Далеко от Драконьего Камня, среди бескрайних золотистых полей Золотого Королевства, по широкой каменной дороге неторопливо скакали два всадника. Их кони размеренно стучали копытами по гладко утрамбованной земле, каждый удар отзывался глухим эхом в застывшем воздухе. Лёгкие облачка жёлтой пыли поднимались за ними, медленно оседая на придорожные колосья спелой пшеницы, которая волнами колыхалась под тёплым полуденным солнцем.

Первый всадник поражал своей статностью — высокий мужчина с длинными чёрными волосами. Каждое его движение отличалось хищной грацией большой кошки, готовой к прыжку. Холодные серые глаза презрительно скользили по окружающим пейзажам, словно всё вокруг было недостойно его внимания.

Ветер вокруг него жил собственной загадочной жизнью — сухие листья кружились в воздухе спиралями без видимых причин, создавая причудливые узоры, а грива его вороного коня развевалась даже в полном безветрии.

Второй всадник выглядел старше и обладал более живым, подвижным лицом, изрезанным морщинами от постоянных размышлений. В его светлых волосах можно было заметить нити седины, а усталые глаза выдавали человека, повидавшего слишком многое в жизни. Его движения были спокойными, но бдительными — как у опытного путешественника, привыкшего к опасностям. Воздух рядом с ним слегка мерцал, словно невидимые испарения поднимались от скрытого источника влаги. Иногда вокруг его фигуры проносились еле заметные капельки, тут же исчезающие в сухом воздухе.

Тишину полей нарушал лишь монотонный стук копыт и далёкое пение жаворонков где-то высоко в небесной синеве. Запах спелого зерна и полевых трав смешивался с едва уловимыми ароматами магии, исходящими от путников.

— Итак, Карц мёртв, — наконец произнёс Друид Ветра своим странно холодным голосом, который словно доносился издалека, несмотря на то что он находился совсем рядом. В его тоне не было ни грусти, ни сожаления — лишь констатация факта. — Безумный фанатик до самого конца.

— Да, жаль парня, — отозвался Друид Воды, медленно качая седеющей головой с искренним сожалением. Он сжал поводья крепче, и вокруг его рук на мгновение сгустилась влага. — Хоть он и был помешан на своём огне, просто одержим им, но силой обладал воистину весомой. Потеря… очень значительна для нашего дела.

Друид Ветра презрительно хмыкнул, и листья вокруг него закружились быстрее, образуя небольшой смерч.

— Ты знаешь каким был Карц, Крагнор. Не более того. Его же безумие делало его крайне полезным в определённых ситуациях, это правда, но одновременно и совершенно непредсказуемым. Рано или поздно это обязательно должно было плохо кончиться. Я предвидел такой исход.

— Тем не менее, — возразил водный маг, — он мог бы ещё долго и верно служить нашему великому делу. А теперь нас в основе осталось только шестеро.

— Наша организация гораздо шире и крупнее основы, — напомнил Друид Ветра, но в его голосе тоже прозвучала нотка досады.

— Ты прекрасно понял, о чём я говорю, Радонеж, — нахмурился Крагнор. — В ядре осталось лишь шестеро, и потерять одну из основных стихий — то ещё сомнительное удовольствие. Кто же мог предположить, что Карц не справится с каким-то деревенским мальчишкой…

— Как там зовут того проклятого глубинного ходока? — спросил Друид Ветра, его серые глаза сузились до ледяных щёлок. В них мелькнуло что-то похожее на ярость.

— Григор, — ответил спутник, с отвращением сплюнув в сторону дороги. — Гигант со своей чёртовой Медведицей Алой Кости. Проклятый затворник из глухих лесов.

Друид Ветра медленно кивнул, его длинные волосы колыхнулись на плечах:

— Кто бы мог знать, что у кого-то ещё, кроме нашего Тадиуса, есть такой невероятно редкий и уникальный питомец. Медведицы алой кости… их так мало в мире.

— Именно, — мрачно согласился Друид Воды с горькой усмешкой, которая исказила его лицо. — Две известные нам медведицы, два хозяина. И они оказались по разные стороны нашего конфликта. Ирония судьбы.

— Эта организация жнецов леса определённо становится сильнее с каждым днём, — задумчиво протянул ветряной маг, его взгляд устремился к далёкому горизонту. — Хорошо хотя бы то, что у них нет самца алой кости. В паре эти твари были бы воистину страшны.

Они проехали несколько длинных минут в тяжёлом молчании.

Жаворонки где-то высоко продолжали свои трели, не подозревая о мрачных планах, что обсуждались внизу. Впереди на горизонте постепенно вырисовывался силуэт большого города с высокими дозорными башнями и мощными крепостными стенами из белого камня.

— Хотя, — наконец продолжил разговор Друид Воды, его голос стал более деловым, — основная миссия была выполнена просто блестяще. Хоть Карц и провалился со своей прямой задачей по захвату нужного нам зверя, шпион Тадиуса поразил меня успехами. Вот что значит правильная вербовка.

— Совершенно верно, — согласился Друид Ветра с явным удовлетворением, впервые за весь разговор в его голосе прозвучали довольные нотки. — Наш человек поработал действительно превосходно во время той операции. Столько бесценной информации и редчайшего биоматериала удалось собрать во время атаки на этот их Драконий Камень. Особенно образцы «Прилива» — они неоценимо помогают нам искать цель.

— Поэтому мы и здесь, — Крагнор холодно и хищно улыбнулся, и в воздухе вокруг него заискрились мельчайшие капли влаги. — А Карц всё-таки выполнил свою роль. За что ему наша посмертная благодарность. Именно он добыл первый ключ.

Городские ворота появились перед ними величественной аркой из белого мрамора, украшенной геральдическими символами. Стража в блестящих доспехах выстроилась по обеим сторонам проезжей части, но при виде приближающихся всадников их строгие лица сменились выражениями почтительного внимания.

Начальник караула, статный мужчина с седеющей бородой и множеством наград на груди, поспешно вышел вперёд и отвесил глубокий поклон:

— Милорд Крагнор! — обратился он к Друиду Воды с благоговением в голосе и повернулся к его спутнику. — Достопочтенный Радонеж! Добро пожаловать в наш славный город! Мы с нетерпением ждали вашего прибытия на турнир.

Друид Воды снисходительно кивнул, словно такой приём был для него обычным делом:

— Благодарю за радушный приём, капитан. Надеюсь, всё готово к началу состязаний?

— Разумеется, милорд! — торопливо заверил начальник стражи. — Арена переполнена зрителями, а участники уже собрались. Позвольте проводить вас, до начала осталось всего ничего.

Друид Ветра окинул окружающую роскошь презрительным взглядом. Золотые украшения на воротах, дорогие ткани на штандартах, сверкающие доспехи стражников — всё это богатство Золотого Королевства словно не производило на него никакого впечатления. Скорее наоборот — в его холодных глазах читалось нечто похожее на скуку.

К воротам подкатила роскошная карета из чёрного дерева, инкрустированная серебряными узорами. Но главной особенностью экипажа были не украшения, а его запряжка — две ветряные лошади. Изящные создания с серебристой шерстью переступали копытами, их длинные гривы постоянно развевались в собственном ветре, а вокруг тел кружились невидимые воздушные потоки. При каждом движении воздух рядом с ними слегка искрился, словно насыщенный магической энергией.

Друид Ветра поморщился, глядя на местные творения:

— Примитивная работа, — пробормотал он с нескрываемым презрением. — Даже в богатейшем из королевств…

Друид Воды лишь усмехнулся в ответ на критику спутника:

— Радонеж, друг мой, не все могут достичь нашего уровня. Но для местных нужд это вполне сгодится.

Карета плавно покатила по мощённым улицам города, мимо торговых лавок и особняков знати. Звуки турнира доносились отовсюду — крики зрителей, команды глашатаев, объявляющих о скором начале дуэлей.

Вскоре перед ними открылась грандиозная арена — огромная каменная чаша, способная вместить несколько десятков тысяч зрителей. Массивные стены поднимались ярусами к самому небу, а солнечный свет играл на полированных поверхностях, создавая ослепительные блики. Звук был оглушительным — тысячи голосов сливались в единый гул возбуждения, периодически переходящий в громовые нетерпеливые крики жажды зрелищ.

Трибуны были переполнены пёстрой, многоликой толпой: знать в расшитых золотом одеждах размахивала веерами из перьев экзотических птиц, купцы в ярких бархатных камзолах громко обсуждали ставки на фаворитов, простолюдины в скромных туниках тянулись на цыпочках, пытаясь разглядеть арену поверх голов. Воздух наполнился ароматами дорогих духов, жареного мяса и едва уловимым запахом пота взволнованной толпы. Все жаждали увидеть кровавые состязания лучших Звероловов и Мастеров королевства.

На входе уже собрались десятки участников местного турнира, ожидающие своей очереди в нетерпеливом молчании или тихо переговариваясь с товарищами.

Разнообразие магических существ поражало воображение: огромные медведи с глазами-рубинами тяжело переступали лапами, изящные крылатые змеи с радужной чешуёй грациозно парили в воздухе, оставляя за собой серебристые следы, ледяные волки с кристальными когтями источали холодный туман. Их стихийные ауры создавали причудливую, почти осязаемую смесь энергий в воздухе, отчего у непривычных людей кружилась голова.

Карету величественно проводили к отдельному входу, украшенному колоннами и предназначенному исключительно для самых почётных гостей.

Представители местных властей — несколько мужчин в бархатных одеждах с массивными золотыми цепями на груди — почтительно встретили друидов с глубокими поклонами и многословными приветствиями. Их голоса дрожали от волнения при встрече с такими могущественными персонами.

С подобострастными улыбками они проводили гостей через украшенные гобеленами и статуями коридоры, к роскошной отдельной ложе.

Она располагалась на самом выгодном месте, откуда открывался превосходный вид на всё поле боя. Мягкие кресла, столики с изысканными угощениями, прислуга, готовая выполнить любое желание — здесь была создана атмосфера роскоши и комфорта, достойная очень влиятельных персон королевства.

— Милорды, — склонился в поклоне один из сопровождающих, — надеемся, что всё устроит вас должным образом. Турнир скоро начнётся.

Крагнор благосклонно кивнул сопровождающему:

— Благодарю за гостеприимство. Оставьте нас.

Когда звук шагов затих в коридоре, а тяжёлые двери ложи закрылись, атмосфера мгновенно изменилась. Маски учтивости спали с лиц друидов, обнажив их истинные намерения. Друид Ветра презрительно окинул взглядом роскошное убранство ложи и устроился в кресле, его движения стали расслабленными.

— Итак, вернёмся к нашему юному проблемному Зверолову, — произнёс он холодным тоном, пальцы его рук слегка шевелились, отчего воздух в ложе начал незримо циркулировать. — Раз Карц провалил силовое решение, придётся действовать тише.

Друид Воды откинулся в своём кресле, задумчиво рассматривая арену внизу, где участники готовились к поединкам:

— Согласен. Прямая атака больше не рассматривается, особенно после того шума, который поднялся в столице региона. По крайней мере сейчас.

— Этот парень уже две недели как начал заниматься собственной фермой, — продолжил Друид Ветра, его голос стал ещё более отстранённым. — Но наш человек сообщает, что территория теперь находится под охраной. Значит, придётся организовывать тайное проникновение и убийство. Пора бы шпиону Тадиуса действовать. Парнишку надо убить, его питомцы слишком… уникальны. И быстрее! Эти чёртовы жнецы леса уже могут следить за ним и прикрывать!

Водный маг медленно кивнул, влага в воздухе вокруг него слегка сгустилась:

— Выполнимо. Да и отработал шпион своё. Он больше не нужен, если сдохнет — не расстроюсь. Но как ему это сделать? Он боится каждой тени, сам понимаешь, в каком он сейчас положении. А если сдохнет… Радонеж, тогда придётся брать всё в свои руки. Что, друг мой, пойдёшь на свою стихию?

Друид Ветра поморщился, явно испытывая досаду:

— Нужно было раньше убрать того старосту. Тадиус отпустил его, чтобы мы спокойно завершили дела. Видел я того старика, по-моему, он обделался, когда наш дед оживил пару зверей. Из-за этого решения Ефим невольно подтолкнул мальчишку к развитию и дал толчок. Теперь из простого деревенского парня растёт настоящая угроза. Ума не приложу, как он сумел выловить зверя!

— Игра действительно затянулась, — согласился Друид Воды с лёгким раздражением в голосе. — Но у нас есть время исправить ошибку.

Ветряной маг задумчиво потёр подбородок:

— С другой стороны, «Приливы» замедлились. Следующий импульс ожидается аж через полгода, когда Валентин Красногорский ждёт его через месяц. Не зря мы активировали два ключа и выиграли достаточно времени для планирования. Тадиус в этом плане очень силён.

— Он не просто так наш лидер. И вообще, — добавил Друид Воды с холодной практичностью, — после смерти Зверолова его твари высвобождаются из тела, а не погибают. Так чего ты нервничаешь? У нас ещё есть шанс заполучить нужного зверя без лишних осложнений.

Друид Ветра возразил с сомнением:

— Всегда можно найти другого подходящего зверя. Зачем усложнять?

Водный маг парировал вопросом, его глаза сузились:

— А сколько нам тогда придётся ждать, а? Об этом подумал? Чего это ты так разнервничался? Не испугался ли мальчишки?

— Меня больше напрягает тот гигант, убивший Карца. Да и во всём королевстве хватает сильных бойцов. Не думаешь же ты, что известия о Семёрке Друидов не дошли до короля? Чёртов Тадиус, убей он Ефима…

— Убей он Ефима, появились бы вопросы. Как погибло два талантливых Зверолова у границ зоны максимальной опасности? А так старик целых четыре года нам выиграл. Важных года, друг мой.

Их разговор внезапно прервал оглушительный рёв толпы, прокатившийся по трибунам словно морская волна. Десятки тысяч голосов слились в единый вопль восторга и предвкушения, от которого воздух в ложе словно задрожал.

Радонеж раздражённо обернулся к арене, его холодные глаза сузились от досады:

— Что за шум?

— Поединок начинается, — спокойно ответил Крагнор, откидываясь в кресле и устремляя взгляд вниз.

На арену вышли двое бойцов, и толпа встретила их новой волной восторженных криков. С восточной стороны поля шла стройная и грациозная девушка лет двадцати пяти, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в боевую косу.

Её питомцем был невероятно красивый гепард стихии воды. Шерсть переливалась всеми оттенками морской волны, от глубокого синего до светло-голубого, а каждое движение сопровождали едва заметные брызги влаги. Солнечный свет преломлялся в его водной ауре, создавая завораживающую игру бликов.

С противоположной стороны медленно шагал Мастер средних лет, крепкого телосложения, с жёсткими чертами лица загорелого от солнца воина. Спокойная уверенность выдавала ветерана многих поединков.

Рядом с ним трусил его питомец — шакал из камня и земли, чьё тело было сложено из плотно подогнанных обломков серого гранита. Каждый его шаг сопровождался лёгким скрежетом камня о камень, а красные глаза горели внутренним огнём. Мощные челюсти могли, казалось, перекусить железо.

— Интересно, — протянул Друид Воды, и в его голосе послышались нотки неожиданного азарта. Он подался вперёд, внимательно разглядывая водного гепарда. — Очень интересно.

Глаза Крагнора загорелись странным, нездоровым огнём, в котором смешались профессиональный интерес учёного и что-то более тёмное — голодное предвкушение. Влага в воздухе вокруг него заколебалась, словно отвечая на внутреннее возбуждение своего хозяина. Он медленно облизнул губы, как гурман, предвкушающий редчайшее вино, и слегка подался вперёд в кресле. В этом движении читалась жадность коллекционера, увидевшего желанный экземпляр.

— Вот и третий ключ, — прошептал Друид Ветра с усмешкой, не отрывая глаз от арены. — Мы так долго искали эту девку. Интересно, обойдётся ли на этот раз без убийства?

Его голос звучал почти мечтательно, но в нём слышалась стальная нотка, говорящая о том, что он готов к любому развитию событий.

Друид Воды холодно посмотрел на арену, где бойцы готовились к схватке:

— Мы не будем повторять ошибок Карца. Слишком много шума и внимания.

— На этот раз будем действовать разумнее, — согласился Радонеж.

Воздух вокруг него слегка завихрился, и листья на деревьях за пределами арены затрепетали без видимой причины. Его пальцы медленно сжались в кулак.

Судья поднял руку, готовясь дать сигнал к началу поединка. Толпа замерла в ожидании, а два друида приковали свои взгляды к арене, где вот-вот должна была пролиться первая кровь.

Прошло две недели, прежде чем я смог вырваться из цепких объятий столичной бюрократии. Оформление финансирования и звания Рейнджера превратилось в настоящий квест. Десятки подписей, печати двух разных ведомств, личное утверждение казначея для выделения финансирования.

Бумаги кочевали из кабинета в кабинет, и пока последняя печать не украсила последний свиток, я просто не мог начать обустройство своей долины.

Всеволод, напротив, времени не терял. Вокруг будущей фермы уже вовсю кипела работа. Возводился частокол из заострённых брёвен — работа, которую я бы одобрил. Учитывая, что долина занимала несколько квадратных километров, стройка была масштабной. Каждые триста метров планировались сторожевые вышки. По его словам, охрана должна была состоять из двадцати четырёх стражников, сменяющихся каждые восемь часов.

— Не перебор? — поинтересовался я в один из дней, оглядывая размах.

— Восточные земли относительно безопасны, атак с этой стороны почти не бывает, ты прав, — ответил Всеволод, поглядывая за работой. — Но Тобольд всё ещё на свободе. Мы не можем рисковать.

Новостей о сбежавшем командире не было. Патрули прочёсывали город, но он словно в воздухе растворился.

— Зверолов исчезает бесследно из хорошо охраняемого города? — я нахмурился. — Похоже, городская стража работает далеко не так эффективно, как о ней говорят.

Всеволод в тот день лишь отмахнулся.

Я же использовал время с максимальной пользой. Красавчик достиг девятнадцатого уровня, усердно собирая магические травы. Его навыки разведчика отточились до предела.

С двухвостым лисом дела шли куда медленнее. Я не форсировал. Регулярное кормление нужными реагентами, спокойные интонации, терпеливое ожидание. Он лишь начал привыкать к моему присутствию, перестал шарахаться от каждого движения в его сторону и даже позволял подойти на расстояние вытянутой руки. Доверия не было, но исчез страх — а это уже половина дела. Его янтарные глаза по-прежнему следили за мной с холодной настороженностью.

Постепенно я привыкал и к новым способностям Е-ранга и своего тела. «Поглощение» требовало предельной осторожности — каждое использование несло риск ментального загрязнения, но ещё один заряд я поглотил. На то была причина — мы с Режиссёром начали очистку потокового ядра.

Когда наконец все формальности были улажены, я отправился к своей долине.

И был не один.

За эти две недели Лина и Дамир превратились в моих неотвязных спутников. После битвы с Карцем они буквально находили любой повод, чтобы понаблюдать за мной. Я видел в их глазах не столько желание заниматься тяжёлой работой, сколько стремление примкнуть к силе. Они даже не понимали какой изнурительный труд может их ждать. Поэтому, когда брат с сестрой в очередной раз напросились пойти со мной, я согласился. Пусть увидят всё своими глазами. Это будет лучший тест.

— Честно говоря, до сих пор не понимаю, как тебе удалось получить такой участок, — сказала Лина, когда мы свернули с основной дороги на тропинку, ведущую через рощу. — В столице земля стоит баснословных денег.

— Видимо, барон видит в этом выгоду, — ответил я.

Вкладывая в меня, Валентин Красногорский ожидал отдачи. Что ж, я был намерен доказать: мои питомцы — не просто товар. У них есть характер, и далеко не всякий хозяин сможет найти с ними общий язык.

Дамир с любопытством разглядывал двухвостого лиса, который молчаливо следовал за нами на безопасном расстоянии.

— А этот так и не подпускает?

— Терпение, — ответил я. — Особенно когда имеешь дело со зверем, хозяин которого погиб.

Красавчик на моём плече возбуждённо принюхивался. Горностай явно чувствовал, что мы идём в место, которое ему по нраву.

Когда мы вышли из рощи, перед нами раскинулась долина.

Несколько квадратных километров плодородной земли. Пологие склоны, покрытые сочной травой, спускались к центру, где блестела гладь небольшого озера. Я спустился вниз и указал на склоны.

— Смотрите. Естественные террасы. Идеально для вольеров. Естественный отвод воды. Внизу, в низине, можно разместить пастбища для травоядных.

Я обошёл озеро по периметру. Чистая, проточная вода. Бесценное питьё и купание в безопасной зоне.

— Родниковая, — сказал, заметив, как течение огибает камни у берега. — Вероятно, бьёт из подземных источников. Это значит, что зимой полностью не замёрзнет. Всегда будет доступ к воде.

Лина присела у ручья и опустила руку в воду.

— Какая чистая!

— А лес там, — я кивнул на восток, где стеной стояли деревья, — идеальный полигон для тренировок. Но также и потенциальная угроза. Нужно будет тщательно проверить его на наличие диких хищников и их троп.

Дамир внимательно слушал.

— Единственная сторона леса, откуда не нападают магические твари. Макс, почему здесь до сих пор ничего не было?

— Как мне сказали, Звероловы не горят желанием выстраивать фермы за пределами внешних стен.

— Ты уже всё распланировал, да? — уточнила Лина.

— План — это первое, с чего нужно начинать, — ответил я. — Главное здание — там.

Указал на небольшую возвышенность у озера.

— Постоянный доступ к воде, обзор на всю долину. Вольеры — ярусами по склонам. Для хищников — выше. Их запах будет сносить ветром в сторону от травоядных, чтобы не вызывать у тех постоянный стресс. Стресс — это болезни и плохой рост.

Красавчик соскочил с плеча и принялся обследовать территорию, его хвост дрожал от возбуждения. Горностай одобрял. Здесь было множество нор и укрытий.

Двухвостый лис осторожно приблизился к кромке леса и замер. Его поведение изменилось — настороженность сменилась заинтересованностью. Лес обещал укрытия, охотничьи тропы — всё, что нужно хищнику.

Я мысленно размечал будущие постройки. Здесь — вольеры для молодняка, защищённые от северного ветра холмом. Там — площадки для тренировок, достаточно удалённые, чтобы звуки боёв не пугали более чувствительных зверей. В том углу — склады кормов, расположенные так, чтобы запахи не привлекали диких хищников из-за периметра.

— Представляете, — сказал я, остановившись на вершине одного из холмов, — через год здесь могут жить сотни магических зверей. Каждый в подходящих ему условиях, получающий тот уход, который нужен для раскрытия его полного потенциала.

— Сотни? Я думала тысячи, — согласилась Лина, и в её голосе звучало неподдельное восхищение.

— Это говорит лишь о твоей неопытности, — я пожал плечами. — Комфортная загрузка здесь от двухсот до четырёхсот зверей. Но учитывай, что мы делаем акцент на качестве, а так же учитывай, что между вольерами нужны пустые зоны, а часть земли займут здания, дороги и склады.

— Большинство просто строят клетки и кормят по расписанию, — улыбнулся Дамир. — А ты думаешь обо всём.

Я усмехнулся.

— Потому что питомцы — не инструменты, а партнёры. И относиться к ним нужно соответственно. Это будет главным правилом этой фермы.

— А барон не будет против такого подхода? — усомнился брат.

— Как только увидит качество, вряд ли.

Я видел, что они не до конца верят и понимают меня. Они видели силу и результат в моей стае, но не видели той кропотливой, ежедневной работы, которая за этим стоит. Что ж, у них будет шанс. И либо они сбегут через неделю, либо останутся.

Мы стояли у озера, и я заметил, как Лина и Дамир переглядываются, словно принимая какое-то важное решение. В их движениях чувствовалась нерешительность.

— Чего мнётесь? Говорите уже.

— Максим, — наконец решился Дамир, делая шаг вперёд. — Мы хотели бы с тобой серьёзно поговорить.

Лина кивнула, поддерживая брата:

— После всего, что мы увидели… Твой подход к зверям, твоё понимание… Тот бой с Карцем. Это именно то, чего мы хотим. В гильдии подход схожий, но всё-таки… — она замялась. — Другой.

— В Гильдии нам говорят только о силе, о рангах, о том, как выжать максимум из питомца, — продолжил Дамир с разочарованием в голосе. — А ты говоришь о партнёрстве и понимании их потребностей.

Я внимательно посмотрел на них. Красавчик на моём плече насторожился, чувствуя серьёзность момента, а двухвостый лис замер неподалёку, его янтарные глаза следили за нашим разговором.

— Ну?

Лина сделала глубокий вдох:

— Мы хотим остаться здесь. Научиться тому, что ты умеешь.

Можно подумать я этого не понимал.

— Стать моими учениками? — я усмехнулся. — Если и так, то вы должны понимать, что возраст роли не играет. Хоть вы и старше, вашим командиром станет восемнадцатилетний Зверолов. И не думайте, что буду что-то спускать вам с рук. Дважды подумайте, дисциплина и требования будут жёсткие.

— Мы не против, — Лина тепло улыбнулась.

— Понимаешь, гильдия… — добавил Дамир. — Нас учат заучивать правила, но никто не объясняет, почему звери ведут себя именно так. Точнее, объясняют, но будто многое не замечают. А ты видишь то, чего не видят другие.

За эти дни они внимательно следили за каждым моим движением, каждой тренировкой со стаей. В их глазах читался голод к знаниям, который они не могли утолить.

— Вы понимаете, что это значит? — медленно произнёс я. — Отказаться от гильдии, от гарантированной карьеры, от поддержки системы?

— Понимаем, — твёрдо ответила Лина. — Но это наш выбор. Хоть отцу это и не понравится.

Я молчал некоторое время, обдумывая их предложение. В принципе, помощь не помешала бы. Ферма требовала множества рук, а найти людей, которые разделяли бы мою философию, было непросто.

— Хорошо, — сказал наконец. — Но у меня есть условия.

Их лица осветились надеждой.

— Во-первых, — я поднял палец, — все вопросы с Гильдией вы решаете самостоятельно. Официально, правильно и без скандалов покидаете её. Я не хочу иметь проблем с королевскими структурами из-за того, что вы сбежали. И если у вас не выйдет — бегать и хлопотать не собираюсь.

Дамир серьёзно кивнул:

— Это справедливо.

— Во-вторых, — продолжил я, — не собираюсь делиться секретами просто так с каждым встречным. Знания нужно заслужить. Тяжёлым трудом, постоянными доказательствами серьёзности ваших намерений. Начнёте с самых основ — уборки вольеров, заготовки кормов, строительства — считайте, что это те же необходимые знания. Только когда увижу, что вы действительно преданы делу и своим зверям, а не просто ищете лёгких путей к силе, тогда начнём говорить о настоящем обучении.

Лина без колебаний ответила:

— Мы готовы.

— Пф, готовы они, — я фыркнул. — Это не игра, работа будет грязной и изнурительной. Романтики в ней мало, сразу говорю.

— Мы понимаем, — уверенно сказал Дамир.

Решимость была искренней, хотя я сомневался, что они до конца представляют, что их ждёт.

Задумчиво почесал за ухом Красавчика.

— Значит, разочаровались в гильдии?

— Полностью, — твёрдо ответила Лина. — Мы готовы к новому, спасибо, что не отказал.

— Готовы? — я не усмехнулся. Мой взгляд стал холодным. — Вы даже не представляете, к чему вы должны быть готовы. Это не сказки.

Пора было проверить. Я сделал шаг к ним, вторгаясь в их личное пространство.

— Готовность — это когда тебе придётся по локоть залезть в кровавое месиво, чтобы вытащить застрявшего детёныша. Это когда от тебя воняет падалью, потому что ты три дня разделывал туши для корма хищникам. Готовность — это сидеть в ледяной воде по пояс, не шевелясь, двенадцать часов, выслеживая зверя, а потом понять, что всё зря. Это смотреть, как питомец, которого ты выхаживал, умирает у тебя на руках от болезни, которую ты не смог распознать.

Я замолчал, давая словам впитаться. Лина побледнела, а Дамир сжал кулаки.

— Ваше восхищение какой-то там силой пройдёт через неделю, когда вы поймёте, что она построена на крови, грязи и бессонных ночах. Я не наставник, я — вожак стаи. И от слабых, бесполезных или сомневающихся стая избавляется.

Дамир посмотрел на сестру, затем решительно кивнул.

Я задумчиво посмотрел на них.

— Ладно, посмотрим на вас в деле… Так что разбирайтесь с гильдией. А когда вернётесь, дам вам лопаты. И посмотрим, на сколько вас хватит.

Лина просияла, едва сдержав радостный возглас.

— Тогда мы возьмём лопаты!

И тут же засыпала меня вопросами.

— Когда сможем приступить? Что нужно подготовить? А с чего мы начнём?

— С того, что разберётесь с гильдией, — я нахмурился, а девушка осеклась.

Двухвостый лис подошёл ближе, словно оценивая новых людей.

— И ещё одно, — добавил я. — Если через неделю поймёте, что это не ваше, уходите сразу. Не тяните. Полумеры здесь не работают.

Дамир мрачно кивнул:

— Мы всё поняли, Макс. Не дави.

— Ну и хорошо.

Вскоре к нам спустился худощавый строитель по имени Василий, который всю вторую половину дня скрупулёзно фиксировал мои планы в толстой записной книжке.

Поздно вечером, после того как мы закончили обсуждать план работ и финансирование будущих построек, я проводил Лину и Дамира. Воодушевленные, они собирались уже завтра разобраться с формальностями выхода из гильдии.

— Тогда до встречи послезавтра, Рейнджер. К этому времени всё будет готово для начала работ, — Василий аккуратно закрыл записную книжку и спрятал её в кожаную сумку.

Я же решил остаться в долине на ночь. Здесь, под охраной стражи на открытой местности, со своей стаей, патрулирующей окрестности, чувствовал себя в безопасности. К тому же хотелось побыть в одиночестве с мыслями о будущей ферме.

Отошёл к берегу озера. Звёзды отражались в тёмной глади воды, создавая иллюзию бездонности. Тишину нарушал только тихий шелест камышей на берегу.

Мне нужно было разобраться с изменениями, произошедшими во мне после поглощения «Осколка порченого сердца». После поглощения тёмной эссенции в той схватке с Карцем кое-что поменялось.

Когда я дней десять назад попытался углубить ментальную связь с Режиссёром, почувствовал нечто тревожное.

Потоковое ядро изменилось. Прежде оно было источником чистой энергии, связывающей меня с питомцами. Теперь же в самой его глубине таилась холодная, чуждая сила, которая откликалась на мой зов, но требовала осторожности.

— Выходите, — я призвал всю свою стаю.

Афина материализовалась рядом с озером, её массивная фигура отражалась в тёмной воде. Актриса появилась чуть поодаль, грациозно потягиваясь после духовного покоя. Режиссёр появился в отдалении и спустился с холма неторопливой походкой хозяина территории.

Сначала я мягко коснулся сознания обеих самок стаи.

— Патрулируйте периметр. Проверьте, нет ли чужих запахов.

Афина довольно урчала — ей нравилось быть полезной. Актриса кивнула с достоинством королевы и растворилась в ночной тьме. Кошка направилась к восточной границе, где лес подступал ближе всего к долине.

Красавчик устроился у моих ног, свернувшись клубком на тёплом камне. Горностай инстинктивно понимал важность момента и не собирался отлучаться.

Режиссёр подошёл ближе и улёгся рядом. В его позе читалось спокойное внимание — рысь готова была разделить со мной эту медитацию. Такие вещи он уже просто знал.

— Ну что, приятель? Давай попробуем ещё раз.

Я сел в позу лотоса на плоском камне у самой воды и закрыл глаза. Дыхание замедлилось, сердцебиение стало ровным. Из всех моих питомцев именно Режиссёр обладал наиболее развитым интеллектом и тонким пониманием магических потоков. Если кто и мог помочь мне разобраться в природе изменений, то только он. Именно этим мы и занимались последние две недели.

Я осторожно протянул к нему нить сознания, ощущая, как тёмная энергия в ядре отзывается на мой зов.

Связь с Режиссёром установилась мягко, без принуждения. В его сознании читалось удовлетворение от нашей новой территории и осторожное одобрение моего решения принять в стаю двух новичков.

— Покажи мне, — мысленно обратился я к нему.

Режиссёр не ответил словами — вместо этого я почувствовал, как его восприятие сканирует моё Потоковое ядро. Его ментальное зрение было острее моего собственного и могло различать тончайшие оттенки энергий.

То, что я увидел его глазами, заставило меня напрячься. Опять.

Ядро действительно изменилось. Прежний серебристый свет теперь пронизывали тёмно-багровые прожилки, пульсирующие в такт моему сердцебиению. А в самом центре, словно инородное тело, пульсировало два сгустка чужеродной тьмы — эссенция ветряного волка, поглощённая мной во время недавней охоты и той огненной твари, которую поглотил в бою с Карцем.

Да, мне пришлось поглотить ещё одну эссенцию по просьбе рыси. Только так он смог увидеть тьму внутри ядра.

— Давай попробуем ещё раз, — передал Режиссёр решимость вместе с осторожностью.

Мы работали в тандеме, как хирурги над сложной операцией. Режиссёр направлял тонкие энергетические нити, а я обволакивал заражённые эссенции коконом собственной энергии, изолируя её от здоровых участков ядра. Процесс был мучительным — чужая тьма сопротивлялась, пытаясь слиться с моим сознанием.

Медленно, по крупинке, мы рассеивали захваченный фрагмент.

Тёмная материя растворялась под нашим совместным воздействием, но процесс шёл невероятно медленно. За несколько недель совместной работы нам удалось очистить лишь треть от того, что я поглотил после битвы с Карцем.

— Ммрряу, — с удовлетворением мурлыкнул Режиссёр, когда очередная порция тьмы исчезла.

Он был прав. Мы пытались обмануть саму систему и пока всё работало идеально.

Несмотря на очистку, в глубине ядра по-прежнему таились два хищных «заряда ярости». При накоплении пяти активировался «режим зверя» о природе и сути которого я мог лишь догадываться.

— Ты изменился, — передал Режиссёр сложную гамму ощущений. — Но остался собой. После той битвы я тебе полностью доверяю.

Я глубже погрузился в медитацию, исследуя границы новых возможностей.

Внезапно связь с Режиссёром вспыхнула ослепительно ярким светом.

Не я искал его сознание — он сам пронзил мой разум потоком образов и ощущений. Видение ударило в меня с такой силой, что я едва не упал с камня в воду.

Солнечный свет слепил глаза. Рёв толпы оглушал. Я видел огромную арену, песок которой был залит кровью какого-то шакала. По её краям возвышались мраморные трибуны, забитые зрителями. Воздух дрожал от криков и аплодисментов.

В центре арены стояла девушка с длинными тёмными волосами и решительными чертами лица. Рядом с ней металось великолепное создание, которое заставило моё сердце пропустить удар. Водный гепард. Его шкура переливалась всеми оттенками синего, а каждое движение сопровождалось сверкающими каплями влаги.

Арена исчезла, как мираж.

Новое видение развернулось передо мной с пугающей чёткостью. Та же девушка, но теперь она сражалась не на арене, а в каком-то пустынном месте, окружённом скалами. Её лицо исказилось от ужаса — это уже была не честная дуэль, а охота.

Вокруг неё бушевали стихии. Ветер завывал с нечеловеческой яростью, срывая камни со скал и швыряя их в беззащитные тела. В воздухе кружились смерчи из острых осколков. Я почувствовал в этом ветре безумную силу, от которой веяло древним хаосом.

Вода обрушивалась стеной. Она двигалась, как живая, сжимаясь в плотные струи, способные пробить камень, или растекаясь ковром смерти по земле. В её движениях читалась злая воля, превосходящая даже мощь…

Карца.

Водный гепард отчаянно пытался защитить хозяйку, но от количества ранений его атаки стали жалкими против такой силы.

Бесполезно. Кто бы с ней не сражался, они не атакуют, они играют. Ветер не просто бьёт — он отрезает пути к отступлению, создаёт мёртвые зоны. Вода вымывает опору из-под ног, бьёт точечно по суставам. Это не бой. Это загон.

— Нет-нет! Господи… ПОМОГИТЕ! — мольбы девушки тонул в рёве стихий.

Бедняжка… У неё осталось так мало сил.

Ветер сомкнулся вокруг неё смертельными объятиями, и крик оборвался. Водный гепард рухнул рядом, его великолепная шкура потускнела.

Одно я знал точно — та девушка погибла. А сила, которая её убила, была неизмеримо больше всего, с чем мне приходилось сталкиваться.

Видение сменилось. Величественный и смертоносный огненный тигр предстал перед моим мысленным взором. И снова смена. На этот раз на меня мудростью тысячи лет смотрел ледяной олень.

И вдруг картина изменилась снова.

Видение затянуло меня глубже.

Вокруг завихрились потоки воздуха, переливаясь серебристыми нитями в лунном свете. Ветер обретал плотность, словно невидимая рука ткала из него живую материю. Сначала появились лишь смутные очертания — четыре лапы, изящно изогнутая спина, длинный хвост. Воздушные потоки сгущались, переплетались, создавая мускулы и кости из чистой стихии.

Постепенно проявлялась шерсть — каждый волосок казался сплетённым из ветра, но выглядел осязаемо реальным. Глаза цвета грозового неба зажглись последними, в их глубине плескалась мудрость и сила.

Когда величественная рысь полностью материализовалась передо мной, я понял…

Режиссёр показывал самого себя.

Утреннее солнце осветило долину, которая уже перестала быть дикой. По её периметру работали десятки людей, вбивая в землю частокол. Вовсю поднимались деревянные основания будущих сторожевых вышек. Стража пристально наблюдала за работой с холмов, а их командир периодически спускался проверить ход дел.

Я спешился с лошади, и сейчас стоял на том самом возвышении у озера, где планировал построить главное здание, и обозревал кипящую вокруг деятельность. В долину непрерывным потоком прибывали ресурсы.

Но больше всего внимания привлекали именно рабочие и их питомцы. Мастера с земляными быками погоняли своих массивных питомцев, запряжённых в тяжёлые платформы. Громадные звери медленно тащили по размеченным тропам доски, брёвна и каменные блоки к местам будущих построек. Земляные кроты быстро и точно рыли траншеи для будущих оснований построек. Ветряные скакуны помогали доставлять материалы в самые труднодоступные места долины.

— Максим Александрович, — окликнул меня знакомый голос.

Обернулся. По склону ко мне поднимался Василий, держа в руках свою неизменную записную книжку. Худощавый бригадир выглядел деловито и собранно, хотя на лбу уже проступил пот — день только начинался, а работы было выше крыши.

— Как дела?

— Материалов хватает, люди и звери работают, — доложил он, подойдя ближе. — Есть что заметить по ходу работ?

Я окинул взглядом восточную часть долины, где уже размечались будущие вольеры.

— Да, несколько моментов. Вот здесь, — указал на склон, — планируем размещать хищников. Преобладающие ветра в этих краях какие? Западные и северо-западные, верно?

— Да, — строитель выпучил глаза.

— Отлично. Именно поэтому хищники должны быть выше по склону — их запах будет уносить в сторону от травоядных зон. Поэтому уточнил, на всякий случай.

— Понятно, — Василий что-то записал.

— И ещё, — я продолжил, — нужно продумать систему водоотведения от вольеров. Дополнительные канавки не помешают, особенно для зон, где будем содержать водные виды.

— А какое расстояние держать между вольерами и тренировочными площадками? — уточнил строитель.

— Минимум двести метров. Звуки боёв не должны постоянно беспокоить зверей, особенно молодняк. Стресс влияет на рост и развитие.

Василий внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Его интерес был искренним — опытный строитель понимал, что передо ним не просто богатый заказчик, а человек, который знает своё дело.

— Никогда не встречал Зверолова, который так глубоко продумывает детали, — признался он. — Обычно говорят: «Построй вольеры, чтоб звери не сбежали», и всё. Конечно, преувеличиваю, но всё же…

— А потом удивляются, почему питомцы болеют или плохо развиваются, — отозвался я. — Каждая мелочь важна.

У площадки под будущий склад кормов я заметил проблему — фундаментная траншея была вырыта под неправильным углом. Она шла поперёк склона холма, а не вдоль, что грозило проблемами с дренажом во время дождей. Вода будет скапливаться у основания здания, размывая фундамент и превращая территорию в болото.

Земляной крот, работавший там, тяжело дышал, высунув розовый язык, явно измученный многочасовым трудом под палящим солнцем.

— Стоп! — крикнул я, спускаясь вниз. — Траншея неправильная! Нужно переделывать!

Но вместо того, чтобы разобраться в ошибке, Мастер разъярился:

— Ленивая бестолочь, как ты меня достал! Из-за тебя переделывать! — рявкнул он и замахнулся железным прутом на изнурённого зверя.

Щелчок моих пальцев отчётливо прозвучал в утреннем воздухе.

Афина материализовалась прямо позади Мастера, и её массивное тело обрушилось на него всем весом. Мужчина с криком рухнул лицом в землю, а железный прут отлетел в сторону. Кошка припечатала его к земле огромной лапой и глухо зарычала, обнажив клыки размером с кинжалы.

— Отпусти, — скомандовал я, спускаясь по склону. — Сильно не дави, в тебе дури много.

Афина послушно отошла, но осталась рядом, готовая в любой момент снова вмешаться. Мастер с трудом поднялся, отряхивая грязь с одежды. Его лицо было бледным от неожиданности.

— Что за чёрт…

— Здесь никто не будет бить зверей, — холодно произнёс я, подойдя ближе. — Ясно?

— Но это мой питомец…

— Мне плевать. Ты жалуешься на то, что нужно переделывать, хотя это всё равно будет делать зверь, который выполнял твои команды? Так сильно хочешь побыстрее свалить отсюда? На моей территории действуют мои правила, уясни это.

Василий поспешно спустился следом, явно обеспокоенный конфликтом.

— Рейнджер, — осторожно начал он, — но так давно всё работает. Мастера имеют право…

Ярость вспыхнула в моей груди, как лесной пожар. Тёмная энергия в ядре отозвалась на эмоции, и я почувствовал, как что-то хищное шевелится в глубине сознания.

Резко повернулся к бригадиру, и тот невольно отступил назад от выражения моего лица.

— Я не понял, ты хочешь поспорить со мной?

Это был рык защищающего свою территорию хищника, который заставил всех замереть.

Василий быстро замотал головой:

— Нет-нет, Рейнджер, конечно, нет! Как скажете, так и будет!

— Отлично. Тогда передай всем: кто поднимет руку на зверя, того я лично вышвырну с моей земли. Без разговоров. И только этим человек не отделается.

Мастер с земляным кротом торопливо кивнул и поспешил отойти в сторону, не решаясь возразить. Остальные рабочие переглянулись между собой, но молча вернулись к работе.

Когда напряжение спало, я озадаченно почесал затылок. Приступ ярости был… странным. Слишком сильным, слишком звериным, и это было совсем на меня не похоже. Словно исходил из самого ядра.

К моей ноге прижалось тёплое тело. Режиссёр бесшумно подошёл и осторожно потёрся о колено, словно пытаясь успокоить и поддержать. В его прикосновении читалось одобрение — рысь видела мой внутренний конфликт и давала знать, что я поступил правильно.

— Так-то оно так, дружище. Но не с такими эмоциями, — выдохнул я и погладил его по голове.

Режиссёр удовлетворённо мурлыкнул, а затем грациозно отошёл к озеру — рысь явно нуждалась в прохладе после утренней жары. Афина последовала за ним, её массивное тело отбрасывало длинную тень на траву.

Василий нервно откашлялся, привлекая моё внимание:

— Рейнджер, я передам всем. Никакого насилия над зверями. Это понятно.

— Хорошо, — кивнул я, успокаиваясь. — Пошли взглянем. Нужно разобраться, почему так вышло.

Мы спустились к проблемной площадке. Земляной крот всё ещё тяжело дышал в тени повозки, где его оставил Мастер. Зверь явно был измотан.

— Видишь? — показал я Василию. — Траншея идёт поперёк склона. Первый же ливень превратит это место в болото.

Бригадир нахмурился, присел на корточки и внимательно осмотрел работу.

— Точно, — проворчал он с досадой. — Вода будет собираться у основания здания, размывать фундамент. Через год весь склад поплывёт. — Он выпрямился и недовольно покачал головой. — Извиняюсь, он у нас новичок. Ещё зелёный совсем.

— Деньги уплачены за профессионалов, — холодно сказал я. — Если привёл новичка, будь добр, следи за ним.

— Могу сменить рабочего, — предложил Василий, явно готовый разобраться с проблемой немедленно.

— Нет, — я покачал головой. — Каждый может ошибиться, ничего страшного не случилось. Пусть переделает правильно — вдоль склона, с небольшим уклоном вниз. Так вода будет стекать естественным путём, не задерживаясь. Плюс добавим дренажные канавки по бокам. Да, работы больше, но зато надёжно. Ничего против не имею, просто проследи.

— Понял. Сейчас скажу ему переделать.

Он уже собирался идти, когда я его остановил:

— Подожди. Дай кроту отдохнуть хотя бы час. Видишь, как он загнан? В таком состоянии он только ошибки будет делать.

Василий удивлённо моргнул:

— Отдохнуть? Но рабочий день…

— Час отдыха сэкономит три часа на исправлении косяков, — жёстко сказал я. — Усталый зверь работает плохо.

Василий нахмурился, и в его голосе послышалось раздражение:

— С уважением, Рейнджер, но я тут главный по строительству. Знаю, как организовать работу. Не надо учить меня управлять людьми и зверями.

Я медленно повернулся к нему.

— Василий, ты главный по возведению построек. А я — хозяин этой земли и всего, что на ней происходит. Включая благополучие каждого зверя, который здесь работает. Уловил разницу?

Бригадир открыл рот, чтобы возразить, но я не дал ему вставить слово:

— Я не лезу в твою зону ответственности. Но всё, что касается магических существ — мне важно. Такой уж я человек. И если говорю, что зверю нужен отдых, значит, он его получит. Рекомендую со мной не спорить.

Василий сжал челюсти, явно борясь с желанием продолжить, но здравый смысл взял верх. Он коротко кивнул:

— Понял, Рейнджер. Пусть отдохнёт.

Полдень выдался жарким. Солнце висело в зените, заливая долину палящим светом. Рабочие укрылись в тени повозок, жуя хлеб и запивая водой из бочек. Питомцы дремали рядом со своими хозяевами, спасаясь от зноя.

Я сидел на камне у озера, наблюдая за работой и обдумывая дальнейшие планы. Афина растянулась в воде по брюхо и блаженно охлаждалась. Режиссёр устроился в тени большого валуна. Актриса патрулировала периметр долины, выполняя свою обычную работу, а Красавчик копошился в зарослях камыша на противоположном берегу озера — горностай упорно исследовал каждый закоулок новой территории.

Звук копыт заставил меня поднять голову.

К долине приближались двое всадников. Даже издалека я узнал Лину и Дамира. Они спешились, когда их остановила стража. Один из охранников обернулся, ища моего одобрения. Я махнул рукой, разрешая пропустить.

Брат и сестра направились ко мне, ведя лошадей за поводья.

— Максим, — окликнула Лина, поднимаясь по склону.

Я встал, ожидая их приближения.

Дамир первым достал из седельной сумки свёрнутые бумаги и молча протянул мне. Лина сделала то же самое.

Развернул первый документ. Официальная печать королевской Гильдии Звероловов красовалась в углу. Текст был лаконичным и жёстким:

«Зверолов Дамир Орлов исключён из рядов Гильдии по собственному заявлению. Восстановление в рядах организации не предусмотрено. Все привилегии, звания и права, связанные с членством в Гильдии, аннулированы с немедленным эффектом».

Второй документ был идентичным, только на имя Лины.

Я медленно поднял взгляд на них:

— Вы что натворили?

— То, что должны были, — спокойно ответил Дамир.

— Вас не просили сжигать за собой все мосты! — нахмурился я. — Чёрт возьми, даже временное отстранение лучше, чем это!

Лина покачала головой:

— Нет, Макс. Полумеры не работают. Ты сам это говорил.

— Я говорил про работу с животными.

— А мы применили к собственной жизни, — невозмутимо ответила она. — Либо Гильдия королевства, либо частная. Например… Твоя. Третьего не дано.

Дамир добавил:

— Мы понимали, что делаем. Это было обдуманное решение.

Я внимательно их разглядывал, пытаясь понять, не совершили ли они глупость в порыве юношеского энтузиазма. Но нет… В глазах читалась твёрдая уверенность. Это не было импульсивным решением.

— Вы же понимаете, что пути назад нет? — всё же уточнил я.

— Понимаем, — кивнула Лина. — И готовы к последствиям.

Я тяжело вздохнул, складывая документы:

— Ладно. Раз уж вы так решили… Что ж, добро пожаловать в команду. Пока не официально. Гильдии у меня нет.

Лина просияла, но я поднял руку, останавливая её порыв:

— Только без эйфории. Настоящая работа только начинается. И она будет тяжёлой.

— Мы готовы, — твёрдо сказал Дамир и добавил. — А насчёт гильдии, ты бы подумал, Макс. С учётом твоего звания, создать её проблем не будет.

— Подумаю, — буркнул в ответ, не признаваясь, что такие мысли уже проскакивали в голове.

Но сначала — ферма.

Окинул взглядом долину, где продолжалась стройка. Рабочие уже возвращались к своим местам после обеденного перерыва. Василий отдавал распоряжения у площадки со складом.

— Хорошо. Раз вы здесь, начнём прямо сейчас, — решил я. — Мне нужно съездить встретить семью.

— Семью? — переспросила Лина.

— Да, — коротко пояснил я. — Они вдруг решили нагрянуть в гости пока дороги открыты и отправили весточку… Так вот, пока меня не будет, вы остаётесь здесь и приглядываете за работами.

Дамир нахмурился:

— Мы не строители…

— Не нужно быть строителями, чтобы видеть очевидные косяки, — перебил я. — Василий может и знает своё дело, но вам полезно будет. Следите, чтобы никто не халтурил. Чтобы материалы клали куда надо, а не где попало. И главное…

Я выдержал паузу, глядя им в глаза:

— Следите, чтобы никто не поднимал руку на зверей. Увидите что-то подобное — немедленно останавливаете. Не важно, кто это. Понятно?

Дамир нахмурился:

— Но как мы это будем контролировать? Мастера в своём праве, это их питомцы…

Я усмехнулся:

— Вот вам и первое задание. Животных — не бить! И контролировать это должны вы. Справитесь?

Брат и сестра переглянулись, затем решительно кивнули.

— Справимся, — твёрдо ответила Лина.

— Отлично. Ещё один момент, — я указал на восточную часть долины. — Там начинают размечать вольеры для хищников. Молча проследите, чтобы их разместили выше по склону, как я говорил Василию. Запахи должны уноситься ветром в сторону от остальной территории.

Дамир оглядел долину:

— А если возникнут вопросы, которые мы не сможем решить?

— Записывайте и отложите до моего возвращения, — ответил я. — Вы здесь не вопросы решаете. Главное — не давайте делать явную ерунду. С остальным сам разберусь.

— Они останутся здесь, — я обратился к Режиссёру. — Присмотри за ними, но незаметно. Потом расскажешь.

Рысь подняла голову, зафиксировав цель взглядом. Затем плавно встала и неторопливо отошла подальше, растворяясь среди камней у озера. Оттуда никто не заметит его присутствия, а она сможет наблюдать за всем происходящим.

Повернулся к Лине и Дамиру:

— Покажите, что можете справиться с ответственностью. Это для меня важно.

Лина улыбнулась. На мгновение её взгляд задержался на мне дольше необходимого, прежде чем она твёрдо произнесла:

— Не подведём.

— Посмотрим, — я криво усмехнулся. — Василий! — окликнул бригадира, который как раз проходил мимо.

Тот поспешил к нам:

— Да, Рейнджер?

— Это Лина и Дамир, — представил я. — Мои помощники. Они не главные, просто буду наблюдать, пока меня не будет. Но если у них возникнут вопросы — ответь. Хорошо?

Василий окинул брата и сестру оценивающим взглядом, но кивнул:

— Понял, Рейнджер.

— Отлично. Тогда я поехал, — я направился к своей лошади, которая мирно щипала траву неподалёку.

Лина окликнула меня:

— Макс! Когда вернёшься?

— Завтра буду, — ответил я.

Оглянулся напоследок. Понять, где находится Режиссёр, удалось лишь при помощи нитей нашей связи. Я взобрался в седло, и лошадь недовольно фыркнула.

Что ж, они хотели доказать свою серьёзность.

Через час я уже ехал по тракту, ведущему к столице.

Рядом со мной степенно шагала вся моя стая, производя внушительное впечатление. Афина двигалась слева от лошади, её массивное тело отбрасывало длинную тень на дорогу. Актриса грациозно скользила справа.

Красавчик семенил по земле, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться к интересным запахам. Затем ловко запрыгнул на широкую спину Афины и принялся перебирать лапками её густую шерсть, словно ища блох или просто устраиваясь поудобнее на живой подвижной платформе. Кошка терпеливо сносила его хлопотания, лишь изредка поводя ухом, когда горностай щекотал особенно чувствительные места.

Двухвостый лис держался чуть поодаль, всё ещё сохраняя осторожную дистанцию, но уже не пытаясь скрыться.

Поравнявшись с караваном, я поднял руку в приветствии. Тимофей ехал рядом с повозкой на гнедом коне, его круглое лицо расплылось в улыбке при виде меня, но глаза с нескрываемым восхищением скользили по моим питомцам.

— Максим! — окликнул он, не скрывая впечатления от увиденного. — Да у тебя целая армия!

Повозка остановилась, и из неё показались две знакомые фигуры. Мать выглядела отдохнувшей и… счастливой. За то время, что не видел её, Ольга словно помолодела — в её глазах появился блеск, которого раньше не было. Ирма рядом с ней опиралась на свою неизменную палку, но спина у бабки была прямой, а взгляд всё таким же острым.

— Сынок! — Мать спрыгнула с повозки и бросилась ко мне в объятия, пока я спешивался.

Обнял её крепко, вдыхая знакомый запах трав, который всегда исходил от матери. В этих объятиях было что-то такое родное, что на секунду заставило забыть обо всём остальном: о политических интригах столицы, о тёмной силе в моём ядре и шестёрке смертоносных убийц.

Мать отстранилась первой, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Окреп, — в голосе звучала гордость. — Стал настоящим мужчиной.

— Максим, — с достоинством кивнула Ирма. — Рада видеть.

— Привет, — улыбнулся я. — Как дорога?

— Терпимо, — ответила она сухо. — Тимофей оказался достойным спутником. Если бы трещал поменьше, было бы ещё лучше.

Я заметил, как торговец и мать переглянулись, и Ольга легко улыбнулась. Что ж, похоже, за время моего отсутствия, Тимофей не раз заезжал к нам в деревушку, и они действительно нашли общий язык.

Торговец тем временем с восхищением разглядывал мою стаю. Афина величественно сидела рядом с дорогой, её размеры поражали даже бывалого торговца. Рысь застыла сбоку, словно страж, а огненный лис настороженно наблюдал из-за моей спины.

Торговец покачал головой с неподдельным восхищением:

— Максим, дружище, с каждой встречей ты меня удивляешь всё больше. Такую коллекцию собрал. — Он лукаво подмигнул. — А не продашь ли парочку? Цену назначишь сам.

Я рассмеялся:

— Боюсь, у тебя не хватит денег на моих питомцев. Да и не продаются они.

— Жаль, — с притворной грустью вздохнул торговец. — Хороший товар…

Мы тронулись в путь к столице. Мать ехала в повозке с Ирмой, но часто поглядывала в мою сторону.

— Максим, — окликнула Ирма, когда мы тронулись в путь, — Земли у тебя больше нет. Теперь там моя стихия.

— Так я в ваше распоряжение её и отдал. Пользуйтесь, как считаете нужным.

— Уже пользуюсь, — прокряхтела бабка. — Грядки разбила, редкие травы высадила. Почва отличная, всё растёт как на дрожжах.

Ольга тепло улыбнулась:

— Ирма теперь вся в заботах. С утра до ночи в огороде возится.

— А что ещё делать в мои годы? — довольно фыркнула старуха. — Сидеть без дела? Нет уж, лучше полезным трудом заняться. К тому же, хорошие реагенты в хозяйстве всегда пригодятся. Так что в лес хожу и в избе твоей живу, чтоб паутиной не заросло. Цени!

Потом она строго посмотрела на меня и погрозила узловатым пальцем:

— И не думай, что я про долг забыла, паршивец. Земля землёй, но всё помню!

— Ирма, давай лучше деньгами отдам, — я поморщился.

— Огнежар взял — огнежар и отдашь! Ишь какой!

Вот ведь упёртая старуха.

Мы добрались до особняка Тимофея, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев. Двухэтажное здание из тёсаного камня встретило нас жёлтыми квадратами окон и запахом жареного мяса, доносящимся из кухни. Торговец гостеприимно распахнул резные двери.

— Добро пожаловать в мой дом! — радушно произнёс он. — Судя по запаху, прислуга не отлынивает и вовремя получила весточку.

Перед входом я коснулся сознания Афины и Актрисы:

— В ядро. Отдыхайте.

Тёплые потоки энергии втянули питомцев в Потоковое ядро, и во дворе остались только Красавчик и лис. Горностай семенил рядом, а двухвостый питомец настороженно держался поодаль.

— Пользуют тут свою магию направо и налево, — проворчала Ирма, наблюдая за исчезновением зверей.

Служанка средних лет встретила нас в просторной прихожей, помогла снять дорожную одежду и проводила в гостиную. Красавчик любопытно обнюхивал новые запахи, а затем неожиданно запрыгнул на плечо к Ирме.

Старуха удивлённо замерла, но затем осторожно погладила горностая по мягкой шёрстке:

— Ишь какой…

Тимофей показал матери её комнату наверху, а мы расположились за большим дубовым столом в тёплой гостиной. Марфа быстро накрыла стол — ароматное жаркое, свежий хлеб и домашнее вино. Потрескивание поленьев в камине создавало уютную атмосферу.

Первую половину ужина мы делились новостями. Тимофей с гордостью рассказывал о том, как Барут осваивается в торговом деле:

— Парень голова, Макс! Встретились с ним в одном городке в недели пути от столицы королевства. Через месяц вернётся в Драконий Камень уже опытным торговцем. Фукис ему здорово помогает — зверюшка как на ярмарке цену чует. Видит питомца и сразу понимает, сколько он стоит на самом деле.

Мать поделилась деревенскими вестями. После ареста Ефима жизнь в деревне наладилась. Отец Барута зарекомендовал себя отличным старостой, а ещё в деревню переселилось несколько пожилых Звероловов. Я поделился новостями про ферму, упомянув и Дамира с Линой.

— Степан-то как? — спросила Ольга.

— Хорошо, — ответил я и усмехнулся. — Изучает искусство войны, от копья не отлипает своего. Его наставник серьёзный воин.

— Слава богу, — облегчённо вздохнула мать. — Хоть кто-то из вас выбрал дорогу, которая не связана со зверями.

Ирма фыркнула в ответ, но промолчала. Красавчик дремал у неё на коленях, изредка вздрагивая во сне.

Когда Марфа убрала со стола посуду, а в камине догорали последние угольки, я понял, что пришло время неудобного разговора.

— Хорошо, что приехали, — начал, отодвигая бокал. — Но вам лучше уехать завтра же.

Ольга резко подняла голову:

— Что? Почему?

Тимофей удивлённо поднял брови, но ничего не сказал.

— Ну, — продолжил я, стараясь говорить мягко, но твёрдо. — Город… непростое место. На него нападают магические звери. Не хочу переживать за вас.

— Максим, — тревожно произнесла мать, — Вообще-то мы планировали побыть здесь хотя бы неделю. В чём дело? Тимофей заверил нас, что ближайшие две недели ничего не случится, поэтому дороги открыты.

Я не мог рассказать ей всю правду. Семёрка друидов, сбежавший Тобольд, Арий, подстроенная экспедиция — всё это только заставило бы её паниковать и постоянно бояться за мою жизнь. А от этого толку не было.

— Ничего особенного. Просто столица — это не наша деревня. Здесь опасно.

Тимофей откашлялся:

— Ну что ж, если вы меня извините, пойду проверю лавку. Завтра с утра работать надо. — Он встал из-за стола. — Ольга, Ирма, отдыхайте как дома.

В этот момент поднялась и мать:

— Устала с дороги. Пойду прилягу. — Она подошла ко мне и поцеловала в лоб. — Спокойной ночи, сынок. Сейчас я не настроена на такие разговоры.

Красавчик сонно проводил её взглядом, но остался на коленях у Ирмы.

Когда звук шагов матери стих на лестнице, старуха пронзила меня острым взглядом:

— Ну, паршивец, теперь рассказывай, что на самом деле происходит.

— О чём ты?

— Не строй из себя дурачка! — Ирма наклонилась вперёд, её голос понизился до угрожающего шёпота. — Думаешь, я не вижу, что ты мечешься, как заяц перед волчьей стаей? Думаешь, не замечаю, как дёргаешься?

Я молчал, но она продолжала давить:

— И эти твои байки про нападения зверей — ерунда собачья! Стража работает нормально, никто в панике не бегает. Но ты всё равно гонишь нас прочь. Значит, дело в чём-то личном.

Её палец ткнулся в мою грудь:

— Так что давай! Что случилось?

Я долго молчал, глядя на тлеющие угли в камине. В доме было тихо — только потрескивание догорающих поленьев да едва слышное дыхание горностая и лиса.

Наконец сдался. Ирма была единственным человеком, чтобы понять всю серьёзность ситуации. И она не отстанет.

— Хорошо, — тихо произнёс я, наклоняясь к ней. — Но ни слова матери.

Старуха удовлетворённо кивнула, её глаза сузились до внимательных щёлочек:

— Слушаю.

— Недавно меня отправили в экспедицию, ею руководил ветеран по имени Тобольд. Его арестовали по подозрению в предательстве, но он сбежал из тюрьмы.

Ирма нахмурилась:

— И что? Беглец — это проблема стражи, а не твоя.

— Есть подозрения, что он хочет мне отомстить, — продолжил я, не отрывая глаза от её лица.

Палец старухи застыл в шерсти горностая.

— Продолжай.

— В экспедицию нас заманили. Специально. Нас там ждали. И эта организация… В общем, они могут появиться в любой момент.

Я выдержал паузу, наблюдая за её реакцией.

— Ирма, это не просто какие-то бандиты. Это люди, которые могут убить с десяток воинов одним ударом. Понимаешь, почему я хочу, чтобы вы уехали?

Старуха долго смотрела на меня, её лицо было каменным. Красавчик почувствовал напряжение и приоткрыл один глаз, но снова задремал.

— И долго ты собираешься от них бегать? — наконец спросила она.

— Не бегать. Быть осторожным.

— Осторожность — это хорошо, — медленно кивнула Ирма. — Но прятать семью от каждой опасности — глупость. Мы что, до конца жизни по углам сидеть будем?

— Ирма…

— Нет! — она решительно замахала рукой. — Я никуда не еду.

— Что? — я опешил. — Ты же понимаешь, что…

— Понимаю всё прекрасно, — перебила старуха. — За вашим детским садиком нужен присмотр. — Она ткнула пальцем в мою сторону. — Ты, эти твои новые ученики… Кто за вами следить будет? Кто здравого смысла подбросит?

— Ты может и удивишься, но здравого смысла мне хватает.

— Ха! — презрительно фыркнула она. — Ты полгода назад еле с кровати слезал! А те двое наверняка ещё зеленее тебя.

Я попытался возразить:

— Это опасно.

— И что? — Ирма пожала плечами с видом человека, которого это мало беспокоит. — Мне жить недолго осталось, Максим. Уж лучше проведу это время с пользой, рядом с семьёй, чем буду сидеть в деревне и ждать, когда меня в деревянный ящик положат.

— Ирма…

— Чёрта с два я тебя одного в такой заварухе оставлю! — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — И это не обсуждается.

Я откинулся на спинку стула, понимая, что проиграл. Когда Ирма принимала решение, переубедить её было невозможно. Красавчик сонно мурлыкнул, словно одобряя её выбор.

— Кроме того, — добавила старуха с хитрой улыбкой, — я здесь нужнее, чем в деревне. В конце концов, у меня есть свои секреты травничества, о которых ты и не догадываешься. Так что я остаюсь. И это не обсуждается. А когда увидишь грядки, поймёшь, что всё было не зря.

— Но мать уедет, — попытался я выторговать хоть малую победу.

— Пускай.

Я понял, что передо мной сидит человек, против которого все мои аргументы всегда будут разбиваться как волны о скалы.

Утром я проснулся с тяжёлым чувством, что сон был слишком коротким. За окном едва ли поднималось солнце, но из кухни уже доносились звуки деловитой возни. Спустившись вниз, я обнаружил Ирму с чашкой чая. Старуха склонилась над столом и сосредоточенно что-то чертила. Время от времени она прикладывала палец к губам, размышляя, а затем снова принималась за работу.

— Рано встаёшь, — заметил я, наливая себе чай из самовара.

— И как ты догадался, — буркнула она, не отрываясь от своих записей. — Дел у нас невпроворот. Чем раньше начну, тем лучше приживётся.

— Что приживётся?

Старуха наконец подняла голову и окинула меня оценивающим взглядом:

— А ты думал, я просто так рано встала? Показывай, где твоя земля.

Через час мы уже въехали в долину. Ольга и Тимофей решили остаться в городе — торговец хотел показать матери лавки и достопримечательности столицы.

Ирма уже готова была спешиваться самостоятельно, но я осторожно помог ей сойти с лошади — всё-таки возраст давал о себе знать. Как только ноги старухи коснулись земли, она тут же принялась осматривать территорию.

Бабка игнорировала шум стройки, полностью поглощённая изучением почвы. Даже присела на корточки, зачерпнула горсть земли и растерла между пальцами.

— Чернозём хороший, — довольно пробормотала она.

Лина и Дамир подошли к нам, поприветствовали и отчитались о своих наблюдениях. Всё шло по плану, никаких происшествий.

— Что ты задумала? — спросил я, наблюдая, как Ирма уставилась в свои наброски.

— То, что должен был задумать ты, паршивец, — фыркнула она. — Ферма зверей — это хорошо, но кто будет реагенты поставлять? Алхимика нашёл? Лечебные настойки готовить? Корма магические варить?

— До этого ещё не дошли руки, но растения у меня есть, — я хмыкнул.

— Есть у него… На какой-нибудь садик небось, а не на плантацию, — поправила Ирма. — Видишь этот склон? — Она указала на солнечную сторону холма. — Хорошее место.

Бабка на удивление быстро зашагала по территории, бормоча себе под нос:

— Здесь лунный пырей пойдёт… Тут можно звёздную росу посадить… А для драконьей крови нужно место повлажнее, ближе к озеру.

Лина и Дамир переглянулись, явно не понимая, что происходит.

— Это Ирма, — представил я. — Моя бабушка и очень хороший травник. Привыкайте к её характеру, похоже, она решила обосноваться здесь надолго.

— Очень приятно, — вежливо улыбнулся Дамир.

Ирма окинула их оценивающим взглядом:

— Чего лыбу давишь? Бабам своим улыбаться будешь. Макс, что-то худоватые они какие-то. Работать-то смогут?

— Обещали, — ответил я, едва сдерживая хохот. — Можешь эксплуатировать по полной, им будет полезно заняться травами.

Старуха снова развернула свой план и ткнула в него узловатым пальцем:

— Вот что. Будете мне грядки копать.

— Грядки? — переспросила Лина. — Но мы должны следить за строительством…

— Строительство никуда не денется, — отмахнулась старуха. — А земля готовиться должна заранее. Видите, вон тот участок? — Она указала на ровную площадку у воды. — Там будем работать. И начнём прямо сейчас.

К нам подошёл Василий:

— Рейнджер, что происходит?

— Василий, познакомься, это Ирма, мой травник. Тот участок, который я выделил под травы… Похоже, потребуется побольше. Выдели помощь, если потребуется.

— Понял.

Ирма одобрительно кивнула и резко повернулась к бригадиру:

— Проблемы будут?

Тот лишь с удивлением посмотрел на старуху и ретировался, бормоча что-то под нос о неожиданных изменениях.

Лина подошла ко мне слишком близко, так что я почувствовал лёгкий аромат её волос, и негромко спросила:

— А она всегда… не в духе?

Я невольно отступил на шаг. Чёрт, да девчонка мне в дочери годится. Странное всё-таки чувство…

— Сейчас у неё превосходное настроение, — ответил сухо.

Лина тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

Ирма заметила мой манёвр и многозначительно хмыкнула, но промолчала, вернувшись к своим планам.

— Ну что ж, — она довольно потёрла руки. — Макс велел вас погонять, новички, так что хватайте лопаты. Покажу вам, как настоящие грядки делаются.

— Может, Василий со своими питомцами поможет? — неуверенно предложил Дамир. — У них земляные кроты есть…

— И что с того? — огрызнулась старуха. — Думаешь, крот лучше тебя знает, какая земля травам нужна? Руками копать будете, чтобы почву прочувствовать. А корни да камни убрать? А перегной? Ничего уже без зверей своих не могут! Ваш крот этого всего не сделает!

Брат с сестрой с мольбой посмотрели на меня, но я лишь пожал плечами.

— Вас же предупреждали про лопаты. Думали шутка, что ли?

Пара часов пролетела незаметно. Я делал обход, проверял ход строительства, консультировался с Василием по мелочам. Успел обменяться образами с Режиссёром, в которых он подтвердил, что Дамир и Лина действительно следили за строительством и зверями.

Когда вернулся к участку, выделенному под травы, брат с сестрой всё ещё методично перекапывали землю. Оба изрядно вспотели и измарались. Ирма стояла рядом как настоящий надзиратель, опираясь на палку и время от времени подбадривая их замечаниями в своём неподражаемом стиле.

— Максим! — окликнула меня бабка, заметив моё приближение. — Пора бы и в лес наведаться. Надо поглядеть, какие местные травы тут растут, что можно использовать.

Я кивнул — идея разумная. Перечислил ей список растений, которые нужны в первую очередь для базовых реагентов.

— Дай мне пару минут, закончу и пойдём.

— Куда это? — фыркнула старуха. — Раз зона тут безопасная, как ты говоришь, что мне стоит по лесочку прогуляться? Мы сами справимся! Да и не всё ты назвал, уж знаю, что мой сын для зверей искал.

— Хорошо, но с условием, — я строго посмотрел на неё. — Далеко не уходите.

— Да что ты как наседка! — возмутилась Ирма.

— Это не обсуждается, — непреклонно отрезал я. — И ещё одно условие.

Я мысленно обратился ко всей стае сразу.

— Идёте с Ирмой в лес. Защищать как меня. Чтоб ни волосок не упал.

Режиссёр степенно подошёл к ним с кромки леса, а Афина с Актрисой материализовались прямо рядом со старухой.

— Вся стая пойдёт с вами, — твёрдо сказал я. — Это мои условия. Красавчик так вообще будет очень полезен.

Ирма раскрыла рот, чтобы возразить, но я поднял руку:

— Ты идёшь в незнакомый лес! Ты не знаешь, что там водится. Мои звери прикроют, они уже весь его облазили. Без них ты просто слепой котёнок! Либо так, либо никак.

Бабка недовольно поворчала, но согласилась.

Сам же подозвал двухвостого лиса и направился в дальний угол долины, к небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз рощицей молодых дубов. Там нас никто не потревожит.

Лис следовал за мной молча, держась на расстоянии в пять метров. Не приближался, но и не отставал. Его походка была настороженной, готовой к мгновенному рывку в любую сторону. Хвосты слегка приподняты — знак внимания.

Когда мы добрались до поляны, я сел на поваленное дерево и достал из сумки кожаный мешочек. Положил перед лисом кусок куропатки, натёртый тёртыми корнями железной лозы, которые добыл в лесу незадолго до битвы с вепрем-пламежором. Этот реагент положительно сказывался на моём взаимодействии с Режиссёром, и так же хорошо успокаивал лиса. Куропачье мясо мой огненный зверь считал деликатесом, а реагент должен был улучшить его расположение ко мне. Пряный аромат специи смешался с запахом дичи, создавая соблазнительную смесь.

Лис мгновенно отреагировал. Его ноздри раздулись, уши навострились. Но ни на шаг не приблизился.

— Голоден? — негромко спросил я.

Янтарные глаза проследили движение моей руки, но зверь остался на месте. В его взгляде — только холодная оценка. Он изучал меня, как боец изучает противника перед схваткой.

Я положил мясо на землю перед собой и отодвинулся на несколько шагов.

— Бери. Ты уже сто раз это делал.

Но лис всё равно неподвижно стоял ещё с минуту. Затем медленно, не выпуская меня из поля зрения, подошёл к лакомству. Схватил его одним точным движением и тут же отскочил на прежнее расстояние.

Жевал осторожно, продолжая следить за мной. Мясо явно пришлось ему по вкусу — хвосты слегка расслабились.

— Нравится? — я достал ещё один кусок.

На этот раз реакция была быстрее. Лис подошёл, взял угощение и снова отступил. Но дистанцию сократил всего на полметра.

Я провёл так целый час. Кормил его понемногу, говорил спокойным, ровным голосом. Рассказывал о ферме, о планах, даже о погоде. Неважно что — главное было показать, что от меня не исходит угрозы.

Лис слушал. Его уши поворачивались, улавливая интонации. Но ближе не подходил. Принимал подношения как дань, которая ему причитается, а не как дружеский жест.

— Знаешь, — сказал я, когда лакомства закончились, — мне нужна твоя помощь. У тебя есть навык, который может мне помочь. Помочь в очень-очень важном деле, приятель. А ты у меня пока даже огненную ауру не используешь…

Лис насторожился.

— Ничего сложного. Просто доверься и покажи своё пламя.

Зверь смотрел на меня долгих несколько секунд. Затем демонстративно лёг на траву, положил морду на лапы и закрыл глаза. Словно говорил: «Нет и ещё раз нет».

— Даже не попробуешь?

В ответ лис повернулся ко мне спиной.

Я тяжело вздохнул. Это было не просто упрямство. Зверь сознательно отказывался сотрудничать. Он не боялся — просто не желал принимать нового хозяина. В этом было что-то почти человеческое. Гордость раненого воина, который предпочтёт умереть, чем склонить голову.

Насильственный разрыв связи с прежним хозяином оставил глубокие шрамы. И простыми угощениями их не залечишь, даже несмотря на невероятный прогресс, достигнутый за две недели.

Последние дни я всё больше думал, что, может быть, неправильно подхожу к проблеме? Лакомства и мягкие слова — это попытка добиться покорности. А что, если лис не хочет покоряться? Что, если его не нужно ублажать?

Чтобы он начал меня уважать, нужно показать, что я не просто кормилец, а такой же воин. Что достоин быть его новым вожаком не потому, что поймал его, а потому что я сам — сила, с которой нужно считаться. Что владею стихией так же, как его предыдущий хозяин.

Я медленно поднялся с поваленного дерева, размышляя над новым подходом. Старая кора под ногами хрустнула, нарушив тишину поляны. Двухвостый зверь по-прежнему лежал ко мне спиной, но кончики его ушей дрожали — всё ещё следил за каждым моим движением. Его дыхание было ровным, размеренным, но в каждой линии тела читалось напряжение пружины, готовой распрямиться.

И всё равно понимал, что это безумие. Показать ему ту самую стихию, что помогла убить хозяина… Это всё равно что тыкать палкой в рану. Но все мои егерские уловки провалились. Этот зверь был не просто животным. И говорить с ним нужно не как с животным. Даже если этот разговор начнётся с боя.

Рискованно, но попробуем.

Я достал нож и отошёл метров на десять. Если лис понимает только язык силы, то пора с ним заговорить именно на нём. Как боец с бойцом.

Мысленно потянулся к Режиссёру, который бродил где-то по лесу с Ирмой. Связь откликнулась мгновенно — теперь и брат был готов делиться своей стихией.

Даже на расстоянии.

Энергия потекла по невидимым нитям, связывающим нас, и я направил её в клинок.

Воздух вокруг лезвия начал сгущаться и закручиваться. Невидимые потоки превращались в миниатюрный торнадо, обволакивающий металл серебристыми нитями. Лезвие зазвенело высокой нотой. Трава у моих ног заколыхалась от магических токов, листья зашелестели без малейшего природного ветерка.

— Видишь? — сказал я, медленно поворачивая нож так, чтобы лис мог разглядеть танцующие вокруг лезвия воздушные потоки. Стихия послушно следовала за движением клинка, оставляя в воздухе едва различимые следы. — Я понимаю стихии. Говорю на твоём языке.

Движение было молниеносным, как удар змеи.

Лис резко поднял голову.

Его янтарные глаза расширились, уставившись на мой клинок с выражением, которое заставило меня похолодеть.

Он узнал ветер, который сражался с ним и его прошлым хозяином.

Шерсть на загривке медленно начала подниматься дыбом, превращая зверя в ощетинившийся комок ярости. Каждый волосок встал торчком, удваивая размеры лиса. Хвосты, которые мирно лежали вдоль тела, теперь распушились и изогнулись дугой над спиной.

— Эй, тише, — попытался я успокоить его, рассеивая ветер, но было уже поздно.

Из пасти лиса вырвался низкий, утробный рык — звук, от которого по спине пробежали мурашки.

Это был вызов бойца, готового умереть, но не отступить. Звук, который издаёт загнанный в угол хищник, когда решает, что лучше погибнуть сражаясь, чем покориться.

Зверь медленно поднялся на лапы, не отрывая горящих глаз от моего ножа. В его взгляде плескалась не просто агрессия — там была память о той битве. Память о вихре Режиссёра, который лишил пламя кислорода и обрёк на поражение огненного Зверолова.

Воздух на поляне, казалось, сгустился. Температура начала подниматься — шерсть лиса тускло светилась изнутри, словно под ней тлели угли. Запах гари коснулся моих ноздрей.

Для него мой жест был не предложением к диалогу. Это была прямая угроза. Демонстрация той самой силы, которая убила его хозяина и разрушила его прежнюю жизнь.

Чёрт. Я полностью просчитался.

Лис взвыл и бросился в атаку.

Скорость была невероятной. Огненный сгусток пронзил воздух, из его пасти вырвался поток раскалённого пламени.

В этот же миг связь с Режиссёром вспыхнула. Брат почувствовал опасность даже на расстоянии и мгновенно отозвался, выбрасывая в мою сторону волну стихийной энергии.

Мысли путались, время утекало сквозь пальцы. Инстинктивно потянулся через связь к всплеску силы Режиссёра, повинуясь внезапному порыву, и резко взмахнул ножом.

Воздушный вихрь вырвался из лезвия с такой силой, что я едва удержал клинок в руке. Серебристые потоки закрутились в плотную воронку, жадно втягивая в себя разгорающееся пламя лиса.

Жар всё равно опалил мне брови.

Огненные языки не исчезали — они словно перетекали в стихию ветра, окрашивая её золотистыми отблесками, но стоило мне отвести нож в сторону, как и пламя, и воздушные потоки тут же рассеялись, словно их никогда и не было.

Сродство со стихией — воздух.

Средний вихрь (Е) — доступно.

Лис в недоумении застыл, его атака рассеялась как дым. Он неуклюже приземлился в двух метрах от меня, ошарашенный тем, что его смертоносный огонь просто исчез.

Я ошеломлённо замер, глядя на клинок.

Осознание ударило с запозданием. «Сродство со стихией» давало мне доступ к «Лёгкому шагу» — первому, базовому навыку Режиссёра. Но «Вихрь»… это было нечто иное. Его второй, куда более сложный и мощный дар.

Это означало только одно. Наша связь достигла того пика, той абсолютной точки доверия, когда зверь не просто одалживает силу, а полностью разделяет её с хозяином.

В это время лис развернулся и бросился в лес, его хвосты мелькали между деревьями.

Чёрт, придётся попробовать то, чего я совсем не хотел.

— А ну-ка стой… КАРЦ! — крикнул я ему вслед.

Лис чуть не споткнулся, резко замер и развернул ко мне морду.

Я медленно, подчёркнуто медленно убрал нож в ножны. Любое резкое движение могло стать последним.

— Слушай меня внимательно. Я знаю, чего ты хочешь, — сказал тихо, поднимая пустые руки в примирительном жесте. — Ты не просто злишься. Ты скорбишь.

Лис замер, но рычание не прекратилось. Температура вокруг продолжала расти.

— Ты был ему предан, — продолжил я, глядя зверю прямо в глаза. — До самого конца. И ты хочешь, чтобы его помнили. Чтобы его имя не исчезло вместе с ним. Я прав?

Ярость в его янтарных глазах на мгновение сменилась… Удивлением? Непониманием? Он не ожидал этих слов.

— Мне не нравится эта идея, — признался честно. — Он был моим врагом и пытался убить и меня и мою стаю. Но я уважаю твою верность. Такая преданность заслуживает уважения, даже если она была отдана не тому хозяину.

Я сделал крошечный шаг вперёд. Лис не отступил, но и не бросился в атаку. Он слушал.

— Ты не хочешь быть безымянным трофеем. Ты хочешь носить его имя как знамя. Как память о силе, которой ты служил.

Я замолчал, давая ему время осознать сказанное. Это был рискованный гамбит. Ведь ему предлагалась не просто кличка, а часть его прошлой жизни и идентичности. Предлагалось стать живым памятником человеку, которого я помог убить.

— Дам тебе его имя, — сказал твёрдо. — Если это то, что нужно, чтобы ты снова стал бойцом, а не просто тенью прошлого. И звать тебя теперь будут…

Чёрт бы меня побрал…

— … Карц.

Слово повисло в раскалённом воздухе.

Рычание стихло. Шерсть на загривке медленно, почти неохотно, начала опускаться. Напряжение, висевшее на поляне, стало спадать. Зверь тяжело выдохнул, и вместе с воздухом из его пасти вырвался клуб пара.

Он смотрел на меня долго, изучающе. Словно взвешивал на невидимых весах мою искренность и свою гордость. Затем медленно, с достоинством короля, склонил голову. Не в знак покорности. В знак признания.

Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Осторожно, словно ступая по тонкому льду, подошёл и ткнулся горячим носом в мою протянутую руку.

И в этот момент его тело вспыхнуло.

Огонь окутал лиса с головы до хвостов. Языки пламени плясали на его шерсти, не причиняя ей ни малейшего вреда. Жар ударил мне в лицо, но я не почувствовал боли. Ни ожога, ни даже дискомфорта.

— Хорошо, Карц, — сказал я, чувствуя, как по руке, которой касался его носа, пробегают тёплые, живительные потоки энергии. — Молодец.

Я наблюдал как Карц медленно растворяется в пламени и перетекает в моё ядро.

Теперь можно было использовать и второй навык. Тот самый, что был мне нужен.

Шпион в столице слишком долго оставался в тени. Скоро я вытащу его на свет.

Несколько дней спустя меня ждали в просторной лавке Тимофея. Она как раз была переполнена покупателями, выбиравшими питомцев второй и даже третьей ступени. Торговец ловко перемещался между клиентами, демонстрируя то боевого ястреба, то молодого волка. Увидев меня, он дружелюбно кивнул.

Стёпа расположился на высоком табурете у прилавка. Рядом с ним устроились Лина и Дамир.

Работа брата и сестры меня устраивала, они действительно выкладывались, поэтому сегодня решил позвать их сюда. Ну а друга — за компанию.

— Скажешь что-нибудь про лицо? — усмехнулся Стёпа, пожимая мне руку.

— Ну… Рад, что оно всё ещё у тебя… есть. Как тренировки?

Лицо друга расплылось в довольной улыбке:

— Порядок, — Он гордо выпрямил плечи. — Сейчас изучаю, как читать стойку противника. Оказывается, все делают ошибки, если знать, на что смотреть.

— Вот это интересно, — оживился Дамир. — А какие именно ошибки?

Я с удивлением обнаружил, что парень всерьёз заинтересовался Стёпкиным ремеслом. Эти двое увлечённо погрузились в обсуждение тонкостей. Первый с энтузиазмом рассказывал о приёмах, которым его обучал Драконоборец, а второй задавал толковые вопросы, явно стремясь понять логику боя не только со зверями, но и с людьми.

— Как ваши успехи с Ирмой? — спросил я, когда их военная дискуссия несколько поутихла. Бабка категорически отказывалась покидать ферму, а мне приходилось часто выезжать в Драконий Камень и ночевать в городе.

— Максим, — сказала Лина, в её голосе звучала искренняя заинтересованность, — ты бы видел, как все работают. Благодаря магическим зверям строительство идёт с невероятной скоростью.

— Быки таскают брёвна, как соломинки, — добавил Дамир. — Из-за зверья работы идут так быстро, что Василий даже просил напомнить тебе, что основное здание сегодня будет готово.

— Что происходит с фермой рассказывать не нужно. Не думаете же вы, что я не в курсе? Вопросы был про Ирму.

— Она нас многому научила, — ответила Лина. — Оказывается, обычная посадка травы в землю — это всего полдела. Нужно учитывать, какие растения можно сажать рядом, а какие угнетают друг друга. Какую-то сажать ночью, какую-то днём. Мы уже разбили первые грядки!

Вот это действительно было полезно. Как-то так вышло, что до травничества руки у меня не дошли. Нужно будет тоже подучиться у бабки.

— У меня до сих пор мозоли болят, — с кривой улыбкой добавил Дамир, потирая ладони. — Ирма сказала, что через месяц у нас… кхм, у тебя… будет собственный урожай.

— Месяц? Быстро, — я удивился. — Похоже, Ирма и вправду всерьёз взялась использовать свои секреты.

— Чего она там только не делает, — вздохнула Лина. — То настои из измельчённых костей приносит и поливает ими землю на рассвете, то ещё что… А вчера велела нам собрать дождевых червей в особую глиняную посуду и кормить их кристаллами соли — говорит, земля от таких червей в три раза плодороднее станет. И ещё постоянно что-то бормочет про «лунные циклы».

— Кстати, Макс, — Стёпа наклонился ко мне, — Ты вчера про гильдию узнал?

Я кивнул:

— Да, уже уточнил. Как только ферма будет готова, займусь оформлением. Статус Рейнджера даёт мне такое право, а опыт и знания у нас уже есть. Но там столько нюансов, что пока лезть просто времени нет.

— Это было бы потрясающе! — Лина не удержалась от восклицания. — Наша собственная гильдия, с нашими принципами и методами!

В её голосе слышался такой энтузиазм, что я невольно улыбнулся. Девушка действительно вкладывала душу в общее дело, и уже всерьёз считала всё «нашим».

— А меня и Лину ты в гильдию берёшь? — уточнил Дамир с волнением в голосе.

— Послушайте, её ещё даже не существует. Но раз так важно, то посмотрю вас в лесу. В работе с питомцами. Тогда да, возьму. Как новичков.

Услышав эти слова, Лина пересекла комнату и подошла ко мне. Эмоции переполняли её, и прежде, чем кто-либо из нас успел отреагировать, она обняла меня.

— Максим, спасибо, — сказала девушка тихо, прижимаясь ко мне. — Это так много значит, правда.

Я не оттолкнул её — это было бы грубо. Но мой взгляд тут же скользнул по лицам остальных. Дамир нахмурился, глядя на свою сестру с выражением, в котором читалась смесь беспокойства и недовольства. Стёпка изучал рисунок на столе так, словно собирался запомнить его навсегда.

Жизненный опыт учил решать проблемы быстро, не давая им перерасти в нечто большее. Я мягко, но настойчиво положил руки ей на плечи и отстранил от себя.

— Лина, — мой голос прозвучал ровно и холодно, без тени эмоций. — Давай сразу проясним. Я твой наставник. И только. Не создавай неловких ситуаций ни для себя, ни для меня.

Её щёки вспыхнули. Она опустила глаза, отступая на шаг.

— Да я ничего такого, просто…

— Так и подумал. Тимофей, — окликнул я, заметив, что последний покупатель покинул магазин, а торговец наконец получил передышку. — Не покажешь новых питомцев? Говорил же, что поступление было.

Он провёл нас через магазин к дальним рядам вольеров. Запахи сена, корма и зверей смешались в знакомую атмосферу торговца живым товаром. В просторных клетках размещались десятки магических существ — от светлокрылов-целителей первой ступени до молодых волков второй ступени.

— Вот эти красавцы только вчера прибыли из северных провинций, — с гордостью произнёс торговец, останавливаясь перед клеткой с парой серебристых волков. — Вторая ступень, отличный вид. За такую цену больше нигде не найдёшь.

Стёпа присвистнул, разглядывая мощных зверей:

— Неплохо.

Лина восхищённо выдохнула, но я, бросив на волков короткий взгляд, прошёл дальше, к рядам с более скромными обитателями.

— Тимофей, а вот эти? — кивком указал на ряд передо мной.

Торговец удивлённо моргнул:

— Это? Ну… первая ступень в основном, кое-кто, конечно, второй… Ничего особенного.

Мой взгляд скользил от клетки к клетке, а палец едва заметно касался прутьев. Кодекс мгновенно выдавал всю подноготную обо всех зверях ступенями второй и ниже. И я анализировал.

— Максим, ты серьёзно? — недоумённо спросил Дамир. — Там же одни недоучки.

Я остановился у вольера с парой каменных барсуков. Они выглядели невзрачно, но их навыки…

— Не недоучки, — ответил, не отрывая взгляда от зверей. — А чистый лист. Без дурных привычек, без чужой дрессировки. Идеальный материал. Мы пришли сюда именно за полезными питомцами.

— Но за ту же цену можно взять пару действительно сильных зверей! — вмешался Стёпа.

— Сильных сейчас. А я думаю о том, что будет через год, — я повернулся к ним. — Смотрите. — указал на барсуков. — Видите? Самец и самка. Здоровые, молодые. Это не просто два питомца. Это — племенная пара. Основа будущего поголовья.

До ребят начало доходить. Их взгляд изменился. Они смотрели на те же клетки, но видели уже не «мелочь», а фундамент огромного проекта.

Я продолжил свой отбор. В корзину пошли не все подряд, а тщательно подобранные особи. Пара земляных кротов — самец покрупнее и самка. Три травяные змеи — один самец и две самки. Несколько светлокрылов-целителей. Молодой, но агрессивный серый волк — обуздаем в будущем, особенно когда рядом будет волчица. Пустынный ястреб. Пара воздушных белок.

Каждый выбор был продиктован холодной логикой. Я собирал будущий генофонд.

Затем мой взгляд зацепился за нечто странное в углу. В небольшом аквариуме, наполненном мутной водой, сидело существо, похожее на обломок серого камня размером с кулак. Оно не двигалось и не подавало признаков жизни.

— А это что за чудо? — спросил я у Тимофея.

Торговец махнул рукой:

— А, Каменный Ворчун. Бесполезная тварь. Привезли в нагрузку. Сидит, не ест, не пьёт, только воду мутит. Какой-то дурной попался, ничего не делает.

Лина и Дамир брезгливо поморщились. Но я прикоснулся к стеклу.

Каменный Ворчун . Уровень 2. Эволюционный индекс — G .

Навыки: Каменная кожа, Аура очищения воды (неактивно, требует активации реагентом «Слеза ручья»)

У меня внутри всё замерло. Аура очищения воды! Это же живой фильтр для всей фермы! Для озера, для поилок, для плантации Ирмы! Бесценный экземпляр, который все считали мусором.

— Его тоже беру, — спокойно сказал я.

— Да забирай так, — отмахнулся Тимофей.

Я мысленно добавил в список ещё и пару Лишайниковых Улиток, которые медленно ползали по стенке террариума. Их никто не покупал из-за медлительности, но я уже видел навыки — идеальные чистильщики для каменных построек, способные предотвратить рост мха и плесени.

— Двадцать две особи, плюс ворчун и улитки, — подвёл я итог, обращаясь к ошарашенному Тимофею. — Беру всех. Какая будет цена за опт?

Торговец, который сперва смотрел на меня как на чудака, теперь глядел с потрясением.

— Ты собираешься их разводить? В смысле… Прямо всех? — догадался он.

— А ты думал? — усмехнулся я. — Ферма должна приносить ещё и частный доход. А лучший доход — от собственного поголовья. Да многие на самой ферме и пригодятся, благо именно полезных зверюг у тебя много. Так что по цене?

Тимофей потёр подбородок, прикидывая.

— Что ж… За такой подход к делу — уважаю. Пятнадцать золотых за всех, и клетки для транспортировки за мой счёт.

— Двенадцать, — спокойно ответил я. — И клетки для транспортировки за твой счёт, уговорил. Это не самый ходовой товар, Тимофей, ты и сам знаешь.

Торговец нахмурился, но в глазах его плясали весёлые искорки. Ему нравился этот торг.

— Четырнадцать. И я добавлю месячный запас стартового корма для всех.

— Тринадцать. Идёт?

— По рукам! — Тимофей крепко пожал мне руку. — Приятно иметь дело с профессионалом.

— Договорились, — я отсчитал нужное количество монет. — Но пусть пока побудут у тебя. Заберём, как только первые вольеры будут полностью готовы.

— Как скажешь, Макс, — торговец забрал оплату.

Я повернулся к своим спутникам, которые всё ещё переваривали увиденное.

— Вы двое пока изучите местные зверофермы. Это будет хорошим опытом. А заодно поищите боевых стихийных питомцев первой ступени, мы ещё не закончили подбор. Стёп, ты сам смотри, это их задание.

— А ты чего? — спросил парень.

— Мне нужно в замок, к казначею. Пора отчитаться за первые траты.

— И что нам там делать, на зверофермах? Просто искать стихийных боевых зверей? — уточнила Лина, глядя куда-то в сторону.

— Это ваше новое задание. Вы видели, каких зверей я выбрал. Много не жду, но посмотрите, как устроены вольеры для разных видов, какие корма используют, как организован уход. Вдруг подберёте интересных особей. Потом проверим.

Лина и Дамир переглянулись, в их глазах зажёгся азарт исследователей. Стёпа кивнул.

— Составлю ребятам компанию.

— Так, всё, мне пора к казначею. Нужно отчитаться за первые траты на питомцев и… поговорить о будущих.

Замок барона встретил меня привычным шумом. Во дворе тренировались стражники, звенели мечи, где-то вдалеке ржали лошади. Я направился к крылу, где располагались административные помещения, но звуки с тренировочного плаца заставили меня свернуть в сторону.

На широкой площадке, вымощенной серым камнем, Всеволод лично проводил что-то вроде смотра. Перед ним выстроились десять молодых людей в кожаных доспехах — новобранцы, судя по их напряжённым лицам и слишком прямой выправке. Рядом с каждым сидел или стоял питомец: волки, ястребы, пара боевых кошек.

— Михайлов, — резко окликнул Всеволод светловолосого парня с кошкой, поразительно напоминающей Афину. — Твой питомец плохо слушается команд. Давно работаете в паре?

— Два месяца, — чётко ответил новичок.

— Мало. Связь должна быть инстинктивной. Дополнительные тренировки каждый вечер до улучшения результата.

Всеволод прошёлся вдоль строя, его острый взгляд оценивал каждую пару. Где-то делал замечания, где-то одобрительно кивал.

Заметив меня, он поднял руку:

— Рейнджер! Задержитесь, пожалуйста. Хотел бы поговорить.

Я остановился у края площадки, наблюдая за завершением смотра. Всеволод довольно быстро разобрался с остальными новичками, которые с недоумением смотрели на Красавчика, сидевшего на моём плече. Всеволод раздал последние указания и отправил их по казармам. Через несколько минут мы остались одни на пустом плацу.

— Как дела с фермой? — спросил он, подходя ближе. В его голосе звучала дежурная вежливость, но я заметил тень усталости на лице.

— Неплохо. Основное здание уже готово, первые питомцы уже выбраны. О чём ты хотел поговорить?

Всеволод помрачнел. Его плечи слегка опустились, а взгляд стал отрешённым:

— Состояние барона вызывает серьёзные опасения, Максим, — уклончиво ответил он, в его голосе звучала искренняя тревога. — Валентину Красногорскому становится хуже с каждым днём.

В его голосе прозвучала нота, которую я не ожидал услышать. Сомнение. Всеволод смотрел куда-то поверх моей головы, словно борясь с внутренним конфликтом.

— Слушай, — наконец произнёс он, встречаясь со мной взглядом. — Возможно, я был неправ.

— В чём? — осторожно спросил я.

— Насчёт советника Ария. Твои подозрения… — Он тяжело вздохнул. — Возможно, они были обоснованы. Я больше не могу игнорировать странные приказы. И то, как Арий отстраняет барона от важных решений.

Всеволод говорил с трудом, словно каждое слово давалось ему нелегко. В его глазах читалось разочарование человека, который долго не хотел верить в слабость барона.

— Понимаю, — кивнул я сочувственно.

— Максим, — Всеволод наклонился ко мне, понизив голос. — Если у тебя есть какие-то доказательства против Ария или планы по борьбе с этой организацией… Я готов помочь. Барон не должен оставаться в руках предателя.

— Значит, я был прав. Арий действительно связан с «Семёркой». И если даже ты уже не споришь и начал всё это замечать… То дело и вправду плохо.

Я на мгновение задумался. Всеволод искренне переживал за своего господина.

— Знаешь, — сказал осторожно, — Возможно мне понадобится твоя помощь. У меня появилось кое-что, что может вывести Ария на чистую воду. Даже больше — мы одним махом покончим с Семёркой.

Всеволод мгновенно выпрямился:

— Что ты имеешь в виду?

— Пока не готов говорить подробно, — я покачал головой. — Но, если мои догадки верны… возможно, завтра многое прояснится. Нужно только проверить одну теорию.

— Максим, — голос Всеволода стал настойчивым. — Если речь идёт о безопасности барона…

— Всеволод. Я понимаю твоё беспокойство. Но пока это только предположения. Дай мне время всё проверить, и тогда мы сможем действовать наверняка.

— Хорошо, — кивнул Мастер, хотя в его глазах всё ещё читалась тревога. — Но позволь мне помочь. Что бы ты ни планировал, один ты будешь уязвим.

— Нет, — решительно отрезал я. — Слишком рискованно. Если мои подозрения верны, то любое вмешательство может всё испортить.

Всеволод нахмурился:

— Максим, но это безрассудно…

— Послушай, я сказал тебе это, чтобы ты немного успокоился, — я развернулся к выходу с тренировочного плаца. — Сейчас только зайду к казначею, и пойду в свою долину. Там буду в безопасности.

— В долину? — Всеволод быстро догнал меня. — Ты же в городе ночевал! Там ты будешь практически один, вдали от защиты столицы.

Я усмехнулся:

— Один? Главное здание уже достроено, мебель даже завезли. Да и моя неугомонная бабка вовсе отказалась покидать долину — она там уже обосновалась со своими травами. Если мать послушалась и уехала в деревню сегодня утром, то Ирма — нет. Думаешь, оставлю её там? К тому же, меня защищает вся стая, а по периметру дежурит твоя собственная охрана. Двадцать четыре стражника в три смены. Помнишь? Ты сам настоял на усиленной охране из-за побега Тобольда. Неужели не доверяешь своим людям?

— Дело не в доверии, — он сжал челюсти. — Просто… судя по силе Карца, если Семёрка придёт за тобой, стража не поможет. Да и Тобольд. Ты кое-что не знаешь о нём. Он владеет очень полезным теневым зверем и умеет маскироваться.

Да уж. Нити-то разрывать никто не умеет, звери Тобольда остались с ним.

— Тем больше вопросов к тому, как он сбежал и почему у него была такая слабая охрана, да?

— Хорошее замечание, но не обошлось без вмешательства извне, понимаешь? Поэтому и предупреждаю тебя.

— Тогда сам вставай на стражу, — я пожал плечами. — Да и честно сказать, думаю, он давно покинул Драконий Камень. Иначе чего его так долго не могут найти? Хотел бы меня убить, убил бы. Возможности были.

Всеволод долго смотрел на меня, в его взгляде боролись различные эмоции. Наконец он тяжело вздохнул:

— Ты упрямый, Рейнджер. Но если ты уж так решил… Будь осторожен.

— Обязательно, — кивнул я, протягивая ему руку для прощания. — До встречи, Всеволод.

Он крепко пожал мою руку, задержав её чуть дольше обычного:

— Берегите себя.

Я развернулся и направился к казначейству, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд.

Уладив все дела с бумагами, поспешил в долину.

Она встретила меня вечерними тенями и запахом свежего дерева. Главное здание действительно было закончено — двухэтажная постройка из тёсаного камня с деревянными балками стояла у озера, как я и планировал. Через открытые окна проникал последний свет заходящего солнца, освещая простую, но добротную мебель внутри.

Я прошёлся по комнатам, оценивая работу строителей. Просторная гостиная с массивным дубовым столом, кухня с большим очагом, несколько спален наверху. Всё было сделано качественно и с умом — Василий знал своё дело.

Но сейчас меня занимали не удобства нового жилья, а… подготовка ко сну.

Я вышел на крыльцо и призвал стаю.

Афина, займи позицию на восточном склоне. Оттуда будешь видеть всю долину и дорогу от столицы. Любое движение — сразу докладывай.

Огромная кошка беззвучно исчезла в сумерках, растворившись среди камней и деревьев.

Актриса, западный склон. Прикрывай тот фланг и следи за лесом. Если кто-то попытается зайти с тыла — ты первая узнаешь.

Ветряная рысь грациозно скользнула в указанном направлении.

Режиссёр, на крышу. Оттуда лучший обзор всей территории. Но держись так, чтобы тебя не заметили.

Самец рыси одним прыжком взлетел на конёк крыши и застыл там неподвижной, почти неразличимой статуей.

Красавчик, держись у дома, тебе открою окно. Твоё чутьё должно сработать безотказно.

Карц молча присутствовал в глубине моего Потокового ядра. Огненный лис был готов материализоваться в любой момент, как только понадобится его помощь, но я не собирался рисковать нашей хрупкой связью. Ещё не время.

Стража по периметру несла обычное дежурство. Я видел отблески факелов на сторожевых вышках, слышал приглушённые голоса часовых.

Проверив, что все позиции заняты, вернулся в дом. Поднялся в свою спальню на втором этаже — небольшую комнату с окном, выходящим на озеро. Красавчик с довольным видом прыгнул на позицию.

Кровать была простой, но удобной, и я улёгся. Через открытое окно доносились ночные звуки долины — шелест листвы, плеск волн о берег, далёкий крик совы.

Глядя в потолок, я размышлял о предстоящем дне. Завтра мне предстояло привести в действие всё, что так долго готовил.

К обеду всё должно быть кончено. Либо я разоблачу предателя и нанесу удар по организации, либо…

Впрочем, второй вариант меня не устраивал.

Глубокой ночью по пустынной дороге к долине двигалась одинокая фигура.

Её шаги были размеренными и бесшумными — походка воина, привыкшего к ночным маршам.

Лунный свет выхватывал из тьмы широкие плечи в тёмном плаще, прямую спину, уверенный шаг. Каждое движение было выверено, как у хищника на охоте. Левая рука инстинктивно лежала на рукояти клинка, правая свободно покачивалась в такт шагам.

Дорога была пуста и безмолвна. Только скрип кожаных сапог по гравию да отдалённые звуки ночного леса нарушали тишину. Ветер шелестел листвой придорожных деревьев, где-то ухала сова, в кустах шуршала мелкая живность.

Воин не спешил, но и не медлил. Его темп был достаточно быстрый, чтобы добраться к цели вовремя, но не настолько стремительный, чтобы выдохнуться или наделать шума.

В движениях читалась многолетняя дисциплина. Служба выковала из него идеального солдата — того, кто умел терпеть, подчиняться, выполнять приказы без вопросов.

Теперь он мог не притворяться, не казаться заносчивым человеком, который ненавидит, когда какой-то мелкий выскочка делает ему замечания.

Хорошо, что парень дошёл до конца экспедиции. И плохо, что выжил и не отдал рысь.

Никто не видел шпиона Семёрки в ночной тьме, никто не ждал от него показной верности и демонстративного долга.

Он обернулся.

Далеко внизу, под холодным светом луны, раскинулся силуэт Драконьего Камня. Величественный замок барона, словно вырезанный из чёрного бархата, а чуть дальше, едва различимая во тьме, угадывалась громада темницы.

Но вид этот не вызывал у него ни восхищения, ни трепета. Только глухую, застарелую злобу, которая комом подкатила к горлу. Там, за этими стенами, в роскошных покоях, спал барон — человек, которому он когда-то присягал на верность.

Эта злоба не сжигала изнутри. Наоборот, была холодной и придавала сил, оттачивала решимость, напоминала, ради чего он идёт по этому пути.

Воспоминания нахлынули неожиданно, как всегда бывало в тихие ночные часы.

Серые стены гарнизона.

Запах лекарственных отваров.

И детский плач, который не унимался неделями.

«Серая Увязь».

Название болезни всплыло в памяти, принеся с собой знакомую боль. Кожа детей, поражённых этой хворью, становилась серой и хрупкой. Они теряли силы день за днём, медленно и мучительно увядая.

И никто не знал лекарства.

Он сжал кулаки, ощущая, как старые раны снова начинали кровоточить. Лучшие лекари королевства разводили руками. Алхимики говорили о неизвестной природе проклятия. Остальные лишь предлагали уповать на чудо.

А он, хозяин теневого зверя, был абсолютно беспомощен перед лицом болезни своего ребёнка.

Атмосфера ночи давила на плечи.

Этот путь был дорогой к завершению того, что стало смыслом его жизни. К исполнению долга перед теми, кто открыл ему глаза на истину. Кто показал, что мир можно изменить, если хватит воли идти до конца.

Он снова двинулся вперёд. Каждый шаг приближал его к цели и отдалял от прошлого, полного боли и бессилия.

Затаённая скорбь и холодная уверенность шли с ним рука об руку, как старые спутники, которые давно научились не мешать друг другу.

Десять лет назад…

Молодой воин проснулся от звука, который стал пыткой. Это был уже не звонкий, заливистый смех его дочери, а хриплый плач, пробивающийся сквозь толстые стены и его собственную душу. Он сорвался с постели, не чувствуя холода каменного пола, и бросился в детскую.

Комната утопала в полумраке, пахла лекарственными травами, сыростью и сладковатым, тошнотворным запахом, который оставляла после себя тяжёлая болезнь.

Лидия металась в своей маленькой кроватке, сбрасывая тяжёлое одеяло. Её светлые волосы прилипли к вспотевшему лбу, а на нежной коже проступали первые предвестники ужаса. Мелкие, едва заметные серые пятна, похожие на капли остывшего пепла.

— Папа, — прошептала она, протягивая к нему тоненькие ручки. — Болит… Везде болит…

Он подхватил её на руки, стараясь не выдать своего страха, который ледяной змеёй скользнул по позвоночнику. Серые отметины были холодными на ощупь, словно само жизненное тепло обходило эти участки стороной, покидая тело дочери.

— Всё хорошо, малышка. Папа здесь, — солгал он, прижимая её к себе.

Но ничего не было хорошо. За три дня в гарнизоне слегло семеро детей. Хворь просто пришла из ниоткуда.

Она не убивала быстро, как чума. Действовала медленно, методично, высасывая жизненные силы день за днём, пока от ребёнка не оставалась лишь бледная тень. Словно цветок, который медленно увядает без воды.

Каждый новый день приносил свежий ужас. Серые пятна на коже Лидии расползались, сливаясь друг с другом, как чернильные кляксы на белой бумаге. Кожа в этих местах истончалась и становилась хрупкой. Девочка слабела на глазах. Она больше не просила свою любимую деревянную лошадку, её голос превратился в едва слышный шёпот, а свет в голубых глазах тускнел с каждым часом.

— Послушай, — обратился к нему полковой лекарь Марков, пожилой мужчина с седой бородой и глазами, в которых застыла вековая усталость. Он только что закончил осмотр. — Я не знаю, что это. За сорок лет службы я видел раны от мечей, стрел, от когтей магических тварей. Но такого — никогда.

— Должно же быть лекарство! — воин сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его мир приказов и решений рушился. В нём не было места для проблем без ответов. — В столице региона… Там лучшие умы!

— Я уже послал гонца, самого быстрого, — лекарь беспомощно развёл руками, обводя взглядом полки с бесполезными склянками. — Но пока он доберётся, пока они разберутся… Делаю всё, что могу. Отвары для снятия боли, примочки для кожи. Но болезнь не отступает.

Он мог сражаться с врагами короны, мог сутками выслеживать зверя в диком лесу, мог защитить от любого видимого врага. Но против этой невидимой смерти, медленно пожирающей его единственное сокровище, он был бессилен как младенец.

— Папа, — Лидия тянула к нему руки с постели, её голос был слаб, как шелест осенних листьев. — Ты больше не возьмёшь меня на ручки?

Серые пятна расползлись уже по всем её конечностям. Кожа шелушилась и трескалась при малейшем движении. Каждое его прикосновение, которое раньше было источником радости и защиты, теперь причиняло ей боль.

— Возьму, малышка. Конечно, возьму.

Осторожно, словно она была сделана из хрупкого стекла, отец поднял дочь. Её тело было невесомым.

Он помнил, как всего месяц назад подбрасывал её в воздух, и она заливисто смеялась, а теперь она весила не больше пёрышка.

Ночи превратились в сплошной, нескончаемый кошмар. Лидия не могла спать — поражённая кожа горела, трескалась, сочилась кровью. Её тихий, измученный плач разрывал сердце отца на части. А он мог только сидеть рядом, держать за руку, чувствовать собственную никчёмность и… благодарить судьбу, что умершая при родах жена не видит этого. Эта мысль была чудовищной, но она приносила извращённое облегчение. Хотя бы её сердце не разрывалось сейчас на куски.

Гонец из столицы вернулся через неделю. Он принёс несколько изящных пузырьков с королевскими печатями и пергамент с бездушным сообщением: «Природа болезни неизвестна. Предлагаемые снадобья могут облегчить страдания».

Могут облегчить.

Не излечить.

Не спасти.

Облегчить.

— Это не лекарство, — с горечью произнёс он, глядя на пузырьки, в которых плескалась бесполезная надежда. — Это… утешение для родителей. Подачка, чтобы мы молчали и не доставляли хлопот.

— Мне жаль, — лекарь положил тяжёлую руку ему на плечо. — Я понимаю вашу боль. Но мы должны…

— Что мы должны, Марков? — он резко развернулся, и в его глазах полыхал холодный, мёртвый гнев. — Смотреть, как наши дети умирают? Разводить руками и говорить о воле Раскола?

Королевские снадобья действительно принесли временное облегчение. Лидия меньше плакала, больше спала. Но болезнь не отступала — она просто становилась тише, отнимая жизнь без криков.

— Папа, — однажды вечером девочка взяла его за руку. — Я не хочу больше болеть. Я… я так устала.

Её маленькие пальчики были холодными, почти безжизненными. Серая, мёртвая кожа покрывала уже больше половины тела.

— Я знаю, малышка. Папа всё исправит. Обещаю.

Но он не знал, как.

Корона, которой он так верно служил, оказалась бессильна. Система, частью которой он был, не смогла защитить даже одного ребёнка. Все их титулы, звания, могущество — всё это оказалось пылью перед лицом неизвестной болезни.

Отчаяние и гнев росли в нём с каждым днём. Гнев на собственное бессилие, на равнодушие системы, на мир, в котором могущественный воин не может защитить собственного ребёнка.

Решение он принял быстро. Укутал Лидию в тёплые одеяла и посадил в повозку.

Если в королевстве есть спасение, то только в Драконьем Камне. Только туда он успеет, только там может попросить помощи.

Барон Валентин Красногорский принял их немедленно, даже не дожидаясь. Правитель одним взглядом оценил отчаяние отца и искренность его горя.

Выслушал рассказанную историю болезни и приказал немедленно привезти лучших лекарей города. Он не отгораживался — просто отец помогал отцу.

— Ты хорошо служил короне все эти годы, — сказал барон, осторожно касаясь лба бледной девочки на руках у воина. Его собственные глаза увлажнились при виде серых пятен. — Мы найдём лекарство.

Но клятвы и обещания не лечили. Они лишь разжигали надежду, которая с каждым часом становилась всё более мучительной.

Первый лекарь прибыл уже через час. Его руки, привыкшие к самым сложным случаям, дрожали, когда он осматривал Лидию. Он ощупывал пульс, заглядывал в зрачки, изучал странные серые отметины. Девочка покорно позволяла себя осматривать, лишь изредка всхлипывая от боли.

— Никогда не видел ничего подобного, — наконец произнёс лекарь, отступая от постели. В его голосе звучала растерянность профессионала, столкнувшегося с чем-то за пределами его понимания. — Это не обычная болезнь. Возможно, проклятие, насланное Расколом.

Второй специалист, молодой алхимик, подошёл к проблеме более радикально. Он взял пробы крови. Поместил всё в специальные сосуды, что-то бормоча о кристаллизации и магических реакциях.

— Дайте мне три дня, — сказал он, собирая свои приборы. — Я попробую создать противоядие, изучить природу заражения, но… — он многозначительно пожал плечами, избегая прямого взгляда отца. — Без понимания источника болезни это почти невозможно. Мы работаем вслепую.

Три дня ожидания превратились в сплошной кошмар, растянувшийся как вечность. Он не отходил от постели дочери, наблюдая, как она слабеет на глазах. Лидия почти не ела — пища не держалась в желудке. Мало говорила — даже дыхание давалось с трудом. Большую часть времени она лежала неподвижно, лишь изредка сжимая папины пальцы в приступах боли.

Алхимик вернулся с поникшими плечами и пустыми руками. Его молодое лицо осунулось за эти три дня, глаза покраснели от бессонных ночей в лаборатории.

— Прости, — его голос был охрипшим от усталости, — но я не смог определить природу болезни. Это не яд в привычном понимании, не инфекция, не магическое проклятие. Это что-то… иное.

Другие семьи сторонились их. Никто не знал, заразна ли «Серая Увязь», и предпочитали не рисковать своими детьми. Воин видел страх в глазах людей, когда они случайно встречались в коридорах. Слышал настороженный шёпот за спиной, видел, как матери торопливо уводили своих малышей подальше от «заражённой» комнаты. Они с дочерью превратились в изгоев.

— Папа, — слабо прошептала Лидия на седьмой день, когда он менял ей повязки. — Мне так больно… Почему это со мной происходит?

А он мог только держать её за холодную ручку и чувствовать, как дрожат крошечные пальчики в его ладонях.

— Не знаю, малышка, — шептал он, борясь со слезами.

И тогда в самый тёмный час, когда последние надежды начали таять, к нему пришёл незнакомец.

Это был обычный мужчина в возрасте, одетый в простую серую одежду. Ничего примечательного — средний рост, седые волосы, аккуратно подстриженная борода, спокойное, даже заурядное лицо.

Но его глаза…

В них было что-то, что мгновенно привлекло внимание измученного отца. Глубина вековых знаний. Понимание сути вещей. Абсолютная уверенность человека, который видел и знает больше, чем окружающие.

— Разрешите войти? — тихо спросил незнакомец у двери их комнаты, его голос звучал удивительно мягко после резких интонаций лекарей. — Я слышал о вашем горе и, возможно, могу помочь.

— Кто вы? — недоверчиво спросил отец, инстинктивно прикрывая собой постель дочери.

— Человек, который может дать ответы, — спокойно ответил незнакомец. — И, возможно, облегчить страдания ребёнка.

Что-то в его тоне заставило воина пропустить его внутрь. Незнакомец медленно подошёл к постели, где лежала Лидия, и с бесконечной осторожностью коснулся её лба ладонью. Девочка даже не пошевелилась — она погрузилась в болезненное забытьё.

— «Серая Увязь», — произнёс он после долгой паузы, его голос звучал с профессиональной уверенностью. — Так вы это назвали. Редкая, но не неизвестная болезнь этих мест. Вызывается нестабильным магическим выбросом Раскола, который прорастает в местах скопления искажённой энергии. Споры нарушают естественные потоки жизненной силы в незрелом, детском организме.

Отец замер, не веря своим ушам. Впервые за все эти мучительные дни кто-то говорил не расплывчатыми формулировками, а конкретными, понятными терминами.

— Вы… вы знаете лекарство? — выдохнул он, в его голосе звучала отчаянная надежда.

Незнакомец медленно покачал головой, и этот жест прозвучал как приговор:

— Оно существует и всегда существовало. Экстракт корня синего морозника, настоянный на слезах ледяного корня, способен остановить распространение спор и восстановить повреждённые энергетические каналы. Но для твоей дочери уже слишком поздно. Болезнь зашла слишком далеко, корни грибка проросли слишком глубоко. Но я могу облегчить её страдания в последние дни.

Он достал из складок одежды маленький пузырёк с прозрачной жидкостью:

— Эликсир умиротворения. Это не продлит её жизнь, но снимет боль навсегда. Она уйдёт спокойно, без мучений, словно просто заснёт и не проснётся.

— Кто вы такой? — прошептал отец, принимая пузырёк дрожащими руками. — Откуда у вас такие знания?

— Я человек, который изучает мир таким, какой он есть на самом деле, — спокойно ответил незнакомец, в его голосе не было ни гордости, ни хвастовства, только констатация факта. — А не таким, каким его хотят видеть те, кому ты служишь.

Эликсир подействовал почти мгновенно, словно волшебство из детских сказок. Лидия перестала стонать и метаться в бреду, её дыхание стало ровным и глубоким. Впервые за многие дни мучений на её изможденном лице появилось умиротворение. Она даже слабо улыбнулась отцу и сжала его руку своими тонкими пальчиками.

— Как вы это делаете? — спросил воин, глядя на это маленькое чудо. — Королевские лекари не смогли даже определить природу болезни, а вы…

— Потому что они слепы, — спокойно ответил незнакомец, в его тоне не было злобы или презрения, лишь печальная констатация. — Корона и её слуги не видят дальше собственных предрассудков. Они цепляются за устаревшие догмы, когда мир требует новых подходов. Уповают на традиции и молитвы, когда нужны исследования и эксперименты. Они… Не ходят в глубину леса.

Он подошёл к окну, глядя на мерцающие в ночи огни столицы.

— Раскол — не источник хаоса и зла, как внушает народу корона, — продолжал он негромко. — Это кладезь безграничной энергии и знаний, ключ к пониманию глубинных законов мироздания. Мы не боимся его тайн. Мы изучаем, понимаем, учимся использовать эту силу во благо. Чтобы такие болезни, как «Серая Увязь», больше никогда не уносили детские жизни. Чтобы ни один отец не проходил через то, что переживаете вы.

Он слушал, не в силах оторваться от каждого слова. Впервые за все эти страшные дни кто-то говорил о реальной надежде, о конкретных планах и возможностях. О будущем, где подобные трагедии можно не только лечить, но и предотвращать.

— Они — прошлое, — продолжал незнакомец, его голос стал тверже, увереннее. — Прогнившая, устаревшая система, неспособная защитить даже собственных детей. Они тратят золото на парады и турниры, пока дети умирают от болезней, лекарства от которых давно известны. А мы предлагаем другой путь. Путь знания, понимания, прогресса.

Он повернулся от окна и посмотрел прямо в глаза воину:

— Скажи мне, на чьей стороне ты хочешь стоять? На стороне системы, которая бросила тебя в час нужды? Которая никогда не смогла бы помочь тебе, несмотря на те годы, что ты служил ей? Или на стороне тех, кто готов изменить этот мир к лучшему?

Лидия умерла той же ночью, когда луна клонилась к горизонту. Тихо, без боли, во сне, словно просто решила не возвращаться из прекрасного сна в жестокую реальность. Благодаря эликсиру незнакомца её последние часы прошли в абсолютном покое. Она даже шептала во сне какие-то счастливые слова, улыбалась чему-то прекрасному в своих видениях.

А в сердце её отца что-то сломалось навсегда.

Какая-то важная, глубинная опора, на которой держалась вся его жизнь, вера в справедливость мира, в мудрость системы, частью которой он был.

Корона, которой он так верно служил долгие годы, подвела его в самый важный, самый критический момент. Все титулы, звания, клятвы верности оказались пустым звуком перед лицом детской смерти.

Но существовал другой путь. Путь знания и понимания.

Когда незнакомец предложил сделать выбор, предложил присоединиться к тем, кто строит лучший мир, он не колебался ни единой секунды.

Воспоминания медленно растворились в ночной тьме, словно туман под утренним солнцем. Он снова стоял на пустынной дороге, ведущей в долину, где спал тот, кого ему предстояло убить.

Холм перед ним открывал прекрасный вид на строящуюся ферму. Даже в лунном свете были видны очертания нового здания у озера, аккуратные ряды будущих вольеров, тщательно распланированная территория. Всё говорило о том, что Максим подходил к своему делу серьёзно и с размахом.

Жаль, что парень оказался на неправильной стороне истории.

В сознании не было сомнений.

Старая система прогнила насквозь.

Друид — это лекарство. Они предлагали новый путь, основанный на знании и понимании Раскола, что поможет простым людям.

Барон Валентин был хорошим человеком. Воин искренне уважал его, даже испытывал что-то похожее на привязанность. Но барон оставался частью умирающей системы. Он был добр, справедлив, честен — и именно поэтому обречён. В новом мире не было места для благородных неудачников, которые не могли защитить даже собственных подданных.

А Максим… Максим был совсем другим делом.

Тадиус объяснил ему всё предельно ясно во время их последней встречи.

Этот деревенский парень не просто талантливый Зверолов.

Он аномалия, непредсказуемый элемент, способный нарушить тщательно выверенные планы по обузданию Раскола. Что-то позволяло ему создавать существ, не вписывающихся в естественные законы развития. А его ветряная рысь была очень нужна Семёрке.

Но он даже не знал до конца — зачем, и не хотел знать — просто верил.

— Представь, что человечество — это больной организм, — говорил Тадиус, его спокойный голос не допускал возражений.

— А мы — лекари, готовящиеся к тяжёлой процедуре лечения. Максим — это гнойная рана. Небольшая, на первый взгляд безобидная, но способная разрастись и погубить весь организм. Её нужно удалить. Тихо, эффективно, пока не стало слишком поздно.

Иногда, чтобы сохранить жизнь, приходилось причинять боль. Иногда, чтобы построить новый мир, приходилось разрушать старый.

Воин понимал, что завтра многие удостоверятся в том, что он предатель. Особенно те, кто не видел всей картины целиком. Они не знали о «Серой Увязи» и других болезнях, от которых умирали люди, пока корона дрожала от страха и не отправляла Звероловов в самую глубину. Они не понимали, что настоящее предательство — это позволить системе и дальше губить невинных.

Всё это время они не изучали Раскол так, чтобы спастись от последствий его влияния.

Лидия…

Поэтому Максим должен был умереть.

Просто из холодного расчёта.

Воин медленно двинулся по склону холма к долине, где его ждала последняя миссия. С каждым шагом он укреплялся в своей решимости.

Благодаря уникальным способностям своего теневого зверя воин легко проскользнул сквозь охрану незамеченным.

Тени словно обволакивали его, делая почти невидимым. Ни один часовой не заметил его присутствия.

Дверь в спальню поддалась бесшумно.

В комнате царил покой. На подоконнике в лунном свете виднелся силуэт горностая, погружённого в необычайно глубокий сон. Крошечная тень словно окутывала Красавчика невидимым покрывалом, блокируя его сверхчувствительное обоняние и острый слух.

Питомец не реагировал. Теневая аура полностью скрывала присутствие убийцы.

Внезапно из соседней комнаты послышался скрип половиц.

Убийца замер, так и не шагнув в комнату.

Ещё один скрип.

Кто-то встал с постели.

В дверном проёме мелькнула едва различимая тень — пожилая женщина в ночной рубашке. В кромешной тьме было видно лишь её бледный силуэт, медленно движущийся по комнате.

Всеволод молниеносно шагнул к ней.

Старуха не успела даже понять, что происходит. Кинжал вошёл под рёбра, пронзив сердце.

Никакого звука, никакой борьбы — только удивлённый выдох, и тело обмякло у него в руках.

Случайная помеха. Ничего больше.

Всеволод держал в руках тело убитой им старухи, ощущая последние конвульсии угасающей жизни.

Внезапно губы мертвой женщины изогнулись в улыбке.

Тело вспыхнуло ярким, беззвучным пламенем, обдав лицо жаром. За долю секунды труп рассыпался в пепел, просочившись сквозь пальцы серой пылью.

Иллюзия.

Всеволод застыл, глядя на пустые ладони, усыпанные серым прахом. В его сознании с отчётливой ясностью пронеслась единственная мысль: «Ловушка».

Дверь распахнулась с силой, от которой створки ударились о стены.

В проёме показалась высокая фигура в тёмных одеждах — советник Арий, лицо было холодным, как всегда. За его спиной виднелись ещё несколько Звероловов королевской службы.

— Добрый вечер, Всеволод, — произнёс Арий своим обычным вежливым тоном, словно встретил старого знакомого в дворцовом коридоре.

Но настоящим ударом стало то, кто вошёл следующим.

Тобольд.

Живой, невредимый, с мрачным выражением лица. Тот самый Тобольд, который якобы сбежал из темницы и скрывался. Его рука уверенно лежала на рукояти меча, а взгляд был полон холодного презрения.

— Неужели удивлён? — насмешливо спросил Зверолов, делая шаг вперёд. — Думал, что всё схвачено?

Последним в комнату спокойно вошёл я с горностаем на плече. Всё это время у окна была иллюзия, которая только что подняла мордочку и растворилась.

Вокруг меня материализовались силуэты стаи: огромная Афина, обе ветряные рыси, принявшие боевую стойку, и двухвостый лис, вспыхнувший оранжевым пламенем готовности к бою.

— Хорошая работа, Карц, — тихо похвалил я своего питомца, не сводя взгляда с Всеволода. — Ты всё сделал как надо. Идеальная иллюзия Ирмы.

Огненный лис довольно зашевелил хвостами.

Всеволод медленно обвёл взглядом лица собравшихся. В комнате не было ни единого союзника, только враги. Холодное осознание собственного поражения накрыло его, как ледяная волна.

Они знали.

И заманили его сюда, как зверя в капкан.

— Как давно? — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

— С самого начала, — ответил Арий, делая шаг вперёд. — Ты действительно думал, что король не знает о предателе в окружении барона?

Всеволод оглядывал лица тех, кого считал жертвами, и с леденящим душу осознанием понимал, что попал в идеально спланированную мышеловку.

Мгновение он стоял неподвижно, словно окаменев от шока. Затем что-то в его глазах изменилось — последние остатки растерянности сгорели дотла, уступив место холодной ярости загнанного зверя.

— Неважно, — прорычал он сквозь стиснутые зубы и резко развернулся к окну. В один стремительный прыжок он вылетел через проём, одновременно призывая стаю.

ТРЕСК!

Стекло разлетелось на осколки.

Я спокойно подошёл к разбитому окну, не торопясь. Осколки стекла хрустели под сапогами. Наклонившись, посмотрел вниз на развернувшуюся перед домом сцену.

Мы предвидели и этот манёвр.

Приземление вышло неудачным — Всеволод покатился по траве, сбив дыхание, но тут же вскочил на ноги. Вокруг него материализовались силуэты его питомцев.

Огненный орёл вспыхнул в ночном небе, каждое перо пылало живым пламенем. Гигантский Волк Теневого Разреза материализовался рядом с хозяином, трава под его лапами покрылась тонкой изморозью. Ледяная рысь возникла рядом с огромным кабаном, каждый её выдох оставлял в воздухе облачко пара.

Из тени медленно вышел Драконоборец.

То, что произошло дальше, я запомню до конца дней.

Иван двигался не как человек — как стихийное бедствие, принявшее человеческий облик. В воздухе будто сгущалась невидимая угроза.

Всеволод яростно замахнулся мечом, одновременно отдавая мысленные приказы стае. Его лицо исказила гримаса отчаяния — последняя воля загнанного в угол хищника.

Огненный орёл взмыл в ночное небо, готовясь обрушиться сверху потоками пламени. Ледяная рысь метнулась влево, её дыхание превратилось в клубы морозного пара, а массивный кабан попытался таранить противника в лоб.

Но Иван словно видел их атаку на несколько секунд вперёд.

Клинок вспыхнул серебром в лунном свете, рассекая воздух с характерным свистом закаленной стали. Движения были настолько быстрыми, что казалось, будто само время замедлилось вокруг него.

Огненный орёл стремительно пикировал, изрыгая поток раскалённого пламени прямо на Драконоборца. Клинок восходящим ударом рассёк основание шеи орла в момент, когда тот завершал пике. Птица в последний момент резко взмыла выше, уклоняясь от удара. Пламя на её перьях вспыхнуло ярче от напряжения, освещая округу красно-золотым светом, а крылья оставили за собой огненный шлейф, который медленно угасал в ночном воздухе.

Кабан, несущийся на полной скорости, врезался в дерево с таким грохотом, что ствол треснул пополам. Драконоборец просто отступил в сторону, и зверь промазал, не успев даже понять, куда исчез противник.

Прежде чем зверь успел развернуться, меч вошёл ему между лопаток с мягким звуком разрезаемой плоти. Питомец рухнул, его последний вздох прозвучал как тяжёлый стон.

Ледяная рысь попыталась зайти сбоку, её шерсть мгновенно покрылась острыми кристаллами льда, готовыми обратиться в смертоносные иглы. Воздух вокруг неё помутнел от холода, а на траве под лапами начала образовываться изморозь.

Но Драконоборец предвидел и это.

Он скользнул между ледяными снарядами с такой скоростью, что кристаллы просвистели мимо, оставляя в воздухе хрустальные дорожки. Его движения были плавными, как танец, каждый поворот и наклон тела выверены до миллиметра. Клинок описал идеальную дугу и встретил зверя точно в момент материализации ледяной брони. Сталь прошла сквозь несформированную магическую защиту…

И рысь замерла, её глаза потускнели, а кристаллы льда медленно начали таять.

Орёл обрушился сверху. Трава под ногами Ивана задымилась и почернела. Драконоборец перекатился, его плащ дымился от жара, но он уклонился от огненного потока. Птица развернулась для второй атаки, выпуская веер раскалённых перьев, каждое из которых свистело в воздухе, как стрела.

Иван поднялся в один плавный рывок и одним движением метнул кинжал. Расчёт траектории был невероятно точным. Клинок прошёл между огненными снарядами, словно проскользнув через игольное ушко, и пронзил птицу в тот самый миг, когда она готовилась к новой атаке.

Орёл замер в воздухе на мгновение, его пламя замерцало и угасло, а затем он камнем рухнул на землю, поднимая облако пепла и искр.

Всеволод с рёвом отчаяния бросился в атаку одновременно с волком. В его крике звучала вся боль потери стаи. Хозяин целился мечом в грудь, вкладывая в удар всю оставшуюся силу и ярость, а его питомец атаковал сбоку теневыми лезвиями, которые рассекали воздух чёрными полосами.

Несмотря на выслугу лет, Иван находился на каком-то невероятном, запредельном уровне физических возможностей. Таких, что предатель не имел никаких шансов, для меня это было очевидно.

Драконоборец легко шагнул вперёд, уклоняясь от теневых разрезов, его тело изогнулось с нечеловеческой гибкостью, и нанёс удар рукоятью прямо в солнечное сплетение Всеволода.

Звук удара был глухим и окончательным. Всеволод согнулся пополам, из его груди вырвался сдавленный хрип, а воздух покинул лёгкие одним болезненным выдохом. Следующий удар — коленом в лицо — отправил его в полёт к каменной стене дома. Он ударился спиной о камни и медленно сполз вниз, оставляя кровавый след на сером камне.

Волк остался один на один с Драконоборцем.

Зверь медленно кружил вокруг воина, его жёлтые глаза горели холодной ненавистью и скорбью по погибшим товарищам. Тени словно сгущались вокруг него, превращая силуэт в размытое чернильное пятно, которое непрерывно менялось и двигалось. Теневые разрезы рассекали воздух чёрными полосами, оставляя за собой шлейфы кромешной тьмы, но Иван уклонялся.

Чёрт, да его движения были текучими, как вода!

Каждый выпад волка встречал пустоту. Зверь рычал от ярости и отчаяния, понимая, что сражается с противником, который превосходит его во всём. Воздух наполнялся запахом крови, дыма и магии.

Волк попытался зайти сбоку, выпустив веер теневых осколков из пасти. Кристаллы звенели, сталкиваясь друг с другом в воздухе, но воин уже перехватил инициативу.

Иван прорвался сквозь теневую завесу, заставляя хищника отступать.

Теневые лезвия волка просвистели в сантиметре от лица воина, рассекая несколько волос на его виске. Иван наклонил голову, и атака прошла мимо. Ответный выпад заставил зверя отпрыгнуть, но Драконоборец уже довершал комбинацию — точный удар рукоятью между глаз. Звук удара эхом разнёсся по долине. Могучий хищник пошатнулся, его лапы подкосились, но он не упал, лишь тихо заскулил от боли и резко отпрыгнул.

Внезапно зверь посмотрел на неподвижное тело своего хозяина, затем на Драконоборца, который готовился к финальному удару.

В жёлтых глазах волка промелькнуло понимание — он знал, что битва окончена. Последние остатки боевого духа покинули его. Он медленно подошёл к Всеволоду и сел на задние лапы рядом с Мастером, тихо поскуливая.

Звук, полный горя и безнадёжности. В этом плаче слышалась вся верность зверя своему хозяину, готовность разделить его судьбу.

Иван поднял меч для завершающего удара.

— Нет! — крикнул я с подоконника.

Не раздумывая, спрыгнул прямо из окна второго этажа. Мои ноги мягко коснулись земли — навык «Лёгкий шаг» погасил всю силу удара о землю.

— С волком разберёмся потом, — сказал, глядя на поверженного зверя. — Всеволод больше не опасен. Не нужно убивать самого верного питомца.

Предатель остался один, окружённый телами своих павших зверей.

Кровь медленно сочилась из разбитого носа, а дыхание было прерывистым и болезненным.

В долине воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только тихим скулением уцелевшего волка.

Стража быстро окружила поверженного предателя. Арий подал знак, и Всеволода привели в чувство, затем подняли на ноги, связав руки за спиной.

Послышались тяжёлые шаги. К полю боя подходили остальные участники операции.

Всеволод медленно обвёл взглядом лица собравшихся. Его взгляд остановился на мне.

— Как? — хрипло спросил он.

Я подошёл ближе, глядя в лицо человека, который ещё несколько часов назад изображал заботливого наставника.

— Знаешь, я долго не мог оправиться от чувства, что что-то не так. А потом вспомнил… Наш разговор в сквере, когда ты угрожал вызвать меня на дуэль и оскорбился моими подозрениями про советника Ария.

— И что? — хмуро спросил Всеволод.

— Ты оставил след. Один-единственный, но очень заметный. Ты назвал «Семёрку Друидов». Это название я слышал лишь раз, в глубоком лесу, от одной из них. И никто в столице не мог его знать.

— Так просто? — Всеволод хмыкнул.

— Да. Начнём с самого начала, — спокойно произнёс я. — Когда ты увидел мою рысь ещё в деревне. Именно тогда всё и началось, да? Ты приметил её. А когда возвращался в столицу, встретил Тимофея, который рассказал тебе о том, что я попал в беду… Ты уже тогда понимал, что рысь особенная. А когда понял, что появилась возможность выступить в роли благодетеля, моментально развернул коня.

Всеволод молчал, но в его глазах читалось понимание.

— Спасение моей матери — не акт справедливости. Едва ты сделал это, как тут же сообщил барону. Теперь я всё это знаю. Именно из-за тебя меня потащили в Драконий Камень.

— Тобольд… — Всеволод затравленно смотрел на нас.

— Вспомнил моё имя? — усмехнулся Тобольд. — Хорошо ты меня выставил злодеем, даже не подкопаешься. Вот только эти трое пришли ко мне в темницу. А спустя час вернулись вместе с советником Арием и освободили.

— Ты не представляешь, что может выясниться, если люди просто поговорят, — добавил я. — Оказывается отправить меня в экспедицию — твоя идея, которую ты подал барону. В тот раз в тронном зале Арий лишь напомнил о ней, и барон согласился. Так вышло, что даже они хотели посмотреть, что произойдёт, и тогда ты впервые попал под подозрение. Ты ведь так сильно просил меня «дойти до конца». А всё чтобы Карц забрал Режиссёра.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— После экспедиции ты легко подставил Тобольда, обвинив его в предательстве. Слишком уверенно. Но так уж вышло, что Тобольду я поверил. Он заносчивый, но верный солдат короны.

— Ты слишком умён для своих восемнадцати лет, — прохрипел Всеволод и сплюнул кровь на землю.

— Ты бы удивился… Мы почти закончили. Я хочу, чтобы ты знал, что ты не самый умный в этом мире, как считал. Потому что из-за тебя меня чуть не убили.

— Жаль, что не убили, ты грёбаная опухоль, — прохрипел он и плюнул мне в лицо.

Кровавая слюна медленно стекла по щеке. Я вытер её тыльной стороной ладони, не сводя взгляда с поверженного предателя. В этот момент до меня окончательно дошло…

Всеволод никогда не изменится.

Он до конца останется верным солдатом Семёрки, искренне убеждённым в правильности своего пути. Что бы с ним ни случилось, какую бы трагедию он ни пережил — переубедить его невозможно. Вряд ли ему поведали истинные планы организации — скорее ввели в заблуждение.

Фанатика не переделать словами. Ему не нужны доводы. Ему нужен был лишь один, последний и самый понятный аргумент.

Молча подошёл ближе и коротко, с оттяжкой, ударил кулаком под рёбра. Всеволод согнулся пополам, издав сдавленный хрип.

— Так вот… — продолжил я. — Ты устроил мне спектакль в замке — «признался», что я был прав насчёт Ария. На самом деле я специально шёл якобы к казначею, потому что знал, что ты будешь там. И закинул наживку, которую ты проглотил. А потом намекнул, что буду ночевать в долине один. Настоящий защитник попытался бы отговорить или настоял на охране. А ты… попытался, играя роль, но всё равно отпустил в «безопасность». У меня нет никакого оружия против Семёрки. Лишь фокус с навыком моего лиса — он умеет создавать огненную копию хозяина или человека родной ему крови.

Из-за моей спины раздался спокойный голос:

— Валентин Красногорский никогда не был болен, Всеволод, — произнёс Арий, подходя ближе. — Его состояние было имитацией. Мы с бароном один за другим проверяли приближённых людей совета, потому что корона знала про Семёрку Друидов. Было бы глупо не знать. Драконоборец — мой человек. После новостей о Карце, друиде огня, я приставил его в наставники другу Макса, чтобы держать ухо востро. Парнишка оказался достаточно болтлив, чтобы мы легко следили за происходящим. Как оказалось — вовремя.

Арий всё рассказал мне в ту ночь.

Подозрения у Короны возникли давно. За последние несколько лет в баронстве произошло слишком много «неудач». Несколько перспективных Звероловов погибли при странных обстоятельствах в лесах. При этом король Аларих уже знал о Семёрке.

Поэтому отправил в помощь барону Ария, который и разработал план со спектаклем. Это позволило советнику якобы «взять на себя принятие спорных решений», не вызывая подозрений. Они создали образ слабого, податливого правителя, чтобы предатель почувствовал себя увереннее и начал допускать ошибки.

И вот происходит атака на столицу, где стену уничтожает семя разрушения. Шпиона было важно взять живым, он мог обладать слишком ценной информации.

Арий остановился рядом со мной, его голос был лишён обычной холодности:

— Приношу извинения за обман, Рейнджер. За то, что держали в неведении до экспедиции, но мы не могли рисковать, не зная расстановку сил. Тебя нужно было проверить. Если точнее, нужно было узнать, зачем конкретно ты нужен. Когда Ефим рассказал о друиде Крови… ты стал нашей единственной зацепкой.

— Использовали в тёмную, — я хмыкнул. — Но вашей игрушкой больше не буду. Все эти интриги не по мне. Я помог вам поймать шпиона Семёрки, а вы обещали мне информацию о Режиссёре. Выполните обещание.

— У нас есть кое-какие мысли, — Иван Драконоборец кивнул. — В том числе о том, что такое «Прилив».

Все маски были сброшены, и полная картина заговора стала ясна всем присутствующим.

Всеволод сжал челюсти. В его взгляде больше не было покорности — только холодная ненависть.

— Красиво, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Но ты не советник… Не может быть!

Арий шагнул вперёд, его лицо оставалось бесстрастным, как всегда.

— Всё верно, не советник. Потому что я разведчик короля Алариха, — произнёс он ровным голосом.

Всеволод резко повернул голову, глядя на Ария с удивлением.

— Как? Как я не заметил вас в доме? Не почувствовал!

— Мне не нужно иметь зверей для моих задач, — продолжил Арий. — Я сам по себе… маг. Мне было нетрудно спрятать людей, которые стоят неподвижно.

Советник взмахнул рукой и моментально исчез.

Всеволод побледнел и закрыл глаза.

— Так ты один из них…

— Да, — Арий вновь появился перед нами. — Один из тех немногих, которые наделены магией Раскола с рождения так же, как Звероловы наделены способностью приручать диких зверей.

— Я всегда был на шаг позади, — прошептал предатель.

Тобольд подошёл к нему, его лицо выражало смесь разочарования и гнева.

— Я доверял тебе, — тихо сказал он. — Считал боевым товарищем. Мы же оба так долго служили короне. Оба потеряли дочерей от «Серой Увязи». Оба потеряли жён. Как ты мог?

Всеволод поднял голову, встретившись с ним взглядом:

— А я выполнял свой долг, ясно? Настоящий долг, а не слепое служение прогнившей системе. После смерти Лидии, я узрел свой путь, а ты так и сдохнешь тупым солдафоном!

— Уведите его, — приказал Арий страже.

Стражники уволокли Всеволода в ночную тьму.

Драконоборец шёл следом.

Ноги шпиона волочились по траве, оставляя неглубокие борозды в мягкой почве. Волк Теневого Разреза медленно поплёлся следом, опустив голову. Зверь то и дело оглядывался на неподвижные тела своих товарищей, издавая тихое поскуливание.

Когда предателя увели, Арий подошёл ко мне. Его лицо больше не было маской холодного высокомерия. Впервые за всё время знакомства я видел на нём выражение искренней благодарности.

— Максим, — начал он. — От имени Короны благодарю тебя за неоценимую помощь. Всеволод был одним из самых опасных агентов Семёрки Друидов в нашем регионе. Годами он передавал им секретную информацию и помогал организовывать диверсии. Вспомнить хотя бы семя разрушения, заложенное у стены. Без твоего вмешательства мы могли искать предателя ещё очень долго.

— Хочешь сказать, он такой не один? — я нахмурился.

— Может быть…

Арий сделал паузу, словно взвешивая слова.

— В знак благодарности Корона полностью освобождает тебя от долга за строительство фермы. Все затраченные средства списываются как награда.

Я кивнул, легко принимая подарок.

— Кроме того, — продолжил Арий, — ты просил особого подхода в реализации питомцев… Барон даёт тебе это право. Но единственное условие — если Корона обратится к тебе за зверями, мы рассчитываем на содействие. Всё-таки они у тебя уникальны, как ты и говорил. Чего только стоит Афина.

— Справедливо, — согласился я. — Буду готов реализовывать зверей, подбирая владельцев лично. Но есть кое-что, что ты обещал, советник. Информация о Приливе и о том, почему Режиссёр так важен для Семёрки.

Арий кивнул:

— Конечно. Но это серьёзный разговор, который требует времени и подходящей обстановки. Через пару дней наведайтесь в замок. Теперь, когда всем понятно, на чьей ты стороне, мы расскажем всё, что знаем о планах Друидов и природе Раскола. Но Максим… Ты не сможешь быть в стороне. Просто, потому что у тебя эта рысь.

В его тоне слышалась искренность. После того, как мы освободили Тобольда и спрятали, между нами установились довольно доверительные отношения.

— Хорошо. Приду.

— Как ты понял, что Тобольд не предатель? — спросил Арий. — Почему решил поговорить об этом с Иваном?

— Имя понравилось, — пошутил я и улыбнулся. — А что касается Тобольда… Не знаю, просто разбираюсь в людях. Ну и самое главное… Всё-таки именно в тот момент, когда мы вышли из темницы, я и вспомнил про то, как Всеволод сказал фразу про Семёрку.

— Они серьёзные противники, — лицо Ария помрачнело. — Всеволод был лишь пешкой в их игре. Настоящая опасность ещё впереди.

Я понимал это. Сегодняшняя победа была важной, но локальной. Где-то за пределами баронства продолжали действовать остальные члены организации, разрабатывая свои планы, суть которых нам только предстояло понять.

Советник выпрямился, и его официальная маска вернулась на место.

— А теперь извини, но мне нужно срочно отправить донесение королю. Разоблачение агента такого уровня — событие государственной важности.

Он повернулся к выходу, но остановился:

— Максим, помни — теперь ты под защитой Короны. Но это также означает, что на тебя возложена новая ответственность. Семёрка наверняка узнает о том, что произошло этой ночью. Они не оставят такое безнаказанным.

Чёрт. Неужели война только начинается?

Следующие дни прошли в относительном спокойствии.

Строительство фермы близилось к завершению, и результаты превзошли мои ожидания. Частокол из заострённых брёвен теперь опоясывал всю долину, создавая надёжный периметр безопасности. Сторожевые вышки возвышались над оградой, обеспечивая полный обзор окрестностей.

Главное здание у озера, которым я не успел насладиться, получилось основательным и функциональным. Двухэтажный дом с широкими окнами и просторными комнатами стал настоящим центром управления фермой. Отсюда открывался превосходный вид на всю долину, а близость к воде делала это место идеальным для жизни.

Василий со своей бригадой завершил строительство первых вольеров. Система ярусного размещения работала именно так, как я планировал. Вольеры для хищников на возвышенностях, пастбища для травоядных в низине, защищённые участки для молодняка — всё было продумано до мелочей.

Склады для кормов разместили в стороне, а будущие тренировочные площадки вынесли на достаточное расстояние, чтобы звуки боёв не пугали животных. Даже примитивная система водоснабжения была готова — Каменный Ворчун уже занял своё место у истока ручья, превратившись в живой фильтр для всей водной системы фермы. Вчера я забрал у Тимофея именно его, чему он был несказанно удивлён. И спасибо Ирме, я даже не удивился, когда она притащила нужный реагент для Ворчуна откуда-то из леса.

Всю охрану заменили — бедолаг так же ожидал ряд допросов.

Меня терзали мысли и сомнения касательно волка Теневого Разреза Всеволода, но такой разговор нужно было вести лично. А пока Арий перенёс нашу встречу на несколько дней, мне есть чем заняться.

— Эй, — подозвала меня Ирма с крыльца, где она развешивала сушиться собранные травы. — Иди сюда, поговорить надо.

Я подошёл к ней, наблюдая, как ловко её морщинистые пальцы связывают пучки растений. За эти дни она обустроила настоящую травяную плантацию на солнечном склоне, и теперь воздух в долине был наполнен ароматами.

— Что-то случилось?

— Да нет, — махнула она рукой, задумчиво перебирая травы. — Знаешь, зря ты заставлял Карца создать мою копию. Я бы сама этого Всеволода зашибла.

Она демонстративно подняла свою палку и несколько раз взмахнула ею в воздухе.

— Поверь мне, — продолжила Ирма с хитрой улыбкой, — этот предатель не ожидал бы такого поворота.

Я не мог сдержать улыбку. Даже в такой ситуации бабка умудрялась шутить и подбадривать.

— Увы, Ирма, такой подход было бы сложнее объяснить Арию.

— То-то и оно, — согласилась она. — Ну да ладно, главное, что всё обошлось. Позвала не поэтому. Рассказывай уже. Вижу же, неймётся.

Я действительно планировал следующий шаг. Время для эволюции Афины пришло, и медлить было нельзя. Ей оставалось совсем немного, и у меня было стойкое ощущение, что моя девочка стоит на пороге чего-то великого. Она единственная имела в запасе очень много свободных очков.

После разоблачения Всеволода я понимал, что Семёрка рано или поздно нанесёт ответный удар. Правильно сказала Ирма, бегать нет смысла — я ни за что не отдам Режиссёра в их лапы, такова моя суть. Мы — одна стая, я дал близнецам клятву. Альфа должен быть готов к любым угрозам.

— Неймётся… Отправляюсь в лес. Афине пора поработать.

Ирма кивнула с пониманием:

— Серьёзное дело. Сколько тебя не будет?

— День, максимум два. Оставлю на ферме Режиссёра и Актрису — они обеспечат защиту. С собой возьму остальных.

— А Лина с Дамиром?

— Останутся здесь. Им полезно будет самостоятельно управлять хозяйством хотя бы день-два. Пусть учатся ответственности.

Ирма резко развернулась.

— Совсем мозги потерял? — рявкнула она, сверкнув глазами. — Оставишь детишек одних, когда по округе твои дружки-убийцы шастают? Думаешь, раз одну крысу поймали, остальные что, сбежали?

Я попытался возразить:

— Но они должны учиться самостоятельности…

— Самостоятельности! — фыркнула бабка. — Да они ещё в штанишки ссать будут от страха, если к ним ночью кто постучится. А ты их тут одних бросаешь.

Её слова попали в яблочко. После встречи с Карцем они и вправду постоянно держались меня.

— Тащи малявок с собой, — отрезала Ирма, махнув рукой. — Пусть лучше в лесу при тебе дрожат, чем здесь без толку сидят и ждут. Травкам чуть подучила, будут пользу приносить.

— Такого как-то не планировал, — я сокрушенно покачал головой. — Им не нужно быть частью этой проблемы.

— Поздно думать об этом, теперь просто сделай их сильными, раз уж это твои люди.

Вечером я собрал их в главном здании. Лина и Дамир недоумённо переглянулись, когда я сообщил об изменении планов.

— Питомцев из лавки Тимофея привезут послезавтра. Так что пойдёте со мной на охоту, — сказал я коротко. — Наконец-то взглянете, как это делается по-настоящему.

Дамир нахмурился:

— А можно сначала объяснить, что происходит? После того, что тут случилось…

Я тяжело вздохнул.

— Садитесь. Как раз хотел рассказать вам.

Следующие полчаса подробно объяснил им ситуацию. О Семёрке Друидов, об их планах, о том, что Всеволод был лишь одним из многих агентов. О том, что они знают обо мне и моих питомцах.

— Та экспедиция. — сказал я в конце. — Карц был одним из них. Друидом огня.

Лина побледнела, а Дамир сжал кулаки. Я видел, как в их глазах всплывают воспоминания о той битве.

— Семёрка — это не обычные противники, — продолжил я спокойно. — Они методично истребляют всех, кто может им помешать. А значит, рано или поздно придут и сюда.

— Но ведь Драконоборец так легко расправился со Всеволодом, — усомнилась Лина.

— Он всего лишь обычный Мастер, пусть и с волком четвертой ступени, — я махнул рукой. — Поверьте, то, что делал Иван, не подвластно простому человеку. Его физическое развитие вышло далеко за пределы обычного смертного. И вообще… Вы что, забыли, что мог делать Карц?

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Пока не поздно, вы можете уйти. Найти себе безопасное место подальше от этого конфликта. Никто не осудит такой выбор.

Лина и Дамир переглянулись.

— Мы… — начала девушка и запнулась. — Мы помним, что происходило во время атаки Карца. Как заморозились, пока вы сражались. Мы были просто бесполезны!

— Если бы не ты и не Григор, мы бы все погибли, — тихо добавил Дамир. — И ничего не смогли сделать, чтобы помочь.

— Максим, мы с братом это обсуждали. Мы не хотим больше быть такими, — твёрдо сказала Лина, встречаясь со мной взглядом. — Хотим остаться и научиться, но есть… небольшое условие.

Дамир кивнул:

— Научи нас. По-настоящему. Не как в Гильдии, где показывают основы. И не со всякими грядками Ирмы, неужели мы всё ещё должны что-то доказывать? Мы видели, на что способны твои питомцы. Хотим заходить глубоко и ловить сильных зверей!

Я с удовлетворением кивнул. Именно этого и ждал. Если бы сейчас услышал что-либо другое, вмиг прогнал бы их.

— Это ваш выбор, запомните его, — сказал я, поднимаясь. — Собирайте вещи. Завтра идём в лес. И запомните, бой — это не всегда то, что нужно. Сначала научитесь выживать и изучать противника.

Когда ученики разошлись собирать вещи к завтрашнему походу, я поднялся в свою спальню и растянулся на кровати, запрокинул руки за затылок.

Всеволод был всего лишь одним агентом Семёрки, причём далеко не самым могущественным. Где-то там, в неизвестных мне местах, действовали другие друиды.

Время работало против меня.

Каждый день промедления давал врагам возможность подготовиться, найти способ нейтрализовать мою стаю, разработать план захвата Режиссёра. Я должен был действовать на опережение, максимально усилить боевую мощь своих питомцев, пока у меня ещё есть возможность.

Открыв Звериный Кодекс, внимательно изучил накопленные очки. У каждого питомца были свободные очки характеристик, которые я бережно копил для будущего развития. Обычно я распределял их постепенно, планируя долгосрочный рост стаи.

Но обстоятельства кардинально изменились.

Семёрка могла нанести удар в любой момент. Завтра, через неделю, через месяц — я не знал. Но когда это произойдёт, каждый уровень силы моих питомцев может стать решающим фактором между жизнью и смертью.

Я принял радикальное решение.

— Выходи, стая, — мысленно призвал их.

Один за другим питомцы материализовались в моей спальне — сначала Афина, затем Режиссёр и Актриса, последним появился Карц. Просторная комната вмиг стала тесной, заполнившись крупными хищниками.

Афина недовольно рыкнула на огненного лиса, заняв доминирующую позицию у моих ног. Актриса вторила ей более тихим, но не менее угрожающим урчанием.

Иерархия всё ещё не была окончательно установлена, и появление бывшего врага вызывало напряжение.

Карц мгновенно отпрыгнул к дальней стене, его хвосты распушились, а тело пригнулось к полу в классической позе подчинения. Умный зверь прекрасно понимал своё положение в стае и не собирался провоцировать конфликт.

Режиссёр с королевским спокойствием занял место у окна, демонстративно игнорируя напряжение между остальными. Красавчик устроился на подоконнике, наблюдая за происходящим с любопытством.

— Хватит, — коротко сказал я, и все замерли. — Садитесь.

Только когда все питомцы заняли места усевшись вокруг меня полукругом, я открыл Звериный Кодекс ещё раз. Время для экспериментов кончилось — нужна была максимальная боевая эффективность.

Режиссёр первым попал под усиление. Его поток составлял 13, и у него было 6 накопленных очков развития. Ловкость улучшить до порога просто не смогу, поэтому нацелимся в остальные. Добавив все очки, я довёл поток до 19, но порогового значения не достиг. Пришлось потратить ещё 2 собственных очка Мастера.

Поток 19+2=21

Характеристика «Поток» достигла третьего порога «21».

Навык Лёгкий шаг (F) улучшен.

Лёгкий шаг (E) — создаёт у своих лап большой плотный вихрь, который позволяет скользить по поверхности с удвоенной скоростью и совершать резкие манёвры в воздухе.

Разочарование накрыло меня волной. Тот же навык, что у Актрисы. Но отступать было некуда — в бою против Семёрки каждое преимущество могло стать решающим. Вложил ещё 4 очка Мастера в его силу, памятуя о примере Красавчика.

Сила 4+4=8

Характеристика «Сила» достигла первого порога «8».

З начительное укрепление грудной клетки и мышц туловища.

Изменения коснулись торса рыси. Через нашу ментальную связь я ощущал каждую трансформацию — межрёберные мышцы заметно уплотнились, создавая естественную броню вокруг жизненно важных органов.

Грудная клетка обрела удивительное сочетание гибкости и прочности, способное выдержать удары, которые раньше оказались бы смертельными. Мышцы спины и живота превратились в упругий каркас, готовый поглощать и перераспределять силу вражеских атак.

Я провёл рукой по боку Режиссёра, ощущая под ладонью новую плотность тканей. Каждое прикосновение подтверждало правильность моего выбора — усилить именно брата было жизненно необходимо, ведь он оставался главной целью друидов.

С Актрисой дела обстояли хуже. У неё накопилось всего три очка развития, которые я без особых надежд вложил в силу. Причина была — именно этот параметр в прошлый раз усилил «Связь» с её братом.

Сила 8+3=11

Знал, что не дойду до порогового значения, у меня самого оставалось лишь одно очко Мастера. Ничего, ещё успеем.

Красавчика я оставил на особый случай.

— Ну что, бродяга? — я улыбнулся горностаю, глядя в его умные глаза. — Хочешь стать сильнее, да? Как раз для тебя приберёг…

Ответ пришёл потоком ярких образов — Красавчик буквально жаждал перестать быть самым слабым в стае, устал прятаться за спинами товарищей в бою. Мой верный следопыт хотел защищать стаю наравне с остальными.

Очков у мелкого было много, целых 12.

Пять из них сразу ушло в силу.

Сила 8+5=13

Характеристика «Сила» достигла второго порога «13».

Биомеханическая перестройка тела завершена. Развита уникальная «пружинная» мускулатура спины, позволяющая совершать молниеносные выпады. Челюстной аппарат усилен для дробления костей добычи.

Красавчик застыл, охваченный волнами трансформации. Его белоснежная шерсть встала дыбом, а компактное тело напряглось. Через нашу связь я ощущал каждое изменение — мышцы задних лап и позвоночника уплотнялись, превращаясь в мощные пружины. Челюстной аппарат укреплялся, клыки становились крепче и острее, приспосабливаясь для захвата более крупной добычи.

Настоящая магическая зверюга.

Остальные питомцы насторожились.

Афина подняла голову, принюхиваясь к изменившемуся запаху товарища. Режиссёр прищурился, оценивая метаморфозу. Даже Карц повернул морду в сторону горностая, хвосты дернулись от удивления.

— Впечатляет, но этого мало, — пробормотал я, глядя на преображающегося зверька. — Раз ты хочешь силы, мой маленький белый друг, то ты её получишь. Готов?

Вложил ещё семь очков.

Сила 13+7=20

— Что ж, и мой последний, только для тебя, — решил я, тратя последнее очко Мастера.

Это даже символично. Ведь он мой первый питомец.

Сила 20+1=21

Характеристика «Сила» достигла третьего порога «21».

Физиологическая трансформация хищника. Развита уникальная система «быстрых» мышечных волокон в конечностях. Череп укреплен. Хвост стал более мускулистым.

Красавчик дрожал всем телом, его мускулатура перестраивалась на глазах. Конечности становились плотнее, хвост и вправду стал толще.

Афина тихо и одобрительно зарычала.

Красавчик внезапно подскочил на месте, словно пружина сработала сама собой. Приземлился бесшумно, но точно, и повернул ко мне голову.

В его чёрных глазах горел новый огонь.

Он больше не был простым следопытом стаи. Потому что стал воином.

Режиссёр поднялся с места и подошёл к преображённому товарищу. Обошёл вокруг него, изучая изменения, затем одобрительно кивнул. Актриса мягко мурлыкнула.

Красавчик распушил хвост и выпрямился. Впервые за всё время он стоял рядом с ними как равный.

— Ну всё-всё, хорош выпендриваться, — я хохотнул и повернулся к лису. — Пора бы и тебя изучить поподробнее, Карц.

Открыл интерфейс.

Питомец: Огненный Копир.

Уровень: 21.

Опыт: 32400/46428

Эволюционный индекс: E.

Характеристики питомца:

Сила: 21

Ловкость: 13

Поток: 26 (основа)

Свободных характеристик питомца для распределения: 0.

Навыки:

Огненная аура (E) — тело зверя объято пламенем высокой температуры. При концентрации ауры способен накапливать внутреннюю энергию для разрушительного огненного выброса, однако подобная атака требует времени на подготовку и серьёзно истощает питомца.

Огненная копия (D) — создаёт иллюзорную копию хозяина или человека одной с ним крови. Иллюзия создает идеальную имитацию, поддерживаемую энергией Зверолова. Время действия и расстояние зависит от уровня навыка.

Карца пришлось оставить без изменений — у него не было свободных очков развития.

— Прости, — я даже чуть расстроился. — Нам предстоит с тобой долгий путь, у тебя вообще всего два навыка, а до эволюции ох как далеко.

А вот Афину ждала самая радикальная трансформация. Она моя главная ударная сила, живой танк стаи. Мне нужен был её следующий порог силы, и она была единственным питомцем, который мог дать мне эту информацию. В этом помогут её двенадцать накопленных очков.

Сила 37+12=49

И…

— Ни-че-го, — сокрушённо выдохнул. Система молчала, словно издеваясь над моими ожиданиями. Следующий порог явно был куда дальше, чем я рассчитывал.

Расстройство сменилось холодным расчётом. Даже без новых способностей моя стая стала значительно сильнее. Этого должно хватить для того, что нас ждёт. Конечно, можно было придержать очки Мастера и попробовать докинуть их, но зачем? А что, если бы всё равно не хватило? И тогда мой стратег остаётся без усиления?

Глупо.

И всё-таки это был отчаянный шаг. Я жертвовал долгосрочным развитием ради максимальной боевой готовности здесь и сейчас. Обычно такие решения принимали только в критических ситуациях, когда альтернативой была неминуемая гибель.

Но именно в такой ситуации я и находился. Семёрка… Нет, уже Шестёрка Друидов способна уничтожить меня. И если для защиты всего этого мне нужно было пожертвовать перспективами развития, то я готов был заплатить эту цену.

Завтра мы идём в лес. Афина и Красавчик на пороге эволюции.

Должны успеть.

Ведь так?..

На следующий день мы втроём направились в лес. Основной целью было усиление стаи, но и братом с сестрой нужно заняться.

Я пытался. Честно. Объяснял им теорию выживания, рисовал на земле тактические схемы, заставлял их питомцев отрабатывать базовые команды. И сколько бы не пытался…

Бесполезно.

Они слушали, кивали, даже что-то записывали. Но в их глазах я не видел понимания. Лишь вежливое внимание учеников, которые привыкли к лекциям в тёплых залах Гильдии. Они воспринимали мои слова как очередную порцию теории, которую нужно запомнить, а не как знание, выжженное кровью на шкуре. Их питомцы, чувствуя неуверенность хозяев, выполняли команды вяло, без огня.

И я понял, что… их нужно сломать. Это гильдейское, тепличное восприятие мира. Они должны были на своей шкуре почувствовать ледяное дыхание смерти, осознать цену одной-единственной ошибки. Словами этого не донести. Только шок. Только контролируемый провал, где я буду страховкой.

Поэтому сегодня — экзамен. И я знал, что они его провалят.

Второй, даже более важной причиной, была оценка их боевого духа. Они всё же Звероловы с питомцами, а не детишки. Вот и посмотрим, как они ведут себя в бою с равным противником.

Я вёл их напрямик, через бурелом и овраги.

Молча.

Ветки хлестали по лицам, корни цеплялись за ноги, а я шёл вперёд размеренным, неутомимым шагом егеря. Пусть привыкают. Настоящий урок начинается не с теории, а с мозолей и сбитого дыхания.

За спиной слышались их тяжёлые вздохи, приглушённые ругательства и шорох одежды о кусты. Дамир несколько раз поскальзывался на мокрых камнях, а Лина боролась с цепкими ветками, которые словно специально путались в её волосах. Но я не замедлял шага и не оборачивался. Если они хотели стать частью моего мира, то должны были научиться его языку.

— Какая цель? — наконец не выдержал Дамир, с трудом перелезая через поваленный ствол, покрытый скользким мхом. Его голос звучал напряжённо, а дыхание сбилось.

— Вообще, сердце сильного существа второй ступени, — бросил я через плечо, не замедляя шага. — Для эволюции Афины.

Они замерли как вкопанные. Звук их шагов прекратился, и в лесу на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь далёким стрекотанием насекомых. Такой зверь был для них серьёзным противником — существом, которое легко могло убить их обоих, если они допустят ошибку.

— Но мы же… — начала было Лина, и в её голосе прозвучала нотка испуга.

— Не переживайте, это моя проблема. А пока идём к границе, ваша задача — найти, измотать и подставить под удар более простого зверя, — оборвал я её, наконец обернувшись. — Займитесь охотой, посмотрю, что можете. Твой питомец, Лина, на пороге эволюции. Но осторожнее. Я могу не всегда быть рядом. Сейчас ВЫ показываете, на что способны.

В их глазах мелькнуло понимание того, что весёлая прогулка превратилась в проверку на выживание.

Первые несколько часов поисков оказались малорезультативными. Я находил следы разной живности — отпечатки лап лесных кошек, борозды от копыт каких-то травоядных, даже пару свежих меток хищных птиц на стволах деревьев. Но все эти звери были явно слабыми, и тратить на них время не имело смысла. Им нужен был противник, способный довести лису Лины до второй ступени.

Красавчик носился по лесу как заводной, собирая каждую попавшуюся на глаза травинку или корешок. Его новые физические возможности явно пьянили — горностай то и дело демонстрировал молниеносные броски к интересным находкам, с азартом раскапывая почву усиленными когтями. Земля летела фонтанчиками из-под его лап, листья шуршали, когда он пронзительной белой стрелой проносился между деревьями.

Воздух наполнился запахами вырытой земли, сока растений и того чуть металлического аромата, который всегда сопровождал свежие магические ресурсы. Красавчик принюхивался к каждой находке с профессиональным интересом, его мокрый нос подрагивал от волнения.

— Дамир, — позвал я, наблюдая за очередным порывом активности моего питомца. — Иди сюда. Красавчик покажет тебе многие ресурсы. Пора и тебе поучиться полезному делу.

Дамир неохотно подошёл, явно предпочитая наблюдать за охотой, а не заниматься сбором трав. В его движениях чувствовалось разочарование — парень мечтал о славных сражениях, а не о копании в грязи за корешками. Но спорить не стал, лишь тяжело вздохнул и покорно познавал науку.

— Потом спасибо скажешь, — я усмехнулся.

Первый по-настоящему интересный след удалось найти у ручья.

Глубокий, четырёхпалый отпечаток. Земля вокруг была измята и исцарапана, словно зверь специально оставил визитную карточку своей силы. Влажная глина хранила каждую деталь — от глубины вдавливания до мелких царапин по краям.

Секач. Взрослый самец.

Я присел на корточки, изучая след с профессиональным интересом охотника. Судя по глубине отпечатка и расстоянию между шагами, зверь был крупным и тяжёлым. Сила, с которой копыта врезались в землю, говорила о мощных ногах, способных нанести серьёзный удар. По краям отпечатка виднелись следы раздвоенных копыт — классический признак дикого кабана, но размеры превышали обычные.

— Силён, — констатировал я, указывая на отпечаток. — Шёл на водопой около часа назад. Грязь ещё влажная, но уже начала подсыхать по краям. Он ваш.

Лина и Дамир переглянулись с плохо скрываемой тревогой. В их глазах промелькнуло понимание того, что теоретические знания и практика — две большие разницы.

Следующие два часа превратились для них в ад медленного обучения. Они теряли след каждые несколько минут, путали его со следами других зверей, спорили шёпотом о том, в какую сторону повернуть, и отчаянно пытались применить те крохи знаний, что у них были.

Дамир то и дело наклонялся к земле, щурился, водил пальцем над отпечатками. От напряжения на лбу парня выступил пот.

Дилетанты. Они смотрят на землю, а надо смотреть на сломанные ветки на уровне груди. Зверь шёл напролом, а они ищут отпечатки там, где их смыло ручьём.

Лина почему-то пыталась принюхиваться, как это делала её лисица, но человеческое обоняние было слишком слабым для такой работы. Её ноздри расширялись в попытке уловить хоть какой-то запах, но вместо следов зверя она ощущала лишь обычные лесные ароматы.

А вот я, благодаря собственной эволюции, чувствовал.

Чувствовал и шёл за ними, молчаливый как тень, лишь изредка качая головой, когда они сворачивали совсем не туда. Моё молчание давило на них сильнее любых криков. В движениях нарастала нервозность, они начинали оглядываться на меня с мольбой о помощи, но встречали только каменное выражение лица. Я видел, как их уверенность тает с каждой ошибкой, как плечи опускаются от усталости и разочарования.

До этого дня им всегда было на кого опереться. Сегодня всё изменится.

— Здесь он поменял направление, — наконец прошептал Дамир, указывая на место, где отпечатки резко поворачивали влево.

— Почему? — спросил я коротко, не давая ему передышки.

— Э-э… — он растерялся, судорожно пытаясь найти ответ в своей памяти.

— Ветер, — тихо подсказала Лина, её глаза загорелись пониманием. — Ветер изменился. Он учуял что-то и решил обойти стороной.

Я молча кивнул. Наконец-то начинали думать, а не просто топтаться в растерянности.

Через полтора часа мучений, они его нашли. Огромный секач рыл землю клыками у подножия скалы, его чёрная шерсть блестела на солнце.

Зверь был действительно внушительным — с длинными клыками и холкой, возвышающейся на метр над землей. Мышцы перекатывались под шкурой, каждое движение выдавало серьёзную физическую силу. Дыхание вырывалось клубами пара в прохладном лесном воздухе.

Ещё было видно шрамы на боках — следы прошлых битв, матёрый кабан, хоть и первой ступени. Клыки, выступающие из пасти, были длиной с мой кулак.

Подходит.

— План? — тихо спросил я, наблюдая за тем, как лица учеников бледнеют при виде размеров противника.

Дамир сглотнул и попытался взять инициативу в свои руки. Голос дрожал, но он говорил решительно:

— Мой волк атакует с фланга, отвлекая его внимание. Лисица Лины заходит сзади и бьёт по ногам, пытаясь повредить сухожилия. Когда он споткнётся или замедлится, мы добиваем.

— А вы? — сурово спросил я.

— М-мы? — не понял Дамир.

— Если что-то пойдёт не так, будете стоять и смотреть, как убивают ваших зверей?

— Н-нет, но…

— Ладно, — я поднял руку. — Пока действуйте питомцами, посмотрим, что у вас получится.

Их план был слабым и полным дыр, но я промолчал. Они не учли ни скорости реакции зверя, ни его боевого опыта, ни того факта, что раненый кабан становится в разы опаснее. Не учли разницу в весовых категориях, не продумали пути отступления, не просчитали, что делать, если план провалится с первых секунд.

Я не стал их поправлять. Сказать им сейчас, что их план — мусор, значило бы просто дать готовое решение. Они бы кивнули и ничего не поняли. Нет. Они должны увидеть, как их самонадеянность разлетается вдребезги при столкновении с реальностью.

Незаметно коснулся Красавчика, сидящего на плече, посылая ему короткий импульс: «Готовься». Афину мысленно перевёл в режим полной боевой готовности. Страховка была на месте. Карца держал в ядре, он был новичком в стае, и я не мог себе позволить подставлять учеников непредсказуемым поведением.

И…

Всё пошло не так с первой секунды, как я и ожидал.

Молодой и неопытный волк Дамира рванул вперёд раньше времени, не дождавшись, пока лисица займёт позицию. Его нетерпение и азарт молодого хищника сыграли злую шутку — вместо скоординированной атаки получился хаос. Волк выскочил из укрытия и его лапы скользили по влажной листве, нарушая всякую скрытность.

Секач, обладавший звериной интуицией, отточенной опытом выживания в этих лесах, мгновенно почувствовал угрозу. Его массивная голова рывком поднялась, маленькие красные глазки вспыхнули яростью, а ноздри раздулись, втягивая запахи врагов. И вместо того, чтобы броситься на волка, как планировал Дамир, зверь ударил копытами о землю и понёсся в противоположную сторону — прямо на затаившуюся в кустах Лину.

Сто пятьдесят килограммов ярости и мышц мчались на неё со скоростью скачущей лошади. Земля дрожала под копытами, ветки трещали и ломались на пути разъярённого зверя. Его рёв разрывал лесную тишину, заставляя разлетаться птиц с ближайших деревьев. Клыки блестели на солнце, обещая мгновенную смерть всему, что окажется на пути.

Лисица Лины испуганно взвизгнула и отскочила в сторону, её инстинкты кричали о том, что этот противник слишком силён. Рыжий зверь прижался к земле, дрожа от ужаса перед надвигающейся махиной.

Мозг егеря сработал быстрее тела. За долю секунды я просчитал варианты. Расстояние до Лины. Слишком велико. Скорость секача? Предельная для его веса. Движется прямо, без отклонений. Время до столкновения? Четыре секунды, максимум пять. Не успею добежать даже с «Лёгким шагом». Афина, которую я держал в резерве для решающего удара, тоже была вне позиции. Вмешаться ей сейчас — значит спугнуть зверя, заставить его изменить траекторию, и тогда хаос станет неуправляемым.

Дамир бежал вперёд вместе со своим волком, но и они не поспевали.

Но кое-кто успеет. Тот, кто заранее находился в идеальной точке для перехвата.

Для кого этот бой — идеальный экзамен на новую роль в стае.

Я не отдал приказ вслух. Он был не нужен. Просто послал короткий ментальный импульс, полный уверенности и одобрения. Одну-единственную мысль, тёплую от гордости за его преображение…

Ты так этого хотел.

Работай, боец.

И в этот момент из травы бесшумной белой молнией вылетел Красавчик.

Это был уже не тот забавный пушистый зверёк, которого все привыкли видеть сидящим у меня на плече. Настоящая машина для убийства на пороге эволюции, созданная природой и усовершенствованная магией. Его преображённое тело, сжавшись в идеальную пружину, распрямилось в невероятном прыжке, который перенёс его через пространство быстрее, чем успевал моргнуть глаз. Мышцы задних лап, накачанные магической силой, выстрелили его вперёд с такой скоростью, что воздух засвистел.

Он не пытался остановить секача лоб в лоб — это было бы самоубийством.

Вместо этого горностай в полёте извернулся с кошачьей грацией и вцепился зубами точно в сухожилие на задней ноге зверя, туда, где проходили жизненно важные связки. Он помнил мою науку о слабых местах зверей. Чёрт, он слушал и впитывал всё, когда я обучал Афину и рысей!

Его новые клыки, созданные для дробления костей добычи, прошли сквозь толстую шкуру как горячий нож сквозь масло. Раздался отвратительный, мокрый хруст — звук перерываемых волокон и дробящихся хрящей.

— ХРОООООООООООООООООООООООО!

Секач взревел от боли и ярости. Звук был оглушительным в тишине леса, эхо прокатилось по стволам деревьев. Его атака сбилась, мощный разгон превратился в неуклюжее кружение.

Зверь закрутился на месте, пытаясь стряхнуть вцепившуюся в него белую смерть, но Красавчик держался мёртвой хваткой. Под шкурой вздулись стальные жгуты челюстных мышц, сжимавшихся с новой силой. Клыки углубляли раны.

Кровь хлестала из разорванных сосудов, окрашивая белый мех горностая в алые пятна. Земля под ними превращалась в кровавую кашу, смешанную с опавшими листьями.

— Афина! — рявкнул я.

Огромная кошка была великолепна в своей смертоносной красоте — мышцы напряжены до предела, зеленоватые когти выпущены на полную длину, глаза горят холодным огнём охотника. Солнечный свет играл на её полосатой шерсти, придавая ей вид мифического хищника.

Одним ударом лапы, в котором была сосредоточена вся её чудовищная сила, она вскрыла секачу бок от лопатки до рёбер. Когти прошли сквозь мышцы и жир, оставив четыре глубокие борозды, из которых хлынула кровь. Удар был настолько мощным, что треск ломающихся рёбер был слышен даже сквозь рёв умирающего зверя.

Секач содрогнулся всем телом, его рёв оборвался на полуноте, превратившись в булькающий хрип, и он рухнул на бок, обрызгав землю и окружающие деревья кровью. Его лапы судорожно задрыгались, но это были уже предсмертные конвульсии. Бой был окончен так же внезапно, как и начался.

В лесу повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием участников схватки и тихим скулением раненого секача, который делал последние судорожные вздохи. Запах крови и страха был плотным, почти осязаемым.

Я не обращал внимания на застывших от ужаса учеников, чьи лица стали белыми как полотно. Сначала подошёл к дрожащему от адреналина Красавчику и спокойно, почти ласково отцепил его окровавленные челюсти от поверженного врага. Горностай посмотрел на меня умными чёрными глазами, в которых горел огонь победы и новообретённой уверенности.

Он гордился собой.

— Есть чем, дружок, действительно есть чем, — тихо похвалил я его, и Красавчик довольно фыркнул, встряхнув головой, чтобы сбросить капли крови с мордочки.

Затем я медленно повернулся к застывшим Лине и Дамиру.

На моём лице не было ни облегчения, ни радости от успешного завершения боя. Только холодная ярость наставника.

— Плохо, — произнёс я тихо, но каждое слово резало воздух. — Очень плохо. В реальной боевой ситуации даже с равным противником вы теряетесь, лиса трусливая, а волк без опыта. Я понимаю, почему так случилось в битве с Карцем, но сейчас…

Они сжались под моим взглядом.

— Твой волк, Дамир, сорвал атаку, потому что ты не научил его дисциплине. Твоя лисица, Лина, струсила в критический момент, потому что ты понятия не имеешь о боевой подготовке питомцев. Даже не мог представить, что вы так ужасно работали со зверьём. Из-за вас она, — я ткнул пальцем в побледневшую Лину, — чуть не погибла. Вам просто повезло, что я прикрывал. В настоящем бою, против врага посильнее, вы были бы уже трупами. И меня бы с собой утащили. Но есть и плюс. Теперь ясно, как с вами работать.

Воздух между нами сгустился от напряжения. Они молчали, опустив головы, их плечи поникли от осознания собственной несостоятельности.

Волк Дамира поджал хвост и скулил, чувствуя разочарование хозяина. Лисица Лины вообще забилась под куст и не выходила, дрожа всем телом.

— Я не нянька, которая будет водить вас за ручку по безопасным тропинкам, — продолжил я, достал нож и начал вырезать сердце из туши секача. Кровь стекала по клинку. — У меня не так много времени, чтобы учить вас азам, когда за нами охотятся убийцы. Они не будут ждать, пока вы научитесь правильно командовать своими питомцами. Вы сами сделали выбор.

Я извлёк из груди зверя ещё тёплое, размером с кулак сердце и поднялся, держа его в окровавленных руках.

— Мне нужно было оценить вас и показать вам самим, на что вы способны. Что охота в лесу дело очень опасное. Поэтому выбор простой, — я посмотрел им в глаза, не моргая. — Теперь, когда у вас нет заблуждений, слушайте. Прямо сейчас вы даёте мне клятву. Здесь, у трупа этого кабана. И не как ученики — наставнику, который будет потакать вашим слабостям. А как солдаты — своему командиру, которому доверяют жизнь. Клятву в беспрекословном подчинении. Вы становитесь частью моей стаи, со всеми правилами и всей ответственностью, которую это несёт. Либо вы прямо сейчас разворачиваетесь и уходите из моей долины навсегда.

Я протянул Лине окровавленное, ещё тёплое сердце секача, которое пульсировало в моих ладонях остатками угасающей жизни.

— Решайте.

Девушка стояла бледная как полотно, её руки дрожали от пережитого шока. В глазах стояли слёзы, но не от обиды на мои жёсткие слова, а от стыда за свою трусость и от осознания того, что белый горностай спас ей жизнь, рискуя собственной шкурой. Она посмотрела на Красавчика, который сидел рядом со мной, его белый мех всё ещё был испачкан кровью поверженного врага. Потом перевела взгляд на меня.

— Клянусь, — прошептала она, голос дрожал, но в нём слышалась искренность. — Клянусь служить тебе как командиру и быть достойной такого спасения. Я изменюсь.

Дамир стоял рядом, его лицо было серым от понимания собственных ошибок. Он видел, как его неопытность чуть не стоила жизни сестре. Юноша сглотнул, борясь со страхом и гордостью, затем поджал губы, будто разозлившись, и тоже шагнул вперёд.

— Я… клянусь, — его голос был хриплым, но твёрдым. — Клянусь учиться и больше никогда не подводить стаю.

Я молча кивнул и сунул сердце Лине.

— Это был ваш первый и самый важный урок. Там, где правят сила и выживание, нет места слабости. Вы должны измениться, как обещали. Мы не будем шайкой из сотни Звероловов и Мастеров, которые могут что-то лишь толпой. Каждый из нас должен стоить этой сотни, ясно вам?

— Да, — хмуро кинул Дамир.

— В моей гильдии слово «стая» будет священным понятием, за которое каждый готов умереть. Считайте меня фанатиком или безумцем, мне неважно. Мы с вами не друзья и вряд ли станем когда-нибудь. Потому что мы нечто большее.

— Мы… стая, — кивнула Лина.

— Верно, — я усмехнулся. — И теперь, раз вы сделали выбор, начнём настоящее обучение.

— Какое? — уточнил Дамир.

— Пора вам увидеть, на что на самом деле способны питомцы. Так, девочка?

Афина просто смотрела на меня, не отрываясь.

Она была готова.

— Прежде чем идти дальше, начнём с эволюции, — сказал я, отбросив последние сомнения, и присел на поваленное дерево. — Лина, подойди сюда со своей лисой.

Питомец девушки поднялся до десятого уровня. Видимо ей было нужно совсем немного, и она получила косвенный опыт за участие в битве с секачом.

Лина нерешительно приблизилась, словно боялась спугнуть какую-то невидимую магию. Рыжий зверь семенил рядом, время от времени принюхиваясь к запахам леса. Его уши постоянно поворачивались, улавливая каждый шорох в окружающей чаще.

— Можно я изучу её потенциал? — спросил, глядя на Лину внимательным взглядом. — Нужно понять, с чем мы работаем. Каждый зверь уникален, и слепое следование общим правилам может загубить самые ценные способности.

Лина колебалась, нервно поглаживая лисицу по рыжей шерстке. Она прижалась к ногам хозяйки ещё сильнее, её хвост обвился вокруг её лодыжки.

— А это не повредит нашей связи? — в её голосе послышалась тревога.

— Нет, мне просто нужно чуть изучить её, — успокоил я девушку. — Но только если ты дашь разрешение — она ведь твоя. Любое принуждение может травмировать зверя. А так всё пройдёт спокойно.

Лина наклонилась к лисице.

— Не бойся, моя хорошая, — прошептала она, её дыхание шевелило мех на ушах лисицы. — Он хочет помочь. Ладно?

Лисица недоверчиво косилась на меня янтарными глазами, но, почувствовав спокойствие и уверенность хозяйки, медленно перестала поджимать пушистый хвост. Её дыхание выровнялось, а напряжение в мышцах постепенно ушло.

— Хорошо, — кивнула Лина, встречаясь со мной взглядом. — Посмотри. Но осторожно.

Я протянул руку к лисице, двигаясь медленно и плавно, как уже много раз делал до этого. Моя ладонь остановилась в нескольких сантиметрах от её носа, позволяя зверьку изучить мой запах. Активировал приручение, осторожно устанавливая временную ментальную связь — не глубже прикосновения, не агрессивнее дружеского знакомства.

Информация потекла в сознание волнами тёплых образов и ощущений.

Лисица жизненного потока.

Уровень: 10.

Эволюционный ранг: G.

Навыки:

Быстрое восстановление( G) — питомец способен ускорить регенерацию ран и восстановление сил, направляя жизненную энергию в повреждённые ткани.

Рывок природы (G) — кратковременное усиление скорости и ловкости за счёт потоков жизненной энергии, позволяет совершить стремительный манёвр.

Я разорвал связь и откинулся назад, удовлетворённо кивая. Лисица отпрыгнула к Лине и спряталась за её ногами, но уже без прежнего страха — скорее с природной осторожностью.

— Превосходно. Она у тебя зверь жизни. Одна из самых ценных специализаций. Крайне редкая, честно сказать, впервые такую встречаю. Расскажи, что знаешь о способностях зверя.

Лина задумалась, её брови сошлись к переносице, а пальцы продолжали машинально поглаживать рыжую шерстку. Дамир подсел ближе к сестре.

— Она умеет делать быстрый рывок на короткое расстояние, — медленно проговорила девушка.

— А ещё?

— Больше ничего не замечала, — признались девушка, но в её голосе слышалась неуверенность. — Может ты ошибся? Или она пока не показывала?

Я кивнул с пониманием. Как и ожидал — лисица ещё не попадала в ситуации, где пришлось бы залечивать серьёзные раны. В комфортной среде её способность к регенерации просто не была востребована.

— У неё есть ещё одна важная особенность — восстановление, — объяснил я, наблюдая, как глаза Лины расширяются от удивления. — Небольшие раны заживают гораздо быстрее обычного. Порезы, царапины, ушибы — всё это для неё не проблема. Возможно даже может использовать на союзниках. Я так полагаю, серьёзных битв у неё ещё не было?

— Нет… Стой, что? Регенерация? — Лина потрясённо смотрела на свою лисицу, словно видела её впервые. — Как ты… как ты это понял? Я не знала!

— Это нормально, — успокоил я девушку. — Звероловы часто не замечают скрытых способностей питомцев, особенно тех, которые проявляются только в экстремальных ситуациях. Твоя лисица — целитель по природе, но пока что ей не приходилось показывать это.

Дамир присвистнул, впечатлённый открытием сестры:

— Никогда бы не подумал…

— Сердце кабана у тебя есть, — продолжил я. — Хочешь, проведу эволюцию? Или предпочтёшь сделать это сама?

Лина посмотрела на сердце, затем на свою лисицу, потом на меня. В её глазах боролись любопытство и осторожность. Она явно колебалась между желанием получить гарантированный результат и потребностью в самостоятельности.

Сделай правильный выбор.

— Нет, спасибо, — наконец качнула она головой, и в её голосе прозвучала новая решимость. — Лучше сама попробую. Мне же нужно учиться, правда? А если ты будешь всё время за меня делать, как я стану полноценным членом с…стаи. Извини, мне всё ещё непривычно говорить так.

— Ты и не обязана, главное помнить об этом. А насчёт эволюции — мудрое решение, — одобрил я.

Подозревал, что уход за питомцем был далёк от идеального — слишком мало опыта, слишком много сомнений в собственных действиях. Такие тонкие процедуры лучше проводить лично — только так можно почувствовать каждый нюанс.

— Начинай, — кивнул я, устраиваясь поудобнее на стволе.

Лина осторожно опустилась на землю рядом с лисицей, стараясь не делать резких движений. Руки заметно дрожали — это была её первая самостоятельная эволюция питомца, и волнение било через край. Она протянула тёмно-красное сердце кабана.

Дамир присел рядом с сестрой и положил руку ей на плечо, передавая часть своей уверенности.

— Всё получится, — тихо подбодрил он. — Помнишь, как у меня вышло с волком? Главное — не спешить. Установи связь, как только она начнёт есть, и медленно направляй потоки энергии к питомцу. Почувствуй связь и удерживай её.

Лисица осторожно принюхалась к магическому сердцу. Её влажный нос касался поверхности, изучая незнакомый, но притягательный аромат концентрированной силы. Через несколько секунд колебаний зверёк начал аккуратно поедать жёсткую ткань, разрывая волокна зубами.

Лина медленно положила обе ладони на голову зверька, её дыхание участилось от волнения и концентрации. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и начала мысленно настраиваться на нити связи с лисой.

— Дыши глубже, — мягко напомнил я, видя, как сестра Дамира напрягается. — Помни — страх и спешка враги. Ты справишься.

Лина кивнула, стараясь успокоиться и найти внутренний баланс. Её руки постепенно перестали дрожать, а дыхание стало более ровным. Магическая энергия начала разливаться по телу лисицы мягкими волнами, и зверёк напрягся, чувствуя начало изменений.

Лисица не вырывалась и не пыталась убежать — она полностью доверяла молодой хозяйке.

Воздух вокруг них начал мерцать от магии. Тёплые потоки энергии окутывали лисицу, проникали в каждую клетку её тела, перестраивая и усиливая. Рыжая шерстка зверька заискрилась едва заметным золотистым сиянием.

Эволюция заняла несколько долгих и напряженных минут. Долго. Когда процесс наконец завершился, Лина медленно открыла глаза и с облегчением выдохнула. На её лбу выступили крупные капли пота, а лицо осунулось от усталости — эволюция забрала много сил.

— Молодец, — искренне похвалил я. — Лиса явно доверяет тебе.

Девушка улыбнулась.

— Теперь самое важное, — продолжил я, становясь серьёзнее. — Постоянные тренировки на преодоление страха. Это станет основой всего дальнейшего развития.

— На преодоление страха? — переспросила она, слегка нахмурившись.

— Да, — объяснил я терпеливо. — Твоя лисица от природы осторожна и пуглива. Это не недостаток характера — это особенность породы, эволюционная защита слабых видов. Это нужно исправлять через доверие и связь с магическим зверем.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Пойми, они как глина. Что слепишь, то и получится. Начинай с простого: приучай её не шарахаться от резких звуков, не прятаться при появлении более крупных зверей. Постепенно увеличивай нагрузку, усложняй задания. Когда она перестанет вздрагивать, переходи к следующему этапу — звукам боя, запахам крови, присутствию хищников. На ферме займёмся этим вплотную.

Дамир скептически хмыкнул:

— И что, от такого ухода она станет сильной, как твои звери? Превратится в Афину? Сомневаюсь. Вон твой лис ничего не боится.

Я медленно повернулся к нему.

— Быстро же ты оправился после боя. Лис принадлежал Карцу, как думаешь, сколько ярости он в него вложил? Конечно он не боится! Да и мои питомцы стали такими не за одну ночь, — сказал ровным, но жёстким тоном. — Режиссёр долго не подпускал меня ближе. Афина чуть не убила при первой встрече, и понадобились недели, чтобы доказать ей право быть вожаком. Красавчик дрожал от страха каждый раз, когда видел хищника крупнее себя, и потребовался очень долгий подход.

Дамир стушевался под моим взглядом, но я ещё не закончил.

— Хочешь результат? Готовься к упорной, изнурительной работе. Магических таблеток не существует.

Я сделал глубокий вдох.

— Как вообще так вышло?

— Что именно? — усмехнулся Дамир. — Почему так не развиты звери? Потому что они достались нам такими.

— Да, вы с ними может и не с самого начала развития, но нечего здесь улыбаться, — я подошёл к брату ближе. — Не нужно списывать свои недоработки на «что-то»… Лина, запомни, твоя лиса не танк и не ударная сила. Она разведчик, потенциальный целитель и поддержка. И только когда она освоит эти роли, можно думать о боевом применении.

— Поняла, — серьёзно кивнула девушка. — Я не буду торопить события.

— Дамир, — сказал я, отряхивая одежду от коры. — Дамир, хоть ты знаешь навыки питомца?

— Знаю, — буркнул парень.

— Хорошо, теперь пойдём. Сейчас начнётся настоящее обучение.

Мы двинулись вглубь леса, в сторону средней зоны опасности. Здесь воздух становился гуще и плотнее, деревья росли выше и толще, их стволы покрывали светящиеся мхи, а в кронах изредка мелькали силуэты стихийных птиц.

Моя аура Зверолова работала как защитный щит — большинство местных обитателей у границы чувствовали силу и предпочитали не связываться с нежелательными гостями. Те, кто был достаточно умён, обходили нас стороной. Остальные просто не решались выйти из укрытий.

Примерно через час неспешного движения я заметил первые тревожные признаки. Обожжённые стволы деревьев с почерневшей корой, едкий запах серы в воздухе, плавленые камни у основания скал — всё это указывало на одно.

— Стоп, — резко поднял я руку, останавливая группу.

Лина и Дамир замерли, их лица мгновенно стали напряжёнными. Оба уже достаточно узнали обо мне, чтобы понимать — если я подаю сигнал к остановке, значит, не просто так.

— Видите эти следы? — тихо спросил я, указывая на обугленную кору и оплавленные камни. — Здесь недавно охотился огненный хищник. Судя по масштабу повреждений, не ниже третьей ступени, возможно даже выше.

— И что делаем? — шёпотом спросила Лина.

— Отступаем, — твёрдо ответил я, уже разворачиваясь в обратную сторону. — Часть моей стаи охраняет долину, а с тем составом, что у нас есть, мы пока не готовы к битве со стихийным хищником такого уровня. Огонь против яда Афины — не лучший расклад.

Мы осторожно свернули в обход, выбрав более длинный, но безопасный маршрут. Я продолжал поиск подходящих противников, время от времени останавливаясь, чтобы изучить следы или проанализировать запахи на ветру, попутно объясняя науку ученикам.

Вскоре удача наконец улыбнулась нам — я наткнулся на знакомые отпечатки в мягкой, влажной почве у ручья.

Медвежьи следы. Свежие, влажные по краям — не старше часа.

Присел на корточки, внимательно изучая каждую деталь. Лапы большие, но форма когтей и глубина борозд показывали, что это определённо не обычный лесной обитатель. Слишком глубокие отметки и слишком правильные, симметричные контуры. Магический зверь, без сомнения.

— Что-то интересное? — осторожно спросил Дамир.

— Возможно, — ответил я, не отрываясь от изучения следов. — Молчите и идите за мной. Держитесь на расстоянии десяти метров и старайтесь не наступать на сухие ветки.

Повёл их по следу, опираясь на опыт. Тропа постепенно выстраивалась в моём сознании — здесь медведь прошёл по прямой, здесь остановился, принюхался к воздуху, здесь пометил территорию характерными царапинами на стволе. Всё это попутно пытался объяснять ученикам, и они, наконец-то, действительно учились!

— Смотрите сюда, — тихо указал на глубокие борозды в коре дуба. — Видите высоту меток? Почти два с половиной метра от земли. Это говорит о внушительных размерах зверя.

Дамир присвистнул, впечатлённый масштабом:

— Он что, стоял на задних лапах?

— Не обязательно, — покачал я головой. — Судя по углу царапин, он мог дотянуться до этой высоты, просто… Кхм, как бы объяснить. Как будто привстал на цыпочки, скажем так. А это говорит о ещё больших размерах.

Через полчаса предельно осторожного выслеживания мои уши уловили характерные звуки — низкое фырканье и треск ломающихся веток. Показал ученикам универсальный жест «стоп» и бесшумно подкрался к краю небольшой поляны, покрытой высокой травой.

То, что увидел, заставило меня довольно улыбнуться.

Я, Красавчик и Афина уже сражались с таким зверем, только в тот раз наши возможности были куда скромнее.

Массивный медведь методично разрывал огромный муравейник и поедал жирных личинок, время от времени недовольно отмахиваясь от разъярённых насекомых, роящихся вокруг его морды. Зверь был полностью поглощён едой и не замечал нашего присутствия.

Рёвогрив. Уровень 21. Эволюционный индекс — E.

Под два метра в холке, покрытый густой бурой шерстью. Его массивную спину и передние лапы украшали костные наросты, превращающие зверя в живой таран.

Самое главное — никаких признаков стихийной магии. Чистая, грубая физическая сила без примесей огня, льда, молний или других элементов. Именно то, что нужно для безопасного и показательного боя.

Осторожно отполз назад и вернулся к притаившимся ученикам.

— Замрите здесь и не лезьте, — тихо, но решительно приказал им. — То, что сейчас произойдёт, вам пока не по зубам. Будете наблюдать и учиться, не вздумайте вмешиваться.

Я призвал стаю. Афина материализовалась рядом, Красавчик грациозно соскочил с моего плеча. Карца намеренно оставил внутри ядра. Он был новым, непредсказуемым зверем, воспитанным в совершенно чуждой мне философии боя. Использовать его сейчас, в демонстрационном бою на глазах у учеников, уж точно не стоит.

Но в тот момент, когда отдал мысленный приказ Афине и Красавчику готовиться, почувствовалась волна протеста из глубин ядра.

От Карца исходили образы нетерпения, гордости и почти оскорблённого достоинства воина, которого оставляют в стороне. Он хотел доказать свою ценность.

Вот это рвение. Что ж, своей стае я привык доверять, да и порыв этот был чересчур сильным.

Хочешь показать себя?

В ответ пришла волна уверенности и образы огня, испепеляющего врага.

На мгновение заколебался. С одной стороны, это был риск. С другой — возможность начать внедрение нового, могущественного члена стаи. Показать ему, как мы работаем, научить нашему стилю боя.

Хорошо. Выпускаю. Но твой приказ — наблюдать. Только наблюдать. Никакой самодеятельности, пока не скомандую. Понял?

В ответ пришла волна согласия, и я позволил ему материализоваться в характерном пламенном вихре.

Все хищники были готовы к сражению.

— Похоже вы уже знаете, что делать, — обратился к питомцам, глядя каждому в глаза. — Докажите, что мы так долго практиковались не зря.

И это была ошибка.

Я недооценил гордыню Карца.

То, что произошло дальше, поначалу больше напоминало… столкновение двух разных философий войны. Двух инстинктов, которые наложились друг на друга с катастрофическими последствиями.

Воздух был наэлектризован тишиной.

Красавчик бесшумно скользил по высокой траве. Его цель — сухожилия задних лап медведя.

Огромная Афина уверенно и тяжело выдвинулась в центр. Она была живым щитом, наковальней, о которую должен был разбиться первый, самый яростный удар врага. Это была наша отработанная, почти инстинктивная тактика: разведчик калечит, танк держит, остальные наносят смертельный урон.

Но лис, чья душа была выкована в пламени друида огня, счёл нашу подготовку излишне медленной, почти трусливой. Он видел, как Красавчик крадётся, как Афина занимает позицию, и в его сознании это выглядело как проявление слабости. В мире предыдущего хозяина врага не изматывали — его шокировали и сжигали немедленно.

Он решил, что знает лучше. Что покажет новому вожаку, как действуют настоящие воины.

Нарушив мой прямой приказ, огненный лис сорвался с места. Воздух перед ним замерцал, и из пасти вырвалась не просто волна, а ревущий, шипящий занавес раскалённого жара, который понёсся прямо к медведю. Его цель была не помешать Красавчику, а расчистить ему путь и ослабить броню зверя огнём, сделать того уязвимее.

Но для нашей стаи, построенной на скрытности и координации, это стало тактической катастрофой.

Горностай, чей план был основан на тени и внезапном ударе, оказался залит оранжевым светом, словно актёр под лучом прожектора. Яркая вспышка демаскировала его. Ему пришлось в панике отшатнуться, с шипением отдёргивая лапы, чтобы не опалить драгоценную шерсть. Элемент неожиданности был потерян.

Волна жара ослепила и дезориентировала Афину, исказив воздух перед её глазами. Она раздражённо рыкнула, с силой тряхнув своей массивной головой.

Карц разрушил всю тактическую схему.

Огненный поток ударил точно в бок медведя. Густая шерсть вспыхнула, и по лесу разнёсся отвратительный запах палёной плоти.

Зверь издал оглушительный рёв боли и ярости. Его маленькие глазки налились кровью. Обезумевший от боли, он развернулся, игнорируя отскочившего в сторону горностая, и бросился на самую очевидную цель — огненного лиса.

— Карц! Назад! — резко рыкнул я, но было уже слишком поздно.

Медведь обрушился на него всей своей двухметровой массой, двигаясь с неожиданной для такой туши скоростью. Земля содрогалась под его лапами, каждый удар которых отдавался глухим гулом в моих костях.

Истощённый атакой Карц отчаянно метнулся в сторону, и его огненная аура полыхнула от всплеска адреналина. Афина, уже летевшая на перехват, была вынуждена резко сменить траекторию, чтобы не столкнуться с лисом.

Этого мгновения замешательства медведю хватило. С животной хитростью он проигнорировал двух мощных хищников, на долю секунды потерявших слаженность, и вычислил главную цель. Его взгляд впился в меня.

Зверь понял, кто здесь дирижёр.

Умный, зараза.

Развернувшись на месте, он с рёвом устремился прямо ко мне.

Громадина неслась в мою сторону, её пасть была раскрыта в оглушительном рёве, от которого, казалось, вибрировал сам воздух.

Но теперь передо мной находился равный противник.

Я уже призвал к силе Режиссёра. Воздух вокруг ножа закричал, завихрился и сгустился, превращая короткое лезвие в полутораметровый меч из сжатого, режущего ветра.

Активировал «Лёгкий шаг» и не отступил, а скользнул влево. Смертоносные когти медведя просвистели в сантиметре от лица, обдав меня запахом сырой земли и падали.

Это было близко!

Воздушное лезвие прошло по боку медведя, оставляя глубокую, дымящуюся рану. Зверь взревел от боли и ярости, но я уже отпрыгнул назад.

Собрав силу в ладони, ударил средним вихрем.

Торнадо сжатого воздуха, с рёвом вырывая из земли комья дёрна и мелкие камни, обрушился на медведя, сбивая его с ног и отбрасывая в сторону.

Вот теперь у стаи появился шанс перегруппироваться.

Афина, рыча от досады и боевого азарта, бросилась в атаку. Её когти с отвратительным хрустом впились в плечо противника. Яд начал действовать, замедляя реакции медведя.

Красавчик адаптировался на лету. Он скользнул под брюхо зверя и вонзил зубы в сухожилие задней лапы.

Медведь заревел и попытался схватить кошку, но Карц, усвоив жестокий урок, действовал уже иначе. Он выпустил короткий, точечный поток пламени, целясь в глаза зверя, и заставил его отдернуть конечность.

Он не мешал, а поддерживал атаку Афины, создавая ей тактическое преимущество.

Я снова ринулся в бой. Воздушный клинок свистел в воздухе, нанося удар за ударом и не давая медведю сосредоточиться. Моя задача была не убить, а контролировать поле боя, дирижировать этим оркестром клыков и когтей, давая стае возможность работать.

Создал новый вихрь, который подхватил массивную тушу, на мгновение оторвал её от земли и подставил незащищённое брюхо.

Это был знак для Афины.

Огромная кошка получила свой шанс. Собрав всю силу в усиленных задних лапах, она прыгнула. Это был идеальный, смертоносный прыжок. В высшей точке полёта она сомкнула челюсти на горле падающего противника.

Медведь рухнул через несколько секунд, захлебываясь собственной кровью.

В тот же миг меня накрыло ответной волной. Резкая боль пронзила голову — словно в висок вогнали раскалённый гвоздь. Мир качнулся, поплыл, а в горле появился отчётливый привкус крови от лопнувших в носу капилляров.

Чёрт! Вихрь Режиссёра высасывал энергию с чудовищной скоростью. Ноги подогнулись, и я удержался, лишь припав на колено и уперев руку в землю.

Это была уже не просто усталость. Это была чёртова плата за силу.

Уровень питомца повышен (20).

Внимание! Доступна эволюция питомца.

Получено опыта: 12000.

Получен уровень 23.

Доступно поглощение Тёмной Эссенции.

Поглотить?

Да/Нет

Я мысленно связался с Режиссёром, ощущая его присутствие в глубинах сознания.

Ты уверен, друг мой? Третий заряд?

Волна тёплых, успокаивающих образов пришла от рыси. Он подтверждал свою готовность.

Хорошо, приятель. Нам это и правда может понадобиться.

Да!

Тёмная сила поверженного медведя обрушилась в моё ядро, как грязный, ядовитый поток, несущий с собой дикую, неконтролируемую ярость и жажду разрушения всего живого. Багровые прожилки, пронизывающие ядро, вспыхнули алым светом, жадно поглощая чуждую эссенцию.

Третий заряд ярости оседал в самом центре ядра, пульсируя злобой и агрессией поверженного зверя.

В голове мгновенно взорвалась какофония чужих, враждебных эмоций — бездумная ярость хищника, первобытная жестокость, необузданное желание крушить и убивать всё, что движется. Тьма пыталась поглотить мой разум, стереть человеческую личность и превратить меня в безумного зверя.

Но я стиснул зубы до боли и сосредоточился на знакомом, тёплом присутствии Режиссёра в глубинах сознания.

Недели медитаций и ментального слияния не прошли даром — первая очищенная эссенция позволила вместить третью без потери контроля.

Медленно выдохнул, позволяя тьме осесть на дно ядра и затаиться там, но не отпускал железный контроль.

Из-за деревьев, где они прятались, показались ученики. Лина сделала несколько шагов и замерла, прижав руку ко рту. Её взгляд был прикован к разорванному горлу медведя, из которого всё ещё толчками вытекала тёмная кровь. В глазах смешались восхищение звериной мощью и первобытный ужас от жестокости сцены.

Дамир вышел следом, его лицо было каким-то оцепеневшим. Рука непроизвольно дёрнулась к рукояти меча, но тут же бессильно упала вдоль тела. Он смотрел не на мёртвого зверя, а на мою стаю, и в его взгляде я прочёл не восхищение, а осознание пропасти между его амбициями и той реальностью, что он только что увидел.

— Это… — начала Лина, но голос сорвался. Она сглотнула и попробовала снова. — Они действовали как единое целое. Без команд. Я… я никогда не видела ничего подобного.

— Нет, видела. В бою с Карцем, — ровно ответил я. Мой взгляд был прикован к огненному лису. Тот поджал хвост и отвёл глаза, но в его позе не было раскаяния — скорее досада от того, что его блестящий, как ему казалось, манёвр не оценили.

Он всё ещё не понимал.

— Далеко не всё прошло так гладко, как вы думаете, — продолжил я, переводя взгляд на учеников. — Один член стаи, решивший, что он умнее вожака, чуть не погубил всех. Это второй урок на сегодня: стая — это единый организм. Запомните, если один зверь выбивается, нужно исправлять.

— Оказывается все могут ошибаться, — хмуро сказал Дамир.

Я мысленно отправил Карцу короткий, ледяной импульс.

Позже. У нас будет серьёзный разговор.

Брат сглотнул, глядя на окровавленные когти Афины:

— Теперь я понимаю… То, что мы только что видели… это совершенно другой уровень.

— Это только начало… Вы ничем не хуже меня. Мы продолжим обучение, и вскоре вы сами сможете добывать зверей для развития фермы.

Не обращая внимания на их застывшие лица, я снова посмотрел на лиса, который старался стать незаметнее.

— У меня хватит и других проблем…

— А что теперь? — спросил Дамир, с опаской поглядывая на окровавленный труп медведя.

— А теперь пора узнать, на что способна Афина, — улыбнулся и ласково потрепал тигрицу за ухом.

Она довольно промурлыкала в ответ, её глаза горели предвкушением.

Я смотрел на неё, и в голове уже складывалась теория. Её путь развития давно шёл по пути наращивания чистой физической мощи.

«Невероятная мускулатура» уже превратила её в зверя размером с медведя. Что дальше? Система всегда давала качественный скачок, если выполнял условия.

Если догадка верна, то её финальный навык должен быть чем-то сокрушительным, с её-то силой!

И если это так, то в моих руках окажется не просто танк, а абсолютное оружие.

Я опустился на колено рядом с массивным трупом медведя и достал нож. Тёплая кровь зверя ещё не остыла, и металл легко скользил по влажной шерсти. Клинок рассекал знакомые анатомические линии, вскрывая грудную клетку чётко, без заминок. Едкий запах железа и густого звериного мускуса ударил в ноздри.

Горностай неспешно подошёл ближе, его умные чёрные глаза пристально следили за каждым движением моих рук. Белая шерстка на груди всё ещё была испачкана кровью поверженного врага. После недавней трансформации и демонстрации новой силы он, очевидно, рассчитывал на эволюцию.

Но у меня были другие планы.

— Красавчик, — негромко позвал я его, не прерывая деликатной работы с ножом. Сердце медведя оказалось крупным, размером почти с два моих кулака, и извлекать его приходилось предельно аккуратно. Каждый разрез был выверенным — нужно было прорезать плотные соединительные ткани и жёсткие артерии, не повредив сам орган.

Горностай грациозно приблизился и уселся рядом на задние лапки, терпеливо ожидая. Его поза выражала уверенность — он был убеждён, что заслужил награду.

— Сердце достанется Афине, — сказал я прямо, встречаясь с ним взглядом. Не было смысла ходить вокруг да около. — Ей нужен новый навык, приятель. У неё пока только три, а ты уже получил все возможные.

В чёрных бусинах глаз Красавчика мелькнуло что-то похожее на разочарование, но он не дёрнулся и не отвернулся. Продолжал сидеть неподвижно, внимательно выслушивая объяснения.

— Прости, дружок, — добавил я значительно мягче, осторожно извлекая тёплое, ещё пульсирующее остатками жизни сердце из грудной полости медведя. Орган был плотным и тяжёлым, насыщенным концентрированной магической энергией. — Но сейчас стае нужна именно разрушительная ударная мощь, а ты её уже освоил в избытке. Сам знаешь, лишние сердца от зверей Карца пришлось продать — они бы просто испортились, а ты не был готов.

Я сделал паузу, давая ему время переварить информацию.

— Сейчас наша главная цель — развить твой поток для максимального усиления навыков разведки и скрытности. Ты наши глаза и уши, а это не менее важная роль, чем у танка или бойца. Потерпи пару дней.

Красавчик внимательно посмотрел на меня, обдумывая сказанное, затем медленно перевёл взгляд на Афину, которая сидела поодаль и методично вылизывала кровь с массивных когтей. Я видел, как в его умных глазах происходит сложная работа — он оценивал ситуацию с точки зрения полноправного и ответственного члена стаи.

Через несколько долгих секунд размышлений он тихо фыркнул.

— Молодец, — искренне и одобрительно улыбнулся я, протягивая ему ладонь. Красавчик доверчиво уткнулся в неё влажным носом, демонстрируя абсолютное доверие и полное принятие иерархии стаи.

Я раскрыл «Звериный Кодекс» изучая требования эволюции.

Афина полностью соответствовала всем стандартным критериям для перехода на следующую ступень. Уровень доверия между нами давно достиг максимума — она безоговорочно признавала моё лидерство и готова была выполнить любой приказ. Показатель силы перевалил за нужную отметку «34».

А вот специального катализатора, как ни странно, система не требовала.

Это было любопытно. Актрисе для эволюции обязательно понадобился катализатор, и теоретически это имело смысл — стихийным зверям нужны дополнительные компоненты для усиления их магических способностей.

Вполне логичная система.

Но я нахмурился, вспоминая недавнюю эволюцию Режиссёра. Он был точно такой же королевской особью стихийной породы, как и его сестра-близнец.

Ему никакого катализатора не потребовалось.

Я уже неоднократно размышлял по этому поводу в свободное время, но загадка по-прежнему не давала покоя. Почему брат мог эволюционировать проще обычного зверя? И чем он отличается от сестры?

Впрочем, была и другая мысль, куда более мрачная. Такая, от которой даже у меня на миг похолодело внутри. Я сверился со Звериным Кодексом и лишь хмыкнул, отгоняя наваждение.

Да нет, это просто невозможно.

Единственное разумное объяснение, которое приходило в голову — секрет крылся в специфике моего уникального дара «Экспериментальная эволюция». Возможно, эта способность не только позволяла развивать четыре навыка вместо двух, но и каким-то образом упрощала требования системы к эволюционному процессу?

Я провёл рукой по лицу, внезапно осознав глубину собственной усталости. Слишком много вопросов без ответов накопилось за последнее время.

Однако сейчас передо мной стояла серьёзная задача. Афина терпеливо ждала своей очереди, её массивная голова была повёрнута в мою сторону, а в глазах горело плохо скрываемое нетерпение.

Она остро чувствовала приближение важных перемен — каждая мышца её преображённого тела напряглась от предвкушения новой силы.

Лина и Дамир по-прежнему стояли на почтительном расстоянии, явно не решаясь приблизиться к месту ритуала. Я краем глаза заметил, как они тревожно переглянулись — в их взглядах причудливо смешались жгучее любопытство и осторожный страх перед неизвестным.

— Готова, девочка? — мягко спросил я, бережно протягивая ей ещё тёплое сердце поверженного медведя.

Афина коротко, утвердительно мяукнула в ответ и без малейших колебаний принялась методично поедать магический орган.

Густая кровь медленно стекала по её морде, окрашивая полосатую шерсть в багровые разводы, но она сосредоточенно разрывала жёсткие мышечные волокна мощными челюстями. Звуки были не для слабонервных — чавканье и рычание усилий.

Я осторожно положил обе ладони на её широкий, тёплый лоб, мгновенно ощущая учащённый пульс под кожей и напряжение, пронизывающее каждую мышцу. Концентрация была абсолютно критичным фактором — малейшая ошибка в управлении энергетическими потоками могла не просто исказить весь процесс, но и причинить питомцу серьёзный вред.

Медленно закрыл глаза и осторожно погрузился в глубокую ментальную связь с любимой кошкой. Афина доверчиво подставила массивную голову под мои направляющие руки, позволяя мне свободно направлять бушующие стихийные силы в правильное русло.

Первые секунды всё шло идеально. Энергия текла ровными, хорошо контролируемыми волнами, не встречая никакого внутреннего сопротивления.

И вдруг…

Раскалённые иглы пронзили череп насквозь, а в голове заполыхал пожар, который, казалось, плавил само сознание. Видения обрушились неконтролируемой лавиной, сметая все защиты разума.

— РЕЖИССЁР! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ⁈ ПРЕКРАТИ!

Огненный тигр отчаянно мчался по крутому горному склону, его роскошная шерсть полыхала настоящим пламенем от переполняющих его ярости и отчаяния. За величественным зверем безжалостно гнались зловещие тени — тёмные силуэты в развевающихся плащах, чьи лица надёжно скрывала искажающая магия. Тигр был серьёзно ранен, алая кровь медленно стекала по его могучему боку, но гордый хищник не сдавался. Мощный прыжок через зияющую расщелину, резкий поворот влево, ещё один отчаянный прыжок через каменистый уступ… Тигр постепенно исчезал в клубах густого тумана, с каждой секундой оставляя преследователей всё дальше позади.

Мучительная картина резко сменилась, не дав мне ни секунды передышки.

Ледяной олень величественно стоял на заснеженной вершине далёкой горы, его ветвистые рога ослепительно сверкали в лучах медленно заходящего солнца. Вокруг благородного зверя непрерывно кружили снежные вихри, создавая надёжный защитный барьер из колючего льда и режущего ветра. Но даже с такого огромного расстояния я мог отчётливо почувствовать его глубокий страх — первобытный, животный ужас перед чем-то неотвратимо приближающимся и абсолютно неизбежным. Олень резко развернулся и стремительно исчез в бушующей метели, навсегда скрываясь в недоступных высотах.

Третье видение оказалось самым мучительным и болезненным.

Водный гепард был намертво заперт в невидимой клетке из беспощадно сжатого воздуха, его переливающаяся небесно-синяя шерсть тускло мерцала в угасающих лучах заходящего солнца. Воздушные стены вокруг него непрерывно пульсировали, с каждым отчаянным вдохом пленника сжимаясь всё теснее и безжалостнее. Изящное тело некогда могучего хищника было покрыто множественными глубокими порезами от острых воздушных лезвий. Алые капли жизни медленно стекали по голубому меху, окрашивая его в зловещие фиолетовые оттенки смерти.

Друид Ветра стоял всего в нескольких шагах от пленника, его дыхание было заметно учащённым от напряжения долгой, изматывающей битвы. Волосы беспорядочно растрепались, а на осунувшемся лице проступили крупные капли пота. Рядом с могущественным магом неподвижно парили два смертоносных ветряных сокола. В холодных глазах друида ярко горел триумф — драгоценная добыча была почти в его цепких руках.

Внезапно гепард медленно поднял окровавленную морду и зарычал всепоглощающей яростью гордого хищника, который скорее предпочтёт мучительную смерть позорному плену. Звук прокатился по бескрайней каменистой пустыне мощным эхом, полным безнадёжного отчаяния и непреклонной воли к свободе. Умирающий зверь собрал все свои истощённые силы, и его глаза внезапно вспыхнули последней, отчаянной надеждой.

Воздух вокруг меня дрожал от магической энергии, искажая картинку перед глазами. Я видел, как ученики замерли в ужасе, их лица стали мертвенно-белыми от осознания того, что происходит что-то неправильное. Дамир судорожно сжимал рукоять меча, а Лина прижала обе руки к губам.

Воздух вокруг гепарда начал странно мерцать, быстро насыщаясь невидимой влагой. Сначала появились лишь мельчайшие капли, неподвижно висящие в пространстве словно драгоценные хрустальные бусины. Затем влажность начала стремительно сгущаться, превращаясь в тонкие струйки, потом в полноценные ручейки живительной влаги. Температура окружающего воздуха резко упала на несколько критических градусов, и друид с удивлением почувствовал, как его разгорячённую кожу обдаёт прохладным, освежающим туманом.

Из пустого, казалось бы, воздуха стремительно материализовались мощные потоки кристально чистой воды, которые с невероятной скоростью закружились вокруг обречённого зверя. Водяные щупальца с яростью рвали воздушную тюрьму на мелкие части, методично пробивая критические бреши в стенах из беспощадно сжатого ветра. Звук был поистине оглушительным — рёв бушующей воды зловеще смешивался с воем разрываемого в клочья воздуха, создавая устрашающую какофонию стихийной битвы.

Друид Ветра инстинктивно отшатнулся, его уверенные глаза широко расширились от полной неожиданности происходящего. В них отчётливо мелькнул настоящий страх — впервые за долгие годы безжалостной охоты его добыча оказалась способна на такой отчаянный и сокрушительный контрудар.

Умирающий гепард создавал водяной смерч поистине чудовищной разрушительной мощи, такой силы, что массивные окружающие скалы начали угрожающе трескаться под невыносимым давлением разбушевавшейся стихии. Зловещие трещины стремительно побежали по древнему камню, словно гигантская паутина, а мелкие острые осколки дождём сыпались вниз.

Это была настоящая атака отчаяния — последний рывок, в который благородный зверь вкладывал не просто всю свою магию, а само дыхание жизни. Его роскошная шерсть заметно тускнела с каждой прошедшей секундой, могучие мышцы мелко дрожали от критического перенапряжения.

Сокрушительная мощь беспощадно высасывала из гордого хищника последние жизненные силы. Но отважный гепард был полностью готов отдать абсолютно всё, лишь бы унести этого проклятого человека с собой в царство смерти.

— Проклятье! — зловеще прошипел друид и немедленно бросил в решающий бой абсолютно всё, что у него было.

Афина рычала так, что воздух дрожал от низких вибраций её голоса. Это был крик отчаяния и агонии, вырывавшийся из самых глубин её существа. Массивное тело билось о землю, когти глубоко врезались в почву, оставляя борозды в твёрдом грунте.

Смертоносные ветряные соколы стремительно взмыли в тёмное небо, создавая концентрированные воздушные лезвия невероятной остроты.

Массивный каменный волк безрассудно ринулся в атаку, его железное тело мгновенно превратилось в живой таран. Сам могущественный друид нещадно выжимал из себя последние жизненные силы, его дрожащие руки ярко светились от критического напряжения, а из воспалённых глаз медленно текла алая кровь от чудовищного перенапряжения магических каналов. Воздух вокруг него зловеще кипел и искажался, стремительно превращаясь в смертоносные вихри уничтожения.

ДЕРЖАТЬ! ДЕРЖАТЬ СВЯЗЬ!

Афина, держись, девочка. Нет-нет-нет, невовремя, Режиссёр!

Две первозданные стихии столкнулись с поистине оглушительным рёвом, который мощным эхом прокатился по бескрайним пустынным холмам. Сама земля под ногами раскололась от невероятного противоборства стихийных сил, а брызги ледяной воды яростно смешивались с горячим песком и алой кровью, создавая кровавую бурю хаоса. Друид надрывно кричал от нечеловеческой боли, безжалостно выжигая собственные жизненные силы, направляя их в атаку за атакой.

Красавчик метался между нами, его белая шерстка встала дыбом от страха. Горностай издавал жалобные, почти человеческие писки беспомощности, не понимая, как помочь. Он подбегал то ко мне, то к Афине, его маленькие лапки скребли землю в отчаянии.

Карц поджал уши и скулил тонким, протяжным звуком, в котором слышались отголоски собственных воспоминаний.

Моё сознание плыло на грани отключения. Виски сжимал железный обруч боли, в глазах плясали красные пятна, а дыхание сбилось в рваные, судорожные вдохи. Тело отказывалось слушаться, мышцы сводило спазмами, но я продолжал держаться.

Эта мысль била в голове. Я чувствовал, как моя жизненная энергия перетекает в неё, как моя сила становится её силой. Но цена была чудовищной.

ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ! Режиссёр, ПРИДИ В СЕБЯ!

Крик разорвал моё горло, хотя я не был уверен, произнёс ли его вслух или только в мыслях. Боль Афины отражалась во мне, как в зеркале, и я чувствовал каждую волну агонии, прокатывающуюся по её телу.

ПОЧЕМУ ЕЙ ТАК БОЛЬНО? БОЖЕ!

Но даже медленно умирающий водный гепард оказался слишком грозным и опасным противником для одиночки. Каменный волк с треском рухнул на землю с множественными переломами, один из гордых соколов был буквально разорван водными лезвиями на кровавые клочья. Сам друид едва держался на дрожащих ногах, его магические каналы нестерпимо горели от критического перенапряжения. Только объединённая атака всех оставшихся зверей и последний отчаянный вихрь, который чуть не убил самого мага, сумели наконец пробить железную защиту гепарда.

Моё тело скрутило судорогой, словно через него пропустили разряд молнии. Каждая мышца напряглась до предела, спина выгнулась дугой, и я почувствовал, как зубы со скрежетом сжимаются сами собой. Ментальная связь с Афиной превратилась в раскалённую проволоку, жгущую сознание изнутри.

Я едва успел ухватиться за нить, соединяющую нас. Она истончалась с каждой секундой, грозила порваться и оставить кошку наедине с бушующими в её теле потоками магической энергии. Сквозь эту связь чувствовалась её острая, всепроникающая боль — как будто её разрывали изнутри.

Благородный зверь издал последний и бессильной ярости крик и тяжело рухнул на каменистую землю. Его могучая магия угасла вместе с угасающей жизнью, а переливающаяся небесная шерсть навсегда потеряла своё волшебное сияние.

Солёные слёзы катились по моим щекам горячими дорожками, смешиваясь с холодным потом и металлическим привкусом крови, которая тонкой струйкой стекала из носа. Каждая капля была как маленький огонёк боли на обожжённой коже лица. Руки тряслись от напряжения, мышцы сводило судорогой, но я сжимал зубы до скрежета и не отпускал ментальную связь с Афиной.

Не мог отпустить.

В глубинах сознания я чувствовал, как волны чужой боли прокатывались по моему разуму, заставляя внутренности скручиваться узлом.

Друид Ветра обессиленно рухнул рядом с безжизненным телом поверженного зверя, его истощённое тело сотрясали мучительные судороги от магического истощения. Алая кровь медленно текла из носа и ушей, руки мелко дрожали не от простой усталости, а от безжалостно выжженных нервных окончаний. Ценнейший экземпляр был безвозвратно уничтожен, да ещё какой чудовищной ценой! Вместо живого пленника у него остался лишь красивый труп, а сам он едва остался в живых.

Я знал — если связь оборвётся сейчас, если поддамся слабости и отпущу контроль, то магический взрыв эволюции просто уничтожит Афину. Она умрёт, а я… я не переживу потери своей защитницы, своей верной спутницы.

Ледяной холод пробрал меня до костей, сковывая пальцы и заставляя дрожать всё тело. Зубы стучали от озноба, хотя лицо горело как в лихорадке. В груди давящим комом поселился страх — неужели это всё?

Тьма подступала к краям зрения, но я упрямо моргал, разгоняя наползающий обморок. Ещё немного. Ещё чуть-чуть…

И тут всё закончилось так же быстро, как началось.

Я резко распахнул глаза, тяжело и прерывисто дыша. Холодный пот обильно струился по лицу, а в груди бешено колотилось сердце. Мои руки всё ещё лежали на массивной голове Афины, но эволюция была завершена в самый решающий момент.

Режиссёр… Это он показал мне эти ужасающие видения. Чёрт, боль, которую я ощущал всем существом, была его собственной болью — глубокой скорбью по безжалостно убитым собратьям, первобытным ужасом от постепенного осознания истинного масштаба кровавой охоты, которую неустанно вела проклятая «Семёрка».

Водный гепард погиб.

Питомец эволюционировал до ранга E.

Уровень питомца: 21.

Эволюционный ранг E . С каждым взятием уровня, питомец теперь получает три единицы характеристики для распределения.

Эволюционный ранг E . Основная характеристика питомца, сила, теперь пассивно растёт на 1 единицу при взятии уровня.

Четвёртый, дополнительный, навык не активирован. Связь во время эволюции была нестабильна.

Система абсолютно холодно и беспристрастно констатировала жестокий факт: эволюция формально завершена, но критические условия для получения долгожданного четвёртого навыка не выполнены. Недостаточная концентрация во время ключевого ритуала, катастрофическое прерывание процесса — всё это фатально сказалось на окончательном результате.

Чёрт! Я сжал кулаки, чувствуя, как горечь разочарования поднимается к горлу. Мои расчёты рухнули в один миг.

Режиссёр! Посмотри, что ты сделал!

Плевать абсолютно на всё, но хуже всего было состояние самой кошки.

Афина сидела, сгорбившись, её обычно гордая осанка сменилась подавленностью. Массивная голова была опущена, уши прижаты, а в глазах вместо привычной уверенности читалась растерянность и боль. Она чувствовала, что что-то пошло не так, что процесс был искажён, и это ранило её.

Она издавала тихие хриплые звуки, словно извиняясь за то, что не смогла оправдать мои ожидания. Хвост нервно дёргался, а дыхание было учащённым и неровным — явные признаки стресса.

Неконтролируемая ярость вспыхнула в моей груди с такой сокрушительной силой, что я физически не смог её сдержать. Резко поднявшись с коленей, я с размаху, вложив всю накопившуюся злость, ударил окровавленным кулаком по ближайшему массивному дубу.

Результат шокировал даже меня самого.

Толстый ствол, который не обхватить и вдвоём, содрогнулся до самых корней. Кора не просто треснула — она взорвалась во все стороны щепками и обломками, обнажив светлую древесину. Глубокая вмятина размером с мою ладонь уходила в ствол на добрых пять сантиметров. Костяшки вспыхнули острой болью, но это ощущение потонуло в изумлении от собственной силы.

— Чёрт возьми! — яростно выругался я сквозь сжатые зубы, совершенно не обращая внимания на кровь, обильно выступившую на разбитых пальцах.

Лина испуганно отшатнулась назад, инстинктивно прижав руки к груди.

Дамир мгновенно побледнел как полотно и рефлекторно потянулся к рукояти меча. Они никогда прежде не видели меня в таком состоянии — я всегда был для них воплощением холодной выдержки и железного самоконтроля, всегда оставался расчётливым наставником даже в самых критических ситуациях.

Чёртова Тёмная эссенция! Да сколько можно!

Афина виновато поджала пушистый хвост и покорно опустила массивную голову. В её больших глазах ясно читалось глубокое недоумение — она остро чувствовала моё разочарование и злость, но совершенно не понимала их истинную причину.

Почему же её любимый вожак так сильно расстроен? Где она ошиблась?

Увидев её искреннюю растерянность и виноватый взгляд, я резко одернул себя.

ДЕРЖИ КОНТРОЛЬ!

— Нет, что ты, девочка, — тихо сказал я, осторожно протянув руку к её массивной голове. — Ты не при чём. Главное, что ты в порядке, плевать на этот навык.

Афина с благодарностью ткнулась тёплой мордой в мою ладонь, но в её осторожных движениях всё ещё отчётливо чувствовалась неуверенность.

— Простите меня, — искренне обратился я к застывшим от шока ученикам. — Не стоило так срываться. Это недопустимо.

— Что именно произошло? — крайне осторожно спросила Лина, всё ещё не отходя от защитного ствола, к которому инстинктивно прижалась.

— Эволюция прошла совсем не так, как планировалось, — коротко объяснил я, медленно разжимая окровавленный кулак и стараясь унять дрожь в руках. — Афина определённо стала сильнее, но не получила ожидаемую новую способность. Я чуть… Чуть не потерял её. Это выбило меня из колеи.

— Это сделал… Режиссёр? — уточнила Лина. — Ты кричал его имя.

— Да, — я тяжело выдохнул. — Но он не виноват. Ему было очень больно. Всё закончилось… сносно. Но если хочу, чтобы моя стая жила, пора с этим кончать.

Невольно вспомнил алую кровь благородного гепарда из своих видений, его отчаянную борьбу за свободу.

Этого достаточно. Хватит пассивно реагировать на их коварные ходы. Хватит бессмысленно сидеть в глухой обороне и терпеливо ждать, когда они нанесут следующий подлый удар.

Пора решительно действовать самому.

— Немедленно собираемся, — резко сказал я, решительно разворачиваясь к потрясённым ученикам. — Возвращаемся в столицу. Прямо сейчас.

— Но… мы же только начали настоящее обучение… — растерянно начал Дамир, явно не понимая причин такой спешки.

— Не переживай, время есть. Но игра в прятки окончательно закончена, — жёстко сказал я, и в моём голосе отчётливо звучала холодная, непреклонная решимость. — То, что показала мне рысь говорит об одном — происходит что-то чудовищное. Я устал находиться в неведении, а значит… Пора Арию принять меня и наконец-то объяснить, что происходит. И плевать мне, есть у него время или нет.

Обратный путь к ферме мы преодолели в полном молчании. Лина и Дамир шли позади, явно ещё не оправившись от произошедшего. Они изредка бросали на меня осторожные взгляды, словно пытаясь понять, что произошло с их наставником.

А я размышлял.

Видения Режиссёра открыли мне глаза на истинный масштаб кровавой охоты «Семёрки». Они не просто собирают редких зверей ради силы — они хотят как-то использовать их. Тот друид ветра не собирался убивать гепарда — зверь не оставил ему выбора. И теперь эту уникальную магию воды мир больше не увидит. Карц в том бою лишился жизни, стараясь уберечь мою рысь от удара пламени.

И Режиссёр всё чувствует. Каждая смерть отдаётся болью в его душе.

Я не виню рысь за то, что произошло, просто потому что это не она послала мне образы. Боль, что он испытал на ментальном уровне, передалась по нашим линиям связи сама. Это было похоже на всплеск. Что же связывает его с остальными? Стихии зверей в видениях не повторялись, каждая — уникальна, и каждая — некий ключ. Пока друиды не собрали все, есть время.

Когда знакомые очертания долины показались между деревьев, я невольно остановился, поражённый открывшейся картиной. Моя ферма преобразилась.

Массивный частокол опоясывал всю долину ровной линией. На сторожевых вышках виднелись силуэты охранников. Но самое главное было внутри периметра. Тут уже красовались готовые вольеры — просторные загоны с продуманной системой укрытий и водопоев.

— Боже… — прошептала Лина, поражённо глядя на результат работы. — уже всё готово.

Василий оказался мастером своего дела. Каждая постройка стояла именно там, где я планировал, и выполнена была с пониманием специфики.

Я шёл по знакомой тропе, но теперь она была обрамлена аккуратными изгородями и указательными столбиками. Всё дышало порядком и продуманностью. Ферма перестала быть просто участком земли — она стала живым, функционирующим организмом.

— Максим! — скрипучий голос заставил меня поднять голову.

Ирма семенила по склону, где раньше была пустая трава. За ней тянулись аккуратные ряды свежих грядок. Два земляных крота каких-то Мастеров послушно рыли неглубокие канавки между рядами.

— Смотри! — гордо воскликнула бабка, махая рукой в сторону своей плантации. — Первые ростки «Солнечного корня» уже показались! Всего-то надо — правильно посадить, а растут они с бешеной скоростью!

Я приблизился к её владениям, с удивлением рассматривая чёткие линии насаждений. Ирма создавала настоящую ботаническую лабораторию под открытым небом. Грядки располагались ярусами, следуя изгибам склона. Растения, требующие больше солнца, занимали верхние террасы, теневыносливые — нижние.

Режиссёр и Актриса неподвижно лежали на холме, возвышавшемся над плантацией. Обе рыси внимательно следили за окрестностями, их уши поворачивались, улавливая каждый шорох в ночной тишине. При моём приближении Режиссёр поднял голову и мысленно передал краткий отчёт — всё спокойно, никаких подозрительных движений за время моего отсутствия. Следом пришла волна извинений за вмешательство в процесс эволюции Афины.

Я нахмурился, чувствуя, как напряжение возвращается.

Позже поговорим.

— Видишь канавки? — Ирма указала на систему неглубоких бороздок, которые создавали земляные кроты. — Дождевая вода будет стекать сверху вниз, не размывая почву. А вот тут, — она повела меня к небольшому искусственному прудику, — отстаивается вода для полива нежных сортов.

Её план был продуман до мелочей. Я с профессиональным интересом отметил, что компоновка участка учитывала не только потребности растений, но и удобство сбора урожая. Тропинки позволяли добраться до любой грядки, не вытаптывая посевы.

— Сколько видов ты успела посадить? — спросил я, присаживаясь на корточки рядом с ближайшей грядкой. Молодые ростки выглядели здоровыми и сильными.

— Двенадцать основных, — с гордостью ответила Ирма. — Но то ли ещё будет.

— А те, что я дал?

— Пока лишь половину, кое-что просто не успела, за пару дней управлюсь, — старуха кивнула в сторону Мастеров. — Нам вот такие кроты нужны. А то сегодня все уходят с фермы, чёрт бы их побрал.

— Будут, — я улыбнулся.

Дамир и Лина подошли ближе, разглядывая плантацию с не меньшим интересом.

— А эти кроты… они слушаются вас? — удивлённо спросила Лина, наблюдая за работающими зверьками. — Вы же даже на Мастер.

— Кроты⁈ — фыркнула Ирма. — Кто тут хозяйка огорода? Бери выше, пигалица! Меня слушаются Мастера!

Я поднялся, отряхивая ладони от земли. Взгляд автоматически оценивал всё увиденное. Склады — есть. Вольеры для первых питомцев — готовы. Жильё — построено. Плантация трав — заложена. Система безопасности — функционирует.

Всё отлично.

Но, прежде чем отправляться к Арию за обещанной информацией, мне нужно было окончательно разобраться в происходящем. Слишком много вопросов накопилось, слишком много странностей требовало объяснения.

Глубокой ночью, когда ученики уже спали в комнатах главного здания фермы, я тихо поднялся с постели. Афина дремала у двери, но тут же открыла глаза при моём движении. Красавчик спрыгнул с подоконника, где устроился на ночь.

— Идём, — шёпотом позвал я их.

Мы бесшумно покинули здание и направились к краю долины, подальше от спящих. Здесь, под открытым небом, среди ночной тишины, пора было провести серьёзный разговор.

Режиссёр.

На следующий день я повёл Лину и Дамира к уже готовым вольерам на восточном склоне. Нужно было проверить качество работы строителей и убедиться, что каждое ограждение соответствует потребностям будущих обитателей.

— Видите эту ограду? — спросил я, останавливаясь у одного из вольеров. — Расстояние между прутьями рассчитано точно. Достаточно широкое, чтобы зверь видел всё вокруг и не чувствовал себя в ловушке.

Лина подошла ближе и с любопытством просунула пальцы в промежуток, словно пытаясь физически ощутить границу между безопасностью и свободой.

— А почему так важно, чтобы они видели территорию?

— Зверь, запертый в глухой коробке, постоянно ждёт нападения, — объяснил я, переводя взгляд на учеников. — Он тратит всю энергию на стресс. А стресс — это яд. Он не просто подавляет желание размножаться, он делает агрессию неконтролируемой и истеричной. Такой зверь в бою бесполезен — он будет либо паниковать, либо бросаться на врага бездумно, пока не выдохнется.

Дамир, который до этого с интересом осматривал поилку, нахмурился.

— Но, если они привыкнут к такому комфорту, не станут ленивыми? Не потеряют боевой дух?

Это был хороший вопрос.

— Думаешь, сытый волк — плохой охотник? — спросил я его прямо. — Нет. Сытый волк — это умный охотник. Он выходит на промысел не от голода, а от инстинкта. У него есть силы думать, выслеживать и выбирать цель, а не бросаться на первую попавшуюся добычу. Зверь, которому не нужно каждую минуту бороться за выживание, становится увереннее. Его сила становится не хаотичной, а управляемой. А боевой дух мы будем оттачивать на полигоне. Вот там они и вспомнят, для чего им даны клыки.

С дороги донёсся характерный скрип колёс и окрики погонщиков. Я прислушался — звук шёл от главных ворот долины, становясь всё отчётливее.

— Это Тимофей, — сказал я ученикам. — Прибыл караван с поголовьем.

Лина и Дамир мгновенно оживились.

— Наконец-то, — с энтузиазмом проговорила девушка.

Через открытые ворота въезжает длинная процессия повозок. Тимофей сидел на лошади во главе процессии, помахав мне рукой в приветствии. За ним тянулся настоящий зоопарк — клетки разных размеров, из которых доносились разнообразные звуки: визг, рычание, чириканье, сопение.

— Максим! — окликнул торговец, спрыгивая на землю. — Привёз твой заказ целиком. Все двадцать четыре головы в целости и сохранности. Правда, пара светлокрылов немного нервничала в дороге, но это нормально для их вида.

— Превосходно, — кивнул, обходя первую повозку и оценивая состояние груза. Клетки были добротными и достаточно просторными.

— Лина, Дамир, — позвал я, не отводя взгляда от клеток. — Сейчас увидите, как теория превращается в практику. Каждого зверя нужно осмотреть, определить его потенциал и разместить в подходящий вольер. Это не просто перетаскивание из клетки в клетку — это планирование будущего стаи.

Дамир подошёл к одной из клеток и заглянул внутрь.

— А с чего начинаем?

— С пар, — ответил я, направляясь к центральной повозке. — Каменные барсуки, земляные кроты, воздушные белки. Они станут основой популяции. Затем травяные змеи — их разведение требует особых условий. И только после этого займёмся остальными.

Я активировал «Звериный Кодекс» и сосредоточился на первой клетке. Внутри сидел массивный каменный барсук-самец, его серая шерсть с металлическим отливом поблёскивала в утреннем солнце.

Каменный барсук. Уровень: 1.

Навыки:

Каменная кожа (G) — временно укрепляет шкуру, повышая защиту.

Земляной клинок (G) — создаёт острое лезвие из уплотнённой земли.

Я подошёл ближе к клетке, изучая зверя. Барсук настороженно следил за мной маленькими тёмными глазками, но не проявлял агрессии. Его лапы были мощными, с крепкими когтями, явно приспособленными для работы с камнем. Телосложение коренастое — чистая мускульная масса под плотной шкурой. Хороший магический экземпляр для племенного разведения.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос. — У него идеальные пропорции для породы, никаких признаков болезней или скрытых дефектов.

— Что видишь? — с любопытством спросила Лина, подойдя ближе.

— Будущего производителя первого поколения, — объяснил я, переходя к клетке с самкой. — Смотри: широкая грудная клетка, мощные лапы, ясные глаза. Можно надеяться, что его потомство будет жизнеспособным и сильным.

Тимофей наблюдал за нашей работой с заинтересованным видом.

— Не перестаю удивляться твоему подходу, Максим. Большинство покупателей даже не смотрят на зверей настолько внимательно.

— В том-то и проблема, — ответил я, осматривая самку барсука. — Они покупают сиюминутную силу, а не долгосрочный потенциал. А я планирую ферму не на один год.

Система показала мне полную картину самки — неплохо.

— Дамир, помоги мне перенести барсуков в третий вольер, — распорядился я. — Лина, начни осматривать светлокрылов. Они наиболее чувствительны к стрессу, их нужно устроить быстрее всего. Они пойдут в вольер с насестами — необходимо пространство для полёта.

Девушка кивнула и направилась к клеткам с небольшими пернатыми. Её движения стали более уверенными — теоретические знания, что я вдалбливал, давали о себе знать.

Следующие два часа мы работали как слаженная команда. Я лично осматривал каждого зверя, используя «Звериный Кодекс» для проверки навыков и потенциала. Мало ли, вдруг подсунули не тех зверей? Оценивал не только текущее состояние в системе, но и внешние данные. Всё совпадало.

Земляные кроты были парой с превосходными роющими способностями — их потомство сможет обустроить подземную систему нор для защиты других зверей. Воздушные белки показали отличные навыки разведки.

— Травяных змей поместим в тёплый вольер у южной стены, — объяснил я ученикам, наблюдая, как они осторожно переносят террариум. — Им нужно больше солнца для нормального пищеварения.

Дамир вытер пот со лба и посмотрел на почти опустевшие повозки.

— Никогда не думал, что размещение зверей — так сложно.

— А ты думал, что их просто пихают в первое попавшееся место? — усмехнулся я. — Каждый вид имеет свои потребности в пространстве, температуре, освещении, соседстве. Ошибёшься — получишь стресс, болезни, агрессию.

Лина аккуратно проводила последнего светлокрыла в его новый дом. Она уже понимала, как с ними обращаться.

— А как там каменный ворчун, которого вы забрали в тот день? — спросил Тимофей с любопытством.

— Отлично справляется. Его аура очищения воды уже начала работать, — ответил я с удовлетворением.

— Что-что? — переспросил торговец, явно не поверив своим ушам. — Он умеет очищать воду?

— Ещё как. Пассивная способность, которая активируется при длительном нахождении в водоёме. Через пару недель у нас будет идеальная экосистема.

Тимофей покачал головой с восхищением:

— Максим, ты меня поражаешь. Я торгую зверями уже двадцать лет, а ты за пять минут разглядел то, что я считал мусором. Как ты это делаешь?

— Опыт, наблюдательность, — пожал я плечами, утаивая правду.

— Чёрт возьми, — пробормотал торговец, потирая затылок. — Теперь понимаю, почему барон так тебя ценит.

Но самыми сложными для размещения оказались волки. Шесть серых хищников — три самца и три самки — сидели в отдельных клетках, их глаза неотрывно следили за каждым движением людей поблизости. Уши были прижаты от настороженности. Классическое поведение одиноких хищников, вырванных из стаи.

Я остановился возле клетки с самым крупным самцом, которого приметил в лавке, и активировал «Звериный Кодекс».

Серый волк. Уровень: 2.

Навыки:

Вой стаи (G) — воодушевляет союзных волков в радиусе действия и усиливает их физические возможности.

Выслеживание (G) — улучшенное обнаружение добычи по запаху.

Зовите меня романтиком, но именно навык «вой» я когда-то видел в лесах возле деревни. Тот самый момент, когда Афина впервые пришла мне на помощь. Чёрт, как же давно это было.

— Видите этих красавцев? — обратился к ученикам, обводя рукой все клетки. — С волками всё сложно. Они стайные хищники по природе, но сейчас каждый остался один.

Лина с сочувствием посмотрела на зверей.

— Они выглядят такими… потерянными.

— Именно, — кивнул я. — Волк без стаи — это сломанный хищник. А одинокие волки в природе долго не живут. Они не приспособлены к самостоятельной охоте на крупную добычу.

Дамир нахмурился:

— Значит, они бесполезны?

— Нет, — покачал я головой. — Наоборот, они идеальны для наших целей. У нас есть возможность создать новую стаю с нуля. Но для этого их размещение должно быть особенным.

Повёл учеников к самому большому ограждению на восточном склоне. Оно располагалось на небольшой возвышенности и было раза в три больше остальных.

— Смотрите — это будущий дом нашего волчьего клана, — объяснил я. — Большое пространство для бега, несколько уровней для создания иерархии, достаточный обзор территории. Здесь они смогут сформировать настоящую стаю под руководством альфы.

— А как определить, кто станет альфой? — переспросила Лина.

— Волки сами решат это между собой. Но мы можем помочь процессу. Сначала поселим туда самого крупного самца с двумя самками. Остальных разместим в соседних вольерах, чтобы они видели и слышали друг друга, но пока не могли драться за лидерство. Когда основное ядро стаи сформируется — постепенно добавим остальных.

Тимофей с интересом слушал объяснения:

— Никогда бы не подумал о таких тонкостях.

— Психология хищника — основа всего, — ответил я, наблюдая, как рабочие готовятся переносить клетки с волками. — Если понимаешь, что движет зверем, можешь направить эту силу в нужное русло. Но… Тимофей, дальше мы сами. Спасибо.

Торговец секунду смотрел на меня с недоумением, затем понимающе усмехнулся.

— Понятно… Не хочешь секретами делиться.

— Скорее не могу, чем не хочу, — пожал я плечами. — Но результат тот же.

Мы крепко пожали руки. Тимофей ловко вскочил в седло и направил лошадь к воротам, на прощание помахав рукой.

Следующими были пустынные ястребы. Три хищные птицы сидели в просторной клетке с жёрдочками, их золотистые перья переливались на солнце. Когда я приблизился, они синхронно повернули головы в мою сторону, их чёрные глаза внимательно изучали потенциальную угрозу.

Пустынный ястреб. Уровень: 3.

Навыки:

Пикирующий удар (G) — стремительная атака сверху с увеличенным уроном.

Острое зрение (G) — значительно увеличенная дальность обнаружения целей.

— Ястребы требуют совершенно другого подхода, — сказал я, ведя учеников к высокому вольеру у западной стены. — Они территориальные одиночки, но при этом нуждаются в высоте и просторе для полёта.

Вольер действительно впечатлял — высота метров восемь, несколько ярусов жёрдочек и насестов на разной высоте, а главное — сетчатая крыша, позволяющая птицам видеть небо, но не улететь. Формально это было излишеством, ведь все звери находились под моим прямым контролем, но…

В глубинах Потокового ядра уже чувствовалась нарастающая тяжесть. С каждым новым уровнем стаи пространство будет всё теснее, а значит, вскоре мне придётся передать часть питомцев Лине и Дамиру. Зверь не покидает своего приручителя, но предусмотрительность — вот что отличает хорошего Зверолова. Василий, надо отдать должное, выполнил все мои указания с немецкой точностью.

— Видите эти насесты? — указал я на конструкции. — Каждый расположен так, чтобы птица могла контролировать свою территорию. Нижние — для отдыха, средние — для кормления, верхние — для наблюдения. А вот эти кольца в стенах — это входы в гнездовые ниши.

Лина восхищённо посмотрела вверх:

— Как замок в воздухе.

— Хищные птицы должны чувствовать себя королями неба, даже в неволе, — кивнул я. — Иначе они впадают в апатию и отказываются размножаться. А ястребы с их острым зрением станут идеальными дозорными.

Дамир задумчиво потёр подбородок:

— Получается, каждому виду нужны особые условия?

— Каждому, — подтвердил я. — И самые необычные условия нужны вот этим товарищам.

Я подвёл их к отдельной повозке, где в больших террариумах медленно ползали… гигантские улитки. Каждая была больше привычного мне размера, их раковины переливались зеленоватыми и серыми оттенками, а по панцирю росли настоящие лишайники и мхи.

Лишайниковая улитка. Уровень: 2.

— Да уж, они большие, — с изумлением проговорила Лина, глядя на улиток.

— И невероятно полезные, — добавил я с довольной улыбкой. — Смотрите —они живые очистители. Поедают плесень, грибок, органические наросты на камне, а взамен укрепляют кладку своими выделениями.

— Их дом будет здесь, — показал на каменную террасу рядом с главным зданием. — Видите эти каменные блоки? Строители нарочно оставили между ними зазоры, я попросил. Улитки будут жить в этих щелях, медленно обползая всё здание и очищая стены от любых загрязнений. А когда начнут размножаться — распространятся по всем постройкам фермы.

— Как долго они живут? — спросил Дамир.

— А чёрт его знает, — выпалил я, и Лина рассмеялась. — Ориентируемся лет на пять-десять. Через несколько лет у нас будут крупные улитки, способные очистить целую стену за ночь. Полезные питомцы, пойдут на продажу.

Лина с опаской посмотрела на медленно ползающих гигантов:

— Они не опасны?

— Абсолютно мирные, — успокоил я. — Единственное, что они могут съесть из живого — это паразитические грибки и лишайники. Для всего остального они безвредны.

Когда последняя клетка была опустошена, а все звери размещены в соответствующих вольерах, я с удовлетворением оглядел результат работы. Ферма действительно начинала походить на настоящее хозяйство — каждый вольер был заполнен, звуки животных создавали атмосферу живого, развивающегося места.

— Отличная работа, — сказал ученикам. — Теперь вы понимаете, что ферма — это экосистема.

Весь день превратился в напряжённую рутину. С самого утра мы погрузились в мир звероводства, и я убедился, что правильно выбрал учеников — их энтузиазм не угасал даже после самой грязной работы.

Начали с обхода вольеров. Я показывал им, как читать поведение зверей: поджатые уши барсука означали плохое самочувствие, а активные игры воздушных белок — признак здоровья. Каждая мелочь имела значение.

— Смотрите на глаза, — объяснял я, останавливаясь у вольера с волками. — Ясный взгляд, влажный нос, активная реакция на приближение — всё это показатели здоровья. Вялость или агрессия без причины — первые признаки проблем.

После обхода мы отправились в главное здание, где я обустроил подобие кухни для зверей. Здесь стояли корыта с закупленным зерном и травой, а на полках рядами располагались банки с различными травами. Пока собственное производство не наладилось, закупил всё необходимое на первое время.

— Каждому виду — свой рацион, — объяснял я, разделывая привезённую тушу оленя для волков. — Хищникам нужно сырое мясо, но не любое. Волкам — с костями, для укрепления челюстей. Ястребам — без костей, но с внутренностями для витаминов.

Лина внимательно наблюдала, как я отделяю куски разного размера.

— А барсукам?

— Барсуки всеядные, — ответил я, откладывая несколько кусков жирного мяса. — Им нужно и мясо, и коренья. Но мясо должно быть жирнее — они тратят больше энергии на работу с камнем.

Дамир записывал мои слова.

— А что с добавками?

— Вот тут самое интересное, — улыбнулся я, доставая банку с серебристым порошком. — Это толчёный Лунный пырей. Добавляем в корм раз в неделю — укрепляет естественную защиту зверей от ядов и болезней. А это…

Я продолжил описывать травы и причину их добавки.

К полудню мы слаженно разделились. Лина быстро освоила приготовление корма для травоядных — её тонкие пальцы ловко измельчали коренья и смешивали различные травы в нужных пропорциях. Дамир взял на себя тяжёлую работу с мясом — разделку, доставку корма хищникам.

— Красавчик, не лезь к ястребам, — предупредил я горностая, который с любопытством изучал новых обитателей фермы. — Они могут воспринять тебя как добычу.

Горностай обиженно фыркнул, но послушно отошёл от высокого вольера.

Вечером, когда мы закончили последний обход, я решил проверить, как продвигается другая задача, которую дал ученикам.

— Ну что, разведчики, — усмехнулся я, усаживаясь на скамейку у главного здания. — Расскажите о своих походах по зверофермам. Не думали же, что забыл?

Лина и Дамир переглянулись, и в их глазах загорелся энтузиазм.

— Мы нашли несколько интересных экземпляров! — воодушевлённо начала Лина. — Есть пара молодых грозовых щенков, первая ступень. Владелец хочет от них избавиться — говорит, слишком своевольные.

— Своевольные — это хорошо, — кивнул я. — Значит, характер не сломлен. Что ещё?

Ответил Дамир:

— Огненные саламандры на ферме Железного Молота. Тоже первая ступень, но уже показывают способности.

— Отлично, — одобрил я. — Это именно то, что нам нужно. Молодые стихийные звери первой ступени — идеальная основа для будущей боевой группы. А потомство можно будет так же взращивать.

Лина продолжила:

— Ещё мы видели ледяного хорька, но цена слишком высока. И каменного медвежонка, но он, кажется, болен — слишком вялый.

Я задумался, прикидывая возможности и потребности фермы. Молодые звери легче поддавались обучению и формировали более крепкие связи с приручителем.

— Хорошая работа, — сказал, доставая из кошелька монеты. — Завтра поедете выкупать и щенка, и саламандру.

Брат и сестра с благодарностью приняли деньги. В их взглядах я читал не только радость от доверия, но и понимание ответственности.

— Не забывайте о транспортировке, — напомнил я. — Стихийные звери в стрессе могут повредить и себя, и окружающих. Всё под вашу ответственность.

Мы ещё немного поговорили о деталях завтрашней поездки, а затем разошлись по комнатам. День был тяжёлым, но продуктивным.

Однако сон не шёл. Лежал в кровати, прислушиваясь к ночным звукам фермы — далёкому вою волков, шороху улиток по стенам, изредка доносившемуся клёкоту ястребов. Всё казалось спокойным, но что-то внутри заставляло меня беспокоиться.

Не выдержав, поднялся с постели и решил сделать ночной обход. Афина сразу же присоединилась ко мне, её массивная тень скользила рядом в лунном свете.

Проверил вольеры — все звери спокойно спали или дремали.

Обошёл частокол по внутреннему периметру, осматривая крепления брёвен и убеждаясь, что ограждение держится надёжно. На сторожевых вышках дежурные были на местах, их силуэты чётко вырисовывались против звёздного неба.

Всё выглядело нормально. Охрана не спала, частокол был в порядке.

Вернувшись в главное здание, поднялся на второй этаж и подошёл к окну, выходящему на лес. Лунный свет серебрил верхушки деревьев, создавая причудливую игру света и тени. Долго вглядывался в чащу, пытаясь понять, что именно меня беспокоит.

И тут увидел.

Между стволами мелькнула тёмная фигура — слишком высокая для зверя, слишком целенаправленно движущаяся, чтобы быть игрой теней. Человек. Кто-то крался вдоль опушки, явно пытаясь остаться незамеченным.

Рука инстинктивно потянулась к ножу.

Но в следующее мгновение «фигура» замерла, и я понял свою ошибку. То, что принял за силуэт лазутчика, оказалось старым, наклонившимся от ветра деревом. Лунный свет, пробиваясь сквозь листву, создавал иллюзию движения там, где его не было.

Медленно выдохнул, ослабляя хватку на рукояти. Нервы определённо были на пределе после последних событий.

Завтра я иду к Арию и наконец-то узнаю хотя бы часть ответов.

Утром следующего дня я отправился в Драконий Камень. Всю стаю взял с собой, потому что понимал, что мы с Режиссёром — главные мишени. Лучше держаться вместе.

У главных ворот столицы караульный сразу пропустил нас с учениками без досмотра. Привилегии нового звания работали безотказно.

— Удачи, — пожелала Лина, когда мы дошли до развилки дорог.

Они с Дамиром сворачивали — выполнять задание по закупке зверья. А мне предстояла встреча в замке.

Я направился туда в сопровождении всей стаи. Афина величественно шла рядом — её массивное тело размером с медведя притягивало все взгляды. Красавчик семенил у моих ног, его белоснежная шерсть ярко выделялась на фоне мощёных камней. Карц держался чуть поодаль, языки пламени лениво плясали вокруг его силуэта, а Режиссёр с сестрой двигались по флангам, словно призраки ветра.

По дороге ловил на себе взгляды горожан. Многие останавливались как вкопанные, увидев мою процессию. Перешёптывания следовали за нами волной — слава о молодом Рейнджере с невероятной стаей явно разошлась по всей столице.

У замковых ворот меня встретил знакомый страж и без лишних вопросов проводил внутрь.

— Вас ожидают в тронном зале, Рейнджер, — почтительно сообщил он.

Спустя пару минут я вошёл в просторное помещение.

Передо мной сидел барон Валентин, и меня поразила разительная перемена в его облике. Человек, которого я помнил болезненным выглядел полным сил и энергии. Спина прямая, взгляд ясный и проницательный, в движениях читалась та уверенность, которая и должна быть у правителя. Никаких следов немощи или зависимости от снадобий.

Справа от трона стоял Арий. Он наблюдал за моим входом с той же невозмутимостью, что и всегда, но в его позе чувствовалось спокойствие.

Слева от него, у колонны, стоял Драконоборец. Воин выглядел так же внушительно, как и в тот день в тюрьме — широкие плечи, уверенная осанка, шрамы на руках. Его присутствие здесь означало, что разговор будет по делу, и это не могло не радовать.

— Максим, — барон поднялся с трона и сделал несколько шагов навстречу. В его голосе не было и тени прежней слабости. — Подойди ближе. Нам есть о чём поговорить.

Я приблизился на почтительное расстояние и слегка склонил голову в знак уважения.

— Прежде всего, — барон остановился передо мной, — позволь мне от всей души поблагодарить тебя за то, что ты сделал. Твоё участие было… полезным.

Слова прозвучали как признание равного, а не как формальная учтивость.

— Был рад помочь, — ответил я осторожно, всё ещё пытаясь понять, насколько изменилась расстановка сил.

Барон кивнул с одобрением.

— Твоя помощь подтвердила, что мы не ошиблись в тебе.

Арий сделал шаг вперёд.

— Предательство Всеволода могло обернуться гораздо большей трагедией, — произнёс он своим обычным ровным голосом.

— Как дела с допросом? — спросил я прямо. Время дипломатических игр прошло.

Иван усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья.

— Всеволод оказался более стойким, чем ожидалось, — проговорил он хриплым голосом. — Но мы получили достаточно информации, чтобы понять масштаб угрозы.

Я нахмурился.

— Допрос был… суровым?

Иван неожиданно рассмеялся.

— Уж поверь, парень, — усмехнулся он, — мне рассказывают всё. Без исключений.

Арий кивнул, продолжая:

— Друиды сильно ввели Всеволода в заблуждение. Ему говорили о справедливости, о необходимости перемен. Они убедили его, что именно он станет их проводником внутри системы. Более того, ему внушили, что нуждаются в биологических материалах зверей для… благородных целей.

— И он поверил? — скептически переспросил я.

— В том состоянии души, в котором он находился после смерти дочери, — поверил, — вздохнул барон. — Но самое важное — он рассказал нам о Приливе.

Я напрягся. Это слово я слышал уже не в первый раз.

— И что же это?

— Прилив — это массовое появление магических существ из глубин Раскола, — объяснил Арий. — Представь это как выброс… Раскол копит мощь, а затем выпускает поток силы в глубины леса, и он затрагивает обычных зверей, делая из них магических.

— Чего? — опешил я. — Так вот почему магические твари не убивают обычных!

Кусочки мозаики складывались в картину. Та загадка, которая мучила меня с самого начала — почему хищники первых ступеней игнорируют простую добычу, словно те принадлежат к разным мирам — наконец обретала смысл. Они и правда принадлежали к разным мирам. Просто один был производным от другого. Вот откуда такая бешеная популяция.

— Да, — барон кивнул. — Более того… Помнишь ту атаку, где Всеволод подложил семя разрушения? Это была атака Прилива.

— Только что созданных зверей? — на всякий случай уточнил я, хоть уже и знал ответ.

Холодок пробежал по спине. Значит, те чудовища, что штурмовали стены столицы, ещё несколько дней назад были обычными животными. А теперь они обладали разумом, магией и смертоносными способностями. Если «Семёрка» научилась контролировать этот процесс…

— Да, но Всеволод не знает, почему это происходит, — сокрушённо покачал головой Арий.

А вот у меня кое-какие мысли были, но я оставил их при себе.

— В тот день задачей шпиона было собрать биоматериал из трупов зверей, что он и сделал. А потом передал все ресурсы Друидам, — добавил барон.

— Зачем?

— Он сам не знает. Они убедили Всеволода, что их цель — усмирить Раскол и вернуть всё к былым, спокойным временам.

— Надеюсь вы в это не верите, — я усмехнулся.

— Конечно, нет, — барон покачал головой. — Цель у них явно другая. Мастера просто обманули, используя его горе и отчаяние.

Я помолчал, затем спросил:

— А что с волком Всеволода? Тем, что остался жив?

— Он с ним, конечно, — коротко ответил Арий.

Что ж, приручить его я всё равно не смог бы — зверь чересчур силён, сорок второй уровень. Хотя… было бы интересно при случае попытаться обуздать такую силу и приручить.

Барон вернулся к трону, но не сел, а оперся о подлокотник.

— Максим, то, что произошло, — лишь начало. Семёрка Друидов представляет угрозу не только для моих земель, не только для всего королевства, но и для всего мира. Мы не можем больше действовать разрозненно.

Атмосфера в зале стала ещё более серьёзной. Все трое смотрели на меня выжидающе, и я понял — это не просто благодарность за оказанную услугу. Это предложение стать частью чего-то большего.

— Внутренний враг обезврежен, — сказал Арий, сцепив руки за спиной. — Но это означает, что теперь мы станем открытой мишенью для прямых атак. Семёрка знает о провале своего агента и будет действовать более агрессивно.

— Потому и собрались здесь, — добавил Иван, выпрямившись во весь рост. — Пора переходить от обороны к наступлению. Времени у друидов всё меньше, если верить словам Всеволода, а я, уж поверь, верю результату своей работы.

Я медленно кивнул, осознавая всю серьёзность момента. Предательство Всеволода действительно стало переломной точкой. Теперь все карты открыты, и тайная война переходила в открытую фазу.

— Что вы от меня хотите? — спросил прямо, глядя поочерёдно на каждого из них.

Барон выпрямился и посмотрел мне в глаза с той серьёзностью, которая подобает правителю в критический момент.

— Мы хотим, чтобы ты остался жив. «Семёрка» больше не будет полагаться на тонкие интриги.

Арий кивнул в знак согласия.

— Твоя ферма, несмотря на все укрепления, остаётся уязвимой целью, Максим. Слишком много открытого пространства, слишком много путей для проникновения. А твоя семья…

— Что именно вы предлагаете? — прервал я его, чувствуя, куда клонит разговор.

— Переезд в замок, — чётко ответил Арий. — Немедленный. Ты, твоя мать, бабушка, ученики — все под круглосуточной охраной. Отдельные покои, полное обеспечение, доступ ко всем ресурсам замка.

Драконоборец добавил, скрестив руки на груди:

— Здесь тебя не достанут.

Я молчал, обдумывая их слова. Логика предложения была железной — замок действительно представлял собой неприступную крепость. Но чем дольше я размышлял, тем сильнее во мне нарастало внутреннее сопротивление.

Золотая клетка. Именно так это и выглядело.

— Нет, — сказал твёрдо, встречая удивлённые взгляды всех троих. — Я отказываюсь.

Арий нахмурился, словно не поверив своим ушам.

— Максим, ты понимаешь, о чём мы говорим? «Семёрка» не будет церемониться.

— Именно поэтому я не могу согласиться, — ответил, чувствуя, как во мне крепнет решимость. — Что толку от защищённого трофея, который слабеет с каждым днём?

Барон выпрямился, его взгляд стал пристальным.

— Объясни свою позицию.

Я сделал глубокий вдох, формулируя мысли.

— Моя сила растёт только в бою, в охоте, в постоянных испытаниях. Заперев меня в замке, вы лишите меня возможности развиваться. Через какое-то время я стану слабее, а мои питомцы потеряют форму. И когда «Семёрка» всё-таки найдёт способ добраться до меня — а они найдут, уж я видел на что способен даже одни из них… Что тогда?

Афина тихо зарычала, словно поддерживая мои слова. Красавчик беспокойно дёрнул ухом.

Иван медленно кивнул, в его глазах промелькнуло понимание.

— Ты думаешь как воин, — сказал он с одобрением. — Это хорошо. Но риск…

— Риск есть всегда, — прервал я его. — Извините, господа, но я не собираюсь прятаться и превращаться в охраняемый трофей. Сила «Семёрки» растёт — значит, должна расти и моя. А для этого мне нужна свобода действий.

Арий повернулся ко мне, его лицо приобрело задумчивое выражение.

— Понимаю логику, но она крайне рискованна. Ты становишься открытой мишенью.

— Лучше быть опасной мишенью, чем беззащитной драгоценностью, — твёрдо ответил я, глядя ему в глаза.

Долгое молчание повисло в тронном зале. Барон медленно обошёл трон и остановился прямо передо мной.

— Значит, ты намерен и дальше действовать самостоятельно? Несмотря на все угрозы?

— Именно. Я не пешка в вашей игре, и не собираюсь ею становиться. У меня есть своя стратегия, и она требует свободы. Впрочем, я бы действительно хотел обезопасить семью и перевезти сюда мать.

— А бабушку? — уточнил Иван.

— Ирма не уйдет с фермы, — я покачал головой. — Уж поверьте, подобный разговор у меня с ней уже был.

Иван медленно отошёл от колонны, его тяжёлые шаги гулко отдавались в просторном зале. Воин остановился в паре метров от меня, скрестив мускулистые руки на широкой груди. В его суровых глазах читалась серьёзная озабоченность.

— Ты упрямый парень, Максим, — проговорил он хриплым голосом. — Но я боюсь, ты не до конца понимаешь, против чего сражаешься. И что именно защищаешь.

Режиссёр беспокойно дёрнул ухом и мысленно передал мне волну настороженности. Рысь чувствовала напряжение в воздухе.

— Объясните, — ответил прямо, глядя в глаза воину.

Драконоборец тяжело вздохнул, словно готовясь рассказать что-то, о чём предпочёл бы промолчать.

Я сделал шаг вперёд, глядя на них с растущим недовольством.

— Вы обещали рассказать мне то, чего я не знаю. Обещали объяснить почему моя рысь для них настолько важна. Говорите.

Долгое молчание повисло в зале. Иван переглянулся с Арием, и я увидел в их взглядах нечто похожее на… смущение?

— Ты действительно знаешь больше, чем мы предполагали, — медленно произнёс барон и признался. — Наши знания о «Приливе» всё ещё обрывочны, но и этого достаточно, чтобы кое-что понимать.

— Мы знаем лишь, что это некий выброс силы, катаклизм Раскола, который «Семёрка» научилась предсказывать и, возможно, хочет как-то использовать, — спокойно сказал я. — Но мы всё ещё не знаем, что конкретно происходит во время этого «Прилива». Что конкретно хотят сделать друиды? И почему для этого нужен Режиссёр?

— Играть в догадки не в наших правилах, — нахмурился Арий. — Но у меня всё ещё есть, чем тебя удивить. Насколько хорошо ты знаешь Григора? Того, кто помог тебе с Карцем.

— При чём здесь отшельник?

Мой вопрос повис в гнетущей тишине тронного зала. Арий, барон и Иван обменялись тяжёлыми, многозначительными взглядами. В этой безмолвной перекличке чувствовалась тяжесть тайны, которую никто не решался произнести первым. Наконец барон Валентин едва заметно кивнул Драконоборцу, давая разрешение говорить.

Иван тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями.

— Мы видим лишь верхушку айсберга, — признался он, и это признание из уст легендарного воина прозвучало весомее любой угрозы. — Но есть один человек, который может знать ответы на интересующие нас вопросы. И Григор его знает. Более того, они служат одной цели.

— Легендарная фигура, — продолжил Иван, его хриплый голос стал ниже. — Глубинный ходок, которого все давно считали сгинувшим. Тот, кто первым нанёс на карту самые опасные и неизведанные глубины Раскола. Мы зовём его «Первый Ходок».

В тот же миг я почувствовал резкий ментальный импульс. Режиссёр, стоявший за моей спиной, замер, его уши прижались к голове, а в моё сознание хлынула волна чего-то непонятного. Глубокого и древнего. Словно Режиссёр показывал, что мы впервые заговорили о чём-то важном. Я резко обернулся на питомца. Он смотрел не на меня, а куда-то сквозь стену, в сторону леса, будто готовый бежать туда прямо сейчас.

— Рысь что-то чувствует, — тихо сказал я, поворачиваясь обратно к ошеломлённому Драконоборцу. — И где его найти, этого ходока?

— В глубинах лесов, — ответил Арий. — Дело в том, что Первый Ходок и Григор являются участниками одной организации. Они называют себя «Жнецы Леса».

Я моргнул, ощущая, как информация медленно укладывается в голове. Они в одной организации? Именно о них говорил отшельник. Чёрт возьми.

— «Жнецы Леса»? — почему-то переспросил я.

— До недавнего времени мы считали их преступниками, — признался барон Валентин. — Король Аларих не любит подобные… общества. Те, кто прячутся в глубинах — потенциальная угроза. Но после боя с Карцем… — он обменялся взглядом с Арием, — нам стало ясно, что они ведут борьбу с «Семёркой» в лесах, используя собственные методы.

Мысли заработали с удвоенной скоростью. Жнецы Леса. Григор. Первый Ходок. Всё это складывалось в картину, которая одновременно пугала и давала надежду. Я вспомнил видения Режиссёра — огненного тигра, ледяного оленя, водного гепарда. Возможно, именно в глубинах лесов я смогу найти выживших стихийных зверей.

— В чём проблема? — спросил я прямо. — Найдите их, раз так необходимо.

Иван покачал головой:

— Мы уже пытались. Жнецы не доверяют короне и скрываются в самых опасных частях Раскола. Но у тебя есть связь с Григором. Ты можешь вывести нас на Первого Ходока и наладить контакт между нами.

Я задумался, осознавая подтекст. Меня хотели использовать…

Снова.

— Вы используете меня как наживку, — прямо сказал я, глядя Ивану в глаза.

— Нет, — твёрдо ответил Драконоборец. — Твоя связь с Григором — это нужный для нас мост. Жнецы Леса сражаются с той же угрозой, что и мы. Пришло время объединить усилия.

Я долго молчал, обдумывая предложение. В глубинах лесов меня ждали не только ответы, но и, возможно, те самые стихийные звери, чью гибель показывал мне Режиссёр.

— Прежде чем отправляться, мне нужно несколько недель, — сказал я наконец. — Ферма требует внимания, учеников нужно подготовить, чтобы они могли управлять хозяйством в моё отсутствие. Да и самому стоит подтянуть силы и провести дополнительные тренировки.

Барон кивнул:

— Разумно. Пока что время ещё есть.

— Тогда через две недели буду готов, — согласился я, поднимаясь с места. — И всё-таки, с чего вы взяли, что Первый Ходок знает об истинных мотивах Семёрки?

Для меня это выглядело странно. Какая-то сказка. Легендарный ходок. Первые карты. Больше похоже не на план, а на гадание на кофейной гуще.

— Он единственный, кто может знать, — кивнул Иван. — Когда-то мы были знакомы. Максим, он отец Мираны, одной из Семёрки.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Отец одной из убийц? Человек, который знает их методы изнутри?

— И ты думаешь, он поможет нам против собственной дочери? — мой голос прозвучал жёстче, чем я планировал.

Иван помолчал, глядя куда-то в сторону.

— Когда-то девочка была очень милой… Максим, Мирана давно мертва для него. Её выкрали, завидев невероятную силу и связь с земляной стихией. Тогда ей было лет десять, и случилось это очень давно. Сейчас она монстр, который носит лишь её имя. — Он встретился со мной взглядом. — Человек, потерявший единственного ребёнка таким образом… да, он поможет.

От этой фразы меня пробрало до мурашек.

Покидая тронный зал, я размышлял о том, всю ли правду мне рассказали. Жнецы Леса, Первый Ходок, таинственная дочь…

Прокручивал в голове весь разговор. Барон хочет стабильности и ищет сильного союзника. Арий — прагматик, человек короля, ему нужен эффективный инструмент против «Семёрки». Иван, похоже, единственный, у кого могут быть личные мотивы — его связь с Первым Ходоком. Каждый из них преследует свою цель, а я оказался в точке пересечения их интересов.

Идти к Жнецам с людьми короля — значит выдать их с головой. Искать самому — рисковать жизнью вслепую. Григор уже помог мне один раз, и просить его снова? Да ещё и о таком?

Нет, единственно верного пути здесь не было. Были только разные степени риска. И моя задача — выбрать тот, где я смогу контролировать хотя бы часть расклада.

Но там, в глубинах лесов, ближе к зоне третьего уровня, меня ждали последние выжившие стихийные звери, которых я должен был спасти.

Проблема была в том, что я просто никому не верил. Всё так гладенько, аж зубы сводит.

Григор уже достаточно рисковал, помогая мне с Карцем, он единственный заслуживает хоть какого-то доверия. А слепо следовать просьбе Драконоборца и вести людей короля прямо к Жнецам?

Ну твою мать, а! Какое решение правильное?

Что ж, у меня есть две недели, чтобы стать сильнее и решить, как поступить.

Две недели. Именно столько времени я дал себе на подготовку перед походом в глубины Раскола. Каждый день был расписан по минутам, каждое действие имело цель.

Первым делом я нашёл Лину и Дамира возле главного здания. Они стояли возле четырёх клеток, явно уставшие, но гордые своим успехом.

— Ну что, покажите добычу, — сказал я, подходя ближе.

Дамир первым распахнул дверцу большой клетки. Внутри сидели два щенка.

Серо-белая шерсть торчала в разные стороны, словно их только что поразила молния, а огромные глаза цвета чистого летнего неба смотрели на мир с трогательной настороженностью.

Один из малышей, заметив меня, издал писклявый тявк и выпустил крошечный разряд — искорки пробежали по его пушистой шёрстке, заставляя её ещё больше встопорщиться.

Второй молча изучал ситуацию, прижав треугольные ушки к голове, но в его небесно-голубых глазах читалось не столько страх, сколько осторожное любопытство.

Я прикоснулся к первому зверю и активировал «Звериный Кодекс».

Грозовой пёс. Уровень: 3.

Навыки:

Статический разряд (G) — слабый электрический импульс, временно парализующий противников.

Грозовой заряд (G) — накапливает электричество при движении, высвобождая его при укусе.

— Неплохой экземпляр, — протянул я задумчиво.

— Характер тот ещё, — заметил Дамир, потирая руку с небольшим ожогом. — Вот этот уже успел меня цапнуть.

— Это хорошо, — кивнул я, обходя клетку. — Дух не сломлен. Видишь, как они держатся? Настороженно, но не забиваются в угол. Оценивают угрозу. Такие быстро учатся.

Лина открыла две следующие клетки, поменьше. На дне каждой лежала огненная саламандра длиной с мою руку. Их чешуя переливалась красно-оранжевыми оттенками, а вдоль хребтов тянулись небольшие гребни, светившиеся тусклым жаром.

Огненная саламандра. Уровень: 2.

Навыки:

Жаркое дыхание (G) — выдыхает слабую струю горячего воздуха.

Огненная кожа (G) — кожа выделяет едкую, горючую слизь.

Одна саламандра медленно подняла голову и уставилась на меня немигающим взглядом. Она не проявляла агрессии, но чувствовалась настороженность хищника, который просчитывает дистанцию до потенциальной угрозы. Вторая вообще не шевелилась, словно превратилась в камень.

— Отличный выбор, — одобрил я, закрывая клетки. — Все молодые и стихийные. Именно такие нам нужны. Но помните — они молоды и непредсказуемы. Их силы ещё не контролируются, инстинкты сильнее разума. Будьте предельно осторожны.

Дамир с облегчением выдохнул.

— А мы боялись, что могли ошибиться.

— Нет, — мягко сказал я. — Не зря же вас натаскивал. Эти щенки не агрессивные, а независимые. А саламандры просто умные. Вы их приручите, и они станут вашими партнёрами. Хорошая покупка.

Лина с надеждой посмотрела на меня.

— Ты проконтролируешь их рост?

— Нет, — покачал я головой, и увидел, как их лица вытянулись. — Вы сами с ними разберётесь. Под моим наблюдением, да, но сами. Иначе как вы научитесь?

— Но мы же можем ошибиться, — неуверенно сказал Дамир.

— Именно, — согласился я. — И эти ошибки научат вас больше, чем любые мои инструкции. Буду направлять, исправлять, но работать будете вы.

Я огляделся на ферму. Вольеры заполнены, поголовье набрано — пора переходить к следующему этапу.

— Завтра начинаем полноценное обучение, — сказал твёрдо. — И не только с вашими новыми питомцами. Все звери фермы теперь под вашим контролем.

— Что? — Лина моргнула. — Все?

— Все, — подтвердил я. — Волки, ястребы, змеи, кроты… В обще — каждый. Вы будете кормить их, убирать за ними, следить за здоровьем, учиться понимать их поведение. Под моим надзором, но самостоятельно.

Дамир уверенно кивнул:

— Такой подход мне нравится.

Тем вечером я поднялся в свою комнату и закрылся на засов. Стая расположилась вокруг — Афина у двери, Красавчик на подоконнике, Режиссёр и Актриса всё ещё любили оставаться в духовной форме. Карца решил выпустить, он материализовался и лёг у окна, его огненная аура тускло пульсировала в полумраке.

Минут тридцать я обдумывал ситуацию, лежа на кровати и закрыв глаза. Когда примерно наметил план действий, мысленно прокрутил бой с Рёвогривом. Каждую секунду. Каждое движение. Каждую ошибку.

Карц сорвал атаку своим эгоистичным выпадом. Афина не смогла вовремя перехватить инициативу. Красавчик был демаскирован раньше времени.

Я открыл глаза и посмотрел на огненного лиса. Его взгляд был устремлён куда-то в сторону.

— Ты чуть не сорвал всё, — произнёс вслух. — И дело не в том, что ты слабый. Дело в том, что ты привык действовать один, твой прошлый хозяин надеялся лишь на прямые атаки.

Карц повернул голову в мою сторону. В его глазах мелькнуло что-то вроде протеста, но я не дал ему времени спорить.

— Друид воспитал в тебе философию абсолютной силы. Один удар, один враг, максимальный урон. Это работает в дуэли один на один. Но моя стая — это инструмент, где каждый элемент дополняет другой. А ты вбил себе в голову, что можешь решить всё сам.

Лис опустил морду, и я почувствовал волну смущения, исходящую от него.

— Знаю, что ты не специально, — я смягчил тон. — Мы научимся действовать как единое целое, иначе нас просто перебьют по одному.

Афина тихо зарычала в знак согласия. Красавчик спрыгнул с подоконника и подошёл ближе, внимательно наблюдая за разговором.

— С завтрашнего дня начинаем исправлять ошибки, — твёрдо сказал я, поднимаясь с кровати. — Карц, ты будешь тренироваться с Афиной. Каждый день. Пока не научишься думать о стае, а не только о себе.

На следующее утро вывел их на небольшую поляну у восточного края долины. Остальные члены стаи наблюдали со стороны — Режиссёр с Актрисой устроились на возвышенности, а Красавчик сидел у моих ног.

— Правила простые, — объяснил я, глядя на огненного лиса и огромную кошку. — Вы атакуете меня вдвоём. Цель не в том, чтобы победить, а в том, чтобы научиться действовать согласованно.

Карц удивлённо дёрнул ухом. Афина напряглась, готовясь к бою.

Я достал нож, воздух вокруг клинка начал сгущаться, образуя знакомое серебристое свечение.

— Начали!

Кошка первой сорвалась с места. Карц мгновенно выпустил поток огня прямо в мою сторону.

Я отклонился вправо, используя «Лёгкий шаг» для ускорения, и взмахнул ножом. Воздушное лезвие срезало верхушку пламени, рассеивая его в стороны.

— Стоп! — крикнул я, и оба зверя замерли.

Подошёл к Карцу, который недоумённо смотрел на меня.

— Ты снова действуешь один. Афина идёт в лобовую атаку, а ты просто палишь огнём наугад. Где координация? Где поддержка?

Лис опустил морду, явно не понимая, в чём проблема.

— Смотри, — я указал на Афину. — Она танк. Её задача — брать внимание на себя и создавать давление. Твоя задача — не дублировать её действия, а использовать момент, когда я занят ею. Прикрывать фланги. Создавать угрозу с другой стороны. Заставлять меня выбирать, кого блокировать первым.

Карц задумчиво наклонил голову набок.

— Ещё раз. И думай головой, а не инстинктами.

Вторая попытка началась аналогично — Афина ринулась вперёд, но на этот раз Карц не сразу выпустил огонь. Он обошёл кошку слева, стараясь зайти сбоку. Я заметил манёвр и развернулся, чтобы держать обоих в поле зрения.

Афина использовала этот момент и прыгнула, её когти блеснули в воздухе. Я создал вихрь, чтобы сбить её траекторию, но Карц выбрал именно эту секунду для атаки — узкий, сфокусированный поток пламени полетел не в меня, а в землю под моими ногами, вынуждая отступить.

— Лучше! — крикнул, отпрыгивая назад. — Видишь? Ты заставил меня среагировать на Афину, а потом создал дополнительное давление. Вот это уже похоже на командную работу!

Карц довольно мотнул хвостами.

Следующий час мы повторяли упражнение снова и снова. Каждый раз я останавливал бой при малейшем нарушении координации или возвращении к старым привычкам. Карц учился читать движения Афины, предугадывать её атаки и встраиваться в ритм боя. Кошка, в свою очередь, начала доверять лису, понимая, что он прикроет её спину, когда она будет в уязвимом положении.

К концу тренировки оба зверя тяжело дышали, но в их движениях появилась та самая синхронность, которой мне не хватало.

— Достаточно на сегодня, — сказал я, убирая нож. — Завтра продолжим.

Афина медленно подошла к Карцу и осторожно обнюхала его морду — осторожный жест, скорее признания усилий, чем полного примирения. Огненный лис замер, позволяя ей оценить себя. В его глазах мелькнуло понимание — доверие стаи нужно ещё заслужить, но первый шаг уже сделан.

На следующий день я усложнил задачу. К Карцу и Афине присоединился Красавчик. Теперь им троим нужно было действовать как единый механизм.

Горностай сразу понял свою роль. Пока Афина и Карц отвлекали меня фронтальным давлением, он заходил в тыл, целясь в незащищённые точки. Первые несколько попыток были сумбурными — малец атаковал слишком рано или слишком поздно, нарушая общий ритм.

Но мы продолжали, и к концу недели координация стаи значительно улучшилась. Карц научился сдерживать свои импульсивные атаки и действовать в связке с Афиной. Больше он не мешал остальным. Красавчик превратился в настоящего призрака поля боя, его появление всегда было неожиданным и точно рассчитанным. Афина стала более гибкой в бою, научившись доверять партнёрам.

На восьмой день я добавил в тренировки рысей. Теперь вся стая должна была работать как единое целое.

— Режиссёр, ты тактический центр, — объяснял я, стоя перед всей стаей. — Твои вихри контролируют поле боя. Ты создаёшь возможности для остальных. Актриса, ты быстрый боец. Твоя задача — использовать эти возможности и наносить точечные удары по слабым местам.

Рыси синхронно кивнули, их хвосты спокойно покачивались в такт друг другу.

Тренировка превратилась в настоящий хаос контролируемого насилия.

Режиссёр создавал слабые завихрения, которые лишь сбивали мою траекторию движения. Актриса использовала эти моменты, чтобы атаковать с неожиданных углов.

Если бы стая действовала в полную мощь, я бы не продержался и минуты. Но сейчас они отрабатывали координацию. Каждый движением показывал, где был бы нанесён смертельный удар, где противник потерял бы позицию, где открылась бы брешь в защите.

— Стоп! — крикнул, тяжело дыша.

Все замерли, а я оглядел свою стаю, вытирая пот со лба.

— Вот теперь это называется командная работа.

Пока стая отрабатывала боевые навыки по утрам и вечерам, днём я сосредоточился на другой, не менее важной задаче — превратить учеников в настоящих звероловов.

На утро поднял Лину и Дамира до рассвета. Первым делом — пробежка вокруг долины. Три круга, без остановок. Лина задыхалась уже на втором, Дамир держался лучше, но тоже выдыхался.

— Физическая подготовка необходима, — сказал я, когда они, тяжело дыша, остановились у озера. — Не только питомцы ваше оружие, но и вы сами.

После пробежки — базовые упражнения. Отжимания, приседания, работа с балансом на неровной поверхности. Я не требовал от них результатов бойца, но минимальная физическая форма была обязательна.

Когда солнце поднималось над горизонтом, мы отправлялись в лес. Нужно было научить их читать природу.

— Стой, — остановил я Дамира в нескольких метрах от старого дуба. — Что здесь не так?

Он недоумённо оглянулся.

— Обычное дерево.

— Присмотрись к коре.

Дамир подошёл ближе и присвистнул. На высоте почти трёх метров кора была изодрана глубокими царапинами.

— Медведь точил когти, — сказал я, указывая на отметины. — Но видишь, как высоко? Либо зверь огромный, либо что-то его сильно встревожило, раз он тянулся так высоко, помечая территорию.

Лина внимательно изучала царапины.

— Может, он просто крупный?

— Может, — согласился я. — Но лучше предположить худшее и остаться живым, чем надеяться на лучшее и стать обедом. Всегда будьте готовы к неожиданностям.

Мы продолжили путь, и я показывал им тонкости, которые знал ещё с детства. Как определить направление ветра по движению паутины. Как найти воду, наблюдая за полётом насекомых. Как предсказать дождь по поведению птиц.

— Смотрите на листья, — указал я на кустарник рябины. — Видите, как их выворачивает? Показывают свою светлую изнанку. Это ветер меняется, становится плотнее, влажнее. Он-то их и задирает кверху.

Дамир с сомнением посмотрел на ясное небо.

— Серьёзно?

— Природа не врёт, — сказал я просто. — Люди врут. Звери притворяются. Но лес всегда будет с тобой честным, Дамир. Навсегда это запомни.

Действительно, через полтора часа небо затянули тучи, и мы едва успели добраться до фермы под первыми каплями дождя.

В другой день я учил их читать следы. Но не просто определять вид зверя — это азы. Настоящий следопыт видел историю.

— Старый кабан-секач прошёл здесь вчера вечером, — сказал я, присев у отпечатка в грязи. — Видишь, Отпечаток копыта чуть смазан? Он им шаркает, не поднимает до конца. Хромает на левую заднюю. Раненое животное всегда непредсказуемо. А вот это, — я перешёл к другому следу, — свежее. Молодой волк. Шёл быстро, но не убегал. Охотился. Видишь, как глубоко вошли когти? Он перепрыгивал через камни, преследуя добычу.

Лина присела рядом.

— А как ты понял, что он молодой?

— По размеру лапы и глубине отпечатка, — объяснил я. — Старый волк тяжелее, лапа шире. А молодой легче, но компенсирует это силой, глубже вдавливая когти. Плюс траектория движения — опытный зверь экономит энергию, движется по прямой. Молодой тратит силы впустую, делает лишние движения.

Следующие часы мы провели в лесу, отрабатывая навыки. Я показывал им, как отличить свежий помёт от старого, как понять по царапинам на дереве размер и настроение зверя, оставившего метки.

— Медведь нервничал, когда драл кору, — объяснял я, проводя пальцем по глубоким бороздам. — Царапины рваные, неровные. Спокойный зверь оставляет ровные, параллельные линии. А тут видна агрессия.

К концу недели ученики начали замечать детали, которые раньше проходили мимо их внимания. Дамир научился определять возраст следов по краям отпечатков. Лина стала понимать язык звуков леса — какой треск веток нормален, а какой нет и стоит насторожиться.

Когда возвращались на ферму к полудню, сразу приступали к главному — работе со зверями.

— С этого момента вы становитесь владельцами всего поголовья, — объявил я, останавливаясь у вольера с волками.

Дамир вскинул брови:

— Чёрт… Прямо всех?

— Прямо всех, — подтвердил я. — Делите поровну. И помните, мы не применяем насилие. Только доверие и терпение. Каждый зверь должен принять вас добровольно.

Лина первой попыталась приручить воздушную белку. Зверёк нервничал, но после минуты концентрации связь установилась. Девушка выдохнула с облегчением.

— Получилось!

— Продолжай, — кивнул я. — У тебя ещё одиннадцать зверей.

Дамир справлялся медленнее — его грозовой щенок сопротивлялся сильнее, чем ожидалось. Зверёк рычал и выпускал слабые разряды, не давая установить связь.

— Не дави, — посоветовал я. — Он чувствует твоё напряжение. Успокойся сам, и он успокоится.

Следующие часы превратились в интенсивный марафон. Ученики поочерёдно устанавливали связи с каждым зверем фермы, а я контролировал процесс, следя, чтобы они не форсировали события и не навредили животным.

К концу дня все звери были приручены и распределены между ними. Теперь волки спокойно подходили к Дамиру, ястребы садились на протянутую руку Лины, а барсуки доверчиво принимали корм из их рук.

Я тоже учился и наблюдал за магическим зверьем — всё же такого опыта не было. Заметил, что волки активнее утром, барсуки днём, а змеи предпочитают вечернее время. Разделил кормление на три раза в день, объяснив ученикам важность биологических ритмов.

— Каждый вид имеет свои часы пика активности, — говорил я, наблюдая, как они готовят корм. — Кормить нужно именно тогда, когда зверь готов есть. Иначе стрессуете его и портите пищеварение.

Лина быстро освоила тонкости кормовых смесей для разных видов. Дамир же научился читать поведение хищников и понимать их потребности.

Идеальный тандем.

Параллельно занимался простейшей системой водоснабжения, на которую ушло дней пять. Мы сделали неглубокие канавки от озера к каждому вольеру, гравий для фильтрации, небольшие запруды. Ничего сложного — гравитация лучший работник.

Каменный Ворчун превратил это в настоящее благословение. Его аура очищения работала круглосуточно, делая воду кристально чистой. Теперь ученикам не нужно было таскать тяжёлые вёдра — вода сама приходила к зверям.

На четвертый день обучения я понял, что ферма работает достаточно стабильно, чтобы начать регулярные вылазки в лес. Лина и Дамир освоили основную рутину, а Ирма контролировала их работу лучше любого надсмотрщика.

— Завтра выхожу на охоту, — объявил я за ужином. — Мясные запасы истощаются, а стае нужна практика.

— А мы? — спросил Дамир, оторвавшись от записей по кормлению волков.

— Вы остаётесь. Ферма не может стоять без присмотра, а вам ещё рано в настоящую опасную зону. Всему своё время.

Лина кивнула с пониманием, но я видел разочарование в её глазах. Они хотели учиться, но сначала должны были освоить основы.

Следующим утром, оставив строгие инструкции ученикам, я направился к границе средней зоны опасности. Чёрт, да она стала для стаи почти обыденной — по крайней мере, её начальные участки, где не стоило углубляться дальше знакомых троп.

Мы двигались слаженно. Афина шла впереди, её массивная фигура легко прокладывала путь через заросли. Красавчик бесшумно скользил сбоку, сканируя окрестности обострённым чутьём. Режиссёр и Актриса перемещались по веткам невидимой тенью, контролируя большую территорию. Карц замыкал строй, его огненная аура отпугивала мелких хищников.

За две недели охоты я поднялся до 26-го уровня. Прогресс был серьёзным, но…

Стая росла заметно быстрее.

Режиссёр достиг 28-го уровня — королевские особи, как выяснилось, получали больше опыта за каждое убийство. Афина дотянулась до 24-го, а Карц — до 25-го. Я заметил, что звери эволюционный ранга E явно ускорены в развитии. Это подтвердила Актриса, которая преодолела порог 26ого уровня в последний день.

А вот Красавчик… Мой первый питомец едва дотягивал до эволюции, набрав лишь 20-й уровень. Обычные звери, да ещё и ниже рангом, развивались медленнее.

— Скоро твоя очередь, эволюция впереди, дружок. Удивишь? — спросил я, почесав горностая за ухом. Он довольно заурчал, но я видел в его глазах нетерпение. Красавчик понимал, что отстаёт от остальных.

За две недели накопил внушительную реагентов: корень ледяного дыхания, огненный мох, серебряную полынь и кучу других ресурсов с убитых магических зверей. В Драконьем Камне алхимик с радостью превратит эти реагенты в полезные зелья.

Средняя зона становилась привычной. Её начальные участки больше не казались смертельной угрозой — при условии, что не забираться слишком глубоко. Там, где начинались владения зверей D-ранга, даже моей усиленной стае было не место.

Пока.

Но для регулярной охоты и тренировок текущая территория подходила идеально. Мясо для фермы, опыт для стаи, реагенты для торговли — всё это позволяло мне поддерживать боевую форму, не отрываясь от основного дела.

Возвращаясь на ферму с добычей, я размышлял о балансе. Ученики нуждались в постоянном присмотре, но стае требовались регулярные бои. Пока что удавалось совмещать оба направления.

Правда, я понимал: такая рутина не может длиться вечно.

Создать идеальную ферму за две недели невозможно. Но мы заложили крепкие основы.

Стая работала слаженно. Каждый член знал свою роль и выполнял её безупречно. Карц перестал быть чужаком и стал частью целого.

Ученики больше не были обузой. Лина превратилась в толкового специалиста по работе со зверями.

Дамир не отставал и вовсю занимался тренировками молодняка, научился работать с хищниками. Оба выучили все уроки и вскоре вполне могли стать серьёзной боевой единицей. Скоро, но не сейчас.

Я нашёл Ирму на плантации, где она методично пропалывала грядки с Солнечным корнем.

— Посмотри, — Ирма кивнула на плантацию, где ровными рядами зеленели травы.

Я обвёл взглядом склон. За это время бабка превратила пустой холм в настоящее хозяйство. Аккуратные грядки, система полива, сушильные навесы.

— Быстро растут? — спросил я.

— Я свою работу знаю, — скрипнула Ирма. — Не торопи. Всё будет.

— Значит, с травами проблем не будет? — всё же уточнил я.

— Не будет, — коротко ответила она. — Лина и Дамир уже знают основы. Ребятки-то молодцы, внучок. Ошибалась в них. Помогают, учатся. Хорошие, исполнительные.

— Угу, — буркнул я. — Прям мечта, да?

— Не доверяешь? — хмыкнула Ирма и окинула взглядом всю ферму — вольеры, озеро с Ворчуном, тренировочные площадки в лесу.

— Отец бы гордился, — тихо сказала она. — А про учеников не думай. Я говнецо-то чую, уж поверь. Не такие они.

Я молча кивнул.

— Мне нужно нанять рабочих, чтобы помогали по ферме, — сказал после паузы. — Завтра я ухожу. На какое время — не знаю. Оставлю тебя за старшую, но учеников не гноби. Справишься?

Ирма даже не удивилась. Не стала спрашивать куда и зачем. Просто посмотрела мне в глаза и произнесла:

— Денег дашь — справлюсь. Но ты выживи.

— Переживаешь?

— Пф… Ты же должен мне огнежар, — фыркнула Ирма.

Что ж.

Стая готова. Ученики подготовлены. База создана.

Завтра я иду к барону. И разговор им не понравится.

Привести их к Григору? К человеку, который спас мне жизнь?

Рассекретить их организацию? Предать доверие человека, которого я уважал?

Ну уж нет.

Мы сыграем на моих условиях.

Или не сыграем никак.

Путь к замку я провёл в размышлениях. Корона хочет использовать меня для выхода на Жнецов Леса. Планы мне объяснили и, пожалуй, даже не к чему придраться, но так уж вышло, что я никому не доверял. Что будет с Григором и его людьми после того, как приведу к ним отряд королевских агентов? Сколько из Жнецов останется в живых, когда эта встреча закончится?

Да, я могу заблуждаться. Может организация в лесу и не настроена настолько враждебно, но лучше сначала сам найду Григора.

Поговорю с ним честно, без свидетелей. Объясню ситуацию. И только тогда мы вместе решим, как поступить. «Семёрка» — угроза не только для королевства, но и для меня лично, для Режиссёра, для всех стихийных зверей. В этом наши интересы со Жнецами совпадают. А вот интересы короны…

Во внутреннем дворе замка меня ждал неприятный сюрприз. Арий стоял рядом с группой вооружённых людей — около десятка звероловов и мастеров в боевом облачении. Их питомцы нервно переминались рядом: волки, рыси, боевые ястребы и ищейки-рыскари. Атмосфера пахла предстоящим походом.

Иван Драконоборец проверял снаряжение одного из воинов, его массивная фигура выделялась среди остальных. Заметив меня, он выпрямился и подошёл.

— Максим, — кивнул он. — Мы тебя ждали. Готов?

Я оглядел собравшихся людей, чувствуя растущее раздражение.

— Сегодня мы должны были обсудить детали, а вы уже собрали экспедицию?

— Ситуация изменилась, — произнёс подошедший к нам советник, его голос звучал сухо и отстранённо. — Нужно действовать быстрее.

— Приветствую, Арий, — кивнул я. — У нас проблема. Я готов помочь со Жнецами Леса только на определённых условиях.

Иван выпрямился, в его глазах мелькнуло удивление. Арий едва заметно напрягся, но произнёс:

— Кхм, ладно. План всё равно готов. Проверенные люди, надёжное снаряжение…

— Нет, — прервал его. — Я иду один.

Повисла тишина. Несколько мастеров переглянулись с недоумением. Арий медленно поднял взгляд на меня, а Иван резко шагнул вперёд.

— Что? — хмуро переспросил Драконоборец.

— Я сказал — иду один, — повторил спокойно. — Без отряда, без ваших людей.

Лицо Ивана потемнело.

— Это безрассудство, — рыкнул он. — Жнецы Леса опасны. Они не доверяют чужакам. Тебя могут убить ещё до того, как ты успеешь объяснить, кто ты такой.

— Возможно, — согласился я, хоть и сомневался в верности этих слов. — Но ваш отряд их точно спугнёт.

— О чём ты? — нахмурился Арий.

Я обвёл взглядом собравшихся воинов.

— Вы сами сказали, что «Жнецы» не доверяют короне. Если я появлюсь на их территории в сопровождении королевского отряда, да ещё и с тобой, Иван, во главе, то Григор и Ходок просто исчезнут, и мы потеряем единственный шанс. Я должен пойти первым. Один. Установить контакт, объяснить ситуацию и договориться о встрече на нейтральной территории. Только так они выслушают.

Я говорил им то, что звучало для них логично. Но на деле мне просто нужна была свобода действий.

Иван тяжело ступил ко мне.

— Мальчишка, ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Это не охота на зверей. Это война.

— Именно поэтому я и откажусь от вашего предложения, — холодно ответил я. — Вы хотите использовать меня как проводника.

В глазах Драконоборца вспыхнула ярость.

— Мне плевать на твои доводы! Речь идёт об информации. О Первом Ходоке!

— Который находится под защитой Григора и своих людей, — парировал я. — Привести к нему королевский отряд — значит навязать потенциальный бой. Вы серьёзно думаете, что я на это пойду?

— Взбалмошный мальчуган! — взорвался Иван. — Да что ты себе позволяешь⁈ Ходок знает меня! Я должен быть в этой экспедиции, проблем не будет!

— Да, ты говорил, но если всё так гладко, то зачем вы просили о помощи в поисках? Нет, Драконоборец, я уважаю тебя и твою помощь, но не собираюсь подрывать доверие с Григором. Вы сами сказали, вам нужен контакт. Доверьтесь мне. Уж поверьте, отшельник очень нелестно отзывается о… короне.

Арий сделал шаг вперёд, его лицо оставалось спокойным, но в глазах плескался холодный гнев.

— Максим, — произнёс он ледяным тоном, — ты ставишь нас в тяжёлое положение.

— Нет, — возразил я. — Просто не собираюсь рисковать.

Иван сжал кулаки.

— Я не позволю тебе совершить эту ошибку.

— При всем моём уважении, а что ты сделаешь? — спокойно спросил я. — Запрёшь меня? Тогда план провалится, ни у кого не будет и шанса поговорить с Григором. Даже если пошлёшь своих людей без меня, они просто вернутся ни с чем, потому что не найдут верной дороги. Единственный вариант — довериться моему способу.

Повисла тяжёлая тишина. Подготовленные мастера неловко переступали с ноги на ногу, чувствуя напряжение. Иван тяжело дышал, его взгляд метал молнии. Арий же стоял неподвижно, обдумывая ситуацию.

— Жнецы прячутся в глубинах леса, потому что не доверяют никому, — продолжил я. — Любой отряд, любая группа вооружённых людей будет восприниматься как угроза. Все карты у меня в руках, как ни крути.

— И что ты предлагаешь? — процедил Арий сквозь зубы.

— Один человек — это не армия. Не угроза для всей организации. Меня одного Григор выслушает. А потом я организую встречу на нейтральной территории.

Иван покачал головой, его лицо исказилось от злости.

— Ты опьянён успехом, мальчишка! Думаешь, раз справился со шпионом в столице, то сможешь танцевать с теми, кто выжил в самых опасных глубинах Раскола? Ты не понимаешь, что такое настоящая война! Надо будет, заберу твоего горностая и дело с концом.

Его последние слова даже чуть задели, но я не дал эмоциям взять верх. Легендарный воин просто оказался очень вспыльчивым, вряд ли последнюю фразу сказал всерьёз.

— Я всё сказал. Либо так, либо никак.

Тишина во дворе стала звенящей. Иван стоял, тяжело дыша, его руки дрожали от сдерживаемой ярости. Арий остался неподвижным, но я видел, что и он с трудом сдерживает хладнокровие.

Наконец советник сделал шаг вперёд.

— Иван, — произнёс он ледяным тоном. — Отойди.

Драконоборец резко обернулся к нему.

— Арий, ты не можешь серьёзно…

— Отойди, — повторил советник, и в его голосе прозвучала сталь.

Иван с трудом разжал кулаки, его взгляд метался между мной и Арием. Наконец он отступил назад.

Советник подошёл ко мне. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах кипело холодное раздражение.

— Ты поставил нас в безвыходное положение, Максим, — тихо сказал он. — И прекрасно это понимаешь.

— Понимаю, — согласился я.

Арий долго смотрел мне в глаза, словно пытаясь заглянуть в душу. Наконец сделал шаг назад.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Ты идёшь один.

Иван резко повернулся от группы мастеров, его лицо исказилось от возмущения, но Арий поднял руку, останавливая протест.

— Решение принято, — холодно произнёс советник, игнорируя ярость Драконоборца, который с трудом подчинился приказу. — Макс, у тебя не больше недели.

Поздняя осень окончательно вступила в свои права, словно древний хищник, заявляющий о своих владениях. Холодные ветра свистели между обнажёнными ветвями, а промозглая сырость пробиралась сквозь одежду, оседая на коже неприятной плёнкой. За окном серое небо тяжело нависло над долиной, обещая затяжные дожди и первые заморозки.

Я стоял в своей комнате, методично перебирая снаряжение для долгого похода. Старые привычки егеря просыпались сами собой — никогда не знаешь, что встретишь в лесу, особенно в такую погоду. Особенно в таком лесу.

На кровати аккуратными стопками лежали все необходимые вещи: плотный шерстяной плащ с капюшоном, пропитанный жиром для защиты от дождя, тёплые кожаные перчатки с прошитыми швами, запасная смена белья. Моток верёвки толщиной в палец.

Каждый предмет я проверял дважды. В одиночном походе любая мелочь может оказаться полезной.

За окном ветер завывал всё громче, и я понимал — времени на раскачку нет. Погода будет только ухудшаться, а мне предстоял долгий путь через опасные леса к неопределённой цели.

Красавчик сидел на подоконнике, внимательно наблюдая за моими сборами. В его глазах читалось любопытство, смешанное с предвкушением. Он понимал, что готовится что-то важное.

— Да, дружок, — тихо сказал я, собирая рюкзак. — Пора заняться и твоей эволюцией. Наконец-то и ты дорос.

Горностай довольно заурчал и прыгнул на кровать, обнюхивая снаряжение.

Вот уж кто точно заслужил своё усиление, а я как вожак обязан был это обеспечить. Лес большой, сделаем всё по пути.

В глубине души знал: искать Жнецов целенаправленно было глупо. Они сами не хотели быть найденными, и они явно хотят, чтобы так и оставалось. А вот Григора я мог найти — спасибо Красавчику. Через отшельника, возможно, удастся выйти на нужных людей. Если интересы сойдутся.

Закончив с основными вещами, я отправился в столицу. В лавке алхимика пахло травами и редкими реагентами так сильно, что глаза слезились.

— Мой заказ готов? — спросил, подходя к прилавку.

Алхимик кивнул и скрылся за стеллажами. Вернулся с небольшим деревянным ящичком, в котором аккуратными рядами лежали флаконы разных размеров и цветов.

— Два грозовых эликсира, — произнёс он, указывая на флаконы с жидкостью цвета штормовых туч, внутри которых плясали крошечные искорки. — Два каменных эликсира — вот эти, с густой серой субстанцией. Три эликсира восстановления и полный набор нейтрализаторов яда, включая защиту от стихийных укусов.

Я осмотрел содержимое ящика. Реагенты, которые я добыл за две недели охоты в лесах, позволили алхимику создать именно то, что мне было нужно для серьёзного похода.

— Отличная работа, — одобрил я. — Цена как договаривались?

— Да, шесть золотых, — ответил алхимик. — Ваши реагенты были отменного качества. Особенно огненная железа кобры — редко встречается такое качество. Зверь, похоже, был отменный.

— Угу, — буркнул я, вспоминая как в той битве с Карцем кобра схватила Режиссёра.

Расплатившись, аккуратно распределил флаконы по специальным гнёздам своего пояса для зелий.

Большую часть денег пришлось оставить Ирме на содержание фермы, утепление вольеров и оплату рабочих, но на этот набор отложил — он того стоил.

Теперь в моём распоряжении оказались почти все стихии — воздух через Режиссёра, огонь через Карца. Не было лишь воды, но нужных реагентов я просто не сумел добыть.

Вернувшись на ферму, я застал Лину и Дамира за вечерним кормлением. Они работали слаженно, без моих подсказок — каждый зверь получал свой рацион в нужное время. Ирма наблюдала за процессом с крыльца, попивая травяной чай.

— Завтра ухожу, — сообщил я, подходя к ним. — На какое время — неизвестно.

Дамир поднял голову от кормушки волков, в его глазах мелькнула заинтересованность.

— Куда? А мы?

— Нет, — покачал я головой. — За эти недели вы серьёзно развились. Ваши волк и лисица неплохо прибавили, плюс новые стихийные питомцы требуют постоянного внимания. А большинство зверей в вольерах показывают хорошие результаты. Кому-то нужно следить за этим прогрессом.

— А ферма? — переспросил Дамир, явно разочарованный отказом.

— Справитесь, — уверенно сказал я. — Вы уже знаете, что делать. Ирма будет следить за общим порядком, но основная работа на вас. К тому же, рабочие, которых мы наняли, тоже требуют контроля.

Лина кивнула, но в её глазах промелькнула тревога.

— А если что-то случится?

— В радиусе дня пути ничего опасного нет, — успокоил я её. — Главное — не отходить от фермы без крайней нужды и следовать графику кормления. Ваши питомцы уже достаточно окрепли, чтобы защитить хозяйство, если понадобится. Плюс у вас есть прекрасная возможность охотиться в безопасной зоне — навыки нужно оттачивать на практике. Добывайте ресурсы, мясо, тренируйте зверей. Всё остальное вторично.

Дамир с явной неохотой кивнул.

— Понятно… Но мы бы могли помочь.

— Ваша помощь здесь важнее, — твёрдо сказал я. — Ферма — это база, которая должна работать без меня. Если вы не сможете управлять ей сами, то вся наша работа была напрасной.

Поднявшись в свою комнату, я ещё раз проверил снаряжение, а на рассвете покинул ферму, взяв с собой всю стаю.

Утренний туман стелился между деревьями густыми клубами, создавая призрачную атмосферу, словно сам лес укутался в серебристое покрывало и готовился к древним ритуалам.

Каждое дерево казалось фантомом, проступающим из молочной дымки, а тропы превратились в таинственные коридоры. Каждый вдох осеннего воздуха обжигал лёгкие ледяным огнём, а дыхание превращалось в клубы пара, мгновенно растворяющиеся в утренней прохладе. Промозглая сырость пробиралась сквозь одежду невидимыми пальцами, заставляя плотнее запахнуть плащ и поглубже натянуть капюшон, укрываясь от цепких объятий осени.

Лес встретил меня знакомой какофонией звуков, но каждый из них звучал приглушённо в утренней тишине. Где-то в кронах сонно перекликались дрозды, их трели казались особенно мелодичными в предрассветной тишине. В густом подлеске шуршала какая-то живность — возможно, белка, спешащая пополнить запасы, или бурундук, суетливо перетаскивающий орехи в укромные норы. Под ногами мягко шуршала опавшая листва, окрашенная в багряные и золотистые оттенки —роскошный ковёр, который хрустел и шелестел при каждом шаге.

Ветви деревьев тянулись ко мне костлявыми пальцами, покрытыми каплями росы. Некоторые из них попадали мне на лицо.

Афина шла впереди, её массивная фигура бесшумно скользила между стволами с грацией прирождённого хищника. Несмотря на размеры медведя, каждый её шаг был осторожен — лапы ступали точно между сухими ветками, находили самые тихие участки почвы.

Красавчик бежал рядом, его белоснежная шерсть резко контрастировала с тёмной корой деревьев, делая его похожим на снежинку, заблудившуюся в осеннем лесу. Горностай вёл нас знакомой ему тропой — туда, где когда-то нашёл Григора. Его движения были так осторожны и выверены, что даже сухие листья под его лапами не издавали ни звука.

Зверёк периодически останавливался и принюхивался к воздуху.

Режиссёр и Актриса держались в духовной форме, а Карц шёл рядом. В его движениях я всё ещё замечал отголоски прежней гордыни — высоко поднятая голова, размеренная поступь, взгляд, который как будто оценивал окружающий мир. Его тело окутывала полноценная огненная аура, языки пламени лениво плясали вокруг шерсти, создавая завораживающее зрелище.

Но я снова заметил странную особенность: пламя лиса словно не существовало для окружающего леса. Листва не сохла и не желтела от жара, трава под его лапами оставалась зелёной, даже паутина между ветками не загоралась от близости магического огня. Более того — осенние листья, падающие рядом с ним, спокойно приземлялись на землю, не вспыхивая и не тлея. Магический лес, созданный Расколом, упрямо игнорировал собственное стихийное пламя.

Уже через полчаса пути старые инстинкты подали сигнал тревоги. Сначала это было лишь смутное ощущение — едва уловимое чувство, что что-то не так в естественном ритме леса. Нечто неопределённое, что нельзя было объяснить логически, но оно кричало об опасности. Я остановился, инстинктивно напрягся и стал прислушиваться ко всем звукам и запахам вокруг.

Птицы пели как обычно — их трели звучали естественно, без нот тревоги. Белки шуршали в листве, занятые своими беличьими делами. Ветер шелестел с привычным осенним звуком. Всё казалось нормальным и мирным. Красавчик деловито обнюхивал воздух, его нос работал на полную, но ничего подозрительного не находил.

Однако что-то всё равно не давало покоя. Это могли распознать только годы жизни в дикой природе, только инстинкт, отточенный бесчисленными походами и охотами.

Кто-то двигался за нами.

Вот оно!

Трель дрозда оборвалась на полуслове, на долю секунды раньше, чем должна была. Белка, шуршавшая где-то позади, вдруг замерла, а потом снова продолжила движение, но уже с другой скоростью. А главное — неправильная тишина. В лесу всегда есть фоновый шум — гул насекомых, шелест, далёкий крик птицы. А здесь, в небольшом секторе позади нас, образовалась почти вакуумная пустота. Словно сам лес затаил дыхание.

Кто-то перемещался с такой осторожностью и мастерством, что даже обострённые чувства Красавчика их не засекали. Профессионалы высочайшего класса — те, кто знал, как обмануть магические способности зверей, как слиться с лесом настолько, что стать его частью. Но они не смогли скрыться от инстинктов, выкованных полувеком жизни в сибирской тайге.

Я мысленно связался с Режиссёром, передавая ему своё беспокойство через ментальную связь. Рысь тут же материализовалась на ветке высокого дуба. Через несколько напряжённых секунд питомец передал мне ощущение спокойствия — никаких явных угроз он не обнаружил, лес казался пустым и безмятежным.

Но тревога не отступала, а наоборот — усиливалась с каждой минутой.

Решив удостовериться в своих подозрениях, я свернул с главной тропы к небольшому ручью, который журчал между замшелых камней. Сделал вид, что остановился на привал — присел на поваленное бревно, достал флягу с водой, медленно отпил несколько глотков. Но в действительности мысленно отдал приказ Афине, передавая через связь точные инструкции.

Кошка мгновенно активировала невидимость и растворилась в воздухе. Через некоторое время напряжённого ожидания она вернулась, осторожно материализуясь рядом со мной.

В моё сознание хлынули смутные образы Афины: вдалеке, примерно в двухстах метрах позади, двое людей в грубой охотничьей одежде землистых оттенков неподвижно застыли среди зарослей. Один — пожилой мужчина лет пятидесяти. Вторая — молодая девушка, которая что-то осторожно высматривала в нашем направлении.

Оба двигались с плавностью и естественностью профессиональных разведчиков.

Я усмехнулся про себя, чувствуя смесь раздражения и злорадства. Драконоборец всё-таки не смог удержаться и отправил «хвост», несмотря на прямой запрет Ария и все мои предупреждения. Старый воин не привык отступать и решил подстраховаться на случай, если я окажусь не так надёжен, как кажется. Что ж, это даже на руку — теперь у меня есть отличная возможность устроить им представление и заставить держаться подальше от моих дел. Они не помешают, скорее попытаются проследить, где именно найду отшельника. Время есть.

Углубляясь в лес, я намеренно не делал никаких попыток оторваться от преследователей. Наоборот — двигался достаточно открыто и предсказуемо, чтобы они не потеряли след. Оставлял лёгкие зарубки на стволах деревьев, время от времени ломал ветки в нужном направлении.

При этом я неуклонно направлялся к своей настоящей цели, ведя стаю через знакомые тропы к границе средней зоны опасности.

Осенний лес постепенно менялся вокруг нас, трансформируясь с каждым пройденным километром. Подлесок становился гуще и разнообразнее — появились кустарники с тёмными ягодами, которые я не рисковал пробовать, лианы обвивали стволы плотными спиралями, а папоротники росли в человеческий рост.

Мне нужен был зверь подходящего уровня для эволюции Красавчика, и я знал, что здесь должны водиться подходящие по силе твари.

— Режиссёр, — мысленно обратился я к рыси, формулируя в голове чёткую задачу. — Осмотри окрестности в радиусе двух километров. Нужен сильный противник, равный рангу Красавчика или чуть выше, желательно одиночка.

Режиссёр немедленно вынырнул из ядра и взмыл над кронами деревьев.

Первый отклик пришёл почти сразу — стадо диких секачей, голов десять. Они рыли землю в поисках корней примерно в километре к северу. Я мысленно отмёл этот вариант. Слишком слабые ранги, сердце не подойдёт.

— Ищи дальше.

Рысь продолжила поиск, и через несколько минут я получил новый, куда более интересный образ: массивный зверь пасётся в полутора километрах отсюда, на широкой поляне у подножия скалистого холма.

Я направился туда уверенными шагами, внутренне улыбаясь при мысли о том, что «наблюдатели» послушно потянутся следом.

Поляна оказалась идеальной для моих целей — широкое пространство на вершине холма, окружённое естественным амфитеатром из скал и вековых деревьев. Место было создано природой как арена для грандиозных поединков.

В центре, среди увядающей травы, спокойно пасся зверь, которого я раньше не встречал, но сразу же оценил как серьёзного противника.

Скальный Бык . Уровень: 24. Эволюционный ранг: E.

Странно было видеть здесь быка — обычно эти звери предпочитали открытые горные пастбища. Но магические существа часто заходили далеко от привычных мест обитания, ведомые загадочными инстинктами или просто в поисках лучших кормовых угодий. Этот гигант размером со слона явно чувствовал себя здесь как дома, методично обгрызая кору с поваленного дерева.

Его внешний вид внушал уважение. Тёмно-серая шкура была покрыта наростами, напоминающими кору древних дубов — природная камуфляжная окраска, которая позволяла ему сливаться с лесными тенями. По хребту тянулись массивные костяные пластины, образующие естественную броню от холки до крупа.

Мощная голова с широким лбом венчалась рогами длиной почти в метр каждый — изогнутые, острые, способные пробить любую защиту. Мускулатура под шкурой перекатывалась как горные валуны при каждом движении, демонстрируя чудовищную физическую силу.

Надеюсь, в этот раз моя стая покажет себя во всей красе. Не зря ведь столько тренировались.

Я лежал на краю поляны, прижавшись к холодной, влажной земле. Сырость просачивалась сквозь одежду, добираясь до кожи, но я не обращал на это внимания. Мороз — мелочь по сравнению с тем, что предстояло. Мои глаза методично изучали каждую деталь.

В воздухе висел густой запах осенней листвы — сладковатый аромат гниющих листьев, смешанный с тяжёлым, едким мускусом крупного травоядного. От этого запаха щипало в носу, но он рассказывал мне историю.

Я внимательно осмотрел зверя, но изучал не только его. Читал всю поляну как карту, где каждая кочка, каждый камень могли стать союзником или врагом.

Итак…

Зверь.

Старый воин, изгнанный из стада после проигранной битвы за лидерство. Об этом кричали глубокие шрамы, пересекающие его шкуру белыми линиями, и плохо зажившая рана у основания хвоста.

Характерный укус доминантного самца — я видел такие отметины на теле поверженных вожаков. Когда молодой бык вызывает старого на бой за стадо и побеждает, проигравший становится изгоем, обречённым на одинокие скитания до самой смерти.

Внимание его было рассеяно — он жадно, торопливо рвал траву жёлтыми, стёртыми зубами. Сосредоточился на еде, а не на защите. Желудок важнее бдительности. Первая слабость, которую я мог использовать.

Время от времени бык поднимал массивную голову, увенчанную костяными наростами, и настороженно обводил поляну маленькими, налитыми кровью глазами. Но через секунду снова нагибался к траве.

Местность.

Поляна была неровной, словно кто-то небрежно смял зелёный ковёр и оставил на нём складки и ямы. Северная часть — твёрдая, утоптанная почва. Земля здесь была плотной, надёжной, способной выдержать вес даже такого гиганта.

Южная же часть была коварно подтоплена затяжными дождями. Вязкая, липкая грязь скрывалась под обманчиво зелёной травой, как естественная ловушка для неосторожного хищника. Или для разъярённого быка. Идеально, чтобы замедлить его, лишить манёвренности, превратить его мощь в помеху.

Ветер дул с северо-запада — значит, атаку нужно начинать с юга, чтобы наш запах не достиг его раньше времени. И это крайне неудобная позиция для меня, придётся чуть скорректировать план и оставить стаю в ядре. Обоняние у травоядных отличное, особенно у старых, параноидальных самцов.

Лес по краям поляны был не просто укрытием, а готовыми позициями для Режиссёра. Густые кроны обеспечивали маскировку.

Сердце скального быка идеально подойдёт для эволюции Красавчика.

— Загоним добычу, — тихо произнёс я, и моё дыхание превратилось в едва видимое облачко в прохладном осеннем воздухе.

Сейчас вся стая, кроме Красавчика, находилась в духовной форме, и я почувствовал их горячие, живые сгустки энергии в моём сознании, ожидающие команд.

— Афина, Карц — вы загонщики, — мысленно отдал я приказ, вливая в него всю свою волю. — Задача не атаковать, а направлять его в топь. Каждое движение должно толкать его глубже в грязь и шагать куда нужно нам. Режиссёр, Актриса — вы поддержка с воздуха, работаете по ногам, сбиваете с ритма. Ни одного лишнего движения. Красавчик — ты наш скальпель. Ждёшь моей команды и только моей. Никакой самодеятельности. Работаем как единый организм.

Я не стал выпускать их из духовной формы, как и планировал. Пусть «зрители» увидят, как работаю в одиночку.

Да, чуть позже я оторвусь от них, но нельзя пропускать такую добычу. Уйду глубже в лес — и нарвусь на тварь сильнее. А этот бык — одиночка.

Первым делом я сам привлёк его внимание. Просто медленно и плавно встал во весь рост на краю поляны.

На фоне желтеющих, багровеющих деревьев моя фигура выглядела маленькой и незначительной. Обычный человек против многотонного чудовища. Именно этого впечатления я и добивался.

Бык медленно поднял массивную голову, увенчанную острыми костяными наростами, каждый из которых мог пробить человека насквозь.

Его широкие ноздри раздулись, втягивая мой запах. В воздухе повис запах его тяжёлого травяного дыхания, с примесью старой крови от плохо зажившей раны во рту. Он фыркнул, но не бросился.

Перед ним находилась слишком мелкая цель, чтобы тратить на меня драгоценные силы. Хищник из него никакой — только массивный травоядный танк, полагающийся на свою шкуру и многотонный вес. Это была его первая ошибка.

Сделал несколько неторопливых, почти небрежных шагов в сторону — к болотистой части поляны. Трава хлюпала под ногами, и я чувствовал, как холодная, вязкая влага просачивается сквозь подошвы, добираясь до носков. Каждый шаг отдавался влажным чавканьем — звуком, который предупреждал о скрытой ловушке.

Бык медленно, тяжело повернул голову, следя за мной маленькими, злыми глазками. Территориальный инстинкт — самый мощный из всех животных рефлексов. Чужак на его земле. Это требовало ответа.

Он двинулся за мной, и каждый его шаг заставлял содрогаться землю под моими ногами.

БУМ. БУМ. БУМ.

Ритмичные удары копыт отдавались в грудной клетке, как удары огромного молота. Шаг за шагом я заводил его в ловушку, словно дразнил красной тряпкой, ведя по краю пропасти.

А когда передние копыта с противным, влажным чавкающим звуком увязли в предательской грязи…

ГРРРРААААААХ!

Он взревел от ярости и унижения.

Звук ударил по ушам, прокатился по поляне волной, заставив дрожать листья на деревьях. В кронах с криком взметнулись потревоженные птицы — вся мелкая живность, которая спасалась от этого первобытного рёва ярости.

И в этот момент началось настоящее представление.

Из воздуха справа, словно материализуясь из осеннего тумана и дымящихся испарений болота, появился Карц. Его рыжая шерсть пылала настоящим огнём. Он выпустил короткую, ослепляющую вспышку, которая превратила день быка в ночь, а затем снова в день.

Слева, идеально синхронно, будто они репетировали этот номер годами, возникла Афина. Её невидимые когти оставили на боку быка четыре неглубоких, но болезненных царапины. Алые капли крови выступили на каменной шкуре.

Но этот бык не был молодым и глупым телёнком, паникующим при виде хищника. Годы борьбы за выживание научили старого вожака одному простому, но эффективному правилу: бей по тому, кто управляет.

Сквозь боль и ослепляющую ярость он видел меня — центр этой смертельной паутины. И сделал то, чего я от него совершенно не ожидал.

Проигнорировав и кошку, и огненного лиса, которые кружили вокруг него, нанося укусы, он взревел снова.

ГРРРРРРРРУАААААААХ!

И рванул.

Земля содрогнулась под его копытами, трава полегла от ветра, поднятого бешеным галопом.

Комья грязи летели из-под его копыт, обдавая меня холодными брызгами. Глаза горели кровавым безумием, ноздри раздувались, изо рта летели хлопья пены.

План рассыпался в прах за считанные секунды.

Вот чёрт. Старый бродяга, оказывается, с мозгами. Раздражает. Значит, простого спектакля не выйдет, придётся немного поработать.

Я не отступил ни на шаг. Паника — удел новичков и слабаков. Я — егерь. И сейчас зверь шёл прямо ко мне, обнажая все свои слабости.

— Режиссёр, поставь вихрь стеной. Сейчас, — мысленно рявкнул, вливая в приказ всю свою волю.

Воздух передо мной сгустился, закручиваясь в невидимую, но ощутимо плотную преграду. Пыль, сухие листья, капли воды и мелкие веточки поднялись с земли, образуя бурлящую, ревущую воронку, поставленную набок. Воздух завыл, как зверь.

БУУУУУМ!

Удар был такой сокрушительной силы, что меня отбросило на два шага назад, земля дрогнула под ногами, а в ушах зазвенело. Бык врезался в воздушную стену не как в твёрдое препятствие, а как в гигантскую, вращающуюся пружину из чистой энергии. Его невероятная, разрушительная инерция была обращена против него самого.

Вихрь не остановил его — он отклонил, изменил траекторию самоубийственной атаки. Вместо того чтобы пронзить меня своими костяными рогами, его развернуло боком и швырнуло в самую топкую, вязкую часть болота — именно туда, куда я изначально и хотел его загнать.

С оглушительным, чавкающим звуком, он по самое брюхо увяз в предательской трясине. Грязь поднялась вокруг него фонтанами, обдав меня холодными брызгами. Теперь он был намертво заперт в ловушке.

Новый рёв прокатился по поляне.

Я не вздрогнул, не отступил. Просто стоял и ждал.

Моя стая действовала без дополнительных команд, каждое движение было доведено до автоматизма часами тренировок.

Афина и Карц начали свой смертельный «танец» вокруг обездвиженного гиганта. Появлялись и исчезали, как кровожадные призраки на ветру. Кошка возникала справа — мазок когтей по незащищённому боку, новые красные полосы на каменной шкуре.

И тут же исчезла.

Карц мелькнул слева — ослепляющая вспышка прямо в глаза заставила быка мотать головой от боли.

Они не пытались ранить серьёзно или убить. У них была другая задача. Они заставляли его крутиться на месте, тратить силы на бесполезные попытки достать мучителей, всё глубже и глубже загоняя себя в вязкую, липкую грязь. Каждое движение, каждый поворот — ещё один сантиметр вниз, ещё один шаг к полному обездвижению.

Я видел, как толстые сухожилия на его мощной шее напрягались от отчаянных усилий. Как тёмная, зловонная грязь ползла выше и выше, сковывая движения. Как отчаяние начинало медленно, но неотвратимо затмевать ярость в его налитых кровью глазах.

Злость запертого в ловушке ветерана была поистине ужасна. Он понял, что его обманули, переиграли, и эта ярость требовала немедленного, сокрушительного выхода. Бык ударил копытами по вязкой жиже с такой силой, что брызги летели на десятки метров.

БУМ! БУМ!

Его магия всколыхнулась, как проснувшийся вулкан, и земля вокруг него внезапно взорвалась десятками острых каменных шипов. Они росли со скоростью молнии, пронзая воздух с тихим, зловещим свистом. Но этого было мало — бык оторвал один из шипов и с рёвом швырнул его в сторону самой надоедливой цели.

Актриса, стремительно атакующая с фланга, оказалась на траектории летящего снаряда. Каменный шип размером с копьё несся прямо к ней, грозя пробить её насквозь.

Времени на раздумья не было. Только рефлекс и мгновенное решение.

Я резко взмахнул рукой с ножом, направляя поток воздуха. Небольшой вихрь перехватил шип на лету, отклонив его траекторию, но не смог полностью остановить. Вместо смертельного удара в грудь, каменное остриё лишь полоснуло по левому боку рыси.

ХРЯСЬ!

Раздался мокрый звук разрываемой плоти. Актриса взвыла от боли и отшатнулась, оставляя за собой кровавый след. Глубокая рана пропорола её бок от плеча до бедра, кровь сочилась сквозь серебристую шерсть.

Ранение сестры взбесило Режиссёра, но я оставался холоден и мгновенно передал импульс брату. Рана была неприятной, но не смертельной.

— В ядро! Сейчас же! — закричал Актрисе.

Рысь мгновенно растворилась в потоке воздушной энергии.

Освободившись от части своей ярости, бык торжествующе взревел и попытался вырваться из грязевой ловушки. Его мощные мышцы напряглись, шея вздулась от усилий.

Режиссёр взревел, зарычал и воздух вокруг него взорвался неконтролируемой стихийной мощью. Нисходящий вихрь обрушился на быка с такой силой, словно небеса сами решили раздавить врага. Невидимый, но чудовищный груз вдавил гиганта в грязь. Бык теперь беспомощно бился в воздушных тисках, его отчаянные попытки подняться лишь глубже вминали его.

Чувствуя приближение смерти, организм противника включил последние резервы. Шкура начала покрываться дополнительными пластинами каменной брони — последняя отчаянная попытка защититься. Серые, зазубренные пластины нарастали на его спине и боках, как кора на древнем дереве, но было уже поздно. Он был намертво обездвижен.

Когти Афины уже разорвали сухожилия задних ног, превратив их в кровавые ленты. Гигант ревел от агонии.

Я подскочил к его массивной голове и всадил воздушное лезвие в основание шеи, где костяные пластины были тоньше. Клинок из сжатого воздуха прорезал мышцы и повредил нервные узлы, но не смог пробиться глубже.

Гигант лежал в грязи, яростно ревя и тщетно пытаясь подняться, но слаженные действия стаи не дали ему ни единого шанса.

Вся битва заняла не больше двух минут. Никакого хаоса, никакой отчаянной борьбы не на жизнь, а на смерть. Только холодный, безупречно выверенный расчёт. Как шахматная партия, где я знал исход уже после первых ходов противника.

Обошёл поверженного гиганта. Грязь хлюпала под сапогами, но я не обращал внимания на испачканную одежду.

Бык всё ещё был жив — его массивная грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, как кузнечные мехи. Глаза по-прежнему горели ненавистью и бешенством, но в их глубине я ясно видел то, чего больше всего боятся все хищники — холодное понимание неизбежности.

— Красавчик, — позвал я голосом не громче шёпота, но в нём звучала сталь.

Мой первый питомец тут же появился рядом со мной, выскочив из укрытия. Он был абсолютно спокоен.

Вся его энергия была сконцентрирована в одной точке, готовая высвободиться в нужный момент по единственному слову хозяина.

— Цель — сонная артерия, — произнёс я тихо, но отчётливо. — Между третьей и четвёртой пластинами брони, справа от позвонка. Один удар. Чистая работа. Делай быстро, не нужно, чтобы он мучался.

Красавчик медленно кивнул. В его глазах не было кровожадности или возбуждения от предстоящего убийства. Только холодный профессионализм и абсолютная концентрация. Он не бросился сломя голову, как это сделал бы неопытный хищник, опьянённый запахом крови.

Он медленно, методично обошёл быка, изучая каждую складку брони, каждый зазор между пластинами. Его опытный взгляд оценивал углы атаки, просчитывал траекторию прыжка. Выбрал идеальную позицию. Присел, напрягая свои новые, пружинистые мышцы…

И прыгнул.

Его тело промелькнуло белой молнией, растянувшейся в воздухе в идеальную, смертоносную дугу.

Зубы сомкнулись точно в уязвимой точке на шее зверя, которую я ему указал. Не на миллиметр левее или правее.

Хруст.

Бык захрипел и окончательно сдался. Через некоторое время я услышал последний, утихающий вздох поверженного воина. Его огромное тело в последний раз содрогнулось, словно через него прошёл электрический разряд, мышцы сократились в финальной судороге, и затихло навсегда.

Получено опыта: 20000.

Абсолютная тишина.

Даже ветер стих, словно природа замерла в почтении перед завершённой охотой. На поляне не было слышно ничего, кроме моего ровного, спокойного дыхания и далёкого, мелодичного шелеста листвы. Я стоял посреди этой природной арены рядом с гигантской тушей, от которой ещё поднимался пар.

Моя стая молча собиралась вокруг меня — Афина, Карц и Режиссёр встали рядом. Их глаза отражали удовлетворение профессионалов, хорошо выполнивших сложную работу. Никто не был серьёзно ранен, если не считать Актрису. План был выполнен безупречно, несмотря на непредвиденную импровизацию.

Медленно повернулся в сторону леса, где прятались невольные зрители этого представления. Я не мог их видеть — они были слишком хороши, чтобы выдать себя. Но знал, что они там, затаились между стволами деревьев, пораженные увиденным. Они наверняка видели всё — от первого моего шага на поляну до последнего, прерванного вздоха быка. Пусть думают, что изучили меня. Я специально не использовал некоторые навыки моих питомцев и боевые эликсиры. Не с таким противником.

Принялся за разделку туши. Лезвие легко входило в остывающую плоть, находя зазоры между пластинами брони. Мои руки не дрожали, движения были уверенными и точными.

Кровь была ещё тёплой на пальцах, но я не чувствовал ни отвращения, ни жалости. Только необходимость и холодное удовлетворение. В груди поселилось не облегчение, а ледяная гордость профессионала, выполнившего сложную работу идеально.

Когда извлёк сердце, Красавчик подошёл ближе. Его глаза горели предвкушением и благодарностью. Скоро он станет сильнее. Скоро получит заслуженную эволюцию.

Пора, приятель. Надеюсь, в этот раз всё пройдёт без проблем.

Пока мои хищники питались магическим мясом скального быка, передо мной выскочило сообщение.

Доступно поглощение Тёмной Эссенции.

Поглотить?

Да/Нет

Мысленно коснулся Режиссёра, получил его молчаливое одобрение и согласился.

Волна первобытной ярости захлестнула мой разум, пытаясь затопить сознание звериной жаждой насилия. Но долгие часы медитативных тренировок с Режиссёром не прошли даром — вместе мы уже очистили от тьмы второй заряд.

Рысь тут же откликнулась, её ментальная энергия слилась с моей, помогая удержать контроль. Тёмная субстанция медленно, под нашим объединённым давлением, осела в глубинах Потокового ядра, превратившись в четвёртый заряд ярости. Опасность миновала, но я чувствовал, как с каждым новым поглощением процесс становился всё труднее.

Пятый заряд активирует режим зверя, и это пугает меня больше, чем любой противник. Не уверен, что решусь на такой риск, но мы с Режиссёром всё же подготовились — на случай, если выбора не останется.

Я поднял взгляд к небу, автоматически считывая привычные знаки погоды.

Тяжёлые свинцовые тучи медленно сползались к горизонту. Ветер изменил направление — теперь дул с запада, принося с собой влажный запах дождя и озёрной тины. Воздух стал плотнее и давил на плечи невидимым грузом. На листьях осины появились первые серебристые капли — верный признак того, что через час-полтора небо разразится настоящим ливнем.

Красавчик нетерпеливо заурчал, глядя на сердце быка в моих руках. Его глаза горели предвкушением долгожданной эволюции.

— Прости, дружок, придётся потерпеть, — тихо сказал я, почёсывая его за ушком. — Эволюция — дело серьёзное. Скоро будет дождь. Займёмся твоим превращением чуть позже.

Нужно было найти укрытие.

Углубившись в лес, я начал всерьёз петлять по звериным тропам. Сначала свернул на север, потом резко развернулся на восток, прошёл по каменистому гребню, где не остаётся следов, затем спустился к ручью и прошёл по воде добрые полкилометра против течения. Только после этого, убедившись, что даже самый опытный следопыт потеряет мой след, направился дальше.

Вскоре нашёл то, что искал — небольшую расщелину между двумя массивными валунами, покрытыми мхом. Место было укрыто от ветра густыми еловыми лапами, а сверху нависал каменный козырёк, который защитил бы от самого сильного дождя. Идеальный временный лагерь, который невозможно обнаружить случайно.

Быстро расчистил площадку от сухих веток и листьев и разложил на камнях свой плащ. Проверил, надёжно ли закрыты все подходы — единственный путь сюда лежал через узкий проход между валунами, который легко контролировать. Теперь я был уверен: даже если преследователи каким-то чудом доберутся до этого района, на поиски моего убежища у них уйдут дни.

Лишь теперь, в относительной безопасности, позволил себе обратить внимание на собственное состояние.

Ледяная влага, пропитавшая штаны до колен после болота, добралась до кожи и принялась вытягивать драгоценное тепло. Сапоги противно хлюпали при каждом движении. Промедление в такую погоду — прямой путь к ознобу и потере сил, даже несмотря на закалённое эволюцией и тренировками тело.

Я действовал на автомате. Снял сапоги, вылил из них остатки ручьевой воды и плотно набил сухой травой — старый егерский способ, который вытянет влагу из кожи лучше любого костра. Дав грязи на штанах немного подсохнуть, я счистил её острым краем камня. И наконец, главное — сменил носки на сухие. Мокрые ноги в лесу — это не просто дискомфорт. Это волдыри, потёртости, а следом и неспособность передвигаться. Болеть сейчас было непозволительной роскошью.

Когда закончил, немедленно призвал Актрису.

Рысь появилась рядом со мной, тяжело дыша. Рана на её боку всё ещё кровоточила, алые капли проступали сквозь серебристую шерсть. Она пыталась держаться прямо, но я видел, как мелко дрожат её лапы от боли.

— Тихо, девочка, — произнёс я спокойным голосом, присаживаясь рядом с ней на корточки. — Сейчас всё исправим.

Осторожно раздвинул шерсть на месте раны. Каменный шип полоснул глубоко, но аккуратно — разорвал мышцы, но не задел жизненно важные органы. Кровотечение было умеренным, ядро медленно восстанавливало рысь, но рану требовалось очистить и промыть.

Я не хотел, чтобы Актриса испытывала боль.

Из рюкзака достал мешочки с нужными травами. Взял щепотку сухого тысячелистника — старое, проверенное средство для остановки кровотечения. Растёр траву между пальцами до состояния мелкого порошка и осторожно присыпал, следя, чтобы не попало в рану — порошок должен образовать защитную корочку по краям, а не раздражать повреждённые ткани.

После смочил чистую тряпку водой из фляги и осторожно промыл участки вокруг раны, удаляя грязь и сгустки крови. Актриса спокойно лежала, лишь изредка вздрагивая, но уже не напрягалась от боли, глядя на меня доверчивыми глазами.

Убедившись, что рана чистая, я достал из пояса для зелий флакон эликсира восстановления. Густая жидкость пахла мятой и чем-то горьковатым.

— Теперь будет немного щипать, — предупредил я, аккуратно нанося эликсир. — Проверим, как работает.

— Ты молодец, — сказал тихо, продолжая обрабатывать рану. — Самоотверженная и спокойная. Из всех моих зверей ты самая уравновешенная. Режиссёр иногда горячится, Афина ревнивая до чёртиков, Карц слишком гордый, и, представь себе, даже Красавчик порой упрямится, ха-ха. А ты всегда знаешь, что делать, и никогда не теряешь голову. Прости, может маловато времени тебе уделяю, но вас много, а я один. Но я помню о тебе и ценю, девочка.

Рысь тихо заурчала, прижимаясь мордой к моей руке. В её глазах мелькнула настоящая привязанность. Тёплая, глубокая связь, которая шла дальше простого подчинения вожаку стаи.

— Рана заживёт быстро, — продолжил я, наблюдая, как эликсир делает своё дело. — Но сейчас тебе нужен покой. Возвращайся в ядро, там ты восстановишься быстрее.

Актриса неохотно кивнула и растворилась в потоке воздушной энергии. Я почувствовал её присутствие — тёплый, успокаивающий сгусток силы.

Теперь нужно было организовать охрану. Мысленно отдал команды:

— Режиссёр, Карц — дальний дозор. Проверяйте подходы к лагерю, следите за любым движением в радиусе двухсот метров. Афина — ближняя охрана. Любая угроза — немедленно докладывайте.

Стратег материализовался рядом со мной, а затем активировал «Лёгкий шаг» и бесшумно взлетел на ветку высокой ели. Карц занял позицию у основания склона. Афина легла в тени крупного валуна так, что могла видеть все подступы к нашему укрытию, но сама оставалась скрытой от посторонних глаз.

Я быстро замаскировал вход в расщелину ветками, создав видимость естественного завала. Затем рассыпал вокруг сухие листья, которые предупредят о приближении незваных гостей характерным шуршанием.

Просто на всякий случай.

Убедившись, что периметр под контролем, сосредоточился на главной задаче.

Красавчик сидел рядом со мной, его чёрные глаза горели предвкушением. Он понимал, что сейчас произойдёт что-то, чего он ждал очень долго.

— Ну что, дружок, — улыбнулся я, доставая из рюкзака ещё тёплый орган скального быка. — Пришло твоё время.

Горностай настороженно принюхался к сердцу, его нос подёргивался, считывая незнакомые запахи.

Я открыл «Звериный Кодекс», изучая условия эволюции. Система требовала довести «Поток» до 34 очков. У Красавчика сейчас было 21 очко потока и 2 свободных очка. У меня самого лишь 12 свободных, которые накопил за последние уровни.

Быстро прикинул: 21 + 2 + 11 = 34. Впритык, но хватает. Чёрт, а всё из-за того, что улучшал горностаю силу.

— Сначала выполним условия, — пробормотал, распределяя характеристики.

Поток 21+11+2=34.

Горностай замер, чувствуя накатывающую волну изменений. Его шерсть начала светиться едва заметным серебристым сиянием.

Характеристика «Поток» достигла четвёртого порогового значения «34». Навык «Создание иллюзий (F)» улучшен.

Создание иллюзий (E) — питомец может создавать до двух иллюзий. Физические, стабильные и чёткие проекции себя, чтобы обмануть хищников или охотников. Более не замедляют питомца. Чует магические следы на расстоянии до 10 метров.

Ох, Красавчик, скоро ты превратишься в реальную машину для убийства. Сколько питомец с такими способностями мог стоить? Пятьсот золотых? Больше?

— Теперь главное, — прошептал я, протягивая ему сердце быка.

Горностай осторожно обнюхал сердце, затем взглянул на меня, ожидая разрешения.

— Поехали, — кивнул я и коснулся белого тельца.

Зверёк аккуратно вцепился зубами в сердце и начал поглощать его энергию. Я установил ментальную связь и почувствовал, как по его телу разливается горячая волна силы. Мышцы напряглись, шерсть встала дыбом…

…Начался процесс эволюции.

Я контролировал каждую секунду, направляя потоки энергии, следя за тем, чтобы трансформация шла правильно. В отличие от прошлого раза с Афиной, сейчас ничто не отвлекало меня, никаких посторонних влияний. Только моя воля, моя сила и абсолютный контроль над процессом.

И этот процесс шёл идеально.

Никаких осложнений, никаких неожиданностей. Я уже начал расслабляться, когда…

ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАНО СТОРОННЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО. АКТИВИРОВАНА СТИХИЙНАЯ АДАПТАЦИЯ ПИТОМЦА.

Я замер.

Ощущение — словно ледяная рука сжала мне горло.

Система никогда не выдавала подобных сообщений!

«Вмешательство»⁈

Это слово пульсировало в моём сознании, как открытая рана.

Инстинктивно оглянулся по сторонам, вглядываясь в темноту между стволами.

КТО⁈

Ветер шелестел опавшей листвой, где-то вдали ухнула сова, но ничего подозрительного. Режиссёр и Карц несли дозор снаружи — если бы кто-то приближался, они бы меня предупредили. Афина лежала у входа в укрытии, её уши были настороженно подняты, но она не подавала сигналов тревоги.

Значит, угрозы нет. По крайней мере, видимой.

Что это, чёрт возьми, могло быть? Система всегда работала как точный механизм. Эволюции проходили по строгим правилам, без сюрпризов и загадок. А тут…

«Вмешательство извне». Словно кто-то невидимый протянул руку и изменил сам процесс трансформации.

Или что-то.

В магическом мире Раскола могли существовать силы, о которых я даже не подозревал. Древние заклятья, спящие в земле. Духи леса. Отголоски магии Создателей или что угодно!

Это всё потому что я уже зашёл в зону второго уровня?

Холодок пробежал по спине. Если кто-то способен вмешиваться в работу системы незаметно для меня и моих питомцев, то насколько он могущественен?

Питомец эволюционировал до ранга E.

Уровень питомца: 21.

Эволюционный ранг E. С каждым взятием уровня, питомец теперь получает три единицы характеристики для распределения.

Эволюционный ранг E. Основная характеристика питомца, поток, теперь пассивно растёт на 1 единицу при взятии уровня.

Достигнут лимит навыков.

Красавчик завершил трансформацию, но что-то в нём изменилось сверх обычного. В глазах появилось новое понимание, а в воздухе вокруг него начали слабо мерцать искорки какой-то неведомой энергии. Не воздуха, не огня, не воды, не земли — чего-то совершенно иного.

Стихийная адаптация? Что же это означало?

Я осторожно коснулся его головы, устанавливая более глубокую связь, и почувствовал…

Потенциал.

Огромные, скрытые возможности, словно в теле моего первого питомца дремала сила, которая ждала своего часа. Красавчик не просто эволюционировал до ранга E — в нём заложилась возможность стать чем-то большим.

Стихийным зверем? Подобно Режиссёру и Актрисе?

Но кто или что даровало ему эту возможность? Система не объясняла природу вмешательства, а я не чувствовал присутствия никого постороннего.

Неужели…

Сам Раскол?

Красавчик поднял голову и посмотрел на меня новыми глазами. Полными понимания, благодарности и…

Чего-то ещё. Чего-то тайного и могущественного, что скрывалось в глубинах его изменившейся сущности.

Спустя пару минут размышлений я отложил загадку с «вмешательством» на потом. Лучше заняться реальным делом, а не мучаться вопросами, на которых всё равно не получу ответы.

Эволюция Красавчика прошла, но у меня скопилось ещё немало очков характеристик, которые стоило распределить. Дождь усиливался, превращая лес в сырой, пахнущий перегноем мир, где каждая капля барабанила по листьям осенним ритмом.

Сейчас, когда мы были в относительной безопасности и всё ближе к цели, самое время укрепить стаю перед грядущими испытаниями.

Холодный воздух пробирался сквозь щели между камнями, заставляя меня плотнее запахнуть плащ. В укрытии было сыро, но не холодно — каменные стены сохранили дневное тепло.

Подозвал Афину мысленным импульсом.

Она вальяжно зевнула — глаза окинули периметр нашего укрытия, проверяя каждую тень. Убедившись, что опасности нет, она грациозно отдалилась от валуна и устроилась рядом, положив массивную голову мне на колени.

Тепло её тела было приятным контрастом прохладному воздуху. Дыхание слегка обжигало кожу через ткань штанов — ещё одно напоминание о том, насколько мощным стала моя девочка.

— Твоя очередь, девочка, — пробормотал, поглаживая её между ушами.

Афина довольно заурчала — глубокий, вибрирующий звук, который отдавался в моей грудной клетке. Её шкура под ладонью была тёплой и упругой, мощные мышцы перекатывались под кожей при каждом её движении.

У Афины было 14 свободных очков характеристик. Я внимательно изучил её текущие параметры, вчитываясь в каждую цифру. Сила у неё составляла 54 единицы — внушительное значение для зверя её ранга, но я не знал точно, на каком уровне находился следующий пороговый показатель.

Система была загадочна в своих расчётах, и рисковать драгоценными очками в текущей ситуации, без понимания результата, было бы глупо, потому что я помнил сегодняшний бой. Яд от её когтей практически не подействовал на гиганта — царапины кровоточили, но замедления не было.

Слишком слабый для серьёзных противников. А учитывая, что эволюция до ранга E не дала ей четвёртого навыка из-за моего провала с концентрацией, стоило поискать другие пути усиления.

Поток — вот что теоретически могло усилить её ядовитые способности. Логика была простой: чем сильнее магическая энергия, тем мощнее должен стать токсин.

Я направил 5 очков в характеристику потока.

Поток 8+5=13.

Афина вздрогнула, почувствовав прилив энергии. Её глаза на мгновение вспыхнули зеленоватым светом, а когти выдвинулись и втянулись обратно в рефлекторном движении.

Характеристика «Поток» достигла второго порогового значения «13». Навык «Ядовитые когти и клыки» (G) улучшен.

Ядовитые когти и клыки (F) — Яд средней силы. Замедляет противника, вызывает головокружение и ослабляет координацию движений. Время действия увеличено.

Афина встряхнула головой и несколько раз сжала и разжала лапы.

Неплохо, но можно лучше. Следующий порог в 21 очко — как раз хватало оставшихся единиц. Афина настороженно смотрела на меня, чувствуя приближение новых изменений.

Я вложил ещё 8 очков, наблюдая, как её тело реагирует на прилив силы. Мощная грудная клетка вздымалась чаще, зрачки расширились, а из пасти вырвался тихий, почти неслышный рык удовлетворения.

Характеристика «Поток» достигла третьего порогового значения «21».

Навык «Ядовитые когти и клыки» (F) улучшен.

Ядовитые когти и клыки (E) — Мощный нейротоксин. Сильное замедление, дезориентация, онемение конечностей. При множественных ранениях может вызвать временный паралич.

Вот это уже серьёзно. Афина экспериментально провела когтями по камню рядом с собой. Я заметил, как на кончиках когтей выступила тёмная, маслянистая жидкость — концентрированный яд, способный свалить с ног даже крупного хищника. Теперь её оружие станет реальной угрозой, а не просто помехой для противника.

У неё оставалось одно очко, но тратить его пока не стал — в неопределённой ситуации любой резерв мог пригодиться.

— Возвращайся на пост, хорошо поработала.

Афина лизнула мою руку шершавым языком — неожиданно нежный жест от такого грозного хищника — и направилась к валуну.

Теперь очередь Режиссёра.

Призвал его через ментальную связь. Он появился на краю нашего укрытия спустя пару минут. Серебристая шерсть была слегка влажной от дождя. Убедившись, что всё спокойно, он подошёл ко мне неторопливым, уверенным шагом.

Его глаза встретились с моими, и я уже в который раз почувствовал в них невероятный интеллект. Режиссёр всегда был самым умным из моих питомцев, но после последней эволюции его сознание стало ещё более острым и проницательным.

У него было 18 свободных очков — солидный запас для экспериментов. Основная характеристика «Ловкость» составляла 42 единицы, но где находился следующий порог — загадка. Система была капризна в своих пороговых значениях, следуя какой-то непонятной мне прогрессии. Впрочем, именно сейчас, с таким количеством очков в резерве, стоило рискнуть и выяснить.

Режиссёр терпеливо сидел, пока я начинал вкладывать очки по одному, словно понимая важность происходящего. 43, 44, 45… Его тело слегка напрягалось при каждом вливании силы, мышцы под шкурой перекатывались, как стальные тросы.

50… 52… 54… При достижении 55 очков воздух вокруг рыси внезапно завибрировал, а её глаза вспыхнули ярким серебристым светом.

Характеристика «Ловкость» достигла пятого порогового значения «55». Навык «Воздушные лезвия» (D) улучшен.

Воздушные лезвия © — Создание множественных лезвий критической разрушительной силы истинного убийцы ветра.

ВНИМАНИЕ: Разрыв между рангом навыка и рангом питомца критический. Использование навыка потребует значительных ресурсов и может привести к полному истощению питомца после применения.

Я нахмурился, чувствуя тревогу. Слишком мощный навык для текущего ранга моего питомца. Это было как дать пистолет ребёнку — он может выстрелить, но отдача может его убить.

Через связь я почувствовал, как Режиссёр осторожно пробует новую способность, словно тестируя остроту опасного клинка. Его мудрость подсказывала ему быть осторожным с этой силой.

Чёрт, кто же мог знать! Придётся быть аккуратнее, благо брату недолго до тридцатого уровня.

У него осталось 5 очков. Сила была на уровне 8 единиц — как раз усилим тело.

Характеристика Сила достигла второго порогового значения «13».

Физические способности питомца улучшены.

Значительное укрепление мышечного корсета, повышение выносливости и физической силы. Увеличение массы тела.

Хорошо. От этого точно не хуже.

— Но воздушные лезвия не используй, понял меня? — сурово спросил я.

— Мрррау, — Режиссёр лишь мяукнул и медленно кивнул.

Внезапно до меня дошло. Так пятый порог на значении 55? У Афины сила была ровно 54 единицы — как раз на грани!

Соблазн был велик, но я передумал тратить её последнее очко. Если новый навык окажется слишком мощным для её ранга, как у Режиссёра, это создаст больше проблем, чем пользы. Лучше приберечь очко для более подходящего момента.

Теперь очередь Актрисы. Её я решил улучшать прямо через ядро, не призывая физически — лишний раз материализовать её было нежелательно.

Открыл Звериный Кодекс.

Хм, пятнадцать свободных очков. Сила сейчас составляла 11 единиц.

Тут в голову пришла интересная идея. Именно параметр силы усиливал её навык «Связь» с братом-близнецом, а учитывая способности Режиссёра… Было бы логично попытаться передать ей доступ к его мощным навыкам через их уникальную связь.

Вложил 2 очка, доведя силу до 13.

Характеристика «Сила» достигла пятого порогового значения «13».

Навык «Связь (F)» улучшен.

Связь (E) — Глубокая ментальная связь с близнецом. Позволяет использовать способности брата до ранга E.

Интересно. Теперь Актриса могла копировать навыки Режиссёра, но только до определённого уровня. Стоило продолжить эксперимент.

Ещё 8 очков довели параметр до 21, и система снова отреагировала.

Характеристика «Сила» достигла шестого порогового значения «21».

Навык «Связь» (E) улучшен.

Связь (D) — Абсолютная ментальная синхронизация с близнецом. Позволяет использовать ВСЕ способности брата.

Потрясающе! Теперь Актриса теоретически могла использовать даже мощные воздушные лезвия Режиссёра, хоть и за огромную цену в плане энергии. Это делало её почти равной брату по боевой мощи, превращая нашу пару ветряных рысей в смертоносный тандем.

Интересно, а что тогда будет, если я улучшу связь до ранга С? Потому что на данный момент я как будто добился абсолюта.

У Актрисы осталось 2 очка. Решил оставить их про запас — всё равно ни на что не хватит.

Наконец призвал Карца. Огненный лис появился с дозора спустя добрых пять минут, его движения были неторопливыми, но настороженными. Дождевые капли мгновенно испарялись, касаясь его огненной ауры.

Эх, судя по выражению глаз лиса, он никогда не утратит своего аристократического достоинства и гордости, даже признав меня вожаком. Карц сел рядом, его аура тихо потрескивала в ночной тишине.

— Надеюсь ты не активируешь пламя в дозоре? — я усмехнулся, глядя как лис чуть наклонил голову, словно не могу поверить, что вожак спрашивает такую глупость.

— Ладно-ладно, проехали.

У него было 12 свободных очков, а основная характеристика «Поток» составляла 26 единиц. До следующего порога не хватало всего восьми единиц.

Поэтому сразу вложил их. Карц замер, его глаза широко раскрылись, а огненная аура вокруг него вспыхнула ярче, чем когда-либо. Температура в укрытии поднялась на несколько градусов.

Характеристика «Поток» достигла четвёртого порогового значения «34».

Навык «Огненная аура» (E) улучшен.

Огненная аура ( D ) — Тело зверя объято постоянным пламенем высокой температуры. Способен накапливать энергию для разрушительного огненного выброса. Использование ауры более не истощает питомца. Температура пламени значительно увеличена.

Превосходно.

— Теперь ты просто ходячая печка, дружок.

Лис довольно зарычал, погасил ауру и отправился на пост, унося с собой приятное тепло.

Я закрыл «Звериный Кодекс» и откинулся на холодный камень, чувствуя усталость.

Стая стала значительно сильнее.

Как и предполагал, дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Капли стучали по каменному козырьку размеренным, почти гипнотическим ритмом. Где-то вдали завыл волк — одинокий, протяжный звук, который заставил меня невольно поёжиться от атмосферы.

В укрытии было тепло и относительно сухо, воздух пах мхом, камнем и едва уловимыми следами дыма от ауры Карца. Но несмотря на физический комфорт, мысли о странном «вмешательстве» во время эволюции Красавчика не давали покоя, вертелись в голове, как назойливые осы.

Что бы это ни было, кто бы ни стоял за этим таинственным влиянием — пока что оно играло мне на руку. Красавчик получил потенциал стать стихийным зверем, а это означало невероятные возможности в будущем.

Но цена такого дара была неизвестна, и это беспокоило больше всего.

Сон накрыл меня внезапно, смывая усталость и тревоги прошедшего дня. Мышцы расслабились, дыхание стало глубже, и я провалился в забытьё под мерный шум дождя по каменному козырьку.

И тут же сон превратился в кошмар.

Я стоял на краю бескрайней заснеженной равнины, где каждый вдох обжигал лёгкие ледяным воздухом. Снег под ногами скрипел, как битое стекло, а над головой простиралось небо цвета старого олова.

Воздух искрился от морозной дымки, превращая каждое дыхание в облачка пара, которые мгновенно рассеивались в пронизывающем холоде.

Передо мной возвышался величественный ледяной олень — создание, будто созданное из живого льда и северного ветра.

Он был огромен, его тело переливалось всеми оттенками зимы — от нежно-голубого до глубокого лазурного. Рога ветвились сложными узорами, каждый отросток мерцал внутренним светом, а грива развевалась от невидимого ветра, рассыпая вокруг искорки инея.

Из расширенных ноздрей вырывались клубы пара — они мгновенно кристаллизовались в воздухе и опадали к копытам серебристой пылью.

Каждый след, который он оставлял, превращал землю в зеркальную гладь льда.

Олень смотрел на меня бездонными и древними глазами цвета арктического льда.

Вдруг он открыл пасть и…

Зарычал.

Не мычал, не трубил — именно рычал, как разъярённый хищник. Звук был неправильным, чуждым самой природе этого благородного создания. Рык наполнился первобытной яростью и болью, которая пронзила меня до костей. Словно само воплощение зимы взывало о помощи, умоляло о спасении от какого-то невообразимого зла.

В его голосе я слышал отчаяние, ярость и… страх. Страх такой глубины, что у меня перехватило дыхание.

Картина резко сменилась, реальность рвалась как ткань.

Теперь я находился в выжженной пустыне, где раскалённый песок плавился под ногами, а воздух дрожал от нестерпимого жара. Солнце висело над головой как расплавленная медь, выжигая всякую жизнь из этого мёртвого мира. Песчинки впивались в кожу как раскалённые иголки, а каждый вдох обжигал горло.

В нескольких метрах от меня лежал огненный тигр.

Хищник из живого пламени, чья шкура пылала светом настоящего костра. Полосы на его боках были словно выкованы из расплавленного золота, а тело переливалась всеми оттенками заката. От зверя исходили волны жара, заставляющие воздух плясать в мареве.

Но тигр был ранен.

Глубокие, зияющие раны пересекали огненное тело, словно кто-то полосовал живое пламя острым клинком. Из ран вместо крови сочилась тёмная, густая субстанция — нечто противоестественное, что гасило его внутренний огонь. Пламя на шкуре тускнело, мерцало и…

Угасало.

Великолепный хищник поднял тяжёлую морду. Его глаза — два жёлтых солнца — посмотрели прямо на меня. В них читалась та же боль, что и у ледяного оленя. То же отчаяние. Та же мольба о помощи.

Тигр открыл пасть и испустил протяжный рёв — полный агонии звук, который прокатился по пустыне, заставляя песчаные дюны дрожать. Рёв отдавался в моей груди, выворачивая душу наизнанку.

Этот зов тоже был обращён ко мне. Как и крик оленя. Они звали меня, умоляли, требовали…

Но что я могу? Даже ведь не знаю с чего начать! Потерпите…

Потерпите!

Мне нужна информация…

Мне нужен Первый Ходок.

Видение снова изменилось, и я оказался в месте, которое всегда видел лишь издалека.

Раскол.

Небо над головой было чёрным…

Словно обугленным. Покрытым трещинами, из которых сочился ядовитый туман. Эти разломы пульсировали, словно жилы на висках разъярённого великана.

Воздух пах серой и гнилью, каждый вдох оставлял во рту привкус разложения, заставлял язык прилипать к нёбу от отвращения. Слюна во рту становилась густой и солёной, а в носу щипало так, словно я вдохнул толчёное стекло.

Я стоял на краю чудовищной пропасти, которая зияла в самих небесах словно рана, нанесённая богами. Раскол был настолько широким, что его края терялись за горизонтом — только уходящая ввысь чёрная пустота, которая выглядела бездонной. Разорванные края неба простирались так далеко, что казалось — они прорезают саму ткань мироздания и достигают самых дальних звёзд. Смотреть на эту бездну было всё равно что заглянуть в тёмную глотку спящего дракона.

Земля под ногами дрожала с едва ощутимой, но постоянной вибрацией.

Эта сила была ощутимой, почти физической — она давила на плечи невидимым грузом, заставляла кожу покрываться мурашками, а волосы на затылке вставать дыбом. Словно тысячи невидимых пальцев ощупывали каждый сантиметр тела, проникали под одежду, забирались под кожу.

По всему своду змеились невероятные переливы цвета — от изумрудно-зелёного до кроваво-красного, словно северное сияние сошло с ума.

Эти потоки стихийной магии извивались спиралями, сплетались в дикие узоры, напоминающие то гигантские руны, то лица чудовищ. Они вспыхивали ослепительными всполохами, от которых на сетчатке оставались фиолетовые пятна. Каждая вспышка сопровождалась едва слышимым звоном, похожим на треск разбивающегося хрусталя.

Временами вся эта пугающая, но одновременно прекрасная симфония замирала на мгновение…

И тогда воцарялась какая-то активная, давящая тишина, которая забивала уши ватой и заставляла сердце биться чаще.

В эти моменты слышался протяжный гул — будто дышит сам Раскол. Этот звук шёл не извне, а будто изнутри, из костей. Низкий и вибрирующий, он заставлял зубы ныть, а в груди разливалось странное, первобытное чувство ужаса.

А потом всё начиналось заново: магические бури обрушивались вниз серебристыми водопадами, сталкивались друг с другом в фейерверках искр. Они рождали новые цвета, которых не существовало в обычном мире — что-то среднее между оранжевым и фиолетовым, между синим и золотым. Эти неземные оттенки резали глаз и заставляли морщиться.

Внезапно небо словно треснуло.

Боже мой…

Из расщелины в туче хлынула волна чистой, ослепительно яркой первородной энергии. Она накрыла лес, как невидимая лавина, и я инстинктивно обернулся, чтобы проследить её путь.

А то, что увидел, заставило забыть о дыхании.

В просветах между деревьями мелькали силуэты обычных лесных обитателей, которые попались на пути магической волны.

Заяц замер посреди поляны, его шерсть вдруг засветилась изнутри голубым сиянием. Тело зверька начало дрожать от какой-то внутренней трансформации. Из его спины прорезались кристаллические наросты, похожие на осколки льда, а глаза вспыхнули холодным светом.

Чуть дальше завыл волк. Его шкура почернела, а между пальцами лап потянулись тонкие перепонки тени. Зверь растворился в воздухе и тут же материализовался в нескольких метрах от прежнего места, словно научившись ходить сквозь пространство.

Стая ворон, попавшая в эпицентр выброса, закружилась в безумном танце. Их перья загорелись чистым светом, превращая птиц в летающие факелы. Они не сгорали, а наоборот — становились ярче, их крылья оставляли за собой светящиеся следы в воздухе.

Даже растения менялись. Древние дубы скрипели и стонали, их кора покрывалась светящимися венами, а листья переливались всеми оттенками зелёного. Корни вырывались из земли, извиваясь в воздухе, словно тянулись к источнику энергии.

Весь этот хаос трансформации длился не больше минуты. Затем волна схлынула, оставив после себя лес, населённый совершенно новыми созданиями.

Прилив…

И в вышине этого Раскола, кружили огромные и уродливые силуэты невообразимых существ. Они то появлялись в переливах света, то растворялись в багровых облаках.

Иногда эти тени издавали звуки — что-то среднее между пением и стоном.

И там, в самых глубинах расколотого неба, где тьма была настолько плотной, что обретала почти физическую форму, я увидел пару горящих жёлтых глаз.

Они смотрели прямо на меня.

Теневой волк.

Сначала я видел только эти глаза — два жёлтых фонаря в абсолютной черноте. Потом начал различать контуры чудовищных размеров головы. А затем зверь медленно, с королевским достоинством поднялся из пучины мрака.

Он был огромен — больше медведя, больше любого зверя, которого я видел. Его шкура была соткана из живых теней, которые извивались и переплетались. Взгляд волка был полон древней, беспредельной ненависти. Ненависти к тем, кто сотворил это с ним.

Кто запер его в Расколе.

Волк внезапно оскалился и посмотрел прямо на меня.

Я почувствовал, как этот взгляд проникает в моё сознание, читает мои мысли, изучает страхи. Холод пробежал по позвоночнику.

А затем морда начала меняться.

Тёмная шкура светлела, приобретая благородный серебристый оттенок. Жёлтые глаза тускнели и становились знакомыми. Звериная пасть, полная клыков, принимала более изящные, благородные черты.

Уши заострялись, морда удлинялась, хищный оскал сменялся мудрым, внимательным выражением.

Режиссёр.

Мой питомец смотрел на меня из глубин Раскола, и его серебряные глаза горели тревогой.

Одно-единственное слово пронзило мой разум.

ПРОСНИСЬ.

Я очнулся так резко, словно выстрелил из пружины. Сердце колотилось как бешеное, холодный пот покрывал лоб и спину. Руки дрожали, а во рту стоял металлический привкус страха.

Первые лучи рассвета пробивались сквозь густые еловые ветви, окрашивая наше убежище в мягкие зелёные тона. Воздух пах свежестью после дождя, мокрой землёй и хвоей. Где-то вдали щебетали птицы, приветствуя новый день.

Обычные, мирные звуки. Но дело было даже не в кошмарном сне.

От Режиссёра доносился тревожный импульс, который нёс дозор на дальних подступах. Чувство надвигающейся опасности, холодное как лёд.

Опасность была близко. Очень близко.

Преследователи приближались.

Я рывком поднялся, мгновенно сбросив остатки сна и кошмара. Каждая мышца налилась напряжением, разум прояснился, инстинкты заострились. Натянул плащ, застегнул пряжки, проверил крепления рюкзака. Сунул в ножны клинок, убедившись, что лезвие выходит легко и бесшумно.

Каждое движение было отточено до автоматизма — за годы в тайге я научился просыпаться и моментально приходить в боевую готовность. Пока мозг ещё разбирается со сном, тело уже готово к бою или бегству.

— Стая, ко мне, — мысленно рявкнул я. — Сворачиваем лагерь. Немедленно.

Через несколько минут все патрульные были возле меня.

Стая насторожилась, чувствуя напряжённость момента. Их инстинкты вторили моим — опасность витала в воздухе, как запах дыма перед пожаром.

Красавчик тревожно заурчал, прижимая уши к голове. Его более острые инстинкты улавливали угрозу лучше моих. Затем он поднял морду и принюхался к ветру. И тут же передал мне образ: массивная фигура, запах крупного медведя…

Григор. Очень близко. К концу дня мы должны были выйти к территории отшельника.

— Нас почти настигли, — тихо проговорил я, быстро стирая все следы нашего пребывания в убежище. Разгладил примятую траву, где спал, стёр отпечатки ног, убрал мелкие ветки, которыми маскировал вход. — Придётся петлять. Попробуем сделать из этого преимущество.

Проблема требовала тонкого решения. Открытое столкновение с преследователями сейчас граничило бы с самоубийством — их истинные возможности оставались неизвестны. Особенно после того, как они сумели выследить меня, несмотря на все мои уловки.

Но у меня всё ещё был козырь, которого не хватало любому городскому следопыту — я умел растворяться в лесу без следа. Просто придется поднапрячься.

Мне нужно было одновременно решить две задачи: оторваться от назойливых «нянек», не раскрывая им своей истинной цели, и попытаться найти Григора.

Выбравшись из убежища, я огляделся, оценивая местность свежим взглядом. Дождь прошёл, оставив после себя влажную, мягкую почву — идеальную для чтения следов. Земля была податливой, как мокрая глина, готовая запечатлеть каждый шаг.

Любой мой отпечаток будет виден опытному следопыту. История моего пути, направление движения, даже примерная скорость и усталость — всё это можно прочесть по следам.

Но именно это я и собирался использовать против преследователей, хоть и избегал подобного раньше.

— Карц, — позвал я, присаживаясь на корточки перед ним.

Лис настороженно замер, его умные глаза внимательно следили за моим лицом, пытаясь понять, что я задумал.

— Создай мою копию.

Карц сосредоточился, его огненная аура на мгновение вспыхнула ярче, воздух вокруг него заплясал от жара. Магическая энергия сгустилась, закрутилась вихрем, и рядом с нами появился…

Я сам.

Точная копия, вплоть до малейших деталей одежды. Тот же плащ с потёртостями на локтях, те же сапоги с царапинами от камней. Даже нож на поясе был воспроизведён с пугающей точностью.

«Второй Максим» стоял передо мной с немного отсутствующим, стеклянным взглядом, как марионетка, терпеливо ожидающая команд кукловода. Дышал он едва заметно — грудь поднималась и опускалась с механической регулярностью, но без живого ритма настоящего человека. Моргал редко, через строго определённые промежутки времени. Почти живой, но не совсем. В этом «почти» и крылась вся жуткость иллюзии.

Воздух вокруг копии слегка мерцал, словно в жаркий день над раскалённым камнем. Я поддерживал навык своей энергией ядра, и чувствовал, как это даётся с усилием. Но результат того стоил.

Странно и жутковато видеть себя со стороны.

Брррр…

Впервые в жизни я мог оценить, как выгляжу в глазах других людей, и это открытие меня слегка удивило.

Плечи были шире, чем всегда казались. Фигура выглядела более массивной, внушительной. Мышцы под одеждой угадывались легко, особенно в области предплечий и шеи.

Лицо оказалось более жёстким, скулы резкие.

Даже поза была другой. Вес немного смещён на носки ног, готовность к мгновенному движению. Руки свободно висели вдоль тела, но пальцы были слегка согнуты, словно готовые в любой момент схватить оружие. Голова чуть наклонена вперёд.

Кхм, неудивительно, что меня воспринимали всерьёз даже такие люди как Арий. Даже не подозревал, насколько внушительнее меня сделали тренировки и эволюция.

— Впечатляет, — тихо пробормотал я, разглядывая своё отражение из плоти.

— Веди копию на северо-восток, — приказал лису, указывая направление. — Пусть оставляет чёткие, хорошо читаемые следы. Никаких петель, никаких уловок — идёт прямо, как будто мы торопимся к какой-то определённой цели.

Карц настороженно взглянул на меня, и я почувствовал его сомнения через связь. Поддержание огненной копии требовало не только его энергии, но и моей постоянной концентрации. Иллюзия питалась силой Зверолова, а значит, чем дальше я буду находиться от неё, тем сложнее станет контроль.

— Десять минут, — скорректировал я план. — Максимум пятнадцать. Этого хватит, чтобы дать нам фору. Сил хватит.

Лис кивнул с большей уверенностью. Теперь задача выглядела выполнимой.

— Тогда вперёд, — я сосредоточился, направляя часть своей энергии в поддержание иллюзии. — И помни — твоя главная задача увести их как можно дальше от нашего истинного маршрута.

Иллюзорный Максим послушно двинулся в указанном направлении. Карц трусил рядом, время от времени поглядывая на хозяина. Они оставляли за собой отпечатки и легко читаемые следы пребывания.

Идеальная приманка для преследователей, пусть думают, что мы о них не знаем и расслабились.

А я с оставшейся стаей направился в противоположную сторону — на юго-запад, чувствуя, как с каждым шагом поддержание копии требует всё больше усилий.

Теперь началась настоящая работа.

Я снова выбрал путь по каменистым россыпям и выходам скальной породы, где отпечатки ног практически не остаются. Перепрыгивал с камня на камень, тщательно выбирая точки опоры, следя, чтобы не сдвинуть ни одного булыжника, не оставить ни царапины.

Каждый шаг требовал полной концентрации. Камни были влажными после дождя, скользкими, предательскими. Один неловкий прыжок — и могу поскользнуться, грохнуться, оставить явные следы.

Режиссёр «летел над нами», используя «Легкий шаг», его лапы лишь изредка касались вершин валунов. Красавчик удобно устроился у меня на плече, его лёгкий вес почти не ощущался. Афина и Актриса находились в духовной форме. Первая из-за своих внушительных габаритов, которые затрудняли скрытное передвижение, вторая всё ещё восстанавливалась после ранения.

Через десять минут марш-броска мы почти дошли до быстрого ручья. Впереди уже было слышно, как вода журчит меж камней.

Я уже предвкушал, как войду в поток и направлюсь против течения — вода смоет любые запахи, разнесёт их вниз по течению, сделает наш след практически неуловимым даже для самых чутких носов.

Внезапно через ментальную связь до меня дошло нечто, заставившее резко замереть.

Чистое ощущение, которое прокатилось по нервам ледяной волной.

Напряжение. Противостояние. И под всем этим — тонкая, но отчетливая нотка того, что я ещё никогда не чувствовал от Карца.

Тревога.

Кто-то очень сильный двигался за лисом. Я чувствовал это присутствие краем сознания, как тень на периферии зрения, которая всегда ускользает, когда поворачиваешь голову.

Сердце забилось чаще. Инстинкты старого егеря взвыли тревогу.

Через связь я ощущал, как огненный лис стремительно мчится ко мне сквозь чащу, его лапы едва касаются земли, оставляя за собой слабое марево от разогретых подушечек. В этом беге не было его обычной аристократической грации — только отчаянная, животная потребность оторваться от чего-то, что дышало ему в затылок.

Ветки хлестали по морде, но он не замедлялся. Прыжки через поваленные стволы, скольжение между камнями — всё слилось в единый поток движения, где каждая секунда промедления могла стать последней.

И в этой панике, в этом диком бегстве было что-то глубоко неправильное.

Карц — гордый воин, бывший питомец могущественного друида огня. Он прошёл через настоящие сражения, видел смерть вблизи, чувствовал её дыхание. Он знал запах крови и звук ломающихся костей. Но сейчас…

Сейчас он отступал. И этот факт испугал меня больше любого рыка или рычания.

Если то, что преследовало Карца, могло заставить его спасаться бегством…

То что это, чёрт возьми?

Инстинкт выживания мгновенно переключил меня в боевой режим. Все сомнения и вопросы отошли на второй план. Сейчас существовало только одно — угроза, которая приближалась с каждой секундой.

— Афина! — мысленно рявкнул я. — Невидимость. Обходи слева, приготовься к атаке с фланга.

Кошка растворилась в воздухе.

— Красавчик, в укрытие! Действуешь по ситуации!

Горностай соскочил с моего плеча и исчез в зарослях. Его белая шерсть мелькнула между ветками и пропала. Теперь он мог нанести удар откуда угодно — его иллюзии и скорость делали его практически неуловимым.

— Режиссёр, вверх! Максимальная высота!

Рысь взвилась в кроны деревьев, используя «Лёгкий шаг». Его серебристое тело скользило между ветвями, почти не касаясь коры. Через несколько секунд он исчез в густой листве на высоте добрых пятнадцати метров.

Актриса осталась в духовной форме — рана всё ещё давала о себе знать, замедляя её движения. Сейчас не время рисковать её жизнью, она просто не сможет помочь против такого противника.

Я достал нож, клинок заблестел в утреннем свете, отражая солнечные лучи.

— Режиссёр…

Ментальная связь вспыхнула, стихийная энергия потекла по клинку. Воздух вокруг лезвия завибрировал, начал сгущаться, превращаясь в полупрозрачную оболочку.

Я схватился за рукоять ножа и бросился навстречу Карцу.

— Стая, за мной!

Мы мчались единым боевым клином через лес навстречу опасности. Каждый знал свою роль, каждый был готов к бою. Стая двигалась как единый смертоносный организм.

Впереди раздался звук ломающихся веток.

Карц ворвался в просвет между деревьями, его рыжая шерсть была взъерошена, глаза горели паникой. Увидев нас, лис резко развернулся и помчался рядом с нашим строем, не замедляясь.

Через мгновение из чащи показалось то, что заставило моего питомца бежать.

Из леса выступила огромная фигура.

Мощные плечи раздвигали ветки, как тростник.

Человек двигался с неторопливой уверенностью, его лицо оставалось в тени, но я чувствовал этот тяжёлый и оценивающий взгляд, который был направлен на меня.

Широкая грудь, массивные руки, способные переломить человеку позвоночник.

Напряжение достигло критической отметки. Воздух будто сгустился, каждый звук казался оглушительным в мёртвой тишине противостояния.

Я крепче сжал рукоять ножа, чувствуя, как стихийная энергия Режиссёра пульсирует в клинке.

Готов к бою. Готов защищать свою стаю любой ценой.

Фигура остановилась, и я наконец увидел лицо незнакомца.

Седая борода, изрезанная шрамами физиономия, суровые глаза под тяжёлыми бровями. За массивными плечами возвышался ещё больший силуэт — огромная медведица с красно-коричневой шерстью и костяными наростами.

Григор.

— Стоять! — рявкнул я стае в последнее мгновение.

Холодный пот прошиб между лопатками. Ещё секунда, и я отдал бы приказ атаковать союзника.

Самоубийственная глупость.

Афина материализовалась из невидимости в нескольких метрах от меня, её мускулистое тело было готово к прыжку. Красавчик выскользнул из зарослей, но вместо того, чтобы остановиться, стремительно метнулся к Григору.

Отшельник даже не дёрнулся. Спокойно подставил ладонь, и горностай мягко приземлился на неё, обнюхивая великана. Григор тихо засмеялся и осторожно погладил белую шёрстку одним пальцем.

— Умный зверёк, — пробормотал он. — Что? На этот раз не почуял, да? У меня тоже секреты имеются.

Красавчик фыркнул, соскочил с ладони и галопом вернулся ко мне, устроившись у моих ног. Режиссёр плавно спустился с дерева, не спуская настороженного взгляда с медведицы.

Карц остановился рядом со мной, тяжело дыша. Теперь я понимал причину его паники — встреча с человеком, который убил предыдущего хозяина, пробуждала в лисе смесь ярости и страха. Григор представлял для него не просто угрозу, а воплощение болезненных воспоминаний.

Отшельник неторопливо оглядел мою стаю, задержав взгляд на Режиссёре, затем посмотрел мне в глаза.

— За мной идут преследователи Короны, — сдержанно произнёс я, переводя дух. — Двое. Опытные следопыты.

Уголки губ отшельника дрогнули в мрачной усмешке.

— Огненная копия была неплохой, — ответил Григор низким, хрипловатым голосом. — Я почти поверил.

Он кивнул в сторону густого леса.

— Пошли. Поговорим без лишних свидетелей.

Мы шли молча, углубляясь в лес под предводительством Григора. Отшельник двигался с уверенностью человека, знающего каждую тропинку в этих краях. Его медведица плыла за ним бесшумной тенью, несмотря на свои внушительные габариты. Я не мог отделаться от мысли о том, насколько смертоносной она выглядела.

Моя стая сплочённо держалась позади. Режиссёр время от времени поглядывал на медведицу настороженными глазами, Афина шла рядом, готовая в любой момент прыгнуть между мной и потенциальной угрозой. Красавчик устроился на плече, но его обычная расслабленность сменилась напряжённым вниманием. Даже Карц, всё ещё переваривавший встречу с убийцей своего прежнего хозяина, держался поближе к остальным.

Мы шли уже больше часа, когда Григор наконец остановился в небольшой лощине, защищённой от ветра высокими соснами. Здесь он быстро и умело развёл костёр.

— Садись, — коротко бросил он, указывая на поваленный ствол рядом с огнём.

Я устроился напротив него, чувствуя, как тепло костра согревает лицо после прохладного утреннего воздуха. Медведица Григора легла чуть поодаль, излучая спокойную мощь. Моя стая расположилась вокруг меня полукругом — не слишком близко к огню, но достаточно, чтобы в случае чего прикрыть.

Несколько минут мы молчали, изучая друг друга через пляшущие языки пламени. Григор выглядел старше, чем в прошлый раз — новые морщины прорезали его лоб, а глаза казались уставшими. Но сила в его мощных плечах никуда не делась, руки по-прежнему выглядели способными сломать хребет медведю.

— А преследователи? — спросил я, оглядываясь на лес.

Григор лениво махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Не переживай о них, — пробормотал он, подбрасывая в костёр сухую ветку. — Уже не проблема.

— Почему?

— Потому что.

— Странно, — я нахмурился. — Ну, раз ты так говори…

— Когда увидел твоего огненного лиса в первый раз, — перебил отшельник, помешивая угли палкой, — подумал, что Карц воскрес из мёртвых.

Я кивнул, поглаживая питомца за ушами. Он настороженно смотрел на Григора, но больше не нервничал.

— Он принял имя своего прежнего хозяина, — тихо ответил я. — В знак уважения к его памяти.

Григор поднял брови, явно удивлённый таким решением.

— Нестандартный подход, — пробормотал он. — Но эффективный, судя по результату. Ты продолжаешь удивлять меня, Макс.

Моё внимание привлекли звери отшельника — точнее, их отсутствие.

— А где остальные твои питомцы? — спросил я.

Григор помрачнел, его лицо стало ещё более суровым.

— Отдал, — коротко ответил он.

— Кому?

— Тем, кому они нужнее.

Ответ лишь добавил таинственности. Но по его тону я понял, что эта тема закрыта для обсуждения.

Я внимательнее присмотрелся к его медведице, и внезапно меня озарило. Что-то не так. В моей памяти всплыли воспоминания о нашей первой встрече — много месяцев назад, рядом с Григором стоял медведь!

Как можно было позабыть об этом!

Хотя, в той пучине боя уж вовсе не до того было. Да, определённо был медведь.

А сейчас перед костром лежала медведица. Более изящная, с тонкими чертами морды, мягкими линиями тела.

— Постой, — медленно произнёс я, нахмурившись. — Когда мы встретились в деревне, с тобой был медведь. А это… медведица.

Григор замер с палкой в руках, которой ворошил угли. Искры взметнулись вверх, осыпав его лицо оранжевыми бликами. Затем он медленно поднял глаза и посмотрел на меня. Во взгляде мелькнула тень усталости, словно я затронул болезненную тему. Он тут же спрятал её за привычной суровостью, но я успел заметить.

— Верно подметил, — хрипло произнёс отшельник, отложив палку в сторону.

— И где самец? — настойчиво спросил я, чувствуя, что наткнулся на что-то важное.

Отшельник долго молчал, глядя в огонь. Пламя отражалось в его глазах, превращая их в два тлеющих угля, ветер шелестел листвой где-то над головой, потрескивали горящие ветки.

Медведица подняла свою массивную голову и посмотрела на Григора, словно понимая, о чём идёт речь.

— Надеюсь, ты никогда не увидишь их вместе, парень, — наконец тихо сказал Григор, потирая грудь так, словно там что-то ныло.

— Почему?

Он поднял на меня усталые глаза.

— Потому что тогда мне будет очень-очень больно, — в его голосе прозвучал искренний страх этой боли.

Медведица тихо заурчала и придвинулась к нему ближе, положив огромную голову ему на колени. Григор машинально начал гладить её между ушей.

Я нахмурился, чувствуя, что за этими словами скрывается какой-то опасный секрет. Тайна, связанная с могущественной силой, которую представляет пара медведей Алой Кости. По выражению лица Григора было ясно — больше он ничего не скажет. Некоторые способности слишком болезненны, чтобы их использовать.

Я решил не настаивать на этой теме. По опыту знал — когда человек закрывается таким образом, дальнейшие расспросы лишь оттолкнут его. Лучше дождаться подходящего момента или найти другой подход.

— Григор, — начал я, выбирая слова осторожно. — Мне нужна информация. О «Семёрке Друидов» и о том, кто такой Первый Ходок.

Отшельник поднял голову от медведицы и внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление — он явно не ожидал услышать последнее.

— Откуда ты знаешь о Первом Ходоке? — медленно спросил он.

— От Ивана Драконоборца. Он сказал, что через тебя можно выйти на этого человека. И что этот человек лидер «Жнецов Леса». А ты один из них.

Григор усмехнулся.

— Драконоборец? Слишком много болтает, — пробормотал он, снова принявшись ворошить угли. — Но в этом случае он прав. Хотя добраться до Первого Ходока не так просто.

— Почему?

— Потому что даже мы, «Жнецы», не всегда знаем, где он. Это наша защита. Корону устроила бы цепочка доносчиков, ведущая прямо к нашему лидеру.

Я нахмурился, переваривая эту информацию. Разумная предосторожность в мире, где шпионы сидят в самом сердце власти.

— А что вообще за организация эти «Жнецы Леса»? — спросил я.

Григор долго молчал, явно взвешивая, стоит ли мне доверять. Медведица тихо заурчала, и он ещё раз погладил её по голове, словно черпая в этом прикосновении уверенность.

— Мы — те, кто поклялся защищать Раскол от любых угроз, — наконец сказал он. — От «Семёрки», от бездумной эксплуатации со стороны Короны, от всех, кто видит в этом месте лишь источник наживы или силы.

— Но кто вы? Что вас объединяет? Ведь ты — Зверолов одиночка из деревни на отшибе.

— Хех, — Григор покачал головой. — Мы все — люди, которые так или иначе пострадали от Раскола или действий «Семёрки». И решили взять всё в свои руки, чтобы оградить мир от трагедии. Например, у Первого Ходока выкрали дочь, Мирану. А теперь она в «Семёрке» и одержима противоположной философией, да жаждет силы Раскола. У кого-то из жнецов погибла вся семья. А кто-то, как я, просто согласился с этой философией после всего, что видел. Нас объединяет понимание того, что Раскол слишком важен, чтобы позволить кому-то проводить эксперименты…

В его голосе звучала твёрдая убеждённость.

— «Семёрка»? — я понимающе кивнул.

Лицо Григора потемнело, а глаза загорелись холодной яростью.

— Они называют себя учёными, — произнёс он, и каждое слово прозвучало как проклятие. — Но я видел результаты их «исследований». Я видел, как они выжгли целую рощу Древней, чтобы добыть каплю их сока. Видел поляны, где они ставили эксперименты над живыми зверями, превращая их в уродливых монстров. Они не учёные, Максим. Они мясники.

Режиссёр тихо заурчал рядом со мной, и я почувствовал через связь отголоски его воспоминаний — те самые видения, которые он показывал мне. Страдания других стихийных зверей, их мучительная смерть от рук «Семёрки».

— Они охотятся на редких магических существ, — продолжил Григор, заметив реакцию моего питомца. — Особенно на стихийных зверей. Для них это не живые создания, а лишь материал. Источники силы, которую можно выкачать и использовать.

— Для чего?

— Для контроля над «Приливом», — мрачно ответил отшельник.

Я напрягся. Вот оно — то, ради чего стоило искать этого человека.

— Ты знаешь о «Приливе»? — спросил Григор, внимательно изучая моё лицо.

— Знаю. Но не понимаю, что хочет «Семёрка».

Григор кивнул, словно подтверждая мои слова.

— «Прилив» — это процесс, который происходит в самом сердце Раскола, — сказал он, глядя в огонь. — Именно он превращает обычных зверей в магических существ. Именно он питает всю магию в этих землях. И тот, кто сможет им управлять…

Он не закончил фразу, но смысл был ясен. Власть над источником магии означала власть над всем миром.

— Война между жнецами и «Семёркой» за контроль над этим процессом длится уже очень давно, — добавил Григор. — Намного дольше, чем ты можешь себе представить. И с каждым годом ставки становятся всё выше. У них много последователей…

Я помолчал, переваривая услышанное. Теперь всё начинало складываться в единую картину — тайная война между двумя группировками за контроль над источником магии. И я, сам того не желая, оказался в самом её центре.

— Григор, — сказал я, решившись на полную откровенность. — Мне есть что тебе рассказать. О шпионе «Семёрки» в столице.

Отшельник насторожился, отложил палку и внимательно посмотрел на меня.

— Всеволод, начальник охраны барона, работал на них, — продолжил я. — Мы его поймали.

Брови Григора поползли вверх. Он явно не ожидал услышать такую новость.

— Как? — коротко спросил он.

Кратко рассказал ему о ночной засаде, о том, как Всеволод пытался убить меня, и как мы его разоблачили. Григор слушал молча, лишь изредка кивая. Когда я закончил, он долго смотрел в огонь.

— Значит, Корона больше не в неведении, чёртовы слепцы, сколько крови попили… — пробормотал он наконец. — А как ты узнал, что Всеволод шпион?

— Он проговорился, — ответил я. — Упомянул «Семёрку Друидов» при том, что это название не было ему известно. Только мне, от Эрики.

Григор кивнул с пониманием.

— Да, та сумасшедшая девка… — сказал он, и в его голосе прозвучала тревога. — Она особенно опасна.

— Знаю, — мрачно ответил я. — Видел её работу.

Григор помолчал, потом поднял на меня серьёзный взгляд.

— А теперь скажи мне честно, парень. Зачем ты здесь? Корона ведь дала тебе задание. Какое?

Я глубоко вдохнул, понимая, что пришёл момент полной откровенности.

— Говорю же, они хотят встретиться с Первым Ходоком, — сказал я.

Глаза Григора сузились, а его рука инстинктивно переместилась ближе к топору на поясе.

— И всё?

Не видел смысла врать.

— Я настоял, что пойду один. Мне тоже важна эта встреча. По какой-то причине Семёрка очень заинтересована моей рысью.

— Интересно, — медленно произнёс он. — И что именно советник и Драконоборец собираются предложить?

— Союз против «Семёрки». По крайней мере, так они говорят. Но после всего, что произошло, я решил прийти один. Чтобы обсудить всё с тобой.

Григор надолго задумался, глядя в пляшущие языки пламени. Медведица тревожно заурчала, чувствуя напряжение хозяина. Минуты тянулись в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров и далёкими звуками леса.

— Правильно сделал. Это может быть как ловушкой, так и возможностью, — наконец произнёс отшельник. — С одной стороны, Корона могла решить избавиться от нас, ведь считает преступниками. С другой… Когда была такая явная атака на Драконий Камень, да и Всеволод… Что ж, возможно, им действительно нужен союз.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде была смесь уважения и сочувствия.

— Ты понимаешь, в каком положении оказался, Максим? — спросил он. — Ты между тремя огнями. «Семёрка» считает тебя угрозой и хочет уничтожить. Корона использует тебя как инструмент для своих целей. А мы пока не уверены, на чьей ты стороне.

— На стороне своей семьи и стаи, — твёрдо ответил я. — И против тех, кто творит такое с животными. Так что «Семёрка» — мои враги, потому что они охотятся на Режиссёра. И я знаю, что вскоре они придут за ним. Так что враг моего врага — мой друг.

Григор кивнул с одобрением.

— Интересная фраза…

— Что нам делать? — спросил я.

Отшельник долго смотрел на меня, взвешивая что-то в уме.

— Ты лично спросишь об этом у Первого Ходока, — наконец сказал он.

Я выпрямился.

— Ты можешь организовать встречу?

— Могу, — кивнул Григор. — Но не просто так. Первый Ходок не встречается с посланниками Короны без веских причин. Особенно после всего, что произошло.

— А что может стать веской причиной?

Отшельник долго смотрел на меня, словно оценивая, готов ли я к тому, что собирается предложить.

— Твоя роль в этих переговорах, — медленно произнёс он. — Ты можешь стать не просто посланником, а человеком, которому доверяют обе стороны.

— Объясни, — потребовал я, не понимая, к чему он ведёт.

— Корона доверяет тебе как своему Рейнджеру, судя по твоим рассказам. Мы можем довериться тебе как человеку, который поймал шпиона «Семёрки» и доказал свою независимость, когда пришёл один. Ты — единственный, кто может стать мостом между нами, — Григор наклонился вперёд. — Но для этого тебе нужно понимать обе стороны. Знать наши цели, наши методы. Стать частью нас.

Я нахмурился, чувствуя подвох.

— Ты предлагаешь мне присоединиться к «Жнецам»?

— Не совсем, — покачал головой Григор. — Я предлагаю тебе стать тем, кем ты уже являешься — вольным Звероловом. Ты должен стать третьей силой, которая может говорить от имени всех сторон, потому что имеет доверие каждой. Готов ли ты пойти на такое ради ответов Первого Ходока?

Мысль была заманчивой и пугающей одновременно. Стать центром этой войны, человеком, от которого зависят переговоры и союзы…

— А что взамен? — спросил, взглянув на Режиссёра. Рысь смотрела на меня с такой мольбой, что я невольно сжал губы.

— Ничего, — ответил Григор. — С тебя и так хватит проблем.

Предложение было слишком выгодным, чтобы от него отказаться. И в то же время слишком опасным, чтобы принять его полностью.

— Хорошо, сведу вас, — решительно кивнул. — Но на этом всё. В каких-то интригах и политике участвовать больше не буду нико… Что происходит⁈

Лес вокруг нас вдруг неестественно затих.

Исчезли все звуки — щебет птиц, шелест листвы, даже жужжание насекомых. Ветер замер, словно природа задержала дыхание. Воздух сгустился, стал тяжёлым и давящим. Я почувствовал холодок между лопатками — такую тишину в лесу можно было объяснить лишь присутствием абсолютного хищника. Того, кого боятся даже самые мелкие создания.

Григор мгновенно напрягся, его рука метнулась к топору. По его лицу я понял — он тоже не чувствовал приближения угрозы. Медведица поднялась на лапы, издавая низкий, растерянный рык. Даже её обострённые чувства ничего не уловили до последнего момента.

Моя стая встала в боевую готовность — Афина материализовалась рядом со мной, Режиссёр взвился в воздух, Красавчик соскочил с моего плеча. Но по их движениям было видно, что они тоже не понимают, откуда исходит опасность.

Словно наши враги материализовались из самого воздуха.

Из теней под древними соснами, которые ещё мгновение назад казались пустыми, выступили три фигуры.

Первая из них была высокая, полностью скрытая под тёмным балахоном. Капюшон глубоко надвинут на лицо, не видно ни черты. От незнакомца исходила аура мертвенного холода, заставляющая кожу покрываться мурашками. Воздух вокруг него слегка мерцал, словно тепло уходило прямо в пустоту.

Вторая фигура заставила моё сердце пропустить удар.

— Виола? — прошептал я, не веря своим глазам.

Девушка, которую я когда-то спас от стаи Звёздных волков, стояла перед нами. Но это была не та испуганная девчушка, которую я помнил. Её лицо стало жёстким, холодным, а в глазах горела ледяная ненависть. Возле неё шло существо из чистой тьмы — волкоподобный зверь, но крупнее и злобнее любого настоящего хищника. А рядом какие-то твари, при взгляде на которых сразу вспомнилась Эрика.

Тут же узнал и третьего — Марк. Тот самый Мастер, с которым она ушла из деревни.

Виола смотрела на меня с презрением, от которого по спине пробежал холодок.

— Максим, — произнесла она, и в её голосе не было ни тепла, ни признательности. — Как неприятно тебя видеть.

— Моран? — выдохнул Григор, вскакивая на ноги.

Друид в балахоне без единого предупреждения вскинул руку.

Бой начался без всякого предупреждения.

Друид Моран метнул руку вперёд, и из его пальцев выстрелили десятки стрел из чистой тьмы. Они свистели в воздухе, оставляя за собой чёрные следы.

Григор рванулся ко мне.

— Берегись! — рявкнул он.

Мощная рука отшельника врезалась мне в грудь и швырнула в сторону. Я покатился по земле, чувствуя, как стрелы просвистели над головой, пронзив воздух там, где я стоял мгновение назад.

— Афина, невидимость! Рассредоточиться! — мысленно рявкнул стае.

Кошка растворилась в воздухе, исчезнув без следа. Остальные питомцы разбежались в разные стороны, превращая себя в множественные цели.

Я вскочил на ноги и рванулся к толстому стволу сосны. Активировал «Лёгкий шаг», оттолкнулся от земли и взмыл вверх по стволу, чувствуя, как от новых ударов теневых стрел по дереву летят щепки.

Одна из стрел настигла меня на высоте трёх метров.

Чёрный снаряд пронзил воздух, целясь прямо в спину. Я уже приготовился к удару, но между мной и стрелой каким-то чудом оказался белый комок шерсти.

Красавчик!

Стрела прошила горностая насквозь с мокрым, отвратительным звуком. Кровь брызнула на кору дерева. Тельце моего первого питомца обмякло и начало падать к корням…

Но вместо того, чтобы удариться о землю, рассыпалось серебристой пылью.

Иллюзия. Чёртов умный зверёк создал копию себя, чтобы прикрыть меня, а я опять чуть не повёлся!

Внизу раздался рык, от которого задрожали стволы деревьев.

Я оглянулся и увидел, как Григор стоит над своей медведицей, положив руки ей на голову. Из его ладоней исходило алое свечение, которое перетекало в его тело. Медведица, наоборот, тускнела, её мощная фигура словно теряла часть своей силы.

Он снова это делает?

На глазах отшельник начал расти. Его плечи расширились ещё больше, мускулы налились невероятной силой, а всё тело окутало защитное алое сияние. Он увеличился почти в полтора раза, превратившись в настоящего великана, излучающего мощь.

— Моран! — проревел Григор голосом, от которого осыпались листья. — Наконец-то решился показаться, крыса!

Друид в балахоне засмеялся холодным, мертвенным смехом.

— Григор-дурачок… — прозвучал его голос, эхом отдаваясь между деревьями. — Сколько можно цепляться за прошлое?

Отшельник двинулся к друиду. Каждый его шаг заставлял землю содрогаться, алое сияние пульсировало вокруг него волнами.

За спиной Морана выступили создания тьмы — волки размером с медведей, сотканные из живых теней. Их глаза горели красным огнём.

Поляна мгновенно превратилась в арену для двух сражений.

Девушка, которую я когда-то считал обычной высокомерной пигалицей, смотрела на меня снизу с холодной ненавистью. Марк сжимал в руках какое-то оружие, которого я раньше не видел — изогнутый клинок, покрытый ядовито-зелёными венами.

— Виола! — крикнул я с дерева. — Обратного пути не будет.

— Ну и отлично! — ответила она, и её голос звенел от злобы. — Наконец-то убью того, кто лишил меня всего! Кто заставил бежать от позора и лишиться собственного имени!

Дура…

Под деревом застыли две жуткие химеры — создания, которых не должно существовать в природе. Одна представляла собой гибрид волка и змеи, с длинным, гибким туловищем и клыками, сочащимися ядом. Вторая была ещё более отвратительной — ящер размером с пони, но с шестью лапами и головой хищной кошки.

И над всем этим кошмаром возвышался её теневой волк. Его красные глаза горели злобой, но он почему-то показался знакомым.

Я быстро оценил силы противника. Химеры были сильными, но неестественными — в их движениях чувствовалась неустойчивость, как будто части их тел плохо сочетались друг с другом. Теневой волк представлял бо́льшую опасность.

Все трое находились на грани эволюции — близились к двадцатому уровню. Серьёзная угроза для обычного Мастера, но не для меня.

— ЖДИ.

Я решил припрятать свой главный козырь.

Моя стая мгновенно развернулась в боевой порядок. Красавчик создал две свои копии, которые немедленно бросились на Виолу с разных сторон. Девушка отпрыгнула назад, выкрикнув команду своим питомцам.

Первая химера — гибрид змеи и волка — метнулась к одной из копий Красавчика, её челюсти широко раскрылись. Но горностай исчез в последний момент, оставив монстра кусать воздух.

Шестилапый ящер развернулся ко мне, его кошачья голова оскалилась в хищной улыбке. Я создал воздушное лезвие и обрушил его на уродливое создание, оставив глубокую рану на боку. Монстр взревел от боли. Карц тут же открыл огонь, струи пламени заставили тварь отступить с болезненным рёвом.

Режиссёр атаковал сверху, создав плотный вихрь, который швырнул змее-волка к стволу дерева.

Я перехватил инициативу и ударил по теневому зверю Виолы. Он едва уклонился, моё лезвие срезало несколько клочков тёмной шерсти.

— Не можешь даже защитить своих уродцев? — крикнул я Виоле, уворачиваясь от прыжка ящера-химеры. — СТОИШЬ НА МЕСТЕ!

Она держалась на безопасном расстоянии, как типичный Зверолов, полностью полагаясь на питомцев. В отличие от меня, она не участвовала в бою лично — просто отдавала команды и старалась не попасть под удар.

Марк попытался зайти мне в спину с отравленным клинком, но я развернулся и парировал его удар воздушным лезвием. Искры разлетелись от столкновения магии с металлом.

Примитивно. Он использовал навык своего питомца для маскировки и решил обойти. Слишком предсказуемо, ведь Режиссёр передал мне эту информацию.

В этот момент настоящий Красавчик материализовался прямо под его ногами и вцепился в ахиллесово сухожилие, заставив мужчину упасть и заорать от боли.

Я доминировал в этом бою. Химеры Виолы были сильными, но неповоротливыми, а её теневой волк, хоть и быстрый, не мог пробиться через мою защиту. Режиссёр контролировал воздух, Карц жёг наземные цели, а Красавчик путал противников своими иллюзиями.

— ЖДИ.

Змее-волк попытался использовать какой-то навык, его змеиные глаза начали тускло светиться. Но Карц, подчиняясь моему приказу, даже не смотрел на него, а просто выжег пространство перед собой стеной огня.

Ящер-химера рванулся ко мне, готовясь к кислотному плевку — его чешуя начала испускать ядовито-зелёное свечение. Но он не успел.

— Режиссёр!

Воздушный вихрь обрушился на монстра сбоку, подхватил его тяжёлое тело и швырнул в ствол дуба. Химера врезалась в дерево с глухим треском, осыпав себя корой и щепками.

Сильные твари, без сомнения. Но действуют без всякой мысли. Просто прут напролом. Виола бросает их в бой как камни, даже не пытаясь координировать. Они мешают друг другу. Это мой шанс.

Краем уха я уловил громоподобный треск — это топор Григора врезался во что-то невидимое, и земля под ногами содрогнулась.

— Твои питомцы слабы, Виола! — крикнул я, вынуждая совершать ошибки. — Эксперименты Эрики не сделали их сильнее!

Девушка побагровела от ярости. Её глаза загорелись ненавистью, и она выкрикнула что-то, чего я не расслышал.

Теневой волк внезапно остановился посреди атаки и поднял морду. Из его пасти начала сочиться абсолютная тьма. Она хлынула в мою сторону и мир погрузился во мрак.

Я ослеп. Полностью.

Вокруг меня расстилалась абсолютная чернота.

— СЕЙЧАС!

В тот же миг грянул полный звериной ярости рык Афины, которая всё это время ждала мою команду. За ним последовал пронзительный крик Виолы.

Справа раздался мощный свист рассекаемого воздуха — Режиссёр создал вихрь, но не здесь, где шёл мой бой с Виолой, а в зоне сражения Григора и Морана.

Где-то за спиной с треском рухнуло дерево, хотя ни один из моих противников его не касался. Бой тех двоих менял сам ландшафт поляны.

Пелена тьмы рассеялась так же внезапно, как появилась.

Афина держала Марка на земле. Огромная кошка навалилась всей своей массой на грудь мужчины, её клыки нависали в сантиметрах от его горла. Марк хрипел под тяжестью её тела, его отравленный клинок валялся в стороне.

Виола кричала, видя, как её спутник оказался в смертельной опасности.

Афина оскалилась, готовая сомкнуть челюсти на горле Марка. Ещё мгновение…

Внезапно кошка взревела от боли и отлетела в сторону, словно её ударила невидимая кувалда. Она кувыркнулась по земле и с трудом поднялась на лапы, встряхивая головой.

Рядом с поверженным Марком материализовалось создание из чистой тени — волк размером с медведя. Зверь Морана. Друид прислал своего питомца на помощь союзникам, пока сам сдерживал натиск Григора.

Проклятье. Почти получилось.

Но время не было потеряно зря. Пока внимание всех было сосредоточено на Афине, я сделал то, ради чего затеял весь этот спектакль.

Одним молниеносным выпадом я настиг змее-волка.

Химера была отвлечена криками хозяйки и звуками боя — неопытная, с ней никто не тренировался. Моё воздушное лезвие вошло ей между рёбер, пронзив сердце насквозь. Мерзкое создание даже не успело издать звук — просто рухнуло на бок, из его пасти потекла тёмная кровь.

Убита Химера. Уровень 19 — F.

Получено опыта: 5000.

Получен уровень 27.

Доступно поглощение Тёмной Эссенции.

Поглотить?

Да/Нет

Нет.

Один врагом меньше.

Волк Виолы вдруг растворился в тени ближайшего дерева и тут же вынырнул из моей собственной тени, метя клыками в ногу. Теневой скачок! Я едва успел отдёрнуть ногу и ударил наотмашь, но он уже скрылся.

Чёрт, да это же её волк. Тот самый, которого я штопал!

Вот почему он сильнее этих ужасных питомцев, которыми друиды наградили Виолу — зверь с ней давно. Девка лишь командует «фас», а на деле так и осталась неопытным звероловом.

Вспышки алого и угольно-чёрного света на периферии зрения говорили о том, что битва отшельника в самом разгаре.

Я бросил взгляд на Григора, оценивая его состояние, и этой доли секунды хватило. В следующее мгновение что-то врезалось мне в плечо с силой кувалды.

Удар был такой мощи, что ноги оторвались от земли. Мир закрутился вокруг меня — деревья, небо, земля слились в безумную карусель. Я летел по воздуху как тряпичная кукла, пока не врезался спиной в толстый ствол дуба.

Острая боль пронзила позвоночник. Я сполз по коре и рухнул на четвереньки, кашляя кровью. В ушах звенело, а в глазах плясали чёрные точки.

Проклятье, отвлёкся. Вокруг слишком много противников, контролировать ход боя и всю стаю разом стало невероятно сложно.

И всё равно — детская ошибка.

Поднял голову и увидел картину, от которой похолодело в груди.

Григор стоял на одном колене рядом со своей медведицей. Алое свечение вокруг него потускнело до едва заметного мерцания. Отшельник тяжело дышал, опираясь на рукоять топора. По его лицу текла кровь из глубокой раны на лбу.

Медведица лежала без движения. Её могучее тело было изрешечено десятками теневых стрел. Грудь едва заметно поднималась и опускалась.

А над ними возвышался Моран.

Друид в балахоне медленно поднял руку. Из его пальцев уже начали формироваться новые стрелы тьмы. Григор пытался подняться, но сил у него больше не было.

Моран направил руку на поверженного отшельника.

— Пора заканчивать эту игру, — прозвучал мертвенный голос друида.

Время замедлилось.

Я видел, как формируются теневые стрелы. Видел, как Григор поднимает глаза, встречаясь с неминуемой смертью. Видел, как его рука сжимается на рукояти топора в последнем, бесполезном жесте.

Нет.

Мои ноги сами собой рванулись к ближайшей сосне. Я взмыл по стволу, активировав «Лёгкий шаг», игнорируя боль в плече и рёбрах. Кора проносилась мимо, ветки хлестали по лицу.

Оттолкнулся от ствола и взлетел в воздух, уже зная, что буду делать.

Ментальная связь с Режиссёром вспыхнула как молния. Стихийная энергия хлынула через нож, воздух вокруг клинка завибрировал. Я направил лезвие на Морана и выпустил всю мощь в одном ударе.

Вихрь размером с дом обрушился на друида.

Моран в последний момент почувствовал опасность и обернулся. Его глаза расширились под капюшоном. Теневые стрелы рассыпались в воздухе, не долетев до цели.

Ураган подхватил друида и швырнул его назад, прочь от Григора. Моран кувыркнулся по земле, но сумел устоять на ногах.

Падая, я уже целился в следующую цель.

Внизу метался питомец Марка — какое-то уродливое создание с лапами паука и головой барсука. Зверь был ранен Режиссёром и сейчас пытался добраться до хозяина, но оказался прямо подо мной.

Одним взмахом ножа я снёс монстру голову.

Воздушное лезвие прошло через шею как через масло. Голова отлетела в сторону, из обрубка хлынула зелёная кровь. Тело ещё несколько секунд дёргалось, потом рухнуло.

Убит Гибридный ползун. Уровень 18 — F.

Получено опыта: 4500.

Доступно поглощение Тёмной Эссенции.

Поглотить?

Да/Нет

Нет.

Я приземлился рядом с трупом, перекатился и вскочил на ноги.

— КАРЦ!

Огненный лис выпустил поток пламени невероятной мощности. Огонь образовал стену между мной и зверями, отрезая их от боя. Жар был такой силы, что воздух заплясал в мареве.

Но в этот момент Марк сделал отчаянный выпад к Карцу. Лис инстинктивно развернулся к нападающему, готовясь испепелить его. Вся его концентрация сосредоточилась на мужчине с отравленным клинком.

В тот же миг Красавчик материализовался рядом с Марком.

Горностай вгрызся ему в икру с такой яростью, что мышцы и сухожилия превратились в кровавую кашу. Марк завопил и рухнул на землю, хватаясь за изувеченную ногу.

Виола использовала этот момент. Пока внимание Карца было приковано к Марку, она бесшумно скользнула вдоль огненной стены.

Теневой волк отвлёк лиса рычанием спереди, заставив его на мгновение повернуть голову.

В эту секунду Виола ударила.

Кинжал вошёл Карцу в живот сбоку, клинок прошёл между рёбер. Но огненная аура лиса моментально среагировала на контакт — металл раскалился добела, а пламя обожгло руку девушки. Виола с криком отдёрнула ладонь, на коже проступили сильнейшие красные ожоги.

Карц взревел от боли и ярости. Огненная стена мгновенно погасла. Из раны хлынула кровь, смешиваясь с угасающим пламенем на его шерсти.

— Карц, уходи! — мысленно рявкнул я.

Огненный лис растворился в воздухе, возвращаясь в моё ядро. Я почувствовал его боль через связь — глубокая рана в животе, он выживет, но сражаться больше не может.

Актриса всё ещё была в духовной форме, залечивая рану от боя с быком.

Два моих бойца выведены из строя.

Моран поднялся на ноги, отряхиваясь от пыли. Капюшон сполз с его лица, открывая изможденные черты и мертвенно-бледную кожу. Глаза горели холодной яростью.

— Надоел этот фарс, — прошипел друид.

Он поднял обе руки к небу.

Из воздуха материализовались две птицы размером с орла, но сотканные из живой тьмы. Их крылья оставляли чёрные следы в воздухе.

Теневые орлы взмыли в кроны деревьев и атаковали Режиссёра. Рысь попыталась создать защитный вихрь, но крылатые твари разделились, зайдя с разных сторон. Одна нырнула сверху, вторая — снизу, и их когти впились в серебристую шкуру.

— Режиссёр, в ядро! — приказал я, но было поздно.

Птицы облепили его со всех сторон, словно гигантские пиявки. Рысь завыла от боли и начала падать к земле под их тяжестью, не в силах вернуться! Его словно травили на моих глазах!

Я попытался рвануть, чтобы срезать одну из тварей, но в этот момент Виола крикнула команду своему теневому волку.

Зверь метнулся ко мне, заставив уклоняться от клыков. Удар воздушным клинком прошёл мимо цели.

В это же время я почувствовал резкую боль в правой ноге.

Все моё внимание было приковано к Режиссёру, падающему с неба. Я отчаянно пытался придумать, как его спасти, и в этот момент насекомоподобный зверь Марка вонзил свою острую лапу мне в икру. Боль пронзила ногу как раскалённый гвоздь, я едва удержался на ногах.

Зверь напоминал огромного богомола, но с чертами паука. Его конечности были похожи на лезвия, а хитиновый панцирь переливался зеленоватым блеском.

Я замахнулся ножом, но монстр проворно отскочил назад к своей хозяйке.

Моя воздушная поддержка обернулась крахом, а сам я истекал кровью, прижимая рану на ноге.

Моран развернулся к Григору, который снова стоял на коленях рядом с раненой медведицей. Отшельник с трудом поднимал голову, алое свечение вокруг него едва мерцало.

Друид сделал шаг вперёд и вытянул ладонь в сторону Григора. Из неё начала струиться абсолютная тьма, сгущаясь в плотный сгусток энергии.

— Слабак, Григор-дурачок… — холодно произнёс Моран.

Теневой удар обрушился на грудь Григора с силой таранного удара.

Отшельник взлетел в воздух как пушечное ядро. Его тело пронеслось между деревьями и исчезло в глубине леса с треском ломающихся веток. Или это был звук его рёбер?

Грохот падения могучего тела эхом разнёсся по чаще.

Медведица жалобно зарычала, пытаясь подняться на лапы. Кровь сочилась из множественных ран, оставленных теневыми стрелами.

Теневой волк и ящер-химера Виолы немедленно ринулись к беззащитному зверю, чуя лёгкую добычу.

Чёрт… ЧЁРТ! ЧЁРТ!!!

Афина материализовалась прямо между ними и медведицей. Огромная кошка встала в боевую стойку, оскалившись во весь рот. Её ядовитые клыки блеснули в лучах солнца.

Ящер-химера попытался атаковать первым. Афина уклонилась от челюстей и вонзила когти ему в бок. Яд мгновенно начал действовать — монстр зашатался, его движения стали вялыми.

— Уходим отсюда, — внезапно произнёс Моран громким голосом. — Цель выполнена.

Чего?..

Виола обернулась к нему с изумлением.

— Но мы почти победили! — возразила она, указывая на поле боя. — Дай мне минуту, и я прикончу этого ублюдка!

Моран покачал головой, его мертвенно-бледные черты оставались невозмутимыми.

— Времени мало, — отрезал он. — Уходим.

Друид отозвал своих теневых птиц свистом. Но вместо того, чтобы раствориться в воздухе, тёмные твари схватили рысь мощными когтями ещё крепче и потащили за собой в сторону леса.

— РЕЖИССЁР! — мысленно взревел я, чувствуя панику питомца через связь. Брат взглянул на меня с отчаянием.

Виола скрипнула зубами, но начала отзывать своих оставшихся питомцев. Марк, хромая на изувеченную Красавчиком ногу, поднялся с земли и заковылял за ними.

— Чёрт, я так долго не протяну, — пробормотал он Виоле, но я услышал.

— Тогда останься здесь и умри, — холодно ответил друид тени.

Они начали отступать к краю поляны, унося моего питомца по воздуху.

И что, это всё? Так и будешь смотреть?

В груди вспыхнула ярость такой силы, что потемнело в глазах. Кровь застучала в висках. Никто, НИКТО не будет забирать моих питомцев!

Я рывком потянулся к поясу, где висели алхимические флаконы. Наконец-то у меня появилось время их использовать. Первым делом — эликсир восстановления. Горькая жидкость обожгла горло, но почти мгновенно боль в плече и рёбрах отступила, рана на ноге затянулась, хоть и не полностью. Силы вернулись в ослабевшие мышцы.

Затем — эликсир грозовой атаки. Молниеносно опустошил флакон, чувствуя, как по венам разливается покалывающая энергия. Эликсир защиты от тени. Эликсир ледяной атаки.

Четыре зелья одновременно — безумие, которое могло убить обычного человека. Но я был не обычным человеком.

Алхимические эссенции смешались в крови, создавая невообразимый коктейль силы. Мышцы налились мощью, кожу покалывало разрядами статического электричества.

Я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как грозовая энергия пульсирует в каждой клетке тела.

Сила грозы… она передавалась Режиссёру через нити связи. Я чувствовал, как стихийная энергия перетекает к рыси, словно он адаптировал мою алхимическую мощь.

Молния пробежала по телу моего зверя. Теневые птицы вскрикнули от боли и неожиданности, их когти разжались. Окровавленный брат вырвался из плена и взмыл в воздух, стремительно возвращаясь ко мне.

Я посмотрел на отступающих врагов абсолютно спокойным взглядом.

— Я убью вас всех, — произнёс ровным, холодным голосом. — И Марка. И тебя, Виола. И твоего хозяина.

В глазах девушки вспыхнул страх. Она инстинктивно отступила на шаг назад.

Моран развернулся ко мне, и из-под капюшона донёсся звук, больше похожий на рычание разъярённого зверя, чем на человеческий голос.

— Дерзкий щенок… Отдай рысь!

Друид поднял обе руки. Воздух вокруг него закипел, тьма начала сгущаться в плотные, почти осязаемые потоки. Земля под его ногами почернела, трава завяла и рассыпалась прахом.

Из теней поднялся колоссальный крылатый лев высотой с дом. Его глаза пылали адским огнём, а клыки были длиной с мечи.

Гигантский лев оскалился, и его рык заставил Афину, которая стояла передо мной, поджать уши.

В этот момент из глубины леса раздался могучий рёв медведя.

Мощный, полный ярости боевой клич.

Я обернулся и похолодел.

Из чащи выходил Григор. Отшельник шёл медленно, но уверенно, его лицо было залито кровью, но взгляд горел неукротимой злобой.

А рядом с ним шагал медведь Алой Кости.

Самец. Тот самый, которого я видел при нашей первой встрече.

— Ради тебя, Моран, я открою третий резерв, — Григор стиснул зубы, его рука лежала на голове медведя точно так же, как недавно на голове медведицы.

— Ты сумасшедший, — в голосе друида мелькнула неуверенность. — Это убьёт тебя.

В следующую секунду я понял, почему он сказал, что мне лучше не видеть этих зверей вместе. И почему это причинит ему невыносимую боль.

Моран смотрел на двух медведей, стоявших по бокам от Григора, и его невозмутимое лицо исказилось шоком. Друид в балахоне попятился назад, словно увидел что-то ужасающее.

— Ты не посмеешь, — прошипел он, но в его голосе звучал страх.

Григор молча держал ладони на массивных головах медведей — самца справа, самки слева. Его руки дрожали от предвкушения невыносимой боли, которую он готов был принять.

— Ради тебя, Моран, — хрипло произнёс отшельник. — Оно стоит того.

Поле боя застыло, словно время остановилось перед лицом происходящей на наших глазах трансформации.

Тело Григора внезапно окаменело, словно его мышцы сковало железными оковами. Лицо исказилось гримасой такой боли, что я невольно отшатнулся. Он не кричал — звук застрял у него в горле, превратившись в сдавленный стон.

Это была не боль, а самая настоящая агония души, которая превосходила любые физические страдания. Лицо Григора исказилось так, словно его изнутри пожирал адский огонь. Кожа побелела до восковой бледности, губы посинели, а из уголков глаз потекли кровавые слёзы.

Его тело содрогалось в невидимых конвульсиях, мышцы напрягались до предела, но он не издал ни звука — лишь хриплое, прерывистое дыхание вырывалось сквозь стиснутые зубы.

Я видел, как его пальцы впились в шерсть медведей с такой силой, что костяшки побелели. Воздух вокруг отшельника начал мерцать алыми вспышками.

Его глаза закатились, показывая только белки, а из носа тонкой струйкой потекла кровь. Каждая секунда этого кошмарного ритуала словно высасывала из него все жизненные соки.

Алое свечение вспыхнуло под его ладонями и потекло по телам медведей, но не в него…

ОТ НЕГО!

Григор не черпал их силу — он высвобождал свою собственную. Будто его душа покидала телесную оболочку, используя тела зверей как проводники в иной мир.

— РАААААААААААААААААА!!! — взревел великан, и этот крик был полон такой нечеловеческой агонии, что у меня мурашки пробежали по спине.

Воздух вокруг неподвижной фигуры отшельника загорелся. Алые потоки энергии взмывали от его тела спиралями, словно языки пламени, сгущаясь и обретая плоть.

Над Григором материализовалось десятиметровое чудовище.

Аватар Первобытного Медведя — создание из чистой алой энергии и воли. Его глаза пылали древней яростью, а клыки были длиной с копья. Это был не магический зверь. Это была сама суть медведя, воплощённая в материальном мире усилием человеческого духа.

Тело Григора стояло неподвижно, как статуя, пока его сознание полностью перетекало в аватара. Каждая секунда причиняла такую боль, что обычный человек сошёл бы с ума.

Но Григор держался.

Призрачный медведь повернул голову к теневому льву Морана и издал рык, от которого затряслась земля под ногами.

Это был вызов. Битва духов, в которой ставкой была сама жизнь.

Друид тени покачнулся, словно его ударили физически. Теневой лев зашипел и отступил на шаг, инстинктивно чуя превосходящую силу.

— Безумец, — выдохнул Моран, глядя на неподвижное тело Григора.

Аватар не ответил. Он взмахнул своей лапой размером с телегу, и моментально убил обеих птиц друида. Следом на теневого льва обрушился удар такой мощи, что воздух завыл от скорости.

Отшельник поставил на кон всё.

Теневой лев взвился в воздух от удара и врезался в толстый ствол дуба. Дерево затрещало и рухнуло с оглушительным грохотом, погребя под собой несколько молодых сосен. Призрачный медведь Григора не дал противнику передохнуть — он ринулся вперёд, сотрясая землю каждым шагом.

Лев катапультировался из-под упавшего ствола, его тёмная субстанция рассыпалась искрами от соприкосновения с алой энергией. Он взмыл в воздух на огромных крыльях и нырнул вниз когтями вперёд.

Столкновение двух титанических сил потрясло весь лес.

Аватар медведя поймал льва передними лапами, и они сцепились в смертельной схватке.

Алое пламя боролось с абсолютной тьмой, каждое касание их сил высекало искры размером с факелы. Звук битвы напоминал раскаты грома — глухие, всепроникающие удары, от которых вздрагивала земля под моими ногами. Воздух между титанами плавился от жара, создавая волны марева, сквозь которые их фигуры казались ещё более нереальными.

Призрачный медведь напрягся всем телом и швырнул льва в сторону.

Я инстинктивно отпрыгнул назад — энергетические волны от их столкновения могли смести меня как пушинку. Мне нельзя туда лезть, одно неверное движение — и размажет по земле.

Теневое создание пролетело добрый десяток метров, снося на своём пути молодую березу и врезаясь в могучий дуб. Ствол треснул с громким хрустом, осыпав поляну листвой и корой. Обломки дерева разлетелись во все стороны, один едва не задел мне голову. Но лев тут же поднялся, встряхнулся и атаковал снова — его тёмная сущность не знала усталости.

Они кружили друг вокруг друга в смертельном танце, каждый удар оставлял в земле борозды глубиной по колено.

В груди что-то сжалось от осознания — цена жертвы была немыслимой.

Григор — фанатик. И я никак не могу помочь. По крайней мере пока что.

Но несмотря на преимущество Аватара, что-то начало меняться вокруг.

Я заметил это краем глаза. Тени от окружающих деревьев стали неестественно длинными, хотя солнце по-прежнему стояло высоко. Они тянулись к центру поля боя чёрными языками. Температура воздуха начала падать, и я почувствовал мурашки на коже.

Моран поднял руки, и его голос зазвучал низко и тихо — так, что слов не разобрать. Они текли, как холодный мёд, каждый слог пропитан древней силой. Земля под его ногами почернела, трава завяла, образуя правильный круг мёртвой земли, который медленно расширялся.

Тьма начала сгущаться.

Не просто темнеть — именно сгущаться, превращаясь в вязкую субстанцию, которая ползла по земле как живой туман. Тени под ногами стали липкими и цеплялись за подошвы. Воздух похолодел так резко, что дыхание превратилось в белые облачки пара. Я поёжился, чувствуя, как холод пробирается под одежду ледяными пальцами.

Звуки леса один за другим стихли. Сначала замолчали птицы, потом исчез шелест листвы, наконец затих даже писк насекомых. Поляна погружалась в противоестественную тишину, нарушаемую лишь рычанием сражающихся титанов.

Я почувствовал, как жизненные силы медленно начинают покидать меня. Словно невидимые пиявки высасывали энергию прямо через кожу. Ноги подкосились, в глазах потемнело, но эликсир защиты сработал вовремя. Успел активировать «Лёгкий шаг» и отпрыгнуть подальше от сражения титанов.

Трава пожухла и почернела за считанные секунды, превращаясь в хрупкую труху, которая рассыпалась при малейшем прикосновении.

Аватар Григора замедлился.

Алое пламя вокруг призрачного медведя потускнело, его четкие очертания размылись, словно он начинал растворяться в воздухе. Каждое движение давалось ему всё тяжелее.

— РААААААААААААААУР! — теневой лев это почувствовал и атаковал с новой яростью. Его движения стали быстрее. Острые когти прошли сквозь ослабевшую защиту аватара, оставив рваные раны в алой энергии, из которых, словно кровь, хлынул свет.

Призрачный медведь зарычал от боли — этот звук донёсся до неподвижного тела отшельника, и губы Григора исказила гримаса невыносимых мучений. По его бледным щекам потекли новые кровавые слёзы.

Виола отступала к краю поляны параллельно со мной, её глаза метались между мной и сражением титанов. Пот блестел на её бледном лице, смешиваясь с пылью и копотью от алых вспышек.

За какие-то секунды от начала схватки мы оказались в отдалении.

Девушка явно рассчитывала на помощь Морана, но друид был слишком занят своей дуэлью с аватаром Григора. Каждый удар призрачного медведя сотрясал землю под нашими ногами, каждая контратака теневого льва наполняла воздух леденящим холодом.

Идеальный момент для охоты.

— Измотать! Загнать! — мысленно рявкнул я стае.

План сложился мгновенно, словно я всю жизнь готовился именно к этой охоте. Не лобовая атака, которая дала бы химерам шанс сгруппироваться — методичная, безжалостная травля. Загнать добычу в угол и разорвать на куски, истребляя одну за другой химер Виолы и монстров беспомощного Марка, который отчаянно полз прочь с мёртвой, чёрной земли.

Режиссёр отступил далеко мне за спину, оставаясь вне досягаемости. Каждый раз, когда Виола пыталась двинуться, мощный боковой ветер швырял её на землю.

— Макс, что ты делаешь⁈ — закричала девушка, пытаясь пробиться сквозь воздушный барьер. — Моран! МОРАН!

Её крик потонул в оглушительном треске — аватар медведя снёс вековую сосну, швырнув теневого льва в чащу. Дерево рухнуло с грохотом, который заглушил бы даже пушечный залп.

Волна ледяного холода прокатилась по поляне от тёмной ауры Морана — на моих губах выступил иней, а дыхание превратилось в белые облачка пара.

Я не отвечал Виоле. Не было смысла тратить слова на мёртвую. Инстинкты хищника, обострённые до звериной остроты, диктовали свои законы. Загнанный зверь должен паниковать. Панический зверь совершает ошибки. А ошибки в бою — это смерть.

Афина материализовалась рядом с химерой, ядовитые когти блеснули в багровых отражениях сражающихся аватаров.

Кошка прыгнула, врезаясь в монстра с силой метеорита. Химера рухнула, хитиновый панцирь треснул. Афина прижала её к земле всей массой.

Первый удар когтями прошёл по морде — четыре глубоких борозды от глаза до челюсти. Второй разорвал сухожилия передней лапы. Химера завыла и попыталась вцепиться клыками, но Афина ответила укусом в основание шеи.

Нейротоксин подействовал мгновенно. Задние лапы химеры отказали, мышцы шеи задёргались. Дыхание стало прерывистым. Через несколько секунд наступил полный паралич — сознание работало, но тело не подчинялось.

Афина, не мешкая, вцепилась клыками в горло твари и сомкнула челюсти с хрустом ломающихся позвонков. Тело дёрнулось и обмякло.

Теневой волк Виолы, залитый кровью от множественных ран, рванулся на помощь гибнущей химере, но было слишком поздно. Его красные глаза горели отчаянной преданностью — единственное благородное чувство в этом кошмаре.

Путь ему преградил Красавчик. Не сам горностай, а две его безупречные копии одновременно, неотличимые от оригинала. Они атаковали с разных сторон белыми молниями, путая зверя, заставляя его метаться между ложными целями и кусать пустоту.

Воздух на поляне внезапно раскалился до нестерпимого жара — призрачный медведь Григора выдохнул алое пламя, отбивая очередную атаку теневого льва. Пот мгновенно выступил у меня на лбу, а сухая трава вспыхнула по краям поляны.

В этот момент настоящий Красавчик, словно призрак, появился из-под живота волка и вонзил усиленные клыки в мягкую плоть на внутренней стороне бедра. Зверь пронзительно, по-человечески, взвыл, но горностай уже исчез, растворился в воздухе и оставил только кровоточащую рану и запах крови.

— ПРЕКРАТИТЕ! — завопила Виола своим питомцам, её голос сорвался от напряжения. — Атакуйте одну цель! ОДНУ! Марк!

Но было поздно. Твари действовали хаотично, каждая пыталась выжить самостоятельно. Они метались без всякой тактики, пытаясь создать живой щит вокруг девушки, но их паника и несогласованность лишь делали их лёгкими мишенями. Для меня они были не более чем надоедливыми шавками, которых нужно было убрать с дороги.

С чем идеально справлялась моя стая.

Получено опыта: 4000.

Получено опыта: 5000.

Получено опыта: 4000.

Я двигался по краю поляны неслышными шагами егеря, отрезая Виоле все пути к отступлению. Пора с этим кончать.

Девушка поворачивала голову во все стороны, её волосы хлестали по лицу, ища хоть какой-то выход из смертельной ловушки. Но везде, куда бы она ни посмотрела, натыкалась на мою приближающуюся фигуру. За моей спиной то и дело вспыхивали алые всполохи размером с дом и сгущалась абсолютная тьма — дуэль Григора и Морана достигла апогея, но для меня существовала только моя добыча.

Охотник и дичь.

— Максим, остановись! — крикнула она, её голос дрожал от нарастающей паники. Слёзы страха заблестели в уголках глаз. — Я не хотела… Это всё… Ты не знаешь, что со мной было!

Я медленно покачал головой, не останавливая методичного сужения кольца, чётко контролируя передвижения тварей. В глазах девушки мелькнул животный ужас — она наконец поняла простую истину.

Никто не придёт ей на помощь.

Марк корчился на земле с изувеченной Красавчиком ногой, хватаясь за рану и скуля от боли, не в силах вырваться из обжигающе-холодной чёрной земли. Моран был полностью поглощён дуэлью с аватаром Григора, сражаясь за собственную жизнь.

Получено опыта: 5000.

Наконец-то Виола осталась одна против машины для убийства, которой стала моя стая.

Её теневой волк, истекающий кровью от множественных укусов Красавчика, сделал отчаянную попытку прорваться к хозяйке.

Зверь хромал на переднюю лапу, но в его движениях была трогательная преданность — он готов был умереть за свою спутницу. Но Режиссёр обрушил на него сжатый воздушный вихрь с силой тарана.

Волка подхватило и швырнуло в сторону. Он ударился о ствол и остался неподвижно лежать. Лишь тяжёлое дыхание поднимало и опускало его рёбра.

Афина поднялась с последней окровавленной твари и медленно повернулась к Виоле. Её жёлтые глаза светились холодным убийственным огнём. Кровь капала с её клыков на землю, оставляя багровые пятна на траве.

— Нет… нет… — прошептала девушка, отступая к последнему свободному участку поляны. Её спина уперлась в ствол дерева, кора впилась в плечи.

Кольцо замкнулось.

Виола дёргала головой в стороны, её взгляд метался между мной и Афиной, которая медленно приближалась с окровавленными клыками. Девушка судорожно сглотнула, прижимаясь спиной к берёзе так сильно, что белая кора осыпалась с её плеч.

— Максим, пожалуйста… — её голос дрожал от паники. — Ты не понимаешь… Они заставили меня! Моран сказал, что если я не помогу, то…

Я молча поднял нож, воздушное лезвие заплясало вокруг клинка серебристыми переливами.

— Я не хотела становиться такой! — крикнула Виола, и слёзы наконец потекли по её щекам. — Ты лишил меня всего! Дома, семьи, имени! Ты… ТЫ УНИЗИЛ МЕНЯ! Думаешь, у меня был выбор? После того, как ты выставил меня посмешищем, Эрика была единственной, кто предложила мне настоящую силу!

Всегда есть выбор. Ты выбрала месть вместо жизни. Ты ранила Карца. Но я не буду тебе ничего объяснять.

В этот момент раздался рык теневого льва. Исполинский зверь внезапно развернулся и взмахнул массивным крылом в сторону корчащегося от боли Марка.

Из крыла хлынула волна абсолютной тьмы, которая накрыла Марка плотным коконом. Словно невидимые руки схватили его за конечности и начали растягивать изнутри.

Я похолодел.

Марк выгнулся дугой. Его рот раскрылся в беззвучном крике, глаза закатились. По его телу пошли судороги, живот начал неестественно раздуваться.

Кожа натягивалась, словно её накачивали воздухом. Руки и ноги тоже стали увеличиваться в размерах, принимая ужасные, отвратительные пропорции. По вздувшейся коже пошли тёмные прожилки — теневая энергия текла по венам, превращая его тело в сосуд для нестабильной силы.

— Нет… — прошептала Виола, её лицо исказилось ужасом. — МАРК!

Она рванулась к нему, но Афина загородила дорогу рычанием. Девушка упала на колени и протянула руки в сторону раздувающегося тела своего спутника.

— МОРАН! — завопила она. — ПРЕКРАТИ! ОН ЖЕ С НАМИ!

Друид не ответил. Его внимание было полностью поглощено дуэлью с аватаром Григора, алые и чёрные молнии плясали вокруг сражающихся титанов. Для Морана Марк уже не существовал.

Тело мужчины продолжало раздуваться с отвратительным звуком натягивающейся кожи. Теневые прожилки стали ярче, пульсируя в ритме бешено бьющегося сердца. Я мог видеть, как энергия накапливается внутри, готовясь к взрыву.

— Моран, что ты сделал… — выдохнула Виола, глядя на происходящее кошмар широко раскрытыми глазами. — Вы же говорили… Нет… Он для вас просто…

Расходный материал. Пешка на доске, которой можно пожертвовать в любой момент.

Тело Марка затрещало по швам.

У меня было может секунды три до взрыва. Бежать поздно — радиус поражения накроет всю ближайшую округу. Виола, моя стая, даже аватар Григора — все окажутся в эпицентре разрушения.

В голове промелькнула безумная мысль.

Режиссёр всё ещё заряжен грозовой энергией от алхимического эликсира, а во мне пульсировала ледяная сила. Если передать ему и её тоже, то вместе они превратятся в нечто невообразимое.

Взрыв можно было не просто использовать — его можно было направить.

— Режиссёр! Коридор! — мысленно рявкнул я.

Рысь поняла мгновенно. Наша связь пылала белым огнём, передавая сложнейшую схему воздушного конструкта. Не просто вихрь — настоящий ствол из сжатого воздуха, который должен был направить взрыв в нужную сторону.

Режиссёр уже стоял позади меня, его глаза горели нечеловеческим напряжением. Я схватился за нож и направил всю оставшуюся энергию в клинок. Стихийная сила потекла от меня к рыси через ментальную связь, сливаясь с его собственной мощью в единый поток.

Воздух над поляной начал сгущаться.

Режиссёр формировал невидимый коридор из сжатого воздуха — прямой туннель от раздувающегося тела Марка к теневому льву. А я создавал за спиной «бомбы» мощный вихрь, который в момент взрыва должен был подхватить импульс и толкнуть его по воздушному стволу прямо в цель.

Стихийная энергия высасывалась из моего тела потоками. Сила алхимические зелий мгновенно сгорала и перетекала Режиссёру. Грозовая эссенция разрядилась молниями внутри вихря, ледяной эликсир превратил воздушные потоки в морозящую бурю.

Мои мышцы свело судорогой, в глазах потемнело, изо рта хлынула кровь. Силы Режиссёра стоили дорого.

Марк взорвался.

Волна тьмы хлынула из его разорвавшегося тела с силой, способной снести дом. Но вместо того, чтобы разлететься во все стороны, вся эта разрушительная энергия ринулась в наш воздушный ствол, смешавшись с ледяными ветрами и грозовыми разрядами.

Концентрированный луч теневой бури. Тьма, пронизанная другой стихией, пронзила поляну и врезалась в теневого льва с оглушительным рёвом.

БАБАААААААААХ!

Крылатый колосс взвыл от боли и ярости. Стихийный коктейль из грозы и льда разрывал его теневую сущность изнутри — молнии жгли тьму, а ледяной холод сковывал движения. Левое крыло разорвалось в клочья под воздействием противоположных энергий, тёмная субстанция рассыпалась искрами. Лев покачнулся и рухнул на бок.

Но цена маневра была чудовищной.

Я упал на колени, чувствуя, как последние силы покидают тело. Воздушный конструкт Режиссёра мгновенно рассыпался — у рыси не было больше энергии его поддерживать. Эффекты всех зелий выгорели разом, оставив после себя только пустоту и боль.

Откат накрыл меня волной агонии.

Каждая клетка тела горела раскалённым железом. В груди что-то хрустнуло, горло наполнилось горячей медью. Я согнулся пополам и выплюнул струю крови на почерневшую траву.

Руки задрожали, нож выпал из онемевших пальцев. Зрение затуманилось, мир поплыл в красноватой дымке. Я едва держался на коленях.

Абсолютно беспомощный.

Режиссёр упал где-то рядом — я слышал его тяжёлое, прерывистое дыхание. Мы выжгли все резервы разом, поставив на кон собственные жизни ради одного удара.

И теперь лежали как выжатые лимоны среди продолжающейся битвы.

Виола медленно поднялась с колен, и её лицо мгновенно преобразилось. Слёзы страха исчезли, словно их никогда не было. Умоляющее выражение сменилось торжествующей ненавистью, а дрожащие губы растянулись в жестокой усмешке. Вся её мольба о пощаде оказалась лишь игрой — стоило ситуации измениться, как истинная натура вырвалась наружу.

— Наконец-то, — прошипела она, подбирая с земли кинжал — тот самый, которым ранила Карца. — И даже не нужно больше притворяться жалкой.

Девушка медленно направилась ко мне. Её глаза горели холодной злобой.

Я попытался подняться, но руки подкосились. Тело отказывалось слушаться, каждая мышца горела от перенапряжения. Когда-то, очень давно, я уже чувствовал нечто подобное. В тот раз тайга забрала меня.

— Думал, что я и правда сломлена? — рассмеялась Виола, останавливаясь надо мной с занесённым клинком. — Ты лишил меня всего и унизил. А теперь я лишу жизни тебя.

В этот момент Моран воспользовался слабостью отшельника. Их схватка уже перенеслась на добрых пятьдесят метров от нас — алые и чёрные вспышки плясали между далёкими деревьями.

До этого момента аватар Григора доминировал — его могучие лапы рвали теневого льва в клочья, алое пламя выжигало тьму.

Но спустя лишь пару секунд после взрыва всё изменилось — силы иссякли.

Неподвижное тело отшельника затряслось в новых, более сильных конвульсиях. Кожа на его лице начала лопаться тонкими трещинами, из которых сочилась кровь. Губы почернели, словно от обморожения, а изо рта хлынула алая пена.

Он слишком долго поддерживал связь с аватаром — человеческое тело просто не могло выдержать такое напряжение.

Призрачный медведь замедлился посреди атаки. Его алое свечение потускнело, четкие очертания размылись. Могучие лапы дрожали, каждое движение давалось всё тяжелее.

Моран это почувствовал и мгновенно перешёл в наступление. Друид поднял обе руки, и из почерневшей земли хлынули потоки живой тьмы. Они обвили ослабевшего аватара как гигантские щупальца, сжимаясь вокруг могучих лап и туловища призрачного медведя.

Теневые оковы затягивались всё туже, высасывая последние силы из противника. Рык Григора ослабел до жалобного стона, а его тело выгнулось дугой от нечеловеческой боли.

— Я подержу тебя в этой форме, Григор-дурачок, — выдохнул Моран, и в его голосе послышалось облегчение. — Ты умрёшь от своей же силы.

Но друид тени пошатнулся. Его дыхание было сбитым, а рука, которой он управлял раненым теневым львом, мелко дрожала. Из-под капюшона на землю капнула струя тёмной, почти чёрной крови.

Григор обрушил на него всю мощь своей души, вырвал из себя жизнь и превратил её в оружие… и этого оказалось недостаточно. Друид выстоял.

Разум отказывался принимать эту истину. Кто же эти твари, если даже ТАКОЕ их не убивает?

Или он…

Самый сильный из них?

Виола подняла кинжал над моей грудью. В её глазах горела торжествующая ненависть — она наконец добралась до меня.

Она так думала.

— Твоя ошибка в том, что ты решила, будто я беспомощен, — я усмехнулся, хоть и не мог подняться. — В этом между нами разница. Ты думаешь, что твой враг один, но это не так. Ты обо всём забыла, не оцениваешь угрозу. Я стая!

Виола нахмурилась, не понимая смысла моих слов.

В следующее мгновение из воздуха материализовалась Афина.

Огромная кошка прыгнула на девушку сзади, сбив её с ног прежде, чем та успела нанести удар. Кинжал отлетел в сторону, звякнув о камень. Виола упала ничком, а Афина навалилась на неё всей массой, прижимая к земле.

Это ещё не всё…

Красавчик выскочил из зарослей и впился зубами в обожжённую руку Виолы. Девушка завопила от боли — её рука уже была изувечена ожогом от ауры Карца, а теперь острые клыки горностая методично разрывали повреждённую плоть в кровавое месиво.

— Отпусти! — кричала она, пытаясь стряхнуть зверька. — АААААААААА! ОТПУСТИ, ГРЁБАНАЯ ВЫДРА!

Но Красавчик держался мёртвой хваткой, его челюсти работали как тиски. Кровь текла между его зубов, окрашивая белую шерсть в багровые пятна.

В ту же секунду как Афина вышла из невидимости, произошло две вещи.

Я с трудом поднялся на колени. Мир плыл перед глазами, но всё-таки заставил себя замахнуться ножом. Никакой магии — на это просто не было сил. Просто убить и покончить с этим.

Клыки Афины были в сантиметре от горла Виолы. Ещё доля секунды. В глазах девушки застыл первобытный ужас осознания неминуемой смерти. Кошка уже начала смыкать челюсти, её мышцы напряглись для финального, смертельного рывка.

Но в этот самый миг её инстинкты взвыли.

Шерсть на загривке встала дыбом. Охотничий азарт мгновенно сменился тревогой высшего порядка. Она оторвала взгляд от беззащитной жертвы и резко развернула голову в сторону леса, её зрачки сузились до точек, а из горла вырвался низкий, предупреждающий рык.

Кто-то мчался к поляне с нечеловеческой скоростью, сметая всё на своём пути.

Из чащи выскочил седовласый мужчина, но его тут же обогнала девушка.

За её спиной развевались длинные тёмные волосы. Я не успел рассмотреть лица — она неслась прямо к нам, и каждый её шаг покрывал невообразимое расстояние.

В последний момент, когда до меня оставались считанные метры, девушка подпрыгнула.

Её тело начало меняться прямо в воздухе. Кожа потемнела, конечности удлинились, из пальцев выросли когти. Человеческие черты растворились, уступив место хищной грации.

Мне это не померещилось? Она только что превратилась в пантеру⁈

Твари, ещё один эксперимент друидов!

Афина не успела оценить новую угрозу.

Чёрная пантера врезалась в неё с силой тарана, а меня отбросило на землю. Удар был настолько неожиданным и мощным, что кошка не успела сгруппироваться и отлетела в сторону, кувыркнувшись по земле.

Но тут же отреагировала на вызов. Рванулась вперёд с рычанием, пантера встретила её атаку, и два хищника сцепились в яростной схватке.

Они покатились по земле, вцепившись друг в друга когтями, клочья чёрной и полосатой шерсти летали в воздухе.

В тот же момент из леса донёсся чистый, высокий звук.

Седовласый стоял на краю поляны, прижимая к губам изогнутый охотничий рог.

Теневые цепи вокруг аватара Григора задрожали. Их плотная структура начала расслаиваться, чёрная субстанция превращалась в дым. Звук рога резал тьму как раскалённый нож, заставляя её отступать.

— Что⁈ — выдохнул Моран, его мертвенное лицо исказилось шоком. — ТЫ⁈ ВИОЛА, УХОДИМ!

Аватар медведя с яростным рёвом разорвал ослабевшие оковы. Алое пламя вспыхнуло с новой силой, призрачные лапы освободились от последних клочков тьмы.

Могучая фигура поднялась во весь рост и развернулась к друиду.

Одна защищает Виолу, а второй помогает Григору?

Да что тут происходит, вашу мать! Кто эти двое?

Призрачный гигант, освобождённый от теневых оков, развернулся к Морану с такой яростью, что воздух вокруг него запылал алыми искрами.

Григор неподвижно стоял, его тело сотрясали судороги. Кровь текла из глаз, ушей, носа — человеческая плоть не выдерживала напряжения. Но в последний раз он собрал всю оставшуюся волю.

— ХВАТИТ!

Слово родилось из самого воздуха, из грохота падающих деревьев и треска ломающихся теневых оков. Это был не просто рёв зверя, а многоголосый хор стихий, в котором слились воедино рёв сотен медведей и грохот камнепада.

Несгибаемый голос Григора.

Звук ударил по поляне, заставив саму тьму Морана отшатнуться и пойти рябью.

Теневой лев, ослабленный взрывом Марка и стихийным ударом Максима, попытался отступить, но его разорванное крыло не позволило взлететь. Могучие лапы аватара сомкнулись вокруг покалеченного чудовища, прижимая его к своей груди в смертельных объятиях.

— Нет… — выдохнул Моран, понимая, что происходит.

Алое свечение вокруг призрачного медведя начало сгущаться, превращаясь в ослепительный шар энергии. Весь оставшийся жизненный огонь Григора сжимался в одну точку.

— ГРИГОР, ОСТАНОВИСЬ! — завопил друид, но его голос потонул в нарастающем гуле.

Я с трудом поднялся на ноги, каждое движение давалось с неимоверным усилием. Тело горело от истощения, мышцы отказывались слушаться, но заставил себя встать. Невероятным усилием воли отправил обессиленного Режиссёра в ядро — рысь растворилась в воздухе, исчезнув из опасной зоны.

Аватар взорвался.

Я инстинктивно закрыл лицо руками, но это не помогло. Алая вспышка ослепила меня на мгновение, а следом накатила волна жара такой силы, что воздух вокруг превратился в раскалённую печь. Кожа начала гореть от одного только приближения этой энергии.

Огненная волна прокатилась по поляне, мгновенно выжигая траву до чёрной корки и обугливая кору деревьев. Волосы на затылке опалились от жара, одежда затлела. Запах горелой ткани и собственных волос ударил в ноздри.

Грохот взрыва был такой силы, что заложило уши. Земля содрогнулась, и несколько старых сосен рухнули с треском ломающихся стволов.

Когда алые пятна перед глазами рассеялись, я увидел кратер на том месте, где стоял аватар. Теневого льва больше не существовало — только чёрная пыль, которую разносил ветер.

Моран лежал в десяти метрах от эпицентра.

Его правая рука исчезла по локоть, превратившись в пепел. Балахон тлел, обнажая изувеченное тело, покрытое алыми ожогами. Они не кровоточили — алая энергия выжгла плоть так глубоко, что рана запечаталась сама собой.

Друид корчился на земле, издавая нечеловеческие звуки боли. Его бледное лицо исказилось агонией, а изо рта хлынула тёмная кровь.

— АААААААААА, ТЫ! Проклятый… придурок… — прохрипел он, с трудом пытаясь встать.

Но седовласый старик с рогом будто и не ощутил на себе взрыва, в то время как Красавчик, Афина и пантера вовремя отступили подальше. Дед бросился к Морану с такой скоростью, что его фигура превратилась в размытое пятно.

Паника на миг исказила мертвенные черты друида. Моран рывком поднялся, но тут же пошатнулся. Тёмная кровь стекала из уголков рта.

Из тени у его ног вырвалось новое, уродливое создание — дрожащий гибрид паука и гончей, скулящий от страха перед собственным хозяином. Моран без колебаний вонзил целую руку в грудь твари и сжал кулак. Живая бомба лопнула вовнутрь.

Безжалостный ход.

Вся нестабильная теневая энергия втянулась в одну точку за спиной друида, разрывая пространство и создавая пульсирующую воронку портала.

Далеко на поляне, с разорванной рукой, обожжённая от взрыва, Виола увидела это.

— Моран! — завопила она, её голос был полон отчаяния. — Не бросай меня!

Моран обернулся. Седовласый всё ещё мчался прямо на него. Времени не было.

С гримасой злобы друид бросил последний взгляд на Виолу и шагнул во тьму. Портал мгновенно схлопнулся, не оставив и следа.

Увидев, что цель ускользнула, седовласый резко изменил направление и бросился к тому месту, где в агонии рухнуло тело Григора, чей призрачный аватар окончательно рассеялся в воздухе.

Поляна погрузилась в тишину. Только тяжёлое дыхание зверей и потрескивание догорающей травы нарушали покой. Воздух всё ещё пах гарью. Я шагнул по направлению к тому месту, где остался лежать Григор.

Нет…

Отшельник лежал на спине между своими медведями, раскинув руки в стороны. Его могучие ладони, ещё минуты назад излучавшие алую силу, теперь неподвижно покоились на почерневшей земле. Пальцы были полусогнуты, словно он до самого конца пытался удержать ускользающую мощь.

Глаза широко раскрыты, но смотрели они не на небо, а сквозь него — в какую-то неведомую бездну.

Лицо застыло в выражении мучительного напряжения — челюсти сжаты так сильно, что скулы выпирали острыми углами. Кровь засохла на щеках тёмными корочками.

Грудь была пугающе неподвижна. Ни малейшего движения, ни единого намёка на дыхание.

Воздух вокруг его тела ещё слабо мерцал остатками алой энергии. От кожи исходил странный жар, словно душа сжалась в последней отчаянной попытке удержаться в остывающей оболочке.

Медведица тихо заскулила, приближаясь к телу хозяина. Она осторожно толкнула его плечо влажным носом — её дыхание взъерошило волосы на его голове. Самец подошёл с другой стороны и положил массивную лапу на грудь Григора. Когти, способные разорвать врага на куски, нежно коснулись ткани. Медведь замер, словно прислушиваясь к едва теплящемуся жару ядра хозяина.

Тишина растянулась на долгие секунды.

Когда он не ответил, оба зверя подняли головы и издали рёв.

Чистая, первобытная скорбь — долгий, полный отчаяния вой, который начинался глубоко в груди и вырывался наружу с дикой силой. Голоса медведей сливались в единый плач, поднимаясь и опускаясь волнами, каждая нота пропитана болью утраты.

Звук прокатился по лесу, заставляя содрогаться стволы деревьев. Птицы взлетели с ближайших крон чёрными тучами. Где-то в глубине чащи им ответили волки, подхватывая похоронную песню.

Мой разум кричал, что Григор мёртв, в глазах предательски защипало.

Но…

Вопль его медведей звучал не как прощание.

Почему-то показалось, будто это призыв. Но чего?

Девушка-пантера вернулась в человеческий облик. Длинные тёмные волосы прилипли к потному лбу, а на смуглой коже правой руки зиял глубокий порез от когтей Афины. Кровь сочилась тонкой струйкой, окрашивая пальцы в багровый цвет.

— Папа… — прошептала она, и её ноги подкосились.

Девушка рухнула на колени, затем повалилась набок. Её тело свело судорогой — токсин Афины начал действовать, блокируя нервные импульсы. Руки и ноги отказали, дыхание стало поверхностным.

Я всматривался в её лицо и вдруг понял — это же та девчонка! Та самая, что толкнула меня плечом ещё в Драконьем Камне. Она ещё спросила, как меня зовут. Тогда она шла рядом с мужчиной…

Мой взгляд переметнулся на седовласого.

Точно. Это они.

Сделал шаг вперёд, сжимая нож в онемевшей руке. Пальцы едва держали рукоять — мышцы всё ещё дрожали. Каждое движение отдавалось болью, но я заставил себя держать оружие крепко.

Седовласый, который в это время вливал в Григора содержимое флакона с небесным свечением, повернул голову в мою сторону. Зелье переливалось в стеклянной ёмкости как жидкий свет.

— Не трогай мою дочь, Макс, — спокойно произнёс он, не прекращая процедуру. Его голос звучал устало, но в нём не было угрозы — лишь просьба. — Мы не враги. С Ланой всё будет в порядке?

— Токсин Афины не убьёт её, — ответил я, откашливаясь. Во рту всё ещё чувствовался металлический привкус крови. — Если не враги, то кто вы?

Седовласый осторожно поддержал голову отшельника, наклонив флакон под правильным углом. Небесное зелье текло медленно, оставляя серебристые следы в уголках рта Григора. Великан выглядел ужасающе — из трещин на лице всё ещё сочилась кровь.

— Жнецы Леса, — сказал он просто, как будто эти слова объясняли всё. — Григор — наш друг.

— Он выживет? — мой голос неожиданно охрип, и я прокашлялся, пытаясь скрыть собственную тревогу. Отшельник сделал всё, чтобы победить врага. Действительно всё.

— Не знаю… — седовласый покачал головой, его лицо омрачилось. — Он открыл третий резерв. Небесное зелье может помочь, если тело выдержит. А оно у него сильное.

Он бросил на меня оценивающий взгляд.

— Я видел, что ты сделал со львом Морана. Тебе удалось помочь в битве с одним из самых сильных друидов, Максим. Но это была далеко не вся его мощь. Вам повезло, что мы следили за тобой, и ему пришлось уйти. Пришли бы раньше, если бы ты не запутал нас. Пришлось бежать на звуки битвы.

— Что? — я опешил, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холодок. — Это ВЫ следили за мной в лесу?

— А кто ещё? — седовласый осторожно положил голову Григора на траву, проверил пульс на шее. — После вашего боя с Карцем он отправил нас приглядывать за тобой, пока восстанавливался.

Я тряхнул головой, пытаясь переварить эту информацию. По телу пробежали мурашки, когда взглянул на неподвижного великана. Кулаки невольно сжались — этот человек искренне переживал за меня.

— Почему твоя дочь пыталась мне помешать?

— Эта девчонка нужна нам живой, — седовласый кивнул в сторону Виолы. — У неё есть крайне важная информация о планах и расположении друидов. Не вздумай её убивать, если тебе важна рысь. Получить их человека живым — невероятная удача.

В этот момент Афина угрожающе зарычала, и я повернул голову. Виола отчаянно пыталась уползти по обугленной земле, оставляя за собой кровавый след из раны на руке.

Жалкое зрелище.

Она плакала. Вся её показная храбрость и ненависть испарились при первом же столкновении с реальной опасностью.

— Не дёргайся, — холодно произнёс я, и в моём голосе не осталось ничего человеческого. Только смертельная угроза.

Моя стая мгновенно застыла в ожидании приказа. Красавчик замер возле раненого теневого волка, его маленькие глазки-бусинки горели хищным огнём. Афина приподнялась на лапах, готовая к прыжку.

Виола всё равно корчилась, держась за изувеченную конечность. Её пальцы были покрыты запёкшейся кровью и обожжённой плотью от ауры Карца. Кожа слезла лохмотьями, кровь сочилась между пальцев.

Она хныкала от боли, как избитая собака.

Слёзы прорыли чистые дорожки в грязи на её щеках. Губы дрожали, то и дело вырываясь жалкие всхлипывания. Волосы спутались в грязные космы, смешанные с кровью и землёй.

Но мне было всё равно. В груди пылал холодный огонь — не гнев, а нечто более страшное. Полное, абсолютное равнодушие к её страданиям.

Тело было на пределе, но холодная, ядовитая ясность от Тёмной Эссенции в ядре давала силы для последнего, самого жестокого удара. Ненависть к её поступкам оказалась сильнее физической боли.

Рывком схватил и притянул кричащее лицо к своему. Ощутил запах крови, пота и страха — кислый, отвратительный аромат поражения.

Виола попыталась вырваться, но сил у неё не было. Глаза были широко распахнуты от ужаса, зрачки расширены.

— Радуйся, что ты нужна мне живой, — прошипел я ей прямо в перекошенное лицо. — Похоже, у вашей семьи одно будущее.

Виола дрожала в моих руках как осенний лист, её тело билось в мелкой дрожи.

— Раз ты не понимаешь, что такое быть человеком, то и звероловом не будешь. Возможно, ты бы хотела выбрать смерть, если бы знала, что с тобой будет.

Отпустил её волосы, и она рухнула на землю, свернувшись калачиком и продолжая всхлипывать. Попыталась что-то сказать, её губы задвигались, пытаясь сформировать слова. Может быть, новые мольбы о пощаде.

Теперь даже интересно, а сработает ли не на звере. Должно.

Моя ладонь легла на голову Виолы, тепло её кожи чувствовалось под пальцами. Девушка попыталась отдёрнуться, но я крепко держал её за плечо другой рукой.

— Что ты делаешь⁈ — прошипела она.

Я не ответил. Моё внимание было сосредоточено на том, что происходило глубже — в ментальном пространстве её сознания. Через прикосновение ощутил тонкие, почти неуловимые нити связи. Красные ниточки в темноте разума, пульсирующие слабым светом.

Первая нить вела к её теневому волку, лежавшему без сознания у ствола дерева. Связь была ослаблена болью зверя, истончена до предела. Я мысленно потянулся к ней и резко дёрнул.

ТРЕСК!

Нить разорвалась с почти физически ощутимым звуком.

— ААААХХ! — Виола взвыла от агонии, её спина выгнулась дугой, глаза закатились.

Это было только начало. Следующая связь тянулась к останкам её химер — слабые, едва тлеющие угольки ментальной привязанности к мёртвым монстрам. Я методично рвал их одну за другой.

— Стой… пожалуйста… — хрипела она. — Я больше не буду…

Ты выбрала тьму и предательство. Стояла на стороне бесчувственных тварей. Ранила моего лиса.

Проникая глубже в её сознание, я внезапно нащупал нечто более значительное. В самом центре её ментального пространства пульсировал небольшой сгусток энергии.

Потоковое ядро! Источник дара Зверолова, средоточие всей её силы!

Я замер, осознавая возможности.

Могу ли коснуться? Разрушить?

Мысленно потянулся к ядру. Оно затрепетало под моим прикосновением, словно живое существо, почувствовавшее опасность. Структура была хрупкой, нестабильной — гораздо слабее моего собственного ядра.

И тогда я понял, что могу сделать нечто большее, чем просто наказать её. Могу гарантировать, что она никогда больше не станет частью силы «Семёрки».

Багровые щупальца Тёмной Эссенции потекли из моего сознания к её ядру, опутывая его со всех сторон. Режиссёр, чувствуя мою решимость, направил в меня остатки своей стихийной силы. Энергия смешалась с тьмой, усиливая разрушительную мощь.

Я начал давить.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — крик Виолы был полон такого отчаяния, что даже мне стало не по себе.

Её тело билось в моих руках как подстреленная птица, ноги колотились о землю, пятки оставляли глубокие вмятины в почерневшем грунте.

Потоковое ядро трещало под давлением. Трещины расходились по его поверхности паутиной, из них просачивалась сама суть её существования. Я сжимал крепче, безжалостно уничтожая то, что делало её особенной.

Больше она никогда не сможет приручить зверя. Больше никогда не почувствует магию. Больше никогда не станет угрозой.

Ментальный треск эхом прокатился по её сознанию.

Ядро рассыпалось в прах.

Виола замолчала на мгновение, потом издала тихий, жалобный всхлип. Её тело обмякло, но она всё ещё была в сознании. Глаза остались открытыми, полные слёз и безграничного отчаяния. Дыхание стало прерывистым, каждый вдох давался ей с трудом.

— Что… что ты со мной сделал… — прошептала она, её голос дрожал от ужаса осознания потери.

Я разжал пальцы и еле встал.

Виола лежала на боку, дрожа всем телом, словно от лютого холода. Руки подгибались под ней, не в силах удержать вес собственного тела. Из горла вырывались тихие, надломленные всхлипы.

Теперь она была просто человеком. Обычным, бессильным, сломленным человеком.

Адреналин отступал, унося с собой последние силы. Ноги подкосились, и я едва удержался на ногах, опираясь на ствол сосны.

Мир вокруг начал плыть. Седовласый поднял могучее тело Григора с такой лёгкостью, словно великан был сделан из соломы, и осторожно перекинул его через спину самца медведя. Зверь принял драгоценную ношу с величавым спокойствием, но в его тёмных глазах читалась скорбь.

— Доволен? — спросил седовласый, подходя ко мне неспешным шагом. — Что ты с ней сделал? Сказал же, она нужна.

Я кивнул.

— Она живая, язык на месте. Остальное неважно, так?

Мужчина наклонился к девушке и коснулся её виска ладонью. Виола мгновенно обмякла — прерывистое дыхание выровнялось, а искажённое страданием лицо расслабилось.

— А ты что сделал? — хрипло спросил я, чувствуя, как туман застилает глаза.

— Погрузил в глубокий сон, — ответил седовласый, доставая из кармана новый флакон. — Она проспит несколько часов. Этого времени нам хватит.

Мужчина склонился к своей дочери и вылил содержимое ей в рот. Лана вздрогнула, её веки затрепетали, а затем девушка резко села, тряхнув головой.

— Чёрт, — прошептала она, потирая висок. — Сильная кошка.

— Всё хорошо, солнце, — он помог ей встать.

Девушка поднялась на ноги, подошла к Виоле и подхватила её безжизненное тело. Седовласый помог ей перекинуть бывшую звероловку через своё плечо, как мешок с зерном. Виола безвольно повисла у него на спине.

Два медведя уже медленно уходили в глубь леса, неся на себе неподвижного Григора. Их массивные фигуры растворялись между стволами деревьев. Лишь треск ломающихся веток да тихое поскуливание медведицы напоминали о том, что они были здесь.

— И что теперь? — с трудом выдавил я, чувствуя, как мир сужается до одной точки.

Ноги окончательно подкосились. Я начал падать, но тёплые руки подхватили меня, не дав удариться о землю. Лана была рядом, её лицо склонилось надо мной, тёмные волосы упали занавесом.

— Теперь ты увидишь Первого Ходока, Максим, — прошептала она. — И расскажешь о своём сердце стаи.

Тьма поглотила меня.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Егерь. Сердце стаи. Книга 5