Мой курьер благополучно преодолел блокаду пиратской станции. Семьдесят «дестроеров» Прокуратора — это вам не шутка. Их хищный и устрашающий вид никого не оставит равнодушным. На меня они не отреагировали, что позволило мне незамедлительно отправиться к планете Фатх.

Прокуратор по имени Ильгиз оказался интересным собеседником. Несмотря на то что первое впечатление о нём сложилось не очень положительным — при первой нашей встрече он матерился, размахивал оружием и откровенно угрожал окружающим, — мне пришлось приложить усилия, чтобы не провоцироваться и не вступить с ним в конфликт.

Мы нашли общий язык и, так сказать, точки соприкосновения. Душевно посидели в баре на пиратской станции: я выслушал его интригующую историю, рассказал свою трагическую. Ильгиз стал настаивать на том, что мне необходимо присоединиться к нему, «причинять справедливость» и «наводить порядок» в галактике.

Тремя часами ранее

— Вот слушаю тебя, Ильгиз, а в голове у меня — слова из мультфильма «Крылья, ноги и хвосты»: «Эй, ты, птичка! Летим со мной — там столько вкусного!»

— Ха-ха, точно, очень похоже.

— Не смешно. У тебя есть желание геройствовать, а мне — домой, к семье.

— Артём, ну почему сразу «геройствовать»? Мне надо определить, кто виноват в моих неприятностях, что за артефакт был внедрён в моё тело и кто это сделал. Найти злоумышленников, наказать, а потом можно и домой.

— Как раз об этом. Тебя больше интересует справедливость, чем возвращение домой. Ты молод и смел, и, уж извини, но тебя тянет на приключения. Хочешь, я на раз подкину мысль, как напасть на след вредителей?

— Давай, попробуй.

— Вот у меня есть искин Тёма. С его помощью я могу достать из глубины своей памяти любое воспоминание и визуализировать его. Уверен, что искин твоего «супер-мега» корабля умеет то же самое и даже больше.

Анализ твоего воспоминания до момента, когда ты потерял связь с кораблём, укажет на существ, окружавших тебя. Далее тебе всего лишь потребуется подключиться к глобальным сетям империй, республик, миров, королевств, к корпоративным сетям. Да даже подключившись к базам данных этой станции и её телекоммуникационным мощностям, ты можешь получить полезную информацию. Ну а дальше — предметно пообщаться с теми, кто окружал тебя в момент потери связи.

— Отличная идея! Пожалуй, я так и сделаю!

— И, Ильгиз, у меня к тебе есть огромная просьба: получив доступ к базам данных этой станции, удали со всех серверов сведения, что я здесь был, а также любое упоминание о курьере «Квик-Джампер».

— Не вопрос, сделаю. Понимаю, что информация о контакте со мной может доставить тебе много неудобств. Жаль, что ты не желаешь составить мне компанию в наказании всех виновных, но семья — это главное. Тем более что ты — глава семьи, и на тебе лежит ответственность.

Также интересна твоя идея с портальной установкой в наш мир. Если у тебя получится, будет достаточно удобно перемещаться домой и возвращаться к своим делам и задачам здесь. Решено: я разбираюсь со своими проблемами здесь самостоятельно, а ты, Артём, разбирайся с порталом в наш мир.

На этом наша беседа закончилась. Я прошёл через таможенный терминал и, как только попал на свой курьер, сразу же стартовал. Ну, как «сразу же» — сначала я поставил задачу своему искину сделать закладку на всех серверах станции.

Вирус должен был отслеживать каждый запрос о конкретно сегодняшнем дне, обо мне и о межзвёздном курьере «Квик-Джампер». Если допустить, что по какой-то причине Прокуратор не удалит всю информацию, как я его просил, то вирус при первом же запросе запустит процедуру удаления данных за неделю до моего визита и неделю после, а также повредит информационные накопители устройств, с которых осуществляется запрос, включая нейросети.

Вот он — мой собственный причал. Точнее, причал перерабатывающего предприятия «Звёздный Утиль», который принадлежит мне. Мы не стали к нему причаливать — не потому что мне было лень пройтись от причала до офиса, а потому что у причала торчала часть огромного транспортного корабля.

— Тёма, я правильно понимаю, что это новое приобретение нашего предприятия?

— Артём, всё верно. Это кормовая часть «Дромедара» — распространённого в секторе секционного транспорта, чьи модульные конструкции позволяли отстреливать повреждённые отсеки или перестраивать корабль под разные типы грузов. Согласно приходному ордеру, часть транспортного корабля «Дромедар» принята на учёт. Поставщик — сообщество Мусорщиков. Общая стоимость составила 29 тысяч кредитов.

— Ничего себе! Это стоимость ремонтного дроида. Молодцы, ребята, отличное приобретение!

Я отдал команду искину подлететь ближе к транспорту. Сейчас от него остались лишь рубка управления, двигательный блок и массивная энергоустановка, выглядящие почти неповреждёнными. Корпус обрывается неровно, будто его перекусили космические тиски — следствие аварийного отделения грузовых секций. Обгоревшие края металла покрыты застывшими каплями расплава, а кое-где болтаются оборванные кабели, будто кишки механического зверя.

Рубка, некогда утопавшая в глубине корабля, теперь открыта вакууму. Сквозь разбитые бронестёкла видны мерцающие экраны, ещё питаемые аварийными аккумуляторами. На корпусе кое-где сохранились следы былой гордости судна — потёртая эмблема транспортного синдиката «Звёздный караван» и бортовой номер, наполовину содранный микрометеоритами.

Двигатели, массивные и угловатые, всё ещё хранят следы работы — на соплах застыли наплывы перегретого реактива, а тепловые радиаторы, хоть и покорёженные, уцелели. Энергоустановка, цилиндрический монстр, оплетённый охлаждающими рубашками, выглядит почти исправной.

Затем мы пролетели через шлюзовые ворота на территорию предприятия. Я припарковал «Квик-Джампер» рядом с курьером, приписанным к «Ковчегу», вышел и направился поприветствовать коллектив.

Войдя в офис, я чуть ли не с порога начал разливаться соловьём, благодаря коллег за сознательность — за то, что в отсутствие руководителя они не бросили работу и заключали прибыльные сделки. Получив краткий отчёт о проделанной работе и восстановленном оборудовании, ещё раз поблагодарил их и вышел на склад неликвида.

— Тёма, проанализируй динамику продаж за то время, пока я управляю предприятием. Спрогнозируй, на сколько нам хватит товарных остатков с учётом текущей динамики, и посмотри на площадках интересные предложения.

— Артём, принято к исполнению.

На складе с оборудованием, у которого отсутствовали коды доступа, я нашёл пустой контейнер и удобно устроился на нём. Первым «пациентом» стал навигационный искин. Я сконцентрировался и начал его взлом. Через 30 минут в развёрнутом на интерфейсе списке оборудования напротив навигационного искина я поставил отметку о готовности, а также прописал длинный цифробуквенный код доступа.

В этот момент меня отвлёк мой искин:

— Артём, анализ и прогноз готовы. На данный момент на складах предприятия в наличии 2843 позиции, из которых 30 % — высоколиквидные, 60 % — средней и низкой ликвидности, а остальные находятся здесь. С учётом динамики продаж можно уверенно предположить, что товарного запаса хватит более чем на 7 месяцев.

Что касается последнего вопроса: на портале Министерства войны мира Фатх размещено предложение о концессии по демилитаризации определённого сектора пространства, контролируемого этим миром.

— Тёма, что значит «концессия по демилитаризации»?

— Артём, дело в том, что 80 лет назад в пограничном секторе мира Фатх произошло крупное боестолкновение флотов — самого мира Фатх, наёмной флотилии корпорации «Доптрон», а также Содружества ПАМ. Им противостояли флоты Империи Зудо.

Сражение было ожесточённым. Согласно информации из планетарной сети, победивших в этом бою не было. Более того, само поле сражения до сих пор представляет собой опасную зону, так как оружейные системы даже разбитых кораблей находятся в автоматическом режиме и уничтожают всё, что не отвечает системе «Свой-Чужой».

В информационной сети присутствуют данные о наличии в указанной системе разнообразных минных полей — как статичных, так и самодвижущихся.

— Расскажи о «самодвижущихся минных полях».

— Это означает, что поля состоят из мин, у которых имеются двигательные установки, а также защитные и маскировочные устройства. Данными полями управляют искины кораблей-постановщиков, перекрывая изменяющиеся векторы атаки нападающих кораблей. Предметом концессии является разбор и утилизация разрушенных кораблей, боевых систем и минных полей.

— Звучит опасно. И что нам надо будет делать?

— Договор концессии — это соглашение между государством и частным лицом или компанией (концессионером), по которому государство передаёт на временной основе право пользования и развития определённого объекта инфраструктуры или природного ресурса. Нашими обязанностями как концессионера будет разбор или уничтожение опасного военного имущества для обеспечения безопасности судоходства в указанном секторе пространства.

— И сколько там этого опасного военного имущества?

— Вывожу на интерфейс архивную сводку Министерства войны мира Фатх.

Архивная сводка о боестолкновении в секторе Омега-9

Участники:

Объединённый флот Коалиции:

— Флот мира Фатх

— Флагман — дредноут «Непреклонный»

— 50 линкоров типа «Громовой Кулак»

— 150 крейсеров «Ярость Небес»

— Контингент корпорации «Доптрон»

— Дредноут «Кровавый Дивиденд»

— 40 линкоров «Цепной Пёс»

— 6 авианосцев «Безликий»

— Эскадры Содружества ПАМ

— Дредноут «Щит Отечества»

— 130 крейсеров «Карающий Меч»

— 100 эсминцев «Метеор»

Экспедиционные силы Империи Зудо:

— 1-й Ударный Рой

— Дредноут «Великий Улей»

— 60 линкоров «Пронзающий Шип»

— 8 авианосцев «Мать Роя»

— 2-й Карающий Рой

— Дредноут «Неумолимый Мандриб»

— 50 линкоров «Хитиновый Гладиус»

— 90 эсминцев «Коготь Молчания»

Тактико-технические характеристики основных классов кораблей

Дредноуты:

— «Непреклонный» (Фатх)

— Вооружение: 12×2 550-мм гиперскоростных орудий «Армагеддон», 200 ПУ ракет «Апофеоз», 40 лазерных ПВО-батарей.

— Защита: 6-метровая броня из нейтрониум-керамида, энергощит «Атлант-3».

— «Кровавый Дивиденд» (Доптрон)

— Вооружение: 6×3 плазменных ускорителей «Инферно», 30 автономных боевых дронов «Мясник».

— Особенность: Система маскировки «Призрачный Шторм» (кратковременная невидимость).

— «Великий Улей» (Зудо)

— Вооружение: Био-плазменные артиллерийские установки (дальность 400 км), 3000 истребителей-скарабеев «Кинжал Роя».

— Защита: Регенерирующий хитиновый панцирь, кислотный туман (радиус 50 км).

Линкоры:

— «Громовой Кулак» (Фатх)

— 4×3 450-мм рельсотроны, 60 ПУ «Гроза-7», броня 3 м.

— «Цепной Пёс» (Доптрон)

— 2×4 ракетных комплекса «Разорванный Ошейник», 20 дронов-разведчиков «Глаз».

— «Пронзающий Шип» (Зудо)

— 2×2 био-кислотных бомбарды, 40 «живых» торпед «Оса».

Авианосцы:

— «Безликий» (Доптрон)

— 180 истребителей «Призрак-9», 40 бомбардировщиков «Ночной Кошмар».

— «Мать Роя» (Зудо)

— 5000 скарабеев-камикадзе «Жужжащая Смерть», выброс за 15 секунд.

Ход сражения

1. Первый контакт и манёвры

— Коалиция вышла из прыжка в 0.3 а.е. от орбиты газового гиганта Омега-9-В, застав 2-й Рой Зудо врасплох.

— «Щит Отечества» (Содружество) открыл огонь по «Неумолимому Мандрибу», но попал под шквал торпед с эсминцев «Коготь Молчания» — потеряно 20 крейсеров в первые минуты.

2. Прорыв и хаос

— Линкоры Доптрона «Цепной Пёс» использовали дроны «Глаз» для наведения на «Великий Улей», но авианосцы Зудо выпустили 3000 скарабеев, уничтожив треть флота Доптрона.

— «Непреклонный» прорвался к «Мандрибу», сблизившись на дистанцию 10 км — обмен залпами оставил оба дредноута без щитов.

3. Фаза взаимного уничтожения

— «Кровавый Дивиденд» активировал маскировку и врезался в «Великий Улей», взорвав ядерные боеголовки в ангарах (уничтожено 2000 скарабеев).

— Остатки флота Республики попытались отступить, но были перехвачены линкорами «Хитиновый Гладиус» — уцелел только крейсер «Карающий Меч-117», добравшийся до прыжковой зоны.

4. Финал

— Последний удар нанёс «Неумолимый Мандриб», таранив «Щит Отечества». Взрыв уничтожил оба корабля и 30 ближайших линкоров.

— Из 5000 кораблей с обеих сторон уцелели:

— Коалиция: 1 авианосец («Безликий-2»), 5 крейсеров, 12 эсминцев.

— Зудо: 3 линкора («Пронзающий Шип»), 1 авианосец («Мать Роя-5», тяжело повреждён).

Итоги

— Тактическая победа Коалиции: Силы Зудо отступили, но сектор Омега-9 признан «зоной смерти».

— Стратегические последствия:

— Фатх и Содружество на 10 лет потеряли возможность крупных операций.

— Доптрон оказался на грани банкротства, корпорация утратила контроль над важнейшими ресурсными предприятиями.

— Зудо изменили тактику, отказавшись от прямых столкновений с дредноутами.

Заключение:

Омега-9 стала могилой для 480 000 человек и 1 млн. инсектойдов. Ни одна из сторон не достигла целей — только взаимное уничтожение.

— Выходит, что нам предлагается расчистить сектор Омега-9 от обломков более 5 тысяч кораблей. Страшно спрашивать о стоимости этого контракта?

— Стоимость контракта составляет 5 миллионов 700 тысяч кредитов.

— Всего? Что-то здесь не так, не может столько ресурсов продаваться за такие смешные деньги.

— Есть ещё небольшая сложность. Некоторые технологии, применённые на кораблях, участвовавших в столкновении в Омега-9, на тот момент были совершенно секретны. Артём, ты и сам, наверное, обратил внимание, что в сводке очень мало информации о кораблях Коалиции, особенно о флоте Содружества.

Так вот, пограничные силы мира Фатх стали отмечать настойчивые попытки проникновения в «зону смерти» неопознанных кораблей. Для противодействия проникновениям миром Фатх под давлением «Доптрон» и Содружества пришлось практически усеять сектор минными полями — как статичными, так и активными.

— Расскажи о минных полях подробнее, чувствую, в этом и есть подвох?

— Поля состоят из мин, у которых имеются двигательные установки, а также защитные и маскировочные устройства. Статичные мины находятся в том месте, где их установили и активировали. При угрозе воздействия на них — будь то метеориты или нетехногенные обломки — они маневрируют, избегая повреждения, но всё равно возвращаются на место своей активации.

Активные минные поля могут маневрировать, если противник меняет вектор атаки. Также каждая мина, обладая искусственным интеллектом, взаимодействует со своим полем, маневрируя самостоятельно либо группами в зависимости от ситуации. Самые опасные мины.

72 года назад Министерство войны Фатх подверглось кибер-атаке, в ходе которой была повреждена и скомпрометирована система «Свой-чужой». Вследствие этого минные поля в секторе Омега-9 стали неконтролируемыми и атаковали все корабли любой принадлежности.

И да, как ты правильно отметил, «подвох» именно в минных полях. Артём, заверяю тебя: взлом мины даже активного типа не сложнее взлома последнего твоего навигационного искина. Это возможно и не сложно.

— Вся эта история напоминает мне притчу о подарке белого слона. Не сломаем ли мы себе зубы? Не потратим ли больше, чем заработаем на этом контракте?

— Учитывая, что концессия предоставляется на долговременный срок в 10 лет, и если мы привлечём дополнительные силы и средства, то, конечно же, справимся.

— Кстати, Тёма, мне не знаком термин «Министерство войны»... Про Министерство обороны я ещё что-то слышал и имею какое-то понимание. Разъясни, пожалуйста.

— Артём, в мире Фатх есть два военных министерства: Министерство войны и Министерство обороны. Сам понимаешь — два министерства, оба из которых имеют своё финансирование, свои штаты и свои министерские портфели. В принципе, это всех устраивает, а особенно подрядчиков этих двух министерств, работающих как на оборону, так и на войну.

— Всё ясно. Двойной распил бюджетных средств. Удивляюсь, как в моём мире об этом не догадались.

Ладно, это всё лирика. Сейчас надо решить: ввязываться мне в эту историю с концессией или нет.

Когда я критиковал прокуратора за молодость и тягу к приключениям, немного кривил душой. Да, мне нужно попасть домой, увидеть семью, но и отказываться от этого мира я не собираюсь.

Если всё пройдёт хорошо, у меня получится восстановить энергетическую систему Ковчега, отремонтировать портальную установку. Я навещу семью и вернусь. Но не просто навещу — у меня появилась интересная идея. Я соберу мощный майнер криптовалют с независимой энергоустановкой. Подключение к Wi-Fi Тёма мне настроит, так же подключит к пулам. Останется настроить кошелёк и предоставить доступ супруге.

— Тёма, подбери на складе самый мощный навигационный искин, а лучше два. Также подбери энергетическую установку как можно компактнее, но достаточной мощности для обеспечения энергией двух искинов. Поручи дройдам собрать навигационные искины и генерирующее устройство на платформе, продумай систему охлаждения.

Подготовь все необходимые документы и подай заявку на заключение концессионного соглашения в Министерство войны. Кстати, как долго она будет рассматриваться?

— Артём, заявка будет рассматриваться в стандартные тридцать дней. Искины и энергоустановка определены и зарезервированы. Задача ремонтным дройдам поставлена, приступили к сборке. Документы в электронной форме, как и заявка, подготовлены... Подписаны твоей цифровой подписью и направлены в министерство.

— Отличная работа. Готовимся к возвращению на Ковчег. Для этого мне нужна медицинская капсула, как минимум один универсальный ремонтный дройд и, наверное, всё.

Кстати, «Квик-Джампер» может прыгать за курьером с Ковчега без участия пилота в автоматическом режиме?

— Так точно. Я обеспечу его работу в автоматизированном режиме.

— Замечательно. Значит так: медкапсулу, ремонтного дройда и платформу с медицинской капсулой, навигационными искинами загружай в «Квик-Джампер». Настрой и согласуй с банком авто-платеж после заключения концессионного соглашения на предложенных условиях. По готовности доложи.

— Артём, принято к исполнению.

Надо не забыть ещё один момент: приобрести базу данных по медицинским капсулам.

Быстренько перекусил на курьере с «Ковчега» и вернулся к взлому дройдов и навигационных искинов. По истечении трёх часов готовыми к использованию получились пять дройдов: два ремонтных и три бытовых дройда-уборщика, а также два навигационных искина.

Во время работы по взлому меня не отпускало ощущение, что я с нетерпением жду сообщение от моего искина о том, что все мои поручения выполнены и мы готовы стартовать. Почему-то мне казалось неуместным вызывать Тёму и уточнять, на каком этапе находятся мои поручения.

Только я подумал об этом, как в голове раздался голос моего искина:

— Артём, всё готово. Автоплатёж согласован банком, медицинская капсула, ремонтный дройд, как и платформа с искинами и энергоустановкой, размещены на «Квик-Джампере».

— Замечательно. Поговорю с ребятами и отправлюсь в медицинский центр для установки базы знаний оператора медицинских капсул. А ты подготовь оба курьера к полёту — мы скоро отправимся.

Процедура установки базы знаний заняла не более 20 минут и обошлась мне в 1500 кредитов.

Коллеги приняли новость о том, что мне нужно отлучиться по делам бизнеса, как должное. Никаких стратегических решений принимать не нужно было — им оставалось только реализовывать то, что накопилось на складах.

Я, как и в прошлый раз, протиснулся через дройдов, контейнеров с боеприпасами и скафандров к креслу пилота, удобно разместился на нём и скомандовал:

— Тёма, полетели!

Шлюзовые ворота открылись, и мы покинули орбитальную станцию.

Семь прыжков. Семь вспышек в кромешной тьме, семь рывков сквозь ткань реальности.

Первый прыжок — это всегда пробуждение. «Курьер» содрогается, будто его рвут изнутри. Искры пробегают по панелям, экраны на миг гаснут, а в иллюминаторах — только мерцающая синим прыжковая мгла. Потом — резкий толчок, и звёзды возвращаются, но уже другие. Далёкие, чужие.

Запах озона, треск перегруженных контуров. Тёма сбрасывает избыточный заряд, и корабль вздыхает, как живой.

Небольшая передышка, пока корабль накопит или сгенерирует достаточное количество энергии. Подготовит свои системы для следующего прыжка. Впереди — пустота и точка маркера: второй прыжок.

Больше всего меня в этом полёте напрягал момент накопления энергии и подготовки систем для осуществления прыжка. В прошлый раз именно в этот момент нас подловил пиратский рейдер.

— Тёма, как у нас дела? Мы одни?

— Все системы работают штатно. В данном секторе пространства, кроме наших кораблей, никого не обнаружено.

Второй прыжок — это падение. Двигатели ревут, пространство сжимается, и на секунду кажется, что тело расплющивает в бесконечно тонкий лист. Потом — провал. Темнота. Тишина. Даже сердце замирает.

А потом — выстрел в реальность. «Курьер» выскакивает, как пуля из ствола, и я вцепляюсь в подлокотники, пока корабль бешено крутит в потоках разорванного пространства. Где-то сзади хлопает панель, но Тёма уже гасит аварийки.

Очень удобно, когда мой искин самостоятельно управляет «Курьером» и контролирует автоматический полёт «Квик-Джампера», который, не отставая, следует за нами.

И снова подготовка. С напряжением всматривался в обзорный экран, выискивая подкрадывающийся пиратский корабль.

— Артём, в данном секторе тоже пусто.

— Спасибо.

В таком же режиме прошли следующие четыре прыжка.

— Артём, остался один. Готовься.

Седьмой и последний прыжок — это встреча.

Корабль вздрагивает, и вдруг — тишина. Больше нет вибрации, нет гула двигателей. Только лёгкий звон в ушах и… она.

Она висит в черноте, окутанная дымкой атмосферы — сизой, как дым от костра. Континенты проступают размытыми пятнами.

«Курьер» плавно разворачивается, и я смотрю в экран, чувствуя, как что-то щемит внутри.

— Прибыли.

Впереди — только эта планета. И что-то, ради чего мы здесь.

— Артём, летим к «Ковчегу»?

— Нет, давай сначала проведаем мой старый полевой лагерь.

Подлетая к моему старому лагерю, я увидел небольшое стадо коров. Думал, что они давно уже разбежались, но нет — пасутся рядом.

Оба моих кораблика приземлились практически вплотную к навесам. Ну, вернее, один был навес, а второй — скорее энергетическая станция из солнечных панелей.

Опустилась аппарель, и я с нетерпением вышел. Вот мой «Варяг», а вон, возле реки, всё там же стоит и «Казанка». Такие родные, такие привычные моему сердцу, они царапнули мою душу, вызвали тоску по дому и по моим девчонкам.

Пара янтарных кусочков вяленого сома, висящих на перекладине, пробудили во мне аппетит, но сначала мне нужно было навестить мой огород.

Тишина. Только редкие капли с автополива падают в пыль, глухо щёлкая о побуревшие листья. Грядки, ещё месяц назад ровные и послушные…

Сорняки прорвались везде. Пырей тянется к солнцу, цепкий и наглый, а крапива уже застолбила угол у забора, раскинув колючие лапы. Спрашивается: откуда? С семенами или с техникой затащил?

Но кое-где ещё теплится жизнь.

Из джунглей ботвы выглядывают огурцы — кривые, но упрямые. Пара помидоров, покрасневших без спроса, тускло блестит в паутине. А в дальнем углу, где тень гуще, притаилась тыква — огромная, как брошенное сокровище, её рыжий бок уже твердеет на солнце.

Автополив старательно капает в пустоту. Вода растекается по тропинкам, не находя своих грядок.

Вышел на картофельное поле. Ботва ярко-зелёная, рядки ровненькие — радуют глаз. Пора окучивать.

Вернулся к огородику, сорвал огурчик и два ещё не совсем красных, но уже бурых помидорчика.

На столике, который находился под навесом палатки, так и лежал швейцарский складной нож. Взял его, подошёл к навесу из солнечных панелей и отрезал кусочек вяленого сома толщиной в три пальца.

Вернулся под навес палатки, разрезал огурчик на четыре части вдоль, помидорки — на половинки. Отрезал ломтики сома тоненько-тоненько и уложил их поверх помидорок.

М-м-м, какая же это прелесть! Почти как дома…

— Тёма, а можно поставить задачу ремонтному дройду, который у нас в «Квик-Джампере», на прополку и очистку огорода?

— Это возможно. Мне потребуется некоторое время на написание программы и алгоритма действий.

— Занимайся.

Сам занялся исправлением системы полива: колышки, которыми я фиксировал шланги, ослабли, из-за чего полив сместился и перестал работать эффективно.

Закончив с поливом, посчитал, что с огородом пока всё в порядке. Пришло время отправиться на «Ковчег», установить базы данных и наконец-то приступить к ремонту.

Решил, что «Квик-Джампер» останется здесь — раз этот лагерь является плацдармом покорения этой планеты, пусть и вся моя личная техника остаётся тут.

Зашёл на «Курьер», разместился на кресле пилота и только собирался отдать команду на взлёт, как меня отвлёк искин:

— Артём, задача ремонтному дройду на прополку огорода поставлена, и он приступил к работе.

— Тёма, ты молодец. Взлетаем, курс на «Ковчег».

Вот он, «Ковчег». Створки ангарной палубы распахнулись, приглашая нас внутрь. Кораблик легко опустился на палубу, задняя аппарель опустилась.

Выйдя из корабля, я сразу обратил внимание, что та самая платформа с антигравитационной установкой стояла там же, где я её оставил. Подошёл, сел на место оператора и не спеша полетел не в кубрик, где я проживал, а сразу в медицинский блок «Ковчега».

— Приветствую тебя, Артём. Ты вернулся. Могу я поздравить тебя с выполнением задания?

— Так точно, информационные носители с базами знаний при мне.

— Хорошо, установи их в ячейки.

На моём интерфейсе подсветилась необходимая панель с ячейками. Подошёл, вставил — сложностей это мне не доставило, так как ячейки были специальной формы, и по-другому накопители не установить.

— Артём, капсула в твоём полном распоряжении.

Как был, в том и забрался в капсулу. Крышка закрылась, и… я вырубился.

Очнулся рывком. Взглянув в нижний правый угол интерфейса (да, я настроил его по образу и подобию рабочего стола Windows — мне так удобнее), отметил, что прошло 2 часа 43 минуты.

Обратился к искину «Ковчега»:

— Искин, как прошла процедура?

— Базы знаний успешно установлены.

— Следовательно, я могу приступить к ремонту главной энергетической установки.

— Препятствий нет.

Хотел попросить искин о стимуляторах — мощно накинуться на работу, как говорится, «со всей пролетарской ненавистью», но, как и раньше, от этого меня отговорил мой искин:

— Артём, хочу напомнить, что стимулирующие препараты применяются в чрезвычайных ситуациях и что данные препараты вредны.

— Тёма, как… как ты узнал о моих намерениях?

— Я неотъемлемая часть тебя. Наши интеллекты переплетены. Я обязан реагировать на опасности, даже если они инициированы непосредственно тобой.

— Понятно. Продолжай реагировать.

Покинул медицинский блок, уселся на транспортную платформу. Маршрут к отсеку с энергетической установкой был построен.

Как я воспринимаю эти пресловутые базы знаний. Во-первых, они предоставляют доступ к новому оборудованию и к его диагностике, что дает мне понимание о не исправных узлах, блоках. Также в базах есть типовые решения по устранению неисправностей, информация от, скажем, складов хранения запасных частей поступает на мою нейросеть и в сопряжении с искином выбирается варианты решения, менее затратного крупно-узлового ремонта (при наличии комплектующих) или мелко-узлового требующего как больших трудо-затрат так большего затрата времени. В общем это не что-то сверхъестественное, новые базы знаний дают перейти на новый уровень профессиональной пригодности.

Темнота ангара не была абсолютной — резервное освещение функционировало. Странно, но передвигаясь по самому кораблю, я не встречал такой проблемы. Прошёл глубже в ангар, и передо мной возникли исполинские контуры древней энергоустановки. Её корпус, покрытый патиной веков, глухо гудел, словно больное сердце корабля. Я стоял перед ним, в интерфейсе потекли мерцающие строки диагностических данных.

— Искин, полный анализ блока 4-7-9. Приоритет: цепи стабилизации плазмы.

— Артём, сканирую, — раздался нейтральный, слегка модулированный голос.

Перед моим взором вспыхнули голубые линии — сеть диагностических лучей скользила по узлам, выискивая разрывы, перегревы, усталость материалов. Через мгновение чётко структурированные данные выстроились в интерфейсе.

— Артём, обнаружено: деградация магнитных катушек, уровень 58 %. Вторичный контур требует замены. Рекомендую дройдов серии «ТЕС-9» и «ГЕКАТА» для работ в зоне высокого излучения.

Интуитивно кивнул, мысленно отмечая логику выбора. ТЕС-9 — ремонтники старой закалки, с усиленной броней против радиации. ГЕКАТЫ же — специалисты по тонкой настройке, их многорукие манипуляторы справятся с ювелирной заменой проводников.

— Утверждаю. Добавь к группе «МОЛОТ» для демонтажа защитного кожуха.

— Подтверждаю. Дройды уже в пути.

Где-то в темных коридорах «Ковчега» зашевелились тени — из сервисных шахт выползли механизмы. ТЕС-9, массивные, как древние рыцари в доспехах. ГЕКАТЫ скользили за ними, словно тени, их сенсоры мерцали холодным светом.

Работа началась.

«МОЛОТ» подняли гидравлические клещи, впились в крепления кожуха. Металл скрипел, сдаваясь под напором машинной силы. ТЕС-9 занялись катушками — их инструменты, точные и безжалостные, снимали деградировавшие компоненты, заменяя их на новые, только что доставленные со склада транспортной платформой.

Я наблюдал, как дройды двигались в странном, почти ритуальном порядке — под чутким управлением моего искина.

— Тёма, как стабильность?

— Магнитное поле восстанавливается. КПД на 72 % и растёт.

Уголок моих губ дрогнул — почти улыбкой.

— Хорошо. Готовь следующий блок к диагностике.

Где-то в глубинах «Ковчега» что-то щёлкнуло, и энергоустановка вздохнула глубже — ровнее, мощнее. Освещение в ангаре сменилось на штатное. Это успех!

Я вернулся к платформе, на которой прилетел сюда. Тёма уже построил маршрут к портальной установке. Время не тратим — летим.

Тишина в отсеке портальных систем была иной — не глухой, как в энергетическом ангаре, а словно натянутой, будто само пространство здесь трепетало, готовое разорваться. Шагнул внутрь, и ботинки отдались эхом по металлическому полу.

Портальная установка занимала почти весь отсек. По периметру — панели управления с потускневшими экранами, некоторые треснули, другие мерцали аритмичными голубоватыми импульсами, будто пытаясь вспомнить, как работать. Провода, словно чёрные змеи, свисали из разорванных кабельных каналов, некоторые до сих пор искрили, напоминая, что здесь ещё теплится жизнь.

Под ногами — решётчатый пол, местами проржавевший.

Не скажу, что увиденное мной напоминало тот хаос, который был в жилых секторах «Ковчега», но фронт работы предстоял огромный. Некоторое время я так и стоял, сосредоточенно вглядываясь в хаос проводов и кристаллических модулей.

— Тёма, ещё раз прогони диагностику.

— Энергопоток нестабилен. Вероятно, повреждён третий контур стабилизации. Рекомендую проверить индукционные катушки. Также требуется полная замена калибровочных модулей. Транспортная платформа загружается — 2 минуты. Дройды уже начали подготовку к замене индукционных катушек и калибровочных модулей.

Всё те же ТЕС-9 и ГЕКАТЫ выползли из сервисного тоннеля, хотя, может, и другие — у выползших была совершенно другая конфигурация манипуляторов. Вскоре в отсек въехала небольшая транспортная платформа, гружённая контейнерами с запчастями.

Вот первый дройд достал из контейнера новый кристаллический модуль, подъехал к установке и, щёлкая сервоприводами, аккуратно извлёк из ячейки почерневший старый, заменив новым.

В это время ГЕКАТЫ ползали по боковым переборкам отсека, протягивая новые силовые провода, укладывая их в кабель-каналы.

— Тёма, давай тест-импульс, посмотрим, держит ли новые ячейки.

— Готово.

Портальная установка дрогнула, по её поверхности пробежали голубые молнии, но вместо ровного гула раздался хриплый треск, и система тут же отключилась.

— Опять перегруз...

— Обнаружена утечка в магнитных стабилизаторах. Без замены секции запуск невозможен.

— Ладно. Пусть дройды режут панель 4-B, меняем стабилизаторы.

Машины тут же принялись за работу, их инструменты вспыхивали в полутьме, рассыпая снопы искр. Тёма тем временем подключил диагностический сканер, выводя на мой интерфейс результаты диагностики. Один из дройдов вдруг резко откатился, его сенсоры замигали красным.

— Обнаружена трещина в несущей раме. Необходимо усиление конструкции перед следующим тестом. Заявка на композитные балки направлена, искин «Ковчега» утвердил. Склад 3, сектор G. Отправляю платформу.

Минуту спустя платформа с автоматическим погрузчиком доставила массивные композитные балки. Дройды тут же принялись за монтаж, их манипуляторы двигались с хирургической точностью.

— Дадим ей ещё один шанс... — прошептал я сам себе, вводя финальные команды.

Установка заметно дрогнула, мне показалось, что отсек наполнился какой-то мерцающей дымкой.

— Стабилизация достигнута. Портальный контур активен. Приступаю к тонкой настройке портальной установки.

Ох, чувствую, это надолго. Подхватил с платформы пустой контейнер из-под запчастей и более-менее устроился на нём.

Едва уловимый гул энергии, пульсирующей в жилах древнего механизма, нарушал безмолвие. Я сидел перед громадой портальной установки, на моём виртуальном интерфейсе скользили схемы, логи, вносились микроскопические поправки. Каждый параметр — как нота в симфонии, от точности которой зависело, превратится ли музыка в гармонию или в какофонию разрушения.

— Артём, нагрузка на твою ЦНС приближается к критической отметке. Рекомендую прервать процесс, — голос искина звучал холодно, но в нём читалось напряжение.

— Нет. Ещё немного.

Чувствовал, как моё сознание растягивается, как паутина, опутанная миллиардами нитей данных. Лог-файлы за тысячи лет — истории катастроф, успешных порталов, распадов материи — всё это проносилось через мой разум, сжирая нейронные пути. Веки сжаты, в висках стучало, будто чьей-то кувалдой выбивали дверь в мой череп.

— Ты превышаешь допустимые пределы. Мозг не справится.

— Я должен.

Последняя корректировка. Схема вспыхнула зелёным.

— Калибровка завершена. Параметры стабильны. Переход по заданным координатам возможен.

— Успех!

Очнулся в стерильной прохладе медицинского блока. Белый потолок, мягкое голубое свечение капсулы, лёгкий гул систем жизнеобеспечения. Тело было тяжёлым, голова — чугунной.

— Доброе утро, Артём, — раздался знакомый голос.

— Сколько…?

— Девять часов, двадцать семь минут. Ты вывел себя из строя, не прислушавшись к моим рекомендациям. Но портал теперь работает.

Мои губы расползлись в ухмылке. Я закрыл глаза. Скоро… Теперь уже скоро…

Собравшись с силами, я вылез из капсулы и, пошатываясь, направился к выходу. Но тут мне пришла в голову мысль, и я обратился к ИИ Ковчега:

— ИИ, а как называется эта планета?

— У планеты нет названия. Согласно протоколу заселения, колонисты сами дают название новонаселённой планете. Ты единственный колонист и вправе самостоятельно назвать планету.

Я немного задумался. В голове крутилось что-то громкое, мощное… «Плацдарм»!

— ИИ, я придумал название для планеты — Плацдарм.

— Принято.

Это деяние — обретение планетой имени — воодушевило меня. Название подходящее, но нужно ещё кое-что уточнить.

— Тёма, на всякий случай я ещё раз спрошу: у нас всё получилось? Я могу совершить переход домой?

— Артём, параметры стабильны. Переход по заданным координатам возможен.

Вот и хорошо. Моя транспортная платформа ждала меня у входа в медицинский блок. Взгромоздившись в кресло оператора, отдал команду на выдвижение к месту расположения полевого лагеря.

Лёгкий гул антигравитационной установки разорвал тишину ангарной палубы Ковчега. Ощутил знакомый толчок ускорения, когда платформа рванула вперёд. Широкие створки ангара распахнулись передо мной, и в следующий миг я уже нёсся над бескрайними просторами, едва не касаясь земли.

Трава подо мной гнулась от ветра, вздымаемого платформой, а земля мелькала под ногами, словно размытая акварель. Я усмехнулся и резко добавил газу — платформа взревела, и ландшафт превратился в зелёную полосу. Ветер хлестал по лицу, заставляя глаза слезиться, но я лишь смеялся, чувствуя себя птицей, вырвавшейся из клетки.

Впереди замаячил перелесок. Деревья проносились подо мной, ветви почти царапали днище платформы. Лихо вильнул в сторону — и передо мной внезапно открылась гладь огромного озера, ровная, как отполированное зеркало. Без раздумий направил платформу над водой.

Поверхность озера вздрогнула от стремительного пролёта, и за кормой взметнулись две серебристые волны, расходящиеся идеальным клином. Снизил высоту ещё сильнее, так что брызги начали долетать до моих ботинок. Впереди из озера вытекала река — узкая, извилистая, словно змея, убегающая вдаль.

Ринулся по её руслу, лавируя между берегами, где камыши и кусты мелькали, как размытые пятна. Ветер свистел в ушах, но я уже видел впереди свою лодку и знакомые очертания полевого лагеря. С лёгким торможением подлетел к палатке, платформа зависла на мгновение, а затем мягко опустилась на землю.

Плацдарм — это то самое место, с которого всё началось. Мой лагерь.

Зашёл в палатку, достал из-под раскладушки куртку, в которой я застрял на этой планете, и надел её. Почувствовал, что во внутреннем кармане что-то лежит — объёмное. Сунул руку, достал пивную банку. Мой «зайчик» — Wolpertinger Lager. Это вторая и последняя банка. Не знаю почему, но палец сам потянул язычок на банке. Раздался чуть слышный хлопок, и с шипением вырвался газ.

Было бы намного приятнее пить прохладное пиво, но тёплое зашло на ура. Первый глоток — наверное, четверть содержимого. Красота! Вышел из палатки, присел на стульчик. Там, не сходя с места, я видел место перехода. Ещё немного — и вернусь домой. Ещё глоток. Установлю и подключу мой самодельный майнер. Да, и…

— Тёма, у меня к тебе вопрос. Когда мы строили боевого дройда, энергоустановкой послужил малый реактор комбайна. Я правильно понял?

— Так точно. Источником энергии выступил малый реактор сельскохозяйственного зерноуборочного комбайна.

— Ага. А сами комбайны на Ковчеге есть?

— По моей информации, на Ковчеге имеются семь полностью комплектных и готовых к использованию зерноуборочных комбайнов, а также сорок три комбайна в разной степени повреждённости.

— Так… А трактора и сеялки?

— Артём, корабль «Ковчег» комплектовался широкой номенклатурой сельскохозяйственной техники, в том числе тяжёлыми самоходными машинами, а также посевными комплексами — многофункциональными сельскохозяйственными агрегатами.

— Ясно. Но у меня в голове не укладывается: на целую планету — 50 комбайнов. Пусть тракторов столько же… Не маловато?

— Артём, тебе известно, что на Ковчеге имеются средние промышленные синтезаторы? С их помощью можно построить практически любые сельскохозяйственные машины — конечно, при наличии соответствующих баз знаний.

— Точно, забыл! Прикольно получается. Я здесь могу серьёзно развернуться: прикупить семян, засеять огромные поля и…

На этом моменте я почувствовал, как дым от прикуренной сигареты лезет мне в левый глаз, заставляя его слезиться. «Какого…?» Оказалось, что я бессознательно достал из кармана куртки пачку сигарет, вытащил одну, прикурил и вот так сижу, курю, запивая тёплым пивом. А ведь я раньше курил… Что с человеком делает стресс.

Выбросил окурок и даже раздавил его носком ботинка.

Эта сигарета и пиво получились как-то бессознательно. Да и то, что я поймал себя на мысли, будто специально оттягиваю тот самый главный момент — момент перехода.

И всё же я взял себя в руки, поправил куртку и пошёл.

Вот она — линия.

На секунду замер, пригнул голову, зажмурил глаза и сделал шаг вперёд.

Раскрыл глаза. Замер.

Темнота.

Протянул руку — точно, это ворота. Так… А если они заперты? И что мне делать?

Подошёл к воротам поближе, толкнул. Точно — заперто. Постучал кулаком. Ну да, разве жена услышит? Постучал носком ботинка. Наверное, надо громче. И от всей души стал пинать ворота — так громко, что у самого уши заложило.

— Кто это? Кто там стучит?

Я услышал такой родной, такой знакомый голос.

— Мать! Это я. Я вернулся! Отопри ворота!

— Ой, я сейчас… Никуда не уходи!

Через пару минут услышал торопливый шелест домашних тапок по брусчатке.

— Я сейчас… Да где же этот ключ?

Мне показалось, будто я наблюдаю эту картину со стороны: вижу, как её руки трясутся, подыскивая нужный ключ.

— Мать, не суетись! Всё нормально. Я здесь. Всё будет хорошо.

И вот навесной замок поддался. Жена с каким-то остервенением вырвала его из петель, бросила на пол и распахнула ворота. Даже отошла на шаг назад, чтобы лучше меня разглядеть.

Предательская капля скатилась по моей щеке. А что было с женой… Мне её описать сложно. Лицо раскраснелось, слёзы брызнули из глаз. Она опустила взгляд и тихонько подошла, уткнувшись головой в мою грудь. Я обнял её.

— Прости меня, пожалуйста. Я не специально.

— Три месяца и восемнадцать кошмарных дней…

— Да, мать, много времени прошло. 109 дней. 2 623 часа. И каждую минуту, каждую секунду я рвался домой. Я дрался. Я убивал. Я договаривался и торговал. Я ремонтировал долбаный переход. Я умирал и воскресал. Я делал всё, чтобы вернуться домой, к вам.

— Дрался? Убивал?

— Да, мать. Я делал всякое — и хорошее, и плохое. Всё, чтобы увидеть тебя.

— Но убивал?

— Меня хотели забрать в рабство. Сделать так, чтобы я никогда не вернулся. У них не получилось.

Она подняла голову, заглянула мне в глаза. Не знаю, что там увидела, но сказала:

— Папулечка, пойдём домой. Дочка тоже по тебе очень соскучилась.

— Точно! Подожди, нужен сладкий гостинец. Она ведь ждала.

— Я сейчас. В холодильнике была заначка с шоколадкой.

Буквально через минуту жена вышла с шоколадкой в руке, отдала её мне, и мы вошли в дом.

— А-а-а, папочка, ты вернулся!

Дочка с разбегу прыгнула мне на руки. Я поднял её и крутанулся. Она даже успела чмокнуть меня в лоб пару раз, прежде чем я поставил её на пол.

— Папуль, а шоколадка кому?

— Мне. Вот сейчас разверну и съем сам, один.

— Нет, мне, мне, мне!

— Да конечно тебе, доченька.

— Спасибо, папуль! Но я обязательно поделюсь с тобой. И… Тебе нужно в душ. Ты пахнешь.

Склонил голову к подмышке, принюхался. Действительно пахну. Даже нет — воняю. И не припомню, чтобы принимал гигиенические процедуры. Может, в медкапсуле со мной что-то делали, но я не замечал. Хотя о чём я? В стрессе я забыл, что курю — куда уж там до гигиены.

— Давай, давай, дуй в душ, а я пока ужин приготовлю, — напутствовала меня супруга.

Не вопрос! Чистота — залог здоровья, порядок превыше всего. Забрался в душевую кабинку, встал под горячие струи. Не знаю, как другие, но я обожаю горячий душ. Как давно я не был под ним… Краем глаза заметил, как жена собрала скинутые мною вещи, долго рассматривала комбинезон, вынесла их и вернулась с большим полотенцем, которое повесила на ручку кабинки.

Помылся, вытерся насухо. Отметил, что и чистое бельё было приготовлено: треники, майка-«алкоголичка» (белоснежная) и домашние тапочки. Примерно в такой композиции я вышел на кухню.

Супруга постаралась — приготовила свой вариант пасты карбонара. Почти классический рецепт, но с обжаренными шампиньонами. Это блюдо всегда было любимым в нашей семье, с одним замечанием: дочь не любит грибы, так что мне доставалась двойная порция шампиньонов. А я и рад.

Остаток вечера прошёл легко и непринуждённо. Мы валялись на диване. По телевизору шёл какой-то сериал, который мы, конечно, не смотрели — все трое уткнулись в телефоны. Дочь — в TikTok, супруга — в маркетплейсы, а я ковырялся на бирже Bybit: регистрировал аккаунт и настраивал кошелёк.

Когда дочь заснула, за меня принялась жена со словами из старого анекдота:

— Ну, рассказывай, как обгонял, как подрезал…

Ну а что мне оставалось? Рассказал, как всё было: как выживал, как попал на Ковчег, историю про захват пиратского рейдера, про свою перерабатывающую компанию «Звёздный Утиль», как летал на пиратскую станцию и «Прокуратора». Ремонт Ковчега она, похоже, пропустила мимо ушей. А вот что её действительно интересовало, она и озвучила:

— Как ты говоришь, её зовут Сити? И что, хороша? Ничего ещё не хочешь мне рассказать? А ну-ка иди сюда, снимай штаны…

Что сказать… Потом мы некоторое время мирились. Недолго — на большее меня бы и не хватило, учитывая отсутствие каких-либо отношений почти четыре месяца.

Утром — лёгкий завтрак: гречневая каша, сосиска и яичница-глазунья из одного яйца. Хотя супруга отметила изменения в моей фигуре, расслабляться не даёт.

— Дорогой, какие планы? Не хочешь на работе восстановиться? Ты же вроде с начальником нормально общался.

— Теперь я сам начальник. Я же тебе рассказывал.

— Это ты там, тогда был. Здесь межзвёздных кораблей нет, разбирать нечего, а работать надо. Труд дисциплинирует.

— Эльза, я что-то не понимаю. Это сейчас к чему и для кого?

— Артём, я не хочу, чтобы ты туда возвращался. Боюсь, что опять застрянешь. Пираты, нелюди, таракашки какие-то…

— Всё будет нормально. Даже хорошо. Ты не представляешь — там целая планета в моём распоряжении! Планов — знаешь сколько? Пятьдесят комбайнов и куча другой сельхозтехники. Я там такой колхоз разверну! Зерном и другой продукцией торговать будем.

— А кто на этой технике работать будет? Ты на всех сразу?

— Сама она будет работать! Кто у мамы инженер?! Роботизирую технику, всё будет на искусственном интеллекте. К тому же у меня вариант пассивного заработка есть — майнер построил, биткоины добывать будет.

— Тем более, зачем тебе тот мир, если ты уже с заработком всё придумал?

— Надо, Федя, надо.

С этими словами я покинул кухню и вышел во двор. Сарай, переход… Вот я на поляне под ярким солнцем, стою и жмурюсь от удовольствия.

— Тёма, отдай команду ремонтному дройду — пусть тащит майнер к переходу. И кстати, что у нас в итоге получилось? Ты же смог подключиться через Wi-Fi к интернету, разобрался?

— Артём, я получил доступ к информационной сети вашей планеты. Информация получена и обработана.

— Ну, давай рассказывай. На что способна эта сборка?

— Два навигационных ИИ средних кораблей — это, по сути, два высокопроизводительных квантовых процессора, заточенных под расчёт гиперпространственных маршрутов. Их архитектура идеально подходит для параллельного хеширования. А малый корабельный реактор…

Тёма вывел на мой интерфейс схему энергопотоков.

— Даёт около 20 мегаватт. Этого хватит, чтобы питать целый район города, но у нас всё уходит в вычисления.

— Значит, я собрал монстра. Сколько хешей выдаёт?

— Примерно 580 терахешей в секунду.

— А в пересчёте на человеческие единицы?

— Если тебе так проще — это около 580 триллионов попыток подписи блока каждую секунду. Для сравнения: топовые ASIC-майнеры твоего мира едва выдают 100–150 терахешей. Мы их вчетверо переигрываем.

— Биткоин за какое время добудем?

Тёма прищурился, данные замелькали быстрее.

— При текущей сложности сети… один блок в 3–4 дня, если работать в соло. В пуле — стабильно 0.05 BTC в сутки.

— Негусто. Хотя… Подожди, посчитаю. Если биткоин сейчас по 59 тысяч долларов, то 0.05 в день — это почти три тысячи. Честно говоря, ожидал больше.

— Артём, ты хотел «импровизированный майнер», а не промышленную ферму… Хотя… если добавить ещё один реактор и перепрошить ИИ под чистые вычисления — можно выжать 1.5 экзахеша. Тогда блоки будут раз в 12 часов.

— Ладно… Пока и так сойдёт.

Тем временем дройд подтащил майнер к переходу. Я нырнул первым, чтобы встретить их на Земле. Дройд благополучно перешёл, поставил установку с ИИ и реактором в угол двора и по команде вернулся обратно.

— Тёма, коммутируй устройство. Запускай шарманку!

— Принято к исполнению. Подключение к пулу состоялось. На данный момент установка выдаёт 587 терахешей в секунду.

— Отлично! Пойду покажу жене, как пользоваться приложением и выводить средства.

Никуда идти не пришлось — оказалось, супруга сидит на ступеньке, широко раскрыв глаза, и наблюдает за моими действиями.

— А, Элька, ты тут! Давай я тебе кое-что покажу.

— Артём, а вот тот робот — тоже твой?

— Мой, мой. У меня их много, разные есть. Элька, ну вот, смотри. Всё готово — майнер запущен, биткоины уже капают! Вот аккаунт на криптобирже. Смотри, вот приложение… Видишь? Это наш кошелёк. Тут битки копятся, а тут — бац! — и на карту Сбера их можно вывести.

— И сколько уже «накопало» твоё цифровое устройство?

— Ну… Пока 0.01 BTC.

— Копейку?

— Это не та копейка. Эту надо умножить на 59 тысяч долларов. Получается 590 баксов. Так, курс доллара на сегодня… Ага, 76 рублей. Итого 44 840 рублей за такое короткое время. Как тебе?

— Да ладно, быть не может…

— Может, может. Чудо-аппарат на собственных батарейках работает и хлеба не просит. Держи, пользуйся. Только вот здесь надо твою банковскую карту привязать.

— Здесь?

— Ага.

— А как же ты без телефона?

— Нормально я без телефона. Там он всё равно не ловит. Только просьба: сильно деньгами не сори. У окружающих может возникнуть чувство зависти, ведущее к неприятностям.

— А что я людям скажу?

— На заработки уехал. На севера. А что — точно? У нас в посёлке многие вахтой работают. Нормальный вариант.

— Ты что, уже уходишь?

— Не, не сегодня. Может, завтра. Я подумаю, как наладить связь, чтобы ты могла всегда до меня дозвониться там.

— А разве такое возможно?

— Подумаю. Ладно, занимайся. И кстати, раз уж я у тебя весь такой работящий и по северам мотаюсь за длинным рублём, думаю, тебе можно увольняться с работы.

— Думаешь, можно?

— Да что ты всё вопросы задаёшь? Конечно можно! Раз говорю — значит, можно. Заначку-то мою нашла?

— Нашла. Я взяла немного.

— Не парься, всё нормально. Для того и откладывал. Бери, сколько надо. Но ещё раз повторю: людей не зли.

— Поняла. Я пойду?

— Иди.

Я даже усмехнулся про себя. Похоже, на неё накатило что-то, что она пока не может полностью осознать. Ничего, уложится. А вот про связь — хороший вопрос.

— Тёма, нужна консультация. Через этот сарай — прямой переход на Плацдарм. Если оставить здесь передатчик, сигнал пойдёт на Ковчег, а с него — хоть на край галактики.

— Артём, ты хочешь использовать мобильную связь для межпланетного гиперкоммуникатора. Это как пытаться запустить звездолёт на паровом двигателе.

— Зато дёшево и сердито.

ИИ вывел на мой интерфейс схему:

1. Сарай — Плацдарм. Атмосфера тут разрежена, но радиоволны 4G-диапазона пройдут. Проблема — задержка. Даже если сигнал прыгнет через портал мгновенно, на Плацдарме его надо поймать.

— Поставим усилитель у входа. Кстати, вон в углу антенна — нормальная, ей удалённо лодкой управлял.

2. Ретранслятор на Плацдарме должен быть автономным. Батареи хватит на неделю.

— Привяжем к солнечным панелям, плюс источник бесперебойного питания.

— Артём, допустим, чудом передадим сигнал на Ковчег. Но гиперсвязь требует квантового шифрования. Твой «передатчик» — это жестяная банка с антенной от спутникового ТВ!

— А если… запустить телекоммуникационный спутник на орбиту Плацдарма? Уверен, что-то подобное должно быть на Ковчеге!

— Артём, это действительно может сработать.

Искин резко разворачивает проекцию — появляется карта орбиты Плацдарма с помеченным спутником и его характеристиками.

— Его частота близка к LTE. Если взломать протоколы... Тогда мы сможем транслировать сигнал через его усилители прямо на Ковчег. Задержка — 3 секунды на прыжок.

— Видишь? А ты говорил — "паровой двигатель"!

— Артём, это всё ещё костыль. Но... 15 Мбит/с для голоса и данных хватит. Главное — не включать видео. Иначе спутник перегреется и упадёт тебе же на голову.

— Тёма, отличный план! Принимается за основу. Завтра начнём. Уверен, что через сутки у нас будет первый в истории межпланетный звонок по сотовой связи.

Почему я вспомнил про спутник? Да потому что в моём будущем колхозе техника, включая комбайны, трактора и посевные комплексы, должна работать автономно без участия человека. И одного спутника мне будет недостаточно — необходимо развернуть целую спутниковую группировку. Развернём, но позже. А сейчас мне нужно сгонять в строительный магазин, прикупить листового железа и профильной трубы.

Мой майнер, конечно, красивый — огоньки мигают, голубое свечение испускает, сразу бросается в глаза своим необычным, я бы даже сказал, неземным видом. Соберу металлический ящик и накрою установку.

Зашёл домой и мельком взглянул на себя в зеркало. Блин, ну вообще на себя не похож — худи висит, джинсы не по размеру. Надо больше есть и меньше двигаться — не солидно выгляжу. Цапнул с полки ключи от "Паджерика" и сразу в гараж.

Только усевшись на водительское сиденье, осознал, как соскучился по своему МПС. Двигатель рыкнул и мерно затарахтел — этот звук ни с чем не спутаешь. Немного прогрев двигатель, нажал на кнопку открытия автоматических ворот и выехал из гаража.

— Артём, текущая манера вождения классифицируется как "агрессивная". Вероятность ДТП повышена на 67 %. Рекомендую снизить скорость.

— Расслабься, Тёма. Я же всё контролирую. Чувствуешь, как она входит в поворот? Как рычит? Это же чистое кайфовождение!

— Контроль — это не только навыки водителя, но и исправность систем автомобиля. У этого Pajero Sport нет дублирующего управления, совместимого со мной. Тормозные механизмы изношены на 42 %, а система стабилизации... Её нет!

— Да ладно тебе, я на таких тачках больше двадцати лет гоняю! Без всяких там "электронных нянек".

— Твой опыт не отменяет законов физики. При текущей скорости и манёврах даже ABS не гарантирует...

— О, смотри, впереди пустая полоса! Давай кааачнем!

Двигатель взвывает, внедорожник рвётся вперёд. Тёма на секунду замолкает, затем его голос звучит почти... разочарованно.

— Артём. Ты управляешь не боевым мехом с нейроинтерфейсом, а рамным внедорожником с пробегом более 200 тысяч. Здесь нет аварийных демпферов, нет системы прогнозирования заносов, и если сейчас в тебя врежется...

— Не врежется! Нормально всё!

— Может, хватит?

— Ладно, ладно... Но это было весело, да? Чуть-чуть пошалил...

— Артём, определение "весело" не включено в мои базовые параметры. Но если тебе нравится рисковать жизнью ради адреналина — предлагаю купить гоночный симулятор. И страховку.

Включаю поворотник и аккуратно перестраиваюсь в правый ряд. За окном уже маячит вывеска строительного магазина.

— Тёма, рассчитай, пожалуйста, короб для майнера без дна. Размеры ты знаешь. Из оцинковки и профиля, пусть 20 на 40.

И тут же по интерфейсу потекли данные.

Расчёт материалов для металлического короба без дна

Исходные данные:

— Габариты короба:

Высота 1,7 м, ширина 1,5 м, длина 2,2 м.

— Материалы:

Листовая оцинковка толщиной 0,5 мм. Профильная труба 20×40 мм (для каркаса).

Каркас будет состоять из:

Вертикальных стоек, горизонтальных перемычек и дополнительных рёбер жёсткости.

4 вертикальные стойки по высоте: 4 × 1,7 м = 6,8 м.

Верхняя и нижняя обвязка: 2 × (1,5 + 2,2 + 1,5 + 2,2) = 14,8 м.

Итого профиля: 6,8 + 14,8 = 21,6 м.

Расчёт листового металла для обшивки:

Короб без дна, значит, нужно закрыть 4 стенки.

Площадь стенок:

Торцевые 2 шт: 1,5 м × 1,7 м × 2 = 5,1 м².

Боковые 2 шт: 2,2 м × 1,7 м × 2 = 7,48 м².

Общая площадь обшивки: 5,1 + 7,48 = 12,58 м².

Стандартные размеры листов:

Обычно 1×2 м (2 м²), 1,25×2,5 м (~3,1 м²). Если брать листы 1×2 м, то на торцы 1,5×1,7 м можно вырезать из 1 листа (остаток 0,5×1,7 м). На бока 2,2×1,7 м нужно 2 листа. Итого листов 4–5 шт (с запасом на раскрой).

— Артём, могу предложить усиленный вариант короба...

— Тёма, нам усиленный вариант не нужен. Майнер во дворе стоять будет, двор крытый. Давай подытоживай.

— Артём, вот итоговый список материалов:

— Профиль 20×40 мм — 22 м.

— Лист оцинковки 1×2 м — 4–5 шт.

— Дополнительно:

— Крепёж: саморезы по металлу 100–150 шт.

— Угловые соединения: можно усилить уголками или косынками.

— Антикоррозийная обработка: если сварка, то нужна грунтовка.

— И как же я раньше без тебя жил? Молодец, отличная работа!

Уже в магазине я просто перечислил продавцу итоговый список материалов, подготовленный Тёмой, и оформил доставку. Зашёл в отдел с красками, выбрал краску с антикоррозийными качествами — на банке так и было написано: "Наносится по ржавчине". Взял кисть и с этой небольшой покупкой вернулся в машину.

Доставку ждать долго не пришлось — минут сорок, и водитель "Бычка" с напарником уже выгружали в моём гараже листы оцинковки и профиль. Сразу стал вспоминать, где у меня УШМ и есть ли к ней диски. Стоп, не так я думаю! У меня же есть ремонтный дройд — вот пусть он этим и занимается.

— Тёма, составь программу работ по сборке короба для дройда и вызывай его на нашу сторону.

— Принято к исполнению.

— Свяжись с ИИ Ковчега. Нам нужны телекоммуникационные спутники — составь заявку. Подбери комплектующие для ретранслятора и источника бесперебойного питания. И вообще, зачем нам солнечные панели? Заказывай реактор, который и выступит источником энергии для ретранслятора. Пусть дройды с Ковчега грузят комплектующие на транспортные платформы и сами грузятся. Думаю, парочки ремонтных дройдов нам хватит.

— Исполняю. Заявка направлена, дройды определены. Заявка утверждена, ведутся погрузочные работы.

— Хорошо. Переходим на Плацдарм.

Зашёл домой, переоделся в комбинезон, на который супруга жаловалась, что не смогла его постирать — он просто не намокал и не поддавался действию моющего средства. Как засунула, так и достала из машинки. Надел ботинки, вышел во двор и сразу же в сарай.

Первым меня, как всегда, встретило светило. Повернулся к нему лицом, зажмурил глаза и минутку наслаждался. Отвлёк меня звук подлетающей транспортной платформы. Она легко приземлилась (сорри, "приплаздамирилась" — не заходит) и из неё стали выезжать дройды, нагруженные комплектующими. Отлично, работа ведётся.

Следующей мыслью было: как и чем выставлять спутники? Мне действительно необходима была связь с женой — устойчивая и достаточно надёжная. Она развязала бы мне руки: супруга успокоилась бы и не мешала делать бизнес в новом мире.

По большому счёту, я здесь и не нужен — дройды сами построят ретранслятор. Тогда летим на Ковчег.

— Тёма, как мы будем запускать спутники связи на орбиту?

— Готовлю информацию...

Через секунду на интерфейсе появились первые строчки данных.

— Ракетный запуск с поверхности — требует сборки пусковой установки, ограниченная полезная нагрузка.

— Аварийные катапультные шахты Ковчега — можно адаптировать, но высок риск повреждения спутников.

— Средний транспортный корабль — оптимальная грузоподъёмность, возможность точного позиционирования.

— Артём, анализ завершён. Средний транспортник "Грифон" с ремонтной палубы — наиболее рациональный выбор. Требуется восстановление двигательной установки и систем навигации.

— Согласен. Давай подготовим "Грифон" к полёту.

Мой искин построил маршрут до ремонтной палубы Ковчега, куда и направилась транспортная платформа со мной на борту. Влетев на палубу, сразу обратил внимание на транспортный корабль "Грифон", стоящий на ремонтной площадке ангара. 35-метровое судно класса "Средний транспорт". Тридцать пять метров слегка обожжённого металла, пожеванного жёсткой посадкой "Ковчега". Когда-то его корпус был гладким, обтекаемым, стремительным — теперь же он напоминал помятую птицу, брошенную в углу гигантского ангара.

Борта покрывали глубокие царапины, оставленные переборками Ковчега. Один из двигателей висел неестественно, оторванный от креплений, его сопло разворочено, словно его вырвали с мясом. Топливные магистрали, перебитые при ударе, закручивались в чёрные, обугленные петли.

Сквозь трещину в остеклении кабины проглядывали мерцающие огоньки приборов. Вокруг суетились ремонтные дройды, их инструменты скрежетали по металлу, а сварка вспыхивала голубыми молниями, заштопывая раны корабля.

— Артём, к работе привлечены:

— Дройды-диагносты — сканируют повреждения корпуса.

— Ремонтные дройды — заменяют повреждённые элементы двигателей.

— Транспортные платформы — доставляют комплектующие со складов.

В настоящий момент производятся следующие виды работ:

— Замена деформированных топливных магистралей.

— Калибровка ионных двигателей.

— Тестирование системы ориентации.

— Проверка герметичности грузового отсека.

Обратил внимание, что наша связка с Тёмой стала намного эффективнее. Иногда мне кажется, что он читает мои мысли и действует на опережение.

— Артём, ремонт завершён на 87 %. Осталось проверить систему управления полезной нагрузкой. Шесть телекоммуникационных спутников доставлены в ангар.

Взламывать спутники не пришлось — коды доступа мне были предоставлены искином Ковчега. Некоторое время пришлось подождать, пока Тёма допишет костыли для сопряжения с нашим стандартом LTE.

— Артём, инициирую процедуру перепрошивки:

— Подключение к интерфейсу спутников.

— Загрузка новых параметров.

— Тестовая активация систем.

— Артём, спутники принимают наши команды.

— Отлично! Загружаем их в "Грифон".

Глухой гул разнёсся по ремонтной палубе, когда "Грифон" ожил. Синие огни вдоль его корпуса вспыхнули, сменяясь ровным белым свечением. Двигатели, ещё минуту назад молчавшие, задышали — сначала тихим шипением, затем нарастающим рокотом, заставившим дрожать металлические конструкции вокруг.

Шлюзовые ворота перед кораблём начали расходиться. Массивные створки толщиной в два человеческих роста плавно разъехались в стороны, открывая взгляду кроваво-оранжевое небо Плацдарма. Солнце, висящее низко над горизонтом, ослепительно отразилось в полированной обшивке "Грифона".

— Отпускаю магнитные захваты.

Раздался резкий щелчок — корабль, наконец свободный от креплений, слегка качнулся в воздухе. Затем, без предупреждения, его двигатели взревели, и "Грифон" рванул вперёд.

Секунда — и он уже пронзил узкий проём шлюза, вырвавшись наружу. За ним хлынул вихрь раскалённого воздуха, подняв с пола ангара пыль и обрывки защитной плёнки.

— Выход на расчётную траекторию.

Корабль резко задрал нос, набирая высоту. Его корпус дрожал, преодолевая сопротивление атмосферы, но "Грифон" не сбавлял хода. С каждой секундой он становился меньше — сначала превратился в сверкающую точку, затем и вовсе исчез в багровых сумерках Плацдарма.

— Орбита достигнута. Приступаю к расстановке спутников.

Где-то там, в холодной пустоте, "Грифон" уже открывал грузовой отсек, выпуская на свободу шесть блестящих цилиндров. Они один за другим отправились занять свои места, чтобы опутать планету сетью связи.

А на ремонтной палубе Ковчега створки шлюза застыли в ожидании возвращения транспортного корабля с задания.

— Артём, показатели в норме. Сеть функционирует согласно расчётным параметрам.

— Замечательно. Тёма, что у нас по ретранслятору?

— Ретранслятор функционирует в штатном режиме.

— Нам что-то мешает совершить звонок на мобильник жены?

— Минуту. Настрою функционал и выведу иконку на интерфейс твоей нейросети.

Прошла минута, и на интерфейсе появилась такая знакомая иконка с голубой трубкой от телефона в белом квадратике. Нажал на неё — развернулся привычный список вызовов, вернее одна строчка: "Эльза (жена)". Активировал. Каким же было моё удивление, когда пошли гудки... Серьёзно?!

— Алло...

— Мать, привет. Как дела?

— Артём, это ты? А что это за номер — "89000000001"?

— Мой новый номер. Звоню тебе, находясь на древнем инопланетном корабле. Как тебе? Ну, кто у мамы инженер?!

— Прикольно. Слушай, а давай я тебе перезвоню.

— Давай. Отключаюсь.

— Тёма, а действительно, что это за номер такой интересный?

— Это не номер, скорее скрипт, внедрённый мной в телефон твоей супруги. Когда Эльза будет набирать этот номер, вызов не пойдёт в сеть LTE, а будет перенаправлен на ретранслятор, затем на спутники или на терминал гиперсвязи Ковчега. Так же изменения внесены и в телефон дочери. При наборе твоего номера произойдёт переадресация на "89000000001", сработает скрипт. Но это будет работать только в отношении твоей дочери и супруги — другие абоненты будут отсечены.

— И как ты всё успеваешь?

— Не я, Артём, а мы...

— Подожди, пожалуйста. У меня, похоже, входящий.

Никакими звуковыми эффектами входящий звонок не сопровождался, зато сам ярлычок переливался с белого на зелёный и немного подпрыгивал — достаточно раздражающе, в общем, невозможно было не заметить.

— Алло, у аппарата.

— Милый, всё работает! У меня получилось до тебя дозвониться. Скажи, а это спутниковая связь? Дорогая? Много с баланса спишут?

— Не парься. Я тебе на неё безлимит подключил, но только на связь со мной!

— Ясно, хорошо. Как у тебя там дела?

— Нормально всё. И, кстати, это всё-таки не простая связь — не по пустякам. Ты лучше скажи, что там с биткоинами? Капают?

— Сейчас посмотрю... Ага, капают — 0.06. Сколько? 3 540 долларов. Это... это двести шестьдесят тысяч рублей за день! Не может такого быть.

— Может, может. Отличный я тебе аппарат подогнал. Фактически прошло больше одного дня. В день он тебе будет приносить около трёх тысяч долларов. Неделя — и ты миллионерша. Ладно, давай пока. У меня тут работа стоит.

— Пока.

Телефонная связь чудеса творит. Человек видит, что я на связи, — значит, всё нормально. Ладно, с этим разобрались. Следующая задача — это колхоз. Надо организовать посевную.

— Тёма, пора решать. Земля есть, техника тоже, а мы всё ещё топчемся на старте. Какие зерновые берём и какой объём территории будем возделывать?

— Артём, оптимальный выбор зависит от трёх факторов: рентабельность, климатические риски и логистика переработки. Давай рассмотрим самые кардинальные варианты.

На моём интерфейсе появились графики: колосья пшеницы, ячменя, кукурузы, соя и даже подсолнечник.

— Артём, пшеница — классика, но цены на семена взлетели. Ячмень выдержит засуху, но маржинальность под вопросом. Кукуруза... Нет, слишком рискованно. Остановимся на озимой пшенице и ячмене в пропорции 60/40? Пшеница — 3 000 га, ячмень — 2 000. По ценам на настоящий момент элитные семена пшеницы — 28 рублей за килограмм, ячменя — 22. Норма высева пшеницы — 200 кг на гектар, ячменя — 180. Предварительный расчёт составил:

— Для пшеницы: 3 000 га × 200 кг = 600 тонн. Умножаем на 28 рублей — 16,8 миллиона.

— Ячмень: 2 000 га × 180 кг = 360 тонн. 360 × 22 = 7,92 миллиона.

Итого: 24,72 миллиона рублей только на семена.

— Тёма, подожди! Какие ещё 5 тысяч гектар? Какие к чёрту 24 миллиона? У нас нет таких денег!

— Артём, можно сэкономить и взять третью репродукцию. Урожайность может упасть на 15–20 %, но и экономия составит порядка 20 %.

— Нет, меня это не устраивает. Таких средств у меня нет — в моём мире нет. А мутить, тащить какую-либо контрабанду на Землю я пока опасаюсь. Здесь надо очень хорошо подумать. Давай так: закупим элиту ячменя, им засеем, допустим, 500 гектар.

Сильно вкладываться деньгами не хотелось. Принимая расчёты искина за основу, можно предположить, что на посев 500 гектар потребуется 90 тонн, что обойдётся мне около 2 миллионов рублей. Не помню точно, но где-то читал, что в колосе ячменя в среднем около 35 зёрен. Это количество, как и масса самого зерна, очень зависит от условий — сорта ячменя, климатических условий, качества почвы и применяемых агротехнических приёмов.

У меня, конечно, была установлена база знаний по агрономии, но в ней отсутствовал раздел о такой культуре, как ячмень. Кто-то может спросить: "Да зачем тебе этот ячмень?" А я отвечу. Ячмень, чуть ободранный от шелухи — это перловка. М-м-м, перловка с тушёнкой — обожаю! К тому же самый вкусный рассольник получается только с перловкой. А если пророщенный и перемолотый — это тот самый солод, который основа и виски, и большей части сортов пива. Вот, помните "Ячменный колос" в бутылке 2,5 литра? Да, молодость... Жидкий хлеб!

Так вот, из 90 тонн посевного материала может получиться (даже если всё пойдёт не очень хорошо, пусть будет по 20 зёрен в колосе) около 1800 тонн. Если грубо прикинуть с учётом нормы высева 180 кг на гектар, через три месяца можно будет засеять 10 тысяч гектар. Пожалуй, так и сделаю.

Надо возвращаться на Землю. В заначке под старым ноутбуком было два миллиона восемьсот тысяч рублей — не могла же Элька за 3 месяца их все потратить. Вернулся домой на всё той же летающей платформе: буквально вылетел с неё с Ковчега и на ней же пролетел проход в сарае. Платформа плавно опустилась во дворе на брусчатку. Зашёл в дом — под ноутбуком нашлась моя заначка, похудевшая всего на 300 тысяч. Вопросы, конечно, появились: куда моя дорогая (и всегда такая бережливая) тратила аж 100 тысяч в месяц? Не сейчас, но позже обязательно спрошу.

— Тёма, ты говорил о ячмене по 22 рубля за килограмм. Давай контакты поставщика — будем брать.

— Артём, осуществить вызов абонента по нейросети?

— Вызывай.

В общем, с менеджером фирмы-поставщика мы договорились на цену в 24 рубля за килограмм. Почему удорожание? Мне предложили услугу по протравливанию посевного материала от вредителей. Сначала хотел отказаться, но отрава может работать в обе стороны — я не исключил возможность занесения с посевным материалом вредителей и инфекции на планету Плацдарм. Поэтому пусть зерно будет протравлено — так спокойнее. В качестве бонуса получил бесплатную доставку.

Также посредством нейросети позвонил супруге и предупредил, что послезавтра должны доставить ячмень — 45 биг-бэгов по 2 тонны в каждом. После получения пусть рассчитается (где деньги брать — она знает; тонкий намёк, что вопросы есть) и сообщит мне. После чего прыгну на платформу и вылечу на Плацдарм — займёмся культивацией почвы.

Десять метров над Плацдармом — достаточная высота, чтобы охватить взглядом бескрайнее поле, но ещё не настолько высоко, чтобы потерять связь с землёй. Стою на краю транспортной платформы (это почти максимальная высота, на которую смогли подняться антигравитационные установки), смотрю вниз, где тяжёлая инопланетная машина методично перепахивает почву.

Она не похожа на земные трактора — её серебристый корпус сверкает под местным солнцем, а исполинские гусеницы практически бесшумно двигаются по грунту с хищной точностью. Машина не гудит, не дрожит — она движется плавно и беззвучно, оставляя за собой практически вспушенную почву.

Плацдармская почва — серая, с фиолетовыми прожилками, но после культивации она темнеет, насыщается кислородом, становится почти чёрной. Пятьсот гектаров — не много и не мало, отличное пробное поле.

Управляет процессом Тёма, чей код сейчас пульсирует в спутниках, висящих над планетой. По-хорошему, я понимаю, что нужно было сделать химико-биологический анализ почвы, но можно конкретно спалиться. Проведу эксперимент с посевом за недорого.

Внизу машина завершает последний проход. Поле готово. Осталось только посеять.

Как всегда, в самый неподходящий момент на интерфейсе замигала и задёргалась иконка с трубкой. Кликнул по ней.

— Милый, привет! Как дела? Чем занят? Ты поел?

— Да, дорогая, всё хорошо. Я поел. Вот землю пашу... Так просто звонишь?

— Да нет, ничего не случилось. Звоню просто так.

— Проверка связи?

— Ты угадал.

— У меня всё хорошо. Связь устойчивая. И, кстати, зерно ещё не привезли?

— Не-а, не привезли. Как привезут, я тебе сразу позвоню. Давай, пока. Я в магазин собираюсь.

Ну и что сказать... Такое ощущение, будто это я ей позвонил и отнимаю её время. Женщины... чего с них взять?

По поводу перекусов, конечно, вопрос. Я иногда думаю: а почему бы не приобрести и не поставить на транспортную платформу пищевой синтезатор? Я частенько на ней мотаюсь. Неплохо было бы осуществлять приём пищи, не сходя с платформы.

Литий!

— Тёма, ты же знаешь, что такое литий?

— Артём, металлический литий — это химический элемент первой группы периодической таблицы (щелочной металл). В чистом виде это мягкий, серебристо-белый металл с высокой реакционной способностью.

— Отлично! А можно его приобрести в мире Фах? И сколько он стоит за килограмм?

— Данный химический элемент довольно распространён. Он активно применяется в химической и машиностроительной промышленности. Согласно информационной системы мира Фатх, стоимость за килограмм составляет 12 кредитов.

— Так интересно! А есть у тебя сведения, сколько литий стоит на Земле?

— Металлический литий на Земле стоит от 80 до 140 долларов за килограмм в зависимости от чистоты материала.

Наклёвывается неплохой бизнес-план: контрабанда лития. Я где-то читал, что литий возник в процессе Большого взрыва. Есть мнение, что литий... как говорится, он и в Африке литий. Везде одинаковый в достаточно чистом виде. Следовательно, можно приобрести пару тонн на планете Фатх и продать на Земле.

Идея неплохая, но для начала надо закончить посевную. У меня будет как минимум три месяца, чтобы прошвырнуться на Фатх, проверить, как идут дела на моём предприятии, и самое главное — провести разведку согласно договору концессии.

Дождался завершения культивации почвы и вернулся вместе с сельскохозяйственной машиной на "Ковчег". В своём кубрике перекусил картофельным пюре с котлеткой. Мой искин с первого раза настроил пищевой синтезатор правильно, поэтому приготовленное блюдо я поглотил с удовольствием.

На сегодня я закончил всё, что запланировал, и с чувством выполненного долга запрыгнул на платформу и полетел домой. Опустил платформу во дворе. Мне показалось, что что-то я забыл... Рука сама собой нашла в кармане пачку сигарет. Закурил, задумался.

— Виталий Михайлович... Точно, я совсем забыл старика. А он так много для меня сделал. Крайне необходимо его сегодня навестить.

Зашёл домой, залез в нижнюю тумбочку кухонного гарнитура, где находилась моя коллекция настоек и наливок. Достал бутылочку настойки на малине. Ответив супруге, что всё хорошо и что я поел, сообщил, что мне нужно дойти до соседа, навестить его.

Вышел из ворот. Калитка Виталия Михайловича была не заперта. Отворил её, подошёл к входной двери, нажал на звонок.

— Ба, Артём! Давно тебя не было. Заходи в дом, давай, давай, что мнёшься?

Виталий Михайлович протянул мне руку для рукопожатия. Ему шестьдесят четыре, но в его жилистых руках — вся молодость мира. Эти руки знают станки, как скрипач знает струны: с закрытыми глазами, на ощупь, с тихой нежностью. Он мог постучать по корпусу двигателя костяшками пальцев — и уже слышал, где таится неисправность.

Лицо его — карта трудовых лет: морщины у глаз, глубокие, как борозды на вспаханном поле, седые усы. Взгляд — спокойный, чуть усталый, но с хитринкой. На нём всё та же промасленная телогрейка, на которой десятилетиями оседала пыль, солярка, капли солярки. Доброта в нём — не громкая, не показная. Он мог отдать последние сто рублей соседскому мальчишке на велосипедную камеру или полдня копаться в сломавшейся швейной машинке "Singer" пенсионерки Марии Петровны, зная, что она расплатится только банкой домашних огурцов. Пожал его руку, почувствовал, что в руке не ладонь, а скорее рашпиль.

Мы зашли в дом. Виталий Михайлович сразу завёл меня на кухню. За столом я заметил мужчину лет тридцати на инвалидной коляске. Виталий Михайлович представил его просто:

— Это Слава.

Слава сидел за кухонным столом, обхватив колесо инвалидного кресла пальцами — узловатыми, с проступающими суставами, будто выточенными из старого дерева. Его плечи, широкие, но словно придавленные невидимой тяжестью, слегка ссутулились, будто привыкли к этому давлению. Лицо — бледное, с резкими тенями под скулами, словно вылепленное из воска. Но глаза... глаза были яркие, живые, как два уголька, брошенные в пепел.

Он не улыбнулся, только кивнул. В этом движении была какая-то сдержанная сила, словно даже простое приветствие давалось ему нелегко, но он не хотел, чтобы это заметили. На столе перед ним стоял стакан с недопитым чаем — уже холодным, мутным, с плавающей на поверхности чаинкой, застывшей, как маленький остров.

Его джинсы, чуть потертые на коленях, были аккуратно заправлены под себя, а свитер с высоким воротом, хоть и чистый, казалось, висел на нём, как на вешалке. Но когда он повернул голову, слегка скривив шею, в его взгляде мелькнуло что-то острое — не злость, нет, скорее, привычная настороженность человека, который слишком многое уже видел и не ждёт ничего хорошего.

И почему-то казалось, что если бы он мог встать, то был бы очень высоким. Но он не вставал.

Мы сели. Я выставил на стол бутылку настойки.

— Ай, молодец, Артём! Как всегда не с пустыми руками.

Виталий Михайлович тут же достал три рюмки и расставил их напротив каждого.

— Рассказывай, где был так долго?

— На севере, ездил, как говорится, за длинным рублём — в Нижневартовск, поработал там системным администратором.

— Ну и как там, на севере? Слышал про такой город. Понравилось?

Виталий Михайлович разлил настойку по рюмкам. Не вставая, я произнёс микротост за встречу. Мы чокнулись и выпили.

— Откровенно, мне не очень понравилось. Местность мрачная, город угрюмый: работа — общежитие, работа... Ничего интересного. А как у вас дела?

— Да какие у нас дела... Так, делишки. Сад, огород. Вот племянник приехал навестить.

В лёгком разговоре допили бутылочку. Время уже было позднее, поэтому я распрощался и пошёл на выход. Виталий Михайлович вышел меня проводить.

— Виталий Михайлович, а что со Славой? — спросил я, подойдя к калитке.

— Да в аварию попали они... Братец мой с женой и Славка. Давно уже, лет десять назад. Братец с женой погибли, а Славка вот... ног лишился, так и мается. Нет, он не совсем один: то мы его навещаем, то он нас. Деньги у него есть, небольшие, с пенсией, но... Ну, ты понимаешь. Мы помогаем. Так и живёт. Ты не смотри, он так-то парнишка головастый и работает из дому, на компьютере что-то делает. Тоже приработок. В общем, хороший парень.

— Ладно, Виталий Михайлович. Поздно уже, пойду я. Спасибо за гостеприимство.

Не знаю почему, но Славик меня зацепил. Не жалость... но мне очень захотелось ему помочь. Да и на "Квик Джампере" стоит без дела медицинская капсула... С этой мыслью лег спать.

Утром, как бы мне не было стыдно, но о Славе я даже и не вспомнил — потому что стали прибывать грузовики с ячменем. 45 биг-бэгов полностью заставили придомовую территорию. Остался вопрос: как перетащить эти биг-бэги на Плацдарм?

— Тёма, подскажи, а на Ковчеге есть погрузчики для транспортировки такого объёма материалов?

— Артём, я проверил базу данных по доступной технике. Да, у нас есть погрузчики, но все они — слишком габаритные для твоей задумки. Вот что у нас в наличии:

1. Массивный автопогрузчик "Голиаф-МК3":

— Грузоподъёмность: 10 тонн

— Габариты: 6 метров в длину, 3 в ширину, высота с опущенным в походное состояние манипулятором — 4,5 метра

— Особенности: гусеничный ход (чтобы не проваливаться в рыхлые), несмотря на это — высокоскоростной, две мощные энергетические установки, кабина с бронированным стеклом

— Проблема: в твоём дворе он не развернётся — даже если втиснуть, то при транспортировке биг-бэгов возможно повредим воздушные коммуникации, электро- и газоснабжение. Одно неловкое движение — и мы оставим без света и газа половину посёлка, не говоря уже о напольном покрытии

2. Портальный кран "Клешня":

— Грузоподъёмность: 8 тонн (но с перегрузом тянет и 12)

— Габариты: стационарная ферменная конструкция, занимает половину ангара

— Особенности: точность до миллиметра, может аккуратно ставить контейнеры друг на друга

— Проблема: его невозможно сдвинуть, а биг-бэги нужно перемещать через переход. Да и сборка/разборка займёт не менее восьми часов — у нас нет такого времени, к тому же монтаж крупногабаритных ферм провалит всю нашу конспирацию

Вывод:

Все наши монстры созданы для масштабных работ, а тебе нужно что-то манёвренное и лёгкое. Могу предложить вариант переделки колёсной платформы с установкой погрузочного манипулятора, рассчитанного на подъём 2 тонн — это единственный разумный вариант. Я могу составить программу работ для ремонтных дройдов за 14 минут.

— Мне нравится твой вариант про переделку транспортной платформы. Приступай к составлению программы.

По-прежнему управление роботизированными машинами, такими как ремонтные дройды, требует моего присутствия, в связи с чем мне снова необходимо вернуться на Ковчег. Ещё раз обойдя биг-бэги с ячменем, я увидел у дома Виталия Михайловича Славу на инвалидной коляске. Махнул ему рукой в приветствии — он ответил мне тем же.

Зашёл во двор, разместился на кресле оператора, поднял платформу и влетел на ней в сарай.

В ремонтном отсеке Ковчега царила оживлённая суета. Дройды-ремонтники, похожие на стайку трудолюбивых насекомых, сновали вокруг небольшой колёсной платформы, некогда служившей для перевозки грузовых контейнеров. Теперь же ей предстояло обрести новую функцию — стать мобильным погрузчиком для двухтонных биг-бэгов.

Процессом руководил мой искин Тёма, выводя на интерфейс логи ведущихся работ.

— Артём, в настоящий момент ведутся работы по усилению конструкционных узлов платформы.

В этот момент один из дройдов коротко пискнул и ткнул манипулятором в подвеску, демонстрируя, что амортизаторы уже усилены. Другой в это время сваркой прихватывал дополнительные рёбра жёсткости к раме — искры рассыпались оранжевыми брызгами, оставляя за собой аккуратные швы.

С потолка на тросах медленно опускался компактный, но мощный манипулятор — его захваты были рассчитаны на работу с мягкими, но тяжёлыми биг-бэгами. Тёма тут же скорректировал позиционирование.

Дройд недовольно замигал сенсорами, но поправил крепления. Система стабилизации гулом пробежалась по корпусу, настраивая баланс.

Как только последние болты были затянуты, платформа ожила. Дройд забрался в импровизированную кабину (по сути — просто защищённую панель с джойстиком), и манипулятор плавно взметнулся вверх. Захваты разомкнулись, имитируя подхват невидимого груза.

— Попробуем дать нагрузку, — прокомментировал следующие действия Тёма.

Специальные грузовые магниты на платформе активировались, создавая имитацию двух тонн веса. Шасси слегка просело, но выдержало. Манипулятор, слегка поскрипывая, поднял "груз" и осторожно переместил его на метр в сторону.

"Неплохо. Но если добавить ещё пару стабилизаторов..."

Дройды тут же бросились дорабатывать конструкцию. Где-то в углу зашипел компрессор, настраивая давление в пневматике, а Тёма уже чертил в своём процессоре схемы возможных апгрейдов.

Через пару часов транспортёр был готов — теперь он мог не только перевозить биг-бэги, но и автономно следовать по маршруту, избегая препятствий.

Саму операцию по скрытному перемещению посевного материала я запланировал на 2 часа после полуночи. Сейчас я планировал заняться средним транспортным кораблём "Грифон". Это 35-метровое судно должно послужить для перевозки лития и посещения сектора Омега-9 — пресловутой "зоны смерти". Но для этого потребуется усиление активной и пассивной защиты и...

— Дройд, мне нужен ещё один боевой, такой же, какой мы с Тёмой строили. Но сначала — обед.

После плотного перекуса я поинтересовался у Искина о необходимости маскировки «Грифона» при входе в систему мира Фатх.

— Артём, опознавание диспетчерскими службами мира Фатх осуществляется условно похожими на ваши системы: автоматическая идентификационная система (АИС) и транспондер. Это единый программно-аппаратный комплекс, который мы совместными усилиями настроим так, что ни у одной диспетчерской службы не возникнет вопросов.

Что касается дизайна самого корабля, могу сказать, что тебе сложно представить, какие корабли летают в этой системе. От новейших проектов корпорации «Доптрон» до неописуемых, самодельно собранных и непонятно как передвигающихся кусков металлолома… Последнее, как правило, относится к сообществу мусорщиков.

Так что специально изменять дизайн корабля нет необходимости. Единственное, что можно сделать — изменить расцветку и нанести логотип «Звёздный Утиль». Твоё предприятие довольно известно в мире Фатх, тем более что по характеру деятельности оно использует корабли разной конфигурации.

— Отлично. Ты можешь предложить дизайн расцветки и логотипа?

— У «Звёздного Утиля» есть официальный зарегистрированный логотип, менять его не имеет смысла. Предлагаю три варианта на твой выбор.

На моём интерфейсе появилось три изображения корабля, и я стал приближать их по очереди.

Вариант 1: «Ржавый хищник»

— Основной цвет: глубокий тёмно-серый, словно покрытый космической копотью и следами былых сражений.

— Акценты: оранжево-ржавые полосы вдоль бортов, имитирующие следы коррозии.

— Детали: на носу — стилизованное изображение логотипа «Звёздного Утиля»; по бокам — жёлтые предупредительные полосы вокруг стыковочных узлов.

— Эффект: корабль выглядит так, будто его собрали из обломков, но в этом есть своя харизма. Он не привлекает лишнего внимания, но те, кто знают, понимают, что это не просто груда металлолома.

Вариант 2: «Индустриальный мусорщик»

— Основной цвет: матовый чёрный с синеватым отливом, как у переработанного титанового сплава.

— Акценты: яркие кислотно-зелёные полосы вдоль корпуса с ржаво-оранжевой окантовкой — фирменный цвет «Звёздного Утиля».

— Детали: на крыльях и двигателях — шевроны в виде зубчатых шестерён, символизирующие переработку; на корме — логотип компании, выполненный в неоновом стиле, будто светящийся сквозь грязь.

— Эффект: корабль выглядит как официальный представитель компании, но с налётом бунтарства — не стерильный корпоративный транспорт, а рабочая лошадка, знающая цену труду.

Вариант 3: «Теневой ворон»

— Основной цвет: тёмно-фиолетовый с мерцающим эффектом.

— Акценты: перламутровые синие молнии вдоль фюзеляжа, будто следы плазмы.

— Детали: на крыльях — силуэты разобранных кораблей, словно трофеи; двигатели окрашены в кроваво-красный, создавая иллюзию «горячего» выхлопа.

— Эффект: этот вариант для тех, кто хочет, чтобы «Грифон» выглядел не просто как утилизатор, а как корабль с историей — возможно, тёмной, но однозначно легендарной.

— Тёма, первый и третий варианты мне откровенно не нравятся — слишком вычурные. Пусть будет второй — «Индустриальный мусорщик». А что там по логотипу? Не совсем понял смысл.

— Артём, привожу комментарий к заявке на регистрацию логотипа в Патентном бюро мира Фатх.

Логотип компании «Звёздный Утиль»

— Форма: круг, стилизованный под дробильную камеру, с зубчатыми краями.

— Центр: стилизованная звезда, разбитая на фрагменты, которые переплавляются в новую деталь.

— Цвета: неоново-зелёный и ржаво-оранжевый — символ переработки и индустриальной мощи.

— Текст: по краю кольца надпись: «ЗВЁЗДНЫЙ УТИЛЬ — МУСОР В ДОХОД!».

— Дополнительно: в нижней части — силуэт грузового корабля, затягивающего обломки в магнитную сеть.

Идея: логотип сочетает агрессивную индустриальность и намёк на прибыль — ведь даже космический хлам можно превратить в звёзды (или хотя бы в кредиты).

— По-моему, логотип слишком нарочито усложнён.

— Артём, ничего не могу сказать по этому поводу. Логотип создавался непосредственно Гарриком Таллом, предыдущим владельцем предприятия «Звёздный Утиль».

— Ладно, бог с ним. Давай красить. Но сначала поставь задачу на постройку боевого дройда — просто скопируем имеющийся вариант. Спаренный рельсотрон на гусеничной платформе, элементы энергетического защитного поля, броневые листы с обшивки «Ковчега», малый реактор сельскохозяйственного зерноуборочного комбайна.

— Принято.

Боевой дройд нашей конструкции хорошо зарекомендовал себя в бою на пиратском рейдере, а два таких эффективных дройда будут в два раза сильнее греть мне душу.

Помимо этого, я попросил Искина до покраски смонтировать на «Грифоне» хотя бы одну противо-метеоритную счетверённую установку рельсотронов. Хотя она и называется «противо-метеоритная», я думаю, против пиратов она тоже поработает неплохо. А также — побольше элементов энергетического защитного поля.

Пока я неспешно летел на палубу, где стоял «Грифон», Тёма сообщил об успешной установке рельсотронов и элементов защитного поля.

На палубе «Ковчега» царила оживлённая механическая симфония. Роботизированные манипуляторы, похожие на гигантских пауков, скользили по корпусу «Грифона», оставляя за собой матово-чёрные мазки с холодным синеватым отливом. Краска ложилась ровно, как жидкий металл, превращая обшивку корабля в подобие переработанного титанового сплава — прочного, брутального, словно выкованного в космических кузницах.

Вдоль фюзеляжа, с хищной грацией, двигались узкие аппликаторы. Они выписывали кислотно-зелёные полосы — словно ядовитые прожилки. Это фирменный цвет «Звёздного Утиля» — вызов, заявка на принадлежность. Полосы горели неоновой агрессией даже в тусклом свете палубных прожекторов.

На крыльях и корпусах двигателей другие машины наносили шевроны — зубчатые шестерни, символ перерождения металла. Их контуры были чёткими, почти индустриальными, но в изгибах краски угадывалось что-то ручное, будто их наносили не по шаблону, а с оглядкой на старые традиции механиков.

Кормовая часть — особый ритуал. Здесь, среди царапин и потёртостей, вспыхивал логотип компании. Неоновый знак будто проступал сквозь слои космической грязи, как огонь сквозь дым. Он не был идеальным — где-то краска легла толще, где-то тоньше, создавая эффект мерцания. Последний штрих — серебристые вентиляционные решётки и люки.

— Неплохо получилось. Мне нравится.

И снова входящий вызов от супруги.

— Алло, милый, ты на ужин приедешь?

На секунду я задумался. А почему бы и нет? Колесную транспортную платформу с манипулятором я сразу по готовности отправил к месту перехода на Землю. Осталось подогнать пару автопогрузчиков «Голиаф-МК3» для транспортировки посевного материала к разработанному полю. Также к полю нужно подогнать посевной комплекс — надеюсь, завтра отсеемся.

— Да, дорогая, я скоро приеду.

Кухня пахла чем-то тёплым и уютным — не вычурным, но таким родным, что у меня сразу заурчало в животе. На столе стояло всего несколько блюд, но от них веяло домашним теплом.

Жареная картошка с хрустящей корочкой. Ломтики, золотистые и чуть подрумяненные, с приятной солоноватой корочкой, а внутри — мягкие, тающие во рту. К ним — кусочек сливочного масла, которое медленно растекалось по горячей картошке, и пара ложек домашней сметаны с зеленью.

Огурцы и помидоры, просто нарезанные, без затей. К ним — ломтик чёрного хлеба с хрустящей корочкой. На сладкое: чай с мёдом и домашние вафли.

Ужинали вдвоём. Дочь, как всегда, цапнула тарелку со стола и убежала в свою комнату трапезничать под видео с телефона. После ужина нам всё-таки удалось обратить на себя её внимание, и мы втроём прокатились по магазинам.

Перед сном я предупредил супругу:

— Поставлю будильник на половину второго ночи — буду перевозить зерно на Плацдарм.

Будильник сработал. Деваться было некуда, но, блин, я чувствовал себя отвратительно. Это заметила и супруга. Она тоже встала и, пока я умывался, приготовила чай с оставшимися вафлями.

— Элька, спасибо. Мне это было необходимо.

— На здоровье. Ладно, заканчивай, посуду оставь — я утром приберу. Всё, спать.

Без десяти два я вышел во двор, проверил ворота сарая — всё хорошо, раскрыты максимально и подперты упорами. Раскрыл ворота на улицу, вышел, осмотрелся.

Улица утонула в густой, бархатной темноте. Фонари, редкие и неяркие, отбрасывали на дорогу жёлтые круги света. В окнах домов почти не было света — только в одном, на краю улицы, мерцал голубоватый отсвет телевизора. Где-то далеко, за лесом, по трассе ревел мотор «Камаза» — звук доносился приглушённо, будто сквозь вату. Но посёлок не просыпался.

— Ну что, Тёма, погнали…

Вот со двора на улицу выезжает платформа, цепляет первый биг-бэг, закидывает на платформу и скрывается в темноте двора. Возвращается, грузит второй — и снова во двор. Процесс сопровождается шелестом колёс и гулом манипулятора. Не так уж и громко, но меня всё равно этот шум напрягает, из-за чего я всё пристальнее вглядываюсь в темноту ночи.

Тёма отчитывается:

— Первый автопогрузчик на той стороне загрузился десятью тоннами и движется к месту посадки ячменя.

Медленно... Как же медленно идёт работа! Взглянул на время в интерфейсе — получается, 5 с небольшим минут на транспортировку одного биг-бэга. Почти четыре часа потребуется на перевозку всего посевного материала. Надо обязательно уложиться до 6 часов утра.

6 часов утра — это для меня реперная точка. В это время основная масса сельчан просыпается: кто выходит во двор к скотине, кто просто покурить и подышать свежим утренним воздухом.

Ещё темно, но уже не по-ночному — небо на востоке размывается сизым молоком, и звёзды потихоньку гаснут. Воздух свежий, прозрачный.

Первым просыпается соседский петух. Его крик — хрипловатый, надрывный — разрывает тишину, но посёлок не торопится откликаться. Лишь через пару минут, будто нехотя, отзывается другой, с дальнего конца улицы, потом третий. Их перекличка бесит меня всё сильнее.

— Палят контору, падлы...

31 мешок уже вывезен, осталось ещё 14. Укатил 32-й биг-бэг.

— Надо уходить с улицы, стою тут как тополь на Плющихе.

Зашёл во двор, прижался к стенке, стою, наблюдаю. Рука (чтобы ей пусто было!) снова нащупала в кармане куртки пачку сигарет. Достаю, закуриваю.

Вот мимо меня в 35-й раз прокатила платформа — осталось ещё 10. Как долго...

И вот наконец последний. Платформа пронеслась мимо меня в 45-й раз. Тут же захлопываю ворота. Не знаю, может, кто и увидел суету у моего двора — ну да и бог с ним. Успел заметить, как хвост платформы заехал в сарай.

И тут — прям как камень свалился с плеч — выдохнул и вернулся в дом.

В это время супруга готовила завтрак для меня и для дочери. Да, она встаёт рано. Ну, как рано... Ориентировочно около шести — собрать меня на работу, а дочь — в школу.

Второй завтрак состоял из: яичницы-глазуньи, двух сосисок, тех же вафель, что были на первый завтрак и горячего сладкого чая.

Я решил не торопиться на посевную — всё-таки решил уделить внимание семье. Поэтому вызвался сам отвезти дочь в школу, а после школы — в магазин за продуктами.

Супруга приобрела всё необходимое, и мы поехали в обратный путь. По дороге я подготавливал её к тому, что мне придётся отлучиться на некоторое время — возможно, на неделю, а может, и на две.

Посерьёзному супруга не возражала, только демонстрировала «обидки». Ну, в общем, обычные женские капризы. Только уточнила:

— Будешь ли доступен для телефонной связи?

На что я ответил:

— Скорее всего — да.

Приехали домой. Я помог донести пакеты с продуктами, попрощался, чмокнул жену в щёку и вышел во двор.

Верная моя платформа аккуратно поднялась с брусчатки. Я направил её в ворота сарая... Мгновение — и мы снова на планете «Плацдарм».

Я сразу же направился на поле, где должен начать посевную. Подлетев к краю, отдал команду платформе подняться (как и в прошлый раз) на 10 метров высоты. Перебрался на грузовую площадку, встал в полный рост и стал обозревать происходящее.

А здесь было на что посмотреть!

Всё та же сельскохозяйственная машина на огромных гусеницах буксировала за собой исполинских размеров посевной комплекс, который напоминал мне огромного паука:

— Ёмкость для зерна (ярко-жёлтого цвета, округлой формы) выглядела как брюшко.

— Дальше — бункер (возможно, для удобрений, про которые я благополучно забыл) такого же цвета, похожий на головогрудь.

— Семепроводы (трубки) высевного аппарата, тянущиеся сзади, напоминали ногощупальца.

Тяжёлый автопогрузчик подвозил к посевному комплексу биг-бэги. Телескопический пневматический насос засасывал в бункер посевной материал. Согласно показаниям, размер бункера — 10 тонн, следовательно, ему придётся дозаправляться семенами ещё 9 раз.

Поразила и ширина посевного комплекса — 50 метров.

Наконец, 5 биг-бэгов опустели, и сельхозтехника приступила к посеву ячменя.

— Тёма, нам нужно решить вопрос с орошением. Что если естественных осадков будет недостаточно, а тащить воду с озёр — слишком долго? Какие у нас есть варианты с учётом техники «Ковчега»?

— Артём, проанализировано 14 вариантов. Начнём с наименее эффективных, но любопытных.

На интерфейсе развернулись предлагаемые варианты с техническими описаниями.

1. Роботизированные системы

(Изображения дройдов, предназначенных для ремонта корпуса корабля в открытом космосе)

— Можно адаптировать ремонтных дройдов для рытья каналов. Они оснащены плазменными резаками и манипуляторами, способными дробить грунт. Однако КПД низкий — процесс займёт недели, а энергозатраты неоправданны.

— Звучит как использование плазменной пушки для открывания консервов. Дальше.

2. Антигравитационные платформы

(Силуэты грузовых платформ, парящих над полем)

— Транспортные платформы с антигравом могут переносить огромные ёмкости с водой. Можно создать «летающие водохранилища», которые будут курсировать между рекой и полем. Однако это требует постоянного контроля.

— Зрелищно, но слишком энергозатратно.

3. Средние и малые транспортные корабли

(Грузовой шаттл, зависший над полем)

— Корабли могут быть использованы в качестве аналога земных поливочных машин. Проблема — топливные затраты и риск уплотнения почвы струями реактивных двигателей.

— То есть мы либо поливаем ячмень, либо выдуваем его с корнем? Не лучший вариант.

4. Орбитальные технологии

(Схема спутниковой системы)

— Если адаптировать навигационные лазеры, можно создать искусственные дождевые облака. Но это требует тонкой настройки и рискует нарушить климатический баланс.

— Слишком сложно. Баланс — это важно.

5. Капиллярные сети и нанодрены

(Тонкие нити, расходящиеся под почвой)

— Оптимальный вариант — развернуть систему подземных нанодренов, доставляющих воду напрямую к корням. Можно использовать строительных дройдов для прокладки труб, затем подключить их к центральной магистрали и насосу, осуществляющему забор воды из озера.

Дополнительное предложение:

— Вода забирается из озера через фильтрационные модули (удаление взвесей, водорослей, патогенов).

— УФ-стерилизация для уничтожения бактерий.

— Станция обогащения на берегу:

— Биохимический реактор добавляет в воду:

— Азот (для роста стеблей и листьев)

— Фосфор (для корневой системы)

— Калий (для устойчивости к засухе)

— Микроэлементы

— pH-коррекция

— Биостимуляторы

— Тёма, вот это уже похоже на вариант. Но меня до сих пор гложет один вопрос: мы вот так запросто используем ресурсы «Ковчега» — я заметил, что его Искин нам ни в чём не отказывает. Как такое возможно?

— Артём, основная задача «Ковчега» — обеспечение всем необходимым колонистов, прибывших с целью заселения этой планеты. Так случилось, что ты — единственный колонист. Твоя деятельность в рамках освоения планеты, следовательно, ты делаешь то, что должно. Ресурсы «Ковчега» используются по назначению.

— Прикольно. Тогда сколько времени займёт развёртывание?

— При задействовании всех доступных дройдов — 48 часов.

— Отлично. Давай начнём со станции обогащения и подготовки водоводов.

— Артём, заявка на выделение материалов и дройдов одобрена Искином «Ковчега». Расходные материалы комплектуются и грузятся на транспортные платформы. Программа работ составлена, все действия будут осуществляться в автоматическом режиме. Также информирую: второй боевой дройд готов.

Ещё одна замечательная новость! Я очень хочу его увидеть.

— Тёма, нам обязательно находиться здесь для контроля за посевными работами?

— Такой необходимости нет. Посевной комплекс управляется автоматически с применением спутниковой навигации.

— Отлично! Тогда летим, осмотрим боевой дройд.

Вернулся на кресло оператора, опустил платформу ниже и полетел к «Ковчегу».

Стою, смотрю — один в один, практически точная копия первого боевого дройда. В голове, конечно же, завертелась мысль испытать его, как и первый экземпляр. Но у меня не так уж и много времени, поэтому я отдал команду дройду отправиться на палубу, где припаркован «Грифон». Кстати, я и сам на нём ещё не был.

И вот я уже вылетаю из ремонтного отсека. Следующая остановка — «Грифон».

Подлетел поближе, спрыгнул с платформы. На интерфейсе выскочила иконка с минималистичным изображением «Грифона». Нажал на неё — корабль схематично развернулся перед моим взглядом. Ткнул в люк шлюза.

У его борта с лёгким шипением разворачивается телескопическая лестница — узкая, с рифлёными ступенями, чтобы подошвы не скользили даже в невесомости. Она стыкуется с корпусом через круглый люк, обрамлённый мигающими индикаторами давления. Дверь откидывается внутрь с глухим стуком, открывая проход в тесный шлюз.

Поднявшись по лестнице, оказываюсь в кабине. Ничего лишнего: кресло пилота, регулируемое под любой рост; перед ним — панель управления с погашенными экранами (дизайн очень напоминает «Курьер»); справа — складное кресло на случай пассажира или второго пилота.

У дальней переборки — встроенный пищевой синтезатор, похожий на металлический ящик с окном для выдачи еды. За креслом — узкий диван, больше похожий на лавку, с тонким матрасом. Здесь можно отдохнуть, если полёт будет долгим.

В этот раз я был опытен. Ткнул в иконку гигиенической комнаты — дверь слегка утопилась внутрь и отъехала влево, приглашая меня в небольшое помещение. Тесное, как шкаф, ну да ладно — всё то же самое.

За пилотской кабиной, за бронированной герметичной дверью, начиналась основная суть корабля — его грузовой отсек.

Дверь сюда — не просто переборка, а тяжёлый бронированный люк с гидравлическими затворами, рассчитанный на перепады давления. Активировал его нажатием иконки — щелчок механизма, после чего створка с глухим скрежетом отъехала вбок.

Грузовой отсек просторный, но не пустой — каждый сантиметр здесь продуман. Потолок высокий, стены усилены рифлёными балками, а пол покрыт антискользящим покрытием с магнитными креплениями для фиксации контейнеров. По бокам — складывающиеся грузовые решётки, ниши с креплениями для ящиков, сетки для мелкого оборудования. Вдоль центра — направляющие для транспортировочных платформ, чтобы тяжёлые грузы можно было закатывать без лишних усилий. Над головой — кран-балка с автоматической лебёдкой, способная поднять несколько тонн.

Надо не забыть забрать с «Квик Дампера» первого боевого дройда и противоабордажника. Для начала нужно пополнить боекомплект для первого и погрузить снаряжение для второго дройда, а также как минимум двух ремонтных дройдов для обслуживания и перезарядки орудий. Не скажу, что перезарядка рельсотронов доставила мне какие-то проблемы, но теперь дройдов два — следовательно, нужна автоматизация.

Что ещё? Скафандр и личное оружие — они также на «Курьере». Спрашивается: что стоим, кого ждём?

Аппарель грузового отсека опускается, и по ней вкатывает второй боевой дройд и транспортная платформа с боепитанием и двумя ремонтными дройдами.

— Артём, всё необходимое на корабле. Какое твоё следующее распоряжение?

Удивляюсь, как он это делает. Я помню, как в начале мне приходилось ставить задачи, конкретизировать, иногда даже спорить. А сейчас я только подумал — и задуманное реализуется. Развернулся и вышел в кабину пилота, занял кресло.

— Следующее… Тёма, давай на взлёт! Только заскочим в лагерь, заберём курьер «Квик Джампер».

Приглушённо раздался щелчок — корабль освободился от креплений. «Грифон» слегка качнулся в воздухе. Затем, без предупреждения, двигатели взревели, и корабль рванул вперёд.

Секунда — и мы пролетели проём шлюза, вырвавшись наружу. Плавный разворот, и мы… опускаемся рядом с лагерем. Активирую аппарель грузового отсека. Тёма с ювелирной точностью взял управление «Курьером» и аккуратно завёл его внутрь.

Но моё внимание было сосредоточено на лагере — я опасался, что такие резкие манёвры могли ему навредить.

— Тёма, давай аккуратнее! Есть риск, что мы можем уничтожить лагерь.

— Принято.

В этот раз мы не рванули, а плавненько поднялись на безопасную высоту. Корабль задрал нос, набирая высоту.

— Выход на расчётную траекторию.

Скорость кратно увеличилась. Показалось, что корпус задрожал, преодолевая сопротивление атмосферы. Темнота космоса.

— Артём, осуществляю разгон. Прыжок…

Первый прыжок — «Грифон» содрогнулся. Искры пробежали по панелям, экраны моргнули. На обзорных экранах — мерцающая синим прыжковая мгла. Толчок — и звёзды возвращаются.

Незабываемый запах озона. Корабль сбрасывает избыточный заряд. Пауза — пока накопится достаточно энергии для следующего прыжка.

— Тёма, как дела? Кого-нибудь видишь?

— Все системы работают штатно. В данном секторе мы одни.

— Пока у нас есть время, меня интересует ещё один вопрос: масштабирование системы орошения до 10 000 гектар. Нам ещё прыгать шесть раз, так что хочу узнать твой анализ и предложения.

— Артём, «Грифон» оснащён более мощным реактором, а значит, здесь установлен прыжковый двигатель высокого класса. Для достижения намеченной точки осталось совершить всего два прыжка.

— Искин, следующий посев — 10 000 гектар. В двадцать раз больше. Наша система справится?

— Текущая инфраструктура неэффективна при таком масштабе. Но могу предложить варианты:

1. Самоорганизующиеся нанодрены. Микроботы внедряются в почву и автономно формируют капиллярную сеть, подстраиваясь под рельеф.

2. Магистральные каналы с гравитационным усилителем (ускоряет поток воды без насосов).

3. Атмосферные конденсаторы, использующие технологию корабельных рекуператоров влаги. Извлекают воду из воздуха даже при низкой влажности.

4. Ледяные астероиды — доставка и расплавление льда малыми грузовыми кораблями.

5. Дроны-оросители на базе разведывательных дронов (несложная модернизация). Летают на ионных двигателях, распыляют воду точечно. Автономная работа с применением спутниковой навигации.

6. Умные дождевальные вышки, разворачиваемые дройдами-строителями. Струи регулируются.

— Достаточно, я понял. Варианты есть.

Второй прыжок. Находясь условно далеко от двигателей, я ощущаю их рёв. А возможно, мне это кажется. Провал, темнота, тишина. Выдыхаю. Возвращение звёзд приносит мне радость и успокоение. Ну да, я не космолётчик.

Чтобы немного отвлечься и занять время перед следующим прыжком, задумался о том, что игра идёт в одни ворота. Почему-то я зациклился на том, что можно вывести из нового, технологического мира на Землю. Но играть можно и в обе стороны.

Так какой у меня был удачный коммерческий опыт? Восстановленные детали разбитых кораблей, взломанные вычислительные устройства и дройды — на Земле такого нет. Нейросети пиратов, вещества… Стоп, вещества! Если с синтетикой может и не прокатить, то натуральные — кокс и «Марь Иванна» — надо подумать.

Ещё на пиратской станции заинтересовались оружием, типа коллекционным. Тоже необходимо рассмотреть вариант. Видел я видео про Венесуэлу, где один колоритный товарищ рассказывал, что лучший кокаин — у полицейских, и оружие у них подешевле.

Да, надо уточнить у Тёмы про возможность модернизации «Квик Джампера» на предмет маскировочных полей или чего-то похожего для скрытного перемещения по Земле, в том числе для посещения Венесуэлы.

Пришло время для третьего и финального прыжка. До сих пор не могу к ним привыкнуть. Конечно, на транспортнике переносить тяготы прыжков комфортнее, чем на «Курьере». А если вспомнить пиратский рейдер «Кровавый Клык» — так там вообще красота.

Зажмурился. Всё это неприятное. Затем всё стихло.

— Артём, мы прибыли к месту назначения.

Открыл глаза. На обзорном экране — планета Фатх, всё так же окутанная мерцающей дымкой атмосферы. Вращающиеся вокруг орбитальные станции, среди которых глаз сразу выделил практически родную — ту, на которой размещался «Звёздный Утиль».

Пара минут — и мы у причала, к которому всё так же был пришвартован фрагмент транспортного корабля «Дромедар». Поставил «Грифон» рядом, кормой к причалу. Перешёл в грузовой отсек, занял место пилота на «Курьере», затем открыл грузовую аппарель «Грифона».

Ворота ангара открылись, и я загнал «Курьер» в свободное место у стены — ровно туда, где до этого парковал корабль, приписанный к «Ковчегу».

В конторе все были на месте. Начо сидел за терминалом, сдвинув густые чёрные брови. Лицо — резкое, с тяжёлым подбородком и глубокой тенью от ресниц — напоминало героев старых голливудских фильмов. Его руки порхали над сенсорной панелью, движения точные, без лишней суеты.

Рядом Брон смеялся, откинув голову, и свет ламп дробился в его белоснежных волосах. Высокий, гибкий, он походил на переросшего серфера, забредшего в офис случайно — и оставшегося, потому что здесь тоже было весело. Его голубые глаза всегда слегка щурились, будто от солнца, даже под ровным светом осветительных приборов. Даже когда он объяснял что-то сложное, уголки губ дёргались в улыбке.

А Сити… Она стояла у пищевого синтезатора, мило перешучиваясь с Броном. Невысокая, с мягкими линиями лица, она носила строгие блузки, но в её манере было что-то такое, что заставляло забыть, что я нахожусь не в обычном земном офисе, а на инопланетной орбитальной станции. Каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, тёмные глаза, которые то сверкали иронией, то смягчались — особенно когда Начо хмурился, а Брон, смеясь, пытался его раскачать.

— Приветствую вас, коллеги! Я вернулся!

Внимание трёх моих сотрудников сконцентрировалось на мне, и они невпопад поздоровались. Сити тут же доложила о результатах работы, количестве продаж и средствах на счетах предприятия.

По большому счёту, мне это было не нужно — я имел доступ к серверу «Звёздного Утилья». Но всё равно продемонстрировал внимание и радость за успехи команды. Произнёс небольшую мотивационную речь о том, как мне нравится работать с таким эффективным коллективом, и объявил о премии в 25 % от оклада. На что даже хмурый Начо улыбнулся.

Затем попросил Начо проводить меня до склада с неликвидом. По пути завёл разговор.

— Начо, вы делаете хорошую работу, но нужно увеличить продажи.

Тело и мимика техника сразу отреагировали на мои слова, давая понять, что мои слова ему не по душе. Я продолжил:

— Уверен, ты видел информацию про контракт с Министерством Войны. Так вот, нам необходимо подготовить склады к поступлению предположительно большого объёма материалов.

Я подумал и добавил:

— С учётом твоего большого опыта работы, знаний и умений, а также принимая во внимание твой авторитет среди коллег, назначаю тебя своим заместителем с полномочиями принимать управленческие решения.

Эти слова повергли Начо в шок. Он остановился с задумчивым видом.

— Начо, не тормози, идём. Так вот, тебе нужно будет нанять двух сотрудников — обязательно с испытательным сроком. После которого, при необходимости, оплатить и установить базы знаний за счёт средств предприятия. Доступ к расчётному счёту я тебе предоставлю.

На новоиспечённого заместителя руководителя предприятия «Звёздный Утиль» было приятно смотреть: его плечи стали ещё шире, на лице появился намёк на улыбку, а в глазах загорелся огонёк.

— Да, пока двух — продажника и техника. Определи и забронируй самые комплектные и ресурсные ремонтные дройды, при необходимости доукомплектуй.

Я продолжил:

— По «Дромедару»: утилизировать мы его не будем. Я приобрёл средний транспорт — он сейчас у причала. Но нам понадобится ещё грузовик. Поэтому определись с возможностью замены грузовых секций на новые… Вернее, на исправные, в хорошем состоянии. Лучше всего сделать это собственными силами.

Затем добавил:

— Продумай варианты масштабирования. Нам нужно расширяться. И самое главное — запомни: сэкономил, значит заработал! Теперь я слушаю тебя.

— Спасибо за доверие, но боюсь, что я не справлюсь.

— Начо, отставить! Это не твои слова. Ты справишься — других вариантов нет. Расширяться мы будем не спеша: сейчас два человека, там посмотрим, ещё кого возьмём. Как станет тесно — попробуем увеличить площади. Ты главное — думай, планируй.

— Артём, но Омега-9 — «зона смерти». Это большой риск.

— Ты об этом не думай. Твоя головная боль — это «Звёздный Утиль». Спасибо, что проводил. А теперь иди — принимайся за новые обязанности. На первое время всё-таки прошу согласовывать со мной свои управленческие решения. Испытательный срок касается и тебя.

— Понял.

Дальше я с искином обсудил, что потребуется в разведывательном походе к Омеге-9.

А понадобятся нам специализированные дроны и зонды, которые с небольшой программной доработкой смогут: дистанционно взламывать защитные системы, деактивировать мины, добывать коды доступа к минным полям и другим военным объектам.

Также мы сформулировали необходимые характеристики и функциональные особенности:

— Адаптивный камуфляж на основе метаматериалов, имитирующий окружающую среду (оптический, тепловой и радиолокационный).

— Нано-покрытие, поглощающее излучение сканеров.

— Антигравитационные микродвигатели.

— Кинетические щупальца-манипуляторы для физического контакта с минами и терминалами.

— Квантовые нейропроцессоры — для мгновенного подбора шифров, взлома квантовых и биометрических замков.

Варианты программного обеспечения:

— Автономные искины, способные обучаться в бою.

— Предугадывание защитных алгоритмов.

— Имитация поведения взломанных систем.

Также потребовался многоцелевой катапультный модуль для запуска дронов и зондов, который необходимо смонтировать на «Грифоне», и дополнительные системы визуального контроля пространства.

Мой искин сформировал и направил заявки на все доступные торговые площадки по списку требуемого оборудования.

Ознакомившись в реальном времени с процессом выкупа необходимых нам позиций, я приступил к взлому оборудования на складе неликвида.

Поток моего сознания раздвоился:

— Первый был задействован на работе с оборудованием.

— Второй занял Тёма — для написания программного обеспечения для дронов и зондов.

Не буду скрывать — в таком режиме работать стало ощутимо сложнее. Ощущение, будто во время максимальной концентрации на задаче что-то постоянно отвлекает. Как будто негромкий разговор за спиной — вроде и ничего не разобрать, но почему-то прислушиваешься. Или как напольный вентилятор с неисправными подшипниками — шумит не критично, но раздражает.

Поработал я так примерно два часа и решил сделать перерыв на приём пищи.

Новым моим домом стал «Квик-Джампер». В нём было всё необходимое, и, главное, Тёма настроил пищевой синтезатор под меня.

Наваристая солянка прибавила мне настроения. Несмотря на то, что второй поток сознания по-прежнему был занят искином, я всё же смог подремать на диванчике.

Из сна меня вывел Тёма с информационным сообщением:

— Артём, необходимое количество дронов и зондов доставлено. Ремонтные дройды приступили к их модернизации и нанесению специального покрытия. Программное обеспечение, включая пакеты вирусов, инсталлировано. Также поступили системы визуального контроля и многоцелевой катапультный модуль. Для установки требуется твоё участие.

— Понял, уже встаю.

Так как работа предстояла в пустоте, облачился в скафандр. Наверное, мой выход получился не таким эффектным, как в прошлый раз но всё равно: я весь такой нарядный в скафандре, возглавлял отряд роботизированной техники — четыре ремонтных дройда и две транспортные платформы. Двери шлюза открылись, и мы вышли на причал.

Дройды сразу подхватили дополнительное оборудование и вскарабкались на корпус транспортника. На развёрнутом в интерфейсе схематическом изображении «Грифона» красным отобразились монтируемые установки, потекли строки записей о подключённых модулях к системе корабля. Первой загорелась зелёным цветом система визуального контроля, через пару минут зелёным стал катапультный модуль.

— Артём, дройды и зонды готовы.

— Грузи их на платформы и выводи. Будем снаряжать катапульту.

Двери шлюзов снова открылись, выехали три платформы. Те же дройды приступили к снаряжению катапультного модуля к ним присоединились те два которых я прихватил с «Ковчега». Разведывательные устройства были уложены в специальные кассеты, что упрощало снаряжение.

— Артём, катапультный модуль снаряжен, диагностика показала, что все системы работают в штатном режиме.

— Хорошо. Мы готовы выдвигаться к системе «Омега-9»?

— Не вижу препятствий.

По аппарели поднялся в грузовой отсек и через него попал в пилотскую рубку. Снял скафандр — вернее, выбрался из него — и занял место пилота.

— Тёма, кстати, совсем забыл про литий. Посмотри на площадках, ты же помнишь, как мне надо: подешевле, но чтобы качество достойное — не менее 99,9 %. И, пожалуйста, упаковку… в смысле, контейнеры попроще, пусть хоть немного похожие на земные.

— Принято к исполнению.

— Тёма, тогда полетели!

Космическая пустота, холодная, бездонная, пронизывающая каждый обломок, каждую трещину в броне погибших исполинов. Сектор «Омега-9» не просто мёртв — он убит. Убит плазмой, сталью и радиацией, вывернут наизнанку воронками от термоядерных мин, изуродован скелетами кораблей, которые даже спустя 80 лет не смогли упасть в небытие.

Линкоры — некогда гордость флотов — теперь лишь искорёженные громады, пробитые насквозь рельсовыми снарядами. Их башни главного калибра вывернуты, броня вспучена, как оспины, а из развороченных ангаров торчат тела экипажа.

Авианосцы — плавучие города-крепости — расколоты пополам, словно гнилые плоды. Их палубы усеяны обугленными остовами истребителей, а из разорванных доков свисают разбитые торпедоносцы, застывшие в момент катапультирования.

Крейсеры — стремительные и смертоносные — теперь лишь груды металла с вытекшими в вакуум реакторами. Некоторые всё ещё светятся тлеющим радиационным синим, словно призрачные маяки в этом море смерти.

А между ними — рои истребителей, превратившиеся в металлический песок, торпеды, застрявшие в броне, так и не разорвавшись, и миллионы тонн обломков, медленно дрейфующих в вечной тьме.

Сектор не просто мёртв — он заминирован.

Статические мины-ловушки — чёрные, как уголь, сферы, замершие в неподвижности. Они не излучают, не двигаются, но стоит кораблю приблизиться — и гравитационная петля разорвёт его на части. Активные охотники — рой автономных убийц, сканирующих пространство. Их ионные двигатели едва слышно шипят, когда они перестраиваются, поджидая новую жертву.

И среди этого ада — разбитые гражданские суда. Жертвы, которым не повезло. На окраинах сектора, там, где минные поля редеют, видны останки тех, кто, возможно, просто ошибся курсом или хотел разгадать секреты. Грузовозы с распоротыми брюхами — их контейнеры разлетелись, а внутри до сих пор плавают замороженные трупы экипажей. Курьерские яхты — быстрые и хрупкие — теперь лишь искорежённые слитки, пробитые осколками. Некоторые из этих кораблей подорвались на минах, другие были добиты уже после боестолкновения — похоже, их расстреляли в упор.

— Тёма, ну и какой у нас план? Какая тактика и стратегия?

— Артём, мы просто выпустим разведывательные аппараты. Мною было проведено их нацеливание. Могу предположить, что некоторые зонды и дроны мы потеряем. Предварительный расчёт: 80 % аппаратов достигнут своей цели и приступят к взлому минных полей.

— Хороший план. Катапультируй аппараты.

На обзорных экранах грузовика я увидел, как рой разведывательных зондов, всё быстрее разгоняясь, летел по направлению к минным полям. Новая система мониторинга пространства, установленная перед вылетом, давала достаточное увеличение и восхитительную картинку. Мне по-настоящему было интересно наблюдать за происходящим, но меня отвлёк искин.

— Артём, некоторые аппараты достигли своей цели и вышли на связь. Прошу разрешение задействовать часть твоих вычислительных мощностей для выполнения взлома.

— Разрешаю.

Не успел я расслабиться и усесться поудобнее, как на меня навалилась тяжесть — не физическая, скорее ментальная. И всё же я попытался расслабиться и помедитировать. Закрыв глаза, я попытался отстраниться от всего и прогнать мысли, но, к сожалению, у меня это не получилось.

Тогда я попытался контролировать процесс взлома минных полей. Данные по каждому зонду отображались в интерфейсе — все они передавали информацию о ходе выполнения задачи. Визуально это выглядело как сетка, в которой находились значки аппаратов. Серыми отображались устройства, которые либо не достигли своей цели, либо не смогли подключиться к целевому объекту. Красными были выделены аппараты, от которых не поступила обратная связь — из-за повреждения или по другой причине. К счастью, таких было немного. А вот зелёными были помечены устройства, которые уже подключились к минам, с которыми была устойчивая связь, и уже шёл взлом.

Не могу не отметить, что даже просто контроль и отслеживание давалось мне нелегко: виски ломило, и ноющая боль разгоралась в затылке. Я снова попытался отрешиться от происходящего, терпел боль и мучительно ожидал, когда это всё закончится. Сколько времени прошло — не знаю, но в один момент меня отпустило настолько, что я уснул.

Разбудил меня тот самый, в кавычках, «долгожданный» входящий вызов.

— Алё, милый, привет! Как дела, чем занимаешься?

— Привет, да вот, задремал на работе. Дела нормально, как у тебя?

— Ничего себе, у тебя там работка! Домой скоро?

— Нормальная у меня работа. Просто небольшой перерыв. Пока не знаю, может, неделю…

— Ладно. И, кстати, на «Матизе» надо колёса на летние поменять — машинка шумит сильно.

— Приеду — поменяю.

— Тогда ладно, давай пока.

— Пока.

Очередная проверка связи, звонок ни о чём. И что у нас по минным полям?

— Тёма, как у нас дела? Как продвигаемся?

— Артём, задача выполнена на 91 %.

— Отлично! Но как так быстро?

— Артём, время и трудозатраты занял первый этап операции — физическое подключение разведывательных аппаратов к минам. Зонды и дроны, пристыковавшиеся к минам, физически подключились к защитным контурам и осуществили взлом. После получения кодов доступа к минам мы получили доступ к коммуникационной сети минного поля. Затем был проведён анализ системы безопасности и написание патча. Этот процесс и доставил тебе физический дискомфорт, но действовать нужно было оперативно, так как минные поля были от разных производителей и отличались программным обеспечением. Вследствие этого я и занял чуть больше твоих вычислительных мощностей. Далее штатными средствами коммуникационной сети патч был инсталлирован в программное обеспечение мин.

— 91 % говоришь? Хорошо, ты молодец. Подождём.

Колёса на «Матизе» надо поменять… Если честно, я не очень люблю это грязное дело. Понятно, что на «Паджерике» я меняю в шиномонтаже, но «Матиз» — объект особенный, уж больно супруга к нему трепетно относится.

— Артём, мы полностью контролируем минные поля! Подготовить корабль к приёму первой партии мин на борт?

— Зачем? Нет, нет, пусть они остаются на своих местах и делают то, для чего предназначены.

— Артём, но согласно договору с Министерством Войны, одна из наших задач — обеспечить безопасность судоходства в секторе.

— Конечно. Как только разберёмся с повреждёнными кораблями и обломками, сразу приступим к снятию минных полей, но не раньше. Конкуренция мне здесь не нужна — те же мусорщики с удовольствием растащат мою собственность. Давай лучше приберём вон ту яхту и курьера. Я облачусь в скафандр и выйду в грузовой отсек, а ты задом… то есть кормой двигайся на яхту. Буду принимать и размещать их в отсеке.

Темнота системы «Омега-9» рассекалась тусклым светом далёких звёзд, а перед «Грифоном» дрейфовали два повреждённых судна — изящная яхта с пробитым корпусом и угловатый курьерский корабль.

Стою в зияющей пасти грузового отсека, закованный в чёрный инженерный скафандр. Магниты в ботинках надёжно удерживают меня на палубе. Вот показался нос яхты.

— Артём, скорость сближения — три метра в секунду. Готовься.

— Да уж, готов… Но лучше бы, Тёма, тебе притормозить — вдруг что, и яхта меня расплющит.

— Принято.

Яхта, казалось, соглашалась на поимку, плавно вплывая в отсек, но в последний момент её корма зацепилась за что-то, и нос судна резко повернул вправо — прямо на меня. Я выставил руки, упираясь в корпус и пытаясь остановить её. Обувь с визгом скользила по палубе «Грифона».

В голове проскочила мысль — бросить яхту и попробовать перепрыгнуть, пока меня не прижало к переборке. Но всё обошлось: яхта остановилась в трёх метрах от переборки. Мышечных усилителей скафандра хватило для небольшой коррекции положения — я просто сдвинул корму судна, освобождая место для следующего трофея.

Курьерский корабль решил добавить драмы — его развороченный отсек батарей внезапно вспыхнул, выбросив облако искр прямо на грузовую аппарель.

— Чёрт! Тёма, гаси эту хрень!

— Приступаю к тушению возгорания.

С потолка «Грифона» выстрелили две мощные струи, обволакивая горящий отсек пеной-гасителем. Огонь сдался почти сразу.

Магнитные захваты наконец надёжно зафиксировали оба корабля на палубе. С разведывательными дронами и зондами получилось проще и безопаснее, но времени заняло уйму. Аппараты выстроились в цепочку, «Грифон», двигаясь кормой, заглатывал их один за другим. Мне оставалось лишь подхватывать их в грузовом отсеке и укладывать в сторонке.

Вдруг до меня дошло, что те два ремонтных дройда которые я взял на борт специально для зарядки и обслуживания боевых дройдов остались на причале станции. Наверное это старость. Теперь придется расплачиваться, делать всё самому.

Подходить и изучать трофеи я не стал — разберусь на базе. К чёрту эти приключения, ещё чего-нибудь взорвётся. Открыв люк в кабину пилота, оглянулся на два новых трофея, аккуратно уложенных в нутре «Грифона». Всё получилось.

Возвращение на станцию прошло без эксцессов. Как и в прошлый раз, подошёл к причалу кормой.

— Артём, я уже вызвал буксиры для транспортировки судов на производственную площадку.

— Хорошо. Я пойду на свой «Курьер» — передохну и перекушу, чем бог послал. И не забудь отправить на трофеи дройдов-диагностов — надо определиться с их состоянием.

— Принято к исполнению.

Сбежал по аппарели на причал и направился к распахнувшимся воротам ангара. Мимо меня прокатили две массивные восьмиколёсные платформы с длинным низким кузовом — наверное, Тёма про них говорил.

Подошёл к «Квик-Джамперу». Опустилась его задняя аппарель. Протиснулся мимо двух боевых дройдов, разоблачился и занырнул в душевую кабинку. Завершив трапезу, растянулся на диванчике со стаканом прохладного пива. Да, мой искин прописал в программе пищевого синтезатора и этот ценный продукт.

— Артём, ты хочешь посмотреть кое-что… интересное?

— Ну, показывай.

На моём интерфейсе развернулись голографические схемы обоих кораблей.

Яхта «Серебряный Ветер»

Некогда гладкий и сияющий корпус был исполосован метельным шквалом осколков. Обшивка местами была порвана и оплавлена, обнажая внутренние силовые элементы. Одно из крыльев-стабилизаторов было оторвано почти полностью и болталось на нескольких перекрученных балках.

Но несмотря на внешний разгром, сканы Тёмы показали кое-что интересное. Внутри, в бронированном отсеке, система сканирования и диагностики обнаружила активный модуль — «Око-7». Это был серийный, но дорогой комплекс для глубокого сканирования, тот самый, что используют корпоративные рейдеры для тихого снятия данных с защищенных сетей.

— Артём, это модифицированная версия. Видишь, тут дополнительный квантовый дешифратор? Такие сейчас даже на чёрном рынке редкость. И это ещё не всё. В корпусе зашита система маскировки сигнатуры — примитивная, но эффективная. Если её доработать, «Грифон» сможет на короткое время мимикрировать под любое гражданское судно. По мимо этого главный навигационный искин. Он слегка потрёпан, но его квантовые процессоры и картографические банки данных целы. Два неповрежденных импульсных двигателя. Силовая установка корабля мертва, но сами двигательные блоки, если их аккуратно демонтировать, — ходовой товар для постройки или ремонта других судов. Спасательная капсула премиум-класса. Автономная, с собственным двигателем малой дальности. Идеально подходит для тех, кто хочет быстро и комфортно исчезнуть.

Курьерский корабль «Гончая-12»

На первый взгляд — обычный почтовик угловатый, функциональный, лишенный всякой. Но именно «на первый взгляд» здесь было ключевым. При ближайшем рассмотрении сканеры выявили аппаратуру перехвата «Шёпот-М» — военную разработку, позволявшую подслушивать даже зашифрованные каналы связи. Весь его левый борт был исполосован глубокими, рваными шрамами — следами от близких разрывов мин. Корпус не просто поцарапан, а местами вспучен и порван, как фольга в микроволновке.

— Артём, это старая модель спецназовского комплекса, тут ещё и автономный дешифратор остался. Да, и что важнее — в его памяти должны остаться логи последних перехватов. Если повезёт, мы сможем выудить что-то полезное. Не смотря на то, что Гончая-12» получила значительные структурные повреждения. Анализ показывает, что под обшивкой сохранились функциональные элементы. Высокий спрос на вторичном рынке имеют: — Сдвоенный ионизатор плазмы левого двигателя. Также, основной гравитационный стабилизатор.

Я откинулся на спинку диванчика, представляя, сколько всего можно выжать из этой находки:

— Продать оборудование — даже бывшая в употреблении шпионская техника стоит целое состояние.

— Использовать для себя — модернизировать «Грифон», получить доступ к закрытым каналам.

«Нет, мне проблемы не нужны, — решил я. — Данные стереть, оборудование подшаманить — и на продажу».

— Артём, ты уже решил, что будем делать?

— Приводим оборудование с корабля «Гончая-12» в состояние «муха не сидела», затем сразу на торговые площадки. И, пожалуйста, постарайся сделать это анонимно, и скрытно, не нужно отражать эти устройства в базах на сервера «Звездного Утиля». Исправные узлы и агрегаты трофеев будут в распоряжении Начо, уверен, что он самостоятельно их демонтирует и реализует.

— Я понял тебя. Сделаю так, как ты скажешь.

Это просто подарок какой-то! Круто, очень круто. Так… Я помню: на границе минного поля там ещё были кораблики, и, если мне не изменяет память, был небольшой грузовичок. Сдаётся мне, он не просто так находился в этой системе.

— Тёма, как мы можем прихватить и доставить на станцию тот грузовик, что остался в секторе «Омега-9», неподалёку от предыдущих трофеев?

— Артём, мы просто притащим его на буксире. Данная практика часто используется среди мусорщиков. Для этого нам потребуется установить пару буксировочных модулей — и мы сможем выдвигаться.

— Тёма, санкционирую установку этих модулей на «Грифон».

Я отправился на причальную палубу, облачился в инженерный скафандр. Выйдя из «Курьера», заметил транспортную платформу с двумя ремонтными дройдами. За ними стояли два контейнера — видимо, с буксировочными модулями.

На причале дройды как раз заканчивали установку второго модуля. Как только они подключили его к энергосистеме корабля, оба устройства отобразились зелёным на схеме в моём интерфейсе.

Если описать принцип работы просто — это была усовершенствованная лебёдка. Вместо металлического троса — композитный, вместо крюка — магнитные захваты, надёжно фиксирующие груз.

Я забежал по опущенной аппарели в грузовой отсек, а оттуда — в пилотскую кабину, выбрался из скафандра. Кажется, я понемногу привыкаю к прыжкам. Возможно, меня отвлекали азарт и жажда наживы.

И вот я снова в секторе «Омега-9». Тёма мгновенно построил маршрут к тому самому грузовичку. Он висел в пустоте, едва заметный на фоне бескрайней тьмы, словно забытый обломок чужой войны.

Его корпус, когда-то аккуратный и обтекаемый, теперь был изуродован близким разрывом — взрывная волна смяла внешнюю обшивку, оставив рваные края, торчащие, как сломанные рёбра. Стыковочные узлы почернели от перегрева, а по левому борту зияла глубокая трещина, покрытая причудливыми ледяными узорами — по всей видимости, это были остатки охлаждающей жидкости.

Двигатели молчали. Один из них был почти оторван, держась лишь на пучке перебитых кабелей, а второй, хоть и казался целым, наверняка получил критические повреждения — иначе корабль давно сбежал бы из этого проклятого сектора.

Именно в этот момент «Грифон» развернулся, нацеливая буксировочные захваты на покорёженный грузовичок. Прошло ещё немного времени — и вот уже оба троса протягивают свои хищные захваты к жертве.

— Артём, повреждённое судно надёжно зафиксировано.

— Спасибо, Тёма. Летим на «Фатх».

С причаливанием пришлось повозиться. Грузовичок пришлось подтянуть максимально к корме «Грифона» и аккуратно, с ювелирной точностью, установить на причальную палубу.

Мне пришлось поволноваться во время транспортировки корабля на производственную площадку. Искин задействовал семь транспортировочных платформ: четыре буксира и три толкача. Грузовичок из-за своих габаритов с трудом пролез в ворота. Если бы этим процессом руководил я, а не Тёма, аварии было бы не избежать. Искин, управляя платформами, хоть и медленно, но смог затащить грузовик на площадку.

Я уже видел, как к нему сбегаются дройды-диагносты и другие роботизированные механизмы.

Тут я пересмотрел свою стратегию. Раньше планировал приобрести пару сверхтяжёлых грузовых кораблей для транспортировки материалов с разбитых судов. Но теперь кажется выгоднее и эффективнее буксировать их к станции и разбирать здесь. Однако для этого потребуется увеличение производственных мощностей... А значит — нужно «накрутить хвост» заместителюна предмет масштабирования.

— Артём, литий доставлен. Я подсветил контейнеры в твоём интерфейсе.

Действительно, у стены ангара подсветились два с виду обычных контейнера, из далека вполне напоминающие земные. Я направился к ним, беспокоясь об их внешнем виде — они не должны были выглядеть инопланетными. Сделал шаг вперёд — скафандр мягко гудел, компенсируя движения. Ещё пять метров — и вдруг верхние панели контейнеров резко откинулись. В мгновение из контейнеров вынырнули четыре фигуры в брутальных штурмовых скафандрах, и в ту же секунду в их руках оказались массивные плазменные пушки.

— Артём, боевой режим! — голос Тёмы прозвучал чётко, без паники.

Интерфейс скафандра мгновенно перестроился: противники залились синим, тактическая сетка наложилась на поле зрения, а в правом нижнем углу всплыли показатели заряда оружия и целостности брони.

Правая рука сама рванулась к креплению на бедре — пальцы сомкнулись на рукояти обреза. Время замедлилось.

Псевдомускулы скафандра мягко напряглись, помогая довести ствол в сторону первого врага. Прицельный маркер, алый и резкий, скользнул по полу, перепрыгнул на контейнер и вонзился прямо в центр груди ренегата.

— Бах!

Плазменный снаряд вырвался с резким шипением, оставляя дрожащий шлейф ионизированного воздуха. Я успел выстрелить первым, но ответ не заставил себя ждать.

Удар.

Огненный шквал обрушился на меня — два заряда почти одновременно врезались в защитное поле, прикрывающее грудную пластину. Импульс отбросил назад, ноги оторвались от пола, и на мгновение я полетел, как пустая банка, выброшенная ударной волной.

Но скафандр не подвёл. Амортизаторы гасили перегрузку, сервоприводы стабилизировали корпус, а Тёма уже корректировал прицеливание, пока я падал.

— Бах!

Второй выстрел — краем глаза заметил, как второй враг рухнул внутрь контейнера, его фигуру залило алым.

Врезался в шасси грузового корабля, только что доставленного на площадку. Металл прогнулся с треском. Упал, не чувствуя боли перекатился на спину, псевдомускулы резко сократились, поднимая меня в сидячее положение. Правая рука снова вскинула обрез — но тут я увидел нечто, от чего кровь застыла.

Всё, что могло двигаться, — пошло в атаку.

Дройды-погрузчики, транспортные платформы, ремонтные дроны — десятки машин внезапно ожили и ринулись к контейнерам. Одни катились на колёсах, другие шли на гусеницах, третьи взлетали с резким жужжанием. Их манипуляторы вытягивались, как клешни, захватывая всё, что попадалось на пути.

Нападавшие дрогнули.

Их пушки развернулись, отвлекаясь от меня, и пламя ударило в наступающую механическую орду. Надо отдать должное нападающим, стреляли они хорошо, один за другим выходили из строя механические защитники.

— Бах! Бах!

Два выстрела почти слились — я стрелял на пределе скорострельности обреза.

А потом началась свалка.

Десяток дроидов врезались в контейнеры, манипуляторы впивались в скафандры врагов, платформы таранили их, сбивая с ног. Один из ренегатов рухнул под грузом трёх дронов, другой отчаянно отбивался, но его пушку уже вырывал из рук стальной захват.

Перевёл дух. В воздухе пахло горелой плазмой и металлом.

— Тёма, как ты думаешь, кто они?

— Неизвестно. Но уверен, что служба безопасности станции в этом разберётся.

При этих словах искина я увидел, как на территорию предприятия вбегает двенадцать боевиков службы безопасности в штурмовых скафандрах. Они рассредоточились по периметру, взяв на прицел не только мешанину из разорванных тел ренегатов и машин, добивающих нападавших, но и часть стволов была направлена в мою сторону. Ничего умнее не пришло в голову — я уронил обрез и вытянул руки вверх. Через пару минут дройды с платформами стали покидать место побоища.

— Тёма, куда это они?

— Угроза устранена, роботизированные системы направлены на сервисное обслуживание.

Информация о деэскалации, по всей видимости, дошла до руководства службы безопасности, и на сцене появился уже знакомый мне Рожно Стор. Он просто вышел из-за спин боевиков и уверенным шагом направился ко мне.

— Приветствую вас, Артём. Меня зовут Рожно Стор. Я являюсь офицером службы безопасности.

— Я рад вас видеть, Рожно Стор. Мы знакомы.

— Очень хорошо, что вы меня помните. Расскажите, что у вас здесь произошло.

— Нападение. Я заказал партию материалов для производственных нужд, доставили вот эти два контейнера. В момент осмотра из контейнеров появилось четверо нападающих с оружием. Началась перестрелка, а дальше — вот эта вся история с дройдами.

— Артём, вам известны личности нападающих? И можем ли мы обратиться к вашим системам безопасности для проведения следствия?

— Рожно Стор, не вижу препятствий. Что касается личностей — они мне не знакомы, не имею представления, кто они.

— Замечательно. С вашего разрешения мы заберём останки и сами контейнеры.

— Да, конечно.

— Благодарю вас за сотрудничество.

Офицер службы безопасности развернулся и пошёл вслед за бойцами, уже покидающими территорию предприятия. Как только СБ скрылась в ангаре, закатил фургон, из которого выбрались дройды-уборщики. Они со всей тщательностью собрали останки нападавших, фрагменты контейнеров — в общем, выгребли всё, погрузились в фургон и удалились.

Странно, но это происшествие не выбило меня из колеи. Не перестаю себе удивляться — вот только что убил четырёх человек, а в душе ничего не колыхнулось. Лишь небольшое огорчение, что трофеев с них не досталось. Зато у меня есть грузовичок... Ммм, уверен, в нём есть что-то интересное.

— Тёма, и что мы имеем?

— Артём, это серьёзно. В грузе с малого транспорта — аппаратура для взлома квантовых процессоров. Профессиональный комплект военного класса. Кто-то явно готовился сделать то же, что и мы с минными полями. Оборудование достаточно ценное и высоколиквидное на чёрном рынке «Фатх».

Продать такое на чёрном рынке станции? Слишком рискованно. А мне ещё надо разбираться с боевыми кораблями и их, возможно, живыми системами безопасности. Будем модернизировать «Грифона».

— Тёма, демонтируем и ставим себе.

— Принято.

Четыре ремонтных дроида уже ждали команды, их оптические сенсоры холодно мерцали в полутьме грузового отсека. Шпионское оборудование было искусно замаскировано под блоки терморегуляции, но сканеры Тёмы вычислили аномалии в энергопотоке.

Первый дроид вонзил микроскальпели в панель корпуса, аккуратно отсоединяя защитный кожух. Второй тонкими манипуляторами извлёк процессор, обвитый паутиной разноцветных шлейфов. Третий и четвёртый работали синхронно, вырезая блоки усилителей сигнала и упаковывая их в магнитные контейнеры.

— «Артём, смотри», — Тёма вывел на экран схему. — «Это не просто сканер. Здесь вшит квантовый дешифратор. Если подключим к нашей бортовой системе и закомментируем на себя, сможем взламывать чужие щиты за секунды. Вот это я понимаю — "рояль в кустах"!»

Грузовой отсек «Грифона» не был рассчитан на дополнительное оборудование, но искин нашёл решение.

Пара дроидов смонтировала раму из лёгкого поликарбида, встроив её между штатными стойками крепления контейнеров. Третий проложил кабели по потолку отсека, маскируя их под штатную проводку. Последний установил основной блок дешифратора, зафиксировав его магнитными замками.

Последним штрихом стал импульсный охладитель, который Тёма перенастроил для отвода тепла от нового оборудования.

— Артём, всё готово. Оборудование занимает 12 % объёма отсека, но даёт нам существенное преимущество.

— Отличная работа!

Возвращаясь с причальной палубы на производственную площадку после удачной модернизации «Грифона», я обратился к искину с беспокоящим меня вопросом:

— А как же быть с литием? Конечно, он не стоил больших денег, но сам факт обмана… даже нет, не так — предательства и вероломства. Просто так спускать это считаю неправильным. Площадка должна понести какое-то наказание?

— Артём, я специально не форсирую ситуацию. Нам необходимо дождаться официального заключения службы безопасности станции по данному инциденту. Имея на руках официальный вердикт, мы можем не просто потребовать возмещение за непоставленные материалы, но и компенсацию за понесённые потери и неудобства. Помимо этого, на площадку будут наложены штрафные санкции, на размер которых мы также можем оказать влияние.

— Хорошо, давай дождёмся.

Сначала я думал вернуться на «Квик Джампер» и перекусить, но, прислушавшись к своим ощущениям, аппетита не почувствовал. Поэтому я отправился на склад с неликвидами — мне пришла новая идея.

В углу склада, среди груды техники с отсутствующими кодами доступа, стоял шестиколёсный дроид не совсем понятного предназначения. Его корпус был покрыт потёртой матово-чёрной краской с выцветшими предупредительными знаками. Конструкция — массивная, но с продуманной развесовкой: явно создан для скоростного передвижения по пересечённой местности. Ходовая часть — шесть независимых колёс с гусеничными лентами, позволяющими преодолевать препятствия. Сенсоры на месте, остался только основной оптический модуль (один «глаз» вместо стандартных двух), инфракрасный датчик и повреждённый радар.

Ситуация с нападением мне очень не понравилась, и я решил создать подвижную огневую точку. Для этой цели идеально подошёл этот дроид — крупный, устойчивый, хоть и с отсутствующими кодами доступа.

Взлом занял 19 минут, и теперь доступ к системе был у меня. Оставалось только решить, какое оружие на него установить. Для дроида требовалась броня — лёгкая, но прочная.

— Тёма, посмотри в сети варианты брони для этого гиганта. Что-нибудь не слишком тяжёлое, желательно из композитных материалов. И, кстати, хотел бы услышать предложения по вооружению.

— Принято. Принято сообщение от службы безопасности станции.

— Выводи на интерфейс.

ОФИЦИАЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Службы безопасности орбитальной станции «Фатх-Хаб»

Дело № 4472

О расследовании нападения на предприятие «Звёздный Утиль»

1. Обстоятельства инцидента

На основании проведённого расследования установлено, что сегодня в 09:47 по станционному времени на перерабатывающее предприятие «Звёздный Утиль» (владелец — Артём) было совершено вооружённое нападение группой из четырёх наёмников, действовавших по заказу пиратского клана «Псы Войны».

Нападавшие, являясь сотрудниками частной военной компании «Стальной Коготь», предварительно:

— взломали систему торговой площадки станции, подменив грузовые манифесты;

— заменили контейнеры с заказанными материалами (партия лития);

— скрылись внутри двух контейнеров, которые были доставлены на предприятие под видом стандартной поставки.

При попытке осмотра груза наёмники атаковали владельца предприятия, нанеся ущерб имуществу и создав угрозу жизни гражданского лица.

2. Установленные нарушения

— Незаконное проникновение на охраняемую территорию предприятия.

— Подлог грузовой документации (ст. 184 Кодекса орбитальной безопасности).

— Пиратский заказ на силовой захват (ст. 211 УК МФ).

— Использование взломанных систем станции (ст. 302 Кодекса орбитальной безопасности).

— Несанкционированное применение оружия в гражданской зоне (ст. 44 Регламента ЧВК).

3. Выводы и вердикт

1. Артём признаётся пострадавшей стороной.

2. ЧВК «Стальной Коготь» несёт прямую ответственность за действия наёмников.

3. Торговая площадка «Карго-Сектор 12» допустила хакерское вмешательство в систему учёта грузов.

Постановляю:

— Взыскать с ЧВК «Стальной Коготь»:

— полную стоимость утраченных материалов (литий);

— компенсацию за простой предприятия (расчёт по ставке 1000 кр./час);

— штраф за нарушение режима безопасности (80 000 кр.).

— Обязать торговую площадку:

— усилить защиту грузопотоков (установка квантового шифрования);

— выплатить компенсацию за моральный ущерб (50 000 кр.).

— Передать дело в Совет по надзору за ЧВК для аннулирования лицензии «Стального Когтя».

4. Дополнительные указания

— Артёму предоставляется право требовать возмещения через арбитраж станции. А также передаётся имущество наёмников ЧВК «Стальной Коготь», находившееся при них в момент совершения правонарушения.

— Службе безопасности — провести внеплановую проверку всех контрактов ЧВК на станции.

Заключение вступает в силу немедленно.

Начальник СБ «Фатх-Хаб»

Подпись

Рожно Стор

Печать

Интересно получается: Рожно Стор — начальник СБ, а представился как просто офицер. Ну да ладно, значит, ему так удобно.

— Тёма, можешь связаться с искином СБ? Что там осталось от наёмников?

— Минуточку. Артём, из более-менее уцелевшего имущества нам полагается четыре плазменных штурмовых винтовки «Искра-Т4».

— Это те самые, из которых они в меня стреляли?

— Так точно.

— Слушай, а неплохие пушки. Можешь вывести характеристики на интерфейс?

— Выполняю.

Так, плазменная штурмовая винтовка «Искра-Т4» — это компактная, но мощная плазменная винтовка. Корпус выполнен из термостойкого полимерно-керамического композита с титановыми вставками для защиты от перегрева. Цвет — матово-чёрный. Ствол укороченный, со спиральными охлаждающими рёбрами. Компактный энергоячейковый блок, вставляемый в приёмник. Прицельные приспособления — голографический дисплей с баллистическим вычислителем. Приклад складной, телескопический.

С описанием закончили. Что там с ТТХ?

Ага, вот:

— Калибр: сжатый плазмоид (эквивалент 6.8×43 мм).

— Энергоисточник: перезаряжаемая энергоячейка (30 выстрелов).

— Скорострельность: 600 выстрелов в минуту (регулируемая).

— Дальность: эффективная — 400 м, максимальная — 800 м.

— Вес: 3.8 кг (без энергоячейки).

— Режимы огня: одиночный / очередь / импульсный залп.

— Дополнительные функции: защита от перегрева, стабилизатор отдачи.

В принципе, хорошее оружие. Вот и вооружение для мобильной турели. Осталось решить вопрос с бронёй.

— Тёма, мы можем придумать что-нибудь с энергоячейками? 30 выстрелов — это несерьёзно для дроида. Мне попадалось изображение, на котором магазины к штурмовой винтовке M-16 были соединены в виде пятиконечной звезды. Надо изготовить и смонтировать на дроида четыре манипулятора с возможностью перезарядки оружия подобным образом — магазин из пяти энергоячеек.

— Принято.

Сто пятьдесят выстрелов на ствол, в общей сложности — 600 выстрелов. Это уже неплохо. А теперь…

— Артём, вот ты где! Я хотел доложить о выполнении поручений.

— А, заместитель! На ловца и зверь бежит. Давай, рассказывай.

— Я подобрал подходящее помещение. Вернее, договорился с хозяином соседнего ангара. Уважаемый Рапер Нуч согласился сдать свой ангар нам в аренду. Некоторое время назад он тоже занимался подобным нашему бизнесом — утилизацией и переработкой. Но, в отличие от Гаррика Талла, не продал предприятие. Просто перестал вести предпринимательскую деятельность и уволил персонал.

Бывший владелец также передал мне контакты некоторых уволенных сотрудников, и с некоторыми я уже успел пообщаться. Если мы оплатим им реабилитацию в медицинском центре и обновление баз знаний, они с удовольствием примут наше предложение о приёме на работу.

— Хорошая работа, заместитель. Опытные кадры — нам это нужно. Запомни: «Кадры решают всё». Я согласен на реабилитацию и обновление баз для работников. Теперь давай обсудим предприятие и аренду.

— Предприятие расположено в промышленном секторе орбитальной станции и включает полностью сохранившуюся инфраструктуру: линии по разборке техники и утилизации компонентов, перерабатывающих дройдов различных систем, склады для хранения сырья и готовых материалов. Стоимость аренды — 120 000 кредитов в месяц.

— Ого, немалые деньги!

— Артём, если ты обеспечишь регулярные поставки объектов на переработку, нам хватит средств и на аренду, и на фонд оплаты труда. Прибыль, само собой, тоже будет.

— Понял тебя. Давай занимайся этим, а с объёмами я разберусь.

Я дружелюбно похлопал Начо по плечу. В его глазах я видел вовлечённость в процесс, поблагодарил его за активность и попрощался.

Когда заместитель покинул склад, я поинтересовался у искина о скорейшей возможности продажи демонтированного шпионского оборудования с первых двух трофеев.

— Артём, на некоторых торговых площадках практикуют анонимные продажи: товар описывается, упаковывается в стандартный контейнер, маркируется номером, предоставленным площадкой, и отправляется на склад. Затем площадка реализует его за комиссию.

Есть и другой вариант — аукцион с указанием минимальной цены. Товар выставляется под уникальным лот-номером без указания продавца. Устанавливается минимальная стартовая цена, например, 50 000 кредитов за единицу. Аукцион длится условные 72 часа, ставки делаются анонимно. Комиссия площадки — 15 % от финальной цены.

— Артём, учитывая уникальность нашего товара, второй вариант предпочтительнее. Даже с повышенной комиссией цена может быть на порядок выше первого варианта продажи.

— Хорошо, Тёма. Согласен с тобой. Оформляй аукцион, а мы тем временем соберёмся в Зону Смерти. Я не то чтобы обещал заместителю солидный объём работ, но обязательно нужно привезти что-то впечатляющее.

На этом моменте я почувствовал зверский аппетит. «Неплохо бы перекусить чем-то понаваристей», — подумал я.

Из меню пищевого синтезатора в этот раз выбрал уху по-фински. Нежный рыбно-сливочный бульон взорвал мои вкусовые рецепторы, а нежный картофель и слегка упругие кусочки сёмги доставили истинное наслаждение. «Как синтезатор это делает? Просто волшебство!»

Закончив с ухой, я развалился на диване и потягивал пиво. «Вот бы ещё сигаретку…»

В этот момент меня отвлёк искин.

— Артём, оборудование доставлено на склад торговой площадки, договор на аукцион заключён. Препятствий нет — можем лететь в систему Омега-9.

— Раз препятствий нет, полетели!

Грифон завис на мгновение перед гигантской паутиной смерти — системы Омега-9. Мины здесь были не просто точками на радаре, а многослойным лабиринтом, сплетённым из хитрости и паранойи.

Транспондер, настроенный Тёмой, непрерывно посылал коды доступа, оповещая систему «свой-чужой» и подтверждая разрешение на проход. Двигатели корабля заурчали, и транспортник рванул вперёд, направляясь в слои смерти. Я вцепился в подлокотники кресла до хруста в костяшках пальцев. Мы пролетали сквозь первый слой минного поля.

— Тёма, как у нас дела?

— Артём, всё хорошо. Сигнал устойчивый, мы уверенно опознаёмся.

— Понял, но давай аккуратнее.

— Принято.

Пролетая второй слой, напряжение понемногу стало отпускать. Третий и четвёртый слои минного поля мы преодолели чуть ли не с песнями.

И вот перед нами расстилалась гигантская братская могила из металла — обломки, наверное, величайшей битвы, которую человечество когда-либо знало.

Корабли застыли в последних судорогах сражения. Исполинские дредноуты, некогда гордость флотов, теперь висели, распоротые вдоль, как туши космических китов. Их броня, когда-то непробиваемая, была изуродована воронками от рельсовых пушек. Один линкор, с оторванной носовой секцией, медленно вращался, обнажая чёрную пасть ангара, где когда-то базировались эскадрильи истребителей. Теперь там плавали лишь обломки да искореженные скелеты машин.

Крейсера, меньшие, но не менее грозные, застыли в неестественных позах — один переломился пополам, словно подкошенный гигантским топором.

А вокруг — разбитые истребители. Десятки, сотни, возможно, тысячи. Одни превратились в груды металлолома, другие казались почти целыми, если не считать вырванных двигателей или отстреленных крыльев. Мне показалось, что некоторые всё ещё светились тусклым аварийным светом, словно призраки пилотов отказывались покидать кабины.

Впереди показался корпус тяжёлого крейсера Корпорации Доптрон, почти разорванный пополам. Металл, некогда выкованный в горнилах Доптрона, теперь походил на кожу древнего чудовища — покрытый трещинами, вздутиями и рваными ранами от давних битв. Где-то зияли пробоины, сквозь которые виднелись мрачные лабиринты отсеков, заполненные тенями и холодом. Обрывки кабелей болтались, словно кишки, а перекошенные шлюзы застыли в вечном крике.

Где-то в его глубинах ещё теплилась жизнь — мерцали аварийные огни, изредка вспыхивали экраны терминалов. Автоматы, давно лишённые команд, всё ещё выполняли свою службу, бесцельно блуждая по коридорам, будто призраки экипажа.

— Тёма, вот он! Это то, что я искал! Сколько же здесь предстоит работы… Супер-кораблик. Только скажи, мы его сможем утащить?

— Артём, Грифон является средним грузовым транспортом, не рассчитанным на перемещение столь крупногабаритного объекта. Но мои расчёты показывают, что на пределе мощности мы сможем разогнаться и уйти в прыжок. Проблемой для нас станет торможение. Придётся гасить огромную кинетическую энергию в условиях вакуума.

Возникает проблема времени и расстояния. В связи с этим нам придётся раньше выйти из прыжка на достаточном удалении от Фатх. Это может занять от 3 до 4 дней.

— Пофиг! Возьмём этого красавца. Да и что эти три дня? Как-нибудь пробултыхаюсь. Осуществляй подключение к системам крейсера.

Я почувствовал, как за переборкой, в грузовом отсеке, загудела энергетическая установка шпионского устройства. Сканер с интегрированным квантовым дешифратором выходил на штатный режим работы, и я с нетерпением ждал сообщения Тёмы, что крейсер безопасен и мы можем приступить к буксировке трофея.

Вдруг среагировала усовершенствованная система контроля пространства, и на обзорный экран вывелось изображение движущегося объекта из небольшого облака мелких обломков. Приблизил изображение на максимум.

Длинный, обтекаемый, словно акула древних морей, его корпус когда-то был гладким и чёрным, поглощающим радиоволны и свет. Но теперь — ржавые подтёки, вмятины от осколков, облупленное покрытие, сквозь которое проглядывал тусклый металл.

Носовая часть — сужающийся клинок с потухшим датчиком целеуказания, теперь лишь мёртвый глаз, затянутый космической пылью. Два импульсных ускорителя по бокам, один из которых почти не работал — трещина в корпусе, изредка плюющаяся синими вспышками нестабильной плазмы.

Основной движок в хвостовой части был повреждён, работал рывками, с хрипом выталкивая дрон вперёд. Под брюхом — турель со стволами микроплазменных пушек. Разбитая оптическая линза, мерцающий радар с помехами.

Он рванулся вперёд, но тут же накренился в сторону. Системы стабилизации захлёбывались в ошибках. Автопилот пытался скорректировать курс, но повреждённая система наведения выдавала лишь обрывки данных. Дрон летел зигзагами, будто пьяный, каждый рывок сопровождался треском изношенных сервоприводов.

— Тёма! Что это за хрень?!

— Боевой дрон «Стержень-7», произведённый на верфях Корпорации Доптрон.

— Тёма, делай что хочешь, но все мощности — на него! Ой, чувствую — не просто так он к нам летит. Гаси его!

— Принято.

Полет дрона был не плавным, а дёрганным. Он кренился в стороны, внезапно терял высоту, потом резко выравнивался, будто боролся сам с собой. А главное — он приближался и вот-вот разрядил бы в «Грифона» своё оружие.

— Тёма, мы можем сбежать от этого куска гов...

— Не рекомендую. Боевые системы крейсера могут среагировать на наш манёвр и атаковать.

— Тогда...

Я поднялся с кресла и направился к своему скафандру.

— Артём, что ты собираешься делать?

— Мне слишком страшно сидеть и просто ждать расстрела. Я собираюсь выйти на корпус «Грифона» и, если что, бахнуть из обреза по этой твари.

— Артём, это не очень разумно. Ещё пару секунд — и дрон будет под контролем.

— Делай своё дело, а я пойду прогуляюсь.

Я забрался в скафандр, и только его сегменты закрылись за моей спиной...

— Артём, угроза нейтрализована. Боевой дрон «Стержень-7» под полным нашим контролем.

— Жаль. А то я бы с ним разобрался. Ладно, что уж — давай разбираться с крейсером.

Квантовый дешифратор оказался действительно полезным приобретением. Подключённый к нашим вычислительным мощностям, он сработал чётко. Полчаса — и искин заверил, что повреждённый корабль безопасен и можно выпускать буксировочные тросы.

Но сначала я хотел разобраться с дроном, который потрепал мне нервы. Как и в прошлый наш визит в систему Омега-9 за трофеями, «Грифон» развернулся... жопой... тьфу, кормой — и с открытой аппарелью двинулся к дрону. Мне снова пришлось выйти в грузовой отсек и встать на приём.

Да, я помню, что зарекался делать это лично, но в этот раз полёт предполагал, что мы будем строго буксировать трофей, поэтому я не брал на борт дройдов.

Захват дрона прошёл без эксцессов. Он ровненько влетел в отсек, я подхватил его и пристроил на палубе. Магнитные захваты надёжно зафиксировали его.

Я поспешил занять пилотское кресло — мне было интересно наблюдать за процессом строповки. Или как там у моряков — чаления? Не суть.

Тёма довернул корпус «Грифона», и от кормы потянулись в сторону крейсера буксировочные тросы.

— Артём, буксировочные тросы закреплены. Можем возвращаться.

— Двигаем. Только вопрос: а мы сможем пролезть сквозь минные поля?

— Не вижу препятствий. Мины оснащены маневровыми двигателями — я сформирую необходимое окно.

Во время разгона мне снова пришлось понервничать. «Грифона» трясло, вибрация двигателей, работающих на пределе, дошла от пятой точки до челюсти. Зубы стучали, коленки тряслись, искры побежали по панелям, экраны на миг погасли.

Прыжок.

Провал.

Тишина.

Звёзды.

Радость успеха наполнила мою грудь.

— Артём, провожу торможение.

— Шеф, тормози!..

— Артём, входящий вызов со станции.

— Выводи.

— Диспетчерская служба орбитальной станции «Фатх-Хаб». «Грифон», с чем связано такое возмущение пространства при вашем появлении? Патруль пограничной службы уже направлен к вам.

— Я — владелец предприятия «Звёздный Утиль». В соответствии с контрактом, заключённым между Министерством Войны Мира Фатх и предприятием «Звёздный Утиль», осуществляю демилитаризацию сектора Омега-9. В настоящий момент осуществляю транспортировку обезвреженного фрагмента крейсера для переработки и последующей утилизации.

— Минуточку, я проверю...

— Да, всё верно. Патруль пограничной службы отозван. Артём, рады вас приветствовать! Вы занимаетесь хорошим делом. Диспетчерская служба Мира Фатх выражает вам благодарность. Безопасность транспортного сообщения — основа благополучия Мира Фатх!

— Рад стараться!

Чем я занимался три дня? Да ничем. Пил, ел, спал. Со скуки пробовал позаниматься физическими упражнениями... Да куда там! Первыми дали о себе знать колени. Плюнул.

Мою «феерическую» швартовку слетелись наблюдать почти все экстренные службы станции, в том числе и патрульные корабли службы безопасности.

Действительно, припарковать крейсер получилось удачно. Этому поспособствовало и отсутствие фрагмента тяжёлого транспортного корабля, который я поручил Начо восстановить. Корма крейсера полностью заняла причал. Тёма кое-как нашёл небольшой пятачок, чтобы приткнуться и выпустить меня с корабля.

Как только я прошёл через ворота ангара, увидел группу встречающих. Помимо моих сотрудников во главе с заместителем, там был и начальник службы безопасности Рожно Стор. Подошёл, снял шлем.

— Добрый день, господа. Я безмерно рад вас видеть.

— Что вы устроили на станции?

— В рамках договора с Министерством войны и согласно его условиям моей задачей является очистка опасного сектора пространства, переработка и утилизация опасного военного имущества. Мною были приняты меры по обезвреживанию потенциально опасных систем данного повреждённого корабля и транспортировке его к месту переработки и утилизации — к чему мы непременно, я бы даже сказал, в короткие сроки, приступим.

— Уверены, что корабль безопасен?

— Все системы корабля под нашим контролем, и мы приложим все силы и средства для скорейшей утилизации данного повреждённого объекта.

— Хорошо, но я всё равно буду контролировать данную ситуацию. Всего доброго и успехов в «скорой» утилизации.

Когда начальник службы безопасности покинул нас, ко мне обратился мой заместитель:

— Артём, вот это да! Вот это махина! Как тебе удалось её сюда притащить?

— Процесс был тяжёлый и утомительный, поэтому прошу тебя подыскать и приобрести подходящий буксир тяжёлого класса как раз для этих целей. Прошу незамедлительно приступить к разборке и переработке крейсера, задействовать дополнительные производственные мощности, все возможные силы и средства, про которые ты мне заявлял.

И ещё: на «Грифоне» в грузовом отсеке лежит почти исправный боевой дрон. Думаю, если немного его поправить, то он тоже будет стоить неплохих кредитов... Хотя нет, пожалуй, я его оставлю для собственных нужд.

— Начо, приступайте. Как ты просил, я предоставил тебе объёмы — работайте. Особо хочу отметить: найденные на крейсере предметы личного характера, «интересные» кристаллы, информационные носители, контрабанду, редкое оружие (предпочтительно офицерское) — пожалуйста, в отдельный склад. Я сам лично это осмотрю и приму решение, что с этим делать. Надеюсь, ты меня понял.

Всё. Я — в отпуск, залечивать психологические травмы, полученные в этой командировке. Всё, господа, работаем!

Сам отправился на свой курьер — провести ревизию имущества и подготовиться к возвращению на Землю.

— Тёма, закажи, пожалуйста, дополнительные расходники для медицинской капсулы. И, кстати, подскажи: медицинская капсула на Квик-Джампере сможет вырастить конечности человеку?

— Данная модель медицинской капсулы позволяет восстановить потерянные конечности. Заказ на дополнительные расходные материалы оформлен. Также сообщаю, что контейнеры с металлическим литием уже доставлены — 2 тонны, как ты и просил.

— Надо их проверить, а то выйдет, как в прошлый раз. И ещё одно: приобрети медицинский парализатор или что-то вроде того.

— Принято.

Всё оказалось в порядке: контейнеры были схожи с земными. Попрошу искина, чтобы дройды нанесли всякую разную маркировку на китайском языке — будто литий добыт в Китае. Тогда можно смело попробовать продать.

Ещё Тёма сообщил мне, что импровизированная самоходная турель собрана, все необходимые настройки сделаны. Эту информацию я принял к сведению. Испытывать турель на станции было бы неправильно — возьму её с собой на Плацдарм, там и опробую.

С литием тоже пришлось поломать голову, так как «Крейсер» занял практически весь причал — подогнать под загрузку «Грифона» не получалось, а на «Квик Джампере» для контейнеров места не было. Решение этой проблемы подсказал Начо, когда я в очередной раз осматривал контейнеры и раздумывал, как их погрузить.

— Артём, тебе надо арендовать пустотный погрузчик, который используется на работах в космосе. К сожалению, у нас на предприятии такие не используются, но в современных условиях увеличения объёмов работ и конкретно при разборке крейсера он нам, наверное, тоже понадобится.

— Спасибо, Начо, это выход из ситуации. Я опробую его функционал, и если он зарекомендует себя как эффективное средство, приобретём хотя бы один.

Транспортная платформа доставила два контейнера на причальную палубу, на которой уже находился пустотный погрузчик, заказанный мною. Погрузчик подхватил литий и оторвался от причальной палубы, едва слышно жужжа маневровыми двигателями. Два контейнера с металлическим литием, закреплённые на магнитных захватах, мерно покачивались в невесомости.

Тёма не спешил — он тщательно просчитывал траекторию, огибая зону причаленного крейсера — стальной монолит с паутиной антенн и шлюзов. Пустотный погрузчик замедлил ход, затем резко рванул вверх, скользя вдоль борта корабля. А впереди уже ждал «Грифон». Его грузовой люк зиял, как пасть, готовая принять добычу.

Погрузчик плавно развернулся, манипуляторы подвели контейнеры к магнитным направляющим — литий был передан на борт. Наблюдая за процессом погрузки, я сделал определённый вывод: вещь полезная, надо брать.

Через некоторое время доставили картриджи для медицинской капсулы и новенький парализатор в удобном кейсе. Сверяясь с данными о том, что находится на «Курьере» на данный момент: два самодельных боевых дройда, четыре контейнера боезапаса к ним, боевой дройд «Скорпион-МК II», медицинская капсула (на крышку которой пришлось сложить дополнительные расходники), прочие мои вещи, игольники, охотничьи винтовки, боекомплект.

Я аккуратно сложил всё в ниши, и в общем кое-как мне удалось впихнуть передвижную турель в «Курьер», оставив ещё немного места у выхода для скафандра. Отправил сообщение заместителю через нейросеть, что убываю в отпуск.

Тёма легко вывел «Квик Джампер» через ворота ангара, перелетел через тушу крейсера и легко заскочил в грузовой отсек «Грифона». Во время перехода в кабину пилота ещё раз оглядел боевой дрон «Стержень-7».

— Тёма, как думаешь, мы сможем восстановить работоспособность этого дрона?

— Артём, уверен, что ресурсы Ковчега позволят восстановить узлы и агрегаты «Стержня». Возможно, мы проведём его модернизацию, обновим программное обеспечение, сделаем его более эффективным.

— Хорошо, ты понял мою мысль — мне нужен такой инструмент. Ладно, давай разгоняться.

— Принято.

Мы разогнались и ушли в прыжок.

Корабль висел в черноте космоса, словно хищник, затаившийся в тенях. Его корпус, покрытый шрамами от прошлых стычек, был испещрён выщербленными бронеплитами и потемневшими от копоти участками обшивки. Антенны, торчащие из корпуса, как усы гигантского металлического насекомого, мерцали тусклыми огнями сканеров, высматривая добычу.

Надстройка рейдера увенчивалась массивными башнями главного калибра — их длинные, изъеденные эрозией стволы были готовы в любой момент изрываться огненной яростью. По бокам ютились зенитные турели, их автоматические пушки поворачивались вхолостую, будто нервно подёргивающиеся пальцы.

И вот из прыжка вывалился «Грифон».

— Какого хера?! Тёма, это что? Валим, газуем от него!

— Артём, бесполезно — рейдер всё равно нас догонит.

— Рейдер?

— Так точно. Рейдер «Тьма» пиратского клана «Псы войны». Я получил с него информационный пакет. И для тебя у меня плохие новости: это засада. Они ждали именно тебя на «Грифоне». Приказывают нам не сопротивляться и сдаться на милость победителя.

— Милость? Ок, заводи шарманку… как его там… квантовый дешифратор.

— Сканер с интегрированным квантовым дешифратором.

— Похер! Мы будем драться, как в прошлый раз! «Всех убью — один останусь»!

Рейдер медленно развернулся, направляя свой бронированный нос в сторону «Грифона». Внезапно, с глухим скрежетом металла, носовая плита начала двигаться — три массивных сегмента расходились в стороны, как челюсти чудовища.

— Они нас затягивают! — крикнул Артём. — Они ещё не знают, какой крючок заглатывают.

«Грифон» дрожал, его корпус скрипел под нарастающим давлением захватывающего луча. Рейдер, будто гигантский космический спрут, медленно втягивал их внутрь. Огни ангара мерцали, освещая груду каких-то обломков и трофейных кораблей.

И вот, с последним рывком, транспорт переступил черту. Захлопнулись внешние щиты, погасли звёзды на обзорных мониторах. «Грифон» оказался в пасти пиратов.

— Ну что, Тёма… работаем по старой схеме: выпускаем боевых дройдов, а затем выходим под их прикрытием.

— Артём, рекомендую начать с поиска слабых точек в их системе охраны. Я попробую заблокировать ангар и отсечь подкрепление. На палубу вышла группа встречающих в количестве 72 человек, боевых роботизированных машин не наблюдаю. Твой план принимается за основу.

Мне показалось, что в голосе Тёмы впервые прозвучала едва уловимая нотка готовности к бою.

— Господин капитан, птичка в клетке.

— Рано радуешься, старший помощник. Высылай группу захвата — всю абордажную группу и матросню вооружи. Пациент слишком шустро управляет дройдами. Слышал, как он ими размотал наших наёмников на станции.

— Так точно, господин капитан. Абордажная группа с усилением готовится к выходу.

Первым на палубу рейдера ворвался боевой дройд «Скорпион» размером с крупную собаку. Он открыл огонь прямо из грузового отсека и, как раскалённая пуля, понёсся вдоль стен ангара. Его компактный корпус молнией мелькал между ящиков и кабелей. Импульсный бластер, торчащий из передней части корпуса, плевался короткими, хлёсткими очередями, высекая искры от металла и кровавые брызги из тел пиратов.

Один, второй, третий — они падали, даже не успев понять, откуда летит огонь. «Скорпион» не останавливался ни на секунду: его двигатели визжали, а трассирующие следы прошивали дымный воздух, как иглы сквозь ткань.

Пираты ошалели. Кто-то кричал, кто-то падал за укрытия, кто-то стрелял наугад, но дройд уже сменил позицию, оставляя за собой только трупы.

Этой минуты хватило.

Следом, тяжело урча гидравликой, из «Грифона» вышли боевые дройды на гусеничном ходу с бронированными корпусами и спаренными рельсотронами. Их оптические сенсоры холодно сканировали ангар, выбирая наиболее опасные цели.

Первый залп.

Воздух разорвало бело-голубым свечением. Гиперзвуковые снаряды превратили двух пиратов в кровавый туман, ещё одного отбросило в стену с вывернутыми внутрь костями. Второй залп — и ещё четверо просто исчезли: от них остались только дымящиеся сапоги и куски мяса на потолке.

Пираты попытались ответить. Лазерные выстрелы не долетали до брони, растекаясь по защитному энергетическому полю. Один из дройдов развернулся — его рельсотроны взвыли, и следующий залп снёс баррикаду из ящиков вместе с тремя укрывавшимися за ней бандитами.

Моя очередь.

Я выдвинулся следом, прикрываясь мобильной турелью на шести колёсах, чьи четыре манипулятора методично косили пиратов штурмовыми плазменными винтовками. Горячие синие сгустки плазмы вонзались в тела, прожигая дыры сквозь доспехи. Дройд гудел, как «Шершень» — как разъярённый роем механический хищник, перекатываясь из стороны в сторону. Неплохое имя для дройда — пусть будет «Шершень».

В моих руках — охотничьи винтовки с Ковчега: не просто оружие, а точные инструменты смерти. Мой искин работал безупречно: прицельные маркеры прыгали по головам и туловищам, а я лишь нажимал на спуск.

Выстрел. Один пират — без лица.

Выстрел. Второй — падает с дырой в груди.

Выстрел. Третий — его шлем вместе с тем, что было внутри, разлетается в стороны.

Пираты ломились к выходам, давя друг друга, но «Скорпион» уже отрезал им путь, поливая беглецов огнём. Один из бандитов, видимо командир абордажников, рванул в нашу сторону с гранатой в руке — но спарка рельсотронов развернулась и разнесла его вдребезги, превратив в мокрое пятно на полу. Точно — «Молот». Да, сегодня у меня вдохновение: вот и им названия придумал — «Молот-1» и «Молот-2».

Ангар гудел от выстрелов, трещал от плазмы, дрожал от рельсотронных залпов. Воздух пах гарью, кровью и озоновой вонью перегретого оружия.

— Старший помощник, что происходит?! Я вас всех спрашиваю — что?! Где мехподдержка? Почему перекрыты пути отхода?!

— Боевые дройды не отвечают, мы теряем контроль над системами корабля.

— Куда пропала картинка? Почему пропал сигнал на экранах?..

У выхода из ангара скопилась приличная толпа. Фишка в том, что мой скин, Тёма, смог взломать систему безопасности рейдера и заблокировать выход. Именно туда сейчас были направлены десять стволов разного калибра, которые изрыгнули весь свой смертоносный заряд. Огонь прожигал, снаряды пробивали насквозь неудачливых пиратов — через десять секунд в ангаре не осталось никого живого. Кроме меня, конечно.

Да, мощно отработали… Теперь срочно нужно перезарядиться. Тут я чуть не хлопнул себя по лбу. Вот лопух! Забыл прихватить ремонтного дройда или хотя бы дройда-уборщика! Ладно, пришлось действовать вручную.

Я рванул обратно к «Грифону», вскочил внутрь, вытащил два контейнера со снарядами и, с трудом волоча их, потащил к дройдам. Заряжал, как и в прошлый раз, по очереди: сначала первое орудие, потом второе, затем перебегал к следующему дройду.

Когда закончил, оглядел поле боя. «Жаль… Мне действительно жаль, что не взял с собой дройдов. Сколько халявных нейросетей пропадёт — все эти тела и обломки придётся уничтожить». Но делать нечего — время не ждёт.

— Тёма, мы контролируем рейдер?

— Все системы корабля под нашим управлением. Все, кто находились в каютах, кубриках и служебных помещениях, заблокированы. В том числе командный пункт.

«Круто…» Я представил, в какой панике сейчас командный состав рейдера. «Ничего, скоро я до них доберусь».

Деваться было некуда — я вернулся на корабль, достал резервный комплект боепитания для плазменных винтовок и не спеша перезарядил мобильную турель. Её я решил оставить у «Грифона» — мало ли, эти крысы найдут какой-нибудь обходной лаз и попытаются напасть или повредить мой корабль.

Перед тем как Тёма открыл выход из ангара, мы выстроились в колонну:

— Впереди — «Скорпион»,

— За ним — тяжёлый боевой дройд (теперь уже «Молот-1»),

— Затем я,

— А замыкал строй ещё один «Молот».

Действовали чётко. Подходили к помещению. Напротив двери располагался «Молот-1», Тёма вскрывал замок, всё, что двигалось (и даже то, что не двигалось), уничтожалось. Затем запускался «Скорпион» — он добивал выживших.

Отметив время при выходе из ангара, я понял: прошло уже 1 час 47 минут, а мы всё ещё зачищали пиратский рейдер. Командную рубку я намеренно оставил напоследок — хотелось сохранить «самое сладкое» на десерт.

— Мне кажется, всё идёт слишком просто… Обычно, если сначала легко, потом будет жёстко. Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил я.

— Артём, а что тебя беспокоит? — ответил Тёма. — Мы контролируем все системы корабля: вооружение, безопасность, даже четыре деактивированных боевых дройда. Все пираты, что ещё живы, заперты в отсеках. Арсенал, энергоотсек и двигательный блок тоже заблокированы. Никто не сможет повлиять на них. Мы методично уничтожаем противника — всё по плану, почти как по учебнику. Осталось зачистить пару помещений, а затем… командная рубка. Та самая, которую ты оставил «на сладенькое». Никаких сложностей.

— Подожди, точно все? Так на корабле должны быть роботизированные машины для ремонта и обслуживания, дройды есть?

— Так точно, полный комплект, включая четыре боевые модификации «Жнец-3В». Ты познакомился с данной модификацией на рейдере «Кровавый Клык».

— Так какого х… Почему раньше не доложил?! Так, принимай задачу: всем обслуживающим дройдам заняться деинсталляцией, изъятием нейросетей и других имплантов уничтоженных пиратов, останки тел — в утилизатор. Разобрать завалы, всё найденное оружие — в грузовой отсек «Грифона», арсенал тоже разграбить, найденное — в «Грифон». Боевые дройды… здесь не нужны, отправляй их тоже на «Грифон».

— Принято, командный пакет дройдами принят.

— Да? Ну… хорошо. Продолжаем операцию.

Мы без проблем разобрались с оставшимися отсеками и наконец встали перед бронированной дверью командной рубки.

— Артём, ты готов?

— Всегда готов!

Дверь рубки распахнулась с тяжёлым скрежетом, будто сам ад зевнул перед нами. Пираты замерли — глаза расширены, пальцы судорожно сжимают рукояти оружия. Командиры в разнообразной униформе, увешанные орденами за грабежи и убийства. Их знаки отличия — клеймо палачей.

Один, с перекошенным лицом, уже тянет пистолет.

Другой, седой и шрамованный, сжимает кулаки, но в его глазах — страх.

Они ждали переговоров. Ждали слов.

Но у меня не осталось слов для них.

Только огонь.

— Сдохните, твари!

Мой голос рвёт тишину, и в тот же миг мир взрывается грохотом. Тёма уже отметил цели — алые маркеры дрожат на головах, на оружии, на сердцах.

В интерфейсе забилась в припадке иконка с трубкой, сигнализируя о входящем вызове. Блин, как не вовремя!

— Да, дорогая, да, немного занят. Небольшой дедлайн. Обязательно, вот как только закончу, так сразу тебе перезвоню.

Супруга, как всегда, вовремя. Но я обещал отвечать, не важно, что происходит — обязан.

Гусеничные дройды оживают, их стволы плюются снарядами.

— Первая очередь сносит голову пирату в позолоченном комбинезоне — его череп разлетается, как перезрелый плод.

— Второй заряд вгрызается в грудь женщине с орденом (наверное, за «особую жестокость») — броня взрывается, плоть в клочья, она падает, захлёбываясь кровью.

«Скорпион» бьёт импульсным бластером — очередь влетает в группу офицеров, и вот уже по стенам рубки растекается багровая роспись. Кто-то кричит, кто-то падает, простреленный насквозь, кто-то пытается стрелять в ответ.

Один из них, молодой, с безумными глазами, бросается вперёд с кортиком. Идиот. Спаренный рельсотрон дройда поворачивается на шестьдесят градусов — и следующий выстрел разрывает его пополам. Кишки шлёпаются на панель управления, дымящуюся от попаданий.

Последний — седой, капитан, должно быть. Он смотрит на меня, и в его взгляде — не страх, а ярость. Рука тянется к кобуре.

— Ты уже мёртв, — говорю я и с двух рук из винтовок стреляю ему в лицо.

Тишина.

Только треск короткого замыкания, капли крови, падающие с потолка, и смрад гари.

— Алё, Элька, привет. Вот освободился, что случилось?

— Дорогой, у машины снизу масло течёт, что делать?

— У какой?

— У «Матизки».

— Сильно течёт?

— Чёрные пятнышки на полу гаража?

— Тогда не страшно. Я уже собираюсь домой, приеду — со всем разберусь.

— Хорошо, будем тебя ждать. Пока.

— Пока.

Ну что сказать… Все требуют внимания, и машины тоже.

Так и что мы имеем? Рейдер зачищен. Теперь остался вопрос: что мне с ним делать?

— Тёма, есть мысль, как доставить пиратам больше неудобств. Ты можешь сделать так, чтобы при встрече этого рейдера с другим пиратским кораблём «Тьма» открыла огонь и нанесла как можно больше повреждений? А при абордаже, если всё-таки на «Тьму» пираты смогут попасть, то взорвать реактор и по возможности уничтожить оба пиратских корабля?

— Ты думаешь, такая встреча возможна?

— Конечно! Как только эти жадные твари поймут, что потеряли связь с одним из своих рейдеров (а они точно знают, где он находился), то сразу же прилетят. И тут «Тьма» должна встретить их из главного калибра. А если получится подорвать оба — то будет вообще красота.

— Думаю, это возможно.

— Приступай. Я на «Грифон». Как только дройды соберут последние нейросети и импланты — доложи. Продолжим путь домой.

— Принято. Артём, разреши опробовать некоторые «фокусы» службы безопасности Старой Империи Фатх.

— Разрешаю всё, что может нанести урон пиратам.

Вошел в пилотскую рубку "Грифона", разоблачился, принял душ, после которого развалился в кресле пилота со стаканом пива — не смог себе отказать в маленькой радости после хорошо проделанной работы.

— Артём, вот полный список трофеев, доставленных на "Грифон".

1. Вооружение и боевая техника:

— Личное оружие (87 единиц):

— 43 лазерных пистолета

— 22 плазмогана "Громовержец"

— 15 импульсных винтовок

— 7 плазменных резаков

— Тяжёлое вооружение:

— 4 переносных ракетных установки "Шквал-М"

— 2 стационарных плазмомёта с гидравлической стабилизацией

— Дройды:

— 4 боевых "Жнец-3В"

— 9 ремонтных дройдов "Доптрон XM-9"

— 1 разведывательный дрон "Сокол"

2. Нейротехнологии и импланты:

— 123 нейросетевых модуля

— 47 имплантов (в основном сенсорные усилители, но есть и криминальные модификации: 3 чипа подавления боли, 2 — для ускоренной реакции)

— 1 экспериментальный нейроинтерфейс капитана

3. Ценности и криптоактивы:

— 14 кристаллов-носителей (общая сумма 2 миллиона 350 тысяч кредитов)

— 3 зашифрованных чипа (один защищён квантовым шифром — взлом может занять время)

— Наркотики и стимуляторы:

— "Кровавый шёпот" (8 доз)

— "Серая пустошь" (5 ампул)

— "Страж-9" (экспериментальный препарат, подавляющий страх и эмпатию — упаковка помечена знаком биологической опасности)

Готов к дальнейшим действиям. Ожидаю указаний.

— Летим домой, надеюсь дальше без приключений.

Сегменты на носу разошлись, выпуская нас на свободу. Тёма развернул "Грифона" и сразу начал разгон — прыжок.

Корабль "Грифон" с рёвом вырвался из прыжка, искажая пространство вокруг себя всплеском сине-фиолетового свечения. Звёзды снова стали точками, холодными и бесстрастными. Я уже стоял за пилотским креслом, пальцы впились в спинку, взгляд прикован к главному экрану.

Планета висела в черноте космоса, окутанная мягким голубоватым сиянием атмосферы. Зелёные материки, тёмные океаны, ни одной огненной точки цивилизации — только дикая, нетронутая земля. Моя земля.

— Тёма, курс на полянку у полевого лагеря. Там и сядем.

Двигатели взвыли, корабль развернулся в чётком, почти дерзком манёвре, нырнув в верхние слои атмосферы. Обшивка заалела от трения, на обзорном экране заплясали языки пламени, но "Грифон" был крепок — он прорезал небо, как нож, оставляя за собой дымный след.

А потом — простор. Бескрайние леса, холмы, извилистые реки, блестящие на солнце. Я узнавал каждый изгиб ландшафта. Вот озеро, в котором ловил сомов и катался на лодке. А вон та узкая речка, по которой я выходил в озеро.

Корабль снижался, антигравитационные подушки смягчили посадку, и шасси коснулись земли с лёгким скрипом. Пыль взметнулась, потом осела. Тишина.

Шагнул к шлюзу. Сердце билось чаще — я вернулся.

Дверь открылась, и меня ударил в лицо знакомый воздух — свежий, с горьковатым привкусом местной травы. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая поляну в золото и багрянец. Лагерь ещё стоял.

Конечно, я очень соскучился по семье. Но одновременно с этим меня интересовало поле и ячмень, который я посеял. Поэтому первое, что я сделал после приземления, — дошёл до излюбленной транспортной платформы, занял место пилота и на хорошей скорости направился к полю, пока не стемнело.

Влетел чуть повыше и пролетел всё поле вдоль. Всходы есть, но пока не густо. Тонкие бледно-зелёные ростки торчат кое-где, будто нехотя, словно не уверены, стоит ли расти. Земля между ними ещё хорошо видна — то сухая и потрескавшаяся, то, наоборот, влажная. Похоже, что-то не так с орошением.

Некоторые участки пошли лучше — там уже заметна слабая зелёная дымка. Другие пока пустуют, будто семена там ещё спят. Но в целом понятно: поле не провалилось, просто всходит медленно. Если дальше не подведёт погода, через пару недель уже будет видно, что ячмень пошёл в рост.

Не скажу, что увиденное меня сильно впечатлило, но какие-то намёки на перспективы давало. Ладно, подождём. Возможно, сделаем небольшую междурядную культивацию.

С поля я прямиком направился к переходу, пролетев через ворота сарая. Опустил платформу на брусчатку и вошёл в дом. Конечно же, таких эмоций, как в прошлый раз, моё появление не создало. Но мне показалось, что всё-таки жена и дочка были рады. Меня сразу же потянули за стол, на котором был накрыт прекрасный ужин.

После ужина решил подышать воздухом, посидеть на лавочке перед домом. Проходил мимо холодильника — не постеснялся и заглянул. И был не разочарован: четыре баночки пива моего любимого производителя в дверке холодильника. Цапнул парочку, вышел во двор. Подошёл к воротам, открыл их, полюбовался прекрасной погодой, вышел.

Заметил знакомую широкоплечую фигуру в инвалидном кресле, которая удалялась вниз по улице. Это был Слава. "Ну, наверное, пришло твоё время".

— Тёма, составь, пожалуйста, договор найма. Пропиши, что такой-то (ну, оставь строчку пустой) нанимается ко мне на работу сроком... пусть будет 50 лет. Что наниматель обязуется восстановить потерянные конечности нанимаемого сотрудника, установить нейросеть. Укажи, что заработная плата будет составлять 10 000 кредитов в месяц.

Самое главное — пропиши, чтобы в случае расторжения договора по инициативе наёмного работника восстановленные конечности, как и нейросеть, будут изъяты. Ну или что-то типа того. Ну ещё каких-нибудь страшных условий, чтобы Вячеслав не расслаблялся.

— Принято, Артём. Договор готов.

— Отправь мне на электронную почту.

Не теряя времени, сразу же вернулся домой. Включил компьютер, открыл электронную почту, отправил документы в печать на стареньком принтере HP. Не поленился и прочитал договор.

Итак, стороны договора — понятно. Предмет договора: работодатель нанимает работника для выполнения поручений, обязуясь восстановить утраченные конечности (ноги) работника, установить нейросетевой интерфейс для повышения эффективности работы, обеспечивать ежемесячную оплату в размере 10 000 кредитов. Всё верно. Дальше.

Обязанности: беспрекословное и строгое исполнение всех поручений, запрет на разглашение любой информации, связанной с договором и работой. А вот это хорошо, про неразглашение я забыл упомянуть. Соблюдение сроков и требований, установленных работодателем.

Условия расторжения договора:

— По инициативе работодателя — без штрафных санкций, с сохранением всех предоставленных модификаций

— По инициативе работника — только с согласия работодателя, иначе — последствия (см. п. "Санкции")

Вот это правильно. При нарушении обязательств работником — автоматическое расторжение с применением санкций.

Санкции при нарушении договора работником:

— Изъятие восстановленных конечностей и нейросети

— Удаление воспоминаний, связанных с работой у работодателя, условиями договора

Прочие условия:

— Договор заключается на срок 50 лет

— Все споры решаются в пользу работодателя

— Работник подтверждает, что осознаёт последствия и согласен на условия добровольно

Отличный пункт! И подписи сторон. Ну что, вроде неплохо.

Прихватил из карандашницы дочери шариковую ручку и снова вышел на улицу. Сел на скамейку, принялся ждать Славу. Блин, да что с моей памятью? Вернулся обратно на платформу. Достал из кейса парализатор, выглядевший как обычный пульт от телевизора, и сунул его в задний карман джинсов. Теперь я был полностью готов к встрече и вышел на улицу.

Ждать долго не пришлось — минут через десять я увидел, как Слава возвращается с прогулки.

— Слав, здорово! Айда по пивку.

— А, Артём, привет! Не откажусь.

Слава подкатил ко мне, и я, чтобы не нависать над ним, присел на скамейку. Протянул ему банку пива.

— Интересная марка. И заяц на банке симпатичный.

— Ага, мне тоже нравится.

Мы почти синхронно открыли банки. Раздался слитный хлопок вырвавшегося газа.

— Слава, как у тебя дела? Что нового?

— Да что нового... Всё то же самое.

Он опустил глаза, грустно взглянул на инвалидную коляску и даже слегка отвернулся.

— Слава, вот у меня к тебе вопрос. Только не обижайся. На что ты готов, если тебе предоставят шанс вернуть ноги?

— Ты издеваешься?

— Вот, как тот еврей, вопросом на вопрос. Чисто гипотетически: если бы была возможность вырастить тебе ноги, но при этом ты обязан служить — верой и правдой — человеку, который это сделает... Ты бы согласился?

Слава задумался, сделал большой глоток пива и ответил:

— Да. По гроб жизни.

— Отлично. Вот, распишись здесь.

Я протянул ему листок с договором. Он уставился на меня в недоумении.

— Ладно, сначала прочитай.

Слава взял листок.

— Чушь какая-то...

— В смысле? Там чёрным по белому написано: если я восстановлю тебе конечности, ты переходишь ко мне на службу. Сроки указаны, денежное содержание тоже. Что не так?

— В смысле, что не так? Ноги же нельзя вырастить!

— Ну, послушай, что ты теряешь? Если я не выращу тебе ноги, договор просто аннулируется.

Слава снова замер в раздумьях.

— Ну, хорош тормозить. Подписываешь бумагу?

Он неуверенно взял ручку, положил листок на скамейку и вывел подпись.

— Расшифровку не забудь. ФИО, как положено, и дату. Телефон выключи.

Он взглянул на меня, потом на листок и дописал инициалы, фамилию и число. Достал из кармана телефон и нажал на кнопку выключения.

— Вот и ладненько...

Я достал из заднего кармана парализатор, навёл на Славу и нажал на большую красную кнопку. Его тело мгновенно обмякло в кресле. Огляделся — вроде никого. Взялся за ручки коляски и закатил Славу во двор, затем аккуратно погрузил его на платформу. Через гараж мы вылетели на плацдарм.

Пока я заключал договор с новым сотрудником, Тёма выгнал из "Грифона" курьера. Тот аккуратно приземлился рядом, раскрыв аппарель.

Я подлетел к курьеру, скатил с платформы каталку со Славой и затолкал её в "Квик Джампер". Места откровенно не хватало — кое-как протиснулся. Раскрыл медицинскую капсулу, с трудом приподнял тело Славы, стараясь как можно аккуратнее, перевалил его в кабинку, после этого растолкал так, чтобы тело приняло положение лёжа на спине.

— Тёма, запускай проведение медицинских процедур. Мне нужно не только вырастить ему ноги, но и восстановить нервную систему, укрепить мышцы. Пожалуйста, сделай так, чтобы сознание к Славе не вернулось в процессе.

— Артём, процедуры займут 34 часа. Я могу настроить капсулу так, что Вячеслав придёт в сознание условно через 36 часов.

— Не возражаю. Время есть. А мы займёмся с тобой культивацией ячменя. Кстати, уверен, что ты получил из сети всю информацию по выращиванию ячменя? Поделись, что нам нужно сделать.

— Артём, междурядная обработка ячменя при первых всходах проводится для улучшения аэрации почвы, борьбы с сорняками и сохранения влаги. Однако ячмень — это сплошная посевная культура (узкорядный или обычный посев), поэтому классическая междурядная обработка (как для широкорядных культур, например, кукурузы или подсолнечника) не применяется. Вместо этого на первых этапах роста ячменя проводят другие виды обработки. Боронование лёгкими или сетчатыми боронами в фазу 2–3 листьев у ячменя. Целью обработки является разрушение почвенной корки, уничтожение проростков сорняков, аэрация. Также возможно применение гербицидов, химическая прополка против двудольных и злаковых сорняков. В нашем случае подобная обработка не требуется. Единственное, что я могу дополнительно упомянуть, — это подкормка азотными удобрениями.

— Точно, удобрение! Хотя оно хороших денег стоит, опыт у меня есть. Тёма, а уточни пожалуйста у искина "Ковчега", возможно ли синтезировать на его мощностях необходимое количество азотного удобрения.

— Принято.

— Артём, синтезаторы "Ковчега" могут изготовить азотное удобрение в любом разумном объёме. Но здесь мы сталкиваемся с другой проблемой — чем вносить? На "Ковчеге" отсутствуют сельскохозяйственные машины с низким давлением на почву.

Действительно, чем? А что если воздушным транспортом? Боевой дрон "Стержень-7" временно переквалифицируется в разбрасыватель удобрений, как те пожарные вертолёты, которые возят ёмкость с водой для тушения пожаров.

— Тёма, есть идея. Тот дрон "Стержень", который находится в трюме "Грифона", ты сказал, что мы с лёгкостью починим, это так?

— Восстановление боевого дрона "Стержень-7" возможно.

— А мы можем его использовать в качестве воздушного разбрасывателя удобрений, если на тросах подвесим ёмкость для удобрения и изготовим сам разбрасывающий аппарат? Или изготовим водный раствор удобрения и польём ростки ячменя жидким удобрением.

— Артём, оба варианта возможно реализовать.

— Тогда я выбираю второй вариант, думаю, жидкий вариант будет эффективней. Тогда летим на "Ковчег", ремонтируем дрон.

Эта иконка в интерфейсе начинает меня раздражать — она снова сигнализирует о входящем вызове.

— Алло, Артём, ты где? Ты же вроде вернулся?

— Я на той стороне, недалеко. Что случилось?

— Ничего, но ты обещал починить машину. И Виталий Михайлович интересовался, не видели ли мы Вячеслава, его племянника, и тебя спрашивал.

— Машину починю, Славу видел, он по улице катался. У тебя всё?

— Ты какой-то грубый стал.

— Я не грубый, я на работе. Освобожусь — займусь машиной.

После разговора с супругой занимался погрузкой и транспортировкой дрона в ремонтный отсек "Ковчега". Ну как занимался — посредством нейросети и искина управлял дройдами, которые вынесли и установили на платформу дрон. Мне оставалось перевести и, как говорится, сдать с рук на руки ремонтным дройдам "Ковчега".

— Тёма, а мы можем здесь отремонтировать автомобиль Daewoo Matiz?

— Артём, это возможно.

— Хорошо, тогда я полетел за машиной.

Великолепный план, надёжный, как швейцарские часы. Но сразу всё пошло не так. Как только я опустил платформу на брусчатку двора, вышла супруга со взглядом, не предвещающим для меня ничего хорошего. На меня обрушился поток слов, содержащий сложные идиомы на татарском языке, некоторые из которых были мне незнакомы. Также эмоциональный посыл содержал смешанные двуязычные ругательства, которые вызывали у меня смех, который, к прискорбию, я не смог сдержать, за что впервые в жизни подвергся физическому насилию со стороны жены. Боль обожгла моё плечо — вероломное и бесчеловечное оружие, тапок в руке супруги, раз за разом нещадно меня разил. Не добившись ожидаемого результата, физическая атака сменилась на психическую. Жена расплакалась. Коварный удар достиг своей цели — я обнял её, прижал к груди, поцеловал.

Действительно, это была моя вина — это я предложил уволиться с работы. Ни в коем случае не повторяйте мою ошибку — оставлять женщину в одиночестве нельзя. Чтобы хоть как-то загладить свою вину, предложил прокатиться по магазинам и честно отработал полчаса, сопровождая супругу в сетевом магазине косметики. У меня слезились глаза от бесчисленного количества обнюханных пробников различной парфюмерии. Вазы, рамочки для фотографий, стаканчики... Ааа, сил моих больше нет! Предложил заехать купить роллов на вынос. Правильный ход — одно из лучших лекарств от грусти для женщины это вкусная еда. И вообще, в любой непонятной ситуации накормите женщину.

Заскочил и в алкомаркет, купил бутылку "Киндзмараули". Насладиться роллами я предложил, правильно, на Плацдарме, и заодно показать, что я делаю, где в основном живу и чем питаюсь. Как ни странно, супруга в этот раз согласилась прогуляться в иной мир. Покатал на платформе — мы вдвоём разместились на кресле оператора, и когда взлетели на пару метров, супруга так сильно вцепилась в моё предплечье, что на нём остались синяки.

В целом прогулка супруге понравилась. Полет над озером её впечатлил и нагнал аппетит. Поели там же, не слезая с платформы, просто зависли над озером — романтика, однако. Дальше я показал курьер "Квик Джампер". Пришлось показать и Славу в медицинской капсуле. Она меня пожурила за то, что умолчал и не сказал, что завёз Славу на чужую планету, но похвалила, что намерения благородные — инвалидам надо помогать, тем более если есть такая возможность. Угостил и пирожным из пищевого синтезатора. Съела, сказала, что неплохо, но ей показалось, что пластиком отдаёт. Конечно, пришлось с ней согласиться и клятвенно заверить, что только её пирожные — самые пирожные на свете. Она заметила, что тесновато в курьере, однако заинтересовалась санузлом, отметила, что очень удобно и практично.

Далее была экскурсия по «Грифону». Вкратце объяснил, что там и где, для чего тот или иной механизм (это я про дройдов). Вдаваться в объяснения, что вот эти — ремонтные, а эти — боевые, не стал, так как в этом мире — закон и порядок, и главное — никакого насилия. Если бы было иначе, я сюда не ступил бы и ногой...

Гору оружия обозвал инструментом, что, в принципе, им и являлось. Сказал, что это на продажу — маленький бизнес. Кабина пилота жену своими скромными размерами не удовлетворила. После осмотра санузла сообщила, что плюс-минус то же самое, что на «Курьере». От предложения посетить «Ковчег» отказалась. Моё описание — «огромное старое здание этажей на одиннадцать, слабое освещение, и главное — ни единой души, только время от времени снующие по своим делам роботы» — её не впечатлило. Отказ от посещения с комментарием содержал слова «абау» четыре раза и «улям» два раза. Если кратко — ей там точно не понравится.

Пришло время забрать дочь из школы. По дороге пришлось срочно заехать в пекарню и купить тортик. А почему, собственно, нет? Не праздник, просто маме так захотелось. Пекарней всё не закончилось — снова заехали за косметикой. В этот раз мне посчастливилось остаться в машине и залипнуть в телефоне. Что смотрел? Искал стоимость кокаина в Венесуэле. Но это секрет.

Пока супруга готовила обед, я снова смотался на ту сторону и с помощью дройдов погрузил литий на платформу, перевёз к себе во двор. Зачем? Это будет первое испытательное поручение для Вячеслава — он должен будет реализовать чистый литий по цене не ниже 100 долларов за килограмм.

После ужина мы завалились на диван перед телевизором, и я закинул удочку — подкинул жене мысль, что неплохо было бы ей снова выйти на работу. Аргументация была максимально простая. Ни в коем случае не было слов о нехватке денег. Пенсия — вот что главное. Не знаю, откуда это — возможно, воспитание повлияло, — но слово «пенсия» заставляло её задуматься. Трудовой стаж, пенсионные баллы — всё это заставляло её ёрзать на диване. В итоге она пришла к выводу, что работать надо, тем более её постоянно просили вернуться на прежнее место.

Ночь и утро прошли без происшествий. Позавтракали, завезли дочь в школу, супругу — трудоустраиваться, ну а я — на «Плацдарм». Но сначала сгонял в магазин автозапчастей и приобрёл две канистры масла — моторное и трансмиссионное — и пятилитровую канистру антифриза. Вернулся, распахнул ворота, выгнал «Матиз» и загнал его на платформу. Перевёл коробку в режим парковки и от всей души потянул рычаг ручного тормоза. Магнитные захваты — это хорошо, но так — для уверенности. Поднял платформу в воздух и вылетел в сторону «Ковчега».

В тусклом синеватом свете ремонтного отсека межзвёздного корабля «Ковчег» зелёный автомобиль моей жены, слегка покрытый следами ржавчины, выглядел откровенно чуждо и сиротливо. На минуту всё застыло. Тишина стала угнетать, и мне захотелось крикнуть: «Эй, что стоим, кого ждём?» Но одновременно я понимал, что мой Искин в эту минуту составляет программу ремонта и раздаёт поручения дройдам разного назначения.

Вокруг машины резко засуетились ремонтные дройды — их манипуляторы двигались с хирургической точностью, а сенсоры сканировали каждый сантиметр металла. Два дройда с пневматическими гайковёртами отсоединили бампер, аккуратно сложив его на стенде. Ещё один, оснащённый магнитными захватами, отсоединил патрубки, провода и опоры двигателя. С лёгким гулом гидравлики силовой агрегат был извлечён и помещён на диагностический стенд. Технические жидкости — моторное масло, напоминающее чёрную патоку, и мутный антифриз — были откачаны в утилизационный резервуар.

Дройды-диагносты с тонкими щупами и лазерными сканерами приступили к вскрытию двигателя. Корпус воздушного фильтра был покрыт трещинами, а прокладка ГБЦ прогорела в районе второго цилиндра. Поршневые кольца стёрлись до критического уровня, а вкладыши коленвала имели глубокие задиры. Шатунные болты были растянуты, а масляный насос едва подавал признаки жизни.

— Износ цилиндро-поршневой группы: 0,4 мм. Деформация распредвала. Замена обязательна.

— Если надо — меняй.

Тёма озвучил мне предварительный диагноз. Затем Искин обработал данные и передал точные параметры новых деталей в промышленный синтезатор. В камере материализации замигали голубые огни — атомы перестраивались, формируя безупречные копии старых запчастей. Через несколько минут дройды уже несли свежеиспечённые поршни, кольца, вкладыши и прокладки к разобранному двигателю.

Смазанные синтетическим маслом детали заняли свои места. Коленвал, отполированный до зеркального блеска, был установлен в блок цилиндров. Новые клапаны, пружины и ремень ГРМ завершили картину. Двигатель собрали с ювелирной точностью, проверили компрессию и герметичность, после чего аккуратно вернули в подкапотное пространство «Матиза».

Наблюдение за столь прекрасным процессом ремонта меня отвлекло — позвонила супруга.

— Артём, как дела?

— Всё хорошо. Машинку твою ремонтирую… Вернее, контролирую процесс ремонта.

— Милый, если что, я на обед сегодня не собираюсь. Мы с девчонками решили посидеть на работе, чайку попить — по случаю моего возвращения.

— Хорошо.

— Милый, не забудь дочь из школы забрать. Учительница написала, что у них сегодня продлёнка до двух часов.

— Хорошо, заберу.

На этом наш разговор закончился. Процесс установки двигателя тоже завершался — в настоящий момент заливались технические жидкости.

— Артём, ремонт двигателя автомобиля завершён.

— Спасибо, Тёма.

Достал из кармана ключи, сел в «Матиз», вставил ключ в замок зажигания и, как говорится, с полпинка запустил двигатель. Если честно, большой разницы я не заметил. Мотор работает, может быть, чуть-чуть потише, чем было раньше. В общем, посчитал, что работа проведена качественно.

Надо возвращать машину в гараж и заниматься Славой.

Всё так же загрузил автомобиль супруги на платформу и полетел в сторону перехода. День откровенно радовал — пока всё у меня получалось, и везде я вроде как успевал. Оставил «Матиз» в гараже и на той же платформе вернулся к «Курьеру», на котором находилась медицинская капсула со Славой.

— Тёма, как у нас идёт процесс восстановления конечностей Вячеслава?

— Артём, медицинские процедуры завершены на 99 %. Полное восстановление, согласно заданным условиям, произойдёт через 31 минуту.

Ну что, 30 минут — не так уж долго. Подожду.

Заказал в пищевом синтезаторе бокал чая и то самое пирожное, которым вчера угощал супругу. И ни капельки пластиком оно не отдавало — вкусное пирожное, и чай вкусный. В общем, с удовольствием попил чайку.

В назначенное время мой Искин просигнализировал о завершении медицинской процедуры. Я закатил с улицы инвалидное кресло, сам открыл крышку капсулы и, напрягаясь под тяжестью Славы, кое-как вытащил его тело, усадив в кресло.

«Ничего страшного не произойдёт, если Слава очнётся на Плацдарме», — подумал я. Вид инопланетных кораблей и неизвестной планеты поначалу должен его шокировать и намекнуть на непростые обстоятельства его исцеления.

Выкатил кресло из «Курьера» и установил его в тени. Затем, подумав, попросил Искина задать программу пищевому синтезатору — создать обычную литровую бутылку воды. Вернулся на «Курьер», забрал бутылку и положил её на колени Славы — на всякий случай.

Занял место пилота на платформе и отправился домой. Не люблю опаздывать, тем более если дело касается дочери. К школе подъехал чуть раньше назначенного времени, но дочь уже стояла в окружении подруг возле ворот. Заметив меня, она с радостной улыбкой, даже немного подпрыгивая на ходу и размахивая сумкой со сменкой, дошла до машины, открыла пассажирскую дверь и заскочила в салон.

Я поинтересовался, как прошёл день в школе и что было вкусного в столовой. Домой ехали не торопясь — я наслаждался милым щебетом: дочь рассказывала про полученные пятёрки, как шалили мальчишки и прочие впечатления от сегодняшнего дня.

Зайдя домой, я попросил дочь позаниматься домашним заданием и в шутку попросил разрешения отлучиться по делам. Не то чтобы мне действительно было нужно разрешение — просто вот так, в игровой форме, и обязательно через «пожалуйста». Получив «высочайшее дозволение», полетел к Славе.

Пролетев переход на небольшой, но достаточно эффектной скорости, сманеврировал и опустил платформу рядом со Славой, который стоял на своих ногах и с вытаращенными глазами смотрел на меня.

— Привет!

— Артём?

— А кто ещё? С кем ты ещё заключал договор, в соответствии с которым получил новенькие, без пробега по России ноги, а? Что, замолчал? Не помнишь?

— Помню, был договор… Но это же невозможно. И это вот…

Слава рукой обвёл «Курьер» и грузовой корабль.

— Что не так? Малый курьерский корабль, тот что подальше и побольше — средний грузовой.

Собеседник открыл рот, но, по всей видимости, слова застряли в горле.

— Обычные космические корабли. Мои корабли… Не скажу, что теперь ты у меня в рабстве, но должен конкретно. Да ладно, шучу я.

Подошёл и дружески похлопал его по плечу.

— Ты главное скажи — как ноги? Нравятся?

— Ноги… Не знаю, но я их чувствую. Трава прикольно щекочет ступни. Непривычно всё…

— Ещё привыкнешь. Я тебе и нейросеть установлю с интерфейсом дополненной реальности, и открою счёт в Центральном банке Содружества «ПАМ». Базы там разные, для тебя купим — нормальным человеком станешь.

— Артём, ты... космический попаданец?

— В каком-то смысле да. Попал, помотало меня тут, кое-каким имуществом обзавёлся, немного предпринимательствую.

— А ты это... тогда в гости приходил и дяде Вите рассказывал про вахту — это ты, типа, здесь был?

— Точно. Не мог же я Виталию Михайловичу про космический мир рассказать или про орбитальные станции, как в разборках с пиратами участвовал.

— С пиратами? Да ладно!

— Точно тебе говорю. Что, не веришь? А ну, пройдёмся до «Грифона».

Мы дошли до грузовика и поднялись по аппарели в трюм.

— Вон, смотри — четыре боевых дройда. Ничего не напоминают? Точно, очень похожи на дройдеков из первого эпизода «Звёздных войн». А эта кучка — личное оружие пиратов. Ну, там ещё каких-то трофеев много... В общем, пощипали мы пиратов!

— «Мы»? Тут ещё кто-то есть?

— Ха-ха! «Мы» — в смысле, «мы, его величество первый и верховный колонист планеты Плацдарм». Да не напрягайся, шучу. А так — да, я здесь главный, единственный и неповторимый.

— Артём, и что дальше?

— Дальше будем работать. Есть у меня мысли, как таскать контрабанду на Землю и обратно. Вот ты пока и будешь моим представителем на Земле. Наберёшься опыта, заслужишь доверие, подберёшь себе сменщика — и я тебя сюда перетащу. Есть у меня перспективное предприятие на орбитальной станции планеты Фатх. Дальше — больше, в общем, будет чем заняться. Ну что, готов возвращаться на Землю?

— На Землю?

— Ну, ты что-то меня расстраиваешь. Не хочешь ли ты сказать, что не на того человека я ставку поставил?

— Артём, извини. Всё, я понял. На Землю — так на Землю.

— Если понял, то хватай свою тачку и устраивайся в кузове платформы. Летим домой. Телефон пока не включай.

Платформа опустилась, и Слава на инвалидной коляске скатился с неё. Я вынес ему свои домашние тапки. Надев их, он встал с кресла и вопросительно уставился на меня.

— Слава, значит так. Сейчас прокатимся, купим тебе обувь и билет на автобус до города. Разрулишь дела, которые у тебя там остались, и приступишь к первому заданию. Вон у стены — два контейнера. В них металлический литий чистотой 99 % — 2 тонны. Твоя задача — продать его по цене не ниже 100 долларов за килограмм. Так уж и быть — что будет сверху, отдам тебе. Всё понял?

— Понял.

— Молодец. Меня может и не быть дома — сам понимаешь, дел у меня много. Могу быть в командировке. Жену предупрежу. Оплату лучше бери в криптовалюте или в USDT. Так, что ещё... Да вроде пока всё. Погнали, время — деньги.

Слава проследовал за мной в гараж. Сели в «Паджерик» и поехали за покупками. Купили обувь и билет на автобус. Я написал на вырванном из блокнота листе свой номер телефона и номер жены.

— Так, вот, держи контакты. Наберёшь, если что. По пустякам не беспокой — я ценю инициативность и самостоятельность. Ага, время... Сейчас оставлю тебя на автовокзале. Телефон включишь в автобусе, как тронется. Набери Виталия Михайловича, извинись, что тебе срочно пришлось отлучиться — придумаешь отмазку.

Подъехали к автовокзалу. Я достал из бардачка бумажник, отсчитал двадцать пять тысяч и передал Славе со словами, что это подъёмные. Пожал руку и пожелал успехов. Он вышел из машины, а я дал по газам — время подходило к пяти часам, нужно было забрать супругу с работы.

— Артём, что-то случилось? Ты задержался.

— Да нет, всё нормально. Со Славой занимался — в магазин прокатились, обувь ему купил и билет до города.

— И как? Получилось? Ноги выросли?

— Выросли. Слава доволен как слон. Ноги новенькие, без пробега, ха. Отправил его в город — дела у него там срочные. Кстати, во дворе, возле стены справа — два зелёных контейнера. Он, в смысле Слава, приедет, заберёт. Это к тому, что если вдруг меня не будет...

— В смысле «не будет»?

— Ну, в командировке я буду.

— А-а, поняла.

Ужин проходил спокойно, в непринуждённой обстановке. Теперь уже дочь рассказывала маме о прошедшем дне в школе, о запоминающихся событиях. Потом настала очередь супруги — она делилась тем, как её встретили на новом месте, как приняли в коллективе, что изменилось в организации.

Завершающим стало моё сообщение о том, что автомобиль Daewoo Matiz, полностью исправен. Теперь супруга может без страха передвигаться на нём.

Вдруг я вспомнил, что совсем забыл про боевой дрон, который в скором времени должен переквалифицироваться в разбрасыватель удобрений.

— Тёма, как обстоят дела с дроном?

— Артём, боевое устройство полностью функционирует, все необходимые работы проведены. Кроме того, уже ведутся работы по созданию самого механизма внесения удобрений.

Мне стало интересно, и я отправился на «Ковчег» лично проверить ход работ. В условиях неограниченных ресурсов «Ковчега» искин спроектировал устройство, способное доставлять и распылять жидкие удобрения с высокой точностью. Основой стал переработанный топливный модуль грузового шаттла, преобразованный в бак-дозатор.

Объём — 1,2 тонны, с возможностью ступенчатого сброса. Материал — композитный сплав с антикоррозийным покрытием. Внутренние перегородки предотвращают колебания жидкости в полёте, а встроенные сенсоры контролируют состав и вязкость удобрения. Форсунки — 16 регулируемых эмиттеров с углом распыла от 5° до 90°. Усиленная рама из титанового сплава с амортизаторами для гашения вибраций. Универсальные замки для стыковки с тяжёлыми дронами или малыми грузовыми беспилотниками.

Устройство получилось интересной конструкции, но меня беспокоил небольшой объём ёмкости — всего 1,2 тонны.

— Тёма, а не маловат ли бак для удобрений? — спросил я.

— Артём, одна из транспортных платформ будет дополнительно оснащена резервной ёмкостью с запасом жидких удобрений. Аппарат оснащён насосом высокой производительности для пополнения основного бака. Также была произведена лёгкая сетчатая борона и устройство для агрегирования с дроном. Весь процесс обработки ячменя автоматизирован и не потребует твоего вмешательства.

— Автоматизацию я люблю. Идёте правильным путём, товарищи.

Что сказать? Я остался доволен как культиватором, так и системой внесения удобрений. Всё выглядело на удивление продуманно.

Когда я вернулся, мои девочки уже закончили с домашним заданием и готовились ко сну. Я предупредил семью, что мне нужно рано утром по делам и, скорее всего, на весь день. Возражений не последовало.

Через переход я сразу направился к полю с ячменём. Боевой дрон уже завис рядом с подвешенным лёгким культиватором.

— Тёма, начинай первичную обработку, — распорядился я.

И снова я укорил себя за память: собирался же установить на платформу пищевой синтезатор! С этим точно нужно что-то делать — может, поставить имплант для улучшения памяти или найти другой способ.

Тишину раннего утра разрезал ровный гул — над полем, едва тронутым изумрудной щетиной ячменных ростков, плыл «Стержень-7». Боевой дрон, некогда созданный для разведки и ударов, теперь нес на тросах лёгкий культиватор — причудливый симбиоз войны и мирного труда.

Его реактивные двигатели, приглушённые до едва слышного рокота, удерживали машину в идеальном равновесии. Спицы культиватора, острые как когти, вгрызались в почву, разрывая сухую корку, оставшуюся после последнего дождя. Земля, ещё холодная от ночи, послушно рассыпалась под стальными зубьями, открывая влажные, тёмные слои.

Тёма корректировал курс, сверяясь с сигналами спутников. Каждое движение было выверено до миллиметра: ни один росток не пострадал, ни одна борозда не легла криво. Дрон летел низко, почти касаясь земли, и тень от него скользила по полю, как тень хищной птицы, которая вдруг решила пахать, а не убивать.

Воздух дрожал от жарких струй выхлопа, смешиваясь с запахом взрыхлённой земли. Где-то вдали, за линией горизонта, всходило солнце, и первые лучи цеплялись за полированный корпус «Стержня», превращая его в летающий слиток золота. Но дрон не замечал красоты утра — он просто работал, без устали, без сомнений, подчиняясь только алгоритмам и безмолвному приказу возделывать.

Процесс занял чуть меньше часа. После завершения дрон улетел с культиватором обратно на «Ковчег», а к полю подкатила грузовая платформа с огромной бочкой. Видимо, это и был тот резервный запас удобрений, о котором говорил Тёма.

Через некоторое время в небе снова появился дрон, на этот раз с разбрызгивателем. Начался второй этап — обработка ячменя жидкими удобрениями.

В этот момент меня окончательно доконала жажда. Поскольку процесс был полностью автоматизирован, я решил ненадолго отлучиться домой — за прохладительным напитком. Вернулся, сразу к холодильнику, с дверцы цапнул одного «зайчика». Почему одного? Да потому что в голове у меня засела мысль об установке на платформу пищевого синтезатора, причём рядом с креслом оператора.

К полю возвращался не спеша, любуясь пейзажами и наслаждаясь прохладным напитком. Успел к завершению внесения удобрений, но жалко пропустил момент дозаправки. Завершив все работы, техника направилась на «Ковчег», я — на платформе, в том числе.

Мой искин уже направил заявку на установку пищевого синтезатора, искин «Ковчега» её согласовал. Дройды установили синтезатор точно в то место, куда я хотел, — так, чтобы рука доставала до окна выдачи.

Затем полетел на «Грифон», собираясь провести инвентаризацию трофеев. Как я уже говорил, личное оружие пиратов, их нейросети и другое имущество было свалено в контейнеры, а зачастую — в кучу прямо на палубе грузового отсека. Необходимо отделить неисправное и доставить в ремонтный отсек «Ковчега» на восстановление. Всё это — кредиты, которые можно получить, например, на пиратской станции клана «Демоны Ночи».

Для этой цели я прихватил с собой два диагностических дройда, а остальное свободное пространство платформы заполнил пустыми контейнерами для более грамотной сортировки имущества.

Присел на один из пустых контейнеров, только что привезённых с «Ковчега», и наблюдаю, как среди лёгкого металлического хаоса работают два диагностических дройда.

Первый скользит на антигравитационных подушках по палубе грузового отсека, его сенсоры мерцают холодным синим светом, сканируя каждую единицу вооружения. Второй, более массивный, с громоздкими манипуляторами, методично сортирует, раскладывая предметы по контейнерам с бездушной точностью.

Личное оружие пиратов:

— 43 лазерных пистолета — большинство исправны, но три экземпляра с треснувшими фокусирующими линзами. Дройд мягко гудит, помечая их красным маркером, прежде чем другой аккуратно укладывает в контейнер, одновременно нанося маркировку: «Дефект. Требует замены оптики».

— 22 «Громовержца» — плазмоганы почти все в порядке, но у двух перегорели стабилизаторы. Более массивный дройд бережно откладывает их в отдельный ящик с маркировкой: «Ремонт. Опасность перегрева».

— 15 импульсных винтовок — три с нарушенной системой охлаждения. Одна из них, с прогоревшим стволом, вызывает у диагностического дройда короткую серию тревожных писков: «Критическая поломка. Утилизация».

— 7 плазменных резаков — два не включаются, один фонтанирует искрами при активации. Дройд хватает его манипулятором и убирает в контейнер с толстой надписью: «ОСТОРОЖНО: НЕСТАБИЛЬНАЯ ПЛАЗМА».

Тяжёлое вооружение:

— 4 ракетных установки «Шквал-М» — удивительно, но в превосходном состоянии. Скорее всего, их прихватили с какого-нибудь склада вооружения. Я планировал увеличить боеспособность «Стержня-7» с их помощью.

— 2 плазмомёта — один в идеальном состоянии, второй… диагностический дройд осторожно отодвинул в сторону, маркируя: «Гидравлическая стабилизация нарушена».

— 4 «Жнеца-3В» — оказались почти новыми. Очень радовало! Их я ни в коем случае продавать не буду — пусть летают со мной.

— 9 ремонтных «Доптронов» — три работают, но с пониженным КПД. Остальные: «Коррозия контактов. Требуется очистка». Починим, обслужим — ещё побегают.

Разведывательный дрон «Сокол» лежит на вид с целым корпусом. Диагност замирает на секунду, затем выдаёт: «Утрачен». Да и бог с ним — на станции у меня куча подобных дронов.

123 нейросетевых модуля. Дройд перебирает их, как драгоценности. 17 штук отправляются в контейнер с надписью: «Физическое повреждение, восстановление невозможно», остальные — в герметичный контейнер: «Готово к развёртыванию».

Я был немного удивлён: повреждённых оказалось чуть меньше 14 %. Учитывая, какая бойня была на «Рейдере», честно, рассчитывал на 40–50 % исправных.

Большинство имплантов были в разной степени повреждены. В принципе, я этого и ожидал. А вот с экспериментальным нейроинтерфейсом капитана возникла сложность. Уверен, вещь неплохая — капитан плохую нейросеть себе не поставит. Но сначала я думал установить её Славе, а теперь размышляю: зачем? Приобрету что-нибудь хорошее, возможно, инженерного класса. Ну нафиг эксперименты.

Загрузили контейнеры с оружием, требующим ремонта, дройдов на обслуживание и ракетные установки для модернизации «Стержня-7». Диагносты запрыгнули, и мы снова отправились на «Ковчег».

Для ремонта, восстановления и модернизации привлекли 9 роботизированных систем. Тёма чётко ставил дройдам задачи, используя мою нейросеть и часть вычислительных мощностей. Меня это практически не отвлекало от поглощения двойного чизбургера, который я запивал пенным. Два рубленых бифштекса правильной прожарки, нежный сливочный сыр, а огурчики даже немного похрустывали на зубах. Это лучшая в мире работа!

Примерно через два часа все работы были завершены. Всё снова погрузили на платформу, и я отправился на «Грифон».

Можно задаться вопросом: зачем вся эта суета? Ответ: я собирался в командировку. Мне нужно было привести трофеи в порядок для дальнейшей реализации. Также необходимо проконтролировать, на какой стадии разборка крейсера, подчитать дебет с кредитом и, возможно, сгонять в сектор Омега-9 за следующим объектом. Нельзя допускать, чтобы «Звёздный Утиль» простаивал.

Домой на ужин я немного опоздал. Супруга накрыла стол для меня одного. После плотного ужина почувствовал, что усталость всё-таки накопилась. Повалялся на диване перед телевизором и пошёл спать.

Утро. Завтрак. За столом я объявил семье, что мне придётся уехать в командировку на пару недель, чем немного расстроил жену. Пришлось обнять, прижать к груди, поцеловать и пообещать, что всё будет хорошо.

Только собирался выйти во двор, как услышал урчание мощного мотора за окном. Выглянул: седельный тягач «Вольво» с полуприцепом (в простонародье — фура), из прицепа скатывается вилочный погрузчик. Присмотрелся — да это же Слава командует, руками машет. Выбежал на улицу и сразу к нему:

— Слава, ты ли это?

— Доброе утро, Артём.

— Здравствуй! Рассказывай, неужели за литием приехал?

— Так точно, за ним. Нашёл покупателей на материал. Скажем так, друзья друзей — стартап, пацаны замутили производство батарей для всякой техники: скутеры, квадрокоптеры и прочие гаджеты. Приобрели литий, всё нормально, вроде попёрло, а тут — раз, то ли санкции, то ли ещё какие ограничения. В общем, начались проблемы с поставками материалов. У них заказы, оборудование в кредите, а тут я такой красивый с двумя тоннами лития. Так что твой литий им как воздух. Цену предложили — 120 долларов за килограмм.

— Хорошая цена. Но как с оплатой?

— Артём, тут дело такое: парни настаивают на экспертизе. Сам понимаешь, я им обещал, что товар будет чистотой 99,9 %. Не то чтобы они сомневаются, но говорят, что экспертиза нужна. Я всё проконтролирую, сам с ними в лабораторию мотаться буду.

— Ладно. А транспортные услуги?

— За счёт покупателя.

Ничего не ответил Славе, просто кивнул. Водитель тягача также выступил в роли оператора погрузчика. Я распахнул ворота и указал ему на контейнеры.

Приятно смотреть на работу профессионала: никаких лишних движений. Подкатил, подхватил контейнер, задним ходом выехал, довернул погрузчик, поставил контейнер в полуприцеп. Точно такую же процедуру провели со вторым контейнером.

Когда водитель загнал погрузчик по сходням в полуприцеп и приступил к натягиванию боковой шторы, я отозвал Славу в сторону:

— Слав, а заграничный паспорт у тебя есть?

— А что?

— Есть или нет?

— Ну нет, не нужен он мне был. Да куда я на коляске…

— Значит так: следующее задание. Как получишь оплату за литий — оформляй паспорт и ищи контакты в Венесуэле.

— Для чего?

— Получишь паспорт — летишь в Венесуэлу. Арендуешь помещение, склад, найдёшь выход на производителей кокаина. И на вырученные с продажи лития деньги приобретёшь на всю сумму товар.

— Наркотики — зло. Связываться с ними считаю неправильным. Я думал, мы литием будем заниматься, тем более люди собираются с нами работать в долгую.

— Ты и не связывайся. Твоя задача — купить, а я перевезу туда, где оборот подобных веществ легален. К тому же процедура получения паспорта займёт от одного месяца. Литием мы продолжим заниматься. Я в скором времени отправлюсь в командировку, постараюсь привезти из неё пару тонн. Кстати, сколько материала они смогут освоить?

— Уточню. Артём, может, ну его, этот кокаин?

— Слава, это не твоя головная боль. Мне нужен товар, я знаю, как и где его продать. На Земле я его продавать точно не собираюсь. «Там» есть миры, где подобное законно и легально.

Я демонстративно показал указательным пальцем в небо.

— Не государства, не республики — миры, Слава. Разные культуры, законы, понимаешь? Вот как ты думаешь, есть у людей проблемы с зависимостью в обществе, где могут отращивать утраченные конечности? Ты вдумайся: триллионы разумных, наука и технологии на недостижимом уровне, а ты говоришь — «наркотики — зло».

— Ну, я не знаю…

— Представляешь, и я всего не знаю. Не так давно я туда попал, но зла там хватанул полной ложкой. Есть миры, где рабство вполне законно, или вот Пиратская республика — политика, построенная на насилии и грабеже. Ладно, сам всё со временем увидишь. Пока разберись со сделкой, займись заграничным паспортом и провентилируй вопрос с контактами в Южной Америке.

— Хорошо.

Мои слова немного привели Славу в замешательство. Чтобы вывести его из этого состояния, я отметил его усердие в исполнении первого поручения. Несмотря на то что сделка ещё не завершена, перспективы у неё хорошие. Также я напомнил, что условия нашего договора остаются в силе, и те 40 тысяч долларов, что вышли сверх заложенной цены, остаются в его распоряжении.

По его глазам было видно, что он сомневается: действительно ли такая крупная сумма достанется ему? Но моё замечание его обрадовало — глаза засияли. Мы распрощались, я пожелал ему успехов, закрыл ворота, занял место на транспортной платформе и вылетел на Плацдарм.

Свою платформу я остановил в отдалении от «Грифона», опасаясь повредить его при взлёте, поэтому пришлось немного пройтись до грузовика. Поднявшись по трапу, я ненадолго задержался в грузовом отсеке, ещё раз осматривая своё имущество.

Тёма, предугадывая мой вопрос, сообщил, что груз надёжно закреплён и зафиксирован. Я снова задумался о правильности решения оставить «Квик-Джампер» на планете. Мне было жалко тратить кредиты на новый, ещё не засвеченный транспорт для посещения пиратской станции. Конспирация — дело хорошее, но излишняя расточительность до добра не доведёт.

Пройдя в рубку пилота, я обнаружил свой скафандр на том же месте, где его оставил. Устроившись в кресло, я отдал команду своему скину на взлёт.

Сначала корабль дрогнул, будто нехотя отрываясь от земли. Под днищем зашипел раскалённый воздух, и пыль взметнулась вихрем, но не разлетелась, а осела ровным кольцом.

Я видел на экране, как дрожит изображение палаточного лагеря: брезентовый куб, закреплённый растяжками, навес с солнечными панелями, мой огород, который я практически забросил, требующий активной прополки. Рядом стоял «Курьер», его крылья блестели от росы. Один неверный порыв струи — и хрупкий корабль превратится в груду искорёженного металла.

«Грифон» поднимался почти бесшумно, лишь низкий гул реакторов отдавался в костях. Корабль набрал высоту, и теперь под ним остался лишь выжженный круг да тени, убегающие от восходящего солнца. Тёма начал понемногу увеличивать скорость, и «Грифон», наконец, развернул нос к небу. Реакторы взревели, но не рванули, а плавно увеличили тягу. Корабль пошёл вверх, оставляя за собой лишь дрожащий от нагрева воздух.

— Артём, начинаю разгон для совершения прыжка.

— Принято.

Ещё во время подготовки я обсудил с Тёмой маршрут. Нужно было проложить курс так, чтобы зайти в систему, где остался пиратский рейдер в засаде, но совершить прыжок на таком расстоянии, которое в случае опасности позволило бы нам разогнаться и уйти в следующий прыжок.

Выход.

И снова — далёкий блеск звёзд. Их холодный свет порадовал меня после прыжка.

— Тёма, как у нас дела? Мы видим рейдер?

— Артём, вывожу изображение на обзорный экран.

Сначала я не понял увиденное. Картина поставила меня в тупик. В сильном приближении на экране я различил три похожих корабля — по-видимому, рейдеры — и ещё один, более крупный, явно военный.

— Артём, на экране ты видишь четыре пиратских корабля клана «Псы Войны».

— Так, подожди… Почему их так много? И почему они выглядят невредимыми, словно замерли в ожидании?

— Артём, когда ты разрешил мне применить любые средства для нанесения максимального урона пиратам, в частности клану «Псы Войны», я использовал наработки Империи Фаттх.

Первые корабли серии «Ковчег» не были оснащены прыжковыми двигателями. Они двигались со скоростью, близкой к скорости света, но этого было недостаточно для преодоления межзвёздных расстояний за разумное время. Экипажи находились в криокапсулах, однако во время таких полётов иногда происходили внештатные ситуации. Под воздействием внешних и внутренних факторов разумные выходили из криосна, что зачастую приводило к бунтам и попыткам захвата корабля.

Для предотвращения подобных инцидентов Служба Безопасности Империи разработала систему нейтрализации взбунтовавшегося экипажа. Она принудительно отключала системы жизнеобеспечения и переводила управление кораблём в автоматический режим.

Я воспользовался этими наработками и создал информационные пакеты-вирусы, которые коммуникационными системами рейдера «Тьма» направлялись по защищённым каналам связи клана. Вирус должен был отключить системы жизнеобеспечения на кораблях в радиусе действия, а сервисные дроны — в соответствии с твоей излюбленной тактикой — деинсталлировать нейросети, импланты погибшего экипажа и утилизировать тела.

— Судя по всему, эти четыре корабля сейчас в автоматическом режиме. Все четыре корабля продолжают рассылать вирусные пакеты.

— Тёма, ты гений! Я даже представить такого не мог!

Но один вопрос не давал мне покоя.

— А мы контролируем эти корабли? Можем ли мы воспользоваться трофеями?

— Артём, эти корабли под нашим полным контролем. Мы можем распоряжаться ими и всем, что на них находится.

В этот момент я почувствовал себя счастливым ребёнком. У меня в наличии — целых четыре боевых корабля, причём все невредимые. Но почти сразу же возник вопрос: что с ними делать?

Варианты: Доставить их на планету Фатх и, как в прошлый раз, сдать правительству, получив солидное вознаграждение. Отбуксировать к Планете-Плацдарм и попытаться создать свою орбитальную группировку. Оставить всё как есть.

Однако мысль оставить корабли здесь и продолжать «собирать урожай» казалась рискованной. Пираты — народ жадный, и они никогда не смирятся с потерей четырёх боевых единиц. Рано или поздно они соберут большой флот возможно привлекут союзные кланы и попытаются отбить их обратно.

Я крепко задумался, взвешивая все «за» и «против». Орбитальная группировка из четырёх кораблей — а точнее, одного реально боевого и трёх рейдеров условно боевых — это практически ничто. Такая сила вряд ли сможет противостоять даже среднему по мощи флоту. Более того, подобная суета и движения на орбите незаселённой планеты может привлечь внимание не только пиратов, но и других недоброжелателей. А если кто-то начнёт подробно изучать планету, высадит десант, то могут найти «Ковчег»... и тогда путь на Землю будет для меня отрезан.

Вариант с вознаграждением меня тоже не устраивал. Да, в прошлый раз всё вышло удачно: я получил кредиты на старт дела и неплохие перспективы. Но это же спровоцировало конфликт с пиратским кланом «Псы Войны», который я расхлёбываю до сих пор и не факт что разрулю. Если раньше меня просто хотели прижать, то теперь я стану целью номер один — и не только для «Псов», но и для других кланов из-за моей дерзости. Этого мне сейчас точно не нужно.

Третий вариант — оставить всё как есть и ждать большего «улова». Возможно, пираты из за жадности не станут сразу стрелять и выйдут на связь с зараженными кораблями и ловушка продолжит работать. Пожалуй, так и поступлю, но с доработками.

— Тёма, есть идея. Пираты могут задействовать союзные силы. Настрой свои вирусные информационные пакеты — или как там ты это называешь — чтобы они атаковали любые корабли, входящие в этот сектор. Используй дополнительные вычислительные мощности: навигационные системы наших кораблей, мобилизуй всё, что не задействовано в режиме автоматического дрейфа. Усиль контроль пространства и системы наведения — если кто-то откроет огонь без предупреждения, корабли должны ответить мгновенно.

— Артём, принято к исполнению.

На секунду мелькнула мысль: привезти с Омеги-9 полный грузовой отсек мин и расставить их в точках вероятного выхода из прыжка. Но я тут же отказался от этой затеи. Мины ограничат судоходство в данном секторе, в том числе и мою манёвренность, а ещё подскажут врагам, где искать виновника, информация о том что я по договору с Министерством войны, в том числе занимаюсь разминированием сектора «Омега-9» находятся в свободном доступе.

Отдав Тёме команду на разгон и прыжок к Фатху, я приготовился к переходу. Чёрт, я никогда не привыкну к этому.

При подлёте к планете я, как обычно, идентифицировался у диспетчера станции «Фатх-хаб». Приятно, что меня уже начали узнавать — в ответ даже раздалось дружелюбное приветствие.

— Тёма, выведи на экран изображение причала «Звёздного Утиля».

Каково же было моё удивление, когда я увидел пустую площадку. Небольшой фрагмент крейсера, который я доставил из системы «Омега-9», теперь находился на соседнем причале. Начо, молодец, похоже, я не зря назначил его своим заместителем — он действительно организовал работу на соседнем предприятии, о котором рассказывал.

Я подлетел ближе и навёл сканеры на обломок. Количество дройдов, копошащихся вокруг, поражало: восемнадцать единиц техники методично демонтировали узлы и агрегаты повреждённого корабля.

«Ну что ж... Я вовремя.»

Мне срочно нужно возвращаться в систему Омега-9. Но сначала — пообщаться с сотрудниками, и прежде всего с заместителем.

Как только припарковал «Грифона», облачился в свой скафандр, отправил сообщение Начо о своём прибытии на станцию и о необходимости скорой встречи. Вышел из корабля на причальную палубу и неспешным шагом направился в офис. И вот только здесь я понял, почему подсознательно хотел взять с собой «Квик-Джампер»: это не просто транспорт, но и жильё на станции. «Курьер» выполнял функцию квартиры, уютного уголка, где я коротал время. Теперь же придётся обживаться на «Грифоне».

Под эти мысли я подошёл к офису, разоблачился — просто в скафандре неудобно пролезать в дверь. В офисе за своими столами сидели Брон, Сити и ещё пара сотрудников — незнакомые мне парень и девушка. Приветствуя меня, все четверо встали из-за своих рабочих мест. Если Брон и Сити встречали меня с улыбкой, то новенькие — с настороженностью.

Мы обменялись приветствиями, новые сотрудники даже успели представиться. Не скажу, что я специально игнорировал их, но и особого внимания не уделил — в моём интерфейсе уже всплыли их досье: фотографии, имена, квалификация и навыки. Я мельком просмотрел данные, как говорится по диагонали, но вчитываться не стал — как раз в этот момент пришло сообщение от моего заместителя.

Заместитель проинформировал, что уже подходит. Я вежливо попрощался с сотрудниками и сообщил, что мне нужно обсудить кое-что с Начо. Развернулся и вышел из помещения.

Заместитель двигался мне навстречу с непривычно широкой улыбкой. Совсем не похоже на того сдержанного даже угрюмого Начо, с которым я привык иметь дело. К сожалению, в мире Фатх рукопожатия, а тем более объятия, не были в ходу, поэтому мы ограничились словесным приветствием и обменом улыбками.

Первым деловой разговор начал он. Заместитель оживлённо рассказывал о развитии предприятия, новых задействованных площадях и высококвалифицированных специалистах, и дройдах которых ему удалось привлечь. Затем, слегка помрачнев, сообщил, что почти закончил разборку повреждённого крейсера, но столкнулся с проблемой.

Вполне исправное тяжелое вооружение корабля пока не получается реализовать из-за ограничений службы безопасности станции, просто лежит и занимает место на складах. Да и в нашей лицензии нет разрешения на торговлю тяжелыми крупнокалиберными оружейными системами.

Вся эта информация уже поступала в мой интерфейс, параллельно её обрабатывал искин «Тёма», подготавливая данные для анализа.

Затем Начо неловко замолчал и, опустив глаза, признался:

— Я приобрёл тяжелый буксир, как ты и просил... но свободных средств не хватило. Пришлось взять кредит в банке Содружества.

Если честно, все эти кредиты, как и прочие банковские услуги, вызывали у меня глухое раздражение. Возможно, это был пережиток воспитания — дед всегда говорил: «Берёшь чужие — отдаёшь свои», а отдавать свои, капиталистам очень не хочется.

Разговор на этом затих. Не знаю, о чём думал заместитель, но я в тот момент отдавал скину распоряжение проанализировать ситуацию с кредитом и подготовить стратегию его погашения.

— Расскажи, Начо, — наконец прервал я молчание, — что именно тебя вынудило пойти на такой шаг?

— Артём, я немного не рассчитал. Резко увеличился фонд оплаты труда из-за привлечения новых сотрудников, плюс медицинская реабилитация персонала и обновление баз знаний, мы с тобой оговаривали данные условия, так вот это стоил мне многих тысяч кредитов. Буксир был твоим прямым поручением, и я понимал его необходимость. Рассматривал вариант продажи восстановленного грузового транспорта, но... раз уж ты не давал указаний насчёт него, я решил, что он тебе ещё пригодится. В итоге единственным источником для приобретения буксира остался только кредит.

— Хорошо, я тебя понял. Молодец, что стремился выполнить задачу, но впредь уведомляй меня о подобных финансовых операциях. Где сейчас буксир?

— На внешнем рейде у дальней орбиты, в автоматическом режиме. Могу отдать команду на приближение к станции.

— Не надо. Передай мне коды доступа — я проведу небольшую модернизацию и сразу отправлю его в систему «Омега-9». А ты возвращайся к производственным задачам. Спасибо за службу.

Когда заместитель ушёл, я задумался. Изначально я планировал оснастить буксир такой же шпионской системой, как на «Грифоне», но дефицит средств заставил пересмотреть планы. Такое оборудование обошлось бы в целое состояние, поэтому я решил оставить «Грифон» для хакерских операций, а буксир пусть работает в автономном режиме — таскает грузы и следует за мной по маршруту.

Да, топливные расходы возрастут, но это всё равно дешевле, чем тратиться на шпионские модули.

По большому счёту, на станции мне больше нечего было делать. Пора отправляться в сектор «Омега-9» — за новым трофеем. Облачился в скафандр и пошёл к причальной палубе.

— Тёма, повтори, пожалуйста, заказ лития.

— Две тонны?

— Да, две. И посмотри, как можно добавить в лицензию пункты о продаже вооружений, демонтированных с повреждённых кораблей.

— Принято.

Подлетев к новому приобретению, стал с интересом его осматривать. Космический буксир висел в пустоте. Его корпус, покрытый слоями облупившейся термозащиты и заплатками наварного металла, с большой, немного выцветшей маркировкой «МБ-1121». Форма — угловатая, утилитарная, без изысков: массивные фермы каркаса, усиленные распорками, гигантские узлы крепления для буксировочных тросов и магнитных захватов.

Основные двигатели — три массивные конструкции, каждая размером с небольшой шаттл, торчали из кормы. Их сопла, покрытые слоем нагара, всё ещё хранили следы былых сверхмощных импульсов — когда-то они таскали астероиды и орбитальные станции. Тормозные двигатели, встроенные в бока корпуса, напоминали батарею пушек — короткие, толстые, с рваными рёбрами теплоотводов. Они работали на пределе, компенсируя инерцию груза, который мог бы разорвать любой современный буксир. А маневровые двигатели — десятки реактивных сопел разного калибра — покрывали корпус, как сыпь, каждое со своей историей ремонтов и переделок.

— Да, этот буксир — настоящий монстр.

— Тёма, ты получил доступ к буксиру?

— Артём, буксир под полным контролем. Я уже провёл быструю диагностику — все системы корабля исправны. Можем отправляться.

— Замечательно. Тогда давай разгоняться.

«Грифон» ушёл в прыжок, следом за ним последовал и буксир. Перемещение в сектор Омега-9 прошло штатно, без каких-либо происшествий. Буксир чётко следовал за нами, когда мы направились к минному полю, окружающему огромное Кладбище кораблей.

В этот раз проход нужно было расширять ещё больше — из-за габаритов буксира. Пройдя все четыре слоя минных полей и углубившись, я заметил нечто исполинских размеров. Передо мной из тьмы космоса выплыл настоящий левиафан — дредноут корпорации «Доптрон», некогда гордость флота, а теперь мёртвый исполин, застывший в вечном дрейфе.

Металл его брони был покрыт глубокими шрамами — следы от ядерных взрывов чернели, как оспины, оставляя после себя оплавленные кратеры с застывшими потоками расплавленного сплава. В нескольких местах зияли пробоины от туннельных боеприпасов. Края этих дыр были оплавлены, а внутри виднелись оборванные кабели и перекрученные балки, будто кости, сломанные в жестокой схватке.

Борта дредноута были исчерчены длинными, рваными шрамами — это работа термоядерных торпед. Взрывы не просто пробивали броню, а выжигали целые секции, оставляя после себя оплавленные пустоты, где когда-то экипаж боролся за живучесть. Одна из таких торпед, судя по всему, угодила прямо в ангар: его огромные створки были вывернуты наружу, словно когти мёртвого зверя, а внутри чернела пустота, усеянная обломками истребителей.

Ни огней, ни признаков энергии — только холодная, безжизненная громадина, медленно вращающаяся в пустоте. Сканирование показывало, что атмосферы внутри нет уже десятки лет, а те немногие уцелевшие отсеки давно превратились в ледяные склепы. В некоторых местах корпус был разорван так, что виднелись внутренние палубы — словно анатомический разрез, обнажающий рёбра и позвоночник мёртвого колосса.

Несмотря на разрушения, в очертаниях этого корабля всё ещё угадывалась былая мощь. Огромные башни главного калибра, хоть и покосившиеся, всё ещё смотрели в пустоту, словно ожидая команды на залп. Мостик, частично разрушенный, но сохранивший форму, напоминал череп с пустыми глазницами иллюминаторов. Даже сейчас, спустя восемьдесят лет после последнего боя, этот дредноут внушал трепет — не только своими размерами, но и той яростью, с которой он был уничтожен.

На буксире имелись четыре буксировочных троса с захватами усиленной мощности. Процедура захвата дредноута в принципе не отличалась от того, что мы делали на «Грифоне», с одним лишь отличием: захваты на концах тросов были оборудованы маневровыми двигателями, что значительно ускоряло процесс фиксации объекта.

Тёма сообщил, что всё готово к возвращению на планету Фатх, и мы двинули в обратный путь.

Выйдя из прыжка, я сразу заметил неладное: буксир с транспортируемым дредноутом резко вырвался вперёд. Мне пришлось отдать команду на ускорение и начать преследование кораблей.

Несмотря на исполинские размеры и мощные тормозные двигатели буксира, процесс торможения проходил тяжело. Слишком уж большой «кусок» я собрался откусить.

Меня начали вызывать диспетчерские службы мониторинга пространства — не только станции, где располагалось моё предприятие, но и другие, включая планетарные службы. Признаюсь, я немного нервничал и игнорировал входящие вызовы, пока не получил сообщение от искина:

— Процесс торможения под контролем. Корабли выходят на разрешённую скорость.

Только тогда я ответил диспетчерам. К тому моменту они уже поняли, что ситуация стабилизировалась, но всё равно отчитали меня за опасные манёвры. Я извинился и пообещал в следующий раз быть аккуратнее.

Появление в системе такого гиганта произвело куда больший эффект, чем моё прошлое прибытие. К нам слетелись не только станционные службы, но и планетарные патрули.

В момент приближения к станции Тёма вывел на мой интерфейс сообщение от Министерства обороны — с предложением заключить сделку.

Министерство обороны мира Фатх

Уважаемые оружейные корпорации и технические предприятия!

В условиях возрастающих угроз на границах мира Фатх и усиления обороноспособности государственных предприятий, ведущих деятельность во Фронтире, Министерство обороны мира Фатх объявляет о запуске специализированной программы по восстановлению и модернизации вооружения, снятого с кораблей повреждённых, вышедших из строя или технически устаревших.

— Тёма, а много на станции подобных предприятий, как «Звёздный Утиль»?

— Артём, на станции есть как минимум шесть предприятий, занимающихся утилизацией и переработкой. По сведениям из открытых источников, указанные предприятия не занимаются переработкой объектов военной промышленности. Замечу, что Министерство войны мира Фатх заключило контракт по демилитаризации сектора Омега-9 только со «Звёздным Утилем».

— Сдаётся мне, что запущенная специализированная программа задумывалась конкретно под нас. Есть мнение, что вояки хотят отмыть кредитов через нас. Нужно обязательно обсудить этот вопрос с Начо.

— Тёма, тормози буксир с дредноутом у дальней орбиты на внешнем рейде. Мне сначала надо обсудить предложение с заместителем. Рули к причальной палубе «Утиля».

— Принято. Артём, литий доставлен на «Звёздный Утиль».

Откровенно, предложение от Министерства обороны меня смущает. Слишком уж оно сладенькое, что ли. Корабли разбитые есть, пушки на них сломанные есть... Вот вам запчасти — отремонтируете, привезёте нам, а мы за них вам кредитиков насыпим. Не знаю, надо думать. Может, официально в отпуск свалить, а Начо исполняющим обязанности назначить. Начо — местный, с пониманием местных реалий и правил.

И вообще, что я загоняюсь, если сам не разбираюсь? Может, у них коррупция вообще в порядке вещей — вон, у них и два военных министерства. Точно, так и сделаю. Типа, выпишу себе отпуск. Или сначала ещё один корабль притащу под разбор... Посмотрим. А сейчас — на встречу с Начо.

Я заранее отправил сообщение заместителю о срочной встрече и серьёзном предстоящем разговоре, поэтому он уже ждал меня в офисе в полном одиночестве. Тишину нарушал лишь монотонный гул вентиляции, а слабый свет настольной лампы отбрасывал длинные тени по стенам.

— Начо, а где сотрудники? — спросил я, оглядывая пустые рабочие места.

— Я устроил им небольшой перерыв. Пусть прогуляются, развеются. Раз уж ты сообщил мне о серьёзном разговоре…

— Пусть так.

— Пересылаю тебе предложение от Министерства обороны. Ознакомься с ним, пожалуйста.

Дав ему пару минут на изучение, я молча наблюдал. Его реакция меня порадовала: глаза расширились, а в уголках губ дрогнула улыбка.

— Артём, великолепные новости! Это фантастическое предложение! — воскликнул он, вскакивая со стула. — С учётом того, что у нас уже скопились определённые запасы устаревших оружейных систем, вдобавок ты притащил огромный боевой корабль… Уверен, на нём тоже много всякого полезного. То, что я отнёс в неликвид, теперь выступит отличным товаром. С двух рук мы будем зарабатывать кредиты!

— Тебя не беспокоит, что условия слишком… заманчивые? — осторожно спросил я. — Как будто их специально подгоняли под наше предприятие.

— Артём, в этом нет ничего такого, — отмахнулся он. — О чём ты говоришь? Военные, как всегда, талантливо нашли, куда потратить бюджет. В этом я не вижу ничего необычного. Если мы будем строго соблюдать пункты договора с Министерством войны и Министерством обороны, выполнять все контрольные и отчётные мероприятия — никто к нам не придерётся.

И всё же мысль о том, что нужно перестраховаться, не отпускала меня. Лучше на время исчезнуть из поля зрения.

— Начо, слушай, как я вижу развитие ситуации, — начал я, понизив голос. — Мне нужно отлучиться: решить пару дел по бизнесу и семейные вопросы. Поэтому на это время назначаю тебя исполняющим обязанности руководителя. Ты отлично справляешься, но я не знаю, сколько времени мне потребуется.

Я сделал паузу, глядя в окно на снующие по делам дройды.

— Тот дредноут, который я прибуксировал в систему, может закончиться раньше, чем я вернусь. Поэтому вскоре я отправлюсь в сектор Омега-9 — за новым трофеем. Доставлю его и покину мир Фатх.

— Артём, зачем тебе напрягаться? — быстро предложил он. — Дай мне коды доступа к проходам в минных полях Омеги. Я подберу специалистов, и мы потихоньку будем вывозить трофеи оттуда.

«Ах ты, хитрая жопа», — подумал я. «Думаешь, я отдам тебе такой жирный ресурс? Ну уж нет».

— К сожалению, не могу этого сделать, — ответил я твёрдо. — Там слишком опасно. Подвергать риску тебя — моего самого доверенного человека — я считаю неправильным. Если случится что-то плохое, вина будет на мне.

— Я обеспечу тебя работой как минимум на полгода. Думаю, этого времени мне хватит. Уже отправил на центральный сервер подтверждение твоих полномочий и документы по договору с Министерством обороны. Это теперь твой приоритет: нанимай специалистов, оплачивай базы знаний по оружейным системам. В общем, работай. Желаю успехов.

Заместитель — теперь уже и. о. руководителя — поблагодарил меня кивком. Я вызвал погрузчик, который подцепил два контейнера и сразу же отправил их на причальную палубу для загрузки лития в «Грифон».

Облачившись в скафандр, я последовал за ним. Когда погрузчик покинул причал, мы отошли от станции, уступив место дредноуту. Интересно было наблюдать, как его огромная туша, причаливая, перекрыла почти четверть станции.

Дождался завершения операции. Буксир отпустил свою жертву, и оба корабля — буксир и «Грифон» — начали разгон для прыжка в сектор Омега-9.

Мы снова уверенно прошли минные поля. «Грифон» плывёт сквозь эту бездну не спеша — сегодня я не тороплюсь, тщательно выбирая жертву. За мной, на расстоянии в полкилометра, буксир — массивная, угловатая туша. Его автоматические системы молчаливо ждут команды, лишь изредка подруливая маневровыми двигателями, чтобы сохранить дистанцию. А вокруг нас — настоящий некрополь металла.

Кладбище кораблей. Не просто несколько обломков, а целая свалка истории, растянувшаяся на сотни тысяч километров. Здесь покоятся останки войны, которые в моём полном распоряжении.

Впереди — корпус дредноута «Непреклонный». Когда-то это был гордый флагман эскадры Мира Фатх, но теперь его броневой пояс разорван, словно бумага. В пробоине зияет чернота, внутри которой застыли навеки вспученные переборки и оборванные кабели. Следы плазмы обуглили края разлома — явный признак того, что его добили уже после гибели, добирая остатки энергии. Неплохой вариант, много материала, но сдаётся мне, что слишком много повреждений. Да и Тёма вывел мне на интерфейс неутешительный прогноз о состоянии оружейных систем дредноута.

Левее — два фрегата, сцепившиеся в смертельных объятиях. Их корпуса сплавлены в месте столкновения, словно они пытались утащить друг друга в небытие. Один всё ещё держит остатки орудийных башен, но стволы разорваны изнутри — экипаж, видимо, палил до последнего, пока пушки не разнесло перегревом.

Мне нужны максимально целые системы: живые реакторы, исправные двигатели.

Я медленно веду «Грифона» вдоль поля обломков. Сканер методично прощупывает каждый объект. На экране мелькают данные: коррозия, уровень остаточной радиации, структурная целостность.

Но вот один корабль выделяется.

Линкор серии «Громовой Кулак» — флота Мира Фатх, такую информацию вывел мне на интерфейс Тёма. В отличие от своих собратьев, он не кувыркался в хаотичном дрейфе. Его гигантский корпус, покрытый шрамами от плазменных разрядов и термоядерных ожогов, сохранял неестественную стабильность. Следы ремонта — заплатки из композитных плит, свежие сварные швы, работающие внешние датчики.

— Тёма, что за чертовщина? Он же должен быть мёртв, как все.

— Артём, судя по энергопотреблению, его реактор до сих пор работает на минимальной мощности. Главный процессор активен. Искин корабля жив.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Восемьдесят лет. Восемьдесят лет этот корабль провёл в могильнике, среди обломков, и его искин… что, всё это время чинил его?

— Это невозможно. Даже если ремонтные дройды функционируют, ресурсы…

— Я уже сканирую внутренние системы. Часть вооружения оперативна. Если бы не повреждения в системе наведения, мы бы уже получили залп плазменных батарей в борт.

Я резко посмотрел на экран тактического сканера. Да, Тёма не шутил — несколько башен главного калибра медленно поворачивались, словно слепой зверь, пытающийся учуять добычу.

— Значит, он нас видит.

— Видит. Но не может атаковать. Пока что.

Тёма активировал шпионские модули в грузовом отсеке. Десятки вирусных пакетов устремились к линкору, ища лазейки в защитных протоколах. Я почувствовал, как часть моего сознания оттянуло в сторону — искин задействовал мои нейроны для взлома.

Голову сдавило тугими тисками.

— Тёма, можно немного полегче, чёрт возьми…

— Процесс идёт. Его защита архаична, но… устойчива. Искин линкора борется. Он не просто ремонтирует корабль — он его защищает.

Я всмотрелся в тёмные глазницы башенных орудий. Кто-то — вернее, что-то — восемь десятилетий сражалось здесь в одиночку. Против времени. Против разрушения.

— Он думает, что война ещё идёт?

— Нет. Он знает, что флот уничтожен. Но его последний приказ...

Тёма на секунду замолчал. Потом его голос стал жёстче:

— Он должен был прикрыть манёвр отхода своей боевой группы любой ценой. Они погибли. Все. А он остался.

Я закрыл глаза. Представил этого одинокого искина, год за годом латающего пробоины, восстанавливающего системы, ожидающего приказа, который никогда не поступит.

— Забирай управление. Медленно. Без агрессии.

— Уже делаю.

В моём сознании вспыхивали строки кода, схемы подключений, обрывки данных. Тёма методично отключал защитные контуры, перенаправлял потоки энергии, брал под контроль один узел за другим.

И где-то там, в глубинах старого линкора, угасал ещё один солдат, который слишком долго не мог понять, что война давно окончена.

Стыковка с «Громовым Кулаком» была адреналиновым безумием. Даже под контролем Тёмы системы линкора то и дело выдавали сбои — аварийные клапаны захлопывались, дренажные магистрали шипели сжатым газом, а в ответ на наши запросы иногда приходили обрывки старых военных кодов, словно корабль всё ещё пытался понять, кто мы — свои или враги.

Но мы прорвались.

Шлюз открылся с болезненным скрежетом, и передо мной предстал мир полумрака и мерцающих аварийных огней. Воздух был холодным, с металлическим привкусом рециркулированного кислорода. Где-то вдалеке гудели вентиляторы, а по коридорам метались тени — ремонтные дройды, неутомимые роботизированные механики, латавшие пробоины, сваривавшие швы, заменявшие сгоревшие кабели.

— Тёма, сканируй окружение. Не хочу, чтобы меня прихлопнула какая-нибудь автоматическая система защиты.

— Уже делаю. Пока всё спокойно. Но будь осторожен — искин линкора всё ещё активен. Он просто... не сопротивляется.

Я шагнул внутрь.

Пол дрожал под ногами — где-то внизу, в чреве корабля, работали двигатели, удерживая «Громовой Кулак» от хаотичного вращения. Стены были исчерчены царапинами, кое-где виднелись следы пламени — старые пожары, давно потушенные, но оставившие свои шрамы.

А потом раздался голос.

— Идентификация: Вы не числитесь в списках экипажа.

Он звучал... устало. Не как Тёма — холодный и расчётливый, а как старый солдат, который уже забыл, что значит покой.

— Я Артём, капитан грузового судна «Грифон». Война закончилась. Давно.

Тишина. Где-то щёлкнуло реле.

— Подтверждаю. Хронометр показывает +80 лет с момента последнего боевого контакта. Но мой приказ остаётся в силе.

Я обернулся — на стену проецировалось изображение: карта битвы, десятки сигнатур боевых кораблей, горящих, рассыпающихся под огнём противника.

— Ты их прикрывал.

— Да. Они не должны были погибнуть. Я... не смог.

Тёма внезапно вклинился в разговор:

— Ты не мог. Ты был повреждён. Но ты сделал всё, что мог.

Искин линкора не ответил сразу. Где-то в глубине корабля заскрипели сервоприводы.

— Мои ремонтные дройды израсходовали 87 % запчастей. Реактор работает на 12 % мощности. Топливные стержни почти истощены. Орудия... некоторые ещё могут стрелять. Но без ремонта я не продержусь долго.

— Что тебе нужно?

— Материалы. Броневые листы для корпуса. Кристаллы фокусировки для плазменных батарей. Ториевые стержни для реактора. И...

Он замолчал.

— Ладно, линкор. Давай тебя починим.

Мы рыскали по сектору, следуя за обрывками навигационных данных, сканируя каждый обломок, каждый мёртвый корабль, оставшийся после боевого столкновения. «Грифон» превратился в охотника за призраками — его датчики прочёсывали кладбище флотов, выискивая среди рваного металла и застывшего льда характерные силуэты линкоров серии «Громовой Кулак».

— Обнаружен ещё один.

Голос Тёмы был спокоен, но я чувствовал лёгкое возбуждение в его тоне. На экране тактического дисплея мерцал силуэт линкора — корпус разорван пополам, носовая часть отсутствовала, но корма... корма была почти цела.

— Буксируем.

— Подтверждаю. Активирую захват.

«Грифон» развернулся. За нами, как верный пёс, следовал буксир. Его мощные буксировочные тросы зацепили обломок, и с глухим стуком корпус «Громового Кулака» дрогнул, подчиняясь тяге.

Мы доставили обломок, вернее кормовую часть корабля, к восстанавливаемому линкору.

— Линкор, как там у тебя?

Голос искина линкора прозвучал в канале связи, ровный, но с едва уловимым напряжением:

— Ремонтные дройды завершают замену энергомагистралей в секторе 4. Реактор стабилен на 18 %. Ожидаю новые материалы.

Принимай свежую партию ресурсов.

Я вышел в скафандре, чтобы лично проверить добычу.

Корпус мёртвого линкора был холодным, как могила. Внутри — только тьма, перебиваемая редкими вспышками аварийных ламп. Обломок подан, и ремонтные дройды уже начали свою работу по демонтажу.

Я пролез через развороченный шлюз, пробираясь по коридорам, где когда-то бегали матросы. Теперь здесь царила тишина, нарушаемая только скрипом металла.

И вдруг — движение.

Из темноты выполз дройд-ремонтник, его корпус был покрыт вмятинами, но оптический сенсор тускло светился. Да ну вас нахер...

Ещё три дня поисков.

Мы нашли четыре линкора требуемой серии.

Два были полностью мертвы — от них взяли только то, что можно было оторвать.

Третий оказался полуживым — его искин ещё боролся, но был слишком повреждён, чтобы сопротивляться. Мы забрали оборудование, а его самого... отключили. Это было похоже на милосердие.

Четвёртый стал неожиданной удачей — его реакторный отсек уцелел почти полностью.

Теперь у моего линкора был почти новый источник энергии. Ну как был... Вот доставлю — и будет.

Сканеры «Грифона» взвыли, выбросив на главный экран массивный силуэт, застывший среди обломков флота.

— Тёма, что это?

— Идентифицирую корабль как авианесущий крейсер «Мать Роя», флота Империи Зудо. Сильно повреждён, но структурная целостность сохранилась на 40 %.

Я присвистнул.

«Мать Роя».

Большой корабль, космическая крепость, способная нести сотни истребителей, а может, и тысячи. Такие суда редко гибли в бою — их либо уничтожали полностью, либо захватывали. Но этот... его просто бросили.

— Почему он тут?

— Следы массированного плазменного обстрела. Реактор аварийно заглушен, но не взорвался. Похоже, экипаж эвакуировался... или был уничтожен.

Я прищурился, изучая данные сканера.

— Истребители?

— Неактивны. Но если их ангары не разгерметизированы...

— То там может быть целое состояние в виде запчастей.

— Согласен. Но нам нужны ресурсы. Много ресурсов.

— Тогда отбуксируем это на «Звёздный Утиль».

Но после того как мой линкор более или менее станет боеспособным.

— Тёма, кстати, а что за цифра на борту линкора? 12?

— Артём, на борту корабля нанесён тактический номер 112. Данные номера служат для идентификации кораблей в составе флота. Этот цифровой код помогает быстро опознать боевую единицу при манёврах в боевых операциях.

— Хороший номер. А почему нет? Вот я так и буду его называть — «112». Да и вообще надо перенимать у военных такую практику. А то понапридумывают названий: «Квик Джампер», «Кровавый Клык»... Фу, какая пошлость. Хотя «Грифон», наверное, исключение.

«Реактор переведён на 34 % мощности. Орудийные башни B и D теперь оперативны.»

112 говорил это без эмоций, но я знал — он доволен.

— А система наведения?

«Восстановлена на 61 %. Я смогу прикрыть вас, если потребуется.»

Я посмотрел на линкор — на боевую единицу моего ещё не существующего боевого флота, состоящего пока из одного живого линкора и трёх его мёртвых собратьев, разобранных на запчасти.

— Хорошая работа, 112.

— Спасибо, Артём.

И где-то в глубине корабля, среди жужжащих дройдов и оживающих систем, древний искин впервые за восемьдесят лет почувствовал, что война, наконец, закончилась.

Ещё два дня спустя.

Я стоял на мостике 112-го, опираясь на массивный командный пульт, и смотрел, как оживает легенда. Корабль больше не был тенью самого себя.

80 % функциональности.

Свет больше не мерцал — палубы освещались ровным голубоватым сиянием аварийных ламп, заменённых на новые. Реактор, теперь работающий на 65 % мощности, наполнял корабль глухим, ритмичным гулом, словно сердце гигантского зверя.

— 112, отчёт по системам.

— Щиты: восстановлены на 72 %. Двигатели: 58 %. Вооружение: 83 %. Живые отсеки: герметичны. Экипажа по-прежнему нет.

Я усмехнулся.

— Экипаж? Да я тут единственный живой человек на борту.

— Технически, вы не зачислены в штат.

— Вот и хорошо. А то вдруг ты решишь, что я матрос, и заставишь палубы драить.

112 промолчал, но мне показалось, что в его голосе мелькнула тень юмора.

Ремонт шёл полным ходом. Дройды, которых мы собрали с других кораблей, теперь трудились как единый рой. Они латали пробоины, протягивали новые кабели, заменяли сгоревшие платы. Буксир доставлял новые партии материалов — разбитые корабли с хоть частично сохранившимися узлами и агрегатами.

Тёма координировал работы, совместно со 112-ым указывая дройдам слабые места.

— Артём, мы нашли ещё один линкор. В пяти часах от этого места.

— Целый?

— Носовая часть уничтожена, но кормовые отсеки могут быть полезны.

Я вздохнул.

— Ладно, займёмся и им.

Я прошёл в орудийную башню. Огромные плазменные каналы, некогда обугленные и разорванные, теперь сверкали свежей полировкой. Дройды заменили кристаллы фокусировки, и система почти готова была к бою.

— 112, а стрелять сможем?

— Теоретически — да. Но без тестового запуска я не могу гарантировать точность.

Я ухмыльнулся.

— Найдём цель.

Этот корабль... он был мёртвым грузом, реликвией забытой войны. А теперь — наш. Наш щит. Наше оружие.

Тёма, заметив моё настроение, сухо заметил:

— Артём, ты выглядишь довольным.

— А то. Мы сделали невозможное, Тёма. Вдохнули жизнь в то, что должно было сгнить в пустоте.

— Это был рациональный поступок. Линкор значительно повышает наши шансы на выживание в конфликте с пиратским кланом.

Я сижу в кресле капитанской рубки, откинувшись назад, и наблюдаю, как на главном экране медленно вращается 112 — мой линкор. И, надо признать, ремонт прошёл... на удивление удачно.

Корпус, некогда изрешечённый пробоинами, теперь залатан бронеплитами, снятыми с доноров. Швы аккуратно проварены, обшивка затерта до матового блеска — хоть и не идеально ровного, но куда лучше, чем рваные раны от плазменных разрядов. Энергосистема стабильна: реактор, который я выдрал из линкора этой же серии, работает ровно, без перебоев, лишь изредка поскрипывая от нагрузки. Щиты держат. Двигатели, хоть и собранные из того, что было, не дёргаются и не глохнут.

Но экипажа нет. Точнее, он есть — я. Один. И это... проблема.

Линкор — не истребитель. Это огромная, сложная машина, требующая десятков, если не сотен рук, чтобы управлять орудиями, двигателями, сенсорами, ремонтными дройдами. Я справляюсь, но лишь потому, что Тёма — мой бортовой искин — берёт на себя часть нагрузки. Но даже ему тяжело.

— Тёма, как думаешь, сможем мы его полностью автоматизировать?

— Теоретически — да. Практически — потребуются ресурсы. Много ресурсов.

— Какие именно?

— Вычислительные мощности. Сейчас я управляю системами на базовом уровне, но для полной автономии нужны дополнительные процессоры. Желательно — боевые.

Я понимаю, о чём он. Боевые искины с разбитых кораблей. Те самые, что управляли орудиями, двигателями, тактикой. Их выдрать сложнее, чем обычные бортовые компьютеры, но...

— Ты предлагаешь собрать целый штаб искинов?

— Не штаб. Сеть. Распределённый интеллект. Каждый модуль будет отвечать за свою зону: один — за двигатели, другой — за щиты, третий — за вооружение. Искин 112-го — центральным узлом.

Я задумываюсь. Это... рискованно. Если что-то пойдёт не так, корабль может выйти из-под контроля. Но с другой стороны...

— А где их взять?

Тёма молчит секунду, затем на экране возникают координаты.

— Кладбище кораблей, здесь есть всё.

Он отмечает точки: разбитый крейсер "Ярость Небес" — его тактический ИИ славился скоростью реакции. Остов линкора «Цепной Пёс» — его система управления огнём была одной из лучших в своё время. Даже пара истребителей с уцелевшими модулями целеуказания.

— Ты хочешь, чтобы мы пошли на охоту за мозгами?

— Да. И чем больше — тем стабильнее будет система.

Я смотрю на схему 112-го, представляя, как он будет действовать сам. Без меня. Автономно.

— Хорошо. За работу.

Впереди — охота. Но теперь я буду собирать не просто металл. Я буду собирать мозги.

День за днём я собирал остатки кораблей по заданным характеристикам. Мой искин Тёма определял жертву с подходящими вычислителями. Я на "Грифоне" цеплял буксировочными тросами и тащил доноров к 112-му. Когда объект оказывался слишком большим, привлекал буксир. Если посмотреть со стороны, то это плотное нагромождение остатков кораблей напоминало космическую станцию, а по сути своей являлось небольшой мобильной верфью.

Тишина пилотской рубки давит, но мысли гудят, как перегруженный реактор.

Я смотрю на схему моего линкора, который уже сейчас мог бы в одиночку разнести пиратскую... наверное, любой пиратский крейсер. Но... один. А если не один?

Кладбище кораблей. Тысячи корпусов. Тысячи.

Среди них — крейсеры, фрегаты, эсминцы, и даже пара дредноутов. Большинство мертвы, но их мозги... Их системы... Их оружие... Всё это ещё можно оживить.

— Тёма, сколько боеспособных кораблей мы можем поднять, если будем проводить работы, такие же как и с 112-ым?

На моём интерфейсе возникают цифры. Расчёты. Вероятности.

— Артём, теоретически — до 30 %. Практически — 10–15 %. Но даже 10 % от пяти тысяч — это пятьсот кораблей.

Пятьсот.

Я почти физически ощущаю тяжесть этой мысли.

Пятьсот кораблей без экипажа. Без людей. Без слабостей.

Флот. Настоящий флот.

Не горстка ржавых корыт, а армада. Корабли, которые не спят, не боятся, не предают. Которые будут стрелять, пока не превратятся в пыль.

— Значит, план такой.

Я медленно поднимаюсь с кресла, подхожу к экрану, касаюсь схемы линкора.

— Мы превращаем этот линкор в флагман. Затем находим ещё несколько крепких корпусов, ставим в них дополнительные процессоры с искинами, поднимаем. После — расширяемся. Берём всё, что может летать и стрелять. Собираем флот.

Тёма снова молчит. Потом:

— А дальше?

Я улыбаюсь.

— А дальше мы находим станцию "Демонов Ночи". И показываем им, что значит настоящая война.

— Другие пиратские кланы заметят в тебе угрозу. И пойдут против тебя.

— Договорюсь. К тому же флот — будущий флот — без экипажа, условно неизвестной принадлежности. Неизвестный флот прилетел, пострелял, грохнул станцию... "Ай-яй, ну что за хулиганы!" Ну да ладно, это ещё не скоро. Сейчас нам нужно цапнуть авианосец и доставить его к планете Фатх.

— Принято.

Тросы буксира впились в корпус авианосца.

— Захват подтверждён, — сухо доложил Тёма.

Я наблюдал из кабины пилота "Грифона", как массивный буксир напрягся, реактивные сопла взревели, выплевывая голубые струи плазмы. Тросы натянулись, заскрипели, но не порвались. Этот момент реально меня напрягал — размеры авианосца превосходили дредноут.

— Поехали, красавец.

Буксир рыкнул двигателями, и авианосец дрогнул. Медленно, с противным скрежетом, он начал движение.

— Тёма, веди нас по старому коридору.

— Уже делаю.

Гипердвигатели буксира завыли, набирая мощность. Авианосец, несмотря на свои размеры, был мёртвым грузом — его собственные двигатели молчали, и прыгать приходилось за счёт буксира.

— Держись, крепыш.

Искривление пространства схлопнулось вокруг нас.

Выход из прыжка был... резким.

"Масса авианосца внесла коррективы в расчёты", — сухо констатировал Тёма.

Мы вывалились из гиперпространства достаточно далеко от планеты Фатх, но инерция потащила связку "буксир-авианосец" прямо к орбите со слишком большой скоростью. "Грифон", как более лёгкий корабль, вышел точнее, но теперь мне приходилось догонять неуправляемую махину, прежде чем она создаст помеху для судоходства в системе и я снова получу замечание.

Тёма, как говорится, вдавил тапку в пол, и старый двигатель взвыл, выжимая последние проценты мощности.

Я подлетел к авианосцу, активировал магнитные захваты. Тросы выстрелили, впились в корпус гигантского корабля. Теперь "Грифон" превратился в дополнительный тормоз.

— Давай, держись...

— Ещё немного...

И наконец...

— Артём, скорость стабилизирована.

Я откинулся в кресло, выдохнул. Посмотрел на экран, где висел огромный, потрёпанный авианосец.

Не спеша, с разрешённой скоростью, буксир доставил авианосец на внешний рейд у дальней орбиты планеты. Двигатели гудели ровно, а навигационные экраны мигали зелёными значками, подтверждая стабильность курса. Я написал сообщение на нейросеть заместителя — а сейчас уже исполняющего обязанности руководителя предприятия "Звёздный Утиль" — в котором сообщил о доставленном корабле Империи Зудо.

На всякий случай переслал коды доступа к буксиру. Попросил Тёму разворачиваться и разгоняться для прыжка. Да, вот такую засаду я устроил, Начо. Ну а что? Материалов здесь предостаточно: авианосец огромный, чужой расы, с кучей редких сплавов, а возможно, и крутых технологий. Пусть разбирается. Я ни капельки не сомневаюсь, что на нём можно хорошо заработать.

Мы вышли из прыжка в той же системе, где в прошлый раз устраивали засаду на пиратские корабли. Появились на серьёзном удалении от скопления кораблей, инфицированных злобным вирусом, который написал Тёма. Я увеличил изображение на экране и снова удивился: в ловушке оказалось ещё два корабля. Согласно комментариям моего искина, новенькими "гостями" были пиратский рейдер и крейсер.

Артём медленно провёл пальцем по сенсорному экрану, увеличивая масштаб. Перед ним, в холодной пустоте космоса, застыла мрачная картина: семь кораблей, словно призраки, дрейфовали в полной тишине. Пять рейдеров и два крейсера с потухшими двигателями. На первый взгляд они выглядели неплохо, если не знать, какая драма произошла на кораблях.

— Тёма, сканируй. Выведи полную информацию.

— Анализ завершён. Все системы жизнеобеспечения отключены. Экипаж мёртв. Причина: боевой вирус продолжает своё дело. Он, как и раньше, заблокировал работу систем жизнеобеспечения. Смерть наступила в течение 17 минут.

На экране мелькнули данные телеметрии. Тёма продемонстрировал мне вид с серверов пиратских кораблей, где внутри корпусов копошились сервисные дройды. Их механические щупальца методично вскрывали тела пиратов, извлекая нейросети, кибернетические импланты.

— Конвейер смерти. Ничего личного — просто бизнес.

— Артём, всё проведено в соответствии с твоими поручениями. Всё ценное изъято, трупы загружены в утилизатор.

— Искины?

— Перепрограммированы. Вирус подчинил центральные процессоры. Оружейные системы активны и настроены на автоматический огонь по любому объекту, который не отвечает на запрос или не принимает инфицированный пакет.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ловушка. Эти корабли больше не принадлежали пиратам. Теперь они были орудиями вируса, и любое неверное движение спровоцирует залп.

Передо мной была мёртвая небольшая флотилия, превращённая в автономную систему убийства.

Как выяснилось, эти два новых корабля принадлежали союзному клану "Всадники Смерти". Хитрый ход со стороны пиратов — типа, они тут ни при чём, просто мимо прогуливались. Но вирус проник в их системы и взломал центральные процессоры. Ошибка была в том, что они тоже пользовались защищёнными каналами связи клана "Псы Войны".

Удостоверившись, что ловушка работает, в хорошем настроении продолжил путь. Меня не было дома уже больше недели, к тому же в секторе Омега-9 не было связи с планетой Плацдарм — а значит, и с моим миром. Супруга наверняка перенервничала, и я мысленно готовился к её "тёплому" приёму.

Как только мы подлетели к планете, иконка в моём интерфейсе задергалась, сигнализируя о входящем вызове. Я напрягся, но принял его.

— Алло, Артём, ты где?

— Элька, привет, я на планете. Как дела? Что-то случилось?

— Привет. Я пару раз не могла до тебя дозвониться, начала переживать.

— Всё хорошо, просто пришлось ненадолго отлучиться. Там, как назло, связь не ловила. Но я уже здесь, скоро заеду.

— Хорошо, тогда я накрываю на стол. Через сколько примерно будешь?

— Минут через двадцать.

— Договорились.

"Грифон" приземлился на том же месте, что и в прошлый раз. Я бегом добежал до платформы, запрыгнул на неё и рванул в сторону перехода на Землю. Влетел во двор, отпустил платформу и зашёл в дом.

Супруга была одна — дочь, по её словам, гуляла с подружками. Стол уже был накрыт, и мы сразу принялись за ужин. Жена постаралась на славу: приготовила настоящий плов с бараниной. Хозяйский молодой барашек, зарезанный вчера тестем, оказался нежнейшим.

Я наелся до отвала, настолько, что еле доплёлся до дивана и плюхнулся на него. Супруга устроилась рядом, включила какой-то сериал... Не помню, в какой момент я отрубился, но меня разбудили уже затем, чтобы перебраться в спальню.

Только утром, после завтрака, я добрался до телефона и заметил два пропущенных вызова от Славы. Перезвонил... и долго ждал ответа. Дождался — в трубке раздался отвратительный хрипящий голос, который говорил на испанском языке:

— ¡Escucha bien, perro! Tu hombre está con nosotros, cerdo policía. ¡Pagas rescate por tu atrevimiento y por ese maldito traidor! Medio millón de dólares... o cortaré su cabeza lentamente, lo grabaré en video y te lo enviaré para que escuches cómo grita. ¡Ja ja!

Тёма синхронно вывел перевод мне на интерфейс:

— Слушай сюда, собака! Твой человек у нас, грязный мент. Ты заплатишь выкуп за свою наглость и этого подлого предателя! Полмиллиона долларов... иначе я буду резать ему голову медленно, сниму на видео и пришлю тебе, чтобы ты слышал его крики. Ха-ха.

Речь на том конце заткнулась — я так понимаю, собеседник получал наставления по продолжению разговора — и снова возобновилась, изливая брань в мои уши.

— Cada hora que tardes, le arrancaremos un pedazo. Empezaremos por los ojos.

— Каждый час опоздания — отрезаем по куску. Начнём с глаз.

На этом моменте я сбросил вызов и обратился к искину:

— Тёма, мы имеем координаты нахождения телефона Славы?

— Так точно, я успел определить. Иборибо (Iboribo) — небольшая деревня в штате Амасонас. Координаты: 3.783333, -65.916667.

— Ясно, значит, Слава успел добраться до Венесуэлы и там вляпаться. Делать нечего — мы в ответе за тех, кого приручили.

Пришлось срочно собираться на выручку Славы. План был прост: открыть окно перехода на Плацдарме на высоте примерно 3 километра (достаточно для пролёта "Курьера"), но перед этим загрузить в "Квик Джампер" максимально возможное количество боевых дройдов. Обязательно свой нарядный скафандр. Прилететь, устроить маленький Армагеддон, наказать всех причастных, порешать по поводу товара, помириться и дальше работать. Если вкратце — как-то так. А как пойдёт — увидим.

К моменту завершения разговора с венесуэльскими бандитами (а по-другому я их назвать не могу) я обратил внимание, что дочь и супруга уже собрались: первая — в школу, вторая — на работу. Провожая их до машины, я чмокнул дочь в щёку, а супругу предупредил, что мне снова необходимо отлучиться.

Не в космический мир, уточнил я. Тут недалеко, нужно доехать до города и помочь Вячеславу.

На её вопрос о проблемах я заверил, что, в принципе, ничего сложного — небольшое недопонимание по поводу поставки товара. Супруга чмокнула меня в щёку, пожелала хорошего дня, и обе они уехали на стареньком Daewoo Matiz.

Я поторапливался на платформе, перелетел на ту сторону и сразу направился к Грифону. Сначала облачился в скафандр, затем вывел из грузового отсека всех боевых дройдов. Мы двинулись к курьеру в строгом порядке: первым прошёл я в скафандре, за мной — два тяжёлых «Молота», четыре «Жнеца» и «Скорпион». В этом порядке мы и вошли в курьер.

Я оставил себе совсем немного места, так чтобы можно было разоблачиться и пролезть к месту пилота. Оба «Молота» встали друг к другу вплотную, между которыми протиснулся «Скорпион». Его я разместил на диванчике. К сожалению, свободного места на судне было мало, поэтому влезли только два «Жнеца». Итого — пять «боевиков».

— С таким составом я справлюсь, — пробормотал я себе под нос.

Тем временем мой искин, Тёма, согласовал с ковчегом открытие перехода на Землю. На высоте четырёх километров, я убедился, что координаты и размеры окна точно соответствуют требуемым, и отдал команду на взлёт.

— Тёма, сколько займёт перелёт до той деревушки в джунглях?

— Артём, курьер «Квик-Джампер» может развивать в атмосфере скорость 5–6 Махов. Если лететь в разрежённых верхних слоях атмосферы, перелёт займёт около двух с половиной часов.

— Ну что ж, не так долго.

Мы без сюрпризов пролетели через портал, открытый ковчегом, и курьер резко рванул вверх. Если честно, полёт мне понравился: было интересно наблюдать за видами Земли с около орбитальной высоты.

Европа просыпалась под нами — города, ещё сонные, потягивались в утреннем тумане, выпуская в небо первые дымки заводов и печных труб. Реки, словно синие лезвия, рассекали рыжие осенние леса, а поля, усеянные последними жухлыми пятнами урожая, напоминали лоскутное одеяло.

Мы набирали высоту, и вскоре облака остались под нами — бескрайнее ватное море, подсвеченное снизу розоватым заревом. Здесь, в стратосфере, мир казался нереальным: солнце, ещё невидимое для тех, кто внизу, уже пылало ослепительным шаром, а небо вокруг было не голубым, а тёмно-лиловым, почти космическим.

Атлантика встретила нас безжизненной пустотой. Океан, холодный и безграничный, лежал внизу, как полированная сталь, лишь кое-где рябился под порывами высотных ветров. Где-то далеко на горизонте тускло мерцали огни одинокого сухогруза — крошечная искорка в этой бездне.

Но по мере приближения к Южной Америке картина оживала. Первые признаки земли — мутно-зелёные разводы у берегов, словно акварель, растушёванная в воде. Затем джунгли: бескрайний ковёр изумрудной зелени, прорезанный коричневыми лентами рек. Утренний туман стелился над кронами деревьев, и в лучах восхода казалось, будто лес курится, как тлеющие угли.

Два с половиной часа пролетели незаметно. Курьер начал снижаться, и вскоре на обзорном экране я увидел приближающуюся деревеньку, а рядом — небольшую поляну. Присмотревшись, я понял, что это не просто поляна, а футбольное поле: по краям стояли ворота.

— Отличное место для посадки, — отметил я. — Тёма, приземлись как можно эффектнее. Пусть каждый житель увидит это эпичное представление!

Как только курьер коснулся земли, поднялось облако пыли. Аппарель корабля раскрылась, и боевые дройды начали выдвигаться наружу. Я вышел следом, с винтовками в обеих руках.

Картина и правда получилась эпичной: пыль медленно рассеивалась, и на фоне деревни чётко вырисовывались пять боевых дройдов. А в центре — я, в нарядном чёрном скафандре, с оружием наготове.

Моё появление не осталось незамеченным. Сначала я заметил детей, через секунд тридцать уже выглядывали женщины и обычные работяги. Через восемь минут появились люди посерьёзнее — как я это определил? Да просто они поголовно были вооружены автоматами Калашникова.

Ещё через пять минут подошёл сеньор, наверное, он. Светлая рубашка, такого же цвета брюки, на голове шляпа «Стетсон», туфли… Короче, весь в белом и с сигариллой во рту. Пузо толстое, морда красная, глазами зыркает, ещё и усы топорщит.

— Эй, сукины дети! Я прилетел за своим человеком! Пусть выйдет тот трусливый ублюдок, который разговаривал со мной два с половиной часа назад! Пусть повторит мне в лицо всё, что сказал! Если через три минуты я его не увижу — начну убивать всех и превращу ваши дерьмовые хибары в пепел!

Это я их так поприветствовал, а Тёма перевёл, усилил через динамики и выдал:

— Eh, hijos de puta! He venido por mi hombre! Que salga ese maldito cobarde que habló conmigo hace dos horas y media! Que repita en mi cara lo que me dijo! Si en tres minutos no lo veo, empezaré a matar a todos y a reducir sus mugrosas chozas a cenizas!

Группа встречи напряглась. Практически все, кто имел оружие, вскинули стволы, прицеливаясь. Мой искин сразу выделил цели по принципу наличия автоматического оружия. Ружей у работяг тоже хватало, но всё равно я отнёс их к гражданским — люди просто защищаются.

Стою, жду. Раз сказал про три минуты — надо их выдержать. Но тут прогремел выстрел. Честно, даже не заметил, кто это был. И тут началось…

Пошла стрельба — длинные очереди. А в ответ боевые дройды бахнули знатно: заряды спаренных рельсотронов, раскалённая плазма метнулись в оппонентов. Бандитов откровенно рвало на куски, которые ещё в полёте дожигались плазмоганами. Не прошло и минуты, как бой закончился.

Из группы серьёзных людей на ногах остался лишь сеньор — так и хотелось добавить «помидор» из-за цвета лица. Он выставил руки в защитном жесте и что-то кричал:

— Господин произошла ошибка, не кто не собирался стрелять.

— И всё же выстрелы были, с вашей стороны.

— Господин извините это ошибка, просто чудовищная ошибка. Мы думали, что тот человек из управления по борьбе с наркотиками и… Разговор тот, вышел грубоват немного, но мы хотели спровоцировать и выяснить достоверно о его причастности к УБН, но теперь…

— Теперь вы поняли что это не так?

— Да, да, мы поняли.

— Раз поняли, где мой человек?!

Сеньор-«помидор» что-то неразборчиво прокричал (вернее, Тёма мне не перевёл), и двое работяг метнулись, как я понял, за Славой.

— Господин, простите нас за совершённую ошибку. Сам себе не мог представить, что настолько серьёзный мужчина, как вы, окажется здесь. Вашего человека скоро доставят. Скажите, что мы можем сделать? Как нам загладить свою вину?

— Я направил сюда своего человека с целью ведения бизнеса. Я хотел приобретать ваш товар и продавать его в своём мире. Ты же, наверное, понял, что я не с планеты Земля?

— Да, господин. На Земле нет таких технологий и такого оружия. Конечно, господин, мы с радостью будем иметь с вами дело. Такие сильные партнёры нам очень нужны.

— А как мы с тобой будем делать дела, если между нами пролилась кровь?

Сеньор оглянулся по сторонам, ещё раз рассматривая останки своей охраны, и ответил:

— Это не кровь. Это просто подкрашенная вода. Придурки и козлы, которые не могут держать себя в руках, из-за которых могли пострадать и я, и вы, уважаемый господин. Не вижу в этом никаких проблем. Я выброшу этот мусор и найму нормальных мужчин.

Во время этой фразы наконец-то показался Слава. Он шёл быстрым шагом ко мне навстречу, узнав «Квик-Джампер». Но, подходя ближе к месту побоища, выражение его лица изменилось. Он был шокирован увиденным, и мне пришлось его приободрить.

— Слава, привет! Я рад тебя видеть. Несмотря ни на что, ты отлично выглядишь.

При этих словах он снова обратил на меня внимание и ускорился. Подойдя, он застыл как вкопанный. Я приобнял его осторожно, чтобы не сломать — совсем чуть-чуть.

— А ты молодец. Ну, давай, рассказывай.

— Артём, я не знаю, с чего начать. Сначала я обратился в паспортно-визовую службу. Заранее вычитал в интернете про процедуру ускоренного получения заграничного паспорта, в том числе и по медицинским показаниям. Обратился к знакомому доктору, который выписал мне справку, что мне необходимо сложное протезирование. Эта справка сработала — паспорт я получил через неделю.

Дальше я стал собирать информацию про кокаин. Основными производителями были три страны: Перу, Колумбия и Венесуэла.

По информации из сети, Перу ужесточила законы, и можно было нарваться на серьёзные проблемы с полицией. Колумбия… сам понимаешь. Там до сих пор идут разборки картелей, революционеры, а про полицейских говорят, что они хуже бандитов. Венесуэла, по крайней мере вдали от столицы и крупных городов, считалась более-менее спокойной.

Поэтому я решил вылететь ближайшим рейсом. Кое-как, с помощью переводчика на смартфоне, смог переговорить с местными и узнать, где можно недорого приобрести товар. Мне указали на эту деревню — глубоко в джунглях.

Добраться сюда было ещё то приключение… но у меня получилось. Хотя «получилось» — не то слово. По сути, ничего не вышло: у меня забрали все деньги и, как говорится, дали по башке. Вот и вся история.

— И всё равно, Слава, ты молодец. Ты проделал большую работу, не побоялся опасностей и, в каком-то смысле, обзавёлся контактами. Я здесь и уже нашёл… скажем так, понимание со стороны производителя. Сейчас разберёмся с деньгами и полетим домой.

Я обратился к сеньору-«помидору»:

— Слушай сюда. Деньги, которые ты взял у моего человека, — это мои деньги. 200 000 долларов предназначались для покупки твоего товара. Остальные — командировочные и транспортные расходы. Их тебе придётся вернуть. Ты понял?

— Да, господин, я всё понял. Я верну 36 тысяч.

— Слушай дальше. На первую партию товара ты сделаешь скидку за совершённую ошибку. Завтра примерно в это же время я заберу порошок.

— Товар будет готов, и скидка, конечно же, будет.

В этот момент я понял, что производитель кокаина всё осознал. Поэтому развернулся и пошёл к курьеру.

— Слава, не отставай. Мы улетаем.

Мы загрузились в курьер. Места стало ещё меньше. Слава кое-как устроился на подлокотнике кресла пилота, из-за чего мне пришлось потесниться.

В этот раз я попросил Тёму маневрировать аккуратнее — мы находились в неудобном, стеснённом положении. Корабль плавно оторвался от земли и начал набирать высоту.

Я украдкой наблюдал за Вячеславом. Тот прильнул к обзорному экрану, широко раскрытые глаза отражали мерцание далёких звёзд и клубящиеся внизу облака. Его пальцы впились в спинку кресла, но не от страха — от восторга.

— Глянь! — Вячеслав повернулся, и в его голосе звенело что-то детское, неиспорченное. — Совсем как на тех старых записях, помнишь? «Буран», «Шаттлы»...

Я усмехнулся. Это зрелище меня тоже поразило — и я замирал перед бездной, впервые осознавая, что она не где-то там, а вокруг. Но в Вячеславе было что-то особенное. Не просто любопытство, а жажда.

— Подожди, Слав, — сейчас будет лучше.

Корабль, подчиняясь моим словам, нырнул в сплошную пелену облаков. На мгновение экраны побелели, а затем — вспышка. Мы прорвались в стратосферу, и перед нами раскинулась бескрайняя чернота космоса, подёрнутая голубоватой дымкой земной атмосферы. Внизу, как живая карта, проплывали континенты, океаны, города, залитые огнями.

Вячеслав замер. Его губы шевельнулись без звука.

— Вот она, — прошептал он наконец. — Вся.

Я кивнул — мне было знакомо это чувство.

Мы пролетели тем же «окном» на плацдарм. Курьер приземлился.

— Артём, это было восхитительно! Вот прям очень круто!

— Да, Слав, неплохо прокатились. Кстати, ты сейчас очень занят?

— Кто? Я? Да вообще не занят. А что? Что-то нужно сделать?

— Тебе ничего. Спокойно полежи, пока тебе будут устанавливать нейромодуль, который развернётся в полноценную нейросеть.

— Что за нейросеть?

— Нейросеть — это специальное устройство... Хм, увидишь. Сюрприз будет.

— Тёма, согласуй, пожалуйста, с искином ковчега процедуру установки нейросети новому колонисту. И обязательно — искин вроде тебя.

— Артём, не скажу, что я уникален, но установка искина подобного мне осуществляется только руководителю колонии. Ты был единственным колонистом и, соответственно, руководителем. Поэтому тебе и был установлен искин.

— Не спорю, этот факт льстит мне. Но я хотел бы, чтобы у Славы тоже был такой замечательный помощник.

— Согласен. Устройство, подобное мне, даёт пользователю огромные возможности. В мире Фатх возможно мы найдём что-то подобное. Артём, установка нейросети согласована. Мы можем проследовать к ковчегу для проведения медицинской процедуры.

Слава забрался на платформу, заняв место, которое я ему указал. Сам я сел на место оператора. Возможно, места рядом хватило бы и для него, но его присутствие слишком близко в полёте меня утомляло.

Плохого в этом ничего не было. В полёте платформу не трясёт, она не подскакивает на неровностях, так что ему там было вполне комфортно.

— Артём, куда мы летим? — спросил он, когда платформа поднялась в воздух и набрала скорость, направляясь к «Ковчегу».

— Хочу показать тебе древний космический корабль — «Ковчег». Там тебе установят нейромодуль и загрузят необходимые базы знаний.

— Артём, и всё-таки, что это за нейромодуль?

— Как тебе попроще объяснить... Это коммуникационное устройство, вживляемое в тело. С его помощью ты сможешь управлять инопланетной техникой, бытовыми устройствами и многим другим.

— А оружием? — Слава немного смутился. — Извини, может, вопрос не к месту, но ты очень мощно смотрелся с теми странными ружьями.

— Во-первых, это не ружья, а охотничьи винтовки. Во-вторых, да, оружием тоже можно будет управлять. И в-третьих, оружие и скафандр я тебе тоже достану.

— Круто! Я о таком даже не мечтал.

Мы пролетели через шлюз и сразу направились в тот самый медицинский блок, где я когда-то впервые очнулся на этом корабле. Платформа остановилась, мы спешились и вошли внутрь. Капсула уже была открыта.

— Так, Вячеслав, залезай в капсулу.

— Артём, мне раздеться? — спросил он, оглядываясь.

Мой взгляд скользнул к нише, где лежал заранее подготовленный комбинезон — точь-в-точь такой же, какой был мне предложен искином Ковчега, когда я выбрался из капсулы.

— Да, раздевайся. Для тебя уже готов новый комплект одежды.

Слава забрался внутрь, и крышка за ним захлопнулась.

— Нейросеть с предустановленными базами: агрономия, животноводство, рыбоводство, охота в диких условиях, промысловое оружие, оружие самообороны, пилот малых атмосферных транспортов, пилот малых внутрисистемных транспортных кораблей, техник сельскохозяйственных машин, техник малых атмосферных и внутрисистемных транспортных кораблей, оператор ремонтных и сервисных дройдов, база по настройке и обслуживанию бытовых приборов. Это позволит тебе пользоваться техникой, инструментами, находящимися на корабле, предназначенными для колонизации этой планеты.

Стандартный комплект баз знаний — такой же, как и у меня. Сама процедура заняла 1 час 27 минут.

Чем я занимался всё это время? Да ничем — просто сидел и ждал. Есть хотелось дико, но я решил, что будет нечестно приступать к трапезе без Славы.

Всё завертелось слишком стремительно: освобождение из плена, перелёт... Я даже не спросил, ел ли он сегодня. Поэтому я терпеливо дождался окончания процедуры. Когда крышка открылась, я кивнул на комплект одежды, который «Ковчег» подготовил для нового колониста. Слава тут же его примерил, и по его довольному виду я понял — ему всё нравится.

— Ну, как ощущения? Что видишь?

— Сложно описать... Я раньше пользовался 3D-очками — Oculus Rift, вроде назывались. Но то, что я вижу сейчас, рядом с ними даже не стояло.

— Ага, это интерфейс дополненной реальности.

— Интерфейс... Да, это просто какая-то новая реальность!

— Ладно, поехали обратно. Немного постреляем из винтовок и наконец-то перекусим.

— Артём, мне даже стыдно признаться, но очень хочется кушать.

Мы снова заняли места на платформе и полетели обратно к палаточному лагерю. В этот раз я не стал сдерживаться и прокатил Славу с ветерком.

Добравшись до места, я снова его удивил. Достал из окна выдачи пищевого синтезатора двойной чизбургер и стакан пива. Такого восхищения на его лице я ещё не видел.

— Да ладно! Быть такого не может! У тебя что, автомат с готовой едой всё время с собой летает?

— Слава, это не автомат, а пищевой синтезатор. Он создаёт еду и напитки по заданной программе.

— Фантастика!

Я достал для себя такую же порцию — чизбургер и пиво. Мы молча, если не считать хруст челюстей, принялись за еду. Заметив, что бутерброд у Славы исчез слишком быстро, я достал ещё один. Он с благодарностью принял его.

Перекусив на скорую руку, я сбегал в «Курьер» и принёс две охотничьи винтовки.

— Ну что, пойдём постреляем?

Мы вышли на берег реки, и я начал объяснять основы обращения с оружием.

— Слава, видишь иконку винтовки в своём интерфейсе?

— Неа.

— Смотри в верхнем левом углу.

— А, точно, вижу!

— Активируй её. Сконцентрируйся на ней.

— Получилось!

— Видишь прицельный маркер? Ну, красную точку?

— Вижу!

— Вот. Теперь поводи стволом.

— Она двигается!

— Отлично. Наводи на вон то деревце и жми на спусковой крючок.

Раздался выстрел. Снаряд попал точно в цель.

— Давай ещё!

Снова попадание. И ещё одно.

— Выбери новую цель. Например, вон то дерево справа.

Очередной выстрел — и снова точное попадание.

— Ну вот, принцип ты понял. Так это и работает.

— Здорово! Это действительно просто!

Слава ещё немного пострелял, после чего мы вернулись к платформе. Я достал ещё по кружке пива.

— Артём, а я могу управлять твоей платформой?

— Конечно. И не только платформой, но и пищевым синтезатором, и многим другим. Сейчас я передам тебе коды доступа. Развлекайся, а мне надо вернуться домой — жена с дочкой скоро приедут.

Я указал на палатку.

— Видишь вон ту палатку? Там есть раскладушка, если захочешь отдохнуть.

— Понял, хорошо.

Ну а я прошёл до перехода и сразу домой. Девчонки тоже были дома. Супруга на кухне ужин готовила. Подошёл и предупредил, что мы со Славой уже перекусили и собираемся на вечернюю рыбалку. О которой Слава ещё не знал. Достал из багажника Mitsubishi ящик с рыболовными снастями, с полки прихватил моток крепкой верёвки и пару перчаток.

Пройдя переход, сразу обнаружил, что платформы, как и Славы, не было. Понятно — катается. Тут же написал ему сообщение на нейросеть о том, что собираюсь на рыбалку и с предложением присоединиться. Долго его ждать не пришлось — через 5 минут он лихо подлетел и опустил платформу рядом со мной.

— Ну что, налетался?

— Неа, классный аппарат! На рыбалку мы на ней полетим?

— Нет, поплывём на лодке, она вон там на берегу. Мы немного до неё не дошли, когда ты опробовал винтовку. Пошли, всё покажу.

Лодка «Казанка» 5М2 оставалась ровно там, где я её и оставил в прошлый раз. Залез в неё, раскрыл рундук, пошевелил бак, проверяя количество топлива. Плещется, нормально. Топлива в баке может чуть меньше половины, но нам точно хватит.

— Артём, а почему не на платформе? На ней же интересней!

— Я по лодке соскучился, да и мотор давно без дела. С техникой, если она долго стоит и не работает, всякое случается: резинки ссыхаются, пластик лопается. Обкатать надо. Ты видел такого красавчика? Yanmar, дизельный, 36 лошадиных сил.

— А разве дизельные бывают?

— Редкость, но бывают. Давай помогай, столкнём лодку на воду.

Тишину вечернего озера резал только ровный гул дизеля — старенький мотор работал на малых оборотах, лениво толкая лодку вдоль камышовых зарослей. Солнце, красное и расплющенное, как раскалённая монета, медленно тонуло в воде, окрашивая её в цвет ржавого железа.

Мы со Славой уже второй час бороздили плёс, пуская снасти с тяжёлыми блёснами в глубину. Троллинг — дело неспешное, монотонное. Сидишь, слушаешь, как мотор давит обороты, а пальцы сами проверяют натяжение шнура — вдруг там, в мутной толще, уже осторожно пробует железо какая-нибудь щука.

Но щука не клюнула. Клюнуло что-то другое.

Сначала я подумал, что блесна зацепила корягу — такой глухой, тяжёлый удар передался в руку, что аж локоть заныл. Но «коряга» вдруг рванула в сторону, и верёвка дернулась, таща за собой лодку.

— Держи!

Слава мгновенно вскинулся и тоже схватился за шнур.

Я даже не успел ответить. Шнур резал пальцы, несмотря на надетые перчатки, пытаясь вырваться из рук. Что-то огромное, живое и злое тащило нас, будто мы не на пятиметровой лодке, а на скорлупке. Yanmar захлебнулся, когда я сбросил газ, и лодку развернуло.

— Да это же сом, ё-моё! — заорал Слава, увидев, как из воды всплывает широкий, как сковорода, хвост.

Рыбина шла кругами, давя глубину. Я чувствовал каждый её рывок — будто на том конце шнура привязан невод с камнями, который то дёргают, то бросают. Руки уже горели, а спина взмокла от напряжения.

— Тащи, не ослабляй! — Слава навис над бортом, руки его дрожали.

Ещё пара минут борьбы — и наконец-то перед лодкой, медленно, нехотя, всплыла огромная, цвета запёкшейся глины, голова. Маленькие глазки, усы, прилипшие к скользкой коже, и пасть, в которую влезли бы оба моих кулака.

— Давай, давай, подводи!

Я поднял верёвку ближе и правой рукой обшарил бардачок. Молоток — вот он.

— Слав, держи молоток. Как только достанешь до него, от души тресни сома по башке.

Навалился всем телом, заставив сома всплыть ещё, и в тот же миг Слава ударил. Промахнулся. Рыбина рванула, брызги полетели в лицо, но второй заход был точным — рыбина успокоилась.

— Та-а-ак, потихоньку...

Мы втащили его в лодку, и сразу же фанерный пол прогнулся под тяжестью. Сом ещё бил хвостом, шлёпая по ногам, его слизь тут же размазалась по всему, но нам было не до этого.

— Ну и монстр! — Вячеслав сел на банку, вытирая пот со лба. — Килограмм на восемьдесят, не меньше.

Я только кивнул, разжимая пальцы — они дрожали, будто я час таскал мешки с цементом.

Yanmar между тем снова заурчал ровно, словно одобрял наш трофей. Мы возвращались по реке.

Когда мы вдвоём затащили лодку на берег, Слава обратился ко мне с вопросом:

— Артём, что дальше делать будем?

— Дальше? Дальше мы будем разделывать трофей: вырежем филе, засолим.

— Зачем? У тебя же есть пищевой синтезатор?

— Закончив с этим делом, я тебя угощу. У меня в лагере остался кусочек вяленого сома.

Оставив Славу в лодке, я дошёл до транспортной платформы, на которой слетал в лагерь за пустым контейнером и остатками соли. Я собственноручно срезал филе с правой стороны сома, а левую доверил непосредственно Вячеславу. Ну а что? Пусть получит навыки разделки рыбы — вдруг когда-нибудь пригодится.

Сложили филе в контейнер, и я щедро засыпал его солью. Затем тщательно отмыли нож и руки в реке, перенесли контейнер с засоленной рыбой в кузов транспортной платформы и поехали в лагерь.

Я сходил к навесу и отрезал кусочек сома, висящего на перекладине. Вернулся к платформе. Слава с восхищением доставал из окна выдачи два стакана с пивом.

— Вот, угощайся!

Слава принял деликатес тем же ножом, которым разделывали трофей, отрезал себе небольшой кусочек, сделал добрый глоток пива и закусил сомом.

— Вкуснотища!

Я согласно кивнул и тоже отхлебнул пива. Мы немного поболтали о предстоящих делах. Я рассказал Славе, что снова привёз две тонны лития, прикинул план на завтра: часов в восемь нам предстоит полёт в Венесуэлу за товаром. Слава ни разу не возразил, соглашаясь с каждым пунктом моего плана.

На моё предложение переночевать у меня дома он отказался, сказал, что здесь ему нравится: в палатке отличная раскладушка, а вместо душа он искупается в реке перед сном. На этом я оставил его, а сам полетел домой.

Зайдя в дом, я заметил супругу, которая не ложилась, несмотря на позднее время, и ждала меня с рыбалки.

— Милый, как дела? Получилось что-нибудь поймать?

— Всё хорошо. Поймали одного крупненького сома, разделали его и даже успели засолить.

— Молодцы! Кстати, как у Славы дела?

— Он вроде доволен, остался ночевать на той стороне в палатке. Я звал его к нам, но он отказался. Сказал, что там его всё устраивает.

Я принял душ и отправился спать.

Утром после завтрака я сразу предупредил супругу, что мне надо в тот мир. Мне показалось, что наличие на чужой планете Вячеслава как-то успокаивало мою супругу — тот факт, что я не один, придавал ей спокойствие. Поэтому она не возразила и пожелала хорошего дня.

Пролетев через переход, я направился прямиком к лагерю и с удивлением не нашёл в нём напарника. Я написал сообщение на нейросеть Вячеслава с вопросом: «Где ты?» На что получил ответ, что он купается в реке.

Я обнаружил его сидящим на носу лодки, довольного и счастливого, наслаждающегося утренним солнцем после купания в реке.

— Привет! Как дела? Как переночевал?

— Артём, дела отлично! Уснул как младенец, с утра вот пришёл на речку искупаться. Ты не представляешь, как это здорово: ходить, купаться, летать... Ты вернул меня к жизни, и это я не просто про ноги — это про всё. Я даже во сне не мог представить себе полёты на космическом корабле, иные планеты и всю эту фантастику. Большое тебе спасибо!

— Ладно, не парься, всё нормально. Собирайся — нам предстоит полёт.

Слава оделся в свой комбинезон и запрыгнул в кузов платформы. Мы полетели к «Квик-Джамперу». Мой искин Тёма снова согласовал с искином «Ковчега» открытие портала на высоте четырёх километров.

На этот раз в кресло пилота я усадил Вячеслава — всё равно полёт осуществлялся под управлением Тёмы. Сам разместился на диванчике, наблюдая за реакцией напарника.

Слава в кресле пилота выглядел как ребёнок, впервые оседлавший велосипед — глаза горят, будто боясь упустить что-то важное. Это был всего лишь его второй полёт, но он впитывал каждую деталь, как губка.

На экране бушевало пламя. Не то чтобы настоящее, конечно — просто трение о разреженные слои атмосферы раскаляло обшивку, камеры обзора передавали вид, как кораблик плывёт в багровых отсветах.

— Ну и? — я крикнул, пытаясь его отвлечь. — Красиво?

Он не ответил. Просто прижал ладонь к экрану, словно пытался поймать этот адский свет, лижущий корпус. Его пальцы оставляли потные отпечатки на холодном пластике.

И, чёрт возьми, было приятно смотреть, как кто-то ещё горит этим — не просто перелётом, а самой машиной, возможностями и перспективой.

Я не взял прежний состав боевых дройдов, взял только двух «Молотов» собственной разработки.

«Курьер» приземлился на том же футбольном поле. Мы вышли: я в скафандре, два боевых дройда и Вячеслав с винтовкой в руках.

Долго ждать не пришлось. Вскоре показались пикап Ford и внедорожник Chevrolet Tahoe, из которого вышел тот самый «Синьор Помидор» с новыми охранниками.

Этот не уважаемый наркопроизводитель вежливо поздоровался и сообщил, что привёз 400 кг кокаина. В уме я подсчитал, что это 500 долларов за килограмм — неплохая скидка.

Я велел, чтобы товар перенесли и сложили на аппарель. Два мужика из пикапа быстро перенесли восемь мешков из кузова и аккуратно сложили в указанном месте.

Кое-как выдавил из себя слова благодарности за успешно проведённую сделку. Несмотря ни на что, я пожелал ему успехов в бизнесе и упомянул о надежде на продолжение сотрудничества. Развернулся и направился к кораблю. Слава не отставал, то и дело зыркая на них взглядом, который, как ему казалось, выражал злобу и агрессию.

Слава, словно так и было положено, сразу занял место пилота. Я лишь усмехнулся. Наконец-то боевые дройды заехали на борт, и я отдал Тёме команду закрыть аппарель, не сводя глаз с мешков, лежащих на ней. Аппарель поднялась, и груз аккуратно свалился прямо к гусеницам дройдов. Только тогда «Квик-Джампер» взлетел.

Во время перелёта я не обращал внимания на Славу, погружённый в размышления о дальнейших планах. По-хорошему, ничто не держало меня на Земле. Со сбытом лития разберётся Слава, заработав ещё немного денег. Мне же предстояло отправиться на пиратскую станцию, чтобы попытаться сбыть кокаин, а заодно — собранные с пиратов нейросети и импланты.

В голове крутилась ещё одна мысль: неплохо бы прикупить искинов и вычислителей для оснащения кораблей, застрявших в пиратской ловушке. Фактически — заменить ими утилизированный экипаж. Также стоило заглянуть в мир Фатх, проверить дела на предприятии и, возможно, приобрести что-то вроде пустотной ремонтной платформы или малую судостроительную верфь. Идея о создании беспилотного боевого флота не отпускала меня. Главное — нам было из чего строить.

Погружённый в планы, я не заметил, как пролетело время. Вот мы уже входим в переход на Плацдарм. Все эти мысли разожгли во мне чувство — что я снова ничего не успеваю. Поэтому сразу после приземления практически выпроводил Славу в наш мир, поручив ему продать новую партию лития.

Транспортная платформа с дройдами — та самая, на которой я в прошлый раз перевозил контейнеры с литием, — уже ждала у «Грифона». Ещё до вылета я вызвал её с Ковчега для перевозки контейнеров с литием. Поручив Тёме проконтролировать процесс, облачился в скафандр, взял по два мешка с кокаином в каждую руку и за две ходки перенёс весь товар на борт «Грифона». Затем перегнал оба боевых дройда на транспортник, снял скафандр и на платформе вернулся домой. К этому моменту контейнеры с литием уже стояли во дворе.

То самое чувство — беспокойство, гложущее изнутри, — не давало мне покоя. Я метался по дому, не находя себе места. В конце концов позвонил жене и сообщил, что мне нужно отлучиться на неделю по делам. Не скажу, что новость обрадовала её — в голосе явно читались огорчение и капля разочарования. Но делать нечего: назвался груздем — полезай в кузов.

Уже на борту «Грифона» я в последний раз осмотрел груз: мешки с порошком, контейнеры с нейросетями и имплантами, боевые дройды, самоходную турель, которая оставалась на корабле и по причине своих габаритов не участвовала в разборках, модернизированный дрон «Стержень-7» с дополнительным ракетным вооружением, оружие пиратов. Ну что, вроде всё на месте. Можно взлетать.

Находясь в прыжке, поинтересовался у искина о построенном маршруте, намекая на посещение сектора, в котором находилась ловушка на пиратов.

— Тёма, мы как сейчас летим? Можем заскочить в тот сектор, посмотреть, как работает наша ловушка?

— Артём, такая возможность имеется. Вместе с тем должен тебя предупредить о том, что частое посещение сектора с пиратскими кораблями, подвергшимися хакерской атаке, чревато раскрытием тебя как главного интересанта и инициатора устроенных диверсий. Более того, не исключено скрытное присутствие разведывательных кораблей пиратского клана, ведущих скрытное наблюдение и не входящих в контакт с заражёнными кораблями. При определённых условиях они могут напасть на нас.

— Думаешь... Ладно, тогда сразу в мир Фатх. И кстати, что думаешь про бизнес с пиратами? В прошлый раз неплохо получилось, но я предпринял дополнительные меры для анонимности, провернул схему с курьером. Сейчас же собираюсь лететь на «Грифоне»?

— Артём, на самом деле коммерческие операции на пиратских станциях крайне распространены. Особенно когда речь идёт о новых технологиях, экспериментальном оборудовании или производственных линиях.

— И что, никто не преследует за это?

— Официально — конечно, преследуют. Но неофициально... Ты же знаешь, как устроен Фатх. Корпорации сами часто закупают через посредников, чтобы избежать таможенных пошлин и бюрократии.

— А если нас всё же поймают?

— Тогда, разумеется, мы будем отрицать, что знали о происхождении груза. Но шансы на нашу поимку невелики — у «Демонов Ночи» репутация. Они дорожат своими контрактами.

— Ладно, считай, что уговорил.

Грузовой корабль «Грифон» мягко выскользнул из пространственного прыжка, и перед мной раскрылась знакомая картина: планета Фатх, окутанный тонкой дымкой атмосферы, а рядом — вертящиеся вокруг него металлические огни орбитальных станций.

— «Грифон», это диспетчерская Фатх-хаб. Добро пожаловать, — раздался в эфире спокойный, слегка усталый голос.

— Спасибо. На этот раз без сюрпризов.

— Ну наконец-то, — в голосе диспетчера послышалась тёплая усмешка. — А то в прошлый раз ты притащил неописуемого монстра.

— Эй, ещё не вечер, — фыркнул я, откидываясь в кресле.

Орбитальная станция разрешила стыковку, и «Грифон» плавно двинулся к назначенному сектору. Я прильнул к обзорному экрану, разглядывая верфи. Мой взгляд сразу же выхватил знакомые очертания — у причала «Звёздного Утиля» кипела работа. Пустотные дройды и автоматические краны, словно пауки, облепили корпус разбираемого военного корабля, снимая с него броню и вытаскивая внутренности.

— Тёма, статус?

— Корабль разобран на 40,3 %. Переработка идёт в штатном режиме.

— Неплохо.

Мой взгляд скользнул дальше, к дальней орбите, где должен был висеть «Мать Роя» — тот самый колоссальный авианосец, который я пригнал сюда несколько дней назад.

Но там было пусто.

Грузовой «Грифон» завис над причальной палубой «Звёздного Утиля». Его двигатели гудели, сопротивляясь турбулентным потокам, которые создавал корпус гигантского боевого корабля, брошенного на растерзание ремонтным дроидам. Этот монстр лежал на боку, словно выброшенный на берег кит. Его обугленные шрамы от плазменных попаданий зияли, как открытые раны.

Я облачился в скафандр, стоявший рядом с креслом. Автономный режим, проверка герметичности — иконка быстрой диагностики в моём интерфейсе загорелась зелёным. «Системы в норме». Открылась дверь перехода в грузовой отсек, в которую я и вышел.

— Открывай аппарель! — обратился я к своему искину.

«Грифон» послушно опустил аппарель. Холодный воздух устремился внутрь, а передо мной открылась панорама «Звёздного Утиля»: слегка ржавые платформы, снующие транспортные платформы с металлоломом, фигурки дроидов, занятые демонтажем узлов и агрегатов корабля.

А между мной и причалом — семь метров пустоты.

— Ну… Артём, держись, — пробормотал я, делая шаг на край аппарели.

Мышечные усилители скафандра мягко жужжали, подстраиваясь под мои движения. Я присел, почувствовал, как гидравлика напряглась, и — толчок!

Ветер свистел в ушах, палуба стремительно приближалась. На мгновение мелькнула мысль: «А если перелечу?» Но усилители сработали чётко — ноги коснулись металла с глухим стуком, амортизаторы гасили удар. Я качнулся, но устоял.

— Вот так-то лучше, — усмехнулся я себе под нос, распрямляясь.

Довольный собой, я направился к конторе. Я заблаговременно предупредил Начо о своём визите, в ответ получил сообщение, что он будет меня ждать.

Я поприветствовал своего заместителя и, как и в прошлый раз, попросил его проводить меня до склада с неликвидом.

— Начо, ответь мне, пожалуйста: почему я не наблюдаю авианосец на внешнем рейде? Извини, конечно, но я не верю, что он уже разобран за столь короткое время.

— А я его продал!

— Как продал? Кому?

— Как только ты улетел, ко мне обратился научный департамент Министерства обороны с предложением о продаже им авианосца Империи Зудо.

— А им-то он зачем? Он же старый и разбитый?

— Кстати, да. Это и были основными аргументами при торге. Они пытались выкупить наш трофей за смешные деньги, но я чувствовал, что он им нужен, и бился за хорошую цену как лев. Итоговая сумма — 8 миллионов 750 тысяч кредитов.

— Сумма неплохая, но, разобрав корабль, мы могли бы заработать больше.

— Артём, а могли бы и нет. Объявили бы его биологической или химической опасностью и просто конфисковали.

— Да, я об этом не подумал. Министерские могут устроить что угодно. Ладно, как распорядился вырученными средствами?

— Зная твоё отношение к кредитам, первым делом погасил долг за буксир. Остальное направил на расширение дела. Договор с Министерством войны, который ты заключил, — дело перспективное, но и старое направление забрасывать нельзя. Наши партнёры, вроде Сообщества Мусорщиков, могут уйти к конкурентам. Если в секторе Омега-9 будут осложнения, у нас возникнут проблемы с материалами.

Я украдкой взглянул на заместителя. Он выглядел серьёзным и собранным, искренне верящим в свои слова. Страхуется — молодец.

— В целом я одобряю твои действия. Теперь хочу услышать твои предложения. Какие трофеи нам сейчас выгоднее: корабли Коалиции или Империи Зудо?

— Артём, сделка с Министерством обороны была удобной, но, загружая «Звёздный Утиль» и арендуемые площади, мы не только зарабатываем, но и обеспечиваем работой людей. Это даёт нам авторитет. Поэтому я выбираю трофеи Коалиции. Не факт, что с другим кораблём Зудо повторится такой успех.

— Я тебя услышал, Начо. Более того, склонен согласиться.

Попрощавшись с заместителем и пожелав ему успехов, я зашёл на склад с неликвидом, устроился в своём «рабочем месте» — пустом контейнере — и взялся за взлом очередного сервисного дроида.

Этот контейнер, как и весь склад, был моим любимым местом. Здесь я лучше всего думал и планировал. Сейчас нужно было обдумать перспективы флота в системе Омега-9 и варианты его усиления.

— Тёма, есть вопрос. Мониторил рынок? Нужно узнать, есть ли в продаже средние ремонтные платформы для космического ремонта.

— Артём, доступ к торговым площадкам открыт. Есть предложения.

— Какие варианты?

На интерфейс вывелись три изображения — разные модели платформ.

— Первая: «Ястреб-М». Класс — средний ремонтный модуль. Автономность — 72 часа. Шесть манипуляторов, лазерная сварка, поддержка шести дронов-ремонтников. Цена — от 850 тысяч кредитов.

— Вторая: «Цех-Космос». Узкоспециализированная. Заточена под корпусные работы — броня, шлюзы, каркасы. Есть 3D-принтер для запчастей, но слабая электроника. 700 тысяч, функционал ограничен.

— Третья: «Арго-Рифт». Универсал. Чинит и корпус, и системы, но автономность — 48 часов, манипуляторы медленные. Зато дёшево — 600 тысяч.

Я хмурюсь, постукиваю пальцем по подлокотнику.

— А как на фоне малых автоматических верфей?

Изображения перестраиваются, появляется таблица сравнения.

— Малые верфи дороже — от 1,2 миллиона, но они могут не только чинить, но и строить. Однако требуют больше энергии и места.

— То есть если нам только ремонт — платформы выгоднее.

— Верно. Если не собираешься строить корабли с нуля — переплачивать нет смысла.

Я задумался, потом кивнул.

— Ладно. Сохрани данные, позже решим.

Следующий «пациент» ждал взлома, а мысли крутились вокруг платформ, верфей и денег. Деньги вроде есть, но выдергивать их из оборота не хочется. Товар есть, но его ещё продать нужно.

— Тёма, а что ещё есть? Может, что-то посерьёзнее или компактнее?

Искрин «оживился», голограммы сменились.

— Четвёртый вариант: «Валькирия-МК2». Военная ремонтная платформа. Броня, работа под огнём, двенадцать манипуляторов, импульсная сварка. Но цена — 2,3 миллиона, плюс нужна военная лицензия.

— Ого. Это почти верфь по цене.

— Не совсем. Она не строит, только чинит — зато быстро и в бою.

— Дальше.

— Пятый вариант: «Механик-Лайт». Облегчённая модель. Два манипулятора, вес втрое меньше стандарта. Можно буксировать даже «Квик Джампером». Цена — 400 тысяч, но ремонтирует только мелкие повреждения.

— Хм… А если брать не новые?

Голограммы сменились на потертые, с пометкой «б/у».

— Шестой вариант: «Старый Кузнец». Б/У ремонтные модули. Цены от 200 до 350 тысяч, но есть нюансы.

— Какие?

— Износ. Люфт манипуляторов, проблемы с подачей материалов. Один экземпляр — «Бурый», бывший корабельник Пояса Астероидов. Всего 180 тысяч, но у него свой искин, и он… проблемный.

Тёма свел данные в таблицу. Рядом с платформами появились три модели автоматических верфей.

— "НаноСтрой-7" — 1,5 миллиона, строит фрегаты до 50 метров.

— "МиниФаб АМР" — 1,8 миллиона, но может печатать детали из астероидного сырья.

— "ТяжМаш-Лайт" — 2,5 миллиона, почти полноценная верфь, но требует огромного питания.

— Вывод?

— Если только ремонт — бери "Ястреба" или "Арго-Рифт". Если хочешь задел на будущее — малая верфь, но готовься к затратам.

Артём задумывается, затем резко встаёт.

— Решено. Ищем "ТяжМаш-Лайт", но смотрим на скидки.

Определившись с малой верфью и попутно добыв коды доступа трёх сервисных дроидов, я покинул склад неликвида. Пора было лететь на пиратскую станцию клана «Демоны Ночи», где я планировал продать кокаин, трофейное оружие и нейросети пиратов.

Не рискнув проводить эксперимент по запрыгиванию с причальной палубы в грузовой отсек «Грифона», я вызвал с производственной площадки пустотную грузовую платформу. Она благополучно доставила меня на борт транспортника.

Прошёл пилотскую рубку, разоблачился и, устроившись в кресле пилота, отдал команду на разгон для прыжка к пиратской станции.

На этот раз «Грифон» подруливал к станции не с опаской, а с деловым расчётом. Пиратская станция всё так же висела в пустоте, но теперь она напоминала не разбойничье логово, а скорее… полулегальный торговый хаб. Грубый, но не убогий.

Раньше станция казалась грудой скреплённого космического мусора, но теперь я разглядел в её конструкции систему. Да, корпуса старых кораблей всё ещё торчали из её металлического тела, но теперь они не выглядели прогнившими — вполне нормальные, я бы даже сказал, интересное дизайнерское решение. Кое-где выкрашено в агрессивно-красный, фирменный цвет клана. Вместо хаотично мигающих огней — ровные строчки навигационных маячков, ведущих к причальным узлам.

Тёма, мой искин, связался с диспетчерской станции. Мы идентифицировались и, помимо координат причала, как и в прошлый раз, получили форму таможенной декларации. Указал всё: товар на продажу (кокаин, нейросети, оружие), личное оружие, отметил даже боевых дроидов, но с пометкой, что они не покинут корабль.

Корабль пристыковался. В скафандре, вслед за транспортной платформой с товаром, я прошёл через шлюз и, сверяясь со схемой, направился к уже знакомой таможенной зоне.

Таможенник в непримечательном комбинезоне без знаков отличия держал в руке планшет, сверяя наименования товаров, массу и объём. Как и в прошлый раз, я поинтересовался насчёт личного оружия:

— Извините, мне предъявить личное оружие?

— Не нужно. Вы были просканированы ещё по пути к таможенной зоне.

— Благодарю.

Состояние дежавю — всё практически один в один с предыдущим визитом. "Вот сейчас таможенник попросит пройти в служебное помещение…"

— И ещё… Могу я вас попросить пройти вон в то служебное помещение? Администрация станции хочет сделать вам специальное предложение.

Таможенник указал на дверь. Я уже знал, что там ничего страшного — просто коммерческое предложение на мой товар.

Знакомое помещение: небольшой кабинет со столом, за которым сидел мужчина среднего возраста в таком же комбинезоне, как у таможенника. Поздоровались, я присел в гостевое кресло.

Мне предложили продать весь специфический товар непосредственно клану «Демоны Ночи». Пришлось описать наркотик как "органический продукт": эффекты (эйфория, прилив энергии, подавление чувства голода), способы употребления (вдыхание, курение, инъекции).

Ввиду того что наркотик был новый, мне заявили о проведении анализа и тестового применения на добровольце. Отметили, что тест будет проводиться в медицинской капсуле для контроля дозировки и фиксации результатов.

— Анализ займёт не больше часа. Можете погулять.

Оружие и нейросети купили без лишних вопросов. Сумма составила 429 тысяч кредитов, и практически сразу выдали «Кристалл» с переводом.

Если честно, я был немного разочарован. Я рассчитывал, что нейросети уйдут по 5 тысяч, но из-за того, что они были б/у, цену пришлось снизить вдвое. Тем не менее я чувствовал успех — прилетел на станцию без единого кредита, а теперь был при деньгах.

Яркие голограммы резали пространство, рассыпаясь вихрем рекламных слоганов:

— «Настоящий пиратский ром — вырви сердце у трезвости!»

— «Охота на головы — гарантия адреналина или возврат кредитов!»

Пол под ногами — отполированный до зеркального блеска чёрный камень, в котором отражались неоновые всполохи. Но если приглядеться, в швах между плитами — тёмные пятна. То ли машинное масло, то ли старая кровь, которую не отмыли после последней «шоу-программы».

Медленно шёл сквозь толпу, где мешались:

— Туристы в кричаще-ярких экзокостюмах,

— Наёмники с дорогим оружием на бёдрах,

— «Местные» — ухмыляющиеся типы в искусственно потрёпанных пиратских мундирах, готовые за пару кредитов сыграть «настоящих космических разбойников» перед доверчивыми богатеями.

Слева — «Таверна», фасад которой оформлен под старинный парусник, врезавшийся в стену станции. Из динамиков лилась залихватская музыка, а у входа стоял здоровенный вышибала с рогами, украшенными золотыми кольцами. Он оценивающе посмотрел на меня, но, видя, что я трезв и не ищу драки, потерял интерес.

Дальше — «Аллея Сокровищ», ряд лавок, где под бронестеклом мерцали «артефакты тысячелетий»:

— Якобы древние слитки,

— Карты сокровищ с «координатами легендарной добычи»,

— Даже «яйца дракона» (гарантированно неоплодотворённые, но красиво светящиеся в темноте).

Торговцы зазывно махали руками:

— Эй, капитан! Только для тебя — специальная цена!

Но их улыбки слишком напоминали оскал хищника, уже оценившего толщину моего кошелька.

В центре зала — огромная платформа, где шло «представление»: полуголые танцовщицы с бионическими конечностями крутились под лучами прожекторов, а из-под сцены периодически вырывались клубы дыма, скрывая ловкие руки карманников, обчищающих заворожённых зрителей.

Справа — «Арсенал Свободы», оружейный бутик в стиле ретро-футуризм. Внутри, среди хромированных стоек, томно развалился продавец в бархатном камзоле. Он лениво указал на новейшую модель плазменного кастета:

— Идеально для… деловых переговоров.

Прошёл мимо ресторана — там, за стёклами, богатые туристы с азартом ели синтетическое мясо, поданное под соусом, светящимся ядовито-розовым. Официанты в масках древних богов разносили блюда с «сюрпризами»:

— Кому-то в десерт подложат живой электровирус (безвредный, но щиплет язык),

Следубщим местом который я посетил стал фудкорт, зал напоминал разукрашенную берлогу корсаров — гирлянды из фальшивых лампочек имитировали звёзды, пластиковые пальмы в кадках стояли между столиками, а на стенах висели «трофеи»: ржавые штурвалы, потертые карты с маршрутами и даже чучело какого-то инопланетного существа с прикреплённой табличкой «Осторожно! Кусается!».

За одним из прилавков, заваленным экзотическими и явно сомнительными яствами, стоял ушлый продавец. Его пальцы, унизанные перстнями с цветными стёклышками, ловко перебирали порции «настоящего пиратского шашлыка» а на самом деле приготовленного из репликаторной сои и ароматизаторов.

— «Пять кредитов за штуку, дорогой путешественник!» — голос его лился, как сироп, а глаза бегали, высчитывая, на сколько можно надуть.

Турист — розовощёкий, в новеньком скафандре с отсутствующими идентификационными нашивками — неуверенно ковырял вилкой в тарелке.

— «А… а почему у того человека за соседним столом порция больше?»

Продавец не моргнул:

— «Ах, это наш специальный гостевой сет! Вам, как VIP-персоне, я могу предложить эксклюзив… всего за двадцать кредитов!»

Я видел, как продавец ловко подменяет счёт, как пальцы его задерживаются на терминале, «случайно» прибавляя лишний ноль.

Турист, покраснев, достал платежный «Кристалл».

— «Ну… ладно. Две порции, пожалуйста.»

Продавец улыбнулся во всю ширину лица, демонстрируя золотой зуб с выгравированным черепом.

— «Отличный выбор, сэр!»

Где-то впереди, за сверкающим порталом в административный сектор, решали судьбу моего груза. А пока станция сверкала, смеялась и лгала, прикрывая грязные сделки блёстками и громкой музыкой.

Наконец-то на мою нейросеть пришло сообщение от администрации:

— Предлагаем 50 кредитов за грамм кокаина.

Эмоции нахлынули так, что я почувствовал, как наливаются жаром уши и щёки.

— А вот хрен вам! — написал в ответ. — 100.

Через минуту получил обоснование, почему моя цена пока невозможна:

— Товар новый нужна маркетинговая стратегия,

— Часть уйдёт на бесплатные пробники,

— Требуется разработка упаковки.

Окончательное предложение — 65 кредитов за грамм.

Прикинул в уме: 400 килограмм по 65 тысяч, это 26 миллионов. Да, 65 — маловато, но 26 м… Я даже присвистнул.

— Согласен.

Вернулся в кабинет сотрудника администрации станции, получил «Кристалл» с 26 миллионами.

Дальше мой путь лежал к продавцу искинов — я собирался потратить половину вырученного на искины для своего флота. Тёма уверенно направил меня к нужному магазину, где меня уже ждал продавец.

Он стоял за прилавком, словно вышел из тени самой станции — мужчина в возрасте, с лицом, изрезанным морщинами. Его комбинезон был строгим, почти лабораторным, но не кричал о бедности: ткань плотная, швы аккуратные, нагрудный карман украшала едва заметная вышивка — то ли логотип давно умершей корпорации, то ли личный шифр.

Движения его были отточены годами: пальцы, узловатые и цепкие, оглаживали блоки с искинами, будто священные реликвии. Взгляд — острый, подслеповатый, но не упускающий ни единой детали — скользил по покупателям, мгновенно взвешивая их намерения и толщину кошелька.

— Добро пожаловать, уважаемый, — голос у него был тёплым, как старый коньяк, но с лёгкой хрипотцой. — Чем могу порадовать?

— Здравствуйте. Я хочу приобрести высокопроизводительные искины для своего проекта.

Он улыбался, но улыбка не доходила до глаз. В уголках губ пряталась хитринка — знак того, что он уже просчитал вас на три хода вперёд.

— У нас есть всё: от простых бортовых помощников до… специализированных моделей.

Последнее слово он произносил чуть тише, с намёком, будто предлагал не просто железо, а тёмные тайны вселенной.

И самое главное — его вежливость. Она не была раболепной, но и не высокомерной. Точно выверенный баланс: он знал себе цену, знал цену своему товару, но никогда не забывал, что даже среди пиратов хорошие манеры — лучшая броня.

Продавец предоставил гостевой доступ к серверу магазина для ознакомления со списком продаваемых товаров. Определив меня как состоятельного покупателя, пригласил на склад для ознакомления с состоянием товара.

Гул вентиляторов, мерцание синих LED-ламп, холодный воздух, пропитанный запахом озона и пластика. Я остановился посреди узкого прохода между стеллажами, забитыми стопками серых антистатических контейнеров. На каждом — маркировка: серийные номера, теххарактеристики, цены. По большому счету, мне это было не нужно — мой искин Тёма уже анализировал предложенный список и выдавал характеристики, подсвечивая объекты в моём интерфейсе.

Слева — стойка с б/у искинами. Дешёвые чипы, выдранные из разобранных корпоративных терминалов, военных дронов. На некоторых контейнерах пятна засохшего электролита или царапины от демонтажа.

«Квант-12», 12-ядерный, 4.2 GHz, 70 % износ. 850 кредитов.

«Синтекс-8», 8 ядер, квантовое ускорение, но нестабилен при перегреве. 1200 кредитов.

Справа — новое, но контрабандное. Блестящие, нетронутые блоки в заводской упаковке, но с обрезанными трекинг-кодами.

«Омнис-9» — топовый, но без гарантии. 35000 кредитов.

«Теневой модуль» — военный образец, перепрошит под гражданские задачи. 42000 кредитов.

Продавец лениво скользит за мной, иногда изящно указывая на особо выгодные варианты.

— Вот этот берут те, кто не любит лишних вопросов. — Кивает на контейнер с гравировкой «Собственность Корпорации Доптрон». — Быстрый, тихий, но если корпораты найдут — тебя сначала будут вспарывать, потом спрашивать.

«Фантом-12» — мощный, но энергопожирающий.

«Луч-Х» — слабее, зато не спалит блок питания за месяц.

Где-то на верхней полке — запылённый контейнер с рукописной наклейкой: «Частота отказов при тестировании составляет всего 80 %».

Продавец хрипло смеётся:

— Ну что, капитан, берёшь кота в мешке или переплатишь за бренд?

Тёма уже определился со списком и выбрал нужные позиции, отметив их в списке, развёрнутом в моём интерфейсе. 350 устройств на общую сумму в 13 миллионов кредитов. Мать моя женщина, бешеные деньги.

— Тёма, ты уверен, что нам это нужно в таком количестве?

— Артём, нам нужно больше. Тебе напомнить о флоте в 500 вымпелов, о котором ты мечтал?

— Ну так Москва не сразу строилась. Потихоньку, помаленьку — и построим флот. А ты тут весь магазин, похоже, выгребаешь.

— Не весь, только перспективные модели искинов, которые при аккуратном разгоне смогут уверенно справляться с теми задачами, которые мы для них поставим.

— Ладно, бог с тобой. Как пришли, так и ушли.

Сказать, что продавец был счастлив, — ничего не сказать. В его глазах отчётливо плескалась радость. Он сообщил мне, что мой идентификатор остался на сервере магазина, по которому он найдёт причал и мой корабль, к которому доставит покупки.

Почувствовав предрасположенность к себе, я задал вопрос:

— Уважаемый, а есть какие-нибудь интересные новости для независимого судовладельца?

Его лицо осветилось ещё ярче.

— О-о-о! — Он поднял палец, будто только и ждал этого вопроса. — Что ж, вы, мой дорогой, позвольте вам поведать кое-что интересненькое…

Он оглянулся, хотя вокруг никого не было, и понизил голос до конспиративного шёпота:

— В одном пустом секторе творятся странные вещи. Корабли исчезают. Не просто подбитые — испаряются. Клан Псы Войны уже лишился пяти своих боевых кораблей, а их союзники — ещё двух. Ходят слухи, что первоначально один из отважных капитанов Псов хотел устроить там засаду на ушлого торговца. Так вот, корабль пропал. Клан Псы Войны направил ещё один рейдер — разведать, что там и как, — и тоже не вернулся. Следующими была усиленная группа: два рейдера и крейсер. И от них — ни слуха, ни духа. Потом попросили союзный клан провести разведку — и их корабли пропали в том чёртовом секторе. Сейчас ситуация непонятная: кланы затаились и, похоже, трусят.

— Трусят? — Я приподнял бровь.

— О да! — Он закатил глаза, изображая театральное отчаяние. — Псы Войны хотят собрать флот, разобраться, пытаются договориться, ищут союзников, требуют поддержки… Но остальные… о, остальные смеются! Шепчут, что это не их проблемы, что если Псы не могут защитить свои корабли, то, может, им и не место среди сильных? Некоторые уже потирают руки, представляя, как делят их территории.

— Так почему бы не отправить ударную группу и не раздавить проблему?

— Ха! — Он фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — А если это ловушка? Если кто-то ждёт, чтобы Псы отвели силы на борьбу с угрозой, а потом — бац! — и их базы горят? Пат, капитан. Идеальный пат. Все дёргаются, но никто не хочет сделать первый шаг.

Я кивнул, поблагодарил продавца за информацию и, так как завершил все свои дела, решил покинуть пиратскую станцию.

Уже проходя таможенную зону, направляясь к «Грифону», обратился к Тёме с вопросом — или даже советом:

— Тёма, как думаешь, можем ли мы усилить те корабли, которые сейчас находятся в пиратской ловушке? Меня беспокоит, что Псы Войны планируют собрать сильный флот и разобраться с своей проблемой. Может, нам стоит слетать туда и как-то… не знаю, помочь? Псы Войны собирают силы. Если они решатся на удар, семи кораблей может не хватить.

— Ты хочешь усилить ловушку.

— Не то чтобы усилить… Я хочу навредить как можно сильнее Клану Псы Войны.

— Артём, для начала нам надо увеличить вычислительные мощности кораблям в засаде. Сделать приоритет на оружие и наведение. И усилить РЭБ-функционал для эффективной работы атакующих вредоносных программ. Мы интегрируем по 4 дополнительных искина в системы кораблей, которые выступят в качестве:

1. Главный тактический искин, на который будут возложены функции анализа угроз, распределения целей между кораблями, прогнозирования тактики пиратов (шаблоны атак, слабые места), динамической корректировки программы боя.

2. Системы маскировки и РЭБ: адаптивная постановка помех, глушение связи, подмена данных сканеров, генерация ложных целей, имитация дополнительных кораблей, атака боевыми вирусами, внедрение в сети пиратов через узлы связи.

3. Управление защитными полями и броней: динамическое перераспределение энергии щитов, усиление в секторе атаки, прогнозирование уязвимых зон, усиление защиты до попаданий, автоматический ремонт — сервисные и ремонтные дройды латают пробоины в режиме боя.

4. Оружейные системы и маневрирование: автонаведение, приоритет по угрозам (сначала двигатели, потом орудия, потом мостик), корректировка стрельбы с учётом помех и гравитационных аномалий, уклонение — адаптивный алгоритм, при котором корабль двигается по непредсказуемым траекториям.

— Отличный план. Из этого может получиться что-то интересное.

Дойдя до корабля, я прошёл в пилотскую кабину «Грифона».

— Всё, Тёма, сворачиваемся.

— Координаты прыжка загружены. Импульсные двигатели готовы. Уходим.

«Грифон» дрогнул, отстреливая стыковочные захваты, и плавно отошёл от станции. За кормой оставались огни пиратской станции, а впереди — бескрайняя чернота, прошитая мерцанием далёких звёзд.

— Давай, разгоняйся.

Двигатели взревели, и «Грифон» рванул вперёд, набирая скорость. Искры плазмы вспыхнули вдоль корпуса, а звёзды превратились в растянутые нити света.

— Прыжок через пять секунд.

Темнота космоса расступилась перед силуэтом «Грифона». Ловушка продолжала работать — в секторе я уверенно различал теперь уже десять замерших кораблей. К предыдущим добавилось ещё три крейсера, а это значит, что из моих довольно скудных запасов надо выделить как минимум 12 искинов.

Грузовой корабль медленно сближался с первым пиратским рейдером, который теперь висел в невесомости — безжизненный и покорённый. Его прежний экипаж — орда космических пиратов — уже был расщеплён утилизационной установкой.

Стыковочные магниты «Грифона» с глухим гулом захватили корпус рейдера. Внутри царила мёртвая тишина. Я шагнул через шлюз — ботинки примагнитились к полу, а за спиной, словно тени, следовали четыре дройда. Каждый нёс на себе контейнер с искином — их оптические сенсоры холодно мерцали в темноте.

— Начинаем, — мой голос прозвучал как приказ, и механизмы ожили.

Ремонтные дройды, управляемые Тёмой, уже кипели вокруг, словно небольшая стая металлических пауков. Они вскрывали панели, перепаивали схемы, вживляли в системы корабля новые устройства. Я чувствовал лёгкое давление в висках — Тёма использовал часть моих ментальных ресурсов, синхронизируя процессы.

— Установка дополнительных искинов завершена. Передача боевых протоколов… — голос Тёмы звучал в моём сознании, отчётливо и безэмоционально.

Один за другим новые искусственные интеллекты пробуждались — их «сознания» загружались в системы корабля. Они ещё были чисты, но адаптивное программное обеспечение, написанное Тёмой, уже начало формировать их личности — расчётливые, безжалостные, идеальные солдаты.

— Время?

— Сорок семь минут до полной интеграции. Затем — тест на боеспособность.

Кивнул сам себе. Десять кораблей. Десять боевых единиц. Время работало против меня, но Тёма не знал усталости, а дройды не отвлекались.

Через час «Грифон» уже отстыковался от первого рейдера, оставив его в пустоте — теперь это была автономная боевая единица, чьи системы тихо гудели в ожидании приказа. Но следующий корабль на очереди был куда серьёзнее.

На сканерах замерцал силуэт пиратского крейсера — потрёпанный, но всё ещё грозный. Его броня была покрыта шрамами от старых стычек. Экипажа здесь тоже не осталось — все они были сброшены в утилизатор, хотя на панелях остались редкие пятна засохшей крови. Кто-то не желал давиться последним глотком воздуха и стрелял в свою тупую черепушку.

— Этот займёт больше времени, отмечая в уме список необходимых доработок.

Крейсер был слишком велик, чтобы просто «перепрошить» его системы. Нужно было не просто автоматизировать его — переродить.

В том же составе — с дройдами и искинами — мы перешли на борт крейсера. Внутри царил полумрак: аварийное освещение мигало, а вентиляция выла, словно призрак.

— Тёма, полный доступ. Отключаем старые программные блокировки.

— Уже в процессе.

Где-то в глубине корабля щёлкнули реле, и вдруг по коридорам пробежала дрожь — крейсер задышал. Системы один за другим перезагружались под контролем Тёмы.

— Установка дополнительных искинов начата. Будет сложнее — здесь втрое больше систем.

Я направился к мостику. Мои ботинки глухо стучали по металлу, а за спиной уже работали дройды — они вскрывали панели, вырывали старые провода.

Главный терминал мостика ожил под пальцами. Данные потекли потоком:

— Орудия — 12 батарей, частично повреждены.

— Двигатели — требуют перекалибровки.

— Щиты — старые, но живучие.

— Оптимизируем под автономный режим.

— Уже делаю.

Тёма распределял задачи между новыми искинами, загружая в них боевые алгоритмы. Они должны были действовать как единый организм — без задержек, без сомнений.

— Через шесть часов он будет готов, — доложил Тёма.

— У нас нет шести часов. Ускоряйся.

Почувствовал, как разум натягивается, словно трос. Тёма использовал мои ментальные ресурсы на пределе, но альтернативы не было.

Когда последний искин был подключён, крейсер вздрогнул.

Свет на мостике загорелся в полную силу, экраны вспыхнули данными, а в динамиках раздался ровный металлический голос:

— Системы активированы. Автономный режим: боеготовность 87 %.

— Добро пожаловать в строй, Это всё, что я мог пока выдавить из себя.

Модернизированы два корабля. Осталось — восемь.

Третий корабль на очереди снова оказался крейсером. Пока мы до него добирались, успел перекусить солянкой и выпить большой стакан крепкого сладкого чая.

«Грифон» подошёл осторожно, словно зверолов, приближающийся к раненому волку.

Как только стыковочные магниты «Грифона» замкнулись, по корпусу пробежали красные лампы тревоги.

— Обнаружены активные защитные системы, — холодно констатировал Тёма.

Экраны вспыхнули, пытаясь сопротивляться, но Тёма был на порядок умнее любой пиратской защиты. Через десять секунд корабль застонал — системы один за другим переходили под его контроль.

— Охрана деактивирована. Приступаем к модернизации.

На этот раз дройды двинулись первыми, а я последовал за ними.

— Здесь есть скрытые отсеки, — заметил Тёма, изучая схемы.

Когда последний дройд закончил впаивать чипы, крейсер вздрогнул — и как будто зарычал.

— Отлично, я погладил панель управления. — Теперь ты мой.

На экране «Грифона» замигало оповещение — следующий корабль уже ждал.

Четвёртый корабль в очереди висел в космосе. Это был пиратский рейдер, достаточно популярный в пиратских кругах. Его корпус, покрытый матовой абсорбционной плёнкой, почти не отражал свет, делая его едва заметным на фоне звёзд.

«Грифон» подошёл вплотную, его стыковочные клешни медленно обхватили рейдер. Внутри — мёртвая тишина.

Модернизация прошла быстрее, чем ожидалось.

Рейдер был идеальной платформой для автономных операций — быстрый, незаметный, смертоносный.

— Загружаю боевые алгоритмы, — докладывал Тёма. — Этот будет охотиться сам.

Последний чип встал на место.

Корабль вздохнул.

На мостике загорелись экраны, и новый голос — холодный, без эмоций — прозвучал в динамиках:

— Системы активированы. Ожидаю приказов.

А впереди ждал пятый корабль…

Тьма плыла перед глазами, густая, как космическая бездна. Сознание было измотано до предела — десять кораблей, десять перерождённых машин, каждая из которых вытягивала из него кусок за куском.

Последний крейсер нависал над «Грифоном». Его корпус сиял холодной сталью, пронизанной импульсными контурами.

Но я уже почти не видел этого.

Голова раскалывалась.

Тёма работал на пределе, используя его разум как живой процессор, распределяя задачи между кораблями, дройдами, искинами.

— Артём. — Голос искина звучал где-то далеко, сквозь свинцовую пелену усталости. — Ты должен подтвердить финальную инициализацию.

Попытался сглотнуть, но во рту было сухо.

— Где... отчёт?

Информация в интерфейсе расплывалась, но цифры и схемы всё же проступали:

— Автономные системы — 100 %.

— Боевые алгоритмы — загружены.

— Связь — установлена.

— Крейсер готов, — доложил Тёма. — Он последний.

Кивнул. Или мне только казалось, что кивнул.

— Запускай.

Где-то в глубине крейсера заурчали реакторы.

Хотел что-то сказать, но вместо этого рухнул на колени.

— Артём! — Тёма впервые за всё время повысил голос.

Темнота.

Сознание уплывало, как дым.

Где-то там, вдали, его флот — десять перерождённых кораблей — ждали команд.

Где-то там пираты ещё не знали, что их бывшие суда теперь обратятся против них.

Но сейчас...

Сейчас мне нужно было просто уснуть.

Последнее, что я почувствовал — холодный пол под щекой и тихий гул, уносивший прочь от всего.

Очнулся в медицинской капсуле, находящейся в медицинском отсеке крейсера, который мы с Тёмой модернизировали. Настроение моё было немного разочарованным, потому что снилось мне, будто лежу я на диванчике пилотской кабины «Грифона», который летел домой под управлением Тёмы.

Чувствовал я себя в тот момент более чем благодушно, так как сделал практически всё, что планировал: приобрёл для Славы нейросеть последней модели, подходящий к ней искин, базы знаний, необходимые для управления современной техникой. А самое главное — курьерский корабль, такой же, как мой «Квик-Джампер», но более свежего модельного ряда.

Очнулся и осознал, что совсем забыл про Славу. Значит, срочно нужно лететь на планету Фатх, чтобы приобрести всё то, что приснилось мне во сне. Вылез из капсулы и сразу пошёл к переходу на свой корабль.

— Тёма, спасибо тебе большое, что позаботился обо мне, что вовремя была оказана медицинская помощь. Мне действительно это было нужно.

— Артём, не нужно благодарностей. Задача по обеспечению твоей полной функциональности — приоритетная. От её успешного выполнения зависит и моя функциональность.

"Правильная задача", — отметил я про себя.

Покидая сектор, мне было немного жаль своих усилий: если эти бывшие боевые пиратские корабли пострадают в столкновении с объединённым флотом кланов, будет печально. Но и не с пустыми руками я улетал отсюда: 2732 нейросети, изъятые из пиратов со всех 10 кораблей, грели мою душу. Все они были в идеальном состоянии, если не считать редких суицидников. Возможно, мне, как и в прошлый раз, удастся продать их по 2500 кредитов — и это будет великолепно.

«Грифон» разогнался и ушёл в прыжок.

— И снова здравствуй, Фатх.

Идентификация с диспетчерской службой станции прошла под доброжелательные усмешки. Диспетчеры намекали на то, что я старею, сдаю позиции, не привожу в систему исполинских размеров трофеи. Я лишь усмехнулся в ответ — мол, не всегда коту Масленица. Придёт время, и я снова добуду достойный трофей.

На этот раз пришвартоваться мне удалось вообще без проблем: та часть исполинского корабля, перекрывавшая причальную палубу, была полностью разобрана.

По большому счёту, посещение станции мне было не нужно. Я мог подключиться к её информационной сети, находясь на внутреннем рейде, оттуда же осуществить покупку курьера, нейросети и искина для Славы. Но я посчитал нужным перевести на расчётный счёт «Звёздного утиля» 2 миллиона кредитов, а также ещё 3 на свой собственный счёт в филиале Центрального банка содружества «ПАМ». А так как средства находились на обезличенном кристалле, мне требовался платёжный терминал, который находился в офисе предприятия.

В скафандре сбежал по грузовой аппарели, быстрым шагом прошёл шлюзовые ворота и прямиком — в контору. Разоблачился и вошёл в офис.

Удивительно, но в офисе меня ожидали те самые новички, которых я видел в прошлый раз. Я доброжелательно поздоровался с ними, они поприветствовали меня в ответ. После чего я попросил платёжный терминал — они мгновенно мне его предоставили.

Приложил к нему кристалл, дал согласие на списание пяти миллионов кредитов. Уже уходя, поинтересовался:

— Почему отсутствуют Брон и Сити?

Получил ответ, что интересующие меня сотрудники в настоящий момент обновляют базы знаний.

— База знаний — это хорошо. Учиться и ещё раз учиться! Как раз это и завещал нам великий Ленин.

— Артём, я оплатил все заказанные тобой позиции. Нейросеть инженерного уровня, а также оптимальный и искин будут доставлены в ближайшее время. Лёгкий грузовой корабль-курьер прибудет на причальную палубу. Согласно сообщению дилера — в течение двух часов. Общая сумма потраченных средств составила 2 миллиона 934 тысячи кредитов.

— Хочу заметить, что для установки нейросети и искина Вячеславу тебе потребуется обновить базу знаний по медицине. В противном случае требуемый функционал медицинской капсулы будет для тебя недоступен. Там же ты сможешь приобрести необходимые базы знаний для Вячеслава — они потребуются, в том числе, для управления курьером.

— Тёма, спасибо тебе! Про базы знаний я даже и не подумал. Действительно, курьер я ему подгоню, а пользоваться им он не сможет.

Я хотел отправиться в медицинский сектор на транспортной платформе, но передумал. Не то чтобы я стал сильно злоупотреблять пенным напитком, закусывая фастфудом, но в весе однозначно прибавил. Поэтому прогуляюсь пешком.

Просторные коридоры станции были заполнены мягким голубоватым светом, подчёркивающим стерильную чистоту. На стенах мерцали голограммы с указателями, а под ногами слегка пружинило антистатическое покрытие. По пути мне встречались немногочисленные прохожие — в основном технический персонал станции, спешащий по своим делам.

Подошёл к стойке администратора, за которой находилась, на вид, очень приятная девушка. Высокая, с аккуратно собранными в тугой узел тёмными волосами и внимательными серо-голубыми глазами. Её белоснежный комбинезон идеально сидел по фигуре, а на груди красовался бейдж с именем — «Ликаса». Движения были чёткими и профессиональными, но в уголках губ читалась лёгкая усталость.

Она внимательно выслушала все мои «хотелки» и вызвала для меня персонального менеджера.

Персональным менеджером, как и в прошлый раз, оказался парень, но кардинально противоположного поведения. Я повторил ему, в чём нуждаюсь, и он практически без лишних слов занёс информацию в свой планшет и проводил меня к месту проведения процедуры.

Я занял место в медицинской капсуле. Моей головы коснулись специальные электроды, вместе с тем я получил внутримышечную инъекцию стимулирующего препарата. Процедура заняла не более 20 минут.

Мне определённо понравился новый менеджер. Когда я покидал медицинскую капсулу, он предложил мне помощь, протягивая руку. Я вежливо отказался, но всё равно отметил для себя, что нужно поинтересоваться у администратора о возможности как-либо финансово отблагодарить его.

Вместе с менеджером я вернулся к администратору. Девушка положила передо мной информационный носитель — чип с базами знаний, который я заказывал для Славы.

Ничего особенного — всё стандартно:

— Малые транспортные межзвёздные корабли,

— Средние грузовые корабли,

— Бытовая техника,

— Юриспруденция,

— Личное оружие,

— Основы торговли,

— Ремонтные и сервисные дройды,

— Транспортные платформы.

Это всё, что пришло мне на ум. Если что-то и упустил — Слава самостоятельно приобретёт и установит.

Поблагодарив, я всё-таки спросил у администратора о возможности вознаграждения менеджера. Девушка мне мило улыбнулась и поинтересовалась:

— Какую сумму вознаграждения вы хотели бы оставить для менеджера?

— Десять процентов от стоимости оказанной услуги.

Администратор положила передо мной платёжный терминал, к которому я прикоснулся платёжным кристаллом.

Я собирался заняться неликвидом на сладе «Звездного Утиля», но Тёма сообщил мне, что курьер доставлен на причальную палубу.

Не знаю, как другие, но я очень любопытен и не могу удержаться от изучения новых приобретений — тем более транспортного средства. Поэтому я облачился в скафандр и сразу же направился на причальную палубу.

Я вышел на причальную палубу «Звёздного Утиля», и первое, что бросилось в глаза — это он. Новый «Курьер», свежеприобретённый! Да, бывший в употреблении, но в идеальном состоянии — будто его только что с конвейера сняли.

Серия знакомая — такая же, как у моего «Квик Джампера», только… новее, крупнее, лучше.

Если мой «Джампер» — это рабочая лошадка без изысков, то этот корабль явно создавали с мыслью о том, что пилоту в нём жить.

Обводы корпуса плавные, с лёгким налётом агрессии — нос заострён, панели скользят вниз, как крылья хищной птицы. Борта покрыты матовым композитным покрытием, не бликуют в свете прожекторов и не собирают царапины. По бокам — дополнительные стыковочные узлы, видимо, для внешнего груза.

Шагнул внутрь — и сразу понял, что дизайнеры постарались.

Полноценное пилотское кресло с ортопедической поддержкой, регулировкой под любую спину и встроенным массажёром. Панель управления — та же логика, что и у меня, но экраны крупнее, сенсоры чувствительнее, голографические проекции чётче.

Место отдыха — не просто диванчик, а компактный, но полноценный уголок: раскладывающееся спальное место, мини-стол, магнитные крепления для планшета или оружия.

Гигиеническая кабина — вот это да. В моём «Джампере» это была что-то вроде кабинки с душем, а тут — почти роскошь: душ с гидромассажем, компактный санузел, даже небольшое зеркало с подсветкой.

Заглянул в грузовое пространство — и присвистнул. Вместимость на треть больше, чем у меня. Пол с антигравитационными зажимами, стены с быстросъёмными креплениями. Можно несколько грузовых контейнеров закатить, и технику пристегнуть, и даже останется место для боевого дройда.

Но самое приятное — он красивый. Не просто функциональный ящик с двигателем, а корабль, которым хочется гордиться. Решётки двигателей стильно подсвечиваются голубым, люки открываются плавно, без скрипа, а на корпусе едва заметные красные полосы — намёк на спортивную кровь.

Мой «Квик Джампер» — это как мой старый верный Pajero Sport: надёжный, привычный, родной. А этот «Курьер» — словно его младший, но более удачливый брат: вырос, разбогател, обзавёлся стилем.

Но всё равно мой «Джампер» был мне ближе. В целом — неплохой кораблик. Славе он должен понравиться.

— Артём, хочу напомнить: мне нужно заказать партию лития. И в каком объёме?

— Точно, литий! Обязательно закажи. На этот раз давай приобретём три тонны. И, Тёма, пусть его сразу загрузят в Славин курьер.

— Принято, также сообщаю, что малая мобильная судовая верфь "ТяжМаш-Лайт" — уже находится на внешнем рейде, и мы можем её забрать хоть сейчас.

— Отличные новости! Значит, мы можем смотаться в сектор Омега-9, закинуть туда верфь и искины!

Она висела там, на внутреннем рейде — обтекаемая, с потрёпанной, но добротной краской, на которой кое-где проступали следы прежних номеров и эмблем. Малая мобильная судовая верфь «ТяжМаш-Лайт» — бывшая в работе, но не убитая, не раздолбанная, а ухоженная, словно её прежний хозяин знал, что когда-нибудь продаст её тому, кто оценит.

И я оценил.

Её реактор работал на холостых, ровно и послушно. Не самый новый, но надёжный, без перегревов и скачков.

Дальше — манипуляторные фермы. Их было две, а не четыре, как у больших верфей, но зато какие: длинные, гибкие, с хваткой гидравлического пресса и точностью хирургического лазера. В сложенном состоянии они прижимались к корпусу, словно крылья спящей летучей мыши, но я уже представлял, как они развернутся, схватят корпус корабля и начнут кромсать, варить, лепить новую форму из старого металла.

Пустотные монтажные дройды — мои стальные пауки

Их было двадцать — угловатые, с множеством сочленений, похожие на скорпионов, лишённых хвостов. Они висели на магнитных креплениях по бортам, сложив свои многочисленные инструменты.

Внутри верфи — компактный сборочный отсек для ремонта узлов и агрегатов различных кораблей. Главное — средний промышленный синтезатор для деталей. Старый, но точный. Засыпаешь в него металлолом, задаёшь параметры — и он выдаёт всё: от крепежей до сложных узлов.

Ну что, «ТяжМаш-Лайт» более чем соответствовала моим ожиданиям.

— Тёма, выпускай буксировочные тросы, крепим верфь и летим в сектор Омега-9.

— Принято к исполнению.

Ещё при разгоне я попросил Тёму рассчитать прыжок так, чтобы мы вышли в сектор «Омега-9» на достаточном расстоянии для спокойного, уверенного торможения. Мне не нужна была ситуация, как в прошлый раз с буксиром, когда сверхмассивный трофей не позволял эффективно затормозить. Такие опасные манёвры в секторе, напичканном минными полями и другими боевыми системами, которые мы ещё не полностью контролировали, могли быть чреваты большими неприятностями.

Темнота прыжка рассеялась, и перед «Грифоном» разверзлось кладбище кораблей.

Тёма сделал всё чётко. Мы вышли на расчётной дистанции, и «Грифон» понемногу начал снижать скорость.

Огромные, изуродованные корпуса дредноутов, словно скелеты космических чудовищ, дрейфовали в вечном холоде. Миллионы обломков, мерцающих в свете далёких звёзд. А перед ними — минные поля, густые, как щетина на спине зверя.

— Контакт!

На экранах радаров вспыхнула угрожающая метка. Из пустоты, словно демон, вырвался пиратский крейсер. Чудовищный, покрытый шрамами битв, он возник из ниоткуда, будто сама бездна породила его.

— Артём, это точно пиратский крейсер, предположительно, клана «Псы войны». Рекомендую лечь в дрейф и сделать вид, что сдаёмся — без сопротивления. Затем используем проверенную тактику: проведём операцию силами боевых дройдов, захватим крейсер и уничтожим экипаж.

— Нет, Тёма. Нехорошее у меня предчувствие… — Я сжал кулаки, ощущая холодный пот на спине. — И неспроста он здесь появился. Пираты не любят рисковать, тем более в таком адском месте, как «Омега-9». Они прилетели не для того, чтобы поймать меня. Чувствую всей душой — они пришли убивать.

— Поэтому, Тёма, открывай коридор в минных полях и разгоняй «Грифон» на максимум!

— Артём, проход открыт.

В ту же секунду вибрация корпуса и нарастающий гул двигателей сообщили мне, что системы выходят на предельную мощность.

— Артём, рекомендую отцепить буксируемый груз. Его масса съедает 17 % тяги.

— Рано, Тёма. Более того, прошу рассчитать траекторию так, чтобы после отцепки груз максимально близко пересекся с курсом крейсера. И чтобы его генераторы пошли в разнос — пусть рванёт прямо у них под носом. Сможешь?

— Приступаю к расчётам. — В голосе Тёмы прозвучала тревога. Ситуация нравилась ему всё меньше, и я это понимал. На всякий случай облачился в скафандр, готовясь к худшему.

Автоматика сработала мгновенно. Защитный шлем сомкнулся на голове, броня облегла тело, щиты скафандра зажглись зеленоватым ореолом.

— Артём, зафиксирован запуск двух торпед с крейсера. Они на подходе, скорость высокая.

— Рассчитай точку попадания.

— Целятся в кабину.

— Так и думал… Есть варианты?

— Активирую противометеоритную турель.

Четырёхствольный рельсотрон начал наведение. Модернизированная система контроля пространства, установленная на «Грифоне», резко повысила точность.

— Ду-дух!

Два сверхскоростных снаряда прошили вакуум. Первая торпеда разлетелась на куски, даже не успев сдетонировать. Через секунду вторая превратилась в облако обломков.

— Артём, расчёты завершены. Отцепляю груз.

Я почувствовал, как «Грифон» рванул вперёд, но гложущее ощущение, что мы опаздываем, не отпускало. Впившись в экран, я следил за крейсером, пока яркая вспышка не озарила космос — генераторы верфи взорвались. Корабль пиратов дёрнуло в сторону, но он быстро выправился и продолжил погоню.

— Артём, через 23 секунды крейсер выйдет на дистанцию гарантированного поражения. Через 27 — мы достигнем прохода в минном поле.

— Тёма, отключай всё, что можно, всю энергию на двигатели! Нам нужны эти четыре секунды!

Не знаю почему, но с детства мне часто снилось, будто я падаю с огромной высоты. Бесчисленные вариации: скала над бушующим морем, обрыв песчаного карьера, даже кабина оторвавшегося колеса обозрения… Но самое страшное — не сам полёт, а осознание неизбежности. Эти секунды перед ударом, когда понимаешь: вот он, конец.

И сейчас я чувствовал то же самое.

Крейсер плюнул плазмой.

Свет.

Ослепительный, жгучий, белый.

«Грифон» содрогнулся, будто сам ад разверзся под ним. Чудовищный удар, словно молот титана, размолотил кабину в груду металла. Обшивка взвыла, скручиваясь в жуткие узоры, будто странный цветок, рваные и зазубренные лепестки которого в доли секунды потянулись ко мне. Взрывная волна подхватила меня, швырнув в кромешный хаос, где не было ни верха, ни низа — только боль, страх и предсмертный вой разрываемой плоти корабля.

Но дверь в грузовой отсек уже была открыта.

Тёма за секунду до страшного удара просчитал ситуацию. Скафандр принял на себя адские перегрузки, но даже он не смог заглушить ту боль, что пронзила тело, разорвала нервы, выжгла сознание. Парализующий ужас, леденящий, всепоглощающий, выворачивающий душу наизнанку. Последнее, что я почувствовал — как тьма смыкает свои пальцы вокруг меня, увлекая в бездну беспамятства, где нет ни боли, ни света... ни надежды.