Продолжение трилогии «Вечники».После тех событий прошло два года. Лида Весна по воле Призрачных Судей забыла почти год своей жизни. Она считает себя обыкновенной девушкой, учится в университете и тайно влюблена в харизматичного профессора Гольдмана. Но вот ей исполняется восемнадцать, и в этот день профессор оказывается не только старым другом, но и вечником. Лида заново узнает свою удивительную историю.Но прошлое настигает девушку. Уже ночью у дома Лиды появляется вечник, который называет себя Диббук – он желает завладеть пресловутой Книгой талантов. Той самой, которую унесли в прошлое Анна и Марат. Если Весна не раздобудет ее, то под ударом окажутся все, кто ей дорог.От Лазаря Лида узнает, что прошлое уже наступило, и ребята живут сейчас в том же времени, что и они. Но встреча проблематична – Анна и Марат обитают в шаговой реальности, открытой Валерием Бельским. Правда, у Лазаря есть план, и он связан с тайной Человека в железной маске, заключенного в Бастилию при Людовике XIV…
За сутки до своего восемнадцатого дня рождения Лида Весна проснулась с непривычным ощущением в груди: сердце колотилось тревожно, но радостно, словно беззаботная детсадовка подпрыгивала высоко в предвкушении долгожданного сюрприза. Девушка зажгла лампу на тумбочке у кровати, села и уткнулась лицом в колени. Она была обескуражена, потому что, хоть убей, не находила достаточных причин для таких сердечных вывертов.
Дни рождения никогда не вызывали у Лиды сильных эмоций – приходят и уходят, подумаешь, праздник. Смысла в нем особого нет, но в последнюю пару лет в их доме по этому поводу развелось слишком много суеты. Раньше, пока мама болела и почти не вставала с постели, Лида любых праздников (а уж этого особенно) ожидала с тоскливым раздражением: ну к чему маме лишнее напоминание о том, что она не в силах накрыть праздничный стол, самолично купить дочери подарок? Материнские утренние виноватые объятия, нарочитая веселость, попытки всучить какие-то деньги в разрисованном от руки конвертике становились для именинницы настоящим испытанием на крепость.
Но теперь Вера твердо стояла на ногах и изо всех сил старалась наверстать те праздничные хлопоты, что прежде по уважительной причине прошли мимо нее. Девушка радовалась за мать, но опасалась растущей грандиозности ее планов. И перед каждым «днем варенья» традиционно запасалась терпением и выдержкой.
И все-таки сегодня что-то шло не так, не по привычной схеме. Как будто подошел срок сверхважного события в жизни, вот только она никак не припомнит, какого именно. Неужели мама с ее непрестанным рефреном последних месяцев «В жизни раз бывает восемнадцать лет» что-то все же расколупала в душе?
Лида спрыгнула с кровати, босиком по крашеным доскам прошлепала к двери комнаты, открыла и прислушалась: на первом этаже дома со стороны их крохотной кухоньки непрерывно что-то позвякивало, постукивало, слышались приглушенные голоса, пахло луковой поджаркой и свежей выпечкой. Девушка накинула халат, пятерней причесала волосы и с заранее протестующим видом поскакала вниз по скрипучей деревянной лестнице.
Конечно же, у кухонного стола уже суетились мама и отчим, такое впечатление, что и не ложились вовсе. Юрий Борисович стремительно и очень тонко – хирург, этим все сказано! – нарезал кольцами лук, а Вера исследовала тарелку с холодцом, поворачивала ее так и этак с пугливым выражением на лице.
– Доброе утро! – с порога объявила Лида, когда поняла, что ее не скоро обнаружат, уж слишком заняты. – Мам, ну сколько можно готовить, вы тут безвылазно уже несколько дней! Договорились ведь, что сегодня будете отдыхать!
Вера Весна обернулась – и ее лицо расцвело, озарилось счастливейшей из улыбок. Иногда Лиде казалось, что мать выглядит моложе ее самой.
– С добрым утром, дочка!
Доктор Ворк, не прерывая занятия, улыбался одними глазами. Он еще не вполне освоился в роли отца семейства, но очень старался.
– Твоей маме среди ночи припомнился один замечательный рецепт паштета. Сейчас покончим с ним и поедем в Петергоф, любоваться фонтанами и бросать камешки в Финский залив, как и собирались. Все по плану, Лид.
– Ага, здорово, – нахмурилась девушка. Ну вот, даже пошуметь ей не дали, а так хотелось скинуть напряжение. – И хватит уже готовить, какой еще паштет, и так еды на целый полк! А будем всего-то мы втроем, плюс Милка с Лешей.
– И ребятишки еще, – напомнила мама о приемных брате и сестре Алексея, семилетних Павлике и Устише.
– Ну да. Только они и так закормленные, больше будут по саду носиться, чем за столом торчать.
И вот тут Лиде удалось поймать за хвост ту назойливую, неспокойную мыслишку, которая, видать, еще ночью каким-то хитрым образом прошмыгнула в ее голову. А ведь запрещала себе думать об этом, бред же полный, ничего не выйдет! Девушка несколько раз глубоко вздохнула, стараясь, чтобы голос ее не выдал. И уронила так равнодушно, как только смогла:
– Хотя, я тут подумала… может, приглашу кое-кого из универа, вы же не будете против?
– Кого, например? – тут же спросила Вера, и почему-то послала мужу через плечо выразительный взгляд.
Лида удивилась – ей казалось, мама должна только радоваться, что дочь помаленьку обрастает друзьями и приятелями по месту учебы. Прежде девушка была лишена этой роскоши, до десятого класса дожила без единого друга.
– Ну… просто кой-кого с нашего курса.
– Девочку? Мальчика? Мы и не знали, что ты с кем-то подружилась, Лидунь, ты не делилась.
А вот это уже подозрительно смахивало на допрос!
– Мам, если это почему-то неудобно, так и скажи, ладно?!
– Ну что ты, что ты, Лидочка, – замахала на нее руками Вера. – Просто немного неожиданно, новый человек… Но ты, конечно, вольна приглашать, кого пожелаешь. Мы только рады будем!
– Хоть весь курс привози, устроим пикник в саду, – прибавил доктор, улыбнулся добродушно. – Погода хорошая, все просохло, так что без проблем. Начинать выносить столы?
Весна яростно замотала головой. Вот умеют же родители любую вещь враз довести до абсурда!
– Весь курс точно не приглашу. Может – даже скорее всего – никого вообще. Но, если что, то я предупредила, ага?
– Мы готовы ко всему! – заверила ее Вера, в подтверждение слов стукнула себе маленьким крепким кулачком в грудь. – И лучше поторопись на электричку, а то попадешь под перерыв, опоздаешь на эту свою консультацию.
Похоже, ни в какую консультацию в выходной день мать не верила, а считала, что дочь таким образом норовит смыться от предпраздничной суеты.
– Точно! – ахнула девушка, кинула взгляд на настенные часы – и галопом помчалась в ванную.
И за завтраком, и в электричке по пути в университет она обдумывала весьма смелую идею: позвать на свой день рождения университетского преподавателя античной и мировой истории профессора Гольдмана. Взвешивала аргументы за и против: он приглашенный преподаватель и проживает сейчас в чужой стране, по слухам, в совершенном одиночестве. Наверняка питается в ресторанах и кафешках – Лида случайно увидела его однажды на Невском с шаурмой в руке. И выглядит подчас таким одиноким и заброшенным, особенно когда во время лекции вдруг задумается о чем-то, отойдет к окну и подолгу смотрит на Неву.
Конечно, от приглашения он откажется, наверняка даже будет шокирован. Она ведь его студентка, хорошо хоть успешная, так что попыткой задобрить профессора в преддверии сессии это выглядеть не будет. Но она все равно пригласит, а там будь что будет. Иначе промучается упущенной возможностью целый год.
Пошло и глупо влюбиться в преподавателя, и Лида до сих пор не понимала, как смогла угодить в эту ловушку. Но с первой же лекции профессора Гольдмана на первом курсе Весна точно знала: он важен для нее. Будто протянулась незримая нить, связала прочно, не разорвать.
За этими беспокойными думами Лида даже не успела заметить, как потеплело на улице. Весна была поздняя в этом году, сухая, но прохладная, по ночам случались заморозки до первых дней мая. Еще вчера, опаздывая на электричку, она скользила по хрусткому ледяному узору на прошлогодней траве. А теперь солнце жарило так, что от земли валил пар.
«Если так пойдет, в самом деле можно будет устраивать праздник в саду», – рассеянно подумала девушка и почему-то вконец расстроилась. Жаль все-таки, что подруга Мила сегодня не составит ей компанию по пути в Питер…
Последнюю консультацию по истории вставили в расписание на воскресенье – день рождения Лиды был девятого мая, в понедельник – по той причине, что у профессора Гольдмана выпадали на начало недели какие-то личные дела. Возможно, собирался слетать в Америку на презентацию своей очередной книги.
Консультация предназначалась для неуверенных в своих силах, о ней слезно умоляли некоторые студенты. Лида, понятное дело, пропускать ее тоже не собиралась, хотя предвидела удивленные взгляды, а то и вопросы однокурсников. Впрочем, большинство ребят на курсе сторонились ее по необъяснимой причине, а Весна к подобному давно привыкла, с детсада еще. Всегда была изгоем, сколько себя помнила. Необъяснимая неприязнь за давностью лет перестала волновать, лишь бы эта напасть не расползлась и на педагогов, еще станут на экзаменах валить. Но университетские преподаватели были крепкими орешками, мнение об учащихся составляли не по первому впечатлению и к Лиде относились ровно.
В аудитории к ее приходу собралось человек десять со всего курса, в основном тихие пугливые студенты из тех, кто до последнего ищет совета и подсказок преподавателя. Испуганными мышками они шуршали страницами конспектов, их приоткрытые рты и пустые взгляды выдавали крайнюю степень нервозности. Лида же все сорок билетов давно выучила назубок, дополнительная литература – и дополнительная к дополнительной тоже – была ею тщательно изучена и законспектирована. До прихода преподавателя девушка забралась на самый верх, где стулья неудобно упирались спинками в стену, а край стола хищно впивался в живот. И затихла там, стараясь ни одним движением себя не обнаружить.
Профессор Гольдман возник в дверях аудитории стремительно, привычно пригибаясь, чтобы не задеть макушкой притолоку. Он был, как и всегда, исполнен молодой кипучей энергией и едва ли озаботился по пути сюда пригладить гриву темно-рыжих волос, чуть тронутых на висках и над высоким лбом сединой. Всякий раз, увидев его после некоторого перерыва, Лида внутренне цепенела от изумления: да неужели ему в самом деле уже за пятьдесят? Он кажется совсем молодым, словно артист в театре, играющий возрастную роль. Но универ – не театр, а профессор знает столько, сколько и за сто лет человеку немыслимо уложить ровными рядами в голову. А иногда так рассказывает о событиях многовековой давности, словно лично в них поучаствовал. Плюс к тому десятки написанных им книг, сотни статей, монографий, громкие академические титулы…
За раздумьями девушка не заметила, как пролетела консультация, постепенно рассеялись те, кто толпился с вопросами вокруг преподавательского стола. Профессор был хоть и иностранцем, но среди студентов считался своим в доску, никому не отказывал в подробной и доброжелательной беседе. Вдруг Лида с обрывающимся сердцем обнаружила, что осталась в аудитории последней студенткой, а профессор Гольдман стоит на своем любимом месте у окна, но смотрит не на янтарные под солнцем воды Невы, а на нее – и смотрит вопросительно. Тогда она встала и пошла к нему на негнущихся ногах, нелепо шаркая. Профессор заговорил первым, наверняка понял, в каком девушка замешательстве.
– Не ожидал увидеть вас на своей консультации, Лида, – сказал с едва уловимым акцентом. – Мне казалось, что в пространстве моего предмета вы ощущаете себя очень уверено.
– Да, пожалуй, – не стала отрицать очевидного Весна. – Но я вообще-то не только из-за консультации… я и по другому вопросу.
– Ну так выкладывайте ваш вопрос, если он ко мне, – широко улыбнулся профессор. Но почему ей кажется, что он тоже взволнован?
– К вам. Это скорее даже предложение…
Она набрала в грудь побольше воздуха – и словно с обрыва ринулась в пучину морскую:
– Профессор, вы когда-нибудь бывали в Гатчине? Ну, это маленький городок под Питером. Резиденция русских царей и все такое.
– Бывал, Лида, – спокойно ответил историк, несколько выбив этим ее из седла – она-то была уверена, что нет.
– Вот как, бывали, значит… наверное, во дворце и парке, куда всех туристов водят?
– Конечно.
– А хотели бы, может, побывать еще разочек? Не совсем в городе, скорее, в поселке рядом с ним, но тоже очень древнем. В обычном старом доме, посмотреть, как живут простые люди…
Осознав, что несет полную чушь, Лида хотела заткнуться. Но нет, лучше уж закончить. Выложить все до конца, получить отказ и убежать.
– В общем, у меня завтра день рождения, и я вас приглашаю! Конечно, ничего особенного, но моя мама отлично готовит. Может, вам было бы интересно взглянуть, как живет обычная семья в России. И погулять по парку, по таким местам, куда туристов не водят – но весной там обалденно красиво.
Профессор смотрел на нее все с той же спокойной полуулыбкой, но теперь к ней добавилась тень смущения – и Лида огорчилась едва ли не до слез. Конечно же, деликатный историк сейчас мысленно страдает и не знает, как от нее отвязаться. В него ведь и так влюблена половина студенток, не считая преподавательского состава. А тут на тебе: нашлась нахалка, которая зовет домой вроде бы под благовидным предлогом, и не пошлешь так сразу подальше.
Осознав все это, девушка вжала голову в плечи и побрела к выходу из аудитории.
«Плевать. Переведусь в другой вуз. Будет зато мне на будущее урок».
– Лида! – окликнул ее профессор Гольдман и голос его звучал удивленно. Весна и не подумала остановиться. Однако у самой спасительной двери ее взгляд уперся в моднющие ботинки профессора, успевшего ее опередить и загородить проход. Пришлось застыть на месте, все так же не отрывая глаз от пола.
– Давайте вот как поступим, – зазвучал над головой невозмутимый голос. – По стечению обстоятельств завтра я буду именно в вашем городе, встречаюсь со старыми друзьями. А если вы, Лида, напишете свой адрес и сообщите время праздника, я попробую подстроить свои планы и отведать стряпни вашей уважаемой матушки. Согласны?
Она как-то исхитрилась кивнуть. Откуда-то в руках появился развернутый на чистой странице блокнот, девушка вписала требуемое, едва понимая, что делает и зачем.
А уже в дверях аудитории обернулась – и сердце оборвалось. Профессор смотрел ей вслед, и было в его глазах что-то… нет, ничего недостойного и двусмысленного, одернула себя девушка. Просто необъяснимая нежность. Он смотрел так, будто она была его любимой сестрой, а то и дочкой, о которой он привык заботиться, ревниво замечать каждую перемену в ее настроении. А еще была в его взгляде грусть, словно они не поняли друг друга и расстались не на должной ноте.
Лида не помнила толком, как покинула университетское здание, как оказалась на бурлящем толпами Невском. Мать еще неделю назад подсунула ей деньжат, велела пройтись по магазинам и купить на праздник сногсшибательный наряд. Весна, как всегда, затянула до последнего, вот сегодня попыталась, но какое там! В пару магазинов она действительно зашла, но даже не запомнила толком, что выбирала и брала на примерку. Плюнула на все и поехала домой.
Одно было абсолютно ясно: она сделала все возможное, чтобы превратить свой день рождения в сущий ад. Не появится профессор – ей будет плохо, придет – еще хуже, потому что она его на это вынудила своим неумением держать лицо. Ради друзей и родителей придется сохранять бодро-веселый вид, а достойно притворяться она никогда не умела. Мама и чуткая Милка ее расколют на раз. Оставалось лишь принять весь ужас содеянного и постараться не портить веселье другим. Ну, если оно вообще получится, это веселье, а не сведется к неловкости и недоумениям. Родителей-то появление в гостях немолодого профессора вполне может навести на определенные тревожные мысли…
Но в одном ей под конец дня точно повезло: Лида готовилась к бессонной ночи, а отключилась сразу, едва коснулась головой подушки. За один только день она вымоталась, словно за неделю.
А утром ее разбудили слаженный хор военных песен из всех поселковых репродукторов, гулкая перекличка голосов за окном –поселковый народ двигался в направлении города на праздничные мероприятия. Этому шуму вторил телевизор в комнате родителей. Лида села на кровати, выпрямила спину и накрепко сцепила руки у груди. Она дала себе на этот день клятву скрепить сердце, сковать железной цепью эмоции, чтобы все вокруг нее были счастливы и довольны. А своим чувствам дать волю лишь когда вернется снова в свою комнату. Тут сможет вволю порыдать, если праздник обернется полным провалом.
Взбодрив себя таким решением и даже повеселев, Весна в темпе придала себе бодрый и позитивный вид. В ванной долго плескала ледяной водой на лицо, пока щеки и лоб не запылали. Заплела в тугую короткую косу отросшие с последней стрижки волосы, в карман халата сунула мобильник – а вдруг профессор Гольдман все же решит заглянуть, и у него возникнут вопросы, например, как добраться до их дома. А после этого вприпрыжку сбежала на первый этаж с самым ликующим видом, на который была способна.
Мама и отчим уже ждали ее, хотя усердно делали вид, что пялятся в экран телевизора. А сами наверняка обсуждали грядущий праздник, потому даже не заметили, что телик орет на весь дом. Вера тут же поднялась с кресла навстречу дочери, протянула вперед руки. Лида, улыбаясь от уха до уха, с готовностью нырнула в материнские объятия.
– Лидуня моя, красавица! – заворковала Вера, привставая на цыпочки – дочь давно обогнала ее ростом. – Счастья тебе, родная, во всем-во всем и всегда-всегда! Ну и здоровья, конечно.
Прерывистый вздох матери на последней фразе немного удивил Лиду – она вроде на здоровье и так не жалуется. Но Вера уже оторвалась от дочери, спеша со всех ног обратно к креслу, за которым, как оказалось, притаился подарок.
В большой пакет с логотипом известного бренда Лида сунула нос незамедлительно – в отличие от праздников подарки-то она любила. А вот получала редко, много лет в их маленькой семье денег едва хватало на самое необходимое. Через мгновение она, от восхищения перестав дышать, держала на вытянутых руках платье изумительно синего цвета, из тончайшей шерсти, с драпировкой на талии и серебристым тиснением вдоль ворота. Значит, мать была уверена, что дочка все равно с покупкой не справится, вот и подстраховалась.
Следом подошел отчим, немного стесняясь, чмокнул девушку в щеку, достал из-за спины и вручил свой пакет, небольшой, элегантный. Там в бархатной коробочке обнаружилось украшение к платью – серебряная подвеска в виде лиры, на тонкой цепочке, под самую шею. Сразу стало ясно, что оба подарка тщательно согласовывались и подбирались, возможно, месяцами. Охнув от восторга, Лида обхватила за шеи сразу обоих, бестолково расцеловала, а потом стремглав взлетела обратно на второй этаж – примерять обновку.
Натянула платье, порадовалась тому, как волшебно нежнейшая материя облегла ее худое подтянутое тело, добавила нужных форм и сгладила острые углы. После застегнула на шее кулон, полюбовалась на себя, вертясь у зеркала, пока голова не закружилась. Попав безоговорочно под влияние дизайнерского шедевра, Лида без колебаний распустила простецкую косу, до блеска начесала волосы и заколола тяжелую копну высоко на затылке. Бросила в зеркало вопрошающий взгляд: оттуда на нее смотрела какая-то незнакомая Лида Весна, почти совсем взрослая, очень красивая.
И девушка вдруг задохнулась от счастья, от невероятного ощущения, что вся жизнь впереди, и в этой жизни ее обязательно ждет что-то необыкновенное, замечательное. Вот и мама теперь здорова, счастлива в первом в ее жизни браке, у них настоящая семья! В свете этого не так уж важно, как сложится сегодняшний день. Да пусть хоть вообще идет все наперекосяк – она и бровью не поведет. И не плакать будет, вернувшись в свою комнату, а смеяться в голос!
И еще одну вещицу добавила Лида к «красоте» – так мысленно окрестила она свой новый облик. Браслет из белого сплава, узкий, матовый, который снимала только на ночь. Откуда он взялся, никто не смог ей внятно ответить, мать упоминала про некий «подарок» и всякий раз отводила глаза. У браслета был секрет: стоило ему пригреться на запястье или полежать на ладони, как в глубине зажигались и горели ровным светом две звездочки, красная и синяя. По бокам от них, если присмотреться, проглядывал намек на еще две, золотую и серебряную. Только они не горели, как не нагревай. Однажды Весна даже занесла вещицу в мастерскую, попросила сменить светодиоды. Однако мастер долго вертел браслет в руке, пока не признался наконец, что «понятия не имеет, как эта штука устроена».
Финальным аккордом она подобрала в невеликом своем гардеробе подходящие к платью белые лодочки и сбежала вниз и с улыбкой искреннего удовольствия. А уж там собрала все восторги и комплименты по поводу своего волшебного преображения. Впрочем, Вера скоро вернулась мыслями к делам насущным и поручила дочери сбегать к ларьку от хлебозавода за свежим хлебом.
– А больше ничего не нужно докупить? – спохватилась Лида. – Я ведь все-таки пригласила кое-кого, ну, я вас предупреждала…
И примолкла, осознав нечто странное: вчера по возвращении ее из института никто не поинтересовался насчет того, ждать ли еще одного человека, и это после утренних треволнений! Нагулялись среди фонтанов и забыли? Едва ли. Она заметила, как мама и отчим обменялись понимающими взглядами, а мать сказала:
– Учли мы твоего приглашенного, не волнуйся. Уже и стол накрыт.
– А еды на весь поселок хватит, твоя мама разошлась, –добавил доктор Ворк.
– Но он может не прийти, я не уверена…
– Не придет – прибор долой, и все дела! Беги уже, а то разберут! – Замахала на нее руками Вера.
Лида в крохотной прихожей накинула поверх нового платья удлиненную куртку-анорак и решила обойтись без головного убора. Влезла в массивные, надоевшие за холодные месяцы ботинки, пересекла двор и помчалась в сторону поселкового рынка.
Она уже проделала половину пути, когда вдруг резко затормозила, взметнула каблуками фонтанчики пыли, досадливо ойкнула. Мобильник! Оставила его в кармане халата, а профессор может позвонить в любой момент. Не получив ответа, решит, что приглашение было глупой шуткой. Девушка опрометью бросилась в обратном направлении.
Последние метры до родного дома, сбив дыхание, шла уже нормальным шагом. В конце концов, если был звонок, не беда: она соберется с духом и перезвонит, времени прошло всего ничего. Лида на ходу по старой привычке привставала на цыпочки и поглядывала через забор. Сперва видны были лишь голые кусты с бурыми гирляндами набухших почек, потом показалось распахнутое окно кухни, за которым перемещалась между столом и плитой щуплая фигура отчима. Две старые яблони, чьи ветви давно и прочно переплелись, заслонили обзор. А миновав их, девушка застыла на месте и чуть не вскрикнула, едва успев зажать ладонью рот.
На пороге дома мать в накинутой на плечи пушистой кофте разговаривала с кем-то, кто стоял на земле, но все равно возвышался над ней так, что Вере приходилось запрокидывать голову. В первый миг Лиде показалось, что пожаловал профессор собственной персоной, и она испытала странный покой, будто даже ни капли не сомневалась в его появлении. Правда, профессор Гольдман в университете всегда щеголял в элегантных костюмах, на госте же были растянутые джинсы и объемный свитер мятного цвета. И пунктуальностью своей профессор славился, с чего бы ему заявляться в такую рань? Но рост, но почти красные на солнце волосы! Вот только куда подевалась седина? И мама болтает с пришельцем запросто, как с хорошим соседом – тоже странность.
В этот момент мужчина оперся рукой о перила крыльца, при этом немного сместился вбок и повернулся к Лиде в профиль. Разочарованный вздох вырвался из груди: не он! Это совсем молодой парень, нет россыпи морщин в уголках глаз, на скулах пылает великолепный румянец. Но как похож! Не иначе профессор прислал родственника, чтобы извиниться за свое отсутствие. И не просто родственника – сына, только так можно объяснить поразительное сходство. Значит, заметил чрезмерный интерес девушки к своей академической персоне и решил таким способом вразумить, дать понять, что он вовсе не одинок в этой жизни. Жестоко, но действенно.
Вот и мама на крыльце отчего-то прекратила улыбаться, съежилась и едва не плачет. Значит, вникла в суть дела и наперед предвидит, что долгожданный праздник будет загублен. Незнакомец что-то говорит ей с мягкой полуулыбкой, уговаривает или утешает. Протянул к ней руку – и Вера с готовностью схватилась за его ладонь, смотрит на парня, как на родного.
– Все чудесатее и чудесатее, – буркнула себе под нос Лида, пожала плечами. И во избежание неловкости отправилась по прежнему маршруту.
А когда через полчаса она вернулась с раздувшимся пакетом через плечо, в доме уже стоял дым коромыслом: блюда сносились в гостиную, в кухне на всех четырех конфорках кушанья доходили до нужной кондиции. Вера, столкнувшись с дочерью в тесном коридорчике, распорядилась деловито:
– Неси хлеб сразу в гостиную и выложи на подоконник, будем дорезать по необходимости.
Смотрела при этом в другую сторону, прятала покрасневшие глаза.
Лида так и сделала. Однако в гостиной ее изумили сразу две вещи, так что она и до окна не дошла, застыла посреди комнаты, таращась на стол. Первой вещью был невероятной красоты и размеров букет пылающих георгинов. Второй – торт, занявший место в самом центре стола и явно испеченный не в знакомой Лиде барахлящей духовке – туда бы он даже не поместился.
Два земных полушария перетекали друг в дружку, образуя цифру 8. Страны, моря, острова исполнены разноцветной глазурью с удивительной точностью. Свободное пространство занимали фигурки из марципана и шоколада: это были поезда, самолеты, машины, крохотные, но выполненные с учетом малейших деталей. А еще пряничные человечки, машущие платочками на прощание, обнимающие друг дружку после расставания. Лида подзависла: торт можно было рассматривать неделю и не углядеть все детали.
– Нравится? – Это Вера заглянула в гостиную.
– Мам, такое великолепие откуда здесь взялось?!
– Да так, передали с наилучшими поздравлениями имениннице, – хихикнула мать.
Мозг лихорадочно заработал: передал, конечно, тот рыжий, который на сто процентов как-то связан с профессором Гольдманом. Сам профессор сюда не пожалует, тоже ясно. Но что, скажите на милость, означает украшение торта? То, что перед Лидой открыт целый мир? Или можно питать крохотную надежду, что этот мир они повидают вдвоем? А иначе не логичнее было бы вместо шикарных машин и самолетов малой авиации раскидать по сладким полушариям печальную вереницу автобусов – самый доступный для Лиды транспорт, если вдруг выберется в заграничное путешествие. Хотя, иностранец мог не держать в голове такие тонкости, да и откуда ему знать, как она живет.
– Цветы положено вручать, а не передавать тайком! – раздражаясь от своих мыслей, выпалила девушка.
– А цветы мне, а не тебе, – тотчас парировала Вера. – Это я, между прочим, мучилась-рожала. И это я обожаю ранние георгины!
– Ой, мамуль, прости!
Но тут уже раздался звонок от ворот, и Лида побежала встречать гостей. Пришли Мила и Алексей. Пылающее лицо лучшей и единственной подруги почти скрывал художественно составленный букет, ее парень на вытянутых руках держал увесистый подарочный пакет. Весна одарила друзей сияющей улыбкой – это она припомнила данное самой себе обещание. И огляделась по сторонам: кого-то явно не хватало.
– Леш, а где твои младшие?
– Участвовали в шествии «Бессмертного полка», – отчитался Санин. – А потом родители их на аттракционы повели.
– Ой, а почему не к нам? Еды просто горы наготовлены.
– Они ближе к вечеру сюда прибегут и все подчистят, не переживай, – заверил ее Алексей. Лиде показалось, что он вроде как не в своей тарелке, тяжело вздыхает, косится беспокойно то на Милу, то на Лиду.
«Интересно, когда в сентябре на его днюхе была, он ничуть не напрягался. Тогда еще его родители едва не задушили меня в объятиях, странновато выглядело для первого знакомства».
Все вместе прошли в дом, там Мила начала безудержно восхищаться удивительным тортом, а Санин – снимать его со всех ракурсов на свой мобильный. Лида же все еще ждала, не теряла надежду, и даже поморщилась от досады, когда Вера пригласила к столу. И именно в этот момент от калитки раздался еще один звонок…
Ноги тотчас превратились в желе, Лида уронила на палас флакон духов, только что обнаруженный в подарке от ребят. Беспомощно огляделась по сторонам: отчим с сосредоточенным видом откупоривал пачки с соками, Вера резала хлеб. Мила и Алеша крутились вокруг торта и ухом не вели, ну хороши друзья!
– Ну что же ты, иди давай, – краем рта подсказала мама после очередного заливистого трезвона – некто за забором был нетерпелив. – Твой гость пожаловал.
Она пробежала по асфальтовой дорожке к калитке, отперла ее влажными от волнения руками. А за калиткой обнаружился все тот же рыжий парень, он улыбался от уха до уха и протягивал Лиде невероятной величины букет алых и кремовых роз. Да еще и переодеться успел, теперь на нем была белая водолазка и вполне приличные джинсы. Весна с усилием расклеила губы и спросила напрямую, не утруждая себя вежливостью:
– А вы вообще кто такой?
– Пришел поздравить именинницу. – Парень даже не думал обижаться, хотя следовало бы. – И вручить цветы, – букет немедленно оказался в Лидиных руках, пришлось прижать его к груди, чтобы не выронить. – Это была программа-минимум, но, если позовете в гости, упираться не стану.
– Вы от профессора Гольдмана, полагаю, – глядя на него со всевозможной суровостью, процедила Весна. – Это он поручил вам принести торт, а также букеты для мамы и меня?
– Именно. Сам профессор прийти не сможет по весьма уважительной причине. Но он не забыл про вас, Лида, и желает вам огромного счастья!
– А вы его родственник, да? – Девушка все еще блокировала своим телом вход во двор.
– Думаю, это очевидно, – парень подергал себя за рыжие пряди.
– Сын?
– Снова угадали.
Говорил профессорский сын без малейшего акцента, что еще больше путало всю картину.
– Как вас зовут? – сурово спросила Лида.
– Лазарь, – парень галантно поклонился, разве что ножкой не шаркнул.
– Но это же…
– Ага, семейное имя, не удивляйтесь.
– Да я уже ничему не удивляюсь, – сквозь зубы процедила девушка, борясь с искушением захлопнуть калитку перед носом рыжего. А букетом запустить через забор, если удастся перекинуть, конечно. Но воспитание взяло вверх, и она молча отступила в сторону, освобождая проход. Чем этот тип немедленно воспользовался, прошествовал во двор, как к себе домой. И пошагал по калитке к дому, правда, не забывал оглядываться через плечо на плетущуюся следом Весну.
«Что этот профессор о себе вообразил? Ладно бы просто не явился, никто особо и не надеялся. Но сына-то зачем? Решил, если они похожи, так глупая студентка, глядишь, и клюнет? Подыскивает сынку подружку, чтобы не заскучал в холодной России? Не выйдет из этого ничего!»
Войдя за вторженцем в дом, а затем и в гостиную, она успела заметить еще кое-что странное: Мила и Алексей, уже сидящие за столом, синхронно улыбнулись гостю, Санин даже ладонь растопырил в знак приветствия. Складывалось впечатление, что видят они рыжего гиганта не в первый раз.
– Садитесь, Лазарь, – сказала мать, указывая на место рядом с тем, которое за семейным столом обычно занимала Лида. А сама выхватила у дочери букет, которым та уже почти мела пол, поахала восхищенно – и унесла оформлять в вазу. Скрипнув зубами, девушка плюхнулась на стул рядом с отчимом, предоставив матери делить компанию с этим наглым типом.
Никто не отреагировал на ее выходку, словно так и задумано было. Доктор Ворк тут же начал наполнять ее тарелку, мать, вернувшись и разместив букет на окне – для стола слишком огромен оказался – села рядом с Лазарем с таким явным удовольствием, словно обрела любимого сына после долгой разлуки.
Некоторое время Лида скрежетала зубами и строила планы мести профессору: больше ни единого взгляда в его сторону, после сессии вообще переведется в другую группу. Нет, на другой факультет, где он не преподает. Но примерно через четверть часа, попробовав все, что наготовили родители, вдруг забылась и расслабилась. Она была среди самых близких ей людей – ну, за исключением рыжего – и все по очереди говорили о ней добрые слова, а зеркало в углу гостиной исправно отражало, как она хороша с новой прической и в этом изумительном платье. Жизнь прекрасна, чего еще желать!
Профессорский сын немедленно оказался в центре внимания, толкал тосты за именинницу на всех языках мира с переводом, рассказывал такие забавные истории, что стол от хохота гостей и хозяев ходил ходуном, жалобно звякали бокалы.
Потом Вера объявила переход к сладкому столу, а доктор Ворк предложил пока молодым потанцевать и тут же организовал музыку. Заиграл любимый Лидой вальс из мультика «Анастасия» – понятно, отчим подготовился. Санин на первом же звуке бодро вскочил и протянул руку Миле, Юрий Борисович унесся на кухню помогать жене. Неестественная отлаженность чудилась девушке во всем происходящем, словно неведомый режиссер рассчитал действие по секундам. Замерев, как зверек в засаде, Лида наблюдала, как медленно и неотвратимо странный гость приближается к ней, протягивает руки, улыбается ласково, но что-то не слишком весело. И поняла: вот оно, начинается…
– Не танцую, – отрезала она. Чем ничуть не сбила парня с толку.
– Тогда, может, составите мне компанию в саду? Подышим и немного утрясем съеденное.
– Ну… ладно.
Она накинула куртку – солнце успело прыгнуть за тучу. Лазарь так и оставался в одной водолазке, был, похоже, морозоустойчив. На этот раз впереди шла Весна, на середине дорожки обернулась, удивилась и даже слегка испугалась разительным переменам в незваном госте. Он больше не улыбался, красивое выразительное лицо его застыло, словно разом превратилось в античную мраморную маску. И непонятная грусть поселилась в чуть выпуклых шоколадных глазах, взгляд же он не отрывал от девушки. У Лиды оборвалось сердце.
– Кто вы такой? – прошептала, стискивая у горла руки.
Парень улыбнулся невесело, словно по инерции:
– Я ведь уже представился.
– Но вы же не сын профессора Гольдмана! Вы соврали!
– И кто же я тогда? – он вздохнул, словно утомленный ее недогадливостью.
– Не знаю, сама не понимаю. Я подумала бы, что вы и есть профессор, но тогда зачем весь этот маскарад в университете, седина, морщины? А потом, если вам лет двадцать, вы никак не могли окончить Стэнфорд и написать все эти книги, труды, статьи…
Рыжий гигант вскинул голову, посмотрел на низкую рваную тучу, и стоял так секунд десять, словно собирался с духом. Потом заговорил медленно и осторожно, словно по минному полю шел:
– А если я скажу вам, Лида, что есть люди, которые могут жить очень долго, при этом совсем не меняясь внешне? И им приходится прибегать к маскараду, дабы не привлекать к себе излишнее внимание.
– Как долго? – шепотом спросила девушка. В ответ прозвучало негромкое:
– Вечно.
Целая минута прошла в хрупком тревожном молчании. Лида привстала на цыпочки и до хруста выпрямила спину – так ей всегда лучше удавалось справляться с волнением. Первым порывом было броситься в дом и попросить защиты у родителей и друзей. Но ведь парень совсем не выглядел безумным или опасным, стоял с невозмутимым видом и смотрел на нее сочувственно. И был так похож… нет, она просто обязана разобраться до конца во всех этих странностях.
– Однажды, Лида, вы уже узнали эту историю и приняли ее, – подметил Лазарь, когда пауза затянулась.
– Значит, это ваша история?
– Конечно.
Он кивнул и положил руку ей на плечо, даже сквозь одежду девушка ощутила, как тяжела и горяча его ладонь. Расклеила губы и пробормотала себе под нос:
– Ну, хоть не вампир.
Тихий смешок.
– И вы действительно профессор Гольдман?
– Да.
– А если вы профессор, тогда скажите, за что снизили мне оценку за последний реферат? – решилась на проверку Лида. – Ну, что вы мне там в конце написали, а?
– Я написал, Лида, что вам стоит больше верить в свои знания и свой ум. А потому не нужно собственные выводы ставить в кавычки и ссылаться при этом на малоизвестных историков. Тем более – добавляю это сейчас – я их всех читал.
Сказав это, парень от души расхохотался, стряхнул со лба волосы – они полыхнули огнем в прорвавшемся вдруг сквозь тучу золотом луче.
– Да, – прошептала Лида, окончательно сбитая с толку. – Вы, кажется, в самом деле профессор. Но тогда вам здорово удается гримироваться.
– У меня была хорошая учительница, – сказал Лазарь и на мгновение отвернулся, мотнул головой, отгоняя что-то… дурное воспоминание?
– Но это не только моя история, – не давая девушке опомниться, продолжил он. – Она еще и ваша.
Лида попятилась от него, даже руками замахала.
– Что?! Нет. Да перестаньте вы меня разыгрывать! Что за шутки дурацкие, в самом деле!
И даже ногой совершенно по-детски топнула. Она еще могла поверить, что с этим красавцем случилось нечто фантастическое, но чтобы с ней…
– Это не шутки, Лидуся.
Он враз оказался рядом, в этот раз положил ей на плечи обе руки, чуточку сжал, словно на тот случай, если все же надумает свалиться в обморок или дать деру. Она не собиралась, конечно… но почему от слова «Лидуся» стало так тревожно и радостно на душе, словно она уже слышала раньше этот теплый голос, и свое имя, им произнесенное, десятки, сотни раз? Но из врожденной осторожности девушка все же слегка попятилась, уперлась спиной в калитку.
– А если мы сейчас вернемся в дом, вы сможете повторить эту вашу историю при маме, ребятах?
– Мог бы, – кивнул Лазарь. – Да только в этом нет смысла. Они давно все знают, Лида. И в курсе, о чем я сейчас говорю с вами. Ждут результатов, волнуются. Если вам так будет спокойней, мы можем пойти в дом, пообщаться всем вместе.
– Нет! – чересчур поспешно произнесла девушка. – Я потом разберусь, почему они так со мной поступили. Ну, не подготовили меня, не рассказали раньше! Свалили все на чужого человека!
Лазарь кивнул, словно разделяя ее негодование, потом сказал:
– Лидочка, раньше говорить было нельзя, позднее поймете, почему. Но теперь вам восемнадцать, вы все узнаете и во всем разберетесь.
– Ага, разберусь. Стоп, а почему я ничего не помню? Это из-за моей амнезии, так, что ли?
Рыжий гигант медленно поводил головой из стороны в сторону.
– У вас нет амнезии, но вы действительно забыли примерно год вашей жизни. И вспомните все сами не слишком скоро, только через шестнадцать лет. Мы с Верой долго думали, совещались о том, стоит ли посвящать вас во все это сейчас. Или дать вам еще десяток спокойных лет, до тех пор, пока последствия трудно будет скрывать…
– Какие еще последствия?! – нервно вскрикнула Весна.
– Такие, что с этого дня вы перестанете меняться. Не постареете ни на день. Какое-то время это не будет бросаться в глаза. Но есть причины, по которым, увы, мы не можем подарить вам эти несколько лет.
– Каки…
Но Лазарь поднял руку – и она заткнулась.
– Давайте не будем забегать вперед. Впереди у вас непростая неделя, Лида. Зато обещаю, что не стану мучить вас на своем экзамене. Ваши родители, друзья – мы постараемся постепенно ввести вас в курс тех невероятных событий, что происходили в этом городке два года назад. Некоторые страницы этого повествования весьма печальны, вам может показаться, будто вы в чем-то виноваты – но это не так. Я специально поселился здесь неподалеку, чтобы всегда быть рядом, если нужна будет помощь, разъяснения, просто дружеская беседа. Дополнительный бонус: смогу возить вас в университет и обратно на машине. И давайте уже перейдем на «ты», как мы общались тогда, прежде.
Лиду вдруг бросило в жар, и она поспешила отвернуть лицо. Общались, значит? А как именно общались? Не может быть, чтобы она не была в него влюблена, втрескалась же в немолодого профессора. Хотя, ей тогда было меньше лет, может, обошлось? Через десяток секунд спохватилась и кивком дала понять, что не возражает.
– Каждому из тех, кто собрался сегодня на твой праздник, есть о чем рассказать тебе, Лидочка. Все они в той или иной мере были участниками тех событий. Однако мы решили делать это строго дозированно, в день не более одного свидетельства. С кого бы ты хотела начать?
– С ва… с тебя, если можно, – прошептала она.
Кажется, профессор нисколько не сомневался в таком ответе.
– Тогда я на минутку зайду в дом и предупрежу: пусть продолжают праздновать без нас. А мы с тобой прогуляемся по лесу. В парке сегодня не протолкнуться – праздник.
– Ага.
Лазарь скрылся в доме. Лида подумала как-то вяло, что правильнее было пойти с ним, удостовериться: вдруг он безумен, или хитрит, а сам задумал что-то дурное? Хотя она что, не верит ему? Конечно, верит, просто все так странно…
«Кажется, даже не веря до конца, я готова бежать за ним на край света».
Потом они бродили по заповедному лесу, потеряв счет времени. Дождь так и не пролился, хотя Лазарь прихватил из дома зонтик. Впрочем, Лида и дождя бы не заметила.
Рассказ о ее забытом прошлом начался вполне невинно, даже интригующе. Но под конец веки девушки распухли от слез, ей хотелось умереть, исчезнуть, заново все забыть.
– Лидуся, успокойся, – в который раз попросил Лазарь, огорченный и встревоженный ее состоянием.
– Да как я могу успокоиться, ты что?! Из-за меня погибло столько людей! Пусть я не помню их, но они были замечательными, они были моими друзьями!
Лазарь развернул ее к себе и крепко держал за плечи. Пытался поймать взгляд, но Лида съежилась и опустила голову, не в силах смотреть ему в лицо.
– Ты из-за меня потерял двух самых близких людей. А не загляни вы в этот проклятый городишко, не встретили бы меня и у вас бы сейчас все было замечательно!
Профессор аккуратно и нежно прижал ее к себе, провел рукой по волосам. Ее взрослая прическа давно уже рассыпалась после встречи с парой когтистых веток. Даже не верилось, что пару часов назад был праздник.
– Лидочка, ну ты лишнего на себя не бери! Твое участие стало в какой-то мере катализатором событий, но не более того. Мы бы все равно узнали, что Креон завладел Книгой талантов и собирает армию вечников. Наш мир слишком узок, нам не удалось бы отсидеться в сторонке. Да мы бы и не стали отсиживаться. И никому не ведомо, с каким результатом окончилась бы наша борьба без тебя.
Весна обдумала его слова – и дышать стало чуточку легче. Значит, все же не она заварила эту кашу. А раз так, то можно спросить и о другом.
– Лазарь, я не совсем поняла, почему так хотела спасти Лешу Санина. Даже не послушалась твоих предупреждений, вполне здравых, признаю. Это из-за Милы, да?
Внезапное молчание профессора навело ее на мысль, что тут все не так просто. Лида тревожно вскинула голову, Лазарь улыбнулся чуточку смущенно:
– Нет, ты пошла на это ради самой себя и Алексея, конечно. Тут я захожу на чужое поле, ибо не был очевидцем событий. Но, если вкратце, между вами тогда возникло серьезное чувство. А затем ты узнала, что он смертельно болен, и тебя стало невозможно остановить.
Весна в полном недоумении потрясла головой, похлопала ресницами.
– Стоп. Быть того не может. Леша сейчас парень Милы. Конечно, за него я ручаться не могу, но вот за Милку – стопудово. Она бы не покусилась на мое, потеряй я память хоть сто тысяч раз!
Рыжий гигант только руками развел, давая понять, что не берется судить о столь тонких материях.
– Могу лишь уточнить, что вы с Алексеем расстались раньше, чем у тебя отняли память. Почему – не спрашивай. Возможно, сыграло роль, что он не сумел сразу принять тебя в новом качестве, как вечницу. А ты… тогда, Лидуся, на тебя столько всего свалилось, что, возможно…
– Э, нет, – перебила Лида в странном азарте. – Я-то себя знаю. Я так просто разлюбить не могла, разве что… ну, допустим, полюбила кого-то другого. И это оказалось куда сильнее, чем детская любовь.
– Возможно, – Лазарь кивнул и медленно двинулся вперед, пришлось его догонять и становиться на пути.
– Я влюбилась в-в… в тебя? – обмирая от собственной смелости, спросила она.
Парень расхохотался, снова потрепал ее по волосам:
– Не выдумывай, Лид! Тебе тогда было шестнадцать. Самое время для первой любви, но рановато влюбляться в того, чей возраст перевалил за два тысячелетия.
– А в кого тогда? В парня из Питера, Сашу Ревунова? Н-не думаю. У меня чуть сердце не разорвалось, когда ты рассказывал, как он погиб. И все же, люби я его, мне было бы в сто раз хуже. И не начинай снова про память, тебя даже в загримированном виде я почти узнала. Значит, частично я все же помню, да!
Что-то в лице Лазаря явственно намекнуло ей, что он не хочет развивать эту тему. Пришлось давать заднюю:
– Зато теперь понимаю, почему Санин так виновато глядел на меня сегодня. Знал, что скоро все выплывет наружу! Ладно, из ребят я потом все вытрясу, а ты, Лазарь, расскажи мне про Анну… ой, как произношу ее имя, сердце едва не выскакивает. И про того парня, Марата, да? Их можно как-то вернуть из прошлого?
– Этого вовсе не требуется, – в очередной раз ошарашил ее профессор.
– Но почему?! Разве ты не хочешь?..
Рука на ее плече оказалась в очередной раз как призыв к спокойствию.
– Я лишь имел в виду, что возвращать их из прошлого не нужно. Давай постараюсь объяснить: время сравнимо с туннелем, в котором бежит река. Имея определенные способности – или при помощи Книги талантов – можно приподнять люк и заглянуть в прошлое. Побывать в нем, даже если уже когда-то жила в том времени, как Анна. Можно остаться. Но ток реки необратим, и Анна с Маратом, пережив века, теперь обитают…
– Здесь, в нашем времени?! – не дослушав, проорала Лида. – Ты уже отыскал их?!
Былое трепетное почтение к профессору как-то незаметно улетучилось вместе с сединами на его висках.
– Не отыскал, увы. Не так это просто. Теорию шаговой реальности разработал Валерий Бельский, чем дал мне надежный ориентир, но почти не оставил надежды. Суть теории в том, что люди могут жить в абсолютно идентичной реальности, но при этом никогда не пересекаться лично. Даже оказавшись в одно время и в одном месте, они гарантированно не встретят друг друга.
Весна задумалась до скрипа в мозгах, потом медленно произнесла:
– Но если Анна заново переживала все те времена, в каких уже бывала прежде в компании тебя и Валерия, то она бы первым делом…
– Попробовала бы встретиться со мной, конечно! Побывать в тех местах, где я жил или работал. Думаю, она проделала это раз или два, просто чтобы убедиться, что теория Валерия работает. Но вот что интересно…
Лицо Лазаря стало таким задумчиво-печальным, что Лида сама схватила его за руку:
– Что?!
– Это всего лишь предположения, – покачал головой профессор. – Я почти два года размышлял, как бы мы смогли снова встретиться. Не придумал, зато утвердился в том, о чем мы когда-то много спорили с Валерием. Зачем вообще нужна шаговая реальность.
– И зачем же?!
– Я выдвигал версию, что путешествия во времени все же возможны, и однажды будут кем-то открыты. Ты наверняка в курсе, что главный парадокс и камень преткновения в подобном путешествии – это встреча в прошлом или будущем с самим собой. Получается, эта проблема была учтена и устранена еще от начала веков: человек никогда не попадет в ту реальность, где уже жил или живет, не встретит друзей или знакомых. Валерий же считал, что парадокс был устранен ради вечников и с учетом существования Книги Талантов. Как ученый, к созданию машины времени он относился скептически. Однако, на мой взгляд, многовато чести для альтернативного вида.
– Это круто, конечно, – торопливо покивала Лида. – Но я в этом полный дуб, парадоксы времени – не мое. Ты лучше скажи, как вернуть ребят?
Лазарь улыбнулся уголком рта ее нетерпению, ее горящему взгляду. Но было ясно, что этой темой он жил последние годы ежедневно, не имея под рукой столь благодарного собеседника. И был рад говорить об этом сейчас:
– Пока не знаю, но надежда есть. Да и ребята за века не теряли времени понапрасну. Мне удавалось получать весточки от них в музеях и хранилищах по всему миру. Я отыскал даже рукопись семнадцатого века, автор которой весьма неординарно рассуждает о загадках времени. Написал ее некий француз виконт де Вельш, и она дала мне пару подсказок. Но нужно больше, а пока недостаточно данных. И давай-ка поворачивать назад, хорошо? С тебя для первого дня достаточно.
– Ла-адно, – неохотно согласилась слушавшая с раскрытым ртом девушка.
– Тогда пойдем, провожу тебя до дома, – горячие пальцы сжали ее ладонь. – Думаю, Вера приберегла для нас по кусочку торта.
Какое-то время шагали рука об руку молча. Девушка что-то напряженно обдумывала, и Лазарь косился на нее обеспокоенно: он-то помнил, что означает такое вот задумчивое затишье. И не ошибся.
– Лазарь, я вот что думаю, – заговорила Лида, когда уже вышли на улицу проселка, что вела к ее дому. – Мой отец, он ведь в некотором роде жив, правда?
– Конечно, – подтвердил профессор.
– Он не человек больше. Но с ним можно встретиться. Ты сам сказал, что он встречался с тобой, рассказал, что произошло с моей памятью. Он знает, что в день восемнадцатилетия мне уже можно будет все узнать. Как думаешь, не захочет ли повидаться со мной?
– Не думаю, что тебе стоит на это рассчитывать, – мягко произнес Лазарь.
– Нет, но почему? Просто поздравить, немного пообщаться. Трудно ему, что ли?
Рыжий гигант выразительно закатил глаза. Он явно не ждал от девушки подобной прыти.
– Так, Лидуся, давай договоримся, пока ты снова не попала в беду: Призрачные Судьи не являются к вечникам просто так, их нельзя призвать, пригласить в гости на чаек. Они приходят чаще всего для того, чтобы наложить взыскание, и одно предупреждение у тебя уже есть. Пообещай мне прямо сейчас, что будешь контролировать свои поступки, каждый свой шаг. Иначе твоему отцу в самом деле придется появиться, но, поверь, эта встреча не принесет радости ни тебе, ни ему.
– Ладно, поняла, – поспешила сказать девушка, испуганная его суровым тоном. – А что такого я могу натворить, к примеру?
– Без Книги, по счастью, ничего грандиозного. Хотя, зная твои способности… Обещай, что станешь советоваться с мной по любому случаю, который покажется тебе хоть сколько-нибудь странным или подозрительным. Новое знакомство, необычное предложение…
– Да мне теперь все будет казаться странным и подозрительным! – вскричала девушка.
– И очень хорошо. Я рядом, прибегай или звони по любому поводу.
Такое предложение Лиде неожиданно понравилось, согрело сердце.
– И в любое время, да? А то мне всякая ерунда чаще всего по ночам в голову лезет…
Тут Весна смекнула, что несет что-то не то, даже в жар бросило и дыхание сперло. Лазарь, однако, ничуть не смутился:
– Время суток не имеет значения, у меня очень чуткий сон. Держи свой телефончик всегда наготове.
И улыбнулся так добродушно, что удалось выдохнуть. Предложил:
– Ну что, возвращаемся к тебе? Гости наверняка уже разошлись, а Вера волнуется.
– Возвращаемся, – нехотя согласилась Лида. Хорошо, если ребята уже ушли, сегодня у нее не осталось сил с ними общаться. Тем более, когда все так сложно, и непонятно, и до сих пор немножко обидно.
Профессор подхватил ее безвольно повисшую руку, повел с прицелом на красную калитку Лидиного дома. Вопросов было так много, что девушка сдалась и молчала эти последние метры. Молчал и ее спутник. Странным образом в тишине к ней понемногу возвращалось самообладание.
Сквозь щели забора Весна глянула на свой дом: верхний свет погашен, значит, праздник закончен, гости разошлись, а родители уже успели убрать со стола. И теперь мама в кресле под торшером делает вид, что читает, а сама наверняка прислушивается: не хлопнет ли калитка. Рядом с ней доктор трудится за рабочим столом, изучает свои бесчисленные книги и журналы, почти водит по строчкам острым носом – он ужасно близорук. Девушка вдруг задохнулась от любви к ним, своим самым близким. Как же они оберегали ее эти несколько лет! И каково было им, обычным людям, принять шокирующую правду о мире вечников и о ней, Лиде!
Она думала, что Лазарь попрощается с ней у калитки, но он уверенно прошел в дом, будто сам тут жил. Вера тут же вспорхнула из кресла, поспешила им навстречу, на пороге комнаты к ней присоединился супруг. Оба очень старались не выдать своей тревоги, потому смотрели куда угодно, только не на лица пришедших.
– Мы сберегли для вас по кусочку торта, – бодрясь, произнес Юрий Борисович.
Лида хотела сказать, что пока не в состоянии есть, и вообще как-то странно даже говорить о такой ерунде. Однако Лазарь ее опередил:
– Я на это рассчитывал. Выглядел этот кулинарный шедевр весьма аппетитно.
– На самом деле, он почти весь сохранился, – вздохнула Вера и наконец заглянула в глаза дочери. – Ребята переживали, вспоминали те события, да и мы… Одна надежда, что завтра с утра заглянут старшие Санины, приведут малышей. Как ты, родная?
Лида только вздохнула в ответ. Что тут скажешь? Не каждый день узнаешь, что стала бессмертной, вечно молодой, а еще причиной гибели своих друзей.
Мать и отчим в четыре руки накрыли сладкий стол, сами сели с Лидой и последним гостем. Разговор шел о будничных вещах, вроде прогнозов на лето – обещало быть очень знойным – и планов матери и Юрия Борисовича съездить в Крым ближе к осени. Потом Ворк вдруг выложил на стол пред ней и Лазарем две крохотные таблетки.
– Это мелатонин, думаю, нам всем нужно хорошенько отдохнуть после треволнений последних дней.
Лида хотела отказаться, но профессор уже ловко закинул таблетку себе в рот:
– О, сгодится!
– Вот только не надо со мной, как с младенцем, – возмутилась Весна, но таблетку все же взяла. И начала выпадать из реальности еще до того, как допила чай. Потом, кажется, кто-то нес ее наверх на руках, руки были горячи, и лестница так громко скрипела…
В три часа ночи, разбуженная страхом, Лида рывком села на кровати. Что-то почудилось ей на пороге сна и яви, и теперь сердце выпрыгивало из груди, застревало в горле. Но что могло так напугать в тишине довольно светлой майской ночи? Девушка даже зажгла бра над кроватью, хотя старалась по ночам этого не делать – потом трудно по новой уснуть. Тревожно оглядела каждый уголок своей квадратной с покатой крышей комнатушки. Конечно же, все в порядке, а ей просто-напросто приснился дурной сон. Что не удивительно, после такого-то необычного дня.
Но тревога не уходила. Минут через пять, убедившись, что сон сбежал безвозвратно, Лида погасила свет и подошла к окну. Прильнув к стеклу носом и лбом, долго и тщательно изучала хилые яблоньки в их саду. Белые ночи были на подходе, да и луна освещала сад ярко, как прожектор. Одно деревце надолго приковало внимание девушки, казалось ей, что раньше ствол был потоньше. Как будто кто-то стоял там с теневой стороны, причем совершенно неподвижно. Рука сама собой потянулась к телефону, звонить проф… то есть Лазарю. Он ведь сам велел не церемониться, набирать в любой час дня или ночи.
Но нет, нельзя будить человека из-за надуманного испуга. Никого во дворе нет, у нее просто разыгралось воображение, не в первый раз, кстати. А даже если кто-то обнимается там с деревцем, так ведь и забор у них такой, что пробраться на участок ничего не стоит. Деревянные штакетины во многих местах прогнили, гвозди съела ржавчина. Доктор Ворк только и ждет отпуска, чтобы заменить забор на кованый, высокий, непролазный. А вот домом он занимался в свой прошлогодний отпуск, так что сейчас на всех окнах первого этажа стоят решетки, входная дверь двойная, обитатели дома в полной безопасности.
Но вопреки голосу рассудка Лида осознавала, что больше не уснет, так и будет прислушиваться к каждому шороху. Плюс ко всему ужасно захотелось чаю с тортом. На цыпочках она спустилась по лестнице, пробралась на кухню и тщательно затворила за собой дверь. Первым делом подошла к окну: отсюда старое дерево выглядело обычным, морок развеялся. Какое-то время девушка стояла в полутьме у приоткрытого окна, вдыхала сладковатый воздух ранней весны – и постепенно успокаивалась. Свет решила не включать, хватит ей лунного сияния и огонька конфорки.
И вдруг, в момент, когда Лида чиркнула спичкой, что-то произошло. Но не в саду, а в ней самой: девушку ощутимо повело, на миг она испугалась, что без всякой внятной причины хлопнется в обморок. Уронила коробок и оперлась, дыша глубоко и часто, о тумбу с кастрюлями. В дальнем углу кухни темнота на мгновение соткалась в высокую и тонкую женскую фигуру, повеяло едва уловимым цветочный парфюмом.
– Анна! – ахнула Весна, бросилась в угол, но там, конечно, никого не было. Девушка разрыдалась, обеими руками зажимая рот, и едва сумела успокоиться. Завтра она скажет Лазарю, что начинает вспоминать, ерунда это все про восемнадцать лет. Она почти увидела Анну в своем воображении! Точно такую, какую показывал ей сегодня Лазарь в своем телефоне: хрупкую, стремительную, неуловимую.
Но до утра еще так далеко! Весна все же поставила на огонь старый облупившийся чайник – электрический сильно шумел и враз бы перебудил весь дом. Пока ждала закипания, бесцельно бродила от двери к окну, в очередной заход бросила взгляд через стекло. И даже не вскрикнула, видно, подсознательно ждала чего-то подобного: в паре метров от окна стояла девушка и в упор смотрела на Лиду.
На этот раз ей ничего не привиделось – и это была не Анна. Хотя незнакомка тоже оказалась высока и стройна, но вот волосы светлые, короткие, их играючи полоскал предрассветный ветерок.
Весна распахнула окно и сквозь решетку позвала тихонько:
– Эй! Вы кто? Что делаете в моем саду?
Девушка помалкивала и не шевелилась. Рот ее чуть приоткрылся, нижняя челюсть отплясывала чечетку, Лида даже расслышала стук зубов. Стало ясно, что с незнакомкой случилось что-то очень дурное и она нуждается в помощи. Мысль об этом окончательно выдула из Лидиной головы всякую разумную предосторожность – и она ринулась к входной двери. Схватила с вешалки куртку, кофту, платок, чтобы поскорее согреть бедолагу. Обежала дом, но у крыльца сбросила темп и медленно, стараясь не напугать еще больше, приблизилась к незваной гостье.
Девушка за это время не сдвинулась с места. Смотрела все так же на освещенное окно, словно свет притягивал ее, а может, успокаивал. Теперь Весна обратила внимание, что одета незнакомка по-домашнему, в байковые штаны и футболку с россыпью разноцветных мишек. Штаны небрежно заправлены в изящные сапожки на высоком каблуке, а поверх футболки словно чужой рукой накинута ветровка, уже уползшая с одного плеча. Девушка ее не поправляла, хоть и дрожала от холода.
Первым делом Лида набросила на нее одежду, заодно слегка потрясла за плечи, проверяя, удастся ли сдвинуть беднягу с места. Девушка поддалась неожиданно легко.
– Пойдем в дом, скорее! – засуетилась Весна. Взяла незнакомку за кисть руки – та оказалась холодной, вялой и влажной одновременно. – Я тебя напою чаем, согреешься. Или что, мне лучше сразу вызвать скорую и полицию?
Впервые девушка как-то отреагировала – мотнула головой. И поплелась, влекомая за руку, к порогу, нещадно заплетаясь в собственных ногах.
Чайник со снятым свистком давно исходил паром, трясся сердито. Лида плеснула кипяток в приготовленную себе чашку, пододвинула к незнакомке, предварительно усадив ее на табурет. Но, отметив неловкие движения девушки, испугалась, что та обожжется, а то и опрокинет чашку себе на колени. Устроилась рядом и стала поить с ложечки.
Поила, а сама лихорадочно прикидывала, что делать. Разбудить маму и отчима? Или сразу звонить Лазарю? Второй вариант Лиде нравился больше, рука уже устремилась к телефону в кармане. Девушка вскинула голову и посмотрела на нее в упор странным расфокусированным взглядом.
– Не бойся, я тебе обязательно помогу, – Лида ухитрилась выдавить нечто вроде ободряющей улыбки. И вдруг услышала в ответ спокойный и властный, с сильным акцентом голос:
– Надеюсь, что поможешь… Лидия. Но звонить никому не надо.
Весна ахнула и застыла, пальцы разжались, телефон провалился в недра халата. Лицо девушки из просто пустого стремительно делалось пугающим, словно миловидная маска трещала и рвалась на морде чудовища.
– Кто вы? – еле выговорила Весна.
Короткое гыканье вылетело из приоткрытого рта.
– Давай отложим наше знакомство на потом. Скажу только, что не имею ничего общего с этим тленным телом, просто воспользовался им на время. Сегодня твой друг многое рассказал тебе, я в курсе. Только не знаю, добрались ли вы до сведений, что вечник может использовать тело полувечника для своих целей. Имея определенный талант, разумеется.
Лида кивнула, хотя в этот момент все рассказанное Лазарем смешалось в ее голове. И глупо повторила:
– Но кто вы?
– Скажем так: я один из тех, кто благодаря Книге талантов сумел однажды перескочить в будущее. О чем ни разу не пожалел – новые времена мне по душе. Я много лет правил в одной маленькой и полудикой, но весьма богатой стране, развлекался и жил в свое удовольствие. Но и вечнику приходит время задуматься о своем будущем. Вот я и подумал: а отчего бы мне не стать хозяином Книги талантов?
– Вы были в окружении Креона? – Из-за незнакомого акцента приходилось сильно напрягаться, чтобы понимать незнакомца.
Исполненный презрения смешок.
– Даже не думал связываться с этим психом. Служить кому-то не в моем обычае. Однако я тщательно следил за происходящим, ждал, когда дурачина Креон нарвется, а Книга останется бесхозной. А когда это произошло, то поспешил сюда, чтобы наконец вступить в игру.
– Вот и зря, – со всевозможным мужеством заявила Лида. – Книги больше не существует. Она уничтожена.
– Глупое дитя, не лги себе и мне: Книга талантов практически неуничтожима! А случись такая беда – уж я бы знал об этом!
От возбуждения голос взлетел и истончился, а девушка сжалась от страха: не проснулись бы родители. И как она ухитрилась так влипнуть: за ручку привела в дом врага, опасного и непредсказуемого!
– Я знаю все, что произошло в этом паршивом городишке больше года назад, – горячился вечник, и почему-то акцент становился менее заметен. – Я собрал каждое свидетельство, изучил те дни по секундам. Да, Книга была варварски разорвана, и кое-что уже у меня.
На этих словах вечник вскочил на ноги и рывком задрал спереди футболку. Молча уставилась Лида на твердую обложку, засунутую за резинку пижамных штанов: опаловая кисть на переплете, все это Лазарь ей тоже показывал сегодня. А потом поспешно отвернулась: ей и чертову Книгу неприятно было видеть, и впалый девичий живот, так бесстыдно обнаженный. Пробормотала:
– Не знаю, где вы раздобыли обложку, но это точно было не самое сложное – она, я в курсе, оставалась в этом времени. Но вот саму Книгу унесли в прошлое, а обложка без нее – ничто.
– Но ведь прошлое уже наступило, не так ли? – Широко улыбнулся вечник, блеснули крупные белоснежные зубы. Он говорил так, словно подслушал их недавний разговор с Лазарем – и от этого делалось совсем жутко. Хотя подслушать он точно не мог, разве что умеет вдобавок делаться невидимкой.
– Наступило, но не для Книги! – отрезала Лида. – Мои друзья наверняка позаботились о том, чтобы хорошенько припрятать ее, да так, чтобы уж до скончания времен. Сейчас на ней какой-нибудь небоскреб стоит.
Вечник, не переставая улыбаться – жуткая гримаса на бледных и дрожащих чужих губах – покивал головой:
– Уверен, именно так они и поступили. Потому тебе, прекрасная Наследница, и предстоит отправиться в прошлое. Ведь ты в состоянии совершить такое путешествие и без Книги, не так ли?
Лида помалкивала.
– Отправишься к своим друзьям, так сказать, на перекладных. Доберешься, убедишь их, что Книгу необходимо вернуть. Я даже ради такого случая дам тебе обложку, ты реанимируешь книгу и с комфортом вернешься назад.
– Но это немыслимо! Я понятия не имею, в какое время мои друзья ушли! – Весна кричала шепотом – страшнее всего сейчас было разбудить родителей.
Улыбка растянулась от уха до уха и сделалась просто ужасной. Запекшиеся губы в нескольких местах треснули, выступила кровь.
– Возможности людей безграничны, особенно когда на кону жизни их родных и друзей. Нужно только хорошенько захотеть – и все получится. Будешь заглядывать в эпоху за эпохой, пока не отыщешь. Или – тоже вариант – попробуй встретиться с друзьями здесь, в настоящем. Я ни черта не смыслю в этих теориях разделенных реальностей, о которых сейчас гудит наш мирок – твой покойный друг открыл их, не так ли? Вдруг Наследник может запросто переходить из одного в другое и обратно? Обсуди с ними местонахождение Книги, а я уж достану ее хоть откуда. Только не советую тебе подаваться в бега, я ведь немедленно займусь твоими родителями, – повысил голос вечник. Или вечница, пойди разбери. Голос девчоночий, но интонации стальные.
– Я не знаю, могу ли переходить в другую реальность, –растерялась Лида.
– Ну так выясни это! Думаю, много времени тебе не понадобится, даже если придется отправляться за Книгой в прошлое. Но я добрый и даю тебе срок до конца лета. В ночь на первое сентября, в этот самый час я приду за Книгой, и горе тебе, если не вручишь ее мне прямо на пороге этого дома.
Лида убито молчала. Вечник даже счел нужным утешить ее:
– Ну-ну, девочка, не отчаивайся. На самом деле, ты должна быть мне благодарна.
– За что это? – скривилась Весна.
– А кто, по-твоему, приглядывал за тобой последние два года, когда кругом волками рыскали вечники, надеясь заполучить в свое распоряжение Наследницу? Ты ведь не думала, что это останется тайной в нашем мирке? Многие мечтали заранее, еще до твоего восемнадцатилетия, приручить тебя, влюбить, расположить. Ну, или похитить, запугать, сломать, взять в плен близких. Твой рыжий дружок в одиночку тебя бы не защитил – у него нет ни одного из талантов Книги. А у меня есть, почти все. И сейчас в подземельях моего замка на далеком острове томятся десятки таких предприимчивых, но неосмотрительных вечноживущих. Мне же достались все их полувечники. Но теперь все, время пошло. И помни!
Рука с поднятым указательным пальцем энергично взметнулась вверх.
– Что? – онемевшими губами прошептала девушка.
– Я всегда рядом. Даже ближе, чем ты можешь подумать. Знаю наперечет всех, кто тебе дорог. Но ты никогда не узнаешь, кто я. Так что не теряй времени понапрасну.
Он развернулся и направил чужое вялое тело к входной двери.
– Стойте! – вскрикнула девушка. – Как мне вас называть?
– Зачем тебе это? – глянул вечник через плечо, покривил кровоточащие губы.
– Ну, вы мое имя знаете. Должна же и я знать, с кем имею дело. А то в следующий раз за Книгой явится кто-то другой, а я и отдам…
Сказала наобум, но пришелец задумался. Девушка с ужасом подумала, что провернуть подобный трюк может кто-то еще – и от души понадеялась, что все остальные охотники за ее способностями и впрямь пойманы. Палец вечника уперся в лоб и нарисовал там вроде круга, точно он наматывал на палец прядь волос – но у несчастной полувечницы челки не было. Получается, забылся на мгновение – Лиде стало немного легче при виде слабости врага.
– Да, это ты хорошо смекнула, – признал он. – Лучше перестраховаться. Настоящее имя не назову, но ты зови меня Диббук. Под этим именем я и приду за Книгой, запомни.
Сказал – и шагнул за дверь. Трижды проскрипели ступеньки невысокого порога. А затем обрушилась тишина.
Первую минуту Лида чувствовала только облегчение: опасный вечник ушел, родители в безопасности. Дыхание восстанавливалось, отступала постыдная дрожь в коленках. Впереди больше ста дней, чтобы как-то выкрутиться. Сто дней! Так мало! Нужно немедленно звонить Лазарю, рассказывать о том, что произошло, обдумывать план.
Слабыми пальцами она вытянула мобильник и тут же уронила его на дощатый пол. Аппарат бойко подпрыгнул, задняя панель и батарея отлетели. Лида с громким всхлипом рухнула на колени, сгребла все в подол халата, но чинить не стала, какая починка, когда руки ходят ходуном? Лучше побежит к Лазарю сама, быстрее получится, свой дом он ей во время дневной прогулки показал. Весна накинула куртку прямо на халат, голыми ногами впрыгнула в разношенные боты, в которых обычно мела двор и выносила мусор.
Выбежала за калитку, посмотрела направо, налево – и тихо охнула от нового приступа ужаса. В конце улицы под фонарем стоял Лазарь, он заботливо кутал в свою куртку и обнимал за поникшие плечи того, кого и сама Лида недавно приняла за девушку в беде. Прежде чем поняла… тут она бросилась к фонарю, отчаянно размахивая руками, потому что голос отказался служить. Подбежав, попыталась втиснуться между другом и врагом, даже толкнула профессора в грудь крепко сжатыми кулачками. Но Лазарь двумя пальцами левой руки ловко стреножил Лидины запястья и сказал:
– Все в порядке, Лидуся. Он ушел. Теперь это обычная девушка, у которой выдалась нелегкая ночь.
Весна на шаг отступила в сторону и внимательно оглядела с головы до пят «обычную девушку». М-да, выглядит еще хуже, чем пару минут назад. Трясется крупной дрожью и без поддержки давно бы рухнула. Взгляд пустой, струйка крови стекает по подбородку. Но чужак в захваченном теле и прежде очень правдоподобно изображал страх и растерянность.
– Уверен, что ушел? Стоп, да откуда ты вообще знаешь?..
– Подслушивал под окном кухни, которое ты так любезно распахнула, – ухмыльнулся рыжий гигант, ласково просияли его глаза. – Лида, я ждал подобного, и не собирался оставлять тебя без присмотра в первую же ночь твоего восемнадцатилетия. Да и не я один: Юрий Борисович и твой друг Алексей тоже не спят, инспектируют подходы к дому.
– За-чем?! – ахнула девушка.
– Слишком многие в курсе того, что сегодня был день твоей инициации. Ты официально стала вечницей, а, значит, и Наследницей. Но сейчас пойдем ко мне – беднягу нужно вывести из шока, согреть. И я позвоню Алексею и Юрию, скажу, чтобы отправлялись досыпать, ты до утра побудешь под моей защитой.
– А если это все еще?.. – Лида с отвращением покосилась на поникшую фигуру.
– Нет. Я позднее научу тебя различать.
– А я вообще ее знаю?
– Знаешь, и очень хорошо. Это Полина Юсупова, вы недолгое время учились в одном классе. – Тут Лазарь легко подхватил несчастную на руки, зашагал стремительно в сторону своего жилища, Весна потрусила рядом. Она незаметно держалась за свитер друга, чтобы было не так тревожно. – Вы с ней не подруги, но многое пережили вместе. Хорошо, если ты будешь рядом, когда она начнет приходить в себя.
Временный дом Лазаря, одноэтажный, типовой, зато с прекрасным садом, был на соседней улице. Они прошли по дорожке между цветочными клумбами с одной стороны и машиной Лазаря под дощатым навесом с другой, по скрипучему порожку в три ступени поднялись на просторную веранду. Входная дверь стояла распахнутая настежь. Едва хозяин включил свет в гостиной, как Лида с интересом завертела головой – вчера постеснялась напроситься в гости, а очень хотелось.
Здесь, в комнате с выкрашенными в фисташковый цвет стенами, каждая вещь была на своем месте – и ничего лишнего. Немного напоминало библиотеку: книги, в основном старые, потрепанные, лежали поодиночке и стопками на каждой горизонтальной поверхности. Разведены по углам два письменных стола, на обоих ноутбуки, рукописи и толстенные папки. Между столами у окна разместился элегантный шахматный столик с расставленными фигурами, которые когда-то давно сошлись в схватке, но успели покрыться пылью за отсутствием игроков. Лида занервничала: создавалось стойкое впечатление, что здесь обитали два человека.
За проемом без двери просматривалась крохотная спальня, в которой высокая железная кровать с изголовьем, похожим на распущенный хвост павлина, занимала почти все место. Туда сразу и прошел Лазарь, распорядился на ходу:
– Располагайся, Лидуся. А я устрою Полину и напою ее чаем, потом мы обсудим случившееся. Хотя, если ты к тому времени заснешь на диване – даже лучше.
Спать Лиде совсем не хотелось, она представить не могла, что возбуждение, которое сотрясало сейчас ее тело, уляжется в ближайшие часы. Едва хозяин скрылся, она, заложив руки за спину, тщательно изучила глазами оба стола. На первом лежали тома по истории, некоторые из них девушка даже конспектировала во время семестра. Профессорские записи, сделанные стремительным четким почерком, планы лекций на английском. И стопки студенческих рефератов, и несколько сигнальных экземпляров новых книг профессора Гольдмана в броских суперобложках.
На другом столе книги были куда более древние, почти истлевшие, но тщательно сохраняемые. Тут лежала рукопись профессора, но буквы в ней странные, незнакомые, даже не буквы, а вписанные в круг значки, Весна и вглядываться не стала. Она уже разгадала, в чем тут секрет: за одним столом Лазарь трудился как историк и преподаватель, за вторым – как вечник. Пытается разгадать непостижимые тайны их вида, ищет способ встретиться с Анной и Маратом.
Вот и сам профессор неслышно возник рядом, ободряюще улыбнулся Лиде – она в ответ выдавила на лицо нечто жалкое, наверняка виноватое.
– Ну вот, Полина в относительном порядке, крепко спит, пока твое участие не пригодилось. Но теперь важно не пропустить момент пробуждения – девочка будет дезориентирована и напугана. Ее родителям я сообщил о случившемся, а твоих отчима и друга отправил по домам досыпать. Не думаю, что в эту ночь еще кто-то будет искать встречи с тобой, Лидуся. Тем более, если наш незримый приятель в самом деле подчистил ряды жаждущих общения вечников. И это для нас хорошо: разбираться с одним противником все же проще, чем с толпой.
Весна так не считала: коварный враг в чужом теле до чертиков пугал ее. Лазарь тем временем приготовил чай, прикатил с веранды, которая по совместительству оказалась кухней, стеклянный столик с сахарницей и конфетами. Лида машинально поднесла к губам чашку, глотнула слишком много, обожглась – вот тут слезы так и хлынули из глаз. Профессор мигом оказался рядом, опустился на корточки, чашку на всякий случай отобрал и отставил подальше.
– Все уже позади, милая. Главное, мы теперь в курсе, с кем имеем дело, а к подобному я давно был готов.
– Я не из-за этого, – жалобно икнула девушка. – Просто подумала: ну что же это такое? Неужели, чтобы быть свободной, нужно быть одинокой и никого не любить?
– Поясни, – слегка нахмурился Лазарь.
– Ну, не будь у меня родных и друзей, то есть вообще не за кого бояться, то я бы просто послала Диббука лесом, и пусть бы сам искал чертову Книгу талантов хоть в аду. Но он же сразу начал с угроз! Наверняка за эти два года успел разведать, где мое самое уязвимое место. И все, я у него в кулаке. Неужели свобода немыслима, пока мы кем-то дорожим?
– Ну, Лид, ты не путай свободу с пустотой, – парировал профессор. – Вовсе не в одиночестве свобода состоит.
– А в чем тогда?
– Например, истинная свобода освобождает от страха смерти. Вот ты ведь о себе даже не подумала, верно?
– Я смерти не боюсь! – поспешила заявить девушка.
– Именно, потому что тебе есть о ком беспокоиться помимо самой себя. А чем более человек одинок – тем сильнее страх умереть. Ведь надо же ему хоть кем-то в этом мире дорожить! Я встречал и вечников, и людей, сосредоточенных только на том, чтобы не подвергать свою шкуру ни малейшему риску – печальное и жалкое зрелище.
– То есть, будь я совсем одна в этом мире, и Диббук пригрозил убить меня, если не раздобуду Книгу – я бы из страха на все согласилась? – недоверчиво уточнила Весна. Мысль казалась странной, ведь как раз о себе она даже не беспокоилась – все вытеснял страх за ближних.
– Да, такое могло произойти. Но по счастью ты не одинока, и твоим близким на данный момент ничего не грозит.
– Ты в самом деле так думаешь или меня утешаешь?
Улыбка Лазаря стала еще шире, он, все так же сидя на корточках, поднес чашку к ее губам. Девушка в последний раз всхлипнула, глотнула, ощутила себя ребенком, которого берегут, о котором нежно заботятся – и это было чертовски приятное чувство.
– Во-первых, у нас полно времени. Поверь, прежде нам – и даже тебе в одиночку – приходилось решать серьезные проблемы в куда более сжатые сроки. Мы обезвредим этого вечника, как бы он себя не называл.
– А Диббук – это что-то вообще значит? Наверняка он это имя взял с потолка, когда я спросила, но все же…
Профессор медленно поводил головой из стороны в сторону.
– Не с потолка. Да это и не имя вовсе. Диббук – вроде как призрак в еврейском фольклоре, прилипчивый дух. Вселяется в кого только можно, занимает любое подвернувшееся тело – лишь бы задержаться на земле. Думаю, так наш новый знакомец хотел намекнуть, что будет неотрывно рядом с тобой, но в разных образах. Ну и отлично, пускай, а мы его тем временем вычислим.
Лазарь выпрямился во весь свой гигантский рост, энергичный, почти веселый. Потрепал Лиду по волосам и подмигнул бодро, давая понять, что все под контролем, волноваться не о чем.
– Ну, вычислим мы его, и что? – Весна из чувства противоречия все больше тонула в унынии, съеживала плечи. – У него полно талантов, а ты сам говорил, что таланты из Книги жутко опасны и непредсказуемы.
– Погоди, Лида, я не успел сказать, что во-вторых.
– И что?
– А то, что у нас есть потенциальные союзники.
– Разве? Кто же это?
– Те вечники, которые были спасены из подземного озера во многом благодаря тебе. Ты помогла им вырваться из ада – и поверь, такое не забывается. А еще мои друзья, с некоторыми ты даже знакома. В общем, этот вечник либо не выяснил все до конца, либо просто зарвался, такое с нашим братом случается. Ну, тебе спокойней стало?
– Не знаю, – Лида вздохнула и поежилась, хотя в комнате было тепло. – Я ведь ничего этого не помню, но раз ты говоришь… Только, знаешь, Лазарь, ведь было кое-что еще…
– Ты еще с кем-то виделась этой ночью? Или прежде? – насторожился профессор.
– Не-ет. Это другое. Еще до того, как я заметила девушку в нашем дворе, я что-то ощутила прямо на кухне. Не знаю, как рассказать… словно бы увидела Анну, но каким-то внутренним зрением, что ли. Ощутила запах духов, экзотичных, но при этом свежих-свежих, аж в носу защекотало. Она как будто была там рядом со мной, только невидимая. Может, в самом деле была?
Лазарь поднял и опустил могучие плечи, взгляд его на самую долю секунды стал потерянным. У Лиды возникло гадкое чувство, что она причинила ему боль. Но раз начала разговор, стоило высказаться до конца.
– И я поняла, что не смогу жить спокойно, пока снова не встречусь с ней, пока она к нам не вернется. А потом появился тот тип, и когда он начал говорить, что я должна отправиться в прошлое, или в настоящем отыскать ребят – мне было очень страшно, но и немножко радостно, понимаешь? Как будто мне приказали делать то, о чем я сама мечтала. Нет, разумеется, Книги ему не видать. Но если мы притворимся, что делаем приказанное, и по ходу дела действительно найдем Анну…
Она умоляюще уставилась на Лазаря, всей душой желая, чтобы он подтвердил ее мысли. Лицо профессора было печальным, но губы улыбались, и ответил он без промедления:
– Мне хочется встретиться с ребятами не меньше, чем тебе. И прекрасно, когда желания совпадают с необходимостью. Но прошу, Лидочка, об одном, – улыбка разом угасла, как свеча на ветру.
– Быть осторожной? – решила угадать девушка.
– Осторожной стоило быть раньше, но этого не случилось. А теперь нужно быть осторожной в квадрате. Отныне мы точно знаем, кому и зачем ты понадобилась. Но не знаем, в каком обличье может появиться Диббук в следующий раз, и как он выглядит на самом деле. Он мог заранее вписаться в твое окружение, например, университетское. Акцент может быть поддельным, кстати. Чтобы замаскировать те интонации, словечки, ритм речи, по которым его можно узнать. Еще могут выдать движения, жесты. Тебе никто не приходит на ум?
Весна задумалась, пропуская перед глазами лица сокурсников – некоторых она и по именам до сих пор не помнила. Нехотя произнесла:
– Ну, в начале года была пара парней, крутились вокруг и на свидания меня приглашали. Один быстро отпал в силу нашей особенности внушать страх – теперь даже не здоровается, обходит по дуге. А второй еще трепыхается. Пригляжусь к нему.
Следующая фраза Лазаря бесконечно ее удивила.
– Это не обязательно парень.
– Как не парень? Что ты?! Нет, я в начале тоже задумывалась… но он о себе как о мужчине говорил.
– Мог и прикидываться, шифроваться. В чужом облике голос все равно не опознать, поскольку использует он голосовые связки носителя. Мы и хозяином Книги талантов сперва считали Сергея, потом Креона, а в итоге оказалась Фрея.
Лида неопределенно пожала плечами: из девушек с курса никто в друзья не напрашивался, да ей кроме Милки никто и не нужен. И вдруг вспомнила:
– Он – или она – рукой по лбу проводил, точно челку подкручивал. А у Полины волосы одной длины. Это важно?
– Конечно, – заверил Лазарь. – Молодец, что заметила. Такие мелочи и могут его или ее выдать с головой.
Устало выдохнув, Весна откинула голову на спинку стула, закрыла глаза. И едва ощутила, как горячие пальцы берут из ее ослабевших рук остывшую чашку. Когда снова открыла глаза, в окна уже бил солнечный луч, а она лежала на диване, накрытая по подбородок пушистым пледом.
Но разбудил ее вовсе не яркий свет, а крик и плач в смежной комнате. Девушка вскочила и бросилась туда.
Та, кого Лазарь назвал Полиной, сидела на кровати, обнимала руками белокурую голову, и даже не рыдала – голосила. Затылком время от времени звучно стукалась об стену с обоями в мелкий цветочек. Профессор пристроился рядышком, говорил что-то ей едва ли не на ушко, по плечу поглаживал. А потом еще другую руку на голову девушке положил, страхуя от новых ударов. Лиду бросило в жар от такого расклада.
«Не забыл он, часом, что при истерике лучшее средство – пощечина? Напомнить, может?»
– Полина, все уже закончилось, – ворковал рыжий гигант. – Твои родители мчатся сюда, скоро ты их увидишь. Я специально попросил их переждать ночь и приехать утром, чтобы ты выспалась и немного поговорила со мной.
Но Полина была не в состоянии говорить – только орать.
– Все снова началось! – выкрикивала, перемежая вопли надорванным кашлем, от которого складывалась пополам. – Лучше бы я умерла по-настоящему, а не наполовину! Эти чудовища будут использовать меня снова и снова!
Тут она вскинула голову, обнаружила застывшую в дверях Лиду и завопила еще громче:
– Все из-за тебя, Весна! Господи, ну зачем я тогда заговорила с тобой в школе? Если бы не ты, я бы сейчас жила нормальной жизнью. И Сашка Ревунов был бы живо-ой!
Девушка захлебнулась собственным криком и слезами, рухнула лицом в покрывало. Лазарь поймал Лидин отчаянный взгляд, слегка качнул головой, давая понять, что все было не совсем так.
Истерично просигналила у ворот невидимая отсюда машина. Весна с места не сдвинулась, зато выразительно глянула на друга: не соизволит ли он наконец выпустить рыдающую красотку из объятий и принять гостей? Нет, кажется, ничего не выйдет, если отпустить Полину, та снова начнет биться головой о стену. Тогда Лида все же двинулась к выходу, вслед полетели слова Лазаря:
– Будь осторожна.
Ну, она и была, не стала выскакивать за калитку, а забралась на приступочек забора, выглянула на улицу: из немыслимо грязного прежде серебристого джипа уже выгрузились двое. Стройная женщина с торчащими в разные стороны прядками выбеленных волос, словно она дергала их в отчаянии во все время пути, теперь обеими руками трясла скобу калитки. Ее пытался отодвинуть грузный мужчина в пропотевшей рубашке, дышал он так тяжело, что ходили ходуном спина и плечи.
– Здравствуйте, вы кто? – с высоты поинтересовалась Весна.
Женщина глянула на нее и вроде немного успокоилась, мужчина же с напором выступил вперед, почти смел плечом супругу. Зло нокаутировал кулаком калитку и прогудел низким голосом:
– Мы Юсуповы, приехали за своей дочерью. Почему она снова оказалась в этом треклятом городишке?
Весна немедленно обиделась за свой славный городок и решила, что пускай с приезжими Лазарь разбирается сам. Молча оттянула щеколду, и со стороны понаблюдала, как они наперегонки несутся к дому, женщина по прямой, а толстяк почему-то зигзагом, едва не заваливаясь на виражах. А после выглянула за ворота, со всеми предосторожностями изучила обе стороны улицы – и затрусила к собственному дому.
Отворила ей Вера с полотеничным тюрбаном на голове. От тюрбана попахивало яблочным уксусом – мать лечила головную боль, и Лида потупилась виновато.
– Юрий Борисович еще спит, – торопливым шепотом сообщила Вера. – А ты поднимись к себе, подружка тебя дожидается.
– Милка! – тоже шепотом обрадовалась Лида. – Мам, ночью ничего ужасного не случилось, не переживай. Так, кое-кто проявился, но Лазарь был начеку.
Вера только вздохнула в ответ, пообещала принести наверх чай и остатки торта. По бледному лицу с запавшими глазами было ясно, что и для нее эта ночь выдалась бессонной. Пока муж ходил дозором вокруг дома, мать сидела в спальне и думала о дочери, о ее поразительной судьбе и о том, что именно она своими мольбами однажды сделала свою девочку такой. А сколько таких ночей было в прошлом и еще предстоит! Лида с виноватым видом чмокнула мать в щеку и побежала наверх.
Там Мила беспокойно прохаживалась от стены к стене, а при появлении Лиды ринулась к ней, крепко обняла. Со времени их знакомства – того знакомства, которое Весна помнила – подружка совсем не подросла, макушкой едва доставала до Лидиного плеча, зато стала еще тоньше и гибче. «Двумя пальцами взять да переломить» – подшучивал доктор Ворк. Лиде вдруг стало до паники страшно, что кто-то может причинить Миле вред из-за проклятой Книги.
– Я очень переживала, – ей в плечо выдохнула Журавка. – Лазарь предупредил, что первая ночь после твоего дня рождения станет самой тревожной. Вечники редко бывают терпеливы. Алеша полночи дежурил у твоего дома, а меня с собой не взял.
– Правильно сделал. И ему не нужно было – смертные ничего не могут сделать против вечников, – воспроизвела Лида усвоенное с чужих слов знание.
– Я знаю, но ведь Лазарь-то всего один. Его друзья из разных стран предлагали помощь, но он всем запретил соваться. Сказал, что не хочет никого втягивать, и вообще – поднимать волну. Мир вечников узок, если начнется суета вокруг тебя, это привлечет внимание тех, кто пока не в курсе, что ты – Наследница. Если такие несведущие в принципе существуют, – жалобно хмыкнула Мила.
Весна в изумлении взирала на свою смертную подругу, которая так запросто ориентировалась в мире вечников. В Лидином мире, но ей пока еще бесконечно чужом, пугающем и враждебном. В который она даже не верила до конца, но вообразить такой крупномасштабный розыгрыш со стороны самых близких было еще сложнее.
К ним поднялась Вера, принесла поднос с разложенными по блюдечкам соблазнительными остатками пиршества. Лида вдруг ощутила, как зверски она голодна, вчера ничего в горло не лезло, а потом такая тяжелая ночь. И цапнула подсохший бутерброд с икрой и лимончиком, с наслаждением запила его горячим сладким чаем. Мать не задержалась, плотно прикрыла за собой дверь.
– Сегодня моя очередь рассказывать тебе о периоде, который ты забыла, – сообщила Журавка и сильно покраснела. На еду и чай она даже не посмотрела, так волновалась. – Могу начать с нашего знакомства во дворе школы, первого сентября. Но, если у тебя есть вопросы, то лучше с них…
– Ты насчет Алеши? – догадалась Лида. Этот момент ее не слишком волновал, но подругу нужно было успокоить.
– Да, – выдохнула Мила, капельки испарины выступили на ее выпуклом лбу. – Лазарь наверняка тебе рассказал, что Санин был твоим парнем, и что он умирал. Только ради него ты и связалась с этой чертовой Книгой талантов! Я на твоем месте так же поступила бы!
И закрыла лицо тонкими, почти прозрачными руками. Настал черед Лиды ее обнимать, прямо через стол.
– Да, сказал. Но, Милка, если ты насчет того, что вы теперь с Лехой вместе, то тут и говорить не о чем…
– Нет, есть о чем! – отчаянно замотала головой Журавка, рассыпался короткий хвостик шафрановых тонких волос. – Меня это ужасно мучило, хотя вы расстались еще до того, как Судьи тебя лишили памяти. Было много причин: Алеша не смог сразу принять то, что ты вечница, а ты все время сражалась, защищала друзей, семью, город в целом. А потом, когда мы с тобой заново познакомились, помнишь, я представила Алешу как своего парня? Так вот, тогда это не было правдой! Нам пришлось тебе солгать.
– Ой, а зачем? – от всей души удивилась Лида.
– Потому что Леша хотел и дальше общаться, дружить с тобой. Пережитое очень нас сплотило, но ты все забыла. Если бы я просто представила его, как своего знакомого, не факт, что он бы влился в нашу компанию. Ну, вспомнила бы ты, что когда-то училась с ним в первом классе – ты, кстати, на этот раз сама его почти сразу узнала. Только мало ли кто с кем учился.
– Я ведь могла заново в него влюбиться, – ужаснулась Лида. – С первого взгляда, ага.
– Да, это тоже было проблемой, – очень серьезно подтвердила Мила. – Алеша сильно переживал. Тогда мы решили сказать, будто мы с ним – пара. Это снимало многие вопросы.
– И очень правильно решили, – одобрительно покивала Весна. – Но потом это стало правдой, ведь да?
Мила кивнула и на этот раз покраснела так, что превзошла в этом деле саму себя. Пришлось даже подуть на ее лицо, чтобы совсем не сгорела.
– Угу. Мы много времени проводили вместе. Лучший друг Алеши Марат ушел вместе с Анной, чтобы похоронить в веках Книгу, здесь у него остались маленькие брат и сестра. Их отец погиб, мать куда-то сгинула – они сектантами были – и Санины малышей взяли на воспитание. Пока что опека, вдруг мать обнаружится, но мечтают усыновить, конечно. Мы с Лешей очень много ими занимались, чтобы хоть не пугались каждого звука, играть научились и перестали прятать еду про запас. Лешина мать вынуждена была лечить мужа, Евгения Львовича – он с трудом восстанавливался после тех событий в нашем городке. А мы малышам были как родители в тот год – вот и сблизились, понимаешь?
– Конечно понимаю, Милка ты моя! И я за вас ужасно рада.
Лиде хотелось поскорее закрыть скользкую тему. Но не такова была Журавка, чтобы щадить себя.
– Я с младших классов была влюблена в Ворона… то есть в Марата Вельшина, – пояснила она в ответ на удивленный взгляд Весны. – Это была безответная любовь, но я верила, что она навсегда, иначе какой вообще смысл в любви? Думала, я с этим чувством и состарюсь. Потом Марат полюбил Анну, наплевал на то, что она старше его на века, что она вечница. И ушел с ней в прошлое. Сперва для меня ничего не изменилось, но потом однажды пришло осознание: я вроде как наказываю весь мир и себя за то, что полюбила безответно. Ну, состарюсь я в одиночестве, не дам никому любви, не рожу детей – какой в этом подвиг? И я сумела, понимаешь? Было трудно, но теперь я точно знаю, что люблю Алешу – иначе, чем Марата, но люблю. Вот, все сказала!
Мила с явным облегчением откинулась на спинку стула и выпила залпом чашку остывшего чая. Лида глядела на подругу с восхищением: как же Милка серьезно относится к жизни! А вот она сама где-то в перерывах между приключениями разлюбила Санина – и не чувствует за это никакой вины.
– Мил, – начала Весна осторожно. – У меня тоже к тебе деликатное дельце. Ну, чтобы быть в курсе. В общем, Лешку я тогда разлюбила, а почему? В смысле, может я в кого другого втрескалась?
Журавка подняла на нее смеющиеся глаза:
– А есть предположения?
– Ну, как сказать… вот я все забыла, и при взгляде на Леху у меня не разу даже не екнуло, честное слово! Но кое на кого еще как екнуло, и я теперь не знаю – это из прошлого ниточка протянулась, или как? Ну, Милк, ты же понимаешь, о ком я?
Журавка отставила наконец чашку, улыбнулась задумчиво.
– Понимаю, конечно. Но, Лид, точных сведений у меня нет, нам просто не хватило времени два года назад в спокойной обстановке все обсудить. А скорее всего, нечего было обсуждать…
– Нечего? – огорченно ахнула Весна.
– Погоди, я пытаюсь сформулировать. Бывает, что люди влюбляются и со временем становятся невероятно близки, словно одно целое. А у вас с Лазарем наоборот вышло: вы с самого начала словно срослись с ним, совпали во всем. И было ясно, что ни один из вас не сможет существовать без другого, потому что тогда его личная вселенная схлопнется. Была ли ты влюблена в него? Сложно сказать. Это было даже сильнее, чем сама любовь…
– А Лазарь? – жадно спросила Лида.
– Ну, то же самое. И не забывай, что ты тогда была школьницей. Естественно, он был уверен, что ты для него как сестра, как дочь, а о другом не считал возможным даже подумать.
– И что делать? – Весне захотелось немедленно умереть от разочарования, вечности назло.
– Ну, теперь ты старше. Думаю, от тебя все зависит… или многое, – обтекаемо отозвалась Журавка. При этом взглядом, улыбкой и легким кивком выразила полную уверенность, что у подруги все сложится, как надо. И Лида снова воспрянула духом. Обе с удовольствием и молодым аппетитом занялись завтраком, новая порция чая и только что подоспевшие блинчики от Веры оказались очень кстати.
– Лазарь ведь говорил вам насчет Анны и Марата? – отдуваясь после всего проглоченного, вернулась к делам Лида. – Ну, что они не в прошлом, а вроде как в другой реальности и не могут с нами пересечься?
– Рассказывал, – кивнула и посерьезнела Журавка. – Лично у меня такое даже в голове не укладывается. Но мы помогали Лазарю, делали, что могли.
– А что именно? – не поняла Лида.
– Ну, проглядывали всякие каталоги, альбомы. Лазарь говорит, что они могли нам передать весточку только через произведения искусства, потому что такие артефакты существуют для всех измерений.
– Поверить не могу! То есть, если Анна ночью намалюет краской послание на нашем заборе, то мы его все равно не увидим? Ну как так?
Мила только развела беспомощно руками. Видно было, что эта тема ее крайне волнует: раскраснелась, на лбу снова выступили кристаллики испарины. Лиде жаль было волновать подругу, но уж очень хотелось разобраться.
– Лазарь думает, что они нашли способ, как преодолеть эту чертову шаговую реальность?
– Возможно. В прошлом они могли встретиться с выдающимися физиками – тоже вечниками, которые исследовали тот же предмет, что и Валерий. А может, таким великим физиком за сотни лет стал Марат – а что, у него были способности. Тогда они уже знают, что нужно делать, но должны сперва передать инструкции вам…
Она замолкла, вытянула тонкую шею в направлении двери.
– Хотя пусть лучше профессор сам тебе растолкует.
И через мгновение в дверь деликатно побарабанил пальцами Лазарь. Выглядел он утомленным, в мансарде с низким скошенным потолком стоять прямо мог только у входа. Лида, густо краснея, поспешила подтащить стул и рассердилась на себя за бардак в комнате.
– Увезли Полину? – Она едва сумела скрыть гримасу раздражения при одном имени непонятной девицы.
– Да, только что их отправил. Долго разговаривал с родителями, утешил по мере сил. Под конец даже объявил себя психологом и записал девчушку к себе на прием. Придется тряхнуть стариной. – И подвижное лицо Лазаря расплылось в хитроватой улыбке.
Лиду же от такого известия снова бросило в жар, от лица кровь, напротив, отхлынула, губы противно онемели.
– С какой стати? Без нее, что ли, проблем не хватает?
– Ну, Лидуся, некоторое время назад это семья прошла через ад. Вроде бы только оправились – и такой пугающий рецидив. Как я не внушаю им, что Полина стала жертвой эксперимента по управлению человеческим сознанием, они упорно ищут причину в самой дочери. Я просто побоялся, что иначе бедняжку засунут куда-нибудь, где ей совсем не место. В помощи специалиста девочка в самом деле нуждается, вот только никакому психологу не желаю услышать то, что с ней на самом деле произошло. Так что предпочел сам броситься на амбразуру.
Лида зло кусала губы, и на всякий случай помалкивала, опасаясь выдать себя окончательно. Неужели она ревнует, неужели это так и бывает? Или просто перенервничала за прошедшие сутки? Не может же она быть такой глупой, такой предсказуемой! Или может?
– Ладно, и какой у нас план? – спросила, чтобы не думать о Полине. – Как мы будем отбиваться от этого Диббука?
Лазарь хохотнул в ответ, испуганным или сбитым с толка он точно не выглядел.
– Никак не будем… пока. Станем делать то, что устроит и его, и нас – причем в наивысшей степени. Ведь он подкинул тебе идею отыскать в этом времени Анну и Марата, верно? Потому что понимает, что вариант с твоим шатанием по эпохам совершенно фантастичен. К тому же ты можешь спокойно остаться в другом времени, и стать для него недосягаемой.
– Не могу, как же родители, как же ты, ребята…
– Не можешь, но он-то этого не знает. Наверняка сам себя корит, что сболтнул лишнее. Ну, или не шибко умен, как знать. В общем, мы пока будем искать способ пообщаться с ребятами.
– А если найдем, тогда что? Мы же не собираемся отдавать Книгу чертову Диббуку?
– Не собираемся, – подтвердил профессор. – Но, Лидуся, если мы загадку другой реальности разрешим, то нам уже море будет по колено! Ладно, вы общайтесь, а я удаляюсь.
– Куда это? – всполошилась Лида, и неприятное новое чувство опять вернулось.
– Спать, Лидочка, спать, – широко улыбнулся ей Лазарь. – Мы вечники, а не бессонные вампиры, и последняя пара ночей у меня выдалась не слишком спокойной.
– Ой, прости, – повинилась девушка. – Иди, конечно. Я под присмотром и начеку.
Профессор галантно поклонился девушкам, исчез за дверь. Как ни прислушивалась Лида, а услышать его шагов на лестнице не смогла. Уставилась подозрительно на подругу:
– Мил, а ты как догадалась, что Лазарь приближается к двери?
Журавка захлопала удивленно ресницами:
– Как? А, у меня просто зрение очень плохое, а слух, наоборот, хороший. Думаю, это компенсация. А что, Лид?
– Ничего, – угрюмо проговорила Весна. – Но, кажется, произошла чудовищная ошибка: вчера я должна была стать совершеннолетней вечницей, а вместо этого превратилась в конченую ревнивую идиотку!
Подруга легкомысленно хихикнула в ответ на это признание:
– Да не переживай, все наладится. Это у тебя на нервной почве.
– Надеюсь. Слушай, а я раньше такой же была? Ну, ты понимаешь… я же делилась с тобой?
– Когда была в Алешу влюблена? – Кажется, эта тема больше не вызывала у Милы никаких осложнений. – Ну, ты сперва не понимала, почему он избегает тебя. А я знала, но не могла сказать, потому что маме слово дала, что не разболтаю чужую тайну. А потом ты все узнала, переживала за него ужасно, какая уж там ревность.
– Ладно, Милка! – Лида плюхнулась на старенькую тахту, поджала ноги. – Давай выкладывай мне все, что помнишь. Да побольше жести, не скупись на подробности – хоть отвлекусь от этого наваждения.
Первые несколько дней осознанной вечности тянулись бесконечно и вместили в себя массу событий, рассказов, открытий, переживаний. А потом вернулись серые будни. Лида снова ходила на занятия (только теперь ее возил Лазарь, во избежание ненужных разговоров высаживал у моста). Незаметно подступили вплотную сначала зачетная, потом экзаменационная недели. Весна неплохо справлялась с зачетами, посещала консультации и по полночи с больной головой зубрила билеты. Закинула было удочку, а не взять ли ей академический отпуск на год – в свете накопившихся проблем и открывшихся фактов. Но мама на это молча пригрозила ей скалкой. А Лазарь позднее на ее аргументы мягко произнес:
– Решать, конечно же, тебе, Лидуся. Но позволь старшему другу дать тебе совет: вечникам не стоит сходить с дистанции. Дашь себе поблажку – на столетия утонешь в депрессии. Только заставляя себя каждый день упорно идти вперед, мы ухитряемся хотя бы не падать. Только экономя время гораздо тщательнее, чем смертные, не сходим с ума от вечности.
– Ладно, поверю, тебе же виднее, – хмыкнула Лида. И в очередной раз возненавидела себя за этот отвратительный, обиженно-насмешливый тон, которым она последнее время разговаривала с Лазарем. Много раз на дню давала себе клятву все изменить – и всякий раз срывалась.
– Только с общей психологии меня точно выставят с парой – я в ней дуб. А ты заступаться не станешь, в курсе. Ты мне едва оценку не снизил из-за какой-то дурацкой даты.
Лазарь улыбнулся широко и беззаботно:
– Лидуся, открою тебе главную тайну. Лучший способ завалить экзамен – это знать больше преподавателя. Не знаешь? Тогда не о чем и переживать.
В половине двенадцатого Лида пожелала родителям спокойной ночи и поднялась к себе с твердым намерением сразу лечь в постель. В этом вопросе она Лазарю доверяла: перед экзаменом нужно хорошенько отдохнуть и выспаться. Днем даже учебники в руки не брала, зато вволю побродила по парку с Милой – у той сессия начиналась позднее. А вечером долго пробыла с родителями, сперва вместе ужинали, потом болтали, доктор Ворк рассказывал забавные истории из врачебной практики. Вера только что устроилась на работу в библиотеку, горела энтузиазмом и уже разрабатывала свой первый проект – встречу с модным автором. Потом вдруг решили посмотреть фильм, Лидин любимый – «Тариф новогодний». В общем, вечер удался, на душе было легко и самую малость грустно.
Весна уже влезла в ночнушку, но решила собрать на завтра рюкзачок – вдруг проспит? Разместила в нем аккуратно зачетку, студенческий билет, шоколадку и маленькую бутылку воды. Тетрадку с лекциями. Несколько ручек, чтобы не подвели. Под руку попался распечатанный листок с экзаменационными вопросами, против каждого номера аккуратный крестик, что значило – вызубрен.
И вот тут девушка совершила огромную глупость: она ткнула пальцем в первый попавшийся номер, выпал, как на грех, тринадцатый. Лида прочитала вопрос, в голове что-то защелкало, закрутилось вхолостую. Первая фраза не всплыла покладисто в памяти, и Весна запаниковала. Ей вдруг показалась, что потеря памяти распространилась и на билеты, все знания просто испарились из головы, словно ее хорошенько пропылесосили. В панике взгляд девушки метнулся к другому вопросу – та же печальная картина. В висках похолодело от ужаса.
«Так, возьми себя в руки, тряпка. Ты не могла все забыть. События ведь помнишь? Как с Лазарем всю неделю препиралась из-за ерунды – это помнишь? Еще как, до сих пор стыдно. Значит, вспомнишь и что зубрила».
Вразумив себя таким образом, она вздохнула и полезла в сумку за тетрадью. Нашла в ней то, что относилось к ответу на тринадцатый вопрос. Прочитала первые фразы – и тут же все стало на свои места, план ответа послушно встал по стойке смирно перед ее мысленным взором. Проверила еще несколько билетов и начала понемногу успокаиваться.
Наконец она нырнула под одеяло и погасила свет. Но поздно – сон сбежал и возвращаться пока не собирался. Некоторое время Лида ворочалась с боку на бок и сердито вздыхала. Ну что за несправедливость, ведь всю неделю после зубрежки падала в кровать и моментально отключалась, а тут такое, и в самую важную ночь перед экзаменом. Нужно было срочно принимать меры. Кажется, беде могли помочь чашка мятного чая и кусок пирога с яйцом и зеленым луком – очередной мамин шедевр.
Она натянула халат и закинула в карман мобильник – правила безопасности ей Лазарь накрепко внушил. На цыпочках начала спускаться по лестнице, болезненно морщась от каждого скрипа и зачем-то задерживая дыхание. Родители наверняка разволнуются, почему это она не спит перед экзаменами, десанта поддержки не избежать. Выдохнула, только когда добралась до кухни и плотно прикрыла за собой дверь, новую, добротную, почти звуконепроницаемую. Включила чайник и извлекла из холодильника завернутый в целлофан пирог со словами:
– Иди-ка погрейся, дружок.
И тут ей что-то почудилось, вроде как позвал кто-то тихо со стороны коридора. Лида мигом выключила начинавший шуметь чайник, подскочила к двери и на сантиметр ее приоткрыла. Но зов не повторился. По старым временам она бы бросилась первым делом к матери, гадая, придется ли звонить в «скорую» или в этот раз они справятся своими силами. Но теперь рядом с Верой был Юрий Борисович, супруг и по совместительству врач, да и мать полностью избавилась от последствий старой травмы. Значит, почудилось…
Запах! Она снова его ощутила, этот экзотический аромат, возникший из неоткуда. И будто бы некто невидимый скользнул мимо нее, бестелесной рукой ласково коснулся щеки.
– Анна? – выдохнула Лида, раскинула руки, словно надеясь отыскать подругу в пространстве кухни.
Аромат духов развеялся, и ощущение чужого присутствия исчезло. На смену пришло чувство острого дискомфорта, вдруг показалось, что так и не вскипевший чайник пышет жаром, а пирог успел провонять всю кухню луком. Лида приоткрыла окно, но даже этого оказалось мало. Она погасила в кухне свет и на цыпочках выбралась на крыльцо дома.
В саду было по-настоящему хорошо. В самом разгаре стояли белые ночи, чистое небо светилось перламутром. Черемуха уже отцветала, кусты жасмина по обе стороны порога отдавали ночной прохладе пронзительно чистый аромат, от которого кружилась голова. Лягушки в пруду на смежном заброшенном участке закатили шумную брачную вечеринку. И теперь можно было не бояться незваных гостей: вокруг дома стоял новый забор, кованый, с выразительными острыми пиками. Отчим и сигнализацию заказал, ею днем как раз занимались рабочие.
Девушка плюхнулась на крыльцо, до боли в груди втянула в себя ночной воздух. Нет, ночь определенно вправляет человеку мозги, заставляет задуматься над дневными глупостями в плане их скорейшего исправления. И она больше не станет заедаться на Лазаря, задушит на корню свою дурацкую ревность ко всем вокруг, даже к Миле. Она…
Шорох в кустах нарушил позитивный ход мыслей. Весна вскочила и взбежала на порог, но не чтобы спрятаться, а только для лучшего обзора. Так и есть: за кустом стоял человек, и даже не особо таился. Она едва не застонала от досады – да что же такое, сколько можно сюда шляться! И заборы-то им не помеха!
– Не кричи, – попросил человек тихо.
Лида в ответ хмыкнула: дура она, что ли, кричать. Если это не вечник, то бояться нужно ему. Если вечник, то ни в коем случае нельзя втягивать в дело родителей. Потребовала негромко:
– Выходи!
И неизвестный тут же выступил на свободное пространство перед порогом дома, молча снизу вверх уставился на Лиду.
А по возрасту он вполне тянул на вечника, вот беда. Высокий и широкоплечий, хотя до Лазаря ему далеко. Вроде пепельный блондин, на легком ветерке волосы отливают серебром, черты лица крупные, точеные, правильные. Глаза очень темные, кажутся двумя провалами. Весна словно невзначай сцепила перед собой руки и четко по слогам проговорила:
– Если мы знакомы, кивни головой. Если ты вечник, то помаши правой рукой, если Диббук в теле полувечника – тогда левой.
Парень выслушал инструкцию очень внимательно, но ни одно из действий не произвел. Подождал, не скажет ли она что-то еще, потом заговорил сам:
– Мы не знакомы лично, но я знаю тебя, Лида Весна. Даже видел однажды. Я действительно полувечник, только сам по себе.
– Это требует доказательств, – хмыкнула девушка.
– Пожалуйста, я готов.
Чуточку поколебавшись, она спустилась ступенькой ниже и протянула ему руку. Парень, кажется, не понял ее намерения, поэтому скороговоркой произнес:
– Меня зовут Ричард. Можно Рик. Но не в коем случае не Риччи или Рикки.
И пожал протянутую ладонь. Но Лиду вовсе не знакомство интересовало, просто Лазарь уже успел объяснить ей: температура тела полувечника с подселением всегда понижена, кожа на ощупь холодная и влажная, зрачки расфокусированы. Ладонь нового знакомца оказалась сухой и горячей, а зрачки не разглядеть, хоть Весна и постаралась – они едва не столкнулись носами. Парень терпеливо пережидал все манипуляции, вежливо содействовал.
– Ты иностранец? – строго спросила девушка, снова забираясь на крыльцо.
– Русский. А имя такое, потому что родители с фантазией.
– Как в наш сад попал?
– А я тут еще днем ошивался, среди рабочих. Ну и сделал некоторые выводы, как можно открыть вашу калитку. Явная недоработка, кстати.
– О как! А зачем вообще ночью являться? Днем поговорить не судьба, что ли?
Ричард-который-не-Рикки досадливо сморщил нос, идеальные черты сместились, но лицо стало даже симпатичнее, живее.
– Да я хотел, но ты то приходила, то уходила, и люди все время были рядом. Боялся упустить свой шанс, вот и решил ночью шумнуть в саду, чтобы ты вышла.
– И что же тебе нужно? – тоном хозяйки положения спросила Лида, оперлась поудобнее о высокие перила.
– Я знаю, что ты – Наследница, – глухо произнес Ричард, весь как-то подобрался, несколько раз сжал и разжал кулаки.
– Откуда такая осведомленность о делах вечников? Обычно такие как ты даже не знают, что они – полувечники.
– Я в курсе, кто я. – Парень старался говорить спокойно, но управлять голосом у него не всегда получалось. – Я и моя создательница вроде как подружились два года назад. Это было здесь, во дворце, который теперь снова стал музеем. Там я и видел тебя, Лида, ты тогда считалась дочкой их предводителя Креона. После битвы моя создательница осталась жива, но предпочла убраться отсюда подальше. Связь мы не теряли. Она говорила, что обязательно вернется в этот город, когда наступит срок. Мне же до того времени предстояло принять очень важное решение.
Тут он наглухо замолчал, так что Лида не удержалась и спросила:
– Насчет чего?
– Хочу ли я стать вечником. Она считала, что найдет способ уговорить тебя, но лишь после твоего восемнадцатилетия, когда тебе расскажут, кто ты.
Весна на всякий случай внимательно оглядела двор: уж не притащилась ли вечница следом за ним? И пальцы с запястья не снимала.
– Ее здесь нет, – ровным голосом сообщил парень.
– Слушай, хоть бы и была, ответ все равно «нет». Такие вещи просто так не делаются, есть правила…
– Я и не прошу, – перебил ее Ричард. – И не попросил бы, вечность – не мое. Дело здесь в другом: моя создательница пару месяцев назад сообщила мне, что скоро прибывает, не хочет оказаться последней в очереди. И все, после этого на связь она не выходила. На мои письма и звонки не отвечала. Я хочу знать, что с ней произошло.
На последних словах голос его от напряжения звенел, как перетянутая струна. Лида смотрела на парня во все глаза: неужели он влюблен в ту, что фактически убила его? Про вечников, создающих полувечников, Весна из рассказов друзей усвоила одно: настоящие монстры, охотники за талантами Книги. Неужели этот на вид умный парень может всерьез беспокоиться о ком-то из них?
– Ничего про нее не знаю, – мотнула головой.
– Я и не ждал, что знаешь. Возможно, ее уже нет в живых. Поначалу думал, что просто планы изменились, засомневалась, испугалась. Но недавно услышал, что случилось с Полиной Юсуповой…
– Ты и ее знаешь? – изумилась и еще больше напряглась Лида. Ох уж эта Полина, вечно где-нибудь всплывает…
– Был с ней знаком еще до всех тех событий. Потом видел уже во дворце, знал, что она полувечница, но тоже на особом положении. А неделю назад встретил, и она мне рассказала про призыв. И тогда я начал действовать, потому что не могу допустить, чтобы подобное проделали и со мной. Для начала отыскал тебя.
– Понимаю, – тихо проговорила Лида. – Но чем я могу тебе помочь? Моя память вернется не скоро, я знаю только то, что мне самой рассказали.
– Помоги мне поговорить с твоим другом, с Лазарем!
– О, так ты и про него в курсе!
– Естественно. Я видел его, пока наблюдал за домом.
– И почему просто не подошел к нему и не пообщался? Лазарь для всех открыт.
– Не знал, – с досадливым нетерпением в голосе уронил Ричард. – Решил сперва заручиться твоей поддержкой.
– Ну что же, давай поговорим, – прозвучал в возникшей тишине глубокий и низкий голос. Лазарь собственной персоной выступил из-за угла дома.
Энергично приблизился, протянул парню руку, они обменялись крепким рукопожатием. Лида не исключала, что ее друг заодно перепроверил ситуацию. Потом ласково ей кивнул:
– Молодец, Лидуся.
А она всего лишь ухитрилась вслепую нажать в кармане кнопку экстренного вызова, которую друг настроил персонально на себя. Судя по тому, что появился он почти сразу и был безукоризненно одет, спать профессор в эту ночь еще не ложился.
– Большинству вечников, которых я видел, было глубоко плевать на проблемы смертных, – пробормотал Ричард, сердито выдвинул округлый подбородок. Ситуация была ему не по душе, но он держался.
– Твою создательницу звали Джулия? – спросил Лазарь, а Лида начала перебирать в голове, что ей известно о носительнице этого имени.
– Нет, – ответил парень. – Ее имя Ингрид, но Джулию я тоже немного знал. И то, что она сделала полувечницей Юсупову. Когда Полину призвали… вечник ведь может использовать чужих полувечников, только если получит их от хозяина в дар, или купит, или обменяет. Или убьет хозяина. Догадываюсь, что Полинку использовала не Джулия.
– Не она, – ровным голосом подтвердил Лазарь.
Ричард помедлил, словно не решался что-то сказать, но потом продолжил:
– А еще раньше я обнаружил себя среди ночи на улице, босиком, в одних трениках. И догадался, что был призван, но зов прекратился прежде, чем я добрался до цели. Ингрид как раз должна была прибыть, но она никогда не поступила бы так со мной. Разве что в самом крайнем случае. Возможно, она умирала и хотела проститься… или предостеречь.
Ричард тяжело втянул в себя воздух, на мгновение зажмурил глаза. Похоже, ему было сейчас очень паршиво.
– Да ты присядь, – радушно пригласила его Лида на ступеньку крыльца, где уже сидел рыжий гигант. Сама она устроилась на перилах. Парень резко мотнул головой, может, даже не понял, о чем речь. Только мазнул по девушке глазами, испуганными и горькими, заговорил сумбурно:
– Я сдал досрочно сессию, соврал родителям, что еду с друзьями в Крым. Не мог допустить, чтобы они пережили то же, что Юсуповы. Или вообще пострадали, попробовав меня задержать. Снял жилье в этом городе, на ночь приковываю себя наручником к кровати. Для меня невыносима сама мысль… и еще я хочу точно знать, что случилось с Ингрид. Но одному мне не справиться, поэтому обратился к вам. Используйте меня, как хотите, я понимаю, что я никто рядом с вами…
Он умолк, снова сердито дернул головой, густая светлая прядь залепила правый глаз. Лида ощутила симпатию и острое сочувствие – вот же бедолага, влип так влип!
– Слушай, твоя Ингрид не обязательно погибла. – Весна сама не поняла, как слова сорвались с ее губ. – Я тут уже общалась с тем, кто завладел чужими полувечниками. Этот тип сказал, что собирает вечников в какой-то тюрьме на далеком острове. Чтобы не путались под ногами, а может, планирует убить их ради талантов потом, когда отыщет Книгу. Только Книги ему не видать, так что можно попробовать… ну, освободить их.
И вопросительно глянула на Лазаря. Еще вчера она мечтала, чтобы запертые Диббуком вечники никогда не выбрались на волю.
Парень молчал тяжело, безнадежно. Потом и вовсе отошел на пару шагов, повернулся спиной.
– Лазарь, я могу ему помочь? – шепотом спросила девушка. Друг ответил неохотно, словно через силу:
– Ты можешь сделать его обычным человеком, которому не грозит призыв.
– Это трудно? – оживилась Весна, Ричард насторожился, поспешил вернуться на прежнюю позицию перед крыльцом.
– Трудно, Лида. Ты должна его убить. Пройдя через еще одну смерть, он станет прежним.
Кровь отлила от головы, и она едва не свалилась с перил от потрясения.
– А другого способа нет? – проныла жалобно. – Слушай, а вечником я могу его сделать?
– Ни в коем случае, – отрезал профессор.
– Так значит… без вариантов? – ей хотелось убежать и спрятаться в своей комнате под кровать. Или, еще лучше, затаиться в родительской спальне. Вдруг Ричард потребует, чтобы она немедленно приступала к делу.
– Не думаю, что ты готова к такому, – сказал профессор, тогда как парень помалкивал. – Предлагаю проследить, как будут развиваться события. Ты, Ричард, можешь пока пожить в моем доме, – обратился он к полувечнику. – Будешь на глазах, поймем, насколько серьезна ситуация. Что думаешь?
– Я согласен, – не колебался ни секунды парень. – Я не готов прямо сейчас оборвать последнюю связь с Ингрид. А потом, заставлять человека убивать себя…
Он бледно улыбнулся Лиде.
– Ага, еще и в ночь перед важным экзаменом, – пискнула она.
Лазарь легко подскочил на ноги, распорядился:
– Так, уходим!
– Я с вами, – тут же вклинилась Весна. Еще не хватало пропустить что-то важное.
Профессор крутанулся на пятках, и его лицо вдруг оказалось близко-близко – с учетом того, что девушка стояла на три ступени выше. От такого неожиданного ракурса ее бросило в жар. А Лазарь проговорил совсем тихо:
– Лидуся, я просто уложу его спать, парень до предела измучен. Пригляжу за ним. Он знает многое, но не все, иначе понимал бы, что наручники в такой ситуации его просто прикончат. А тебе необходимо поспать перед экзаменом.
– Я просто хотела что-то важное сказать, – выдохнула девушка. – Не смогу уснуть, если буду думать об этом. Это быстро.
– Ну, если быстро…
– Я подожду, – угадал их намерения Ричард и пошел к калитке.
– Я снова ощутила присутствие Анны, – зачастила Весна. – Это было еще до того, как вышла во двор. Снова запах ее духов и вроде бы голос, но далекий и невнятный. В первый раз после такого появился Диббук в теле Полины, ждал меня в саду. Теперь вот Ричард. И я подумала: а вдруг в той другой реальности Анна совсем близко? Может, она живет в этом доме и пытается предупредить меня о какой-то опасности? Что скажешь?
– Нет, Лида, едва ли, – не стал долго размышлять профессор. – Анна сейчас точно в такой же реальности, как и мы с тобой, только каким-то образом разделенной с нашей. Она не может видеть ничего сверх того, что видит обычный человек.
– Но я же ее как-то чувствую!
– Скорее всего, тут другое. Ты просто волновалась в ночь после дня рождения, а в эту ночь – перед экзаменом. Анна для тебя вроде психологического якоря, на подсознательном уровне ты помнишь, что она всегда умела успокоить тебя. Плюс очень хочешь ее вспомнить, а может, и вспоминаешь – мы ведь точно не знаем, насколько прочно заблокирована твоя память. Все, теперь беги в постель.
Лазарь глянул на табло своего смартфона, огорченно вздохнул:
– Всего через пять часов я зайду за тобой, чтобы отвезти на экзамен.
– А смысл? – скривилась девушка. – Я и так не особо усвоила, чисто зазубрила, а уж после такой ночи… Слушай, Лазарь, а если препод будет спорить со мной – ему поплохеет немного?
– Лида! – укоризненно вздохнул друг.
– Ладно-ладно, глупая шутка. Все, пошла спать.
Уснула Лида мгновенно, едва поджала колени к животу, но не успела толком натянуть одеяло. И проснулась от утренней прохлады на полчаса раньше будильника, полная сил и энергичной решимости. На экзамене, только взяла билет в руки, как план ответа нарисовался в голове, она готова была отвечать, не сходя с места. Но все же села за парту, чтобы, как говорила Вера, «немного охолонуть».
А потом неслась с зачеткой в руках, задыхаясь от счастья, к маленькой кафешке на 1-й линии Васильевского острова, где за круглым столиком ее ждал Лазарь. С ходу протягивала ему документ, весело и гордо смотрела в его смеющиеся глаза.
Поначалу Весне хотелось на радостях гулять с другом до сумерек, а потом уж заодно и всю белую ночь до рассвета. Она даже разозлилась, что из-за их нового знакомца Ричарда Лазарь хотел пораньше оказаться в поселке. Лида дулась целую четверть часа, но, доедая пирожное «Ночка», ощутила, как после безумных последних суток засыпает прямо за столом. Заломило в висках, веки налились колючей тяжестью. Пришлось на небесно-голубом новом «Ниссане Кашкае» Лазаря с ветерком возвращаться в пригород, чтобы она могла выспаться. Мать и отчим были на работе, девушка оставила им на столе раскрытую зачетку. А после поднялась в мансарду и рухнула ничком на кровать.
Уже солнце раскрасило край неба предзакатными лучами, когда Лида проснулась, жадно выпила воду из припасенной в рюкзаке бутылки и поплелась вниз за добавкой – она угорела со сна. В гостиной болтали и смеялись мать с Милой, обе слаженным хором поздравили ее со сданной сессией. Весна в ответ лишь покивала, слабо махнула подруге рукой в сторону своей комнаты. На кухне сперва жадно опустошила чайник, потом вскипятила воду заново, сделала чай на двоих, в холодильнике отыскала пирожные. Журавка выглядела непривычно оживленной и взволнованной, значит, имела в запасе какую-то сногсшибательную новость. А интересные новости, как известно, лучше всего проходят под чай с пирожными. Но сперва был черед Лидиных новостей, неофициальных, пока что утаенных от родителей.
– Знаешь, что ночью произошло?
Мила перестала улыбаться, широко распахнула глаза. Весна поведала ей все по порядку, в подробностях рассказала о появлении полувечника в саду, даже добавила зачем-то, что парень-то настоящий красавец. И вдруг заметила, что подруга сжалась в комочек и грызет губы, стараясь не расплакаться.
– Эй, Мил, ты чего?
– Прости, Лид. Мне это прежде не пришло в голову… насчет Полины, – давясь непролитыми слезами, едва выговорила Журавка. – Неужели этот гад в самом деле убил Джулию? Добровольно она бы своих полувечников никому не уступила, особенно Полинку.
– Ты разве знала Джулию?
– Не так хорошо, как ты, но наслышана, конечно.
Тут Мила все же не совладала с собой и плотно зажала глаза ладонями. Лида даже растерялась от таких ее эмоций, спросила:
– Погоди, разве она не была плохим человеком? Из рассказов Лазаря и Лехи я поняла, что мы с ней были по разные стороны баррикад.
Подруга, не отнимая от лица рук, активно помотала головой:
– Нет! Изломанной, озлобленной – да, но в ней было много хорошего.
– Стоп, мы говорим сейчас о вечнице, которая обратила в полувечников Полину, Марата, Сашу Ревунова? – озвучила Весна тщательно заученное, а Мила кивком подтвердила. – Тогда я тебя не понимаю. Вечники с талантами – это же настоящие нелюди, фашисты, убийцы, разве нет? Мил, ты почему из-за нее ревешь-то?
– Джулия не была нашим врагом. – Стояла на своей Журавка. – Может, не была и другом, но вы с ней нормально…
– Нет, давай разберемся! Если бы я кого-то убила без всякой причины, потом оживила, чтобы в нужный момент убить окончательно ради очередного таланта – ты что, продолжала бы дружить со мной?
– Я не могу сразу ответить на такой сложный вопрос, – обстоятельно сообщила Мила, насухо вытерла глаза. – Все зависит от обстоятельств. Но Джулию мы такой уже узнали. Саша Ревунов жизнь свою отдал ради нее.
Лида ощущала, что тонет в вязком болоте путаницы и недопонимания. А ведь ей казалось прежде, что в забытом она разобралась, по полочкам все разложила. И на тебе…
– Так он что, был влюблен в нее?!
Журавка на этот раз головой не мотнула, а медленно и задумчиво повела из стороны в сторону.
– Я так не думаю. Влюблен он был точно в другую. Но Джулия была важна для него, и он не смог поступить иначе. Потому что разглядел в ней что-то очень хорошее.
– Ох, у меня голова разболелась от всей этой дичи, – с протяжным стоном пожаловалась Лида. – Только показалось, что я кое-что начала понимать, и тут снова здорова. Лучше давай ты мне что-нибудь расскажешь интересное и не о вечниках.
Мила в секунду сделалась пунцовой, Лида заботливо подула на ее щеки.
– Ну, колись уже, подруга, что случилось? Я еще внизу поняла, что у тебя грандиозные новости.
– Ага, вроде того, – подтвердила Журавка. Помолчала, собираясь с духом, и выдала скороговоркой: – Лид, мы с Лешей решили пожениться.
– Что? Когда? – растерялась в первый момент Весна, потом с оглушительным воплем бросилась обнимать подругу. Но скорее потому, что так следовало поступать, а в душе она была растеряна и сбита с толку. Кажется, выпавший из памяти период сыграл с Лидой злую шутку – ей казалось, что взрослая жизнь еще впереди. А они все еще подростки, да и то сказать, выглядит Милка в лучшем случае класс на девятый. А тут вдруг – замуж.
– Скоро. Этим летом. – Журавка казалась еще более ошеломленной озвученной новостью.
– Мил, здорово, но почему вы так решили? – попыталась осторожно прощупать почву Весна. – В смысле, вы же оба только закончили первый курс, раньше не спешили вроде…
– Есть одно обстоятельство, – охотно пояснила подруга. – Старшие Санины скоро уезжают за границу, возможно даже на пару лет. У Евгения Львовича сейчас хорошо закрутилось с изобретательством, его заметили и пригласили читать лекции сразу в нескольких странах. А ему ведь так нужно после случившегося сменить обстановку, отвлечься – ну, ты понимаешь. Младших они, конечно, берут с собой, Лешка остается один. Они даже хотели ему домоправительницу нанять, чтобы готовила, убиралась, но Алеша отказался наотрез. Я решила, что буду забегать и помогать ему, а когда изложила этот план своим родителям, мама вдруг взяла и заявила, типа, женитесь и все дела.
– Похоже, Милка, твои предки спешат сбыть тебя с рук! – хихикнула Весна. Журавка мелко закивала, сияя улыбкой:
– Ага, вроде того. У мамы везде подруги, и в загсе тоже, так что она договорилась: свадьба будет через месяц, еще до отъезда Саниных. На самом деле, моим родителям очень нравится Леша. А учитывая, что я любила за свою жизнь два раза, и один из парней на роль жениха в их глазах никак не тянул…
– Ясно-ясно, стремятся закрепить успех! Но в самом деле, Мил, чего тянуть, если у вас все железобетонно. И как хорошо, что я отстрелялась с сессией, – порадовалась Весна. – С завтрашнего дня начинаем подготовку к торжеству!
«Ага, с сессией она отстрелялась. А про Диббука забыла?»
Лида постаралась заткнуть внутренний голос. В конце концов, сейчас этой проблемой занимался Лазарь, и пока лично от нее активных действий никто не требовал.
– Платье шить будете? Заказывать? Ты уже представляешь, как оно должно выглядеть?
– Платье? – рассеянно переспросила Журавка. – Честно говоря, о нем я пока и не думала.
– А о чем вообще думала, невеста?
– Я больше мечтала, – понурилась девушка. – Вот бы Лазарь успел расшифровать ту рукопись, над которой сейчас работает.
– Это которую де Вельш написал? – припомнила Весна. – А что с ней за проблемы, ведь Лазарь знает все языки мира, живые и мертвые?
– Она написана на старофранцузском, тут проблем нет. Но в ней есть странные символы, формулы, явно зашифрованные, причем очень надежно. А вдруг Анна и Марат в самом деле знают, как преодолеть эту шаговую реальность? Ты в курсе, что Лазарь даже привлек в помощники меня и Алешу?
– Это как? Вы вроде не спецы по дешифровке?
– Ага. Но он попросил нас составить подробные списки, какие выражения употреблял Вельшин, какие книги читал и вообще все-все. Потому что любая деталь сможет стать ключом. А ведь как будет здорово, если Анна и Марат будут на нашей свадьбе!
– Уверена? – Лида глянула на подругу с интересом. – А тебе это, ну, не создаст проблем?
Журавка активно помотала головой:
– Никаких. Пойми, Лид, моя совесть чиста, Ворон никогда мной не интересовался. И я теперь знаю, с кем хочу быть рядом до конца своей жизни. Наверняка Марат порадуется за друга, а Алеше лучший свадебный подарок, чем новая встреча с Вороном, и вообразить невозможно. Тебе ведь не будет на свадьбе дискомфортно?
– Мне? – поразилась Лида. – А, из-за Лехи! Так ведь я же не помню ничего! Главное, чтобы Санин не переживал, а то он вечно смотрит на меня как-то виновато.
– Та еще ожидается свадебка, верно? – подмигнула ей Журавка.
– Точно!
Пару дней спустя Лиду утром разбудил солнечный луч, нахально полез прямо в глаза. Она перекатилась на другой бок, уткнулась лицом в подушку – но сон уже улетучился, а на душе вдруг стало легко и радостно. Все, экзамены сданы, а со всем остальным они как-нибудь справятся! Впереди лето, Милкина свадьба, веселая и хлопотливая к ней подготовка. И еще они обязательно найдут способ встретиться с Анной и Маратом (насчет Марата Лида пока мало что понимала, но раз его выбрали Мила и сама Анна, то наверняка отличный парень). И вместе обязательно придумают, как отвадить Диббука, чтобы ему на веки вечные расхотелось находиться с Лидой на одном континенте. И, так уж и быть, освободят тех вечников, которых этот тип где-то держит, в их числе забытую Джулию и неведомую Ингрид. Хоть у них у всех руки по локоть в крови, но никто не должен без суда и следствия веками томиться в заключении.
Весна поразмышляла об этом минут пять, и довольная, словно все уже случилось, вскочила и бросилась приводить себя в порядок. При этом напевала что-то бравурное, созвучное тому счастью, что бурлило в ее душе. Надела легкое шифоновое платье, заколола волосы повыше и слегка подкрасилась, собираясь наведаться к Лазарю. Правда, вчера она так устала в который раз планировать с Милой ее свадьбу, что даже забыла спросить: может, у друга с утра дела.
– Тебя там гость в саду дожидается, – услыхав скачки дочери по ступеням, крикнула из кухни Вера. – Только сразу же зови его сюда, без завтрака не отпущу.
Сердце затрепетало от радости, и девушка со всевозможной грациозностью выпорхнула на крыльцо.
Но на нижней ступени сидел, подставив лицо солнцу, вовсе не Лазарь, а полувечник Ричард. А Лида уже успела о нем подзабыть – после знакомства в саду он ухитрился ни разу не попасться ей на глаза. Теперь же вскочил, с мрачным видом протянул ей руку.
– Привет! Каждый раз придется проверять, не забывай.
– Что? – растерялась Весна. – А, ну да.
И крепко сжала горячую крепкую ладонь. Впервые при свете дня она рассматривала парня: сейчас его лицо не выглядело таким сумрачно-одержимым, скулы стальными, а глаза черными провалами. Но первое впечатление осталось верным, Ричард и в самом деле был очень хорош. На Лиду он поглядывал чуточку раздраженно, наверняка привык к восхищенным девчоночьим взорам. Но тут он, конечно, погорячился – таковых не предвиделось.
– Ну, как у тебя дела? – спросила Лида для поддержания беседы. – Где обитаешь?
– Перебрался к Лазарю, – слегка ошарашил ее Ричард. – Решили, что так удобнее будет. Он меня всякой чудо-техникой снабдил, на случай призыва. Но говорит, что это едва ли будет: во-первых, Диббуку пока нет смысла дергать тебя, слишком мало времени прошло. Да и вообще – вероятность очень мала.
– У этой твоей Ингрид было много полувечников? – напрямую спросила Весна.
– Да, – коротко ответил Ричард. – Кстати, Лазарь сегодня уехал среди ночи. В его отсутствие я приглядываю за тобой.
– Что? Куда уехал, почему? – всполошилась Лида.
– Он тебе написал и все объяснил. Но вкратце: спешил на аукцион в Лондон, чтобы купить нечто важное. Думаю, ты в курсе, о чем речь.
– Я-то в курсе, а ты? – Она уже успела проверить смартфон, прочитать послание от друга. Интересный лот, ага.
Парень не то улыбнулся, не то поморщился:
– Твой друг – отличный психолог. Знает, как переключить внимание человека, если тот зациклится на своей проблеме. Да, он рассказал мне о шаговой реальности, после чего я на сутки вообще из любой реальности выпал. Я же на физика учусь. Сейчас помогаю ему рассчитывать некоторые формулы. Понятно, что всеми своими наработками Лазарь делиться не станет – он не дурак доверять мне, как родному. Я ведь могу и засланным оказаться.
– А ты не засланный? – напрямую спросила Лида. Ричард лишь усмехнулся, не отрывая от нее пристального взгляда очень темных глаз. – А, ну да, ты бы все равно не признался. Пошли в дом, я еще не завтракала.
Но Ричард наотрез отказался – характер у парня был еще тот, на компромиссы не шел. Договорились, что Лида спокойно поест, а потом они прогуляются. Пока Вера потчевала дочь омлетом и блинчиками, девушка то и дело скашивала глаза к окну, благо крыльцо отлично просматривалось: парень не шевелился, даже не моргал, кажется. Только пару раз достал смартфон и наговорил на диктофон какое-то очередное озарение.
– Может, мне самой его позвать? – с некоторой опаской предложила мать.
– Да не, мам, не хочет и не хочет, его дело.
– А кто он вообще такой?
– Полувечник. – Странно было говорить маме такие вещи. Вера покачала головой.
– Вот беда-то. Ну, дай Бог, обойдется у него все. Проживет нормальную жизнь.
– Проживет, но уж едва ли нормальную, – печальным эхом отозвалась Лида. – Он столкнулся с нашим миром.
Мать украдкой вздохнула. Лида схватила стопку салфеток, бросила на них пару блинчиков, чмокнула Веру в щеку, «наградив» жирным отпечатком – и понеслась к выходу. Энергия в ней так и бурлила.
– Пошли гулять по парку, – крикнула на ходу и даже не оглянулась до самого забора, уверенная, что Рик спешит за ней. Парень скоро обогнал, с галантным полупоклоном распахнул калитку, Весна же сунула ему в руки один из блинов, второй пихнула себе в рот.
По пыльной поселковой улице шли молча. Лида даже ощутила себя чуточку виноватой: друг уехал, а у нее впервые за долгое время великолепное настроение. Но она отогнала неправильные мысли, решив вдоволь насладиться долгожданной свободой и отличным, солнечным и теплым, но не испепеляюще-жарким летним днем.
А вот Ричард что-то снова загрустил, плелся за ней с отсутствующим видом. На подходе к парку Лида оглянулась, попросила:
– Расскажи что-нибудь о себе!
Парень сощурил насмешливо глаза:
– Какой период моей жизни тебя интересует?
– Легко догадаться, какой: твое знакомство с Ингрид со всеми вытекающими.
– А ты бесцеремонная, – скривился Ричард. – Я бы подумал, что это общая черта всех вечников, если бы не успел познакомиться с Лазарем.
– Ой, ну прости, – сбавила напор Весна. – Если тебе неприятно, то ты не обязан, конечно. Просто у меня ситуация безвыходная: я ничего о нескольких годах жизни не помню и не вспомню еще очень долго. А воспоминания важны, чтобы выпутываться из новых передряг. Вот и пытаюсь отовсюду дергать сведения, понимаешь?
– Понимаю, – вздохнул сочувственно и перестал морщиться парень. – Ладно, если тебе это нужно – законный повод, рассказываю. В общем, когда вечник Креон оккупировал этот городок, его приспешники активно создавали себе полувечников, с прицелом потом получать через их убийство все новые таланты Книги. Чтобы совсем уж тупо не нападать на улицах, они организовали в сети группу «Вечники», приглашали молодежь весело оттянуться, пройти квест в лесу и все такое. Ты об этом что-то слышала?
– Мне рассказывали, – покивала Лида. – Я знаю, что принимала участие в одном из таких походов. Кстати, основной задачей группы в соцсетях было заманить меня обратно в этот город, а полувечники – приятный бонус.
Ричард не то сердито засмеялся, не то закашлялся, а потом сказал:
– Ну, как скажешь, мне известна только моя часть истории. Я тогда был на первом курсе, увлекался спортом, любил читать об играх на выживание. Ну и попался на крючок. Ингрид была руководителем нашей группы…
– Она тебе сразу понравилась? – не сдержалась Весна. И отгребла за это свирепый взгляд.
– Будто я смотрел на нее! У меня была цель – всех опередить, привести к победе свою группу.
– Ой, ну да! – хихикнула девушка. – Все забываю, что мужчины способны сосредоточиться лишь на одной мысли.
– Мы стараемся сосредотачиваться на одной цели, – с ледяным спокойствием уточнил Ричард. – Иначе и браться за дело не стоит. И, если тебе уж так интересно, Ингрид вообще не в моем вкусе: маленькая, полненькая, белобрысая. Я на нее и не глядел, больше в карту, зато внимательно слушал те инструкции, что она давала. Потом все по схеме: поход, различные мелкие вроде бы происшествия. По итогу все в нашей группе погибли, но сами этого не осознали, и разъехались по домам уже в новых статусах: полувечники, отложенные жертвы. Примерно месяц ничего не происходило, я уж и забыл о том походе, переключился на новые цели. Начал посещать очень важный для меня семинар одного ученого-физика, с трудом пробился – брали туда в основном старшекурсников. Но вот однажды посреди занятия я встал, вышел из аудитории, потом куда-то ехал, шагал. Пытался взять себя в руки, цеплялся за столбы. Но на мозгах словно стопудовые гири лежали, и они могли лишь жалко трепыхаться. Так я оказался в этом вашем дворце, там был какой-то праздник – меня позвали не на расправу, а в качестве партнера по танцам. Но я и в нормальном состоянии танцевать не умею, никогда не тянуло на такие глупости. Пытался задавать вопросы, типа где я, что со мной. Этим очень смешил уже пьяненькую Ингрид и ее подружек, вот они мне все и выложили. Когда до меня дошло, что со мной происходит, то схватил со стола нож и всадил себе в горло, прямо в яремную вену.
Лида ахнула, замерла на миг, машинально схватилась за собственную шею. Посмотрела на Ричарда уже другими глазами: вот так да, она бы не смогла. И свернула на ту аллею, что уводила подальше от дворца.
– Потом я очнулся в каком-то помещении типа склада, звуки праздника доносились как будто издалека. Машинально ощупал горло, не нашел даже шрама – Ингрид владела даром мгновенного исцеления.
На этих словах Весна порывисто вздохнула: она и сама им владела. И ощутила, как Ричард слегка сжал ее руку повыше запястья. Этот первый знак поддержки был неожиданно приятен.
– Ингрид была рядом, разглядывала меня так, словно прикидывала, к чему приспособить. Сказала, что у меня необыкновенно сильная воля, она еще не встречала у полувечника такой способности к сопротивлению. Пообещала, что не станет убивать меня. Я ответил, что и сам убью себя, если еще раз почувствую этот ее призыв. Буду всегда носить при себе нож. В конце концов, она сказала, что зова больше не будет и велела выметаться из дворца. Правда, потом сама же отвезла меня за границу города, иначе я бы попросту не выбрался. А потом как-то подошла ко мне в Питере после занятий. Ну, мы стали иногда гулять, разговаривать…
– Наверное, странно влюбиться в того, кто тебя убил, – не удержалась от комментария Лида.
Ричард аж споткнулся на ходу.
– Стоп, кто вообще говорил о любви? Или дружбу между мужчиной и женщиной уже отменили, а я пропустил?
– Ой, прости, – неискренне повинилась Весна. – Просто ты та-ак переживал за нее тогда, в нашем саду.
– Я переживал еще и за себя. Потому что понял, что могу снова стать марионеткой, а это для меня не вариант!
– Так в чем проблема? – невинно захлопала ресницами девушка. – Ты же в первый раз все для себя решил, ну, с ножиком. А в этот раз активно ищешь помощи. Расхотелось умирать? Или все же спасти Ингрид для тебя немножко важнее собственной свободы?
Парень давно уже остановился, отступил от нее на шаг, взирал тяжелым взглядом. А потом вдруг рассмеялся как-то неловко, но от всей души:
– Ладно, твоя взяла! Вот предупреждал же меня Лазарь, что тебя не переспорить! Ну да, я пойду на все, чтобы помочь Ингрид, если она еще жива. Потому что она не заслуживает такой страшной участи, понятно?
У Лиды было что возразить на это, но она приняла мудрое решение сменить тему и поболтать о чем-то нейтральном, вроде любимых сериалов.
Но все оказалось напрасным: Ричард был не из тех, кого легко сбить с мысли. Вежливо переждал пару минут Лидиного вдохновенного трепа и сказал:
– Я ведь могу быть вам полезен. Не понимаю, почему Лазарю не нравится мой план.
– Какой такой план? – насторожилась Весна.
– Нужно бросить все силы на то, чтобы вычислить и убить Диббука. Тогда я стану вассалом того, кто его прикончит – тебя или Лазаря. Ты или он просто командируете меня к своим друзьям – полувечник по приказу может даже в другие времена переходить, точно знаю. Я доставлю вам на блюдечке все сведения, которыми они хотят с вами поделиться. Это легче, чем тратить время на аукционы и древние рукописи.
Лида едва удержалась, чтобы не расхохотаться – на нервной почве, само собой, реальных поводов для веселья было маловато.
– Отличный план, Рик. Даже не буду касаться мелочей, типа того, что мы с Лазарем не убийцы. Но как убить-то? Мы понятия не имеем, где он и как выглядит. И у него таланты, на минуточку. Много.
– А сделать его человеком ты разве не можешь?
– Нет, конечно. Для этого я должна хотя бы представлять, как он выглядит. Но Диббук этого не допустит, потому что осторожен и чужих тел для использования у него навалом.
– Так вот и нужно бросить все силы на то, чтобы увидеть его в подлинном виде, – усилил напор Ричард. – Придумать какую-то хитрость, поставить условие. Если думать над проблемой постоянно, решение найдется! Охрана тюрьмы думает о чем угодно, а заключенный только о побеге – и сбегает хоть откуда. Так почему же вы с Лазарем только отшучиваетесь?!
Лида покосилась на Рика с некоторой тревогой: что-то он не в меру разгорячился. На смуглых щеках пылает багровый как предзакатное солнце румянец. А вдруг впадет в буйство, бросится на нее и причинит себе вред? Следовало поскорее отвлечь парня.
– Ладно, а что насчет пленников? – спросила подчеркнуто спокойным голосом. – Тех самых, среди которых твоя Ингрид? И только Диббук знает, где они заперты. Сложно вообразить более страшную участь, чем находиться скованным, но в полном сознании из века в век…
Даже у самой к концу фразы глаза повлажнели. А вот Ричард не был впечатлен, едва дождался, когда она замолчит.
– Аналогичное решение: кто-то из вас посылает меня к Ингрид, и я нахожу ее, где бы она ни была. Получаю нужные координаты, вы освобождаете пленников.
– Легко же у тебя все получается, – буркнула себе под нос Лида. Она была рада, что впереди в перспективе пыльной дороги уже был виден забор родного дома: Ричард начинал действовать ей на нервы.
– Потому я и передумал становится обычным человеком, когда учел все плюсы и минусы.
«Хотя бы не требуешь тебя немедленно прикончить – большущий плюс».
– Подумай сама, какие варианты? Вам не перехитрить Диббука. Ну, выйдите вы на своих друзей – чем они помогут? Разве что использовали Книгу веками в хвост и гриву и овладели всеми ее талантами.
– Ты что, они бы никогда! Марат и Анна не такие! – так и взвилась Весна.
– Вообще класс! Вы найдете способ связаться с ними, даже встретиться, по вашим следам придет Диббук, убьет нынешнего хозяина Книги и подчинит себе весь мир!
Коленки противно ослабли, в висках словно застучали друг о дружку кусочки льда. Перед глазами мириады черных мушек. Вдруг правдивость этих слов предстала перед Лидой в своей ужасной и убийственной полноте. Почему же Лазарь делает вид, что нет никакой проблемы? Будто бы достаточно связаться с ребятами, придумать совместный план – и все дела? Почему она так легко в этом его поддерживает? Тогда как на самом деле им нужно сделать все возможное, чтобы эта встреча никогда не произошла. Даже если придется погибнуть… а сперва стать свидетелями мучений всех, кто ей дорог. Иначе счет жертв пойдет на сотни, если не на тысячи.
Больше не замечая Ричарда – кажется, парень и сам понял, что перегнул палку, затих и отстал метрах в десяти от дома – она нырнула в калитку, прислонилась спиной к железным прутьям забора и расплакалась.
До вечера Лида не выходила из комнаты. Ее словно парализовало ужасом, каждая мышца натянулась как железная струна, так что удавалось лежать только на спине, вытянувшись. И тяжело по-собачьи дышать, чтобы не разрыдаться в голос. Мысли были об одном: кого из близких удастся спрятать до того, как Диббук смекнет, что она не собирается добывать для него Книгу.
Ближе к обеду зашла Вера, принесла свой ноутбук и стопку журналов. Ей не терпелось обсудить платье свидетельницы и подружки невесты на грядущей свадьбе. Упоминание об этом обдало Весну новой волной ужаса: взбешенный Диббук наверняка начнет с Милы и Лешки. Пришлось сделать вид, что ей нездоровится. Мать разволновалась, тут же рука ее потянулась к карману халата – вызванивать мужа, по совместительству доктора.
– Мам, не переживай, – просипела девушка, когда выдавить кашель не удалось. – Это я наверняка перенервничала из-за сессии, теперь отходняк. У меня и зимой так было.
Неизвестно, успокоилась ли Вера, но ушла, чтобы скоро появиться с чашкой чая и малиновым вареньем в вазочке. На дочь она поглядывала сочувственно.
«А вдруг мама решила, что это из-за Алексея, я типа ревную его… да какая разница, что она решила».
Все последующие приемы пищи тоже проходили в комнате, а поскольку не получалось проглотить ни крошки, большая часть еды была варварски вылита на газон или переброшена на соседний участок, где ее с благодарностью принял тамошний сторожевой пес. Вернувшийся ближе к ночи доктор Ворк диагноз подтвердил: переутомление, стресс, в целом ничего серьезного.
Далеко за полночь удалось провалиться в сонный морок, полный кошмаров. А утром Лиду разбудил рокочущий голос Лазаря на первом этаже. Стремительно вскочив на ноги, она сполоснула рот питьевой водой, причесала волосы и привела в порядок постель, на которой, похоже, всю ночь вела с кем-то отчаянный бой. Снова легла и накрылась по горло одеялом.
Такие знакомые мягкие шаги по лестнице, стук в дверь еле слышный, на случай если она еще спит.
– Входи, Лазарь! – хриплым со сна голосом отозвалась Лида. Не имело смысла откладывать тяжелый разговор.
Профессор вошел на цыпочках, наверняка чтобы не травмировать еще больше ее расшатанные нервы – мама, ясное дело, озвучила диагноз. Спросил голосом таким ласковым, что она едва не взвыла:
– Как ты, Лидуся? Говорят, приболела?
Не зная, что отвечать, она покачала головой. На страшный разговор еще нужно было настроиться.
– Норм. А ты как слетал в Лондон, удачно?
Рыжий гигант расплылся в улыбке и немедленно устроился на стуле, чтобы ненароком не снести головой потолочную балку.
– Естественно. Действовать пришлось в темпе, брать нахрапом, а потом еще отбиваться от настырных журналистов – они непременно желали знать, кто я и почему готов выложить за некоторые лоты столь внушительную сумму.
– Отбился?
– Конечно, причем сделал все возможное, чтобы никто при этом не пострадал.
– Что за лоты? – вопросы давались с трудом, застревали в горле. Нужно было говорить о другом, но мужество куда-то испарилось. – Они у тебя дома сейчас?
– Кое-что при себе, остальное дома, под охраной Ричарда. Слушай, а это не он чем-то вчера тебя расстроил? – проявил проницательность профессор и тут же посерьезнел. – Вера доложила, что вы гуляли вдвоем, а с прогулки ты вернулась какой-то смурной.
– Нет, что ты, Ричард не при чем, – не захотела подставлять полувечника Лида, у него положение и так не сахар.
– А то смотри, он парнишка отличный, но бывает резковат, да и идеи его светлую голову подчас озаряют… неожиданные. Он твердо решил, что мы должны убить Диббука, вот только не колется, как это сделать. Говорил с тобой об этом?
– Говорил, но я сказала, что это все бред. Так покажешь, что там у тебя?
Лазарь снова улыбнулся, потом медленно, словно оттягивая приятный момент, запустил пальцы в карман джинсов. Достал нечто небольшое, что немедленно засияло у него на ладони в луче глядящего в комнату солнца, разноцветные крошечные зайчики весело запрыгали по стенам, как камешки в калейдоскопе. Протянул Лиде, она в обе руки бережно приняла теплую тяжесть вещицы.
Это оказался старинный медальон с гладкими боками и с крохотной задвижкой сбоку. Крышку поверх зеленой эмали густо усеяли крохотные опалы, рубины, изумруды и бриллианты. Камни побольше образовывали крест, другие составляли обвивающие его грани цветы и растения.
– Можно открыть? – благоговейно спросила Весна, сразу ощутив чарующую власть старинного артефакта.
– Ну конечно!
Она ногтем отодвинула задвижку и распахнула створки. С каждой стороны находилось по акварельной миниатюре на пергаменте. Лида первым делом жадно впилась взглядом в женское, точнее, девичье, очень юное лицо. На девушке было платье цвета слоновой кости с квадратным вырезом, белизну кожи оттеняли черные локоны, волосы были расчесаны на прямой пробор и уложены густыми полушариями, немного прикрывая уши. Девушка смотрела весело и открыто, розовые губы сложены бантиком.
– Это Анна, да? – прошептала Весна. – Она не слишком похожа на портрет «Неизвестной», ну, то есть, на свой портрет. И на фотки, что ты мне показывал – тоже.
– Во все века свои традиции и стили, – пояснил Лазарь. – Но Анну я бы узнал всегда.
Голос его прозвучал глухо, и Лида вздрогнула от очередного укола ревности, поспешила перевести глаза на юношу. Тут было проще – Марата Вельшина она видела на фотографиях в смартфоне Санина и легко узнала его в строгом и надменном молодом человеке с необыкновенно пышными темными кудрями, в художественном беспорядке раскиданными по плечам. Необычной была его одежда: белая мантия с зеленым крестом. Лида долго и тревожно вглядывалась в лица своих утраченных друзей. Друзей, ради которых она еще вчера решилась пожертвовать собой и близкими. Но сейчас вдруг тревога немного улеглась: ей показалось, что эти ребята наверняка знают, что делать.
– Что нам дает этот медальон? – спросила после того, как хорошенько покрутила его в руках и не обнаружила никаких надписей. – Откуда ты вообще о нем узнал?
– Проглядывал все данные об аукционах, – отчитался профессор Гольдман. – Особенно следил за теми вещицами, которые никогда прежде нигде не светились, и вдруг словно бы вынырнули из небытия. Вот этот медальон был создан в семнадцатом веке, и с тех пор находился в частных руках, догадываешься, чьих? И вдруг его выставили на продажу. Естественно, я поспешил приобрести его.
– Но как догадался, что именно он тебе нужен, по портретам?
– На сайте портретов не было, только описания лота, вокруг которого тщательно нагнетался флер тайны. Однако было указано, что медальон содержит портреты супругов де Корбо, созданные в день их бракосочетания. Корбо – по-французски «ворон», и таким было прозвище Марата, – уточнил он для Лиды. – Кроме того, было указано, что юноша облачен в плащ рыцаря-лазарита, представителя древнего ордена, который некогда создал твой покорный слуга. – И привстал, чтобы изобразить шутливый полупоклон.
– Ого! – восхитилась Лида. – Но ты уже понял, какую инфу можно извлечь из медальона?
Лазарь помотал головой, без всякого сожаления, впрочем.
– Нет, но не случайно же медальон проявился, верно? Тут есть с чем работать. Покручу так и сяк, что-нибудь да сложится. Хотя, конечно, я бы в любом случае его приобрел. А кое-что уже прояснилось.
– Что? – подпрыгнула на пятой точке Весна.
– Ну, теперь мы точно знаем, в какое время отправились Анна и Марат. Шестидесятые годы семнадцатого века, прическа называется «Мария Манчини» в честь одной из фавориток Людовика Четырнадцатого. Намек на свадьбу указывает, что это начальная точка путешествия. Я немного удивлен, думал, Анна выберет время более позднее, – помнится, Людовик сильно досаждал ей дурным запахом изо рта.
– Не обязательно же им с Маратом было жить при дворце.
Лазарь весело хохотнул.
– Ну что ты, Лидуся. Если Анна не идет во дворец, то дворец сам приходит к Анне. В первый раз она прибыла во Францию во времена Людовика Тринадцатого и поселилась в пригороде Парижа, между Сен-Жерменом и Медоном, стараясь не привлекать к себе особого внимания. И как ты думаешь, что произошло?
– Не думаю, а точно знаю, профессор, – ответно ухмыльнулась Лида. – Там на месте своего охотничьего домика Людовик начал возводить Версальский дворец.
– Молодец, – одобрил друг и наставник. – Анна скоро оказалась в нем фрейлиной. И туда она почему-то вернулась, хотя по законам шаговой реальности ей было бы удобнее находиться в любой другой точке мира.
– Ой, а она же могла встретить там себя! – запоздало поразилась Весна.
– Не могла, Лидуся. Но, немного изменив внешность, имела шанс все так же находиться в окружении короля-солнце. А вот зачем ей это было надо – нам и предстоит разгадать.
– Тебе предстоит, – буркнула Лида. Она уже чувствовала возвращение своей тревоги.
Профессор Гольдман бережно взял из ее рук реликвию, снова спрятал в карман.
– А теперь не хочешь ли наведаться ко мне в гости и оценить еще одну покупку? Которая, вероятно, тебя впечатлит даже больше медальона. Была представлена на аукционе в последний момент, хорошо, я слегка задержался – кое-кто мне шепнул, что от одного лица поступило несколько вещиц.
Лида вдруг поняла, что просто не в состоянии сейчас перекладывать на друга свои тревоги. Лазарь одним своим присутствием разогнал мучительный страх и сомнения, мир снова обрел свои краски, а она сама – к несчастью или к счастью – уверенность в том, что все еще может быть хорошо.
– Подожди меня внизу, я сейчас переоденусь.
В приоткрытое окно сочился жар, словно из распахнутой духовки, и это с раннего утра! Она натянула свой самый легкий и любимый – не часто погода позволяла его носить – ситцевый сарафан с россыпью незабудок на белом фоне и голубой лентой высоко завязала волосы. Внизу, конечно, ее перехватила мать, сообщила, что Лазарь уже сидит за столом, и Лиде туда прямая дорога. Так что визит пришлось отложить еще на четверть часа. Все это время коварный профессор старательно и с удовольствием раздувал в ней интерес к своей покупке, так что Весна от волнения и спешки едва не давилась сырниками.
Но вот наконец они в доме Лазаря. Ричарда нигде не было видно, и девушка не стала о нем даже спрашивать – вдруг потянутся по цепочке все дурные и панические мысли. В гостиной Лазарь сперва зажег свет, а затем еще распахнул на полную занавески. После сдернул простыню, зачем-то закрывающую угол комнаты – и Лида ахнула от восторга.
Там висел подвенечный наряд. На двух вешалках было две вещи, но женская интуиция моментально связала их в один комплект и угадала предназначение. На переднем плане совсем простое на вид маленькое платье без рукавов, прямого кроя, с прямоугольным вырезом. Необычным был только материал, походящий на паутинку, невесомый даже на вид, но не прозрачный, кипенно-белый. Позади плащ из старинных кружев цвета шампанского, с просторным капюшоном и присборенными боярскими рукавами. Сильно приталенный, с жемчужинами вместо пуговиц от горла до талии, он был расшит мелким жемчугом и бриллиантами по рукавам и подолу.
– Хочешь примерить? – это Лазарь заметил, что девушка смотрит на наряд жадными глазами. – Так действуй!
Получив разрешение, Лида тут же схватила плащ и накинула на плечи. Он оказался не слишком длинным, едва прикрывал ей колени. И он был прекрасен.
– Это Анна шила? – спросила и откашлялась – так пересохло во рту.
– Наверняка. Узнаю ее руку, да и лот выставлялся от того же владельца, что и медальон. Вещь не старинная, лет сто ему примерно. Информации не несет, я уже изучил. Но красиво. Отныне поступает в твое полное распоряжение. Вдруг пригодится?
И друг весело ей подмигнул. А у Лиды вдруг перехватило дыхание, слова застряли в глотке, пришлось стукнуть себя кулаком в грудь, чтобы проорать:
– Лазарь! Я поняла! Они все знают, они ближе, чем мы думаем! Это знак, знак!
Профессор взирал на нее озабоченным взором, пришлось приложить усилие, чтобы взять себя в руки и сформулировать главное:
– Сразу после последнего экзамена ко мне приходила Милка, сказала, что скоро выходит замуж! За Лешу, понятное дело. Мы все подробно с ней обсудили, только она просила пока помалкивать. Она тебя стесняется, представляешь! Ну я и молчала. А через несколько дней ты едешь на аукцион за медальоном, и там вдруг появляется подвенечное платье! Так вот, это знак, что Анна и Марат в курсе наших дел, потому что таких совпадений просто не бывает!
От переизбытка чувств Лида даже прокрутила пируэт на паркете, но запуталась в собственных ногах и врезалась головой в плечо друга. Лазарь бережно придержал ее за талию, привлек к себе. Кровь бросилась в лицо с такой силой, что заныли щеки, а голос моментально охрип, пришлось откашляться, чтобы продолжить говорить:
– Посмотри, это платье на меня бы даже не налезло, да и плащ коротковат. А на Милу – в самый раз. Ты говорил, что Анна примерно моего роста, верно? Платье она могла сшить для своей дочери, для подруги или просто так. А передала на аукцион, чтобы мы поняли: они близко, они про нас знают. Может и медальон был только приманкой, чтобы ты купил этот наряд.
Выдохнув, она спешно освободилась от винтажного наряда и с чувством выполненного долга рухнула в просторное старое кресло. Кресло отреагировало на такую вольность недовольным кряхтением. Лазарь что-то напряженно обдумывал, смотрел то на наряд, то на девушку – и она вдруг поняла, что снова начинает краснеть. Помахала на себя ладошкой, давая понять, что во всем виновата жара.
– Удивительные вещи ты говоришь, Лидуся, – сказал профессор Гольдман. – В самом деле, есть над чем порассуждать. Хотя это очень странно…
– От ребят всего можно ждать!
– Конечно. Но вы с Милой наверняка обсуждали все в твоей комнате, верно?
– Ага, только Милка еще и маме моей все выложила! Внизу, в гостиной.
– Хорошо. Но все же это подразумевает, что кто-то невидимый присутствовал при разговоре в вашем доме. Разве что Анне удалось приручить какого-нибудь призрака, и он счастлив быть у нее на посылках.
– А призраки существуют? – озадачилась Лида. И даже привстала с кресла.
Лазарь с мягкой улыбкой помотал головой.
– А тогда какие варианты? Я ведь что-то чувствовала…
Рыжий гигант вроде как погрустнел, улыбка сбежала с его губ. Заговорил негромко:
– Знаешь, в прежние времена я, Анна, другие вечники в большинстве своем – мы свыклись с нашим положением, воспринимали его как данность. Нам казалось, что ничего более удивительного произойти с нами не может, лимит исчерпан. Тех, кто верил во многочисленные легенды нашего сообщества, мы воспринимали как сбрендивших от количества прожитых лет болтунов и избегали общения с ними. И вдруг оказалось, что в самом деле существует Лунный гримуар с его невероятными талантами, существуют Наследники, о коих мы даже не слышали. Жутковатые сказки стали реальностью. Уверен, что на этот раз Анна все четыре столетия была настороже, прислушивалась ко всему, что связано с нашим миром. И могла накопать много интересного. Правда, я пока не понимаю, как это может помочь ей заглядывать в другую реальность, что по уверению Валерия совершенно невозможно.
Он надолго замолчал, отвернулся к окну, ушел в свои мысли. Весна стояла рядом, делала вид, что разглядывает платье, теребила кружево, а на самом деле все косилась на четкий профиль друга, на плотно сомкнутую линию губ. В этот миг она думала вовсе не о пропавших друзьях, даже не о Диббуке, и готова была простоять так в сладком оцепенении еще долго. Но тут профессор встрепенулся и сказал:
– Что ж, Лидуся, давай провожу тебя домой. А сам займусь медальоном.
И покосился нетерпеливо на стопку книг на рабочем столе, или на «столе вечника», как девушка про себя его звала. Она подошла, рассмотрела: все книги были на английском или французском языках, свеженькие, только из магазина, вкусно пахнущие. Судя по названиям, все касались эпохи «короля-солнце» и золотого века Франции.
– А это зачем? – Уходить ей не хотелось. – Ты про ту эпоху и так все знаешь, ты в ней жил.
– Я знал про нее если не все, то очень многое. Пока там не побывала во второй раз Анна, – уточнил Лазарь, улыбкой маскируя нетерпение. – Нет, бабочку она там не растоптала и глобально ничего не изменила. Но какие-то следы могли остаться, особенно если этого захотела сама Анна. Потому я приобретаю сейчас новые книги либо дополненные переиздания: если в них вдруг промелькнет нечто новое, всплывет новый факт или домысел – это может стать прорывом.
– Ладно, – вздохнула девушка, всей кожей ощутив его азарт. – Пойду, не буду лишать тебя удовольствия покопаться во всем этом.
– Я провожу. – Напомнил Лазарь. – Лидуся, еще раз напоминаю – предельная осторожность во всем и всегда. И никаких прогулок в одиночестве.
Потянулись знойные и унылые июльские недели. Лазарь то уезжал, то появлялся в поселке, но и тогда сидел днями напролет в своей гостиной над книгами или изучал артефакты. Лиде казалось, что за каждый такой день они отдаляются друг от друга, приходилось постоянно себе напоминать, что Лазарь вообще-то решает ее проблему, и проблему очень серьезную. Но все равно внутри нее разрасталась черная дыра размером со Вселенную.
Время девушка коротала то с Милой, то с Ричардом. Но по возможности не сводила их вместе: растущая день ото дня мрачность полувечника плохо гармонировала с тихой светлой радостью юной невесты.
Журавка разрыдалась, как ребенок, когда Весна показала ей переснятую фотку с портретом Марата из медальона. А вот платье с плащом Лида долго уговаривала ее надеть, но не объясняла, откуда оно взялось. Мила смотрела на наряд, молитвенно сложив руки, трясла головой:
– Ой, Лид, нет, это слишком прекрасно. Из какого музея моды Лазарь позаимствовал эти вещи? Они точно не для меня.
– Надевай давай! – под конец разозлилась Лида. – Ты дороже любых музеев!
Мила подчинилась, как под гипнозом, ушла с нарядом за ширму. А когда появилась, то Весна ахнула от изумления: вместо симпатичной, но в целом обычной девушки перед ней стояла принцесса эльфов, неземная, прекрасная, отважная.
– Не снимай, – прошептала Лида, очарованная и потрясенная. – Я хочу налюбоваться. Это тебе на свадьбу, Мил. От нашей Анны.
– Что?! – ахнула Журавка. И тогда Лида поведала подруге всю эпопею с поездкой Лазаря на аукцион и их поразительными догадками. Подруга все время рассказа так и стояла перед ней в подвенечном наряде, Весна шипела на нее всякий раз, когда та пыталась пошевелиться.
– Ты будешь самой невероятной невестой, какая когда-либо существовала в мире, – посулила она заалевшей Журавке. – Леша рассудок потеряет, когда увидит тебя такой. Слушай, надо бы его заранее подготовить, а то еще поведет себя неадекватно прямо в загсе.
И с того дня большая часть их обсуждений грядущего события сводилась к подбору обуви. Сразу стало понятно, что любые модельные туфли рядом с шитьем Анны будут выглядеть грубо и нелепо. Лида настаивала на винтажных атласных туфельках с ненавязчивой вышивкой, они просматривали с подругой многочисленные сайты, но пока ни на чем не могли остановиться.
Ричарда Лида вызванивала каждый раз, когда нужно было в магазин, к маме в библиотеку, или просто хотелось прогуляться по парку, посидеть, спасаясь от жары, на скамеечке у озера, поплавать на лодке. Но приходилось затыкать парню рот, едва он начинал двигать немыслимые планы относительно того, как обхитрить Диббука и заставить его показаться в своем настоящем теле.
Лида не злилась на парня – она понимала. Девушка, которую любит Ричард, где-то заперта, возможно, без еды и питья. Она не может умереть, но ужасно страдает – да Лида бы с ума сошла, если бы такое происходило с Лазарем. Приходилось по мере сил утешать Рика, рассказывать ему усвоенную с чужих слов историю о трех вечниках, оцепеневших и пребывавших в таком состоянии множество веков. В полном сознании, но без возможности пошевелить хотя бы пальцем. Однако они сохранили рассудок и, по словам Лазаря, смогли отлично адаптироваться в новой реальности. Судя по выражению лица Ричарда, это было крайне беспомощное утешение.
В один из череды испепеляющих дней, сразу после полудня, она отправилась в компании Рика на рынок – вдруг приспичило поесть черешни. Приятель был на этот раз в сносном настроении, они отлично поболтали о своих институтах и студенческой жизни. Кроме того, неожиданно выяснилось, что их дома в Питере стояли по соседству, через проспект, окна в окна. И в школу они ходили одну и ту же, но Ричард был старше на два года – критическая разница для школьников. Он выпустился как раз в тот год, когда Лида с мамой перебрались в пригород. Было здорово вспомнить общих учителей.
Рик проводил ее назад до калитки и зашагал в сторону дома Лазаря. Сам же профессор снова был в отъезде, на этот раз во Франции, встречался в Марселе с каким-то маститым историком, не вечником, обычным человеком. Должен был вот-вот вернуться. Лида демонстративно зашла в калитку, понаблюдала за парнем из-за забора, пока не исчез за поворотом – а потом снова выскользнула наружу и внимательно осмотрела улицу.
Нет, ничего опасного она не замышляла, просто запланировала наведаться в магазин косметики, прикупить кое-что, о чем парням знать не полагается. И хотела отдаться процессу выбора с удовольствием, чтобы никто не торопил и не топтался рядом с плохо скрытой тоской во взоре.
И все же Весна волновалась, непрерывно поглядывала по сторонам, иногда виновато вздыхала, вспоминая данное Лазарю обещание. Но у поселковых жителей, похоже, началась сиеста, на улице не наблюдалось ни души. К торговому центру вела и вовсе пустынная в обеденное время дорога, только редкий транспорт нещадно пылил. Каждые несколько шагов девушка бдительно озиралась, от машин держалась подальше.
Но ничего подозрительного не происходило, и Лида совсем расслабилась. В торговом центре купила все, что хотела, даже отдохнула в прохладном кафе с чашечкой капучино и полюбившимся в последнее время морковным кексом. А когда вышла, приятно удивилась тому, как посвежел воздух. Облака, плотные и белые, полностью затянули небо, ветер, как играющий котенок, непрерывно менял направление, нес в себе запахи цветов и скошенной травы. Весна решила пойти к дому в обход поселка, чтобы не глотать снова дорожную пыль. Пересекла сквер за рынком, глубоко и с наслаждением втянула цветочный аромат с ближайшей клумбы, прикинула, не посидеть ли на скамейке.
– Лида!
Весна вздрогнула, обреченно замерла, взглядом отыскивая опасность. К ней стремительно приближалась хрупкая девушка маленького роста, ветер нещадно трепал черные прямые волосы, не давал разглядеть лицо. Да Лида и так понимала, что не знает ее.
«Нечего психовать, очередная забытая знакомая, не в первый раз. Даже врать и выкручиваться не буду, прямо скажу, что у меня амнезия!»
Девушка снизила темп, и к Лиде подходила уже осторожно, с пугающей грацией хищника перед броском. Голову она опустила, смотрела исподлобья, щурила агатовые глаза – красивая азиатка. Все ее поведение ничуть не напоминало аморфных полувечников, которых дергает за ниточки их хозяин, но почему-то Лиде стало очень страшно. Она убить себя была готова, что нарушила слово и отправилась бродить в одиночку.
– Привет, – напряженным голосом сказала девушка, останавливаясь в паре шагов и фиксируя немигающий взгляд на лице Лиды. – Я в курсе, что ты не узнаешь меня. Возможно, мое имя тебе знакомо, хотя не факт. Я Джулия.
– О, привет! – обрадовалась Весна, ноги сразу перестали предательски прогибаться в коленках. На радостях она даже шагнула вперед, одной рукой приобняла миниатюрную девушку за плечи, другой крепко сжала ее ладонь. Рука была горячая, так что последнюю проверку та тоже прошла.
Джулия с изумленным видом слегка попятилась, ловко вывернулась из объятий. Только тут Лида заметила, какое измученное, почти больное лицо у этой знакомой незнакомки. Веки вспухли, под глазами залегли синяки, будто она не спала минимум неделю.
– По-моему, тебя кто-то ввел в заблуждение, – протянула девушка, по-птичьи склонила голову на плечо. Волосы доходили ей до середины шеи и выглядели тусклыми, неопрятными. – Мы никогда не были подругами.
– Да я знаю, – отмахнулась Весна. – Но в конце ты ведь сражалась на нашей стороне, верно? И вообще, если и было между нами что плохое, то я его не помню, и точка.
– Хотела бы я поменяться с тобой местами, – уныло бормотнула Джулия. – Но только в плане памяти. В остальном, как я понимаю, тебе сейчас приходится несладко.
– Джулия, давай сразу кое-что обсудим. – Лида собралась, согнала с лица идиотскую улыбку. – Я не знаю твоих намерений и не хочу тебя обижать. Но если тебе что-то нужно от меня, как от Наследницы, или, к примеру, ты интересуешься чертовой Книгой талантов – то даже не начинай этот разговор. Потому что за Книгой ты уже не первая в очереди. А как Наследница я вообще на испытательном сроке и не собираюсь рисковать.
Девушка выслушала молча, не спуская с Лиды глаз, взгляд же ее оставался совершенно непроницаем. И вдруг попросила, смиренным, почти жалобным голосом:
– Давай просто посидим на скамейке и поговорим. Ты ведь в курсе, что тебе не нужно меня бояться, верно? Малейшая агрессия – и ты имеешь полное право лишить меня вечности. А как человек я только кинжалы хорошо умею бросать. Но их при мне нет, можешь убедиться.
И Джулия задрала подол черной свободной футболки, обнажила впалый смуглый живот и низкий пояс джинсов.
– Да я и не думала бояться, с чего вдруг… – начала Лида, но девушка ее оборвала:
– И нет, говорить я хочу не о Книге и не о твоем особом положении в нашем мире. Хотя, конечно, касаться этих вещей все равно придется.
Мелькнула мысль пригласить Джулию к себе домой, все же на своей территории проще общаться. И потом, когда она будет передавать этот разговор Лазарю, не придется объяснять, почему прогуливалась в одиночку. Вот только вопрос, не испугается ли мама.
Но Джулия уже направилась к пустующей в послеобеденный час детской площадке, опустилась на скамейку и будто окаменела. Весна, поколебавшись, все же подошла, оперлась рукой о шершавую и теплую деревянную спинку скамьи. И тогда Джулия заговорила на одной ноте, как разговаривает человек, пребывающий в глубочайшей депрессии или шоке:
– Лида, сначала я должна рассказать, чем были последние несколько лет для меня. Да, в конце я заняла вашу сторону, потому что осознала, что проклятая Книга может погубить наш мир, как до этого сгубила жизни многих вечников. После битвы у дворца я некоторое время не покидала этот городок, издали наблюдала за вами, ловила слухи. Поэтому и знаю развязку: твои друзья нашли способ остановить действие Книги, а тебя саму Судьи лишили памяти на восемнадцать лет. Мне больше нечего было тут делать, да и слишком мучительны воспоминания… в общем, я уехала в Штаты, обосновалась там. И там полгода спустя в одном тихом городке у меня родился ребенок. Дочка.
– Ой, Джулия, поздравляю! – встрепенулась Лида и едва не полезла снова обниматься, но девушка предупреждающе выставила перед собой узкую смуглую ладонь.
– Не с чем. Моего ребенка отняли у меня.
– Господи… Но кто?
– Думаю, Лида, ты уже знаешь этого вечника. Ведь он нацелился на тебя, – опустив голову, бестелесным голосом произнесла Джулия.
– Диббук?
– Возможно, мне он не представился. Один из древних, владеющий многими талантами. Я ничего не могла поделать! – в отчаянии выкрикнула девушка. – Просто стояла в оцепенении и делала все, что он велел. Отдала ему своих полувечников. А после он забрал мою малышку! И, потешаясь над моим отчаянием, назвал твое имя. Велел ехать сюда и рассказать о своем горе, чтобы заставить тебя действовать активнее.
– Ты видела его в настоящем облике? – жадно спросила Лида. Джулия уныло покачала головой.
– Нет, он пришел в теле полувечника. Этот тип затеял большую игру, потому шифруется, осторожничает. Будем честны друг с другом, Лида: он хочет, чтобы я была под рукой на случай, если ты будешь непослушной. Тогда он натравит меня на тебя.
– И ты… натравишься? – тихо спросила Весна.
Джулия передернула плечами, глянула со злым вызовом в черничных глазах:
– А как ты думаешь? Просто поставь себя на мое место… хотя нет, ты слишком молода. Сперва во многом по твоей милости я потеряла человека, которого любила много лет, который был всем для меня. А потом потеряла ребенка. Этот гад обещал, что за моей дочкой будут хорошо присматривать, но можно ли ему верить? Да если и так… пойми, я дорожила каждым мигом, проведенным рядом с моей крошкой, с моей Дасоль. Ведь даже при благополучном раскладе счастье материнства у нас, вечниц, длится недолго, жалкие десятки лет, а после – неотвратимая потеря. Так что соображай сама, чего можно ждать от меня.
– Эй! – раздался еще один голос, Лида застыла от страха, даже не сразу смогла повернуть голову на звук. А потом увидела – к ним через площадку огромными прыжками несется Ричард. Джулия никакого особого интереса к нему не проявила, только поморщилась раздраженно. Парень затормозил напротив скамейки, слегка побледнел при виде вечницы, возмущенно глянул на Лиду.
– Кажется, у нас был договор, а ты на него наплевала. Я заглянул проверить, как ты, а птички и след простыл.
– Это кто вообще? – негодующим голосом спросила Джулия, вперила в парня тяжелый взгляд.
– Это, э-э, приятель Ингрид, разве вы не знакомы? – разволновалась Весна. Вот сейчас выяснится, что Ричард не тот, за кого себя выдает!
– Вечник? – нахмурилась девушка, оглядела Ричарда с ног до головы.
– Полувечник, – сквозь зубы выдавил он в ответ.
– Вассал Ингрид?
Тяжелое молчание в ответ.
– Не понимаю, – Джулия явно начала закипать. – С какой стати чужой вассал лезет в разговор двух вечниц? И когда это ты, Лида, успела подружиться с Ингрид? Где она, в этом городке?
– Я с ней не знакома даже, – поспешила ответить Весна. – Понимаешь, этот Диббук еще до моего восемнадцатилетия устроил тут охоту на вечников, многих пленил и спрятал неизвестно где. Ингрид оказалась среди них. Ричард пришел к нам с Лазарем, потому что хочет спасти ее.
Джулия закатила глаза, давая понять, что даже разбираться не желает в этом бреде. Сделала знак рукой, веля парню убираться, тот даже не пошевелился. Вечница опасно прищурилась, потянулась рукой к запястью.
– Даже не думай! – взвилась Лида, заняла позицию между ней и Риком, раскинула руки. – Слушай, Ричард, пожалуйста, возвращайся домой. У нас тут с Джулией разговор… очень важный и личный, понимаешь?
Полувечник несколько секунд с еле сдержанной яростью переводил взгляд с одной на другую, потом развернулся и зашагал прочь.
– Зачем ты так, Джулия? – спросила Лида. – Ты ведь наверняка не забыла – а мне рассказали – про Сашку Ревунова? Он был твоим вассалом, и погиб, защищая тебя, разве нет?
Что-то болезненное мелькнуло на холодном лице вечницы, еще глубже запали глаза. Неохотно, но она ответила:
– Да, того парня я помню и никогда не забуду. Забавный мальчишка… но такие редко встречаются. Чаще полувечники пытаются разыграть карту любви к своему сюзерену, просто чтобы сохранить себе жизнь, а то и какие-то блага получить. И некоторым удается, ведь вечники, если вдуматься, очень одиноки. А Ингрид всегда казалась мне весьма недалекой девицей. Хотя, если моя дочь там же, где другие плененные вечники, я хотела бы, чтобы именно Ингрид присматривала за ней. Все же из всех нас она была самой доброй и терпеливой к обычным людям.
– Насчет Ричарда не тот случай, – поспешила сказать Лида. – Он никаких благ не искал.
Девушка снова дернула плечом, давая понять, что тема ей неинтересна. А потом вдруг заговорила взволнованным и торопливым голосом:
– Послушай, Лида, я даже вообразить не могу, что будет со всеми нами дальше. Может, мне удастся снова выступить на вашей стороне, чему я была бы рада. А может, этот Диббук натравит меня на тебя, и тогда ты можешь превратить меня в обычного человека или даже убить. Сделай это без колебаний, моя жизнь гроша ломаного не стоит, если честно. Но, умоляю, спаси мою Дасоль! Если меня не станет, то позаботься о ней. Ты добрая, ей с тобой будет хорошо! И еще – не отдавай этому гаду Книгу талантов. Чего бы это не стоило – не отдавай. Я говорила с ним и понимаю – этот Диббук куда опасней Креона и Фреи, вместе взятых. С помощью Книги он превратит мир людей в ад, в концлагерь, а я не хочу, чтобы мой ребенок жил в таком мире. И Лазарю передай мои слова, хорошо?
– Конечно, – пробормотала Лида растроганно. – Ты ведь останешься пока где-то поблизости? Мы еще увидимся?
– Не стоит тебе мечтать о нашей новой встрече, она может оказаться роковой, – снова каменея лицом, ухмыльнулась девушка. – Но я свяжусь с тобой.
Джулия поднялась и ушла в сторону парка, ни разу не обернувшись, не махнув рукой. Весна ошеломленно провожала взглядом ее идеально прямую узкую спину. Итак, все еще больше осложнилось. Диббук не терял зря времени, задействовал все мыслимые ресурсы. Теперь еще нужно спасать и малышку Дасоль.
Там, где поселковая дорога делала поворот, Лида снова увидела Ричарда. Спиной он прислонился к телеграфному столбу, скрестил руки на груди и поджидал ее. Лида опасалась, что общение с Джулией пагубно отразилось на его настроении, и заранее ежилась – отдуваться-то придется ей. Но парень был спокоен, только очень грустен. На девушку он глянул чуточку обиженно, заговорил умоляюще:
– Лида, Лазарь просил меня не оставлять тебя в одиночестве. Я пообещал, а я с раннего детства привык держать свои обещания. Если мое общество тебе в тягость, могу ходить на расстоянии. Но пожалуйста, не убегай больше одна, не подставляй меня и не огорчай Лазаря.
От такой отповеди Лида сперва даже опешила – именно потому, что слова парня были справедливы и пробрали ее до печенок. Маскируя это, выпалила сердито:
– Можно подумать, в этом есть хоть какой-то смысл. У этого типа полно талантов! Если он захочет пообщаться со мной, то просто превратит тебя в соляной столб без слуха и зрения, или ушлет пешим ходом куда-нибудь во Владивосток, или еще чего похуже. И дело не в том, что ты человек – он и с Лазарем легко может такое проделать. Так чего ради?
И, не дожидаясь ответа, зашагала в направлении дома. Ричард в два счета ее догнал, пошел рядом и все же ответил:
– Да, все верно. Но Лазарь просто не хочет, чтобы ты волновалась, оглядывалась на каждом шагу. Диббуку нет резона снова общаться с тобой, вы вроде и так выполняете его приказ. А все равно ты в постоянном напряжении, верно?
Весна кивнула, выдохнула сокрушенно:
– Прости, снова меня занесло. Ты прав, конечно. Это же Лазарь! О душе он всегда волнуется больше, чем о теле. И о тебе тоже позаботился: мы должны взаимно друг дружку отвлекать.
– Думаю, так, – улыбнулся Рик, и Лида в какой раз против воли подумала, что улыбка у него обалденная. Не удивительно, если незнакомая Ингрид втрескалась в собственного вассала, и теперь расплачивается за эту любовь.
– Я больше никогда не стану от тебя убегать, – себе под нос, зато от души пообещала она.
К дому Лазаря подходили уже в мире и согласии. И почти бегом, потому что утренняя паркая жара не прошла даром, а теперь над поселком собиралась серьезная гроза. В разгар дня потемнело так, как в период белых ночей не бывает и после заката.
Укрывшись от первых тяжелых капель на веранде, Лида первым делом подошла к окну, потихоньку в него заглянула. И сердце запрыгало от радости: Лазарь вернулся! В гостиной горел верхний свет, профессор сидел за «вечниковским» столом, обложился стопками книг. Экран ноутбука подсвечивал его черты, делал их еще крупнее, выразительней. Лицо сосредоточенное, немного печальное, но спокойное.
«Так вот как выглядит Лазарь, когда он один. А при нас всегда улыбается».
Сердце согрелось и переполнилось такой тревожной нежностью, что, будь Лида одна, она бы не посмела войти в дом. Вот так бы стояла и смотрела сквозь стекло хоть до вечера. Но Ричард, конечно же, ее чувств разделить не мог и уже колошматил костяшками пальцев в дверь. Профессор Гольдман вышел к ним уже с фирменной улыбкой на губах и задорными смешинками в шоколадных глазах.
– Проветрились, молодежь? Как раз собирался отыскивать вас под ливнем.
Лиде очень не понравилось, вот прямо зацепило, что он как будто увязывает их с Ричардом в единое целое. Она поспешила обойти парня, плюхнулась в свое любимое кресло и выдала скороговоркой:
– С возвращением! И, Лазарь, Джулия в городе. Я говорила с ней.
Профессор живо перестал улыбаться, безошибочно угадав, что рассказ будет невеселый. Весна подробно расписала ему встречу с вечницей, умолчала лишь, что гуляла одна – ну, формально же Ричард находился поблизости, даже влез в их беседу и едва не нарвался на неприятности.
– Это очень печально, – глухо произнес Лазарь, когда она замолчала. – Догадываюсь, как много этот ребенок значит для Джулии. И нам в самом деле придется поторопиться, чтобы она как можно скорее получила дочку обратно.
– Думаешь, это возможно? – насморочным голосом спросила Лида.
Рыжий гигант вроде как удивился, высоко поднял брови:
– Само собой. Диббук, надо отдать ему должное, все хорошо продумал. Даже отыскал вечницу, которая неплохо знает тебя, твой характер и твои, Лидуся, слабости. То есть сможет в случае необходимости надавить на нужные точки. Он не причинит вреда ее ребенку. Плохо то, что, захоти он натравить Джулию на тебя или кого-то из твоих близких – она будет действовать в интересах своей малышки, это ясно. Но мы постараемся, чтобы до этого не дошло. Пока Диббуку нет смысла торопить и нервировать нас – мы из графика не выбиваемся.
– Тебе удалось хоть что-то узнать по нашему делу? – сменила тему Лида. И моментально на лицо Лазаря воротилась довольная улыбка.
– Конечно. Я получил от своих коллег историков несколько рукописей книг и монографий, которые еще только готовятся к изданию. И оттуда почерпнул одну невероятно интересную историю. Устраивайтесь поудобнее.
Ричард, который до того стоял на пороге, будто ждал, не прогонят ли его, на этих словах встрепенулся и оседлал стул. Верхний свет Лазарь погасил, для лучшего эффекта, наверное. И стало ясно, что грядет грандиозная гроза, ее сполохи каждые несколько секунд озаряли комнату. Гром пока звучал на периферии, но приближался быстро и грозно.
Лида поджала ноги и натянула на них желто-зеленый мохнатый плед – в доме похолодало, в приоткрытое окно вливалась влажная свежесть. Ливень вошел в полную силу и лупил по черепичной крыше так смачно, что приходилось напрягать слух, чтобы услышать рассказ друга.
– Думаю, вам приходилось читать или смотреть фильмы про одну детективную загадку времен Людовика Четырнадцатого, – начал профессор таким интригующим голосом, как только он и умел. – А именно про заключенного, известного как Человек в железной маске.
– Ну а то, – тут же сказала Лида, довольная, что не посрамила звание студентки истфака.
– Вроде фильм о нем смотрел, – не так уверенно вторил ей Ричард. – С Леонардо ДиКаприо.
Лазарь ласково им кивнул и продолжил:
– В общем, суть дела такова: с семидесятых годов и до конца семнадцатого века в тюрьмах Франции и Италии содержался пленник, лицо которого никому не дозволялось видеть. Он всегда носил маску, правда, не железную, как придумали позднее, а из черного бархата. Возможно, с железными пружинами в районе рта, чтобы не снимать ее во время еды. У его камеры были двойные двери, так что нельзя было слышать, что в ней происходит. Узника кормили раз в день, причем вместе с начальником тюрьмы в камеру всегда входила пара мушкетеров, готовых пристрелить бедолагу, попытайся он заговорить или снять маску. Лишь брошенный на пол матрас был в камере из удобств, причем после смерти узника он был сожжен, а стены тщательно закрашены. Много веков исследователи ломали головы, кто же был этот несчастный. И мне даже пришлось пожалеть, что в те годы я больше проводил времени в Англии и Испании.
– Какие есть версии? – спросил явно заинтригованный Ричард. В минуты волнения его лицо из просто классически-красивого превращалось в романтически-прекрасное: пылали и становились бездонными глаза, заострялись скулы. Он то ерошил, то приглаживал густую гриву светлых волос, хмурил прямые пушистые брови.
– Их тьма тьмущая, – усмехнулся профессор. – Но ни одна в полной мере не объясняет, зачем потребовались такие беспрецедентные меры секретности. Популярна версия, что под маской прятали брата-близнеца Людовика. Якобы, рожденный минутой позднее брата, он был удален от дворца и воспитывался вдали от него во избежание династических споров. Но позднее повел себя неосторожно, попытался организовать заговор против брата, за что и был брошен в тюрьму.
– Логично, – покивала Лида.
– Да. Но маловероятно. При рождении долгожданного наследника присутствовал по традициям того времени едва ли не весь двор. Да и сам Луи родился довольно крупным мальчишкой, не похоже, чтобы ему приходилось с кем-то делить материнское чрево. К тому же в королевских семьях и прежде рождались близнецы, и никогда это не было проблемой – претендентом на престол автоматически становился тот, кто родился хоть минутой раньше. Есть еще версии, что под маской томился настоящий отец короля-солнце, и маска призвана была скрыть родовое сходство…
Лида с надеждой вскинула глаза на друга, история ее всерьез заинтриговала.
– И?..
– …и тоже не выдерживает критики. Никто из высокородных претендентов на отцовство не исчезал при странных обстоятельствах. А с простым слугой церемониться бы не стали, устранили и все дела.
– А это вообще к чему все? – задал не слишком вежливый вопрос Ричард, однако Лазарь обласкал его улыбкой, с довольным видом кивнул:
– Но это всего лишь присказка, а история наша совсем не об этом. Представьте, что при дворе Людовика служила фрейлиной юная и прекрасная особа, любви которой добивались многие – включая самого короля-солнце. Но особенно настойчив был некий молодой виконт с невнятным происхождением и туманными перспективами. Ему ничего не светило, хоть он был хорош собой, весел и безрассуден. И предлагал девушке наизаконнейший брак, что при дворе случалось нечасто. Однажды, когда он в очередной раз пал к ногам любимой, она, смеясь, ответила: стану твоей, если повидаешь узника, скрытого под маской, узнаешь его тайну – слухи о нем смутно, но все же ходили при дворе.
Юноша, не теряя даром ни минуты, собрал ватагу головорезов и бросился штурмовать Бастилию. И вроде даже сумел добраться до камеры с двойными дверями, отогнать охрану и пообщаться с узником. По некоторым версиям – освободить. Но подоспело подкрепление, дерзкий юноша был схвачен и отправлен в свободную камеру по соседству. Было ясно, что оттуда ему уже никогда не выйти.
И вот, когда об этом стало известно во дворце, юная фрейлина вдруг осознала, как дорог ей тот, кто по ее милости больше не увидит свободы. А, еще вероятнее, будет устранен в ближайшее время. Она бросилась в ноги королю с мольбой о помиловании. Получила отказ. И тогда она объявила Людовику, что заточит себя в собственной опочивальне без еды и воды, чтобы разделить участь с возлюбленным. Прервет же заточение – если доживет – лишь когда виконт будет освобожден. Король не возражал, даже выделил стражников, чтобы все было по-честному. Они обыскали покои фрейлины, убедились, что там нет воды и пищи, после чего опечатали двери.
Лазарь сделал паузу, полюбовался на лица своих слушателей: Лида вся превратилась в слух, стиснула руки у горла. Ричард же хмурился и явно не мог понять, к чему он выслушивает какую-то средневековую любовную дребедень.
– В добровольном заточении девушка пробыла по разным версиям от двух недель до месяца. Стражникам было отдано распоряжение войти в покои только когда оттуда перестанут доноситься хоть какие-то звуки. Тогда им надлежало вызвать придворного медика, чтобы он постарался спасти несчастную – или констатировать ее смерть. Людовик каждый день справлялся у начальника стражи о ситуации с фрейлиной. Тот отвечал, что охрана все еще слышит шаги, звуки лютни, а временами весьма приятное пение.
Наконец, король-солнце был достаточно впечатлен. Он приказал освободить виконта и доставить в королевские покои, где имел с ним продолжительную беседу. А юной фрейлине было велено хорошенько поесть и начинать готовиться к свадьбе. Которая и состоялась в скором времени. На ней присутствовал весь двор и сам Людовик, разумеется.
– Супруги Корбо? – выдохнула потрясенная Лида.
Лазарь с довольным видом кивнул.
– Но… зачем?
– А вот это нам и предстоит понять. Ребята, едва попав во дворец и легализовавшись там, устроили красочный перфоманс, зная, что такие трогательные истории имеют обыкновение прочно сохраняться в памяти грядущих поколений. Уже в нашем времени Марат и Анна постарались, чтобы ко мне в руки попал медальон, ведь, узнав фамилию, я скоро выйду и на легенду. И едва ли все это было проделано просто для того, чтобы передать нам привет из прошлого. Значит, оказавшись в том времени, ребята узнали что-то очень важное. Возможно, то, что дает нам шанс однажды снова встретиться. Ясно одно: я должен обратить внимание на историю Железной маски. Где-то в ней скрыта чрезвычайно важная информация.
– И у вас уже есть идеи? – спросил Рик, кажется, только сейчас сообразивший, что к чему. Он больше не хмурился и буквально впивался глазами в профессора.
– Возможно, – кивнул Лазарь. – Например, я попробовал посмотреть на историю Железной маски с точки зрения существования вечников!
– Точно! – завопила Лида так, что заглушила очередной раскат грома. – Тогда все понятно! Под маской пытались скрыть тот факт, что человек не меняется.
Лазарь благосклонно ей кивнул, как прежде бывало в аудитории, когда ей удавалось удачно ответить на каверзный вопрос.
– По одной из версий, некий загадочный слуга Эсташ Доже был скрыт под маской. Имя, конечно, не настоящее. Но что делал слуга в тюрьмах для высокопоставленных политзаключенных? Есть версия, что служил он самому Людовику и чем-то вызвал его живейшее неудовольствие. Что ж, если Доже был вечником, причины отыскать легко: он мог стать причиной смерти или болезни тех, кто был с ним недостаточно учтив. Или просто слишком долго не старел. Эпоха просвещения была только на подходе, король вполне мог решить, что его слуга продал душу дьяволу ради секрета вечной молодости. А что гораздо хуже: не поделился этим секретом со своим господином. Возможно, король надеялся со временем узнать его тайну, но не мог допустить, чтобы о нестареющем пленнике проведали другие…
– Разве вечник не мог себя освободить? – вновь перебил Ричард.
– Безусловно, мог. Всего-то нужно было спровоцировать охрану и положить их всех одного за другим в тот момент, когда дверь камеры не заперта. Но это при условии, если осознаешь свои способности. Несчастный слуга наверняка не понимал, что на него рухнуло и почему он никак не может постареть. Умирать же ему не хотелось, потому держался, по свидетельству начальника тюрьмы, скромно и тихо, тогда как другие узники вечно скандалили и пытались бунтовать.
– А может, ребята просто поняли, кто он, и решили освободить? – спросила Весна.
Лазарь живо повернулся к ней:
– Не сомневаюсь, именно так они бы и поступили. Более того, я уверен, что Марат действительно освободил пленника. А дальше охрана со страху подсуетилась, и надела маску на другого узника, якобы умершего. Кстати, советский историк Татаринов полагал, что под маской один за другим перебывали как минимум три человека. Но, если бы речь шла просто о помощи товарищу по несчастью, то зачем столь явно привлекать к этому наше внимание?
Никто не ответил, ребята пытались уложить в голове новую информацию. Гроза ушла в сторону Питера, проклюнулось солнце, робко глянуло в окно на бледные озадаченные лица.
– А сейчас предлагаю пообедать, – вставая и разминая мышцы, провозгласил Лазарь. – Последний раз я завтракал на Монмартре.
– Блин, хлеб забыл купить! – шумно подскочил на ноги Ричард. – Я сбегаю!
И след его тут же простыл. Лида поколебалась, но все же спросила:
– Лазарь, скажи, ты полностью ему доверяешь? Мне неприятно говорить об этом, Рик прекрасный парень, но… Но что если ради спасения Ингрид он шпионит на Диббука? Или ради чего-то другого, а насчет Ингрид – просто красивая легенда, чтобы втереться в доверие. Вот Джулия его не вспомнила… хотя, она же полувечников обычно в упор не видела.
Рыжий гигант посмотрел на нее грустно, словно сожалел, что им приходится говорить о подобном.
– Лида, даже если так, то нам стоит держать Ричарда поближе. В конце концов, мы делаем пока именно то, что требовал Диббук. Сведения, которые мне удалось раздобыть, ему все равно ничего не дадут. Я не стану говорить громких слов, будто не верю в предательство – у каждого своя мера стойкости. Ведь и Ричард прекрасно понимает, что мы его подозреваем.
– Обижается, наверное, – вздохнула девушка, представив себя в подобной ситуации. Она бы, наверное, не смогла находиться изо дня в день среди людей, которые ей не доверяют.
– Наверняка, он парень гордый. Но так ему даже легче, он отвлекается от своих переживаний. Ведь кто, кроме нас, может понять его ситуацию?
– Это да… только лучше бы ему не ходить за мной повсюду, еще пострадает.
Лазарь помолчал, обдумывая что-то свое, потом широко улыбнулся и сказал:
– Кстати, тут кое-кто прибывает уже завтра. Так что желающих составлять тебе компанию во время прогулок станет больше.
– Это кто? – напряглась Весна.
– Ну, так скажем, один старый знакомый, – профессор продолжал лучиться веселой улыбкой. – Он просто мечтает, чтобы ты наконец показала ему городской парк. Одна попытка уже была, но тогда вам помешали.
Лида мысленно порылась в своих записях – да, приходилось записывать, чтобы хорошенько усвоить забытый этап своей жизни. Уже целая тетрадка таких заметок накопилась.
– Жан?
– Точно. Я встречался с ним в последнюю свою поездку в Париж. Консультировался, а заодно рассказал о том, что сейчас происходит вокруг тебя. Реакция его, признаюсь, была неожиданно бурной: он готов был вперед меня бежать в аэропорт. Едва уговорил закончить необходимые дела, он ведь профессор Сорбонны.
– Но чем он может нам помочь? Он жил при нашем Людовике?
– Нет, Жан родился позднее, в правление Людовика Шестнадцатого. Но может быть полезен благодаря своим связям в мире вечников. Он первый предпринял что-то вроде переписи нашего населения, составляет биографии тех, кто не запрещает ему это делать под страхом немедленной расправы. Когда Книгу талантов захватил Креон, Жану пришлось уйти в тень и хорошенько припрятать списки вечников, чтобы они не оказались в чужих опасных руках. Но позднее он с удовольствием вернулся к своей деятельности. Возможно, с помощью его материалов нам удастся узнать что-то о тайне Человека в железной маске – если он имел отношение к нашему племени. Или даже вычислить Диббука.
– Круто, – вздохнула Лида. – Только я не поняла, зачем ему надо сюда ехать. Все эти материалы и по интернету можно было пересылать, разве нет? А здесь опасно, ты сам говорил.
Лазарь почему-то снова развеселился, развел руками:
– Ну, Жан так ясно выразил свое желание, что я счел невежливым его отговаривать. Хотя, разумеется, предупредил о всех возможных рисках.
– …Да этот Жан просто влюблен в тебя по уши, – часом позже растолковала Лиде ситуацию Мила Журавка в комнате Весны. – Конечно, он настоящий француз, и, когда гостил здесь, то атаковал своим вниманием любую персону женского пола. Но при виде тебя просто в лице всякий раз менялся, вот честное слово!
– Да ну, Милка, ты сама влюблена, вот тебе любовь везде и мерещится, – отмахнулась Весна. Но все же сочла нужным уточнить:
– Ну а я что?
– Ой, не уверена даже, что ты его чувства заметила. Разве до того тебе тогда было! Весь город стоял на пороге гибели.
Лида выдохнула с явным облегчением. И спросила:
– Дата свадьбы уже назначена?
– Ой, я ж к тебе и забежала, чтобы рассказать. – Мила вспыхнула и постаралась загнать обратно счастливую улыбку. – Ровно через две недели. Как раз Лешины родители отпразднуют с нами – и уедут.
Лида поежилась от внезапного холодка тревоги, ответила ворчливо:
– А раньше молодые уезжали. Слушай, Мил, а почему бы вам с ними не рвануть, в самом деле? Или не с ними, а на море или там в Италию? Ведь лето же, а медовый месяц вроде как традиция.
– Отделаться от нас хочешь? – насмешливо сощурила лучистые глаза Журавка. – Не выйдет.
– Да не отделаться. Просто мне бы так куда спокойнее было, правда. Слишком много тут народа собирается: Жан, Джулия, этот Ричард еще. Но они хоть связаны с миром вечников, тут ничего не попишешь. А вы с Лешкой ни при чем, но как мои друзья можете попасть под раздачу.
Но Мила упрямо и непреклонно потрясла головой:
– Вот и нет. Ты спасла Алешу при помощи Книги талантов, так что он еще как связан. А потом, вдруг станет возможным как-то повидать Анну и Марата, а нас тут не окажется? У Алешки друга ближе нет и едва ли будет… друга мужского пола, – уточнила она и порозовела.
– Да я все понимаю…
– Но, Лид, обещаю: если удастся отделаться от Диббука, и мы встретимся с ребятами, они погуляют на нашей свадьбе и подтвердят, что Книга надежно спрятана – тогда тут же берем путевки. А может, вообще все вместе?
Весна на миг зажмурилась от сладостной мечты: вот бы все так и было. Но внутренний голос шепнул: «Едва ли», рот наполнился горечью.
– Да что же это такое! – Выдохнула в сердцах. – И уничтожить Книгу нельзя, и допустить ее новое появление в мир невозможно! А чертов Диббук угрожает. Вот бы вычислить его, без колебаний превратила бы в обычного человека – и все дела.
– Ты что, нельзя! – перепугалась Мила так, будто Диббук уже готовился зайти в комнату. – Ты можешь безнаказанно его обратить, только если он будет напрямую угрожать кому-то!
Похоже, правила Наследников подруга усвоила куда лучше самой Лиды.
– Ага, а так он тысячам, нет, миллионам угрожает – и ничего, обижать его нельзя. Ну и плевать, стану на восемнадцать лет старше…
Последняя фраза прозвучала не слишком убедительно.
– Даже не вздумай, – повторила Журавка. – Среди Призрачных Судей твой отец, он собой пожертвовал, чтобы сохранить твою юность, представь, каково ему бу…
И замолчала на полуслове, потому что в дверь заглянула Вера. Ей не терпелось поболтать с Милой, поделиться новыми идеями насчет платья для подружки невесты. Теперь, когда у самой Журавки был такой необыкновенный наряд, матери хотелось, чтобы Лида с ней гармонировала. В этот раз она принесла эскиз простого и свободного платья в пол наподобие монашеской рясы, без рукавов, молочно-голубого опалового цвета. Расшитый серебром кушак стягивал одеяние в талии. Лида обрадовалась появлению матери – та переключила на себя внимание Милы, появилась возможность кое-что обдумать.
Отец… Лет примерно с девяти Лида избегала книг и фильмов об отношениях отцов и детей. От некоторых сцен становилось пусто и гулко в груди, учащалось дыхание, начинало противно зудеть в висках. Такого своего состояния Весна стыдилась. Ну да, она обычная безотцовщина, ничего не попишешь. Велико же было изумление девушки, когда от Лазаря она узнала, что в испарившийся из памяти период времени аж два человека претендовали на гордое звание ее родителя. При этом один был уверен в своем отцовстве – и ошибался. Второй про Лиду не помнил – но пришлось ему поверить Вере, она-то не забыла свою первую любовь. А потом он взял на себя вину дочери и стал одним из Призрачных Судей, этих незримых регуляторов жизни вечников.
Вот тут Весна задумалась всерьез, даже из комнаты под шумок смылась. Мать и Мила все равно так увлеклись, что ничего и никого вокруг не замечали.
«Ладно-ладно, я допускаю существование вечников, мы же в целом обычные люди, просто с некоторыми особенностями. Но кто такие эти Судьи? Живые они или мертвые? Призраки или нечто иное? Судьи забрали моего отца, он попросту исчез, растворился в пространстве – и что же теперь? Есть ли шанс повидаться с ним? Ведь вскоре после исчезновения он встретился с Лазарем и рассказал о том, что с ним и со мной произошло. Почему же не приходит повидаться?»
Ответов не находилось, и Весна традиционно отправилась обсудить это с Лазарем. Благо он был неподалеку, в их саду, помогал отчиму распиливать старые деревья, так и не ожившие этой весной. В их доме было центральное отопление, но доктор Ворк все равно восстановил старую печь в стене гостиной. Эту печь он гордо величал камином, и мечтал о лютой зиме, чтобы подолгу сидеть с женой у живого огня. Даже жаль, что таких зим давно не случалось. Однако запас дров в сарае неукротимо рос – Юрий Борисович умел хранить надежду.
Рыжий гигант у сарая рубил дрова. Футболку он скинул, остался в одних джинсах, загорелая кожа золотилась на солнце, волосы сильно напоминали развороченный купол храма. Как обычно, все, что Лазарь делал, получалось у него отменно. Ворк подбирал разлетающиеся полешки, сносил в сарай, на ходу рассказывал что-то из своей практики, похоже, забавное – профессор в ответ гулко хохотал.
Лида вдруг ощутила головокружение, в глазах потемнело – все признаки солнечного удара, но почему в тени? Пришлось срочно усаживаться на ступеньку и долго глотать ртом теплый воздух. Постепенно дурнота рассеялась, а на смену обморочному мороку накатило ощущение невероятного счастья. В этот миг Лида согласилась бы умереть от болезненного наслаждения быть здесь и сейчас, просто сидеть на ступеньке крыльца и смотреть на Лазаря.
«Да я же люблю его! Вот так оно и бывает! А я думала, что немножко сошла с ума, потому что бесилась в любое мгновение, когда он занят не мной. Я умереть готова от этой любви, и плевать, что умереть я не могу. А еще больше плевать на то, сколько ему лет и скольких женщин он любил за прошедшие века».
Она прижалась влажным лбом к коленкам, мысли вдруг обрели катастрофическое направление:
«Уж не мечтает ли Лазарь устроить мое счастье с этим Жаном? Француз гораздо моложе, ему всего четыреста лет, ха-ха, не о чем говорить. Потому и улыбался так загадочно, радовался, что тот скоро будет здесь. Неужели он все так же видит во мне сестру или дочь, как пару лет назад?»
Моментальный озноб сердца заставил похолодеть изнутри грудную клетку, солнце померкло на ясном небе. В этот момент профессор Гольдман как раз заметил присутствие девушки, уловил что-то – он всегда чувствовал ее настроение. Вогнал топор в деревянную плаху, подошел и склонился над ней. Ногу поставил на ступеньку, оперся ладонями о колено. Ничего не спрашивал, просто ждал.
– Я спросить хотела. – Лида порадовалась, что слова не застряли в глотке и голос нормально звучит. – Что ты знаешь о Призрачных Судьях? Кто они вообще такие?
Профессор с видимым огорчением покачал головой:
– Вот как раз о Судьях я не знаю почти ничего. Прожил две тысячи лет и никогда о них даже не слышал, пока не пообщался с твоим отцом. Но наш разговор был коротким, к сожалению. Хотя вот у Жана есть интересная гипотеза на этот счет, в последнюю нашу встречу он мне ее подробно изложил.
– Расскажи, – так и подпрыгнула на пятой точке девушка.
– Лидуся, наш дорогой профессор уже завтра будет тут, он с радостью и удовольствием…
– Нет, ты! – снова зазнобило в районе сердца, заныли, набухли слезами уголки глаз. Что-то она этого Жана еще не видела, но уже и не желает видеть. Лазарь глянул озадаченно, однако спорить не стал.
– Ладно, хотя это довольно трудная материя. Я пока воздержусь от собственных оценок, передам теорию в незамутненном виде.
Подошел Ворк, тщательно протер перекинутым через перила полотенцем влажные от пота лицо и шею. Потом сел рядом с Лидой на крыльцо и тоже приготовился слушать. Один из немногих смертных, посвященных в запредельные тайны…
– Жан полагает, что Судьи приходят из будущего, – эффектно начал свой рассказ профессор, и Весна громко ахнула.
– Как это? Только с прошлым немного разобралась! А из будущего-то каким образом, оно же не наступило еще?!
– Я ведь тебе рассказывал о теории трубы, – напомнил Лазарь. – Строго говоря, мы не можем знать, наступило будущее или нет. Если Анна с Маратом без проблем переместились из двадцать первого века в семнадцатый, то откуда нам известно, что временная шкала заканчивается на нас?
– Вообще-то верно, – поутихла девушка.
– Так вот, опять же со слов нашего французского профессора: он считает, что изначально, в древние времена, расклад был другой. На земле проживали и люди, и вечники, как альтернативные виды. Количество вечников не пополнялось, но среди них уже были Наследники, призванные защищать смертных от особо зарвавшихся вечных. Но Наследники не справились со своей ролью и случилось нечто, что нарушило равновесие, поставило один или даже оба вида на грань исчезновения. И тогда другие Наследники перепрыгнули в будущее, или в другую реальность, или даже на другую планету – тут не угадаешь – и оттуда попытались все исправить. Нашли способ пополнять количество вечников, стали пристально следить за Наследниками и не дозволять им… всякого рода вольности.
Юрий Борисович деликатно откашлялся, произнес:
– Живописная теория.
Лазарь только руками развел, мол, за что купил – за то и продаю. И продолжил:
– В тот день на поляне, когда тебя, Лида, лишили памяти, а твоего отца забрали, кое-кто из присутствующих видел огромные призрачные фигуры, укрывшие вас, как шатер. Жан старательно собрал эти свидетельства. И предположил, что это были всего лишь голограммы. Возможно, в другом измерении Судьи живут обычной жизнью вечников, и не все из них старики, так что голографическая ширма нужна для солидности, что ли. Они имеют возможность отслеживать все действия Наследника или Наследницы, могут наказать, а в крайнем случае просто забирают с собой.
– А старухи, которые создают новых вечников? – прошептала Лида. – Тоже голограммы?
– Нет, старухи, скорее всего, настоящие. Наказанные ранее Наследницы, их может быть совсем немного. Получив сигнал о возможном кандидате в вечники они легко переходят в нашу реальность – кстати, именно этим можно объяснить, почему старухи всегда так нелепо одеты. Делают дело, а потом назад, к себе.
Доктор Ворк тихонько завозился на своем приступочке, спросил голосом смущенным и взволнованным:
– Можно ли сделать вывод, что вечниками становятся определенные дети, заранее одобренные кандидатуры? Простые расчеты позволяют предположить, что далеко не каждый ребенок, нуждающийся в неотложной помощи в ночь тринадцатой луны, получает ее таким образом. Даже с учетом того, что не все родители кидаются с просьбой о помощи к подозрительной старушке.
– Да предполагать, в сущности, можно что угодно, – вроде с улыбкой, но и с затаенной грустью ответил Лазарь. – Но пока слишком мало данных. А почему ты заговорила о Судьях, Лидуся?
– Потому что задумалась о своем отце, – ответила девушка и виновато покосилась на Ворка – вдруг ему неприятно. – Он один из Судей, и мог бы нам здорово помочь… Ой!
Рыжий гигант распрямился пружиной и повертел головой во все стороны, выискивая потенциальную опасность. Тело его напружинилось, от него повеяло опасной мощью. Ничего не обнаружил и спросил:
– Что, Лида?
– Я вдруг подумала: а если вечники вообще не умирают, даже если убить их? А просто уходят в другую плоскость бытия, аналог нашего Царствия Небесного? И тогда Валерий тоже там…
К концу фразы тон упал – сама поняла, что сморозила глупость. И причинила другу ненужную боль.
– Я думал об этом, – глухо отозвался профессор. – То, как легко Судьи приходят в нашу реальность, определенно напоминает некоторые места из Нового завета, появления Иисуса Христа уже после распятия. Но тело Валерия предано земле, полагаю, над ним теперь властны другие законы. Что же до твоего отца – что-то подсказывает мне, что он рядом, приглядывает за тобой. Но можем ли мы рассчитывать на его помощь – сие тайна за семью печатями.
– Ясно, – буркнула Лида. Она, конечно, рассчитывала услышать другое: отец захочет повидаться с ней и непременно научит, как разобраться с Диббуком, нужно только подождать.
На следующее утро, когда Весна с молодым аппетитом приканчивала свой завтрак, мать сказала:
– Беги к Лазарю, там гость прибыл, дожидается тебя.
Лида в темпе сгоняла к себе наверх, сменила футболку и шорты на сарафан – и не ради гостя, просто на улице снова царила жара, затекала вместо сквозняка в окна. Собрала волосы на затылке и надела новые босоножки, телесного цвета, словно сотканные из тонких кожаных полос. Едва оторвалась от зеркала в их крохотной прихожей. А все же приятно чувствовать себя неотразимой – эту нескромную мыслишку она ухватила за хвост, шагая по пыльной улице к дому друга.
На террасе был сервирован стол, от калитки Лида увидела сидящего в шезлонге Лазаря, а напротив него какого-то быстроглазого чернявого парнишку лет шестнадцати – и немного растерялась. Снова она попала под влияние слова «профессор», даже история с Лазарем ничему не научила.
Парень, заметив ее, ловко выскользнул из-за стола и через мгновение оказался рядом. Жан относился к типу людей, которые и в нормальной жизни всегда выглядят моложе своих лет: нежный овал лица, лучистые глаза-вишни, густые темно-каштановые кудри оттеняют матовую белизну кожи. Особенно молодило гостя детски-восторженное выражение лица и оттопыренные капризно полные губы.
«Интересно, сколько требуется грима, чтобы его хоть пускали в Сорбонну без сопровождения взрослых?»
– О, Лиди, – вскричал француз, девушка запоздало осознала, что он успел уже расцеловать ее в обе щеки, огладить по плечам и спине, а теперь крепко сжимал горячими ладонями ее руки повыше локтей. Лида ощутила запах его парфюма, очень свежий, но и пьянящий, невозможно насыщенный и легкий одновременно. Весна, нигде не бывавшая дальше Санкт-Петербурга (если не считать злополучной поездки к морю в далеком детстве), подумала вдруг, что именно так пахнут Елисейские поля.
Одет был Жан в простую футболку и джинсы, зато шея многократно обмотана шелковым шарфом цвета топленого молока, а котором тонет его острый подбородок.
– Ты теперь еще прекрасней, Лиди, чем запечатлелась в моей памяти с нашей первой встречи. А ведь тот образ казался мне совершенством! Но ты вошла в самый цвет, и по счастью такой теперь останешься на долгие века!
– Если столько проживу, – себе под нос бормотнула девушка, но гость услышал, всплеснул руками:
– Лиди, с такими защитниками, как я и Лазарь, тебе не о чем беспокоиться. Любому, кто рискнет приблизиться к тебе с дурными намерениями, придется прежде иметь дело с нами. Я уж не стану напоминать, что ты Наследница, самая большая ценность нашего мира, но и самая большая угроза, кто посмеет угрожать тебе?
«Ага, зато попытаются использовать любого, кто мне дорог», – внутренне содрогнулась Лида.
– Здравствуйте, Жан, с приездом, – едва сумела выговорить ошеломленная Весна, пытаясь одновременно слушать, улыбаться, кивать в ответ и контролировать руки чересчур бойкого гостя. Вот прямо в этот момент пришлось отрывать их от своих бедер.
– Спасибо, что решили помочь нам в такой тревожный момент. – Хорошо, что приветственные слова она еще по пути сюда отрепетировала. – У вас уже есть идеи насчет типа в железной маске?
Гуттаперчевое лицо Жана выразило живейшее огорчение.
– Понимаю, ма белль, ты не помнишь, как мы замечательно подружились в мой прошлый визит сюда. Но намекну – холодное «вы» ранит меня в самое сердце. А сердце вечника – на удивление хрупкая вещь.
– У тебя есть идеи? – покорно исправилась девушка, через плечо француза глянула на Лазаря – что-то он ни слова не сказал с момента ее появления, только кивнул в знак приветствия. Стоял на веранде и просто смотрел на них, на губах тень улыбки, а глаза… глаза казались грустными. Лида решительно вырвалась из рук Жана, взбежала по ступенькам и попыталась забиться в дальний угол, где стол стоял почти вплотную к нагретой солнцем деревянной стене дома. Больно саданулась бедром, но все оказалось зря – мгновение спустя француз сдвинул стол и вольготно устроился рядом с ней. Придвинул к девушке стакан с апельсиновым соком и клубничные галеты, наверняка из самого Парижа прихваченные.
– Теперь о деле, ма белль. Жаль, но я никогда не питал особого интереса к этой истории с Железной маской. В те времена, на которые пришлась моя подлинная юность, легенда о загадочном узнике Бастилии была почти забыта, это позднее Дюма, Гюго, Вольтер и прочие распиарили ее до небес. К тому времени я уже знал, кем являюсь и интересовался главным образом представителями нашего вида. Каюсь, мне и в голову не приходило, что Железная маска может оказаться вечником, я был поражен, услышав такую версию от Лазаря. Не спал неделю, изучал все возможные материалы, отделял истину от плевел…
– И что же? – выдохнула Лида.
– О да, возможно! И более чем возможно. Иначе как объяснить, что беднягу не убили, а перевозили из тюрьмы в тюрьму, создавали особые условия содержания, да еще эта маска! И, конечно, блистательной Анне и ее спутнику – о, я помню этого юношу и восхищаюсь силой его любви – удалось что-то узнать, не просто же так они освободили, либо попытались освободить этого несчастного.
– Попытались? – нахмурилась Весна.
– Ну, согласно документам, он так и остался пленником Бастилии, и скончался лишь в 1703 году. По какой-то причине пленник мог и не захотеть оказаться на воле, как знать… впрочем, только что меня озарила идея, которую я как раз начал излагать нашему другу Лазарю.
Девушка выпрямилась и застыла в напряженном ожидании. Обведя свою аудиторию победно блестящими глазами, Жан заговорил:
– Но, допустим, Марат все же освободил пленника. В тюрьме могли быстро подыскать замену, натянуть маску на кого-то другого. Каков же смысл вытаскивать его из тюрьмы? Не только освободить – для этого достаточно обычного человеколюбия – но через века донести эту историю до вашего ведома? Мы с Лазарем перебрали множество версий, но ни одна не дает исчерпывающего ответа. Едва ли пленник был продвинутым физиком и мог дать совет, как преодолеть шаговую реальность – о ней впервые заговорил покойный Валерий Бельский лишь в прошлом веке. Но – и вот это моя идея – Марат и Анна могли спасти пленника, чтобы однажды, века спустя, при его посредстве вступить в общение с друзьями, то есть с нами!
– Каким образом? – захлопала глазами девушка, глянула быстро на Лазаря – его лицо ничего не выражало, кроме вежливого внимания.
– Очень просто! – француз в ажиотаже даже выскользнул из-за стола, прошелся туда и сюда по веранде, пока не застыл на пороге в позе Наполеона, обратив к слушателям пылающее лицо. – Мы знаем, что люди, проживая в шаговых, но совершенно идентичных реальностях, не могут ни при каких условиях пересечься друг с другом. Однако все они могут побывать в Лувре, увидать Сикстинскую Мадонну или насладиться чтением «Божественной комедии». Ведь с потерей хотя бы одного культурного объекта реальности перестанут быть идентичными, начнут разбегаться в разные стороны – и миру конец. Для шедевров не существует границ реальностей. Отсюда мы можем предположить, что Железная маска способен легко преодолевать шаговую реальность именно в силу того, что давно сделался легендой, величайшей исторической загадкой. Люди из двадцать первого века прекрасно знали, что так будет, потому поспешили освободить пленника и приблизить к себе. Чтобы однажды с его помощью связаться с нами!
Жан застыл и даже зажмурился сладострастно, в ожидании возгласов восхищения. Лида спешно пыталась осмыслить, что он сказал.
– По-моему, это слегка притянуто за уши, – мягко подметил профессор Гольдман.
– Да неужели, мон ами? Где ты видишь ошибку в моих построениях?
Лазарь глубоко кивнул, давая понять, что готов высказаться.
– Да, ты прав относительно культурных ценностей. Но нет никаких доказательств, что Рафаэль или Данте могли преодолевать границы реальностей.
– Ну так они и вечниками не были!
– Да, но по всем данным в этом вопросе вечники и люди подчиняются единому закону.
– Ну, Анна и ее друг могли подумать так же, как я, – пробормотал явно раздосадованный Жан. – А потом, что ты скажешь насчет политиков? Не ты, не я в другой реальности не бывали, однако что-то мне подсказывает, что идентичность предусматривает и одних людей у власти. Президенты и короли, сами того не сознавая, правят в обеих реальностях!
По лицу Лазаря Лида видела, что ему очень даже хочется поверить в версию француза, но он привычно выискивает в ней все слабые места и нестыковки.
– Хорошо. Будем исходить из того, что замысел ребят насчет Железной маски оправдал их надежды. Но в чем же замысел состоит? Если все так, как ты, Жан, думаешь, то почему неизвестный вечник еще не связался с нами?
– Ну, может, ждет подходящего момента, чтобы представиться, – не сдавался француз. – Все же вокруг Лиды не безопасно. Кстати, не понимаю, почему она сама не может ходить между реальностями, с ее-то способностями? Вы вообще проверяли?
Взгляд Лазаря сделался тревожным, он оказался рядом с Лидой раньше, чем она положила правую ладонь на запястье левой, крепко сжал ее плечо. Да и Жан заметно побледнел.
– Лида, нет! – непривычно резко сказал друг.
– Но почему? Я только попробую. Вдруг Анна и Марат совсем рядом, прямо вот здесь. Стоят и ждут, когда я догадаюсь их повидать.
– Нет, – повторил Лазарь. – Не ждут. Если бы все было так просто, мы бы уже об этом знали. Однажды по неведению ты дважды нарушила правила Наследника и едва не поплатилась за это. Больше рисковать я тебе не позволю. Договорились?
– Ага, – пискнула девушка и залпом выпила стакан уже нагревшегося сока – от огорчения даже во рту пересохло.
– Все же полагаю, что я на верном пути, осталось мою теорию лишь немного докрутить, – заявил Жан и смачно зевнул.
– Друг, давай-ка ты отдохнешь после перелета и целой недели без сна. – Лазарь немедленно оказался на ногах. – Пойдем, устрою тебя на новом месте.
– Бла-агодарю, мон ами, – в ответ едва смог выговорить осоловевший гость.
– Не буду вам мешать, – сорвалась со стула Лида.
– Минуточку! – встрепенулся, просветлел лицом Жан. – Маленький презент для нашей прекрасной Лиди и для еще одной юной девы!
Он словно бы из воздуха извлек синий с золотыми звездами подарочный пакет, галантно преподнес его девушке. Лида ощутила, что краснеет, прошептала:
– Спасибо!
Подарки она любила, а после последнего дня рождения полюбила еще больше – ведь подарки от близких и друзей оказались самым нормальным из всего, что тогда произошло. Потому, едва оказавшись в своей комнате, она без промедления сунула руки в пакет. Сперва вытащила сверток, что лежал наверху, в шуршащей бумаге, почти невесомый. Развернула – и ахнула от восторга. Это оказались старинные легчайшие атласные туфельки на низком каблучке-бочонке, с закругленными носами. Расшитые поверх золотистого атласа затейливой вязью, они были бесподобны. Забыв глянуть на свой подарок, Лида бросилась звонить Миле.
Та примчалась на такси всего четверть часа спустя, и теперь они вместе ахали и восхищались.
– Наверняка Лазарь рассказал Жану о твоей свадьбе, о платье от Анны и о том, что к нему сложно подобрать туфли, – пояснила Весна ситуацию розовой от смущения подруге. – Но это просто прямое попадание!
– Ой, он и размер угадал! – Мила не посмела коснуться пола ногой, обутой в это произведение искусства, потыкала носком в собственную ладонь. Потом и вовсе сняла туфельку и прижала к груди. – Может, мне сбегать и поблагодарить Жана прямо сейчас?
– Успеется, – заверила Лида. – На завтра он всех нас в ресторан приглашает, и родителей моих, и вас с Лешей. Да еще обещал танцы, ох, слушай, я скажу, что ногу подвернула. А ты во время танца его и поблагодаришь.
– Ладно! – Танцы Журавку не пугали, к свадьбе она брала уроки, да и от природы была изящна, двигалась легко – чего сказать о себе Лида ну никак не могла.
Мила вдруг уронила туфельки на колени и закрыла лицо руками.
– Ты что? – Весна мигом вскочила с дивана, сканировала взглядом комнату, отыскивая опасность.
– Ой, Лида, я вдруг поняла, что все последнее время только о свадьбе и думаю! Не о том, как мы жить станем, – а только о том, как буду выглядеть на церемонии!
Лида, разом успокоившись, шлепнулась обратно, сказала:
– Ну и что такого? Нормально. Я бы тоже о свадьбе больше всего беспокоилась, а у тебя она наверняка будет только одна-единственная. И после вся жизнь на то, чтобы подумать об остальном.
«Как же здорово быть обычным человеком! Как хорошо, когда в жизни все идет правильно, как и положено. Ты знаешь сроки, ты можешь планировать, знаешь начало и можешь представить конец».
Ей стало грустно, но нельзя было допустить, чтобы Милка это заметила.
– А что тебе Жан привез? – неосознанно выручила ее подруга. – Наверняка тоже что-то необыкновенное.
Лида с наигранным энтузиазмом подтянула к себе подарочный пакет, запустила в него руку. Достала – и тут же многочисленные крохотные солнечные зайчики закружились по комнате с такой силой, что зарябило в глазах.
– Это что, бриллиант такой? – ахнула Журавка. Весна во все глаза разглядывала нечто круглое, тяжелое, граненое на своей ладони.
– Да ну, Мил, не бывает бриллиантов размером с гранату, – пробормотала изумленно.
– У вечников, мне кажется, все бывает.
Лида уже успела огорчиться, прикинув, как неловко будет объяснять Жану, почему такой подарок она не может принять. Но рассмеялась от облегчения, нащупав на одной из плоскостей притертую пробку, вынула – и тут же изумительный аромат заполонил комнату. Было немного похоже на то, чем благоухал француз, только этот запах был откровенно женским, более теплым, чарующим. Лида словно держала перед собой букет самых экзотических цветов на блюде с фруктами. Плюс пара бокалов вина, пожалуй. Но было и другое: за многоцветьем проступал запах винтажных одеяний, древних книг, нагретого солнцем камня, раскаленного железа. Перед глазами вдруг замелькали неуловимые, но щемящие картины… из прошлого? Сердце заколотилось отчаянно и девушке показалось, что прямо сейчас она вспомнит все, что забыла.
Мила молча стояла рядом, и по лицу подруги Весна поняла, что подруга переживает нечто подобное, только свое. Поскорее закрыла флакон и даже отставила подальше от своего носа.
– Ничего себе, – первой опомнилась Журавка. – Боюсь, одними афродизиаками здесь не обошлось. Но наркотик Жан не подсунул бы, верно?
Осторожно взяла флакон, рассмотрела со всех сторон, провела пальцем по его граням.
– Все понятно, Лид. Тут выдавлено слово «éternité», то есть вечность на французском. Наверняка эти духи изобрел кто-то из вечников. Они невероятные, правда?
– Ага, – пробормотала Весна. – Но все же к ним нужно еще привыкнуть.
Мила скоро засобиралась домой, в ее семье на вечер планировалось торжество в честь годовщины свадьбы родителей. Лида вызвалась проводить ее через парк. Правда, сперва углядела сквозь оконное стекло, что Ричард сидит на пороге – обещалась ведь не ходить одной, вот и будет ей компания на обратный путь.
В парке оказалось неожиданно прохладно, низовой ветер щекотал икры ног, устраивал рябь на озерной воде и ерошил перья уткам. Троица шла медленно, наслаждаясь передышкой от надоевшей всем жары. Подруги болтали, а Ричард отмалчивался так упорно, что о нем скоро забыли. Обсуждали свои дела, словно были вдвоем. Лида и Мила, не сговариваясь, выбрали дальний путь через парк, вдоль озера по череде мостов, мимо холма, на котором когда-то они обе увидели фантом сражающейся Джулии. Но теперь густая трава перемежалась на нем клумбами с роскошными синими и белыми ирисами.
– Поднимемся? – предложила Журавка.
Подруги наперегонки взбежали до срезанной вершины, а потом, держась за руки, с визгом понеслись вниз. Ричард так и стоял у изножья холма, и Лиде вдруг стало пронзительно его жаль. Каково ему живется, вдали от всех, кого любит, с тревогой за эту его Ингрид, да еще постоянно ощущая себя «чужим среди своих»?
– Ладно, Милк, расходимся, – сказала она румяной от бега и веселья подруге. И хотела взять Ричарда под руку, но он неожиданно отступил в сторону, так что ее рука просто скользнула по его боку и упала вниз. А парень проговорил со злобной насмешкой:
– Похоже, вы тут собираете небольшую армию, не так ли? Армию для мозгового штурма, я имею в виду. Не уверен, что готов это вам позволить.
С ужасом глянула Весна в его расфокусированные зрачки. Холодея, припомнила, что как раз по пути сюда они с Милой обсуждали версию Жана насчет Железной маски. Да она сама эту тему подняла, чтобы Ричард совсем с ними не свихнулся от тоски! А Диббук, получается, все это время был рядом в теле Рика, слушал и делал выводы.
Мила, ни звука не проронив, шагнула к Лиде и встала с ней плечом к плечу. При этом смотрела на Ричарда округлившимися от страха и изумления глазами. А он ждал ответа, и Лида в темпе собрала жалкие остатки мужества.
– И что с того? Жан помогает нам, все вместе мы делаем именно то, что ты велел.
– Что-то не наблюдаю пока подвижек, – сказал, словно выплюнул Диббук. – Думаю, пора мне вмешаться. Все вышло бы скорее и проще, если бы ты отправилась в прошлое, Лидия. Уже, глядишь, вернулась бы назад с Книгой.
– Нет, не лучше.
– Спорить со мной будешь?
Лицо Ричарда жутковато исказилось, так Диббук пытался чужими чертами передать собственный гнев.
– Я хочу сделать, как надежнее, – не сдавалась и даже усиливала напор Лида. – А путь сквозь века займет много времени, и не факт, что доберусь.
– Что же может помешать тебе, моя храбрая девочка? – губы растянулись в несвойственной Рику широкой ухмылке.
– Ну, я буду привлекать к себе слишком много внимания, в непонятной одежде, не зная толком языков. Обычные люди мне ничего не могут сделать, а если нарвусь на вечника? Или нескольких? И они поймут, что я Наследница?
– Лишишь их вечности, все дела!
– Ага, и меня немедленно приберут Судьи! Нет, Диббук, не вариант! А еще подумай вот о чем: с чего ты решил, что я вернусь?
Она поймала пьянящую волну бездумной смелости, задрала повыше подбородок и взяла за руку Милу. На миг крепко сжала, давая понять, что блефует.
– Что ты сказала? – вкрадчиво уточнил Диббук. – Как понять: не вернешься? Оставишь дорогих людей в моих руках, зная, что я способен с ними сотворить?
– Ты кое-чего не учитываешь, Диббук. Добравшись до цели, я обрету поддержку сразу двух своих друзей. И они помогут мне пережить осознание того, что иногда приходится идти на жертвы, чтобы избежать еще большего зла. Да и с чего тебе убивать и мучать их, если я все равно об этом не узнаю?
Долгая страшная пауза в разговоре. Несколько уток взобрались на холм, ожидая угощение, одна в нетерпении трепала клювом застежку Лидиных босоножек. А потом вдруг все пернатые разом кинулись врассыпную, хотя никто даже не пошевелился.
– Ладно, убедила, – хмыкнул Диббук. – Я всегда был сговорчивым парнем. Пытайтесь связаться с вашими друзьями в этом времени. Хотя, подозреваю, вы больше озабочены тем, как меня обдурить, не так ли? Считаете, что вы умнее и на раз справитесь с такой досадной помехой, как я?
– Да хоть бы и так! – все еще не теряла боевого настроя Весна. – Но ты ведь не думаешь, что мы умнее, верно? Тогда какая разница, какими мечтами и мыслями мы пытаемся себя утешить? Просто предоставь нам делать свое дело.
– Пожалуй, – снова эта жуткая улыбка от уха до уха, от нее нижняя губа Ричарда лопнула и выступила капля крови. «Широко улыбается» – сделала мысленную пометку Лида. – Однако один урок, моя девочка, я все же тебе преподнесу. Чтобы не наглела впредь.
Рука Милы дернулась и выскользнула из ладони Лиды. В следующий миг девушка уже лежала на траве без движения, кажется, даже не дышала. Скользнул по траве вниз с холма пакет с бесценными туфельками.
– Милка! – заорала Весна, падая на колени рядом с ней. И увидела, что глаза подруги были живые, широко распахнутые, в них плескались ужас и боль.
– Диббук, прекрати! Мы делали все, что ты, гад, нам велел!
– Только потому до сих пор все и живы, – весело произнес Диббук. – А теперь малюсенькое требование, просто чтобы подтвердить твою готовность к сотрудничеству. Убей меня!
– Что?!
– Ой, прости, оговорился! Убей своего дружка. Все равно не использую дважды одного полувечника, этого добра навалом. А ему только польза – станет обычным человеком.
Это Лида понимала. Она даже мысленно готовилась к подобному с момента первого знакомства с Ричардом. Но понимала и другое: она не в состоянии кого-либо убить, это немыслимо, невозможно!
– Ну-ну, возьми себя в руки и поторопись, девочка, –издевательски тянул Диббук. – Ты ведь и представить не можешь, что сейчас переживает твоя подруга. Немыслимая боль при невозможности шевельнуться, заорать. Еще пара минут такой пытки – и не быть ей невестой, тем более женой и матерью. Превратится в овощ. Хотя, если повезет, сердце откажет раньше, чем мозги.
Лида медленно наклонилась, избегая смотреть на Милу, вырвала из земли острый осколок гранита из ограждения клумбы. Она тряслась с ног до головы, от самообладания и следа не осталось.
– Вот сюда, – услужливо постучал пальцем по виску Диббук. – Тут мозг, достаточно быстрого удара…
Не дождавшись конца его фразы, Лида ударила. Ричард пару секунд стоял на ногах, кровь выступила из раны, собралась в большую каплю – но не протекла дальше. Потом он начал заваливаться вперед, девушка попыталась удержать, но не устояла на ногах, и сама рухнула на спину. Сознание не теряла, но мир вокруг утратил привычные очертания. Почернела вода в озере, от силуэтов плавающих уток теперь исходило пульсирующее сияние. Ирисы рядом с ее лицом казались огромными и колыхались, словно деревья. А за их полупрозрачными стеблями Весна разглядела две бегущие от берега фигуры.
Через мгновение Жан, бледный и едва переводящий дух, подхватил на руки Милу, прижал к себе и начал укачивать, словно ребенка. А над Лидой склонился Лазарь.
Он не задыхался, как француз – сказалась разница в спортивной подготовке – и выглядел почти спокойным, но его глаза… если бы минутой раньше она не видела глаз Милы, то более исполненного боли и страха взгляда не сумела бы вообразить.
– Лазарь, я убила его, – прошептала Лида. И тут же оказалась в его объятиях, но, выкрутив голову до боли в шее, через плечо смотрела на лежащего на животе с раскинутыми руками Ричарда.
– Успокойся, Лидуся, – с бесконечной нежностью попросил рыжий гигант. – Он скоро придет в себя.
– А Мила?
– Она в порядке.
Как раз в этот момент Журавка затрепыхалась на руках Жана, и он с большой осторожностью опустил ее на траву. Но не переставал сжимать запястья девушки и что-то непонятное ворковать. Кажется, с перепугу Жан подзабыл русский язык.
– Как вы нас нашли? – спросила Лида.
– У Ричарда с собой было кой-какое устройство, именно на такой случай. Мы слушали ваш разговор и примерно знали направление. Но путь неблизкий…
Весна была только рада, что эти двое не появились раньше – могло выйти хуже. Теперь хотя бы Диббук ушел.
Лежащий без движения Ричард вдруг сел, помотал ошарашенно головой. Рана на виске все же начала кровоточить, ворот голубой рубашки-поло уже побурел. Лида поскорее сползла с рук Лазаря, опустилась на корточки рядом с парнем – ей необходимо было убедиться, что с ним все в порядке. И до смерти перепугалась, когда он вдруг обхватил руками голову, глухо застонал, уткнулся лицом в колени.
– Что, Рик, что? Тебе плохо, больно?
– Нет. – Он не изменил позы. – Просто все вспомнил. Он подчинил меня, едва вошли в парк. Этому типу я не смог противиться, хотя пытался, честное слово.
– Да, Диббук очень силен, – подтвердил профессор Гольдман. – Но больше он тебя не тронет.
– Я знаю. Спасибо, Лид. Понимаю, каково тебе пришлось.
– Ты рад? – робко уточнила девушка.
– Тут двоякое чувство. Сейчас я хотя бы свободен. Но я рассчитывал… Теперь вроде как не при делах. Сегодня же вернусь к родителям. Но вы ведь будете держать меня в курсе событий?
– Тебя никто не гонит, – подметил Лазарь. – Можешь жить в моем доме, как прежде, будем и дальше вместе обмозговывать ситуацию. Но если соскучился по дому…
– Что? Нет! – просто на глазах воспрянул духом Ричард. – Родителей я навещу, теперь хотя их не напугаю до смерти, если буду призван. А так да, с вами хочу.
– Вот и чудно. Ну что, расходимся по домам? – спросил профессор бодро, сметая своим голосом последние остатки кошмара. – Жан, Миле нужна врачебная помощь, как считаешь?
– Я в полном порядке, – вместо француза тихо ответила Журавка. – Это всего лишь боль, и она позади.
– Мил, прости за это, – с земли всхлипнула Весна.
– Ой, перестань, сильнее буду. Только Леше молчок, ладно?
Все дружно кивнули.
– Я провожу мадемуазель Милу до дома и вернусь к вам, – сказал Жан.
– Ну уж нет, – Лазарь на мгновение опередил Лиду, она хотела сказать именно эти слова. – Прогуляемся все вместе. Ричард, можешь идти?
– Никогда не думал, что буду чувствовать себя таким бодрым через минуту после смерти, – отозвался парень, разминая конечности. Лида все же встала с земли, влажной салфеткой уничтожила кровавые подтеки на его скуле и шее.
– На самом деле, смерть была, когда ты стал полувечником, – уточнил Лазарь. – Сейчас Лида просто перечеркнула ту смерть и вернула тебя к полноценной жизни.
Наверняка он эти слова сказал и для Лиды, ее все еще потряхивало.
«Ладно, буду заменять в своих воспоминаниях камень на скальпель, а убийство на спасательную операцию. Пока сама в это твердо не поверю».
Группа из пяти человек небыстрым шагом продвигалась в сторону Березовых ворот – ближайшего выхода из парка к дому Журавки. Лиду вел под руку Лазарь, по другое плечо от нее шагал Ричард, и девушка ежесекундно кидала на него пугливо-виноватые взгляды. Сзади шли Жан и Мила, в какой-то момент Весна с удивлением осознала, что они общаются на французском. Молча восхитилась подругой: после пережитого ужаса и боли та нашла в себе силы практиковаться в иностранном языке.
– Лазарь! – вдруг воскликнула, вспомнив о самом важном. – Я тут после общения с Диббуком задумалась: а если в той другой реальности Анна и Марат запросто общаются с Валерием? Вдумайся, Книга надежно спрятана века назад, Креон и его банда до нее не добрались, не случилось всей этой истории…
Но ее друг с печальной улыбкой покачал головой:
– Лидуся, я тоже люблю фильм «Назад в будущее». Но нет, увы. Книга сыграла свою роль в истории вечников, Анна уничтожила ее, унеся в прошлое. Но настоящее от этого не изменится. Тот, кто похоронен однажды, не воскреснет. В той реальности, где они сейчас, Валерий никогда и не бывал.
– Нет, погоди, – не сдавалась девушка. – В той реальности тоже есть вечники, верно?
Профессор кивнул.
– И они могли случайно или намеренно найти Книгу талантов, отнять ее у ребят, не дай Бог, конечно, но могли же?
– Могли, – ответил почему-то Ричард. – Книга существует во всех реальностях.
– Вот именно, Книга-то всего одна! А если бы ей в разных реальностях владели и использовали разные люди? Нет, у меня уже крыша едет от всего этого.
– У меня тоже, – запросто признался Лазарь, крепче прижал к своему теплому боку ее руку. – Мы пока что знаем по данной теме процентов пять от сотни, понимаешь? Возможно, за такими вещами как раз и следят Судьи.
– А вот интересно, в шаговой реальности, в смысле, другой, не нашей – там тоже есть Наследник или Наследница?
Лида вроде мимоходом спросила, а Ричард споткнулся на ходу, Лазарь так и вообще врос в землю. Гортанные голоса болтающих ребят приблизились и стихли, когда они едва не врезались в выросшее на пути нешуточное препятствие.
– Что случилось? – тонким голоском спросила Журавка, и Лида поняла: подруга только притворялась, будто оправилась от случившегося.
– Не знаю, – пискнула испуганно в ответ.
– А я это упустил, – негромко произнес профессор. – Наследники – неотъемлемая часть мира вечников, значит, должны быть везде, где эти вечники есть. Я пока не понимаю, что это нам дает, но определенно заставляет задуматься.
Развивать мысль профессор не стал, и группа возобновила движение.
– Ох, Лида, сдается мне, что тебе не избежать инструктаж со стороны Судей, – сказал в спину девушке Жан. – Иначе ничего не понятно. Если повезет, со своим отцом пообщаешься.
– Я готова! – обрадовалась Весна. – Вдруг он даст совет, как преодолевать эту чертову шаговую реальность. Скажет, можно ли мне проделывать такое. Я тогда сразу рвану к ребятам. Как бы здорово было!
Она огляделась по сторонам, словно отец мог прямо в этот момент соткаться из воздуха. Но этого не произошло, конечно. Зато заметила, что Ричард совсем плох. Он, конечно, и вида не показывал, ступал твердо, вроде как прислушивался к разговору. Но бледная влажная кожа выдавала его с головой. Они как раз вышли в город и переходили дорогу.
Лида только рот открыла, как Лазарь уже поднял руку и враз остановил запыленную легковушку. Бережно приобнял парня, подвел к машине и усадил – Рик даже не рыпнулся. Девушке показалось, что профессор молниеносным движением оторвал пуговицу от рубашки парня, зажал в кулаке – она даже моргнула пару раз от изумления. Машина рванула в направлении Питера.
– Куда ты его отправил? – спросил Жан. Глаз же при этом не отрывал от Милы, которая была ему поручена и опиралась на его руку.
– В больницу, – последовал краткий ответ. – Сейчас напишу Юрию Борисовичу, пусть встретит и приглядит за ним.
– Он же не умрет? – по новой перепугалась Лида.
– Ну что ты. Просто наш приятель давно не был настолько жив, нужна небольшая адаптация. Да и рану необходимо обработать.
У подъезда в тени трехэтажного дома маячила неспокойная фигура, которая при ближайшем рассмотрении оказалась Лехой Саниным. Подлетев, он одарил всю компанию сердитым взглядом.
– Мил, ну ты почему на звонки не отвечаешь? Жан, с приездом!
– Ой! – девушка похлопала себя ладонями по полукруглым карманам широкого платья-сарафана. – Похоже, я его выронила.
– А что вообще с тобой такое? – оттеснив француза, Алексей уже обошел по кругу и внимательно разглядел со всех сторон свою невесту. Заметил и растрепавшиеся волосы, и расцарапанную кожу на руках и ногах, следы земли и зелени на светлом ситце.
– Я упала, – зажмурившись, отважно соврала Журавка. – Скатилась с холма в парке, когда мы с Лидой… ну, в догонялки играли.
И густо покраснела.
– Наверняка и телефон там выронила! – воскликнул Жан. – Я сбегаю, осмотрю то место.
Он поспешно сунул Миле в руки подарочный пакет с туфельками, и начал отступать, не забывая галантно раскланиваться и улыбаться.
– Ладно, мы тоже пойдем, – доброжелательно произнес Лазарь. Санин как-то странно, очень сухо кивнул ему, приобнял за плечо Милу, а на Лиду даже не посмотрел. Весна вдруг интуитивно догадалась о том, о чем прежде не задумывалась: Алексей, может быть, и знакомство с ней возобновил лишь по настоянию Журавки. А в целом ему все, что связано с вечниками, чуждо, неприятно и напоминает о самых плохих днях в его жизни. Включая потерю лучшего друга.
«Наверное, именно поэтому мы с ним и расстались», – подумалось как-то мимоходом. Лида чмокнула Милу в щеку, заглянула виновато в глаза – подруге сегодня досталось, и все по ее вине.
Лида и Лазарь вышли из мрачноватого двора на яркое солнце, разом остановились, посмотрели друг на друга. Лиду все еще трясло, глаза друга были грустны, но спокойны. Будто он и не ждал другого развития событий. Профессор предложил:
– Сходим в наше кафе? Вдруг твои любимые «Графские развалины» помогут расслабиться?
– Не помогут, – с ходу отвергла предложение Весна. – И даже не представляю, что мне сейчас может помочь, после этого кошмара. Давай в другой раз, ладно?
Сидеть за уединенным столиком напротив Лазаря, смотреть ему в глаза, слушать и тайно любоваться – очень хотелось. Она бы могла вообразить, что у них свидание… но не теперь, когда вокруг творится такое, а Диббук в очередном теле несчастного полувечника может притаиться по соседству.
– Ладно, тогда домой, – решил рыжий гигант, и они снова вошли в тенистые аллеи старого парка.
– Может, нам здесь опасно ходить? – Лида тревожно озиралась и обреченно думала, что не скоро сможет расслабиться в любимом парке. – И Жан где-то тут один, зря отпустили. Давай найдем его поскорее!
– Да нам, если вдуматься, теперь везде опасно, – оптимистично хохотнул Лазарь. – Но свой выпад Диббук на ближайшее время уже сделал.
– Ты слышал наш разговор? Я правильно все ему говорила?
Профессор с готовностью кивнул:
– Ты умница, Лидуся. Доступно ему объяснила, почему тебе нельзя отправляться в прошлое. Значит, отныне он будет терпеливо – ну, насколько ему знакомо это понятие – ждать, пока мы придумаем способ связаться с Анной и Маратом.
– А если это невозможно?
– Если нужно – значит, возможно. И ребята наверняка не бездействуют.
Лида попинала ногами подвернувшуюся шишку – и решила все же закинуть удочку:
– Честно говоря, смотаться к ним легче, чем ждать. Скажи, а я бы попала в ту же реальность, что Анна и Марат?
Лазарь лишь руками развел:
– Возможно, это зависит от того, на сколько бы ты скакнула. Менее чем на восемнадцать лет назад – да, тут все ясно, переместилась бы в другую, раз в нашей реальности ты уже родилась. Насчет большего количества лет ничего сказать не могу. Этого и Валерий не знал.
Глаза его привычно потемнели при воспоминании о погибшем друге.
– Ну почему мне нельзя переместиться в прошлое и повидать ребят? – заныла Весна. – Это же так просто. Если реальностей всего две…
– Вот именно, если, – Лазарь положил ладонь ей на плечо, словно боялся, что она прямо в этот момент ускользнет от него в неведомые миры. – Даже этого мы не знаем. И повторюсь, Анна и Марат такой вариант тоже наверняка обдумывали. С самого начала я ждал от них знака, даты. И ничего. Значит, не сочли возможным.
– Но я бывала уже в прошлом! И вернулась!
– И все же, Лида, давай подождем. Думаю, скоро ты должна встретится с кем-то из Призрачных Судей. Они проводят инструктаж с Наследниками, но только после восемнадцати лет.
– Но одно другому не мешает! Судьи меня где угодно найдут, хоть в прошлом, хоть в будущем!
– Вот пусть сперва и найдут, – тон Лазаря сделался непреклонным. – И ты будешь точно знать, какими возможностями обладаешь. А то еще попадешь неизвестно куда.
– Да ладно, с чего вдруг!
– Возможно, если мы не найдем решения, а тут запахнет жареным, тебе придется пойти на это, – глухо проговорил профессор. – Но пока время еще есть.
– Что? Как это – придется? Почему?
– Шаговая реальность может стать твоим убежищем, как ты правильно сказала сегодня Диббуку. Единственное место, где он не сможет тебя достать. Я позабочусь о твоей семье и друзьях. А ребята, Анна и Марат – о тебе.
– Лазарь, ты что такое говоришь? – заволновалась Лида, уперлась другу кулачками в живот, заставляя остановиться. – Ушам не верю. Чтобы я спряталась в другой реальности и бросила вас тут? Да как ты мог всерьез подумать о таком?!
От выступивших слез мир вокруг превратился в золотые и зеленые кляксы, пришлось отвернуться и быстро-быстро поморгать.
– Спокойно, Лидуся. Я же сказал – на самый крайний случай. Вон Жан с холма сигналит, зовет вместе с ним мобильник искать.
У Весны возникло стойкое впечатление, что ей заговаривают зубы. Но в сторону холма все же посмотрела, увидела Жана, который, стоя на самой верхушке, отчаянно размахивал своим невероятным шарфом в цвет французского флага: чередование синих, белых и красных вертикальных полос.
– Мне кажется, там что-то происходит, – пробормотала испуганно.
– Похоже на то, – немедленно согласился Лазарь. – Пойдем-ка поглядим.
Они ускоряли и ускоряли шаги, а на холм поднялись бегом. Жан больше не махал руками, но ждал их с чрезвычайно загадочным выражением на лице. Одной рукой комкал свой шарф, в другой держал золотистый Милин смартфон.
– Лиди, – сказал француз полушепотом. – Там твой отец. Хочет пообщаться с тобой.
Ноги сделались ватными. Лида запрокинула голову, чтобы посмотреть в лицо Лазаря. Наверное, он не отпустит ее одну, все же событие не заурядное, потенциально опасное. Но профессор только спросил:
– Это точно он? Никакой ловушки быть не может?
– Что я, Николая не узнаю?! – возмутился Жан.
– Хорошо, Лида, тогда иди, поговори с ним.
– Одна? – испугалась девушка.
– Лиди, это твой родной отец, вы с ним прекрасно поладили при первом знакомстве, – растолковал француз. – Просто ты его немножко забыла, потому он и попросил, чтобы я предупредил тебя.
Лазарь погладил по плечу и ободряюще кивнул. Глубоко вздохнув и закусив губу, она заскользила по траве к изножью холма в той его части, что спускалась к озеру, и где на скамейке спиной к ней кто-то сидел.
Как выглядит отец – это Весна знала только по рассказам матери и Милы. И не удивилась, что вечник оказался далеко не юным – второе наказание он получил, взяв на себя нарушения дочерью правил Наследников. При ее приближении мужчина энергично вскочил, улыбнулся ласково, протянул руки ей навстречу. И тогда Лида, осмелев, скользнула прямо в его объятия, повисла на шее со всем пылом ребенка, никогда не знавшего отца.
– Лида, милая! – крепко прижимая ее, взволнованно заговорил Николай. – Ты стала еще красивей за прошедшие годы. С восемнадцатилетием, дочка! И прости, что мои поздравления так запоздали.
Лишь минуту спустя Лида нехотя выбралась из объятий, отступила на шаг, не отрывая глаз от мужчины. И вдруг осознала, что они очень похожи: овальные лица, смуглая кожа, одинаковый разрез глаз. Что ж, ожидаемо, ведь она совсем не походила на мать. Одет обычно, в джинсы и ветровку, под ней белая футболка.
– А как Вера? – спросил Николай. – У нее все хорошо?
– Отлично, – отчиталась девушка. – Она замуж вышла.
– О, передавай мои поздравления! Твоя мама заслуживает огромного счастья.
– Папа! – решилась она. – А почему, можно спросить, ты не пришел на мой день рождения, вообще не навещал нас? Я знаю, что ты теперь Призрачный Судья, но не призрак же!
Николай помрачнел, долго тер рукой грудь, словно что-то в ней мешало ему нормально дышать:
– Прости, родная. Это невозможно, мы стараемся как можно реже появляться здесь. Но сегодня есть законный повод: я должен рассказать тебе о твоих возможностях как Наследницы. А главное, в каких обстоятельствах ты сможешь их использовать, не навлекая на себя беды.
– Погоди, это успеется. – Решила проявить твердость Лида. – Папа, откуда ты сейчас пришел? Что это – другая реальность? Вот Жан считает, что Судьи приходят из будущего…
– Так и есть, – кивнул Николай. И тут же предупреждающе поднял ладонь: – Лидочка, предвижу твои вопросы о наших общих знакомых. Но нет, я из весьма печального будущего, у которого нет прошлого. Подробнее рассказать не могу, прости.
– Ладно, но хоть скажи, как ты живешь там? Это обычная жизнь, как у нас, или какая-то совсем другая?
Отец тихонько рассмеялся.
– Рад, что ты уже называешь свою жизнь обычной, после всего что узнала о себе. Но да, моя жизнь вполне заурядна. Судья – скорее почетное звание, ибо мы редко собираемся вместе, для этого нужен очень серьезный повод. Чаще всего неприятный повод.
– И вы можете наблюдать за нами? А как узнаете, когда нужно вмешаться? Может, у вас там на мониторах какие-то картинки выскакивают, что ли?
Николай с улыбкой покачал головой:
– Какая у меня выросла любознательная дочка! Не выскакивают. Хотя мы получаем информацию по живущим в данный момент на земле Наследникам, можем вмешаться, если таковой заиграется в бога.
– Зачем это нужно?
– Мы соблюдаем баланс, вот и все. Вечники – часть этого мира, в некоторой степени гарантия его существования. Например, если случится мировая катастрофа, при которой не помогут никакие убежища, переживут ее только вечники. Они же сохранят все самое лучшее и великое, что было создано людьми. Бессмертные женщины родят смертных детишек, и жизнь на земле продолжится. Такое уже бывало, кстати.
Весна невольно поежилась, сквозь обволакивающее тепло летнего дня словно пронесся ледяной вихрь. Ей совсем не хотелось жить на планете после апокалипсиса.
– Но вернемся к главному, Лида, – отец легонько тронул ее за плечо, улыбнулся виновато. Наверное, неважно чувствовал себя в шкуре наставника, ему совсем иначе хотелось строить отношения с почти взрослой дочерью. – Я должен тебе рассказать, что могут Наследники, и что они ни в коем случае не должны совершать. Но, полагаю, ты уже знаешь кое-что от своих друзей?
Лида кивнула. И выпалила:
– Ага. Пап, у меня проблемы!
– Что случилось? – Николай аж в лице переменился, наверняка решил, что дочь снова что-то натворила, а он еще не в курсе.
Девушка на одном дыхании выложила ему все про Диббука, передала суть разговоров с ним. Без паузы спросила:
– Папа, если я найду способ увидеть этого чертова Диббука в его настоящем теле и сделаю обычным человеком – меня накажут?
Мужчина на секунду прикрыл глаза, сжал плечо дочери. Рука заметно подрагивала.
– Прошу тебя, Лида… Нет, настоятельно прошу, умоляю ничего подобного не совершать. Тридцать шесть лет – не катастрофа для вечника, уже перемахнувшего века. Но я хочу, чтобы ты прожила свою настоящую юность.
– Но это несправедливо! – завопила Весна. – Наследник может лишить вечника его вечности, если он в этот самый момент угрожает жизни человека, неважно, смертного или бессмертного. А Диббук – это угроза всему человечеству! Если Книга попадет в его гнусные ручонки, то страшно даже представить, что он натворит! Уже сейчас он держит в какой-то ужасной тюрьме множество вечников, использует полувечников, а ведь любое такое использование может стать для них роковым. Диббук похитил маленькую дочку Джулии! И почему я не имею права его угомонить?!
Низко опустив голову, она боролась со спазмом в горле. Теплая рука отца легла на ее затылок, чуточку взъерошила волосы. Но легче не стало.
– Твои друзья все еще поблизости, присматривают за тобой? – мягко спросил Николай.
Девушка кивнула.
– Позови их сюда. Вместе обсудим ситуацию, чтобы потом тебе не пришлось пересказывать им мои слова.
– Ага, ладно.
Лида отошла к самой кромке пруда, оттуда хорошо проглядывалась верхушка холма. Жан загорал на траве, Лазарь же был на стреме, поглядывал по сторонам, словно готовился к любой неожиданности. Он первым и заметил призывные жесты Весны, кивнул, пнул носком кроссовка коленку друга-профессора. Один за другим они сбежали к озеру.
– Пап, Жана ты знаешь. И Лазаря вроде тоже, – почему-то вконец засмущалась Лида.
– Рад новой встрече, – улыбнулся Судья, обменялся с обоими крепкими рукопожатиями. От девушки не укрылось, с каким вниманием Николай приглядывается именно к ее рыжему другу. И обратился первым делом тоже к нему:
– В нашу встречу два года назад я рассказал вам, Лазарь, о том, что случилось с моей дочерью и почему она потеряла память. А сегодня мне предстояло говорить с ней о правах и возможностях Наследницы. Но я узнал много тревожных новостей, и потому решил снова пообщаться с вами, – чуточку натянутым голосом произнес Судья.
– Поможете? – с ходу взял быка за рога француз, выдвинулся на первый план.
Николай с печальным видом помотал головой:
– Увы. Не могу, не имею права. Я уже объяснил Лиде, что сделать Диббука человеком – вариант в принципе возможный, но наказуемый. К тому же он, похоже, умен и на километр не приблизится к ней в подлинном обличье. Другая способность Наследника – через повторное убийство спасать полувечников, моя дочь это сегодня уже совершила. Такое разрешено, но я узнал о случившемся и поспешил сюда. Легко было догадаться, что тут снова началась какая-то заварушка. А ведь при обычном раскладе Наследник узнает о своем особом статусе лет этак после пятидесяти.
– Даже так? – удивился Лазарь.
Николай развел руками.
– Или гораздо позднее. Слишком много Наследнику дано, и слишком велик спрос, сурово наказание за ошибку. И лучше для него сперва поумнеть, вызреть духовно. А если проявляет себя недостойным образом, то Судьи принимают решение не рассказывать таковому о добавочном статусе. Во избежание еще больших проблем.
– Но мы считали, что Наследники выполняют необходимую функцию в нашем мире, – вставил Жан, обмахнулся взволнованно шарфом.
– Да, но ситуации, когда вмешательство Наследника необходимо, возникают не так уж часто. Так что всем проще, если Наследник ничего о себе не знает как можно дольше. Но вернемся к особым способностям. Наследник может путешествовать во времени и пространстве без пресловутой Книги талантов. Необходимо лишь желание и якорь – точное понимание, зачем, куда и в какой отрезок времени он должен попасть. Но вот тут кроется опасность…
– В чем опасность? – даже не спросил, выдохнул Лазарь. Лида вспомнила их разговор и снова начала закипать: неужели ему не терпится ее куда-нибудь сбагрить?!
– Теория шаговой реальности не слишком хорошо изучена даже в том времени, в котором я проживаю – для вас это будущее.
На этих словах Жан радостно встрепенулся, приосанился и бросил на друзей победный взгляд. А Николай продолжил говорить:
– Мы знаем, что существует две пространственные реальности, почти идентичные. За тем исключением, что люди из разных реальностей ни при каком условии не могут пересечься, встретиться на улице, написать друг дружке в соцсетях. Не увидят друг друга, если даже будут одновременно часами простаивать в музее возле одного полотна. Загадочный механизм работает без сбоев.
– Значит, Лида могла бы отправиться в другую реальность, а не только в другое время? – Лазарь так и впился в него взглядом.
– Вот тут и кроется проблема, – покачивая головой, задумчиво молвил Николай. – У нас, вечников, все как у людей, существуют и свои страшилки. Но страшилки ли? Некоторые вечники при попытках путешествовать в прошлое или будущее просто исчезали. Это касается как путешествий с Книгой талантов – она-то как раз никуда не девалась, возвращалась в исходную точку – так и путешествий Наследников без Книги. Мы, Судьи, можем отслеживать путешествия в любую из двух реальностей, но эти вечники испарялись, как рухнувшие самолеты с радара. А это значит, что помимо двух нам известных шаговых реальностей существует и нулевая реальность, из которой нельзя вернуться. Темная реальность – так мы ее обычно называем. И потому – он напряженно повысил голос – очень прошу вас проследить, чтобы моя дочь никаких путешествий между реальностями не совершала.
Жан ошарашенно закивал так, что даже зубы застучали, а Лазарь произнес, словно сам себе ответил на давний вопрос:
– Возможно, именно поэтому Марат и Анна не предлагали такой вариант встречи с Лидой, на первый взгляд самый доступный.
– Если знают о нулевке – точно рисковать бы не стали, – согласился Николай. Он выглядел очень встревоженным.
– А ты не поможешь нам поскорее связаться с ними? – Лида заранее сделала умоляющее выражение лица, даже руки в надежде простерла к отцу. Николай отвел глаза виновато, дернул подбородком.
– Не могу, дочка. Просто не имею на это полномочий. Поверь, это в твоих интересах, чтобы я и дальше оставался Судьей, – дал отец вполне конкретную подсказку, после которой спорить и просить девушка уже не смела. Еще ей не хватало разрушить жизнь и карьеру отца!
– Николай, вы поведали Лиди все, что обычно рассказываете Наследникам? – въедливым голосом спросил Жан.
Мужчина помолчал, словно не мог до конца на что-то решиться. Потом тяжело вздохнул и расправил плечи.
– Все это вы знали и так. А сейчас я расскажу кое-что, о чем Наследникам не сообщается никогда. Для того и позвал вас – чтобы Лида ничего потом не напутала при передаче.
Весна насторожилась, ребята, предчувствуя что-то необычное, подошли поближе и встали по бокам от нее. Весна поспешила схватить их обоих за руки, чтобы не так волноваться.
– И на этот рассказ ваших полномочий хватает? – уточнил Лазарь.
– На этот – да. Потому что то, что я расскажу, изначально не было тайной, но после забылось. А Судьям было проще не упоминать об этом во избежание зла… но как жаль, что я в свою бытность в вашем измерении не знал об этом. Все могло сложиться иначе.
Николай говорил глухим, полным тревоги голосом, и Лиду даже слегка замутило от страха. Что же еще на нее сейчас обрушится?
– Способности Наследников состоят не только в том, что они могут лишать вечности и наделять ею, хотя одно это уже, как вы убедились, до основания потрясает мир вечников. – Ровным четким голосом излагал Судья, будто лекцию читал. Наверно, так ему проще было справляться с волнением. – Но есть кое-что еще. Наследники – предтечи Книги талантов. Создатели ее. Можно даже сказать так: любой Наследник и есть живое воплощение пресловутого Лунного гримуара.
Лида ахнула, Жан хлопнул себя ладонью по лбу, Лазарь словно окаменел. Николай теперь обращался напрямую к нему:
– Наверняка вы, профессор, многократно державший Книгу в руках, не раз задавались вопросом, кто мог создать сей манускрипт. Ведь не с неба же Книга свалилась, в самом деле! Я несколько веков положил на разгадывание этой тайны, но получил ответ, лишь став одним из Судей: много тысячелетий назад Книгу создавали один за другим несколько Наследников, возжелавших править миром. То есть первоначально некий Наследник методом проб и ошибок постиг, что способен наделять обычных вечников особыми талантами. И никаких убийств себе подобных при этом не требовалось. Тот первый Наследник действовал очень хитро, оборачивал все так, чтобы потенциальные вассалы и думать не могли о последующем автономном существовании. Ведь они могли направить свой талант против самого Наследника! Для того придумывались всякие сложные заклинания, абсолютно ненужные, а Лунный гримуар был поначалу всего лишь учетной книгой, чтобы не держать всю эту абракадабру в голове.
– Я подозревал нечто подобное, – медленно проговорил профессор Гольдман, пока Судья переводил дыхание. – Уж слишком сумбурны и порой лишены всякого смысла большинство заклинаний Книги. Словно бы ребенок игрался словами.
– Все так, – покивал ему Николай. – Заклинания могли быть набором звуков, но приобретали силу, ложась на папирус или пергамент. Не знаю, как скоро кто-то из Наследников сообразил, что их стихийные фантазии могут работать и без них. Вот только для получения таланта непосредственно из Книги требовалась жертва – смерть одного или более вечников. Но самым потрясающим открытием наверняка стало то, что из этой мутной водицы могли черпать выгоду и сами Наследники – получать себе те самые таланты, которыми прежде награждали других.
– Насколько мне известно, Лида благодаря Книге стала обладательницей одного из талантов, – торопливо и оттого не очень внятно вставил свое слово Жан. – Мгновенного исцеления, верно?
Николай коротко кивнул. Лида волновалась: Лазарь стоял непривычно тихо, кулаки сжаты, скулы заострились. Кажется, он за что-то злился на ее отца. Наконец заговорил:
– Вы правда думаете, что стоило посвящать в это вашу дочь? Тот Наследник – или же их было несколько – должны были в конечном итоге обрести невероятное могущество и власть. Но они сгинули, и даже мы с вами, – рыжий гигант стремительным движением руки объединил себя и Николая, – не знаем их имен. Значит, идея оказалась ложной и каким-то образом прикончила своих создателей. Не стоило ли просто промолчать об этом, как в случаях с другими Наследниками?
Прежде Лида не видела Лазаря в столь сильном гневе, и наивно полагала, что ничем невозможно довести его до такого состояния. Теперь ей делалось все страшнее, тогда как Николай лишь лицом затвердел – и девушка сообразила, в кого она уродилась такой упрямой.
– Да, я должен был сказать об этом! Я хочу, чтобы моя дочь осталась в живых, и к тому же не превратилась раньше времени в старуху из-за неправомерного использования своих способностей. Вы наверняка хотите того же, а это не просто с таким хитрым соперником, как Диббук. Совсем не будет лишним, если Лида сможет делегировать своим защитникам таланты, которых полно у вашего врага.
– Только это ничуть не увеличит наши шансы, пока Диббук вовсю использует несчастных полувечников, – чуть менее сердито уронил Лазарь. – Учтем еще тот момент, что Диббук спровоцировал Лиду проявить свои способности Наследницы, уж не для того ли, чтобы приманить одного из Судей? У кого есть догадки, зачем?
Молчание. Весна только ощутила себя чуточку уверенней, узнав, на что она способна – а тут снова разволновалась.
– Он что, может знать? Ну, что мы с Книгой взаимозаменяемы?
Николай подался вперед, ласково потрепал дочь по пылающей щеке прохладной ладонью:
– Пока только вы трое знаете об этом. Надеюсь, так останется и впредь. Диббук ни о чем не догадывается, иначе бы требования его были совсем другие. Думаю, встречу со мной он хотел приблизить только для того, чтобы легализовать таланты Наследницы.
– Правильно ли я понимаю, – вмешался в разговор француз, голос его вибрировал от волнения. – Правильно ли я понимаю, что Книгу талантов можно уничтожить без всякого ущерба для нашего вида?
Николай кивнул, ответил без грана сомнения:
– Да, так. Все предупреждения, что Книга заберет с собой вечников с талантами, полувечников, обычных людей, исцеленных с ее помощью – не более чем обычные пугалки. Жутковатые предания – а такие, как правило, переживают века. Знай я это тогда, в момент нашего прощания – и вашим друзьям не пришлось бы покидать вас. Но теперь поздно жалеть.
Жан издал жалобное «о-о» и заломил руки, Лида ощутила давление слез в уголках глаз, а Николай мягко произнес:
– Полагаю, мы все обсудили, господа. Мне нечего добавить к сказанному. Прошу, дайте мне напоследок побыть наедине с дочерью.
Жан с Лазарем враз бесшумно ретировались, скрылись за холмом. Лида вскинула глаза на отца, да так и стояла, не в силах произнести ни слова. Николай переживал нечто подобное, и голос его предательски прерывался, когда он сказал:
– Лидочка, прошу тебя, будь предельно собрана и осторожна до тех пор, пока существует опасность. Держись рядом с друзьями, а если нужно будет наделить их способностями, чтобы защитили тебя – не медли ни секунды. Не рассуждай и не спрашивай! Чтобы потом тебе или им не пришлось жалеть. У меня во всех доступных мне мирах нет никого, кроме тебя, дочка.
Лида, громко всхлипнув, кинулась к нему, обхватила за шею так сильно, что Николай, кажется, и дышать уже не мог. Но терпел и все гладил ее по голове. Многое стояло за этим объятием: тайные подглядывания за каждым ребенком, который общался в тот момент со своим отцом, мучительная зависть к любому, кто без запинки произносит слово «папа», стыд и неловкость, тщательно скрываемая обида на маму…
– Папочка, неужели ты не можешь хоть иногда бывать здесь, встречаться со мной?! – взмолилась она. – Мне так тебя не хватает, особенно теперь, когда я знаю, что ты где-то есть! Ну разве у вас запрещены всякие там командировки, туристические поездки в наше измерение, а, пап?
Николай слегка отстранился, держал ее за плечи вытянутыми руками, жадно вглядывался в лицо. Ответил не сразу:
– Это трудно, моя Лида. За каждое посещение этой реальности я должен давать отчет, указывать конкретную цель визита. Нарушу – перестану быть Судьей, а сия должность многое значит для меня. И само наше дело важно, и возможность получать известия о тебе. Я только тогда и засыпаю спокойно, если знаю, что с тобой все в порядке.
Немного постояли молча, теперь они крепко держались за руки.
– Папа, ты ведь тоже ничего не помнил о нас с мамой, как и я забыла прошлые события. Но теперь все помнишь? – спросила девушка.
– Да, вспомнил в тот самый миг, когда стал Судьей. Лида, ты должна знать, что я бесконечно любил и продолжаю любить Веру. Когда познакомился с ней, и мы стали встречаться – тогда я ненавидел и осуждал себя.
– За что? – ахнула Лида.
– За то, что больше не тратил все свое время на поиск друзей, чтобы помочь им. Я годами просыпался и засыпал с их именами на устах, но появилась Вера и завладела моим временем, моими снами, моей душой. Поначалу я не мог найти себе оправдания, а потом понял, что все же оно существует. Это любовь. Потому что на самом деле любовь очень редко случается с людьми, и она – огромная ценность сама по себе. Знаешь, дочка, у меня ведь был план…
Николай угрюмо покачал головой, отошел и сел прямо на траву. Лида мигом оказалась рядом, опустилась на колени, всем видом показывая, что желает этот план узнать.
– Я хотел оставаться с Верой как можно дольше, пока разница в возрасте не начнет бросаться в глаза. А потом открыться ей и сделать ее вечницей. Я был бы наказан, получил свои дополнительные восемнадцать лет, мы бы внешне сравнялись – идеально, не правда ли? Но потом я узнал о скором появлении ребенка, и понял, что все куда сложнее. Вера так сильно любила тебя, еще не рожденную – было ясно, что никакая вечность не станет ей в радость, если придется пережить свое дитя. Понял я и другое: она могла отказаться от моего сомнительного подарка просто потому, что была слишком умна. И знала, что жизнь ценна и желанна именно потому, что она конечна и длится сравнительно недолго. Тут на арене тогдашних событий появился мой заклятый враг, и это избавило меня от необходимости искать решение, которого нет. Я мог думать только о спасении Веры и нашего ребенка. Мне пришлось отказаться от памяти, чтобы случайно или под пытками не выдать вас.
Некоторое время они молчали. Потом Николай с напором в голосе заговорил:
– Но теперь у меня есть ты, и я хочу, чтобы так оставалось веками. Потому снова прошу тебя, Лида…
– Да, пап, я все поняла, – поспешила сказать девушка. Когда-то ей казалось, будь у нее отец, она бы даже его упреки и поучения могла выслушивать часами. А вот и нет, как выясняется…
– Лида, еще кое-что ты должна запомнить. – Голос отца неуловимо изменился, и девушка насторожилась. – Это вроде бы незначительный нюанс, но может оказаться очень важным.
– Что, пап?
– Лишить вечности или наделить ею ты можешь, не складывая рук. Еще одна привилегия Наследника. Помни об этом, хорошо?
– Ага.
– Мне нужно идти, родная. – Николай старался говорить бодро. – Увы, не могу даже выразить надежду на новую встречу. А пока, моя Лида, бдительность и осторожность каждый миг, обещаешь?
– Обещаю, пап.
Николай встал и снова ее обнял, неловко чмокнул куда-то в скулу. Потом отступил – и вдруг исчез, словно невидимая дверца захлопнулась. Лида пару секунд ошалело таращилась на то место, где он был, искала хоть какой-то намек на проход в иную реальность. Даже подошла и руками в воздухе поводила. А после, разом обессилев, побрела за холм.
Там на самом солнцепеке француз снова загорал, подстелив под голову свой трехцветный шарф, а профессор быстрыми шагами мерял тропинку. Весна с ходу уткнулась лицом в грудь Лазаря, он ее крепко обнял. Жан, вскочив на ноги, уже протянул руку, чтобы погладить девушку по плечу, но смекнул что-то, выразительно вздохнул и отвернулся.
Потом шли в сторону дома: Лида впереди, ее то и дело заносило, как пьяную. Парни сзади, готовые в любой момент подхватить, защитить, утешить. Жан мужественно дотерпел столь нелюбимое им молчание до Карпина моста и не удержался – начал рассуждать вслух:
– И все же уважаемый Николай мог добавить еще чуточку конкретики. Я рад, что угадал: Судьи приходят из будущего. Но что тогда мешает ему знать прошлое и дать нам пару подсказок насчет Диббука? Не та ситуация, чтобы с нами в игры играть.
– Он сказал, что живет в будущем без прошлого, – с трудом выговорила Лида, язык и губы были словно в заморозке.
– Еще непонятнее. Куда, скажите на милость, могло подеваться прошлое? Больше смахивает на хитрые отговорки.
Лазарь помалкивал, мрачный, отстраненный. Лида на середине моста звучно всхлипнула, отскочила к каменному парапету и совершила попытку побиться о него головой. Конечно, друг тут же оказался рядом, лоб соприкоснулся с его молниеносно подставленной ладонью. Другая рука легла ей на талию, и девушка враз оказалась в воздухе, в унизительно-подвешенном состоянии; отпущена была только за мостом, подальше от возможный орудий самоистязания.
– Ну-ну, Лидуся, никакой трагедии не случилось. Ты повидалась с отцом, теперь мы лучше ориентируемся в ситуации.
– Если бы мы раньше знали, что Книгу можно уничтожить и от этого никтошеньки не пострадает! – тихонько подвывала Весна. – Она ведь была в наших руках, мы могли ее на клочочки разорвать! Тогда ребята были бы с нами сейчас, Джулия бы спокойно воспитывала свою дочку! Да все, все было бы иначе!
Лазарь аккуратно встряхнул ее за плечи, сказал:
– Лида, самая непродуктивная вещь на земле – оплакивать то, что не сделано. Все, та страница закрыта, и мы не знаем, хороша бы она была или плоха.
– Вот именно! – подхватил Жан, нетерпеливо кружась вокруг них. – Ма белль, ты только вообрази последствия, узнай тот же Диббук о том, что рассказал Николай? Разве дал бы он тебе время? Уже похитил бы и добивался всего, чего ему хочется, захватив для убедительности кого-то из твоих близких.
Весна немного притихла: в этих словах точно был смысл.
– Но он мог и не узнать. Никто ведь не знал на протяжении многих веков.
Жан элегантно махнул рукой:
– Ах, шила в мешке не утаишь, правильно сказал? Кстати, всегда хотел узнать, что это за «шила»? Те Наследники, что создавали Книгу талантов, наверняка были еще теми пронырами и превыше всего пеклись о своих интересах. Может, они и гримуар создавали, чтобы отвлечь от себя внимание, мол, все в Книге, за ней и гоняйтесь. И легенд насочиняли, а все равно до них кто-то добрался.
– Да, верно, – поддержал друга Лазарь. – И прямо сейчас я еще раз хочу напомнить: эта тайна при любом раскладе должна остаться тайной на троих.
– Я похож на болтуна, мон ами? – оскорбился Жан.
– Я сейчас главным образом обращаюсь к Лиде, – вразумил его Лазарь.
– Я похожа, что ли?..
Профессор выразительно закатил шоколадные глаза:
– Сегодня все такие обидчивые? Лидуся, я о другом сейчас говорю. Если тебе в самом деле придется воспользоваться даром наделить кого-то из нас талантом, то сделай это так, чтобы никто ничего не мог заподозрить. Даже если ситуация будет критическая, не забывай моих слов, хорошо?
Девушка усиленно закивала. И поспешила внести собственное предложение:
– Слушайте, а зачем ждать критическую ситуацию? Если за таланты не надо никак платить, и владеть ими не опасно, то давайте я прямо сейчас вас наделю всем, чем только можно. Лазарь, ты же помнишь, что там перечислялось в Книге. Составишь список, я по нему быстренько пробегусь. Ну, само собой, кроме всяких гадостей типа создания полувечников.
– Нет, – твердым голосом перебил ее профессор, хотя у Жана – она заметила – вид сделался очень даже заинтересованный. – Не пробежишься. Точно не сейчас.
– Но почему, Лазарь? Потом по закону подлости или не будет возможности, или окажутся свидетели. А мне было бы спокойней знать, что ты и Жан максимально защищены.
– Нет, – ласково, но непреклонно повторил ее друг. – Этого делать не стоит по нескольким причинам, Лидуся. Во-первых, любая привилегия порождает соблазн. Во-вторых, никакой талант не защитит нас от Диббука – используя тела полувечников, он неуловим. Применим талант вхолостую – расшифруем твой дар. Это в-третьих, и это опаснее всего. Даже в лучшем варианте он решит, что мы уже заполучили Книгу, и начнет трясти тебя, как липку.
– Но что же делать?! – застонала Весна.
– Если и есть шанс справиться с ним – то этот шанс должен быть стремителен и непредсказуем. Даже для нас самих.
Последняя фраза заставила Лиду покрыться мурашками на жаре.
– Да… пожалуй. Но ведь все равно какой-то дар вы должны иметь. Я-то перед ним по-прежнему беспомощна.
– Конечно, – признал неохотно Лазарь. – Я составлю список талантов, подберем оптимальный вариант. И теперь мы можем наметить план и учесть то, что делать никак нельзя. Первый и основной пункт: рассекретить личность Диббука.
– О-ла-ла, да ведь он не дурак, чтобы так подставиться! – вскричал Жан, взметнул руки к небу.
– Дурак или нет, а уже подставился, хотя сам этого не понял, – с хитрющей улыбкой изрек профессор Гольдман загадочные слова. Две пары глаз ошеломленно уставились на него.
– Посидим на травке, – предложил Лазарь, показал на участок парковой земли, мыском вдающийся в озеро, выпуклый, как оладушек на сковородке. Жан и Лида так и рванули туда, распугав возмущенных уток, давно привыкших считать это место своим владением. Трава здесь вдали от туристических троп была самая высокая, на нее и попадали. Лазарь же сел между ними и начал рассказывать:
– Я разговаривал с Джулией, пытался утешить, заодно и расспросил насчет того, как Диббук использует полувечников. Она никогда прежде не слышала о таланте вселяться в чужие тела, такое не практиковалось, когда Книгой владел Креон. Неизвестно, знала ли Фрея, и уж точно не знал ее сын Энгель – в своей лаборатории он пытался нечто подобное создать искусственным путем. Но, возможно, этот талант никогда не был особо популярен, а впоследствии оказался в наиболее поврежденной части Книги…
Пробежала по самой кромке берега стайка разновозрастных ребят, утки, едва вышедшие на берег, прыснули на бреющем полете во все стороны. Крупный и оттого неповоротливый селезень, заполошно крякая, заметался между недвижимой троицей, смешно припадая на крылья, и не сразу нашел нужное направление. Лазарь проводил его взглядом и продолжил:
– Еще я разобрался в общем принципе использования полувечников. Суть в том, что призвать полувечника можно в любой момент и из любой точки мира. Но, чтобы откомандировать его на задание, необходим зрительный контакт не более чем за сутки. Значит, чтобы использовать Ричарда в парке, Диббук должен был вчера или сегодня встретиться с ним лично. Поскольку призыва не было, значит, Рик видел его, смотрел в его глаза!
– О-ла-ля, – повторил слабым голосом Жан, тогда как Лида напрочь онемела. Значит, Диббук был совсем рядом с ними!
– Мы беседовали об этом с Ричардом еще раньше, – невозмутимо продолжал профессор. – Я честно предупредил, что Диббук наверняка использует его однажды. Хотя бы ради того, чтобы еще больше деморализовать тебя, Лидочка. Предложил ему уехать, вернуться в Питер – там его едва ли тронут, полувечников хватает. Но он твердо решил остаться и помочь. И тогда я снабдил нашего друга миниатюрной видеокамерой…
– Пуговица! – ахнула Весна, вспомнив странный поступок друга.
Лазарь с довольным видом извлек из кармана джинсов на вид обычную пластиковую пуговицу, синюю с черным ободком, подкинул на ладони. Лида невольно поежилась – значит, Лазарь мог наблюдать за ней все эти дни, пока она была рядом с Риком. Надо припомнить, не сморозила ли чего лишнего.
– Еще одно давнее изобретение Валерия Бельского, – голос профессора привычно охрип. – Изображение шло прямо на мой телефон. Время от времени я проверял, все ли в порядке, но постоянного наблюдения не вел, записи сохранялись. Кстати, именно благодаря этой штуке мы смогли вас сегодня найти.
Жан хлопнул себя по лбу и издал неопределенный звук, смахивающий на стон. Заметив обращенные на него взгляды, пояснил:
– А я-то решил, что история с полувечником стала твоим вполне извиняемым, но проколом, мон шер ами. Ну, то, что ты разрешал потенциальному носителю чужого и враждебного разума быть рядом с нашей девочкой. Но у тебя, Лазарь, как обычно, все схвачено.
– И мы сможем узнать, как выглядит Диббук? – сама не веря своим словам, спросила Лида.
– Мы увидим всех, с кем в последние сутки общался Рик, кому смотрел глаза в глаза. Вот только вернемся домой и подключим мой телефон к компьютеру, для лучшей видимости.
– Так чего же мы тут прохлаждаемся?! – возопил француз и вскочил на ноги, Лида – следом. Быстрым шагом направились в сторону поселка.
– Второй пункт плана – будем стараться установить связь с ребятами. И попытаемся раскрыть личность Железной маски, – на ходу рассуждал Лазарь.
– Будем, конечно, но ведь Диббука мы вычислим уже сегодня. – Только об этом Лида и могла сейчас думать. – И скоро обезвредим.
– Ты лучше не забегай вперед, – посоветовал Лазарь, коснулся мимоходом ее плеча. – Не факт, что мы с наскока его опознаем.
– Ой, да запросто! Он же на вид юный, как мы!
– К тому же, если он в самом деле заправлял каким-то государством в Африке, я наверняка его вспомню, – поддержал француз.
– Мог загримироваться, – парировал профессор.
– О, мон ами, перестань! – Жан мотнул беззаботно кудрями. – Откуда ж ему знать, что ты весь Лунный гримуар перевел и наизусть выучил?
Лазарь промолчал, и Лиде в этом почудился недобрый знак. Наверняка он знает больше подводных камней, чем озвучил. Ладно, с этим разберемся, но кое-что не давало покоя прямо сейчас.
– А если рискнуть? Это я сейчас про ребят, уж очень хочется повидаться с ними. Ну, не все же попадали в это загадочное нулевое измерение…
И тут же увяла под строгим взглядом друга.
– Этот вариант, Лидочка, мы отметаем раз и навсегда, – отрезал Лазарь. – Я не подвергну тебя даже минимальной опасности.
– Ну Лазарь, такое же редко бывает! Так отец сказал!
– О, ма шер, с твоим-то везением! – захихикал Жан, и Весне захотелось его хорошенечко треснуть.
У себя в гостиной Лазарь первым делом включил ноутбук, подсоединил к нему свой телефон. Вот тут на Лиду и напал страх. Она даже заикнулась, не попить ли им сперва чаю, но двое азартных вечников в предвкушении скорой разгадки ее предложение попросту не услышали.
«Все быстро закончится, и мы будем знать» – заклинала сама себя девушка, боязливо усаживаясь на краешек стула. Профессора по бокам от нее разместились на массивных табуретах, принесенных с кухни, при этом Жан едва не удушил себя собственным шарфом, поставив на его край квадратную ножку. И даже не заметил, так и сидел с искривленной шеей, пока Лида не освободила его.
Пошла запись. Лазарь отсчитал двадцать четыре часа до происшествия в парке, прокрутил те эпизоды, когда Ричард оставался один – а он почти весь вчерашний день просидел в своей комнате с книгой. Потом неспокойная ночь, парень то и дело выходил на крыльцо, бродил по участку, похоже, на душе у него было паршиво. Ранний подъем, долгая силовая зарядка – это Лазарь тоже прокрутил, после широкая улыбка Жана на веранде.
– Надеюсь, не попаду в списки подозреваемых, – хохотнул неунывающий француз.
Дальше шел молчаливый завтрак в компании двух профессоров, слишком занятых своими тревожными думами, чтобы их беспокоить. А сразу после Рик заглянул в холодильник, составил подробный список необходимого – и отправился за покупками. Весна вспомнила, как дивилась такой его хозяйственной жилке. Списывала это на желание быть нужным, теперь же стало ясно: он честно отрабатывал данное ему Лазарем поручение.
Путь до поселкового рынка Ричард проделал в одиночестве. По пути зашел в сетевой магазин, в полупустом торговом зале побросал в тележку пакеты с крупами, несколько багетов, сыр и йогурты, при этом долго и внимательно выбирал Лидины любимые. Сонная кассирша с отечным лицом пробила чек, но так и не соизволила поднять припухшие веки.
На рынке Рик прежде всего посетил белый домик с красной крышей, в котором находился мясной отдел. От прилавка видна была лишь энергичная длинная спина продавца за арочным проемом в подсобке – он рубил мясо. Наверное, Ричард окликнул его – запись пока шла без звука. А когда мясник без промедления возник напротив парня, то Лида вздрогнула.
С экрана широко улыбался восточный парень с круглым лицом, похожим на персик. Медовая матовая кожа так и сияла, рот полон мелких, острых и очень белых зубов. Чересчур крупную голову украшала бандана в черно-белую шашечку арафатки. Руки мясника с длинными холеными пальцами ловко выбрасывали на прилавок кровавый товар, но смотрел он прямо и неотрывно в лицо покупателя, словно гипнотизируя. Весна задышала тяжело и шумно.
– Едва ли, – отреагировал на ее волнение Лазарь. – Диббуку нет нужды связывать себя работой, а этот парень, если мне память не изменяет, на своем посту уже давненько. Но на заметку возьмем.
Запись пошла дальше. Вот Рик напротив овощных рядов сверяется со списком, движется приставным шагом вдоль прилавков, выбирает. Но вдруг вскидывает голову и делает резкий разворот – кто-то окликнул его со спины. Это мужчина лет двадцати пяти, пшеничный блондин, глаза чуть навыкате, очень светлые, влажные. Волосы густые, непокорный чуб зачесан назад и чуть набок. Невзирая на масть, вполне восточный типаж. Профессор включил звук, глянул на Лиду – она покивала, мол, буду вслушиваться в голос, поняла. Выполнить оказалось сложнее, утренний рынок был полон звуков. Но все же расслышала вопрос мужчины:
– Парень, скажи, если в курсе, где тут можно горло промочить?
Девушка испытала разочарование, потому что никакого акцента не было и в помине. Впрочем, акцент Диббук мог и симулировать, большинство вечников прекрасно и чисто говорят на десятках языков. Но и в интонации она не уловила ничего знакомого. Ричард тем временем успел рассказать, где находится ближайшая чебуречная, мужчина благодарно кивнул, волосы упали на лицо. Он начал поднимать руку, чтобы устранить непорядок – Весна затаила дыхание – но потом просто мотнул головой. И припустил в указанном направлении. Какое-то время Рик следовал за ним, аж до входа в ту самую чебуречную. Постоял там с минуту, потом вернулся за рыночные ворота.
– Я просил его не увязываться за каждым, кто заговорит с ним – опасно и непродуктивно, – снова внес ясность Лазарь. – Разве что ограничиваться небольшой проверкой, так он и поступил, молодец. Нам важнее всего знать, как выглядит Диббук, а найти его мы всегда…
– Ри-иччи? – тонкий и высокий девичий голосок, полный радостного изумления, приковал все взгляды к экрану. Теперь в обзор камеры попадала девушка с букетом полевых цветов, таким необъятным, что она обеими руками прижимала его к груди. Девушка была симпатичная, и Жан не удержался – присвистнул. Светло-каштановые волосы разделены на пробор и уложены в каре вокруг бело-розового овального лица с безупречной кожей, а глаза прозрачные, как родниковая вода, в густой оторочке ресниц. Челка забрана набок янтарной заколкой с бордовыми вишенками. Обладательница всей этой роскоши выглядела приятно взволнованной, румянец пламенел на скулах.
– Привет, Марго, ты как тут?.. – услышали они суховатый без всякой приветственной интонации голос парня. Похоже, он был напрочь выбит из колеи этим «Ри-иччи».
– Приехала на экскурсию, представляешь, отбилась от группы, – оживленно защебетала девушка. – Придется возвращаться одной на электричке, но это пустяки, зато вот так встреча… Значит, правду говорили, что ты тут завис.
– В смысле, правду? – занервничал Рик. – Кто говорил?
– Ну, Серый сказал, что вроде видел тебя здесь, но он сомневался. Орал тебе вслед, а ты типа даже не оглянулся. А твоя мать другое насчет твоей дислокации говорила – я ее как-то на улице встретила. Надул родителей?
– Типа того. – Никогда прежде Лида не слышала у приятеля такого раздраженно-мрачного голоса. – Слушай, Марго, буду тебе сильно обязан, если не станешь болтать, что видела меня. И Серого предупреди, лады?
– Хорошо, я его специально наберу, прямо сегодня. – Девушка подчеркнула голосом слово «специально», глянула в лицо парня с робкой надеждой.
– Ну, тогда увидимся осенью на лекциях, – остался холоден Рик.
– Ага… хотя я точно сюда еще приеду, тут классно. Может, пересечемся, номер твой у меня есть…
Это был не вопрос, а откровенная мольба.
– Может, – уронил Ричард. – Но вообще едва ли, дела, понимаешь. Ладно, давай, побежал я. Станция вон в той стороне, ты в курсе?
И сразу после этого обескураженное милое лицо исчезло из кадра, обзор сменился прилавками с овощами и фруктами, толстыми и худыми спинами покупательниц.
– Могу поклясться, эта фея каждый день сюда таскалась в надежде «случайно» повстречать нашего грубияна! – заламывая руки, возопил Жан. – О, любовь-любовь, я узнаю тебя! Когда-то и сам готов был обойти весь Париж, лишь бы краешком глаза поймать ее силуэт в толпе. Как давно это было, увы!
– Уверен, что давно? – ухмыльнулся Лазарь.
– А этот мизерабль ей: «Станция вон в той стороне». Мон дьё, ни малейшей галантности!
– Он на ответственном задании, – заступилась за приятеля Лида.
Француз выразительно присвистнул и закатил глаза, давая понять, что существуют вещи поважнее любого задания.
– О, привет! – донеслось с экрана. Только теперь это был голос самого Ричарда – и все по новой затаили дыхание.
Теперь на мониторе наблюдался хмурый и явно невыспавшийся Леша Санин, в каждой руке по раздутому пакету. Лида знала, что именно он в семье отвечает за доставку продуктов: мать Нина Николаевна слишком занята с младшими, а отца одного они старались не отпускать. Поскольку Евгений Львович вполне мог задуматься и оказаться в каком-то другом месте – так повлияли на него события двухлетней давности, его пленение в подземной лаборатории, тревога за жену и сына.
– Привет, – ответил Алексей примерно с той же долей энтузиазма, что сквозила в голосе самого Рика в беседе с красоткой Марго. – Тоже закупаешься?
– Ага. – Похоже, этим двоим не о чем было говорить. Лида вдруг припомнила, что в последнее время Санин почти все время был молчалив и подавлен, только она не заметила, когда это началось. Весна даже бы решила, что его силой тащат под венец, но, зная Милу, такое и вообразить немыслимо. Уж не потому ли ее подруга так радуется и хлопочет, что пытается перетянуть на себя внимание, скрыть отстраненность и даже угрюмость жениха? Лида сделала себе мысленную пометку как-то поделикатнее обсудить этот казус с подругой.
А на экране уже мелькали кадры перемотки: Рик возвращается в дом, на кухне раскладывает продукты, долго стоит у окна, потом идет к Лиде. Парк, дорожка мимо озера, они со смехом и шумным дыханием взбираются на холм – тут профессор отключил запись.
Прогудела с улицы машина: это доктор Ворк привез из ЦРБ самого Ричарда. Тот вошел в дом твердой походкой, хоть лицо и оставалось зеленоватым с просинью, особенно на висках и в уголках губ. Лида тут же забормотала про себя спасительную мантру:
«Я его не убила, а вернула к жизни. Не убила, а вернула, да!»
– Как ты, мон пувр ами? – приветствовал его Жан.
Рик отозвался неопределенным мычанием, вперил взгляд в застывшую картинку.
– Просмотрели уже? Что думаете?
– Можем прокрутить еще раз для тебя, восстановишь ход событий, – сказал Лазарь и глянул на парня очень тепло, Лида даже позавидовала.
– Не надо, я все отлично помню. Привык потом по многу раз анализировать каждую встречу. Даже не верится, что сегодня это было в последний раз.
– Да, сегодня все решилось, – кивком подтвердил его слова профессор. – Мы увидели Диббука. Значит, один явный кандидат и еще двое под подозрением, верно?
– Двое? – озадачился Рик, глянул почему-то на Лиду – у нее от волнения кровь жарко прилила к щекам.
– Продавец в мясном отделе и девушка, твоя однокурсница, так?
– А, вы о ней! – Кажется, студент ждал чего-то другого. – Нет, Марго тут случайно оказалась.
– Спорим, не случайно? Влюблена в тебя, не так ли? – жадно спросил француз.
Парень лишь плечами равнодушно передернул:
– Может быть, не вдавался. У нас на курсе одна компания. Была… Но в последнее время я отошел от них, из страха…
Рик не договорил, но все и так поняли: боялся в случае внезапного призыва стать опасным для друзей, если бы они постарались остановить его.
– Теперь все позади, – мягко сказал ему Лазарь.
– Да, знаю. Спасибо тебе, Лида, – словно бы спохватился парень. Поблагодарил вроде искренне, а вид все равно оставался до невозможности мрачный. Девушка лишь вздохнула.
– Давно знаешь се тре белль? – не отставал Жан, о любовных делах он любил поболтать больше всего на свете.
– С начала учебного года. Марго перевелась к нам из другого города, не помню, из какого.
– Что думаешь насчет продавца в мясном отделе? – переключился на другого подозреваемого Лазарь.
– Он у меня давно на примете, – встрепенулся студент. – Своеобразный такой типчик… привлекает внимание. Постоянные покупательницы его обожают. Мансур его имя. В лавке каждый день без выходных, типа обожает свою работу. Хотя зачем Диббуку вообще работать, если он Диббук, конечно…
– Как знать, – закручинился Жан. – Есть среди нашей братии и такие, кто без вида крови жить не может. Так что Диббук вполне мог присмотреть себе кровавое местечко просто для собственного удовольствия. И Лиди постоянно на виду, ты ведь тоже часто на этот рынок ходишь?
Девушка кивнула. Туда весь поселок ходил, и мясника она знала отлично – редко удавалось улизнуть без цветастого комплимента. Неужели он?
– Но все же я думаю на того мужика, что выпить искал, – сказал Ричард. – Прямо с утра, а на алкаша не похож, взгляд такой въедливый. Хотя он в самом деле в забегаловку пошел…
– Значит, берем на заметку его, торговца и, уж извини, Рик, но твою однокурсницу тоже, – подытожил Лазарь. – Лида, тебе распечатать фотографии?
– Не надо, я их лица на всю жизнь запомнила, – мрачно отозвалась девушка. – Но на мобильный пересниму, чтобы были на всякий случай под руками.
Она страшно устала, словно разом выкачали всю энергию. Захотелось домой, забиться под одеяло, подремать, может, поплакать. Отпросилась бы домой, но боялась пропустить что-то интересное.
– Погодите, а еще один? – встрепенулся Рик. – Этот ваш знакомый Алексей? Его ведь тоже нужно учитывать, разве нет?
Лида издала громкий звук, этакое идущее из желудка «Ха!» И с внезапной бодростью вскочила на ноги, готовая защищать друга от дурацких подозрений.
– Тут вероятность очень мала, – тоном завзятого дипломата произнес профессор Гольдман. – Алешу Лида знает с детства. Он не может быть вечником, тем более Диббуком.
– А вдруг какая-то хитрость?
– Тогда и меня подозревай! – вклинился Жан. – И Лазаря, мы оба с утра в твои прекрасные очи смотрели.
– Учитывая особую изворотливость и опасность Диббука, чьи таланты нам даже в первом приближении не известны, под подозрение пока что все, – объявил профессор Гольдман. – И ты, дружище Жан, и мы с Лидой.
Весну чрезвычайно согрело это «мы». И она не сразу спохватилась: он что, серьезно, что ли?
– Ладно, – легко согласился, вроде как разом расслабился Рик. – Вам виднее.
– Ну и договорились. Только сейчас, прошу тебя, отправляйся в кровать – я поклялся Юрию Борисовичу, что ты сутки будешь полноценно отдыхать.
Ричард выглядел таким измученным, что даже спорить не стал, сразу исчез во второй комнате с железной кроватью.
– И тебя, Лидуся, мы с Жаном сейчас проводим до дома, постарайся до завтра хорошенечко отдохнуть.
– А сами без меня что-то интересное обсудите? – прищурилась девушка.
– Боюсь, не слишком. Просто составим некий список, – со значением произнес друг.
И Весна сообразила, что они будут подбирать подходящий талант из Лунного гримуара, а ей мысли о Книге внушали ужас и отвращения. Ага, а теперь оказалось, что она и Книга практически одно. Нет, лучше в самом деле пойти домой.
Ребята проводили ее до калитки, о чем-то говорили по пути – Лида не вслушивалась. Наконец, Лазарь в очередной раз напомнил ей, чтобы не покидала дом без провожатых, потрепал по плечу – она почему-то слегка обиделась, как собачку, честное слово. И побрела по каменной дорожке к дому, слыша за спиной, что они без промедления приступили к нужной теме.
– А как насчет таланта обращать человека в статую? – азартно спрашивал Жан. – Поверь, друг, сей дар мне бы весьма пригодился на моих лекциях.
– Понимаю, – посмеивался Лазарь. – Жаль разочаровывать, но такого таланта нет, это из разряда «невозможных». Как, к примеру, вечник с даром исцеления может помогать простым смертным, но не другим вечникам. Однако можно наделять предметы подобным свойством, что и было проделано с самой Книгой.
– Тре бьен, годится…
Голоса стихали. На пороге девушка оглянулась – друзья удалялись прочь от ее дома в сторону парка, наверное, решили столь важную тему обсудить вдали от возможных ушей.
Лида вошла в дом и прислушалась – все тихо. Отчим снова отбыл в больницу и не вернется до поздней ночи, поскольку сейчас время отпусков и работать приходится даже не за троих – за половину коллектива. А у мамы дела в библиотеке, там все готовятся к приезду известного писателя, почти звезды – большая честь для их поселка. На кухне она долго пила ледяную воду из бутылки, потом карабкалась, навалившись грудью на перила, к себе в мансарду. Рухнула на кровать лицом вниз, раскинув крестом руки. Вот так бы и лежать час-другой. Но уже через минуту Лида, кряхтя, перевалилась на спину и набрала Милу.
Подруга долго не отвечала, Весна успела взмокнуть от страха и спустить ноги на пол. Но потом раздался слабый и сонный голос Журавки:
– Слушаю, Лид.
– Ой, прости, разбудила тебя, – вконец расстроилась девушка. – Я не подумала, что ты уснешь после… ну…
– И очень хорошо, что разбудила, – поспешила оправдать ее Мила. – Я ненавижу спать днем, от этого только хуже, голова потом чугунная. Но мама дала какую-то таблетку, наверное, она так подействовала.
– Как ты вообще?
– Да нормально уже. Только все болит, а я даже не знала, что в организме столько всего может болеть. – Журавка старалась говорить оживленно, но голос то и дело проседал, срывался на хрип. Только сейчас до Весны начало доходить, как досталось сегодня подруге.
– Прости меня…
– Да перестань, чего ты! Лид, сколько можно тебе повторять: ты просто забыла, что мы все оказались втянуты в те события два года назад. Полноценные участники. А сейчас грядет вторая серия. И мы к этому готовы.
– По Лешке твоему не скажешь, что он готов, – не удержалась Весна.
Мила притихла в поисках ответа, но Лида ждать не стала, сменила тему. Поговорит об этом с подругой в более подходящий момент.
– Слушай, Милк, на обратном пути в парке я повидалась со своим отцом!
– Ой, с Тимуром Саевичем! – обрадовалась Журавка. – То есть с Николаем, конечно, я просто по школе так привыкла его называть. Как здорово! Он чем-нибудь нам поможет?
– Разве что советом, – Весна не удержалась от сердитого хмыканья. – Ему нельзя вмешиваться, там все сложно. Я потом тебе подробно расскажу, но сейчас о другом. Давай, приготовься ликовать.
– Всегда готова! – оживилась подруга.
– В общем, отец рассказал, что это только легенда, будто Книгу талантов нельзя уничтожить. Типа она заберет с собой жизни вечников с талантами, полувечников и тех, кто был исцелен с ее помощью. Ничего такого даже близко нет.
– Ох, – после паузы прошептала Журавка. – Лида, это очень здорово! Но как обидно, знать бы раньше…
– Да, но мы не знали, что теперь жалеть, – поспешила Весна оборвать болезненную тему. – Главное, что вы теперь можете уехать с Лешей и его родителями в это заграничное путешествие, жить спокойно и не боятся за него.
– Не вижу связи, – посуровел голос подруги. – Я уже говорила, что мы вас не бросим.
В отчаянии Лида саданула кулаком по матрасу. Вечно эти сложности из-за благородства ближних!
– Но вы же ничем не можете помочь! После того, что случилось сегодня, я еще больше буду бояться за тебя, за Леху. Прошу, уезжайте, мне будет спокойнее!
– И не подумаем! – отрезала Журавка, прежде Весна никогда не слышала в ее голосе такую звонко-веселую, даже с вызовом, решимость. – И ничего страшного не случилось, зато теперь я буду меньше бояться боли. Пойми, если бы гадский Диббук не проделал такое со мной, он мог использовать твою маму, к примеру.
Лида мелко затряслась. Потом сказала, уже заранее сдаваясь:
– Ты все-таки обсуди это с Лешкой, может, он еще займет мою сторону. Сегодня он был очень зол и напуган. Ты вообще рассказала ему, что произошло?
– Пришлось, – голос подруги заметно погрустнел. – Я стараюсь никогда не врать ему даже по мелочи. А это не мелочь.
– И теперь он точно в ярости!
– Вроде того. Ничего, успокоится.
– Вот сама его сейчас наберу, – пригрозила Весна. – Пусть берет тебя в охапку и увозит.
– А вот и не выйдет, – веселилась Журавка. – В нашей паре царит полное равноправие, без моего согласия он ничего не может сделать!
Лида ощутила тупую усталость. И злость – даже единственная подруга не хочет ее понять, сводит все к шуточкам. Скомкано попрощалась – пусть Милка прочувствует ее недовольство, пусть задумается. Посидела немного с закрытыми глазами, потом уронила телефон на палас, а голову – на подушку. Отключилась мгновенно.
К вечеру жара спала, в окно потянуло свежестью. Ласковый сквозняк пробежал по комнате, мазнул лицо спящей девушки и разбудил ее. Лида за час выспалась лучше, чем за пару последних ночей. Она долго стояла под душем, на влажную еще кожу натянула хлопковое платье с лилиями по голубому фону, заплела недлинную косу и позвонила Лазарю с вопросом, разрешено ли ей самостоятельно преодолеть недлинную дистанцию до его дома.
– Лучше оставайся на месте, – немного охрипшим голосом распорядился друг. – Мы как раз возвращаемся с Жаном после длительной прогулки, скоро заглянем к тебе.
– Вы решили, то есть выбрали?..
– Да.
От волнения закололо кончики пальцев. Но Весна тут же начала уговаривать себя, что все у нее получится – она наделит друзей талантами, они больше не будут беззащитны перед неуловимым поганцем Диббуком.
Профессора появились через десять минут, оба выглядели измотанными, наверняка спорили до хрипоты. Впрочем, у Жана вид был очень довольный, он потирал руки и оправлял свой великолепный клетчатый шарф, сменивший трехцветного собрата.
– Дома никого? – с порога спросил Лазарь.
– Пусто. Идемте, я чай приготовила.
Лида не была уверена, что вместо чая не заварила какую-то гадость типа сушеных водорослей – так волновалась. Но, кажется, обошлось. Родители вот-вот могли вернуться с работы, потому сразу устроились в мансарде.
– Лидуся, мы перебрали все таланты Книги, хотя наш недоверчивый друг и подозревает, что самые интересные я, так сказать, зажилил, – залпом выпив чашку, перешел к важной теме Лазарь. – И пришли к выводу, что, к сожалению, самым нужным в нашем деле может оказаться талант внезапной тотальной боли…
Профессор даже поморщился, видно было, что ему это категорически не нравится, но решение принято.
– Это решает задачу обездвиживания противника мгновенно и наверняка. Ведь шанс у нас будет только один. Приступ боли может длиться лишь мгновение до его отмены, но даже после этого наш враг некоторое время будет пребывать в бессознательном состоянии, нам хватит времени, чтобы обезвредить его, связать, лишить возможности пустить в ход свои таланты. Что ты думаешь?
Лида аж вздрогнула – не ожидала, что ее мнение будут спрашивать. Перед мысленным взором все еще стояло белое лицо распростертой на траве Милы, ее дикий от боли взгляд. Но ответила со всем мужеством, которое успела призвать:
– Я согласна, это подходящий талант. Мне будет хоть немного за вас спокойнее. Что я должна сделать?
– Просто захотеть, чтобы эти таланты у нас были, мысленно проговорить свое пожелание. И сложить руки, как я показывал.
– Да, все поняла, сейчас соберусь!
Лида старалась скрыть свой мандраж. Достаточно и того, что Лазарь грустен и недоволен. Две тысячи лет он обходился своими силами, учился сдерживать свой нрав, от природы огневой. Строжайший самоконтроль, чтобы не сорваться, не причинить вред, пощадить даже врага, если есть такая возможность. И вот новое испытание.
Она сложила руки, ладонь на запястье, глянула другу в глаза и всей душой пожелала защитить его. Потом все то же самое проделала с притихшим, вытянувшимся по струнке Жаном. А после снова разволновалась:
– И как мы будем знать, сработало или нет? Вдруг в нужный момент окажется, что ничего не вышло, и вы… пострадаете, – она тяжело задышала, пальцы все еще сложенных рук заледенели. – Испытайте на мне, я выдержу, если всего секунду. Пожалуйста, мне даже легче будет, а то как вспомню про Милу…
Лазарь со вздохом закатил глаза. Притянул, обнял, прижал к своему теплому крепкому боку. Тут снизу раздался оживленный голос Веры, она звала дочь на кухню.
Пришлось снова пить чай, на этот раз с принесенными мамой миниатюрными пирожными. Вера не пила и не ела, а только рассказывала о модном авторе, которого чудом удалось заполучить их библиотеке, и к приезду которого сегодня весь день готовились.
– Совсем мальчик, а так мудро пишет, – пару раз повторила мать почти в экстазе.
Вдруг оказалось, что Лазарь и даже Жан знают этого автора, хоть и затрудняются обсудить его последний нашумевший роман. После чего у Лиды возникли определенные догадки насчет юности писателя. Но думать не было сил, она слишком устала – ну еще бы, впервые в жизни превратила своих друзей в сверхлюдей, не говоря уж о совершенном ранее убийстве. Еще за столом начала клевать носом и улизнула в свою комнату раньше, чем все разошлись – отчасти чтобы увильнуть от мытья посуды. Все равно Лазарю это удавалось лучше: быстро, бесшумно и без урона для домашней утвари.
Наступило новое утро, и девушка уже с удовольствием думала о том, что теперь двое из ее друзей надежно защищены. Да и у Рика, если вдуматься, самое страшное осталось позади, Диббук его больше не сможет использовать. А с Саниным она все же пообщается, вдруг он как-то уговорит Милу уехать из города. У мамы скоро отпуск, вот бы их с Юрием Борисовичем тоже куда-нибудь спровадить… Лазарь вчера за столом забрасывал удочку, не хотят ли они побывать в Нью-Йорке, пожить в его тамошней квартире на Манхэттене.
– Лидусь, сходишь после завтрака на рынок? – выглянула из кухни Вера, стоило девушке спуститься на первый этаж.
– Лучше сейчас схожу, мам, пока жара не вернулась.
Лида твердо решила с этого дня во всем слушаться Лазаря и не создавать новых проблем. Правда, ее терзало горькое подозрение, что так она станет получать от него еще меньше внимания, ведь профессор вечно чем-то занят в последние недели. То есть, она прекрасно знает, чем, но от этого не легче. Поэтому позвонила Ричарду, и у ее калитки парень оказался уже через пять минут, собранный и деловитый.
– Ты как? – спросила Весна, вздохнула виновато.
– Живой, – хмыкнул он.
– Прости, если отвлекла от каких-то дел…
– За что извиняешься? – перебил Ричард сердито. – Ты оправдываешь мое проживание здесь, и наверняка ведь вчера догадалась, как это важно для меня. Может, потому и позвала?
Лида досадливо поморщилась – ну как с этим типом разговаривать, вечно все вывернет так, что окажешься дурой, а он – страдальцем. Путь до ворот поселкового рынка прошел в надутом молчании.
Там в центре прямоугольником расположились овощные прилавки, в торце – цветочные. А обрамляли их по периметру стоящие сплошняком разноцветные домики-магазины. Весна по списку закупилась овощами и фруктами, после молочными продуктами, Рик уже сгибался под тяжестью двух увесистых пакетов. В самом конце листа увидела слова «свиная вырезка» – и ухнуло сердце. Они как раз стояли напротив аккуратного, прямо-таки пряничного домика, в котором продавалось свежее мясо. Весна вдруг поняла, что боится увидеть возможного претендента на роль Диббука. Нет, не так – боится выдать себя, глянув слишком пристально.
– Ну чего? – Кажется, добровольный помощник догадался о ее сомнениях. – Хочешь, постой тут с пакетами, я сам все куплю.
– Если тебе не трудно, – ответила Лида уклончиво.
– А должно? Да нет, без проблем.
Парень отвел ее к порогу соседнего магазина для животных, самого спокойного на рынке, поставил покупки на щербатую нижнюю ступеньку. Лида прижалась спиной к прохладной стене и лениво наблюдала, как он исчезает за распахнутой настежь дверью мясного. В глаза нещадно било еще низкое солнце, девушка прикрыла их рукой, вдохнула медленно и глубоко ядреную смесь рыночных запахов. И вдруг поймала тот момент полноты существования, который порой возникнет из суеты, захлестнет, ошеломит – а после исчезнет вновь.
– Приве-ет!
Весна от неожиданности слегка треснулась затылком о стену, распахнула глаза: напротив стояла та вчерашняя девица, Марго. Густые кудри забраны в короткий хвост, челка снова подколота набок заколкой с вишенкой, свободную блузу цвета индиго надувает как парус утренний ветерок. На видео девушка всеми силами пыталась выглядеть веселой и беспечной – хотя Жан ее сразу раскусил – сегодня же была хмурой и очень грустной. В глазах полопались капилляры, словно не спала всю ночь, возможно, плакала. Лида так растерялась, что забыла поздороваться в ответ, просто стояла и таращилась на знакомую незнакомку. Ладно, она Марго вчера видела на записи, но девица ее откуда знает?
– Не бойся меня, – на полном серьезе сказала Марго.
Тут Весна не удержалась – хихикнула. Девушка была ниже ее, тонкая и хрупкая.
– Я Маргарита, кстати.
Лида едва не сморозила «Я знаю», в последний момент спохватилась, перевела все в приступ кашля, а потом назвала себя.
– Прости, но я сразу к делу, – не теряла времени девушка. – Рик твой парень, верно? Он у тебя тут завис?
– Неверно, – помотала головой Весна. – Мы просто друзья. Живем на соседних улицах, в смысле, я живу, а он гостит у нашего общего друга. А почему тебя это интересует?
– Да так, люблю определенность. Сама догадаешься или нужно объяснить?
– Насчет чего догадаюсь? Что тебе нравится Ричард? – дрогнувшим голосом уточнила Весна, боясь услышать что-то другое.
– Ага. Очень нравится, – со значением подтвердила девушка, обхватила ладонями узкие плечи. – Да я просто свихнусь, если не выясню все до конца! У нас с ним все отлично складывалось со дня знакомства, я знала, что нравлюсь ему. Но потом он изменился, начал игнорить. Не подумай, что у меня нет гордости. Если у него другие отношения, не вопрос, переживу. Я хочу лишь ясности. Родителям он соврал зачем-то про Крым, сам прячется в этой дыре… слушай, может, у него проблемы?
И уставилась с надеждой в лицо Лиды. Девушка вздохнула: легче со свихнувшимся вечником говорить, чем утешать брошенную девицу. Весна отлично понимала терзания Марго. А Ричард хорош, не мог нормально расстаться с человеком!
– Мне сложно что-то тебе ответить, – со вздохом начала она. – Я не в курсе проблем Рика. Хотя подозреваю, что они имеются.
В глазах Марго загорелась надежда.
– То есть вы не вместе?
– Точно нет!
– Я верю, спасибо тебе!
Лиде определенно нравилась эта девушка, Марго не истерила и все понимала правильно. Хотелось как-то поддержать ее, но пока получалось наоборот. Зачем-то дала ей надежду, а ведь знает прекрасно, что Рику совсем не до Марго. Нужно как-то исправить дело, сплетя на ходу тонкую паутину из правды и лжи. Конечно, Ричард может и рассердиться, ну и сам виноват! Мог бы не скрывать, что не все время тосковал по этой своей Ингрид.
– Ладно, поделюсь с тобой тем, что слышала, – заговорила полушепотом, не сводя взгляда с двери мясного магазина. – Но давай за угол отойдем.
Марго как завороженная – глаза не моргают и рот приоткрыт – последовала за ней. Лида почти впихнула ее в узкий проход между магазинами, сама встала так, чтобы видеть пакеты и дверь мясного. Заговорила торопливо:
– Ситуация такая. У Рика прежде была подруга, но они давно расстались. А недавно стало известно об ее исчезновении. Конечно, она совершеннолетняя и все такое, но ее близкие ужасно волнуются, подняли все прежние связи. Рик об этом узнал, и его круто подкосило. Он-то давно потерял ее из виду, но и жить спокойно не может, пока не станет ясно, что произошло. Это ведь хорошо его характеризует, не находишь?
Марго неопределенно дернула плечом, взгляд поплыл – она обдумывала информацию. Секунд через десять встрепенулась, спросила:
– А если найдется та девчонка, что тогда?
– Откуда мне знать? Но у нее наверняка своя жизнь и свои проблемы. Ричард успокоится, вернется в Питер. Дальше не знаю, гадать не хочу.
Некоторое время обе молчали, стояли так близко, что слышали дыхание друг друга. Потом Марго сказала тихо, себе под нос:
– Ладно, спасибо тебе.
– Да за что?
– За то, что не стала вредничать. Ведь ты не обязана была это мне рассказывать. И юлить не стала, сказала, как есть.
– Ну, это всегда пожалуйста.
– Ну, я побегу тогда. Как раз успею на электричку. Я у вас уже все расписание наизусть знаю, – и вдруг улыбнулась широко, открыто.
– Часто сюда моталась? – расслабилась и заулыбалась ответно Весна.
– Да каждый день! Сколько раз запрещала себе, а поделать ничего не могла. Были бы наручники – приковалась бы к батарее, правда. Но негде было раздобыть. Прощай… Лида.
– Пока.
– И не рассказывай ему ничего, ладно? Пусть будет только между нами.
– Само собой!
Весна еще пару мгновений наблюдала, как точеная фигурка Марго ловко ввинчивается в толпу, исчезает за торговыми рядами. После вернулась к собственным пакетам, потопталась на ступеньках, постояла на каждой. Она не собиралась ничего выбалтывать студенту, но рассказанное влюбленной девушкой почему-то нервировало. Из слов Ричарда выходило, что он только о своей вечнице и мечтал последние два года. А Марго утверждает прямо противоположное – у них были отношения, и вполне серьезные. Зачем он соврал? Как бы так все выведать, чтобы про новое знакомство не расколоться? И где, в конце концов, этот тип? Никогда в мясном не бывало длинных очередей…
Вдруг ее прошиб холодный пот: Лида сообразила, что на ее глазах из двери мясного магазина не вышел ни один человек. Что-то случилось. Осознав это, девушка бросилась туда.
Гулкое прямоугольное помещение пустовало. Не было покупателей перед витринами с кровавым товаром, за прилавком не наблюдалось продавца. Плотная желтая штора закрывала проход в рабочее помещение. Оттуда доносился глухой ритмичный стук – там рубили мясо.
Лида озиралась так усердно, будто Рик мог слиться со стеной или заползти под прилавок. А тем временем штора с шумом раздернулась, на пороге подсобки возник тот самый круглолицый Мансур. Заулыбался широко, демонстрируя гряду мелких зубов, развел широко руки, изображая радушный прием. По локоть натянутые клеенчатые нарукавники в потеках крови он поспешно стянул и засунул в карман кожаного передника.
– Красавица, выбирай, что на тебя смотрит! А не смотрит – я другое принесу, самое свежее.
– Не нужно, – поспешила сказать Весна. – Я только ищу парня, он заходил сюда примерно четверть часа назад. Ну такой, высокий блондин.
– Видел его, да-а, – не стал отрицать продавец. – Вырезку он торговал, верно?
– Ага.
– Вырезку купил. И не вернулся к такой красавице? Ай-яй!
– Он даже не выходил. – Лида сделала быстрый шаг в сторону и постаралась заглянуть за спину Мансура, в щель между дверной притолокой и занавеской. Успела заметить там толстую деваху в халате, она, широко расставив ноги, управлялась с огромной мясорубкой.
– Ушел он, давно ушел, – не согласился с ней продавец.
– Но я бы его увидела, я наблюдала за входной дверью!
Парень развел руками, сочувственно поцокал языком. Потом с хитрым видом далеко выдвинул округлый подбородок – Лида не сразу поняла, что он таким образом указывает ей в сторону, противоположную входу. Оглянулась, в конце прилавка разглядела еще одну дверь. Она выходила уже за границу рынка и была приоткрыта на совсем маленькую щель, приперта ящиком ради сквозняка.
– Он туда вышел?
– Туда-туда. Может, за цветами побежал для такой красавицы? Там старухи на площади со своих участков торгуют. Ты подожди его.
Но Лида ждать не стала. Бросилась к двери, перепрыгнула через ящик, вывалилась на улицу. Вдоль площади в самом деле тянулись цветочные ряды вперемежку с овощами и фруктами с личных огородов. Здесь же торговали с машин молочными продуктами, яйцами и картошкой, к каждой змеились очереди. Но, сколько не оглядывалась девушка, Ричарда и след простыл. Спохватившись, набрала его, но телефон оказался отключен. Не осталось никаких сомнений, что пропал он не просто так – Лида вернулась к брошенным пакетам и позвонила Лазарю. Получила строгое указание застыть на месте и не двигаться до их с Жаном появления.
Профессора примчались через четверть часа. Судя по тому, как Жан облизывал губы и отрясал от крошек шарф из бирюзового шелка, тревожный звонок вытащил их из-за стола.
– Камеры была на нем? – тут же задала девушка вопрос Лазарю.
Он помотал головой.
– Нет, в этом не было нужды. Диббуку он больше не интересен.
– И что будем делать?!
– Не переживай так, милая, – рыжий гигант нежно приобнял ее за плечи, от его футболки уютно пахло свежестью и немного жареным мясом. – Некоторые события выглядят пугающе, но на поверку имеют самое заурядное объяснение. Побудь-ка пока с Жаном.
И исчез, нырнул в ту самую дверь, которой недавно воспользовался Рик.
– К примеру, дырку на штанах в непристойном месте обнаружил и побежал зашивать, – растолковал его слова неунывающий француз.
Лазарь вернулся в скором времени, в руке он нес пакет с вырезкой. Отчитался:
– Нашел в кустах сразу у мясного. Похоже, Рик кого-то заметил через эту дверь и захотел понаблюдать. Может быть, того типа, который вчера искал, где выпить.
– Продавец не мог с ним что-то сделать?
– Для очистки совести я заглянул в их подсобку с рабочего входа. Ничего подозрительного не обнаружил, так быстро замести следы продавец с напарницей не сумели бы. Не говоря уж о том, что такое подозрение лишено малейшего смысла.
– Что это значит? – вскинулась Лида.
– Ну, окажись даже продавец Диббуком, не вижу, зачем ему вдруг нападать на нашего Рика.
– Понял, что тот носил на себе камеру? Сообразил, что подставился, показав себя?
– Мог сообразить. Но ведь дело в любом случае прошлое, ясно, что мы времени зря не теряли и устранением парня вопрос не решить.
– Но если вдруг про камеру не допер, то мог устранить, как свидетеля.
Жан слушал их с очевидно скучающим видом, теребил свой шарф, разглядывал со всех ракурсов микроскопическую тучку, что отважно кралась по небу к солнечному диску.
– Что, дружище? – переключил на него внимание Лазарь. – Шерше ля фам, разумеется?
– Само собой, – чуточку оживился француз. – Очевидно же, что он заметил на рынке нашу фею Марго и поспешил за ней следом. Мог он вас видеть вдвоем, а, Лиди?
Девушка подумала немного, кивнула:
– Мог. Мы в сторонку отошли, но, если он вышел на приступочек магазина… мне казалось, я контролировала взглядом дверь, но могла и отвлечься, конечно.
Жан руками всплеснул, давая понять, что для него в этой истории не осталось темных пятен.
– И сердце его, разумеется, дрогнуло. Он оценил такую преданность и поспешил коротким путем на станцию, чтобы перехватить и сделать подруге сюрприз. Продукты бросил, про нашу Лиди юный ветреник позабыл. Наверняка сейчас они уже слились в блаженном поцелуе на какой-нибудь благословенной скамеечке.
– Или он подумал, что однокурсница сказала Лиде нечто, способное пошатнуть наше к нему доверие? – уточнил Лазарь без всяких улыбок. – И поспешил за ней, но не ради поцелуя, а чтобы разузнать содержание беседы?
Весна вообще-то не собиралась развивать эту тему, но если зашел разговор…
– Эта Марго дала мне понять, что они были близки с Риком прошлый учебный год. А он как-то забыл нам об этом рассказать. Заливал такое, будто все это время только по своей вечнице и тосковал. Меня немного царапнуло это противоречие, если честно.
– Понятно, – невеселым голосом подытожил профессор Гольдман. – Хорошо, пока позволим себе надежду, что ничего серьезного не случилось. Немного странно, что мобильный он отключил. Если не объявится у нас до вечера, то позвоню по его домашнему номеру или наведаюсь в Питер. А сейчас стоит поспешить, если не хотим огорчить Веру.
– В смысле? – захлопала ресницами Лида. Смена темы оказалась слишком неожиданной.
– Мы обещали твоей маме быть в библиотеке на встрече с модным автором, – растолковал Лазарь. – И встреча начнется через пять минут. Необычное время для творческих встреч, но литератор согласился только на первую половину дня.
– А нам обязательно при таких странных обстоятельствах тащиться на какую-то встречу?
– Придется, Лидуся. По той причине, что мы с Жаном приложили много усилий для появления здесь данного автора, и не хотим пропустить радостный момент нашей встречи. Я бы отправил тебя домой отдохнуть, но сейчас лучше тебе быть на глазах, понимаешь?
Девушка рассеянно кивнула, и они поспешили к машине Лазаря. До библиотеки тут было всего ничего, но пришлось огибать поселок по объездной дороге. Машина, похоже, была нужна на всякий непредвиденный случай.
– Кто он вообще, этот ваш автор? – сообразила спросить Весна, пока стояли на переезде в ожидании зеленого светофора.
– Он француз, – с заднего сидения сообщил самое важное (в его понимании) Жан. – Но, подозреваю, в отличие от меня давно позабыл об этом факте. У юноши оригинальный принцип: каждые полсотни лет начинает жить с нуля. Переезжает в новую страну, натурализуется, изучает в совершенстве язык и историю. Делает карьеру, часто блестящую, а потом по-тихому исчезает, чтобы просиять через пару десятков лет в новом качестве где-нибудь на другом континенте.
– А нам он чем может помочь?
На этот раз ответил Лазарь:
– Ну, нам он интересен хотя бы тем, что жил во времена Людовика Четырнадцатого, пусть далеко от дворца и не был вхож в высший свет. А в бытность свою историком несколько книг и с десяток статей посвятил тайне Железной маски.
– Историком? – оживилась, заерзала Весна. – А как фамилия?
– Ты едва ли его читала, – остудил ее пыл профессор. – Не историком он был, скорее популяризатором исторической науки, впрочем, честным и дотошным. Я на его работы ссылок своим студентам не давал, хотя сам знакомился. Вот теперь интересно, что он сможет нам поведать на словах, в приватном, так сказать, порядке.
– Если пожелает, конечно, – вставил Жан и хмыкнул чуточку презрительно. – Уж больно тип округлый и уклончивый, не ухватишь. Причем во всех смыслах слова.
Что Жан имел в виду – это Лида поняла уже в библиотеке. Они все-таки опоздали, творческая встреча была в разгаре, в читальном зале все ряды стульев и все диванчики вдоль стен были заняты восторженными дамами в основном пенсионного возраста. Гардеробщица подсказала им, где взять стулья, ребята их осторожно втащили и поставили в задний ряд у стены. Весна поймала укоризненный взгляд матери, в ответ сделала виноватые глаза. А потом посмотрела на того, кто сидел между Верой и дамой-директором библиотеки за густо уставленным книгами столом в торце зала.
Внешность автора популярных романов была столь примечательна, что Лида едва не села мимо стула, хорошо, Лазарь подстраховал. Лицо вечника напоминало треугольную подушку с закругленными краями, одним углом вверх и двумя вниз. Подбородок и шея отсутствовали, пышные щечки почти лежали на плечах и подрагивали студенисто на каждом слове. К тому же мужчина был альбиносом, ресницы и брови у него если и присутствовали, то с задних рядов не наблюдались. На остром затылке торчали собранные в хвост белоснежные вихры, словно выбеленная за компанию травка у забора. При такой несуразной внешности Антон Грачев – так звали автора – ухитрялся быть просто душкой и за десять минут беседы уже очаровал аудиторию.
На стуле он долго не усидел, вскочил на короткие ножки и принялся носиться вдоль стола туда и обратно, смешно ойкая, когда вдруг задевал углы внушительными бедрами. Истории лились из его уст безостановочно, почти без пауз, акцент напрочь отсутствовал. Заметно было, что Антон пребывает в полном упоении от самого себя. Он соловьем пел о первых литературных опытах, о многотрудной юности в российской глубинке, травил писательские анекдоты и рассказывал о грядущих экранизациях. Если бы Лида не была так огорчена исчезновением Рика, то точно бы сидела, развесив уши, и уже скачала бы в смартфоне заявленные автором шедевры.
Она вдруг задумалась, следя глазами за этим смешным человечком, как будет протекать ее собственная жизнь в вечности. Допустим, кошмар с Диббуком останется позади, что дальше? Захочет ли Лазарь остаться с ней? Вернее, нет, неправильная формулировка. Согласится ли Лазарь, чтобы она стала его спутницей в вечных скитаниях по миру, как прежде Анна и Валерий? Или такая замена покажется ему слишком ничтожной, неуместной? И тогда он уйдет, просто исчезнет однажды, начнет новую страницу жизни, в которой ей не будет места. От этой мысли Лида заледенела изнутри, покрылась мурашками в жарком душном зальчике.
Аудитория тем временем уже толпилась вокруг автора – Антон Грачев с видом триумфатора подписывал свои книги. Оглаживал и целовал ручки у раскрасневшихся дам, а мужчин на встрече кроме Лазаря и Жана и не наблюдалось. Они же вставать со стульев не спешили, время от времени Антон поглядывал на задние ряды, но быстро отводил глаза, вздрагивал и ежился. У Лиды возникло ощущение, что он всячески оттягивает момент встречи со своими знакомцами. Даже один раз, провожая под локоток корпулентную директрису, оказался в такой опасной близости от двери, что девушке показалось: сейчас рванет прочь и будет таков. Она глянула вопросительно на друзей – но оба сидели с невозмутимыми лицами.
Наконец, последняя компания покинула аудиторию, и тогда Антон каким-то дробным приставным шагом подошел бочком к ребятам, улыбнулся так блистательно, словно только и мечтал пообщаться с ними. Развернул стул из предпоследнего ряда и с громким звуком «Уф» повалился на него. Стул в ответ громко истошно заскрипел.
– Лазарь! Жан! Какая приятная встреча! Неужели я сподобился такой чести, что друзья посетили мое скромное выступление? Пусть даже они просто составили компанию этой замечательной красавице.
Весна ощутила на себе взгляд его маленьких цепких глазок в щели между припухлыми веками. Писатель явно пока не мог определиться, как вести беседу, кто такая Лида и что при ней можно говорить.
– Салют, Антуан! – поприветствовал его Жан и даже хлопнул по плечу, заходившему ходуном, как потревоженное желе. Литератор слегка поморщился:
– Антон, с твоего позволения. Ты ведь знаешь мой принцип полного погружения, не так ли? Познакомите с вашей прелестной спутницей?
– Конечно, – как-то чересчур беззаботно отозвался Лазарь. – Это Лидия.
Вислые щечки Антона враз обрели меловой оттенок и затряслись мелко-мелко вопреки неподвижности своего хозяина. Он бурно задышал и пробормотал совсем тихо:
– Значит, слухи в кои-то веки оказались правдой…
– Какие-то проблемы? – осведомился Жан.
Антон в отчаянии уставился на дверь, явно прикидывая, не дать ли деру. Но даже не шевельнулся, немного отдышался, потом мрачно изрек:
– О, да! Проблема в том, что меня только что жестоко подставили, возможно, погубили те, кого я считал добрыми друзьями. Ну и сам я хорош – приперся сюда, как последний идиот, из-за дурацкой бравады. А ведь название этого городка звучит сейчас в нашем мире не менее грозно, чем некогда звучал Шаргаим.
– Вот как! – сделал изумленный вид Жан. – И почему же? Мы тут с Лазарем и милой Лиди прекрасно проводим время, ни о чем таком даже не догадываемся. Что не так с этим городком?
– Она в самом деле то, о чем все говорят? – вместо ответа Антон потряс подбородком на Лиду, девушка отпрянула, слегка оскорбилась. – Наследница?
Профессор Сорбонны одарил соплеменника радостной улыбкой.
– Все верно. Именно благодаря ей нам больше не нужно жить в страхе, терять друзей, прятаться от банды Креона. Лиди освободила самых древних вечников, о которых ты, Ан-тон, по слухам, уже накропал пару душераздирающих романчиков.
– Это не я! – запротестовала Лида, возмутившись, что не знающий ни в чем меры Жан выставляет ее в ложном свете. – Все сделали другие люди!
Но писателя куда больше волновал вопрос собственной безопасности.
– Ага, а после падения Креона примерно сотня вечников сгинула бесследно, отправившись сюда, чтобы повидать Наследницу. А я, дурак, не верил слухам! Говорил всем, что если за девчонкой приглядывает Лазарь, то она не может быть опасной. Дурак я дурак, забыл вечную истину: все меняется, когда на горизонте начинает маячить такая немыслимая власть, такое могущество…
Глубоко утопленные фиалковые глазки подозрительно заблестели, кажется, Антон был близок к тому, чтобы оплакать финал своей жизни. Лида пугливо глянула на друга, как он отреагирует на столь явное оскорбление. Но Лазарь оставался спокоен, даже улыбался. Когда литератор начал хлюпать носом, он произнес весомо:
– Но, заметь, есть разница между тобой и сгинувшими вечниками. Все они прибывали сюда, чтобы получить от Наследницы то, что только она в силах – так они думали – им дать. Ты, насколько я в курсе, в этом не нуждаешься.
– Точно, семьи у тебя нет, а та, что была прежде – все давно мертвы, я проверил, – безжалостно припечатал соплеменника Жан. – Сам ты определенно не мечтаешь стать обычным человеком.
Антон уставился на него потерянным взглядом, тяжело и гулко сглотнул.
– Поверь, вовсе не Лида виновна в исчезновения тех, кто хотел получить от нее преференции, – продолжил говорить Лазарь. – Некий вечник, называющий себя Диббук, с самого начала решил оказаться первым в очереди на прием к Наследнице и всеми силами расчищал себе это местечко.
В этот момент Лида ясно и до конца осознала, что Диббук в чем-то оказал ей гигантскую услугу. Сотня вечников!
– Но теперь он уже высказал свое требование и для тебя, Антон, не представляет никакой опасности. Мы можем приглашать в гости кого угодно, пока пытаемся исполнить его пожелание. И я лично доставлю тебя в Питер, в твой отель…
– На вокзал! – не дослушал Лазаря Антон, быстро-быстро замахал пухлыми ладошками, у Весны аж в глазах зарябило. – Береженого Бог бережет, знаешь ли.
– Как пожелаешь. Теперь мы можем поговорить?
– Разумеется! – голос вечника окреп и повеселел. – Что ж, запоздало признаюсь: я рад знакомству! – Он стремительным движением поймал Лидину кисть и поднес к губам, приложился смачно мягкими влажными губами. Девушка поспешила обтереть руку об обивку стула. – И подумать только, что всего каких-то пару лет назад мы знать не знали о Наследниках, Книгу талантов считали всего лишь легендой. Но я – я всегда верил в ее существование! В своем монументальном труде о Лунном гримуаре я собрал все свидетельства, все факты, и теперь сей фолиант уходит просто влет, типографии не справляются с дополнительными тиражами.
– Какие типографии? – растерялась, изумилась Весна. – Где можно заказать этот ваш труд?
– Сочту за честь прислать его с автографом! – моментально отреагировал писатель. – И если бы меня предупредили о грядущей встрече, то уже сейчас подписывал бы его для вас, очаровательная Наследница. Но от меня скрыли, увы…
Он сердито пробуравил глазками сперва Лазаря, потом Жана.
– У вечников существует свой интернет-магазин, – пояснил девушке Лазарь. – И есть типографии, где издаются наши книги, выходит даже парочка периодических журналов.
– А среди них биография профессора Гольдмана моего скромного авторства, и тоже лидер продаж, – подхватил Антон, он уже окончательно оправился от страха, снова воспарил. – Как жаль, Лазарь, что ты отказался сотрудничать, и мне пришлось самому перерывать тонны древних свидетельств о нашем самом знаменитом вечнике – воине, философе и блестящем ученом!
Лида тут же решила, что ей просто необходимо заполучить книгу о Лазаре, ведь друг так редко и неохотно рассказывает о себе.
– Пришлю ее тоже, – уловил заинтересованный взгляд девушки Антон. – Вдруг заодно и наш гордый профессор соизволит прочесть, а после дать свой отзыв, который автору всегда ценен.
Лида благодарно улыбнулась, но сникла, едва перевела взгляд на лицо друга – нет, определенно не читать ей этой книги.
Заглянула в кабинет Вера, розовая и довольная, сказала:
– Через десять минут прошу всех в кабинет методиста, к накрытому столу. Антон Сергеевич, мы ведь не очень вас утомили своими расспросами? Потерпите нас еще немного?
Литератор замотал головой и вскочил на ноги, всем видом показывая, что готов общаться с коллективом библиотеки хоть сутки напролет.
– Десять минут, – повторила Лидина мама с загадочным видом. – Мы готовим сюрприз.
Девушка заподозрила, что на этот счет у ее матери с Лазарем и Жаном есть какая-то договоренность, ведь к главному разговору так еще и не приступали.
– Итак, вы хотите спросить меня об этом самом, как его, Диббуке? – нервным голосом спросил Антон и при этом рылся в смартфоне, наверняка прикидывал, куда ему смыться подальше от Питера. – Нет, я не знаю вечника с таким именем. К тому же оно наверняка вымышленное, и…
– Конечно. И с Диббуком мы сами как-нибудь разберемся, – без церемоний перебил его Лазарь. – Мы хотели поговорить с тобой о персонаже, известном как Человек в железной маске.
Антон изумленно захлопал белоснежными ресницами:
– Это тут при чем, Лазарь? Не улавливаю связи…
Лида была уверена, что профессор не станет вдаваться в подробности, но рыжий гигант пояснил:
– Чтобы избавиться от Лунного гримуара Анне и еще одному человеку пришлось отправиться в прошлое, в эпоху Людовика Четырнадцатого. И теперь у нас нет возможности связаться с ними. Полагаю, ты знаком с изысканиями Валерия Бельского относительно шаговой реальности, так?
Антон кивнул так энергично, что волнами пошли не только щеки, но и плечи, и грудь. Слушал он очень внимательно.
– Книга переместила наших друзей в другую реальность, с которой у нас нет шансов пересечься. Однако мы можем изредка получать весточки от них, и почти все они так или иначе крутятся вокруг Железной маски.
– Анна? – рассеянно проговорил Антон, похоже, ему требовалось больше времени, чтобы осмыслить сказанное. – Вы отправили прекрасную Анну Бранденбургскую в прошлое? И где же она сейчас? Напомните мне эту теорию, умоляю!
Он так волновался, что Лида заподозрила: толстый вечник неровно дышал к ее подруге.
– Незадолго до смерти наш друг Валерий Бельский разработал теорию шаговой реальности, – ровным четким голосом проговорил Лазарь, и Весне на миг показалось, что она снова в аудитории, слушает своего обожаемого профессора. – Согласно ей, попав в то время, в котором Анна уже жила, она не могла пересечься с самой собой. Это трудно объяснить, но это так. А где она сейчас? В нашем времени, но в другой реальности. В ровно таком же мире, как и мы, но встретиться нам невозможно.
– Невероятно, – пробормотал литератор и протер ладонями взмокшее лицо.
– Мы сами в шоке, – согласился с ним Жан. – И хотели спросить тебя, как специалиста по Железной маске: не сталкивался ли ты в последнее время с чем-то неожиданным в этой области.
Потянулась пауза, Антон сперва отнял руки от лица, потом выпрямился, потом изумленно покачал головой.
– Так вот оно что-о. Да-да, это многое объясняет. В свое время я выяснил малейшие нюансы этой истории, собрал всю существующую литературу. И представьте мое удивление, когда пару месяцев назад вдруг натыкаюсь на эту странную легенду. Про освобождение Маски из Бастилии и про некую придворную даму, отстоявшую своего возлюбленного. Откуда, как? Ты тоже историк, Лазарь, и знаешь, что такие легенды обычно не выпрыгивают из небытия, словно тушканчики из норки. Моему изумлению не было конца. Но я, конечно, тут же взял столь интересный сюжет на заметку и уже начал разрабатывать синопсис прелестного исторического романа.
– А тебе не пришло в голову, что эта история может быть связана с вечниками? – спросил Жан.
– Разумеется, пришло! Первым делом! – вскричал Антон и победно глянул на соплеменника, мол, не держи за идиота. – Как иначе было объяснить некоторые очевидные детали? Например, девушка. Нет, я верю в великую любовь, но и мысли не допущу, что первая красавица королевского двора объявила голодовку, рискнув при этом своей молодостью и красотой. Зная, что через короткий срок ее волосы начнут выпадать, зубы шататься, кожа потеряет цвет и эластичность. И это в семнадцатом веке, когда восстановление утраченного было невозможно. А юноша, с такой легкостью проникнувший в Бастилию? Которую охраняли похлеще королевской сокровищницы, а уж я знаю, о чем говорю – запустил туда пару раз свои ру…
Тут он притих под пристальным взглядом Лазаря. И после перешел на официальный тон:
– Так что синопсисы я набрасывал изначально в двух вариантах, собираясь создать роман как для простых смертных, так и для посвященных. Однако грызло меня одно сомнение…
Литератор замялся, нежно покраснел.
– Боялся перейти кому-то дорогу? – подсказал Жан.
– Не без того. Если парень и девушка были вечниками, то велика вероятность, что они по сей день живы – хотя набеги Креоновой своры здорово подкосили наши ряды. Но если живы, то вдруг по какой-то причине против того, чтобы я использовал их давнее приключение? А я люблю решать подобные вопросы мирным путем, потому щедро публиковал анонсы своего замысла. Давал им время заявить о себе. А там я или благополучно забуду свою идею – если у них будут веские доводы, конечно, – или вытрясу из ребят ценные детали, которые украсят мои произведения. И представьте, это сработало.
– Что?! – Жан аж подлетел над стулом, подался вперед и вцепился руками в плечи Антона. – Кто-то из них проявился?
– А я-то счел его за безумца, – добавляя интриги, сокрушенно покачал головой литератор. – Но теперь все сходится. Это был он – Железная маска.
Лида тихо охнула, оба профессора словно в изваяния каменные превратились, боясь спугнуть готовность Антона к рассказу. Очень осторожно заглянула в дверь Вера – и тут же исчезла. Вечник расслаблено откинулся на спинку стула и заговорил:
– Чуть больше года назад в одной парижской кафешке, где я так люблю просиживать часами в плену своих замыслов и идей, ко мне подошел молодой человек. Наметанным взглядом я легко узнал в нем одного из наших, слегка удивился, что мы незнакомы – ведь я весьма общителен. В то время мы как раз выдохнули, узнав о смерти Креона, выползли из своих нор, принялись налаживать контакты и оплакивать погибших друзей. Я планировал скорое возвращение в Россию, из которой мне пришлось… но неважно. Юноша представился как Жером. Сказал, что читал мои книги, особенно о временах правления Людовика Четырнадцатого. Поскольку сам он из того времени, а ведь юность, ее аромат имеют над нами такую же сладкую власть, как над любым смертным. Я заказал самый старый коньяк, который в кафе нашелся – и мы погрузились в воспоминания. А уже после первого бокала он признался мне, что был узником Бастилии и носил маску, которую позднее для пущего драматизма окрестили железной.
Писатель сделал продуманную паузу и попытался положить ногу на ногу, из-за полноты ему пришлось помогать себе руками.
– Я был заинтригован, и решил, что у меня нет повода ему не верить, – неспешно продолжал Антон, жгучий интерес слушателей явно доставлял ему наслаждение. – В конце концов, это не противоречило моей версии: вечниками были все трое участников события. Жером рассказал, что был пажом супруги Людовика, вечно печальной королевы Марии Терезии. Но годы шли, а внешность его отнюдь не менялась. Был он человеком семейным, и его сыновья давно выглядели старше своего папаши. Конечно, при дворе шептались, но пытались выказать себя людьми широких взглядов – колдуном не объявляли. Однако потом случился некий конфуз, после которого король в тайне от супруги велел бросить странного пажа в тюрьму, а лицо навсегда закрыть маской. При этом он собирался время от времени самолично наведываться в камеру и обещал даровать бедолаге свободу, если тот откроет секрет своей вечной юности. Ну, или исхитрится постареть, как вариант. И наш не блещущий умом приятель страдал и оплакивал свою неволю, но ни разу не попытался сбежать. Его спас другой вечник, а после втолковал Жерому, что к чему.
– Он назвал имя того вечника?! – в великом волнении вскричала Лида.
– Жером не называл никаких имен, но подтвердил, что по сей день поддерживает тесное общение с теми, кто выручил его. И вот тут – внимание! – началось нечто странное. Жером сказал, что читал анонсы моих романов и очень просит пока не выносить в мир вечников ту давнюю историю. Но я, само собой, не привык отступать, и объявил, что хочу поговорить с другими участниками истории, с освободителем и его возлюбленной. Потому что объявить себя Железной маской, а потом присвоить интересный сюжет может любой, не так ли? Тогда тот тип понес вздор – так мне тогда казалось. Он заявил, что его друзья живут в другой реальности и пообщаться со мной не могут. Только через него, поскольку он, как историческая личность, обитает в обеих реальностях сразу. Я поинтересовался, как понимать его слова, он в ответ указал на соседний столик и спросил, кого я там вижу. Я видел там двух поддатых англичан средних лет, которые никак не могли иметь отношение к нашему миру. О чем и сообщил, уже подзывая официанта, чтобы расплатиться. Он же сказал, что там в другой реальности сидят два вечника, те самые. И что девушка со мной знакома и передает привет, хотя не может меня видеть. Ее имя он назвал, но мог ли я подумать… Боже мой! Но тогда мне показалось, что предо мной сидит безумец, и я поспешил удалиться. Неужто в самом деле?..
– Да, полагаю, Анна была там, – тихим голосом подтвердил Лазарь.
А у Лиды так защемило сердце, что пришлось растереть грудь рукой. Значит, у ее друзей все получилось, и они могли бы сейчас общаться при помощи этого самого Жерома. Что же пошло не так?
– Никогда не слышал, чтобы наш брат вечник сходил с ума, – подметил Жан, поглядывая на Антона почти презрительно. Наверное, его раздражало, что француз так труслив и даже не находит нужным это скрывать.
– Сходят или не сходят, пойди разбери, – промямлил литератор, чем-то очень огорченный. – Может и нет – в медицинском смысле слова. Но многим так надоедает жить веками, что они начинают играть в безумцев – а это, поверьте, похуже безумия подлинного. Так что с романом я решил повременить и публиковать анонсы перестал.
Лида вдруг заметила, как Лазарь внимательно и тревожно глянул на Жана, тот ответил ему таким же взволнованным взглядом. Как будто оба разом догадались о чем-то очень плохом. Профессор Гольдман энергично подскочил на ноги.
– Пойдем, Антон, отвезу тебя, куда пожелаешь. Библиотекарям скажем, что у тебя, к примеру, разболелся живот. Тебе ведь не до чествований, верно?
– Что? – озадаченно вскинул голову писатель. – А, да-да, в этом городке мне и кусок в горло не полезет. Не стоит думать, что я боюсь смерти, – вдруг счел нужным объясниться он, – просто слишком много остроумных и грандиозных замыслов будет утрачено с моей кончиной. Так что поберегу себя, пожалуй.
После чего обстоятельно попрощался с Лидой и при этом внимательно всматривался в ее лицо – наверняка уже набрасывал в своей голове синопсис романа о Наследнице.
Девушка же едва дождалась, когда он вышел за дверь в компании рыжего гиганта. И тут же метнулась к Жану:
– В чем дело, почему вы так странно переглядывались с Лазарем? О чем-то догадались?
Француз тяжело вздохнул, уныло поводил головой из стороны в сторону.
– Увы. Это ведь так очевидно, если вдуматься. Просто раньше мы имели только теории насчет Железной маски. Теперь из разговора стало ясно: он существует и в самом деле может перемещаться между реальностями. И он тоже попал в лапы Диббука, когда попробовал связаться с нами.
– Что?! – завопила Лида в ужасе, зажала рот ладонью: ну все, сейчас мама прибежит.
– Увы, – повторил Жан. – Анна и Марат не могли знать про Диббука, и что он объявит охоту на всех вечников, жаждущих познакомиться с тобой.
– И когда… когда Диббук мог схватить Маску?
Француз поразмышлял про себя, поцокал языком, прежде чем сказать:
– Думаю, дело было так: сперва ребята ждали твоего восемнадцатилетия, когда ты узнаешь правду о себе. Потом, уверенные, что все получится, откатали программу, то есть переправили нам то, что могло заставить Лазаря отнестись к Маске серьезно. После этот Жером отправился сюда, но был перехвачен Диббуком. Который наверняка обладает талантом распознавания вечников. Конечно, у Жерома мощный козырь – он может ходить между реальностями, исчезать и появляться. Но у Диббука таланты, а чтобы парализовать, достаточно одного мгновения. Нехорошо получилось.
– Нехорошо? – задохнулась Лида. – Да это просто катастрофа! Выходит, он убил Жерома, потому что иначе не смог бы его удержать!
Незнакомого вечника, который хотел им помочь, который готовился к этой миссии веками, было жалко до слез. Но обиднее всего было осознавать, что возможность пообщаться с ребятами была так близко. Она все же заплакала, съежившись на стуле, Жан осторожно погладил девушку по волосам.
– Ну, не обязательно убил, есть и другие способы удержать… Наверное. Вот вернется Лазарь и начнем думать, как нам освободить пленников.
Тут зашла в зал Вера, сказала уставшим и немного разочарованным голосом:
– Пойдемте, там торт привезли, а писатель наш занедужил, его Лазарь в Питер повез. Так что придется справляться своими силами.
Аппетита у Лиды не было и в помине, но не хотелось огорчать мать еще больше – и она, горбясь и загребая ногами, поплелась за Верой следом.
После дня, принесшего новые тревоги и разочарования, ночь выдалась тяжелая. Уснуть Лиде удалось только под утро. И почти сразу в беспокойный сон вклинился звонок и голос Лазаря:
– Собирайся, Лидуся, зайду за тобой через 10 минут. У нас тут небольшое собрание.
Весна вскочила, глянула на часы – вот это да, уже почти полдень! Солнце нагрело комнату так, что нечем дышать, а железный край кровати обжег спущенные на пол ноги. Она за пару минут привела себя в порядок, сбежала вниз, огляделась: родителей нет, на весь день уехали в Питер.
Выскочила за калитку на пыльную и горячую поселковую улицу как раз в тот момент, когда Лазарь появился из-за угла. Лиде всегда нравилось смотреть, как он приближается к ней. Вот только ноги при этом противно слабели в коленках, и она всякий раз замирала с дурацкой улыбочкой. Стояла и ждала, пока друг окажется рядом, на миг притянет к себе, чмокнет в макушку.
По пути Весна вспомнила о вчерашнем не слишком приятном знакомстве и спросила, куда подевался модный писатель. Лазарь в отличие от Жана посмеиваться над трусоватым вечником не стал, ответил по существу:
– Доставил прямо на вокзал. На какой – информация засекречена по его настоятельной просьбе. Я предлагал заехать в отель за вещами, но Антон уверил, что все необходимое у него в смартфоне и ноуте, остальное купит.
– Вот трус-то! – фыркнула Лида. После дурного сна у нее ныло в висках и копилось раздражение на весь белый свет.
– Не спеши с осуждением, – посоветовал профессор. – Этот парень достиг того, что мало кому из нашего брата удается: научился чувствовать свою ценность и неповторимость в этом мире. Он не хочет, чтобы мир его потерял, вот и все.
Девушка пристыженно затихла.
А когда зашли в дом, то Лида первым делом увидела стоящую у стены между диваном и столом Джулию, напряженную до предела, едва владеющую собой. На диване сидела и держала ее за руку девушка такой невероятной красоты, что Весна вытаращила на нее глаза, даже клацнула зубами. У незнакомки была оливковая кожа и растянутые к вискам ярко-зеленые глаза в густой опушке смоляных ресниц. Темные волосы девушки рассыпались по плечам, лоб оставался открытым, полные свежие губы приветливо улыбались Лиде.
Напротив дивана на табурете устроился Жан, лицо француза раскраснелось, вихры стояли дыбом, а рот не закрывался: он самозабвенно болтал на родном языке. Девушка время от времени кратко ему отвечала, но все ее внимание было приковано к подруге. Когда вошел Лазарь, Жан тут же примолк, пригладил волосы и принял серьезный вид.
– Вот, Лида, познакомься с Маэсой, – сказал профессор Гольдман. – Заново, поскольку прежде вы уже встречались.
Лида завороженно кивнула, в памяти всплыли рассказы Лазаря и Милы об обнаруженных в подземном саркофаге древних вечниках. О прекрасной девушке, которая очень вовремя проснулась, чтобы принять участие в битве с Креоном и его приспешниками.
– Маэса прибыла с другого конца света, чтобы поддержать Джулию. И она готова помочь нам разобраться с Диббуком.
Девушка вскинула узкую и длинную ладонь, Лазарь тут же галантно примолк. Маэса заговорила на хорошем русском, но с чарующим мягким акцентом:
– Любой из вечников, кто был освобожден из многолетнего заточения благодаря Лиде, не замедлит присоединиться к вам. Прими решение, Лазарь. А я сделаю необходимые звонки.
Тон ее показался Весне чересчур категоричным. Похоже, эта Маэса была крепким орешком, и Лида слегка занервничала – она недолюбливала сильных девушек в своем окружении.
– Спасибо, Маэса, – ответил профессор Гольдман и улыбнулся тепло, сердечно. – Я ни секунды не сомневаюсь, что так все и будет. Но, увы, появление новых вечников опасно как для них самих, так и для нас, потому что разозлит и встревожит Диббука. Твое присутствие тут оправдано, как и в случае с Жаном. Но если Диббук вдруг захочет, чтобы вы оба в одночасье покинули город, нам останется только помочь вам паковать чемоданы. Мы вынуждены пока играть по его правилам.
Маэса коротко кивнула, француз шумно втянул носом воздух и подергал концы алого с тонкими золотистыми полосками льняного шарфа. А Лазарь продолжал:
– Итак, вчера кое-кто дал нам подсказку, до которой мы сами не додумались. Это звучит невероятно, но наши друзья нашли человека, который в силу особых обстоятельств может легко переходить из одной шаговой реальности в другую. Диббук охотился на вечников в этом городе, и прежний узник Бастилии предположительно оказался в его лапах. Теперь наша задача отыскать, освободить его и остальных…
Джулия вдруг ожила, отклеилась от стены и спросила, или, скорее, простонала:
– Каким образом, Лазарь, позволь узнать?! Проклятый Диббук наверняка спрятал пленников очень надежно. На поиски уйдут годы, даже если попросить помощи других вечников – а ты только что так запросто от нее отказался.
Профессор ответил ей негромко, но очень весомо:
– Дело в том, Джулия, что мы еще раньше обсудили с Жаном этот вопрос и пришли к выводу: слова Диббука про остров в океане – ложь. На самом деле он держит пленников где-то неподалеку.
В этот миг Джулия прыгнула вперед, взметнула руки с разведенными широко пальцами, словно намеревалась выцарапать Лазарю глаза. Весна вскрикнула, но профессор легко перехватил руки девушки, фиксировал их в запястьях, ласково проговорил что-то на незнакомом Лиде языке. Подоспевшая Маэса обняла подругу со спины за плечи, потянула к дивану. Джулия вопила что-то непонятное, но очень злое, потом все же вернулась к русскому языку.
– И ты говоришь мне это только сейчас?! Я могла уже искать свою девочку, а не проводить в отчаянии бесконечные дни и ночи!
– Чтобы искать, хорошо бы для начала понять, где именно, – парировал Лазарь. – Не хочешь ли сперва послушать наши с Жаном предположения и догадки?
Джулия сразу притихла, позволила Маэсе усадить себя на диван. Лицо ее приобрело зеленоватый оттенок, рот ввалился, и Лида осознала, насколько она истощена.
– Поначалу мы поверили Диббуку, уж очень он был убедителен. Но позднее задумались: а каким таким образом отловленные вечники переправлялись на некий остров? – заговорил Лазарь негромко и неспешно, словно рассуждал вслух. – Согласно Книге талантов большее, что можно сделать с нашим братом, не убивая – это лишить всех органов чувств. Однако действует это заклятие от силы пару часов, нуждается в постоянном обновлении. Как транспортировать вечника в таком состоянии? А ведь нужны еще сопроводительные документы, не вырубать же всякий раз таможенников – о таких случаях уже стало бы известно. Некров на такое дело тоже не пошлешь. Есть и другое соображение: Диббук явно пытается все сделать сам и стать единоличным хозяином Книги. Но просчитывать риски он умеет, потому и заманил сюда Джулию, на всякий пожарный случай.
Тихий стон со стороны дивана.
– Однако нам тоже есть, кого позвать на подмогу – Диббук в курсе. Захваченные вечники – его армия, его резерв. Он наверняка знает все их слабые места и заставит воевать на своей стороне, если возникнет такая необходимость.
Джулия снова попыталась вскочить, Маэса удерживала ее, как могла.
– Я ухожу, я знаю, где искать! – выкрикнула девушка, и лицо ее показалось Лиде безумным. Хоть Жан вчера и сомневался, что вечники сходят с ума.
– Нет, Джулия, нет! – Лазарь сделал пару стремительных шагов в сторону и надежно блокировал комнатную дверь собственным телом. – Ты, конечно, подумала про дворец и туннели под ним?
Вечница поутихла – профессор угадал.
– Но после того, как странный морок отступил и дворец снова стал доступен, его тщательно обследовали. Нашли подземные помещения, озеро, пещеру с саркофагами и лабораторию Энгеля. Там до сей поры ведутся работы по расчистке, Диббук туда не сунется. У него было в запасе больше года, чтобы найти надежное убежище, плюс сотни некров в распоряжении. Вот это место нам и предстоит отыскать. Знаю, это трудно, а нас мало. Но других вариантов нет, а значит, мы справимся.
Лазарь замолчал и стало совсем тихо. Джулия больше не порывалась куда-то бежать, сидела, сжав кулаки, что-то напряженно обдумывала. Потом заговорил Жан:
– Соглашусь с Лазарем. А есть еще одно доказательство того, что это место совсем рядом. Самое верное на все времена доказательство под названием «Шерше ля фам».
Лида успела заметить тень удивления на лице Лазаря – значит, он новую версию этого доказательства еще не слышал. А француз томить не стал, сразу приступил к изложению:
– Это касается нашего друга Ричарда, который вчера исчез при загадочных обстоятельствах. Вошел в магазин за покупкой, вышел черным ходом и был таков. Ясно, что это не Диббук – для него парнишка отработанный материал. И остается только одно…
Жан выдержал эффектную паузу, расправил шарф и произнес:
– Ингрид.
– Хочешь сказать, он увидел свою создательницу и последовал за ней? – тут же спросила Маэса. – Но как? Он теперь снова человек, она не могла…
– Речь и не шла о призыве, – замахал на нее руками Жан. – Но сама Ингрид много значила для нашего пылкого юноши. И я настаиваю, что именно за ней он побежал, забыв обо всем на свете.
– Вчера ты настаивал, что он бросился за своей однокурсницей, – напомнил Лазарь и вопросительно поднял одну бровь.
– Я передумал, мон ами. Что такое однокурсница, путь даже хорошенькая, против той, что убила, и после вернула к жизни – пф-ф! Настоящий мужчина такой потрясающий опыт не забудет. Как и женщину, стоявшую за ним.
– А Ингрид… – медленно проговорил Лазарь.
– А Ингрид подослал Диббук, да. Парнишке она наверняка сказала, что сбежала от ужасного злодея и умоляет о помощи. Рик поначалу где-то спрятал ее. Но совсем скоро сообразит, что в одиночку защитить ее не в силах и бросится искать помощи у нас. А сам не догадается – так Ингрид подскажет. Потому что Диббуку захотелось иметь соглядатая в наших рядах. И как мы поступим?
– Мы их примем и защитим, – сказал Лазарь. – И попробуем переиграть Диббука.
Джулия дышала приоткрытым ртом, и в глазах ее впервые затеплилась надежда. Наверное, она рассчитывала узнать от Ингрид хоть что-то о своей дочке.
В это мгновение у Лиды зазвонил телефон, незнакомый номер. Она вопросительно уставилась на ребят, Жан энергично закивал. Девушка ответила осторожно, боясь услышать пугающе-неестественный голос Диббука. Хотя он никогда не звонил ей, предпочитал, гад, личные встречи.
– Лида, привет, это Ричард, – деловито и немного резко произнес голос.
– Ты где? – ахнула Весна, делая отчаянные знаки ребятам. Джулия насторожилась, вскочила на ноги.
– Я в городе, в одном доме. Можешь прийти сюда вместе с Лазарем?
– Я сейчас дам ему трубку.
Рыжий гигант тоже был краток, только адрес спросил. И заверил:
– Скоро буду.
После вернул девушке мобильник, похлопал себя по карманам, проверяя ключи от машины.
– Почему ты не спросил, с ним ли эта его крошка Ингрид? – удивился Жан.
– А смысл? Я немедленно туда отправлюсь и все увижу своими глазами.
– Мы отправимся – заволновалась Лида. – Рик мне сказал, чтобы мы вместе пришли. И мне первой позвонил!
Она была уверена, что друг начнет спорить, а то и просто запретит. Сошлется на какую-то гипотетическую опасность. Но Лазарь сказал только:
– Хорошо, поедем вместе. Не думаю, что тут кроется какая-то опасность. Но тебя, Жан, прошу пока побыть с Джулией и Маэсой. Мы наверняка вернемся с новостями.
– Да-да, – мелко закивал француз, потом улыбнулся широко. – Но, если я прав, и Ингрид действительно с ним, ты, Лазарь, будешь мне должен… потом придумаю, что именно.
– Могу и я пойти с вами? – жадно спросила Джулия. Кожа ее слегка порозовела, над губой выступила испарина. Лазарь покачал головой:
– Джулия, нет. Но я сообщу тебе о дочери, как только что-то узнаю.
Весна опасалась, что Джулия не отступит так просто. После отказа вечница сжала кулаки и сделала шаг вперед, словно собиралась атаковать любого, кто ей помешает. Но потом застыла на месте и пробормотала жалобно:
– Мою девочку зовут Дасоль. Спроси о ней, Лазарь, умоляю!
Лида была рада, когда они с другом оказались за дверью, уж очень тяжело было видеть страдания несчастной матери.
– Что Рик сказал тебе? – спросила Лида уже в машине.
– Только адрес. Кажется, он в квартире приятеля по институту. Я боялся спугнуть его неосторожным вопросом, узнаем все на месте.
До цели домчались быстро. На окраине города рядом с новостройками скромно приткнулся двухэтажный дом из светло-серого кирпича. Шевельнулась занавеска на первом этаже, их впустили сразу, едва Лазарь набрал код домофона. Ричард уже переминался с ноги на ногу возле распахнутой двери, выглядел взволнованным и виноватым.
– Заходите, – пригласил и вжался в косяк. – Лид, прости, что бросил тебя одну на рынке, в тот момент забыл вообще обо всем.
Девушка в ответ дернула плечом и вступила в крохотную квадратную прихожую с вешалкой-штативом в углу и огромным количеством одежды на ней. Сразу двинулась в сторону комнаты, иначе Лазарю тут и места бы не осталось. Единственная комната тоже оказалась непривычно мала, да еще и плотно заставлена древней пыльной мебелью. На диване, застеленном цветастым в стиле пэчворк покрывале сидела, поджав под себя ноги, полноватая девушка со встревоженным лицом. Самая обычная, в толпе Лида на нее бы и внимания не обратила. Пушистые светлые волосы заправлены за уши, лицо круглое, как луна, но со слегка обвисшими щечками, будто девушка голодала. Она куталась в мужской коричневый халат и ежесекундно ежилась от озноба.
– Это Ингрид, – сказал Ричард то, что они и ожидали услышать. – Это Лазарь и Лида, – сообщил он своей приятельнице. На Лазаря та глянула чуточку затравленно, а вот Лиде даже улыбнулась. Улыбка у вечницы была славная, но Весна напомнила себе, что эта милашка запросто убивала обычных людей ради мерзких талантов.
Лазарь сразу взял инициативу в свои руки, подставил Лиде стул, древний и скрипучий, сам встал рядом. И сказал:
– Мы рады, что вам удалось бежать, Ингрид.
– Называйте меня на «ты», – попросила девушка робким детским голосом. Было заметно, что присутствие Лазаря заставляет ее трепетать. Говорила она по-русски хорошо, но чрезмерно старательно, некоторые слова выговаривала едва ли не по слогам. Наверное, выучила язык ради парня, который сейчас застыл у окна и не отрывал от Ингрид влюбленных глаз.
– Договорились. Но начнем по порядку: как ты попала в плен к вечнику, что рыскает в этих местах?
Ингрид вздрогнула – как показалось Весне, немного наигранно. Зажала кисти рук между коленками, с присвистом втянула воздух через крепко сжатые крупные зубы – и начала говорить:
– Я приехала в Россию, а потом и в этот городок за месяц до твоего дня рождения, Лида. Хотела разведать, что тут да как. Я не затевала ничего незаконного, клянусь! Больше всего я мечтала подружиться с тобой, – она вгляделась в лицо Весны тоскливым взором. – Хотела рассказать свою историю, не самую обычную для вечницы. Я сняла квартиру в городке, время от времени ходила по твоей улице и даже однажды видела тебя. Но не посмела подойти, о чем потом страшно жалела. А уже на следующий день заметила, что за мной следит какой-то парень. По возрасту он вполне мог быть одним из наших, и я не на шутку перепугалась…
– Ты умеешь распознавать вечников? – спросил Лазарь, когда она примолкла, чтобы перевести дыхание.
Девушка торопливо мотнула головой:
– Нет! Это дорогой талант, а таланты нам доставались страшной ценой. У меня их мало.
«Ишь, прикидывается теперь пушистиком», – недобро прищурилась Весна. Вечница не вызывала у нее ни грана доверия.
– Я была готова к конкуренции, многие в курсе, что ты Наследница. Но ведь теперь Креон мертв, Книга талантов исчезла, значит, нам нет смысла враждовать и опасаться друг друга. И ты либо поможешь всем, либо всем откажешь, не так ли?
«Надеюсь, Рик уже рассказал, как обстоят дела, проще говоря, обломал все ее надежды».
Ингрид, не дождавшись ответа, продолжала:
– В тот день я снова прохаживалась около твоего дома, раздумывала, волновалась. Слежки никакой не заметила, хотя была настороже. День выдался теплый, а вечер очень душный. Небо затянули тучи, ветер совсем стих, и стало как-то слишком тихо, слишком тревожно. Я отправилась в парк, решила, что буду гулять пусть даже до утра, пока не соберусь с мужеством. Помню, как шла по берегу озера, смотрела на пару лебедей, на душе было так тоскливо… и вдруг я разом ослепла и оглохла, потеряла способность двигаться. Чьи-то руки толкнули меня в спину, прямо в воду. Я опустилась лицом в ил, и в тот момент от ужаса призвала Рика. Но поняла, что могу погубить его – и остановила призыв. Пару часов спустя ко мне начали понемногу возвращаться зрение и слух, я смогла пошевелить пальцами. Но едва возникла надежда на спасение, как появились некры, вытащили меня на берег и поволокли в лес. Я была снова парализована, на этот раз ужасом.
Ингрид совсем по-детски шмыгнула носом, и Лида спросила себя: это что, ловкая игра? Но Ричард смотрел на подругу с таким выражением в глазах, какое Лида никогда не видела у него прежде: смесь тревоги и жалости, напряжения и прямо-таки родительской заботы.
«Да он в самом деле влюблен в нее по уши».
Посмотрела на Лазаря и по его лицу не смогла прочитать ровным счетом ничего, кроме доброжелательного внимания к рассказу.
– Потом снова была вода. Некры шагали по дну и тащили меня за собой. Выбрались на остров, довольно большой. Меня притащили в какой-то дом, такой, ну…
Ингрид замолкла и покрутила ладонью перед носом в поисках нужного слова.
– Деревенский? – подсказал студент больным от переживаний голосом.
– Да! Дерье-венский. Сложен из стволов деревьев. Один из некров прорычал, что тут я буду жить. Могу ходить по острову, но приближусь к воде – немедленная смерть. И оскалил свои ужасные черные зубы. Вокруг были еще домики, а дальше только лес, со всех сторон.
Вот тут Весна насторожилась – что-то ей рассказ Ингрид до боли напоминал. Мила рассказывала про остров, где она, Лида, пару раз побывала, хоть этого и не помнит. Запрокинула голову, чтобы глянуть в лицо Лазаря. Поскольку Ингрид как раз сделала паузу, чтобы промочить горло остывшим чаем – чашку с тумбочки ей предусмотрительно подал Ричард – то профессор утвердительно кивнул и сказал:
– Да, сильно смахивает на Сектантский остров.
Ингрид неверным движением отставила чашку и продолжила свой рассказ:
– В том жилище я протряслась от ужаса до рассвета. В некоторых домах горел свет, но я не посмела приблизиться к ним. Наутро снова появились некры, они отвели меня в единственное каменное здание на острове. Впихнули в одну из комнат. Там сидел за столом человек, не вечник, в возрасте уже. Весь обложился бумагами. Некры остались стоять за моей спиной. Этот человек расспросил меня, кто я, откуда, сколько мне фактических лет, какими талантами владею. Да, сразу предупредил, чтобы я даже не пыталась врать, потому что его господин сейчас наблюдает за мной из соседней комнаты, а он владеет талантом отличать ложь от правды. Ему стоит лишь стукнуть в стену – и некры растерзают меня. Я выложила все. Потом он достал из стола и кинул мне в руки золотой слиток, приказав подтвердить вслух, что я продаю всех своих вассалов-полувечников его господину. А после подписать бумагу, где было указано имя, но я его не разобрала – какой-то древний язык. Но поставила подпись, куда было деваться? И меня отпустили.
Ингрид громко сглотнула, обвела взглядом своих слушателей, словно проверяла их реакцию. Лида попыталась в темпе убрать с лица скептическое выражение. Впрочем, рассказ вечницы вполне мог быть правдой, иначе откуда ей знать об острове.
– Я плохо тогда соображала, – продолжила девушка, и от жалости к самой себе крупные слезинки набухали в ее глазах. – Когда мне разрешили уйти, побрела через поле, зашла в первый же дом. Там в одной комнате жила супружеская пара, а в другой девушка, которую я немного знала. Эта девушка обрадовалась мне, рассказала, как вести себя, чтобы выжить. Я узнала, что на остров попали все, кто хотя бы один раз приблизился к твоему дому, Лида. Тогда я считала, что так о тебе заботятся твои друзья.
Весна громко фыркнула, выражая отношение к подобному поклепу. Ингрид сильно покраснела и заговорила еще более несчастным голосом:
– Та девушка, Ксяолян, подтвердила, что я не должна приближаться к окраинам острова, если не хочу быть разорвана на мелкие куски. Некры охраняют остров по периметру, а ночью бродят везде, так что выходить из жилища после заката смертельно опасно. И вообще дала совет вести себя тихо-тихо, иначе утащат, и назад уже не вернусь. Я сразу решила, что буду делать все, чтобы не нарываться. Ведь я такая трусиха, – грустно подытожила Ингрид и шмыгнула носом. Рик так и дернулся к ней, но взял себя в руки – остался на месте.
– Ты видела там дочку Джулии? – замирая от волнения спросила Лида.
– Малышку Дасоль? – оживилась, вскинула голову Ингрид. – Да! Она жила по соседству с незнакомой мне вечницей, та ухаживала за ней, кормила. Но до жути боялась некров и никогда не выходила из своего домика. Поэтому я стала каждый день гулять с девочкой. Сначала не знала, кто она, но умница Дасоль назвала мне имя своей матери, а азиатские черты ее внешности подтвердили мою догадку.
– Сколько всего человек на острове? – задал вопрос профессор Гольдман.
Ингрид задумалась, приоткрыла рот, и едва ли пальцы на руках не загибала, так старалась.
– Около полусотни вечников, но вместе с некоторыми были захвачены их смертные супруги, дети, у кого-то даже родители. Стоило проявить малейшее неповиновение, как появлялись некры и утаскивали человека. Смертных в каменное строение, вечников на берег, больше мы их не видели.
– А кто еще жил в каменном доме? – снова спросил Лазарь. – Ты видела хоть раз того, кого называли господином?
Ингрид зябко передернула плечами и поспешила снова закутаться в халат.
– Нет, ни разу. В каменной постройке жили его слуги, но в наши дела они не лезли, только разбирались с теми, кого доставляли некры. Иногда другие люди привозили на лодках еду, всякие необходимые вещи. Думаю, это были полувечники под внушением, их лица мало что выражали. Потом часть продуктов доставлялась к каждому дому – голодом нас не морили. Да, еще я слышала, что из центрального здания подземный ход ведет к берегу, возможно, им и пользовался тот, кому я отдала своих полувечников.
Виноватый взгляд на Ричарда.
– Хорошо, Ингрид, как же вышло, что ты оказалась здесь? – задал главный вопрос Лазарь. В формулировке был явный подтекст, но девушка не выглядела смущенной.
– Это благодаря малышке Дасоль! Однажды мы играли с ней в прятки. Конечно, я каждый раз напоминала девочке, что прятаться можно только в центре острова, среди домиков, ни в коем случае не подходить к деревьям. И все равно подсматривала за ней потихонечку, а то еще заиграется и забудет правила. И вдруг малышка пропала, на ровном месте, в паре шагов от моего дома. Была – и не стало! Я бросилась к тому месту, развела руками густую траву. Увидела, что Дасоль стоит в какой-то яме по шею в земле, хохочет и подпрыгивает. Я вытянула девочку и обнаружила истлевшую деревянную крышку, которая прежде прикрывала люк. Она была присыпана землей, но развалилась на две части, едва Дасоль встала на нее. Я поскорее отвела ребенка домой, яму как могла прикрыла травой. А вечером, когда еще можно было выходить из домика, но все из предосторожности уже разошлись, проползла туда и спрыгнула в люк. За ним оказался подземный ход, достаточно широкий, чтобы можно было идти в полный рост. Скоро потянуло свежестью, земля под ногами пружинила и хлюпала. Проход оказался чем-то вроде жилища бобра, то есть выход находился под водой. Я отплыла от острова, и тут увидела их…
Девушка сильно вздрогнула и обхватила себя руками. Ричард у окна шумно задышал.
– В дно озера были врыты каменные столбы, а к ним цепями прикованы вечники. Мне стало ясно, куда девались те, кого уводили. Они были совершенно обездвижены, но я видела пузырьки воздуха, идущие из их распахнутых ртов: они молили о помощи. Но я ничего не могла для них сделать, просто изо всех сил плыла прочь от острова. Не помню, как выбралась на сушу. Разум вопил, что надо бежать из города, потом из России. Но на острове осталась маленькая Дасоль, мои знакомые, и эти бедолаги в воде… Утром я снова пошла к твоему дому, Лида. Я вынашивала планы и не могла решиться. Вдруг ты ни при чем и можешь, как Наследница, что-то сделать? Но мне было страшно: а если все это творится по твоему приказу?
– Ты серьезно так думала? – прищурилась Весна.
Ингрид заерзала, вид у нее сделался испуганным.
– Наш мир почти ничего не знает о Наследниках, – поспешила оправдаться девушка. – Про Лазаря я слышала много хорошего, хотела убедиться, что вы по-прежнему вместе – хоть какая-то гарантия для меня. И вдруг увидела, как ты идешь по улице рядом с Риком! Я скрытно следовала за вами до рынка. И, честно сказать, ничего уже не понимала. Если ты используешь моего бывшего вассала, то что мне думать о тебе?!
Лида видела, как Ричарда буквально покорежило от этих слов. Что поделаешь, многие вечники не слишком выбирают выражения.
– Рик оставался единственным, кому я верила и кого могла просить о помощи, как не странно это звучит. И подгадала момент, когда он зашел в магазин один, обошла здание кругом, обнаружила еще одну дверь. Просто окликнула его…
Она замолчала и слабо улыбнулась.
– И я подошел, – c ходу перехватил эстафету парень, его лицо просветлело: радовался, что дает своей девушке передышку. – Увидел, как Ингрид напугана, вся трясется, решил первым делом увести ее куда-нибудь, спрятать, успокоить. Вот, воспользовался квартирой приятеля.
– Спасибо тебе за это, – светлея лицом, себе под нос шепнула Ингрид.
– Не понимаю, – вступила в разговор Лида, которую полненькая вечница все больше раздражала. Знавала они таких, вечно изображающих из себя жертву, этакую деву в беде. А между тем в поведении Ингрид логика точно отдыхала. – Вот ты сбежала из плена, ты боишься нового нападения. Так почему до сих пор в этом городке? Могла все рассказать Ричарду – и ноги в руки.
– Я так и хотела, – энергично закивала Ингрид. – Но не смогла. Может, ты удивишься, Лида, но мне не наплевать. Я хочу узнать, спасутся ли Дасоль, другие вечники.
Запахло прямой конфронтацией.
– А я в самом деле удивляюсь, – растягивая гласные, на повышенных заговорила Весна. – Ты ведь была в команде Креона, и тогда тебе точно было на всех наплевать. На жителей городка, на несчастных полувечников, которых убивали сотнями ради получения грязных талантов Книги. На своих же товарищей – поправь, если ошибаюсь, но ты ведь сделала ноги еще до битвы?
– Брейк, девочки, – вздохнул Лазарь и приобнял Лиду за плечи. А Ричард подошел и сел рядом с тяжело дышащей Ингрид, взял в свои руки ее маленькую пухлую ладошку.
– Я не думаю, что тот, кто пленяет вечников, будет искать и преследовать тебя, – заверил вечницу профессор, спешно меняя тему. – Если не станешь попадаться ему на пути, а ты ведь не станешь?
Ингрид вытаращила глаза и затрясла головой.
– Ну вот, а мы в ближайшее время сообразим, как освободить тех, кто заточен на острове и в его окрестностях. Ингрид, сейчас я прошу тебя позвонить Джулии и рассказать ей о дочке. Успокой ее, у тебя наверняка получится лучше, чем у любого из нас.
Вечница благодарно расцвела, а Лида скрипнула зубами.
– Но только ни в коем случае не выдавай дислокацию, иначе Джулия бросится штурмовать остров в одиночку. Запутай следы, договорились?
– Да-да, конечно.
– И еще одно. – Лазарь достал свой смартфон. – Я так понял, ты сумела рассмотреть того, кто за тобой следил у дома Лиды, верно?
– В общих чертах, – Ингрид поводила в воздухе пальцами.
– Сейчас покажу тебе несколько фотографий, может, узнаешь кого-то.
Девушка с готовностью подалась телом вперед, склонилась над экраном. И уже через пару секунд воскликнула:
– Это он, точно он!
Лида с шумом подскочила со стула, поднырнула под руку Лазаря. Она догадывалась, что ее друг сейчас демонстрировал фотографии людей с видеозаписи, тех, с кем контактировал Ричард перед тем, как его телом завладел Диббук. В спешке она не успела заметить, как изумленно вытянулись лица у Лазаря и Рика…
– Этот? – гневно выдохнула Весна. – Ха-ха. Ты, Ингрид, давай соберись и хотя бы до конца всех просмотри! А то тычешь пальчиком в кого не попадя, прямо смешно.
– В самом деле, Ингрид, посмотри еще несколько снимков, вдруг покажутся знакомыми, – дипломатично произнес Лазарь, снова подсунул ей экран. Вечница честно изучила все снимки, аж два раза просмотрела, но после категорично тряхнула головой:
– Нет, этих не видела, а у меня отличная память на лица. Тот парень, на кого указала – он точно наблюдал за мной!
– Ну все, хватит с меня! – у Весны сдали нервы, она рванула в прихожую. Выскочила сперва на площадку, потом во двор, квадратный, мрачный и безлюдный. Решила подождать ровно две минуты, а после уйти, шепотом начала отсчет. Лазарь вышел через полторы, улыбнулся ей ласково и ободряюще. Сердце пропустило удар, мысли свернули в новое русло:
«Сейчас подойдет и обнимет. Он ведь понимает, каково мне сейчас. Я определенно заслужила хотя бы объятие, а лучше – поцелуй».
Лазарь в самом деле подошел и обнял, так что нос Лиды уткнулся в его плечо. Погладил по волосам, как ребенка. М-да, испепеляющей страсти в этом объятии явно не наблюдалось. Она поежилась, прижимаясь плотнее.
– Лидуся, ты напрасно так разволновалась, – говорил тем временем профессор Гольдман, и его дыхание щекотало ей макушку. – Никто не считает, что Алексей может быть Диббуком или работать на него. Есть как минимум три возможных объяснения, почему Ингрид указала на него.
– Какие? – всхлипнула девушка. Специально всхлипнула, чтобы не переставал обнимать и жалеть. – Ну, кроме очевидного: она нагло брешет!
– Например, твой друг по собственному почину приглядывал за тобой еще до твоего дня рождения. Вопреки моему запрету, заметим.
Лида озадаченно отстранилась, запрокинула голову, поморгала:
– Не поняла. Вы заранее знали, что на меня будут охотиться, как на Наследницу?
– Да, это было вполне ожидаемо. Я был начеку все эти два года. Мы с твоими родителями всерьез обсуждали план увезти тебя, сменить фамилию, в общем, спрятать. Но эту идею пришлось отставить…
– Почему?
– Если за тобой уже следили, это не имело смысла. И потом, я не мог даже подумать о таком варианте, как оставить тебя, Лида, не присматривать за тобой. А значит, становился слабым звеном плана – ведь меня обнаружить куда проще, заметен, увы.
Весна хихикнула, но глаза ее повлажнели от этого признания. Лазарь продолжил:
– Решено было остаться на месте и встретить опасность лицом к лицу. Я готов был просить ребят как-то отдалиться от тебя, чтобы не стать наживкой, но догадывался: они не согласятся. Возможно, Алексей заметил, что какая-то девушка крутится вокруг твоего дома, и решил присмотреть за ней. Следопыт из него неопытный, вот Ингрид и запомнила.
– Да, возможно, – согласилась Лида и немного расслабилась. Ладони Лазаря лежали у нее на плечах, и от того все проблемы стремительно уменьшались, сходили на нет. – Ну а второе объяснение?
– Оно на уровне гипотезы, так что не пугайся.
Весна затаила дыхание.
– В общем, есть ведь и такая вероятность: Алексей – полувечник. Не дергайся, Лидуся, это только версия. Но он работал во дворце, откуда нам знать, что там произошло. А факта своей смерти и немедленного воскрешения он бы просто не заметил. Допустим, что его вассал тоже оказался пленен, и однажды Диббук использовал Алешу для каких-то своих дел. О чем парнишка не сохранил никаких воспоминаний.
– Милке ведь Леша не может навредить? – испугалась, отступила на шаг Лида. – Может, стоит предупредить ее? Господи, этот отмороженный Диббук что угодно может отколоть, даже на свадьбе.
– Свадьба еще не завтра, – задумчивым голосом напомнил Лазарь. – Но такую версию нам отныне придется учитывать.
– Ладно, а третье?
– Ну ты сама уже сказала, – подмигнул ей профессор. – Ингрид нам врет, потому что работает на Диббука. Возможно, она вынуждена так поступать, ради Ричарда, или Дасоль, или еще кого- то важного для нее, о ком мы даже не знаем. И добросовестно вносит смятение в наши ряды.
– И что мы с этим будем делать? Может, вернемся, прижмем ее хорошенько?
Но Лазарь мотнул головой и взял девушку за руку, увлек в сторону своей машины.
– Пока не доказано обратное, мы будем верить в ее рассказ о побеге. Проверим все, что можно проверить. Если она сказала правду об острове, то это уже большой шаг вперед.
Непонятно почему, но в этот момент Лида ощутила, будто лопнул внутри нее пузырек со злым и гневным элексиром, яд стремительно побежал по венам.
– Вот вечно ты так говоришь, Лазарь, всех защищаешь, во всех видишь только хорошее! А это неправильно! Нормальный человек должен иметь примерно поровну друзей и врагов, и быть начеку в отношении тех и других!
– Кто сказал? – немедленно уточнил профессор.
– Ой, да все это знают! В интернете читала, психолог один писал!
– Нет, кто сказал, что я нормальный? – расплылся в улыбке рыжий гигант. – Я вечник, Лида, и живу две тысячи лет. Тот психолог не написал случайно, может ли человек сохранить рассудок, когда мимо него мелькают эпохи, а зло и предательство – постоянные спутники? В таких случаях трудно соблюдать равновесие, приходится выбирать, во что тебе верить. Я выбрал добро и только его стараюсь видеть в людях. Но я начеку, не сомневайся.
– Прости, – смутилась девушка.
– Поехали-ка домой, – Лазарь подсунул ее безвольную руку под свою. – У нас есть, что обсудить с Жаном и остальными.
Дверь им отворил француз, из комнаты доносился взвинченный до уровня истерики голос Джулии. Ей никто не отвечал, значит, говорила по телефону.
– Эта ваша Ингрид держит ее на связи, чтобы бедняга в одиночку не наломала дров, – вполголоса сообщил Жан. – Ну и мы с Маэсой в полной готовности.
По тому, как он почти пропел имя девушки Лида заключила, что падкий на красоту француз уже успел влюбиться без памяти в прекрасную древнюю вечницу.
Они прошли в гостиную, и разгоряченная, с пылающими щеками Джулия тут же прервала беседу, швырнула на ковер мобильник и закричала:
– Лазарь! Ты ведь знаешь, что это за место, где оно? А то эта дура Ингрид ничего толком объяснить не может!
– Знаю, – не стал темнить профессор. – Сейчас все расскажу. Но ты можешь пообещать, что не кинешься действовать в одиночку и не создашь нам проблем, а, Джулия?
Та, несколько секунд подумав, кивнула сердито, но твердо.
– Да, так уж получилось, что это место мне знакомо, – заговорил Лазарь. – Этот островок посреди озера с названием Безымянное несколько лет назад был взят в аренду у города одной тоталитарной сектой. Которую, кстати, возглавлял вечник, позднее он погиб от руки Сергея. – И метнул быстрый взгляд на Джулию, та громко клацнула зубами. – С исчезновением лидера секта распалась, кое-кто из сектантов оказался во дворце, захваченном Креоном. Но предыстория едва ли имеет отношение к текущим событиям, разве что слухи между вечниками разносятся быстро. И наш Диббук мог тогда еще услышать про Сектантский остров. А я вот сплоховал – не подумал о таком варианте.
Лицо Лазаря выразило явную досаду, а Джулия тем временем бочком-бочком уже подбиралась к двери. На пороге комнаты обратилась ко всем сразу срывающимся от волнения голосом:
– Если дислокация известна, то почему тогда мы теряем время? Необходимо атаковать остров уже сегодня!
– Джулия, неужто у тебя есть талант усмирять некров? – всплеснул руками Жан. Девушка глянула на него волком, даже оскалилась слегка.
– Ты прекрасно знаешь, Жан, что такого таланта не существует!
Француз в наигранном изумлении высоко взметнул брови:
– То есть, ты сейчас предлагаешь нам всем рвануть на остров и быть разорванными в клочья еще до заката, не так ли?
– Мне приходилось сражаться с некрами, – сквозь зубы прошипела вечница, задрала свитер, демонстрируя полдюжины сверкающих кинжалов за поясом джинсов. Лида даже ахнула – ну, теперь ясно, почему Джулия всегда держится так прямо.
– Я возьму некров на себя, задержу, а вы спасете мою Дасоль!
– Которая к тому моменту уже станет сироткой! Вот только поправочка: никто из нас до Дасоль не доберется, некров на острове хватит на всех. Нам и на берег ступить не дадут.
Джулия издала отчаянный вопль, стукнула кулаками о стену, а потом закрыла ладонями лицо. Маэса подошла, обняла подругу за плечи. А Лазарь, подождав, пока страсти немного улягутся, заговорил размеренно и неторопливо:
– Нам нужен тайм-аут, чтобы все обдумать. С кондачка соваться на остров не стоит, никого не спасем, только сами погибнем. Предлагаю сейчас разойтись по домам и встретиться здесь завтра в полдень. К тому времени мы будем лучше представлять, что делать. Обменяемся предложениями, составим общий план и начнем действовать.
– Разве нельзя прямо сейчас все обмозговать и ночью уже проникнуть на остров? – не унималась Джулия.
– Пойми же, у нас всего одна попытка, – ласково, словно к ребенку, обратился к ней Лазарь. – Как только Диббук поймет, что мы знаем про его логово, он примет меры. И это может обернуться катастрофой: ему ничего не стоит уничтожить всех обитателей островка, едва ли он всерьез в них нуждается.
Вечница побелела и закачалась, Жан бросился на выручку, но Маэса с удивительной легкостью сама подхватила хрупкую подругу на руки, отнесла к дивану.
– Возможно, нам потребуется больше народу, – сказала, лишь чуточку запыхавшись. – Еще раз напомню: могу за сутки собрать здесь почти всех вечников, кто был в подводной пещере, также ….
– Но тогда будет бойня! – простонала Джулия.
– Вовсе нет. Мы можем составить план с учетом их способностей. Да, с некрами справиться с помощью талантов нельзя, но можно напугать, сбить с толку.
– Будем иметь в виду и это! – покивал профессор. – Я дам тебе отмашку, если остановимся на таком варианте. Пока просто думаем, хорошо?
Джулия сползла с дивана, понуро побрела к двери. Маэса поспешила следом, Лазарь успел придержать ее за руку, сказал приглушенным голосом:
– Приглядывай за ней, ладно?
Девушка коротко кивнула.
Когда же за гостями хлопнула калитка, из Лиды вдруг словно разом вышел весь воздух. Захотелось оказаться в тишине своей комнаты под одеялом и спать, спать, пока тело перестанет быть словно свинцом налитое. Мужчины сейчас начнут обсуждать способы победить некров, у нее идей все равно ноль, так что самое время отпроситься домой. Девушка уже открыла рот, когда Жан широко улыбнулся и произнес:
– Полагаю, дружище Лазарь, к завтрашнему полудню мы планируем уже вернуться с острова? И с бесценным подарком для Джулии, конечно? Горю желанием услышать, как мы все это провернем!
Мигом улетучились сон и усталость. Лида в панике уставилась на друга, который как раз в тот момент кивнул головой и подтвердил:
– Конечно.
– Может, мне позднее звякнуть Маэсе, пригласить ее с нами? – Жан с довольным видом покрутил в воздухе смартфоном, куда уже успел внести телефон вечницы. – Девчонка не промах, много чего умеет.
– Не стоит, – ответил Лазарь. – Джулия может обнаружить исчезновение подруги, запаниковать, ринуться на остров в одиночку. А брать с собой нельзя, ей хладнокровия не хватит действовать строго по плану. К тому же на случай, если мы вдруг застрянем на острове, не помешает резерв.
– Ну, хорошо бы туда для начала добраться. Напомни, мон ами, с чем мы там столкнемся помимо милашек некров?
И Лазарь с готовностью «напомнил»:
– Некры стерегут вечников, чтобы не разбежались, но у острова, вполне возможно, имеется защита и от внешнего вторжения. Сейчас лето, жара, наверняка многие отдыхающие и жители окрестных деревенек отправлялись к острову на лодках. Если бы каждый раз встречались с некрами – ну, об этом уже было бы известно. Значит, Диббук провел вокруг острова так называемую «черту отторжения», такой талант есть в Книге. Нечто вроде непереходимой границы вокруг города, но работает только на вход – Ингрид, если она говорит правду, спокойно покинула остров.
Француз выслушал друга со снисходительной усмешкой, будто речь шла о сущей ерунде. У древнего зеркала в углу комнаты расправил свой шарф, через плечо сказал:
– Но ведь сейчас наша Лиди наградит нас полезным талантом двигаться твердо и напролом к своей цели, не так ли? Есть в Книге что-то подходящее?
Весна тоже уставилась на друга, машинально потерла запястья. Ей нравилось быть нужной! Но пугал сам план и мучил вопрос: а ее возьмут? Профессор развел руками с таким сконфуженным видом, словно сам допустил оплошность.
– Вот именно такого таланта в Книге нет. Есть кое-что похожее, но – не наш вариант.
– Да плевать на Книгу! – отмахнулся обеими руками Жан. – У нас есть Лиди, она нам любую способность выдаст, вопрос лишь в нужной формулировке.
Девушка была с ним согласна, однако Лазарь категорически мотнул головой.
– Нет, все не так просто. Таланты Книги отбирались и шлифовались веками. Да, в гримуар вошло не все, а что-то было утрачено за давностью лет. Но это не значит, что можно придумывать новые варианты направо и налево. Во-первых, есть таланты невозможные, как, например, нельзя справиться с некром. Или талант мгновенного исцеления не спасет другого вечника. Мы не можем позволить себе эксперименты: у нас только одна попытка.
Жан с огорченным видом плюхнулся в кресло, сполз в нем так, что над спинкой только темные вихры остались торчать.
– Ну так думай, коллега, вспоминай, что из Книги могло бы нам помочь.
– Устала, Лидуня? – обратился Лазарь к приунывшей и напуганной девушке. – Потерпи еще немного. Если мы до чего-то додумаемся, то без твоей помощи не обойтись, к сожалению. Зато после пойдешь отдыхать.
Вот и ответ на мучавший вопрос: ее не собираются брать на остров. Лида вытаращила глаза и раскрыла рот, собираясь разразиться возмущенными криками. Но… промолчала. Она ведь успеет напомнить о себе, когда подходящий талант будет найден, не так ли?
– А что есть, ты сказал, «похожее»? – спросила нарочито кротким голосом.
– Есть один интересный талант под названием «Маяк», – без промедления ответил Лазарь. – Вечник, желающий его заполучить, должен раз и навсегда выбрать другого вечника или обычного человека, который ему бесконечно дорог. И если по какой-то причине потеряет его, то мысленным взором всегда будет видеть направление, в котором искать. Рубиновый огонек, если человек жив. Изумрудный – если жизнь любимого оборвалась, но свпет все равно приведет к его останкам. В приписке указывалось, будто бы ничто не может сбить идущего на свет своего маяка с цели. Он становится неуязвим, препятствий для него не существует.
– Превосходный талант, – протянул француз и сел ровнее. – Романтичный. Хотя и попахивает сталкерством. Однако не думаю, что за всю историю Книги им воспользовались хотя бы пяток вечников. Мы ведь, на минуточку, и так неуязвимы. А хочешь защитить любимого человека – просто сделай так, чтобы он всегда был рядом. Хотя, подозреваю, кое-кому из ныне живущих этот талант просто необходим!
У Лиды быстро и гулко колотилось сердце. Она вечность бы свою отдала, чтобы получить ответ на самый важный в мире вопрос: выбрал бы Лазарь ее своим маяком? Разве не на это намекает сейчас Жан? А рыжий зануда молчит и снова погружен в свои мысли.
«Какой он скучный и взрослый!» – вдруг обозлилась девушка.
– Хотя, черт, а ведь может сгодиться, – все больше оживал француз, даже на ноги вскочил. – Препятствий-то не существует! Значит, у бедняжки Джулии все шансы оказаться на острове. И даже мимо некров невредимой пройти, так получается?
Лазарь лишь пожал могучими плечами.
– Не знаю, но экспериментировать пока не станем, прибережем на крайний случай. До дочки она, возможно, доберется, а как назад? К тому же, спасение Дасоль – это крайне важная, но не единственная наша цель на острове.
Тут Лида встрепенулась, распрямила спину и выдвинулась из своего угла на середину комнаты. Когда же ее демарша никто не заметил, скромно заметила в пространство:
– А я знаю, как попасть на остров.
Оба профессора уставились на нее во все глаза. Нет, кажется, до них не доходит.
– Да элементарно же! Я, как Наследница, перемещаюсь в прошлое, скажем, на день, и именно на Сектантский остров.
– Не пойдет, – мигом сориентировался Лазарь. – Слишком опасно. И бессмысленно.
– Ну почему опасно-то? Я на десятки лет назад перемещалась и нормально вернулась. А тогда война шла, между прочим! Подумаешь, кто-то там пропадал! Вероятность ничуть не больше, чем попасть под машину, но дороги же мы переходим!
Весна приметила, Лазарь по-прежнему настроен категорически, а вот Жан слушает с интересом. И обращалась теперь главным образом к нему:
– И не бессмысленно вовсе! Я попаду в шаговую реальность, верно? Ведь в этой я уже существую. Значит, на Диббука не наткнусь, в худшем случае прогуляюсь по пустому острову. Но вдруг удастся отыскать Железную маску, ну, Жерома этого? Если он все-таки жив? Диббук нашел способ удерживать его, не дает ускользнуть в другую реальность, но, может, я сумею пообщаться с ним?
– А ведь в этом что-то есть, – протянул Жан, за что получил от Лазаря суровый взгляд. – С этим парнем мы бы проблем не знали. Вдруг мы ошибаемся, и вовсе он не в плену, по другой неведомой причине носа к нам не кажет?
– Нет, – отрезал Лазарь, и такой жесткий голос Лиде редко от него приходилось слышать. – Мы не знаем, почему не объявился Жером. Не знаем, что это за нулевая реальность и какой шанс в нее провалиться. Не можем даже предположить, что происходит в шаговой реальности на острове. В нашей реальности его уже дважды использовали вечники, и всякий раз для дурных дел. Где гарантия, что в другой он пустынен и безопасен?
– Подумаешь, опасен, сложу ручки – и адью обратно…
– Лида, нет! Подвергаться такому риску я тебе не позволю. Предлагаю обсудить другие варианты.
Девушка в отчаянии глянула на Жана, но француз на рожон не полез, только произнес в сторонку с сожалением в голосе:
– Что-то не усматриваю никаких других вариантов.
Лазарь устало потер ладонью лоб, от этого еще больше набухла небесно-голубая вена на его виске. Лиде захотелось разрыдаться.
– Нам нужны эти варианты – значит, мы их найдем! Придумаем, изобретем. Возможно, не сразу… Лидуся, пойди-ка пока домой, пообедай и отдохни. Встретимся снова через час.
Весна не возражала, она слишком измучилась и перенервничала, от сложных материй поскрипывало в мозгах. Пусть мужчины еще раз все обсудят, хорошенько поспорят, поорут друг на друга – ведь для того ее и выпроваживают. Может, и поймут, что она дело предлагала.
Весна вяло помахала рукой и выскользнула во двор. Лазарь, все же догнал и проводил ее до дома, но говорить о перемещении на остров отказался наотрез. Впервые Лида узрела на лице друга нечто похожее на гнев.
От жары даже босоножки прилипли к ступням, не стряхнуть. Мать услышала ее возню в прихожей, крикнула с кухни.
– Лид, не обедала еще? Тогда в темпе сюда, у тебя гостья наверху.
– Милка, да?
Можно было и не спрашивать, подруга у нее одна, а кого угодно Вера бы не пустила в комнату дочери.
– Мам, я позову ее, пусть с нами поест.
И увидела тень огорчения на лице матери.
– Так я сразу предложила, только она пришла. Как раз бы с дороги холодной окрошки! Отказалась твоя Мила, не в настроении. Ну ничего, я потом ей на подносе комплексный обед наверх отнесла. Ладно, наливай себе и беги, приводи подружку в чувство.
– Ага, так и сделаю. – Лида в темпе расставила тарелки на красном пластиковом подносе, наполнила одну изумительной материнской окрошкой с квасом, другую кашей с мясом. Мать тем временем достала из холодильника бадью с компотом, налила в чашку. Расплескала немного – верный знак, что Веру что-то беспокоило.
– У Милы точно все хорошо с Лешей? – спросила как бы между делом. – А с родителями его они ладят?
– Вроде нормально все, мам. А что?
– Как-то она сегодня сама на себя не похожа.
– Ой, да это Милка перед свадьбой волнуется. Ты, мамуль, за неделю до свадьбы с Юрием Борисовичем вообще только рычала на всех.
– Да ладно, так уж и рычала! – с лица Веры исчезла тревога, уступила место радостному смущению. – Ну разве что самую малость. Вот, Лидунь, перед твоей свадьбой я в лепешку разобьюсь, но освобожу тебя от всех забот. Чтобы ты, дочь моя, только порхала и наслаждалась жизнью.
Лида даже растерялась от такого заявления. Вот интересно, за кого это мать собирается выдать свою бессмертную дочурку? Причем в ближайшее время, вариант пожить ей пару сотен лет холостой явно не рассматривается. От такой материнской наивности защемило сердце, Весна подхватила поднос и поспешила наверх.
Дверь пришлось открывать большим пальцем правой ноги, получалось медленно. В щелку Весна успела разглядеть свою подругу, ее нежный профиль на фоне распахнутого окна. Мила держала ложку у рта, но не шевелилась, уйдя с головой в какие-то думы. И, похоже, не слишком счастливые, уголки губ опустились, Журавка часто смаргивала. Лида наконец ввалилась в комнату, шмякнула поднос на стол.
– Милка. Привет! В темпе признавайся, какие проблемы? Ты передумала выходить за Лешу?
– Что? Нет! – ахнула, уронила ложку подруга. Лида проследила взглядом, как та подпрыгнула пару раз на дощатом полу. – Тут ничего не изменилось.
– Ну а что изменилось, Мил, что?!
Видно было, что разговор дается подруге нелегко, даже испарина выступила на лбу. Но все же Журавка сказала:
– С Алешей что-то происходит. Я давно замечала, просто списывала на пережитое им во дворце, на проблемы с родителями. Но время идет, а мне кажется, все только хуже становится.
У Лиды противно похолодело в затылке, заныло в животе. Она ведь тоже пыталась не замечать, что в последнее время имя Лехи Санина то и дело всплывает там, где не следует. И это сегодняшнее заявление Ингрид…
– Он часто куда-то уходит, не предупредив, – тихим печальным голосом продолжала Журавка. – Однажды я видела, как он ходит по парку, весь ушел в свои мысли, что-то шепчет себе под нос. И видно, что ему плохо, он в отчаянии. Ты знаешь, Леша ведь бросил плавание?
– Да ты что?!
– Ага.
– А почему это случилось? Продул какое-то важное соревнование? – Лида устыдилась, как мало следила в последнее время за спортивными достижениями друга, не до того было.
Подруга с несчастным видом помотала головой:
– Наоборот, выиграл. На международных, в Берлине, взял золотую медаль. А вернулся подавленный. В свой день рождения сказал мне, что дальше будет плавать в свое удовольствие, но из большого спорта уходит. Я не сильно переживала, если честно. Хотя странно, он ведь столько сил приложил, чтобы нагнать после болезни и того, что творилось в нашем городке.
Журавка замолчала, вздохнула убито. Лида отдала ей свою ложку взамен упавшей и погладила по плечу, не зная, что говорить, как утешать. Мила есть так и не стала, какое-то время сидела молча, следила взглядом, как плещется от сквозняка занавеска. А потом напрямую спросила:
– Лида, ты думаешь, он может быть полувечником?
– Может, Мил, – не стала темнить Весна. – Он работал во дворце, любой вечник мог его обратить, просто так, про запас. А если этот вечник вернулся по мою душу и попал в лапы Диббука… ты понимаешь.
– Но ведь Диббук ни разу не использовал Лешу, когда приходил к тебе. Почему же тогда он так изменился? Или он… знает? И молчит, не хочет волновать меня?
Журавка совсем поникла, опустила голову. Лиде пришлось отодвинуть ее поднос, чтобы прядки волос подруги не упали в тарелку.
– Мил, возможно, это никак не связано, и Лешку совсем другое тяготит. Ну, волнуется человек перед переменами в жизни, можно понять! Давай будем надеяться на лучшее, ладно?
– Хотелось бы, – вздохнула подруга. – Но, Лид, если он в самом деле полувечник… Ты же сможешь ему помочь, как помогла Ричарду?
Весна содрогнулась, явственно и зримо припомнив, как именно она «помогла» Рику.
– Милка, такая помощь возможна при стопудовой уверенности, что человек – полувечник. А пока это только наши догадки. Но я буду готова, если что…
– Спасибо, Лид.
– Рановато благодаришь, Мил.
Помолчали немного. Лида искала еще аргументы, чтобы успокоить подругу – но не находила таковых. Свою бы тревогу по поводу Санина не выдать.
– Знаешь, а может, правда совсем в другом, чем мы тут напридумывали, – сказала Журавка и распрямила плечи, тяжело втянула воздух. – Он просто не хочет быть со мной.
– Ой, Милка, что за ерунда?! Напомни, разве это ты ему сделала предложение?
Похоже, на этот вопрос ответ у подруги уже имелся:
– Он. Но вдруг только потому, что я – та ниточка, которая связывает его с Маратом и с теми событиями, что происходили в нашем городе. Пусть это болезненно, но со мной он может хотя бы говорить об этом, вспоминать. Мы с ним в самом деле как две половинки, пережившие одну беду, – вот только это не повод жениться!
Лида хотела возразить, но ощутила ужасный упадок сил и только покачала головой. На самом деле у нее не было ответов.
Вскоре Журавка составила посуду на поднос, грустно попрощалась и ушла, а Весна прилегла поверх покрывала и наконец смогла немного подремать.
Разбудило ее бульканье прилетевшей эсэмэски.
«Приходи, Лидуся», – писал Лазарь. Она вдруг ощутила приступ паники, как в школе, когда ее вызывали на ковер к завучу за прогулы. Хотя нет, тогда она не пугалась: в школе все знали непростую ситуацию с мамой. По-настоящему ужасно было прибегать наутро в больницу, когда ночью мать увозили на «скорой». Всякий раз Лиде казалось, что сейчас в регистратуре ей скажут страшное: «девочка, твою маму полностью парализовало», или «крепись, твоя мама умерла». Тогда так же подкашивались ноги, и внутренности завязывались в узел.
Но она справилась с собой, на всякий случай сменила измятое платье на джинсы и футболку. И отправилась в дом Лазаря.
Профессора выглядели так, будто долго спорили до хрипоты и перехода на личности, а под конец немного подрались. У Жана вид был раздосадованный, вихры стояли дыбом, даже шарф потерял парадный вид. Глянув на девушку, он лишь развел руками и закатил глаза. Лазарь стоял у окна, спиной к двери.
– Лазарь, вы что-то решили? – кислым голосом обратилась Весна к его каменной спине.
Профессор обернулся, глянул на Лиду так, будто она уже вернулась из крайне опасного путешествия. И сказал:
– Конечно. Мы с Жаном ближе к ночи отправимся на остров. Возможно, и нет там никакой защитной черты. Проведем разведку…
– А хотя бы и нет, тогда как? Будете с некрами разбираться? Дурацкий план! Нам нужно искать Жерома, а найти его могу только я, в другой реальности!
Друг мотнул головой устало, но непреклонно.
– Лида, нет.
Вот тут на девушку что-то нахлынуло, голову словно ватой забили, по комариному тонко и противно запищало в ушах. Весна до боли вонзила ногти в мякоть ладони и произнесла тихо, почти по слогам:
– А ведь мне и не нужно твое разрешение, Лазарь.
И сама испугалась своих слов. Что-то изменилось в глазах друга. Остались они ласковыми, заботливыми, но прибавились… недоумение и боль. Будто она укусила его в ответ на ласковое прикосновение. Захотелось немедленно взять слова назад, умолять о прощении. Но вместо этого Весна закричала надсадно, срывая горло:
– Да, и давно нужно было так поступить! Связаться с ребятами, узнать их идеи. Да мы бы уже Диббука и как звать забыли! Топчемся на месте, потому что тупо перестраховываемся. Может, и нет никакой нулевой реальности, это просто мой отец придумал, чтобы меня обезопасить. А вы мне ничего не позволяете…
Она не договорила, задохнулась обидой на друзей. Замахала хаотично руками и бросилась опрометью из дома. По улице неслась так, что пыль по следам стелилась шлейфом. Почти добежала до парка, обернулась – ее не преследовали.
Между рыночной площадью и парком, вдоль железной дороги протянулась липовая аллея с каменными скамейками и шахматными столиками через каждые десять шагов. Народу здесь в будний день было мало, желающие укрыться от жары стремились в парк, к озерам, до которых всего-то пять минут ходьбы. Девушка устроилась с ногами на одной из скамеек, вжала в колени пылающий лоб.
Нет, тут и думать нечего: ей просто необходимо попасть на остров, отыскать Железную маску, возможно, освободить. Но как же страшно решиться на такое! А еще страшнее вспоминать лицо Лазаря. Но после тех слов, что она ему в запальчивости сказала, обратного пути все равно не существует.
Весна тщательно огляделась по сторонам – никого. Скрестила руки, прошептала себе под нос нужное время (минус два часа от текущего) и вообразила, как могла (по рассказам Милы) пункт назначения – Сектантский остров.
Глаза Лида зажмурила, а телесно не ощутила вообще ничего. Вот только сидеть вдруг стало мягко, но мокро. Не веря, что получилось, Весна открыла глаза, повертела головой. Обнаружила себя в метре от берега, а трава под ней мокрая от грибного дождика, что сыпал из маленькой круглой тучки прямо над ее головой. При этом светило солнце и пар валил от земли. Слепили глаза блики на воде, хищными торпедами проносились, высматривая добычу, чайки. Сомнений не оставалось: она на острове.
Весна встала сперва на корточки, прислушалась к организму, не мутит ли. Она ведь даже на самолетах никогда не летала, а тут в другое место и время перенеслась! Нет, все в порядке, разве что сердце колотится быстро и гулко. Медленно поднялась на ноги, развела руками мягкие ветви плакучей ивы. И сразу обнаружила тропинку, что круто забиралась вверх и вела предположительно к центру острова. Шла по ней, пока лес не закончился.
Островок в сердцевине своей вспучивался, как пирог в духовке, торчал вверх голым брюхом почти без растительности. Никаких строений на пустоши не наблюдалось, значит, все верно – она в другой реальности. Девушка машинально глянула на свой браслет со звездочками – и сердце оборвалось. Ярко-алая звезда Лазаря больше не светила, согревая Лидино сердце в любой час дня и ночи. Она сорвала браслет и засунула поглубже в карман.
Бегом взобралась на самое высокое место, откуда весь остров виден был, как на ладони. Но вот странность, поселения нет, а трава вытоптана, будто тут ежедневно проходит в разных направлениях множество народа. На земле видны глубокие колеи от трехколесных тележек, явственные отпечатки велосипедных шин…
«Ничего удивительного, в шаговой реальности островок тоже как-то используют. Может, это из деревни жители сюда приплывают для своих каких-то целей. Но мне нужен только Железная маска, и как же… ой, мамочки!»
Додумать Лида не успела, кто-то налетел на нее сзади, сильно толкнул в спину. Девушка упала с коротким воплем, но успела опереться на ладони. В следующий момент ее подхватили, враз поставили на ноги, а вот руки растянули в разные стороны, словно планировали разорвать пополам. Весна свирепо крутанула головой направо и налево, смерила уничтожающим взглядом двух парней, держащих ее за запястья. Не оставалось сомнений, что это вечники, причем вечники, знающие о талантах.
Ей не задали ни одного вопроса, просто повели куда-то. Теперь двое неизвестных конвоировали ее с тыла, держали за руки так, что не соединить, довольно грубо подталкивали в спину. Снова завели в лес, и только сейчас Весна поняла, как сильно ошибалась: остров был очень даже обитаем. Строения-бытовки ютились между деревьями, поближе к самым высоким и развесистым, словно прятались в их тени. Перемежались с постройками без окон, из некоторых выглядывали парни и девушки, отирали об комбинезоны перепачканные руки – похоже, там находились мастерские. Лиду втолкнули в одноэтажный каменный бункер с арочным проемом вместо двери и маскировкой из привядших веток на плоской крыше.
Внутри находилось нечто вроде архива: круглая захламленная комнатушка со стеллажами, заполненными раздутыми папками, книгами, тетрадями. По центру у стола возился темнокожий парень в бандане, прошивал документы. Но живо обернулся на шум, изумленно распахнул шоколадные глаза. Те двое, что привели девушку, залопотали на неизвестном языке что-то непонятное, но очень виноватое. Парень от них отмахнулся, вплотную подошел к Лиде, от него пахнуло пылью и кофе.
– Какой твой родной язык? – прозвучал вопрос на английском.
– Русская я…
– Вечница? – это уже на русском.
– Ага.
– Какими талантами владеешь?
– Мгновенного исцеления, больше никакими, – почти честно сообщила Весна. Но руки ее все равно не отпустили. Судя по лицам, и не особо поверили.
– Как попала сюда? – отрывисто спросил парень в бандане. Вот на этот вопрос у Лиды ответа не было, и она просто молчала, пытаясь осознать, как глубоко влипла на этот раз. Выходило, что очень глубоко – в этой реальности нет Лазаря, который обязательно выручит ее. Признаться, что Наследница – даже думать о таком страшно.
– Десант? – донельзя хмурый темнокожий вечник теперь обращался к остальным и снова перешел на английский.
– Средь бела дня? – хихикнул полный кучерявый парнишка в перепачканной мазутом полосатой майке. – Мы бы заметили. Разве что пряталась в кустах с ночи.
Парень в бандане протянул руку и бесцеремонно провел по рукаву Лидиной футболки, она возмущенно зашипела.
– Не, Фокас, по воде тоже не могла, там у нас все на сигнализации, – сказал другой, на вид лет четырнадцати, с оттопыренными ушами и глазами навыкате. Он сильно волновался, испарина непрерывно выступала на крыльях пористого носа, парень сердито отирал ее запястьем свободной руки. А Лидину сжимал так сильно, что она уже не чувствовала пальцев.
– Ладно, разберемся, – проговорил темнокожий Фокас таким голосом, будто Лида успела ему безумно надоесть. – Давайте пока к стене.
Весна и моргнуть не успела, как ее отволокли к длинной скамье, насильно усадили, а руки, которые и так уже ныли от долгого пребывания в непривычной позе, заковали во вбитые в стену держатели по типу кандалов. Фокас стоял над ней, рассматривал, размышлял о чем-то, иногда явственно поскрипывал зубами – и у Лиды от страха сводило мышцы. Одно утешение: в случае агрессии лишить его вечности она сможет и не складывая рук. Но ведь их трое… А парни не уходили, замерли с виноватыми лицами в ожидании каких-то указаний.
– Слушай, – наконец обратился Фокас к толстяку. – Ты отыщи-ка мне прямо сейчас нашего бегунка, ну, ты понял…
– Сделаю, – закивал тот. – В смысле, постараюсь. Только сам знаешь, найти его иногда без шансов.
– А ты ОЧЕНЬ постарайся, – отмахнулся парень. – Наших предупреди, дома ему записку оставь, чтобы как появится – пулей сюда.
– Мы что с этой красавицей делать будем? – стрельнул лопоухий нагловатым взором на Лиду.
– Вот посоветуемся с кем надо и решим, – отрезал Фокас. – Ты давай, Пьер, беги дальше остров охранять. А то вдруг у тебя там еще с десяток диверсантов по кустам залегло.
Парнишка забухтел возмущенно, замахал руками, но товарищ мощным тычком в плечо спровадил его сквозь арку, сам вышел следом. Лида осталась один на один с Фокасом и немного успокоилась. Парень отошел к столу, закончил с документами, с усилием втиснул здоровенную папку в шкаф. Весна помалкивала, не желая привлекать к себе внимания, хотя так и подмывало спросить: о каком таком бегунке идет речь и почему его необходимо найти. Дознаватель, пыточных дел мастер? Не сразу заметила, что парень смотрит на нее в упор воспаленными глазами.
– Чаю хочешь?
– Не отказалась бы, – осторожно ответила девушка.
Фокас достал с нижней полки и включил электрочайник – значит, на острове было электричество. Заварил по своему вкусу что-то чрезвычайно крепкое и сладкое. Руки не освободил, просто подтащил табуретку, сел напротив и принялся аккуратно поить пленницу с чайной ложечки. Всякий раз дул на нее, прежде чем поднести к губам Лиды.
После четвертого глотка горло прочистилось, соображать стало легче. И даже забрезжила определенная надежда… Когда чашка опустела – вторую остывшую половину Фокас просто вылил ей в рот – в арочный проем стремительно и с грохотом ворвался новый персонаж.
Внешность у него была удивительная. Первым делом бросался в глаза нос сапожком, с сильно проваленной переносицей и расплющенным кончиком. Необыкновенно длинный от уха до уха рот. И широко расставленные круглые глаза, темные, бархатистые, прекрасные. Изломанные толстые брови придавали лицу клоунский вид, на щеках полыхал темно-бордовый пятнистый румянец, а штопоры темных волос вольно торчали во все стороны. Незнакомец нашел взглядом Лиду, его губы тотчас изобразили кривоватую букву «О».
– Па посибль, – прошептал парень и простер к девушке руки. – Не может быть. Лида?
Девушка немного помялась, но кивнула:
– Это я. А вы Жером, верно?
Парень радостно закивал, а потом завопил так, что Весна едва не оглохла:
– Фок, чертяка, с ума ты сошел?! Освободи ее немедленно!
– Вот так, без объяснений? – Фокас задумчиво подкинул ключи на ладони. – Она появилась из неоткуда прямо посреди острова.
– Я сейчас на твоих глазах десять раз исчезну и появлюсь, если у тебя вдруг память стерло! Я ведь предупреждал, что девушка может возникнуть тут странным образом, скажешь, нет?
А в следующий миг Жером стремительным движением вырвал ключи и сам освободил Лиду от оков, с мольбой о прощении во взоре поцеловал ей оба запястья, даже в краску вогнал.
– Значит, еще одна Наследница, понял, – сквозь зубы выплюнул Фокас и на Весну глянул волком. – Ребятам этого знать пока не стоит. Лучше забирай ее, и валите оба отсюда в темпе.
– Без проблем. – Жером подал Лиде руку, увлек сквозь арку наружу, потом по тропинке к берегу. Здесь Весна обнаружила целую флотилию моторных лодок, вытащенных на сушу и аккуратно прикрытых сверху еловыми ветками.
– Посидим на бережке? – предложил вечник. Акцент в его речи почти не ощущался, разве что легкая картавость. – Тебе стоит подышать воздухом, ты бледная. Напугали тебя?
– Вы в самом деле Железная маска? – вопросом на вопрос ответила Лида.
Жером со смущенной улыбкой кивнул головой. Разгладил руками осоку, стянул с себя грязноватую рубашку-поло, кинул на траву и галантным жестом предложил Лиде сесть на нее. Сам остался в майке защитного цвета, устроился напротив на корточках. Прекрасные глаза его с жадным любопытством пожирали девушку, но первой вопрос задала Лида:
– Значит, вы одновременно находитесь в плену в одной реальности и совершенно свободно разгуливаете по некой колонии вечников в другой, верно я понимаю?
– О да, так и есть, Лида, – подтвердил Жером, кончик его носа смешно задергался вверх-вниз. – Но и там я, конечно, больше прикидываюсь пленником, в целях разведывания обстановки.
– И можете спокойно покинуть остров в любой момент, да?
– Ну разумеется.
– В таком случае я чего-то не понимаю, – она развела руками, все еще ноющими. – Разве вы не должны были встретиться со мной, с Лазарем? Разве план был не таков?
Подвижное лицо Жерома в миг сделалось печальным, рот выгнулся крутой подковой углами вниз.
– Да, план был, но… Я все расскажу тебе, Лида. Но имей в виду, рассказ будет невеселый. Готова?
Весна поежилась от острого чувства тревоги, кивнула:
– Да.
Жером обнял колени, прикрыл глаза и заговорил:
– Прежде всего, ты должна понять, что в шаговых реальностях жизнь обычных людей как правило одинакова. Одни правители, одинаковый культурный багаж. Даже погода одна и та же. Собственно, это один мир, но словно бы искусно нарисованный на двух стеклянных панелях. Стекла можно свести вместе, тогда узор станет насыщенней, но при этом никто не будет сидеть друг у друга на голове или проходить другого насквозь. А можно смотреть на каждую панель отдельно, и картина все равно будет полной, без прорех. Но горе обоим мирам, если кто-то начинает сильно раскачивать одну из реальностей, так, что она перестает совпадать с другой своей половиной. А по силам такое только вечнику, и не простому, а имеющему власть. В этой реальности, увы, такой персонаж имеется – вечник по имени Хронос, он же Наследник.
Лида сильно вздрогнула на последнем слове, Жером взял ее за руку своими длиннопалыми нескладными кистями, очень горячими на ощупь.
– Но о нем расскажу позднее. Когда твои друзья оказались в семнадцатом веке, то первым делом спрятали Книгу талантов в катакомбах под Парижем. Причем предварительно разделили ее на две части и договорились никогда и ни при каких условиях не открывать друг другу местонахождение своей половины. После Анна получила место фрейлины при дворе, они с Маратом узнали обо мне и не сумели остаться в стороне. Возможно, тебе уже известна моя история?
– В общих чертах, – кивнула Лида. – Нам рассказал Антуан, то есть Антон. Но он слишком торопился, и мы не поняли: почему вы попали в тюрьму? И почему сами же из нее не освободились?
Лицо Жерома отразило живейшее страдание, будто та беда случилось с ним лишь вчера.
– Как многие вечники, я понятия не имел, что со мной происходит. Мои сыновья уже родили собственных детей, а я все еще выглядел как юнец с легким пушком на лице. Не ведая тому причины, я наловчился маскировать свою внешность: приклеивал бороду и усы, рисовал морщины и с помощью пудры добавлял седины в волосы. Впрочем, никто не обращал на мой облик особого внимания, пока однажды во время шумного застолья меня не спихнули в фонтан. И вылез я оттуда уже в своем естественном виде, причем был так взбешен, что несколько моих обидчиков упали замертво. Но этого никто даже не заметил – все взгляды были прикованы ко мне. Позднее сам наш король Луи пытался дружески побеседовать со мной, выспрашивал, к каким средствам прибегаю, чтобы оставаться столь молодым. Увы, я ничего не мог ему ответить. И в конце концов был брошен в тюрьму без внятного обвинения, с предписанием всегда носить на лице маску. Мне под страхом смерти запрещалось разговаривать со стражниками. Впрочем, одну лазейку король для меня оставил: я мог однажды передать его величеству чистый листок бумаги, и это был бы знак, что я готов раскрыть тайну своей молодости. Но, по понятным причинам, этого никогда не случилось.
– И вы не сообразили, что можете легко уйти из тюрьмы? – спросила Весна.
Жером сокрушенно качнул головой.
– Нет. Я страстно желал выйти на свободу, повидать своих детей, уже превратившихся в стариков, побывать на могиле дорогой моей супруги. И старательно выполнял все требования, словно надеялся таким образом смягчить сердца своих тюремщиков, доказать всем, что я не опасен. Так шли год за годом, на смену отчаянию и тоске пришло бездумное оцепенение, когда однажды ночью двери моей темницы распахнулись. Юноша, отрекомендовавший себя как виконт де Корбо, подарил мне свободу, а главное, рассказал то, о чем мне следовало знать давным-давно. А позднее, когда мы стали друзьями, поведал такое, что и вообразить было немыслимо: будто бы он и его жена Анна пришли из будущего. Я упивался их рассказами о невероятных изобретениях и открытиях человечества. На последующие четыре века мы стали неразлучны.
– Ребята уже тогда планировали с вашей помощью, Жером, связаться со мной? – спросила Лида тихим голосом, впечатленная судьбой вечника.
Француз энергично помотал головой, словно норовистый бычок.
– Прошу, называй меня на «ты». И нет, не планировали, разве что таили робкую надежду. Только пару веков спустя я обнаружил в себе способность гулять между реальностями, и мне понадобились месяцы, чтобы это осознать. Как я уже говорил, узор двух шаговых реальностей так филигранен и так гармонично совмещается, что сам я не замечал момента перехода. А вот мои друзья были впечатлены, когда однажды я просто исчез на их глазах посреди оживленной беседы. Думаю, причиной моего дара стало то, что именно тогда о Железной маске стали много писать и говорить. Конечно, нашей совместной радости не было конца. Твои друзья, Лида, все эти века очень скучали по тебе, по Лазарю, по всем, кого оставили в будущем. И мечтали найти способ, чтобы вам однажды встретиться. Какие изыскания они вели, какую мощную сеть закинули, чтобы решить этот ребус!
Весна рывком отвернулась и постаралась незаметно вытереть насухо глаза. Напомнила себе, что она уже здесь, и встреча скоро состоится. Поскорее бы Жером закончил вводную часть и перешел к главному: где искать ребят?
– Тогда же они создали кое-какие вещицы, которые должны были привлечь внимание Лазаря и подготовить мое появление. Поскольку я не могу перенести в другую реальность даже клочка бумаги, никакого носителя информации. Вы их получили?
– Да. Лазарь приобрел медальон и раскрутил историю про освобождение Железной маски. Мы ждали тебя, но…
– Теперь я должен вернуться к тому, с чего начал свой рассказ, – печальным голосом провозгласил француз. – Итак, Наследник Хронос решил подчинить себе мир вечников. Такие попытки случались и в твоей реальности, не так ли?
– Ага. Только я их не помню.
– Ребята мне рассказывали о Креоне, о Фрее и их играх с Книгой талантов. Хронос же буквально одержим тем, чтобы найти эту проклятую Книгу и завладеть ею. Как Наследник, он легко путешествует между реальностями, и непрестанно ищет, ищет, ищет. Правда, не совсем понятно, на что ему сдалась Книга – он и сам умеет наделять талантами не хуже ее.
У Лиды от последней фразы взмокла спина. Значит, о способностях Наследников известно не только ей и двум профессорам. И Жером вот-вот спросит, может ли она совершать подобное. Или даже не спросит, а уверен, знает наверняка?! Парень не заметил ее смятения и продолжил:
– Хронос выглядит в два раза старше, чем обычный вечник. Ребята объяснили мне, что однажды он неправильно использовал данную ему невероятную власть. И с тех пор стал очень осторожен, жесток и изворотлив. Наследник стравливает вечников, одаряет талантами одних и без видимой причины подвергает опале других. С годами он все больше вмешивается в дела земных правителей. А это создает угрозу, о которой скажу позднее. Анна и Марат быстро осознали опасность, потому несколько веков мы таились, жили в самых неприметных местах, старались не привлекать к себе внимания. Но не так давно Хронос все же напал на наш след. Поначалу пытался заманить ребят в свое гнусное воинство мирными способами и сладкими обещаниями. Потерпел неудачу, усилил напор. К тому же, боюсь, он был поражен красотой Анны и воспылал к ней страстью. Мы лихорадочно искали способ, но не могли укрыться от него.
– Почему? – сглотнув колючий комок в горле, едва выговорила Лида.
– Как я сказал, Хронос умеет одаривать своих вассалов самым невероятными способностями, которые прежде считались дарами Книги, и даже сверх того. Среди его людей есть так называемые сталкеры – те, которые могут найти кого угодно в считанные дни, от них не спрятаться, не убежать. Мы делали все, чтобы защитить хотя бы Анну, но понимали, что наша позиция проигрышная…
Лида задрожала всем телом в предчувствии ужасной развязки.
– Хронос наслаждался новой игрой, пытался вбить между нами клин, склонить к предательству, запугать. Анна оказалась в отчаянном положении, думаю, она готова была покинуть нас, лишь бы защитить от беды. Но потом события приняли еще более дурной оборот. Путешествуя по другим реальностям и временам в поиске Книги, Хронос однажды встретил Анну.
Весна ахнула, сжала ладонями виски.
– Конечно, Наследник тут же сообразил, что только с помощью Лунного гримуара она могла покинуть свое время и реальность. Тут уж игры закончились, слишком он жаждал обладать Книгой. Некры ворвались в дом и уволокли Анну, мы не смогли защитить ее. Я, честно сказать, в тот момент был занят тем, что удерживал Марата, пытаясь сохранить ему жизнь. Он не скоро мне это простил. С тех пор мы больше не видели нашу Анну…
Тут голос вечника сорвался на стон, Жером закрыл лицо руками и разрыдался, как ребенок, громко и безутешно. Лида не могла дышать, каменная тяжесть в груди перекрыла доступ воздуха, распирала и едва не крушила ребра. Она обхватила себя руками и боком повалилась на траву.
Быстрый на эмоции бывший паж тут же оборвал свой горестный плач, ухватил девушку за плечо, вернул в прежнюю позицию и легонечко встряхнул. Ее зубы отбивали бешенную дробь, но она сумела выкрикнуть главное:
– Анна не умерла! Она жива, жива, я точно знаю!
Француз быстро-быстро закачал головой, согласился торопливо:
– Лида, и мы верим в это! Пока у нас нет достоверных сведений о ее смерти. Хотя иногда, в минуты слабости, я готов надеяться даже на такой исход. Лишь бы не думать, как она страдает во власти изверга Хроноса. Увы, не скрою: многое указывает на то, что нашей Анны больше нет.
– Что, что именно указывает?!
– Хронос забрал ее, чтобы разузнать о Книге. Если бы Анна не выдержала пыток и рассказала, где спрятала свою половину гримуара, то следующим бы схватили Марата. Конечно, мы не теряли времени даром, и добраться до него Наследнику теперь весьма затруднительно. Но он и не пытался, мы бы знали. Почему? Такое могло случиться, если бы Анна объявила себя единственной хозяйкой Книги, но не выдала тайну ее местонахождения…
Пронзительно вскрикнула в листве какая-то птица, словно захлебнулась своим криком. Жером молчал с убитым видом, и Весна повторила, чеканя слова:
– Анна не умерла. Когда ваш Наследник схватил ее?
– В первый день весны, – обессиленным голосом отозвался Железная маска.
– Во-от, а со дня своего дня рождения я несколько раз ощущала ее присутствие совсем рядом. Узнавала Анну, хоть и не помнила. Я не верю в призраков, но вот о мире вечников мы точно знаем далеко не все.
Француз слушал ее, по-детски приоткрыв рот и еще больше округлив глаза. Потом встрепенулся, как воробей со сна, подскочил на ноги и сказал:
– Удивительно, Лида. Ты сейчас говоришь то, что я уже слышал прежде от своего друга. От Марата. Он тоже уверял, будто ощущает Анну рядом, а иногда почти общается с ней. Я-то боялся, что он попросту не справился с горем, и…
– А что насчет платья? – перебила его Весна, слишком возбужденная, чтобы слушать.
– Платья? – изломанные брови уползли к кромке волос.
– Анну схватили в начале весны. А в мае на Лондонском аукционе появился медальон супругов де Корбо, который должен был подтолкнуть нас – ну, то есть Лазаря, конечно, – в нужном направлении. И, кроме медальона, в последний момент было выставлено подвенечное платье…
Жером энергично закивал, подхватил торопливо:
– О, да, я знаю об этом! Медальон был заявлен давно, и мы не отменяли прежний план, на всякий пожарный…
– Но платье, Жером, платье!
По лицу нового знакомца девушка сообразила, что он не вполне ее понимает. Значит, о платье слышит в первый раз.
– Ладно. Тогда объясни мне другое: почву вы подготовили, но на встречу со мной и Лазарем ты так и не пришел. Почему?
– Потому что ситуация изменилась слишком быстро, быстрее, чем сходит лавина, – без промедления ответил француз. – После того, как Хронос захватил Анну, он встал на путь войны. Да, Лида, теперь в этой реальности идет беспощадная война между вечниками-приверженцами Хроноса и другими, кто не желает подчиниться ему. Ты прямо сейчас находишься в одном из военных лагерей. Здесь вечники из разных стран создали форпост – Марат подсказал нам это место. Пока нам удалось только надежно защититься, теперь ищем способ перейти в наступление. Мы – я, Анна и Марат – очень долго ждали твоего совершеннолетия, Лида. Когда же оно наступило, Анны с нами уже не было. А мы с Маратом поняли, что нет смысла связываться с вами прямо сейчас. Помочь вы не можете…
– Почему это не можем?! – возмутилась, вспыхнула от досады Лида. – Я тоже Наследница! Еще не знаю как, но наверняка могу противостоять этому вашему Хроносу.
По смущенному лицу Жерома легко было догадаться, что он так не считает. Покраснел и ответил торопливо и скомканно:
– В общем, мы решили пока вас не втягивать. Но на всякий случай действовали по плану. Заметила, что на острове были готовы к твоему появлению? Немедленно отыскали меня.
– Ага, хоть не истребили на месте.
– Ну, вообще-то могли бы, время-то военное. Но я предупредил – и все знали, как действовать, если некая девушка вдруг появится из ниоткуда. Марат знал, что ты особа непоседливая, и к твоему появлению нужно быть готовыми. Хотя надеялся, что Лазарь удержит тебя от опрометчивых поступков.
Лида рывком вскочила на ноги.
– Я все поняла, ага! Вы сочли меня слишком неуправляемой, чтобы привлекать к своей борьбе. А ничего, что я умею делать такие же штуки, как этот ваш Хронос? Могу наделять вечников любыми талантами похлеще Книги!
И в ужасе едва не зажала рот руками. Ну вот, выложила все, о чем клялась молчать. Однако Железная маска не выглядел изумленным.
– Мы догадывались. Но не собирались использовать тебя, чтобы запасаться талантами.
– Можно узнать, почему?
– Конечно. Мы ведь не знаем, какую цену Хронос заплатил и еще заплатит за свои художества. Но мы в курсе, что деяния Наследников под строгим контролем. Твои друзья никогда бы не согласились использовать тебя, не зная последствий.
«Ладно, остановимся пока на этом, – в приступе благоразумия сама себе сказала Весна. – Не стану так уж сразу выбалтывать, что этот талант дан мне бесплатно и легально».
– Прошу, не обижайся, – француз выглядел удрученным. – Мы все очень дорожим тобой, Лида. В память об Анне…
– Анна жива!
– Уповаю на это вместе с тобой и Маратом. А ты уже здесь и в курсе происходящего. Скоро может наступить момент, когда нам необходима будет твоя помощь.
Весна навострила уши.
– Речь ведь теперь идет о судьбе мира в целом. Если шаговые реальности из-за наших войн начнут слишком отличаться – это приведет к катастрофе невиданных масштабов. Впрочем, Марат тебе лучше все объяснит.
Жером приложил согнутую ладонь к глазам, посмотрел прямо на солнце. Лида бросила взгляд туда же, заметила крохотную темнкю точку в голубеющем небе.
– Марат?
– Да. Я сразу связался с ним, когда понял, какая гостья к нам пожаловала. По счастью он был в России и немедленно все организовал. Вертолет доставит тебя на встречу с ним.
– Почему он сам не прилетит на остров? – Ощутила Лида холодок тревоги.
– Это опасно. Марат – лидер сопротивления, за ним наверняка ведется наблюдение. Островок защищен, но мы стараемся не рисковать, чтобы сюда не высадилась армия Хроноса. Еще, Лида, передаю тебе просьбу Марата и прошу сам: в случае чего-то непредвиденного немедленно возвращайся в свою реальность. Не геройствуй! То, что кажется правильным в определенный момент, на поверку может оказаться крайне необдуманным поступком.
– Ну да, мне же еще мир спасать, – хмыкнула Весна.
Жером рассмеялся невесело, блеснули крупные белоснежные зубы. Тени от ветвей на лице вечника делали его внешность еще более причудливой.
– В город тебя доставит Вильгельм, или просто Вилли, он же будет охранять. Но мешать вам не станет. Что-то мне подсказывает, у тебе есть что рассказать своему другу – такого, о чем только ему можешь поведать.
Девушка подивилась его догадливости.
Утонченный с нежным почти девичьим профилем вечник Вилли был галантен и молчалив. Но, помогая девушке устроиться в кабине, так и пожирал ее любопытным взглядом прозрачно- голубых продолговатых глаз. Таких же прозрачных, как озеро под брюхом вертолета…
Лида едва не ахнула от восторга, когда они разом оказались в воздухе – она никогда ни на чем не летала прежде. Вверху буйствовал сильный ветер, вертолет нещадно мотало. Весна поскорее напомнила себе, что вертолет может разбиться, а она –нет.
«Или могу? Если этот Вилли замаскированный враг и швырнет машину вниз, что тогда? Он выживет, а я разобьюсь?»
На парня косилась с опаской, уж больно небрежно он общался с рычагами своими хрупкими длинными пальцами. Впрочем, совсем скоро внизу появился первый населенный пункт – и девушка жадно прильнула к иллюминатору. Ведь там, как ни крути, был другой мир, другая реальность. Когда пролетали над поселком, она не сумела разглядеть свой дом, зато потом увидела дворец – такая привычная по схемам и фотографиям золотистая подкова среди зелени.
Парк они перелетели, сели на пустыре в восточной части города, и дальше отправились пешком. Вилли на ходу непрерывно что-то мурлыкал себе под нос, Лида крутила головой и никак не могла понять, узнает она городок или нет. Храмы не изменились, а дома вроде прежние, но стоят чуточку не на своих местах. А вот пешеходку она отлично узнает, и народа не ней полно. Как же странно…
– А куда мы идем? – спохватилась она.
– Тут есть развалины древней кирхи, – с готовностью и с сильным немецким акцентом пояснил ей Вилли. – Там тебя будут ждать. Я тем временем посижу напротив в кафе. Но глаз с вас не спущу, мало ли что.
– А если – что? – не удержалась Лида. – Прибежите на помощь?
Утонченный Вилли и за штурвалом-то выглядел странновато, а уж в драке никак не вообразить. Вот с дирижерской палочкой в руках Лида его представляла прекрасно…
– Не прибегу, но информирую наших, кто вас схватил и куда поволок, – безмятежным тоном сообщил Вильгельм. Весна хмыкнула, потом судорожно вздохнула. Она все больше волновалась.
Вот впереди развалины кирхи, фронтальная стена пока держится, но и в ней чернеет провал, частично прикрытый железной заплатой темно-бурого цвета. Сбоку каменная лестница уводит вниз в один из уцелевших притворов, но ступеньки почти все раскрошились. Из полутьмы тянет прохладой, и там уже стоит неподвижно некто высокий, в темной одежде. Сердце у Лиды запрыгало с бешенной скоростью, она не заметила, как испарился ее провожатый. Едва девушка приблизилась к провалу, как фигура в один стремительный прыжок оказалась рядом с ней.
– Весна, поверить не могу! Как будто вчера видел тебя в последний раз!
Руки парня сжимали ее плечи, вертели, как куклу. Она, конечно, узнала его по фотографиям – своего напрочь забытого бывшего одноклассника и друга. Марат был прежним и совсем другим одновременно, с угловатого лица юноши на нее смотрели мудрые глаза человека, пережившего века. Он улыбался одними губами, тогда как в глазах давно поселилась беда, и не отпускал плечи девушки, словно боялся, что она может исчезнуть. Лида, справившись с первым шоком, обхватила друга за шею, чмокнула в щеку.
– Я все думал, встречу ли тебя когда-нибудь, – невнятно проговорил Вельшин и пригладил ее волосы, стоявшие дыбом после перелета. – Так и знал, что ты не утерпишь, рванешь сюда. Выкладывай, как сама, как ребята?
– Все отлично, – заверила его Лида. – Твои младшие…
– Про них знаю, просил Жерома метнуться к вам и все разузнать. Он и мать мою нашел, она сейчас в больничке при женском монастыре. Пусть так, ей там лучше. А малышам у Саниных хорошо, и я за них очень рад.
– У-у, да ты и без меня все знаешь, – шутливо огорчилась Лида. – О чем тогда рассказывать? А, вот, Милка замуж собралась. Ты ведь помнишь Журавку?
Парень усмехнулся горько, почти сердито:
– Не задавай дурацких вопросов, Весна. Я никого и ничего не забыл, а уж год после твоего появления в нашей школе помню по минутам. За Милку рад. Кто счастливчик?
– Твой друг Алексей.
– Да неужели? Супер! Ему круто повезло, так и передай.
Улыбка и напускной энтузиазм вдруг разом исчезли с лица Марата и совсем другим, мертвым голосом он пробормотал:
– А я вот Анну не уберег.
Но Лида к этому была готова, закричала ему в лицо:
– Перестань, Анна жива! Я точно знаю!
Вельшин разом подобрался, к себе вплотную притянул, чтобы заглянуть ей в глаза.
– Имеешь что рассказать, Весна? Или это просто дежурные слова утешения?
– Ничего не просто слова. Слушай!
И она выложила все о тех случаях, когда физически ощущала Анну рядом, едва не касалась ее в пустоте. Говорила – и с ужасом понимала, что звучит это неубедительно, слишком фантастично. Но Марат слушал так, будто впитывал каждое слово. От его взгляда глаза в глаза, от шумного прерывистого дыхания становилось жутковато. Что, если она все это просто для себя придумала, а на него игры ее воображения обрушатся безумной надеждой, ложной соломинкой? Голос начал дрожать и срываться, и закончила Весна совсем на минорной ноте:
– Тебе это, конечно, может показаться бредом…
– Нет! – выкрикнул Вельшин так, что она за уши схватилась. – Мне это не кажется бредом, потому что я сам переживал нечто похожее… даже чаще, чем ты…
– Правда? Как это было?
– Ну вот так, будто Анна совсем близко, но словно скрыта от меня за непроницаемой завесой. Я чувствую ее, почти слышу. Пытаюсь разобрать слова, но это забирает все силы. Иногда такое происходит во сне, и я просыпаюсь с чувством, что услышал ее.
– А с платьем? – перебила Лида. – С платьем как получилось?
Вельшин нахмурился, заморгал, и она зачастила:
– Марат, смотри, ты выставил на аукцион ваш с Анной медальон, как и было запланировано. Вы знали, что Лазарь такое не пропустит. Но разве платье должно было идти вместе с медальоном? Оно даже не моего размера.
Лицо парня слегка прояснилось: он вспомнил.
– Да. Платье в планы не входило. Но в то утро я проснулся с мыслью, что Анна этого хочет. Будто во сне она попросила меня выставить на том аукционе подвенечное платье одной из наших дочерей. Поначалу злился на себя за глупые мысли, гнал эту идею прочь, а потом решил – почему нет?
– Вот! – торжествующе проорала Весна. – И это самое лучшее доказательство, что Анна где-то рядом. Когда Милка рассказала о скорой свадьбе, мы сразу начали фантазировать, как будет выглядеть ее наряд. Вскоре Лазарь поехал на аукцион – и вуаля, платье прибыло! Ну разве не доказательство?!
Она ликовала, пока не поняла, что Марат от ее слов слегка посерел и согнулся, словно получил под дых. Он сказал:
– Не пойму, Весна, к чему ты клонишь. Доказательство чего? Что Анна может находиться в двух мирах одновременно, быть в курсе наших дел? На такое способен лишь призрак.
– Призраков не существует, – насупилась девушка. – Это другое. Я, конечно, не уверена, но… в общем, я встретила недавно своего настоящего отца…
– Николая?
– Да, но теперь он один из Судей, так вышло. Так вот, папа сказал, что кроме двух шаговых реальностей, о которых писал Валерий, есть еще одна. Они называют ее нулевой, или темной. Попасть туда может и Наследник, и вечник с Книгой. Тогда только Книга попадает в пункт назначения, а он – нет. Просто исчезает. И вроде бы оттуда нет возврата.
Губы Марата сжались в щели, глаза словно коркой льда подернулись. Он дернул подбородком, отступил от Лиды на шаг.
– И Лазарь позволил тебе перейти сюда, зная про такую засаду?
Весна ощутила, как кровь приливает к щекам, поспешила отвернуться.
– Ну, не совсем позволил…
– Я так и понял. Но при чем тут все это, Весна? Анна не Наследница, Книга надежно спрятана. Из твоих слов вытекает, что призраки все же существуют, и Анна мертва…
– Но Марат! – завопила девушка, удрученная, что ее так неправильно поняли. – Я же не утверждаю, будто Анна именно в той нулевке! Я говорю, что мы очень мало знаем о других реальностях! Главное, Анне удалось как-то смыться от этого вашего Хроноса, и она в порядке. И знает, что мы в порядке. Может, Анна немножко потерялась в других реальностях, или специально затаилась…
Что-то подсказало Лиде поскорее заткнуться. Марата она так не успокоит, только окончательно сведет с ума. Хотя, а он-то на что рассчитывал, получая во сне указания от исчезнувшей жены и исполняя их?
Какое-то время Вельшин стоял неподвижно, смотрел на крошево серого кирпича под ногами, тяжело и бурно переводил дыхание. Потом овладел собой и почти спокойным голосом сказал:
– Хорошо, что еще поведал тебе твой отец?
Тут девушка задумалась и тоже уставилась себе под ноги. Ладно, недавно все равно проболталась…
– Сейчас все расскажу. Только, Марат, это строго между нами. Я отцу поклялась. Знают только Жан, Лазарь… теперь Жером. Ты ведь Жерому доверяешь?
– Как самому себе, – на автомате ответил парень, не сводя с нее глаз.
– Тогда все в порядке. Ладно, слушай…
К концу ее рассказа Марат уже устоять на месте не мог, метался, как тигр в загоне, вдоль железной заплатки. Выпалил потрясенно:
– Лидка, ты сейчас так запросто объяснила мне то, над чем мы бились веками. Мы не понимали, каким образом Хронос, не обладая Книгой, наделяет своих вассалов талантами, при этом сам их не имеет. Ну, в смысле, может только то, что любой Наследник. Но почему тогда он так одержим идеей найти Лунный гримуар?
Лида поразмышляла над этим, предположила вслух:
– Ну, может, он тоже хочет обзавестись талантами, а без Книги это невозможно. И не сообразил свою собственную создать. Или сообразил, но Книга может быть только одна, а она спрятана. Это мое предположение, конечно.
В душе она не сомневалась, что так и есть.
– Гениально, Весна! – после недолгого раздумья объявил Вельшин. – Вот картинка и сложилась. Возможно, это самое крутое озарение за твою пока что недолгую жизнь!
– Хорош прикалываться, – хмыкнула девушка. – Но гримуар ведь хорошо спрятана? А то, знаешь, нам только не хватало Наследника со всеми талантами Книги.
Марат посуровел, напрягся.
– Книгу мы разделили на две половины, едва переместились в Париж семнадцатого века. Так вот, за свою часть могу сказать, что она практически недоступна. Про другую ничего не знаю, так мы с Анной решили. Да, Жером рассказывал, что и в вашей реальности тоже объявился охотник за гримуаром, оккупировал Сектантский остров, это так?
– Ага, – и Лида вкратце рассказала ему о Диббуке.
– Дела, – резюмировал Вельшин. – С ним нужно что-то делать, ведь Книги, считай, и не существует больше. Впервые я начинаю жалеть, что к ней нет доступа. Отдали бы Диббуку, натравили на него нашего Хроноса – и, глядишь, одним врагом меньше, а сильно повезет, так двумя. Да шучу я! – досадливо отозвался на испуганный взгляд Весны.
Девушка только вздохнула жалобно. Встретиться со старым другом было потрясающе, но никаких проблем эта встреча не решила. Она вернется в свою реальность, и там снова будет Диббук с его угрозами. Плюс переживания за эту реальность, неизвестность, страх за Анну. Марат понял ее состояние. Шагнул вперед и крепко обнял, прижал к себе, Лида ощутила грудной клеткой стук его сердца.
– Ничего, Лидка, ничего. Мы не из такого выпутывались, жаль, ты не помнишь. Ты давай, возвращайся назад, и чтобы без всяких там нулевок. Жером теперь будет с вами на постоянной связи. И спасибо тебе.
– За что?
– Шутишь? Ты дала мне надежду, что Анну можно вернуть. Теперь я любое неизвестное измерение наизнанку выверну, но отыщу ее. А ты, если получится папашку твоего еще раз повидать, выведай у него побольше об этой пространственной хрени, лады?
– Ага.
– Ну, давай тогда, двигай.
– Куда? – вдруг растерялась Лида.
– Здрасьте вам. К себе возвращайся, а я посмотрю. Прямо сейчас. По этой реальности тебе лишний раз бродить не следует, тут у Хроноса везде свои людишки.
– Ой, точно!
Лида сказала – и впала в ступор. Вдруг испугалась, что сделает что-то неправильно. Она ведь даже не запомнила времени, когда отправилась сюда. А если в нулевку попадают, когда неправильно называют время возвращения, например, то, в котором, она уже побывала? Напуганная всем этим, Весна мысленно проговорила час заведомо вечерний, место все то же. И приложила ладонь к запястью.
На этот раз очень постаралась глаза не закрывать, но ничего не увидела, кроме мутной пелены. И никакого намека на перемещение, пока не прозрела в том самом месте, откуда начала свое путешествие. Только солнце уже клонилось к закату, едва выглядывало алой кромкой из-за деревьев. Девушка громко охнула и бросилась бежать в сторону дома Лазаря.
Горел верхний свет в гостиной, занавески никто не позаботился задернуть. От калитки Лида двигалась пригнувшись, кралась воровским манером за малинником, хотела сперва разведать ситуацию. А под окном вскарабкалась на приступок и осторожно глянула в комнату.
Первым увидела Жана – он развалился на диване, закинул длинные ноги на его спинку и разговаривал по мобильному. При этом яростно жестикулировал свободной рукой. Она едва не свалилась с карниза, прежде чем обнаружила Лазаря за «вечниковским» столом, в дальнем углу. Он сидел совершенно неподвижно, глядел перед собой. И нечто такое было в его взгляде, что заставило Лиду тут же спрыгнуть на землю, опрометью броситься к крыльцу и вбежать в дом. Девушка застыла на пороге комнаты, тяжело переводя дух, взметнула вверх руки: сдаюсь.
– Лиди! – встрепенулся Жан, вскочил, едва не запутавшись в своих длинных ногах. – Хвала Небесам! А я только что весьма изящно покрывал тебя перед твоей маман. Сгоряча мы с Лазарем пустили на поиски нашей мятежной Лиди, но потом сообразили, что это бесполезно, и нам остается только ждать.
Лазарь тоже встал из-за стола и развернулся к порогу. Вот только он молчал, смотрел на девушку незнакомым и пугающим взглядом. Будто узнал о ней нечто такое, что теперь сомневается: а были ли они прежде друзьями? От этого взгляда колени размякли и слегка затошнило. Лида сделала шаг к древнему креслу и оперлась руками о спинку, задышала тяжело и часто.
– Как все прошло? – спросил француз, едва не подскакивая от любопытства. – Тебе удалось? Ты в самом деле побывала на острове в другой реальности?
Лида предпочла бы соврать, лишь бы Лазарь не смотрел на нее так. Но деваться некуда, друзья должны знать, что творится в мире вечников.
– Да, побывала. Я отыскала Железную маску и выяснила, что спасать его не нужно. Но это единственная хорошая новость. А все остальное очень плохо.
– Может, перекусишь, прежде чем начнешь рассказывать? – спросил профессор Гольдман, и она обрадовалась звуку его голоса. Но помотала головой:
– Нет, только водички плесните похолоднее. Я должна поскорее это выложить!
Весна даже не заметила, кто вложил ей в руки стакан с ледяной газировкой, кто проводил к дивану. Стараясь не упустить ни одной детали, она передала свой разговор с Жеромом, потом с Маратом. Труднее всего было говорить про Анну, Лида едва на сверхзвук не перешла, спеша перейти к догадкам, что Анна жива и не страдает.
К концу рассказа она ослабела, язык словно распух, ободрался о зубы и говорить стало больно. Замолчав, девушка откинулась на спинку дивана головой и отключилась в момент, как ребенок. Когда очнулась от короткого сна, оба профессора по бокам от нее вполголоса обсуждали услышанное.
– Как можно себе вообразить эту нулевую реальность? – вопрошал в пространство Жан, сильнее обычного грассируя от волнения. – Подобна ли она пузырю, который растягивается таким образом, что дает возможность иногда приближаться к людям и объектам из других, нормальных реальностей? А что в пузыре? Жива ли Анна в полном смысле этого слова?
– Анна жива! – прохрипела Лида.
– О, нет, мне нужно срочно проветрить голову! – возопил француз и кинулся к двери, только его и видели. Желтый шелковый шарф улетел за ним.
Лазарь и Лида остались одни, и ей снова сделалось неуютно. Друг сказал жутковато-ровным голосом:
– Давай-ка я отведу тебя домой, Лидуся. Вера снова звонила, беспокоилась, что давно не слышала твой голос. Думаю, у нее уже выработалось особое чутье на происшествия с тобой.
– Я что, на самом деле заснула? Надолго?
– Примерно на полчаса. Думаю, тебе нужен более основательный отдых после такого путешествия.
И ни слова упрека, ну что за издевательство такое! Лида крепче вжалась в спинку дивана, отвернулась от друга и разрыдалась в голос.
Миг – и Лазарь придвинулся ближе, положил ладонь ей на затылок, прижал к себе.
– Прости меня, – простонала девушка ему в плечо. Ответом ей был тяжелый вздох и слова, которые не принесли ни грана утешения:
– Лида, Лида. Извиняться имеет смысл, когда не намерена повторять свои, хм, не совсем праведные поступки. А что-то мне подсказывает…
– Но, Лазарь, ведь всего пара часов – и мы уже так сильно продвинулись, установились контакт с Маратом, с Маской! А иначе так бы и топтались на месте. Нет, сейчас бы вы с Жаном рисковали собой, стараясь попасть на остров!
– Хорошо, милая, я все понимаю, – воспользовавшись паузой, сказал Лазарь. Лида ужаснулась: все тот же ласково-отстраненный голос. – Тебе в самом деле стоит отдохнуть.
– Лазарь, нет! Я же понимаю, что ты сейчас делаешь! – завопила во весь голос, наверняка через улицу слышно.
– Что же я делаю? – взметнул темно-рыжие брови профессор.
– Ты мысленно отстраняешься от меня, вот что! Я это понимаю, потому что в детстве, когда маме становилось хуже, я очень боялась, что она умрет. Изводила себя этими мыслями. А потом начинала думать о ее смерти, как об уже случившемся, даже не сейчас, а какое-то время назад. Говорила себе, что ведь многие рано теряют родителей, и ничего, как-то привыкают. Вот и ты сейчас думаешь, что тебе нужно постепенно отвыкнуть от меня, иначе никаких нервов не напасешься!
Профессор Гольдман от души расхохотался, потом сказал – и вроде голос его стал прежним, привычным, родным:
– Ничего такого я не думаю, Лидуся. И никуда от тебя не денусь, хотел бы отстраниться – не получится. Просто мне нелегко дались эти часы неведения.
– Обещаю, больше так не поступлю!
– Ну вот, снова ты за свое. Давай-ка, Лидуся, поднимайся, пойдем домой.
Попытался встать, но она намертво вцепилась в его плечи – футболка на одном успела изрядно подмокнуть. Потом, цепенея от собственной смелости, запустила обе руки в его густую шевелюру. Хотела произнести низким сексуальным голосом, получился, конечно же, лишь глупый писк:
– Нет, Лазарь, пожалуйста, обними меня еще крепче, изо всех сил, как ты можешь!
«Что я несу? Не так уж часто он меня обнимал, разве только в моих фантазиях!»
Но профессор послушно прижал ее чуточку крепче. Мало – ей хотелось, чтобы хрустнули кости.
«А если я прямо сейчас поцелую его по-настоящему? Говорят, стрессовые ситуации помогают в таких делах, а сейчас как раз такая. Нет, страшно, вдруг рассердится, оттолкнет, попросит впредь так не делать».
Она еще не забыла его другой голос.
Лазарь же коварно воспользовался моментом ее замешательства, подхватил на руки и понес прочь из дома. У нее снова ничего не получилось.
Опустил на землю только у дома, сказал:
– Ладно, беги, и постарайся хорошенько выспаться. Завтра зайду за тобой сам или Жана пошлю.
И ладонью протолкнул в калитку. Вера вышла на порог дома встречать дочь, что-то говорила ей, но звуки рассыпались, не связывались ни во что внятное. Кажется, мать несколько раз упомянула Милу.
– Хорошо, мамуль, я все поняла, – на ходу пробормотала Весна. – Нет, спасибо, есть не хочу и пить не хочу, устала, пойду спать.
Чмокнула Веру в щеку и поплелась к себе на второй этаж.
Проснулась Лида телесно отдохнувшей, а вот в голове царил кавардак, обрывки снов наползали и сталкивались, как льдины в половодье. Еще помнился какой-то грохот, словно из пушек палили. Было страшно, но проснуться не получилось. Ей казалось, что во сне она нашла верный способ отыскать Анну, даже удивилась – да ведь это так просто! Но, как девушка не терзала свою память, ничего дельного из нее не вытащила. Оделась на выход из дома и в полном раздрае поплелась вниз.
Мама сегодня работала с обеда, на кухне весело скворчала жареная картошка, варился компот.
– Садись скорее, – велела Вера дочери и улыбнулась широко, спокойно-радостно – такая улыбка у матери только в последние недели появилась, и Лида, кажется, догадывалась о причине. – Поешь, пока свежее, а то совсем отощала от беготни и треволнений. Вон, ключицы как у скелетика торчат.
Лида скептически осмотрела свои плечи под лямками сарафана, решила, что они и впрямь могли бы выглядеть чуть более округлыми. И тут же поразилась: ну как она может думать о подобной ерунде, когда все так плохо.
– А какую ты грозу проспала! Я заходила ночью проверить, может, посидеть с тобой, как в детстве бывало. Гляжу, а ты спишь, как сурок.
– Подумаешь, гроза, – пробормотала девушка. – Вот уж невидаль в наших широтах. А я выросла уже, кстати.
– Выросла-выросла, – с улыбкой подтвердила Вера. – И тебя там друг у дома дожидается.
Сердце совершило скачок: кто бы это? Лазарь всегда проходит в дом, и Мила, Жан уж тем более церемониться бы не стал. Она прошла ко входной двери, распахнула – на перилах сидел и опасно покачивался Ричард. Выглядел он обычно, то есть мрачнее тучи.
– Ты чего? – удивилась Весна. – Ой, то есть привет!
– Привет. – Ричард ловко соскочил на порог, кивнул Лиде, протяжно вздохнул. – В смысле – чего? Присматриваю за тобой, как и прежде.
– А где Ингрид?
Еще более долгий и заунывный вздох.
– В небе. Час назад посадил ее на самолет, возвращается к себе.
Эта новость порадовала – все же Ингрид была темной лошадкой – но и огорчила Лиду. Пришла ее очередь сочувственно вздыхать.
– Не сложилось у вас, да?
Парень выразительно закатил глаза.
– Эй, ты о чем вообще думаешь? Ингрид нельзя было здесь оставаться, она в бегах. Я ее сегодня проводил, потом позвонил Лазарю, сказал, что готов помогать вам, как прежде. Он попросил встретить тебя и проводить к нему. Еще вопросы имеются?
– Ага. Вы с Ингрид еще встретитесь?
Ричард сперва ощетинился от такого вопроса, но потом намек на улыбку все же промелькнул на его измученном лице.
– Какие же мы любопытные! Ладно, договорились, что она прилетит снова, как только Диббук будет обезврежен!
– Это хорошо, – кивнула Весна. – Знать бы еще, как его обезвредить. Но не будем с утра о грустном. Сейчас маму предупрежу – и пойдем.
Она нашла Веру в гостиной, расслабленно сидящей в кресле с прикрытыми глазами. Обняла и чмокнула в щеку.
– Мам, прости, я у Лазаря поем. А то Ричард заходить стесняется, не хочу его держать на пороге.
– Беги, что с тобой поделаешь, – без особого энтузиазма разрешила мать. Лида снова сгоняла наверх, прихватила солнечные очки и сумочку. На обратном пути глянула на большие ходики, что висели прямо напротив лестницы – и ахнула. На часах было начало двенадцатого. Она проспала больше половины суток.
Лида вдруг до слабости в коленках перепугалась, какие еще происшествия за это время могли случиться. Нет, Жану и Лазарю теперь не нужно соваться на опасный остров, они будут ждать знакомства с Жеромом (тут она мимоходом улыбнулась, вспомнив забавного француза). Но в полдень появятся Маэса и Джулия, согласится ли Джулия еще ждать? Или начнет кричать, требовать, возможно, даже нападать, используя свои таланты? Обезвредить ее нельзя, это выдаст Лиду с головой. А вдруг Лазарь еще раньше уступил ее мольбам и отправился освобождать малышку Дасоль?
На порог вылетела пулей, закричала Ричарду, который снова с насупленным видом раскачивался на перилах:
– Нечего рассиживаться, пойдем скорее!
Если парень и удивился, то вида не подал. Соскочил бесшумно на ноги и зашагал рядом с Лидой, скоро даже перегнал ее, как девушка не спешила. В калитку влетели друг за другом на такой скорости, что сидящие на террасе Лазарь и Жан привстали со встревоженными лицами.
– Лиди, Ричард, идите скорее к столу, – позвал Жан, не обнаружив опасности. – Сегодня я ответственный за завтрак, трудился в поте лица с шести утра, надеюсь на наивысшую оценку.
По такому случаю француз соорудил на голове нечто вроде поварского колпака из белоснежного шарфа с черными иероглифами и подпоясался вафельным полотенцем. Увы, Лиде было совсем не до еды. Она выдохнула тревожно:
– Скоро ведь Джулия придет, так? Нам нужно составить какой-то план, ну, что говорить ей… как объяснить, почему не отправимся на остров.
И заметила, как профессора обменялись выразительными взглядами. Сердце обрушилось в пятки.
– О, нет, не говорите, что вы все же собираетесь туда! Это же глупо, и малышку не спасете, и сами можете пострадать.
– Мы туда и не собираемся, – подметил Жан.
– А что тогда скажем Джулии? Ой, она же в ярость придет!
– Лидуся, успокойся! Скорее всего, Джулия пока здесь не появится, – сказал Лазарь.
– Ой, а почему? С ней что-то случилось? – Ну вот, новый повод для тревоги.
– Мы этого пока не знаем. Но недавно звонила Маэса, и она не в курсе местонахождения подруги со вчерашнего вечера. Ей кто-то позвонил, Джулия сказала, что должна спуститься во двор и с кем-то там переговорить. После чего упорхнула из квартиры. Маэса вечница весьма осторожная, она тут же заняла наблюдательный пост у окна. Видела, как к Джулии подошел какой-то парень, они коротко переговорили, а потом вместе покинули двор. Похоже, уехали на машине Джулии. Маэса всю ночь ждала возвращения подруги, пыталась с ней связаться – безрезультатно. Скоро Маэса будет здесь, ведь остается вероятность, что Джулия заявится прямо сюда. Но, честно говоря, едва ли. Думаю, или ее планы кардинально поменялись – или она попала в беду.
Весна не знала, радоваться или огорчаться такой новости. Потом догадалась спросить:
– А Маэса не узнала того человека, который пришел к их дому? Ну, сейчас вечерами ведь довольно светло, вдруг разглядела его лицо.
Жан вдруг чрезвычайно увлекся перемешиванием овощного салата и свой импровизированный колпак надвинул на самые глаза.
– Да, и видела, и узнала, – ровным голосом произнес Лазарь, словно невзначай положил тяжелую ладонь девушке на плечо.
– И кто это был?
– Алеша Санин. Маэса не видела его прежде, но очень хорошо описала.
Лида качнулась от такой новости, вцепилась всеми пальцами в руку друга. Ее зазнобило, хотя солнце жарило вовсю, и на террасе было душновато.
– Боже мой, – прошептала девушка. – Вчера мама что-то говорила мне про Милу, но я так устала, что ничего толком не поняла, не позвонила…
Выхватила из сумочки мобильный, проверила: вызовов от подруги не было. Попыталась связаться с ней – не получилось, сразу включилась голосовая. Лазарь посоветовал:
– Попробуй по городскому телефону. Я не хотел звонить сам, тревожить ее. Ты уж разведай осторожно, вернулся ли Алексей и где он сейчас, ладно?
– Ага. – Она уже лихорадочно выводила на экран домашний номер Журавки.
На этот раз Мила ответила сразу, будто стояла возле телефона. По голосу подруги стало ясно – все очень плохо. Весна глянула испуганно на Лазаря и поставила аппарат на громкую связь.
– Милка, как ты?
– Лида, я ждала твоего звонка, – подруга говорила не совсем внятно, от волнения проглатывала звуки. – Я вчера просила твою маму, чтобы ты мне перезвонила на городской.
Ни капли упрека не звучало в ее голосе.
– Милка, прости, я вчера того… немного не в себе была, ничего не воспринимала. А твой мобильный куда подевался?
Показалось, или Журавка всхлипнула?
– Мил, да что происходит?! Говори скорее, не своди меня с ума!
– Ладно. – Подруга явно собиралась с духом. – В общем, вчера вечером я была дома у Саниных. Лешины родители задерживались в Питере, мы приглядывали за младшими. Алеша был какой-то странный, дерганный, все смотрел на часы. Потом сказал, что ему нужно отлучиться, ненадолго. Едва он вышел, как подъехала машина его родителей. И… не знаю, Лид, что на меня нашло, но я побежала за ним следом. Сперва просто чтобы окликнуть, сказать, что тоже ухожу, попрощаться. Но… не окликнула. Увидела, как он подошел к дому на северной окраине поселка, такому двухэтажному. Ну, знаешь, бывшее военное общежитие, там еще забор каменный вокруг? Он постоял у калитки, позвонил по мобильному, из дома вышла девушка. Я узнала Джулию, и даже поначалу успокоилась. А потом удивилась: ну какие у них могут быть общие дела? Они совсем коротко переговорили и пошли к парковке в конце улицы. Я, Лид, ужасно растерялась, даже не успела спрятаться, только вжалась спиной в забор. Но они меня не заметили, потому что, мне кажется – оба очень волновались.
– Дальше! – потребовала Весна.
– Ну, дальше я просто пошла домой. Даже не зашла к Саниным за сумкой и телефоном, так была растеряна. Но у них тоже есть стационарный телефон, я ждала звонка от Леши, каких-то объяснений. Уже после полуночи позвонила сама, трубку взял Евгений Львович.
И замолчала так резко, будто связь прервалась. Весна заполошно алекнула.
– Я сразу по его голосу поняла, что Леша не вернулся домой. И сказала, что мы вместе, ну, чтобы хоть родители с ума не сходили. Должен же он был где-то объявиться рано или поздно! Но пока ничего. И телефон не отвечает, отключен.
Подруга замолчала. Она не всхлипывала, и Лида тем яснее понимала, в каком состоянии пребывает сейчас ее Милка. Врагу не пожелаешь, и непонятно, чем помочь, как успокоить.
Тут Лазарь осторожно вынул телефон из ее взмокшей ладони.
– Мила, скажи, пожалуйста, – мягко заговорил профессор. – Ты ведь видела лицо Алексея? Тебе не показалось, будто взгляд пустой, расфокусированный?
Снова недолго молчание, потом прерывающийся голосок Журавки:
– Нет, мне так не показалось. Скорее наоборот. Он как будто решился на что-то, понимаете? Был собран, напряжен до предела… Я плохо объясняю…
– Ты прекрасно объясняешь, Мила. Что ж, тогда нам нужно время, чтобы разобраться с очередной проблемой.
– Я понимаю…
– Просто приходи к нам, если хочешь. Мы все еще раз обсудим. Приехать за тобой?
– Нет, спасибо, я еще немного подожду звонка.
Журавка отключилась. Лида в ужасе взирала на друга. Медленно и по слогам проговорила:
– Как думаешь, Алеша может быть вечником? Может оказаться самим Диббуком?
Рыжий гигант лишь ручищами развел:
– Ну, вечником – такое еще можно вообразить. Ты излечила Алексея от смертельной болезни, когда ему было семнадцать. Допустим, за год произошла ситуация, когда он снова оказался на пороге смерти, но помощь на этот раз получил не от тебя. Припоминаю, что в том году была тринадцатая луна, даже не одна. Но Диббук – это уже явный перебор. Про свое древнее происхождение можно соврать, но откуда таланты?
Лида молчала угрюмо, хотя версия у нее имелась. Неожиданно то, что она не смела сказать, озвучила Маэса, а Весна и не заметила, когда вечница к ним присоединилась.
– Я правильно понимаю: вы имеете в виду именно тот год, когда Креон захватил город и дворец? И Книга еще пребывала в этом мире?
– Это так, – подтвердил Лазарь. Жан попытался удавиться собственным шарфом, уже вернувшемся с головы на шею.
– Тогда давайте предположим, что парнишка стал вечником, втянулся в игру по добыванию талантов, чем-то заслужил расположение Креона, а то и Фреи. Вариантов много, если подумать.
– И все они бредовые! – завопила Лида. – Маэса, ты же совсем не знаешь Лешку, зачем такое говоришь?! А мы его знаем! Он не мог переметнуться на сторону зла! Он ненавидел вечников за то, что они здесь творили!
Маэса ничуть не смутилась, только плечами пожала.
– Ну, ненависть к кому-то почти неизбежно превращает человека в того, кого он ненавидит. Став вечником, он мог озлобиться, слететь с катушек.
– Бред!
Лида тяжело задышала, прикидывая, не атаковать ли Маэсу. Вот бы ее за такие слова вечности-то и лишить, чтобы была осмотрительней в следующий раз. Но тут Жан встал между ними, замахал руками, как крыльями мельницы.
– Брейк, брейк, красавицы! Маэса, крайне притянуто, согласись. И не будем забывать: чтобы умирающий стал вечником, кто-то должен был за него попросить. Кто-то, кому он бесконечно дорог, иначе ничего не выйдет. Если это были родители Алексея, то почему мы об этом не знаем? Они-то в курсе про нас. Мила? Невозможно. Думаю, есть другие причины, почему Алекс так себя ведет. Но они пока нам неведомы.
– Осталось отыскать парня и спросить его, что происходит, – невозмутимым голосом подытожил Лазарь, а Лида без сил обрушилась на пластиковый стул.
Жан принес ей чашку холодного чая, вложил в руки. Лазарь дал знак Маэсе, что хочет поговорить с ней наедине, увел в дом. При других обстоятельствах Лида уже ощутила бы укол ревности, но сейчас сидела опустошенная, лишенная сил даже двигаться. Снова Жан выручил, помог поднести чашку к губам. Весна обратила вдруг внимание, как подавлен француз и спросила:
– Жан, ты чего такой?
Удивленный взгляд темных глаз-вишенок, продольный вздох.
– Всю ночь думал об Анне. Вчерашние новости, Лиди, были неутешительны. Хотя едва ли мне так больно, как Лазарю – он и глаз не сомкнул с той поры, как узнал. Да еще это ночное непрерывное громыхание не улучшило нашего настроя…
– Анна жива! – пробормотала Лида и поймала себя на ужасной мысли, что ее уверенность начала понемногу испаряться.
Француз покивал без энтузиазма, тончайшим шелком протер лицо.
– Ты все же был в нее хоть немного, но влюблен? – совсем не к месту спросила Весна. Лишь бы переключиться на что-то, не думать…
Жан лицом и руками изобразил сложную пантомиму, потом сказал:
– Не в большей степени чем, к примеру, в Лазаря. Я ценил Анну как верного друга, восхищался умом и самообладанием этой невероятной женщины. Даже ее дивная красота отступила для меня на второй план перед удивительной высотой ее духа. Поверь, для меня такой взгляд на прекрасную даму нетипичен.
– Верю, – выдавила улыбку девушка. – Жан, а ты вообще веришь в призраков?
– Боюсь огорчить тебя, ма шери, но в этом плане я скептик, поскольку все же ученый муж, да и живу на этой планете достаточно давно.
– Да я не об обычных призраках, я сама в них не верю, – горячо началась Лида, но запнулась, не зная, как продолжать. Мысли теснились в голове, а в слова никак не облекались. Жан смотрел на нее в упор без обычной своей улыбочки, и от этого она терялась еще больше.
– Ты хочешь сказать, что посмертная участь вечников несколько иная, чем всех прочих людей? – задумчиво проговорил француз. – И наш остаточный след на земле более ярок? Не знаю-не знаю, Лиди. Не хотелось бы в такое верить, я предпочитаю небеса. И потом, это бы уже стало известно. У многих убиенных вечников, полагаю, остались на земле дорогие ему люди. Почему тогда ни ты, ни Лазарь не чувствуете Валерия, разве не захотел бы он быть рядом с вами? Нет, боюсь, эта теория не работает…
– Но тогда остается признать, что Анна в самом деле где-то рядом, просто мы не понимаем, каким образом! – с торжеством выпалила Весна. Жан изумленно взметнул брови и руками развел, мол, сдаюсь.
Француз только еще обдумывал, что ответить, когда распахнулась дверь в дом, отчаянно громко хлопнула о стену веранды. Из дома выскочила сперва бледная Маэса, за ней вышел Лазарь, который немедленно скомандовал:
– В машину!
– А что случилось? – подпрыгнула на месте Лида.
– Подробности по пути.
Жан уже тащил ее за руку прочь с веранды, к машинам под навесом.
«Если меня берут, значит, ничего опасного», – со смесью обиды и облегчения успела подумать девушка.
Лазарь нырнул на переднее сидение, Жан рядом с ним, Лида с Маэсой устроились сзади. Сразу поехали в сторону, противоположную от города, вдоль железной дороги, и Лида занервничала, потому что начала догадываться.
– Вам кто-то позвонил? Есть новости от Джулии?
– Нет, – ответил Лазарь вполоборота. – Мы просто за разговором случайно бросили взгляды на экран телевизора в тот момент, когда там показывали местные новости.
Француз тут же повертел настройку радио, и скоро Лида услышала…
– В Ленинградской области близ города Гатчина полыхает целый остров. Когда-то он был излюбленным местом отдыха окрестных жителей, но позднее там, явно при попустительстве городских властей, исхитрилась поселиться целая секта. С заведением уголовного дела остров опустел, однако начал пользоваться нехорошей славой и получил название Сектантский. По слухам, в последнее время там снова кто-то обитал, возможно, по вине этих неустановленных личностей и возник пожар. Или всему виной сухая гроза, которая прокатилась ночью над этим регионом. По нашим сведениям, горящий остров активно покидают люди на лодках и вплавь…
Жан приглушил звук, воскликнул азартно:
– А что я говорил?! Это был лишь вопрос времени, как скоро кто-то додумается таким образом устроить массовый побег! Мы с Лазарем как раз обсуждали ночью этот вариант.
– Ты думаешь, остров подожгли сами вечники? – тут же спросила Маэса.
– Да наверняка! Если бы я добрался до него, то провернул бы то же самое. Поджег лес. Опасность для вечников минимальная, лес занимает лишь часть острова. Некры не тонут, зато горят очень хорошо, да и пугливы чрезвычайно. Разбегутся – и путь к спасению открыт.
– А ребенок Джулии? – всполошилась Лида.
– О девчушке наверняка позаботились. Возможно, сама Джулия ее сперва забрала, потом все это устроила. Как думаешь, Лазарь, могла она миновать некров и добраться до дочки?
Тот лишь плечами пожал. Машину он вел на предельной скорости, глаз не отрывал от трассы. Обычно эта дорога не бывала особо запружена, но сейчас в одном с ними направлении едва ли не колонной двигались машины скорой, эмчээсовские, полиция. Лазарь на своем «Ниссане» лихо обгонял всех.
– Смотрите! – вскрикнула Маэса и протянула руку вперед.
К тому времени они уже свернули на лесную дорогу, таким образом отделились от колонны, но ход пришлось чуточку сбросить. Лида глянула и увидела три фигуры, они торопливо шагали им навстречу. Две девушки и парень, все босые, на парне из одежды только шорты. Правая рука подвязана к груди, обернута чем-то белым, предположительно его майкой. На одной девушке перепачканный сарафан, на другой и вовсе кружевная ночнушка.
– Когда подъедем, ты, Лидуся, пригнись, – торопливо инструктировал Лазарь. – Положи голову Маэсе на колени и не высовывайся, пока мы не вернемся в машину.
– Парня я знаю, – подался вперед Жан. – Он, по-моему, бельгиец. Или нет. Но точно из наших.
Лазарь скинул скорость, Маэса немного отодвинулась, чтобы Лида могла утроиться поудобнее на ее коленях. После недавнего конфликта контактировать с девушкой не сильно хотелось, но Весна поборола ненужные сейчас эмоции. Движение прекратилось, профессора синхронно покинули салон, причем машину Лазарь на всякий случай заблокировал.
– Ну что там? – волновалась Весна.
– Все в порядке, – своим высоким певучим голосом комментировала ситуацию Маэса. – Ребята при виде Лазаря насторожились, едва не бросились наутек в самый бурелом. Но Жан заговорил с ними, кажется, с парнем он в самом деле знаком. Сейчас мирно беседуют.
Ответив, замолчала. Лида волновалась, прислушивалась к невнятным звукам. Было как-то неудобно лежать на чужих коленях и не поддерживать разговор, поэтому задала вопрос, который первым пришел в голову:
– Маэса, э-э-э, а ты чем занимаешься… ну, последние два года?
И ощутила затылком глубокий вздох девушки. Заволновалась: вдруг не стоило спрашивать, хотела в темпе менять тему. Но уже прозвучал ответ:
– Пытаюсь, Лида, как-то наверстать упущенное. Учусь, езжу по миру, общаюсь с людьми. Поначалу многое давалось с трудом, особенно поддерживать беседу и не уходить при этом в свои мысли.
Как всегда, ответ четкий и по делу, никаких деталей сверх. Ладно, спросим тогда о другом…
– Маэса, тебе, конечно, трудно вспоминать те времена, но как ты вообще перенесла то, что месяцами и годами бывала обездвижена, а разум работал? Я бы наверняка свихнулась уже через неделю, да о таком и подумать жутко!
Вечница не спешила отвечать, и Лида вывернула шею, чтобы глянуть в ее лицо. Обиделась, огорчилась? Но нет, Маэса улыбалась так светло, как будто Весна попросила рассказать о лучшем путешествии в ее жизни.
– Все не так страшно, как может показаться, Лида. Иногда приходится привыкать к мучительным для нас вещам, и это очень тяжело… поначалу. Но по тут сторону, куда прежде и заглянуть боялись, можно найти нечто важное и прекрасное. Вот так и я нашла свой способ выжить.
– Воспоминания, да?
– Это тоже. Но любое воспоминание может стать ядом, если ум отравлен горечью и страхом перед будущим. Человек рожден для движения вперед. Я стала думать, куда же двигаться мне, ведь пока я мыслю, я формально жива. И сказала себе, что любая дорога ведет в два конца. Если я не могу идти вперед, то нужно найти тропинку вглубь себя. Оказалось, у мыслящего существа слишком много вопросов к самому себе, которые он часто не успевает задать за всю жизнь. Даже за такую длинную, как у нашего племени. И однажды я поняла, что вовсе не одинока даже в таком жалком положении. В абсолютной тишине творение начинает слышать голос Того, кем сотворено, и даже осмеливается отвечать. Но это сложно, Лида.
– Я понимаю!
– В какой-то момент я ушла по той тропе так далеко, что, думаю, больше не хотела возвращаться. А потом появилась Джулия, и она стала говорить со мной. На чужом языке, который я на удивление быстро начала понимать, хотя иногда мне хотелось оглохнуть, потому что она мешала чему-то гораздо более важному. Но после я полюбила эту девочку с ее историей и болью, начала слушать, сопереживать.
– Вы с ней теперь подруги? В смысле настоящие? – уточнила Весна.
– Думаю, да. Хотя мы не так часто видимся. Теперь я понимаю, что мне стоило больше бывать с ней рядом. Когда родилась Дасоль, Джулии было нелегко. Психологически, имею в виду.
– Поняла. Но ты все же предпочитаешь жить своей жизнью? Ну, ты же не поселилась рядом с ней, ездишь по миру.
Маэса затихла, и опять Лида испугалась, что сморозила бестактность. Вот вечно она сперва говорит, потом примеряет на себя ситуацию.
– Я не просто езжу – я ищу, – сказала девушка. – Для Джулии мой ритм жизни сейчас невозможен из-за дочки, но она понимает меня.
– Что ищешь?
– Ни что, а кого. Моего Дио.
Пару секунд Лида судорожно вытаскивала из памяти, что такое ужасно печальное, даже трагическое связано у нее с этим именем. А ведь в этой истории и отец замешан… Припомнила рассказ Лазаря, и как она была огорчена тогда.
– Но разве Дио?.. Креон же сказал, что убил его.
– Ну, Креон себя и хозяином Книги считал. А был всего лишь марионеткой в руках ее истинной хозяйки, Фреи. А еще часто врал, просто для собственного удовольствия или пользы. Его словам веры нет, и самого уже не спросить.
– Ага… – лично Лида была последнему обстоятельству очень рада, но слова Маэсы о поиске любимого взволновали ее. – Но если Дио жив, то где он, почему не дает о себе знать?
Снова пауза, будто Маэсе всякий раз приходилось собираться с силами, чтобы ответить на вопрос.
– Не знаю. Он может быть обездвижен, спрятан под водой или в подземелье. Креон не спешил убивать, его извращенная натура требовала более ужасной мести для того, кто не сразу склонился перед ним. А Фрея была рачительна, она могла решить, что Дио еще на что-то пригодится. В общем, многое говорит в пользу того, что он может быть жив.
Лида молчала, ее оглушила мысль о том, каково приходится Маэсе: тяжело знать, что любимый человек мертв, но подозревать, что он тяжко страдает и впереди у него вечность боли и тоски… она бы не вынесла знать, что с Лазарем происходит нечто подобное.
– Ты думаешь, у тебя есть надежда найти его? – голос предательски дрогнул, Маэса поняла ее состояние, потрепала ее по волосам.
– Понимаю, это кажется немыслимым, словно вычерпать океан. Сейчас я стараюсь отследить путь Креона от момента обретения гримуара до того, как он приехал в этот город. Джулия, пока могла, помогала мне, а наши с Дио друзья работают над этим и сейчас.
Некая мысль забрезжила на окраине сознания, Лида попыталась сосредоточиться…
Хлопнули синхронно двери – вернулись мужчины. Машина снова начала движение, Маэса легонько дернула Лиду за прядку волос, разрешая подняться. Полуголая троица уже исчезла из виду.
– Ну что?!
– Все, как мы думали, – извернувшись на сидении, возбужденно начал рассказывать Жан. – Люсьен и его девушка проснулись ближе к рассвету в своем домишке и обнаружили пылающий по периметру острова лес. Быстро смекнули, что огонь мог распугать их жутких стражей и кинулись к берегу. Кстати, они хорошо знали дочку Джулии, потому первым делом забежали в тот дом, где жила малышка, но обнаружили его уже пустым. Проверили и другие дома, будили обитателей, призывали пользоваться ситуацией. На самой окраине леса Люсьен увидел дом, уже охваченный пламенем. Там жила подруга его девушки Кассандра, и ему показалось, что из дома доносятся крики. Люсьен толкнул полыхающую дверь – он был уверен, что что огонь, как ему и положено, отскочит сам, поскольку его породила ночная гроза. Но обжег руку и мигом смекнул, что пожар устроил вечник. Дверь все же выбил, девушку освободил, из-за этого промедления к воде они выбежали едва ли не последними. Некров к тому времени нигде не наблюдалось. Чтобы не травмировать руку еще больше, они не стали плыть, а спокойно прошли по дну озера.
– Ребятам не нужна была помощь? – спросила Маэса.
– У них имелся четкий план, а мы дали им денег, я поделился запасным мобильником. К рассказу сбежавшей прежде них Ингрид они ничего не добавили, так что мы распрощались до будущей встречи лет так через двести, – хихикнул Жан. – Радует одно, теперь они хотят лишь убраться подальше от этого городка и про Наследницу даже вопросов не задавали. Хотя наверняка в курсе, что мы – одна компания.
– А мы все равно едем к острову? – уточнила Лида. – Ну, я так поняла, что вечников там уже нет?
– Да, едем, – на секунду Лазарь повернулся к ней, улыбнулся широко, всем лицом, как только он умел. В такие мгновения Весна выпадала из реальности и забывала, о чем спрашивала – все становилось неважно. – Нужно кое-что проверить. Во-первых, я хочу понять, куда подевались некры. Они сбежали с острова от огня, ребята на берегу их не видели. Если прячутся где-то в лесу – это большая проблема. Когда срок их жизни начнет истекать, они станут агрессивны, вполне могут напасть на ближайшую деревню, Мызу Ивановку, кажется. В таком случае нам придется заняться эвакуацией жителей.
– Интересно, кто их обрабатывал на острове? – задумчиво протянул француз. – Сам Диббук или у него имелся помощник?
– Этого мы не знаем, да и не важно теперь. Во-вторых, мы должны проверить, освобождены ли вечники под водой, о которых говорила Ингрид. Ребята их не видели и вообще были не в курсе. Ну а главное: поиск наших пропавших, Алексея и Джулии. Лидуся, ты позвони Миле, узнай, нет ли новостей.
Лида уже набирала подругу, ее бил мандраж. Голос Милы обычно звенел колокольчиком, Журавка была из тех людей, кто не считает возможным демонстрировать другим свое дурное настроение или самочувствие. Но только не в этот раз…
– Мил, ты что, плакала? – испугалась Весна после насморочного «алле».
– Немножко, – виноватым голосом призналась подруга.
– Из-за Леши? Он не объявился?
– Нет, – тускло и словно нехотя выговорила Журавка. – Я пытаюсь найти разумное объяснение, но с каждой минутой все больше понимаю: случилось что-то очень плохое.
– Так, Милка, спокойствие! – Поддерживать подругу было делом непривычным, чаще случалось наоборот. – Ну, парни иногда исчезают на время, ничего не поделаешь. Мы хотя бы знаем, что Леха тебе не изменяет, в смысле, он ведь с Джулией.
– Лучше бы изменял.
– С ума сошла, Милка? Ладно, держись, не так много времени прошло. Я приеду к тебе, но сейчас, понимаешь, есть важное дело.
Про пожар на хорошо известном Журавке острове она решила не говорить. Для нее самой связь Санин-Джулия-остров проглядывала отчетливо аж до нервной дрожи.
– Звонит кто-то, – оживилась вдруг Мила. – С неизвестного. Я перезвоню, если что, Лид.
Весна отняла аппарат от уха и с удивлением обнаружила, что машина больше не едет. Они припарковались на берегу озера, у ветхого деревяного причала, сейчас заполненного народом. Вдали возникал как призрак из стелющегося по воде черного дыма Сектантский остров, над ним накручивал круги вертолет.
Лазарь уже покинул салон и разговаривал с полицейским. Сквозь дымное марево Лида видела множество плавсредств, которые чуть ли не затор образовали в акватории между островом и сушей.
Профессор вернулся к машине, дал отмашку, что можно выходить. Все ясно, с полицейскими, наверняка не допускающими сюда любопытных, он уже успел договориться.
Справа и слева от самодельного причала сосновый лес сбегал почти к самому берегу. И нес неизбежные потери – после весеннего разлива пара рухнувших сосен истлевала в воде. За вывернутое корневище одного из деревьев Лазарь увел всю компанию, сказал:
– Мы с Жаном сейчас обследуем дно, потому что на подъезде водолазы. Думаю, всем будет проще, если первыми пленников освободим мы. В окрестных деревнях спокойно, а вот на озере точно что-то происходит. В воде обнаружены мертвые тела, похоже, это некры.
– А что нам делать? – деловито спросила Маэса. Лида отметила, что вечница не стала качать права и рваться искать пленников или Джулию с Лешей, как уже собиралась поступить сама Весна. Да, ей определенно есть чему поучиться у старших товарищей.
– Вести наблюдение. Пока мы в воде, кто-то должен оставаться здесь.
И принялся стягивать с мощного торса футболку, Жан уже тащил от машины какие-то инструменты. В этот момент из-за кустов прозвучал посторонний чуточку насмешливый голос:
– Нет смысла лезть в воду.
Впрочем, Лиде он был уже знаком.
– Жером! – взвизгнула на весь берег.
Железная маска тут же выступил на открытое пространство, расплылся в улыбке. Профессор Сорбонны уронил инструменты и со всех ног бросился здороваться с соплеменником. Представлять новое лицо не было смысла, но Лида все же познакомила его официально с Лазарем и Маэсой.
– Ваша работа? – Маэса через плечо указала пальцем на задымленный остров.
– Именно, – подтвердил француз, явно очень довольный собой. – Пожар сей результат вчерашнего нашего с Маратом мозгового штурма. Прежде мы не слишком понимали, что происходит на острове, своих забот хватало. И не вмешивались. Но после рассказа Лиды решили с ним разобраться, поджег показался нам наилучшим вариантом. Я занимался этим с вечера, – тут Жером сладко и продолжительно зевнул.
– Как насчет некров? – тут же спросил Лазарь.
– О, это не составило ни малейшей проблемы. Я и прежде знал, что некров «окормляют» на рассвете, и делает это обычный человек, приплывающий на лодке. На этого Диббука работало несколько смертных, но никто не оставался ночевать на острове, из чувства самосохранения, полагаю. И вот за полчаса до появления наемника лес запылал одновременно со всех сторон. Конечно, большую часть ночи я потратил на то, чтобы найти помощников, предупредить тех, чьи лачуги стояли ближе всех к деревьям. Все они легко согласились пожертвовать своими временными пристанищами, в нужный момент запалили ветхие постройки – а после пламя пошло гулять по деревьям. Нам очень помогла гроза: некры были напуганы, попрятались в свои норы и не контролировали центр острова, как обычно. Человек в лодке испугался зарева пожара и с середины пути повернул обратно. Спасаясь от огня или торопясь за ним следом, но некры прыгали в воду – и мало кто достиг берега, ибо истек их срок. Бедолаги. Это их жуткие останки сейчас собирают с катеров.
Жером простер руку, указывая на скопление моторок. К счастью, дым еще стелился по воде и укрывал то, на что смотрели люди, неподвижно стоящие в лодках. Вероятно, они ждали серьезного подкрепления.
– А что насчет вечников, прикованных к столбам под водой? – спросил Лазарь. – Они уже освобождены, или…
Он сделал шаг к кромке воды.
– Да, Лида упоминала и о них, – подхватил Железная маска. – Я тщательно проверил дно со всех сторон острова, но не обнаружил никого, кто нуждался бы в освобождении. Глубины здесь приличной нет, дно ровное, хоть и илистое. Странно, но я не увидел даже столбов.
– Чудеса, – взлохматил себе волосы Жан. – Думаю, Лазарь, все же стоит проверить.
– Вы мне не доверяете? – обиделся Жером и вид у него сделался, как у побитого пса, длинный рот выгнулся подковой. Лазарь с Жаном обменялись выразительными взглядами.
– Верим, конечно, мон ами! – вскричал француз, со всей дури жахнул соплеменника ладонью по спине.
– Вы видели на острове маленькую девочку? – жадно спросила Маэса, давно ждавшая своей очереди. – Уверены, что все благополучно покинули остров, вечники и обычные люди?
– Не о чем волноваться, – заверил Жером, вновь расплываясь в довольной улыбке. – Малышкой и приютившим ее семейством я занимался лично.
– А вы не встречали на острове ее мать? Она не была пленницей, но могла там появиться вечером или ночью. Такая невысокого роста кореянка?
– Ее я не видел, – помотал головой Жером.
– И где же девочка?
– Да тут, неподалеку, – он подбородком указал в глубину леса. – Вместе с приютившими ее людьми. Идем к ним?
– Конечно! – встрепенулась Лида. Буквально сорвались с места Маэса и Жан. Лида привычно глянула на Лазаря – он, словно бы и не слышал радостную весть, задумчиво глядел в сторону острова. Мелькнуло беспокойство, но тут же рассеялось, едва Жером возглавил движение.
Шли гуськом между деревьями по едва заметной тропинке минут десять, а шум с берега все не смолкал. Вот завыли сирены, затрещали под колесами прибрежные кусты – значит, подкатило подкрепление. Зычно и тревожно перекликались голоса над водой. Жером шагал уверено, с ходу перескочил длинный овраг, нырнул в кусты волчеягодника. Сразу за кустами была круглая полянка на возвышенности, сосны с трех сторон бросали на нее свою густую тень.
Там на разложенном одеяле сидели рядом смуглая девушка с множеством коротких иссиня-черных косичек и темнокожий мужчина лет под сорок, очень худой и абсолютно лысый. Соединив руки и сблизив головы, они разговаривали о чем-то, улыбались друг другу мягко, печально. За их спинами курчавый подросток лет пятнадцати, очень похожий на свою юную мать, играл в тряпичный мяч с крепенькой круглолицей малышкой. Девочка защищала ворота, отгороженные двумя консервными банками, и целиком отдавалась своему важному делу. Подпрыгивали два смешных хвостика на голове, румяное лицо искрилось весельем.
– Дасоль! – закричала Маэса, простирая к девочке руки.
Малышка прервала игру, с восторженным воплем заспешила вперевалку к той, кого хорошо знала. Маэса подхватила ее на руки, осыпала поцелуями влажный после игры лоб и пылающие щеки. Дасоль залопотала что-то на незнакомом языке.
– Что она говорит? – спросила Весна, подошла ближе и решилась погладить девочку по взмокшей под платьем спине.
Глаза несгибаемой, всегда такой волевой Маэсы увлажнились.
– Хочет знать, где ее мама, конечно же.
И снова Лида уловила тревогу на лице Лазаря. В самом деле, где же теперь Джулия и Санин? Если на острове, то почему не спаслись вместе с остальными? Неужели…
Два француза, едва сведя знакомство, уже горячо обсуждали что-то в сторонке, бурно жестикулировали. Незнакомая вечница, до того сидевшая рядом со своим мужем, теперь встала, бочком нерешительно приблизилась к Лазарю. Интуитивно опознала в нем главного, как всегда и бывало. Из-за миниатюрного роста ей пришлось привставать на цыпочки и до предела закидывать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
– Меня зовут Адезе, – представилась на английском. – Мы с мужем и сыном приехали из Судана. А вы ведь Лазарь? Мы много хорошего слышали про вас.
Профессор Гольдман ободряюще ей улыбнулся, осторожно пожал протянутую ему хрупкую длиннопалую ладонь. Адезе с небольшой заминкой повернула голову в сторону Весны, глянула на нее в упор, и, кажется, перестала дышать от волнения.
– Лида, так ведь?
– Ага.
Вечница переступила босыми ногами, ее кожа из оливковой сделалась пепельной.
– Мы выбрались в далекую Россию, чтобы повидать тебя, Лида. Хотя до последнего не верили невероятным слухам о появлении Наследницы. Существование Наследников среди нашего племени нам казалось не более чем мифами. Но ведь ты в самом деле?..
Отпираться не имело смысла, и Весна снова повторила свое:
– Ага.
Адезе вдруг хлопнула в ладони, тряхнула косичками и повела плечами, словно собиралась на радостях пуститься в пляс. Подросток подошел, встал позади матери и оттуда, округлив глаза, рассматривал Лиду. Весна поняла, что сейчас случится кое-что ужасно неприятное: ей придется отказать этому милому семейству в их заветной просьбе. И решила сработать на опережение.
– Мне жаль, Адезе, но я не в силах вам помочь. Нет, слухи не врали, я в самом деле Наследница. Я умею делать то, о чем вы слышали – но не могу, понимаете? Мне жаль, но нет. Стоит мне подарить дар вечной жизни одной только вашей семье, мужчине и мальчику – и я превращусь в старуху, а потом и вовсе должна буду покинуть этот мир.
Темно-медовые выпуклые глаза вечницы испуганно расширились, она замахала руками:
– Я не собиралась просить тебя ни о чем подобном, Лида. Пожалуйста, поверь мне: я не желаю такой судьбы для своих близких. Просто нам захотелось впустить в свои жизни немного чуда, поэтому мы отправились в такой далекий путь. И не подозревали о том, что путешествие может оказаться опасным, слишком долгим. Но теперь все позади, и мы сегодня же возвращаемся домой.
– А, ну тогда… – Весна ощутила себя немножечко сбитой с толку, но на душе стало легче. Вместе с тем оставалось чувство, что африканка что-то не договаривает, и это нервировало.
Мужчина, который все это время наблюдал за женой бдительным взором, готовый броситься ей на помощь, в этот момент вдруг натужно закашлялся, сложился пополам и уперся лбом в колени. Адезе от его кашля втянула голову в плечи, повернулась к сыну.
– Милый, пойди к отцу, посиди с ним.
Мальчик безмолвно повиновался, плюхнулся на траву рядом с родителем и погладил его по спине. А вечница продолжала, все сильнее волнуясь:
– Я хотела спросить об этой малышке, о Дасоль. Она стала для нас родной, мы были бы счастливы заботиться о девочке и дальше, увезти с собой. Но наверное…
И бросила тоскливый взгляд на Маэсу, которая так и не спустила Дасоль с рук, а сейчас поила ее соком через трубочку.
– Это ее родственница, ведь так?
– Почти, – сказала Весна. – Подруга ее матери. Мать Дасоль тоже где-то рядом, наверняка скоро будет здесь. Но мы бесконечно благодарны вам за заботу о малышке, и если можем что-то для вас сделать…
Опять этот ужасный кашель. Лида краем глаза увидела, как мужчина зажал рот обеими руками, потом, отвернувшись, начал торопливо протирать губы и ладони сорванным лопухом. И тут уж Весна перехватила инициативу.
– Адезе, мне кажется, ваш муж серьезно болен. Этот кашель…
Девушка тяжело задышала, на лбу и скулах выступила испарина.
– Да, он стал совсем плох в последнее время. Рак легких. И целый месяц в плену на острове, без всякого лечения. Боюсь, мы потеряем его очень скоро.
– Но я могу вам помочь! – вскричала Лида, почти счастливая в этот миг. – Я владею талантом мгновенного исцеления!
«Ой, может, не стоило это говорить?» – она ощутила, как рядом с ней напрягся Лазарь. Но слова уже вылетели, а Лида все равно бы не отпустила этих славных людей без помощи. Вот только сработает ли? Она ведь не помнит, как уже применяла этот талант.
Адезе от волнения едва могла дышать. Она крестом прижала руки к груди и смотрела на Лиду так, будто перед ее взором разверзлись небеса.
– Это правда? Я могу сказать мужу? Ты сделаешь это прямо сейчас?
– Да, да!
– Погоди, Лида, – вмешался профессор, придержал ее за плечо и выдвинулся на первый план. – Адезе, позвольте сперва один только вопрос. На острове вы находились в окружении вечников, неужели никто из них не владел талантом мгновенного исцеления?
Девушка задрожала, наверное, вообразила, что Лазарь собирается пресечь на корню то чудо, в которое она успела поверить. От волнения не сразу смогла заговорить, пришлось профессору приобнять ее за плечи, улыбнуться ласково – и вечница немного успокоилась. Ответила:
– Лазарь, мы слышали, конечно, о Книге талантов и ее дарах, и знали, что это не просто мифы. Когда начались убийства среди вечников – все ради проклятых талантов – многие бежали в наши края, мечтая там затеряться, переждать тревожные времена. Но среди тех, кто был с нами на острове, ни у кого талантов не было. И я никогда не попросила бы о спасении своего мужа убийцу…
Тут она глянула на Лиду с ужасом, слегка попятилась.
– Наследники могут и такое, – обелил подругу Лазарь, впервые так явно соврав ради нее. Адезе шумно выдохнула.
– Так я могу приступать? – Весна переводила взгляд с друга на девушку и лихорадочно припоминала, что нужно сделать: положить правую руку на запястье левой, мысленно пожелать…
– Конечно, – кивнул рыжий гигант.
А Адезе метнулась к мужу, упала перед ним на колени и быстро заговорила на родном гортанном языке. Через мгновение мужчина с неожиданной для его состояния прытью вскочил на ноги, замахал отрицательно головой и руками. Но Адезе говорила и говорила, постепенно он успокоился, мельком глянул на Лиду – и невероятная надежда уже светилась в агатовых глазах. Снова сел на землю. Девушка отошла в сторону и за руку увела сына, чье непомерное волнение отражалось в шумном дыхании через широко распахнутый рот.
– У тебя получится, – шепнул Лазарь Лиде на ухо – и сразу стало море по колено.
Она подошла к мужчине, сложила руки и мысленно изо всех сил пожелала этому бедолаге, который лишь волевым усилием удерживал кашель, здоровья и долголетия. Потом отступила и растерялась, спряталась за спину друга, словно нашкодивший ребенок. Мужчина сидел все так же неподвижно, только плечи подрагивали, а в груди что-то клокотало и сипело.
Сперва ничего не происходило. Но вдруг черты его расслабились, он пару раз глубоко втянул воздух. Прислушался к себе, огляделся изумленно, пробежал глазами по лицам всех на поляне, словно спрашивал их: это правда? А потом закрыл глаза и повалился на правый бок в траву. Лида едва не умерла от ужаса, но тут один глаз лежащего приоткрылся, сверкнул лучисто, растянулись в благодарной улыбке полные губы. И уже через мгновение он смежил веки и задышал глубоко и спокойно – исцеленный спал.
Лида развернулась к его родным и произнесла таким голосом, словно ни секунды и не сомневалась в успехе:
– Он отдыхает. Все теперь будет хорошо.
Мальчишка сорвался с места и тут же исполнил на траве какой-то бурный танец с высокими прыжками и даже несколькими сальто в воздухе. А Весна сквозь почти ощутимый ореол счастья слушала краем уха, как Лазарь разговаривает с Адезе:
– Такая круглолицая полноватая вечница, зовут Ингрид, по ее словам, она часто играла с Дасоль. Знаете ее?
Девушка только головой мотала в ответ:
– Лазарь, нет, мы общались со всеми нашими соседями, но никакой Ингрид среди них не было. Лида!
Она метнулась к Весне, сперва попыталась покрыть поцелуями ее руки, но Лида отбилась. И сама сгребла субтильную вечницу в объятия. После та бросилась к мужу, прилегла на траву лицом к нему, а освобожденная Весна отошла туда, где стояли кружком все ее друзья. Дасоль сладко дремала на плече Маэсы.
Лида позволила себе помечтать немного: вот если бы так вышло, что эта славная куколка Дасоль осталась на ее попечении. И они бы с Лазарем растили ее вместе, как родители, как самая настоящая семья. И скоро Лазарь осознал бы…
Теплая волна поднялась в груди, но тут Весна спохватилась: нет-нет, она не желает Джулии ничего дурного! Тем более, когда вечница находится где-то в компании Алексея. Просто замечталась немного. Да даже при самом плохом раскладе Маэса оставит девочку себе, она знает ее с рождения, говорит с ней на родном для малышки корейском языке. С ребенком на руках Маэсе проще будет не думать о Дио, не изводить себя и больше не искать…
«Да что я, в самом деле, Джулию уже хороню?!»
Она затрясла головой и попыталась сосредоточиться на происходящем. Теперь профессор говорил с Маэсой, их внимательно слушали оба француза.
– Значит, Ингрид нас все же обманула, – подвел невеселый итог Лазарь. – Она не была на острове, но при этом отлично знала, что на нем происходит. Как знала и то, что пленниками острова были случайные туристы, вечники без всяких талантов, пустившиеся в путь лишь для того, чтобы повидать диковинку нашего мира. Вечники с талантами либо содержатся Диббуком в другом месте – либо уже мертвы. Второе даже скорее, увы.
– Значит, остров должен был стать ловушкой! – эмоционально выкрикнул свою догадку Жан. – Все делалось для того, чтобы мы отправились туда спасать малышку Дасоль!
– Вот только зачем? – пожал плечами Лазарь. – Признаем очевидное: справиться с каждым из нас Диббуку не труднее, чем с новорожденным котенком. Для чего такие сложности?
Лида, похолодев от его слов, встала рядом с другом, вцепилась ему в запястье.
– Значит, никаких подводных вечников и не было! – возликовал тем временем Жером. – А я уж готов был по новой заняться их поисками, вопреки тому, что видели мои глаза!
– И никогда Алешка Санин за Ингрид не следил, все она наврала! – нашла и Лида свой повод для маленькой радости. Но сразу же сникла:
– Вот только где он теперь, наш Леха?
Всего за пару минут количество загадок возросло в разы.
– На острове под центральным зданием – бывшим молельным домом сектантов – находится обширное подземелье, – задумчиво проговорил Лазарь. – Еще есть как минимум один бункер, а также подземный ход от центра острова к берегу с выходом сразу под воду. Возможно, даже не один. И наверняка Диббук успел такие местечки заранее отыскать.
– А я не осматривал эти места, просто не видел в этом смысла, – встрепенулся Железная маска. – Думаете, там может оставаться что-то или кто-то? Сам Диббук?
– Ну, это едва ли, он на острове и не жил. А вот ребята могут быть там, и мы должны как можно скорее…
– Не пущу! – ахнула Лида, сильнее вцепилась в руку друга. – А вдруг ловушка до сих пор тебя там дожидается?
– Я сделаю! – обрадовался Железная маска, похоже, энергия в нем так и бурлила. – Сейчас перейду в свою реальность, чтобы можно было спокойно доплыть до острова, а там все хорошенько проверю.
– Это может быть опасно, – предостерег его Лазарь.
Но у француза явно было иное мнение, гуттаперчевый рот растянулся до ушей.
– Чего мне боятся? В крайнем случае оставлю в руках врагов свою одежду, яко праведный Иосиф в распутных ручках жены Потифара. Переход быстрее любого заклинания работает!
И в подтверждение своих слов он просто отступил на малюсенький шаг – и исчез. Как ни была Лида к такому готова, все равно сердце ухнуло. Но здорово было, что Лазарь остался и больше не порывался на остров.
– Ну что, вернемся в поселок? – предложила Маэса. Девочка на ее плече спала, пухлые губы приоткрылись смешно, словно клюв птенца. – Малышка устала. Вдруг Джулия уже вернулась?
– Ой, мне же нужно к Миле, – спохватилась Лида. – Она ведь с ума сходит там одна.
– Жан, отвезешь девушек? – спросил Лазарь. – А я пока побуду здесь, на всякий случай. На остров не поплыву! – он поднял руку, заметив, что Лида уже протестующе распахнула рот. – Проверю на всякий случай окрестности. Позднее доставлю Адезе с семейством в город, когда ее супруг немного отдохнет, и Жан вернется.
Весна уже пожалела, что сказала про Милу. Лучше бы ей остаться с другом, так гораздо спокойнее. Но переигрывать было поздно.
Пока Лазарь ходил к берегу на разведку, они распрощались с африканским семейством. Лиде пришлось прятаться за Жана, потому что каждый из них – мужчина уже был на ногах – так и норовил облобызать ей в лучшем случае руки. Упав на сидение машины, она поняла, как бесконечно измоталась за этот день. Хотелось выдохнуть, побыть в тишине и сказать самой себе, что ничего плохого сегодня больше не случится. Увы, для такого оптимизма не было оснований.
Из-за пробок Жан повез их в объезд заповедника, такими глухими путями, о каких и местные давно позабыли. Оттуда вырулил в город и Лиду первой закинули к подруге. Дальше ребята собирались ехать к дому, арендованному Джулией и Маэсой, и Весна успела раз десять напомнить, чтобы непременно позвонили, если обнаружат хотя бы намек, что Джулия побывала дома.
На Лидин не слишком сдержанный трезвон в дверь открыла Милина мама, улыбнулась радостно:
– Ой, Лидочка, хорошо, что зашла! Тащи мою на улицу, а то закопалась в книгах, как будто на улице не лето.
Ее спокойный вид мог бы ввести Весну в заблуждение, не знай она наверняка: даже будь Мила при смерти, она все силы кинет на то, чтобы не обеспокоить близких своими проблемами. Вот и сейчас на ее стук в дверь комнаты голос Журавки прозвенел веселым колокольчиком:
– Можно!
Лида зашла, увидела только шафрановый затылок подруги, сидевшей на ковре за внушительной стопкой книг, лицом к распотрошенному книжному шкафу. Так вот что она придумала, чтобы скрыть от родителей свою тревогу и боль, покрасневшие глаза – Мила страдала легкой аллергией на пыль. Шторы, как обычно, раздвинуты на полную, распахнута балконная дверь – Лида всегда шутила, что ее подруга подпитывается от солнечного света. На двери платяного шкафа висело подвенечное платье, застегнутое в прозрачный пакет, и выглядело так сиротливо, что Весна поспешила отвести глаза.
– Привет, Лид. Есть новости? – вопрос нелегко дался Журавке.
– Нет пока. Иначе я бы тут же позвонила. У тебя тоже по нулям?
– Ага. – Тонкая шея подруги поникла.
– В смысле, про Лешу и Джулию новостей нет, а так-то есть, – продолжала говорить Весна, не давая Миле ускользнуть в свои переживания. – Сектантский остров сгорел, слышала в новостях?
– Что? Нет, не слышала! – Журавка вскочила на ноги, а груда книг рухнула. – Но ведь Леша…
– Нет, там его не было, это точно. И вообще все происходило под контролем, вечники благополучно покинули остров.
Мила прерывисто вздохнула, потом чихнула. Потерла распухший красный нос.
– Слушай, Милк, кончай эту маскировку и идем на улицу, аллергию твою лечить! Нашла время в пыли копаться!
Журавка уныла мотнула головой.
– Ты все так же без мобильного?
– С мобильным. Евгений Львович заезжал, привез мне сумку и телефон. Он пытается шутить, но сам очень напуган.
– Тогда чего дома сидеть?
– Алеша может на домашний позвонить. Вдруг потерял телефон, а городской наш он наизусть помнит, еще со школы.
– Отлично, твоя мама скажет, чтобы тебе перезвонил и продиктует номер. Пошли, ну же!
– Давай лучше на лоджии посидим, – глядя в пол, уныло проговорила Мила.
Пришлось соглашаться. Лоджия в квартире Журавки была огромная, соединяла все три комнаты и кухню. Но если сесть в шезлонги в дальнем углу, то можно разговаривать в полный голос, никто не услышит. Распахнуть все окна, чтобы гулял ветерок. И Мила спокойна: отсюда она не пропустит звонок на городской, а айфон сжимает в руке.
Здесь Лида подробно пересказала события сегодняшнего утра, и была рада, что подруга хоть немного отвлеклась. А ведь это еще ерунда по сравнению со вчерашними приключениями! Но перейти к ним Весна не спешила: нужно было дать выговориться и подруге. Да еще пришлось прервать разговор, пока Милина мама расставляла на круглом пластиковом столике холодный чай и нарезанную на аккуратные квадратики яблочную шарлотку.
– Мила, – осторожно приступила Лида к делу. – Ты наверняка тут много чего передумала за это время. Скажи, удалось вспомнить еще что-нибудь странное, связанное с Алешей?
Журавка задышала быстро-быстро, погрызла немного нижнюю губу, и так всю в трещинках и синеватых отметинах.
– Я многое передумала, Лид. Припомнила все ситуации, когда не до конца понимала поведение Леши.
– Так-так! – подалась вперед Весна.
– Нет, ничего такого, не подумай! Если и было, то всего несколько эпизодов. Например, прошлым летом, перед самым началом учебного года. Тогда Евгений Львович поехал в санаторий, очень хороший, а Нина Николаевна нашла возможность поселиться рядом, чтобы им не расставаться. Младших оставили с Алешей, и я собиралась во всем помогать ему. Но через день после отъезда родителей Леша позвонил мне очень рано, на рассвете, и попросил пока не приходить к ним. Сказал, что у ребят какой-то вирус, у обоих сразу. Ничего серьезного, но он не хочет, чтобы и я заразилась. Знаешь, Лид, мне тогда сразу показалось, что он хитрит. И голос странный был какой-то… но я списала на плохое настроение. Ну, хочется человеку побыть одному, устал от всех, бывает! Младшие, Паша и Устинья, они ведь тихие, их такими сделали на том чертовом острове. Но между собой прекрасно общаются, играют в какие-то свои игры, тихонечко, как мышки. Поэтому я не стала брать в голову, несколько дней мы просто перезванивались. Всякий раз было одно и то же: не приходи, болеют, и так до возвращения Нины Николаевны через неделю.
Лида, едва дослушав, завопила:
– Господи, Милка, ну и терпение у тебя, просто в ранге смирения какого-то! Да я бы уже на второй день понеслась разбираться, что за дела такие!
– А если меня не хотят видеть? – очень серьезно и грустно спросила подруга. – В смысле, не совсем и навсегда, но просто взяли тайм-аут?
– Да я бы там такой тайм-аут устроила! Устал – так и скажи, а все эти хитрости…
– Эти хитрости ведь попытка не обидеть, разве нет?
– Ой, трудно нам договориться, Милка, – выдохнула сердито Весна. – Ну ладно, скажи, ты так и проглатывала это «не приходи, болеют»? Или все же попыталась что-то разведать?
– Попыталась, – слабенько кивнула подруга. – Я на третий день отправилась в поселок к тебе, но таким маршрутом, чтобы пройти мимо Санинского дома.
– О, да, исполненный решимости поступок!
– Не издевайся, – попросила Журавка, и Весне стало за себя стыдно. – Ну вот такая я трусиха, мне легче сунуть голову в песок. Но я натянула поглубже на эту голову бейсболку и потихоньку заглянула во двор.
– И младшие, конечно же, носились во дворе, абсолютно здоровые! – вскричала в полный голос Лида, в испуге прихлопнула рот ладонью.
– Не носились, они вообще бегать не любители. Но ворота были распахнуты на полную, во дворе стоял уазик, люди в желтых комбинезонах таскали из него в дом стройматериалы. Алеша был там, он показывал, куда нести, придерживал двери. Мне показалось, что ремонт делался как раз в комнате младших, окна там стояли распахнутые настежь и было заметно какое-то шевеление. Конечно, это ни о чем не говорит, ребят Леша мог перевести в другую комнату…
– Ну, ты зашла туда, спросила? – не выдержала столь обстоятельного рассказа Лида.
– Нет, отправилась дальше к тебе.
– Молодец, послушная девочка! Ой, я, кажется, помню тот день, на тебе еще лица не было. Почему мне не рассказала, я бы враз сгоняла на разведку! Ладно, а потом?
Журавка, кажется, сама была не рада, что начала говорить об этом, отвечала скомкано, почти скороговоркой:
– Да ничего. Потом Лешка объявился у нас, но малышей я еще долго не видела. Он как будто прятал их от меня. Хотя, скорее всего, это мои глупые фантазии.
Лида с шумом втянула в себя остатки чая, в недоумении помотала головой.
– Ты меня запутала, подруга. Младшие тут вроде вообще не при делах, хотя Лехино поведение странное. Слушай, может, мелкие что-то за ним подглядели, и он боялся, что они его спалят? Хотя, что такого дети могли увидеть, даже будь он полувечником? Эй, а ты спросила его родителей насчет такого срочного ремонта?
– Нет…
– Я могла бы догадаться!
– Не спросила тогда, – уточнила Журавка. – Но спросила об этом сегодня, когда его отец заезжал.
– Ну и?..
– Евгений Львович сказал, что тогда среди ночи вспыхнула проводка, обгорели обои и линолеум. Алеша все поменял еще до возвращения матери.
– И с какого перепугу он это скрывал от тебя? Не такое уж плевое событие, между прочим.
– Не знаю, – съежилась Мила. – Может, как раз не хотел меня напугать?
Лида с тихим стоном закатила глаза. Леха, конечно, не совсем чурбан толстокожий, но вряд ли бы стал скрывать факт небольшого пожара, трепеща за нервы своей девушки.
– Ладно, есть что-то еще?
Сидеть надоело, Весна вскочила на ноги, прошлась туда и сюда по лоджии. Заодно проверила украдкой телефон, Лазарь обещал звякнуть, едва вернется. Маэса уже, конечно, побывала дома, и ясно, что вестей от Джулии нет. И нет вестей о Санине… Лида вернулась в шезлонг, отметила с горечью, что Мила ничего не съела, начала размышлять вслух:
– День рождения у Лехи в сентябре. Значит, в конце лета случается небольшой пожар, после него он ходит смурной, детей от тебя прячет. После едет на соревнования – и завязывает с профессиональным плаванием, так?
– Ну да.
– Скрывать от тебя, если что-то случилось с кем-то из малышей, смысла нет. Да заболей они серьезно – он бы ко мне примчался, просить, чтобы исцелила. Или так ненавидит вечников, что не примчался бы?
– Лид, зачем ты так?! – подскочила на ноги Журавка, сдвинула столик и расплескала свой чай. – Как он может ненавидеть тебя, Лазаря? Благодаря вам жив его отец. А Марат, разве он не вечник теперь? Знаешь, как Леша по другу скучает?!
– Милка, прости меня! – привычно заголосила Лида, бросаясь обнимать подругу. – Я такую ерунду сморозила! Просто выдалось трудное утро. Скажи, какая я склочная дура! Только не прощай сразу, а то знаю тебя, ты вечно прощаешь еще до того, как попросят. В этом вы с Лазарем сладкая парочка.
Мила вместо ответа засмеялась тихонечко, пересела к ней в шезлонг, доверчиво прижалась к подруге. Весна постаралась все же накормить Журавку шарлоткой с рук. Попросила:
– Давай о чем-нибудь другом поговорим. А то уже мозг закипает от этих странностей. Лучше скажи, Паша и Устиша помнят своих родителей, брата?
Мила все же проглотила кусочек, сказала задумчиво:
– Родителей – не знаю. Наверное, помнят, но никогда о них не говорят, не спрашивают. Это для них слишком тревожная тема. Самое плохое в том, что они понимают: родители их не защищали, а такое любому человеку страшно признать, особенно маленькому. Но вот Марата они отлично помнят и любят говорить о нем, ведь он всегда их прикрывал. Алеша им целое панно сделал на стену из фоток, а уж истории про брата – без этого ни один вечер не обходится. Там давно уже такие мифы и легенды пошли…
– Мил, а что они вообще знают… или думают насчет брата? Что он умер?
Мила даже руками на подругу замахала:
– Нет, ты чего! Они знают, что у Марата все хорошо, он выполняет очень важную миссию и пока не может к ним вернуться.
– Но это они еще маленькие. А потом что скажете?
Журавка вскинула на нее тревожные глаза, спросила:
– Ты не веришь в возвращение ребят ? Ну, что они найдут способ снова жить здесь, рядом с нами? Мы с Лешей очень верим в них, в Лазаря. Способ должен быть!
«Сказать – не сказать?» – спросила себя Лида. И решилась:
– Милка, а теперь держись крепче: я ведь повидала Вельшина вчера. Разговаривала с ним.
Мила с тонким вскриком вскочила на ноги, опрокинула шезлонг, Лида за компанию с ним завалилась боком на черно-белую плитку лоджии. И пожалела, что заговорила об этом, подруге и так хватало потрясений. Или клин клином вышибают? Плюс Журавка должна быть в курсе происходящего – они в одной лодке.
Так и не вставая с пола, рассказала обо всех своих вчерашних приключениях. Когда закончила, Мила тихо плакала и даже не вытирала глаза.
– Мил, ну ты чего, все не так уж плохо. Я уверена, что Анна жива и вернется.
– Я и от горя плачу, и от радости, – призналась подруга. – Теперь хоть точно знаю, что Марат жив и здоров. А Леша как обрадуется! Ну, когда вернется… Но как подумаю, каково сейчас Марату, как он переживает за Анну. И снова это ужасное бессилие, Лида! Невозможность помочь тем, кто тебе дорог…
Да, похоже, рассказ все же пришелся не впору. Лида лихорадочно прикидывала, как ей все же успокоить подругу, но тут завибрировал в кармане ее телефон, специально поставленный на беззвучный режим.
– Мил, я на секундочку! – она припустила через квартиру в ванную, заперлась там, выхватила мобильный. Лазарь.
– Привет, ты уже вернулся! – обрадовалась она. Хоть за друга можно не беспокоиться, а то ведь в последнее время опасность так и подстерегает на каждом шагу.
– Лидуся, ты еще у Милы? – От первых же слов друга оборвалось сердце, заколотилось мелко и бестолково где-то в районе желудка. Никогда она не слышала у Лазаря такого голоса, напряженного, почти больного.
– Да, а ты где? Что-то случилось ужасное? Лешка?
– О нем пока ничего неизвестно, Лида. Но ты, пожалуйста, прямо сейчас выходи из дома. Я уже подъехал, жду со стороны улицы. Лидочка, ты скажи Миле, что у тебя срочные дела, если вдруг она захочет пойти с тобой…
– Лазарь, я все поняла! Нельзя, чтобы Мила пошла со мной, ясно. Я сейчас, я скоро!
Она набрала целую пригоршню холодной воды, плеснула в горящее лицо. Сделала несколько глубоких вздохов. И вернулась на лоджию.
Мила все так же сидела в шезлонге, но больше не плакала, задумчиво смотрела сквозь стекло.
– Мил, – сказала Лида. – Меня там мама требует, нужно ей срочно помочь. Я потом вернусь к тебе, если хочешь. Ну, или сперва созвонимся, ладно?
Журавка глянула на нее таким странным взглядом, будто обо всем догадалась. Или Лиде примерещилось?
– Да, поезжай, конечно. А я буду ждать звонка. Ты, если хоть что-то узнаешь, тоже звони, ладно?
– Ну само собой, Мил, какой тут разговор!
Кажется, излишне бравурным тоном она окончательно себя выдала. Но некогда исправлять дело, нужно бежать, Лазарь ждет. Он поставил машину так, чтобы глазастая Журавка не смогла заметить ее из окна, и это подтверждает догадку, что все очень плохо…
Она слетела по лестнице, обежала дом, запрыгнула в салон машины. На заднем сидении кучей лежали перепачканные тряпки, и ей почудилось… на них кровь? И еще этот запах в салоне, мерзкий запах, от него подступает тошнота. Глянула сбоку в лицо Лазаря: скулы обострились, губы сжаты так, что синева по кромке. Даже смотреть на друга было страшно, но она тронула его за плечо и спросила:
– Лазарь, что случилось? Лучше скажи сейчас, не мучай.
В шоколадных глазах плескались беда и боль.
– Лида, про Алексей пока ничего неизвестно, – повторил он с нажимом. – Но я нашел Джулию. Она в моем доме.
– Что говорит?!
– Ничего не говорит, просто не может. Лида, она сильно изувечена, но жива… пока. Даже смогла написать твое имя, поэтому я сразу помчался за тобой. Милая, тебе придется…
– Быть сильной, в курсе! – выкрикнула нетерпеливо девушка. – Лазарь, я ведь не смогу исцелить ее, она знает?
– Конечно, она знает, – кивнул профессор, не отрывая глаз от дороги. Что-то было такое в его лице… Лиду еще сильнее затрясло. Как будто он в курсе, зачем Джулия зовет Лиду, но не хочет говорить об этом. И почему-то это было страшнее всего.
– Лазарь, скажи мне!
– Что, родная?
Он никогда так прежде ее не называл, и сердце пропустило удар.
– Лазарь, ты знаешь, почему Джулия хочет меня видеть?
– Я догадываюсь. Но даже не уверен, что она до сих пор жива, так что…
– Кто на нее напал?
– Думаю, некры.
В горле девушки родился тонкий писк, потом ее затрясло так, что пришлось подтянуть ноги к груди. Значит, Алеша Санин точно мертв, и ей предстоит сказать об этом подруге. Как же она справится? Но нет, нужно думать не о себе, что же она за эгоистка такая!
На предельной для поселка скорости они пронеслись мимо дома Весны, свернули, а вот и железная с завитушками ограда дома Лазаря. Она всегда с радостью вбегала в зеленую узкую калитку (широкоплечий Лазарь только боком в нее и проходил), а сейчас ноги так и норовили зацепиться одна за другую. Но Лида справилась, вошла во двор. Беззвучно ойкнула, когда заметила цепочку кровавых пятен, что тянулась зигзагом к порогу.
На заросшем травой пятачке между теплицей и стеной дома Жан сидел на корточках и во весь голос горланил французскую песенку, состоящую не более чем из трех повторяющихся слов. Ему с восторгом вторила малышка Дасоль, подпрыгивала и хлопала в ладоши. Сцена показалась неуместной, даже дикой, но потом Лида заметила распахнутое окно хозяйской спальни, и догадалась, что там лежит сейчас Джулия. Наверное, голос дочери давал ей силы держаться.
Поднялась на веранду, стараясь не наступать на красное, вступила в дом. В маленькой прихожей все пропиталось запахом крови, и чем-то еще более ужасным… духом мертвечины. В комнате окна были распахнуты, стало полегче.
– Лидуся, ты готова?
Она и не заметила, что вросла пятками в пол перед дверью спальни, а Лазарь нежно, но настойчиво подталкивает ее вперед.
– Да, я готова!
И она почти ворвалась в квадратную комнатушку. Кровать находилась прямо напротив двери, но сейчас ее заслоняла Маэса, которая что-то там поправляла, и ее движения даже со спины выдавали панику. Пол устилали окровавленные тряпки, бинты, полотенца. Лида заставила себя подойти и при этом не обернуться ни разу на друга, хоть и чувствовала – он следует за ней по пятам. Маэса, глянув через плечо почти безумными глазами, посторонилась приставным мелким шагом, Весна оказалась у самой кровати.
От Джулии она смогла рассмотреть только верхнюю половину лица выше носа. Ниже все скрывало многократно сложенное банное полотенце, а тело было спеленуто простынями, как у мумии. Но они уже набухали красными кляксами, а полотенце глянцево блестело от крови. На старых светлых обоях рядом с кроватью кровью было вкривь и вкось написано «ЛИДА». Так вот как Джулия дала понять, что хочет ее видеть!
Весна заставила себя сосредоточиться на лице вечницы, на той ее части, что была видна. Она бы и не узнала Джулию, потому что обычно смуглая кожа девушки сейчас была будто слоями серой паутины затянута. Глаза открыты, но тоже не черные и быстрые, как обычно, а под сизоватой пленкой, словно у больной птицы.
– Она в сознании? – спросила Лида у Маэсы.
Та быстро и коротко кивнула.
– Да. Кровь не удается остановить, это особенности ран от зубов некров.
– А говорить…
– …не может. У нее разорван рот.
Лиде удалось удержать себя на самой грани благодатного бесчувствия, отогнать подступающий мрак. За окном звенел-разливался голосок поющей девочки.
– Она видела дочь?
– Конечно. Нам пришлось завязать Дасоль глаза, чтобы малышка не смотрела на этот ужас. Но Джулия смогла даже коснуться ее, это придало ей сил. Лида, она так ждала тебя… не знаю…
Вот только сама Лида в этот момент уже все знала. И умирала от страха и беспомощности. Она догадалась, что и Лазарь знал, но ничего не сказал, не дал совета, как обычно. Значит, принимать решение только ей…
– Пожалуйста, дайте мне побыть с ней наедине.
Сказала вроде бы себе под нос, но все услышали. Немедленно прозвучали и стихли шаги за спиной, прикрылась тихонько дверь.
– Джулия, – тихонько позвала Лида, наклонилась так низко, что солоноватый запах шибанул в нос. Лежащая перед ней вечница моргнула пару раз, пленки не исчезли, но немного освободили зрачки, еще живые, молящие. Джулия не шелохнулась, просто смотрела в упор на Лиду. И этот взгляд разогнал страх и сомнения.
– Джулия, я все сделаю! – воскликнула девушка. – Не бойся, я сейчас!
Она сложила руки, пальцы правой руки на запястье левой. Потом разняла, потом снова сложила. И без сил опустилась на пол, прямо на кровавый хлам, спрятала лицо в ладонях. Ей никогда еще не бывало так жутко и тоскливо.
Поначалу ничего не происходило. Если кто и заглядывал в дверь, то терялся в неопределенности и внутрь не входил. Потом кровать заскрипела, зашуршала простыня, что-то влажно шлепнуло о стену.
– Ли-да…
Девушка осмелилась открыть один глаз. Джулия больше не лежала пластом, она смогла подтянуться на руках и теперь опиралась затылком о железное изголовье древней кровати. Исчезли пленки в глазах, лицо теперь было не мертвенно-серым, а просто очень бледным. Рваные борозды еще тянулись от уголков рта, они уменьшались и бледнели прямо на глазах. Но дышала девушка тяжело, с хрипами, хватала ртом воздух.
«Она все же умирает», – обреченно подумала Весна, не поняв сразу, что вечница борется с рыданиями.
– Лида, – немного отдышавшись, повторила Джулия. – Вечности бы не хватило отблагодарить тебя. Да и нет у меня теперь этой вечности. Я бы не посмела просить… Но я знала, что ты можешь… Хотела, чтобы ты сама приняла решение.
– Я понимаю. И я приняла, – глухо откликнулась Лида. Теперь, когда стало ясно, что Джулия в порядке, страх топил ее в своих мерзких, скользких и холодных волнах. Она без конца ощупывала собственное лицо.
– Ты выглядишь, как обычно, – прошептала Джулия.
– Ага, наверное, ненадолго теперь.
– Прости меня.
– Да перестань, – Лиде очень хотелось быть убедительной, но получалось слабо. – Ну, буду я выглядеть старше своей мамы. Это же пустяки в сравнении с тем, что у Дасоль будет мать, а у тебя – жизнь и дочь? И ты ведь расскажешь, где Алеша Санин, да?
Лицо Джулии вроде как затуманилось, но она кивнула:
– Да, я расскажу. Это важно. Зови ребят.
– Лазарь! – заорала Лида, не вставая, потому что ощущала себя наполовину парализованной ужасом. Друг ворвался в дверь, стало ясно, что он и не отходил от нее, караулил каждый звук. От порога впился взглядом в лицо лежащей.
– Лазарь, Джулия в порядке. И она сейчас все нам расскажет. Позови остальных, ладно?
– Конечно, родная.
Шаги удалились.
– Джулия, дашь мне знак, когда я изменюсь? – в отчаянии прошептала девушка. Та мелко и быстро закивала.
– Я подниму левую ладонь, если что. Но, Лида, может быть, все обойдется, ведь ты формально ничего не нарушила. Ты лишила меня вечности, чтобы предотвратить мою же смерть, а это разрешено. Все обойдется.
Особой уверенности в ее голосе Лида не услышала. Но очень надеялась, что причиной тому была слабость после стремительного исцеления.
Вбежала Маэса, одной рукой погладила подругу по волосам, а другой уже сдергивала окровавленную простыню. Потом стремительно (Лиде пришлось отскочить за спинку кровати) собрала в нее тряпки с пола. Заготовленным влажным полотенцем начисто обтерла лицо подруги.
Через пару минут Джулия была по подбородок накрыта чистым клетчатым пледом, комната проветрена, даже кровавую надпись на обоях Маэса ухитрилась залепить картинкой с розовым слоником. Вошел Жан с малышкой на руках, за ним Лазарь.
Дасоль мгновенно перекочевала на кровать, обхватила мать за шею, лепеча что-то счастливо, хоть и чуточку обижено, на незнакомом Лиде языке. Маэса принесла чашку с душистым чаем, опустилась на корточки у кровати и напоила Джулию. Та сделала несколько натужных глотков – и даже смуглый румянец вернулся на обычное место чуть ниже острых скул.
Лида заметила, что Джулия постоянно поглядывает на нее – бдит, честно исполняет обязательство. И улыбается уголком губ, давая понять, что пока все в порядке. Но теперь Весну куда больше пугало другое: она готовилась услышать о случившемся с Алешей Саниным.
– Этот мальчик, Алекс – он ваш друг, верно? – заговорила Джулия, не переставая гладить по голове и спине задремавшую дочь. – Помню его по дворцу, при виде вечников он едва зубами не скрежетал, так сильно ненавидел нас. Я была удивлена, когда он оказался твоим другом, Лида. А пару дней назад вдруг позвонил мне, попросил о встрече. Я не поняла, кто это, бросила трубку. Но он оказался настойчив, этот мальчишка. Позвонил снова вчера вечером, а я решила использовать звонок, чтобы выйти на улицу и наведаться к острову. Иначе бы Маэса меня дальше порога квартиры не отпустила.
– Джулия! – выдохнула ее подруга с укором.
– Ну нет, я не самоубийца, и не собиралась рисковать собой. Просто мне хотелось хотя бы увидеть остров издали, почувствовать себя ближе к моей девочке. Кроме того, меня мучили подозрения, что двое или даже трое, – она взглядом соединила Жана, Лазаря и Лиду – могут там оказаться гораздо раньше следующего дня. И такой момент я точно не хотела пропустить. Когда парень позвонил, я не стала ни о чем расспрашивать, сразу велела, чтобы подходил к дому. Новый звонок известил меня, что он уже ждет у ворот.
Джулия помолчала немного, словно старалась припомнить все в деталях. Лида видела, как она устала, и боялась, что сейчас Маэса вмешается, затребует пару часов отдыха для подруги. Но рассказ продолжился:
– Я спросила парня, что ему нужно. Хотела избавиться от него поскорее. Но между нами произошел очень странный разговор.
«Джулия, вы умеете отличать вечников от обычных людей?» – спросил он весьма вежливо и на этот раз даже не попытался испепелить меня взглядом.
«Нет», – был мой ответ.
«А ваша подруга?»
«Тоже нет. Это полезный, но слишком дорогой талант. А цена тебе наверняка известна», – к тому моменту я уже вспомнила его.
Он, кажется, растерялся, стоял и смотрел на меня. Я уже начала отходить прочь, но тут последовал очередной вопрос:
«Вы сами можете меня испытать? Понять, вечник я или нет?»
Честное слово, я бы расхохоталась, не будь все так скверно. И ответила:
«Без проблем. Попытайся атаковать меня, да побольше злости. И поскорее, я спешу».
Но он и с места не сдвинулся, плечом так сердито дернул и сказал:
«На женщин нападать не приучен. Есть другие варианты?»
Я пошла к машине, потому что больше не могла выдерживать нервный мандраж, но он следовал за мной, как приклеенный.
«Есть, причем простой и беспроигрышный, – я уже была в салоне, и ему распахнула пассажирскую дверцу. – Нырнешь в воду, а я тебя под ней немного придержу. Увижу, что отключился – откачаю. Не отключишься – вопрос решен».
Думала, испугается и отстанет, но он аж лицом просветлел, кивнул:
«Хорошо. Только держать придется изо всех сил, и подольше. Я пловец, умею задерживать дыхание».
«Об этом даже не переживай».
Мы уже выезжали из поселка, и он спросил, куда я направляюсь.
«Ты знаешь Безымянное озеро? Посреди которого Сектантский остров?»
«Еще как знаю».
«Вот туда и поедем. Берега там пустынные, нашему плану никто не помешает. Не в парке же мне тебя топить. Заодно и дорогу покажешь».
Он кивнул. Я была очень довольна, что все так складывается.
– Джулия, Лешка рассказал тебе, с какого перепугу он считает себя вечником? – задала Лида вопрос, который давно перекатывала во рту.
– Не сказал, да и мне было плевать. А парнишка в машине тихо сидел, собирался с духом, наверное. Только иногда давал мне короткие указания, куда сворачивать. К озеру мы добрались быстро, оставили машину за рощицей, к берегу пошли по тропинке. Парень ваш шел впереди меня, настроен был по-боевому – на ходу стаскивал футболку. Он первым вышел к воде, и я из-за кустов услышала его удивленное:
«О, привет, ты чего тут делаешь?»
Я ускорила шаг, потому что не сомневалась, что он поздоровался с кем-то из вас. – Быстрый взгляд на Лиду и Лазаря. – Но на берегу были совсем другие люди. Честно говоря, я приняла их за обычную влюбленную парочку на прогулке. Но потом узнала парня – еще один твой знакомец, Лида, тот, который вассал Ингрид. А рядом с ним какая-то девчонка. Ни один из них не ответил на приветствие, и в наступившей тишине было что-то нехорошее. Я сконцентрировалась. Девчонка сказала:
«Этот подойдет, прихватим его».
Ее спутник выглядел растерянным, даже испуганным. Но хватило одного взгляда той девки, чтобы он ринулся на Алекса с яростью кабана-подранка. Тот атаку отбил, они сцепились, упали в воду. Я шагнула вперед, чтобы вмешаться. А потом вдруг все исчезло.
Мне и раньше приходилось бывать парализованной заклятием Книги, после него всегда зрение возвращается первым, примерно так через четверть часа. Когда это случилось, я, лежа на боку лицом к острову, еще успела увидеть корму лодки уже почти у другого берега. И два силуэта, один на веслах, другой, помельче, на корме. Ваш парень наверняка валялся у них в ногах. А потом обзор мне застлали головы и плечи некров, выходящих из воды.
Джулия прервала свой рассказ и почти минуту пыталась овладеть собственным дыханием – ее воспоминания были слишком ужасны. Маэса воспользовалась паузой, чтобы снова напоить подругу остывшим чаем.
– По счастью, они занялись мной, когда я уже могла понемногу двигаться. Только поэтому сумела как-то вырваться, побежала прочь от берега, добралась до машины и рванула с места. Но скоро потеряла сознание от потери крови, очнулась в каком-то овраге. Помню, как покинула машину и ползла по траве, а после – ничего.
– Я случайно увидел, как твою машину увозит эвакуатор, – тихо прокомментировал Лазарь. – Поиски по кровавым следам уже велись, но мы с Жаном успели первыми.
Джулия кивнула и откинула голову на подушку, давая понять, что ее рассказ окончен. При этом не забыла глянуть на Лиду и послать ей утешительный знак. Малышка Дасоль сонно зашевелилась на ее груди, Джулия погрузилась лицом в густые волосики девочки.
Профессор Гольдман достал из кармана джинсов смартфон, включил, полистал, поднес к лицу Джулии:
– Скажи, на берегу была вот эта девушка?
Та глянула, взметнула высоко тонкие графитовые брови:
– Так вы ее знаете? Кто такая? Ясно, что вечница со многими талантами Книги, удивительно, почему я с ней незнакома. Тоже из древних?
Лазарь промолчал, а Весна встала на цыпочки и ухитрилась-таки разглядеть изображение на табло. Потрясенный вопль вырвался наружу, вздрогнула и чудом не проснулась Дасоль. Красотка Марго, якобы по уши влюбленная в Ричарда его однокурсница, была на том снимке. Всплеснул руками Жан, Маэса взяла смартфон из рук профессора и долго вглядывалась в лицо девушки. Покачала головой:
– Никогда ее не видела. Она точно не из Шаргаимских вечников.
– И это очень странно, – подметил Жан. – Ведь все наши с обширными талантами либо выходцы из Шаргаима, либо побывали в свите Креона. В другое время Книга была надежно спрятана вечником Дио, откуда взяться талантам?..
– Она и есть Диббук! – перебивая его, выпалила Лида. – Господи, ну как же я не догадалась! Помнишь, Лазарь, я говорила про странный жест Диббука, вроде как он собирался пальцем у виска покрутить, только совершенно не к месту? А она так же накручивала на палец прядь волос! У меня на глазах, а я внимания не обратила. Сочувствовала ей! Но Ричард, ну какой же он гад!
Тут она насторожилась, потому что в обличительном пылу все же не упустила, как Лазарь и Жан обменялись выразительными взглядами. И так тихонечко, приставными неуловимыми шажочками начали двигаться в сторону выхода.
– А куда это вы?!
Оба замерли, Жан прикинулся непонимающим, ощупал сиротливо-голую шею – последний шарф наверняка пошел на перевязку Джулии. После паузы Лазарь все же сказал:
– Лидуся, нам необходимо срочно обследовать остров. Теперь я очень жалею, что позволил отправиться туда одному Жерому. Мы исходили из ложной посылки, будто Диббук приготовил на острове ловушку, но резиденция его находится в другом месте. А ловушка не сработала из-за поджога. Рассказ Джулии все меняет, за пару часов до пожара предположительно Диббук с пленником и… своим помощником плыли именно на остров. Они могут находиться там до сих пор.
– Лазарь, я понимаю, почему нужно на остров, – отчеканила Весна. – Только я поеду с вами, и это не обсуждается.
– Ох, Лиди, любишь же ты препираться, – закатил глаза француз, снова безнадежно обследовал свою шею. – А кто останется с Джулией?
– Маэса.
– Ну уж нет, – вечница, до тех пор негромко ворковавшая с подругой, рывком поднялась на ноги, распрямила плечи. – Где бы эта ваша красотка не набралась своих талантов, она, похоже, забита ими под завязку. Но и у меня в копилке кое-что имеется.
– С Джулией все равно должен остаться тот, кто сможет ее защитить, если что, – сказала Лида, глянула выразительно на Лазаря. – А если Алеша еще жив, и меня не будет рядом…
Это был удачный ход. Лазарь кивнул с самым мрачным видом:
– Ладно, твоя взяла, едешь с нами. Жан, останешься?
Француз скис на глазах, но спорить не стал, припомнил, наверное, как сам упрекнул Лиду в склонности к препирательствам. Лазарь дал ему совет:
– Вы лучше прямо сейчас забирайтесь в машину, да побудьте для подстраховки где-нибудь в людных местах, в кафе посидите.
– Это можно. – Посиделки в кафе истинный француз по Лидиным наблюдениям любил так же сильно, как приключения. Вот и сейчас бросился, чтобы помочь Джулии подняться, дремлющую малышку принял на руки с удивительной нежностью.
– Поедем на двух машинах, – распорядился рыжий гигант уже во дворе.
Немногословная Маэса коротко кивнула, пошла к своей «тойоте», Лида нырнула на сидение «ниссана» рядом с Лазарем, первым делом глянула на себя в зеркало. Пока все было нормально, вот только настроение…
Когда выехали за границы поселка, она еще подождала, не заговорит ли друг первым. Но он молчал, сосредоточенно смотрел на дорогу, размышлял о чем-то – знать бы, о чем. А она так измучилась, что не могла думать даже о Санине, о том, существует ли еще шанс его спасти. Мысли улетали куда-то вперед, к тому моменту, когда она станет снова звонить Миле Журавке. И это будет либо хорошее известие, либо… нет, лучше не думать.
– Лазарь?
– М-м? – профессор чуть скосил на нее взгляд своих шоколадных глаз.
– Ты ведь знал, о чем меня попросит Джулия, верно?
– Ну, строго говоря, в том состоянии попросить она ни о чем не могла. Но я понимал, какой вариант наверняка придет в твою светлую голову.
Лида даже руками всплеснула. С ума сойти, ему вроде как весело!
– Но ты не поговорил со мной! Не сказал, типа, сделай так, или не делай так ни в коем случае! Вот мой отец наверняка бы мне запретил даже приближаться к Джулии!
Профессор лишь головой покачал:
– Если речь о Николае, то я так не думаю. Он ведь не только любит, но и уважает тебя. Гордится тобой. Думаю, твой отец, как и я, дал бы тебе возможность принять самостоятельное решение.
Тут уж Весна не сдержалась, завопила на весь салон:
– Да при чем тут уважение, Лазарь, скажи на милость! Я могу в любой момент превратиться в старуху!
И уткнулась носом в колени. Зарыдала бы в голос, но слишком многое нужно было еще сказать. Теплая ласковая ладонь легла ей на спину чуть ниже шеи.
– Не преувеличивай, Лидуся. Тридцать шесть – это еще далеко не старость. К тому же, мне почему-то кажется, что бояться нечего. Ты спасала жизнь, верно? Возможно, Судьи прежде не сталкивались с таким вариантом, когда, лишая кого-то вечности, ты его же спасаешь как человека. Но они во всем разберутся, и Николай найдет множество веских аргументов в твою защиту. Ты все сделала правильно, Лидуся. Полагаю, запрети я тебе – это только бы усилило твое решение помочь, ведь на карту было поставлено две жизни. И судьба маленькой девочки в придачу.
Лазарь вроде бы правильные вещи говорил, вот только Лида все сильнее закипала от злости. Плюс испытывала отчаянную необходимость наконец выговориться до конца. Пока она еще остается собой, а то вдруг состарится – тогда все станет глупо и неуместно. Когда заговорила, даже голос свой не узнала – какое-то сиплое злое квохтанье.
– А может, Лазарь, ты вдруг увидел решение своей проблемы? Может, подумал, что так даже лучше будет, ну, в плане наших дальнейших отношений?
– Поясни, – нахмурился профессор.
– Да все ты понимаешь! Господи, да есть ли на свете хоть одна вещь, которая не очевидна тебе, прожившему две тысячи лет! Я же у тебя как на ладони, все мои чувства, все страдания, верно? Разве ты можешь не понимать, что я чувствую к тебе? Ведь другого варианта просто и быть не могло!
Лазарь молчал, и ей становилось все страшней. Но раз ступила на этот путь – надо идти до конца.
– Сколько я думала обо всем этом, боже мой, сколько думала! Все пыталась тебя понять. Знаешь, я в одной книге по психологии вычитала, что у каждого человека есть набор категорических желаний на всю его жизнь. Например, объехать столько-то стран или городов. Посетил их все – и хватит, еще один будет лишним. Так же и с количеством детей, вообще со всем. Не знаю, может, у вечников иначе, но я пока мыслю, как обычный человек. И мне очень страшно, Лазарь. Я понимаю, сколько раз в тебя влюблялись, сколько раз ты бывал влюблен, пока, наверное, тебе это не приелось вконец. И тут какая-то девчонка с ее юной глупой любовью, стандартными переживаниями – как это должно быть скучно! Одно преимущество, что тоже вечница, надолго рядом. Ты ведь не ветреник какой-то, ты любишь все постоянное! Так пусть лучше будет дочкой или сестрой, это глубоко, это еще волнует. Но возлюбленной – нет, зачем, не надо! Ты что, надеешься, это во мне как-то само перегорит, да? Потому и следишь во все глаза, чтобы ни одной веточки в этот костер от тебя не прилетело?
– Лида… – Лазарь предупреждающе поднял руку, глаза его больше не улыбались. Весне бы испугаться, но она уже закусила удила.
– Ой, молчи! Сейчас опять начнешь сглаживать ситуацию, как ты это ты превосходно умеешь! Только я начала этот разговор – и я выскажусь до конца. А то потом еще убьют или состарюсь – не решила пока, что хуже. Так вот: ты ошибся, Лазарь! Я не стану твоей вечной спутницей, как Анна или Валерий! Я просто не смогу переносить этого. Ты станешь меня превращать в свою сестру или дочку, а я буду надеяться, цепляться за любое слово, знак внимания, искать в любом проявлении нежности то, что нужно мне. Мне! Но не тебе. И я даже рада, да, я рада, что появился Диббук, хотя он угрожает всем, кто мне дорог. Но пока есть угроза, я могу быть рядом с тобой и не задаваться вопросами о будущем. Пока вроде при деле, ага, рискуем жизнью, боремся со злом, все в порядке! А потом, ну что потом? Куда я от тебя денусь, Лазарь? Как стану жить в постоянной и бесплодной надежде? Ну вот почему ты и сейчас молчишь?!
Она со всей саданула кулаками по коленкам и все же расплакалась, но плач какой-то сухой получился, бесслезный, одни всхлипы.
– Я молчу, чтобы ты могла выговориться, Лида, – очень серьезно произнес профессор.
– Ага, спасибо, конечно! Но это тоже плохо, Лазарь, даже еще хуже. Сбываются мои самые ужасные ожидания! Потому что я и раньше много раз говорила тебе это в своих мечтах, и иногда ты тоже был за рулем. Но все же у меня была крошечка надежды, что в такой момент ты бросишь руль, не дашь продолжать. Обнимешь хотя бы. Но все развивается по худшему варианту. Тебе просто тягостен этот разговор, ты гонишь машину, спешишь приехать на место. А там прыгнуть в озеро, сразиться с Диббуком, раскидать некров – все лучше, чем дурацкие признания недоделанной вечницы.
– Это не так, Лида, – все же перебил ее профессор.
– А как?!
– Я рад, что ты заговорила об этом. От мужчин всегда ждут, что они знают решение, но это не так. Я в самом деле боялся хоть как-то воздействовать на тебя, именно потому, что ты слишком молода, ты еще в полной мере человек. Потому решать нужно было именно тебе. В том числе и когда начать этот разговор. Или не начинать вообще.
– В смысле, ты ждал, не влюблюсь ли я в кого-нибудь, в институте или вон в Жана? – прищурилась Лида.
– Такое могло случиться.
– О, ну конечно! Глупая малышка, но пусть в ее распоряжении будут все возможные выборы этого мира. Скажи мне, Лазарь, скажи честно, раз и навсегда: что я для тебя?
Пауза, потом глухой, почти неузнаваемый голос друга:
– Ты для меня – все, Лида. И если наши судьбы будут связаны и дальше, я хочу быть для тебя тем, кто тебе больше всего нужен.
– Ты знаешь, кто мне нужен! Больше всего!
– Да. Но тут пока оставляю зазор – я не лучший вариант для тебя, родная. А мне хочется тебе только самого лучшего.
Лида лишь за голову схватилась. Вот уж не ожидала, что ее премудрый Лазарь однажды брякнет такую глупость!
– О, нет, молчи уже!
– Замолкаю. Кстати, мы как раз приехали.
Девушка заморгала, завертела головой, пытаясь вернуться в реальность. Они припарковались у обочины узкой дороги на съезде к истоптанной вдоль и поперек полянке. Позади них Маэса уже вышла из своей машины, стояла одной ногой на кочке и смотрела куда-то за деревья. Нужно было срочно взять себя в руки, забыть этот безумный разговор, сосредоточиться на главном – спасении Лехи. Если, конечно, его еще можно спасти.
Лида выскочила на обочину, огляделась: между деревьями поигрывали серебристые блики Безымянного озера. Солнце уже клонилось к закату, клубились сизоватые облака, словно составляли между собой зловещий заговор, в воздухе чувствовалось что-то тревожное, как бывает перед грозой. Пронзительно и страшно вскрикивали невидимые в листве птицы.
Друг за другом по узкой тропке – Лазарь возглавлял – они петляли между стволами, пока вся гладь озера не предстала перед глазами. Над островом больше не стелился черный дым, а вот лодки все еще оставались в большом количестве. И чайки носились совсем низко, скользили телами по воде, словно в надежде, что люди собрали не все.
– Оставь мобильный и вообще все, что может размокнуть, на берегу, – велел ей Лазарь. – К острову поплывем под водой. Но, Лида, дальше уже не будет возможности спорить, так что говорю тебе сейчас: ты останешься у берега, пока мы с Маэсой разведываем ситуацию.
– Без меня?! – шепотом ахнула Весна. – Ну нет! Ни за что! А если нарветесь прямо на Диббука?
По лицу друга поняла – на этот раз он точно не уступит. Лазарь сказал:
– Не вижу для Диббука смысла сидеть там столько времени под землей.
– Смысл – ловушка! Диббук знает, что мы все равно будем искать Лешку везде, не минуем и остров.
Лида издала судорожный всхлип. Время, они снова теряют время, а человеческая жизнь так хрупка! Вмешалась Маэса:
– Но Жером бы уже что-то нашел и предупредил нас, если существует опасность. А он даже не торопится, значит, на острове все спокойно.
– Это ты специально говоришь, чтобы держать меня в резерве! А вдруг Жером парализован и валяется сейчас где-то там? Лазарь, ну ты сам подумай: некров на острове больше не осталось, с любым вечником я на раз справлюсь. То есть, конечно, если прежде он нападет на кого-то из нас, – добавила торопливо.
– Этак мы вообще с места не сдвинемся, – заметила Маэса, она начинала сердиться. И Весна в очередной раз ощутила себя капризной дурочкой, которая всем только мешает.
Ей показалось, что Лазарь колеблется, забрезжила крохотная надежда. Но тут что-то произошло…
Произошло не извне, а в самой ее голове, изрядно нагретой солнцем. Весна услышала голос, несколько раз в панике выкрикнувший слово: «Нет!» Ощутила чужой страх, отчаянную попытку докричаться до кого-то из них. И Лида догадывалась, нет, точно знала, чей это голос.
– Лазарь, послушай! – Она обеими руками вцепилась в запястье друга, оттащила на пару шагов в сторону и перешла на заполошный шепот. – Нам нельзя туда, никому из нас. Ты можешь не верить, но я слышу… то есть я чувствую Анну, и она пытается предупредить о серьезной опасности.
К несчастью, ее слова все-таки услышала Маэса. Деловая и собранная, она туго стягивала волосы в узел на голове, взглядом измеряла расстояние до острова. Но обернулась и проговорила изумленно:
– Лида, ты о чем вообще говоришь?
А профессор тихим ровным голосом спросил:
– Можешь описать, что именно происходит?
– Это трудно передать, но все как в те разы, о которых я говорила. Я словно ощущаю Анну рядом, не могу видеть, но чувствую ее эмоции. Она говорит со мной, она очень напугана!
И посмотрела жалобно в лицо друга, ища подтверждения, поверил ли? Лазарь выглядел взволнованным. И сказал то, что она хотела услышать меньше всего на свете:
– Думаю, тебе стоит подождать нас в машине. Я пока не понимаю природу этих ощущений, но шутить твоей безопасностью не намерен.
– Что? Нет! Анна не сказала, что опасность грозит мне. Просто только я ее почему-то слышу.
Заметила краем глаза, как Маэса сокрушенно покачала головой, потом нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Она наверняка решила, что юная вечница не вынесла свалившихся на нее испытаний и немного повредилась умом. А Лазарь? Он, может, и верит, но теперь жалеет, что вообще позволил ей оказаться здесь, на берегу. И он все равно отправится на проклятый остров, на этот раз ничто его не остановит! Вот только сообразит, как от нее, Лиды, отделаться…
– Лидочка, обещаю, мы всего лишь произведем разведку. Постараемся отыскать там Жерома, все вместе вернемся на берег, а потом уж будем решать, что делать. Прошу, просто подожди нас немного.
А сам уже подталкивал ее к машине, ласково, но очень настойчиво. А она не могла, просто не могла отпустить его… в отчаянии Лида скрестила руки…
Она словно бы просто сморгнула, а в следующий миг уже стояла на том самом месте, только рядом не было друзей. Трава доходила до колен, необычно густая, но черная и сухая на концах, словно уже прошли первые заморозки. И куда-то исчезла жара, колючий ветер взлохматил ее волосы, обжег щеки. Небо сплошь затянули бокастые тучи, похожие на дирижабли, они стремительно и грозно неслись на восток, будто спешили вступить в битву с неведомым врагом.
Весна огляделась, не трогаясь с места. Странно, остров она теперь не видела, хоть и стояла на склоне к воде. Его заслонял кустарник, очень густой, колючий, несколько шипов уже успели впиться Лиде в руку. И никаких тропинок ни в одном направлении.
Весна шагнула в одну сторону и в другую, попыталась отыскать дорогу, но только обожгла ноги крапивой. И сама на себя рассердилась до злых слез.
«Ну зачем я устроила этот детский сад? Нашла себе игрушку – чуть что не по мне, прыгать в другое измерение! Вот правду говорят, дураку какую способность не дай – все превратит в цирк. – Тут она со всей силы огрела себя ладонью по шее, облепленной какой-то противной мошкой. – Ладно, сейчас все обдумаю – и назад. Лазарь не пойдет на остров, пока не дождется меня… наверное. Или попробовать найти Жерома, вдруг он уже обыскал остров и вернулся в свою реальность?»
Из кармана вытащила мобильник, чтобы запомнить время, несколько секунд таращилась в недоумении на мертвый экран. Кажется, в прошлый раз он хотя бы время показывал. Уже запихнула телефон обратно, как вдруг глянула на свой браслет – и ахнула от ужаса. Красная искорка Лазаря угасла.
«Вот дура, ты в другом измерении, это уже было в прошлый раз, ничего страшного!»
И все-таки что-то было не так, что-то ее беспокоило, и с каждым мгновением все больше. Реальность вокруг казалась какой-то неправильной, а ведь вчера она ничего подобного не ощущала. Неужели нулевка? И что тогда? Попытаться немедленно вернуться назад, или… поискать Анну? Вдруг она совсем рядом, за кустами на берегу или там, за деревьями?
– Анна! – завопила девушка, завертела головой в яростной надежде, что подруга рядом, вот-вот выйдет к ней, обнимет. – Анна, ты здесь? Отзовись!
Но ничего не происходило. Стояла вокруг странная тишина, от которой закладывало уши, а нарушало ее лишь противное жужжание и треск сотен маленьких крылышек. Да еще стук зубов самой Лиды, пока внутри тела не включилось спасительное резервное тепло.
Чтобы осмотреться, Весна все же пробилась сквозь заросли кустарника к берегу, с кромки воды глянула на Сектантский остров. Деревья стояли на нем тесно, никакого намека на жизнь, как и на недавний пожар не наблюдалось. Медленно, но неотвратимо вызревала ужасная уверенность.
Страх был так велик, что Лида дала слабину, снова сложила руки, подумала о жарком солнце, о запахе дыма, о Лазаре. Всей душой пожелала оказаться рядом с ним. Но ничего не произошло, и теперь уже сомнений не оставалось: она основательно влипла. Похоже, так она не влипала за все ее восемнадцать лет, даже с учетом исчезнувших из памяти событий.
Вначале Лида брела вдоль берега, ставила одну ногу в воду, а другую на узкую песчаную кромку – выше начинались непролазные заросли. Но не выдержала постоянные укусы и мелькание перед глазами крошечных (а иногда и довольно крупных) точек, схватилась за ветки плакучей ивы и вытянула себя на возвышение. Здесь ей повезло обнаружить дорожку из гравия, заросшую, но все же проходимую, ведущую вверх от воды. По ней Весна почти бежала, пока под ногами не оказался раздолбанный асфальт. Дорога! Наверняка именно та, по которой они приехали к озеру от поселка. Но по другую сторону ее должны тянуться поля, а за ними всегда хорошо просматривалась деревенька под названием Мыза Ивановка. Сейчас по обе стороны дороги был только смешанный лес.
Окончательно Лида перепугалась, когда увидела в сантиметре от своей ноги змею, она обвила вокруг вздыбившегося куска асфальта коричневое с ромбовидным узором тело и мечтательно уложила треугольную голову на нагретую поверхность. Весна с коротким визгом метнулась в сторону и побежала через лес. Змей она до смерти боялась, и плевать, что они не могут ей навредить!
Ею овладел настоящий ужас, деревья виделись живыми, они скрипели и словно посылали друг другу приказы: задержать беглянку, свалить, повязать корнями. Хотелось только одного: добраться до деревни, увидеть хоть одного живого человека. А уж там она сориентируется, в поселок оттуда ведет короткая лесная дорога. Через нормальный лес, а не такой непролазный, как этот. Она уже несколько раз падала на скользких корнях, на руках живого места не осталось от царапин и укусов.
И вдруг лес разом закончился, Лида упала ладонями и коленками на острый гравий и жалкие остатки проржавевших рельсов. Обрадовалась им, как родным – ей уже казалось, что в этой реальности нет вообще ничего, кроме травы и деревьев, змей и мошкары. Она была горожанкой и вообще с трудом выносила природу в больших количествах.
Еще полчаса Весна шагала по шпалам, которые сохранились лучше железа. А потом за деревьями замелькали силуэты деревенских домишек. И такая надежда захлестнула, что Лида сбежала с насыпи, вступила в неравный бой с новой порцией кустов и молоденькой поросли. Увы, еще на подходе стало ясно, что от домов сохранились лишь истлевшие деревянные и каменные остовы, возле них железные ворота да гаражи во дворах.
У первого же дома, вцепившись в уцелевший каменный столбик забора, девушка стояла очень долго, вглядывалась до боли в глазах в груду камней и досок, как будто надеялась отыскать взглядом что-то живое. Ближе всего к ней находилась каменная собачья будка без крыши, от нее тянулась наполовину вросшая в землю массивная цепь. И заканчивалась ничем, кожаный ошейник, верно, давно истлел, как и тот, кто обитал когда-то в этой будке. Подумав об этом, Лида не сдержалась – расплакалась.
Она начинала понемногу ориентироваться. Если это та деревенька с неизвестным ей названием, до которой Лида однажды догуляла в компании Милы (железная дорога с одной стороны, пустошь и речка с другой), то отсюда до поселка по трассе и вовсе рукой подать. Они тогда с Милкой так устали, что позвонили Лешке Санину – и он враз примчался за ними на отцовской машине. Направление Весна помнила, но сперва дошла до пруда посреди деревни, ополоснула холодной водой зудящие руки и лицо. Мельком оценила непривычную прозрачность воды. Вот бы от такой воды р-раз! – и проснуться. Но этого не случилось. Лида вздохнула и перешла на почти строевой шаг – чтобы не расслабляться.
На трассе она несколько раз она застывала и подолгу вглядывалась вперед, прежде чем приблизиться к очередному непонятному объекту. Но потом привыкла: это всякий раз оказывались остовы машин, давно истлевшие, бурые, лежащие брюхом в таком же буром пятне. Одни прямо посреди дороги, некоторые в кюветах, и становилось ясно, что жизнь тех, кто управлял ими, прекратилась враз, словно по щелчку. Заглянуть в салон Лида ни разу не посмела, отводила глаза. Но люди не покинули машины – каркасы дверей везде оставались закрыты.
Дорога разветвлялась, одна ветка убегала в город, другая, без асфальтового покрытия, вела к поселку. Лида перебралась через железный мост, с которого часто кормила уток. А теперь он держался из последних сил, и наполовину уже завалился в мелкую воду безымянной речушки.
Вот и ее поселок. Неузнаваемый, пугающий. Храм с тусклым куполом и серыми стенами – еще утром из окна машины Лида видела его белым и голубым, золото сияло на солнце.
Первым из знакомых построек был дом семьи Саниных, нетиповой, выстроенный по задумке главы семейства. Глазастый, с округлой крышей, он как-то еще держался, а вот красный забор рухнул и едва проглядывал из-под слоя земли. Сбоку от строения аккуратно припаркован каркас машины.
Дома, который арендовал Лазарь, она не нашла, похоже, границы участков изменились, и строения были частично снесены еще до неведомой катастрофы. Замирая от ужаса, на ватных ногах побрела к «развалюшке», как ласково величала их далеко не дворец мама.
И даже вздохнула с облегчением, не обнаружив никакого намека на дом. Не оказалось и соседних. Вместо прежней застройки здесь теперь была сплошная забетонированная площадка, а в центре трехэтажное здание, выстроенное в виде раскрытой книги. На стенах еще сохранились слабой тенью некогда яркие разноцветные буквы и цифры. Значит, в этой реальности здесь когда-то была школа.
Лида вдруг поняла, что ей больше некуда идти. Пока двигалась в сторону дома, оставалась хоть какая-то цель, даже надежда. А куда теперь? Анну не встретила, убедилась, что мир этот абсолютно мертвый, принадлежит змеям и насекомым. Назад пути нет. Все, можно начинать биться головой о ближайшую каменную поверхность. И знать, что она все равно не умрет, будет жить среди этих жутких развалин еще, возможно, тысячу лет.
Чтобы оттянуть роковой момент осознания, Весна решила обойти здание по периметру. От входа свернула налево и вышла на руины спортивной площадки, очень просторной, сохранились одни футбольные ворота и несколько тренажеров. Плиточная дорожка отделяла площадку от зеленой зоны. Похоже, здесь когда-то ребята сажали деревья, которые теперь разрослись в березово-еловую рощу почти вплотную к северной стене школы.
Вдруг в ноздри Лиды залетел легкий дымок, который полз из-за деревьев. Девушка замерла и простояла почти минуту на одной ноге, так боялась его потерять. Пахло чем-то вкусным, знакомым, но она была слишком взволнована, чтобы понять, чем именно.
Весна на цыпочках двинулась мимо рощи, выискивая хотя бы намек на тропинку. Деревья там не очень плотно росли, но вот кусты и истлевшая трава создавали непреодолимую преграду. К счастью, ступенчатый цоколь здания сохранился, по нему она и продвигалась приставными шажками, отбиваясь от колючих веток.
Примерно на середине пути цоколь обрушился, Лида соскочила на землю и ахнула от радости – вот же она, тропинка! Совсем свежая, многократно хоженая, петляет между деревьями. Захотелось упасть на колени и поцеловать этот намек на жизнь.
«Но нужно быть острожной. Нужно успокоиться и провести разведку. Кто угодно может тут оказаться».
Твердя в голове эти слова, она сдерживалась, чтобы не перейти на бег. А потом из-за зарослей шиповника, вокруг которого тропка делала почти полный круг, увидела круглую полянку и по центру развалины беседки. От нее сохранился железный остов и крыша, основание же было каменное, и в центре его обложенный черными булыжниками,горел костер. Над огнем была установлена тренога с котелком, и в нем весело бурлила вода. Пузырьки перекатывались через край котла и пожирались огнем с треском и шипением.
У основания беседки с видом на костер стоял красный пластиковый стул, в нем спиной к Лиде сидела девушка. Голова ее сильно откинулась назад, возможно, девушка задремала или задумалась. Завитки двух черных кос лежали на траве.
– Анна! – заорала Весна таким диким голосом, какой никогда у себя раньше не слышала. Девушка враз вскочила на ноги, стул отлетел на пару метров и повис на кусте шиповника. Она развернулась, глянула на Лиду и проговорила себе под нос тихим голосом:
– Лида? Нет, не может быть.
И даже руками провела перед лицом, словно прогоняя наваждение.
– Анна, это же я! Правда я!
Весна рванула прямо через куст, подлетела к забытой подруге и крепко обняла ее. Они были одного роста, но Анна оказалась очень хрупкой, почти бестелесной. Никакого стеснения Лида не испытывала, хотя девушка, замершая в ее объятиях, была, в сущности, для нее незнакомкой. Но сейчас это не имело никакого значения.
– Лида, почему ты здесь? – в висок ей прошептала Анна.
– Разве вы… разве ты мне не рада?
– Господи, да я просто поверить в это не могу! Как же я скучала по тебе все эти столетия, Лидочка! Но почему ты здесь, в этом пустом мире?
Весна разжала объятия, отступила на шаг, опустила голову:
– Я сама до конца не понимаю. Вот вдруг попала сюда, хотя планировала другое! И как же мне было жутко и одиноко, пока не увидела тебя! Еще немного и сошла бы с ума, точно сошла!
Подруга молчала и не отрывала от нее глаз. Теперь Лида обратила внимание, как странно выглядит Анна: на ней нечто вроде монашеского одеяния из прочного небеленого холста с рукавами по кончики пальцев. Высокий ворот с запахом скрывает шею и нижнюю часть лица, широкая юбка стелется по траве. Манжеты и воротник украшены бело-голубой вышивкой гладью.
– Из-за насекомых приходится ходить в жутких балахонах, стараюсь не смотреть на себя в сохранившиеся зеркала, – сказала вечница, правильно истолковав Лидино удивление.
– Анна, ты прекрасна, и платье невероятно стильное! – от всей души вскричала Весна. Хотя отметила, как сильно осунулась подруга по сравнению с своими фотографиями, и в глазах поселилась безысходная тоска.
– Ох, тебе тоже нужно задрапироваться. – Анна провела узкой ладонью по шее Лиды, покрытой точками укусов. – Я сейчас.
И метнулась в дом. Весна без сил опустилась на приступок беседки, осмотрелась.
В паре шагов от фундамента притулилась поленница дров, тщательно укрытая полиэтиленом, в деревянном ящике сложены сухие ветки и щепочки. Накрыта пожелтевшим полотенцем стопка чистой посуды на одного человека, тут же приготовлен таз с мыльной водой. Лида ощутила гордость за подругу: та не сдалась, обустроила все с умом. Она бы так не сумела, она бы на второй день сошла с ума от этой тишины и бесконечного одиночества.
Вернулась Анна, с собой принесла жестяной поднос с дополнительной посудой, через руку была перекинута одежда из грубой полотняной ткани. На поверку это оказалось нечто вроде плаща с воротником-стойкой и стяжками на манжетах, Лида натянула его прямо поверх своего сарафана. И даже накинула капюшон, спустила его почти до носа. А то ведь наглых кровососов даже костер не пугал.
Анна тем временем порылась лопаточкой в золе костра и откинула в сторону несколько круглых и продолговатый свертков в обугленной фольге. Лида моргнуть не успела, как на ее тарелке уже появилась крупная картофелина, запеченная в мундире и пара кусков рыбы, фаршированной травами.
– Поешь, Лидуся, восстанови силы, – распорядилась подруга. – А после поговорим.
Весна тут же впилась зубами в мякоть рыбы, застонала от удовольствия.
– М-м-м, Анна, райское блюдо! Только, надеюсь, мы хоть еще не в раю?
– Скорее, в его противоположности, – Анна звучно прихлопнула комара на обнажившемся запястье. – Но в доме я эту нечисть извела, не волнуйся.
Лиду снова поразило, как буднично они разговаривают, словно и не попали в какой-то неведомый мир. Она зорко проследила, чтобы Анна положила еду и на свою тарелку.
– А я думала, тут совсем нечего есть, – сообщила с набитым ртом. – Ты так исхудала.
Подруга с грустным смешком помотала головой.
– Нет, еды здесь хватает, не переживай. Овощи хоть одичали, но пока съедобны, а рыбы так просто полно. Но если бы ты знала, Лидочка, какое это мучение: готовить пищу только для себя одной! Бывало, я неделями крошки в рот не брала, пользовалась тем, что не могу умереть. Даже голод не так мучителен, как одиночество.
Лида решительно отставила подчищенную тарелку.
– Так, все, рассказывай! Что это за мир такой ужасный? Как ты сюда попала? Почему я сюда попала?!
Но Анна не спешила заговорить, она разлила по цветастым кружкам чай, травяной, немыслимо ароматный. Или в этом мире запахе воспринимаются острее?
– Анна, ты недавно кричала? – напрямую спросила Весна.
– Я?!
– Ну да. Я услышала твой крик «Нет! Нет!», будто ты хотела о чем-то предупредить. И очень испугалась, мы ведь как раз собирались плыть на остров, а там…
Подруга взметнула изящную ладошку:
– Так, стоп, погоди! Допей спокойно чай. Времени у нас полно, дай мне насладиться радостью видеть тебя и быть не в одиночестве.
И Лида обуздала свое нетерпение, постаралась пить чай маленькими глотками. Допила, показала пустую кружку, благодарно и выжидательно улыбнулась подруге. Она была готова выслушать правду об этом месте, даже самую ужасную.
– Хорошо, теперь рассказывай с самого начала, – опередила попытку расспросов Анна. – Я умру, если не узнаю, что у вас там происходит. А это место может и подождать.
Весна молча признала ее правоту, только уточнила:
– С какого именно начала?
Анна поерзала на стуле, устроилась поудобнее и расправила широкую юбку. Отбросила назад косы. Предвкушение застыло на ее изможденном лице.
– Ну, вот тебе исполнилось 18 лет, и тебе рассказали, кто ты, и о чем забыла, верно?
– Ага.
– С этого момента как можно подробнее и с деталями. Мне все интересно, не сомневайся.
И Лида начала говорить. Дым костра иногда забивался в рот и нос, заставлял надсадно кашлять, но зато отгонял насекомых, которых с приближением сумерек становилось все больше. Здесь явно царила глубокая осень, темнеть начинало уже в обед. Сгущались мрачные тени, но они больше не пугали – ведь рядом сидела Анна.
Девушка неспешно рассказывала про удивительное превращение седовласого профессора в рыжего парня на ее дне рождения, про появление Диббука, про встречу с Джулией и пожаре на острове. Особенно подробно Весна остановилась на тех моментах, когда она ощущала присутствие Анны совсем рядом, и что им предшествовало. А потом перешла к знакомству с Жеромом, и как он организовал ей встречу с Маратом.
При имени мужа подруга подалась вперед и, кажется, напрочь перестала дышать. Впитывала каждое слово, вопросов не задавала. Весна добралась до нападения на Алешу и Джулию, до их с Маэсой и Лазарем сборах на остров. Как она услышала голос, который пытался их предостеречь. Потом не выдержала, напрямую спросила:
– Анна, скажи, наконец, ты знала о наших планах? Пыталась нас о чем-то предупредить? Или мне все это просто почудилось?
Вечница долго молчала, чуть покачивала головой, словно вела разговор сама с собой. Ответила тихим изумленным голосом:
– Я была уверена, Лидочка, что это всего лишь сны, невероятно яркие, живые, но других в этом месте и не бывает. Тут ведь приходится жить в беззвучном режиме, потому что нет птиц, заметила уже? Весь день я провожу в этой ужасной тишине, хотя, конечно, пытаюсь петь, декламировать, беседую вслух с любимыми людьми. А стоит заснуть, как звуки возвращаются, я вижу такие реальные, такие удивительные сновидения! И всегда о тех, кого люблю. Но мне и в голову не приходило, что эти сны могут быть вещими. Вот ты рассказала, и мне припомнилось… Пару месяцев назад приснилось, что мы с тобой стоим на кухне в твоем уютном домике. Ты кипятишь чайник, а за окном кто-то стоит в полутьме и таращится на нас. И этот кто-то пугает меня. Ты тоже замечаешь, но бесстрашно выскакиваешь из дома. Я пытаюсь тебя удержать, но рука проходит сквозь пустоту.
Анна изумленно покачала головой и продолжила:
– А был другой сон: словно я поднимаюсь по лестнице к тебе в мансарду, а вы сидите там с Милой Журавкой, болтаете, веселые такие. Я узнаю, что Мила собирается замуж за Алексея, радуюсь вместе с вами, хотя вы не замечаете меня. Я смотрю на эту славную девочку, и размышляю, как бы ей подошло платье одной из наших дочерей, я столько фантазии в него когда-то вложила. И в следующий миг я уже с Маратом в нашей питерской квартире, рассказываю ему об этом. Прошу найти способ и передать Миле платье. Господи, неужели вы в своих снах могли слышать меня?
– Не только во снах, Анна, я и наяву очень даже хорошо тебя услышала! Сон насчет острова ты помнишь?
– Да, что-то такое было, – кивнула вечница. – Только давно уже, неделю назад примерно. Я видела Лазаря и тебя, слышала, как вы спорите. И сознавала, что вам ни в коем случае нельзя плыть на остров, потому что там вас ждет ловушка. Ни разу прежде во снах мне не было так страшно. Я кричала, а вы не слушали меня. Проснулась на рассвете и еще долго не могла прийти в себя, все валилось из рук.
– Как оказалось, некоторые тебя вполне даже услышали, – хихикнула Весна. – Хотя и с поправкой на целую неделю.
– Боже мой, Лидочка, так ты из-за меня тут оказалась?! – всплеснула руками Анна.
– Ну да, наверное. Все твои сны были вещими, Анна. А про ловушку на острове я и сама догадалась, вот только Лазарь не слушал меня, он торопился спасти Алешу. Я просто решила переместиться в другую реальность, отыскать Жерома, попросить его еще раз все разведать. Анна, а кому грозила опасность, мне или Лазарю? Может, Маэсе? Или вообще всем?
Подруга со вздохом пожала худыми плечами.
– Не знаю. Скорее всего, вам всем, хотя Маэсу я не видела. Но, Лида, как вышло, что ты попала именно сюда?!
Настал черед Весны вздыхать и разводить руками:
– Понятия не имею, если честно. Я ведь уже перемещалась в шаговую реальность, и тогда нормально все прошло. Разве что в тот момент я очень хотела повидаться с тобой, спросить, о чем ты хочешь предупредить. Но вряд ли дело в этом. Мой отец рассказывал о подобном, запрещал мне…
– Что?! – ахнула Анна. – Николаю известно об этом месте? Откуда?
– Ну, он же теперь Призрачный судья, потом подробнее расскажу. Ему известны случаи, когда Наследники пытались совершить переход – и просто исчезали. Найти их не удавалось. Если бы не его запрет – а Лазарь подхватил, само собой – я бы давно к вам переместилась, повидалась. А разве вы ни о чем подобном не знали? Я имею в виду, вы ведь тоже не давали знак, что хотите видеть меня в своей реальности? Жером говорит, это из-за Хроноса, но, на мой взгляд, слабенькое объяснение.
Анна уже стояла на ногах, бледная, только глаза лихорадочно горят. Лиде пришлось повторить свой вопрос.
– Что? – вздрогнула вечница. – А, нет, ни о каких исчезновениях мы не слышали. Наследник Хронос постоянно шастает между временами и мирами, ничто его не берет. Мы действительно опасались за твою безопасность, ведь ты в курсе уже, что у нас неспокойно. Скажем так: вопрос еще находился в стадии рассмотрения, когда меня уволокли слуги Хроноса.
Весна тоже встала на ноги, подошла, обняла подругу. Ощутила, как та дрожит и часто дышит.
– Ты чего?
– Я надеялась, все же отсюда можно как-то выбраться, может, со временем… не знаю, – жалобно пробормотала Анна. – Но раз твой отец знает, что выхода нет… Боже мой, Лидочка, ну как тебя угораздило попасть сюда?!
– Да не переживай, выберемся как-нибудь! – с наигранной бравадой воскликнула Весна. – Что мы, вдвоем да не придумаем способ?
– Надеюсь, придумаем. Я-то уже почти смирилась с тем, что останусь тут навсегда, но для тебя такой судьбы я не допущу! Хотя знаешь, мне почему-то стало легче от того, что про это место знают. Я не настолько самонадеянна, чтобы считать его своим персональным адом, но иногда даже такое приходило в голову.
– Анна, но ведь ты же не Наследница, и Книга спрятана, ты-то как тут оказалась? – приступила к главному разговору Лида. – Расскажи мне все с самого начала.
Одна из туч-дирижаблей нависла над ними совсем низко, словно зацепилась за макушку здоровенной островерхой ели. Повеяло влагой, дождь пока не начинался, зато ветер разогнал все носящуюся в воздухе гнусь. Девушки перебрались под крышу беседки, поближе к уютному огню, и Анна начала свой рассказ:
– Ты уже знаешь, Лидочка, что Наследник, именующий себя Хронос, долгое время преследовал меня. Мы перебрались в Санкт-Петербург, там поселились с Маратом, а Жером с нами по соседству. Ждали твоего восемнадцатилетия и удобного случая связаться с вами. Нам казалось, мы надежно запутали след, но слуги Хроноса отыскали меня, обездвижили и доставили к нему в Париж. Хронос потребовал отдать ему Книгу талантов, подробно расписал, что сделает со мной в случае отказа. Лида, я никогда не считала себя чересчур отважной и стойкой. Некоторые истязания человек, особенно женщина, вынести просто не в силах. Не говорю уж о том, что он мог в любой момент заняться Маратом или кем-то из наших детей, внуков, пытать их на моих глазах. Поэтому я не сказала «нет», а начала хитрить и выдавать информацию по крохам. Так, я довольно точно передала Хроносу историю о том, как в другой, бывшей моей реальности Книгу отыскал вечник Креон. И предложила удобный вариант завладения гримуаром: просто перейти туда и отнять Книгу у Креона, тогда еще целую, с обложкой. Думаю, на пару недель мне действительно удалось отвлечь внимание Наследника от своей персоны…
– Анна! – ахнула Весна. – А ведь если бы он в самом деле отнял у Креона Книгу, все бы тогда переменилось, разве нет?! И Валерий был бы жив, и многие вечники! Зато я с вами, может быть, никогда бы и не познакомилась. Но почему же этого не случилось?
– Честно говоря, я и не ждала, что такое произойдет, просто тянула время, – с невеселым смешком призналась вечница.
– Но почему?!
– Потому что очень хорошо запомнила слова, которые сказал тебе тогда Энгель, прежний хозяин Книги – ты этого помнить не можешь, конечно. Он сравнивал время с шахматной доской: фигуры могут двигаться, но ни один квадратик никогда не поменяется местом с другим. То есть, изменить прошлое можно, но очень незначительно, и то эта перемена очень быстро нивелируется какими-то другими событиями. А это значило, что Хронос никак не мог забрать Лунный гримуар у Креона – как бы тогда получилось, что в настоящем Книга разорвана и спрятана? Понятное дело, ничего у Хроноса не вышло, и он снова занялся мною. В конце концов мне пришлось признаться, что Книга спрятана в катакомбах под Парижем, но умолчать, что там лишь половина Книги. Я сделала вид, что не очень хорошо помню то место, к тому же в подземном Париже многое переменилось за века. Хронос отправил в указанное мной место сотни некров, днем и ночью они крушили камень, буквально просеивали почву. Наследник лично наблюдал за поисками, меня же постоянно держал при себе.
– Зачем?
– Так ведь он не знал, что может спокойно прикоснуться к Книге и не оцепенеть, – хихикнула Анна. – Как и мы когда-то не знали о твоей способности безнаказанно брать ее в руки, разве что на минуту впадешь в ступор – пока Лазарь не прочитал об этом в самом же гримуаре. Значит я, как хозяйка Книги талантов, должна была официально передать ее Хроносу, которому не терпелось схватить ее своими жадными ручонками. Думаю, после этого моя жизнь не стоила бы и копейки, и еще вопрос, могла ли я рассчитывать на скорую смерть. Проклятый гримуар вдруг стал моей последней надеждой. Я понятия не имела, способна ли разодранная Книга хоть на что-то, но все равно уповала на ее помощь. Однажды в туннеле поднялся шум, и я поняла, что Книга найдена. Хронос, который с комфортом обосновался в одной из пещер, вскочил на ноги и уже собирался бежать навстречу. Но вспомнил обо мне, лежащей на земле, прикованной наручниками к торчащему из стены крюку. Подскочил и рывком поставил на ноги. Мерной поступью вошли три некра, один, идущий посередине, низко склонился и простер вперед свои гнилые руки, на которых лежал проклятый артефакт.
«Возьми это», – приказал Хронос, голос его ломался от волнения. Я обеими руками схватила половинку Книги и выкрикнула вслух слова, которые до этого бесконечно, до исступления перебирала в уме.
«Помоги мне! – крикнула я. – Защити свою хозяйку! Убежища!»
И уже в следующий миг я лежала на полу комнаты в большой квартире на Невском проспекте, в которой мы жили с Маратом до моего пленения. Книги рядом не было, исчезли и наручники.
Я вскрикнула от радости, потом громко позвала, уже предвкушая, как мой супруг сейчас вбежит в комнату, изумится, обнимет меня. Но в квартире было тихо. Я сообразила, чуточку успокоившись, что Марата тут нет и быть не может. Он наверняка скрывается сам и принял меры, чтобы уберечь наших детей.
Да и комната была иначе обставлена, я узнала ее скорее по виду из окна на Казанский собор. С каждым мгновением я все больше осознавала странные и загадочные перемены во всем, что окружало меня. Почему в квартире все истлело, покрылось коркой пыли, почему нет света и воды? Как могло случиться такое с элитной жилплощадью в центре Санкт-Петербурга? Я долго промучилась, чтобы отпереть замок, который деформировался и был забит пылью, словно к нему не прикасались лет примерно сто. На площадке стало ясно, что обитаемых квартир здесь больше нет. Я толкнула основательную дверь подъезда – и она выпала наружу от моего прикосновения.
Потом я долго бродила по центру некогда великого и прекрасного города, и везде видела лишь остовы машин, проросшие мостовые, стаи насекомых и змей, которые грелись вольготно на постаментах памятников. И ни одной живой души.
– Анна, – цепенея от ужаса и крепче прижимаясь к подруге, прошептала Лида. – Что могло случиться в этом измерении? Куда подевались люди, может, перешли куда-то? Ну, не знаю, на другую планету, что ли?
– Не думаю, Лидочка, – помолчав немного, с явной неохотой проговорила вечница. – В целом через пару часов я поняла, что произошло: однажды в одночасье здесь погибло все живое, все теплокровные существа. Остались только пресмыкающиеся, рыбы и мошкара.
– А ты видела… ну?..
– Трупы? Они давно истлели, на улицах ничего не осталось, но в домах неприятные находки бывали. Наверняка катастрофа случилась среди ночи.
– Но когда, в каком году?!
– Сложно сказать. Сейчас мы в будущем, если можно так сказать. То есть еще до катастрофы прошло примерно полвека с того времени, в котором живешь ты, Лидочка, – сказала Анна. – Я сориентировалась по книгам, они уцелели – в отличие от их создателей.
– А сколько лет прошло после катастрофы?
– Лет сто, не меньше.
От невозможности этих слов застучало в мозгах.
– Но, Анна, как же так? Мне говорили, что время в шаговых реальностях совпадает, как и культура, социальное устройство. Да все совпадает, только люди не пересекаются. А если по какой-то причине образуется зазор, разница между мирами, то может случиться катастрофа. А тут у нас третий мир, с другим временем и совершенно мертвый!
Анна лишь передернула плечами, словно замерзла.
– Не знаю, Лидочка. У меня вот такая мысль мелькнула: а если нас всех каким-то образом перекинули в прошлое. Может, мы уже пережили все это, но забыли?
– Может быть, – пробормотала Весна, потом вдруг припомнила: – Отец сказал, что они, Призрачные Судьи, живут в будущем без прошлого! Может, вот это и есть их прошлое?
Тут она с пронзительным взвизгом согнала присевшего ей на плечо крупного зелено-фиолетового жука.
– Пойдем-ка в дом, – встрепенулась Анна. – Сейчас их еще больше налетит, солнце садится. И ты замерзла.
Лида растерянно прислушалась к своему состоянию: да, познабливает, но не слишком. Уж не простуду ли она подхватила?
– А наш резерв тут не работает разве?
– Работает, конечно, только это и спасает в холода. Знаешь, я ведь даже не могу определить, могут тут сейчас жить люди, или нет. Окажись в этом месте Лазарь или Валерий, они бы враз сделали анализы воды, воздуха, почвы. А я вот всегда была слаба в химии. Правда в том, что жизнь и не думает возрождаться, за все время я ни одного жалкого воробушка не увидала. Ну, пойдем.
– Ветер стих, – проговорила Лида, глянула тоскливо на затухающий костер. Двигаться к зданию не спешила, ей не хотелось смотреть, как в этом жутком мире обустроилась Анна. Ей хотелось домой.
– Ага, вот-вот гроза начнется, они тут частые гости. Но ничего, в моей комнатушке стекла пока надежные, спать будешь спокойно.
– Думаешь? – прошептала Весна. – Да я пока вообще не понимаю, как можно спать тут, среди этой пустоты!
Анна только вздохнула, быстро и бесшумно собрала на поднос посуду, остатки еды, направилась к дому. Весне ничего не оставалось, как потрусить следом – даже на мгновение остаться вновь одной было страшно.
Каменное строение точно оказалось школой, на первом этаже пустовала раздевалка внутри железной клети. Разрухи особой не наблюдалась, и то хорошо. Девушки поднялись на второй этаж, прошли мимо запертых классов. А потом Анна завела Лиду в небольшое квадратное помещение, в котором царили свежесть и образцовый порядок. Шкафы сохранили свои стекла, за ними корешок к корешку расставлены книги, один отсек отдан под посуду и бытовые вещи. В изголовье кожаного диванчика сложено стопкой постельное белье, несколько разноцветных пледов; на длинной тумбе вставлена в старинный медный подсвечник толстая красная свеча, лежит книга с закладкой, футляр для рукоделия. Окна тщательно затянуты самодельной сеткой, на подоконниках буйно цветет что-то в горшках.
– Удивительно, – шепнула Весна.
– Это бывшая учительская, Лида, – засмеялась Анна, решив, что ее юную подругу удивляет столь неформальная обстановка внутри школьных стен. – Диванчик тут уже стоял, и шкафы не пришлось таскать. Но кое-что я добавила, конечно. Цветы в горшках уличные, прежние засохли задолго до моего появления.
– Я не об этом. У меня бы не получилось так устроиться, просто духу бы не хватило. Ой, да я бы вообще тут не выжила, не встреть тебя!
– Куда бы ты делась, – хмыкнула подруга.
– Ну, как вариант, рыдала с утра до ночи. Или просто пошла бы куда глаза глядят, но вот так оставаться на месте, устраивать быт… Ой, погоди, а ты как вообще тут оказалась?
– Тоже поначалу пошла, куда глаза глядят, – с грустной улыбкой покивала ей Анна. – И я, Лид, не сразу нашла в себе силы осесть. Сперва казалось, если двигаться, перемещаться, то обязательно что-то найду, разгадку, выход, выживших. Или вообще все это окажется ужасной декорацией, типа тех, что устраивали на полигонах для ядерных испытаний. Или зоной, окруженной забором, а за ним – снова жизнь. Но со временем образумилась и вернулась поближе к городку, где мы столько пережили. Осела здесь, на месте твоего прежнего дома. Все казалось: так буду ближе к вам с Лазарем. Обустроилась, как видишь. Планировала позднее отправиться в путешествие, но, Лида, только тут мне стали сниться эти сны про тебя, про Лазаря.
– Но ведь должны быть другие! – встрепенулась Лида. – Мой отец говорил, что вечники и прежде терялись в этом нулевом измерении. Именно потому он заклинал меня не использовать свой талант перехода.
– Есть и другие, – спокойно отозвалась подруга, а Весна громко ахнула. – Но ты же понимаешь, как бесконечно мала плотность обитания вечников в этом мире, если нас и в обычном-то тысячные доли процента? Так что до сегодняшнего дня прямых контактов не было.
– А тогда откуда знаешь, что есть другие?! Ты видела какие-то доказательства, может, надписи?
– Даже более того, Лидочка. Я видела самолет.
– Настоящий? Когда это было?
– Месяц назад. Тогда еще стояла сильная жара. Я не страдала от нее телесно, но на душе сгущалась хмарь, я почти перестала спать. Однажды услышала на границе сна и бдения какой-то равномерный гул, вскочила и выбежала на улицу. Белые ночи уже отошли, в полумраке по небу двигался светлый силуэт, довольно низко. Я хорошо разглядела самолет малой авиации типа «Диамонд». В первый миг бросилась к заготовкам костра, на подобный случай он всегда тщательно сложен на спортивной площадке, защищен от влаги. Канистра с керосином наготове, достаточно было чиркнуть спичкой. Но я не сделала этого, Лида, я испугалась. В последнее время мне приходилось видеть слишком много жестоких и беспощадных представителей нашего племени. И не хотелось, не зная расклада, оказаться в компании давно обжившихся в этом мире вечников. А летали они ночью, мне кажется, именно для того, чтобы отыскать кого-то еще. Я затаилась под кроной большого дуба, проследила, куда самолет отправился. Он сделал пару кругов над городом и поселком, потом ушел куда-то на юг. Я решила, что хорошенько подготовлюсь и сама отправлюсь на разведку. Еще пара недель – и мы с тобой разминулись бы, представляешь? Так, а сейчас пойдем в кабинет директора, утащим оттуда резервный диван.
Лида только удивлялась, как легко Анна перескакивает с таких серьезных тем на бытовые. Похоже, такую привычку она приобрела за месяцы одиночества, когда постоянно пыталась отвлечь себя от дурных и безнадежных мыслей.
– Давай потом, – буркнула Весна. Не хотелось ей даже видеть этот диван.
– Ладно, потом, – легко согласилась подруга. – Но тебе необходимо отдохнуть, ложись пока на мой. А я схожу в парк к озеру и наловлю побольше рыбы на ужин. На закате отличный лов!
Говоря это, она уже достала из-за шкафа обыкновенный сачок, а из закрытой секции вытащила пластиковое ведро.
– Я одна тут ни за что не останусь! – объявила Лида, хотя и впрямь чувствовала во всем теле невероятную вялость, голова так и норовила куда-то завалиться. День выдался бесконечный.
– Тебя здесь никто не тронет, милая, уж поверь, – хихикнула Анна.
– Все равно, мне страшно одной. И страшно спать, вдруг увижу что-то ужасное про Лазаря, буду кричать, как ты, а он не услышит, как тебя не слышал! Поплывет на остров, может, уже поплыл…
– Так, Лид, прекрати себя накручивать, – приказала подруга. – Лазарь за свои две тысячи лет во многих заварушках побывал, и ничего, всегда как-то выкручивался. А мне почему-то кажется, что в основном опасность грозила тебе.
– Да, а почему?
– Так, есть кой-какие мыслишки, – туманно сообщила Анна, понемногу пятясь к двери.
– Можно с тобой на рыбалку? – заплетающимся языком попросила Лида.
– Ну, если тебе так хочется… только сперва нужно обувь сменить, смотри, у тебя ноги разбиты и изодраны. И еще больше в парке раздерешь, там везде корни торчат, дорожки растрескались. Пересядь-ка на диван, я тебе ранки обработаю и что-то из своего запаса подберу.
Весна с большим облегчением уронила свое ослабевшее тело на диван. Хитрая Анна велела ей скинуть босоножки и забраться с ногами поверх покрывала. Потом нарочито долго рылась в шкафу, а когда вернулась с водой в миске и полотенцем через руку, Лида уже крепко спала.
Нет, ничего ужасного ей не приснилось. Очнувшись, Лида сразу вскочила, заметалась босиком по комнате, натыкаясь в темноте на мебель, громко ойкая. За окном стояла непроглядная тьма, и ей показалось, будто Анны нет уже слишком давно, она не вернется! А вдруг ее и вовсе не было, просто Лида добралась до своего прежнего дома, заснула и увидела спасительный сон?
Но звякнуло что-то за окном, Весна прижалась носом к стеклу и разглядела отблеск костра за стволами деревьев. Тут уж Лида взяла себя в руки, нащупала на тумбе спички, зажгла свечу. Обнаружила у дивана незнакомые кроссовки со вложенными в них носками, в темпе обулась и понеслась по уже знакомой тропинке к развалинам беседки.
Анна колдовала над котелком, что-то туда добавляла из расставленных у костра мисочек, пробовала варево большой деревянной ложкой. Бесподобный запах ухи уже заполнил полянку, к нему примешивался аромат печеных яблок, жареного хлеба. А лицо подруги в свете костра такое странное, мысли явно где-то очень далеко от готовки. Вот Анна застыла на мгновение, закусила губу, рубанула кулаком воздух, словно решила для себя что-то очень важное…
Лида вдруг до смерти перепугалась: а если за время сна она изменилась, стала старше на восемнадцать лет? В панике ощупала лицо, хотела уже бежать обратно и смотреться в зеркало, но ослабли коленки.
«Нет, пусть уж Анна скажет»
И выскочила на открытое пространство.
– Что случилось?! – ахнула подруга, быстро повела головой, проверяя подступы к саду.
– Анна, я нормально выгляжу?!
– Лид, ну разумеется… о, вот ты о чем! – всплеснула руками вечница. – Да перестань, не накажут тебя Судьи! Ведь ты жизнь Джулии спасла, все правильно сделала. А в скобках замечу: еще большой вопрос, могут ли они теперь до тебя добраться.
– Ох, Анна, да лучше бы добрались, но вытащили нас отсюда! А ты все же ушла без меня, да?
Подруга сделала виноватое лицо, но губы ее тут же растянулись в улыбке:
– Ну, Лид, что я могла поделать, если ты заснула? Зато хоть отдохнула, вон, румянец вернулся. Устраивайся поудобнее, ужинать будем.
И Лида решила на время отбросить все заботы. Она так мечтала оказаться рядом с подругой, и вот, все сбылось, пусть крайне необычным образом и в немыслимом месте. Но за едой они еще раз все обсудят и обязательно найдут способ выбраться отсюда.
Девушка сходила к умывальнику, который еще на бегу обнаружила прибитым к дубовому стволу, ополоснула лицо и руки, а после устроилась поближе к костру. Теперь плащ надежно защищал от насекомых сзади, жар и дым от огня – спереди. Анна уже разливала по тарелкам густую уху с упоительным запахом. К ней прилагались толстые лепешки с картофельной начинкой, испеченные в золе (по старинной технологии, как горделиво пояснила подруга).
– Господи, как вкусно, – бормотала Весна, шумно орудуя ложкой. Беды и тревоги капитулировали перед кулинарными талантами Анны.
– Ешь-ешь, Лидочка. Хотела еще приготовить фаршированную травами змею – я чудесно научилась это делать. Но решила, что на первый день с тебя довольно потрясений, – со смехом договорила девушка, пока Лида искала под ногами выпавшую из рук ложку. – На сладкое запеченные яблоки и карамельные тянучки.
– А вечерами ты что обычно делаешь? – Весна скосила глаза на темное небо и ощутила опасную близость мучительной тоски.
– Пока были белые ночи, много гуляла, ходила в город, чтобы пополнить запасы продовольствия. Некоторые полуфабрикаты достойно пережили столетие. А главное, пыталась побольше вымотаться, чтобы спать хорошо. Но сейчас слишком темно, вечерами сижу дома. Читаю, веду дневник. Только записываю не события – их тут попросту нет – но мысли, воспоминания. Сны… Ты, когда заснула, ничего не видела?
Лида угрюмо помотала головой, подруга вздохнула.
– Теперь, когда ты мне рассказала, что это были не просто сновидения, я так надеюсь… может, настоящие наши миры совсем рядом, стоит руку протянуть, чтобы коснуться их.
И Анна в самом деле выпростала над костром руку, вскинула к небесам молящие глаза. И снова Лида увидела ее лицо совсем другим: древним, мудрым, грустным. Но все равно невыразимо прекрасным.
– Знаешь, Анна, что я последнее сделала перед тем, как попала сюда? – переставая есть, спросила Лида.
– Так-так, очень хочу узнать, судя по выражению твоего лица что-то жутко интересное, – подначила подруга.
– Ага, тебе понравится. Я призналась в любви Лазарю. В машине, по пути к Сектантскому острову. Он был за рулем и не мог сбежать, очень удобно.
Вечница хихикнула недоверчиво, высоко вскинула брови.
– Только сегодня призналась? Лидочка, я была уверена, что у вас уже все давно сложилось, заочно радовалась за вас!
Весна заполошно вскочила на ноги, закричала:
– Анна, колись, что ты знала об этом?! Я имею в виду, между мной и им ведь ничего не было прежде, так?
– Конечно, не было. Лид, ведь ты ребенком тогда была. Но с самого первого мига, когда в том ресторанчике – ну, ты не помнишь – вы посмотрели друг на друга, я все про вас поняла. И подумала: ну, брат Лазарь, конец твоему многовековому одиночеству.
– Как это? – жадно уточнила Лида. Никогда она еще так не жалела об отсутствии воспоминаний.
– Даже трудно объяснить. Говорят же, что существуют люди, созданные друг для друга. Полагаю, для обычных людей в большинстве случаев это всего лишь фигура речи. А вот для вечников вполне рабочая теория, ведь для нас нет временных рамок. И существует шанс встретить свою судьбу хоть через сто лет, хоть через тысячу, когда совсем не ждешь. Так случилось у нас с Маратом, хотя он даже не был вечником. Ну, до той поры, пока Энгель не уволок его в свою лабораторию. Как же тебе объяснить? Вы с Лазарем всегда были только вдвоем, сколько бы людей не находилось вокруг. Само собой, до него не доходило, да никто и не ждал! Лазарь у нас слишком благовоспитан, чтобы в свои две тысячи с хвостиком мечтать о любви юной девицы. Я ведь как поначалу планировала? Ты, понятное дело, должна пока жить с мамой, учиться. Мы с Лазарем и Валерием, как привыкли, будем путешествовать по миру, время от времени тебя навещать. А однажды глаза-то у Лазаря и откроются, уж я за этим прослежу!
Анна мечтательно улыбнулась своим воспоминаниям, потом вздохнула, нахмурилась.
– Да только вышло все иначе. Мы боролись, теряли друзей. Потом нам с Маратом пришлось уйти, но я была так рада, ведь Лазарь оставался с тобой. Вот исполнится тебе восемнадцать… но неужели он так и не сделал никаких шагов? Я в шоке!
И картинно заломила тонкие руки. Лида ощутила потребность заступиться за друга.
– Анна, может, если бы все было спокойно… но ведь уже в ночь после моего восемнадцатилетия появился Диббук, и понеслось! Но я рада, что все ему сказала, и он меня хотя бы с ходу не отверг. Хотя реагировал странно, конечно. Анна, ты должна так многому меня научить! На тебя вся надежда! Я ведь росла без отца, парни от меня, сама знаешь, шарахались. Наверное, потому и выросла такой… неопытной.
Вечница громко прыснула.
– Ладно-ладно, дам тебе на досуге пару-тройку советов, не волнуйся. Между делом будет время и поговорить.
– Между каким делом, Анна?
Подруга заморгала изумленно.
– Ну как это каким, Лидочка? Ты ведь не собираешься тут навеки поселиться? Нам нужно выбираться из этого местечка, возвращаться к своим.
– Но ты же не выбралась, хотя столько времени здесь прожила. Почему думаешь, что мы вдвоем…
– Ну, Лид, я и не Наследница. А с тобой мы прямо сейчас составим целую программу экспериментов. Только чур, Лидочка, сразу договоримся: не унывать, как бы плохо и медленно все не двигалось. Станем жить по принципу: не вышло сегодня – попробуем завтра, хорошо?
– Конечно, Анна!
Весна расправила плечи, словно с них только что соскользнул невидимый груз. Ну конечно, у них все получится!
– Сейчас принесу блокнот, накидаем план. И не смейся, я тут привыкла все записывать, систематизировать. Секундочку…
Подруга легко подхватилась, унеслась в здание школы. Лида тем временим прибралась немного, составила на поднос посуду и вымыла ее под умывальником, в специальный бак упаковала все отходы. В костер подложила дров и веток. Гроза так и не началась, зато вернулся ветер. Он рассеял насекомых, и без их писка над ухом на нее снова навалилось безмолвие этого мира. Но теперь уж не так испугало, привыкать начала, что ли? Легла на траву и позволила себе пару минут помечтать о встрече с Лазарем. Что ж, теперь у него будет время обдумать ее слова, прежде чем они снова увидятся. А что увидятся – в этом Весна даже не сомневалась.
Тут Лида рывком приняла сидячее положение: Анны не было слишком долго. В бывшую школу бежала на слабых от страха ногах, пару раз чуть не завалилась в кусты. Подругу она обнаружила в бывшей учительской, та сидела на самом краешке своего дивана. Спина безукоризненно прямая, глаза закрыты, зато рот приоткрыт. Блокнот и ручка лежат на коленях.
– Анна, что с тобой! – ахнула Весна.
Вечница тут же встрепенулась, распахнула глаза, улыбнулась ласково и спокойно.
– Ничего, Лидусь, просто задумалась. Знаешь, я еще когда ходила на пруд за карпами, по пути все думала, думала. Кое-что поначалу не складывалось, а сейчас вдруг все встало на свои места. Господи, ну это же очевидно!
– Да что очевидно-то?
– Я разгадала, кто на самом деле этот ваш Диббук!
Лиде потребовалось усилие, чтобы вернуться к мыслям о том, что сейчас происходит в ее мире. Она ведь наоборот старалась о этом не думать, иначе слишком больно, тревожно. Но сосредоточилась и проговорила неуверенно:
– Кажется, им все же оказалась та девчонка, Марго. Конечно, Диббук мог снова воспользоваться телом полувечника. Но я узнала один ее жест, да и Джулия уверена…
– Да нет же, Лида. Я неправильно выразилась, отвыкла уже разговаривать с кем-то, кроме себя самой. Не поверишь, но я половину реплик к тебе сегодня произносила мысленно, потом только спохватывалась…
– Ну, Анна!
– Ладно-ладно! В общем, я поняла, кто стоит за Диббуком.
– Кто?!
– Вернемся к костру.
Дорога назад показалась девушке бесконечной, ее мучило любопытство. А Анна словно дразнила ее и совсем не торопилась. По пути даже успела устранить незначительный беспорядок – убрала рухнувший на пол отсыревший кусок штукатурки. Хотя нет, не дразнилась, конечно – думала, состыковывала все концы своей версии.
Вновь вскипела вода в котелке, Анна разлила чай с очередным бесподобным ароматом. Вручила Лиде чашку и заговорила:
– Ты, Лидочка, как будто принесла мне вторую половинку головоломки, которую мне никак не удавалось разгадать. И не мне одной, кстати, многие в нашем измерении ломали над этим головы. Я обе половинки покрутила так и эдак, потом вдруг щелк – все встало на свои места. За всеми этими злодействами стоит Наследник Хронос.
– Что? – поразилась Весна, такого она никак не ждала. – Да он ведь даже из другого измерения!
Анна изящным пальцем шутливо поводила перед ее носом.
– Неправильно мыслишь, Лида. Для Наследника обе реальности равноценны, он ведь может спокойно переходить из одной в другую. Жить в той, которая ему больше глянется. А теперь вдумайся, милая: Хронос мечтает завладеть миром. Как Наследник он обладает даром наделять своих сторонников самыми различными талантами. Но при этом сам остается слаб и беззащитен, как младенец. Ну да, он может отнять вечность, но, сама понимаешь, распоряжается этим даром с большой осторожностью. Тем более, что однажды уже совершил ошибку и поплатился за нее. Единственный его безотказный талант – это делать ноги в другое время, или место, или даже измерение. Он живет в постоянной готовности к бегству. Потому что понимает: в любой момент осчастливленные им, но уставшие от диктата вечники могут организовать заговор и без проблем стереть его с лица земли. Он нервничает, строит немыслимые схемы, разделяет и пока властвует. Но боже мой, Лид, в каком напряжении и страхе проходит его жизнь!
Лида наконец поняла, активно закивала. А ведь в самом деле…
– Все бы изменилось, сумей он завладеть Книгой талантов. Либо, это даже лучше – окончательно уничтожить прежнюю и начать создавать свою. Видимо, две Книги талантов существовать не могут, или он просто не хотел рисковать. Итак, Хронос уяснил, что отобрать Книгу у Креона нельзя, поскольку она уже сыграла свою весомую роль в будущем. Но зато сумел разведать, что в другом измерении существует еще одна Наследница. И вот тогда он решил переключиться на тебя, потребовать, чтобы именно ты отыскала и вручила ему Книгу. Умный ход, признаю. Недаром в последнее время он так много задавал мне вопросов про тебя.
– И что ты ему рассказала? – Лида широко распахнула глаза. Анна хитро улыбнулась:
– Ну, Лидочка, я уж не стала врать ему, что ты ужасна, коварна и непредсказуема, хоть и подмывало, каюсь. Но простое наблюдение за тобой или беседа с другим вечником, с той же Джулией, к примеру, опровергли бы мои слова. Зато я поведала ему, что Креон ошибочно считал тебя своей дочерью и поспешил наделить различными талантами Книги. Дала понять, будто ты упакована талантами по самое горло и сердить тебя не стоит. Ну, он и предпринял всевозможные меры предосторожности. Чтобы не подставляться самому, нашел подходящего вечника в вашей реальности.
– То есть приходил ко мне, называл себя Диббуком вовсе не Хронос?
– Конечно, нет, – замахала руками Анна. – Как бы он смог распоряжаться чужими телами? Приходила к тебе это девица, как ее там… да, Марго. Она, может быть такая же, как и ты, Лида, в смысле, первоживущая. Хронос посулил ей невиданную мощь, и не только пообещал, но и немедленно начал наделять всевозможными талантами на все случаи жизни. Но за это потребовал любым способом заставить тебя вернуть Лунный гримуар. Теперь понятно, почему Диббук действовал так нервно, дергал по пустякам, давил, когда следовало просто выждать. Несчастная девчонка очень боялась завалить задание и рассердить своего могущественного босса.
Весна все это обдумала, покатала слова Анны, как камешки на ладони, так и этак. И вынуждена была признать:
– Да, похоже на правду. Анна, как думаешь, а куда подевались вечники с талантами, которые искали встречи со мной? Раз на острове их не оказалось?
Вечница лишь вздохнула в ответ:
– Наверняка убиты, Лидочка. Хроносу совсем не улыбалось еще и в другом измерении постоянно натыкаться на вечников с талантами, каждый из которых способен его в порошок стереть. Потому точно дал Марго дар распознавать таковых и тут же истреблять. Наделил убийственным талантом, которого не было в Книге, а значит, защититься они не имели шанса. Некры потом проводили зачистку. В живых оставили лишь некоторых, кого Хронос счел удобным использовать: Джулию, Ингрид, вечников без талантов. На эту мысль меня навело, как молниеносно девчонка приняла решение убить Джулию, когда та перестала быть нужной.
– Почему перестала?
– Ну, планировалось, что Джулия расскажет вам о похищенной дочке, и малышка станет еще одним рычагом давления. Но она давно уже рассказала, больше не нужна. Сомневаюсь также, что Ингрид в самом деле улетела из страны… Зато вечников без талантов оставляли в живых и собирали на острове, потому что остров очень важен.
– Да, Анна, что про остров?! – Весна, расплескивая остывший чай, подскочила со стула. Анна печально покачала головой:
– Вот тут я не совсем разобралась. Такое впечатление, что в какой-то момент планы поменялись, но я не понимаю, как и почему. Могу только догадываться…
– Догадайся, Анна, пожалуйста!
– Я пытаюсь. Так, допустим, Хронос закрыл тему с Книгой: заставил работать ту половину, которую заполучил с моей помощью. Или, скорее, уничтожил и начал создавать свою. Ты ему больше не нужна, но крайне опасна – ты Наследница с неведомыми талантами. Тогда получается, что остров – это ловушка, куда он планировал заманить тебя и уничтожить. Марго получила новое задание. Ингрид, специально оставленная в живых до этого момента, рассказала вам об острове и о том, что Дасоль там. Ну ясное дело, вы отправитесь туда ее спасать…
– И еще ясней, что Лазарь меня к острову и близко не подпустит, – буркнула в чашку девушка.
– Ах, Лида, научись уже ценить невероятный ум и интуицию Лазаря. Только благодаря ей ты жива до сей поры. Даже я во сне ощутила опасность!
Весна смущенно потупилась.
– Только ничего бы тебя не спасло, – продолжила Анна. – Да, Лазарь бы тебя не пустил, отправился бы на остров сам, или с Маэсой, или с Жаном. Назад бы никто из них не вернулся. Хронос в курсе, что ты девушка порывистая и не склонная к послушанию. И все равно бы оказалась на острове, рано или поздно. Я только не понимаю, что мешало Хроносу просто убить тебя, руками той же Марго, к примеру.
– Получается, мое попадание в этот мир – самое лучшее из того, что могло случиться, – подытожила медленно Лида. – Только я ужасно боюсь, что Лазарь и Маэса все же отправятся на остров, Лешку освобождать. А если они не вернуться, тогда и Жан…
Теперь она ничуть не радовалась, что неведомым образом оказалась в этом мире, наоборот. Кажется, таким образом она погубила всех своих друзей. От ужаса захотелось свалиться в обморок, ничего не помнить и не ощущать.
По тому, как сгорбилась Анна, было понятно, что и она понимает ужас ситуации. Но вечница осталась верна себе и уже через мгновение вскричала оптимистично:
– Будем надеяться на лучшее, Лидочка! Все-таки Жером спутал планы врагов, освободил многих вечников, Дасоль возвращена матери. Надеюсь, наша дорогая Железная маска и еще поможет, вовремя проведет разведку на острове. Я верю, что все будет хорошо!
– Может, ночью мы что-то увидим про ребят, а, Анна? – жалобно простонала Весна.
– Хочешь уже ложиться? Пойдем, устрою тебе уютное гнездышко.
– Не-ет. Я жутко устала, но уснуть пока все равно не смогу. Нужно как-то успокоиться… Давай поговорим о чем-то хорошем. Расскажи мне про Марата и ваших детей, хорошо?
Ответа почему-то не последовало.
«Ой, вот же я дура, в очередной раз сболтнула глупость. Напомнила Анне о тех, кого она, возможно, и не увидит больше. Нет, не дура – клиническая идиотка».
Весна вложила в своей взгляд на подругу отчаянную мольбу о прощении. Но обнаружила, что Анна стоит неподвижно, вытянулась в струнку, даже на цыпочки приподнялась. И словно оцепенела на вздохе.
– Анна, что?!
– Тише, Лид, тише. Ты ничего не слышишь?
– Ничего такого… Кажется, машина едет, в нашу сторону…
«Машина?!»
Тут и Весна подскочила на ноги, старинная чашка из тончайшего фарфора с жалобным треньком раскололась о каменное обрамление кострища. Откуда-то со стороны железной дороги нарастал мощный гул, будто даже не машина, а как минимум целый танк приближался к поселку. Усиление звука оповестило девушек, что транспорт как раз в этот момент крушит истлевшие рельсы, сносит оградительные сооружения на переезде. Анна уже вышла из ступора, мгновенно затоптала костер, отшвырнула за деревья второй стул. И скомандовала:
– В дом! Не лучший момент заводить новые знакомства!
И за руку потащила Лиду в сторону школьного здания. Вслед за подругой Весна взобралась на третий этаж, оттуда по отчаянно скрипучим железным ступенькам еще выше, под самую крышу. Анна через залежи истлевшей рухляди, в основном книг и обломков парт, пробралась в самый угол чердачного помещения. Здесь два круглых окошка, каждое не больше футбольного мяча, смотрели одно на школьный двор и калитку, другое – на зеленую зону. Через первое хорошо проглядывалась трасса, почти до железной дороги. Лида отметила, что окошки тщательно протерты, значит, Анна держала в голове возможность визита и готовилась к нему. И сам угол расчищен, чуть подальше положенные один на другой ящики ведут вверх, к люку, за которым находится выход на крышу.
Анна жадно прилипла лицом к окошку, плечи слегка подрагивали не от страха – от нетерпеливого любопытства. А вот Лиде было тревожно. Она еще не успела заскучать по опасным неожиданностям.
– Анна, ну почему мы не убегаем? – проныла жалобно. – Разве нам фора не нужна? Могли бы укрыться в парке, там ни за что не найдут.
Вечница, не отрываясь от окна, отвела назад руку, нащупала и сжала Лидино запястье.
– Нет, Лид, последнее дело бегать от тех, чьи намерения нам неизвестны. Может, они попросту мимо проедут, а нам что же, под корягами в лесу ночевать? И откуда уверенность, что это враги? Я ведь все равно собиралась рано или поздно установить контакт с другими вечниками.
– Зачем же прячемся тогда? – Весна совсем не разделяла ее оптимизма.
– Не прячемся, а заняли стратегическую позицию и изучаем обстановку. Если остановятся, то отсюда я к ним пригляжусь, вдруг узнаю кого-нибудь. Сразу станет ясно, что за гости у нас. В крайнем случае будем уходить через крышу. Смотри!
Лида подалась вперед и увидела: на их улицу с остатками асфальтовых вкраплений и проросшими тут и там деревцами медленно выползает железное чудовище с острой треугольной мордой, перемалывает все на своем пути в труху.
– Бронетранспортер, – выдохнула Весна. – Нет, два!
В молчании они наблюдали, как две машины приближаются, сердито тарахтя и вроде бы отфыркиваясь. Туда и сюда грозно поворачивается короткий хоботок пулемета на башне. В открытом люке первого стоит какой-то парень, ветер треплет его светлые волосы. Он озирает окрестности через большой бинокль.
Они проехали мимо – сердце Лиды запрыгало радостно, но и разочарованно. А мгновение спустя обе машины остановились, из люков на дорогу начали выпрыгивать люди, по дюжине из каждого. Все, конечно же, юные на вид, в основном парни, но и девушки имеются. Все обвешаны оружием, как новогодние елки игрушками.
– Ой-ей, – жалобно пробормотала Весна, оперлась руками о стену – от страха разом ослабли колени.
– Так и думала, что мимо не проедут. Внимательные, – подметила Анна без особой тревоги в голосе. – Спокойней, Лидуся. Вот сейчас мы их и разглядим.
– Но они уже входят в школу!
В самом деле, приехавший народ быстро и организованно разделился на две группы, первая поспешила в обход здания, начали разведку с лесистой части. У остатков ворот установили мощные прожекторы, и внизу стало светло, как днем. Лида видела, как парень с внушительным разворотом плеч и бритым блестящим черепом уже раскапывает носком сапога загашенный костер. Другая же группа ворвалась в здание, и Лиде казалось – они все ближе и ближе, она уже слышит грохот их шагов. Хотя на самом деле это кровь пульсировала в висках.
– Хорошо, что ты вымыла посуду, – негромко говорила тем временем Анна. – И я так и не успела обустроить твое местечко в комнате. Все указывает, что тут жил только один человек. Возможно, есть смысл мне им сдаться. А ты понаблюдаешь, что да как. Если потребуется, примешь меры.
– Ой, Анна! – Тут Лида наконец припомнила, кто она и на что способна. Сложила руки и зашептала себе под нос, не сводя глаз с подруги.
– Так, теперь ты можешь любого обездвижить, лишить слуха и зрения. И на всякий случай дар мгновенного самоисцеления. И талант чувствовать, от кого исходит наибольшая опасность. И… Анна, что там?
Она заметила, что вечница рывком подалась к тому окну, что смотрело во двор. А руки взметнула, словно собиралась схватиться за голову, но на полпути забыла об этом. Целую минуту Весна не получала ответа, потом Анна так же стремительно отпрянула от окошка, развернулась, вжалась спиной и затылком в стену. Глаза широко распахнуты, смотрят в никуда.
Лида вконец перепугалась и даже вопросов больше не задавала. Сама подскочила к окну, ожидая увидеть что-то ужасное, может быть, расправу над каким-то бедолагой, отловленным по пути сюда. Или как минимум они там поливают школу горючкой, собираясь спалить.
Но нет же, ничего подобного. Носились друг за дружкой по бывшему школьному двору два подростка лет четырнадцати, точно не вечники. Стоял напротив входа в школу, широко расставив ноги, светловолосый растрепанный парень с автоматом в одной руке и биноклем в другой. Голова запрокинута, он обстоятельно и без спешки изучал взглядом верхние окна здания. Лицо продолговатое, бледное, одет в футболку с длинными рукавами и мешковатые джинсы, на плечи наброшены куртка бомбер болотного цвета. Шея многократно обмотана платком, как у всех незваных гостей – защита от насекомых.
Лида понимала, что разглядеть ее лицо в маленьком окошке парень едва ли сможет, но все же отпрянула на всякий случай. Обнаружила подругу в прежнем состоянии и отчаянным голосом спросила:
– Анна, ты ведь узнала этого парня, правда?
– Узнала, – отмерла и глубоко задышала вечница.
– Все очень плохо, да? Он опасен? Какой-нибудь ужасный садист со множеством талантов?
– Нет, Лида, наоборот. Но это… невероятно. Кажется, рано я отказалась от версии этого места как чистилища.
– Чистилища? – нахмурилась, недоумевая, Весна. – В смысле, мы умерли? То есть ты знаешь про этого парня, что он уже умер?
– Вот именно, Лида, я это точно знаю. И ты знаешь, только не помнишь.
– И кто же он? – шепотом спросила девушка.
– Это Валерий Бельский.
Весна ахнула в голос, снова глянула на двор, потом на подругу.
– Не-ет, Анна, ты что-то путаешь сейчас. Быть этого не может! У Валерия ужасные шрамы вокруг рта, я видела его фотки в телефоне Лазаря. А у этого типа с лицом все в порядке. И вообще Валерий же умер!
– Я в курсе, Лид.
– Ты это серьезно? Ну Анна, я же не умирала! Как тогда такое может быть…
Вечница подняла правую руку, призывая к молчанию. Она теперь выглядела совсем спокойной. Деловито оправила одежду, перекинула на грудь черные косы, пробежала по каждой пальцами, очищая от трухи и паутины.
– Я же не настаиваю насчет чистилища, Лидочка. Просто говорю, что это Валерий, и тут сомнений быть не может. Не забудь, я видела его еще до того, как он приобрел свои знаменитые шрамы.
Весна молчала, окончательно сбитая с толку.
– Лид, глянь, паутины на спине нет? Мы спускаемся. Я впереди, ты следом за мной.
– Уверена? А вдруг эти люди все же опасны?
– Ой, перестань, Лидочка. Чистилище тут или ад, но Валерий не может быть на стороне зла – и точка! Все, выдохнули и пошли.
В молчании проделали обратный путь, причем Лида на ходу успела наградить подругу еще несколькими защитными талантами, которые пришли ей в голову. Но от волнения тут же забыла, что это были за таланты.
На широкой площадке между третьим и вторым этажами их продвижение пресек грозный окрик на незнакомом языке. Анна покладисто подняла руки, а вот Весна, укрывшись за ее спиной, утвердила пальцы на запястье – исключительно для собственного спокойствия. Двое парней медленно приближались к ним, вскинув автоматы.
– Немедленно отведите нас к Валерию Бельскому! – четко и звонко проговорила Анна. – Мы его друзья! Ну же!
Потом повторила свои слова еще на нескольких языках. Она была в этот миг очень убедительна, к тому же невероятно красива, и парни медленно опустили автоматы. Переглянулись, что-то коротко обсудили. Потом один сделал указующий жест, мол, идите вперед.
Анна подтянула Лиду к себе, крепко обняла за плечи. Так под конвоем они спустились на первый этаж, и каждый, кто в этот момент рыскал по школе, замирал на месте, чтобы разглядеть пленниц, а потом следовал за ними.
Выходить из здания не потребовалось – светловолосый парень уже успел зайти в холл на первом этаже, стоял там в группе из пяти человек, была среди них и круглолицая девушка с короткими рыжеватыми кудряшками, забавно курносая. Что-то обсуждали, когда один из конвоиров выкрикнул на вполне сносном русском:
– Валерий, обнаружены две девчонки. Говорят, будто знают тебя.
Пока две группы сближались, Лида неотрывно вглядывалась в лицо парня. Он смотрел с интересом, но и с недоумением, ни грана узнавания не отразилось в его прищуренных светлых глазах. От этого тревожно обрывалось сердце. Анна ошиблась? Сошла с ума? Но нет, этот тип точно Валерий, назвал же его таким именем их конвоир. Вот только ни ее, ни Анну почему-то в упор не узнает.
– Привет, – сказала Анна, тряхнула косами, и Лида по голосу догадалась: подруга тоже просекла неладное и теряется в догадках.
Парень довольно наглым образом сперва Анну осмотрел с ног до головы, хмыкнул, после чего его взгляд неторопливо переместился на Лиду.
– Не узнаешь? – спросила Анна уже сердито.
– Ну отчего же? Узнал. Королева Анна Бранденбургская собственной персоной, если не ошибаюсь?
Вечница с выразительным вздохом закатила глаза.
– А это что за прелестное дитя? – указал Валерий острым подбородком на Лиду. – Ее не припоминаю.
– Это Лида Весна, – коротко отчиталась Анна, ничего не добавив сверх. Валерий вроде смотрел на Лиду, но при этом ежесекундно бросал короткие тревожные взгляды на Анну, словно пытался и не мог что-то вспомнить.
– Ладно, меня забыл, но хоть твои познания в области физики остались при тебе? – нервно спросила Анна, когда молчание затянулось. – Потому что нам с Лидой не помешал бы научно-популярный и очень подробный рассказ о том, что это за местечко и какого дьявола тут творится! Хотя я здесь давно, но все равно теряюсь в догадках. А Лидочка только сегодня ко мне присоединилась.
Девушка с кудряшками, выслушав Анну, заметно напряглась, выдвинулась на первый план и встала бок о бок с Валерием, так что руки их соприкоснулись. Парень даже не моргнул, слишком увлекся созерцанием девушек. После слов Анны стремительно шагнул к Лиде, задал вопрос:
– Как сюда попала?
Лида лишь плечами передернула. Долгий бы рассказ получился, а все равно ничего не прояснил.
– Ваш приезд никак не связан с ее появлением, кстати? Может, датчик какой сработал? – спросила Анна.
Валерий ухмыльнулся, покачал головой:
– Нет, мы давно планировали проверить этот участок. У нас висит сигнал, что тут видели свет костра, да все руки не доходили.
– Позволь узнать, это миссия устрашения или установление контакта? – кивнула вечница на автомат на его груди.
– А вот это по обстоятельствам, как пойдет. В данном случае, думаю, все в порядке, – Бельский повысил голос на последних словах, и это стало сигналом для остальных. Все разом расслабились, зашевелились, заговорили на смеси языков. Только девушка рядом с Валерием не двигалась с места и настороженно наблюдала за новыми лицами.
– Тогда принимай гостей, хозяйка, – сказал Валерий Анне. – Мы еще не ужинали, кстати. Но не нахлебники какие-то нагрянули, не волнуйся. Ребята, разбивайте костер во дворе, несите припасы!
В очередной раз глянул на Лиду, остро и пристально, так, что она поежилась. Анна же при упоминании ужина встрепенулась, засуетилась, унеслась вверх по лестнице, только косы по воздуху летели. Двое задержавших их ребят поначалу двинулись следом за девушкой, но Валерий безмолвно дал им отмашку.
Лида отправилась помогать подруге. Вдвоем они нагрузили подносы посудой, с верхней полки шкафа Анна вытащила еще два чайника, котелок, коробку столовых принадлежностей. А когда спустились, во дворе перед школой уже пылало целых три костра. Настоящих, на кленовых досках. У костров на нейлоновых скатертях разложены продукты: круглые хлебы, миски с овощами, рыба копченая и жареная. И что самое удивительное – головки сыра и жбан со сметаной, жаркое в котелке с крупными кусками мяса. Анна только руками всплеснула, прошептала:
– Но откуда?..
К ней неловко бочком приблизилась стриженный почти под ноль парень с круглым добрым лицом, глянул на Анну восхищенными глазами и проговорил застенчиво:
– Сыр мы делаем из сухого молока, а мясо – это соя на самом деле. Удалось отыскать солидные запасы. – И закашлялся от смущения.
Вся компания весело и бойко накинулась на еду, похоже, путь у них выдался долгий. Лида и Анна сели рядышком на свернутый спальник, Валерий тут же подошел и устроился, сложив ноги по-турецки, прямо на асфальте чуть сбоку от них, чтобы видеть лица.
– А вы из какого года…
– Так, довольно! – Анна взметнула вверх тонкую ладонь. – Мы больше не военнопленные, ведь так? На вопросы отвечали уже предостаточно, теперь сами хотим услышать хоть что-то по делу.
Бельский сперва нахмурился, но через мгновение с насмешливой улыбкой склонил голову:
– Слушаюсь, королева. Что именно вы хотите узнать?
– Да так, сущую ерунду, – язвительно отозвалась Анна. – Где мы все оказались и что в этом мире произошло.
Лида поспешно закивала. Валерий выразительно хмыкнул.
– Ну, девушки, тут я боюсь вас разочаровать: за добрую сотню лет мы не нашли все ответы. А место обычное: земля, на которой когда-то жили люди, животные, и все, кому и положено было тут существовать.
– Но что же случилось? – не сдержалась Весна.
– А случилось то, что однажды почти все живое в одночасье прекратило свое существование. Полагаю, было пущено в ход убийственной силы оружие, мгновенный импульс в один миг истребил любого, в чьих жилах текла теплая кровь. И однажды мы, вечники, проснулись на абсолютно пустой планете, многие в окружении мертвых тел самых близких своих людей. То утро едва ли кому-то из нас суждено забыть. Есть догадки, что оружие было создано вечниками, скорее всего, проходило испытание. И что-то пошло не так.
– Не понимаю, – нахмурилась Анна. – От оружия массового уничтожения, созданного вечниками, должны были погибнуть все вечники.
– Тебе, Анна, что-то известно о теории шаговых реальностей? – спросил Бельский.
– Ну еще бы! Однажды ты лично мне эту теорию излагал от заката до рассвета, пока я не начала хоть что-то понимать, – заявила коварная вечница, потому что та кудрявая опять объявилась поблизости, встала за спиной Валерия.
– Возможно, – кашлянул парень и мельком обернулся. – Прелестное дитя тоже в курсе? Ну тогда поделюсь своей гипотезой: возможно, невидимая и непостижимая граница реальностей стала нам своеобразным щитом. Из другой реальности пришла погибель, но вечники в этом измерении уцелели.
– Когда это случилось? – вновь спросила Лида. Она с ужасом осознавала, что вот-вот отключится, такая усталость вдруг навалилась. Никогда у нее еще не было такого длинного дня. А ей хотя бы узнать, куда делись шрамы Валерия и почему он толком не помнит Анну, а ее так вообще не узнает. И да, как он оказался живым?!
– Это случилось в ночь на первое сентября 2077-го года, – начал негромко свой рассказ Валерий. Другие у костра к их разговору не прислушивались, ели, болтали, смеялись, поскольку история была им хорошо известна. Но все же несколько человек из сидящих поблизости вздрогнули и окаменели лицами при упоминании страшной даты. А Бельский продолжил:
– А уже к вечеру того дня для уцелевших стало ясно одно: с человечеством на земле покончено. Мы, вечноживущие, были разбросаны по странам и континентам, но, объединившись, вполне могли поддерживать жизнь хотя бы на ограниченной территории. Сохранить электричество и теплосети, важнейшие производства. Помню, я очень на это рассчитывал, но увы, почти сразу начались беспощадные войны между вечниками. Воевали за очищенные от трупов территории, за доступ к продовольственным складам, за женщин, в конце концов. Через полгода после гибели человечества мы больше чем на половину сократили собственную популяцию, и без того малочисленную. Сейчас стало спокойнее, большие группы утвердились каждая на своей территории и больше охраняют ее, чем ввязываются в новые битвы. Хотя конфликты случаются, не без этого…
– Значит, сюда вы прибыли не воевать? – уточнила Анна.
– Ну, от боя мы бы не уклонились, если что, – заверил ее Валерий, воинственно полыхнул глазами. – Эти территории считаются пустующими. И, если мы засекаем тут жизнь, то скорее всего или кто-то отбился от стаи, или – крайне редко – появился новичок, попавший сюда уже после катастрофы. На таких охотятся все группировки: свежий ресурс, новые сведения. Вам повезло, что мы добрались до вас первыми!
– Почему новички так важны? – снова поставила вопрос по существу Анна. – Ну, кроме очевидных причин пообщаться с новыми людьми либо использовать их?
– Как я уже сказал, поначалу казалось, что человечеству наступил конец, уцелели лишь мы, заложники своей природы. Но потом вдруг стали появляться эти попаданцы, кто из далекого прошлого, но некоторые из второй половины двадцать первого века, из времени до катастрофы. Такие бывали очень изумлены, клялись и божились, что жизнь на земле идет своим чередом, они даже встречали в той жизни кого-то из нас. Рассказывали нам факты наших же биографий, нам неведомые. Вот тогда кое в чьей голове и возникла гипотеза под названием «Новые рельсы».
– Даже догадываюсь, в чьей именно, – хихикнула Анна.
Лида заранее покраснела от неловкости и волнения – но молчать она больше не могла. Спросила шепотом:
– Простите, Валерий, а вы знаете Лазаря Гольдмана? Он тоже живет в этом мире?
– Гольдмана? – нахмурился Валерий.
– Фамилия не важна, – поспешила уточнить Анна. – Просто Лазарь. Рыжий такой, огромный.
Несколько мгновений Бельский смотрел в костер, яростно грыз свои тонкие губы. Потом сказал:
– Да, я знал его.
И что-то в этот миг порвалось в груди Лиды.
– Лазарь погиб. Уже полвека прошло.
Весна задохнулась глубоким «А-ах». Подалась вперед и едва не упала в костер, хорошо подстраховал кто-то из сидящих рядом. С трудом встала на ослабшие ноги, побрела куда-то вслепую. Анна догнала, обняла за плечи и завернула назад, нашептывая в ухо:
– Лидочка, успокойся, это другое. Этого Лазаря ты даже не знала, как бы странно не прозвучали мои слова. Я ведь тоже наверняка в этом мире уже мертва, понимаешь? Но давай дослушаем Валерия.
– Из-за чего так разволновалось это прелестное дитя? – вопросом приветствовал вечник их возвращение. Пока Лида бродила, он успел запихнуть в рот бутерброд с соевой колбасой и теперь, закинув голову, щедро заливал его чаем.
– Потом объясню. Насчет «Новых рельсов», пожалуйста, – напомнила Анна, уселась на прежнее место, но Лидину ладонь так и не выпустила из рук.
– Ага. Это как раз наша с Лазарем версия, предупреждаю. И не все в нее верят, – губы Бельского скривились, выражая презрение к подобным ущербным личностям. – Допустим, в одну далеко не прекрасную ночь все человечество было уничтожено, а вечники частично уцелели. Остались в живых и Призрачные Судьи, законодатели нашего мира, слыхали о таких?
– Еще как, – заверила его Анна, узнавшая о Судьях всего пару часов назад.
– Только, похоже, в этот мир они доступа больше не имеют. Остались у разбитого корыта, судить-то больше некого. И придумали кое-что иное: выбрали временной момент в прошлом, из каких-то своих расчетов, мне неизвестных. Но по некоторым прикидкам это середина двадцатого века. Так, секундочку…
Валерий звучно похлопал ладонями по карманам куртки, из одного достал блокнот со вложенным в него остроконечным карандашом, пролистал. Блокнот был густо исписан летящим убористым почерком, но в конце отыскался чистый лист. На нем вечник стремительно провел две параллельные полосы от края до края.
– Рельсы, – произнес отрывисто. – Символизируют две шаговые реальности, в которых испокон веков существовало человечество. Вот здесь, – он поставил крест на рельсах справа, у кромки страницы, – произошла катастрофа, и все закончилось. Тогда Судьи или пес-знает-кто вернулись лет на сто или больше назад – дуга от карандаша проследовала налево. – И где-то тут попросту убрали рельсы, по которым человечество уже один раз столь неудачно прокатилось.
Жирная черта сверху вниз почти прорвала тонкую желтоватую бумагу.
– Столетний период истории просто сгинул, улетел в тартарары. Те же, кому повезло задержаться на краю, стали проживать свою жизнь заново, потому что их будущее враз перестало существовать, исчезло из памяти. А Судьи заботливо проложили для них новые рельсы. – От черты Валерий отвел вбок новые две линии. – Люди и вечники продолжили жить, женились и рожали детей, не зная, что однажды уже проделали это. Конечно, стопроцентных совпадений быть не могло. Думаю, на это Судьи и рассчитывали – на новых рельсах и апокалипсис удастся избежать. Не знаю-не знаю… Пока что никто не заглядывал к нам на огонек из времени после катастрофы.
– Поразительно, – выдохнула Анна. Тогда как Лида все еще крутила в голове слова вечника, пытаясь их осознать.
– А то! Но только такая теория способна объяснить, почему, пока мы сидим в этом мертвом мире, наше будущее по новой выписывает финты. Мы в нем, похоже, были неплохо знакомы с тобой, королева Анна?
– Да, мы дружили, много путешествовали втроем: я, ты и Лазарь, – после паузы словно очнулась девушка. – И не называй меня королевой!
– Что и требовалось доказать, – с довольным видом покивал Бельский. – А вот этот вот я с Лазарем близко сошелся только после катастрофы, сколько раз приходилось сражаться плечом к плечу! И про тебя дружище Лазарь мне все уши прожужжал. Дружили вы с ним крепко, но в момент катастрофы оказались на разных континентах. Лазарь рвался туда, искал тебя до последнего.
– Он погиб в бою с плохими вечниками? – спросила Лида, голос больше походил на жалобный писк.
– Э, нет, прелестное дитя, в бою дружище Лазарю не было равных. Да и я – Валерий поиграл узкими, но крепкими плечами – разве оставил бы лучшего друга без подмоги? Случилось это позднее, когда начались первые эксперименты. Мы искали любые пути, чтобы вырваться отсюда, и порой слишком увлекались…
За спиной Лиды, заставив ее вздрогнуть, с гиканьем пронеслись те двое подростков, мальчик и девочка, кажется, двойняшки. Анна тоже проводила их взглядом, спросила:
– Это ведь обычные дети? Значит, условия в этом мире подходят для людей?
Валерий быстро и глубоко кивнул, будто клюнул:
– Да, наши дети, а есть уже и внуки. Главным образом ради них мы ищем хоть какой-то вариант, чтобы изменить свое положение. Этот мир совершенно нормален по всем показателям, но жизнь в нем исчезла окончательно и бесповоротно, возвращаться назад не торопится. Возможно, мы еще застанем времена, когда рыбы выберутся на берег, встанут на лапки – и колесо эволюции закрутится вновь. Но у них – кивок в сторону резвящихся подростков – такого шанса не будет.
Потрескивал костер, перекрикивались на задворках школы ребята – и целую минуту больше ничего не нарушало молчания. Потом Анна спросила:
– И что же вы делаете, чтобы… не знаю, проложить кротовую нору к другому миру, что ли?
– Так, были некоторые идеи, – туманно отозвался Валерий. – Пытались использовать способности некоторых вечников, тех, кто жил еще в Шаргаиме. Правда, не все оказались на нашей стороне.
– А Наследники у вас тут есть? – выдержав паузу, особенным голосом произнесла Анна.
Валерий едва чаем не облился от изумления.
– К чему этот вопрос? Приходилось слышать, что попадали сюда и такие редкие гости, но увы – не к нам.
Тут вечница подалась вперед и что-то шепнула Валерию на ухо. К этому времени у костра никого уже не осталось, уставший народ устраивался на ночевку. Некоторые укладывались прямо на землю, заворачивались с головами в куртки и куски брезента. Даже кудрявой девицы нигде не наблюдалось. Валерий дернулся, глянул на Лиду каким-то новым взглядом.
«Ну все, больше не станет называть меня «прелестное дитя», – позлорадствовала про себя девушка.
– Прелестное дитя, как же тебя так угораздило? – спросил Валерий и одарил ее широченной улыбкой. – А как выяснили так рано, ты ведь, сдается мне, только первую жизнь проживаешь?
– Это долгий рассказ, – сказала Анна и решительно поднялась на ноги. – Но Лида только сегодня сюда попала, ей нужен отдых. Расклад мы в целом поняли, теперь будем думать, как из этой ситуации выбираться.
Валерий тоже встал и в упор смотрел на Анну тем своим странным взглядом. Будто пытался вспомнить что-то из другой, непрожитой им жизни. А вечница этого не замечала – она привычно погрузилась в хлопоты:
– Пойдем, устрою на ночлег, в школе полно места. И товарищей поднимай, их до утра закусают насмерть.
– Да они привычные, – отмахнулся парень. – Мы тут давно, не забывай. Детей жена уже устроила где-то в здании.
Лиде показалось, что последняя фраза далась ему с напрягом, будто не привык еще Валерий к семейному статусу.
«Ага, я не ошиблась, детишки-то его!»
– Отлично, тогда пользуйтесь всем, что найдете, а мы с Лидой удаляемся. – Тут Анна очень своевременно подхватила за талию покачнувшуюся Весну. Та временами уже проваливалась в сон и даже успела увидеть рядом кого-то, кого здесь быть не могло. Лазаря, конечно. И мелко затрясла головой: думать о его смерти было невыносимо, пусть в другом месте он и жив… но даже этого она не знала наверняка!
– Надеюсь скоро вернуться к разговору о Наследнице, – официально и отстраненно послал им вслед предупреждение Бельский. – Кажется, если на что-то мы и можем еще рассчитывать, то только на ее необыкновенные способности.
– Мы в деле, – бросила через плечо Анна уже на пороге. А после Лида даже не помнила, как подруга вела ее до бывшей учительской, как укладывала на что-то мягкое, уютное. Она так боялась, что станет думать о… но нет, сон одолел моментально.
Поначалу было все хорошо, снилась мама, их старенький домик, цветущие яблони на участке. А потом Лида вдруг перенеслась на берег Безымянного озера и увидела Лазаря.
Он стоял у кромки воды, неподвижный и задумчивый, смотрел на остров. Маэса в паре метров от него сидела на земле со скучающим видом, обнимала руками колени. Весна подумала, что прошло всего несколько минут с ее исчезновения, но тут вечница сказала:
– Лазарь, что будем делать? Ее нет уже полчаса, нужно принять решение.
– Вернется вот-вот, – с наигранным спокойствием ответил профессор Гольдман, но даже не обернулся на голос.
– Да ну, девочка просто вредничает. Навоображала себе каких-то страхов, теперь не появится. Знает, что без нее мы с места не сдвинемся.
«Так вот как ты, Маэсочка, обо мне думаешь? – во сне ахнула от возмущения Весна. – Конечно, что мои годы против твоей глубокой древности! Буду знать на будущее!»
– Не совсем так, – заступился за нее верный друг. – Лида знает, что речь идет о жизни Алеши Санина. Думаю, она сейчас пытается найти Жерома, расспросить его об острове, все предусмотреть и…
– Помянешь француза – а он тут как тут! – раздался из-за деревьев веселый голос, и на берегу возник Жером собственной персоной. – Кто там должен меня найти?
Лазарь четко и быстро описал ему ситуацию. Француз, враз растеряв свою веселость, только и успевал громко ахать и охать. А еще хвататься за голову, заламывать руки. Дослушав, сказал:
– Если Лида планировала повидаться со мной, то сразу бы перенеслась на остров. Не обнаружив меня ни в одном из измерений – а я давно управился со своей частью работы – она могла предположить, что я отправился к тебе, Лазарь, с отчетом о проделанной работе. Ведь я в пространстве иначе как между реальностями перемещаться не могу, так что дальше потопал пешочком. Значит, ей пришлось несколько раз преодолеть пространственные границы, проверить разные места. Ну, полчаса еще не так много, верно?
Но особой уверенности в его голосе не прозвучало.
По тому, как потемнели, стали почти черными глаза Лазаря, Лида понимала: он уже все прикинул в уме и догадался, что с ней произошло что-то непредвиденное. Или даже почувствовал, и сейчас с ума сходит от тревоги. Рыжий гигант мотнул головой, словно отгоняя от себя страшные догадки, спросил:
– Так что там, на острове? Удалось что-нибудь обнаружить?
Жером с готовностью закивал, сказал:
– Да так, кое-что есть, хотя не могу оценить, насколько это серьезно. По твоей наводке, Лазарь, я отыскал подземный проход от вертикального колодца в центре острова с выходом уже под водой. Прошел пару раз туда и сюда, но там все чисто. Потом обследовал каменное строение и легко нашел спуск в подвал. Помещение не очень большое, стены обиты деревянными панелями. Одна сдвигается, за ней узкий проход, петляющий коридор и еще одна вроде как комнатушка. Там, кстати, уже побывали полицейские и все обклеили сигнальной лентой. Вот только сработали они халтурно: в одном углу разложены на полу мешки, на них рассыпан уголь. На кафельном полу черная пыль в полпальца, поверх следы – значит, не стали под мешки заглядывать. Ну а я не поленился, мешки оттащил и обнаружил под ними круглый люк. Но сколько с ним не бился, как ни пытался подцепить – ни в какую. Кнопку какую-нибудь хитрую тоже не нашел. Плюнул и отправился звать вас на подмогу.
– Все ясно, – дослушав с самым внимательным видом, сказал профессор. – Отправляемся на остров.
И больше ни секунды не мешкая шагнул в воду с небольшого намытого обрыва, Маэса и Жером тут же последовали за ним. Лида в своем сне видела, как постепенно три головы исчезают под водой. Видела, как они плывут в толще воды, стремительные, словно большие мощные рыбины. Видела, как их едва не заметил припозднившийся водолаз, к счастью, он был слишком занят: крутился вокруг какой-то железяки на дне, разглядывал со всех сторон в свете желтого налобного фонарика. Пяти минут не прошло, как троица вышла на берег с боковой его стороны, куда на закате падала тень от деревьев, быстро нырнула под защиту опаленных огнем, но устоявших сосен.
Да, в этот день остров был обитаем, как никогда, полиция или военные встречались на каждом шагу. Большинство на спешащих куда-то двух парней и девушку внимания не обращало, ну разве что Маэсу представители мужского пола неизменно провожали заинтересованными взглядами.
Некоторые окликали, требовали от ребят остановиться. Они послушно застывали на месте, но всякий раз полицейские, даже не дойдя до них, предпочитали словно бы забыть о нарушителях, сворачивали за деревья – вечница свое дело знала. Лида видела, что трое мужчин в форме все же следуют за ее друзьями на достаточном расстоянии – но это ее мало волновало. Мучила тревога за Лешу Санина. Весна корила себя: сколько времени потеряно из-за ее исчезновения. Но зато ребята встретились с Жеромом и теперь точно знают, где искать.
Вот и каменный дом в самом центре острова, на возвышении. Его никто не охранял, все силы были брошены на обследование леса и озера. Француз возглавил движение, провел их по длинному коридору, который упирался в дверь, а сразу за дверью – лестница вниз, железная. Спустившись по ней, попали в квадратное помещение, просторное, абсолютно пустое. Лида припомнила рассказ Милы, как вечник Петр, а по совместительству глава секты, загонял сюда свою паству и заставлял стоять часами впритык друг к другу, без еды и воды.
Жером сдвинул одну из настенных панелей, за ней обнаружился узкий и низкий коридор. Закрытый железной решеткой, но замок, вероятно, еще раньше взломали полицейские. Коридор несколько раз петлял, словно окольцовывал дом. Потом расширился и плавно перетек в отсек, заставленный поломанной мебелью. Один из углов которого и занимала угольная куча. Освещение везде сенсорное, слабое, загоралось по мере их продвижения.
– Вуаля, – с ненавистью в голосе сказал Жером, пнул люк носком кроссовка, из которого и так на каждом шагу сочилась вода. Рядом уже валялся топор, пара камней, коса с погнутым лезвием и сломанным косовищем – похоже, француз потратил на попытку взлома уйму времени.
– Рядом опасность, – будничным тоном предупредила Маэса. Лазарь кивнул, не отрывая глаз от люка. А Жером с детским любопытством распахнул глаза, спросил:
– Особый талант или развитая интуиция?
– Жизнь в Шаргаиме, – в тон ему отозвалась вечница. И заняла наблюдательный пост у входа в коридор.
Лазарь же опустился на колени, еще полюбовался на блестящую ровную крышку, ласково провел по ней ладонями – Лиде во сне аж завидно стало, ну чем она хуже какой-то железяки! Вдруг стукнул по ней костяшками пальцев – и немедленно крышка начала приоткрываться.
У Жерома от такого поворота и вовсе челюсть отпала, он вопросил жалобно:
– Что, нужно было всего лишь постучать?
– Да и то не всем открывают, – подколола его Маэса. – Смотри, вон камера за нами наблюдает.
И указала куда-то под потолок. Железная маска испустил громкий протяжный стон и постучал кулаком себе по голове.
В открывшемся люке не было черноты – где-то внизу горел свет. Лазарь заглянул туда, потом спрыгнул.
– Жером, – прозвучал снизу его голос. – Останься на страже. Не хочется, чтобы эта крышка намертво захлопнулась за нашими спинами.
– Бьен сюр, – отозвался француз без особого восторга, помог спуститься в люк Маэсе, заодно спросил ее одними губами:
– Где же опасность? Внизу или…
– Не знаю, – беззаботно отозвалась вечница. – Просто чувствую ее приближение.
Жером поежился, потом сел на край люка и спустил в него ноги, крышку подпер плечом.
Внизу тоже был коридор, узкий и низкий – Лазарю приходилось передвигаться, почти сложившись пополам. Светодиоды вдоль стен позволяли Лиде отчетливо видеть друзей. Пару раз попадались двери, плотно закрытые. Профессор дергал их, потом шел дальше.
Дверь в конце коридора оказалась заперта на внешний засов. Лазарь рывком его отодвинул, первым вошел в каморку два на два метра. Почему-то у Лиды мелькнула мысль о карцере: тусклый свет, обшарпанный стол с табуретом, оба на вид очень тяжелые, дубовые. Раковина такая низкая, что ее можно использовать как туалет, над ней проржавевший умывальник. Узкая кушетка вдоль стены, а на ней лицом к стене лежит кто-то.
Маэса бросилась туда, осторожно перевернула человека на спину – это был Алеша Санин. Мертвенно бледный, глаза закрыты, рот же напротив широко распахнут, словно он боролся за каждый вздох. Но живой – грудь парня приподнималась частыми толчками. Подоспевший Лазарь осторожно ощупал его конечности, опустился на колени и послушал дыхание. Тут Алексей вяло пошевелился, с явным усилием открыл глаза, хрипло выдохнул:
– Вы пришли…
– Ты ранен? – спросил профессор.
– Нет. Просто тут совсем не было воздуха, дышал через трещину в стене. Но я в порядке.
Вдруг Маэса быстро приблизилась к двери, распахнула ее на полную и подалась вперед, словно бы прислушалась к чему-то. В каморке стало слышно, как у люка вовсю распевает какой-то бравый марш Жером. Лазарь взял со стола кружку и зачерпнул воду прямо из умывальника. Следя за ним взглядом, Лида краем глаза заметила на столешнице нечто такое, от чего тяжело и гулко заколотилось сердце.
– Вы уже знаете? – спросил Санин без прежнего хрипа, попытался сесть прямо и ладонями протер лицо. – Джулия все рассказала?
– Угу, – не стал вдаваться в подробности профессор. И подошел к столу, наклонился над тем, что там лежало. Руки он предварительно сцепил за спиной.
– Да, я тоже ее видел, – сказал Алексей так, будто у него чем-то пережато горло. – Когда меня приволокли она уже здесь была.
И Лида разглядела опаловую бледную кисть на кожаной обложке с железными жуковинами. Обложку установили таким образом, что Книга талантов оставалась наполовину открытой. Страницы внутри были глянцево-белые, совсем не древние, буквы мелкие и четко прописанные. Небольшой совсем текст, на четверть страницы. Лазарь наверняка в момент его прочел, но вслух успел сказать только одно слово:
– Старофранцузский…
И тут грянул пронзительный, полный боли и ужаса крик. А сразу за ним – железный грохот люка. Стало слышно, как кто-то мчится во весь опор по коридору, что-то выкрикивает, но слов Лида не разбирала. Лазарь мигом сменил дислокацию так, чтобы заслонить собой Алешу на кушетке. Маэса вжалась в боковину двери и сложила руки.
Миг – и мимо нее пролетел, ворвался в комнатушку Жером, заорал:
– Закрывайте! Запирайте крепче, во имя всего святого!
Дверь тут же была захлопнута вечницей, но сразу стало ясно, что изнутри она не запирается. Никакого намека на замок или щеколду.
– Стол сюда! – надрывался француз, во сне Лиде передался его страх. Он сам первым вцепился в столешницу, поволок к двери. Маэса и Лазарь бросились помогать, через мгновение стол с глухим стуком припечатал дверь. Жером с несчастным видом сполз по стене, жалобно бормоча французские слова, предположительно отменные ругательства.
– Что случилось? – склонилась над ним Маэса.
Железная маска немного продышался и начал рассказывать весьма дрожащим голосом:
– Заметили троих полицейских, что шли за нами от леса? Я их и в голову не брал, конечно. Но потом они появились у люка, бесшумно так. Окружили меня…
– С каких пор мы опасаемся полиции? – нахмурилась Маэса.
– Да некры это! Нек-ры! Свежеизготовленные, без запаха еще. А я до последнего не понимал, подшучивал над ними. Пока мертвяки не накинулись на меня. Схватили за руки и едва не разорвали на двух симпатичных французиков. Но я сумел как-то извернуться, прыгнул в люк и захлопнул его за собой. Помчался сюда. Только они его уже открыли. Сюда идут.
В подтверждение его слов дверь заходила ходуном, заскрипел мощным каркасом старинный стол. Профессор уже двигался стремительно вдоль стен, ощупывал каждый сантиметр в поисках возможного выхода. Маэса, Жером и подскочивший им на помощь Леша Санин своими телами налегали на стол – но явно проигрывали эту битву. Даже помощь Лазаря ничего не изменила, и в десятисантиметровую щель уже проникла чужая бледная рука. Пошарила по стене и впилась пальцами в бетон, кроша его в пыль, оставляя после себя пять кровавых глубоких рытвин. Француз подхватил табурет, с замаха саданул им по мертвой конечности – она хрустнула, провисла, но хватку не ослабила.
– Жером, уходи к себе! – велел ему Лазарь.
– И оказаться замурованным глубоко под землей? Покорно благодарю.
– Ты сможешь сюда вернуться. Потом.
– Ну уж нет! – взревел француз и атаковал табуретом уже две руки и одну ногу. Никакого результата. Лазарь, подавшись вперед, одновременно подпирал стол – и вглядывался в страницу Книги.
– Ну что там?! – не выдержала Маэса. Она тоже догадалась, что Лунный гримуар не случайно здесь объявился.
– Тут написано, что Наследник может в минуту опасности спасти себя и тех, кто ему дорог, – на удивление невозмутимым голосом перевел профессор. – Для этого нужно лишь произнести вслух имена тех, кого он намерен защитить. А затем также вслух отречься от родства, от наследования и от собственной вечности. Легко догадаться, что ловушка была рассчитала на нашу Лиду…
При звуке собственного имени Весна мысленно охнула – и проснулась. Не сразу осознала, что севшим от ужаса голосом непрерывно выкрикивает, точнее, шипит:
– Отрекаюсь от наследства! Отрекаюсь от родства, папа, прости! Отрекаюсь от вечности ради спасения Лазаря, Маэсы, Алексея, Жерома!
И еще раз, и еще. В душе осознавала, что ее крики едва ли имеют хоть какой-то смысл. Она должна была находиться там, с ребятами, защищать их любым способом, даже таким. Если бы не дезертировала позорно со страху перед неведомой опасностью…
Ужас парализовал, мешал даже дышать. Весна сидела на диванчике в неудобной позе и неистово внушала себе, что это был всего лишь сон. Ведь не может такого быть, чтобы она только что видела последние мгновения жизни своих друзей. Шли минуты, на периферии сознания родилась еще одна пугающая мысль: почему ее выкрики до сих пор не разбудили подругу?
В панике глянула на диван, который ближе к окну. Там на тумбе в фарфоровом подсвечнике в виде цветка горела толстая желтая свеча, а вот Анны в комнате не было. Тогда Весна сползла на пол, с полминуты уговаривала ноги не дрожать так сильно, чуточку успокоилась – и побрела на поиски.
Школьный холл был пугающе темен, пора белых ночей в этой реальности давно миновала. Но горела еще одна свеча на полу у окна, а на подоконнике сидели друг против друга, обнимая колени, Анна и кудрявая вечница, жена Валерия. И вторая, кажется, плакала, попеременно проводила по глазам то левой, то правой рукой от кисти до локтя. Анна что-то тихо рассказывала, смотрела при этом в окно, словно дала себе зарок не замечать чужих слез.
Весна шагнула вперед, правая нога предательски подвернулась, и она шумно грохнулась на пол. Анна тут же спрыгнула с подоконника, подбежала, помогла подняться.
– Лидочка, милая, ты испугалась одна? Но мы тут, рядом, специально далеко не уходили. Ой, Лид, да ты как снег белая, даже в темноте видно! И потная вся…
– Анна, они мне приснились, – забормотала девушка, клацая зубами и уже пару раз прикусив себе до крови язык. – Лазарь и Маэса, а еще Жером – они поплыли на остров, нашли там Лешу Санина, живого, но сами попали в ловушку. Некры поджидали их! Анна, там была новая Книга талантов, и в ней написана инструкция, как я могу спасти их! Отказавшись от вечности и наследования! Анна, я кричала эти слова во сне, но, наверное, нет… Анна!
– Тише, тише, милая, – приговаривала вечница, увлекая девушку в комнату, насильно усаживая на диван. Сама устроилась рядом, крепко обняла. Маячило рядом испуганное лицо кудрявой, она, опустившись на корточки, протягивала Лиде стакан с водой. – Это всего лишь сон, нечего так пугаться. После такого тяжелого дня, какой тебе выпал, после известия про Лазаря…
– Нет, Анна, это не просто сон! – крикнула Весна, теперь к панике прибавилось болезненное раздражение. Она даже попыталась оторвать от себя руки подруги, но та держала крепко. – Ты прекрасно знаешь, что это не сон, ты сама такие видела! Там была ловушка, и только я могла спасти ребят! Но я не…
Она захлебнулась собственным отчаянием. Анна взяла из рук кудрявой вечницы стакан, ловко прижала голову Лиды к своему плечу, чуть запрокинула и насильно напоила. Заговорила размеренным голосом, словно норовя вбить свои слова в сознание подруги.
– Лидочка, за эти месяцы я часто видела сны, иногда страшные, настоящие кошмары. И большинство из них ничего общего с реальностью не имели! Нет оснований думать, будто именно этот сон…
– Ты не понимаешь! Ты сама говорила, что для таких снов нужно особое состояние!
– Знаешь, вообще-то состояние было этой ночью не только у тебя, – изобразила обиду Анна. – Я тоже вчера испытала некоторые потрясения. Встретила друга, которого давно похоронила. Узнала о собственной смерти – да-да, потому что иначе я бы сюда не попала! Но спала после этого, как младенец, и ничего такого мне не приснилось. Встала только для того, чтобы разнести кофе часовым. А заодно познакомилась с Лоран, которой не спалось…
– Кто довел до слез прелестное дитя? – раздался бодрый голос с порога бывшей учительской. На пороге стоял Валерий в джинсах и футболке с короткими рукавами, растирал ладонями помятое со сна лицо. – Лоран, а ты что же не спишь? Вообще-то завтра ранний подъем.
– Думаю, у меня он уже наступил, – через плечо сообщила кудрявая, она же Лоран. Девушка все так же сидела на корточках и теперь держала Лиду за кисти рук, легонько массировала их. – Не спалось, мы встретились с Анной, и она рассказала мне удивительную историю о грустных и героических событиях. В которых ты, дорогой, сыграл важную роль.
– Сгораю от желания послушать, – оживился Бельский, даже порозовел слегка.
– А потом Лида увидела страшный сон…
– О некоторых наших общих знакомых, – уточнила Анна, нежно баюкая Весну в своих теплых и ароматных объятиях. – Прости, Валерий, пока я должна быть с ней, после поболтаем.
– Иди, Анна, расскажи ему все, – села прямо и твердым, как ей хотелось думать, голосом сказала Лида. – Я хочу побыть одна. Мне давно пора научиться быть сильной, понимаешь?
Валерий от двери показал ей большие пальцы обеих рук, но Анна сомневалась, пришлось буквально вырываться из ее объятий.
– Я буду в порядке, правда. Нельзя все время надеяться, что кто-то окажется рядом и утешит. Нужно справляться самой.
– Ну ладно. – Анна встала, но двигалась заторможенно, как человек, которого терзают сомнения. – Мы устроимся в холле, я заварю чай, сделаю бутерброды. Ты присоединяйся к нам в любой момент, как только захочешь, ладно?
– Ага.
Наконец-то они ушли и оставили ее одну. Дверь, правда, не закрыли, скоро оттуда потянуло дымком – Анна раскочегарила небольшую круглую печку прямо посреди школьной рекреации. Но это не спасало: ужас и отчаяние накинулись по новой. Нет, она должна, должна быть сильной! Лида цеплялась за добрые воспоминания. Представляла лица своих друзей, прогулки по парку, разговоры на веранде, шутки ни о чем. Никто не отберет у нее эти мгновения! Сама смерть бессильна перед любовью и памятью. А она, Лида, будет сильной. Этого хотел Лазарь, хоть никогда не давил на нее. Удивительно, но с этими мыслями она вдруг снова уснула, и больше никакие ужасные сны ее не терзали.
Пробуждение было более чем странным: Весна обнаружила себя внутри железной громыхающей махины. Она лежала на узкой скамейке, спеленатая в одеяло, головой на коленях Анны. Вокруг шумело, попискивало, позвякивало, дребезжало, на скамейке напротив другие вечники приглушенно болтали, ели бутерброды и пили кофе из термосов. Они, кажется, давно уже были в пути.
– Как я тут…
– Ты так крепко спала, Лидочка, тебя Валерий перенес, – с улыбкой склонилась над ней Анна. – Скоро уже мы будем в их поселении. Ты поспи еще, отдохни хорошенько.
Но спать Весне больше не хотелось. К тому же она обнаружила свои ноги на коленях Бельского, мало разве того, что он сюда ее нес, как какого-то младенца. Поспешила сесть прямо, помотала одурело головой. Через проход Лоран тут же протянула ей термос с кофе и тарелку с пирожками и крупно нарезанными огурцами и помидорами.
– Ну как, снилось еще что-нибудь? – подался к ней Валерий, спросил взволнованно. Кажется, сменил свое насмешливо-высокомерное отношение к «прелестному дитя», наверняка Анна не сдерживала себя, расписывая ее подвиги. Лида вздрогнула от нахлынувших воспоминаний, покачала головой.
– Да все там нормально, не трясись, – без грана сомнений заявил Бельский. – Дружище Лазарь наверняка в порядке, и других выручил. Мне ли не знать этого парня!
– Но он же тут… – договорить Лида не смогла.
– Все, забудь! Мы, кстати, давно ввели новую примету: кто в этом мире помер, тот в другой реальности будет жить вечно и счастливо. Согласна?
Оставалось только кивнуть. Она разом заглотила весь термос, чтобы окончательно проснуться. И спросила:
– А что это за место, куда мы едем?
– Поселок в Подмосковье, – ответила Лоран, потому что Валерий снова занял свой наблюдательный пост, высунувшись наполовину в люк. – Элитным когда-то был. Мы его хорошенько очистили, предали земли все останки. Потом укрепили, возвели вокруг мощную стену. Сейчас в поселке есть свет, тепло, вода, канализация. Работают небольшие производства. А все необходимое выращиваем на огородах и в теплицах.
– Так, прибываем! – громыхнул сверху голос Валерия. – Вроде все тихо. С вышек нас уже заметили, сейчас идентификацию пройдем – и порядок.
Бесшумно спрыгнул на железный пол, вытянул из своего рюкзака несколько разноцветных флажков и полез обратно. БТР остановился, постоял пару минут, потом медленно продолжил ход. И через минуту окончательно замер, Бельский первым выскочил наружу. Вслед за ним, отталкивая друг друга и вполголоса переругиваясь полезли наверх двойняшки. Лида уже знала, что их зовут Александр и Ирина, в честь родителей Валерия. И что каждый из них скорее умрет, чем хоть в чем-то уступит второму.
Лида с Анной покинули машину последними. Весна тут же зажмурилась от солнечного света, еще усиленного высокой белой стеной и сверканием металлических конструкций высоченных вышек по ее периметру, через каждые тридцать метров примерно. Опасно свесившись вниз, махали им руками дежурные, наводили окуляры биноклей на новеньких.
Все приехавшие рассеялись в момент, а девушкам Валерий велел следовать за ним и Лоран. Лида усердно крутила головой и видела вокруг вроде бы совсем обычный поселок, чистенький, ухоженный. Прощальными осенними астрами пламенели клумбы, серо-голубым гравием вымощены дорожки, багровые с золотом листья кленов и желтые с подпалинами березовые сметены в аккуратные кучи.
Время, определила она по солнцу, было между двумя и тремя часами дня. По пути встречались обитатели поселка, но немного, в основном дети дошкольного возраста. Малыши сперва таращились изумленно, потом бежали следом, сыпали вопросами на всех языках давно сгинувшего мира. Лида услышала, как Лоран строгим голосом заранее наставляет двойняшек: сейчас дома они переоденутся – и тут же в школу, на трудовую практику, раз уж на уроки опоздали.
– Ну-у, ма-ам! – на два голоса затянули шокированные таким поворотом подростки. – Мы ужас как устали! Даже взрослым после выезда дают выходной!
– Перетрудились? – вкрадчиво уточнила Лоран. – Ладно, сейчас с вашим папой посоветуюсь…
Только на ходу повернулась к мужу, как двойняшки бегом припустили к дому – видно, спорить с отцом не входило в их планы. А Бельский распорядился, обращаясь к Лиде и Анне:
– Жить станете в гостевом доме на нашем участке. Он большой, ремонт мы недавно с ребятишками сделали. Как чувствовали, что пригодится. Вам там удобно будет.
Лоран активными кивками подтвердила слова мужа.
А у Лиды тоскливо оборвалось сердце: еще вчера была надежда, что ее нахождение в этом жутком мире всего лишь эпизод, временная трудность, но они с Анной придумают что-то в темпе и вернутся назад, в свои жизни. Но теперь им предстояло поселиться среди людей, давно смирившихся с мыслью, что из мертвого мира исхода нет. Которые научились в нем выживать и даже делать свою жизнь комфортной. Это было страшно.
– Сейчас вас Лоран проводит, почистите там перышки, отдохнете с дороги – и к командору, с отчетом. Ему о появлении новеньких уже доложили, хочет лично побеседовать.
– А разве не вы тут главный? – от души удивилась Лида.
Валерий звучно хмыкнул.
– Я, прелестное дитя, если и главный, то только по научной части. Потому из этих благословенных, но сильно надоевших стен меня выпускают крайне неохотно. Приходится иногда ультиматумы кидать, лишь бы вырваться. А за безопасность периметра другой человек отвечает, больше для этого дела подходящий. Из Шаргаима, – перевел он взгляд на Анну и пояснил специально для нее.
– Понятно, с талантами, – кивнула вечница. – Лида, кстати, тоже знает про Шаргаим.
– Продвинутая девчушка! Ну, так я вас жду.
У домов здесь не было оград, только лужайки. У одной такой, свежескошенной, они как раз остановились. В центре стоял дом, длинный, двухэтажный, с черепичной красной крышей и верандой по периметру всего здания. От него в этот момент брели не слишком торопливо нагруженные ранцами двойняшки, показательно ускорили ход при виде родителей. Валерий махнул им рукой и пошагал в сторону странного здания без окон и дверей, примкнувшего к торцу дома.
– Там у мужа лаборатория, – не стала ждать вопроса Лоран. – Он очень много работает, пытается хоть что-то изменить в нашей жизни.
– Ищет способ вырваться отсюда? – жадно спросила Весна.
– Теперь уже нет. Раньше проводились некоторые эксперименты, но они ничего нам не дали, кроме потерь.
Лида тяжело задышала, вспомнив о Лазаре. И поплелась следом за Лоран в другую сторону лужайки, к веселому желтому с зеленой крышей гостевому домику.
Внутри он оказался полностью обставлен, обжит. Возможно, здесь обитал кто-то раньше, даже Лазарь, но Лида об этом знать не хотела. Как и о том, кто умер в момент катастрофы на этой шикарной из красного дерева двухспальной кровати под балдахином.
Они с Анной облюбовали себе две небольшие соседние комнаты с окнами на юг. А, открыв дверь в ванную комнату и обнаружив в кранах горячую и холодную воду, Анна впала в почти религиозный экстаз и сразу заявила, что в течении ближайших трех часов она потеряна для мира. И горе тому, кто рискнет ее побеспокоить.
Лида же наскоро ополоснулась под душем, выбрала одежду и белье из принесенной Лоран стопки, намазала тело чем-то густым и ароматным, напомнившим ей бальзам «Звездочку» – этим средством здесь пользовались от насекомых. И вышла на участок, решив лучше изучать новую обстановку, чем застревать на собственных тревогах. Прошло по тропинке между ухоженными клумбами и наткнулась на Валерия. Парень шагал к их дому, на ходу спросил:
– А где там наша королева?
– В ванной отмокает, велела не беспокоить, – отчиталась Лида.
– Надо же, я думал, ее величество ни на миг не оставляет тебя без присмотра. Как раз шел сказать, что командор решил с вами поодиночке пообщаться, готов был к жарким баталиям. Но если Анна при деле, тогда и говорить нечего. Ты готова?
– Он что, хочет сличить показания? – поежилась, отступила на шаг Весна. – Думает, мы не те, за кого себя выдаем?
Бельский коротко хохотнул.
– Ага, вроде того. Но на самом деле нет, конечно же. Просто не хочет смешивать ваши истории в одну кучу, а то вот Анна аж в двух измерениях жила, и у тебя, прелестное дитя, богатая биография. Командор человек не особо компанейский, ему визави общаться проще. Ну а куда торопиться-то? С Анной он может и завтра поболтать, если, конечно, очередного нападения не случится.
– А если случится?! – ахнула Весна.
– Ну, мы особо постараемся сохранить ваши жизни, чтобы командор все же имел счастье вдоволь пообщаться с новенькими, – невозмутимо сообщил Бельский.
– Ладно, пойдем к нему! – Лида первая зашагала в указанном направлении.
Валерий провел ее через половину поселка до небольшого серого домика в два этажа, со сводчатыми окнами, изнутри тщательно занавешенными. По пути вежливо поддерживал беседу:
– Анна рассказала, что мы с тобой общались, в другой-то реальности, и ты от меня вроде бы натерпелась всякого. Приношу извинения.
– Так я все равно этого не помню, – хихикнула девушка.
– Ага, удобно получилось! Ну, ничего не поделаешь, характер у меня не сахар, так что и впредь не бери в голову.
– Не буду, – заверила Лида. – А ваш командор, он суровый?
– Суровый? Да ничего подобного, добряк человек! – Валерий на ходу весело ей подмигнул. – Ты не дрейфь.
Дом стоял обособленно, почти у самой оградительной стены, напротив одной из вышек. Охранник сверху помахал им рукой. На первом этаже было прохладно и пустынно, а комнаты, в которые успела заглянуть девушка, оказались по потолок завалены книгами, старыми, пыльными. Поднялись по лестнице, Бельский довольно небрежно стукнул костяшками в ближайшую дверь, потом приоткрыл и впихнул туда Весну со словами:
– Получай младшенькую, командор. И смотри не пугай, она у нас совсем юная, хоть и побывала в переделках. А я побежал, хочу к вечеру протокол последнего опыта доработать.
Из-за стола навстречу Лиде встал парень, высокий и худощавый, даже хрупкий на вид, с копной темно-каштановых слегка волнистых волос. Выглядел он младше Валерия, какой-то старшеклассник, честное слово. Вот только глаза… в их темных глубинах словно плескалась вся боль мира, бесконечная усталость. Но командор немедленно сморгнул, прогнал черноту из глазниц, приветливо улыбнулся:
– Проходи, присаживайся!
Лида вошла, огляделась: комната, по всей видимости, была кабинетом. Книги и здесь заняли все пространство вдоль стен, даже подоконники и диван. Солидный дубовый стол был завален бумагами. Командор не без труда отвоевал у книжного буйства еще один стул, поставил напротив стола, указал на него Лиде – она скованно опустилась на самый краешек. Сам не садился, покачивался на носках, разглядывал девушку в упор. Весна поежилась – и вечник словно бы очнулся, отвел взгляд.
– Прости мою невежливость, у нас в поселении редко увидишь новые лица. Меня зовут Дио, – и протянул девушке длинную узкую ладонь.
– А я Лида, Лида Весна… Что?! – завопила Весна, вскочила и уронила стул. – Вы тот самый Дио из Шаргаима, который Книгу из города унес?!
Вечник окаменел лицом, ступил к ней, спросил, глотая звуки:
– Тебе что-то известно обо мне, о моих друзьях? Я имею в виду, в том измерении, откуда ты попала сюда?
Лида, словно слегка одурманенная, быстро и мелко качала головой:
– Да! Очень даже известно! Потому что я – дочь Николая, или Тимура, в общем того, кого вы считали предателем. Только он никого не предавал, искал вас годами, чтобы оправдаться. А теперь он Призрачный Судья.
«И еще я знаю Маэсу», – перекатила она на кончике языка, но не сказала вслух. Лучше уж расскажет все по порядку, а то на парне и так лица нет. Если узнает, что с любовью всей его жизни она запросто общалась сутки назад… да еще сон этот поганый…
«Анна меня сегодня точно потеряет», – подумала Весна и поудобнее устроилась на стуле.
Пролетела первая неделя жизни в защищенном поселении, и Лида начала задумываться о том, что ей необходимо найти себе какое-то важное занятие. Такое, которое отнимало бы все ее время, не давало постоянно думать о Лазаре, о маме, о Миле… Вот Анна со второго дня начала готовить в общественной столовой, а теперь они с Лоран разрабатывали проект уютного маленького кафе, где после работы можно и с друзьями собраться, и с любимым человеком провести вечер, и ребенку устроить праздник. Кудрявая Лоран только ахала и поражалась, почему раньше такое никому не пришло в голову. Вечерами и до поздней ночи в уютной гостиной Бельских они составляли пробное меню, воплощали его тут же, на кухне. Лида как-то тоже поучаствовала, попробовала – и вполне успешно – приготовить парочку любимых блюд Веры.
– Возьмете меня в ваше кафе официанткой? – спросила на волне успеха.
Анна с готовностью закивала, но вмешался Валерий, который уже вернулся домой, на кухонном подоконнике проглядывал свои записи за день работы, хмурился, что-то бухтел себе под нос и нещадно чиркал карандашом.
– Еще чего! – кажется, он был рад переключиться и поворчать на кого-то другого. – Пусть там детишки с подносами бегают после школы. Но ты, прелестное дитя, подумай над учительской карьерой. У нас из мелкоты человек пять на первый класс набирается, а учителя нет, занимаются с ними все подряд, кто не занят. Или можешь – ты ведь на историка училась – преподавать историю для тех, кто постарше, альтернативную в том числе.
– Зачем им вообще история, вашим детям? – внезапно вспылила Весна. – Я имею в виду, та история, из-за которой они родились в мертвом мире! История человечества, которого больше нет? Какое-то пустое, дурацкое знание! Ненужное!
– Глупости говоришь, Лидия, – добродушно подметил Валерий. – Не бывает ненужного знания, если оно развивает ум и дает ему пищу для размышлений. А нашим детям это необходимо, им еще новый мир создавать. Так что давай, подумай на досуге, к чему душа лежит.
И снова склонился над записями, Весна же его лохматой макушке честно пообещала подумать. Ночью, хоть и вымоталась за готовкой, глаз сомкнуть так и не смогла. Уже дряхлый будильник, стрелкам которого со скрипом давалось каждое движение, показывал два ночи, а она то ложилась и накрывалась с головой одеялом, то сидела по-турецки в кровати, то бродила по комнате на цыпочках – не разбудить бы спящую за стеной Анну. Жарко становилось – подбегала к окну остудиться, застынув на ветру, ныряла в постель, и так раз за разом. В конце концов, ей стало невыносимо находиться в комнате. Девушка натянула на себя уличную одежду, собрала волосы в хвост и взяла в руки выданные ей осенние ботинки. На цыпочках проследовала по коридору, на пороге дома обулась и решительно зашагала через лужайку.
Ночью поселок выглядел таинственно и даже жутковато. Но полной темноты здесь никогда не бывало – честно трудились фонари, а с вышек мощные лучи прожекторов прощупывали поочередно то небо, то территорию за оградой. Но не только стражи на вышках не спали здесь по ночам. Через дорогу у ладного одноэтажного домика мела дорожки старая женщина со странным именем Динь. По периметру ее грядок выстроились каменные фигурки животных, тщательно намытые, еще влажные.
Динь помахала Лиде рукой, Весна в точности повторила ее движение. Она не стремилась узнать, кто родители Динь, живы они или сгинули в битвах. А если живы, то каково им, вечно юным, видеть свою дочь уже старухой. Днем в доме Динь постоянно гостили дети, она считалась всеобщей и всеми обожаемой бабушкой – ведь других стариков в поселении не было.
Повсюду торчали из земли распылители местного изобретения для защиты от насекомых, мерно шумели и вращали круглыми сетчатыми головками. Так что Лида могла себе позволить неторопливо шагать по аккуратным дорожкам в распахнутой куртке и не втягивать кисти рук в рукава. Сперва она собиралась просто побродить вокруг дома, но участок Бельских давно остался позади. И сама Весна прекрасно понимала, куда направляется.
Было место, которое притягивало ее, как магнит, но днем девушка старалась там не бывать. Специально выбирала самое темное время в те ночи, когда не спалось. И сейчас все ускоряла шаг, словно спешила – и уже опаздывала – на свидание. Но сперва нужно было покинуть жилую часть поселка, обогнуть ее вдоль оградительной стены. Лида уже знала, что не только стена и часовые защищают поселок: снаружи тянется на несколько десятков метров незримая защитная зона, созданная командором Дио.
Прячась за деревьями – нехорошо, если часовые начнут болтать, что она разгуливает ночами, в этом замкнутом мирке каждый человек на виду – Весна прошла в северо-западный, отделенный еловой рощицей край поселка. За рощей пролегала мощеная дорожка, а дальше плотно растущие столбики вечнозеленой туи заботливо охраняли мир усопших. Но – таковы уж законы военного времени – ночью все углы кладбища высвечивали прожекторы, на всякий случай, раз уж находилось оно у стены.
Лида щурилась от их света и медленно шла между могилами – причудливыми каменными глыбами с именами и датами на фронтоне. Над ними обычно был выбит крест, или полумесяц, или магендовид, а некоторые символы девушка еще не изучила. Здесь на нее всякий раз опускался странный покой, улетучивались тревоги, вместе с ними и мысли. Она свернула на дорожку поуже, прошла по ней, чувствуя почти радостное волнение, как перед встречей с любимым человеком. Да так оно и было, если разобраться.
Камень огненного цвета походил на хвостатую пылающую комету, врезавшуюся в землю. На срезанном гладком боку под крестом и магендовидом лаконичная надпись:
ЛАЗАРЬ
Друг и защитник
15 год от РХ – 56 г. после катастрофы.
Уже привычно Лида ощутила тупой удар, словно кто-то со всей силы саданул кулаком ей в грудь. Задержала дыхание, пока не отпустило. А потом села на жухлую траву, обняла колени, прильнула к камню плечом и щекой. Вопреки всякой логике здесь она ощущала живое присутствие друга и могла часами говорить с ним.
Выложив все, что ее беспокоило, Лида позволила себе прикрыть глаза. И наконец ощутила, что ужасно хочет спать. Тогда она свернулась клубочком вокруг камня, обхватила руками его еще сохранившие дневное тепло грани – и почти сразу отключилась.
Разбудил ее легкий, зато колючий и ледяной предрассветный дождик. Весна села и протерла ладонями лицо. Уходить не хотелось, но пора, утро на подходе. Анна огорчится, если не найдет ее дома в постели, она в курсе Лидиных частых визитов к надгробию, и, кажется, не одобряет их. У нее все просто: Лазарь жив – и точка!
Брела в обратном направлении, почти не размыкая век. Это плохо, даже дождик не взбодрил, опять будет квелой целый день. Пора, ой пора взять себя в руки.
– Эй, Лида! – прозвучал голос сверху. Девушка остановилась, запрокинула голову и отыскала глазами кричащего – с вышки ей обеими руками махал парень по имени Ратмир, смуглый и черноволосый индиец. А зубы у него такие белые и крупные, что сияние улыбки даже в сумерках с земли нетрудно разглядеть. Только вчера вечером он настойчиво звал девушку прогуляться вдвоем по местной парковой зоне, в южной части периметра. Там, где фонтан с разноцветными рыбками и места для пикников на обширных газонах. Там же в трехэтажном особняке оборудован местный музей, где можно было полюбоваться подлинниками Тициана, Рембрандта, Репина. Но, как слышала Весна, куда большей популярностью пользовался зал на последнем этаже, который заполняли рисунки, статуэтки, игрушки и прочие изображения живших когда-то в этом мире пушистых и пернатых обитателей.
Именно в местном парке Анна и Лоран собирались открывать свое кафе, уже и здание присмотрели. Сейчас его приводили в подобающий вид, и Лида там бывала ежедневно, помогала подругам. Но, конечно, вовсе не по этой причине она вчера наврала Ратмиру, что планирует пораньше лечь и хорошенько выспаться.
«Неудобно вышло. Отказала парню, а сама шляюсь по ночам. Нужно было сразу ответить правдиво, сказать, чтобы не приглашал больше».
– Чего не спишь, красотка? – надрывался с вышки Ратмир, опасно свесившись вниз головой через металлическое ограждение. Если упадет, то не убьется, конечно, а вот выговор от командора Дио точно схлопочет.
Лида лишь руками развела. Но Ратмир вдруг рывком принял нормальное положение, суетливо сменил направление прожектора с небес на пространство за стеной. И Весна увидела, что подобное сделали еще раньше другие наблюдатели с ближайших вышек. Мгновение спустя до нее донесся трезвон сигнализации, сработавший в здании казармы, где дополнительные дежурные могли спокойно спать пока все тихо.
Оборвалось сердце – неужели нападение? Ратмир уже нацелил куда-то свой калаш и грозным голосом выкрикивал на разных языках вопрошающие фразы.
Со всех сторон к стене подбегали дежурные, парни и девушки. Передергивали затворы автоматов, деловито обменивались репликами. На вжавшуюся в ствол дуба Лиду никто не обращал внимания.
– Наблюдаем одного безоружного! – сообщил с высоты другой наблюдатель, кажется, Владимир. – На окрик остановился, руки поднял!
– Кто это?! – крикнул из толпы тонкий, но полный отваги и азарта девичий голос.
– Извини, Китти, не знаком с ним лично! Дядька какой-то, вроде не из наших.
– Чушь не говори, – заорал с земли полноватый парень в майке и шортах, но густо обвешанный оружием. – Как бы он мог сюда попасть, если не из наших?
– Вот сам забирайся сюда и посмотри, Сибил!
Собирался Сибил ползти на вышку или нет, Лида не узнала, потому что сама уже сорвалась с места и теперь упорно карабкалась по железным узким степеням. Взобралась, тяжело дыша, отпихнула плечом изумленного ее прытью Ратмира, принялась жадно вглядываться в территорию за стеной.
Метрах в тридцати от стены, вероятно, на самой границе зоны, защищенной талантом Дио, в круге света от десятка прожекторов неподвижно стоял человек, темные волосы его трепал ветер. Руки с развернутыми ладонями держал на уровне плеч, лицо же оставалось спокойным и сосредоточенным. Он словно ждал чего-то…
– Папа! – заорала Лида, подалась вперед и навернулась бы с вышки, если бы Ратмир обеими руками не обхватил ее за талию. Николай вскинул голову и улыбнулся ей.
– Папа? – вконец растерялся охранник.
– Прошу, беги скорее за командором, разбуди и приведи его! – взмолилась Весна. – Скажи, что пришел его давний друг! И, умоляю, передай остальным, чтобы никто не смел стрелять!
– Да они и не станут, пока он один и не пытается… ладно, бегу-бегу!
И начал с грохотом спускаться. Дио, полностью одетый и отнюдь не заспанный, появился к тому моменту, когда и сама Лида неуклюже соскочила с нижней ступеньки на землю. Она сразу бросилась к нему, крича на бегу:
– Дио, там пришел мой отец! Он нашел меня! Пожалуйста, позволь ему войти!
Командор внимательно выслушал ее, потом подал знак наземной охране. Они встроились коридором по две стороны железной, так называемой Малой двери в стене – днем пользовались другой. Подошел и отворил собственным ключом одну из створок, так что получился узкий и низкий арочный проход
– Можешь подойти! – крикнул через него. И жестом подозвал к себе Лиду.
Через пару секунд Николай оказался у двери, обнял повисшую на его шее дочь, громко охнул, узнав друга.
– Ты что-то изменился, Николай, – без улыбки сообщил ему Дио.
– Я не предавал тебя и ребят, – сказал вечник то главное, что долгие годы стучало набатом в его душе.
– В курсе, твоя дочка мне рассказала. Но все же, для полного моего спокойствия, ответь-ка на один вопрос, друг.
– Хоть на десяток, друг.
– Так вот, каким образом красотка Досипая сумела обставить на турнире Самсона по прозвищу Красный сапфир, прежде не знавшего поражений?
– Ну, это всем известно, – широко ухмыльнулся Николай. – Она целый месяц перед турниром не вылезала из его спальни. Поклялась, что сразу после боя объявит о предстоящем браке, тогда по законам Шаргаима уцелеют оба. А ради шутки предложила позволить ей победить, на что наивный бедолага и повелся. Напомнить, какой талант приобрела коварная дева за шкуру воина?
– Не надо, – севшим голосом произнес Дио. Шагнул вперед – и друзья крепко облапили друг друга прямо под створкой ворот, Лида едва отскочить успела. И стояли так очень долго, под безмолвными взглядами стражей периметра и сбежавшихся любопытных. Никто не понимал, что происходит – но никто не проронил ни звука, не задал ни единого вопроса.
Наконец, объятия бесконечно старых друзей распались. Командор одним взмахом руки разослал толпу по всем направлениям. А Николай спросил:
– Где я могу без помех поговорить с дочкой?
Дио проводил Николая и Лиду к деревянной без окон сторожке между башнями – здесь иногда отсыпались слишком утомленные вахтой дозорные. По пути велел кому-то из сдавших пост стражей доставить туда таз с водой, напитки и завтрак.
– Можешь остаться и послушать, как я оказался тут, –предложил другу Николай. Но Дио с мягкой улыбкой покачал головой.
– Догадаться в целом не трудно. Но сейчас побудь наедине с дочерью, вам обоим это необходимо. Когда наговоритесь, и ты хорошенько отдохнешь – вот тогда прошу ко мне. Нам многое нужно обсудить.
– Разумеется, – кивнул Николай.
– Он догадывается, а я нет, – выпалила Лида, едва за командором закрылась бесшумно дверь. – Как ты сумел пробраться в нулевое измерение, да еще найти это место?
Николай опустился на шаткий кожаный диванчик, распластался по нему и даже легонько застонал от удовольствия, прикрыл глаза. Лида подумала виновато, что хорошо бы дать отцу время отдохнуть, но ведь она тогда просто свихнется от любопытства! Ей показалось, что он сразу уснул, и девушка начала медленно пятиться к двери. Но отец уже открыл глаза, улыбнулся, махнул призывно рукой – она так и порхнула к нему под плечо, вжалась лицом в пропахшую пылью и потом рубашку. Николай начал рассказывать:
– В прошлую нашу встречу я говорил тебе, что мы можем из своего будущего наблюдать за ныне живущими вечниками. Просто видеть их, как видят диспетчеры на экране точку самолета. Надо ли говорить, сколь важна мне была одна из этих точек? И когда она вдруг пропала, я бросился в твое измерение. Хотел сперва повидать Лазаря, но не нашел его. Зато встретился с Жаном, он был очень взволнован исчезновением друзей. Пробовал их самостоятельно искать, но обнаружил лишь оставленные напротив Сектантского острова машины. Милая, что с тобой?
Лиду трясло. Только что сказанные слова подтвердили увиденное ею во сне.
– С ними случилось что-то ужасное, я знаю, – проклацала она зубами.
– Ну, могу лишь сказать, что они живы, их-то точки никуда не делись, – успокоил отец, и ее на миг затопила волна благодатного покоя. Хотя бы живы!
– Я не мог тратить время на их поиски, и после общения с Жаном отправился к Вере.
– Ой, она с ума сходит, да? – Виновато поежилась Лида.
– Разумеется. Но я поклялся твоей матери, что верну тебя, даже если придется весь мир перевернуть. Уже тогда у меня появился план…
Стук в дверь прервал его рассказ. Вошел круглолицый парнишка, с которым Лида еще не успела познакомиться, притащил таз с водой, поставил на пол у дивана. Николай тут же скинул ботинки и сунул в воду серые от пыли ступни. Из-за широкой спины парня выглядывала полными любопытства глазенками дочь Валерия Ирина, она принесла поднос с гречневой кашей и соевыми котлетами, термокружки с кофе. Пришлось прерваться, уходить парочка явно не спешила. Весна с удовольствием промочила горло, саднящее после криков.
Когда же наконец дверь закрылась, Лида опустилась на корточки, принялась набирать воду в ладони и поливать ноги отца. Николай в темпе закинул в рот пару котлет, выпил кофе до дна, а сверх этого ополовинил литровую бутылку воды, найденную здесь же, в сторожке. Ласково и благодарно потрепал дочь по макушке. И продолжил свой рассказ:
– Среди Призрачных Судей почти все Наследники, Лидочка. Но мы не просим друг друга наделять нас талантами, это, скажем так, дурной тон. Да и ни к чему таланты в нашем мире. Но тут мне уже было не до условностей. Я умолил своего хорошего друга наделить меня редким талантом под названием «Маяк».
Лида от неожиданности свалилась на пятую точку, всплеснула мокрыми руками:
– Ой, я слышала о нем, Лазарь рассказывал!
– Хорошо, так будет легче объяснить. Суть таланта в том, что он дает возможность найти любимого человека, живого или мертвого, где бы он не находился. Преодолеть все опасности на пути к нему. Получив талант, я убедился, что ты жива. И без промедления отправился в путь, ведомый красным пылающим огоньком. Я даже не сразу заметил, как в какой-то миг мир вокруг изменился. Не понял, что пересек границу измерений. Еще несколько дней понадобилось, чтобы отыскать тебя тут, а попутно я получил возможность увидеть то, о чем мы в моем мире только могли догадываться – и ужаснулся.
– Ну да, это нулевое измерение, – тихо проговорила Лида. – Судьи ведь знали про катастрофу?
– Знали, однако были уверены, что ее никто не сумел пережить, и отрезанные измерения полностью мертвы. Пока я не представляю, что с этим можно сделать, но мы будем искать варианты и конечно же поможем тем, кто оказался здесь. А ты готова вернуться домой, милая?
Лида ахнула, закивала, потом выдохнула:
– Но как?!
Николай засмеялся сипло, устало, снова потрепал ее волосы:
– Не тормози, Лидочка, как нынче говорят молодые. Я дам тебе этот дар, уверен, в твоем мире остался даже не один человек, который может стать для тебя маяком.
– А как же Анна? – спохватилась девушка.
– Ей ты сможешь помочь сама, ты – Наследница. Если найдутся еще люди, желающие уйти отсюда, посодействуем им тоже. Конечно, речь идет о тех вечниках, у кого в других реальностях есть кто-то бесконечно любимый.
– Как здорово! – возликовала Весна. И тут же ощутила тянущую тоску в груди: ведь придется навсегда оставить людей, с которыми успела сдружиться, в каком-то смысле бросить их. – Ой, папа, а как же ты?
– Я задержусь тут немного, чтобы составить полную картину, для отчета. Хоть и нарушил с десяток правил, надеюсь, с такой информацией из Судей меня не погонят. А потом, Лида, я вернусь в твой мир таким же образом, как пришел сюда, ведь ты навсегда останешься моим маяком.
Слезы выступили на глазах девушки, губы сами собой растянулись в счастливой улыбке.
– Да, точно! И хорошо, что Судьи этим займутся. Вы же сможете что-то здесь изменить к лучшему, даже не знаю…
Ответа не последовало. Лида глянула на отца: он спал, откинув голову на проваленную спинку. Тогда она встала и на цыпочках вышла из домика.
Нужно было немедленно отыскать Анну, обрадовать ее и подготовиться к уходу.
Про себя Весна решила, что отправится домой сразу, как только отец проснется. Ей нельзя терять время, нужно поскорее отыскать и выручить ребят. А матери совсем не на пользу бессонные ночи и тревожные дни… Тут Лида увидела, что подруга сама со всех ног бежит ей навстречу.
– Лидочка! – закричала еще на подходе. – Это правда, что я услышала? Николай здесь?
– Ой, Анна, я сейчас такое тебе расскажу, не поверишь, – посулила Весна, хватая ее за руку и увлекая к зеленой низенькой скамейке.
К концу рассказа вечница плакала навзрыд, ничуть не стесняясь проходящих мимо поселенцев, промокала глаза и щеки собственными косами.
– Наверняка со временем я бы догадалась, – подытожила Лида. – Лазарь ведь рассказывал мне про «Маяк», как чувствовал, что пригодится. Хотя я и подумать не могла, что это работает даже через измерения. В общем, Анна, собирайся домой.
Анна всхлипнула в последний раз, зажмурилась и лучезарно улыбнулась.
– Знаешь, Лидочка, этот дар я приму от тебя с восторгом и благодарностью. Но все же уйду не сразу. Просто не могу вот так всех бросить, да и когда еще удастся вволю наговориться с Валерием?
Лида растерялась, потому что ждала совсем другого. Чуткая подруга тут же догадалась, всплеснула руками:
– Лидуся! Ты не забыла, что мы все равно вернемся в разные измерения?
– Ой, не сообразила, – спохватилась Весна. – После такой ночи голова не варит. Я почему-то думала, ты отправишься вместе со мной на поиски Лазаря.
Анна притянула ее к себе, обняла крепко-крепко.
– Лидочка, я очень люблю Лазаря. И многое бы отдала, чтобы хоть еще разок повидаться с ним, поболтать от души. Но мой маяк – это Марат, я вернусь к нему и нашим детям. Ты ведь передашь ему через Жерома, что со мной все в порядке, скоро буду?
– Конечно же, Анна!
– А Лазарь жив и найдется, я в этом ни секунды не сомневаюсь. Это же Лазарь!
И вдруг Весна так испугалась, что от нахлынувшей дурноты сложилась пополам, задышала открытым ртом.
– Ты что это, Лид? – склонилась над ней подруга.
– Ой, Анна, ой! Я только сейчас сообразила: а вдруг я больше не Наследница, даже не вечница? Я ведь отказалась тогда, во сне, от наследования. Ладно, тебе нужный талант даст мой папа, но у меня уже не выйдет вернуться. Значит, и отец не сможет…
– Лида, это был всего лишь страшный сон!
– Но я складывала руки, во сне и потом, когда уже проснулась!
– Нет, это наверняка так не работает, – бурно протестовала подруга, но в глазах ее Весна уловила сполохи тревоги. – Знаешь давай что сделаем? Надели меня прямо сейчас этим талантом, а если не получится – ну, тогда выдохнем, успокоимся и начнем искать новый выход.
– Д-да, хорошо. – У Лиды зуб на зуб не попадал, и руки ходили ходуном, она едва совладала с ними, чтобы соединить ладонь и запястье. Прошептала себе под нос: «Наделяю тебя, Анна, талантом «Маяк». И застыла с видом обреченной готовности на самое скверное, даже разнять руки не было сил.
Анна молчала, как струна напряженная, очень бледная, дышала мелко и часто. Веки плотно сомкнуты. А потом вдруг счастливая улыбка расцвела на ее лице, вернула на щеки яркий девичий румянец. И вечница вскричала торжествующе:
– Он жив, Лидочка, с Маратом все в порядке. Я вижу его пылающую рубиновую звезду вон там. – Она вытянула руку вперед, прямо перед собой. – Даже не вижу, но чувствую ее, а еще тепло и притяжение. И как же хочется побежать туда прямо сейчас!
– Ой, стой! – перепугалась Весна, на миг ей показалось, что ее легкая на подъем подруга на самом деле вскочит и унесется к любимому, забыв обо всем. Анна со смехом обняла ее.
– Не уйду пока, глупенькая, мне еще нужно тебя накормить и собрать в дорогу. Так, пошли наконец завтракать!
– Не хочу, мне кусок в горло не полезет, – закапризничала Лида. От недавнего испуга, волнения и недосыпа ее в самом деле подташнивало.
– Еще как полезет, уж я позабочусь! Ну, живо.
А потом все как-то закрутилось в непрестанной череде дел, сборов, разговоров и прощаний. Лида, словно оглушенная, барахталась в их вязкой паутине и ругала себя за каждую упущенную минуту.
После завтрака, который Анна, как и обещала, буквально вложила ей в рот, появился Николай в сопровождении командора. Дио выглядел как человек, к которому вернулась надежда, а вот отец все больше хмурился. Он жестом попросил Лиду выйти в садик за домом и сразу приступил к делу:
– Милая, я не должен спрашивать, но кого ты выберешь своим маяком?
– Пап, ну ты сам наверняка давно догадался!
– Разумеется, догадался. Но не лучше ли выбрать Веру? Я очень боюсь, вдруг ты попадешь из огня да в полымя, поскольку неизвестно, где сейчас твои друзья.
– В том и дело! – закричала Весна, вдруг испугавшись, что отец что-то переиграет, помешает ее планам. – Я найду их, и домой мы вернемся все вместе. Ты сам говорил, что человека с талантом маяка невозможно остановить, он пройдет огонь и воду – как раз то, что мне сейчас нужно.
– Ну, огонь и воду ты пройдешь, за это я как раз не волнуюсь, – сказал Николай. – Но, боюсь, ты не совсем правильно меня поняла. Для врагов ты неуязвима лишь пока движешься к своему маяку. Остановилась на отдых, сменила курс – в такие моменты защита не работает…
– Я не сменю…
– Нет, прошу, все же смени хоть на полчаса – повидайся с матерью. Думаю, там тебя опасность не подстерегает.
– Ну само собой, обязательно, пап!
– И найди Жана – я просил его не предпринимать никаких поисков до твоего возвращения.
– Ага! Я справлюсь, ты не сомневайся!
Николай обнимал ее за плечи правой рукой, а левой непрерывно и лихорадочно-быстро гладил по волосам.
– Не сомневаюсь, родная. Ты все сможешь, знаю, ты же моя девочка! Но все равно я буду очень волноваться. Думаю, есть смысл мне последовать прямо за тобой, подстраховать…
– Нет, папа, нет! – перебила, отчаянно замотала головой Лида. – Ты должен сперва все узнать о нулевом измерении, другого ведь шанса не будет. Потом ты вернешься к остальным Судьям, и вы придумаете, как помочь этим людям. А мне нужно идти прямо сейчас, просто необходимо! Но ты все же не задерживайся, я буду очень ждать тебя, папочка!
– Конечно, моя Лида, конечно, – Николай прижал ее так крепко, что даже хрустнуло что-то в плечах, потом сразу отпустил. И сказал:
– Ладно, к делу.
И положил ладонь на запястье.
Свет Лида увидела сразу, и поняла, что имела в виду Анна: рубиновой огневой звездочки вроде и нет, но стоит подумать о ней, как она вспыхивает, мигает, зовет. Так зовет, что нет сил оставаться на месте, пришлось даже вцепиться руками в скамейку. Пока боролась с собой, Николай отошел куда-то, а рядом возник Валерий, осторожно тронул за плечо. Раньше Лиде не приходилось видеть его таким смущенным.
– Счастливого пути, прелестное дитя. И передай там дружище Лазарю: я дико рад, что он где-то есть и продолжает жить. Скажи еще: очень здорово, что нас так многое связывало в том мире, хотя, разумеется, тот я был и не совсем я. Обними его крепко, вот так, – он в самом деле неловко стиснул девушку в объятиях. – И спасибо тебе, Лида.
– За что? – удивилась девушка. – Я-то ничего не сделала, это все мой отец.
Валерий натянуто расхохотался:
– Да ладно, не сделала она! Такой переполох тут устроила, все разом завертелось, что десятилетиями не двигалось. А на закуску еще и твой батя сюда примчался. Чую, грядут перемены!
Немного посидели молча. Лиду так и подмывало наконец распрощаться, но Бельский молчал, обдумывал что-то. Потом произнес таким натужным голосом, словно преодолевал себя:
– И слушай, терпеть не могу всякую высокопарную чушь, но все же скажу: вы там глядите, чтобы у вас не появилось новое нулевое измерение. Опасность наверняка существует, орудие снова разрабатывается. Но вы хоть предупреждены теперь.
– Да уж, еще как предупреждены…
Примчалась Анна, притащила рюкзак с едой и водой, теплыми вещами. Она оставила дверь в дом распахнутой, и стало слышно, как спорят в прихожей Николай и Дио. Командор предлагал отвезти Лиду на бэтээре обратно к поселку, или хотя бы дать сопровождающих до момента перехода. Николай возражал, что лучше ей пойти пешком и в одиночку, так все решится гораздо быстрее и безопаснее. Покидать периметр одной было жутковато, но отцу Весна верила безусловно.
Наконец наступил момент, когда она в гордом одиночестве (на самом деле на слабых ногах и с обрывающимся сердцем) прошла сквозь железную калитку. Десятки объятий и напутствий остались позади, ей еще махали с вышек, а она вдруг словно в пустоту и безмолвие провалилась. Позволила себе только раз оглянуться, помахала стражам рукой – и твердо зашагала вперед, на призывный свет своего маяка.
Снова потянулись дороги с давно разбитым асфальтом, мертвые деревни и поселки, пролески и трассы. Несколько раз внезапно обрушивался ливень, но это было даже хорошо – водяные струи отгоняли насекомых. Поначалу Лида была уверена, что одолеет путь на едином дыхании, без отдыха, хотя бы пока не уйдет из нулевки. И даже хотела бросить рюкзак – чтобы не расслабляться, не терять времени. Но не рассчитала свои силы, а они растаяли без следа через пару часов ходьбы по бездорожью. Пришлось искать укромное место для отдыха.
Весна на привале проглотила половину припасов, порадовалась легкому рюкзаку и продолжила путь. Примерно через час она страшно испугалась, заметив группу людей с автоматами – они деловито пересекали поле и вот-вот должны были выйти на дорогу в десятке метров впереди нее. Лида замерла на месте, не имея сил бежать, да и наверняка уже было поздно. Но люди пересекли трассу один за другим, и даже не глянули на девушку, словно она сделалась невидимкой.
Еще через час начало смеркаться. И Лида впервые ощутила тревогу: а если ей не удастся сегодня перейти в свое измерение? Вернуться назад тем более не сумеет, давно потеряла направление. Но ведь она все правильно делает, видит свет и идет на него! Хотя, если честно, уже не идет, а спотыкается на каждом шагу.
– Нужно отдохнуть, – пробормотала Весна себе под нос. – Уже столько времени потеряно, пара часов ничего не решит, но хоть смогу нормально двигаться.
Она как раз шла через сосновую рощу, с трудом выдирала ноги из размякшей почвы. Приглядела наиболее сухое, со всех сторон закрытое местечко между двумя толстыми стволами, свернулась калачиком среди выступающих на поверхность мощных корней – и сразу отключилась.
Разбудил ее солнечный луч, невесть как пробившийся в самую чащу. Весна с зажмуренными накрепко глазами села и потянулась к рюкзаку, который использовала в качестве подушки. Собиралась достать бутылку, сполоснуть лицо и напиться воды. Но обомлела – рюкзака нигде не было, на ее щеке – ощупала рукой – глубоко отпечатались сухие ветки и мелкие камушки. А в следующий момент девушку оглушило пение птиц. Она вернулась домой!
«Значит, перейти можно было только во сне, – догадалась она. – Вот почему отец мне толком ничего не разъяснил. Известно ведь, если специально стараешься уснуть – ни за что не получится».
Вскочила, с новыми силами поспешила туда, где лес был пожиже, и скоро к своему восторгу оказалась на одной из аллей заповедника, прямо у развилки. Тепло и свет маяка манили в западном направлении, а именно там располагался Сектантский остров. Но она обещала отцу сперва повидать маму и найти Жана. Плюс необходимо переодеться, сменить свитер и плотные джинсы на что-то легкое, летнее. А ноги, напротив, обуть хоть во что-то – выданные ей в нулевом измерении ботинки, похоже, не прошли фейс-контроль при переходе между измерениями. Остались только плотные носки, но они плоховато защищали ступни, а на нее уже косились гуляющие по парку! Кажется, даже на телефоны запечатлели, ага, вот и прославилась.
Когда за железной дорогой земля под ногами сменилась асфальтом, Лида побежала, и неслась без остановки до самого своего дома. Когда ввалилась в калитку, пар от нее валил, как от загнанной лошади.
– Мамочка, я вернулась! – заорала на весь двор.
И Вера немедленно выбежала из дома, молча бросилась к блудной дочери, крепко прижала к себе. Мать не плакала и ничего не говорила, только руки сжимала так крепко, что не оторвать.
– Мамочка, прости меня, – забормотала ей в макушку Лида. – Снова я попала в переделку. Но это случайно вышло, такого не планировалось. И, мам, зато я встретила Анну!
Тут Вера охнула и отстранилась, взглянула в лицо дочери сухими измученными глазами.
– Да где же ты была, Лида? И где Лазарь, Алеша? Мне никто толком не объяснил ничего.
– Они тоже скоро вернутся, мам! Ой, можно мне в ванную, а то сгорю.
Вера тут же отступила в сторону. С ней точно было не все в порядке, но сейчас Лида не могла с этим разбираться. Только бы вернуть ребят поскорее, пока не стало поздно!
Почти ледяная вода избавила тело от избыточного жара и слоев пота. Градусник за окном в тени упорно стремился к тридцати, но Лида все же оделась по-походному, в джинсы и рубашку с длинными рукавами, на ноги удобные разношенные кеды. Сбежала вниз, а там уже мама приготовила омлет и чай. Как ни спешила Весна, но было необходимо восстановить силы – и она плюхнулась на табурет. Вера у кухонного стола делала вид, что режет заготовку для супа, на самом же деле глаз не сводила с дочери.
– Я уже позвонила Юрию Борисовичу (в разговорах с дочкой Вера упорно называла мужа по имени-отчеству), сказала, что ты вернулась. Он очень переживал все эти дни, и за тебя, и за то, что оставляет меня одну, но у него работа, пациенты… Это были самые трудные дни в нашей жизни.
– Мамочка, прости меня, – взмолилась Лида.
– Здесь был твой отец, Николай. Пообещал вернуть тебя, сказал, что знает, где ты. После этого я хоть дышать смогла. Вы встретились?
Девушка вздохнула украдкой: отец солгал, чтобы успокоить маму. Но справился же, нашел! Она отправила в рот последний кусок, запила горячим чаем (мама приучила ее в жару пить именно такой) и вскочила на ноги.
– Мамуля, да, он нашел меня, как обещал! А сейчас прости, только я снова должна уйти. Но на этот раз, клянусь – ненадолго.
Она ждала слез и уговоров остаться. Но Вера только вздохнула так тяжело, что пискнуло и как будто надорвалось что-то в ее груди.
– Телефон твой вообще где?
– Я его потеряла, – покаялась девушка. Телефон был подарен Лазарем по случаю сдачи сессии, жалко его. Может, так и остался лежать на берегу Безымянного острова, или его подобрали ребята. – Но у Жана есть твой номер, я с него позвоню, если буду задерживаться.
– Миле тоже звякни, как будет минутка, – попросила Вера. – Совсем извелась девочка. И Санины приходили, спрашивали о тебе, о сыне. Лидочка моя!
Девушка подскочила, крепко обняла наконец заплакавшую мать. Вера дрожала в ее объятиях.
– Я все исправлю, мам, клянусь! Я знаю как, меня отец научил! – частично соврала она. И бросилась прочь.
Через пару минут Весна уже вбегала во двор дома Лазаря. Сердце екнуло, когда оглядывала двор в надежде увидеть его машину. Хотя глупости, она же знает, что он не здесь, живое тепло маяка теперь щекочет ее затылок справа за ухом.
Рядом с теплицей стоял лишь арендованный «Пежо» француза. А вот и его силуэт в окне, мятущийся, с опущенной на грудь головой. Но тут Жан увидел Лиду и пулей вылетел на двор. Немедленно она оказалась уже в новых объятиях, не менее крепких.
– Ты вернулась! – ликовал Жан. – Не соврал твой отец! А я тут с ума схожу от бездействия! Ребят искать надо, но он велел дожидаться тебя!
Выглядел он в кои-то веке растерявшим весь свой лоск, в несвежей футболке и без всякого шарфа.
– Мы сейчас же едем за ними! – выпалила Лида.
– Но куда же? Остров я осмотрел еще до появления Николая, там их нет. Я даже не уверен… – он отвернул лицо.
– Давно мы все пропали?
– Пятые сутки пошли…
– Они живы! – выкрикнула Весна. – Ну, Лазарь уж точно жив, – поправилась, обмирая от страха за остальных. – И я точно знаю, где их искать!
– Неужели «Маяк»? – прищурился догадливый француз.
– Ага, папа наградил. А где Джулия?
– В своей квартире, ждет подругу и очень волнуется. Тут прибыл на подмогу один из вечников, что покоился в пещере вместе с Маэсой. Он приглядывает за Джулией и малышкой, но, конечно, тоже рвется в бой, помочь ребятам. Просил звонить, если что-то станет известно…
Жан уже полез в карман за мобильником.
– Не нужно, не звони, – заторопилась Лида. – Пусть приглядывает дальше, мало ли что. Мы сами справимся, верно?
– Конечно! – расцвел и приосанился француз.
Убежал в дом, появился обратно через мгновение с алым шарфом вокруг шеи и ключами от машины в руках. По пути Лида собиралась поведать о своих приключениях, но быстро отказалась от этой мысли: стоило заговорить о нулевке, как Жан моментально забывал о руле, широко распахивал рот и не сводил с Лиды глаз. А это она еще даже до встречи с Анной не дошла.
– Жан, дорога! – в очередной раз взвизгнула девушка. – Ты чуть в фонарь не въехал! Не себя, так меня точно угробишь! Нет, все, продолжение потом, когда ребята будут с нами. Тогда не придется повторять по несколько раз.
– Ты уверена, Лиди? – снова напрягся француз. – Сейчас ты полна оптимизма, и это хорошо, но нужно быть готовыми ко всему. Их нет почти неделю, значит, попали в серьезную переделку.
Лида вдавила ногти в мякоть ладоней, чтобы не выдать собственного смятения.
– Я все понимаю, Жан, не идиотка же. Но Лазарь точно жив, иначе свет маяка бы изменился. И невозможно представить, чтобы Лазарь не защитил ребят, следовательно, живы все. И точка! Они на острове, в подвале под каменным домом.
Лесная просека уже свернула к озеру Безымянному, стал виден ослепительный блеск воды за деревьями. Лида еще раз прислушалась к своим ощущениям: да, им нужен именно остров, оттуда она улавливает свет и тепло.
– Но я был на Сектантском, исследовал все, особенно каменное строение, – повторил француз. – И не нашел места, где могли быть заточены ребята. Объясни, ма шери, почему ты так уверена? Ведь не только новый талант дает тебе это знание, я прав?
– Я видела во сне, что происходит с ними. – При воспоминании о том кошмаре тело покрылось мурашками. – А сны в нулевом измерении особенные, не все, конечно, но некоторые. Во сне все было очень плохо, но они как-то выжили, я чувствую. И было это именно под каменным домом, в подземной его части.
– Облазил там каждый миллиметр. – В голосе Жана вибрировала тревога. Он явно беспокоился, что оплошал, не был достаточно внимателен.
– Там стены заделаны деревянными панелями, и они сдвигаются. За одной из них проход, Жером его обнаружил.
– Каждую по десять раз туда-сюда сдвинул, никакого прохода…
– Не расхолаживай меня, Жан! – вскрикнула девушка. – Может, все немного не так, как было в моем сне, но мы найдем их там или где-то рядом…
Тут машина остановилась с видом на озеро. Лида с удивлением обнаружила, что вокруг полно и другого транспорта, а на воде – лодок. Значит, расследование все еще продолжалось. А ей после пребывания в темном измерении казалось: месяцы, если не годы после пожара прошли.
Лида готовилась сразу шагнуть в грязноватую воду, но Жан с хитрым выражением на лице увлек ее в сторону от истоптанной вдоль и поперек части берега. И откуда-то из-под слоя лапника вытащил компактную надувную моторку, полностью готовую к использованию, пояснил:
– Прикупил тут, чтобы после твоего появления вмиг добраться и приступить к поискам.
– Супер!
Пять минут спустя они уже карабкались на крутой и рыхлый, в черных подпалинах пожара склон Сектантского острова. Наверху огляделись и пошли нарочито спокойным шагом по тропинке к бывшему молельному дому. По пути попадались люди, на острове велись активные разыскные работы – но вопросов никто не задавал. А вокруг каменного здания и вовсе было тихо и пустынно. У Лиды быстро и гулко стучало сердце, когда они спускались в подвал. И где она увидела все ту же разорванную оградительную ленту, как в своем сне. Точно так же слабо светили вдоль стен светодиодные длинные светильники.
Француз тут же бросился двигать панели, громко комментируя свою правоту. И вдруг замолк на полуслове. Лида подошла, посмотрела испуганными глазами на кирпичную стену там, где во сне видела проход.
– Лиди, она совсем новая! – Жан приплясывал вокруг, колупал между кирпичами ногтем, стучал по стене ладонями. – Смотри, свежий цемент. А я, раззява, идиот, не заметил!
– Они там, за стеной, – прошептала Весна. – Замурованы, но живы… про Лазаря точно знаю, что он живой. Жан, милый, как нам их освободить? Давай я тебя огромной силой наделю, что ли?
Но француз с кислым видом мотнул головой:
– Нет, ма белль, ничего не выйдет. Я бы рад, но сила – это такой же невозможный талант, как исцеление вечников. Для силовых заданий создаются некры. Могу в темпе отловить парочку человек на острове.
– Нашел время для шуток! – возмутилась Лида.
– Пардон, ма шери, всегда шучу отвратительно, когда сбит с толку. Впрочем, с этой задачкой я справлюсь.
– Но как?!
– Просто взорву эту стену, – запросто сообщил француз. – Разве ты не в курсе, что в Сорбонне я веду курс химии? А участие в первой мировой сделало меня неплохим практиком. Но нам придется вернуться на материк, запастись всем необходимым.
Лида прижалась спиной к свежей кладке, помотала головой:
– Жан, поезжай, пожалуйста. Найди поскорее все, что поможет нам пробиться. А я здесь подожду.
– Не пойдет! – запротестовал Жан. – Одну я тебя тут не оставлю, это может быть ловушкой!
– Может, – устало, почти равнодушно согласилась с ним девушка. – И все же ты должен делать то, что задумал – а я то, что решила. Потому что, если это ловушка, и кому-то нужно, чтобы я осталась одна, то мы просто зря теряем время. Нам придется подыграть тому, кто все это затеял.
– Понимаю твою логику, – убитым голосом проговорил француз. – Но что будет, если ты ребят не спасешь, а сама погибнешь? Как мне тогда нести груз такой страшной вины?
– Значит, придется смириться и принять этот груз, Жан. – Девушка шагнула вперед, крепко обняла друга, и тут же снова отступила к стене. – Но только так мы сделаем все возможное, чтобы выручить ребят. Пожалуйста, уезжай и поскорее возвращайся.
Жан пару мгновений стоял, как громом пораженный, потом всплеснул руками, схватился за голову и выбежал из подвального помещения. Лида вдруг ощутила бесконечную усталость, она села боком к кладке, прижалась к ней плечом и щекой. Оттуда шло тепло маяка и согревало ее изнутри. Смолкли шаги Жана, вернулась тишина, та самая, которая на всю жизнь испугала ее в мертвом измерении. Тогда Весна заговорила громко, разгоняя морок:
– Лазарь! Ты слышишь меня? Чувствуешь ли, что ты теперь – моя маяк, и я пришла к тебе? И больше не уйду, потому что нет для меня никакого другого пути, кроме пути к тебе…
Вдруг отчетливый недобрый смешок едва не заставил ее сердце взорваться от страха. Лида чудом удержалась, не крикнула, не вскочила. Но, напрягая до боли глаза, принялась рассматривать стену. Так и есть, маленький зрачок камеры, не особо и спрятанной, а рядом с ней пластиковая решетка вделана в стену. Возможно, это еще от прежнего главы секты осталось: подслушивал, о чем болтает загнанная в подвал паства и в любой момент мог подать глас с небес. Значит, за ней наблюдают, и это действительно ловушка.
А потом она услышала шаги, шаркающие, вроде как усталые, и встала на ноги, чтобы встретить опасность лицом к лицу. Сквозь узкую арку прошел Ричард, встал там. Исподлобья глянул на Лиду и тут же отвел глаза. Он молчал, потому пришлось первой начинать разговор.
– Я могла бы подумать, что ты и есть Хронос, – растянула она рот в злой улыбке. – Если бы сама не прикончила тебя. Кто ты, а?
– Я предатель, Лида, – прошелестел серыми губами парень.
– Ну, это мог бы и не говорить, сама догадалась. Ты вечник? Применил тогда талант мгновенного самоисцеления?
– Человек.
– Ага, но упорно играешь в нечеловеческие игры. Зачем?
– Я просто пытаюсь спасти, кого люблю, – все так же без выражения отвечал Ричард. Словно ему все вокруг надоело, или он потерял последнюю надежду.
– Ингрид? Марго? А то я уже запуталась вконец.
– Ингрид.
– Так она не улетела? Она где-то здесь?
– Здесь, – отозвался замученным эхом. – У тебя за спиной, замурована в подземелье.
– А ребята? – дрогнула и разом растеряла свою злость Весна.
– Тоже, но в другом помещении.
– Они живы?!
Вялый кивок.
– Вечники живы, а парень, который был приманкой – он давно мертв, конечно. Там нет воздуха.
– На них напали некры, а что потом случилось? – Лида изо всех сил пыталась прощупать обстановку, найти баланс между своим сном и реальностью.
Рик глянул удивленно, но вроде как начал выходить из транса:
– Откуда ты знаешь про некров?
– Просто знаю. Как они спаслись?
– Никак. Ловушка была рассчитана на тебя. Все приготовлено для того, чтобы ты по собственной воле перестала быть вечницей и Наследницей ради спасения друзей. Но в последний момент стало ясно, что тебя-то как раз с ними и нет. Тогда он велел отозвать некров и заложить вход.
– Он – это Хронос?
Рик тоже глянул на камеру, сдержанно кивнул.
– Ну, а теперь-то он чего хочет? От чего мне отказаться, как вызволить ребят?! – крикнула она в сторону глазка.
– Он хочет, чтобы ты работала на него. Я послан обсудить это с тобой, – перешел на официальный тон Ричард, глаза его сделались пустыми.
– А почему ты? Красавица Марго куда подевалась, она как-то поубедительней была!
– Ее больше нет, – без намека на сожаление ответил Рик. – Она провалила задание, он не простил. Отдал некрам.
– А ты, значит, пока держишься? Хорошо себя зарекомендовал, ага?
– Не надо, Лида, – не попросил, просто произнес парень. – Я сам все о себе знаю. Просто не смог тогда поступить иначе.
– Когда это – тогда?
– По приказу Хроноса Марго моментально убивала всех вечников с талантами, некры потом подчищали, прятали тела. Ингрид была одной из первых, кто попался, когда мы с ней вдвоем шли к твоему дому. Повезло, что Хронос оказался рядом, контролировал Марго поначалу. Я обратился прямо к нему, молил, обещал, что буду работать на него, буду полезен. Всегда ведь пригодятся такие, как я – отчаявшиеся, которые на все пойдут даже за призрак надежды. Вас я тогда не знал. Да, я предатель! Но я бы им оказался и в том случае, если бы Ингрид даже не попробовал защитить, просто смотрел, как ее разрывают на части. Меня бы тоже убили, но я не этого боялся, клянусь!
– Да я верю, – вздохнула, даже легонько отмахнулась от него ладонью Весна. – Я ведь сейчас совершенно в твоем положении, и, заметь, тоже не кричу: «Убивайте меня и моих друзей, работать на вас не стану!» Готова рассмотреть любое предложение. Кстати, чего он хочет-то?
Рик повернулся к камере спиной, заговорил шепотом:
– Меня, конечно, не посвящали, но от Марго уловил кое-что. Ты – Наследница, можешь путешествовать между эпохами. Он затеял какой-то эксперимент, ему слишком многое нужно, не справляется сам. Он теперь даже рад, что ты не перестала быть вечницей, как вначале задумывалось. Считает, что ради друзей ты не сможешь отказаться.
И замолчал. Он не злорадствовал, не пытался сравнивать их положение, не было на него злости и у Лиды. Она снова прислонилась спиной к стене, потом сползла по ней, будто ей стало дурно. А после вообще повалилась на бок, даже стукнулась легонько головой о пол, закрыла лицо рукой. Ричард с испуганным видом склонился над ней.
– Лида, что с тобой?
Девушка молчала, и он опустился на колени на гранитный пол, потряс ее за плечо.
– Не плачь, не надо!
Весна едва не хмыкнула – конечно, он же не знает, что она давно перестала плакать. И зашептала:
– Сиди вот так и делай вид, будто приводишь меня в чувство, хорошо? Он точно не слышит?
– Точно.
– Скажи, этот гад Хронос отпустил бы нас, окажись я тогда в его ловушке? Если бы я перестала быть вечницей и Наследницей?
– Не думаю, – глухим голосом признал парень. – Я спрашивал об этом Марго и по ее голосу догадался…
– Ладно, поняла. Не отпустил бы. Книгу он уже заполучил, я не нужна. Просто объясни мне один момент: он ведь с помощью некров мог нас всех по одиночке и в городе прикончить. Или разом на острове, на подходе к нему, под водой. А не тащить сюда. Зачем ему нужно было, чтобы я снова стала обычным человеком?
– Не в курсе, Лид.
– Да это риторический вопрос, просто я рассуждаю.
– Боялся, что что-то пойдет не так? – все же внес предположение Ричард. – Не с ребятами, а с тобой, ведь все замышлялось именно для того, чтобы обезвредить тебя.
– Думал, что некры могут не справиться со мной? – медленно, пробуя каждое слово на вкус, произнесла Лида. – Потому что я Наследница, или… Откуда ему знать, могут ли некры прикончить Наследника, на себе же не испытывал. А теперь так не считает, похоже…
Она заметила, что Рик, что называется, включился, из глаз исчезла обреченная муть, заходили желваки.
– Точно не считает. Тогда его и на острове не было, всем занималась Марго. Не хотел даже вблизи тебя оказаться, сильно опасался чего-то. А сейчас он здесь, окружил себя некрами и спокойно наблюдает…
– Сколько примерно некров?
– Не очень много, штук семь.
– А сам где окопался?
– На верхнем этаже, работает там с новой Книгой талантов. Комната боковая, он в окно видел, как вы с Жаном подходили. А что, Лид?
– А вот сейчас и проверим, что! – заорала Весна и вскочила на ноги.
Она сразу перешла на бег, даже по шатким ступенькам взлетела в один миг – знала, что все сейчас зависит от ее драйва и напора. Растеряется, замешкается хоть на мгновение – всему конец. Вот еще одна лестница, каменная, длинный коридор упирается в глухую стену, ближайшая к стене дверь на ладонь приоткрыта. А вдоль коридора застыли, набычившись, пять фигур с пустыми лицами. На миг Лида испугалась, что ее сейчас просто парализует от страха. Потому рванула мимо них, как на амбразуру пулемета, громко вопя что-то среднее между «Ура-а!» и «Мамочка-а!».
Фигуры ожили и разом двинулись на нее, выпростали вперед свои когтистые руки. Девушка уворачивалась, отпрыгивала, крутилась на месте, лишь бы не одна бледная конечность ее не коснулась. Однако скоро поняла, что переоценила свои силы – заскочить в нужную комнату сходу не удалось. Ее оттеснили в тупик и теперь наступали со всех сторон. Но шанс пока оставался…
– Выйди, Хронос, выйди! – заорала Весна. – Обсудим условия сотрудничества! Как два Наследника, а не через обычного человека!
Но нужная дверь даже не пошевелилась. Упершись руками в стену, Лида отбивалась пятками, с омерзением ощущая, как они врезаются в подгнившую плоть. А потом ледяные пальцы впились в ее голень, дернули – и девушка, проехавшись лицом по стене, оказалась на полу. Хлынула кровь из разбитого носа, полыхнули болью скула и лоб. А хуже всего – в глазах потемнело в преддверии потери сознания.
«Если отключусь – все, конец».
Страха совсем не было, было любопытство – ну а теперь что?
Твари, утробно рыча, наваливались на ее спину, и все мысли исчезли, кроме одной: лишь бы все кончилось поскорее. Сквозь шум в ушах Лида услышала громкий вопль в другом конце коридора и нашла в себе силы открыть глаза, чтобы глянуть туда.
А там два некра уже растягивали за руки бьющегося Рика, собираясь своим фирменным способом разорвать его на две части.
– Отпустите его, он служит вашему хозяину! – заорала Лида. Рванулась, вскочила на ноги, хотя некры так и остались висеть у нее на плечах. В этот момент дверь начала медленно открываться…
Впервые девушка увидела его, Хроноса. Поразилась тому, что ничего особенного Наследник из себя не представлял. Наверное, в первой молодости был хорош собой с его орлиным носом и пронзительными глазами, теперь же обычный дядька средних лет, волосы – соль с перцем. Острый взгляд тревожно отследил руки девушки, разведенные в стороны, за каждую отвечал один из некров. Тогда Хронос улыбнулся, и улыбка загадочным образом сделала его лицо из обыкновенного отвратительным.
Весна перестала отбиваться. Как ни сложно давалось, но старалась полностью расслабиться, даже дышала через раз. Мертвяки замерли, ожидая распоряжений хозяина.
– Эй, скажите, чтобы отпустили вашего человека! – крикнула Лида сорванным голосом. – Я просто шла поговорить о сотрудничестве, он меня сопровождал. Что не так? Ау, вы русский язык понимаете?
– А разве я велел заявляться ко мне? – почти без акцента проскрипел Хронос. – Но рад повидать тебя, легендарная Наследница. Удивлен твоим отсутствием в те бесконечно долгие дни, когда твои друзья томились в моей темнице. Полагаю, расскажешь, где побывала? Что повидала?
– Расскажу, – покладисто согласилась Лида.
– Тогда прошу в комнату. К сожалению, этим ребяткам придется придерживать тебя, не начинать же знакомство с заклятия полного обездвиживания.
– Да согласна я. Освободите вон его!
Лида заметила, что Рик обмяк, потерял сознание. Возможно, некры так сильно растянули его, что он больше не мог дышать.
– У меня есть один четкий принцип, – медленно и с явным наслаждением проговорил Хронос. Смотрел при этом полускрытыми под набухшими веками глазами на противоположную стену, будто его совсем не волновало происходящее. – Я не прощаю ошибок. Мальчишке придется пополнить ряды некров…
– Хронос! – завопила Лида так, что Наследник даже прикрыл руками уши, поморщился. Но все же перевел взгляд на девушку.
– И у меня тоже есть принципы, Хронос! И еще талант Наследницы, для которого не нужно складывать рук! Ты человек, Хронос, ты человек!
Наследник вздрогнул, отшатнулся, лицо его побелело и вмиг осунулось. Но уже в следующий миг попытался овладеть собой, снова глянул на руки Лиды, шумно сглотнул.
– Вот за эту шутку, девочка, ты будешь очень сильно наказана. Заканчивайте с ним!
Но некры, державшие Рика, даже не двинулись, что-то в них явно разладилось, вышло из строя.
– Нельзя же быть таким рабом привычки, – засмеялась Весна злым смехом. – Ты наверняка часто лишал вечности тех, кто был для тебя угрозой, ведь так? Хоть бы разок в порядке эксперимента попробовал не складывать свои ручонки – не попался бы так глупо сейчас.
Хронос содрогнулся, поднял ладони почти к самому лицу и посмотрел на них с таким жалким видом, что Лиде стало противно. Она отвела глаза и заорала на некров, которые все еще по инерции держали Рика:
– Отошли от него, в темпе! А вы брысь от меня! – велела она уже своим стражам. Потом побрела на все еще вялых ногах по коридору к Ричарду, который уже завозился и сел. Когда проходила мимо Хроноса, он отшатнулся назад в комнату и захлопнул за собой дверь. Но туда Весна даже не глянула, подошла и встала в метре от Рика – чтобы не заливать его кровью из своего рассаженного носа. К счастью, в кармане штанов отыскались влажные салфетки.
Парень без конца мотал головой, дышал тяжело, но понемногу приходил в себя. Сумел подняться без участия рук, которые весели плетьми. Лида помочь ему не могла по причине тех же вывихнутых плеч, разве что собственным телом подпереть.
– Ты так и планировала? – спросил он хрипло.
– Не совсем. Четкого плана не было. Но он хотел прикончить тебя, а это дало мне полное право действовать.
– Но как?..
– Лишить вечности и наделить ею Наследник может и не складывая рук, – пояснила Весна. – Мне это отец рассказал, а Хронос был не в курсе. Но ладно с ним, что дальше делать?
Ричард огляделся, содрогнулся от вида застывших фигур, потом сказал:
– Ты теперь хозяйка этой нежити. Думаю, есть смысл приказать им разломать стену и освободить пленников.
– Ох, Рик, ты гений! – от души вскричала Весна. И тут же, глядя в пол, громко озвучила приказ. Потом стояла не дыша и с закрытыми глазами, пока некры мерно шагали мимо, еще и из кабинета двое присоединились. Когда она и Ричард спустились вниз, как двое калек, подпирая друг друга плечами, стена была уже проломлена, некры методично расширяли проход. Велев им уйти в другую часть подвала, Лида наконец отправилась по пути, который видела только во сне.
Люк был отвален, она неловко сползла по железной лесенке вниз, с удивлением осознала, что Рик следует за ней. Цепляется за перекладины подбородком, но не отстает. Вот и нужная дверь, снаружи заперта на щеколду. Весна исхитрилась сдвинуть ее плечом – и сразу увидела Лазаря.
Он стоял напротив двери, собранный, готовый к новой битве. Других в глубине помещения она видела смутно, все плыло перед глазами. Кажется, их было трое. Трое?
– Все живы? – просипела она, пытаясь отладить зрение. Лазарь подскочил, подхватил на руки, прижал к себе.
– Конечно, родная, мы все тут.
– Лешка, господи… неужели…
– Тут я, Весна, – выдвинулся на первый план Санин, поймал и легонько сжал ее запястье. – Все в порядке.
– Маэса нам создавала комфортные, почти приятные условия существования, – пояснил, улыбаясь от уха до уха, Жером. – Но мы все равно очень рады выбраться отсюда. Лида, а что с твоим лицом?
Лазарь так больше и не отпустил ее, с ней на руках поднялся по железной лесенке. Весна положила голову ему на плечо и блаженно наблюдала, как появляются из проема Алексей, Маэса, потом после небольшой паузы Жером с Ингрид на руках. Для девушки заключение прошло не так благополучно, она выглядела полуживой, от нее пованивало. Следом шел Рик и не отрывал от Ингрид взволнованных глаз. Лида попыталась отогнать мысль, что он все же оказался предателем. Ладно, она будет думать, что Ричард все искупил, бросившись спасать ее от некров, точнее говоря – на верную смерть.
– В какой-то момент я ощутил твое присутствие в той каморке, услышал твой крик, – на ухо ей сказал Лазарь.
– Теперь веришь, что я слышала Анну?
– Всегда верил. Но рад был получить доказательства.
– Профессору всегда нужны доказательства, – хихикнула, но тут же ойкнула от боли Лида. Лазарь погладил ее по разбитой щеке.
– Расскажешь, что мы пропустили? – обратилась к Лиде Маэса.
Девушка перекатила голову по руке Лазаря.
– Слишком многое. Я все расскажу, но потом. А пока что самое главное. Тот, кто все это затеял – Наследник из другого измерения – теперь просто человек и он в комнате наверху. Но меня не накажут, я все правильно сделала. В доме штук семь некров, я теперь их хозяйка. Жан поехал за материалами, чтобы взорвать стену. И да, Анна передает всем привет!
Дальше оставалось только наслаждаться произведенным эффектом, но она слишком устала даже для этого.
– Но кое-что хотелось бы все же узнать сейчас, – сказала Маэса, вроде мягко, но чувствовалось, что отказать ей нельзя. – Кто все-таки оказался Диббуком, и как удалось его одолеть…
Лиде показалось, что она проглотила слова «такой юной взбалмошной девчонке». И сползла с рук друга на пол.
– Диббука можно не брать в расчет, это была подставная фигура, – уронила небрежным тоном. – За Диббука выдавала себя Марго, ее уже нет в живых. За всем стоял Хронос.
Жером шумно всплеснул руками, издал короткий горловой вопль.
– Но это мне в нулевой реальности подсказала Анна. Там я видела сон о том, что происходило с вами на острове. Анна говорит, границы нулевки очень зыбки, и сны скорее не сны, а весточки из других миров. Сюда мы приехали с Жаном, освобождать вас. Но арка была замурована, Жан уехал за взрывными материалами, потом пришел Рик.
Тут она глянула на парня – он в дальнем углу сидел на полу, держал на коленях голову Ингрид и поил ее водой из бутылки.
– В общем, я осознала некоторую странность: сперва этот тип так меня боялся, что заманил в ловушку, чтобы я ради вас стала человеком. А теперь вроде как страх потерял, окружил себя некрами и решил, что он в домике.
– Почему он поменял мнение о тебе? – нахмурилась Маэса.
– Да я понятия… Анна! – возопила и подпрыгнула на месте Лида. – Ну конечно же! Анна навешала этому гаду на уши про мои невероятные таланты, которыми меня якобы наделили Креон и мой отец. Возможно, сказала, что я и с некрами на раз могу справиться. Книгу Хронос быстро прочесть не мог, да и была у него только половина. Но за четыре дня все же что-то вычитал – и понял, что его надули. Наследники ни при каком раскладе не могут повлиять на некров или защититься от них. А я решила действовать по нахалке, у меня просто выбора другого не было…
Тут воздух в легких закончился, и она без сил прислонилась боком к Лазарю. Остаться бы сейчас только с ним, ничего не говорить, просто чувствовать его рядом… И добавила уже без всяких эмоций, ощущая лишь тупую усталость:
– Жером, ты передай Марату как можно скорее, что с Анной все в порядке, и она вернется туда к вам через день или два. Слушай-ка, а этого Хроноса ты никак не можешь забрать с собой? Все же жаль его, в той реальности он хотя бы дома был.
Жером своим подвижным лицом изобразил что-то вроде «Вот очень надо».
– Пардон, но сие невозможно, придется ему обживаться здесь. Наведаюсь-ка туда, хочу глянуть на него – для полноты моей радости. А потом сразу махну к себе, порадую Марата и ребят.
И вприпрыжку рванул к выходу из подвала.
– Я с тобой. – Последовала за ним Маэса.
Лида, кажется, даже задремала немного в положении стоя, держась за друга и ощущая ее крепкие руки на своей талии. Сквозь сон слышала, как Лазарь разговаривает с Риком, по тону понимала, что студент сильно не в своей тарелке. Но не пытается оправдаться. Ингрид уже понемногу приходила в себя, потом Ричард унес ее куда-то наверх.
Вернулась Маэса и почему-то Жером, хотя он вроде бы собирался к Марату. Вечница выглядела как обычно, спокойной и невозмутимой, а вот у француза лицо сделалось какое-то перевернутое.
– Что случилось? – встрепенулась и перепугалась Лида. – Это не Хронос?
И успела заметить, как Жером глянул сперва на Лазаря, словно разрешения просил. И этот туда же! Ладно, она рассердится на него позже.
– Это Хронос, подтверждаю, – сказал француз. – Но он, очевидно, не захотел жить дальше простым человеком. И принял меры.
Лида тихо охнула. Одно дело лишить вечника его привилегии на вечную жизнь, но совсем другое – осознавать, что она причастна к смерти человека. А следом она припомнила, что еще семеро бывших людей скоро окончательно умрут, но прежде сполна испытают ужас и безнадежность.
– Уходим отсюда, – тихим голосом распорядился Лазарь.
– Да, но сперва Лида должна подняться и взять Книгу, – сказала Маэса. – Хроноса мы убрали подальше, ты не волнуйся. Это неприятно, понимаю, но Книгу нельзя просто бросить здесь.
– Конечно, я сделаю, – прошептала Весна. – Но вот еще некры, как с ними?
– Я останусь пока на острове, буду с ними до конца, – тут же ответила Маэса, наверняка уже обдумала этот вариант. – Постараюсь обеспечить им уход без мучений, в блаженном забытьи.
Лида из последних сил благодарно ей улыбнулась.
Именно в этот момент в арке появился Жан с раздутым рюкзаком за плечами, оглядел всех потрясенными глазами, заломил руки и трагическим голосом вскричал:
– Ну так и знал, все интересное вечно происходит без меня!
За пару дней Лида вполне восстановилась, даже утомилась немного от излишнего внимания, уж слишком все ее опекали. Мама и Лазарь глаз не спускали, передавали друг другу из рук в руки. А еще оказалось, что ощущать себя всеобщей спасительницей тоже удовольствие относительное и быстро надоедает. Она уже несколько раз со всеми подробностями рассказала историю своего путешествия и о том, что случилось на острове первым делом ребятам, отдельно маме с отчимом, отдельно Миле с Лешей. И еще Марату, перейдя в его нынешний мир вместе с Жеромом – в тайне от Лазаря, само собой.
Рассказывать ей нравилось – это отвлекало от ожидания. Но потом накатывали новые волны тревоги за отца, за Анну.
«Только бы они вернулись поскорее! Тогда все будет окончательно хорошо».
Неожиданно ей стало трудно с Лазарем. Хотя вдвоем они проводили много времени, в долгих прогулках или на веранде его дома (Жан почти все время пропадал у Маэсы и Джулии, самозабвенно возился с малышкой Дасоль). Говорили обо всем на свете, вот только к тому разговору в машине почему-то не возвращались, словно и не было его вовсе.
Лиде казалось, что друг никак не может к ней приспособиться, что ли. Возможно, она повзрослела за последнюю неделю, а он привык видеть ее ребенком, пугливым, плаксивым, вечно нуждающимся в защите. Но она больше не ребенок, и ее признание в машине нельзя списать на детскую оплошность, о которой самое лучшее – забыть и не упоминать.
Однажды они кормили белок в парке. Профессор легко подхватил ее за талию и поднял на вытянутых руках, чтобы она смогла протянуть ладонь с угощением самой робкой из беличьего семейства на ветке ясеня. Именно в этот момент ее вдруг потрясла мысль, что она смогла бы жить и без Лазаря. Ведь не умерла же в тот страшный миг, когда Валерий рассказал о его смерти. Да, потеряла бы часть души. Да, нашла бы себе новые цели и занятия. Может, на годы окаменела бы изнутри. Но жизнь взяла бы свое, и однажды она снова бы засмеялась чьей-то шутке, к кому-то привязалась, с кем-то прогулялась по парку. Это была странная мысль, которая с одной стороны вроде как разделяла их с Лазарем, но с другой – делала равными. И к этому ощущению нужно было еще привыкнуть.
Белка наконец собралась с духом, свесилась с ветки и ухватила угощение. После чего, довольная, унеслась в свое дупло. Лазарь опустил Лиду на землю, и путь они продолжили в молчании. Да, профессор Гольдман умел улавливать любые перемены в ее настроении, даже когда не смотрел ей в лицо.
На привыкание к новой мысли понадобилось несколько дней, а долгое молчание сделалось привычным спутником для них двоих. Безмолвно они сидели на крыльце ее дома вечером того дня, когда в калитку осторожно заглянул, потом бочком просочился Жером. И по его лицу Лида сразу поняла – случилось что-то ужасное. Понял и Лазарь, потому первым поднялся навстречу Железной маске. А руку словно ненароком отвел так, чтобы девушка могла за нее уцепиться – но она не стала. На ватных ногах, цепляясь за перила, но все же поднялась сама.
– Анна? – прошептала ледяными губами.
Жером бешено затряс головой.
– С ней все в порядке, она вернулась домой. Теперь с детьми и Маратом, и уже знает о том, как ты уделала Хроноса. Но, Лиди, мужайся…
Она кивнула, уже зная, что он скажет.
– Отец, да?
– Да. В то утро, когда Анна планировала уйти, на их территорию напали. Похоже, давно уже готовились, одолели полосу отчуждения, проломили стену. Николай участвовал в битве, защищал барак, где укрывались обычные люди, дети. И многих остановил в последний момент, лишив вечности со всеми прилегающими талантами. Но наступил момент, когда его силы иссякли, а врагов было слишком много. Он ушел героем, Лида.
Весна снова кивнула, будто Жером пересказывал то, что она давно знала в своей сердце.
– Больше никто не пострадал?
– Были раненые среди дозорных на вышках, но все живы. Лида…
Она резко мотнула головой и ушла в дом. Лазарь не последовал за ней, как сделал бы еще пару дней назад – он знал, что она теперь другая и по-новому справляется с бедой. Мимо выглянувшей из кухни Веры девушка прошла с невозмутимым видом – потом подумает, нужно ли говорить о случившемся матери, в ее-то теперешнем положении. Поднялась в свою комнату и легла на постель лицом вниз. Ее нещадно трепал озноб. А потом пришли слезы, и сразу стало немного легче.
Наложилась ли на горе простуда, или Лида, как героини ее любимых романов Диккенса и сестер Бронте, слегла от нервной лихорадки, но последующие три дня она провела в постели. Приходила Мила, часами сидела рядом с подругой. Чаще всех наведывался Лазарь, но Лида с завидным упрямством всякий раз прикидывалась спящей. В очередной раз рыжий гигант сперва положил ей руку на лоб, проверяя температуру, а затем попросту вытащил из-под пледа и поставил на ноги. Страховал ладонями, пока она не обрела равновесие, а потом велел:
– Пойдем-ка прогуляемся.
– Я болею, – слабым голосом возмутилась Весна. – Даже вечник имеет право поваляться с простудой.
– Ты уже повалялась вволю. А теперь позволь свежему воздуху и энергичной ходьбе эту простуду изгнать. Переодевайся, жду внизу.
Пришлось не глядя тащить из шкафа сарафан, влезать в шлепки. Каждое движение давалось тяжело, потому что ей все на свете было безразлично.
Внизу в гостиной Вера сидела на диване рядом с мужем, тот ласково обнимал ее за плечи. Лазарь разговаривал с ними, но, заметим девушку, тут же вышел следом за ней из дома.
Дело шло к вечеру, жара понемногу спадала. Молча дошли до конца улицы и свернули ко входу в парк.
– Мама уже знает? – спросила Лида.
– Хотел бы скрыть, но она почти догадалась. Не переживай, у Веры есть кому поддержать ее.
– У меня тоже есть, – уловила намек девушка.
– Но ты пока этим не пользуешься, милая. Тебе кажется, что горе легче пережить одной, никто не лезет с вопросами, не растравляет раны. А еще можно обвинить весь мир в косности и равнодушии, подменить горе на злость и ожесточение. Это помогает на время, но не исцеляет душу.
– А что исцеляет-то? – протянула Весна уныло.
– Лидочка, горе – это бесценный нектар, который нужно испить отважно и до дна. А лучше разделить с настоящими друзьями, если таковые имеются.
– И тогда горе что – уйдет?
– Не уйдет. Но откроется вдруг с неожиданной стороны. Ты поймешь, что твой отец всегда был и будет частью тебя, и теперь вы даже ближе, чем когда он был жив. Что ты подарила ему настоящее счастье, которое смерти не отнять. И однажды – хоть и очень нескоро, надеюсь – ты снова станешь тем маяком, на свет которого он поспешит уже в другом мире, в радостном предвкушении новой встречи.
Потом они долго шли молча шли молча, и Лида сама не поняла, в какой момент стало легко дышать, словно разжались плотные железные тиски вокруг грудной клетки. От Серебряного озера тянуло вечерней свежестью, деловито крякали утки, готовясь к ночному отдыху. Носились над водой, пронзительно и тревожно кричали чайки.
– Прости меня, Лазарь, – сказала Весна.
– За что же, Лидуся?
– Я отталкивала тебя, злилась почти все время. Сама не понимаю, почему. Хотя нет, я не только на тебя злилась, а на всех вокруг. Все эти бесконечные приключения, некогда о главном поговорить. Я призналась тогда в машине, что чувствую к тебе – и пожалуйста, загремела в другое измерение. А теперь ты молчишь и ничего мне не говоришь, будто за давностью срока неактуально. Может, надеешься, что я между делом тебя уже разлюбила?
– Надеюсь, что нет, – хохотнул Лазарь.
– Конечно, нет… стоп, ты надеешься?! Значит, тебе не наплевать? Тебе это нужно?!
– Больше всего на свете, – заверил профессор.
– Не, ну у меня слов нет, как все внезапно. Лазарь, а в тебя никакой Диббук не вселился?
– Не вселился, – помотал отросшими почти до плеч огненными волосами ее друг. – И, Лида, мне до смерти надоело разыгрывать из себя парня-недотрогу. Не мое амплуа. А так все и выглядело, когда я пытался дать тебе больше времени, чтобы ты разобралась в себе. И поняла, в самом ли деле тебе нужен двухтысячелетний старец, или ты просто и не жила пока нормальной жизнью среди нормальных людей, мужчин в том числе.
– А что я с нормальными делать-то буду? – от души изумилась Лида, вросла пятками в тропинку.
– Затрудняюсь ответить. Потому я и решил скинуть со своих плеч эти два тысячелетия. Напомнил себе, что юному человеку не обойтись без ошибок, они – шаги ко взрослению. И уж если я стану твоей ошибкой, то хотя бы ошибкой заботливой, ошибкой предусмотрительной…
– Лазарь, что ты несешь?! – схватилась за голову Весна.
– Ладно-ладно, буду ошибкой ужасной, приставучей, фатальной и непоправимой! – на весь парк расхохотался рыжий гигант.
А затем обхватил руками за талию, оторвал от земли и поцеловал.
«По-настоящему!» – внутренне ахнула Лида, торопливо отвечая на поцелуй. Он длился и слишком долго, и слишком коротко, а потом она снова оказалась на земле.
– Что, руки устали? – буркнула, стараясь скрыть бурное дыхание. – Могу стать на пенек, во-он на тот.
– Не устали, еще час – другой подержал бы, – заверил Лазарь. – Но я тут случайно глянул на часы, и вспомнил, что через четверть часа придет Джулия.
– Не мог зажмуриться, что ли? – хихикнула Весна. – Вот все у тебя не как у обычных людей! Ладно, пошли.
Джулия с дочкой зашли попрощаться. Пока малышка носилась по дому и участку в компании Жана и Лазаря, девушки пообщались очень даже тепло.
– Ты как вообще? – осторожно задала вопрос Лида. Не спрашивать же напрямую, «каково тебе быть обычным человеком, каких ты всегда презирала и ни в грош не ставила?»
Джулия пожала хрупкими плечами:
– Нормально. Кинжалы, кстати, бросаю как прежде, телесный навык остался.
– Думаешь, пригодится это тебе в твоей Америке?
– Еще как может, – хихикнула девушка. – Буду тренироваться на всякий случай каждый день. Но знаешь, я рада. Хорошо, что не придется рассказывать о странных и пугающих вещах вот ей, – он кивнула на перемазанную вишневым вареньем Дасоль, как раз влетевшую в комнату со скоростью торпеды. – Не нужно снова прятаться, менять места проживания, врать, если вдруг встретишь знакомого из прошлой жизни. Прости, что говорю это тебе, – спохватилась Джулия, слегка порозовела.
– Ну да, мне все это предстоит, – согласилась Лида. – Но я пока не сильно переживаю. Самые близкие в курсе.
– И у тебя есть Лазарь, – подхватила Джулия.
– Ой, а ты откуда…
Выразительный смешок.
– А знаешь, – Джулия подалась вперед, напустила на лицо интригующее выражение. Пока эмоции обычных людей у нее не особо получались, но она очень старалась. – За мной в Нью-Йорке ухаживал один человек, из соседнего дома. С дочкой много играл, она тянулась к нему. Я, конечно, и в голову не брала, а вот сегодня вспомнила его и решила: присмотрюсь-ка получше.
– Здорово, Джулия! Желаю огромного счастья тебе и малышке.
– Ладно, мы пойдем, еще вещи собирать. Дасоль, зайка, скачи к своей маме на ручки!
– Слушай, а Маэса уезжает вместе с тобой? – вдруг спохватилась Весна.
– Ага, полетит с нами, но потом у нее свои дела.
– Можешь сказать ей, чтобы зашла сюда или ко мне? Очень нужно.
– Да она и сама собиралась. Вот только билеты нам закажет и тортик купит. Я пораньше, чтобы после обеда малышку уложить…
– Пусть лучше зайдет до того, как купит билеты. Позвони ей прямо сейчас, ладно?
Джулия высоко взметнула ниточки бровей, но уточнять не стала, кивнула и полезла в карман джинсов за телефоном. Маэса появилась на пороге дома Лазаря уже через четверть часа. С тортиком. Вручила его Лазарю в гостиной и вернулась к сидящей на ступеньках Весне.
– Что-то срочное, Лида? Джул мне позвонила, велела нестись сюда, с билетами пока не разбираться…
– Садись, – предложила ей Весна.
– Лучше постою. Выкладывай.
– Маэса, – осторожно начала Лида. – Я обо всех своих приключениях рассказала тебе и ребятам. Ты теперь знаешь, что Наследники могут наделять других вечников любыми талантами, хотя поначалу это была тайна для троих, меня, Лазаря и Жана…
– Да, и эту тайну я когда-нибудь унесу с собой в могилу, – подхватила Маэса, решив, что это и было тем главным, о чем Лида хотела с ней говорить.
– Я знаю, знаю! Но дело не в этом. В своем рассказе я умолчала только об одной маленькой детали. То есть ребятам потом сказала, пока об этом не знаешь только ты. Хотя именно для тебя эта деталь очень-очень важна.
Маэса сделала шаг вперед и, кажется, перестала дышать.
– В чем дело, Лид, говори прямо!
– Помнишь человека, который в поселении отвечает за безопасность? Я называла его просто командором, к нему все так обращаются. Но на само деле его имя Дио.
Пронзительный возглас, словно птица крикнула. Весна замолчала, давая вечнице время перевести дух. Маэса с полминуты стояла неподвижно, потом кивнула, давая понять, что приняла информацию.
– Я собиралась, Лида, говорить с тобой про это. Ну, про саму возможность того, что Дио в том мире жив.
– Но не просить о таланте под названием «Маяк»? Странно, я думала, ты сразу насчет этого сориентируешься. Удивлялась, что ты молчишь, а теперь и уезжать собралась…
Маэса колебалась, и вдруг стало ясно, что она только и думала об этом в последнее время, извела и измучила себя подобными мыслями.
– Я не знала, Лида, готова ли ты и дальше пользоваться талантами Наследницы, или хочешь наложить на них табу. Лазарь наверняка будет настаивать на втором варианте. А потом ты потеряла отца…
– Лазарю об этом лучше не знать, – перебила торопливо Весна, огляделась воровато по сторонам. – Он пока не говорил со мной о табу, но, чувствую, что-то такое назревает. Но ты сама – ты готова получить от меня «Маяк»? Если Дио мертв в этом мире, перед твоим внутренним зрением появится изумрудный огонек, но все равно сможешь найти его останки или могилу. Но ты наверняка увидишь и другой, рубиновый огонь, просто более дальний, ощутишь его тепло. У тебя будет выбор, идти в нулевое измерение или нет.
Маэса несколько раз глубоко вздохнула, потом кивнула.
Лида скрестила подрагивающие от волнения руки, прошептала себе под нос, что положено. Выждала и решилась спросить:
– Ну, Маэс, что там?
Вечница стояла неподвижно, с закрытыми глазами, дышала глубоко и быстро. Не сразу отреагировала на вопрос:
– Все, как ты говорила. Я вижу изумрудный огонь, или звезду, на западе, а в другой стороне – красный. И знаю, каким будет мой дальнейший путь. Думаю, нам есть смысл проститься прямо сейчас, Лидочка, для светских разговоров и чаепитий я сейчас не гожусь. Попрощайся за меня с ребятами, с Лазарем, Жаном, Жеромом. И знай, что я бесконечно тебе благодарна. Ты дважды спасала мою жизнь, а теперь спасаешь нечто гораздо более ценное.
Маэса вдруг шагнула к Лиде, обняла крепко, над самым ухом тихонько шмыгнула носом. Неужели плачет? Объятия длились довольно долго, чтобы железная вечница успела совладать с эмоциями. Потом резко распались, Маэса попятилась к калитке, а глаз все не сводила с девушки. Весна сморгнула, а когда снова глянула, вечницы уже и след простыл. Зато Лида увидела Лазаря – он стоял в метре от нее, сложил руки на груди, улыбался одними губами. И наверняка догадался, что тут только что произошло.
– Ой, Лазарь, ну не будь таким занудой! – уже не первый раз с начала прогулки взывала к другу Лида. – Один только разочек, ничего не случится, ручаюсь.
– Да не зануда я, – защищался профессор Гольдман. – Это ты меня таким делаешь, Лидуся. Заставляешь раз за разом повторять очевидные вещи: ты теперь хозяйка Лунного гримуара, а это огромная ответственность. Ты как никто знаешь, сколько зла приносит Книга в мир, какая охота на нее ведется, сколько народа гибнет…
– Ой, да какая там Книга, – отмахнулась девушка. – Пара жалких листочков, которые в случае опасности я могу без проблем уничтожить. Да хоть проглотить! Останется обложка, а она без текста внутри вообще не работает. И какой в Книге толк?
– Ну, толк все же есть, раз ты так отчаянно за нее цепляешься, – справедливо подметил Лазарь.
– Правильно, потому что с помощью Книги даже в таком ее виде можно путешествовать между мирами. И это очень нужно нам, у нас друзья в другом измерении. Бедняга Жером уже замучился туда-сюда скакать, лишь бы мы могли хоть как-то общаться. Разве ты не хочешь сам обнять Анну, поговорить с ней обо всем? А она чтобы сама рассказала тебе о Валерии?
Рыжий гигант только хмыкнул, давая понять неуместность вопроса.
– Ну вот видишь! И опасности попасть в темное измерение больше нет, Судьи приняли меры. Эх, а я так скучаю по Валерию и Лоран Лоран, по всем тамошним ребятам…
Некоторое время шли молча. Лида взяла Лазаря за руку и на ходу прильнула плечом. Так она просила прощения за очередную неделикатность – едва ли она могла скучать по Валерию больше него. Но скоро снова вернулась к прежней теме:
– Обещаю, только завтрашний пикник, а потом еще пару дней Марат и Анна погостят у нас. Не отменять же теперь, когда обо всем договорились. А потом мы сядем и обсудим, что сделать с Книгой, спрятать или уничтожить. Пожалуйста?
– Ладно, – предсказуемо сдался Лазарь. И освободил руку. Но не успела Лида испугаться – обиделся, разозлился, просто устал от нее – как тяжелая теплая ладонь осторожно легла ей на плечи.
На следующее утро в машине Лазаря Весна крепко прижимала к себе спеленутую в бумагу – чтобы не видеть зловещую обложку – Книгу талантов. Они ехали сквозь еловый лес к озеру с названием Красавица. Выбор места был в какой-то степени обусловлен желанием Веры это озеро хоть однажды повидать. Но самое главное – с ним не было связано никаких печальных воспоминаний.
Здесь на песчаной полоске берега их уже ждали. Лида увидела мать и отчима, выехавших заранее вместе с Жаном, чтобы приготовить все для шашлыков – и сейчас от жаровни уже исходил сводящий с ума запах. Прогуливались вдоль кромки воды и крепко держались за руки Мила и Алексей. Пикник отчасти был устроен в их честь: пару дней назад ребята расписались в загсе, но свадьбу решено было отложить на осень из-за горя в семьи Лиды. Сидел на камне Жером с неизменной гуттаперчевой улыбкой на лице, но вскочил на длинные ноги, приметив машину, поспешил навстречу:
– Ребята уже на месте, ждут.
– Я скоро, – заверила Лида, уже привычно, почти обыденно шагая в другую реальность. И обратно она появилась минуту спустя, держа за руки своих друзей.
Анна, громко ахнув, повисла на шее Лазаря, неожиданно бурно разрыдалась. Марат, оглядевшись по сторонам, ринулся к другу, которого не видел много веков. Но до объятий у них все равно не дошло, зато Леха и Ворон бесконечно долго пожимали руки и гулко хлопали друг друга по плечам. Лида даже засомневалась, смогут ли они потом чашки в руках держать.
Только через час все немного успокоились, обсудили главные события, сказали друг другу самые главные слова. Были вручены свадебные и прочие подарки, которые Марат притащил в корзине и рюкзаке – Книга позволила и такую вольность. Анна еще раз очень подробно рассказала про Валерия, о его нынешней жизни, и о том, что в мертвом мире все же назревают позитивные перемены. Вывести оттуда народ невозможно, а вот частично восстановить нормальную жизнь – вполне.
– Особенно при помощи Книги талантов, раз уж она снова существует, – подчеркнула голосом Анна и подмигнула Лиде. Та в свою очередь бросила торжествующий взгляд на друга.
«Говорила же, что она еще пригодится».
Лазарь ответил ей выразительной улыбкой, и Весна слегка надулась. Ну да, подругу она подговорила сказать эти слова, но ведь правда же!
– Полагаю, кто-то из Призрачных Судей вполне сможет ей правильно распорядиться, – невозмутимо произнес Лазарь, но Лида очень постаралась пропустить эти слова мимо ушей. Отдавать Книгу другому хозяину было до слез жаль, но, похоже, ничего тут не поделаешь.
– Кстати, Леха, а ты с какого перепугу вдруг вообразил себя вечником? – вдруг, не донеся бутерброд до рта, вспомнил Марат. А Лида и забыла напрочь об этом, но теперь тотчас повернулась к Санину.
Алеша заерзал смущенно, на друга глянул сердито – едва ли ему хотелось вспоминать о своей ошибке и ее роковых последствиях. А потом сходу перешел в нападение:
– Между прочим, из-за твоих карапузов, Вельшин! То есть, пардон, мсье Корбо, виконт де Вельш. Сейчас-то они переросли, а раньше любимое занятие у них было развести на участке небольшой костерок и сидеть возле него часами, картошку запекать, хлеб жарить. А тогда родители уехали, конец лета был холодный и сырой, так что костерки я запретил. Уложил ребят, сам в своей комнате кино по компу смотрел. Только они спать не захотели, и вот что, умники, придумали: потихоньку притащили с первого этажа ведро и щепки для растопки. И устроили прямо в своей комнате отличный локальный костер. Но в процессе жарки хлеба на вилках ведро опрокинулось, и огонь пополз по паласу. Когда я учуял запах дыма и рванул в комнату, там уже все полыхало. Малышня в лучших традициях забилась под кровати. В общем, пока я их по одному доставал и во двор вытаскивал, наглотался дыма и на пороге отключился. Очнулся, когда уже пожарные прикатили и скорая. Но меня не забрали, кислородом дали подышать, и сказали, что все нормально. Снял на остаток ночи номер в гостинице, чтобы гарью мелким не дышать. А в номере они вдруг стали мне на два голоса рассказывать, как перепугались, когда я упал, как трясли меня и плакали. Вдруг старуха какая-то заглянула сквозь прутья забора, попросила впустить. И они, само собой, распахнули ей калитку. Закричали, что с их братиком беда, атас, помогите!
«Помогу» – сказала старушенция, погладила их по головам и снова юркнула за калитку.
– Вызывать спецслужбы побежала, – расплылся в улыбке Жером.
– Ну да, я тоже так подумал. Но на всякий случай в интернете одну дату уточнил. И оказалось, что была ночь тринадцатой луны. А мне до восемнадцати тогда еще немного оставалось.
Сказав это, Алексей огляделся с сердитым вызовом, мол, давайте смейтесь, заслужил. Все тут же поспешили сделать серьезные лица. Мила погладила мужа по плечу.
– А дальше-то что? – поторопила Анна.
– Ну, вернулись родители, я поехал на соревнования по плаванию. Победил, но парень там один из местных начал разбухать, типа я от дна бассейна отталкивался для скорости. Послал его, конечно. А через час его на скорой увезли, сердечный приступ. Вот тут я всерьез забеспокоился…
– Почему мне не рассказал, не посоветовался? – мягко укорил его Лазарь.
– Да не знаю, затор во мне какой-то был, не мог об этом говорить. А потом, я же знаю, что вечника на глазок не определишь, а проверить трудно. Старался не думать об этом. Потом, когда тут появились Джулия и Маэса, искал возможность пообщаться с ними, думал, вдруг у кого-то из них есть этот талант. В общем, оказался полным идиотом, всех подставил… – глухим голосом закончил Алексей.
– Обломался небось, что не стал одним из нас? – подначил друга Марат.
– Да больно надо! Каждому свое, – Санин крепко прижал к себе жену.
Несколько мгновений все сидели тихо, думали каждый о своем
– Повидать бы младших, – негромко проговорил Вельшин.
– Скоро вернутся, – встрепенулся Санин. – Можно будет и повторить пикничок. А, Лид?
Лида под свитером крепко прижала к себе Книгу и постаралась не заметить предупреждающего взгляда Лазаря.
– Конечно, повторим, нужно же им повидаться. Они очень ждут тебя, Марат!
А про себя подумала:
«Если и уступлю Книгу какому-нибудь Судье, то только с условием совместного использования!»
БЛАГОДАРНОСТИ
Продолжение моей трилогии «Вечники» написано по настойчивым просьбам читателей, которые полюбили ее персонажей и захотели узнать их дальнейшую судьбу.
Спасибо, дорогие, что не давали мне расслабиться, напоминали, спрашивали. Создавали мотивирующие арты и видео. Теперь мне представить страшно, что «Книги воздуха» могло и не быть.
Спасибо всем, кто создавал обложки, и так жаль, что пришлось выбрать только одну. Если бы можно было менять их каждую неделю! И огромное спасибо Анне Короленко, которая так хорошо прочувствовала дух произведения, которое даже пока не читала)
За редактуру огромное спасибо Марии Букуевой. Без нее эта история была бы хуже и бледнее. Она радела о каждой главе нежнее и внимательнее, чем легкомысленный автор.
Спасибо Евгении Барышниковой, которая прямо сейчас создает аудиоверсию «Книги воздуха». Выйдет не слишком скоро – труд огромный. Но хорошая альтернатива тем, кто время спустя захочет перечитать.
Все книги этого цикла, и другие мои произведения можно посмотреть вот здесь https://www.litres.ru/author/elena-bulganova/?utm_source=yandex&utm_medium=cpc&utm_campaign=web-authors-search+1058371299%7C82370880&utm_content=13539480088&utm_term=Булганова&yclid=18333633809571381247
Поделиться впечатлениями и задать вопросы можно в группе по моим книгам Елена Булганова | Навия | Инсомния | Вечники (vk.com)