскочила с крыльца бани. Собралась обойти черную, напрочь затонированную «Ладу Приору», но ее остановили двое джигитов, облаченные в полицейскую парадную форму. Облокотившись на распахнутые двери, они улыбались, покуривая неспешно.

— Ай, красивая, хочешь экскурсия?

Золоченые погоны красовались на белых, штучной работы рубашках, черные штиблеты блистали. Внутри украшенного коврами салона пассажиров не наблюдалось. Однако вид у автомобиля был какой-то придавленный, брюхо лежало практически на земле.

— Какая экскурсия? — девчонка улыбалась во весь рот.

Ответ последовал незамедлительно:

— Хочешь, речка-шашлык. Хочешь, кафе-шашлык. Что хочешь?

Джигиты переглянулись — в предвкушении шашлыка, конечно.

— Вот на этом? Так оно еще ездит? Забавное точило, — Саша обошла вокруг, заглянула в распахнутые двери, и заинтересованно уставилась на «ксеноновые» малюсенькие фары. Противотуманки, наоборот, были огромными.

— Ни фига себе глазики!

— Тюнинг, — гордо сообщил нарядный страж порядка, кладя руку на крышу пришибленного авто. — Поехали?

В ярком коротеньком сарафане, с горящими щеками, Саша выглядела весьма презентабельно. Однако призыв «поехали, красивая, кататься» безжалостно отвергла:

— Да у меня уже есть экскурсовод, — пакетом девчонка показала на Степана, заливающего воду в бачок омывателя «Хонды». — Щас коня напоит, и мы помчимся на экскурсию.

— Куда хочешь?

— Сорри, мальчики, но у нас есть свой план. Пока-пока!

С неподдельным сожалением джигиты посмотрели вслед:

— Жалко, что есть. Ай, как жалко…

И тут же переключили внимание на дверь бани — там находилось еще много объектов, потенциально способных клюнуть на рекламу «экскурсия-кафе-шашлык».

Справка. Потение в русской бане является важным лечебным действием, и предписывается в качестве медицинской процедуры. В парилке происходит таинство гармоничного воссоединения Души и Тела. Банная процедура сливает воедино две наиболее сильные природные стихии — огонь и воду.

Древние славяне были язычниками по своим верованиям, поклоняясь самым различным богам. Наиболее почитаемыми были Бог Солнца и Огня, и Богиня Дождя и Воды. Соединяя две эти силы во время банной процедуры в русской бане, древние славяне как бы привлекали их на свою сторону, и таким образом перенимали часть их могущества.

Дорога монотонно бежала под капот. Странное дело, но тысячи раз виденная лента не утомляла. Бессмертный «Пинк Флойд» мягко обволакивал, который раз поднимая настроение. В свое время Степан потратил немало сил и времени, добиваясь от двух десятков динамиков чистоты объемного звука. А сколько денег скушала звукоизоляция, вспоминать не хотелось. В конце концов, не дяде же делал, на совесть. Качество — товар дорогостоящий. Однако для себя, любимого, деньги жалеть глупо.

Несмотря на оживленное движение, Беседин гнал. Спешил, выжимая педаль на свободных участках. Очень хотелось закончить это затянувшееся путешествие, которого оставалось совсем ничего. В гаишную засаду попался лишь пару раз, быстренько «договорился», и погнал дальше.

Антирадар обнадеживающе молчал, а навигатор, наконец, высветил конечную точку маршрута. Саша затихла, расслабленно откинувшись в кресле. Беседин скосил взгляд — девчонка спала. Ничего странного, нахваталась болезная впечатлений, вот и разморило после бани.

Степан заерзал — встречный поток не позволял обогнать грузовик, идущий впереди. Грязный зад прицепа болтался перед глазами, раздражая своей вальяжностью. Стрелка спидометра упала до отметки «90».

— Надо его обойти, — не открывая глаз, внезапно пробормотала девчонка. — Обходи этот трейлер!

Степан вылез за двойную осевую.

— Не могу, — чертыхнулся он, и тут же вильнул обратно. — Встречка забита.

— Тогда сбрось скорость, — выдохнула Саша. Как прежде, она сидела с закрытыми глазами. Только пальцы, вцепившиеся в ручку, побелели. — Прими вправо!

Степан автоматически выполнил команду, заодно музыку приглушил.

— Опасность, — спокойно ответила девчонка на его молчаливый взгляд. — Давай еще правее.

— Куда еще правее? — возмутился Степан. — И так по обочине пылим.

Не успел он закончить мысль, как у удаляющейся фуры вдруг задымила правая пара задних колес. Под громкий хлопок крайнее колесо отвалилось, и с языками пламени запрыгало по дороге. Если бы Степан шел следом, удар был неминуемым.

— Остановись! — девчонка распахнула глаза.

На траве за краем дороги Степан тормознул и выскочил из машины. Дымящееся колесо, отставая от родителя навсегда, ровно катилось, заставляя встречные автомобили испуганно шарахаться. А фура неутомимо перла вперед. Словно ящерица, отстрелившая хвост, она не сразу заметила потерю бойца.

— Как ты это делаешь? — Степан закурил. — То мысли читаешь, то будущее предсказываешь. Черти что, господи прости.

— Мысли я не читаю, Степа. Так, догадываюсь немного, на людей глядя. Да и насчет предсказаний будущего — тоже громко сказано. Ты же был на войне, знаешь, что такое интуиция. Да? Сила и ловкость солдата важна. Но пуля — дура, и ой как частенько бойца от беды спасает предчувствие.

— Твое сердце всегда чует беду?

— Так получилось, извините. Я чувствую опасность заранее. Вижу!

— Хм…

— Есть такое ёмкое слово: «везунчик». Так вот, везунчик — это я. Интуиция дает высокий потенциал выживания, — Саша помолчала, и тихо добавила: — Хотя у вас тут покойно, как на кладбище. Заповедник тихушников каких-то, ей богу! Ничего не взрывается, никто вдогонку не стреляет… Полицейские в белых рубашечках, не отягощенные оружием. Девочек они снимают, планы у них на вечер, видите ли. Нет, ты представляешь, они еще улыбаются, пижоны!

— Да чего тут странного?

— Фигня полная. У нас на улице вообще никто не смеется, кроме пьяных и обдолбанных! А полиция ходит исключительно группами и в бронежилетах! Наши «ухажеры» ждать возле такой бани не станут, сразу ломанутся внутрь цыпочек топтать. Поэтому женщины общественную баню стороной обходят. Неудобно, знаете ли, в парилке с Макаровым сидеть — раскалится же, руки обожжет.

Раскрыв рот, Степан забыл про сигарету.

— Чего уставился? Ты вот, например, безопасен. У меня нет сомнений. Но погуляй все-таки минутку, я переоденусь.

Ей не терпелось перемерять все одежки. Но обновки никак не кончались — заднее сиденье доверху было завалено пакетами. Теперь девчонка красовалась в черной майке с открытыми плечами и белых, все в карманах, бриджах.

— А ничего, что бретельки лифчика на виду? — ехидно заметил Степан, вылезая из кустов.

— Мужик темный, — просветила его Саша. — Во-первых, это не лифчик, а бра. Во-вторых, так и должно быть. Мода диктует свои законы!

С модой не споришь, Беседин и не стал. А девчонка внезапно сменила тему:

— Слушай, давай перекусим чего-нибудь, а? От этих бананов оскомина уже.

— А почему нет? Запасы мы успешно добили, — согласился Степан, выруливая на трассу. Слово «мы» он педалировать не стал. — Здесь где-то, прямо на трассе, придорожный базарчик должен стоять. Кафешки, помнится, там тоже были. Овощей прикупим заодно, и вырезку на шашлык. Мясо, жареное с баклажанами на углях, называется хоровац. Это по-армянски. Будешь?

— Спрашиваешь⁈ Ой, я сейчас слюной захлебнусь… Поехали скорей!

Парковка у рынка была заставлена в два ряда. Поэтому пришлось проехать дальше, за самый край толкучки. Еле приткнулись. Пикнув брелком сигнализации, Беседин неторопливо осмотрелся. После кондиционированной прохлады спешить в жаркий шум рынка не тянуло. От толпы шустро метнулась цыганка со свертком на руках:

— Ай, чернобровый, яхонтовый, подай копейку ребенку на пропитание!

Степан молча выгреб мелочь из кармана и отвернулся, считая аудиенцию законченной. Но цыганка вцепилась в локоть:

— Ой, спасибо, красивый. Дай бог тебе счастья и невесту пригожую! Давай погадаю? Бесплатно. За доброту твою всю правду расскажу, что было, что будет — ничего не утаю!

С краю людского водоворота таилась стайка ее товарок. В пестрых цветастых юбках и платках, они переговаривались о своем. А молодуханаседала:

— Только вот копеечку заверни в бумажную денежку, и в кошелек к деньгам положи!

Заглядывая в лицо, гадалка не замечала Сашу, молча вставшую позади Беседина. Бумажной сторублевки было не жалко. Однако Степан не стал заворачивать в нее монетку, а просто протянул цыганке. Та не взяла, лишь ухватила дающую руку:

— Это твои деньги, только твои. И они от тебя не уйдут, а приумножатся и вернутся к тебе стократно, — молодуха смотрела прямо в глаза, обволакивая волю сладкой речью: — Заверни копеечку, поклади в кошелек, жить будешь долго и счастливо…

— А давай, чернобровая, я тебе погадаю? — скользнув из-за Степиной спины, Саша выдернула его локоть. — Все, что будет, расскажу!

Несколько долгих секунд продолжалась дуэль черных глаз. Возникшее напряжение ощутил не только Беседин. Стайка пестрых юбок, надвигающаяся незаметно, откатилась назад. Следом метнулась и гадалка с младенцем. Недобро зыркнув, она пробормотала что-то невнятное. Впрочем, и без переводчика стало понятно, что ругательства.

— Денег-то много в бумажнике? — с усмешкой Саша провожала взглядом цыганский табор, растворяющийся в толпе.

Степан задумался, прикидывая дорожный запас в переводе на рубли. Но девчонка его опередила.

— Знают же, чертовки, к кому цепляться! — хмыкнула, и бодро поскакала заказывать «перекус». Кафешку, ясное дело, она высмотрела сразу.

— Верной дорогой идете, товарищи, — пробормотал Беседин.

Еще раз неспешно оглядевшись, он двинулся по рядам. Цыганки исчезли, как ветром сдуло. Кильватерным следом вальяжно потянулись трое крепких парней, «отдел физической защиты артисток». Но базар-то остался! Сделав несколько заходов, Степан загрузил багажник помидорами и баклажанами. А также арбузами и прочими фруктами, недоступными в лесу. Парным мясом два пакета набил. Едва не надорвался, пока дотащил. Упаковку чешского пива тоже не забыл, егерь уважал этот напиток с похмелья.

Передохнул, и отправился искать Сашу.

Справка. В мире не так уж много ведьм. Колдовскими способностями обладает около трех процентов женского населения, и на протяжении веков эта цифра не менялась.

Общаясь с ведьмой, держите руки в карманах, не позволяйте ей прикасаться, смотрите прямо меж бровей, а не в глаза, избегая прямого энергетического контакта. Дабы обезопасить ведьму, скрутите ей дулю в кармане. А лучше две.

Придорожное кафе выглядело пустынно. Одинокая девчонка с обкусанным помидором в руке налегала на люля-кебаб, густо посыпанный зеленью. Работала увлеченно и, похоже, не первую порцию. Верную она выбрала позицию — спиной к стене, в тени, но неподалеку от яркого пятна выхода. Учили её, что ли? Ожидая подвоха со стороны возможных преследователей, в незнакомом месте Степан обязательно сел бы точно так же. В подтверждение его мыслей Саша метнула невозмутимый скользящий взгляд, слева направо. Трапеза трапезой, а ситуацию контролировала четко.

К окошку выдачи жался представитель заведения. Небритый мужичок в замызганном переднике, когда-то белом, явно стремился сделаться меньше. А у дальнего столика живописно валялись четыре бородатых тела.

— Твоя работа, самурай? Что на этот раз? — тихо поинтересовался Степан, двигая к себе горячий и румяный хачапури. Не дождавшись ответа, повысил голос: — Вот только скандала мне не хватало.

— Ах, виновата, извините! Не сдержалась, — без тени сожаления отмахнулась девчонка, и взялась за шашлык. — Они меж собой косточки мне перемывали. Хм… нецензурно. Потом к себе за стол позвали, с жестами и ухмылками. А я понимаю восточные речи, вот незадача! Ну и подошла… С сообщением, что сегодня сосать они будут друг у друга. Обиделись, козлики.

— Скоро тобой будут пугать маленьких детей, — Степан сдерживался с трудом. — А ежели набегут братья этих абреков?

Повар-официант вздрогнул и тихо заскользил по стеночке на выход.

— Уважаемый, сколько с нас? — Степан достал бумажник.

— Не нада платить, — замахал руками представитель общепита. — Нада валить!

— Логично, — Степан завернул лепешку в салфетку. — Валим. Хозяин, деньги на столе. Ниндзя, пошли.

Он потянул девчонку за руку. Повар, оказавшийся у дверей, оглянулся испуганно, и с тихим возгласом «шайтан!» шустро мандранул за угол. Добрый кусок мяса Саша не забыла. Пронзив кинжалом, доедала на ходу.

— Зато теперь у меня есть ножик, — она покрутила грозным тесаком. — Оружие, добытое в бою, считается законным трофеем!

— Спрячь, — прошипел Беседин, протискиваясь сквозь плотную базарную толпу. — Вражеское оружие подлежит сдаче в трофейную команду! Понятно излагаю? Дай сюда. Вот свалилось камикадзе на мою голову! Хорошо хоть машину вдалеке оставил. Дай бог, пронесет.

С места он рванул в карьер, с прокруткой и пылью за кормой. Совершенно не заботясь о гаишных засадах, Беседин вызывающе лихачил минут десять. Девчонка же, выбрав под настроение группу «Шивари», молчала. Сначала она тщательно почистила кинжал, потом оттерла руки, изведя упаковку влажных салфеток. В конце концов, подпевая Амброзии Парсли, приступила к отложенному десерту — двумя пальчиками принялась методично таскать ежевику из литрового пластикового стакана. Каждую ягоду она осматривала, кивала и щурилась довольной кошкой.

— Вроде как чисто, — пробормотал Степан, поглядывая в зеркало. — Оторвались, слава богу.

— А за ним комарики на воздушном шарике, — хмыкнула девчонка.

— Чего?

— Да никто за нами и не гнался, — сообщила она невозмутимо. — Мог бы сразу спросить. Опасность — на уровне фона.

— Ага. Плохо ты знаешь базарную мафию, — Степан ударил по рулю. — Они все купили, начиная с местных ментов. Если номера кто-то запомнил, то на следующем посту нас уже ждут! А номера у Светки модные, сплошные нули и буквы «А».

— Успокойся, никто никуда не гонится и никто тебя не ждет! Понятно излагаю?

— Хм… — засомневался Беседин.

Саша решила пояснить.

— Прикинь: гордые кавказские мужчины кинулись искать женщину, которая их поколотила? Не смешите меня, это же позор! Кинжал отняли? Еще больший позор! Будут они сидеть тихо, аки мышки. Главное теперь — самой на глаза им не попасться в узком переулке. Кстати, не лети так. Дай ежевику спокойно покушать.

— Спокойно? — поразился Беседин. — Вырубила четырех мужиков — и спокойно закусываешь?

— Начальник, горцы не склонны к абстрактному мышлению. Проблемы у них с причинно-следственными цепочками. Уговаривать таких — только распалять. Мягкость они воспринимают как слабость.

— А ежели там помер кто? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Кисмет, однако.

— Чего? — Степан поднял бровь.

— Если вдруг помер кто — значит, судьба, — сухо пояснила Саша. — Я-то здесь при чем?

Беседин аж задохнулся от возмущения:

— Ну конечно, она ни при чем! Ворвалась в чужой мир, накуролесила, и свалила потом за бугор! А мне здесь жить, между прочим.

— Так, давайте разберемся, — Саша высокомерно пождала губы. — Пока кавалер слонялся по базару, его девушка защищала свою честь. И защитила… Как смогла.

— А полегче как-нибудь нельзя было?

— Эй, ты видишь у меня нимб над головой? Белые крылья за спиной замечаешь? Нет. Еще вопросы?

Не найдя слов, Степан в негодовании принялся закуривать — с похлопыванием по карманам, щелканьем зажигалкой, и прочими атрибутами самоуспокоения. Очередной вопрос все-таки нашелся:

— А когда это ты стала моей девушкой?

Эмоции переполняли. Беседин прижался к обочине, чтобы покурить на воздухе. Еще вчера его попросили в машине не дымить. Девчонка вышла следом.

— А как егерю меня представишь? Ведь так и скажешь: «это моя девушка, мы будем жить в гостевом домике». А вместе жить придется. И изображать сладкую парочку… Но только изображать, понял?

Справка. Поедание ягод способствует оздоровлению клеток мозга. Ученые из университета Tufts University выяснили, что употребление черники, ежевики, земляники и других ягод благотворно влияет на работу головного мозга, а также предотвращает болезни, связанные с потерей памяти.

* * *

— База, Зимина дайте.

— Переключаю.

— Илья Сергеич, это Николай Бойко. Докладываю: похоже, туристы прибыли на место. Как и предполагалось, охотничья заимка. Нагнали мы «Хонду» у придорожного базара, он там овощами тарился. Сейчас объект в избушку вещи таскает, а егерь мангал запалил. Шашлыки будут кушать, изверги…

Справка. Арабы верят в судьбу. Слово «кисмет», означающее провидение и предопределенность, стало частью лексикона народов Востока. Русские же, думая о непреложности судьбы, говорят «на роду написано».

Гостевой домик изысками не удивил. Состоял он из стандартно обставленной комнатушки и веранды, приспособленной под кухню. К наружной стенке апартаментов прилепился летний душ. Удобства располагались в кустах за домиком. Только вместо традиционных «МЖ» на дверях монументального сооружения красовалась табличка «круглосуточно», явно украденная из деревенского супермаркета. От руки кто-то приписал снизу корявым почерком: «здесь повезет».

Пока Степан складывал в угол сумки с баулами, апартаменты приватизировала девчонка.

— Если меня окружает роскошь, надо пользоваться, — сообщила она, с ходу плюхнувшись на сдвинутые кровати. — Это будет женская половина.

— Эй, что за дискриминация? — возмутился Беседин. — А я?

— Ты прекрасно на веранде поспишь.

Ярким предметом роскоши, пультом от сплит-системы, Саша указала Степану его место.

— Возражаю, — решительно закрыв прения, Беседин стянул майку.

Оставшись в одних шортах, он осторожно уложил ногу на соседнюю койку. Вздохнул, а только потом откинулся на подушку.

— Там диван древний, совсем продавленный. Дай человеку немного отдохнуть.

— Да лежи хоть до вечера, — фыркнула она, и изменила тон. — Степа, все неудобно было спросить… Откуда рваные шрамы на ноге?

— Откуда, откуда, — усмехнулся он. — Подарок от Махмуда.

— Я серьезно.

— Ну, если без шуток, то множественные осколочные ранения. Хотели ампутировать, но обошлось, слава богу.

— Болит?

— Ага. Но я уже привык. Хотя ноет иногда невмоготу.

— Можно посмотрю? — Саша приложила руку, нахмурилась, и плавно повела от бедра, вдоль шрамов.

— Ух ты, шаман, — удивился Степан, — Потеплело. Даже жарит!

Справка. Еще в древней Руси лечили наложением рук. Методика основана на свойстве организма человека изменять спектр и интенсивность своих излучений в местах, где имеются нарушения здоровья. Широко известно выражение: «боль как рукой сняло». Различают следующие методы древнерусского искусства лечить руками: массажные; мануальная терапия; биотерапия (лечение наложением рук); лечебный биомагнетизм (бесконтактный массаж); психохирургия. Наиболее известными являются биотерапия и лечебный биомагнетизм.

— Ну-ка, ложись ровно, — Саша пересела ближе. — И глаза закрой бесстыжие, дырку уже во мне провертел. Ты можешь хоть иногда не пялиться⁈ Маньяк-одиночка… Не будет у нас никаких романтических отношений, заруби себе это на носу! Ссылка твоя вскоре кончится, я тоже вернусь в свой мир. И не увидимся мы больше никогда. Зачем душу рвать? Не судьба.

— Кисмет?

— Ага. Забудь. Все и так хорошо. Все забудь! У нас нет проблем. Жизнь продолжается. Расслабься, тебе тепло. Просто немного устал. Надо тихонько полежать. Удерживай внимание на тепле! Оно заполняет всю ногу, поднимается от ступни до тела, тебе хорошо…

Прикосновения рук почти не ощущались. Жар то усиливался, то ослабевал. Боль сначала пульсировала, дернула ощутимо пару раз. А потом, затихая, ушла. Ушла так незаметно, что Степан задремал под умиротворяющий шепот.

— Ну что, легче стало? — разбудил его Сашин голос.

— А? — очнулся он.

— Эй, кто дома? — хмыкнула девчонка. — Как себя чувствуете, батенька?

— Кайф, — выдохнул Степан. — Вообще не болит. Первый раз за столько лет… Спасибо!

Саша перелезла через Степана, и растянулась на своей койке. Капельки пота блестели на лбу.

— Да ладно, ерунда. Вот бабушка моя заговаривает боль хорошо… Бывало в детстве, расшибу коленку или локоть — погладит голову, поцелует, и болячки проходят навсегда. А я так, подмастерье.

— Так это что, временно? — искренне огорчился Степан.

— Ничто не вечно под луной.

— Что ж ты меня не поцеловала?

Шутливый тон Саша не приняла.

— Чудес не бывает, начальник. Боль вернется, как после укола анестезии, — сказала она, словно отрезала.

— А я губы раскатал, — вздохнул Беседин. — Когда?

— Не знаю когда, но вернется. Извини, травма серьезная.

— Да я без претензий, ты что? — Степан потянулся. — Врачи вообще предрекали всю жизнь на костылях. Только я не согласился. И Карен Осипов сильно помог. Процедуры, лечебная физкультура, массаж. Не бесплатно, конечно, любая работа должна ведь оплачиваться.

— А мне чем заплатишь? — девчонка прищурилась.

— Хочешь, на руках буду носить?

Он повернулся, ухватив пустоту — Саша ловко отскочила.

— Вот кто-то сейчас получит, — она замахнулась полотенцем. — Хочу много мяса «хоровац» по-армянски, ты обещал. Пойдем, Петрович, бедняга, небось уже слюной изошел!

Справка. Лечение наложением рук характерно для царских особ. Так, царь Андрион исцелял страдающих водянкой, дотрагиваясь до них кончиками пальцев. Царь Пирр обладал способностью лечить спазмы. Французский король Олаф моментально избавлял больных от золотухи, а английские короли простым прикосновением лечили болезни горла.

Всякие хобби преследуют людей. И если исключить нудный шопинг по рынкам, бесконечный вялотекущий ремонт или каторжный труд на шести сотках, то в лидеры списка выходит рыбалка. Рыбалка и охота, если сказать точнее.

Охотником по большому счету Степан не был. В том смысле, что не ощущал в себе жилки хищника. В настоящем охотнике изначально живет жажда победы. Выстрел, неважно из чего, всегда должен сопровождаться непременным попаданием в цель, неважно во что. Такова суть охоты. А для Степана гораздо интереснее беготни со стрельбой выглядели посиделки у костра, с закуской из свежатины и обжигающим чаем. Ведь где еще, кроме дикой природы, можно найти лучшее место для наведения мостов с нужными людьми? Спартанские декорации, наваристый шулюм под неспешный разговор, бесконечные байки до утра… Раскрепощенные действия персонажей — вот достоверная имитация охотничьего братства с жесткими элементами пьянства, по ходу которого решаются многие вопросы.

Но для души Беседин приезжал на охотничью заимку исключительно порыбачить. Без компании, один. Ему здесь нравилось все — мягкое ласковое солнышко, плещущая рыбой озерная вода, травка изумрудная. И никаких следов жизнедеятельности человека. Дикий Запад на юге России, только без индейцев. Ни окурков, ни пластиковых бутылок. Даже мусорный бак у крайнего дерева всегда чистенький, нарядный и неправдоподобно пустой! Сиди, не хочу. А Степан, в самом деле, давно хотел вот так посидеть с удочкой, в тишине да спокойствии, регулярно выдергивая жирных карасей. Безоблачное небо, поклевки одна за другой, что еще надо для счастья?

В шезлонге за его спиной расположилась девчонка. Узрев с утра песчаную косу, она восторженно взвизгнула. И вприпрыжку, с брызгами, ускакала вдаль — чтобы поплескаться там вдоволь. Наплавалась, пока Степан оборудовал лагерь и настраивал снасти. С устатку, с видимым наслаждением, съела арбуз, корки дисциплинированно отнесла в кормушку для зверей. И теперь вдумчиво полировала тряпочкой огромный трофейный кинжал. Все части ее тела были предоставлены в полное распоряжение утреннему солнцу. Изготовитель купальника сильно сэкономил на материалах, солнцезащитные очки выглядели самой крупной деталью одежды.

Ребра просматривались, конечно, но не вызывающе. Живот, наконец, отлип от позвоночника, и в целом фигурка девчонки выглядела вполне достойно. Ноги особенно. Беседин этот факт давно заметил. Но тут же дал себе команду поменьше отвлекаться, оглядываясь назад. Поэтому переговаривался он с Сашей весьма оригинально — глядя в озеро.

Когда незатейливая болтовня, вроде обсуждения красот местности, подошла к концу, она не преминула отметить оценивающие взгляды Степана:

— Что, совсем тощая?

— Да нет, прогресс налицо, — дипломатично ответил Степан. — Видела бы ты себя в первый день! Так что дело это наживное, кушаешь хорошо.

— Я быстро восстанавливаюсь, — согласилась Саша. — И еще докторам респект, помогли. И ты выручил в трудную минуту. А синяки уже сошли, заметил?

Степан заметил это давно. Сошли не только синяки, но и отек носа тоже. То есть сначала увидел вдруг, что темные глаза стали больше, а носик тоньше, А потом с удивлением обнаружил полное отсутствие отметин на лице девчонки. Никаких следов, чего нельзя было сказать о себе.

Между тем, любуясь блестящим лезвием, она добавила светским голосом:

— Еще пару дней, и ребра спрячутся. А ягодичные мышцы и молочные железы придут в тонус.

Согнав улыбку, Беседин поддержал чопорный тон:

— Может, пивка? Для дальнейшего аппетита.

Саша отмахнулась кинжалом.

— Не пью принципиально. От этого тупеют.

— Да ну?

— Ага. Люди думают, что выпивка расслабляет. Но на самом деле она просто снижает полезный объём мозга. Пьяный человек умом вообще не пользуется, эта опция лишняя при наличии рефлексов.

— Хм… — задумался Беседин. В таком аспекте он проблему не рассматривал.

— А вот думающий человек потребляет безумное количество энергии! — Саша продолжала развивать. — Обращал внимание, что среди гениев нет толстяков? Однако интенсивная умственная деятельность характерна не только для ученых. Просто Проводник психологам редко на глаза попадается. Знаешь, сколько информации мне приходиться перерабатывать, когда сканирую окрестности? Уйму!

— Уши как локаторы, мозги как ЭВМ, — усмехнулся Степан этому откровению. — Тебе в разведке надо служить.

— А ФСБ, думаешь, чего хочет? Толковых работников всегда не хватает.

— Эт точно…

— Ладно, не сбивай. Я что хотела сказать про мозги: обычный индивидуум по назначению голову использует редко. Нет у него желания, да и необходимости тоже. Ты часто на работе изобретаешь новые ходы?

— Да нет, — согласился он. — Что там нового? Жму клавиши компьютера, аки робот бесчувственный. Давно подумываю помощника взять, чтоб текучку нафиг спихнуть.

— Чего ж не взял?

Степан развел руками:

— Так не каждому доверишь.

— А у меня выхода нет. Голова постоянно в напряжении, работает круглые сутки. В рейде нагрузка вообще запредельная. Поэтому мне надо кушать много и калорийно, чтобы в форме быть. Диета, знаете ли, проводнику противопоказана. Впрочем, она любому человеку вредна.

— Разнообразное питание — лучшая диета? — он улыбнулся одними глазами.

Тема разговора забавляла и интриговала, девчонка раскрывала понемногу свою раковину.

— Кушать надо всегда! Желательно каждый день. И конечно, отдыхать после работы, — девчонка сладко потянулась. — Эх, хорошо в лесу, людей нет!

Степан хотел было возмутиться, но она его опередила:

— Ты не в счет, ты — друг.

— Ну, спасибо, — усмехнулся Беседин.

Продолжать Саша не стала. Оборвав мысль, она озадачено завертела головой:

— Ну вот, сглазила! Мало людей в лесу, однако есть. Сейчас к нам пожалуют незваные гости. Уровень опасности — низкий. Сиди, сама справлюсь.

Степан оглянулся. Покачиваясь, из леса появились два тела, облаченные исключительно в шорты. Впереди вышагивал верзила с топориком. Следом за ним тащился дохлый субъект наркотической наружности. В качестве оружия этот вооружился полторашкой «Балтики», которую нежно прижимал к груди.

— Опа-на, рыбачек! — обухом топора верзила почесал волосатую грудь. — Слышь, корефан, одолжи три рубля по-братски, а?

— Шли бы вы, ребята, своей дорогой, — ласково предложил Степан. — Идите от греха, и бог воздаст.

— Ты чё быкуешь, козел! — изумился верзила. — А по рогам? Не зли охрану заповедника, бабло гони!

Парень был искренне возмущен наглым поведением рыбака. Ранее сбор дани с «понаехавших» проходил четко и гладко.

— Мальчики, вам же сказали, идите в сад, — Саша неслышно поднялась и положила ладони на спину Степану.

— А ты, курица, глохни, — тощий наркотический субъект выставил указующий перст. — Глохни, пока при памяти.

Девчонка мягко скользнула из-за Степиной спины, и ухватила парня за руку.

— А-а-а! — сипло заорал он. — Кабан, курица палец мне сломала!

Но верзила ничего не ответил — выронив топор, он падал, схватившись за горло. Когда девчонка успела рубануть его по шее, Степан не заметил. Всё внимание было привлечено к крикуну — теперь тот верещал о втором поломанном пальце.

Наступила тишина. Лишь пивная сиська, обиженно подпрыгивая, с пластмассовым хрустом катилась по берегу.

— Хватит ныть, противный, — брезгливо заметила Саша, удерживая очередной палец субъекта. — И руки у тебя потные. Хочешь, брошу, и за яйца возьмусь?

— Нет! — взвизгнул субъект. Повинуясь легкому движению Сашиной руки, он повалился на колени. — Домой хочу. Отпусти! А-а-а! Кабан, помоги!

Призыв не возымел действия. Выпучив глаза, верзила хрипел на боку, то есть был занят исключительно собой.

— Чьи вы, хлопцы, будете? — Саша смотрела в сторону, дожимая палец. — Кто вас в бой ведет?

Субъект завыл: таких невероятных изгибов геометрии он еще не видел. Тем более, на собственных руках.

— Местные? — догадалась девчонка.

— Да! Здешние мы, — затараторил субъект. — Братан с телками из города приехал, костер на шашлыки разводит.

— Где?

— Вот там, на поляне. А нас за дровами наладил. А-а-а! Больно!

— Вас за дровами послали, а не грабежами баловаться, — возмутилась Саша. — За это на Востоке руки отрубают.

— Извините, пожалуйста, — у парня по соплям текли слезы. — Мы больше не будем!

Саша кивнула:

— Конечно, не будете. Без рук особенно не поворуешь.

У Степана клюнуло. Он подсек и вытащил приличного карася.

— А теперь насчет костра. В лесу огонь разводить нельзя, — назидательно сообщила она. — Вон на щите крупными буквами написано: «запрещено». Комрёне? В смысле, понятно излагаю?

— Да пошла ты, — простонал парень, теряя ориентацию. — Больно-то как…

Саша выполнила пожелание — брезгливо отставив руки, она пошла к озеру. А субъект сразу, с привыванием, принялся баюкать вывихнутые пальцы.

— Что будем делать, командир? — спросила девчонка, тщательно отмываясь песком. — Безнаказанность порождает шпану. Шпана гонит волну. Нам оно надо?

— Думаю, никому не надо. Но не стрелять же их, — начал сматывать удочку Степан. — Сказано было ведь русским языком: за разведение костра в лесу — штраф. Хотя таких проще сразу отстреливать.

Саша удивленно обернулась, однако Беседин махнул рукой:

— Ладно, бог с ними. Давай собирайся, жара начинается.

Он вытянул садок с уловом. Огляделся, навешивая на себя рюкзак, шезлонг и тощую сумку, в которой еще недавно было полно фруктов.

— Ничего не забыл? Пошли. Голову панамкой накрой.

Девчонка отряхнула руки:

— Значит так, лишенцы! Топор конфискую. И запомните: увижу костер — поставлю к стенке. Понятно выражаюсь?

Справка. Верные признаки ведьмы: косоглазие, хромота, рыжие волосы, необычные по форме и размеру родинки. Ведьма не любит смотреть в глаза, а дома у нее живет черная кошка. Удобным способом опознания ведьмы издавна является бросание её в реку. Связанную предварительно, конечно.

На лесной тропинке Саша пристроилась сзади и сразу принялась хрустеть яблоком.

— Степа, погодь, — обронила она вдруг.

— Чего? — обернулся Беседин.

— Стой, говорю!

Сказано было таким тоном, что Степан моментально замер.

— Видишь? — показала она топориком, выглядывая из-за его спины.

Степан пригляделся: с краю тропинки, в метре от его ноги, лежал змеиный хвостик.

— Гадюка, — определила Саша. — В траве спряталась. Спит, наверное.

Навьюченное имущество мешало размахивать руками. Поэтому Беседин крикнул:

— Кыш-кыш! — и после паузы добавил: — Нашла где валяться… А ну ползи отсюда!

— Да не ори ты так, — пробормотала Саша, вонзая зубы в яблоко. — Змеи от природы глухи, реагируют только на вибрацию.

— И что?

— А мы в сланцах идем, вот она и не испугалась. Гадюки вообще-то не агрессивны, сами никогда не нападают.

— А вдруг? — засомневался он.

— Ну, если только для самообороны… Бывает.

— Хм…

— Так что наступать на неё ни к чему, — сделала вывод она. — Пошевели-ка траву удочкой.

Отступив на шаг, Беседин выполнил команду.

— Ага! Смылась, — пробормотала девчонка. — Ну что встал? Пошли.

Широко перешагнув пустое место, Степан оглянулся.

— С чего ты решила, что гадюка? — вкрадчиво вопросил он. — Здесь ужей полно.

— Нет, гадюка это, — в голосе Саши сомнений не было. — Ужик отличается желтыми пятнами на шее. И вообще, я наперед все знаю.

— Ведьма, господи прости. Знает она все. Хм… А ведь я про тебя ничего не знаю! Несправедливо, — в голосе Беседина слышалось и сомнение, и уязвленное самолюбие.

— Да? Пардон, простите великодушно, — хмыкнула она. А затем выдала сообщение, похожее на телеграфное. Пакет информации отбарабанила без запинки: — Александра Черных. Временно безработная, без определенного места жительства. Двадцать пять лет, Россия.

Из этого потока Беседин выцепил главное.

— Двадцать пять лет⁈ — поразился он. — Поверить не могу! Мне казалось, гораздо меньше.

— Да? И сколько?

— Максимум — восемнадцать.

— Все так считают. Внешность обманчива, знаете ли.

— Эт точно…

— У меня бабушка в семьдесят лет выглядит на сорок пять. Живу, кстати, с бабушкой. У нас домик в деревне, хозяйство. По двору куры ходят… — Саша, как заправский рыбак, развела руки, — Вот такие! За один присест не съешь!

— Это ты-то не съешь? — усомнился Степан.

— Да я ж не от жадности голодная, а по необходимости суровой! Неужто непонятно? — Саша обиженно поджала губы. — Голова постоянно работает, местность сканирует… Энергию жрет!

— Да понял я, понял! Не злись, шучу.

Девчонка моментально оттаяла:

— Рыбу пожарим или сварим уху? Сумеешь, как в том ресторане?

— Тут и запечь можно, и суп знатный сварганить, — Степан с сожалением посмотрел на садок. Для пира горой запас казался невеликим. — Хорошая уха не от рыбы зависит, а от повара.

— Где ж мы в лесу возьмем повара, Степа⁈

— Повар есть, я уже здесь! Но тут всего килограмм шесть. Значит, добавим картошечки побольше, — он не сомневался в способности девчонки подмести улов, глазом не моргнув.

Справка. Российский миллионер Дмитрий Каминский даст миллион долларов тому, кто сможет дожить до 123 лет. Каминский надеется, что миллион долларов — хороший стимул для того, чтобы стать долгожителем. По его словам, исследования в области стволовых клеток, восстановления тканей и регенеративной медицины позволят людям перешагнуть порог в 120 лет. Именно этот возраст считается верхним пределом человеческой жизни.

У коновязи егерь чистил лошадь.

Пару лет назад какие-то подхалимы подарили губернатору породистого скакуна. Но тот «временно» сплавил красавца на природу — ну не оказалось на боярской усадьбе конюшни! Досадно, однако так получилось. Егерь не возражал. Живое транспортное средство по имени «Мальчик» оказалось весьма кстати, особенно в распутицу. С кормами перебоев не возникло, овес из мэрии присылали справно. А разной всякой травы здесь хватало.

При виде девчонки жеребец скосил влажный глаз. Фыркнул приветственно, справедливо рассчитывая на яблоко. И ожидания его тут же оправдались. А Беседин подошел к мотоциклу, второму транспортному средству на заимке.

— Привет, Степан, — пропыхтел племянник егеря, с трудом ворочая в коляске мотоцикла мешок с рыбой.

— Здоров, Гриша. Как сегодня клев?

— Сегодня плохо, — ответил племянник, поднимая второй мешок. — Не то что в прошлую субботу…

— Ой, а можно на мотоцикле прокатиться? — подбежала девчонка.

— Это не мотоцикл, детка, — солидно отрезал племянник. — Это «Урал»! Мужская машина. Знаешь, сколько народу от магазина везет?

— Сколько?

— Восемь!

— Ну да… Аж восемь? — недоверчиво прищурилась Саша.

— Нет, всего восемь, — поправил племянник. — Он бы еще столько же взял, но посадочных мест, к сожалению, мало.

* * *

— База, Зимина дайте.

— Переключаю.

— Илья Сергеич, это Бойко Николай, добрый день! Докладываю: Беседин отдыхает.

— А конкретней?

— В смысле, стряпает.

— Хм…

— И с егерем текилу пьет.

— Чего пьет⁈

— Текилу. Это такой мексиканский самогон из кактуса.

— Да знаю я текилу! Небось по-русски глотают, стаканами?

— Нет, стопочки у них. Низенькие такие. Толстенькие…

— Гурманы, блин, кругом! Чем закусывать собираются?

— Так я ж говорю: Беседин стряпает, раков варит. Высыпал гору в котел, и помешивает лопаткой. Котел на взвод, мешок с раками еле поднял. Веник укропа закинул. Две бутылки пива влил! Каких-то специй пахучих добавил… Изверги! Ветер в мою сторону, запах такой, зубы сводит.

— Текилу закусывать раками — точно гурманы, — задумчиво пробормотал Зимин.

— А вчера они плов готовили. По ферганскому рецепту. С бараниной… Убил бы фашистов!

— Не спеши с этим. Егеря опрашивали?

— Местного участкового к нему засылали. Старик так и говорит, как оно есть: Степан Беседин, давнишний знакомый, приехал на пару-тройку дней отдохнуть.

— Контакты?

— Нет. Местным телефоном егеря не пользовался, мобильной связью тоже. Подключение к сети интернет не зафиксировано. В лагере других лиц не проживает. Однако был мимолетный контакт с местными. Вчера поселковые пацаны жаловались участковому на девушку Беседина. Якобы отняла имущество и нанесла телесные повреждения.

— Чего так?

— Говорят, запретила разжигать костер. Обещала расстрелять.

— Ишь ты, санитар леса… Приговор исполнила?

— Нет еще.

— Слава богу. И что участковый?

— Послал он их. Босотва, говорит, оторви да выбрось. Пробы негде ставить.

— Личность девушки установили?

— Документов егерь не спрашивал, а по фотографиям установить не удалось. Нет в базе. Отправили запрос в управление. Ждем ответа.

— Интересные люди Беседина окружают… Скинь мне фотки на служебный ящик. Хорошенькая хоть эта леди Гринпис?

— Ага, симпатичная. Тощая, но ладная, всё при ней. Ноги замечательные, спортивный тип. Что удивительно — не пьет и не курит. Сейчас горбушу уминает. Знаете, соломка вяленая, продается в пакетиках? Вот нам бы такую под пиво…

— Чего⁈

— Я говорю, рост выше среднего, на вид лет семнадцать! Короткая стрижка, глаза темные, губы яркие, румянец во всю щеку. Живота нет, но зато грудь на месте, я не знаю как сказать, небольшая, но хорошо на месте… И ко всему, как пишут в романах, жгучая брюнетка. Везет Беседину!

— Мы пашем как лошади, а он, значит… хм… загорает? Счастливый. А вы что сейчас делаете?

— Мы по очереди тоже загораем, только не с девушкой, а с биноклем.

— Подменить тебя, что ли?

— Зачем?

— Шучу. Ну все, Николай, отдыхай на природе. А я здесь попашу, за себя и за того парня.

Справка. Текилу производят в Мексике, из сока голубой агавы. Это травянистое растение принадлежит семейству лилейных, и к кактусу никакого отношения не имеет. Пьют текилу из небольших стаканчиков, маленькими глотками, наслаждаясь насыщенным вкусом агавы.

Ритуал с лизанием соли и кусанием лайма далек от народной мексиканской культуры пития текилы, и направлен для привлечения туристов, впрочем, как и закуска в виде стручкового перца чили. Коктейли с текилой (которыми принято хлопать по барной стойке) гурманам пить крайне нежелательно, поскольку любые примеси не позволят оценить оригинальный вкус напитка.

Руководителя управления ФСБ отвлек телефонный звонок. Он прозвучал из кармана, где лежал служебный мобильник.

— Товарищ генерал, подполковник Зимин. Прошу принять.

— Хм… Илья, ты не вовремя. На этот номер я велел звонить только в крайних случаях. Идет совещание, знаешь ли.

— Андрей Палыч, прошу отменить совещание. Срочный вопрос, настаиваю на аудиенции.

— Слова стародержавные какие-то, Зимин, — усмехнулся генерал. — Хорошо, жду через десять минут.

В генеральском кабинете было пусто, только невозмутимый секретарь наводил порядок на столе для совещаний. Пришлось дожидаться, пока он не выйдет. И только потом Илья Зимин развернул ноутбук.

— Десять лет назад у нас исчезла девочка, Саша Черных. Помните, Андрей Палыч?

Генерал, конечно, помнил. Взыскание тогда без промедления влепили, и о повышении пришлось забыть. Слава богу, не понизили. Хотя могли ведь и уволить…

Девочка пропала с режимного объекта, где ученые изучали ее экстрасенсорные, психокинетические и телепатические способности. Андрей Палыч тогда руководил отделом, в котором работал Зимин. И группу Зимина временно прикрепили к генералу Савчинскому, руководителю ученых. Группа изначально занималась оперативной разработкой и выявлением круга общения. Позже Зимина привлекли к операции по изъятию уникальной девчонки. Ну а после пропажи девочка с режимного объекта — к поискам, конечно.

Поиски к успеху не привели. Хотя после исчезновения Саши Черных из бункера подземной лаборатории контора буквально встала на уши. Безуспешно. Как вскоре выяснилось, одновременно с девочкой пропала ее приемная мать, Анастасия Черных. Оперы наружного наблюдения клялась и божилась, что женщина из дома не выходила. Но тем не менее, факт был налицо — опекунша испарилась. Соседка на допросе показала, что накануне Анастасия оставила ей приличную сумму денег с просьбой присматривать за квартирой, по причине срочного отъезда.

Поднялся страшный шум, в охране режимного объекта полетели головы. В наружке тоже. К поискам подключили милицию: «особо опасны, при обнаружении не задерживать, сообщить» — не помогло. Беглецы испарились без следа.

— На этих фотографиях Александра Черных, — Илья коснулся клавиш. — Слева снимки десятилетней давности, справа — вчерашние. Вот акт портретной сравнительной экспертизы. Ошибка исключена, это один человек.

Генерал впился в монитор:

— Как вы ее нашли?

— Случайно, Андрей Палыч, — признался Зимин. — Так получилось, она оказалась подругой Степана Беседина. Помните, я вам о нем докладывал? Беседин проходит у нас по делу о портфеле. В настоящее время эта парочка рыбачит на природе, мы ведем наблюдение.

— Кто обратил внимание на сходство?

— Я заметил, — не стал прибедняться Зимин. — Фото полистал, и сразу в голову стукнуло.

— Поздравляю с премией! — генерал поднял взгляд. — А благодарность будет в приказе.

— Спасибо! — улыбнулся Илья. — Прошу также отметить моего заместителя, Николая Бойко. В дополнение к биноклю он применил остронаправленный микрофон и обнаружил, что девушку зовут Сашей. Без этой детали я мог бы и не сообразить.

— Принято, — согласился генерал. — Инициативу следует поощрять.

— Но это еще не все! Сейчас буду нести бред.

Начальник поднял брови, а Зимин собрался с духом:

— Я думаю, товарищ генерал, это не Саша Черных. Вернее, это не та девчонка, которую мы потеряли десять лет назад.

Брови у генерала поползли выше.

— Девушка, отдыхающая с Бесединым, — двойник нашей Александры Черных, причем звать ее… Саша Черных.

— Какого черта… С какого перепугу ты так решил? — генерал налил себе минералки. Повременил и двинул стакан в сторону Зимина. Сам принялся пить из бутылки.

— Выслушайте меня до конца, санитаров вызвать всегда успеете, — Илья залпом махнул стакан. — Товарищ генерал, девушка пришла из параллельного мира.

Генерал поперхнулся. Отдышавшись, он задушевно произнес:

— Илья, я знаю тебя тыщу лет, и сомнений в твоем профессионализме нет. Таких трудяг поискать надо! В отличие от «блатных», ты сам себя сделал… Я редко такое говорю, но пойми: нельзя же сутками торчать на работе! Ты когда в отпуск ходил последний раз?

— Какой отпуск, Андрей Палыч? Не до этого сейчас, поверьте. Выслушайте, пожалуйста, а потом решайте насчет дурдома, — Зимин раскрыл папочку. — Готовясь к этому разговору, я свежим взглядом посмотрел на материалы, касающиеся новоявленной Александры Черных, включая расшифрованные аудиовидеозаписи. И сейчас я попробую убедить вас, что не сошел с ума. Надеюсь на ваше терпение. Если вы с этим согласитесь, то должны понять — государству грозит опасность с новой, неизученной нами стороны. Враг может вынырнуть в любом месте, и так же неожиданно исчезнуть! Ситуацию следует изучить исключительно в этом аспекте. Думаю, начинать надо с девушки, ведь мы имеем полное право задержать ее за нарушение государственной границы Российской Федерации!

Зимин разложил конспекты доклада, а генерал впервые за много лет закурил на рабочем месте.

* * *

— Джейн, какие новости? Агент Сэм выходил на связь?

— Нет, сэр.

— Это плохо. Ладно, все брось и срочно займись: Степан Беседин. Меня интересует эта фигура. Россия, Ростов-на-Дону.

— Босс, все под контролем. Уже занимаемся.

— Похвально. Чей это человек, выяснила? Нет? Подключай агентуру. Выясняй скорей, надо знакомиться ближе.

Справка. Спецслужбы всегда интересовались людьми с нестандартными способностями — для использования их в государственных интересах. Исследования паранормальных явлений велись в секретных лабораториях КГБ, Министерства Обороны и Академии Наук СССР. По сведениям ЦРУ, в Советском Союзе на исследования в области парапсихологии ежегодно тратились десятки миллионов рублей. Изучалось ясновидение, чтение мыслей, телекинез. Изучались боевые возможности гипноза и программирования людей. В целях сокрытия фактов, «аномальщина» официально считалась лженаукой. Огромные средства выделялись не только на научные исследования, но и на дезинформацию и фальсификацию.

Президент принял генерала Егорова в своей сочинской резиденции «Бочаров ручей». И сразу повел в парк, на прогулку.

— Давненько не виделись, Андрей Палыч. Как жена? Когда сын вторым внуком порадует?

— К сожалению, в вопросе внуков от меня здесь мало что зависит, — генерал развел руками. — А в остальном все нормально и под контролем.

Они были знакомы с молодости. Вместе начинали, и сохранили взаимную симпатию. Поэтому какое-то время разговор напоминал обмен любезностями в восточном стиле: «пусть всегда будет жирной шерсть у ваших баранов, и да не оскудеют их пастбища».

— Ну, рассказывай, — наконец перешел к делу Президент. — Что у тебя за секреты такие, Андрей, которые по специальной связи нельзя обсуждать?

— Пройдемте лучше в защищенную комнату, Владимир Владимирович… Береженого бог бережет.

Президент выслушал генерала, не перебивая. Фантастический доклад принял сразу — охрану вызывать не стал. Потом, пожевав губами, поинтересовался:

— Кто имеет доступ к информации?

— Подполковник Зимин делал выводы самостоятельно. Понимая серьезность ситуации, он не стал докладывать по команде. Я тоже, минуя начальство, сразу позвонил тебе.

— Надо же! — хмыкнул президент. — Всего-то один подполковник и один генерал в цепочке! И это все⁈

— Так точно.

— Сомнительно…

— Илья Зимин после института сразу ко мне в отдел попал. И рос потом на моих глазах. Так что про этого парня я знаю все. И могу поручиться за него. А меня ты сам знаешь.

— Знаю, Андрей, знаю. Вот и удивляюсь поэтому…

— Чему?

— Нарушать субординацию, оказывается, иногда бывает полезно. Обрисуй круг посвященных, частично или косвенно.

— Отдел Зимина в первую очередь, двенадцать человек плотно сидят на этой теме. Далее, группа спецназа черноморского флота. Они вели свой портфель от Севастополя. Третье. Уголовный розыск по убийству на проспекте разрабатывает Степана Беседина. Им пока известен только сам факт пропажи портфеля, опасны будут, если найдут вперед нас. А предприниматель Беседин явно чего-то знает, но скрывает. Подозрительная личность, будем разбираться. Наконец, две полукриминальные группировки имеют непосредственное отношение к этому делу, — Генерал задумался. — Коллектор Антон Богун согласился сотрудничать, а охранную фирму Эдуарда Серого мы изолировали.

— Так-так…

— Отдельно иностранная разведка. Американцев флотский спецназ взял. А турки полностью, всей кучей, поют в московском изоляторе. Последнее, израильтяне. Те прислали гонца, из наших бывших — Артур Киракосян с женой. Но Беседин, пообещав встречу, скрылся. Израильские туристы под полным контролем.

— Все под контролем, говоришь? Не уверен. Из американцев, предположим, взяли только боевую часть группы, — Президент усмехнулся. — И то не всех.

— Работаем, Владимир Владимирович! Есть подвижки!

— Попробовали бы вы не работать! Ага… Внешняя разведка выявила интерес ЦРУ, но об этом завтра. — Президент пожевал губами, глядя в сторону. — Ну что ж, Андрей Палыч. Кто везет, того, как говорится, и погоняют. Будешь заниматься этим лично. Ты и твой подполковник. Все материалы немедленно мне на стол. С собой?

— Так точно!

— Хорошо. И доклад исключительно мне. Мимо администрации, почты и телефона. Начальство свое информировать будешь… хм… избирательно. То есть о чем угодно, только не об этом. Утечка информации не то бы недопустима, она преступна. Понятно выражаюсь?

— Так точно!

— Последствия, значит, представляешь. Хм… Официальная версия: разработка портфеля.

— Ясно, операция «Портфель».

— Исключительно «Портфель», и ничего более. Для всех второстепенных сотрудников не может быть задачи важнее… Понял? Но должен тебе заметить, что какая-то связь между портфелем и твоей девочкой все-таки есть. Хм… Мне так кажется. Этого парня, Степана Беседина, разработай тщательно. Как он инопланетянку нашел? Как в переделку с портфелем встрял?

Не дождавшись ответа, президент повысил голос:

— Кстати, за портфель голову оторву и директору ФСБ, и тебе, и всем причастным. Сколько можно пропажу искать? Что это такое, черт возьми? Вы дети малые, чтоб за руку вас водить? Мне что, все бросить, и самому приняться за эту работу⁈ А⁈ Так думаете? Расслабились на солнышке, понимаешь!

Генерал опустил голову, собираясь с оправдательной речью, но президент сменил тон после педагогической паузы:

— Ладно, Андрей, хватит о грустном, пошли к морю. А то жена твоя про поездку в Сочи не поверит, если сухие плавки домой привезешь, — Президент улыбнулся. — Искупаемся, а за ужином договорим.

На пляже президент подозвал помощника:

— Ужинать буду с Андреем Палычем и его коллегой, подполковником Зиминым. Он в приемной сидит, позовешь потом.

— Так это, Владимир Владимирович, — засуетился помощник. — Но протокол встречи… Согласовано давно всё! Иностранные гости уже на подходе. График же ломается!

— График ломается, — согласился Президент. — Переноси. Могу я заболеть, например? Не могу⁈ Ну да, логично… Ладно, причину придумай сам. А завтра с утра организуй нам совещание с директором ФСБ. Руководителя администрации пригласи. И кто у нас там аномальные явления и прочую чертовщину курирует? Савчинский?

— Да, генерал Савчинский, Альберт Миронович.

— Его тоже. А назначенные встречи — потом. Всё потом, мы пошли купаться!

Справка. — А вот интересно, если вас придут арестовывать? — спросила Маргарита.

— Непременно придут, очаровательная королева, непременно! — отвечал Коровьев, — Чует сердце, что придут, не сейчас, конечно, но в свое время обязательно придут. Но полагаю, что ничего интересного не будет.

Всю ночь сабли молний звенели, дырявили черное небо, но пролилось оно только под утро. Невзирая на раскаты грома и шепот дождя, выспался Степан прекрасно, даже продавленный диван не помешал. Чисто вымытый лес шелестел прохладным ветерком. Прикормленная стайка птичек-синичек, перекликаясь, по очереди ныряла в кормушку, к семечкам подсолнуха, а стреноженный конь, пофыркивая, пасся на опушке. Чем не иллюстрация песни: «солнце красит нежным цветом стены древнего Кремля». В смысле, избушки.

Нет, что ни говори, а жизнь отшельника не так уж и плоха! Жить можно. Все образуется, наладится, в конце концов. Дорога жизни закинула не в самое плохое место, и с попутчиком далеко не плохим. Впрочем, дело не в дороге, которую мы выбираем, как заметил когда-то О'Генри. То, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу. В слове «нас» Степан не отделял себя от девчонки. Привязался к ней настолько, что по-другому свою дорогу и не представлял.

В «женской половине» Саша не обнаружилась, кровать была аккуратно застелена. Купаться на озеро побежала, что ли? Видимо, на рассвете выскользнула так тихо, что он и не заметил. Прихватив из тарелки огрызки яблок, Беседин направился к колодцу. Черный ворон, приятель егеря, уже сидел на пеньке. Подношение принял благосклонно — убегать, как вчера, не стал, глазом только косил настороженно.

Умываться колодезной водой пришлось не для удовольствия великого, а по нужде, Саша для здоровья настойчиво рекомендовала. Впрочем, наказанием это не было, тем более что особенных удобств на заимке пока еще не придумали. Растираясь жестким полотенцем, Степан понял причину приподнятого настроения: раненая нога не беспокоила вообще. Забыл о болячке, вот как оно бывает!

Тем более удивительным было явление хромой девчонки. Припадая на ногу, она появилась из леса. Следом катился охранник территории, волкодав с редким именем Вайфай. Он басовито рявкнул, предупреждая возможных обидчиков своей подзащитной о скорой расправе.

— Ну хватит уже орать, достал! — ковыляя к крыльцу, цыкнула Саша.

Воспринявший критику пес виновато завилял хвостом.

— Телохранитель, ага. Чуешь, хитрюга, что с вечера кашу запарила! Сейчас Степа покормит, я не могу.

Вайфай согласно облизнулся. Про кашу охранник территории ведал однозначно. Он вообще все понимал прекрасно. И в его взгляде, обращенном к Степану, застыл немой укор: команда кормить поступила, так чего стоим, кого ждем⁈

Немой вопрос Степан проигнорировал.

— Что случилось? — закинув полотенце на плечо, он присел.

Словно цапля, поджавшая лапу, девчонка замерла на одной ноге:

— Мизинец зашибла…

— Болит?

— Не то слово, — слезы блестели в глазах.

— Ладно, и долго мы будем статуей маячить?

Подхватив девчонку на руки, та пикнуть не успела, Степан уселся на крылечко веранды.

— Ну-ка, покажи. Ого, в самом деле проблема, распух палец. Хм…

Волкодав заинтересованно подошел ближе.

— Вайфай, отвали, — Саша отмахнулась от пса, лизнувшего в лицо, и легко подтянула стопу к глазам: — Покраснел! И сильно болит. Думаешь, перелом?

— Может быть, может быть. Здесь отек налицо, — Степан вдохнул запах разгоряченного тела. — Однако промокла ты насквозь… А сердце как колотится!

— Пусти! — Саша возмущенно заворочалась, вылезая. — Тоже мне, знахарь! Сердце пощупал, ногу огладил… Теперь скажи еще — жить будет!

— Будет, а почему нет? Только на рентген съездить придется, — Степан бровью не повел, отпуская девчонку. — До райцентра здесь недалеко, около часа. Там и позавтракаем. А?

— Позавтракаем? В ресторане? — оживилась она. — Заводи! Я быстренько в душ сгоняю. А кашу собачке вываливай!

Вайфай согласно гавкнул.

Бывшей жене Оксане на сборы потребовалось бы пара часов. Как минимум, это если не считать плача и причитаний. А Саша уложилась в десять минут. Степан едва успел «подать машину к подъезду», как на крыльцо вышла босая дама в белом платье, с пижонскими туфлями в руках. Осторожно ступая на пятку, она оперлась об руку Степана. Осев в распахнутую дверь, благосклонно кивнула:

— Мерси, весьма любезно с вашей стороны.

— Да ладно, мадмуазель, — хмыкнул он. — Не за что. Башмаки на шпильках зачем тащишь?

— Так в ресторан же, Степа!

— Туда тебя пустят босиком и в шортах.

— Это почему⁈

— Потому что красивая и так. И еще важно, что следом буду идти я, с кошельком в руках, — Степан подмигнул. — Знаешь, как официант определяет мужчину? Мужчина, это тот, кто с деньгами! Ты скажи, пока тут болтаю, не полегчало?

— Не… Болит и дергает.

— А чего сияешь тогда, словно медный тазик?

Девчонка улыбалась так, что он даже засмотрелся.

— Степа, я иду в ресторан с мужчиной! И помирать не собираюсь.

— Дамы в ресторан обычно ходят вечером, — сообщил Степан. — Свечи, шампанское, цветы… танцы! Жаркие объятья, конечно, признания, а потом поцелуи под луной.

— Поцелуи никому не обещала, извините, — улыбка цвела до ушей. — А танцы отпадают из-за травмы танцора. Свечи утром тоже ни к чему. Что там еще остается?

— Хм… Ничего, — пробормотал Степан. — Рюмка водки на столе. И мужчина под столом.

Справка. Причиной небывалой жары в России является применение Штатами климатического оружия. В арсенале этого нового оружия присутствуют искусственно вызванные природные явления — такие, как ураганы, засухи, наводнения, циклоны и смерчи. Это поражающие факторы новейших боевых космических систем.

Климатическое оружие запрещено различными договорами, однако нет запрета на влияние на погоду в интересах гражданских организаций, и военные держат эти разработки под своим контролем. В докладе аналитиков военно-воздушных сил США «Погода как умножитель силы: подчинение погоды к 2025 году» описаны возможности воздействия на климат и погоду в боевых целях. Авторы призывают США выйти из «Конвенции о запрещении военного воздействия на окружающую среду», поскольку климатическое оружие произведет в мире такой же переворот, как первые атомные бомбы.

Элементами нового оружия являются беспилотный космический корабль X-37B с боевым лазером на борту, и станция Харп на Аляске, где на территории, запрещенной для полетов гражданских самолетов, установлены 180 антенн высотой 24 метра каждая.

Грунтовка вывела на трассу. Но и здесь Беседин не спешил разгоняться. Поглядывая в зеркала, поинтересовался:

— А что же твой барометр об опасности не предупредил?

— Значит, травма не опасная, — беспечно ответила девчонка, укладывая пятку на колено. — И болит уже не так, терпеть можно. Хотя в чем-то ты прав, совсем расслабилась я в этом лесу дремучем. Ни врагов тебе, ни проблем. Ты только взгляни в окно!

— Взглянул. И что?

— Бабульки — в одиночку! — вдоль дороги овощи продают, козы спокойно пасутся…

— Так что здесь нового? — пасущиеся козы Степана удивляли мало.

— Так ни охраны тебе, ни рэкета. И никто не стреляет! Полиция люстрами не мельтешит… Курорт, одним словом.

— Это плохо? — хмыкнул Беседин.

— Да нет. Просто люди говорят, Степа, что все хорошее когда-нибудь плохо кончается.

— Еще есть мнение, что если какая-нибудь неприятность может произойти, она случится обязательно. Ну и что? Мало ли что говорят. — Степан вел машину осторожно, спешить было некуда. Да и нарываться на гаишников не хотелось. — Давай жить дальше! Смотри по сторонам.

— Мне «пельменные» или всякие там «Вкуснолюбовы» не подходят!

— Кто б сомневался… В это время загородные рестораны еще закрыты, поэтому ищем что-нибудь приличное, типа гостиницы «Плаза». А при ней обязательно будет ресторан, где постояльцев кормят завтраком. Смотри по сторонам!

Отель «Атташе» высился натуральным замком, с островерхими башенками, арочными балконами и узорчатыми окнами. Не хватало только подъемного моста со рвом под ним. В смысле архитектурной изюминки, несомненно, ров обязан был бы быть. Но ничего, выроют позже, если дела не пойдут хуже. А сейчас заведение и без этого пользовалось успехом — судя по нехилым, блестящим лимузинам на парковке и толпе курящих джентльменов на пятачке у входа.

Забрызганная грязью «Хонда» смотрелась на благородном фоне инородным телом, и вооруженный полосатой палкой служитель в оранжевом жилете попытался было возразить парковке вблизи входа. Однако Степан головы не повернул. Молча вытащив из багажника тросточку, повел прихрамывающую даму в сверкающие двери. Кивнул невозмутимо хмурой тройке секьюрити на месте швейцара, огляделся.

К ним уже спешила симпатичная барышня в черно-белом костюме и «Айпадом» в руках. Рация на боку моргала зеленым огонечком. Барышня поправила миниатюрный наушник:

— Здравствуйте, вы на конференцию партии?

— Нет, мы на завтрак, — честно признался Степан.

— Хе-хе! — с дежурной улыбкой кашлянула барышня, восприняв сообщение за шутку. — Тогда поспешите, завтрак уже начался!

Улыбалась она исключительно Саше. Курящие джентльмены дружно пялились через стекло дверей. И Саша, выровняв загорелую спину, замечательно вписанную в вырез белого платья, зашагала вдруг походкой «от бедра».

Хозяйка мероприятия явно перепутала девчонку с кем-то из звезд местного бомонда. А вот Беседина, облаченного в джинсы и рядовую черную футболку, она резонно посчитала лицом второстепенным, чем-то вроде водителя-телохранителя. Собственно, оно так и было. От истины женщины редко уходят далеко…

— Тросточка не пригодилась, однако. С больной ногой чеканишь шаг, как на параде, — шепнул водитель-телохранитель, наклоняясь к гордой даме. — Да тебе после этих шпилек в разведке надо служить! Враги если пленят — пытки применять бессмысленно.

Через лобби отеля барышня провела гостей в небольшой, уютный банкетный зал, на дверях которого красовался плакат: «Шведский стол для делегатов партии. Приветственный кофе-брейк ждет вас в конференц-холле. Добро пожаловать!».

Зал был полон, Беседин с трудом отыскал свободный столик.

— Посиди пока, — сказал он, оглядываясь.

Специальный человек за стойкой готовил яичницу, разбивая яйца прямо на горячую плиту, другой специальный человек жарил миниатюрные колбаски в шипящем масле. Очередь бойко наполняла подносы.

— Была когда-нибудь на конференции?

— Степа, я и на деревенском сходе никогда не была. А здесь народу больше, чем в нашем поселке… Ужас!

— Ладно, не трусь. Они не кусаются. Буклеты вот полистай. Меню нет, официантов не видно. Значит — фуршет типа самообслуживания. Что тебе принести?

— А что можно, Степа? — усевшись, она моментально скинула обувь, с наслаждением вытянув ноги.

— Вот заладила!

— Так неудобно… Мы же не делегаты съезда. А?

— Главное, не бойся. Что видишь, то и можно, — Беседин развел руками. — А в партию мы после завтрака вступим. Если долг позовет. А пока гуляй, душа!

Не дождавшись конкретного заказа, Степан загрузил поднос колбасками и беконом. Потом зеленью, фаршированными кабачками, помидорами. Вернулся. Сиротского размера пластик много тарелок не умещал, сходил еще раз. Сделав очередную ходку, Беседин понял, что к стойке, скорее всего, придется идти снова. Незарегистрированный «делегат» Саша Черных гуляла по полной программе, хрустя тонкими колбасками, словно семечками, поглощая одну за другой. Остальные блюда вниманием при этом не обделяла.

— Овсянка, мэм?

— Какая овсянка, Степа! Посмотри, что в этой гостинице есть, — девчонка раскрыла красочный буклет, не прерывая процесс дегустации, поэтому цитата прозвучала невнятно: — «Предлагаем романтический пакет. Ваш номер украсят свечами и лепестками роз, а продолжить отдых Вы сможете с бутылкой шампанского и вкусным десертом». Представляешь⁈

— Еще как представляю… Классный пакет, дайте две! Хотя вряд ли это всем прохожим можно, наверняка только членам партии. Где тут райком, я таки хочу записаться. Немедленно! А может, тебе, как приглашенной особе, разрешат снять номер?

— Я воздержусь, — прыснув, заявила девчонка. — От всех вариантов. Потому как политически безграмотная. К тому же иммигрантка. И, если кто заметил, так еще нелегальная. Лицо без определенного места жительства, как ни крути!

Грусти на этом лице не наблюдалось, скорее наоборот.

— Чай будешь? — спросил он, пробуя бутерброд с семгой.

— Как у тебя, из пакетика?

— Нормальный чай!

— Не… Сок здесь есть?

— И сок есть, и фрукты. Чего принести?

Конечно, Саша не отказалась от фруктов. В дополнение к соку, ясное дело. Чтобы не бегать сто раз, Степан навалил полный поднос, все что было. Он запомнил рассказ девчонки о том мире, где жители напрочь забыли африканские фрукты. Бананы лишь не взял, этого добра она, слава богу, по дороге уже наелась. Выбор и так был неплох: киви, дыня, ананас, персик, апельсин… Еще что-то непонятное, поскольку представленные дары заграничной природы были порезаны дольками и квадратами.

Пока, прихватив бутерброд, он занимался соком, банкетный зал наполнился под завязку разряженными делегатами. А за их столом, потеснив Сашу, вкушали завтрак двое грузин. Оба-двое таких слегка небритых, усатых, натуральных лиц кавказской национальности. Только кепок аэродромного вида не хватало. И Саша говорила с ними быстро и непонятно. Пулеметно, скорее всего, по-итальянски. Они так же, темпераментно жестикулируя, отвечали.

— Ой, фрукты заморские… Фантастика! А что это? — восхитилась она, указывая на бокал с трубочкой, украшенный долькой лимона.

— Фреш «Витамин». Только что приготовили. Ананас, яблоко, апельсин. Пойдет?

— Степа, это же, наверно, дорого!

— Да ладно тебе. Хоть и бомж, но девочка ты небедная. Заплатим.

— Точно заплатим? Денег у нас хватит?

— Не вижу проблем. Только учти нюанс: нас угощает партия, вдруг обидится, когда кошелек достанем.

Поглядывая на небритых соседей, Степан вернулся к более важной теме, бутербродам. Проба так увлекла, что потребовала длительной паузы на пережевывание.

— Мне так неловко, Степа…

— Ладно, проехали. Ты лучше скажи, кто это такие? И почему наглецы до сих пор под столом не валяются? Странно как-то. На тебя это не похоже.

— Хватит уже прикалываться, а, Беседин? Ну кого я хоть раз убила⁈ Люди кушать хотят! Не пристают, ведут себя прилично. Ты вообще, глаза разуй, — Саша смотрела укоризненно, как на малого ребенка.

— Что я, итальянцев не видел? — усмехнулся Беседин. — Да их в Неаполе, как собак нерезаных.

— Степа, в Европе народ делится на две категории: геи, и еще не определившиеся. Эти парни определились. Ты посмотри — они серьезно увлечены друг другом! Иначе говоря, безопасные во всех отношениях мужчины. Дошло? Места в зале не было, вот и разрешила сесть.

— Хм…

— Не возражаешь? Спасибо! Они в самом деле из Неаполя. Здесь макаронную фабрику запускают.

— Парни тоже члены партии⁈

— Нет, Степа, просто давно обитают в этой гостинице. Говорят, на конференциях и симпозиумах кормежка гораздо вкуснее, чем тот завтрак, что приносят в номер.

— Шустрые ребята. Поняли значение слова «халява»? В чем-то они правы. Бонжур! Или бонжорно? Впрочем, неважно, — Беседин добрался до блинчиков с красной икрой.

— Я тоже так думаю. Если ты не спешишь, можно я еще немного с ребятами поболтаю, хорошо? Грацио, Степа!

Справка. При переломах мизинца ноги многие женщины задают однотипные вопросы на медицинских форумах:

1. Врач запретил мне заниматься спортом в течение шести недель. Это правда?

2. На меня надели фиксирующую обувь. Как долго придется носить эту дурацкую туфлю?

3. Когда я смогу снова носить обычные туфли на каблуке, и какой максимальной высоты каблук я могу себе позволить?

4. Поскольку сейчас лето, как скоро я могу начать плавать?

Конец первой книги.

Автор Владимир Сербский.

Россия, Ростов-на-Дону.

Продолжение здесь, на сайте

https://author.today/work/12843

Эпизод 1.2

Планерки и планы.