Сжал кулак под столом. Проанализировал ситуацию за долю секунды. Двое против одного. Чешуя — достаточно сильный маг, это я уже знаю по нашим встречам.

Генерал Бойко… Вот с ним интереснее. От него исходят странные волны. Ядро вроде бы есть — чувствую пульсацию магии. Но одновременно его словно нет. Размыто. Приглушено. Артефакт какой-то? Или особая техника маскировки?

Оценил дистанцию. Сила Титана плюс чистая сила… Можно попробовать. Быстрый рывок, прикосновение к одному из них — и остановка сердца. Титаническая энергия прекрасно справляется с разрушением биологических процессов изнутри.

Правда, есть проблема.

Моя настоящая фамилия выплыла наружу. Это хреново… Очень хреново. Если убью их обоих прямо здесь — информация всё равно где-то записана. Убийство двоих высокопоставленных офицеров поднимет такую волну, что меня найдут за сутки. И тогда уже не будет вариантов кроме побега на край империи.

Нет. Пока играем в их игру.

На моём лице не дрогнул ни один мускул. Дыхание оставалось ровным — четыре секунды вдох, четыре выдох. Пульс контролируемый — шестьдесят два удара в минуту. Зрачки не расширились. Микро выражения подавлены полностью.

Это тело может хоть иногда полностью подчиняться мне.

— Ты глянь на него, — Бойко оттолкнулся от стены и подошёл ближе.

Остановился в метре от стола. Склонился вперёд, оперся костяшками пальцев о металлическую поверхность. Холодная гладь стола отразила его лицо размытым пятном. Смотрел на меня сверху вниз.

— Вот это выдержка, — в его тоне прозвучало что-то похожее на уважение, — он даже не вспотел. Аристократ, мать его…

В последнем слове читалось презрение. Глубокое, въевшееся. Военные не любят аристократов — это факт имперской жизни.

Чешуя откинулся на спинку стула. Скрестил руки на груди. Изучал меня долгим взглядом.

— Володя, — произнёс он наконец, и в его интонации появилась другая нотка. Не угрожающая. Почти дружелюбная, — ох и постарались мы, чтобы откопать информацию о тебе.

Пауза. Он ждал реакции. Не дождался.

— Хорошо ты спрятался и концов почти не оставил, — продолжил лейтенант, качая головой, — профессионально. Документы чистые, история личности выверена до мелочей. Даже отпечатки пальцев в базе данных подменены. Впечатляет.

Улыбнулся в ответ. Медленно, едва заметно — уголки губ приподнялись на миллиметр.

Внутри прокручивал план. Если действовать быстро… Если Бойко наклонится ещё чуть ближе… Рука через стол, захват за запястье, импульс Титанической силы прямо в артерию. Сердце остановится через три секунды. Чешуя среагирует, но я успею развернуться, использовать тело генерала как щит…

Стоп.

Анализирую дальше. После убийства — что? Тело спрятать невозможно. Мы в административном здании, вокруг десятки агентов СКА. Тревога поднимется мгновенно. Выход один — через окно, но мы в подвале. Значит только через дверь, а там коридор с охраной.

Шансы на успех — двадцать процентов. Неприемлемо.

Отбросил этот вариант. Пока.

— Найти военного, что сделает документы… — Чешуя наклонил голову набок, словно размышляя над загадкой, — да не просто сделает. Внесёт в официальные базы данных, создаст полноценную легенду, обеспечит прикрытие. И главное — спрячется на севере так, что даже наши информаторы его еле нашли.

Он замолчал. Смотрел на меня выжидающе.

Моё сердце пропустило один удар. Дядя Маруси — Игорь. Он создал личность Владимира Большова. Уничтожил связь с Медведевыми. Дал мне шанс исчезнуть. А они его нашли?

Жив он или нет? Хотя мне плевать. Нет, не плевать! Тело тут же начало реагировать на плохие мысли о Чистякове. Володя… Да что б тебя и твоё тело.

Что дядя Маруси им напел?

— Идеально, профессионально, — продолжал лейтенант, не сводя с меня взгляда, — как ты его вообще нашёл, Володя? Как заставил работать на тебя? Он же военный, награды имеет. Не из тех, кто продаётся за деньги.

Ловушка. У них нет полной информации о наших отношениях и связи. Значит только то, что я Медведев, и всё. Не про попытку убить меня Медведевыми, изъятие ядра и Марусю. Отлично. Вот только сколько продержится Чистяков?

Ничего не отвечал. Смотрел на лейтенанта спокойно, без напряжения.

— Что молчишь? — Бойко выпрямился, скрестив руки на груди.

Его поза сменилась. Теперь он стоял как на военном параде — ноги на ширине плеч, спина прямая, руки за спиной.

Люди боятся тишины в допросах. Она давит на психику, заставляет заполнять паузы словами. А слова — это ошибки. Информация, которую не планировал раскрывать.

— Допустим, — наконец произнёс я, откидываясь на спинку стула.

Движение неспешное, расслабленное. Ногу закинул на ногу — классическая поза уверенного в себе человека. Руки положил на подлокотник.

Бойко и Чешуя переглянулись. Быстрый обмен — секунда, но я успел заметить. Генерал слегка прищурился, лейтенант едва заметно кивнул.

Невербальная коммуникация. Они согласовывают следующий шаг.

— Володя, — Чешуя снова открыл папку перед собой.

Перевернул первую страницу. Там фотография — старая моя, почти детская, перед тем как у меня изъяли ядро. Видимо тогда меня и занесли в базу магов.

— Сын главы рода Медведевых, — лейтенант говорил медленно, отчётливо выговаривая каждое слово, — одного из пяти великих аристократических родов Империи. Семья, которая стоит у трона с момента основания государства.

Он поднял глаза от фотографий.

— Аномальщик? — в его речи прозвучала насмешка, — живец, которого используют как приманку для монстров? Звучит как анекдот, Володя. Плохой анекдот.

Пожал плечами.

— Нет, — ответил коротко.

— Нет? — переспросил Чешуя, приподнимая бровь, — нет что? Не звучит как анекдот? Или не ты на фотографиях?

— Не папаша меня запихнул, — уточнил я, глядя ему прямо в глаза.

Бойко хмыкнул. Звук вышел грубым, насмешливым.

— Остальных своих детишек попрятал среди военных, — генерал начал расхаживать вдоль стены. Руки всё ещё за спиной, шаги размеренные, — два сына уже носят форму. Один в разведке, второй в штабе стратегического планирования. Дочь замужем за генералом авиации.

Он остановился, повернулся ко мне.

— Мало ему влияния среди аристократов. Хочет ещё и военных на свою сторону затащить, — тон стал жёстче, — а теперь, получается, и к аномальщикам протянул щупальца? Через тебя?

Интересная теория. Ошибочная, но логичная с их точки зрения. Вот только меня он туда не посылал. Я сбежал сам.

— Подделка личности, — Чешуя начал перечислять, загибая пальцы, — проникновение в структуру, подчинённую напрямую императору. Сокрытие аристократического происхождения.

Следующий палец.

— Возможный шпионаж в пользу рода Медведевых. Создание агентурной сети внутри корпуса аномальщиков.

Ещё один палец.

— Участие в контрабанде магических ядер. Связь с преступными элементами внутри корпуса.

Он разжал кулак, положил ладонь на стол.

— Володя… Володя… — покачал головой лейтенант, — тут у нас по закону выходит понижение в правах до статуса граждан третьей категории, принудительное изъятие магического ядра, пожизненное рабство с правом передачи.

Замолчал. Дал мне время переварить. Смотрел на него спокойно. Анализировал.

Угрозы. Классические, примитивные угрозы. Они пытаются надавить страхом. Показать, что моя жизнь в их руках. Что они могут уничтожить меня одним решением.

Вот только они забывают кое-что важное.

— Ух ты, — хмыкнул я, изобразив на лице удивление.

Поднял брови, чуть приоткрыл рот — классическая мимика лёгкого шока. Подержал секунду, потом медленно перевёл взгляд на генерала.

— Сядьте, — произнёс негромко, но с нажимом.

Бойко замер. Лицо его дёрнулось — удивление, непонимание, начало гнева. Всё пронеслось за секунду.

— Что? — речь прозвучала жёстко.

— Сядьте, — повторил я чуть громче, — хватит мельтешить перед глазами. Отвлекаете.

Тишина повисла в комнате. Чешуя застыл с открытым ртом. Бойко смотрел на меня так, словно я только что отрастил вторую голову.

Никто не говорит генералу СКА «сядьте» таким тоном. Никто из аномальщиков, живцов, даже ловцов. Это всё равно что плюнуть в лицо вышестоящему офицеру.

Но я не просто аномальщик теперь.

Я — Владимир Медведев. Сын главы великого рода. По рождению я стою выше любого генерала, если не считать самого Верховного главнокомандующего.

Видел как они пресмыкались перед графом Змеевым. Значит, и я могу себе позволить. Раз уж они раскрыли мою личность — буду играть по правилам аристократов.

Лицо Бойко покраснело. Шея покрылась пятнами. Рука дёрнулась — он хотел схватиться за оружие, за артефакт, за что угодно, но сдержался.

Подошёл к столу медленно, с каменным лицом. Оттянул стул — движение резкое, скрежет металла по бетонному полу резанул по ушам. Сел тяжело, с силой.

Смотрел на меня с плохо скрываемой яростью.

Отлично. Пусть злится. Злость делает людей предсказуемыми.

— Дальше что? — перехватил я инициативу разговора, — для чего мы тут собрались? Чтобы вы мне про рабство рассказывали? Или есть конкретное предложение?

Бойко и Чешуя снова переглянулись. Более долгий обмен на этот раз. Генерал слегка дёрнул подбородком — разрешающий жест. Лейтенант едва заметно кивнул — понимание.

Они принимают решение прямо сейчас. Менять тактику. Переходить от угроз к переговорам.

— Большов… — Чешуя сделал паузу, — Медведев. Как тебя называть?

— Большов, — ответил я сразу, — привык уже.

— Хорошо, Большов, — кивнул лейтенант, — мы не позволим аристократам лезть к аномальщикам. Понимаешь? Корпуса подчинены императору напрямую. Это священная территория. Нейтральная зона, где ни военные, ни аристократы не имеют права влиять на политику.

Он наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок на столе.

— Но в последнее время… — речь стала тише, серьёзнее, — слишком многие пытаются туда проникнуть. Змеев открыто вербует людей. Военные внедряют своих. Мы находим следы вмешательства на каждом шагу.

— Хорошо, — кивнул я, — а я тут причём?

— Но ты же… — Бойко открыл рот, но осёкся на полуслове.

Он понял что я спрашиваю. И понял, что прямой ответ покажет их слабость.

Улыбнулся внутренне. Попались.

— Я ушёл из рода потому, что папаша хотел меня тоже в военные направить, — пожал плечами небрежно, — так что моё нахождение здесь — личная инициатива. Отец не знает где я. И если знал бы — уже бы забрал обратно силой.

Но проверить они не могут. Медведев действительно ищет меня — это факт. А главное — эта ложь даёт мне прикрытие. Если я «сбежавший сын», значит не представляю угрозы как агент Медведевых. Значит, можно использовать.

Чешуя задумался. Пальцы его постукивали по столу — медленный, ритмичный стук. Признак обдумывания, взвешивания вариантов.

— Допустим, — заговорил он наконец, — поверим твоей версии. Ты сбежал от отца. Скрылся в аномальщиках, потому что это последнее место, где тебя будут искать.

Кивнул.

— Тогда вопрос, — продолжил лейтенант, — чего ты добиваешься здесь? Какая твоя цель? Просто пересидеть, пока отец не успокоится? Или что-то большее?

— Ничего, — ответил спокойно, — служу себе, никого не трогаю. Выживаю. Становлюсь сильнее. Обычная жизнь аномальщика.

Бойко фыркнул.

— Обычная? — он покачал головой, — ты за две недели стал лидером группы ловцов. Участвуешь в нелегальных операциях. Привлёк внимание графа Змеева. Это ты называешь «обычной жизнью»?

А что нет? У людей как-то по-другому бывает? Я всего лишь иду к своей цели.

— По старому уже не будет, — сказал генерал жёстко, — Змеев теперь от тебя не отстанет. Таких, как ты, аристократы коллекционируют. Будет давить, предлагать, угрожать. Пока не сломает или не завербует.

— Не знаю в курсе он или нет, кто ты на самом деле, — добавил Чешуя задумчиво.

Хотя, нет, — ответил лейтенант сам себе, качая головой, — если бы знал — действовал бы иначе. Володю уже перевели бы из корпуса.

Бойко кивнул, соглашаясь.

— Отлично! — он хлопнул ладонью по столу, — теперь, когда мы знаем кто ты, Володя… — тон стал тише, — у тебя не так много выборов. Вариантов всего два.

Поднял палец.

— Первый. Ты идёшь с нами. Переводишься в СКА официально. Получаешь должность, ресурсы, защиту. Мы прикрываем твою личность от Змеева, от отца, от всех остальных. Работаешь на нас — мы обеспечиваем безопасность.

Второй палец.

— Второй вариант… — он замолчал на мгновение, — мы раскрываем кто ты. Отправляем информацию Змееву. Твоему отцу. В военные штабы. Везде. И тогда… Тогда за тобой начнётся охота. Все захотят заполучить сына Медведева. Кто первый доберётся — неизвестно.

Он откинулся назад.

— Выбирай.

Классический ультиматум. Работай на нас или умри. Точнее, работай на нас или попадёшь в руки к ещё худшим людям. Примитивная тактика. Но эффективная против большинства. Вот только я не «большинство».

Хмыкнул. Покачал головой медленно, с лёгкой усмешкой на губах.

— Худший сценарий для меня, — признал я спокойно, — но плясать под чью-то дудку я не собираюсь.

Чешуя напрягся. Бойко нахмурился.

— То есть ты отказываешься? — уточнил лейтенант.

— Нет, — я поднял руку, останавливая его, — я сказал, что не собираюсь плясать под дудку, но не сказал, что отказываюсь от сотрудничества.

Небольшая пауза. Дал им время переварить.

— Подробности? — кивнул я Чешуе, — что конкретно вы хотите? Какая должность? Какие задачи? Какие ресурсы предоставите?

Они поняли. Я готов слушать. Готов обсуждать условия.

— Ты станешь сержантом СКА, — начал лейтенант, — Звание не высокое, но достаточное для доступа к ресурсам и информации.

Он выпрямился на стуле.

— Будешь заниматься этим корпусом. Он тебе уже знаком — люди, структура, проблемы. Это преимущество.

Кивнул, показывая что слушаю.

— Первая задача, — продолжил лейтенант, — вычистить отсюда влияние военных и аристократов. Найти их агентов. Выявить схемы воздействия. Перекрыть каналы. Это проверка твоих способностей.

— Вторая задача, — подхватил Бойко, — проверка аномалий. Мы подозреваем, что кто-то экспериментирует с созданием Изменённых. Превращает людей в этих… тварей. Нужны доказательства. Нужны имена.

— Плюс текущая работа, — добавил Чешуя, — охота на гигантов, обеспечение безопасности корпуса, контроль за ловцами и живцами. Стандартные обязанности.

Он замолчал, скрестив руки на груди.

— Ну и так по мелочи.

По мелочи. Хорошая формулировка для «делай всё что скажем».

Должность в СКА — это доступ. К складам с ядрами. К артефактам. К закрытой информации о магии, об аномалиях, о структуре Империи.

Защита. От Змеева, он не дёрнется на СКА, и от папаши тоже. Свою новую личность я сохраню.

Против ли я этого?

Я становлюсь их инструментом. Будут давать задания, требовать отчётов, проверять лояльность.

Но…

Поводок можно перегрызть. Инструмент может сломать руку хозяина. Собака может вцепиться в горло. Всё зависит от того, насколько я готов играть их игру. И насколько они готовы верить, что я играю.

— Моя выгода от этого? — спросил прямо, глядя Чешуе в глаза.

— Безопасность! — лейтенант ответил сразу, — наше молчание о твоей личности. Защита от аристократов и военных.

— Мало, — покачал головой я, — очень мало.

Бойко напрягся. Чешуя нахмурился.

— Вы думаете, я не просчитал вариант того, что меня раскроют? — продолжил спокойно, — что я этого боюсь настолько, чтобы согласиться на любые условия?

Скрестил руки на груди, повторяя позу Чешуи.

— Я был о вас лучшего мнения, — добавил с лёгким разочарованием.

Чешуя дёрнулся. Лицо покраснело.

— Большов! — речь сорвалась на крик, — тьфу… Медведев!

Он осёкся, поймав себя. Выдохнул. Провёл рукой по лицу.

Бойко наклонился вперёд. Тон стал тише, серьёзнее.

— Чего ты хочешь? — спросил прямо.

Вот и перешли к настоящим переговорам.

— Насколько вам известно, — зевнул я демонстративно. Прикрыл рот ладонью, изобразил усталость, — я маг. И мне нужен доступ к ядрам для повышения рангов стихий. Много ядер. Регулярно.

Небольшая пауза.

— Плюс артефакты, — продолжил, — для изучения, тестирования, использования. И обучение, хочу доступ к закрытым архивам СКА по магии. К техникам, методикам, исследованиям. А то я остановился в этом направлении, когда покинул отчий дом.

Бойко и Чешуя переглянулись.

— Хорошо, — генерал кивнул сразу, — согласны.

Быстро. Значит, они готовы на это пойти. Вопрос — почему? Я для них настолько ценен? А вот и мой рычаг. Аристократ внутри СКА. Козырь против Медведевых. Возможность шантажа, политических игр, компромата.

— Это ещё не всё, — остановил я их радость.

Чешуя прищурился.

— Большов по документам должен стать магом официально, — продолжил озвучивать свои требования, — чтобы ко мне не было вопросов. Легальное ядро, регистрация в имперских реестрах, все печати и подписи.

Чешуя помолчал. Выражение лица стало задумчивым.

— Сде-ла-ем, — выдавил он наконец, по слогам.

Значит, это сложно. Но выполнимо.

— Ну вот и ладушки, — кивнул я удовлетворённо.

Поднялся со стула.

— Тогда жду от вас официальных бумаг о переводе, — перечислил, — должность, звание, полномочия. График получения ядер для усиления — сколько, как часто, какие ранги. Доступ к артефактам и архивам — конкретные разрешения. И новые документы на фамилию Большов со статусом «маг».

— Всё будет, — пробормотал лейтенант.

— Отлично, — направился к двери.

— Что с нашим складом? — вопрос Бойко остановил меня.

Обернулся. Генерал смотрел внимательно, изучающе.

— Каким? — поднял бровь удивлённо, — я не в курсе о каком складе речь.

— Не ври, — тон стал жёстче, — ты был в промзоне. Именно там, где располагается секретный склад СКА. Именно в момент нападения.

— Я не в курсе, — повторил медленно, — меня действительно похитил Кирилл. Оглушил в медблоке, вывез из корпуса. Держал где-то в промзоне — не знаю где точно, был без сознания большую часть времени.

Пауза.

— А дальше там началась перестрелка, — пожал плечами, — взрывы, стрельба, крики. Я воспользовался хаосом и сбежал. Пробирался обратно несколько часов.

Но они не могут её проверить. Вопрос с Кириллом решает Матросов. Уверен, что он не оставит свидетеля.

— Это военные, — Чешуя опустил глаза, уставившись в стол.

Военные? Напали на склад СКА открыто. Это уже не шпионские игры и тайные операции. Это почти объявление войны. Хотя мне плевать. Это их проблемы, а не мои.

Вышел из административного здания. Дверь за спиной закрылась. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Вдохнул глубоко — лёгкие наполнились кислородом, голова прояснилась.

Огляделся.

Территория корпуса всё ещё кишела агентами СКА. Десятки фигур двигались между зданиями — патрули, дежурные, охрана. Прожектора шарили по периметру яркими лучами. Мы на военном положении. Словно ждут штурма. Хотя после того, что военные провернули со складом — возможно и правда ждут.

Мимо прошёл патруль. Трое агентов с автоматами, один из них скользнул взглядом по мне. Задержался на секунду, но не остановил.

Прокручивал в голове результаты переговоров. Видимо, Службе контроля аномалий очень нужен аристократ. Очень. Настолько, что согласились на все мои условия практически без торга. Доступ к ядрам? Легко. Артефакты? Пожалуйста. Обучение? Конечно. Легализация статуса мага? Сделаем.

Значит, они видят во мне ценность, которая перевешивает все затраты. Инструмент против Медведевых? Козырь в играх с аристократами? Или что-то ещё?

Не важно.

Главное — я получил то, что хотел. И даже больше.

— Наивные муравьи, — произнёс вслух, усмехаясь.

Думают, что смогут меня использовать. Ошибаются.

Я — Кзот. Великий Титан, переживший тысячелетия. Я создавал цивилизации и разрушал их. Охотился на существ, которые пожирали планеты. Закрывал аномалии размером со звёздные системы. И эти людишки думают, что могут мной манипулировать?

Пусть думают. Пока они уверены в своём контроле — я получаю доступ к ресурсам. К ядрам гигантов, которые содержат крупицы силы моего народа. К артефактам, которые помогут восстановить мощь. К знаниям о человеческой магии, которая срослась с моим титаническим ядром.

Идеальный исход, и ведь это даже не всё, что я задумал.

Остановился на мгновение. Посмотрел на небо. Звёзды светили холодным светом. Где-то там, в бесконечности космоса, мои братья. Зигар и остальные предатели. Они думают, что я мёртв. Что дух мой растворился в пустоте. Ошибаются.

Я вернусь. Восстановлю силу. Найду способ вырастить новое титаническое тело или усилю это человеческое до нужного уровня. И тогда… Тогда начнётся расплата.

Двинулся дальше. Казарма ловцов показалась впереди. Поднялся по ступеням крыльца. Толкнул дверь. Зашёл внутрь. И мгновенно все разговоры оборвались.

Тишина обрушилась на помещение как тяжёлый занавес. Десятки глаз уставились на меня.

Все тут же вскочили. Кто сидел на кроватях — подорвался на ноги. Кто стоял у окна — развернулся. Кто был в дальнем углу — шагнул ближе.

Ловцы. Человек двадцать в одной казарме — моя «новая семья» по работе.

Они хотят знать «что произошло?». Для них я ушёл к Мамонтовой и потерялся, а потом нагрянули СКА.

— Володя… — начал было Олег, делая шаг вперёд.

— Большов, ты… — попытался кто-то ещё с другой стороны.

— Что там было? — выкрикнул третий откуда-то из глубины казармы.

Вопросы посыпались со всех сторон. Шум сливался в один гул — напряжённый, встревоженный, требовательный.

Поднял руку.

— Я спать! — речь прозвучала громко, чётко, не оставляя места для обсуждений.

Оборвал все попытки поговорить со мной одной фразой. Тишина вернулась. Ловцы замерли, глядя на меня с недоумением.

Прошёл мимо них. Скинул куртку. Бросил на спинку стула рядом. Ботинки стянул, не расшнуровывая. Просто пяткой упёрся в задник и вытащил ногу. Первый, потом второй. Оба приземлились на пол с глухим стуком.

Оглянулся. Ловцы всё ещё стояли и смотрели. Не отворачивались, не возвращались к своим делам. Просто пялились, словно на диковинного зверя в клетке.

Раздражает. Направился в душевую. Привёл себя быстро в порядок. Вернулся в основное помещение казармы. Разговоры не стихли, но никто больше не смотрел в мою сторону открыто.

Добрался до койки. Упал на матрас лицом вниз. Усталость навалилась разом. Мышцы ныли, магическое давление оставило следы. Нужен сон. Долгий, глубокий сон. Тело восстановится, ядро наполнится, силы вернутся.

Закрыл глаза.

Последнее, что услышал перед провалом в сон — тихий шёпот где-то в казарме:

— … думаешь, он правда заснул? Или прикидывается?

— … не знаю… но я бы не стал его будить…

— … согласен… видел его глаза? Мурашки по коже…

Усмехнулся внутренне. Правильно боятся.

Генерал Бойко и Чешуя, после разговора с Владимиром.

Маг в чёрном стоял неподвижно, его силуэт сливался с темнотой. Только контуры читались в лунном свете. Капюшон скрывал лицо полностью.

Как он вообще смотрит? Магия? Артефакт? Не важно. Почему он снова здесь? В казарме ловцов. Они же за живцами вроде охотятся.

Цель? Матросов? Я? Или кто-то ещё?

Оглянулся, не отрывая внимания от незваного гостя. Кровати вокруг, ловцы спят. Не просыпаются, слишком глубокий сон. Никто не шевелится, хотя в казарме всегда кто-то ворочается, скрипит кроватью, кашляет. Сейчас — полная тишина. Неестественная.

Магия? Или просто усталость после сегодняшней суматохи?

Определённо магия. Воздух… другой. Плотнее, тяжелее. Запах странный — что-то сладковатое, приторное, липнущее к языку. Усыпляющее зелье?

Матросов замер рядом. Руки задрожали, едва заметно, но я увидел. Пальцы сжались в кулаки, челюсть напряглась. Он узнал убийцу.

— Это он, — выдохнул Борис тихо, — тот самый.

Голос хриплый. Страх. Боится.

Чёрный силуэт шагнул вперёд.

Один шаг, другой, пол не скрипнул под его весом. Движение бесшумное, даже дыхания неслышно. Профессионал.

Ядро в позвоночнике продолжало шевелиться. Импульс прошёл по нервам. Предупреждение. Этот человек — серьёзная угроза. Более серьёзная, чем в прошлый раз.

Активировал два процента силы Титана.

Ядро откликнулось мгновенно. Тепло разлилось по позвоночнику, побежало по нервам. Мышцы налились тяжестью. Каждое волокно стало плотнее, сильнее. Кости уплотнились. Зрение обострилось, темнота отступила, детали проявились чётче. Контур противника стал яснее. Складки одежды, изгиб плеч, наклон головы.

Направил чистую силу по нервам.

Реакция увеличилась. Скорость обработки информации выросла. Мир замедлился. Готовность максимальная.

Ублюдок остановился в пяти метрах.

Голову наклонил набок. Смотрит на меня или на Матросова? Нет, на меня, определённо на меня. Ему интересно, что я буду делать. Ждёт реакции.

Его рука поднялась медленно. Пальцы сжались в кулак, потом разжались. Движение плавное, контролируемое.

Воздух вокруг завихрился.

Невидимые потоки начали двигаться. Я не видел их глазами, но ядро фиксировало изменения: давление, плотность, направленность. Магия формировалась вокруг чёрного силуэта кольцами, слоями, барьерами.

— Беги, — бросил я Матросову, не отводя взгляда.

— Что? — Борис не понял.

— Поднимай тревогу. Орь. Буди всех. Быстро.

Матросов не двинулся с места. Стоял, глядя на противника. Лицо побледнело. Губы поджаты. Пот выступил на лбу, блестел в лунном свете. Парализован страхом или шоком.

— Я не…

— Сейчас, — оборвал его, — или сдохнешь.

Логика простая. Если убийца пришёл за кем-то конкретным — нужен хаос. Свидетели, шум, свет. Одиночная цель в темноте — лёгкая добыча. То, что ловцы не просыпаются, плохой знак. Нужен кто-то ещё, много кого-то.

Матросов дёрнулся.

Решение пришло, инстинкт выживания победил страх. Развернулся резко и рванул к выходу. Ноги заработали — шаг, ещё шаг, он уже у двери.

Маг в чёрном взмахнул рукой. Резко, как удар хлыстом.

Воздух сгустился. Я почувствовал это ядром — колебания, давление, сжатие. Невидимый жгут обвил Матросова за талию. Дёрнул назад. Борис взлетел. Ноги оторвались от пола. Руки взметнулись вверх, тело выгнулось дугой. Пролетел метра три. Упал на пол между кроватей. Спина ударилась о бетон с мясистым хлопком. Воздух вышиб из лёгких.

Чёрный силуэт уже двигался к нему.

Рука поднялась. Пальцы сжались. Матросов схватился за горло. Рот открылся. Хрип вырвался из груди — сухой, отчаянный. Губы начали синеть. Лицо покраснело, потом побагровело.

Душит, выкачивает воздух из лёгких. Урод смотрел на сцену и анализировал.

Не лезть?

Матросов сдохнет. Тот, кто знает обо мне слишком много. Кейс с ядрами станет моим. Двадцать три ядра — все мои. Ещё и убить меня пытался недавно.

Логично. Выгодно. Правильно.

Но внутри что-то заклокотало. Горячее, неприятное. Не злость, что-то другое. Проклятое человеческое тело вмешивалось в расчёты. Мышцы напряглись сами, без моей команды. Челюсть свело, сердце забилось чаще, кровь застучала в висках.

Какой-то назойливый голос в голове пищал. Что я должен помочь. Что должен вмешаться. Что Матросов — союзник, пусть и хреновенький.

Глупо. Иррационально. Невыгодно.

Но тело не слушалось логики, мерзкие муравьиные инстинкты.

Почему противник напал на Бориса? Новый приказ? СКА? Или это военные, а может аристократы. Змеев решил устранить свидетелей? Или кто-то другой хочет закрыть дело с контрабандой ядер?

Сжал зубы до хруста.

Внутри борьба только росла. Проклятое человеческое тело. Его инстинкты, его связи, его эмоции. Всё это лезло в голову, мешало думать холодно. Муравьиная возня.

Убийца стоял над Матросовым. Голова повёрнута ко мне. Наблюдает, ждёт. Проверяет мою реакцию. Интересно ему, что я сделаю. Это тест или просто развлечение перед убийством нас обоих?

Борис хрипел всё тише.

Губы почти фиолетовые, глаза закатывались. Руки уже слабо бились о пол, пальцы скребли бетон. Ещё секунд тридцать — и всё. Потеряет сознание. Ещё минута — смерть от удушья.

Поморщился и рванул вперёд.

Два процента силы Титана плюс чистая сила. Скорость выросла, тело двигалось быстрее, чётче. Мышцы работали как отлаженный механизм. Пол под ногами затрещал, бетон крошился под подошвами.

Противник развернулся, и как я понял, удивился. Капюшон дёрнулся. Воздушный барьер вокруг него начал формироваться. Я видел как возникала стена, слой за слоем. Не дал ему закончить.

Удар кулаком в маску.

Вес тела, сила Титана, чистая сила. Кулак прошёл сквозь барьер. Тот не успел стать достаточно плотным. Голова ублюдка дёрнулась назад. Маска треснула — тонкая линия прошла по материалу с сухим щелчком. Тело качнулось, он отступил на шаг.

Не остановился. Второй удар — в рёбра. Хруст, кость подалась, провалилась внутрь. Противник согнулся пополам. Третий — в солнечное сплетение.

Воздух вышел из его лёгких с хриплым свистом, я слышал это. Чёрный силуэт пошатнулся. Концентрация нарушилась, Матросов упал на пол. Задышал — рвано, хрипло, со свистом, но задышал.

Убийца выбросил руку вперёд. Воздух ударил меня в грудь. Полетел назад. Невидимый кулак. Огромный, тяжёлый, как стена. Спина врезалась в кровать. Металл прогнулся. Пружины взвыли. Рама треснула с визгом.

Перекатился. Встал на ноги.

Ядро пульсировало в позвоночнике, горячее, требовательное. Активировал магию земли. Пол под ногами откликнулся. Бетон. Я чувствовал его структуру, плотность, связи между молекулами. Холодный, твёрдый, послушный.

Выбросил руки вперёд.

Каменные шипы вырвались из пола. Три штуки: острые, тонкие, быстрые. Полетели в противника со свистом.

Он взмахнул рукой.

Воздух закрутился вихрем. Первый шип отклонился, воткнулся в стену. Второй тоже. Третий прошёл. Вонзился в плечо. Ублюдок дёрнулся. Кровь потекла — тёмная, почти чёрная в лунном свете.

Чёрный силуэт схватился за плечо. Вырвал шип одним движением. Бросил на пол. Кровь хлынула сильнее, закапала на бетон. Его рука поднялась. Воздух подо мной сжался — давление, тяжесть, невидимые тиски — и меня подняло к потолку. Три метра над полом. Невидимые жгуты обвили руки, ноги. Держали так, что не двинуться. Давление на конечности росло. Ещё чуть-чуть — и кости начнут трещать.

Противник смотрел на меня снизу.

Активировал магию земли снова.

Ядро откликнулось мощнее. Два процента Титанической силы влились в заклинание. Стены казармы дрогнули. Бетон треснул с громким щелчком. Каменные шипы вырвались со всех сторон. Из пола. Из стен. Из потолка. Десятки шипов, пусть и маленьких, похожие на спицы. Острые, быстрые, смертоносные.

Убийца среагировал.

Воздушный щит развернулся во все стороны — купол, кокон, защита. Шипы ударили в барьер. Первый отскочил с металлическим звоном. Второй тоже. Третий пробил. Четвёртый вошёл в бок противника. Пятый — в бедро.

Концентрация нарушилась.

Воздушные жгуты, что держали меня, ослабли. Упал. Приземлился на ноги. Колени согнулись, амортизируя удар. Оттолкнул Матросова ногой в сторону. Подальше от чёрного силуэта. Борис покатился, захрипел, но двигался. Живой.

Воздух изменился. Сладковатый запах рассеивался. Кажется, то что усыпляло ловцов, развеивается. Ну что, проверим?

— Тревога! — заорал во всю глотку, — нападение! В казарме чужой!

Голос разорвал тишину.

Эхо ударило по стенам. Прокатилось по казарме волной. Ловцы на кроватях дёрнулись. Кто-то сел резко, отбросив одеяло. Кто-то вскочил на ноги, не понимая что происходит. Головы вертелись во все стороны. Глаза моргали, привыкая к темноте.

Свет.

Лампы под потолком вспыхнули. Яркие, резкие, режущие по глазам. Казарма залилась светом. Белый, холодный свет — кто-то включил.

Ловцы увидели картину.

Противник в чёрном посреди казармы. Кровь на плече и боку, каменные шипы торчат из тела. Матросов на полу, хватает ртом воздух. Лицо багровое, на шее красные следы от удушения. И я. Руки сжаты в кулаки. Кровь убийцы на костяшках.

— Какого хрена⁈ — крикнул кто-то.

— Чужой! — заорал другой, — в казарме чужой!

Олег-ловец первым сорвался с кровати.

Движение резкое, мгновенное. Ноги ударили о пол. Рука метнулась под подушку. Схватил нож и метнул в чёрный силуэт. Лезвие пролетело по прямой траектории, свистнуло в воздухе. Убийца наклонил голову. Нож пролетел мимо. Воткнулся в стену. Лезвие вошло по рукоять с глухим стуком.

Кривозубый активировал магию.

Лёд начал формироваться на ладони, воздух вокруг запотел от холода. Ледяная стрела выросла за секунду. Он метнул её в ублюдка. Стрела полетела, оставляя морозный след.

Противник взмахнул рукой.

Воздух отклонил стрелу. Та пролетела мимо и разбилась о кровать. Осколки льда посыпались на пол со звоном. Металлический каркас прогнулся от удара.

Остальные ловцы вскакивали.

Кто-то хватал оружие. Голоса кричали, перекрывая друг друга:

— Убить!

— Окружить его!

— Мочи засранца!

В этот раз мне никто не скажет, что свидетелей нет и это я виноват. Чёрный силуэт оглянулся.

Ловцы со всех сторон. Оружие. Магия. Выходы перекрыты. Оценил ситуацию за секунду. Окружён, ранен, миссия провалена. Что пёс не ожидал? Думал быстро войти, убить, выйти? Без шума, без свидетелей?

Его рука взметнулась вверх.

Воздух взорвался под его ногами. Невидимая волна ударила вниз, оттолкнула убийцу вверх с огромной силой. Тело взлетело к потолку.

Окно…

Противник пролетел сквозь него. Стекло разлетелось с грохотом. Осколки посыпались вниз, звенели о бетон. Рама треснула. Холодный ночной воздух ворвался в казарму, принёс запах сырости и травы.

Тишина.

Только звон осколков. Потом и он стих. Ловцы застыли с оружием в руках. Смотрели на разбитое окно, на меня, на Бориса, на осколки стекла на полу, на кровь. Каменные шипы торчали из бетона, как зубы.

Матросов сидел на полу.

Тяжело дышал, грудь вздымалась судорожно. Рука держалась за горло. Пальцы массировали кожу.

— Какого… — начал Олег, но осёкся.

Смотрел на меня, рот приоткрыт, глаза расширены. Все смотрели на меня. В воздухе висели невысказанные вопросы. Кто-то проглотил слюну. Кто-то сжал оружие сильнее. Кто-то сделал шаг назад.

— Маг в чёрном, — выдохнул я, — тот, что украл живца. Снова напал, пытался убить Матросова.

Голос ровный, спокойный. Только факты, без лишнего.

— А ты… — Кривозубый уставился на дыры в полу, в стенах.

Взгляд скользил по разрушениям, на каменные шипы, на трещины в бетоне. Хреново. Долбанное тело. Оставил такие следы.

— Ты маг?

— Нет, — качнул головой, — это он.

Убийца использовал магию воздуха, но кто сказал, что у него только одна стихия? Может, он владеет двумя, тремя, пятью?

— Маг земли? — округлил глаза Олег, — убийца? Почему?

— Зачем он вернулся? — добавил кто-то ещё.

— Матросова убить хотел? — третий голос.

— А что тут делает Борис Иванович?

Вопросы сыпались. Все разом заговорили, гул голосов наполнил казарму.

Матросов поднялся на ноги.

Пошатнулся, ноги подкосились. Схватился за кровать. Выпрямился и посмотрел на меня. В глазах читалось удивление. Благодарность?

— Сука, — выдохнул он, — Василиса!

Борис замер. Глаза расширились от ужаса.

— Он идёт к ней! К медкорпусу!

Голос сорвался на крик. Он развернулся к двери и рванул к выходу.

Я — за ним. Ноги сами двинулись, без команды. Ловцы, кто в чём, следом. Кто-то в одних трусах, кто-то успел схватить куртку, кто-то с оружием в руках.

Ноги стучали по земле. Матросов хрипит. После удушья ещё не пришёл в себя, но выкладывается полностью. Воздух свистит в горле.

Ловцы во всю глотку орут о нападении и тревоге.

— Нападение!

— Маг в корпусе!

— К медблоку!

Тут же вспыхивают прожектора. Весь свет на нас. Лучи шарили по земле, по зданиям, по бегущим фигурам. Охрана выбегает со всех сторон. Автоматы наготове. Крики команд. Топот сапог. Хаос.

Медкорпус уже близко.

Нужное здание в лучах прожекторов. Окна тёмные, дверь закрыта. Выжимал из тела максимум. Ускорился. Обогнал Бориса. Обогнал остальных ловцов.

Уже рядом.

Толкнул дверь, заперта. Ударил ногой, вложил силу Титана. Дверь вылетела с петель. Грохнулась внутрь. Звон, грохот, эхо покатилось по коридору.

Вбежал. Коридор, пусто, тишина. Стены белые, пол чистый, пахнет антисептиком и чем-то сладковатым и никого. Добрались до основного помещения с койками. Замерли.

Убийцы нет. Кто-то стоял спиной. Силуэт. Женский? Не противник, другая фигура.

Матросов включил свет. Рука шлёпнула по рубильнику. Лампы зажглись одна за другой. Яркий свет залил палату, отразился от белых стен.

— Вася! — заорал Борис.

Голос сорвался. Паника, облегчение — всё вместе.

Силуэт повернулся.

Мамонтова!

Жива?

Выдохнул, не осознавал, что задержал дыхание. Я что, переживал о ней? Почему? Проклятое человеческое тело снова вмешивалось. Муравьиные инстинкты.

Матросов бросился к ней. Ноги понесли его вперёд. Руки схватили Василису за плечи. Осмотрел быстро — лицо, руки, тело. Ищет раны, кровь, повреждения.

— Ты… С тобой всё в порядке?

Мамонтова стояла и моргала. Глаза расфокусированные, лицо бледное, как мел. Она не сразу отреагировала на Матросова. Смотрела сквозь него.

— Я вышла… покурить… — как-то неуверенно ответила она.

Голос тихий, механический.

— А когда вернулась…

Не договорила, взгляд упал вниз. Борис медленно повернул голову. Проследил за её взглядом. Замер. Там тело.

На полу, между кушетками, лежал неподвижно человек. Тёмное пятно крови расползлось под ним.

Матросов отпустил Василису. Шагнул к телу, остановился рядом. Посмотрел вниз, лицо окаменело.

Борис присел, колени коснулись пола. Коснулись края кровавой лужи — липкой, тёплой. Руки потянулись к телу, перевернул.

Олег?

Матросов замер. Секунду, две, три. Потом пальцы нащупали пульс на шее. Прижал, ждал, переместил руку к носу, проверяя дыхание.

Поморщился, помотал головой.

Тишина.

— Нет, — выдохнула Василиса.

Голос тихий, почти шёпот.

— Нет.

Громче. Руки начали дрожать.

— Нет! Нет! НЕТ!

Крик, истерика. Она бросилась вперёд. Матросов вскочил, попытался удержать, но она оттолкнула его с силой.

Тут прибежали ловцы. Ворвались в палату шумной толпой. Увидели живого куратора, дружно выдохнули. Напряжение спало, опустили оружие.

Потом увидели тело, замерли.

Василиса отошла к стене и начала… Стучать кулаками. Удар, ещё удар, ещё. Костяшки разбились, кожа лопнула. Кровь потекла по пальцам, по стене. Она не замечала, била снова и снова. Глухие удары, треск костей.

— Василиса! — Матросов схватил её, — прекрати!

Она вырвалась, развернулась к нему. Лицо искажённое, глаза красные, налитые кровью.

— Ты не понимаешь! — закричала она, — ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!

Голос сорвался в вой. Она снова развернулась к стене. Ударила ещё раз, кровь брызнула на белую краску. Матросов пытался её остановить. Обхватил сзади, прижал руки к телу. Василиса вырывалась, извивалась.

Ловцы вжали головы в плечи. Начали пятиться назад. Кто-то отвернулся, кто-то смотрел в пол. Неловкость, страх, непонимание.

Я подошёл ближе к Олегу и наклонился. Посмотрел повреждения. Дыры: в шее, груди и голове. Три раны: точные, смертельные. Края ран рваные, но чистые. Судя по остаточным колебаниям. Использовали магию и не сдерживались. Воздух? Да, магия воздуха. Тот же урод, что хотел прикончить Матросова. Только здесь не пожалели. Убили быстро, эффективно.

Почему Олега?

Василиса не была на месте, вышла покурить. Значит, цель — она. Чёрный маг не нашёл её. Убил свидетеля или Олег попытался сопротивляться?

Кто-то захотел избавиться от троих основных, что тут занимались подработкой. Сначала Матросова в казарме. Потом Мамонтова здесь. Олег просто оказался не в то время и не в том месте.

Невезучий муравей.

Меня оттолкнули, Василиса, она вырвалась от Матросова и снова рванула к телу. Упала на колени рядом с Олегом. Схватила его. Подняла — руки под спину, под голову. Аккуратно, бережно, словно он живой, будто может причинить ему боль. Положила на кушетку рядом. Поправила ему волосы, убрала прядь со лба. Пальцы дрожали. Кровь размазалась по мёртвому лицу.

Они любовники? Почему ещё такая реакция? Куратор и врач. Работали вместе, но это не объясняет такое горе, слишком сильные эмоции.

Матросов положил мне руку на плечо и потянул назад, отвёл от кушетки. Дал Василисе пространство.

Какие же люди сентиментальные… Человека больше нет. Всё — конец. Нужно жить дальше. Искать ублюдка и кончать его, а ещё тех, кто за ним стоит. Но они… они застряли в прошлом. В том, что уже не изменить. Муравьи цепляются за мёртвых.

— Володя, — произнёс Борис тихо.

Повернулся и посмотрел на мужика.

Лицо Матросова осунулось, глаза красные, губы поджаты. Он достал сигарету. Руки дрожали, когда чиркал спичкой, но с третьей попытки получилось. Затянулся глубоко, дым пошёл из ноздрей, смешался с запахом крови.

— Прости… — прошептал он, выпуская дым, — я… думал, что ты нас сдал.

Пауза. Затянулся снова.

— Чешуя тут, ты в казарме и никакого наказания. Ещё и слух, что тебя переводят в СКА.

Хмыкнул.

— Я… ты снова меня спас, — опустил голову Матросов.

Голос стал тише. Сигарета дымилась между пальцами, пепел упал на пол.

— А Олег… Не успели.

Вина читалась в каждом слове. Иррационально, он не мог знать, не мог предугадать и тем более, что-то сделать. Сам чуть не сдох, если бы не я. Муравьиная логика.

Перевёл взгляд на Василису. Её плечи дёргались, она что-то делала со своим лицом. Прижала ладони к глазам, пальцы скребли по коже.

Да она же плачет. Слёзы текли сквозь пальцы. Капали на белый халат — тёмные пятна на ткани. Тело сотрясалось от рыданий. Видимо жаркими любовниками были. Других причин не вижу.

— Олег… — Борис произнёс почти без звука, — это двоюродный брат Василисы.

— Чего? — поднял бровь от удивления.

Брат?

— Она из вассального рода великих аристократов, — продолжил Матросов тихо.

Затянулся снова, дым окутал его лицо.

— Сбежала, когда мамаша пыталась её выдать замуж. Олег последовал за ней. Она в аномальщики, он учится на доктора. Они вместе прошли через всё это дерьмо.

Пауза.

— Он единственный, кто был на её стороне, единственный из семьи.

Кивнул. Теперь понятно, не просто брат, а союзник. Тот, кто выбрал её, когда все отвернулись. Тот, кто рискнул всем ради неё.

Василиса повернулась. Руки всё ещё лежали на теле Олега. Глаза красные, опухшие. Лицо в крови — его и своей. Только белые дорожки по щекам, где слёзы смыли красное.

Она посмотрела на нас с Борисом. Потом только на меня. Взгляд пустой, но в глубине — что-то горело. Ярость? Боль? Жажда мести? Резко встала и направилась к нам.

Встала передо мной. Выдохнула.

Плечи дрожали. Она вся вибрировала — от ярости, от горя, от бессилия. Больше не было той сильной и волевой женщины. Куратор, маг, воин — всё это слетело. Осталась только сломленная женщина, потерявшая брата.

— Володя, — произнесла она.

Ждал и молчал. Она смотрела на меня, губы шевелились, но слова не шли.

— Тебя перевели в СКА? — продолжила она наконец.

Кивнул.

— Если ты убьёшь эту тварь… — Голос дрогнул. Всхлипнула, — я сделаю всё, что ты захочешь.

Пауза.

— Всё. Что. Угодно.

Хмыкнул. Интересное предложение. Мамонтова в ещё одном долгу, серьёзном долгу.

Вот только нужно ли мне это? Вообще этот урод в маске и меня напрягает. Дважды напал. Закономерность? Цель? План?

Избавиться от него? Что ж… Я, наверное, не против. Он стал личной проблемой, а их нужно устранять. Плюс долг Мамонтовой может пригодиться.

Кивнул. Василиса закрыла глаза и выдохнула. Плечи опустились, словно груз свалился. Она получила то, что хотела.

Снаружи донеслись крики. Топот ног, много ног. Команды, перекрикивания.

В палату ворвались люди в форме — СКА.

Десяток агентов, автоматы наготове, форма чёрная, аккуратная. За ними — Чешуя. Форма идеально выглажена даже посреди ночи: ни складки, ни пятнышка. Лицо спокойное, непроницаемое, маска профессионала.

Он быстро осмотрел палату. Взгляд скользнул по всем: тело, кровь, Мамонтова, Матросов, я, ловцы. За две секунды собрал всю картину.

— Большов, — произнёс лейтенант ровно, — опять ты? Что случилось?

— На казарму напал маг в чёрном, — ответил я, — пытался убить Матросова. Мы отбили атаку, он сбежал сюда. Мы последовали за ним, но опоздали.

Чешуя подошёл к телу. Наклонился, посмотрел на раны. Задержал взгляд на шее, груди, голове. Кивнул агентам.

— Оцепить медкорпус, — приказал он, — никого не выпускать. Никого не впускать. Это место преступления.

Агенты рассыпались. Кто-то к окну, кто-то в коридор. Чешуя повернулся. Посмотрел на Мамонтову.

— Василиса Игоревна, — голос стал мягче.

Нотка сочувствия пробилась сквозь профессиональную холодность.

— Соболезную… Олег был хорошим врачом и…

Пауза.

— Я передам вашей семье.

Женщина молчала и не отреагировала. Просто стояла и смотрела на тело брата. Так он в курсе их родственных связей?

Чешуя развернулся ко мне. Лицо изменилось, снова стало серьёзным. Маска профессионала вернулась окончательно.

— Матросов и Мамонтова отстранены от обязанностей, — произнёс он, — до окончания расследования.

Борис дёрнулся.

— Какого…

— Тихо, — оборвал его Чешуя, — у нас убийство в корпусе. Нападение на казарму, покушение на ловцов, стандартная процедура. Все причастные отстраняются до выяснения обстоятельств.

Повернулся ко мне.

— Большов, поехали в управление. Пора тебе официально войти в должность.

Сейчас? Посреди ночи?

Посмотрел на Матросова, тот присел рядом с Василисой. Она опустилась на пол у кушетки с телом Олега. Борис положил руку на её плечо, она не отреагировала. Лицо Матросова мрачное, кулаки сжаты, сигарета дымилась в углу рта.

Пошёл к выходу, чешуя за мной.

— У тебя кровь на руках, — заметил лейтенант.

Опустил взгляд. Правая рука, костяшки пальцев в ссадинах, кожа содрана. Кровь — не моя, а убийцы.

— Хорошо дрался? — спросил Чешуя.

— Профессионал, — кивнул, — магия воздуха, контроль идеальный. Реакция быстрая. Не паниковал, не торопился. Оценивал ситуацию, принимал решения. Опытный.

Не стал ему пока говорить, что у противника ещё и магия земли есть. Посмотрим какие вопросы будут.

— Интересно, — протянул лейтенант задумчиво.

Вышли из медкорпуса.

Территория корпуса светилась прожекторами. Агенты СКА бегали между строений, ловцы собрались у казармы. Охрана на стенах усилена. Холодный ночной воздух пах сыростью, травой и порохом.

— Машина ждёт, — кивнул Чешуя на чёрный автомобиль у ворот, — ты единственный, кто был и в казарме, и здесь. И единственный, кто не пострадал.

Пауза.

— Поехали в управление. Расскажешь мне всё ещё раз. Подробно!

— Я что, под подозрением? — поднял бровь.

Лейтенант улыбнулся.

— Ну, рассказывай, Большов, — сел напротив меня Чешуя.

Мы уже добрались до места, где уже сидели с Матросовым и Мамонтовой. Та же комната, те же белые стены, только в этот раз есть стол. Пахло застоявшимся воздухом и слабо старым кофе.

Улыбнулся, даже взяв меня на новое место работы, а по факту службы — всё равно допрашивают.

Типично. Людишки любят проверять и перепроверять, контролировать каждый шаг, словно это что-то изменит.

— Ничего нового я не скажу, — пожал плечами, — всё, что говорил в машине, а перед этим в медкорпусе.

Чешуя сложил руки на столе, посмотрел прямо в глаза, будто пытался прочитать что-то между строк.

Не прочитаешь.

— Володя… Володя… — постучал пальцами мужик. — Давай мы с тобой восстановим картину? Первое нападение этого загадочного мага в чёрном. Ты единственный свидетель. Потом ещё одно, уже успешное, и снова только ты видел.

Стук пальцев по столу мерный, раздражающий. Словно капли по нервам.

— В этот раз все ловцы и Матросов, — перебил я.

Стук прекратился.

— Угу, — кивнул мне Чешуя, — дальше, что у нас? Вы попадаетесь на незаконной охоте на гигантов. Потом лезете в то же место и находите…

— Тот листок из СКА, — закончил мысль.

Мужик улыбнулся, словно я сказал именно то, что он хотел услышать.

— Молодцы, — показал мне большой палец, — Матросов объявляет стену, в ваш злосчастный корпус стягиваются генералы и Змеев. А что потом?

Он выстраивает цепочку. Ищет логику там, где её нет, точнее, она есть, но не та, что он думает.

— Что? — поднял бровь.

— Тебя в открытую вербует аристократ, — улыбнулся Чешуя ещё шире, — и снова этого мало. Наш человек… который до сих пор неизвестно где, тебя похищает. Наш склад обворовывают. И вот сейчас. Снова этот маг, попытка убийства Матросова, возможная — Мамонтовой, и как итог — смерть врача.

— Всё верно, — кивнул.

А что ещё сказать? Факты — они и есть факты. Отрицать бессмысленно.

— События происходят в течение нескольких недель, и везде твои уши торчат.

Примитивная логика.

— У меня они не торчат, — покачал головой.

Чешуя прищурился, наклонился чуть вперёд.

— Ты хочешь, чтобы я тебе поверил, что всё это случайность и просто ты был не в том месте и не в то время?

— Я ничего не хочу, — хмыкнул.

Правда ведь, мне плевать, верит он или нет. Это его проблема — искать виноватых, а не моя. Мужик продолжал пялиться на меня и стучать пальцами по столу.

Тишина затянулась, он ждал. Думал, что я начну оправдываться. Наивно.

Я сидел и смотрел в ответ.

— Единственное объяснение — это то, что ты Медведев и кто-то ещё знает или догадывается, — закивал Чешуя, — ну или этот десятый корпус какой-то… особенный?

— Вам виднее.

— Я за тобой слежу, Большов.

— На здоровье.

Чешуя нахмурился.

— Настолько в себе уверен?

Ничего не ответил. Да, выглядит так себе, но я не причастен ни к чему из озвученного, кроме охоты. Маг и без меня орудовал, и, как сказали генералы, далеко не только в одном корпусе. Так что всё это добро ко мне пришить не получится.

А Змеев… Ну тут чистая случайность с Пузатовым и тем, что им очень нужны уши и глаза в корпусе.

Мужик откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Изучал меня ещё несколько секунд, потом вздохнул.

— Ладно, — поморщился Чешуя, — я лично расследую это дело.

Если меня это должно было напугать… Вышло так себе, мне по-прежнему плевать. Рановато они свои карты раскрыли, что я им в роли агента СКА очень нужен.

Мужик открыл ещё одну папку, полистал. Нашёл нужную страницу и посмотрел на записи.

Снова тишина. Стул подо мной заскрипел, когда я переместился. Желудок скрутило от голода.

— Что ты вообще думаешь по этому делу? — вдруг спросил меня Чешуя.

Неожиданный вопрос. Сменил тактику. От давления перешёл к сотрудничеству.

— Ничего, — пожал плечами.

— Володя! — повысил голос Чешуя.

Ладно, дам ему кость. Пусть грызёт.

— Военные, — выдал свою версию.

Чешуя замер.

— Что? — поднял бровь мужик, — ты тоже… как?

Удивление искреннее. Значит, он уже думал в этом направлении? Я просто подтвердил его догадки.

— Матросов и Мамонтова на кого-то работали, — продолжил, — в империи есть три силы: аристократы, военные, император. Последнего вычёркиваем.

— Не смей! — тут же вскочил Чешуя, — никогда! Слышишь меня? Вычёркивать Его Величество!

Лояльность: слепая, абсолютная. Типично для людишек. Им нужны идолы, фигуры для поклонения.

— Остаются две силы, — хмыкнул на странную реакцию, — аристократы и военные. Если бы были первые, то Змеев не стал бы лезть ко мне со своими предложениями. И то, что он прискакал с генералами, не просто так.

Чешуя медленно сел обратно, дышал тяжело. Успокаивался и взял себя в руки.

— Верно, — кивнул мужик.

— Методом исключения приходим к военным, — закончил свою мысль.

Хоть я мог бы сказать, на кого работают Матросов и Мамонтова, не стал. Сделал данное умозаключение через другую нить. Чешуя смотрел на меня с новым интересом.

— Башка у тебя варит, не зря я на тебя глаз положил.

— Меня политика интересует слабо, поэтому предположу, — продолжил, — что кто-то очень хочет создать, разобраться с изменёнными. Зачем? Кроме как сила, ничего на ум не приходит. Хоть найденная бумажка и указывала на СКА, я думаю, что кто-то воспользовался моментом. После того собрания… сразу же нападение на ваш склад. Теперь попытка избавиться от Матросова, Мамонтовой. Возможно, в корпусе хотят посеять хаос.

— Очень верно, — кивнул Чешуя, — чертовски верно… и это плохо.

Его лицо помрачнело. Брови сдвинулись. Губы сжались в тонкую линию.

Военные сдали Матросова, думали, что он там поляжет на складе, но он выжил. Живучий оказался. Мамонтова в больничке и ранена. За ней бы пришли, Олег шёл бонусом. Вот только не понимаю, зачем избавляться от тех, кто на тебя работает?

Странно и нелогично. Если Матросов и Мамонтова были их людьми в корпусе, зачем их устранять? Отработали свою роль? Стали опасны? Знали слишком много? Или просто перестали быть нужны.

Теперь у военных не осталось никого в корпусе, если точнее, никого, кого я знаю. Может быть, есть другие.

Чешуя что-то записывал и морщился. Ручка скрипела по бумаге. Он писал быстро, конспектировал наш разговор или делал пометки для себя.

Мне пришлось ждать, сидел молча и смотрел на стену. А я хотел бы позавтракать и поспать. Желудок скрутило, да ещё ночь снова какая-то беспокойная выдалась. Глаза слипались.

Чешуя наконец закончил писать, отложил ручку, поднял взгляд.

— Так, — сказал мужик, — что у нас по тебе? Сейчас пойдёшь в кабинет номер двадцать два. И да, там ещё работают. Получишь новую форму и документы.

— Понял.

— Значит, смотри, помимо основных задач на тебе… корпус десять, как и обсуждали, — продолжал писать Чешуя, — вычистить военных и аристократов оттуда. Ещё чёрный маг.

— Я всё должен делать сам? — уточнил.

— Нет, я и наш отдел тоже этим занимаемся, но ты как бывший ловец, у тебя там какие-никакие связи есть. Тот же Матросов обязан. Так что пошурши, поузнавай, поспрашивай и докладывай мне.

Чешуя всё просчитал, использует каждое преимущество. Кивнул.

— Вот, — протянул мне папку.

Взял и открыл. Бумаги, много бумаг.

— Это закрытый контракт аномальщика. Считай, что год отработал. Тут же тысяча имперских за успешную работу, — продолжил Чешуя.

Деньги? Поднял бровь — неплохо.

— Что по поводу ядер, обучения и развития стихий? Артефактов? — напомнил свои требования. То, ради чего я согласился.

— Будет, всё будет. Не сразу. Мы не магазин, каждое действие требует бумажку, а на неё ещё по пять, и так… это не просто. Жди и показывай результаты. И я, и генерал очень рискнули, взяв тебя сюда.

Отговорки… Типично для людишек. Обещать быстро, выполнять медленно. Но суть ясна — сначала результаты, потом награды.

— Ваша идея, — улыбнулся.

— Так-то оно так… вот только от тебя, Володя, ждут результатов, — сказал Чешуя, — начальники повыше и со звёздами потяжелее. Понял?

Кивнул.

— Что насчёт того, где я буду жить? График? Свободное время? — спросил я.

Нужно прогуляться до того склада и забрать кейс с ядрами. Ещё с Матросовым обсудить. Я уже решил — моя половина, а он пусть делает, что хочет. Мог бы забрать всё, но я не такой мелочный, как людишки.

— Общежитие при нашем управлении, — ответил Чешуя, — попроси в отделе кадров, чтобы тебе комнату выделили. Что касается графика — сутки через сутки, и это не считая заданий и усилений.

Общежитие? Под присмотром? Удобно для них, но неудобно для меня. Но выбора нет. Пока.

Кивнул.

— Свободное время… я бы тебе не советовал высовываться на улицу, — продолжил мужик, — Змеев… уверен, очень расстроен. Вдруг чего с тобой случится.

— Справлюсь! — оборвал его.

Ещё чего, бояться нападения? Сидеть и прятаться? Это не про меня.

— Будешь работать с командой три, — закрыл папку Чешуя.

— А?

— А ты что думал? Я тебя одного оставлю? Прости, Большов, но нет. Правила они для всех. Познакомишься со всеми. Там ребята тебя постарше будут. Все толковые.

Снова команда… Нужна ли она мне? Вообще ни разу.

— Всё, вали! — махнул рукой Чешуя.

Поднялся и вышел в коридор. Минут тридцать искал нужную дверь. Блуждал по этажам, поворачивал налево, направо. Поднимался, спускался. Все коридоры одинаковые, все двери похожи. Номера на табличках мелкие, стёртые. Кто-то специально запутал планировку?

Наконец нашёл кабинет двадцать два. Толкнул дверь, зашёл внутрь. Там мужичок: маленький, сухонький, лет пятидесяти, в очках. Крутился вокруг меня как мышь. Мерил взглядом. Качал головой. Цокал языком. Бормотал что-то про нестандартные размеры и складские запасы.

Подождал, и мне нашли три комплекта.

Принесли из другого помещения, швырнули на стол горой. Мужичок разложил всё по порядку, проверял каждую вещь, сверялся со списком. Всё как полагается: обувь, верхняя одежда и нижнее бельё, даже куртку и пальто дали. Форма тёмно-синяя, почти чёрная. На плечах нашивки СКА — серебряный щит с молнией.

И началось… Что я устал делать, так это ставить крестики на документах. Сука, за каждую тряпку нужно было расписываться. Мужичок совал мне бумажки одну за другой, тыкал пальцем, куда ставить подпись. Каждый предмет — отдельный документ, каждая бумажка в трёх экземплярах. Рука затекла, глаза устали смотреть на строчки. Бюрократия, доведённая до абсурда.

Вспышка ударила в глаза, ослепила на мгновение. Мужичок что-то покрутил на камере и кивнул довольно. Исчез в соседней комнате, вернулся через пять минут с готовым удостоверением.

Сержант СКА Большов Владимир Николаевич.

Потёртая кожаная корочка. Внутри моя фотография — хмурая рожа с пустым взглядом, печать, подпись начальника, срок действия. Официально я теперь часть новой людской системы.

Уже собирался уходить, когда мужик меня остановил. Мне закатали рукав и приложили штуковину. Артефакт выглядел как латунный жезл с ядром на конце.

Артефакт вспыхнул красным, жжение пронзило кожу. Старая метка испарилась. Затем он снова приложил жезл, и теперь тот светился синим. Новое жжение, острое и неприятное. Один ошейник сменили на другой. Теперь СКА знает, где я. Но я с этим что-нибудь придумаю.

Ещё рацию мне вручили: чёрная коробка с антенной и кнопками. Мужичок показал, как включать, как переключать частоты, как вызывать. Показал две частоты. Одна — Чешуя, вторая — командир моей группы.

Нацарапал номера на клочке бумаги, сунул мне в руку. Заклинал, чтобы хранил её как зеницу ока, или же мне будет крайне больно и плохо.

Кивнул. Принял к сведению.

— А оружие? — спросил.

— Хахахах! — рассмеялся мужик.

Смеялся искренне, так что слёзы выступили в уголках глаз. Держался за живот, будто я сказал лучшую шутку за день. Видимо, оружие сержантам не полагается или нужно заслужить.

Плевать, как-то обходился до этого.

Форма в свёртке под мышкой, удостоверение в кармане, рация на поясе, а я иду по коридорам и ищу нужный кабинет.

Открывал двери наугад, заглядывал внутрь, спрашивал. Получал удивлённые взгляды. Закрывал и шёл дальше. Лабиринт: бесконечный, выматывающий.

Наконец нашёл табличку с тройкой. Толкнул дверь.

— Ты кто? — спросил меня парень лет двадцати с хвостом.

Стоял в дверном проёме и смотрел на меня с любопытством. Не враждебно, просто изучал. Волосы чёрные и зализанные назад, ещё и усики над губой — такой юношеский пушок.

Пытался выглядеть старше, солиднее, но не получалось. Мальчишка, что играет во взрослого.

— Большов, — ответил и зашёл.

Внутри обычный кабинет: столы и куча бумаг со шкафами. Тесно, душно, пахло табаком и кофе. Три стола стояли вплотную друг к другу. Бумаги везде — на столах, на подоконнике, на полу в углу. Шкафы старые, деревянные, дверцы приоткрыты. Внутри папки, ещё больше бумаг.

— А, это ты… — хмыкнул парень, — я Мясоедов Александр Олегович.

Голос молодой, звонкий. Кивнул и огляделся. Внутри были ещё несколько человек: лысый лет тридцати и девушка возраста Ольги.

Лысый сидел за дальним столом. Крепкий, широкоплечий. Лицо грубое, челюсть квадратная. Взгляд тяжёлый, оценивающий и недружелюбный. Это я уже научился различать в людишках.

Перевёл взгляд на девушку, что стояла у окна. Чёрные волосы коротко подстрижены, карие глаза. Стройная, среднего роста, короткая практичная стрижка. Глаза внимательные и умные.

Она меня тоже оценила, только по-другому, с улыбкой.

— И вот это нам перевели сержантом? — хмыкнул лысый, — куда у нас руководство смотрит?

Презрение в голосе. Смотрел на меня как на помеху.

— Катя, — подошла девушка и протянула мне руку, — приятно познакомиться. Екатерина Семёновна Романова. Сержант третьей команды.

Посмотрел на её ладонь и пожал. Рука тонкая, но крепкая. Рукопожатие уверенное.

— А это наш командир, — кивнула Катя на лысого, — Альберт Львович Курпатов.

Значит, он главный? И явно недоволен моим появлением.

— Был бы ты бабой, спросил бы, на каком начальнике прыгала, — хмыкнул лысый, — это за какие такие заслуги тебя кинули к нам?

Какой дружный и тёплый коллектив. Уверен, что мне тут понравится. Прошёл внутрь и положил свои вещи на стул, сел на другой.

— Сопляк! — повысил голос Курпатов, — я тебе вопрос задал. Какого хрена ты тут? Чью жопу вылизал до блеска? Люди себе одну точку рвут, глотки, чтобы тут оказаться. А ты… аномальщик без году неделя, и уже сержант СКА?

Злость прорвалась, или у него какие-то проблемы? Лицо покраснело. Жилы на шее вздулись.

— Тебе чего надо? — поднял бровь.

Спокойно. Без эмоций. Просто вопрос.

— Да ты, похоже, попутал немного, — развернулся лысый и подошёл ко мне, — ты как со мной, перхоть, разговариваешь?

Нависал, пытался давить массой. Запах пота и табака.

— Альберт, — Мясоедов подошёл ближе, — ты сбавь обороты, нам с ним работать. Ты же знаешь, кто его сюда перевёл. Тебе что, погоны жмут?

Голос примирительный, пытался разрядить обстановку. Разумный парень.

— Да мне плевать! — начал брызгать слюной лысый, — он со мной говорит так, будто я грязь из-под ногтей гиганта! Я командир, и он обязан меня уважать. Мы ещё никуда не вышли, а он уже с рожей полного пренебрежения!

Альберт схватил меня. Грубо. Сильно. Пальцы впились в предплечье, давил и тянул вверх, чтобы я встал. Странные создания, потом удивляются, почему им больно. За языком следить не могут, так ещё и руки распускают.

— Встал, сучонок! — рявкнул Альберт, — или я тебя сейчас…

Я поднялся, ещё перехватил его руку и вывернул. Движение быстрое: захват, рычаг.

— А-а-а… — застонал он.

Сустав на грани вывиха. Катя и Саша тут же достали пистолеты и направили на меня. Реакция мгновенная, пальцы на спусках. Щелчки предохранителей. Умею я заводить «друзей». Первые минуты в команде — и уже под прицелом. Рекорд, наверное.

— Отпусти, тварь, или я тебя… а-а-а! — повысил голос лысый, когда я чуть надавил.

Угрожать продолжал. Гордость не позволяла сдаться, хотя, я думаю, тут скорее тупость.

— Слушай, — устало выдохнул, — если у тебя есть какие-то претензии к тому, почему я тут… высказывай их тем, кто это решение принял, если у тебя, конечно, есть яйца. Я твои комплексы выслушивать не собираюсь. Тронешь ещё раз — сломаю. Понял?

— Ты охренел? — зарычал Альберт.

Не понял, а ведь я выжал из себя максимум своей вежливости и сдержался, чтобы не убить его, и эффекта ноль. Надавил сильнее. Стоны стали громче и выше. Хрящ затрещал. Сустав на пределе.

— Понял, понял… — встал на носочки лысый.

Сдался наконец-то, боль сломила тупость.

— Умница, — кивнул я.

Отпустил его и снова сел. Альберт отпрыгнул, схватился за руку, растирал плечо. Дышал тяжело и пытался меня сжечь взглядом.

Уже собирался расслабиться, как мне в лицо летел сапог. Поймал и дёрнул вниз. Альберт упал на задницу. Зубы клацнули, и он тяжело выдохнул. Замер, словно больно, и так и сидел.

— Нужно аккуратнее, — посоветовал я, — видимо, полы скользкие.

Тишина повисла в кабинете. Катя и Саша всё ещё держали пистолеты. Смотрели на меня, на Альберта и не знали, что делать дальше.

Щелчок — резкий и громкий, разорвал тишину. Статический треск. А потом заговорил мужской раздражённый голос:

— Третья команда?

Катя тут же рванула к столу, на ходу убрала пистолет в кобуру. Взяла рацию и ответила.

— Романова, слушаю.

Голос ровный, никакого следа от напряжения предыдущих минут.

— Девятая аномалия, нарушение целостности сетки, проверить! — ответили.

— Когда?

— Ты тупая? Вчера! — связь прервалась.

Альберт вскочил и начал собираться, лицо пунцовое. Хватал вещи, натягивал куртку, а я сидел. Наконец-то останусь один: тишина, покой. Может, найду где прилечь?

— Володя? — позвала меня девушка, — ты чего сидишь?

Голос удивлённый, ещё и смотрела на меня как на идиота. Поднял взгляд.

— Ты теперь в нашей команде, — сказала Катя, — одевайся, и мы выезжаем. Давай быстрее!

Значит, отдыхать не придётся? Жаль.

Переоделся прямо в кабинете. Форма СКА. Чёрная, практичная. Без лишних деталей и украшений. Застегнул молнию на куртке.

Катя, пока я собирался, пару раз бросила взгляд и хмыкнула. Оценивала? Или просто наблюдала? Непонятно. Лицо нейтральное.

Агенты СКА взяли с собой два чемодана. Металлические, армированные. Александр тащил один, Альберт второй. Тяжёлые, судя по тому, как несли. Артефакты внутри? Скорее всего.

Вышли на улицу. Холодно. Ветер в лицо, колючий, пронизывающий. Запах промышленного района — металл, машинное масло, выхлопы. Посмотрел на небо. Скоро утро, но пока темно. Звёзды ещё видны.

Залезли в машину. Обычный служебный автомобиль, ничего особенного. Я с Александром сел назад, Альберт за руль, Катя рядом. Чемоданы запихнули в багажник. Захлопнули крышку. Двери закрылись. Поехали.

Первые минуты ехали молча. Только шум двигателя. Фары высвечивали дорогу впереди.

— Что ты знаешь о работе СКА? — спросила меня девушка. Помолчала. — Володя, я тебя спрашиваю.

Посмотрел на неё. Катя повернулась ко мне и ждала ответа.

— Контроль за аномалиями и всем, что с этим связано, — ответил я.

— Ха, — улыбнулся парень рядом. — Настолько ёмко и точно… А у нас почти тридцать страниц написано, что конкретно мы обязаны делать.

Тридцать страниц бюрократической ерунды. Людишки обожают всё усложнять. Написать регламент там, где хватило бы пары предложений.

— Верно, — кивнула девушка. — Наша команда занимается сетками в нескольких аномалиях: проверка, восстановление и другое. Сейчас мы как раз будем это делать.

Кивнул. Техническая работа, рутина.

— Также мы следим за аномальщиками, скрытно, конечно же, — добавил Александр. — Анализируем их работу, смертность и то, как справляются все: живцы, ловцы и кураторы.

Что-то я вас не видел ни на одной вылазке. Либо хорошо прячутся, либо это только на словах. Скорее второе. Людишки любят преувеличивать собственную важность.

— У каждого из нас есть ещё личные задачи, которые мы не обсуждаем с остальными, — продолжила Катя.

Хмыкнул. Неплохая идея разделить людей в команде. Я бы ещё дал им параллельные задачи. Каждый рвёт пятую точку, чтобы выслужиться и соревнуется. Конкуренция внутри группы. Эффективно. Хотя… С корпусом десять я не уверен, что они как-то связаны.

— И ещё, новенький, — Альберт посмотрел на меня через зеркало. Глаза холодные. Недружелюбные. — Так как ты из бывших аномальщиков, то эта информация специально для тебя. Насколько я знаю вашего брата, вы любите… мутными делишками заниматься.

Хмыкнул. Задело его что-то.

— Личный опыт? — улыбнулся.

Альберта перекосило. Челюсть сжалась. Пальцы на руле побелели. Похоже, у лысого не сложилось с аномальщиками, поэтому и ведёт себя так. Кто-то его подставил или обманул?

— Запомни главное правило, — продолжил он. Голос жёсткий. — Если увидишь ядро — не трогай. Даже не смотри на него. Это собственность Империи, категория «Особая важность».

Собственность Империи. Как будто я не знаю. Все ядра принадлежат государству. Официально. На практике хрен знает, сколько оседает в карманах аристократов и военных. Система прогнила насквозь.

— А если оно выпало? — уточнил. — Случайно? Всякое бывает при встрече с гигантом.

— Выпало… — засмеялся Александр. — А у тебя есть чувство юмора.

— Значит, пусть лежит, — отрезал лысый. — У нас нет лицензии на изъятие и забор. Любое касание, попытка спрятать или, не дай бог, поглотить — это трибунал. И поверь, расстрел — это лучший исход. Тебя просто разберут на органы в лабораториях.

Странная какая-то организация. Чешуя раскалывал, что они отвечают за распределение ядер, их хранение. А тут даже прикасаться нельзя.

— Придётся всё рассказывать на ходу. Ты ничего не знаешь о нашей работе, — Катя достала один из чемоданов. Открыла молнию. — Тут у нас артефакты, что помогают найти проблемы в сетке. Также те, что залатают дыры.

Заглянул внутрь. Несколько металлических предметов. Странной формы. Один похож на спицу — длинный, тонкий. Другой как компас, но с дополнительными стрелками. Третий вообще непонятно что. Шар с вмонтированными кристаллами. Светятся слабо.

— А источники? — склонил голову.

— Нет, — подал голос Альберт. — К ядрам допускаются совершенно другие люди. Мы лишь находим проблемные места и сообщаем об этом, а они меняют. Можешь лишь мелкие проблемы устранить, ничего глобального.

Вспомнил коробку, которую меня просил повредить Матросов в своё время. Именно тогда я впервые увидел Чешую. Та же схема. Одни находят. Другие чинят. Третьи контролируют.

— Если, когда мы прибудем, сетка нарушена и гиганты разбежались. Наши действия? — спросил.

— Ничего себе… — присвистнул Александр. — Альберт, ты глянь, а парень-то с головой.

— Пытаемся их сдержать, — ответил лысый. Тон стал серьёзнее. — И вызываем подкрепление, специальный корпус СКА. Пока они их убивают и сгоняют к аномалии, другие латают сетку. Так что если прорыв, сразу сообщаем и вызываем подкрепление.

Специальный корпус. Значит, есть боевое подразделение. Которое занимается зачисткой. Интересно. Насколько они сильны? Какие маги там служат?

— Выходит, вы больше ремонтники? — подытожил.

— Мы, — улыбнулась Катя, — да, в основном работаем как техническая команда. Дежурство, вызовы, на остальное почти не остаётся времени.

И как они тогда занимаются своими дополнительными заданиями? Хотя… Кажется, я понял. На основной службе — работа с сетками и аномалиями. В выходные уже «внеклассные занятия». Загруженность сто процентов. Удобная система.

Вот только мне такой график не подходит. Очень много личных дел. Слишком много целей. Поэтому постараюсь побыстрее закончить с десятым корпусом и потом немного потянуть время. Изобразить старание, а сам буду заниматься своими делами.

Кейс и то, сколько я получу с него. Одиннадцать или двенадцать ядер, и не простых. Задумался над цифрами. Тот мужик из города. Его же тоже зовут Альберт? Да, точно. Альберт-торговец.

Половину нужно поглотить, вот только есть проблема, как это сделать. Процесс в первый раз произошёл сам. Ядро само потянулось внутрь и продолжило восстанавливать силу Титана. Но можно ли повторить? Контролировать процесс?

Нужно попробовать. Рискнуть. Если получится — отлично. Если нет — придётся искать другие способы, но силу Титана нужно возвращать. Любой ценой. Это приоритет.

Остальное обменять у знакомого Матросова на большие разряды чистой силы и земли. Задумался, а стоит ли мне её вообще увеличивать? Земля…

Привлечение внимания… Нет. Слишком рано светиться. Чем меньше знают о моих возможностях, тем лучше.

И скорее всего, у мужика отсутствуют нужные ядра для уникальной стихии. Их забирают сразу. Что тогда выбрать? Ветер, огонь, воду?

Есть над чем подумать. Нужно оценить, что даст максимальное преимущество в текущей ситуации.

Внутри заболело. Резко. Неожиданно.

Сжал зубы. Стиснул челюсти, чтобы не выдать себя. Боль пульсировала где-то в районе солнечного сплетения. Жгло. Давило. Словно что-то живое скребло изнутри, когтями по рёбрам.

Сейчас? Почему сейчас?

Ощущения такие же, как в палате с Чистяковым, когда я впервые ощутил проклятие Володи. То же самое давление. Та же боль. Проклятие напоминает о себе. Требует внимания. Не даёт забыть.

Нужно начинать работать над его проблемой — Медведевы. Вот только как подобраться к аристократам?

Лобовая атака исключена. Самоубийство. Нужна другая стратегия. Использовать Чешую и генерала? Они по-любому имеют зуб на мой род. Можно наши цели объединить и взять их ресурсы. Они получат то, что хотят, а я получу решение проблемы Володи. Взаимовыгодно.

Стоило об этом подумать, как тут же отпустило.

Боль ушла. Исчезла так же внезапно, как и появилась. Словно проклятие услышало мои мысли. Удовлетворилось обещанием действовать. Странно. Очень странно. Значит, проклятие реагирует на намерения? На планы? Интересный механизм.

Как только будет свободное время, сначала в промзону за кейсом, и потом к Матросову. Расставил приоритеты в голове. Хотя лучше сначала к нему, а потом уже забирать ядра. Он договорится с Альберто, организует встречу. Сразу же отвезёт меня к торговцу. Обменяю ядра. Получу нужные разряды.

— Откуда ты? — прервала мои мысли Катя.

Обернулся. Она смотрела на меня. Ждала ответа. Любопытство в глазах.

Ничего не ответил.

— Такой загадочный… — протянула она.

В голосе лёгкая ирония. Но тут же лицо изменилось. Стало серьёзным. Она посмотрела вперёд на дорогу.

— Альберт, мы почти на месте.

— Володя, — повернулся ко мне Александр, — ты сейчас смотри, что мы делаем и как, и не отходи далеко. Чётко выполняй поставленные задачи и никакой самодеятельности. Это простая миссия, ничего не должно… пойти не так.

Кивнул. Изобразил послушание. Ещё чего? Мы будем у аномалии, и я буду просто гулять и слушаться их приказов?

Найду возможность проникнуть и сразиться с гигантом, может быть, ядром разживусь. Огляжусь сначала, найду идеальный момент и буду действовать, пока они заняты своими артефактами и проверками.

— Новенький! — посмотрел в зеркало заднего вида Альберт. — Ты подчиняешься мне, понял? Я говорю, а ты делаешь. Если будешь из себя кого-то строить, тут же на тебя докладную напишу.

Докладную напишет. Испугал…

Остановились. Вылезли из машины. Темно. Фары высветили небольшой участок местности. Деревья. Кусты. Заброшенная территория. Запах сырой земли, прелой листвы. Тишина ночного леса.

Тут же огляделся и оценил обстановку. Новая аномалия, у неё я ещё не был. Сетка достаточно маленькая, метров пятьдесят в диаметре, да и сам разрыв тоже. Светящиеся нити магической конструкции образовывали купол. Слабое мерцание. Еле заметное в предрассветной темноте.

Альберт открыл багажник. Александр помог вытащить первый чемодан. Катя второй. Положили на капот. Расстегнули застёжки. Внутри на мягкой обшивке лежали инструменты.

Лысый раздавал артефакты. Катя получила компасообразную штуковину. Александр взял шар с кристаллами. Сам Альберт достал что-то похожее на сканер с экраном.

Мне дали спицу. Длинная металлическая палка. Сантиметров сорок. На конце небольшой кристалл. Зелёный. Светится тускло. Магия внутри едва ощутима.

— Держись её и обходишь слева, если загорится красным, сообщаешь по рации, — сказал мне Альберт.

Он закрепил рацию на поясе. Проверил связь. Катя и Александр сделали то же самое.

— Саша, ты справа. Катя сзади, я осмотрю тут. Проверяйте внимательно.

Они кивнули. Разошлись по своим секторам. Движения отработанные, похоже, делали это сотни раз.

Посмотрел на железку у себя в руке. Повертел. Лёгкая.

И вот к этому все стремятся? Ради этого мечтают попасть в СКА? Ходить с утра со спицей в руках и искать разрыв? Престижная служба…

А по факту — обычные ремонтники. Ходят вокруг аномалий с детекторами. Ищут дырки в сетке. Докладывают начальству. Да уж… муравьи — удивительные создания. Готовы гордиться чем угодно. Лишь бы чувствовать собственную важность.

Обходил сетку слева, как приказали. Держал спицу перед собой. Кристалл продолжал светиться зелёным. Ровно. Без изменений. Земля под ногами твёрдая. Трава примята. Кто-то здесь уже ходил.

По рации через каждую минуту все докладывали об успехах.

— Сектор чисто, — голос Альберта.

— Сектор без изменений, — Катя.

— Справа, — Александр.

Когда меня позвали раз пять, пришлось и мне ответить, что никаких изменений. Раздражает. Бесполезная процедура. Если бы что-то случилось, я бы сам сообщил.

Следил за аномалией и искал гигантов.

Прислушивался к ощущениям. К ядру внутри. К вибрациям силы. Вот только их почему-то не было.

Словно аномалия мертва. Не бывает таких разрывов без тварей. Всегда есть хоть один гигант.

Сделал ещё несколько шагов. Обогнул небольшой куст. Спица продолжала показывать зелёный. Смотрел на сетку. Светящиеся нити переплетались, образуя плотную структуру.

— Володя? — позвал меня Альберт по рации. — Что там у тебя?

— Зелёный, — ответил в рацию.

— Продолжай.

Шёл дальше и резко остановился.

В сетке дыра.

Нити разорваны. Края неровные. Светящиеся волокна торчали внутрь, не наружу. Значит, порвали с внешней стороны.

Присмотрелся. Дыра небольшая. Метр в диаметре. Может, чуть больше. Края ещё искрят — разрыв свежий, пару часов максимум.

Тут же железка в руке вспыхнула ярким красным светом. Кристалл засветился как маяк. Запищала — противный высокий звук.

— Красный, — сообщил я в рацию. Спокойно, без эмоций.

Секунда тишины. Потом взрыв активности.

— База, это Трёшка! — тут же заговорил лысый. Голос напряжённый. — У нас нарушение целостности. Повторяю, нарушение целостности, а не сбой в работе.

— Что? — ответил тот мужик, что нас послал сюда.

— Уверен! — рявкнул Альберт. — У нас… прорыв! У новичка датчик горит! Всем к машине, отходим!

Услышал быстрые шаги.

— Команда зачистки… — сказал мужик в рации.

Крик. Женский. Резкий. Испуганный.

Катя?

Повернул голову в сторону звука. На девушку пёр маленький гигант. Метра два ростом. Худой. Длинные руки. Пасть раскрыта. Вонь падали и гниющего мяса ударила в ноздри.

Мне плевать на неё, а вот поздороваться с тварью я желаю.

Наконец-то какое-то действие, а не эта бессмысленная ходьба со спицей. Ноги оттолкнулись от земли. Рывок. Чистая сила потекла по мышцам. Усилила движение. Скорость выросла. Расстояние таяло.

Кровь забурлила. Инстинкты Титана проснулись. Охота. Битва. То, для чего я создан. Думал, что зря согласился с Чешуей, оказывается, нет. Возможность появилась быстрее, чем ожидал.

Тварь была в десяти метрах от Кати.

Девушка отступала. Стреляла ему по глазам из пистолета. Пам. Пам. Пам. Три выстрела. Один попал. Гигант дёрнулся, но не остановился. Регенерация уже началась. Рана затягивалась.

Саша активировал магию, он уже оказался рядом с ней.

Руки вспыхнули красным. Огонь. Маленькие шарики формировались в ладонях. Размером с кулак. Он бросал их один за другим. Шарики летели в голову твари. Попадали. Взрывались. Запах паленой плоти. Ожоги на коже гиганта.

И ещё один за его спиной приближался. Второй гигант. Такой же размер. Вышел из-за деревьев. Двигался медленнее.

Двое… Уже лучше. Ускорился. Ещё больше чистой силы в ноги. Последний рывок и влетел в монстра, что они атаковали, плечом.

Гигант не успел среагировать. Плечо впечаталось в грудную клетку твари. Хруст костей. Тварь полетела назад. Упала на землю. Метров на пять откинуло. Запах крови — кислый, металлический.

Тут же крикнул:

— Сзади!

Катя и Александр повернулись. Среагировали мгновенно. Атаковали новую тварь. Катя разрядила обойму в морду второго гиганта. Александр швырнул огненный шар покрупнее. Попал в грудь. Взрыв. Жар волной прокатился. Тварь замедлилась.

Выстрел. Альберт с винтовкой в руках уже рядом. Прицелился и снова нажал на курок. Резкий запах пороха.

Его пуля попала в голову нового гиганта. Снесло половину черепа. Мозги и кровь брызнули во все стороны. Разрывные?

Гигант рухнул. Пока все заняты вторым, я повернулся к тому, что снёс. Тварь пыталась встать. Ещё минута, и регенерация восстановит — нельзя давать время.

Рука, усиленная чистой силой, вонзилась в грудину гиганта. Кожа разорвалась. Мышцы расступились. Кости треснули. Рука погрузилась по локоть. Горячая кровь. Скользкие внутренности. Тепло и влажность мяса.

Я нащупал его.

Ядро.

Маленькое, но оно пульсировало. Прятать? Они увидят, а если… рискнуть? Впитать прямо здесь? Быстро. Пока отвлечены. Вдруг получится?

Пальцы сомкнулись вокруг ядра. Сдавили. Потянул силу. Мысленно. Инстинктивно. Ядро вспыхнуло и начало растворяться в ладони. Превращалось в чистую энергию. Текло в руку, в кожу, в кровь, в кости. Жгло. Приятно жгло.

Боль острая и обжигающая. Энергия хлынула в позвоночник, сливаясь с моей силой. Моё ядро взревело.

Импульс. Мощный, неконтролируемый всплеск энергии ударил во все стороны. Волна силы разошлась от меня кругами. Траву примяло, пыль поднялась. На секунду всё исказилось.

Я стал сильнее. Ощутил это сразу. Энергия Титана внутри пульсировала активнее. Веки опустились. Спрятал свечение своих глаз. Нельзя, чтобы увидели. Это выдаст процесс, покажет, что я делаю.

Секунды. Три. Четыре. Пять.

Открыл глаза. Быстрая оценка обстановки. Катя и Александр добивают второго гиганта. Альберт перезаряжает винтовку. Никто не смотрит в мою сторону. Отлично.

Сделал кувырок и оказался рядом с головой гиганта. Нужно замести следы на всякий случай. Схватил голову твари двумя руками. Пальцы впились в кожу. Мёртвые глаза смотрели в никуда. Потянул на себя.

Треск позвонков. Разрыв мышц и кожи. Голова отделилась от тела. Кровь хлынула из шеи. Тело растворится, и никто ничего не найдёт.

Посмотрел в сторону. Все заняты своей тварью. Вскочил на ноги. Бросился ко второму гиганту, которого расстреливали.

Подбежал — тварь еле стоит. Голова почти отделилась от пуль Альберта. Ногой с разгона, усиленной чистой силой, и прямо в сустав гиганта.

Хруст. Кость сломалась. Сустав вывернуло. Ещё один удар. Колено превратилось в кашу. Осколки костей. Разорванные связки. Нога больше не держала.

Гигант начал наклоняться, потерял равновесие. Падал вперёд. Толкнул его и уже собирался проверить на наличие ещё одного ядра. Альберт был рядом с винтовкой. Прицелился. Ствол направлен в шею гиганта. Два выстрела.

Пам. Пам. Голова отделилась и покатилась по земле. Остановилась в паре метров. Мёртвые глаза уставились в небо.

Сука… Второе ядро, я не успел. Тела тварей уже начали растворяться. Огляделся. Катя тяжело дышала, руки дрожали. Держала пистолет и не опускала. На случай, если что-то ещё появится. Саша тоже дышал тяжело. Огонь погас, пот на лбу, но глаза спокойные.

На лицах ноль паники или страха. Сосредоточенность. Контроль. Готовность продолжать. Лысый тоже спокоен как танк.

Даже удивили немного люди. Не все ловцы могут похвастаться такой психикой, а это обычные агенты СКА. Технари, ремонтники.

— Все целы? — спросил Альберт.

Ребята дружно кивнули.

— Отходим, — не опускал оружия мужик.

Посмотрел на разлагающихся тварей. Дым поднимался от тел. Силуэты размывались. Слабые твари.

— Молодец, новичок! — хлопнул меня по плечу Александр. — Не запаниковал и даже помог.

— Идём, — поморщился лысый.

Альберт недоволен. Лицо хмурое — ситуация вышла из-под контроля.

— Спасибо тебе, Володя, — улыбнулась Катя.

Движение в позвоночнике. Яркое и интенсивное. Предупреждение. Опасность. Ещё гигант? Аномальный и с магией? Ощутил, что в нас что-то направлялось. Атака, траектория прямая. В спины, секунды до контакта.

Оттолкнулся ногой. Рывок вперёд. Упёрся руками в спины Кати и Саши. Толчок. Оба полетели мордами в землю. Не успели среагировать. Катя лишь ахнула. Саша выругался. Падали, ещё и Альберта задели.

В этот момент над нами пролетело. Свист. Что-то вибрирующее и достаточно длинное, два-три метра, полупрозрачное. Магия воздуха, сжатая. Пролетело ровно там, где секунду назад были наши головы.

— Ты чего творишь, ублюдок! — взвыл Саша. Голос злой. Недовольный. Не понял, что произошло. — Я нос себе разбил! Кровь потекла!

— А-а-а, — простонала Катя.

Земля в пяти метрах от нас взорвалась — удар лезвия. Попало в грунт, из него выбило почву. Фонтан земли взлетел вверх. Комья полетели в стороны. Ровный, почти хирургический срез вышел.

Вскочил на ноги и огляделся. Поиск источника атаки. Слушал ощущения. Не чувствую движения. Ядро молчит, пульсация исчезла. Как будто гигант растворился.

— Какого… — не поднимался Альберт. Всё ещё на земле. — Что это было?

— Тихо! — поднял руку. Жест.

Почему ощущения пропали? Это маг или гигант? Разве твари могут как-то скрывать свою силу? Маскироваться?

Все продолжили лежать и притихли. Только тяжёлое дыхание и страх в глазах. Прислушивался к ядру. Оно снова дёрнулось. Опасность.

— Бегите! — заорал я.

Что-то летело в нас. И в этот раз более сильное: больше энергии, быстрее траектория. Не ветер, что-то другое.

Сместился вправо, прыжок в сторону. Сила Титана вспыхнула внутри и начала расползаться по телу, усиливая чистую силу. Мышцы налились мощью. Скорость выросла. Ещё прыжок и ещё. Зигзагом, менял траекторию.

Ребята вскочили, среагировали на крик. Катя побежала, запнулась. Её подхватил Альберт за куртку. Рывок. Потащил за собой, а потом врассыпную. Молодцы, рефлексы работают.

Взрыв. Ударная волна. Жар обжигающий, кожу опалило. Меня и остальных подняло и потащило вперёд. Воздух превратился в стену. Полетел кубарем. Земля, небо, земля. Приземлился на спину. Воздух из лёгких вышибло. В ушах звон. Запах гари.

Вскочил. Огонь? Да. Шар размером с арбуз попал в землю и сдетонировал. Воронка образовалась. Метр в диаметре. Края оплавлены. Жар исходит. Капли пламени разбросало во все стороны. Горящие сгустки.

Отряхнулся и снова огляделся. Анализ. Если судить по траектории первой и второй атаки, то он где-то… Мысленно провёл линии от точки взрыва назад. Угол атаки, высота, дальность. Нашёл глазами место. Лес, справа.

Темно, сука, ничего не видно, и пульсация в ядре снова пропала. Снова спрятался? Нет, это не маг. Энергия более агрессивная, нечеловеческая. Это точно гигант.

Посмотрел на места, куда была направлена его магия. Первая атака — где я сражался с тварью, вторая — чуть дальше. Интересно… Не нас пытались убить. Атаковали в трупы гигантов.

Почему один из них уничтожал тела остальных? И какого хрена эта тварь прячется? Гиганты не прячутся. Они агрессивно атакуют, а этот другой. Действует из засады.

Посмотрел на остальных — они поднялись. У Кати лицо в крови, губа разбита и новая рана на лбу. Альберт весь грязный, форма испачкана землёй. Винтовку не выпустил. Саша выплёвывал землю из рта, лицо перекошено от боли. Нос распух.

— Что, блин, происходит? — спросил он. Голос дрожал.

— Тихо, — уже оборвал Альберт. — Отступаем к машине.

Он схватил рацию. Нажал кнопку.

— База, это Трёшка. Нападение гигантов. Двое первого ранга, они уничтожены. Есть как минимум ещё один — аномальный и стеснительный.

— Принято, ждите! — ответили из рации.

Продолжал слушать ощущения и отступать спиной к машине. Держал в поле зрения лес, откуда атаковали. Все молчали, лица сосредоточенные. Оружие направлено в сторону возможной твари.

Мы отошли на двадцать метров от сетки. Альберт бросился к машине. Распахнул дверь, включил дальний свет. Фары вспыхнули. Тут же место, где мы были, осветило. Яркий свет разогнал темноту, высветил территорию: воронку от взрыва, горящие пятна, разбросанную землю.

Когда лучи попали на саму сетку и аномалию, то я увидел…

Гиганта. Три метра ростом, гладкая серая кожа. И он шёл. Спокойно, не спешил. Направлялся к разрыву в сетке.

Тряхнул головой. Он зашёл внутрь, там, где был разрыв, и направился к аномалии. Спокойно, уверенно, словно у него был план. Подошёл к разрыву. Остановился. И… развернулся.

Глаза! Я увидел в них разум, осознанность. Тварь посмотрела на нас. Оценила. Поморщилась, словно чем-то разочаровалась. И… исчезла. Растворилась, будто её и не было.

А-а-а… Получается, они не только могут приходить сюда, но и уходить обратно? Это меняет всё. Почему он не продолжил атаковать?

Проанализировал его действия. Атаковал тела убитых гигантов, убедился, что мы отступили, и свалил.

— Курпатов? — позвали по рации. — Обстановка?

— Он… — замялся мужик. Голос неуверенный. — Ушёл обратно.

— Что? Повтори.

— Ушёл в сетку, к аномалии и исчез.

Молчание. Мы все пялились на разрыв. Смотрели туда, где только что был гигант. Саша Мясоедов опустил дрожащие руки.

— Он… он что, просто ушёл? — прошептал он. — И… у него были глаза. Он смотрел на меня, как… как человек…

Катя молча перезаряжала пистолет. Руки работали автоматически. Вынула обойму, вставила новую, взвела затвор. Металлический щелчок. Альберт медленно опустил винтовку.

— Ничего не должно пойти не так? — хмыкнул я и повторил слова Мясоедова.

— Сука! — выругался лысый и сплюнул. — Что там с первым случилось?

— Убил, — пожал плечами.

— Голыми руками? — посмотрел на меня Саша.

— Оружие не выдали.

— Скинули мне на голову проблемного, — пнул землю Альберт. — Знаешь, сколько теперь бумажек писать?

В этот момент мы услышали гул. Двигатели, несколько машин приближались и достаточно быстро. Свет фар ударил по нам. Прищурился.

Из тьмы вылетели три броневика. Затормозили резко и окружили нас. Из машин высыпали люди — человек двадцать, может больше, все в чёрной форме. Экипировка боевая.

Они игнорировали нас, выставляя оцепление, окружили периметр. Направили оружие на сетку.

Из ближайшей машины вышел человек. Высокий, широкие плечи, весь в чёрном и без опознавательных знаков. Тут же направился к нам, шёл уверенно, будто это обычная прогулка.

Люди, что приехали, с фонариками начали исследовать местность. Яркие лучи шарили по земле. Другие уже оказались рядом с сеткой. Осматривали разрыв. Один достал артефакт.

Мужик подошёл к нам, остановился в паре метров. Посмотрел на всех. Потянулся, размял плечи и зевнул, словно его разбудили среди ночи.

— Полковник Кульков, — бросил он Альберту, не глядя на него. Голос усталый и равнодушный. — Доклад?

Саша, лысый и Катя тут же вытянулись, руки по швам.

— Сержант Курпатов, — начал Альберт. — Прорыв, два гиганта первого ранга, один аномальный…

— Меня не интересуют трупы, сержант, — оборвал его Кульков, взмахнув рукой. — Что с тем, кто ушёл?

Он достал какой-то артефакт, похожий на анализатор. Только размером с ладонь, экран тут же засветился.

Вот это от него фонит силой. Полковник не просто из СКА, он маг и сильный маг. Ядро внутри меня тут же отреагировало. Устройство в руках мужика пискнуло.

— Здесь был всплеск энергии, — сказал он. Посмотрел на экран. Потом перевёл взгляд на нас.

Напрягся, мышцы сжались. Готовность к действию. Эта штука может узнать, впитывал ли я ядро? Определить поглощение?

Взглядом оценил возможный путь отступления. Вариантов мало — окружены. Двадцать бойцов, все вооружены, полковник сильный маг. Сосредоточился на ядре.

Судя по тому, что я чувствую, они все маги, каждый прибывший.

Рассчитал схему боя и атаки. Первым цель — полковник. Нейтрализовать самого опасного. Потом прорыв через слабое место в оцеплении — слева трое бойцов. Через них дальше в лес и скрыться в темноте.

Сжал кулаки, ноги напряглись. Вес тела сместился на носки, готов к рывку. Готов убивать.

— Это аномальный, нас атаковал, — ответил лысый. Голос твёрдый, уверенный. — Воздух и огонь.

— Вас? — посмотрел на него полковник. Прищурился. — Уверены?

— А-а-а… — как-то замялся Альберт. — Ну… он атаковал в нашу сторону…

— Тела уничтожены! — кто-то крикнул из новоприбывших. Стоял там, где мы убили гигантов, и светил фонарём.

— Убрался, значит, — покачал головой Кульков. Даже не удивился, словно ожидал этого. — Зачистил следы и ушёл.

— Убрался? — повторил лысый. — Что… что это значит?

Полковник не ответил и повернулся к своим людям.

— Майор! — крикнул Кульков. — Заблокировать разрыв!

Один из его бойцов шагнул вперёд, направился к дыре в сетке. Он поднял руку. Пальцы растопырены, ладонь направлена на разрыв.

Магия активировалась. Он создавал силовой барьер. Энергия формировалась. Сгущалась. Превращалась в структуру. Моё ядро среагировало, но не на магию. Не на человеческую энергию. Оно среагировало на суть, на природу.

Энергия… Такая же агрессивная, та, что атаковала меня несколько минут назад.

Твою мать… Осознание ударило. Он изменённый?

Я всё отчётливее чувствовал эту энергию. Волна за волной накатывала на внутренние чувства, словно приливы в море. Остальные даже не пошевелились. Стояли, уставившись на майора и его работу с дырой.

Люди не ощущают разницу магий и всего, что связано с гигантами. Для них всё одно — магия. Слепые котята в мире хищников. Но изменённые и, как я понял, аномальные в СКА — другое дело.

Прищурился, наблюдая за майором. Каждое его движение, каждый жест при латании разрыва. Энергия текла через него иначе. Не как у человека. Плотнее, насыщеннее. Запах озона от его работы щекотал ноздри — острый, едкий, как перед грозой.

То, на кого они охотятся, то, против кого они… Они же и есть?

Хмыкнул про себя, людишки в своём безумии не перестают удивлять. Ставят волков пасти овец. Нанимают демонов для борьбы с бесами.

Теперь все факты налицо, кто за этим всем стоит и тут даже понятно почему.

Император… Его власть по факту держится лишь на том, что только он и его семья может управлять этим плывучим куском земли. Монополия на управление — единственное, что отличает его от остальных аристократов. За время их существования тут выросли новые силы, и вот он пытается усидеть на троне.

Поэтому СКА, аномальщики и вот эти изменённые. Противовес.

Хорошо, что не стал атаковать или как-то себя проявлять.

Эти грязные существа, что наполовину люди, достаточно сильны. Майор один справился бы с нашей четвёркой без особого напряжения. Кроме меня, конечно.

Ладно, это проблема муравьёв. Пусть Чешуя со своим генералом с этим возятся. Интриги, заговоры, политические игры — не моё. Мои задачи не изменились. Подыграть им, чтобы получить то, что нужно, и двигаться дальше.

Мы продолжили стоять и смотреть, как этот майор закрывал дыру. Его руки двигались плавно, почти гипнотически. Энергия сгущалась, уплотнялась, залепляла разрыв слой за слоем. Воздух вокруг него дрожал, искажался — словно смотришь сквозь горячий воздух над костром.

Интересно, а если его убить, я получу силу как от гиганта?

Вопрос застрял в голове занозой. Изменённые — это гибриды. Часть человек, часть гигант. Значит, ядро должно быть. Или нет? Может, у них что-то другое? Нужно будет как-нибудь проверить.

Хмыкнул. Саша дёрнулся, покосился на меня. Майор закончил работу. Последний жест — и дыра схлопнулась окончательно. Пространство дрогнуло, выравниваясь. Он опустил руки, повернулся к полковнику, кивнул.

— Вы свободны! — заявил Кульков.

Его голос прорезал тишину как удар хлыста. Команда элитников начала собираться. Быстро, чётко, без суеты. Каждый знал своё дело.

Альберт кивнул остальным, и мы направились к машине. Ноги гудели после боя. Адреналин начал отступать, оставляя после себя тупую усталость. Убрали чемоданы в багажник. Залезли внутрь. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Двигатель завёлся, машина тронулась.

Поехали обратно. Все молчали. Каждый варился в своих мыслях, переваривал произошедшее. Саша занимался своим носом, постоянно его трогал. Морщился, щупал переносицу, проверял, не течёт ли снова. Катя смотрела в зеркало и убирала следы крови с губ. Слюна смешивалась с кровью, размазывалась по подбородку. Она морщилась на свою рану на голове, пыталась пригладить волосы так, чтобы скрыть рассечение. Не получалось.

Лысый что-то бубнил. Губы шевелились, беззвучно повторяя одно и то же. Молитва? Проклятие? Мантра для успокоения?

— Кто это? — решил я разредить обстановку.

— Элитная команда, — ответил Саша.

Голос у него был сиплый, нос распух.

— В случае прорыва такие, как они, выезжают на место.

— Все маги и минимум четвёртого ранга, — с трепетом добавила девушка.

В её голосе прорезалось что-то новое. Восхищение? Преклонение? Глаза заблестели, несмотря на разбитую губу и рану на голове.

Точно, я совсем забыл, что у людишек есть ещё ранги их магии и силы. Градация слабости, от первого до какого-то там десятого? Оля про это что-то упоминала, или это было в бумагах. Не важно. Четвёртый — это значит сильные по их меркам.

— Они способны разделать гигантов просто щелчком пальцев, — облизнула разбитую губу девушка.

Язык прошёлся по ране, она поморщилась, но продолжила.

— Я как-то была на прорыве и видела.

Голос наполнился мечтательностью.

— Катя, успокойся, — хмыкнул Альберт.

В его тоне прорезалась усталость, раздражение, словно эту тему он слышал уже сотый раз.

— А что? — тут же повернулась она, — пока мы проверяем, ищем, латаем маленькие дыры… Они по-настоящему спасают нашу страну и человечество. Ведь именно мы продолжим людской род на этой планете, когда всё уляжется.

Ух, что-то бабскими влажными фантазиями повеяло.

Прямо чувствую, как она представляет себя рядом с этими «героями». Саша даже хмыкнул и отвернулся. На лице читалась обида. Понял, что сам он в эту картинку не вписывается.

— Уничтожили тогда двадцать штук, — продолжила Катя свой рассказ.

Голос снова стал мечтательным.

— И я там стояла и всё видела. Настоящие мужчины, сильные, отважные…

— А мы так, — не сдержался Саша.

— Всё, молчу, — закрыла себе рот девушка.

Откинулся на сиденье. Детский сад. Пускают слюни друг на друга, обижаются, строят из себя героев. Людишки.

Итог?

Заглянул в себя и проверил. Прочувствовал каждую каплю силы. И сдержал улыбку. Это маленькое ядро дало мне полпроцента силы Титана.

Два с половиной процента… Жалкие крохи по прежним меркам. Но здесь, в этом теле, в этом мире — уже достаточно, чтобы рвать людей голыми руками. И это не может не радовать.

Даже тут, в СКА, нашёл способ вернуть то, что мне нужно. И ведь это только начало. Один гигант, одно ядро — полпроцента. Значит, двести гигантов до полного восстановления. Много, но выполнимо. Хотя уверен, что так работать не будет. Если точнее, до определённого момента.

Но вернёмся к тому гиганту. К тому, кто прятался, атаковал, действовал с умом. Нетипичное поведение для марионетки. Зачем он уничтожал тела своих сородичей? Они же были достаточно слабыми. Смысла нет — ни выгоды, ни угрозы они не представляли. Может, скрывал следы? Но зачем? От кого?

А ещё ушёл… Куда?

На Хронос? Откуда они вообще приходят? С моей планеты или нет?

В голове всплыла старая легенда, что был один Титан, сила которого никому не перешла. Умер, и вместо наследника — пустота. Больше эта ситуация не повторялась, да и после все себе выращивали «наследников». Готовили сосуды для перехода силы.

Обычные гиганты думали, что его сила просто разделилась на всех, чтобы у каждого был шанс стать Титаном. Красивая и успокаивающая сказка для слабаков. Верили в неё, цеплялись за надежду. А вдруг я стану следующим Титаном? Вдруг меня выберет сила?

Идиоты… Только я добился этого!

Мне не давала покоя одна мысль: как эти марионетки приносят с собой в этот мир энергию из моего? Единственное предположение, что они с Хроноса. Но тогда, что творится в моём мире?

Вопрос завис без ответа. Холодок пробежал по спине. Что, если там происходит что-то серьёзное? Что, если моё отсутствие уже аукнулось?

Когда верну свою силу, узнаю.

Внутри всё распирало, очень хотелось проверить новые возможности. Прыгнуть выше, ударить сильнее, почувствовать прирост мощи. И ещё сильнее захотелось добраться до кейса.

Сила опьяняет. Это поймёт лишь тот, кто ей владел. Двенадцать ядер. Да, я решил, что заберу больше, а Матросов получит одиннадцать.

Шесть уйдёт на поглощение. Остальные — на усиление человеческой магии. План простой, эффективный. Сколько это вернёт мне силы Титана? Шесть процентов или три?

Внутри всё клокотало от этой мысли. Предвкушение жгло изнутри, требовало действий немедленно. Нет. Остановил себя. Сжал волю в кулак. Сначала усиление человеческой магии, или не будет эффекта.

Тело должно быть готово. Каналы расширены, структура укреплена. Иначе сила просто разорвёт меня изнутри.

В мыслях я не заметил, как мы прибыли на базу СКА. Двигатель заглох. Мы вылезли. Двери хлопнули одна за другой. Ноги затекли за дорогу, пришлось размять. База встретила привычной суетой — люди сновали туда-сюда, кто-то тащил ящики, кто-то орал приказы. Запахи машинного масла, пота и казённой еды висели в воздухе.

Направились не отдыхать, а в кабинет.

Альберт шёл впереди, спина напряжённая, плечи поднятые. Злой. Саша и Катя плелись сзади, переглядывались.

Когда зашли, Альберт тут же плюхнулся на стул, выдвинул ящик, достал бумаги. Ручка в руке задрожала — то ли от усталости, то ли от злости. Уставился на чистый лист, лицо скривилось.

— Большов, — буркнул он.

Голос глухой, недовольный. Даже не поднял головы.

— И что мне, по-твоему, изложить в рапорте?

— Правду.

— А, точно! — хлопнул он себя по лбу.

Ладонь звучно шлёпнула по лысине.

— Как я сам не догадался. Прибыла команда три на осмотр, нашли дыру и… Не отступила, как того требует инструкция, а вступила в сражение с гигантами.

Последние слова он почти прорычал. Лицо начало наливаться краской.

— Всё так, — кивнул.

— Да меня на лоскуты порежут, а потом сожрут!

Вскочил, стул с грохотом откатился назад.

— Есть то, как мы должны были действовать! Ты это понимаешь? — начал краснеть лысый.

Шея покрылась пятнами, вены вздулись. Сейчас лопнет.

— Значит, нужно было оставить её? — указал на Катю.

Она вздрогнула, прижалась к стене. Глаза расширились.

— А потом и его, — перевёл палец на Сашу, — пусть их жрут, а потом высрут, хотя про второе я не уверен. Главное, чтобы потом бумажка красиво выглядела?

Паренёк сглотнул, потрогал распухший нос.

Альберт открыл рот, чтобы что-то ответить, но у него не получилось. Саша и Катя не дышали. Ждали.

— Ты… ты… ты… — тряс он пальцем.

— Командир, — пробасил Саша, — а что мы должны были сделать? Володя прав! Сдохнуть там?

Решился вмешаться?

Альберт развернулся к нему.

— Нет! — разозлился Курпатов.

Рявкнул так, что Саша отшатнулся.

— Как мне объяснить про того, сука, хитрого гиганта, что прятался и атаковал? И не нас, а трупы гигантов? Знаешь, сколько мне вопросов зададут?

Уставился на меня.

— А потом он ушёл! Сука, просто свалил. Словно это дверь в другой мир. Все знают, что аномалии работают на выход, а не на вход. Да меня задолбают вопросами!

Голос сорвался на крик. Альберт схватился за голову.

Хмыкнул. Как это по-человечески, боится бумажной волокиты больше, чем гигантов. Вопросы начальства страшнее смерти?

— Скажи, что тот полковник в курсе, — предложил я.

Альберт застыл, уставился на меня.

— Во всяком случае, он вёл себя так, будто знает, что это за гигант и почему он там себя вёл и свалил.

Это правда, полковник не удивился. Даже бровью не повёл, когда услышал описание. Значит, знал или догадывался.

— Большов! — вскочил Альберт.

Подлетел ко мне, лицо в двух сантиметрах от моего. Дышал тяжело, часто. Запах пота и табака ударил в нос.

— Всё, сил моих больше нет. Вали! Свали нахрен отсюда! У тебя выходной, лишь бы мои глаза тебя не видели.

Кивнул. Взял свои вещи.

— Ты в общаге остановился? — спросил Саша.

Голос тихий, примирительный. Попытка разрядить обстановку.

— Давай помогу.

Выходной? Очень вовремя, у меня много дел. Корпус десять. Матросов. Кейс с ядрами. Ещё Оля, нужно проверить, как там моё вложение. И Вася с Колей — для них есть занятия.

Мы с пареньком вышли. Дверь закрылась за спиной. В кабинете остался Альберт со своими бумагами и Катя, которая, судя по звукам, пыталась его успокоить.

— Ты не смотри на Альберта, — хмыкнул он, — он вспыльчивый, но очень ответственный и заботливый. Как наседка, каждый косяк на свой счёт принимает. Был лейтенантом… Всё никак не привыкнет.

Саша шёл рядом, потирал нос.

— Он же сержант, — поднял бровь.

— Это последние пять лет.

Саша замялся, покосился по сторонам. Убедился, что никто не слушает, понизил голос.

— Был у него дружок среди аномальщиков, целый куратор. Ну и наш командир расследовал похищения ядер во время вылазок. Всё указывало на его дружка, а он его прикрыл. И в итоге… — замолчал, выразительно провёл ладонью сверху вниз, — ну, всё вскрылось, и полетел Альберт вниз, а тот умудрился свалить в военные. Вот теперь наш командир и не любит вашего брата.

Посмотрел на Сашу и выдохнул. А мне эта информация зачем? Истории про чужие падения и предательства?

— Вот тут столовая, — показал он на дверь.

Остановились перед широкой дверью с облупившейся краской. Запах еды ударил в нос. Мясо, картошка, что-то ещё.

— Работает постоянно, в любое время можешь прийти, но бесплатно только по талонам, а это три раза в день. Ещё за деньги можно, но дорого.

Ничего не ответил и толкнул дверь внутрь. Еда — вот что мне сейчас нужно. После боя, после поглощения ядра тело требовало топлива. Голод грыз желудок, кишки скрутились узлом. Саша улыбнулся и последовал за мной.

Столовая оказалась большой, шумной. Столы рядами, люди ели, разговаривали, смеялись. А ведь сейчас раннее утро. Очередь к раздаче длинная, но двигается быстро. В папке, что мне дал Чешуя, нашёл десятки талонов. Целая пачка, перевязанная резинкой. Хватит надолго.

Использовал один, протянул бумажку тётке за стойкой. Она вырвала, бросила на тарелку порцию. Очень мало еды. Кусок мяса размером с ладонь, горка картошки, пара ложек каши. Для человека, может, и норма. Для меня — закуска.

Пытался дать ещё талон, но они сказали, что нельзя.

— Один талон — одна порция, — буркнула тётка, — правила.

Собаки жадные, так ещё и добавки не дали. Попросил — отказали. Нету тут такой бабы Софьи, что в корпусе кормила до отвала.

Пришлось довольствоваться одной порцией еды. Сел за стол, начал поглощение. Быстро, не разжёвывая особо. Деньги решил пока не тратить. Саша говорил — дорого. Значит, талоны экономнее. Буду использовать их по максимуму. А ещё молока можно выпить только два стакана. Попросил третий — отказали. Лимит, говорят.

Ужасное место! Ограничения на каждом шагу. Порции маленькие, добавки нет, даже молока нормально не попить.

Встал из-за стола, оставил пустую тарелку. Саша доедал свою порцию, торопился за мной. Вышли из столовой, двинулись по коридору. Саша сразу же начал трещать.

А я просто кивал и мычал. Слова лились потоком — про СКА, про команды, про кого-то из знакомых. Не слушал особо, пропускал мимо ушей. Этого оказалось достаточно, чтобы он подумал, что я слушаю. Периодическое «ага» и кивок — работает безотказно. Всё, что у него было в голове, выливал на меня.

Оказывается, что ему очень нравится Катя. Поэтому так обиделся в машине, когда она про элитников распинаться начала. Вот только к ней не подступиться, любит она сильных и властных, а он не такой.

Голос стал грустным, обречённым. Понимает, что шансов нет, но надеется. Пускает по ней слюни и смотрит в спину.

Под этот бубнёж мы шли к общежитию. Коридоры сменялись коридорами, повороты, лестницы. Саша продолжал нести — про то, как Катя красива, умна, сильна. Как он пытался с ней заговорить, но она отшивает.

Как мечтает когда-нибудь стать достаточно сильным, чтобы она заметила. Теперь понятно, почему он вызвался помочь, чтобы всё это зачем-то мне рассказать. Нужны были свободные уши для излияний души.

— Слушай, а можно как-то связаться с корпусом аномальщиков? — спросил я, прерывая его монолог.

— С корпусом? — поднял брови Саша.

Остановился, посмотрел на меня с любопытством.

— А тебе зачем?

— Да так, — выдавил из себя максимальную человеческую улыбку, на которую способен.

Уголки губ поднялись, надеюсь, выглядело естественно.

— У меня там друг раненый, хотел узнать, как он там.

— Врёшь, пойди, — покачал головой паренёк.

Ухмыльнулся, подмигнул.

— По-любому шуры-муры с какой-то медсестричкой или врачихой.

Вот кто о чём… Но он отчасти прав. Ничего не ответил, оставил его домысливать.

— Слушай, — остановился Саша и начал шёпотом.

Оглянулся, убедился, что никого рядом нет. Придвинулся ближе, голос стал заговорщическим.

— Рядом с общежитием есть переговорная. Сотрудники используют для работы с корпусами. Нужен официальный запрос, конечно же. Но если у тебя полтинник есть, то можно и неофициально. Там есть Вера Павловна. Скажи, что от меня, и дай денежку. Она тебе всё организует.

Кивнул. Меня наконец-то довели до общежития. Тут идти было минут десять по прямой, а мы путешествовали почти полтора часа. Петляли по базе, Саша показывал каждый закуток, рассказывал истории про каждое помещение. В столовой я потратил три минуты на еду.

В папке вынул ключ, который мне дал мужик, что выдал форму, и открыл дверь. Комната маленькая. Кровать у стены, тумбочка рядом, шкаф в углу и туалет с душевой за перегородкой. Идеальные условия после совместного проживания сначала с живцами, а потом с ловцами. Личное пространство. Роскошь…

Закрыл дверь, бросил все вещи на тумбочку. Папку с документами и деньгами убрал в ящик, на всякий случай. Душ. Горячая вода смыла грязь, кровь, усталость. Пар заполнил кабинку, согрел затёкшие мышцы.

Вышел, рухнул на постель. Как только голова коснулась подушки, я выключился. Сознание отрубилось мгновенно, без снов, без мыслей. Хотел бы я сказать, что проспал целые сутки.

Меня разбудили дела. Глаза открылись сами, тело потребовало действий. Мне нужно в корпус десять. Встретиться с Матросовым, Мамонтовой. Забрать кейс с ядрами, начать усиление магии.

Вот только как до них добраться? Официальных путей нет, запросы будут долгими. Ещё неплохо было бы пообщаться с Васей и Колей. У меня есть для них занятия.

Но начать нужно с медкорпуса. Встал и потянулся. Кости хрустнули, мышцы приятно заныли. Посмотрел на своё тело и заметил, что мышц стало больше. Рельеф проявился чётче, объём увеличился. Не сильно, но заметно. А ещё… Шрамы. Они исчезли. Все, что были на теле. Провёл рукой по груди, по плечу — кожа гладкая, ровная. Ни следа от старых ран.

Это из-за ядра, что я поглотил? Сила Титана возвращается и меняет это тело. Восстанавливает, улучшает, готовит к большему. Постепенно я подготовлю его к тому, что оно вместит все сто процентов. Шаг за шагом, ядро за ядром. Оделся, взял деньги из ящика и вышел.

Используя инструкцию Саши, я добрался до переговорной. Свернул направо после общежития, прошёл мимо складов, ещё один поворот — и вот оно. Помещение с кучей кабинок. Стеклянные будки рядами, в каждой силуэты людей. Людей тьма. Толпа у столов, очередь к кабинкам. Все с папками и с серьёзными лицами. Пошёл искать нужную мне женщину.

Вера Павловна — это дама за пятьдесят в круглых очках на цепочке и внушительным бюстом. Сидела за столом у входа. Глаза очень ярко подведены чёрным, и красная помада на губах. Яркая, заметная. Растолкал сотрудников СКА и подошёл к её столу. Плечом, локтем, не церемонясь. Они сопротивлялись, но уступили.

— Эй!

— Куда прёшь!

— Молодёжь совсем обнаглела.

Бросали мне в спину. Голоса возмущённые, злые. Плевать. Очереди, вежливость, ожидание своей очереди — не для меня.

— Здравствуйте, — кивнул я, — я от Александра Мясоедова.

Протянул ей пустой конверт, в который положил пятьдесят имперских. Бумага хрустнула, когда она его взяла. Женщина что-то жевала, челюсти мерно двигались, и подняла на меня взгляд.

Очки сползли на кончик носа. Изучающий взгляд, оценивающий. Челюсть остановилась, и она взяла конверт. Открыла, заглянула внутрь, посмотрела на деньги и кивнула. Довольно.

— Семнадцатая, три минуты, — убрала она конверт в ящик стола.

И всё? Никаких инструкций, объяснений? А как связаться-то с корпусом номер десять? Постоял секунду, сообразил, что мне нужна будка с номером. Пошёл искать, оглядываясь на таблички. Нашёл, дверь открыл. Зашёл внутрь, а там маленькое сидение, лист бумаги и карандаш на полочке, и ещё какой-то кристалл на подставке.

И? Дальше-то как? Что делать? Уставился на кристалл. Он слабо светился изнутри, пульсировал. К моей будке подошли снаружи и уже встали в очередь.

— У вас две минуты сорок секунд, — заявил какой-то пацан за стеклом.

Сука, таймер уже тикает. Ещё не начал, а время уже идёт. Воровство.

— Кристалл, нажмите на выступ и скажите оператору, с кем вас нужно связать! — сказал он, улыбаясь.

Довольная рожа, наслаждается моим непониманием. Взял штуковину, посмотрел на неё. Гладкая, тёплая, вибрирует слегка. Чувствую слабенькую магию внутри. Ладно, нажал куда смог. Выступ щёлкнул под пальцем.

— Должность, цель, место, человек, — сказал мне женский голос из кристалла.

Механический, безэмоциональный. Оператор или заклинание?

— Чей? — уточнил.

Десять секунд выслушивал, какой я идиот и трачу чужое время. Голос стал раздражённым, быстрым, сыпал претензиями. После негодования дамочки понял, что от меня хотят. Нужно назвать всё сразу: кто я, куда звоню, кого ищу.

— Большов, сержант команды три, корпус аномальщиков десять, медкорпус, Кольцова Ольга, врач, — выдал я одной фразой.

И кристалл потух. Свет погас, вибрация прекратилась. Мёртвый камень в руке. А дальше?

— Минута, — постучал мне пацан снаружи по стеклу.

Смотрел на эту хрень в руке и на него. Возникло желание сломать сначала кристалл, потом будку, а на десерт — его лицо. Кулак сжался сам собой. И за это я заплатил? Пятьдесят имперских за минуту ожидания и издевательства?

— Кольцова! — услышал я искажённый голос из кристалла.

Он снова ожил, засветился. Голос Оли, но странный — приглушённый, с помехами.

— Оля, это я, — ответил, поднося кристалл ближе к лицу.

— Кто я? — в голосе недоумение.

Не узнала по голосу.

— Владимир Большов.

— Ты в СКА? Сержант? — удивилась девушка.

Голос повысился, изумление прорезалось сквозь помехи.

— Сорок секунд, — постучали мне в стекло снова.

Настойчивее, громче. Пацан не отстаёт.

— Мне нужно, чтобы ты меня забрала и привезла в корпус, — сказал быстро, чётко.

Времени мало, нужно успеть главное.

— Я не могу, — тут же ответила врач.

— А ты напрягись.

— Подожди. Что вы тут делаете? Не трогайте документы! Кто вам дал право? Отпустите! Я врач! Отпустите меня! Кто вы?

Голос стал паническим, кричащим. На фоне слышны другие голоса, грубые, мужские. Шум, возня, звук падающих предметов. Связь закончилась. Кристалл потух, тишина.

Что за хрень? Кто её там схватил?

— Ваше время вышло! — открыл дверь пацан, довольная рожа.

— Подождёшь, — нажал я снова на выступ кристалла.

Резко, сильно. Он щёлкнул, засветился снова.

— Не заставляйте меня… — попытался пацан, полез в будку.

И тут же начал пятиться назад, когда я встал в полный рост. Посмотрел на него сверху вниз. Он споткнулся, чуть не упал, побледнел. Умный мальчик.

— Володя! — кристалл снова активировался, голос Оли прорезался сквозь помехи, — меня арестовывают! — взволнованно произнесла Оля, слова сыпались быстро, задыхаясь, — помоги!

Связь оборвалась окончательно. Кристалл погас, больше не реагировал на нажатия.

— Ты собираешься выходить? — спросил кто-то за неугомонным пареньком.

Голос раздражённый, требовательный. Муравьи не умеют ждать.

— Да, тут люди работают! — ещё кто-то.

Работают… Смешно. Сидят, перебирают бумажки, болтают о ерунде. Вот это они называют работой? Может всё-таки по кому-то ударить? Заодно проверю свою силу.

— Свали уже!

Перевёл взгляд на говорунов, прямо через стекло будки. Спокойно, без эмоций, просто посмотрел. Они тут же заткнулись. Лица побледнели, взгляды отвели.

Поморщился и вышел из будки. Ненавижу замкнутые пространства, наполненные людским присутствием.

Что мы имеем?

Почесал подбородок. Олю схватили. Факт номер один. Кто? Хрен знает. СКА, судя по тому, как быстро всё произошло.

Плевать ли мне?

Честно? Да. Девчонка — всего лишь инструмент. Та, которая должна работать на меня. Неприятно терять актив, когда девочка должна и очень сильно. Вложился я в неё.

Если её заберут, что может всплыть?

Начал прикидывать варианты. То, что я маг, но этот вопрос решённый. Официально числюсь в реестре СКА. Прикрыт документами, статусом. Так что тут нечего переживать. Один риск нейтрализован.

Что ещё?

Исцеление её сестрёнки. Вот с этим может быть проблемка. Серьёзная проблемка. Их лекари не справились с данной задачей, и тут я. Появился ниоткуда и раз — девочка здорова, как по волшебству.

Людишки крайне впечатлительны, если что-то происходит, что они не могут объяснить. Вот тут засада. Начнут копать, задавать вопросы. Мной могут заинтересоваться, и я получу ненужное внимание. Опасное, проблемное внимание.

Сука…

Значит, ей нужно помочь. В любом случае собирался в корпус ехать. Проверить обстановку, посмотреть, что там после смерти Олега творится, и дела свои сделать. Так что визит не отменяется, просто повод другой.

Вышел из переговорной. Теперь новая проблема — как мне добраться до корпуса. Я спрашивал у Саши в прошлый раз, машины таким, как я, никто не даст. Сержанты — не тот уровень. Да я и водить не умею, как и дороги не знаю.

Значит, мне нужен водитель. Стоял и глазел по сторонам в поисках решения.

База СКА жила своей жизнью. Машины въезжали, выезжали. Люди курили у входа и обсуждали что-то. И тут я увидел Мясоедова.

Идёт через плац, бодрый, улыбается кому-то. Идеальный вариант. Хмыкнул и направился к нему.

— Мне нужно в десятый корпус, — сразу обозначил то, что мне нужно.

— Привет, — улыбнулся парень. — Доброе… день? Кажется, сейчас он.

Ничего не ответил.

— Ты был в переговорной? — поинтересовался он.

Кивнул.

— А вот значит что… — хитро улыбнулся Саша. — Связался со своим «другом» и понял, что тебе очень туда надо? Да? Соскучился?

Его глаза загорелись.

— Можно и так сказать, — выдавил улыбку.

— Ну если это касается любви, то тогда я, возможно, смогу тебе помочь! — ударил себя кулаком в грудь парень.

Он идиот? Вопрос риторический. Скорее всего, да. Плевать.

— Так что с корпусом десять и тем, как добраться до него? — повторил я.

— Я могу попросить одного знакомого для расследования одолжить служебку, — продолжил он. — Но это не бесплатно.

— Сколько? — перебил его.

— Сто, — огляделся Саша.

Проверил, не слышит ли кто.

— И полтинник мне. Ты уж прости, но я буду за рулём.

— Подходит, — кивнул.

— Просто я потрачу время, а я собирался купить цветов для Кати и позвать её на свидание. Поэтому, несмотря на то, что мы друзья, мне приходится…

— Я согласен! — повторил.

Громче, чётче. Остановить этот поток слов. Отдал нужную сумму. Саша сорвался с места, довольный и энергичный. Как же они любят объяснять свои поступки, как будто это важно кому-то, кроме них. Постоянная нужда оправдываться. Даже когда никто не спрашивает.

Стоял и ждал. Через десять минут мы уже выезжали с базы СКА. Саша оказался полезным. Наши удостоверения и волшебные слова про расследования, и мы уже едем. Охрана на воротах даже не задала лишних вопросов. Просто махнули рукой и подняли шлагбаум. Магия бюрократии в действии.

Всё, о чём сейчас думал — как не опоздать. Оля под арестом. Вопросы ей задают. Сколько времени до того, как всплывёт история с сестрой? Час? Два? Нужно успеть раньше.

А Саша что-то там бубнил про то, что любовь и чувства — это последнее, что осталось светлого в нашем мире. Монотонный голос убеждённый. Философствует за рулём. И он крайне рад, что я похож на него в своих проявлениях.

Я? Похож на него? Хмыкнул мысленно. Не останавливал этот поток слов, уже понял, что бессмысленно.

Пробовал раньше. Результат нулевой. Саша говорит не потому, что ждёт ответа. Говорит, потому что не может молчать. Внутренний монолог вслух. Рулит, и ладное, остальное я могу не слушать.

Главное — он везёт меня куда надо. Болтовня — цена вопроса.

Посмотрел на свои руки и сосредоточился.

Ладони вверх. Пальцы чуть разведены. Прислушался к ощущениям внутри. Энергия течёт более уверенно и стабильно. Чувствую каждый поток, каждую струйку магической силы. Нервные окончания лучше пропускают импульсы от ядра.

Прогресс.

Зуд в мышцах. Желание проверить силу. Больно хочется проверить, как сейчас будет выглядеть моя сила Титана плюс чистая. После последнего поглощения что-то изменилось. Чувствую разницу. Нужен реальный бой, чтобы понять масштаб изменений.

Скоро. Обязательно будет повод. СКА не даст скучать.

Мне кажется, что скажи я, что у меня нет денег, то Мясоедов бы и просто так повёз. Ему почему-то критически важно поделиться своими переживаниями и эмоциями.

Восемьсот… Мысленно пересчитал остаток. И как я понял, с меня не слабо так берут. Если это годовой контракт аномальщика в роли живца, то для обычных людей это немалые деньги.

— … и поэтому я считаю, что мы должны ценить каждый момент, — продолжал Мясоедов. — Особенно когда речь о тех, кто нам дорог. Вот ты, например…

Его бубнёж стал фоном, белым шумом. Монотонность убаюкивает.

Наконец-то показался корпус номер десять.

Знакомые очертания. Забор, вышки, ворота. Дом на несколько недель. Странное чувство. Почти ностальгия? Хотя нет. Не ностальгия. Узнавание территории.

Меня подвезли к воротам, и моё удостоверение открыло мне двери внутрь.

Показал корочку. Охранник глянул, кивнул, открыл калитку. Никаких вопросов. СКА — пропуск везде. Саша меня завёз и свалил… Торопится к своей Кате, к цветам и свиданию, которое он хочет организовать на деньги, что получил от меня.

Что-то я не подумал, как буду добираться обратно. Окинул плац взглядом: живцы, ловцы, кураторы. Вот только нет Матросова и Мамонтовой.

Направился к медкорпусу. СКА везде, они снуют то туда, то сюда. Некоторые крайне удивлены, когда увидели меня в такой же форме, как у них.

— Он?

— Живец.

— Нет, ловец.

— Был.

Голоса продолжали шептаться за спиной. Зашёл внутрь медкорпуса.

Дверь скрипнула. Пусто, больных и раненых нет, а вот Оленька вся в слезах и наручниках сидит на кушетке. Лицо красное, опухшее. Руки за спиной, сидит сгорбившись, маленькая, жалкая. Бумаги с её стола уже уложены в коробки. Запах антисептика въелся в воздух, смешался с едва уловимым ароматом её духов.

Мужик стоял рядом. Широкий, усатый. Форма СКА, на погонах младший лейтенант. Подошёл ближе.

— Большов, сержант, команда три, — представился я и показал удостоверение.

Вот только сотрудник СКА даже никак на меня не отреагировал. Даже не повернул голову. Продолжал смотреть на Олю. Может вмазать ему?

— Володя? — обрадовалась девушка. Голос сквозь слёзы. Надежда в глазах. Вера в чудо у людишек неистребима.

— Свали, сопляк! — махнул мужик рукой и повернулся обратно к Оле.

— Из корпуса пропадали медикаменты, и ты мне хочешь сказать, что это всё мёртвый врач? Очень удобно, солнышко, очень… Свалить всё на жмурика. Но со мной так не прокатит. Ты ответишь за всё.

— Это не я! — всхлипнула девушка.

Заплакала сильнее и уставилась на меня.

— Конечно, — улыбнулся мужик с усами.

Он провёл своей рукой по шее.

— С вами по жёстче, сразу правду-матку выдаёте.

Положил руку на плечо сотрудника СКА и поднял его. Как пустой мешок. Вес килограммов восемьдесят. Ноги мужика оторвались от пола. Мышцы напряглись приятно, сила Титана откликнулась.

— Охренел? — завизжал он от боли.

Отошёл с ним на пару метров и поставил на ноги. Развернул, поставил лицом к себе.

— Слушай, — начал.

Спокойно. Тихо. Без эмоций.

— Я младший лейтенант! — кричал он.

Лицо красное от ярости и боли. Слюна брызжет. Глаза вытаращены.

— А ты сопляк, всего сержант, да я тебя…

— У меня расследование, — продолжил спокойным голосом.

— Да мне плевать! — схватился он за кобуру.

Рука к оружию. Сжал плечо сильнее. Хруст сухожилий, приглушённый стон.

— От генерала Бойко, — выдохнул я.

Пришлось действовать как люди. Прикрываться теми, у кого погоны потолще. Мужик замер, глянул на меня уже совершенно другим взглядом.

Хотя бы орать перестал. Прогресс.

— Я могу подтвердить, что всем неофициальным занимался Олег, — продолжил я. — В это время был аномальщиком в этом корпусе, информатором Чешуи. Лично всё видел. Эта фамилия тебе что-то говорит?

— Да, — поморщился сотрудник СКА.

Отпустил его. Мужик достал кристалл, такой же, как был в будке. У него есть личный? Хлопнул себя по поясу. Сука, забыл рацию. Плевать, у меня выходной.

Младший лейтенант отошёл в сторону и, судя по всему, с кем-то связался. Кристалл у лица. Губы шевелятся. Говорит тихо, но напряжённо. По роже видно, что ему крайне не нравилось то, что он услышал.

Челюсть сжал. Глаза прищурил. Кивал, слушал, не спорил. Явно получал нагоняй. Или приказ отступить. Через пять минут подошёл ко мне.

— Документы мы забираем, девка твоя, — махнул он рукой.

Развернулся и пошёл к выходу. Остальные сотрудники СКА двинулись следом, один из них снял наручники с рук Кольцовой. Коробки с документами подхватили, понесли. Медкорпус опустел, остались только мы с Олей.

Девушка тут же бросилась на мою шею. Руки обхватили, прижалась всем телом. Тепло, мягкость, запах волос с нотками ванили.

— Ты снова меня спас! — улыбнулась она.

Голос благодарный, глаза блестят. Слёзы высохли, сменились радостью. Быстрая смена эмоций.

— Угу, — кивнул.

Отстранился слегка, слишком близко.

— Надолго этой легенды не хватит, тебе лучше где-то спрятаться и затаиться.

— А? — отпустила меня Кольцова.

Непонимание на лице, не дошло сразу, а потом осознание.

— Да, — кивнула она. — Хорошо, к родителям. У них есть связи и власть. Просто так ко мне не подступятся. Тем более после того, как Викуля пошла на поправку, и всё благодаря тебе…

— Стоп! — поднял руку. — Хватит.

Меня словно волной из слов и эмоций ударило, даже голова закружилась.

— Что не так? — склонила голову Оля.

— Тебе лучше уйти, — повторил я. — Это место… Олег… Спрячься.

Девушка ещё раз улыбнулась и подошла ко мне.

— Наклонись, — попросила она.

Опустил голову, и в мои губы впились женские: мягкие, тёплые. Поцелуй долгий, глубокий.

— Ещё раз хотела это почувствовать и испытать, — прошептала она.

Дыхание горячее на моём лице. Губы в миллиметре от моих.

— Я уже начинаю ревновать, что Вика только о тебе и говорит. О том, какой ты… И что она испытала. Я тебе должна, и ты можешь просить всё, что хочешь. Я дала слово. Вот.

Мне протянули какую-то бумажку. Белая, сложенная. Поднял бровь. Что это? Взял, развернул. Цифры и какие-то слова? С моей проблемой понял только это.

— Тут мой адрес. Я буду рада тебя видеть в любое время, и ещё один…

Палец указал на вторую строчку. Другой почерк, более небрежный.

— Это то, о чём ты просил. Этот человек, если ты скажешь, что от Кольцовых, поможет тебе с магией.

Свернул и убрал во внутренний карман. Оля окинула взглядом медкорпус. Кушетки, столы, шкафы с медикаментами, её рабочее место.

— Кто же знал, что весь мой путь приведёт сюда и к тебе… — хмыкнула она и пошла.

Смотрел ей вслед. Она зачем-то несколько раз обернулась. Тряхнул головой, вкус её губ всё ещё был на моих. Запах антисептиков и остальных не самых приятных ароматов больше не вызывал у меня панических атак. Отлично.

Проблема решена. Перейдём к следующим целям и задачам. Много дел, мало времени.

Вышел на улицу: свежий воздух, солнце светит. Плац живёт своей жизнью. Группы аномальщиков двигаются, готовятся, возвращаются. Обычный день в десятом корпусе.

Взгляд по плацу. Нашёл группу Рязанова. Подошёл к ним и остановил куратора, подозвал к себе Васю и Колю. Оба сразу отреагировали, рванули ко мне.

Бывший длинноволосый меня удивил. Кротов. Вася, тот самый хлюпик, что трясся от страха… На его теле наросли мышцы, взгляд изменился, и держится куда увереннее, чем до этого. Плечи шире, спина прямее. Двигается по-другому. Как боец, а не как жертва. Значит, задание Коле выполнено. Превратить амёбу во что-то боеспособное.

— Володя! — начал Вася.

Широкая улыбка, искренняя радость. Протянул ладонь для рукопожатия. Крепко пожал. Сила в пальцах чувствуется. Не та, что была раньше.

— Рад тебя видеть и спасибо тебе большое! Я всё понял и научился.

— Угу, — потрогал голову Коля. — Бешеный и безумный, в бою использует всё. Мы можем закончить с твоей задачей?

— Да, — кивнул.

Коля тоже молодец, делал всё, как ему приказал.

— Ты в СКА? — Вася отшатнулся. Только сейчас заметил форму. Глаза расширились. — Охренеть… Как так быстро? Как вообще?

— Володя? — Рязанов тоже вытаращил на меня глаза. — Как? Когда? Почему?

— Не важно, — оборвал их. — Да, я теперь там, но это ничего не значит для вас. Точнее не так… Значит, и очень много. Вы теперь мои глаза и уши в этом корпусе. Я буду периодически заглядывать. Хочу слышать о том, что происходит, о нарушениях, обо всём. Понятно?

— Мы что, теперь информаторы? — спросил Коля.

Сообразил быстро.

— Почти… Неофициальные. Но если будете полезны, возможно, статус изменится. А там и в СКА перейдёте. Как вы видите, они принимают толковых ребят.

Использовал всё, что обычно делают люди. Обещание перспектив, и в отличие от муравьёв я не врал. Манипуляция, да. Но честная манипуляция. Если помогут — я тоже замолвлю за них словечко. Свои люди нужны везде.

Ребята из их группы стояли и пялились на Колю с Васей, а вторые всё ещё с открытыми ртами.

— Вот это взлёт… — хмыкнул Кротов. — Несколько недель, и Большов сержант СКА. Если продолжишь в таком же темпе, то через пару месяцев станешь офицером.

— Вы поняли задачу? — оборвал их словоблудие.

— Да!

— Да!

— Свободны, — махнул рукой. — И чтобы в следующий раз стали ещё сильнее, быстрее и умнее, или… Заменю другими.

В глазах обоих загорелся огонь. Реакция правильная: азарт, решимость, желание доказать. Семена упали на благодатную почву.

Человеческая метафора. Откуда взялась? Тьфу! Всё больше думаю и говорю как человек. Надо с этим что-то делать. Опасная тенденция.

Так что у меня ещё по списку?

Поговорить с Матросовым и Мамонтовой. Понять, кто ещё тут свои делишки проворачивает в корпусе, и съездить за кейсом — вот что главное. Плюс возможности другого Альберта использовать.

Направился к административному зданию. Если Бориса и Василисы здесь нет, значит, они там. Ну либо их забрали куда-то и допрашивают. Второго бы хотелось избежать.

Когда оказался рядом со зданием, глянул в окна Партрушева. Второй этаж, угловой кабинет. Окна закрыты шторами, свет горит — значит, внутри. Может заглянуть к нему и убить? В прошлый раз он хреновенько выглядел, даже стараться не нужно будет. Толкнуть слегка — и всё, сердце не выдержит.

Я не такой мелочный, как человек. Шёл по коридору. Тут тоже сотрудники СКА на каждом шагу. Проверяют документы, опечатывают кабинеты, допрашивают кого-то. Ревизия полномасштабная после всего, что произошло.

Сейчас как раз мимо прошёл один из них. Форма стандартная, младший лейтенант, судя по погонам. Лицо обычное, ничем не примечательное. Шёл быстро, куда-то торопился.

Я остановился, напрягся.

Что-то не то.

Ощущение странное. Тревожное. Ядро только что послало мне сигнал, что это маг. И в другой ситуации я бы не обратил на это внимание. Магов в СКА хватает, обычное дело. Но…

Что-то до боли знакомое. Я абсолютно уверен, что эту энергию я уже чувствовал. Где?

Мужик шагал дальше и не обратил на меня внимания. Где? Вопрос сверлил мозг. Где я чувствовал эту энергию?

Глаза расширились.

Осознание пришло. Да ладно? Не может быть… И тут уши СКА торчат?

Мышцы напряглись, ядро активировалось. Энергия разлилась по каналам, горячая волна прокатилась по телу. Сила Титана пробудилась и уже добавилась к магической системе человека. Пульс участился. Адреналин ударил в кровь.

Побежал. Шаги гулко отдались по коридору. Оказался рядом с этим человеком за секунду. Схватил его за плечо. Пальцы вцепились, как стальные тиски. Развернул резко. Ударил его в стену всем весом.

Бах!

Пошли трещины, посыпалась штукатурка. Облако пыли взметнулось. Запах бетона и старой краски. Мужик охнул, воздух выбило из лёгких.

— Что, тварь, даже не прячешься? — спросил я с оскалом.

Мужик смотрел на меня мутными глазами и моргал. Моя рука сжимала его плечо, пальцы впились глубоко. Чувствовал кость под кожей, мышцы, напряжённые от боли. Он пытался вырваться, дёргался, но бесполезно.

— Ты с дуба рухнул? — выдавил он из себя.

Голос хриплый, задыхающийся. Лицо покраснело, вены на шее вздулись.

Сдавил сильнее. Кость под пальцами затрещала. Ещё немного — и треснет. Он что, играть вздумал? Ага, щас.

— Пришёл добить Мамонтову и Матросова? — склонил голову набок.

Смотрел ему прямо в глаза. Искал признаки — расширение зрачков, изменение цвета радужки, магическое свечение. То, что выдаёт мага в чёрном. Ничего. Обычные человеческие глаза. Испуганные, мутные, растерянные.

— Что? О чём ты? Отпусти меня! — сорвался на визг засранец.

Ядро в позвоночнике пульсировало. Проверяло энергию этого человека. Анализировало структуру магии. Та же агрессивная природа силы, что у мага в чёрном. Но… Что-то не так.

Если постараться, то я прямо сейчас смогу его убить. Вырвать сердце? Неплохой вариант. Рука уже в груди, пальцы сжимаются вокруг бьющегося органа. Посмотреть, как он будет корчиться.

Нет…

Слишком просто. Скучно.

Почему он не нападает и не атакует? Маг в чёрном среагировал бы мгновенно. Воздушный барьер, контратака, попытка освободиться магией. А этот просто висит в моей хватке и орёт.

— Отпусти меня! — повысил тон сотрудник СКА.

Крик эхом разнёсся по коридору. На его визги начали выскакивать ещё люди. Двери распахивались одна за другой. Шаги, голоса, лязг оружия. Меня окружили. Кольцо смыкалось — спереди, с боков, сзади.

Какие же идиоты. Ничего не понимают.

Оглянулся. Восемь человек, нет, девять — ещё один вышел из дальней двери. Все в форме СКА. Трое с пистолетами, двое с автоматами, остальные без оружия. Маги? Проверил. Да, четверо магов. Дистанция — три метра до ближайшего. Пять до самого дальнего.

Шанс на успех — шестьдесят процентов.

Но… Последствия. Убийство девятерых агентов СКА. Поднимется вся база. Тревога. Охота. Неприемлемо.

— Сержант! — закричал кто-то рядом.

Обернулся. Мужчина лет сорока, крепкого телосложения, шрам через левую бровь. Старший лейтенант.

— Отпусти младшего лейтенанта Кошкина! — продолжил он.

Запомнил фамилию. Пригодится.

Скрипнул зубами. Может быть, их всех раскидать? Проверить, сколько продержусь против десятка бойцов СКА? Интересный эксперимент. Уверен, что если я чуть больше пообщаюсь с Кошкиным, он быстро покажет своё истинное личико.

Сотрудников СКА становилось всё больше. Двери продолжали открываться. Ещё трое, четверо, пятеро. Твари даже с улицы припёрлись. Твою мать. Когда ещё будет такой шанс?

Поморщился и отпустил урода. Кошкин упал. Схватился за плечо. Лицо перекошено от боли. Дышал тяжело, судорожно. Пот на лбу блестел в свете ламп.

— Фамилия! — дёрнулся он, поднимаясь на ноги.

Слова дрожащие, но злые. Губы сжаты в тонкую линию. Полные ярости глазёнки.

— Большов. Третья команда, — ответил ему спокойно.

Кошкин выпрямился. Провёл рукой по форме, разглаживая складки. Попытка вернуть достоинство после унижения. Не получилось — плечо всё ещё дрожало, лицо красное.

— Тебе конец, сержант! — пыхтел младший лейтенант.

Слова вылетали вместе с брызгами слюны. Он шагнул вперёд, ткнул пальцем мне в грудь.

— Я напишу на тебя докладную! Нападение на офицера! Превышение полномочий! Неподчинение!

Палец продолжал тыкать. Раз, два, три. Раздражает.

— Ага, — кивнул, — Альберт Курпатов, мой командир. Лучше ему, так эффекта будет больше.

Развернулся и пошёл. Толпа расступилась, агенты отходили в стороны, освобождая проход. Смотрели на меня настороженно. Руки на оружии, готовность к действию, но никто не остановил.

— Стой! — крикнул Кошкин за спиной. — Я ещё не закончил!

Не обернулся. Я кое-что понял. Факты сложились в картину. Этот Кошкин не может быть тем магом в чёрном.

Почему сразу не посмотрел, что у него другая комплекция? Элементарное наблюдение, базовая оценка противника. Не тот человек, но магия?

Остановился в коридоре. Прислонился спиной к стене. Закрыл веки.

Я дважды сражался с ублюдком в чёрном. Дважды ощущал его энергию ядром. Запомнил уникальный отпечаток его силы. И у этого Кошкина в точности такой же отпечаток. Один в один. Идентичный.

А это просто невозможно. Открыл глаза. Уставился в потолок.

Ядра и ключи у всех разные. Усиление происходит неодинаково. Даже если два мага качают одну стихию на одинаковые разряды — энергия всё равно различается. Как отпечатки пальцев, уникально для каждого.

Шанса, что у них идентичные магии, нет. Но факт остаётся фактом — энергии одинаковые. Люди из СКА уже расходились. Разговоры стихали. Кто-то ворчал, кто-то смеялся, обсуждая инцидент.

Перед глазами всплыли образы из недавнего выезда с командой три. Прибытие элитного подразделения СКА. Полковник Громов. Майор, что залатал дыру в сетке.

А что если этот Кошкин и маг в чёрном — изменённые, как те? Аномальные изменённые. Тогда это бы объяснило, почему от их магии несёт одинаково.

И что тогда выходит? Усмехнулся. В СКА выращивают изменённых массово? Вот это муравьи там у себя придумали. Одни — продукт экспериментов по усилению человеческих возможностей через слияние с силой гигантов. Вторые — охотятся на них и тех, кто их делает.

Два СКА в одном. И я, получается, попал к тем, кто якобы нормальные? Чешуя, Бойко — они знают? Или их тоже держат в неведении? Хмыкнул. Скучно не будет.

Руки зачесались убить кого-то из подобных уродов.

Не только ради того, чтобы проверить, смогу ли я получить от них силу, как от гигантов. Нет… Мне противно, что людишки посмели скрещивать себя с силой моего народа. Это мерзко и неправильно!

Кулаки сжались сами собой. Ногти впились в ладони. Дыхание участилось. Ядро в позвоночнике пульсировало активнее.

— И что мне сказать Чешуе? — спросил сам себя вслух. — У вас тут под носом хренова туча изменённых, а вы делаете вид, что на них охотитесь?

Нет, не на них. На других. На тех, кто посмел делать то же самое. Военные создают своих изменённых? Аристократы экспериментируют? И СКА пытается сохранить монополию на эту технологию?

Похоже, всё моё расследование, что поручили, нужно совершенно по другой причине. Не для того, чтобы искать изменённых, а для того, чтобы найти конкурентов.

Дошёл до двери Матросова и дёрнул ручку. Она открылась, и я зашёл в кабинет. Запах табачного дыма ударил в нос сразу. Густой, застоявшийся. Окна закрыты, проветривать не пытались.

Борис сидел за столом с сигаретой в руках. Пепел осыпался на бумаги. Его не волновало. Рядом расположилась Мамонтова — на краешке стула, спина прямая, руки на коленях. Поза напряжённая.

Мужик выглядел так себе. Под глазами тёмные круги, словно не спал неделю. Щетина покрывала щёки и подбородок неровными клочками. Форма помятая. Воротник расстёгнут.

Василиса не лучше. Бледная, кожа почти прозрачная. Вены просвечивали на висках. И я бы сказал, что она похудела. Скулы обозначились резче.

На меня тут же уставились. Борис выдохнул дым, не отводя взора. Василиса напряглась ещё сильнее. Рука медленно сползла под стол.

— Володя? — подняла бровь Мамонтова. — Ты тут?

— По наши души пришёл, Большов? — хмыкнул Борис.

Сигарета дрогнула в его пальцах, пепел посыпался на стол. Он смахнул его ладонью, не глядя.

Остановился перед ними. Что-то кураторы как-то совсем сдали.

Матросов всегда был собранным, контролирующим ситуацию, а сейчас — развалина. Мамонтова — сильная, уверенная в себе женщина со стальными яйцами, теперь — сломленная.

— Арестовать нас хочешь? — сжала кулак Мамонтова.

— Я? — хмыкнул. — Мне плевать. Я тут за двумя целями.

Борис затушил сигарету о край стола. Окурок упал на пол. Он сразу достал новую. Щёлкнула зажигалка. Пламя осветило лицо снизу.

— Лучше бы вы искали того, кто убил Олега! — повысила тон Василиса. — Вместо того чтобы тут… — начала она, но осеклась.

— Кто тут в корпусе имеет свои интересы и через кого? — задал вопрос.

Борис затянулся. Дым вышел медленно, через нос. Посмотрел на Василису. Та покачала головой.

— Ищи, — пожал плечами Борис.

— Что ж вы такие трудные? — искренне поинтересовался и наклонил башку вбок.

— Не думали мы, Володя, что ты засланный казачок из СКА, — стал тише голос Мамонтовой.

Она смотрела на меня с плохо скрываемой злостью.

— Аномальный изменённый. Стоило тебе появиться… и всё пошло через одно место.

Борис кивнул, соглашаясь. Затянулся снова. Дым окутал его лицо.

— Доволен? — продолжила Мамонтова. — Небось, тебя даже повысили…

Потёр виски. Башка начала болеть — просто раздражение от человеческой тупости накапливалось. Они действительно думают, что я работаю на СКА с самого начала? Что всё спланировал? Муравьи видят заговоры там, где их нет. Ищут виноватых вместо того, чтобы смотреть на факты.

— Что с вами стало? — спросил, убирая руку. — Что за сопли?

Пауза.

— Я из СКА? Засланный? — усмехнулся. — Ну давайте поразмышляем немного.

Обошёл стол, взял стул от стены. Металлические ножки заскрежетали по полу. Поставил его напротив Бориса. Сел, откинулся на спинку.

— Меня хотел убить Патрушев несколько раз, — начал перечислять. — Потом я с вами участвовал в незаконных вылазках. Кто на вас стучал, мы уже выяснили… Кирилл. — Пауза. — Где он, кстати?

Вопрос повис в воздухе. Мне не ответили. Борис и Василиса переглянулись. Быстрый обмен взглядами. Матросов едва заметно покачал башкой. Василиса сжала губы.

Значит, Кирилл мёртв. Борис разобрался с ним после склада. Как я и предполагал.

— Пропустим, — кивнул. — И идём дальше. Меня так же, как и вас, схватили. Потом Пузатов. Я его убил, потому что он видел, что у меня есть магия. — Перевёл пристальный взгляд на Василису. — Тебя, дуру, спас. — Потом на Бориса. — И тебя, идиота. Потому что я засланный?

Нужно было видеть, как их лица менялись. Брови поползли вверх. Рты приоткрылись. Взгляды заметались — друг на друга, на меня, в стол.

Очевидные вещи до них начали доходить. Медленно, очень медленно.

— В СКА меня забрали лишь потому, что Змеев заинтересовался, — продолжил.

Борис затушил сигарету.

— И сделал это так демонстративно, что у генералов в яйцах засвербело. — Усмехнулся. — Пузатов, кстати, трудился на графа. И вот у нас выходит: Пузатов на Змеева работал, вы — на военных. Я хочу узнать, на кого именно.

Василиса опустила взор. Пальцы сжались в кулаки на коленях. Борис смотрел в стол.

— Ищи, — улыбнулась Василиса.

Упрямые.

— Вас кинули, — напомнил.

Тон стал жёстче.

— Я поехал твою задницу спасать. — Указал пальцем на Матросова. — Если бы не прибыл… Тебя бы уже не было. Потом маг, второй раз. — Перевёл палец на Василису. — И ты тоже бы с братом уже в земле валялась.

Кажется, у них заработали мозги. Дёрнулись оба, как от удара током. Спины выпрямились, зрачки расширились.

— Мне плевать на СКА, — улыбнулся. — Есть то, что я хочу, и то, что мне дадут. Я должен в ответ им показать тех, кто тут в корпусе орудует. — Пожал плечами. — Вы меня не интересуете.

— У Чешуи научился? — посмотрела на меня Василиса.

В её словах прозвучала ирония. Или сарказм? Как же мне ей хотелось вмазать. Дёрнулся. Руки метнулись вперёд. Схватил одного и вторую за шеи. Поднял на вытянутых руках.

Чистая сила активировалась автоматически. Мышцы налились мощью. Вес — ничто. Борис килограммов восемьдесят, Василиса шестьдесят.

Они взлетели над полом. Ноги задрыгались в воздухе. Их руки схватились за мои запястья. Пытались освободиться. Бесполезно.

— Сопли подобрали! — пробасил я.

Лица покраснели. Вены вздулись на шеях. Дыхание затруднилось, хотя я не душил, просто держал. Но веса тела достаточно, чтобы давить на горло.

— Не хотите говорить? Не проблема. СКА уже пытались взять в оборот Оленьку и скинуть на неё делишки Олега.

Замерли. Даже дёргаться перестали.

— Если бы я не успел, то она бы запела, и всё бы указало на вас… А теперь наш врач спрячется у родителей. Как только я найду тех, кто стоит за всем. Вы нафиг никому не нужны.

Отпустил. Оба рухнули. Борис упал на стул. Тот накренился, чуть не опрокинулся. Василиса приземлилась на ноги, но пошатнулась. Схватилась за край стола.

Борис потёр шею. Кашлял, пытаясь восстановить дыхание. Красные отпечатки пальцев проступили на коже. Василиса вся красная.

Фух. Что-то я устал. Столько слов за раз — выматывает сильно.

— Кейс, — продолжил я. — Я хочу забрать свою долю.

Борис поднял взгляд и открыл рот.

— Я думал… — начал он неуверенно.

— Спрятал его в промзоне, — покачал башкой.

— И мне нужны ядра. Моих двенадцать, ваших одиннадцать.

— Но как мы выедем? — тут же вмешалась Василиса.

— Расследование… — покачал корочку СКА перед ними. — Кстати! — вспомнил. — Где моя доля за две вылазки и Коли тоже?

— Её нет, — покачал головой Матросов. — Нас кинули.

— А вы их защищаете…

Усмешка вышла кривой, презрительной.

— Преданные собачки. Моя доля — тринадцать ядер.

Пересчитал в уме. Двенадцать за вылазки плюс одно за невыплаченные деньги. Компенсация. Вынул из кармана конверт. Достал оттуда двести имперских. Бумажки хрустнули. Бросил на стол. Деньги упали веером. Часть соскользнула на пол.

— Это доля Коли, которую вы ему должны, — сказал спокойно. — Ещё ядро я забрал за свою долю и то, что дал вам денег.

На меня смотрели с крайним удивлением. Борис наклонился. Подобрал деньги с пола и пересчитал. Убрал в карман. Василиса продолжала таращиться на меня.

— Гриб, — сказала Мамонтова наконец. — Майор Гибков. Вот с кем мы работали и кто был заказчиком.

Развернулся и направился к двери. Рука потянулась к ручке. Эти стояли как вкопанные. Остановился. Обернулся.

— Вы не идёте? — поднял бровь. — Кейс, ядра?

Василиса схватила куртку. Сдёрнула её со спинки стула и накинула на плечи. Застегнула молнию резким движением снизу вверх.

Борис шёл впереди, Василиса сбоку. Молчали оба. Прокручивал в башке план. Если выйти на этого майора и привезти его Чешуе — получу ли я обещанное? Было бы хорошо. Ядра регулярно, обучение магии, доступ к артефактам и всё остальное.

Найти его — первая задача. Где он базируется? К какому подразделению приписан? Кому подчиняется?

Ладно, фамилия есть. Какая-то кость для лейтенанта и его генерала присутствует. Этого достаточно для начала. Чешуя со своими ресурсами найдёт майора быстрее меня.

Оказались на улице. Уже вечер? Солнце село за горизонт. Фонари включились — яркие пятна света вдоль дорожек. Территория корпуса освещена как днём. Прожектора на вышках шарили лучами по периметру.

Что-то крайне быстро мой выходной прошёл. Потрогал пояс, снова вспомнил об отсутствующей рации.

— Машина есть? — спросил, оборачиваясь к Борису.

— Да, — кивнул он. — Сейчас пригоню.

Развернулся и пошёл к стоянке. Василиса осталась рядом со мной. Стояла молча. Смотрела в темноту. Лицо непроницаемое. Пока он занялся вопросом нашей доставки, я подошёл к воротам.

Охранник сидел в будке. Читал что-то. Журнал? Газету? Поднял башку при моём приближении.

— Я, Матросов и Мамонтова отправляемся в город, — сказал я.

Показал удостоверение.

— Расследование по приказу лейтенанта Чешуи в городе Саблинск.

Охранник взял удостоверение, изучил. Посмотрел на фото, потом на меня и… У этого тоже был личный кристалл связи? Оружия не дали, кристалл не дали. И как я должен чем-то заниматься?

Плевать! Форма и удостоверение открывают много дверей. Этого достаточно пока. Охранник говорил в кристалл тихо, я не слышал слов. Видел только движение губ. Кивал, отвечал на вопросы.

Прошла минута. Охранник убрал кристалл. Посмотрел на меня.

— Лейтенант Чешуя подтвердил, — кивнул он. — Можете ехать.

Машина подъехала. Фары осветили ворота. Борис за рулём. Сел на заднее сиденье. Дверь хлопнула, Василиса устроилась рядом с Матросовым. Машина тронулась, выехали за территорию корпуса.

— Ничего себе, — хмыкнула Мамонтова. — Кто же у тебя покровитель?

Повернула башку и уставилась прямо на меня.

— Мы под расследованием, отстранены от должности. И нас выпустили. — Пауза. — А если сбежим?

— Мне плевать, — пожал плечами.

Мамонтова тут же заткнулась. Отвернулась к окну. Больше не задавала вопросов.

Борис вёл молча. Руки на руле. Взор на дорогу. Сигарета тлела в углу рта. Пепел падал на колени, а он не стряхивал.

— Странный ты, Володя. Очень… — произнесла Василиса тихо, почти себе под нос. — Когда был живцом, ловцом и теперь сержантом СКА.

— Да? — поднял бровь. — Не понимаю, о чём ты.

Смотрел на проносящиеся мимо деревья. Тринадцать ядер. Значит, семь можно использовать для того, чтобы вернуть силу Титана. Попытаться повторить процесс, что произошёл с ядром первого гиганта. А остальные шесть ядер использовать в качестве платы.

— Я бы хотел заскочить к тому Альберту, — озвучил свои планы вслух.

Борис дёрнулся. Машина слегка вильнула. Выровнялась.

— Мне нужны определённые ядра, — продолжил. — И в этот раз чтобы без попытки обмануть.

— Сейчас не лучшее время, — покачал башкой Борис.

Тон напряжённый. Он посмотрел в зеркало заднего вида, встретился со мной взглядом.

— Альберт сидит тише воды, ниже травы. Олег убит, СКА накрыло нас. — Затянулся сигаретой. Дым заполнил салон. — Ещё и Патрушев…

— А что с ним? — уточнил я.

— Умер. Сердце.

А ведь я хотел сам с ним разобраться, и кто-то украл моё удовольствие. Почему-то я уверен, что ему помогли. Вот только кто: СКА устранила свидетеля, военные зачистили след или аристократы?

— Скоро пришлют нового главу корпуса, — хмыкнула Василиса. — Если от нас отвяжутся, то придётся всё с начала начинать.

— Когда я разберусь, как работает СКА, — начал медленно, — пойму, когда они следят за аномальщиками, а когда нет. Какие аномалии под контролем… То мы продолжим.

Василиса повернулась ко мне резко.

— Что продолжим? — спросил Борис.

— Охоту… — улыбнулся. — На гигантов. Вас двое, плюс Коля и Вася. Уже четверо. Я буду на подхвате.

— Ты шутишь? — поперхнулась слюной Василиса и закашлялась.

— Не имею такой привычки.

Я выжму все плюсы из своего положения в СКА. Для восстановления силы нужны не только ядра, но и бой с тварями. И лишать себя такого удовольствия… Я не собираюсь.

Борис продолжал вести, молчал и переваривал информацию. Василиса таращилась на меня долго, потом медленно кивнула.

— Безумец, — прошептала она. — Полный безумец.

Мы подъехали к промзоне. Знакомое место. Заброшенные здания, ржавые конструкции, разбитые окна. Пустота и запустение. Остановились у здания, где я спрятал кейс. Борис заглушил двигатель. Тишина обрушилась сразу. Только ветер свистел между конструкций да металл скрипел где-то вдалеке.

Вылезли и направились к нужному зданию. Дверь скрипнула, толкнул сильнее, она подалась. Матросов и Мамонтова постоянно оглядывались. Башки вертелись во все стороны, руки напряжены, готовность к действию. Борис проверял каждый угол пристальным взглядом, Василиса прислушивалась к звукам.

Вот только тут так же пусто, как и до этого. Зашли внутрь — коридор с облупленными стенами, пол в мусоре. Запах плесени и чего-то кислого ударил в нос.

Спустились. Лестница вниз, ступени неровные. Держался за перила — металл холодный, скользкий от влаги. До подвала оставалось всего ничего. Ещё три пролёта, ещё два, последний.

Звуки. Откуда-то сверху — шаги? Скрип двери? Мы замерли. Все трое застыли на лестнице, дыхание задержали, слушали. Тишина. Нет, не совсем — где-то капала вода, металл скрипел на ветру. Но шагов больше не слышно. Показалось?

Борис посмотрел на меня вопросительно. Покачал башкой — продолжаем.

Фонарики не использовали, чтобы не привлечь внимание. Спустились вниз. Подвал встретил низким давящим потолком и спертым воздухом. Сырость въелась в стены — холодная, липкая. Пахло затхлостью и гнилью. Ещё раз огляделись. Помещение пустое, только мусор в углах — старые ящики, обрывки тряпок, ржавые трубы.

Я нашёл место, где спрятал кейс. Никто не заметит, если не знать куда смотреть. Вытащил кейс. Тут же проверил — замки целые.

Глазки заблестели у всех. Борис сглотнул, адамово яблоко дёрнулось. Сигарету выронил, та упала и погасла в луже. Василиса шагнула ближе, её руки потянулись к кейсу, но она остановилась, сдержалась.

Замки щёлкнули, крышка поднялась. Внутри — ядра. Двадцать три штуки ровными рядами на мягкой подкладке. Снял с себя куртку, рукава связал узлом, получился импровизированный мешок. Вытащил свою долю.

Прикасаясь к каждому ядру, чувствовал силу, что в них запечатана. Ядро в моём позвоночнике откликалось на каждое прикосновение слабой пульсацией. Энергия гигантов, крупицы Титанической мощи. Тёплые шары, словно живые.

Было жуткое желание поглотить, попытаться хотя бы парочку прямо тут, прямо сейчас. Пальцы сжались вокруг одного ядра. Сила рядом, так близко.

Сдержался. Разжал пальцы медленно. Не будем привлекать внимание. У меня ещё вся ночь впереди, спокойное место и время для экспериментов.

Положил парочку себе под футболку. Холодные шары прижались к коже живота. Не влезли все в мой мешок. Завязал его покрепче.

Матросов с Мамонтовой взяли кейс. Начали выбираться наружу. Поднимались по лестнице молча, только дыхание тяжёлое да скрип ступеней. Коридор, дверь, выход.

Улица — никого. Отлично. Темнота, тишина, промзона спит мёртвым сном. Направились к машине. Борис первым, я за ним, Василиса замыкала.

И тут включился свет. Несколько источников одновременно ударили в глаза. Зажмурился инстинктивно. Руку поднял, прикрывая лицо.

— Боря, Василиса, — улыбнулся мужик.

Только его губы и смог разглядеть. Голос знакомый? Нет, слышу впервые. Но уверенный, спокойный, довольный.

Зрачки адаптировались. Прищурился, разглядел силуэт. Мужчина стоял между нами и машиной. Свет бил ему в спину, лицо в тени. Но комплекция читалась — средний рост, плотное телосложение, военная выправка.

Посмотрел на его одежду внимательнее. Форма военная, без знаков различия, но покрой характерный. Что-то напоминала… Точно, она как у дяди Маруси. Та же модель, тот же пошив.

— Я-то думал, что у вас ничего не получилось, — хмыкнул он.

Тон расслабленный, почти дружелюбный. Ядро зашевелилось внутри. Пульсация резкая, предупреждающая. Маг. Сильный.

Оценил противника. Сорок лет, лицо обветренное, коротко стриженные волосы с проседью. На поясе нож и пистолет в кобуре. Руки свободны, но готовы к действию. С ним ещё двое по бокам. Автоматы в руках, стволы направлены в нашу сторону. Запах оружейного масла, металла и пота повис в воздухе.

— Обыскал тут всё, — продолжил мужик неспешно. — Ничего не нашёл. И тут вас вдруг выпустили из корпуса с сопляком из СКА. — Он усмехнулся. — Всё сложилось. Нужно было только следить за вами. И вы меня привели к моим ядрам.

Логично. Примитивно, но логично.

— Гриб… — хмыкнула Василиса.

Поднял бровь. Тот самый военный? Майор Гибков? Удача такая не бывает случайной. Нет, я не верю в это. Просто кто-то очень сильно хочет мои ядра. Или Чешуя знал, что Гибков здесь? Специально выпустил нас как приманку?

— Поставьте кейс и отойдите на несколько шагов, — сказал заказчик, на которого работали Матросов и Мамонтова.

Его слова стали жёстче.

— Нет, — покачал башкой Борис.

Руки сжали ручку кейса сильнее. Костяшки побелели.

— Ну зачем? — выдохнул Гриб с лёгким раздражением. — Я в любом случае получу то, что моё. — Он сделал шаг вперёд. Сапоги скрипнули по асфальту. — У тебя нет оружия. Василиса ещё не восстановилась после ранения и смерти братишки. На что вы рассчитываете?

Глянул на Мамонтову. Та сжала кулак, её магия активировалась. Моё ядро зафиксировало слабую пульсацию. Её энергия нестабильная, рваная. Она действительно не восстановилась.

Хреново. Значит, у нас есть Боря с кулаками, Василиса тоже не очень полезная и я. Против трёх вооружённых противников, один из которых сильный маг.

Расклад так себе.

— Клади! — повысил тон майор, терпение закончилось. — И тогда вы умрёте быстро. Либо…

— Либо! — оборвал я его.

Гриб повернул башку в мою сторону. Прищурился, разглядывая.

— Мальчик, — покачал головой Гриб с усмешкой. — Ты создал мне столько сложностей. Теперь я наконец-то устраню причину моей головной боли.

— Что будем делать? — спросил меня Матросов тихо.

Активировал два с половиной процента силы Титана. Тепло разлилось по позвоночнику мгновенно, побежало по нервам жаром. Мышцы налились мощью, кости уплотнились. Кровь забурлила в венах. Каждая клетка тела откликнулась на призыв. Готовность максимальная.

Воздух стал острее. Звуки чётче. Каждый скрип сапог противников, каждое дыхание — слышал отчётливо.

— Драться, — хрустнул шеей.

Грибков усмехнулся.

— Поставьте кейс и отойдите на несколько шагов, — повторил он.

Голос стал жёстче. Терпение майора закончилось.

Борис сжал ручку кейса сильнее. Василиса шагнула вперёд, встала рядом с ним. Плечом к плечу. Два против трёх? Против вооружённых, против мага.

Идиоты… Храбрые идиоты.

Я не ждал. Ждать — отдать инициативу. Отдать инициативу — проиграть.

Автоматчики — пока главная угроза. Маг убьёт магией, но для активации нужно время. Стрелки же — нажали курок, и всё.

Рванул вперёд. Ближайший боец стоял слева от Грибкова. Метрах в трёх от майора, а сам от меня — в десяти. Посмотрим, что мне даст два с половиной процента силы Титана и чистая ярость.

Успел. Автоматчик не среагировал, он даже движение не распознал. Начал разворачивать ствол. Медленно, слишком медленно.

Я уже рядом.

Кулак в горло. Вложил силу. Удар точный, жёсткий. Хрящ кадыка сломался под костяшками с тихим хрустом. Мужик захрипел, схватился за горло, пальцы скребли по коже.

Не дал ему упасть.

Второй удар. В висок. Ребро ладони. Снова вложил силу Титана. Голова дёрнулась вбок, глаза закатились, тело обмякло. Боец рухнул рожей в асфальт. Автомат выпал из рук, звякнул о бетон.

Один нейтрализован.

Оглянулся. Второй стрелок среагировал. Развернулся, автомат вскинул, прицелился.

Не в меня — в Матросова. Ближайшая цель, что держала кейс.

— Бори…

Не успел крикнуть.

Автоматная очередь разорвала тишину. Трещотка резкая, громкая, эхо ударило по стенам промзоны. Пули полетели. Борис дёрнулся. Кровь брызнула из плеча, тёмными каплями на асфальт.

Матросов завалился назад. Кейс выпал из рук, упал с глухим стуком. Металл звякнул о бетон. Борис на земле, рука прижата к плечу, кровь сочится сквозь пальцы, тёмная и липкая.

Сука.

В тот же момент — удар.

Сзади, по Василисе. Не видел. Услышал. Свист воздуха, потом глухой хлопок. Магия. Грибков активировал заклинание, пока я добивал первого стрелка.

Василиса отлетела.

Ударная волна воздуха подняла её, швырнула назад. Тело пролетело метра три. Врезалась в стену здания спиной, голова отскочила, ударилась о бетон.

Хруст.

Мамонтова сползла по стене и осела на землю. Голова упала на грудь, глаза закрыты. Без сознания.

Двое нейтрализованы. Остались я, Грибков и второй автоматчик. Расклад хреновый. Боец развернул ствол на меня, палец на курке. Ещё секунда — и очередь полетит в мою сторону.

Грибков стоял чуть позади. Руки вытянуты вперёд, магия активирована. Воздух вокруг его ладоней вибрировал, искажался, как над раскалённым асфальтом. Готовит следующую атаку.

На меня? Или на Матросова?

Тактический выбор: убить Грибкова или спасти Матросова. Майор — главная цель. Устранить его — закрыть дело, получить ответы, закончить всё здесь и сейчас.

Но автоматчик добьёт Матросова, следом Василису.

Как бы я ни хотел думать, что мне плевать, моё тело совершенно не соглашалось с данной установкой. Для меня они сейчас «свои» в битве, и я не бросаю своих. Плюс они могут быть полезны в будущем. Точнее, не так… Будут полезны!

Сука…

Выбора нет.

Рванул к стрелку. Ноги оттолкнулись от земли, мышцы взорвались энергией. Расстояние — метров пять. Преодолел за мгновение.

Автоматчик выстрелил. Очередь полетела мимо меня, вправо — в Матросова. Борис попытался перекатиться, медленно, слишком медленно. Пули врезались в землю рядом с ним, бетон брызнул осколками, пыль поднялась облаком.

Я уже рядом с бойцом. Моя рука схватила ствол, толкнула вверх. Следующая очередь ушла в небо, трассеры полетели в темноту.

Второй рукой — удар в солнечное сплетение. Мужик согнулся пополам, воздух вылетел из лёгких с хрипом. Вырвал автомат из его рук, развернул, приклад в челюсть.

Хруст. Тяжёлый, мокрый.

Стрелок рухнул. Лицо в крови, челюсть висит под неправильным углом. Два автоматчика нейтрализованы.

Обернулся к Грибкову.

И в тот же момент — удар в спину.

Молния?

Электричество прошло сквозь тело. Мышцы свело судорогой, нервы вспыхнули болью, будто тысячи раскалённых игл вонзились разом. Кожа горела, запах паленого мяса ударил в нос.

Ноги подкосились. Упал на колени. Автомат выпал из рук, звякнул о бетон. Тело не слушалось. Мышцы дёргались, пальцы скрючились.

Грибков ударил магией, пока я спасал Матросова. Умный ублюдок. Использовал момент, подождал, пока я отвлекусь, пока спиной повернусь. Целился в позвоночник. Максимальный урон.

Мир поплыл. Зрение затуманилось, звуки стали далёкими, приглушёнными. Тело тяжёлое, чужое. Упал лицом вниз, щека уперлась в холодный асфальт. Сознание скользило в темноту.

Последнее, что увидел — ботинки. Военные, начищенные. Остановились перед моим лицом.

Грибков подошёл. Наклонился. Лицо его расплылось в тумане.

— Жаль, — услышал сквозь шум в ушах, — ты был интересным противником, мальчик. Я бы тебя даже к нам забрал.

И тут — вой. Сирены. Громкие, резкие, разорвали тишину промзоны.

Свет. Фары. Яркие лучи ударили по зданиям, по земле, по нам.

Машины. Много машин. Подъехали со всех сторон, тормоза взвизгнули.

Двери распахнулись. Люди выбежали. Форма СКА, автоматы в руках. Крики команд:

— Стоять!

— Руки за голову!

— На землю!

Грибков выпрямился, отвёл руку от пояса. Оглянулся, оценил ситуацию.

СКА. Десятки агентов. Окружили всю зону. Выходов нет.

Майор поднял руки. Медленно, демонстративно. На лице — спокойствие. Почти улыбка.

Играет роль. Уверенный офицер, попавший в недоразумение.

Агенты набежали, окружили всех — Грибкова, меня, автоматчиков, Матросова, Василису.

Руки схватили меня, подняли. Наручники защёлкнулись на запястьях, холодный металл впился в кожу. Кто-то проверял пульс у Василисы, кто-то бинтовал плечо Матросову, кто-то поднимал автоматчиков.

Кто-то подошёл к кейсу. Поднял его, открыл, заглянул внутрь. Свиснул.

— Лейтенант! — крикнул агент. — Тут ядра! Одиннадцать штук!

Лейтенант? Чешуя?

Попытался повернуть голову. Мышцы не слушались, шея деревянная, зрение плывёт. Направил магию в глаза, чтобы хоть что-то разобрать.

Увидел силуэт. Высокий, стройный. Форма идеально выглажена, лицо в тени.

Чешуя подошёл ближе, посмотрел на меня. Лицо непроницаемое. Ни эмоций, ни реакции.

Потом перевёл взгляд на Грибкова. Задержал его. Секунду. Две.

Грибков усмехнулся. Чуть заметно, уголок губ дёрнулся.

Знают друг друга.

Чешуя развернулся, отдал команду:

— Всех в машины, отвезти на базу. Допросить. Вещественные доказательства изъять.

Меня потащили к машине. Ноги волочились по земле, мир качался, темнота наступала.

Последняя мысль перед провалом:

Мой мешок с ядрами…

Боль. Тупая, давящая боль в затылке, с каждым ударом сердца разливалась по черепу волнами.

Открыл глаза. Свет резкий, лампа светила прямо в лицо. Зажмурился, подождал, пока глаза адаптируются.

Кабинет. Знакомый. Стол, стулья, шкафы с документами, карта на стене.

Да это же наш — третьей группы.

Тряхнул головой. Сидел на стуле, руки свободны, наручников нет. Тело ломило, спина горела — след от удара Грибкова. Шевельнул пальцами, ногами, шеей. Живой, более-менее функциональный.

Проверил одежду: футболка, штаны, ботинки, куртки нет.

Мешок с одиннадцатью ядрами был в ней. Забрали суки?

Пальцы прикоснулись к животу, именно туда свалились два ядра, которые я запихнул, потому что не вмещались в куртку.

Есть!

На меня накинули плащ, он прикрывал выступ на животе. Какие заботливые сотрудники СКА.

Два ядра из тринадцати. Твою ж дивизию, потерял так много. Столько стараний и… Ладно, найду ещё.

Дверь распахнулась, грохнула о стену.

В кабинет ворвался Курпатов. Лицо красное, вены вздулись на лбу, челюсть сжата, руки в кулаках.

Альберт прошёл к столу тяжёлыми шагами. Остановился, оперся руками о столешницу, наклонился вперёд. Смотрел на меня тяжёлым взглядом. Молчал секунду, две, три.

Ждёт реакции, извинений, оправданий?

Я тоже молчал и смотрел на него. Пусть орёт первым.

— Ты что себе позволяешь, Большов⁈ — взорвался Курпатов.

Голос громкий, срывающийся на крик. Кулак ударил по столу, бумаги подпрыгнули, ручка покатилась, упала на пол.

— Нападение на офицера! — продолжил Альберт. — Младший лейтенант Кошкин подал на тебя две докладные! Две, мляха, докладные! Ты опозорил всю третью команду!

Оперативно сработал мужик. Видимо, его немного задело, то, как я с ним познакомился. Ну обознался, с кем не бывает? А нехрен быть изменённым.

— Ты понимаешь, что ты натворил⁈ — Курпатов не останавливался. — Ты понимаешь, какое дерьмо на меня свалилось из-за тебя⁈ Ты только поступил в нашу команду! Только! А ты уже…

Голос срывался, лицо становилось всё краснее. Альберт размахивал руками, брызгал слюной.

Я слушал вполуха. Мысли были в другом месте. Анализировал ситуацию.

Курпатов орёт про Кошкина, про докладные, про позор команды. Ни слова про промзону, про Грибкова, про кейс с ядрами, про драку. Ничего. Будто этого не было, будто я не участвовал в задержании майора военных, не дрался с вооружёнными людьми, не спасал активы СКА.

Курпатов не в курсе реальной ситуации?

Оставил его злиться на меня из-за мелочи с Кошкиным.

Интересно. Очень интересно.

Капитан продолжал орать. Я перестал слушать совсем. Незаметно шарил по одежде, проверял карманы. Из головы никак не выходили мои одиннадцать ядер, что я честно заработал.

Вот только я думаю, что Чешуя не позволит мне их забрать, они же собственность СКА.

Может попробовать ему объяснить, что ядра нужны для расследования?

— … я тебя спрашиваю, сержант! — голос Курпатова пробил мои мысли.

Поднял взгляд на него. Альберт стоял, наклонившись через стол, лицо в нескольких сантиметрах от моего. Глаза налиты кровью, дыхание тяжёлое, пахнет табаком и кофе.

— Ты меня слышишь, Большов⁈ — повторил Курпатов громче. — Я с тобой разговариваю! Ты будешь отвечать за свои действия! Я лично займусь твоим делом! Я добьюсь…

Встал. Просто встал со стула. Резко, без предупреждения.

Курпатов отшатнулся инстинктивно, выпрямился. На лице мелькнуло удивление, потом злость.

Развернулся к двери, пошёл. Ноги несли меня вперёд, голова кружилась слегка, но держался. Шаг, второй, третий. Рука потянулась к ручке двери.

— Стой! — заорал Курпатов за спиной. — Я не закончил! Я тебе не разрешал…

Открыл дверь, вышел в коридор. Дверь закрылась за мной, отрезая крик командира. Голос Альберта стал приглушённым, далёким.

Пошёл вперёд. Нужно найти Чешую. Узнать, где Борис и Василиса, что с ними, живы ли. Узнать про Грибкова — арестован или отпущен. Узнать про ядра.

За спиной дверь кабинета Курпатова распахнулась снова.

— Большов! — заорал Альберт. — Ты куда⁈ Стой, я тебе говорю! Вернись немедленно!

Не обернулся, продолжил идти. Шаги Курпатова застучали по коридору, он бежал за мной.

— Охрана! — крикнул капитан. — Задержать сержанта Большова! Немедленно!

Плевать. Пусть орёт, пусть вызывает охрану. Меня это не остановит. Нужно к Чешуе.

Свернул за угол. Лестница вниз, спустился, придерживаясь за перила. Голова кружилась сильнее. Ещё один коридор, ещё одна лестница. Первый этаж.

Кабинет Чешуи должен быть здесь. Дверь в конце коридора, табличка.

Толкнул. Заперто.

Хмыкнул, отступил на шаг и дёрнул со всей силы ручку. Открылась калитка, и я зашёл.

Чешуя сидел за столом, поднял голову при моём входе. Лейтенант выглядел уставшим. Папки с документами громоздились на столе стопками.

Увидел меня, замер. Взгляд скользнул на сломанную дверь, потом обратно на моё лицо. Брови поползли вверх. Удивление сменилось раздражением, потом усталым принятием.

Откинулся на спинку стула, потёр переносицу пальцами.

— Большов, — произнёс Чешуя ровно, — объясни, зачем ты сломал мою дверь.

Голос без эмоций. Профессиональная маска на месте, но усталость прорывалась сквозь неё.

— Вы арестовали Грибкова? — спросил я сразу, без прелюдий.

Чешуя помолчал, посмотрел на меня долгим взглядом. Потом выдохнул, махнул рукой.

— Нет, — ответил он. — Его отпустили через два часа после задержания.

Мышцы напряглись сами собой. Отпустили? Майора, который пришёл забрать ядра силой, отпустили просто так?

— За него попросили, — продолжил Чешуя, видя мой взгляд. — Высокие чины. Очень высокие, из военного командования. Генерал Краснов лично позвонил нашему командованию, потребовал освободить майора Грибкова немедленно.

— Твою ж… — выдохнул я.

— Официальная версия, — Чешуя взял со стола документ, пробежался глазами по строчкам, — майор Грибков патрулировал промзону в рамках служебных обязанностей. Обнаружил подозрительных лиц с кейсом, содержащим магические ядра. Опознал ядра как собственность СКА, украденную ранее со склада. Попытался задержать преступников. Преступники оказали вооружённое сопротивление. В ходе задержания один из нападавших, некто Владимир Большов, применил магию и напал на майора и его охрану.

Замолчал, положил документ обратно на стол. Посмотрел на меня.

— Красиво, — хмыкнул я. — Перевернули всё с ног на голову.

— Да, — кивнул Чешуя. — Грибков теперь герой, который пытался вернуть украденное имущество. А ты, Матросов и Мамонтова — преступники, напавшие на офицера при исполнении.

Тактика понятна. Военные прикрывают своего человека, сваливают всё на нас. СКА получает виновных, дело закрывается, все довольны. Кроме нас, конечно.

— А Матросов и Мамонтова? — спросил я. — Где они?

— В изоляторе, — ответил Чешуя. — На территории базы. Им предъявлены обвинения в хищении магических ядер в особо крупном размере и нападении на военного офицера при исполнении служебных обязанностей. Пока молчат, отказываются давать показания.

Значит, живы. Не сломались, не запели. Борис и Василиса крепкие, испытали многое за годы в аномальщиках.

— И что теперь? — спросил я. — Дело закрыто? Грибков свободен, мы виноваты, все счастливы?

Чешуя усмехнулся. Кривая усмешка, без радости. Покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Дело не закрыто. Совсем не закрыто.

Наклонился вперёд, положил локти на стол, сцепил пальцы в замок. Посмотрел мне в глаза.

— Грибков врёт, — произнёс лейтенант тихо, чётко. — Он соврал в своих показаниях, и я это знаю, и генерал Бойко это знает. Вопрос в том, как это доказать.

— Грибков сказал, что мы сопротивлялись из-за кейса? — спросил я, хотя знал ответ.

— Да, — кивнул Чешуя. — В его показаниях чётко указано: он обнаружил троих подозрительных с кейсом. Попытался их задержать. Те оказали сопротивление, защищая украденное имущество.

— Одиннадцать ядер в кейсе, — повторил я медленно, делая акцент на цифре.

— Да, — подтвердил Чешуя, не понимая, куда я клоню.

— А куда делся мой мешок из куртки? — спросил я, глядя лейтенанту прямо в глаза. — В котором было ещё одиннадцать таких же ядер?

Чешуя замер. Полностью. Даже дыхание остановилось на секунду. Глаза расширились, брови поползли вверх. Пальцы разжались, руки легли на стол. Он смотрел на меня, не моргая, пытаясь осмыслить услышанное.

— Что? — выдохнул он наконец.

— В кейсе только одиннадцать, — продолжил я спокойно. — Я специально положил ещё столько же в свою куртку. Вот только я видел, как он её поднял. Вы забрали её у него?

Тишина. Чешуя молчал, переваривая информацию. Лицо менялось — от шока к пониманию, от понимания к холодной ярости.

— Двадцать два ядра, — повторил он тихо, почти шёпотом. — В вещдоках зафиксировано только одиннадцать.

Кивнул.

— Грибков в своих показаниях упомянул только кейс, — продолжал Чешуя, мысли вслух. — Ни слова про второй источник ядер.

— Получается, он забрал одиннадцать ядер прямо у вас из-под носа? — улыбка расползлась на моём лице. — А вы его героем сделали?

Ладно, я потерял свою добычу, но эти упустили военного. Как вообще? Он поднял мою куртку, его задерживали, и куда он её дел?

Идиоты… Так спешили его арестовать.

То, что за мной может следить Чешуя, я догадывался. После ситуации в медкорпусе, когда тот СКАшник связался, и ему сказали отвалить от меня и Кольцовой, лейтенант не просто так прикрывал меня. Использовали как наживку для Матросова и Мамонтовой.

Сжал кулак.

Ожидаемо, и я даже это использовал в личных целях, но всё равно потерял ядра.

Лейтенант встал резко. Прошёлся по кабинету, руки за спиной. Думал, анализировал, строил цепочку.

— Вы знали, что за нами придут, — сказал я прямо, без обиняков. — Догадывались. Вы использовали нас как приманку, чтобы взять Грибкова с поличным. Только приманка чуть не сдохла.

Чешуя замер у окна. Молчал долго, смотрел на территорию базы. Пальцы сжались в кулаки, разжались, снова сжались. Контролировал себя, не давал эмоциям вырваться наружу.

— Я не… — начал он, потом осёкся. Выдохнул, развернулся ко мне. — Я не знал, что у тебя с собой ядра. Думал, вы просто за кейсом поехали. Хотел взять Грибкова с поличным, когда он попытается забрать то, что украл его люди со склада.

— Да мне плевать на ваши планы, — отрезал я. — Вы облажались. Грибков свободен, у него одиннадцать ядер. Отличная операция.

Лейтенант сжал челюсть, вена на виске вздулась. Он злился, но не на меня. На себя, на ситуацию, на Грибкова.

Вернулся к столу, оперся руками о столешницу, наклонился вперёд, посмотрел мне в глаза.

— Мне очень нужен этот Грибков, — произнёс он медленно, чётко выговаривая каждое слово. — Очень. Ты даже не представляешь насколько.

Пауза. Чешуя выпрямился, скрестил руки на груди.

— Майор Грибков — не просто офицер, — продолжил лейтенант. — Он связующее звено между военными и чёрным рынком магических артефактов. Он организует кражи, он даёт заказы аномальщикам на нелегальную охоту, он отмывает ядра через свои каналы. Мы за ним следим два года. Два года собираем доказательства. И каждый раз он выскальзывает.

Интересно. Значит, Грибков не мелкая сошка, а крупный игрок, защищённый сверху. Генерал Краснов прикрывает его не просто так. Либо получает долю, либо сам в деле по уши.

— У меня есть только один способ его достать, — Чешуя ударил кулаком по столу. — Железобетонные показания. Свидетели, которые подтвердят его связь с незаконной торговлей. Улики, которые нельзя замять. Факты, которые не оспорить.

— Документ, что я маг, готов? — спросил я. — В базу внесли?

Чешуя моргнул. Сменил тему резко, не ожидал. Выпрямился, кивнул.

— Да, — подтвердил он. — Официально ты зарегистрированный маг. Ядро подтверждено, нужно только активированные стихии внести и их разряд. Твой статус легализован.

Отлично. Первый пункт нашей сделки выполнен. Теперь второй.

— Мне нужна информация по развитию магии, — продолжил я.

Чешуя поморщился, покачал головой.

— Всему своё время, Володя… Сначала мне бы это дерьмо разгрести.

— А как изменится ситуация, если Матросов и Мамонтова вдруг скажут, что работали на Грибкова? — спросил я, глядя Чешуе в глаза. — И что я подтвержу, что он хотел изъять эти ядра у нас, когда я собирался их доставить вам?

Лейтенант замер. Смотрел на меня, не моргая. Мозг работал, просчитывал варианты. Лицо оставалось непроницаемым, но глаза загорелись.

— Кто будет свидетельствовать против себя? — произнёс он медленно. — Их казнят или сделают рабами. Если Матросов и Мамонтова признают участие в незаконной охоте, признают кражу ядер, признают работу на военного… Им конец!

— Допустим, что я поговорю с Матросовым и Мамонтовой, — улыбнулся, — и они захотят помочь СКА. Дадут показания, подтвердят связь с Грибковым, расскажут всё, что знают.

Чешуя прищурился. Недоверие на лице.

— В обмен на что? — спросил он прямо.

— Я им пообещаю, что их отпустят, — ответил я так же прямо. — Расследование закроют, с них снимут все обвинения. Даже похвалят за помощь следствию.

Тишина.

Чешуя смотрел на меня, не отрываясь. Потом встал резко, стул отъехал назад с грохотом. Ударил кулаком по столу, бумаги подпрыгнули.

— Ты… — начал он, голос повысился. — Ты… СОВСЕМ С УМА СОШЁЛ⁈

Орал во весь голос. Лицо покраснело, вены на шее вздулись. Самоконтроль лопнул, лейтенант больше не мог держать маску.

— Ты хочешь, чтобы я дал амнистию двум аномальщикам, которые участвовали в незаконных вылазках⁈ — продолжал Чешуя, не останавливаясь. — Которые крали ядра! Которые работали на военных! Ты в своём уме, Большов⁈

Ждал, пока он выдохнется. Стоял спокойно, без реакции. Чешуя орал ещё минуту, потом замолчал. Тяжело дышал, смотрел на меня с яростью и… Да, отчаяние в глазах.

Лейтенант понимал, что без свидетелей Грибкова не достать. Понимал, что это единственный шанс. И злился, что этот шанс зависит от меня.

— Насколько я слышал, Грибкову доложили, что я выехал с КПП, — произнёс я спокойно. — Значит, у них есть крот. В СКА или в Корпусе 10. Вам это нужнее, лейтенант. Грибков без кротов — половина дела. А крот без Грибкова быстро всплывёт, когда начнёт искать нового хозяина.

Чешуя молчал. Дыхание успокаивалось, лицо бледнело. Мозг снова заработал, эмоции отступили. Он просчитывал варианты, взвешивал риски, оценивал выгоду.

— Военные скоро избавятся от Матросова и Мамонтовой, — добавил я. — Их найдут мёртвыми. Суицид, драка, несчастный случай — не важно. Неудобные свидетели не доживают до суда. И ваш Грибков будет чист, как слеза.

Попал в точку. Чешуя дёрнулся, словно его током ударили. Он знал, что я прав. Военные не оставят свидетелей в живых. Слишком большой риск.

Лейтенант опустился на стул, потёр лицо руками. Сидел так несколько секунд. Потом убрал руки, посмотрел на меня. Усталость, злость и принятие в одном взгляде.

— Хорошо, — выдохнул он. — Что тебе нужно?

— Дела Матросова и Мамонтовой, — ответил я сразу. — Мне. Сейчас.

Чешуя поднял бровь.

— Ты охренел⁈ — голос снова пошёл вверх. — Это секретные материалы! Ты не имеешь права…

— Иначе они мне не поверят, — перебил я. — Я приду к ним с пустыми руками и скажу «СКА вас отпустит, поверьте мне»? Они плюнут в лицо. Им нужны доказательства, им нужно увидеть свои дела, увидеть обвинения, увидеть, что я реально могу на это повлиять.

Лейтенант сжал кулаки, смотрел на меня долго, оценивал. Потом выдохнул сквозь зубы.

— Жди, — бросил он коротко.

Встал, вышел из кабинета. Дверь хлопнула.

Я остался один. Прошёлся по кабинету, размял ноги. Спина всё ещё ныла, голова болела. Нужно будет восстановиться, но потом. Сейчас важнее вернуть ядра и закрыть вопрос с Грибковым.

Через десять минут Чешуя вернулся. В руках две папки — толстые, с печатями. Бросил их на стол передо мной.

— Дела Матросова и Мамонтовой, — произнёс он сухо. — Всё, что на них есть. Обвинения, показания, улики. Если ты их провалишь, если они откажутся давать показания, если военные их достанут раньше — я тебя похороню, Большов. Лично. Своими руками.

Взял папки. Тяжёлые, страниц по сто в каждой.

— Они в изоляторе? — уточнил я.

— Да, — кивнул Чешуя. — Блок Б, камера семь. Охрана знает, что ты придёшь. Я дал указание пропустить тебя.

Кивнул, развернулся к двери, сделал шаг.

— Большов, — окликнул меня лейтенант.

Обернулся. Чешуя стоял за столом, руки сложены на груди. Лицо серьёзное, взгляд тяжёлый.

— У тебя один шанс, — произнёс он медленно. — Один. Если Матросов и Мамонтова не дадут показания, если что-то пойдёт не так… Я лично займусь твоим делом. Поверь, твоя семья тебя не спасёт.

— Понял, — кивнул я.

Вышел из кабинета, направился к изолятору. Подошёл к входу. Охранник поднял голову, посмотрел на меня. Молодой, лет двадцать пять, лицо скучающее. Сидел за столом, перед ним журнал регистрации и кружка с чаем.

Показал удостоверение. Охранник взял, изучил, поднял взгляд на меня, потом обратно на фото. Сверил, вернул документ.

— Сержант Большов? — уточнил он.

— Да, — кивнул я.

— К заключённым Матросову и Мамонтовой? — продолжил охранник, уже доставая ключи.

— Да.

Охранник встал, взял связку ключей с пояса, открыл внутреннюю дверь, жестом показал следовать за ним. Прошли по коридору — узкому, тусклому, с лампами под потолком.

Двери камер по обе стороны. Металлические, с окошками. Тишина, только наши шаги эхом отдавались.

Дошли до конца коридора, блок Б, камера номер семь.

Охранник остановился у двери, вставил ключ в замок, повернул, щелчок, дверь открылась. Отступил в сторону.

— Крикните, когда закончите, — сказал он. — Я буду в конце коридора.

Кивнул. Охранник ушёл, шаги затихли.

Я толкнул дверь, вошёл внутрь.

Камера маленькая. Два метра на три, не больше. Две койки у стен, стол между ними, ведро в углу. Окно под потолком, зарешёченное, свет еле пробивается. Холодно, стены потеют влагой, пахнет сыростью и мочой.

Борис и Василиса сидели на койках. Оба в одежде — серые робы, мятые, грязные. Матросов держался за плечо, бинт промок кровью. Лицо бледное, губы сжаты. Василиса сидела напротив, прислонившись спиной к стене. Голова опущена, волосы растрёпаны, на виске синяк — след удара о стену в промзоне.

Они подняли головы, когда я вошёл. Увидели меня, замерли.

Секунда тишины. Потом лица изменились. Страх сменился злостью.

Василиса вскочила на ноги, руки сжались в кулаки.

— Ты… — прошипела она, — ты подставил нас, ублюдок! Знал, что нас ждут!

Голос сорванный, почти крик. Она шагнула вперёд, Борис схватил её за руку, удержал, не дал броситься на меня.

— Заткнись, — произнёс я холодно.

Голос ровный, без эмоций. Закрыл дверь за собой, прислонился к ней спиной, посмотрел на них обоих.

— Грибков на свободе, — продолжил я, не повышая голос. — Он сказал, что вы воры, а он герой, который вас поймал. Ему поверили. Вас посадят, сделают рабами и заберут твоё ядро, а потом найдут в камере с перерезанным горлом. Военные не любят свидетелей.

Тишина. Василиса замерла, кулаки всё ещё сжаты. Борис смотрел на меня, адамово яблоко дёрнулось, он сглотнул. Страх появился в глазах и вытеснил злость.

— Слова ничего не значат, но я никого не сдавал, — хмыкнул. — В корпусе или в СКА есть крыса, что сказала Грибкову, что мы выехали. Забыли? Удобно скидывать свои проблемы на других, да?

— Что… — начал Матросов хрипло, — что ты хочешь?

Оттолкнулся от двери, шагнул к столу, бросил на него две папки. Они упали с глухим стуком, пыль поднялась.

— Я хочу Грибкова, — ответил я. — Чешуя хочет Грибкова. Вы даёте официальные показания, что Грибков — ваш теневой заказчик, который пытался вас убить и забрать ядра.

Василиса схватила верхнюю папку, открыла. Глаза забегали по строчкам, лицо побледнело ещё сильнее. Борис потянулся ко второй папке, пролистал страницы. Руки задрожали.

— И нас посадят вместе с ним за незаконные вылазки⁈ — выдохнула Василиса.

Голос сорвался. Она смотрела на меня, в глазах отчаяние. Борис листал дальше, читал обвинения. С каждой страницей лицо становилось всё мрачнее.

— Я выбиваю вам полную амнистию, — сказал я просто. — Расследование против вас закрывают, все обвинения снимают. Вы свободны, продолжаете трудиться в корпусе номер десять с кристально чистыми делами.

Они замерли. Оба. Василиса держала папку в руках, смотрела на меня, не моргая. Борис оторвал взгляд от документов, уставился на меня. Недоверие на лицах, поиск подвоха. Молчали долго.

— Ты… — начала Василиса тихо, — ты шутишь?

— Не имею такой привычки, — ответил я.

Пауза. Они переглянулись. Борис покачал головой едва заметно. Василиса сжала губы. Оба сломлены, оба не верят. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Почему мы должны тебе верить? — спросил Матросов. — Ты из СКА. Ты привёл нас туда, где нас ждали. Ты…

— Если бы я хотел вас сдать, — перебил я, — вы бы уже умерли. Вы ещё живы только потому, что я вмешался.

Борис открыл рот, потом закрыл. Аргументов нет, факты против него. Василиса опустила взгляд на папку в руках, читала обвинения снова, медленно.

— Нас убьют, — добавила она тихо. — Ты прав. Военные не оставят нас в живых. Мы знаем слишком многое. Грибков, полковник Артемьев, вся цепочка поставок…

Борис кивнул, потёр лицо руками, выдохнул долго, протяжно.

— Что ты хочешь взамен? — спросил он, убирая руки от лица.

Голос усталый, но твёрдый. Матросов принял решение. Выживание важнее гордости. Он готов торговаться.

Улыбнулся. Медленно, холодно. Улыбка без радости, без тепла. Улыбка хищника, который загнал добычу в угол.

— В обмен вы становитесь моими, — произнёс я, глядя им в глаза по очереди. — Любой мой приказ, любая вылазка. Вы — моя личная команда. Я решаю, когда и на кого вы охотитесь.

Тишина. Мёртвая тишина. Они смотрели на меня, не дыша. Борис побледнел ещё сильнее. Василиса открыла рот, но слов не было.

— Ты хочешь… — начал Матросов медленно, — ты хочешь, чтобы мы работали на тебя? Как… как рабы?

— Как команда, — поправил я. — Я не буду вас бить или унижать. Я буду давать вам задания, вы будете их выполнять. Взамен — свобода, защита, доступ к ядрам, которые добудете на охоте.

Нужно как-то компенсировать свою потерю в одиннадцать ядер и кончить ублюдка, что посмел забрать моё. Я в этом мире только по одной причине: я хочу свою силу обратно и месть. И сделаю всё, что приблизит меня к этому.

Василиса шагнула назад, прислонилась к стене, закрыла глаза, голова упала назад. Борис сел на койку, положил голову в руки, тяжело дышал.

Дал им время переварить. Дал им понять масштаб выбора. Свобода за подчинение или смерть за гордость. Не самый сложный выбор для людей.

— Кроме свободы, что ещё ты дашь? — спросил Матросов.

— Доступ к ядрам, — перечислил я. — Вы охотитесь, вы забираете свою долю, я беру свою. Никаких посредников, никаких военных, никаких заказчиков, которые вас кинут. Только мы. Плюс защита СКА. Я официально в службе, у меня есть… Будут связи и информация. Если кто-то попытается вас достать — я узнаю первым.

Борис и Василиса переглянулись снова. Долгий взгляд, молчаливый разговор. Борис кивнул едва заметно. Василиса выдохнула, опустила плечи.

Что-то я уже устал говорить, пора с этим заканчивать. Хотят стать рабами и потом сдохнуть? Их выбор.

— Ваше решение? — спросил я последний раз.

Борис посмотрел на Василису. Она подняла голову, встретилась с ним взглядом. Секунда. Две. Три. Переговаривались без слов. Я видел, что сопротивление рухнуло. Они сдались ещё до того, как открыли рты.

Выбора не было. Только вопрос времени.

— Мы… согласны, — прохрипел Борис.

Голос сухой, он сглотнул снова.

Кивнул.

— Я так и думал.

Достал из-за пазухи стопку чистых листов, что мне дал Чешуя, три ручки. Положил на койку рядом с Матросовым.

— Тогда пишем, — сказал. — Подробно. Всё, что знаете о Грибкове. Каждый заказ, каждая встреча, каждая передача ядер. Любые имена, которые вы слышали. Ничего не упускайте.

Борис взял листы. Руки дрожали, перехватил поудобнее. Ручку зажал между пальцами, как школьник на экзамене. Посмотрел на чистую бумагу. Потом на меня.

— Что ещё? — спросил он.

— Пиши.

Молчание. Он опустил взгляд, начал выводить буквы. Медленно, старательно. Почерк неровный. Морщился, когда двигал раненой рукой. Напрягал мышцы, прикусывал губу. Пот выступил на лбу.

Василиса взяла свои листы молча. Села на пол, спиной к стене. Положила бумагу на колени. Ручку сжала так сильно, что костяшки побелели. Писала быстро. Буквы прыгали, строчки кривые. Злость. Видел по тому, как она впивалась кончиком ручки в бумагу. Царапала, не писала.

Сел на угол койки. Достал свой лист. Положил на колено. Начал писать.

Рапорт. Сухой. Короткий. По форме.

«…в ходе патрулирования территории промышленной зоны обнаружил несанкционированную операцию майора Грибкова. Идентифицировал извлечение конфискованных активов СКА — магических ядер, ранг два и три. Разделил ядра: одни в кейсе, другие в самодельном мешке из моей куртки для лучшей сохранности. Объекты под охраной: Матросов Б. И., Мамонтова В. С., оба — аномальщики, корпус десять. При попытке задержания вступил в бой для защиты активов и предотвращения хищения собственности Службы. Был обездвижен магической атакой неустановленного типа со стороны майора Грибкова. Майор забрал одиннадцать ядер СКА и я потерял сознание. Очнулся после прибытия подкрепления…»

Хотел бы сказать, что я это выдал быстро. Да хрен там плавал. Пока Борис и Василиса «раскрывали души», я мял один лист за другим. Сначала написал на языке планеты Ксеркс и увидел это только в конце.

Новая попытка — застрял на первом слове. Ещё раз, снова у меня вышли какие-то наскальные рисунки, а не буквы. «Сука, твою ж…» — мысленно я ругался и старался не показывать виду, что у меня нихрена не выходит.

Матросов с Мамонтовой уже строчили по второму третьему листу, а я так и сидел с одним словом, которое у меня вышло: «Рапорт». Десять листов в помойку и я не продвинулся. Уже начал думать, чтобы попросить кого-то из них написать за меня, а я там подпись поставлю просто — крестик.

Но Титан во мне не сдался. Я начал медленно, буква за буквой выводить письмена. Поэтому и пришлось сократить всё своё повествование до очень короткого абзаца. Выдохнул и вытер пот со лба.

— Я думал нам тяжело писать… — хмыкнул Борис в какой-то момент моих стараний.

Ничего не ответил. Закончил. Отложил ручку. Посмотрел на них. Матросов всё ещё писал. Губы шевелились — проговаривал слова про себя. Лоб сморщен от напряжения. Пот капал на бумагу, размывал чернила в одном месте.

Василиса дописала раньше. Отбросила ручку в сторону. Та покатилась по полу, ударилась о стену. Листы смяла в руках, потом разгладила резко, с силой. Дышала сквозь зубы.

Ещё минута. Борис закончил. Положил ручку аккуратно. Выдохнул. Руку прижал к ране — болит. Откинулся на стену, закрыл глаза.

Встал. Забрал все три стопки. Свернул, засунул под плащ, что мне накинули. Бумага шуршала.

— Ждите здесь, — сказал.

Борис открыл глаза. Посмотрел на меня снизу вверх. Развернулся. Пошёл к двери.

Дошёл до кабинета Чешуи. Дверь приоткрыта. свет горит. Слышал голоса внутри. Кто-то докладывает. Подождал секунд двадцать.

Голоса стихли. Кто-то вышел — сержант, форма мятая, лицо усталое. Прошёл мимо, не глянув. Торопится куда-то.

Толкнул дверь. Вошёл.

Чешуя сидел за столом. Завален бумагами. Папки, отчёты, фотографии. Сам лейтенант без кителя, рукава закатаны, галстук ослаблен.

Поднял голову, когда увидел меня. Выражение не изменилось, просто ждал, руки на столе. Пальцы барабанили по дереву.

Подошёл, достал три стопки листов и положил перед ним. Одна за другой. Своя в стороне, две других толще.

Чешуя смотрел на бумаги, секунда тишины. Потом руки метнулись вперёд. Резко. Жадно. Схватил показания Матросова. Придвинул к себе ближе. Глаза упали на первую строчку.

Читал.

Молча. Быстро. Губы шевелились чуть-чуть — проговаривал про себя какие-то слова. Глаза бегали по строчкам. Слева направо. Вниз. Следующая страница.

Я стоял и ждал.

Лицо Чешуи начало меняться. Сначала — концентрация. Брови сдвинулись. Морщины на лбу углубились. Потом — что-то ещё. Удовлетворение? Нет. Больше. Предвкушение.

Он перевернул страницу, ещё одну. Пальцы дрожали слегка.

— Так-так-так, — пробормотал он себе под нос. — Вот оно… Вот оно, сука…

Голос тихий, почти шёпот. Но я слышал каждое слово.

Он отложил Матросова. Схватил показания Мамонтовой. Читал быстрее. Проверял. Сверял. Искал совпадения. Глаза сузились.

— Да! — вырвалось у него. — Да, твою ж, да!

Кулаком стукнул по столу. Бумаги подпрыгнули. Пепельница звякнула.

Дочитал. Откинулся на спинку стула. Стул скрипнул под весом. Выдохнул с облегчением, с наслаждением.

На лице появилась улыбка, растянулась от уха до уха. Хищная, мрачная, довольная. Как у хищника, который загнал добычу в угол и знает — она никуда не денется.

— Отлично, — сказал он негромко.

Посмотрел на меня. Глаза блестят.

— Просто отлично, — повторил громче. — Этого… — Он постучал пальцем по бумагам. — Этого хватит, с лихвой хватит.

Взял сигарету. Чиркнул зажигалкой. Затянулся. Дым выпустил через нос. Расслабился.

— Значит, вы его арестуете? — спросил я.

Чешуя хмыкнул. Качнул головой. Улыбка стала шире. Насмешливая.

— Арестую? — повторил. — Володя, Володя… Ты не понял.

Лейтенант наклонился вперёд. Локти на стол. Сигарета дымится между пальцами.

— Грибков — пешка, — сказал он медленно, смакуя каждое слово. — Мелкая, ничтожная пешка. Мы только начинаем, мальчик.

Пауза. Затянулся снова. Дым в лицо мне. Не отвёл взгляд.

— Ты не просто прижал майора, — продолжил Чешуя. — Ты дал нам официальный повод вцепиться в его покровителя — генерала Краснова.

Я молчал. Смотрел на него.

— А Краснов, — голос Чешуи понизился, стал тише, жёстче, — это «кошелёк» и «руки» рода Медведевых в армии.

Пауза. Он смотрит мне в глаза и ждёт реакции.

Я ему не даю. Лицо каменное.

— Мы два года не могли к нему подобраться, — продолжил лейтенант. — Два гребаных года, Володя. Краснов чист. Документы чисты. Связи прикрыты. Он осторожный ублюдок. Профессионал. — Затянулся. — А ты вскрыл его за один день. Пусть это только начало. Но теперь у нас есть всё, чтобы начать его прижимать. Я же не просто так позволил ему вмешаться и забрать Грибкова. Он показал себя, свои интересы. И теперь вот с этим… — указали на бумаги. — Дело пойдёт куда быстрее. Кстати, ты чего так мало написал? Думал, что за каждую букву нужно платить?

Чешуя засмеялся. Я никак не отреагировал. В моём случае каждое слово действительно имело цену. Переключился на то что он сказал. Картинка сложилась в голове.

Вся операция. Грибков был просто наживкой. Бойко и Чешуя с самого начала вели игру против Медведевых. Выпустили Матросова и Мамонтову не просто так. Выпустили со мной. Зная, что мы пойдём за кейсом. Зная, что Грибков следит. Зная, что он придёт.

Они использовали меня как таран. Чтобы пробить стену, чтобы создать инцидент. Официальный повод для атаки на Краснова.

Красиво. Эффективно. Похоже, многоходовку здесь провернул не только я. Внутри кольнуло. Злость? Нет. Что-то другое. Уважение? К людишкам?

Хмыкнул.

Как я и думал меня использовали против рода Медведевых. Отлично, скоро они дадут мне свои ресурсы, чтобы я смог с ними сразиться. А пока подождём и подыграем им.

— А ведь я даже не старался, — сказал вслух.

Чешуя перестал улыбаться. Лицо стало жёстким.

— Вот это и есть проблема, Володя, — сказал он. — Вот это… Твоя главная проблема. Что ты умудряешься поставить на уши всё вокруг даже не напрягаясь. Как?.. Не знаю! Но у тебя чертовски хорошо получается.

Встал из-за стола. Обошёл его. Подошёл ближе. Встал передо мной.

— Теперь ты — главная мишень на доске, — сказал он тихо, медленно. — Понимаешь? Главная. Медведевы захотят убрать свидетеля, который топит их генерала. Тебя, Володя. Тебя захотят убрать.

Пауза.

— Не арестовать. Не запугать. Убрать, — повторил он. — Труп в канаве. Или несчастный случай на тренировке. Или пропал без вести. Понял? Да что там, военные подключатся к этому.

Я молчал.

Чешуя сделал шаг ближе. Почти вплотную.

— И это только полбеды, — продолжил он. — Змеев рвёт и мечет. Он считает, что СКА «украло» у него ценный актив. Тебя, Володя. Тебя украли у него.

Голос стал насмешливым.

— Он думал, ты будешь его глазами в Корпусе 10. Его собачкой. Его инструментом, а мы забрали тебя на базу. Легализовали, дали форму, теперь ты наш.

Чешуя отступил на шаг. Скрестил руки на груди.

— Ты умудрился за две недели стать точкой конфликта между двумя Великими родами, — заключил он. — Медведевы хотят тебя убить. Змеев хочет тебя вернуть. СКА тебя держит. — Усмехнулся. — Поздравляю, мальчик. Ты в самом центре говна.

Тишина.

Я переваривал информацию. Медведевы, Змеевы, СКА, военные.

Четыре силы тянут в разные стороны. Быстро же они появились на моей доске. Людишки думают, что я — пешка.

Ошибаются. Это не они со мной играют, а я с ними. Но пока мне выгодно быть пешкой. Пусть думают, что контролируют. Пусть тянут. Пока они тянут — я получаю ресурсы. А потом… Потом верёвка порвётся. И все эти людишки поймут, кого пытались использовать.

— Теперь иди, — махнул рукой Чешуя. — Освобождай своих «друзей»… Кто бы мог подумать, что ты Володя такой преданный.

Развернулся. Сделал шаг к двери и остановился. Посмотрел на лейтенанта и улыбнулся. Правильные мысли… Они и должны быть у вас. Я дурак, что решил рискнуть всем, чтобы прикрыть Матросова и Мамонтову.

Коридор изолятора встретил той же серостью и тишиной. Лампы гудели, прошёл мимо двух камер, остановился около седьмой. Охранник стоял у двери.

— Открывай, — сказал коротко.

— Матросов, Мамонтова, — сказал охранник в проём. Голос официальный, без эмоций. — На выход. Вы свободны.

Тишина внутри. Секунда. Две.

Потом шаги. Борис появился первым. Шёл медленно, неуверенно, Василиса следом. Двигалась резче, увереннее. Руки сжаты в кулаки, челюсть стиснута.

Охранник отошёл в сторону, прислонился к стене. Борис и Василиса стояли в коридоре. Смотрели на меня. Ждали чего-то. Объяснений? Приказов?

Подошёл ближе. Встал так, чтобы охранник не слышал. Понизил голос почти до шёпота.

— Вы свободны, — сказал тихо, глядя Борису в глаза. — Поезжайте в корпус. Сидите тихо. Никаких вылазок, пока я не свяжусь.

Матросов моргнул. Облизнул сухие губы и кивнул.

Василиса шагнула ближе.

— И… это всё? — прошептала. — Мы просто… уходим?

— Пока да, — ответил коротко. — Проваливайте.

Посмотрел на них жёстко. Без эмоций. Разговор окончен.

Они развернулись и пошли к выходу. Быстро, почти бегом. Шаги гулко отдавались по коридор. Матросов и Мамонтова свободны. Чешуя получил то, что хотел — показания против Грибкова и Краснова.

Потрогал ядра, что ещё лежали под футболкой. Нужно попробовать впитать их.

Вышел из изолятора. Свежий воздух ударил в лицо. Уже утро почти. Двинулся в сторону казармы. Ноги несли сами, автоматически. Усталость накатывала волнами. Последние сутки были долгими.

Дошёл до своей двери. Открыл. Зашёл внутрь. Закрыл за собой, щёлкнул замком. Добрался до койки. Сел. Пружины скрипнули под весом. Истощение навалилось разом. Плечи налились свинцом, веки отяжелели. Хотелось просто упасть и вырубиться, но нет, сначала дело.

Пальцы нащупали два холодных шара, прижатых к коже. Достал их. Положил на ладонь. Моё ядро в позвоночнике откликнулось.

Два ядра, вместо тринадцати, сука. Но эти шарики второго или третьего ранга. Они сильнее. В них больше энергии.

Что если… самому впитать? Не просто поглотить, как с гигантом на аномалии. А попробовать «поймать».

Альберт тогда объяснял, что когда поглощаешь ядро, можно попытаться ухватить стихию внутри. Разница в том, что он мне помогал, а теперь это нужно сделать самому. Получится? Хрен знает, в любом случает энергию получу.

Попробую.

Взял первое ядро, более светлое. Положил на правую ладонь. Закрыл глаза. Сосредоточился. Дыхание замедлилось. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Внимание внутрь — на ядро в позвоночнике, на потоки энергии в теле.

Начал тянуть.

Ядро в руке отозвалось. Потеплело резко. Энергия начала вытекать из него. Она потекла в ладонь, в кожу, в кровь.

Мощный поток силы вливался в меня. Ядро в позвоночнике впитывало энергию жадно, втягивало в себя. Тело наполнялось силой — мышцы напряглись, нервы вспыхнули.

Искал стихию. Пытался «поймать» её. Концентрировался на ощущениях. Искал огонь? Воду? Ветер? Ничего. Только энергия, чистая, без примесей, без стихии… Жаль!

Серая, мелкая пыль осыпалась с ладони на пол. Выдохнул. Открыл глаза. Разочарование кольнуло. Ладно. Первое было пустым. Но энергия хорошая — восстановился немного. Усталость отступила, тело ожило.

Взял второе ядро, более тёмное. Положил на ладонь, оно тяжелее первого — ощутимо тяжелее, хотя размером такое же. Плотность выше? Значит энергии внутри больше?

Поморщился и закрыл глаза снова. Дыхание замедлил. Вдох. Выдох. Концентрация максимальная.

Начал тянуть энергию.

УДАР.

Не ручеёк. Не поток, а ЛАВИНА.

Энергия хлынула в руку мощной волной, как прорвавшая плотину река. Врезалась в ядро в позвоночнике с такой силой, что тело выгнулось дугой. Зубы сжались сами собой, челюсти свело. Боль взорвалась внутри — острая, жгучая, непереносимая.

Твою мать!

Ощущение, будто на плечи навалили гору, кости сдавливают тисками. Слово внутренности придавливают к позвоночнику невидимой рукой. Дышать стало труднее — воздух не шёл в лёгкие, рёбра не расширялись.

Ядро в позвоночнике содрогнулось от боли. Чужеродная энергия насильно вбивалась в него, ломала сопротивление, раздирала изнутри. Она не просила войти — она вламывалась.

Кажется, у этого ядра есть стихия. Только от этой мысли стало немного легче. Осталось её потянуть в себя. Отделить от основного потока и закинуть в прожилку. Хреновая идея делать это без инструкции, но и ждать я больше не могу.

Сконцентрировался на вибрации. Вот она, я смог отделить. А теперь её в моё ядро в позвоночнике. Что-то начало расширяться. Перестал чувствовать ноги. Ещё чуть-чуть. Прожилка шевельнулась и я уже её знал.

Сука! Это… Земля…

Осознание пришло сквозь боль. Упал на колени. Ноги подкосились, не держали. Ладонь со вторым ядром прижал к груди, оно всё ещё отдавало энергию, процесс не остановить. Вторая рука вцепилась в койку, пальцы сжали матрас.

Боль усилилась. Ядро в позвоночнике трещало. Трещины шли по структуре, по связям между энергиями. Оно не справлялось, не могло переварить такой объём стихийной энергии.

Твою мать… Из всех, мляха, стихий… Земля! Единственная, которой мне лучше не пользоваться и не светиться. Вот это же мне повезло…

Вспышка.

Яркая, белая, ослепляющая. Даже с закрытыми глазами я её видел. Ядро в позвоночнике вспыхнуло изнутри, как миниатюрное солнце.

Потом — сжатие.

Резкое, болезненное. Ядро сжалось до размера горошины. Плотность выросла настолько, что я почувствовал это физически — будто в позвоночник вдавили раскалённый металлический шарик.

И расширение.

Ядро взорвалось наружу. Расширилось обратно, но уже по-другому. Структура изменилась. Связи перестроились. Новые каналы пробились сквозь тело, соединились с нервной системой, с мышцами, с костями.

Стихия земли вплелась в ядро. Разряд увеличился. Но цена…

Боль не проходила. Ломило всё тело. Мышцы тряслись от перегрузки. Кожа горела, будто меня изнутри выжигали огнём. Пот лился ручьями, пропитал футболку насквозь.

Второе ядро рассыпалось. Тяжёлая, тёмная пыль упала на пол рядом с первой. Попытался встать. Не получилось. Ноги не слушались. Руки тряслись. Голова кружилась.

Мысли расплывались. Концентрация терялась. Темнота наползала по краям зрения. Нужно… на койку…

Попытался подняться ещё раз. Оттолкнулся от пола, напряг мышцы. Почти получилось. Выпрямился наполовину, схватился за край.

И сознание отключилось.

Сколько прошло времени? Не знаю. Секунды? Минуты? Часы?

Приходил в себя постепенно. Сначала — звуки. Приглушённые, далёкие. Голоса? Шаги? Нет, тише. Скрип дерева. Ветер за окном.

Потом — ощущения. Холод под спиной. Жёсткий пол давит на позвоночник. Правая рука затекла, онемела. Голова гудит — тупая, ноющая боль в затылке.

Попытался открыть глаза. Веки тяжёлые, не слушаются. Ещё попытка. Получилось.

Темнота. Потолок. Знакомые очертания комнаты.

Я на полу. Лежу на боку. Рука под головой, нога подогнута. Неудобная поза — затекло всё.

Попытался пошевелиться. Мышцы откликнулись болью — острой, пронзающей. Застонал сквозь зубы. Тело не хочет двигаться. Каждое движение — пытка.

Что… Где я?

Память вернулась медленно, по кускам. Ядра. Поглощение. Стихия земли. Боль. Потеря сознания.

Сколько я спал?

Повернул голову к окну. Больно, но получилось. За окном светло. Не ярко, но уже не ночь. Рассвет? Или уже утро?

Попытался встать. Оттолкнулся от пола рукой. Боль вспыхнула в плече, в спине, в рёбрах. Игнорировал. Напряг мышцы, поднялся на колени. Закружилась голова, перед глазами поплыли чёрные точки. Замер, ждал, пока пройдёт.

Встал. Шатаясь, держался за койку. Ноги ватные, не держат. Присел на край. Пружины скрипнули. Посмотрел на руки. Перевёл взгляд на пол. Две кучки пыли — серая и тёмная.

Я получил второй разряд второй у себя стихии — земли… Вот только что-то жестко всё пошло. С Альбертом мало того, что открыл стихию и два разряда получил и нормально всё было, а тут?

Злость кольнула внутри. Из всех стихий — именно земля. Использовать нельзя. Один раз покажу — и всё.

Сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Что толку от силы, которую нельзя применить?

Нужно посмотреть как там моя сила Титана поживает и какие ещё изменения в теле произошли. Вот только голову повело и я снова вырубился.

Очнулся от толчка. Всё тело подбросило вверх, потом опустило обратно. Голова стукнулась о что-то твёрдое.

Открыл глаза. Не потолок. Брезент. Серый, грязный брезент.

Что за хрень?

Попытался сесть. Получилось. Огляделся.

Кузов грузовика… Металлический пол, стенки высокие, скамейки вдоль бортов.

И люди. Вся Третья команда.

Альберт сидел ближе всех, напротив меня. Руки на коленях, лицо мрачное. Смотрел на меня долго. В глазах — злость. Саша рядом с ним. Отвернулся, смотрел в сторону. Челюсть стиснута, руки сжаты в кулаки. Катя у борта. Обнимала себя за плечи, съёжилась. Не смотрела на меня.

Сколько я спал? Где мы? Они меня просто… забрали из комнаты? Грузовик подпрыгнул на ухабе снова. Всех тряхнуло.

Сел ровнее. Посмотрел на Альберта.

— Куда мы едем? — спросил я.

Альберт усмехнулся.

— На экскурсию, Большов! — крикнул он громко, через шум двигателя. — Ты же у нас любитель привлекать внимание. Решил, что Третья команда — это скучно.

Саша повернулся ко мне. Посмотрел мрачно, без своей обычной улыбки.

— Мы едем на Форпост, Володя, — сказал тихо.

Поднял бровь.

— Что за Форпост?

— Это ССЫЛКА, Большов! — рявкнул Альберт. — Закрытое поселение под аномальной сеткой. Дыра, куда ссылают проштрафившихся военных, аномальщиков и… аристократов, которых нельзя казнить, но нужно «потерять». — Он сплюнул в сторону. — Выйти оттуда нельзя, пока не «отслужишь срок».

Саша продолжил, сквозь зубы:

— Там аномалии третьего и четвёртого ранга. Гиганты. Постоянно. Сетка их еле держит.

Альберт поправил, усмехаясь:

— Третьего, Саша. Четвёртый был один раз. Не надо пугать нашего героя.

Пауза. Альберт наслаждался моментом. Смотрел на меня, ждал реакции.

Потом добавил медленно, смакуя каждое слово:

— … И наше задание… осмотреть сетку. И починить её. Изнутри.

Вся команда смотрела на меня.

Альберт закончил:

— Это задание — наказание. Потому что нормальные команды туда не направляют. Никогда! Сука, я там был всего один раз и то просто для ознакомления. А это… Оно… из-за тебя, Большов.

Нахмурился.

— А я тут причём? — спросил.

Альберт хмыкнул. Наклонился вперёд.

— Ты знаешь! — бросил он резко.

Молчал. Не знаю или знаю? Какой из эпизодов? Кошкин со своей докладной или расследование по военным.

Чешуя… Он предупредил меня, что я — мишень. Неужели лейтенант решил вмешаться? Он меня попытался спрятать. Убрал с доски, пока Медведевы и Змеевы будут носом рыть землю. Он кинул меня в самую задницу, чтобы сохранить как фигуру… как козыря на потом.

А Матросов и Мамонтова? Они тоже свидетели. Как с ними? Или новый глава корпуса прикроет их? Тряхнул головой. Внутри странное чувство. Вроде бы и паника и мне плевать одновременно, хотя нет облегчение.

Володя очень боится Медведевых, а тут ещё и Змеевы и СКА и военные. Разберусь. Людишки всегда бояться чего-то. Ну поселение, ну с гигантами, ну закрытое. Посмотрим… Хотя! Сначала, заглянуть в себя и оценить итоги моих стараний и уменьшенной доли.

Не получилось. Грузовик резко затормозил. Всех кинуло вперёд. Саша не удержался, упал с лавки. Ругань, грохот.

Альберт поднялся. Осмотрел всех и поморщился.

— Дальше не поедем! — крикнул кто-то из кабины водителя.

— Выгружаемся! — Альберт пнул борт грузовика. — Добро пожаловать в ад, Большов. Твоя личная экскурсия начинается.

Прыгнул с грузовика, приземлился на грязь. Ноги увязли по щиколотку в холодной жиже. Липкая, мокрая, воняет гнилью. Вытянул ботинок с хлюпаньем, брызги полетели на штаны.

Вся команда спрыгивала следом: Альберт первым, Саша Мясоедов согнулся, держась за борт, Катя молча проверила оружие. Рожи кислые и напряжённые.

Вздохнул — воздух поцарапал горло. Странный какой-то, будто что-то гниющее оставили под солнцем. Ядро дёрнулось внутри — твари рядом.

Посмотрел вокруг. Форпост… Сначала идёт защитная сетка, что закрывает поселение, такое я уже видел. Дальше — полукруг из бетонных бараков. Тридцать, может больше. Серые, одинаковые, без окон, только узкие щели. Стены в трещинах. Крыши покрыты ржавчиной и чем-то чёрным, похожим на смолу.

Вокруг — месиво из грязи, лужи, ржавая проволока. Фонари редкие, тусклые, половина не работает. Забор из металлических листов, сваренных кое-как. А дальше, метрах в ста, виднеется ещё одна сетка — вторая линия. За ней, в тумане, говорят, есть и первая, у самой Аномалии, но Гиганты стоят уже у второй. Значит, первую прошли? Или отключили? Если вторая рухнет — нас размажут по третьей.

Мы направились к ближайшей сетке, последней, если считать от аномалии. Саша втянул голову в плечи. Катя оглядывалась по сторонам. Альберт обогнал меня, шёл впереди.

Вообще, отлично они придумали. Решили, что я как-то провинился, поэтому мы здесь. Никто не рассматривает варианты хитрожопости нашего руководства. Вон как обо мне «заботятся»… Отправили с командой хрен пойми куда.

Остановился, ветра нет, совсем. Воздух стоит, тяжёлый, пропитанный застоявшимся потом и машинным маслом. Посмотрел наверх — небо низкое, серое как потолок. И повсюду стоял гул. Низкий такой, глубокий. Проникает прямо в кости. Вибрация идёт из-под ног, из воздуха, отовсюду сразу. Не уверен, что слышу его ушами, скорее нутром. Он не останавливается. Монотонный, как работающий мотор, который никогда не глушат.

Подошли к барьеру. Курпатов достал какой-то артефакт, приложил его к защите. Она вспыхнула, запахло озоном.

— Пошли! — махнул он рукой. — Быстрее начнём, быстрее закончим.

Прошли внутрь, хотя тут сложно сказать, где этот форпост начинается и где заканчивается. Двигались к строениям, а за ними — она.

Вертикальная стена, полупрозрачная, пульсирующая. Сине-фиолетовое свечение, яркое, режет глаза. Высотой метров двадцать, уходит вверх и теряется в сером небе. Энергия идёт волнами. Вижу их — медленно бегут по поверхности сверху вниз, как рябь на воде.

И сразу за Сеткой — они.

Гиганты, с десяток, если не больше. Стоят неподвижно, вплотную к барьеру. Прижались к нему, будто пытаются проникнуть, но не бьют, не атакуют и просто стоят.

Каменная кожа: серая, тёмная, покрыта мхом и трещинами. Тела массивные, тяжёлые, руки длинные, до земли. Головы — грубо вырубленные камни, без лиц.

Глаза горят тусклым оранжевым светом. Не яркие, скорее тлеющие, как угли в костре. Они смотрят — на нас, на Форпост, на всё.

И гул. Это давит сильнее любого крика, сильнее любой атаки. Они ждут.

— Твою мать… — прошептал кто-то за спиной.

Голос дрожащий, это Саша Мясоедов. Оглянулся, Саша встал, сгорбился весь. Лицо пепельное, серое, губы бледные. Глаза расширенные, уставились на защиту. Руки дрожат — он засунул их в карманы, чтобы скрыть, но тряслись плечи.

Не один он, Катя молча достала пистолет, зачем-то направила на тварей. Лицо каменное, но губы поджаты. Курпатов поморщился, скрестил руки на груди. Лицо мрачное. Смотрел на барьер, потом сплюнул в грязь.

— Добро пожаловать в жопу мира, — бросил он громко. — Здесь мы все равны и все умрём одинаково. Не выделяйтесь, работайте молча. Местные не самые «хорошие» люди нашей страны… Они на пределе.

Повернулся к Гигантам снова, смотрел на них, анализировал. Если Сетка порвётся… Ядро в позвоночнике пульсировало, и гиганты вдруг все повернули головы в мою сторону. Нахмурился. Они чувствуют меня?

— Большов! — рявкнул Курпатов. — Не спи! Двигай задницу!

Обернулся, командир уже шёл к ближайшему бараку, Саша за ним, кроме Кати — она стояла рядом со мной.

— Это всё из-за тебя, Володя? — прошептала она тихо. — Что же ты такого натворил, чтобы нас сюда сослали?

Голос дрожащий, руки сжались в кулаки.

— Мы же все здесь сдохнем. Если что-то случится, я первой ткну тебя ножом в спину.

— Попробуй, — хмыкнул. — Даже интересно на это будет посмотреть.

Повернулся и пошёл за остальными.

Катя осталась стоять. Слышал, как она тяжело дышала за спиной. Злится, боится, ненавидит. Шагаю по жиже, ядро пульсирует, гиганты смотрят. Гул не прекращается.

Прошли мимо первого барака, жверь открыта настежь, внутри темнота. Кто-то кашлял там, хрипло, надрывно. Потом выругались матом и замолчали.

Второй барак. У входа сидел мужик, лет сорока. Спиной к стене, колени подтянуты к груди, лицо небритое, волосы грязные, одежда рваная. Смотрел в никуда: не на нас, не на защиту — просто в пустоту. Губы шевелились, что-то бормотал себе под нос.

Курпатов прошёл мимо, даже не взглянув.

Третий барак. Оттуда вышли двое, оба худые, изможденные: один хромал, опирался на плечо второго. На лице бинт, пропитанный кровью. Второй тащил его к какому-то зданию дальше. Медпункт? Может. А может просто барак, где лежат раненые.

Они посмотрели на нас и становились. Первый — хромой — покосился на форму командира, потом на меня. Увидел нашивки СКА на моём плече, лицо исказилось.

— Городские крысы, — сплюнул он в жижу. — Приехали оценку ставить? Посмотрим, как вы тут проживёте.

Голос хриплый, злой. Второй дёрнул его за руку, потащил дальше. Хромой плюнул ещё раз и отвернулся.

Курпатов не отреагировал, шёл дальше, не сбавляя шага.

— Весёлое место, — пробормотал Саша за спиной. — Прямо курорт.

— Заткнись, — бросил командир через плечо. — Здесь все так смотрят. Привыкнешь.

Мы двигались к центру Форпоста, мимо бараков, мимо людей. Их было немного — человек двадцать, может тридать. Кто сидел у стен, кто стоял у дверей, кто курил, прислонившись к забору. Все грязные, оборванные, с пустыми лицами. Некоторые глядели на нас, некоторые нет. Никто не подходил.

Один мужик чинил что-то у барака. Деревянную доску прибивал к окну. Молоток стучал тупо, монотонно. Он остановился, когда мы проходили мимо, взглянул на Курпатова.

— Курпатов, — сказал мужик. — Снова тебя сюда закинули? Ты же божился, что больше ни ногой.

— Семёныч, — хмыкнул командир. — Сетка как?

— Держится, — пожал плечами Семёныч. — Пока… На Гамме хреново, вчера опять трещала.

— Посмотрим, проверим.

Семёныч покосился на меня, потом на Сашу с Катей и хмыкнул.

— Молодняк привёз? Жалко их. Хорошие ребята были, наверное… Авось повезёт и уедете целыми, а не в животах переваренные.

Семёныч вернулся к работе, молоток застучал снова. Курпатов ничего не ответил, зашагал быстрее. Саша дёрнул меня за плечо.

— Подожди… — прошипел он.

Повернулся. Катеньке вдруг стало плохо, девочка стояла, блевала, сжимая живот.

— Вот сука! — поморщился наш командир. — Мало того, что девка, следить за ней, чтобы не поимели, так ещё и слабость свою показывает.

— Альберт… — попытался заступиться Саша.

— Заткнись!

Подошёл к девушке.

— Успокойся, — хмыкнул. — А то как ты мне мстить собираешься?

— Прости… — вытерла лицо платком Катя. — Просто я испугалась. Альберт говорит, что это из-за тебя, но я слышала, что это из-за Саши, его делишек.

— Лучше шагай, — огляделся. На нас смотрели.

— Володя, не держи на меня зла, — улыбнулась криво Катя. — Ты мне тогда помог, я… Мы команда?

— Угу, — кивнул. — Мечты.

Направились дальше, к центру форпоста. Площадь, если это можно так назвать. Месиво, лужи, несколько ящиков у стены. Посередине — столб с фонарём. Не горит. И штаб, судя по всему, штаб.

Единственное здание, что отличалось от остальных. Не серое, а тёмно-зелёное. Двухэтажное. Краска облупилась, стены в потёках и трещинах. Окна заколочены досками. Над дверью — железная вывеска, ржавая: «Штаб. Зубов».

У входа стояли двое. Оба в грязной форме, без знаков различия. Один держал винтовку, второй — автомат. Лица угрюмые, смотрели на нас без интереса.

Курпатов подошёл, достал документы, протянул первому.

Тот взял, глянул.

— Проходите, — буркнул он. — Комендант внутри.

Толкнули дверь — заскрипела на петлях. Внутри темнота. Коридор узкий, бетонные стены без штукатурки. Пол неровный, местами провалы. Лужи в углах. Капает откуда-то сверху.

Прошли вглубь. Дверь в конце коридора. Командир открыл её без стука. Зашёл. Мы за ним.

Кабинет коменданта: маленький, тесный, душный. Стол железный, старый, весь в царапинах и вмятинах. Стул деревянный, спинка сломана. На стене — карта этого места. Потёртая, обшарпанная. Сетки нарисованы красным. Сектора обозначены буквами: Альфа, Бета, Гамма. На Гамме — красный крест. Свежий.

За столом сидел капитан. Мужик лет пятидесяти пяти, грубые черты, глубокие морщины. Щёки впалые. Кожа серая. Волосы коротко стрижены. Щетина на щеках трёхдневная.

Левая рука. Протез из неокрашенного металла, от локтя до кисти. Грубая работа, без магии, без украшений. Пальцы двигаются механически — рывками.

Он сидел, локти на столе. Правой рукой держал сигарету, левой — металлической — листал папку. Пальцы скрипели, когда переворачивали страницы. Зубов не поднял головы сразу. Продолжал читать. Тишина затянулась. Секунд двадцать. Тридцать. Курпатов стоял молча, ждал.

Наконец Зубов перевернул последнюю страницу. Закрыл папку. Поднял взгляд.

Мёртвые глаза скользнули по Курпатову, Саше, Кате и остановились на мне.

— Сержант Курпатов, — произнёс командир чётко. — Третья команда СКА. Прибыли для осмотра и проверки сетки.

Зубов затянулся сигаретой. Выдохнул дым. Запахло горелым табаком и чем-то едким.

— А чё так быстро? — голос хриплый, низкий. — Сетка трещит. Пять пробоев за неделю. Хоть одного мага привезли? — Он ухмыльнулся криво. — Или опять бумажных крыс?

Курпатов сжал челюсть:

— Мы — Третья бригада. Наша задача — осмотр и оценка. Приступим немедленно.

Зубов хмыкнул, поднялся со стула. Металлический протез скрипнул, когда он оперся на стол. Подошёл ближе. Остановился перед нами. Взгляд снова на мне.

— А этот кто? — кивнул он в мою сторону. — Слишком чистый. Новая кровь? — Усмехнулся. — У нас тут любят городских героев. Как сдохнешь, плащ мне оставь. Тут ночами холодно.

Голос без угрозы, просто констатация факта. В его мире я уже мертв. Посмотрел на его протез. Потом в глаза. Не отвёл взгляд.

— Большов Владимир, — сказал ровно. — Сержант СКА.

Зубов усмехнулся шире. Металлические пальцы щёлкнули — раз, два, три.

— Сержант, — протянул он. — Значит, не совсем зелёный. Ладно. — Повернулся к Курпатову. — Курпатов, ты идёшь на Гамму. Там хреново. Вчера накопитель треснул, еле заткнули. Сегодня опять гудит. Проверите, залатаете, доложите.

Командир кивнул.

— Понял. Выдвигаемся сейчас?

— Нет, — Зубов вернулся к столу. Сел. Взял сигарету снова. — Через час, дайте людям отдохнуть. — Посмотрел на меня. — Особенно городским.

Мы вышли. В коридоре Саша выдохнул громко. Руки дрожали. Катя молча вытерла ладони о штаны.

Я взглянул на дверь кабинета. Зубов не пытался угрожать. Он просто сказал, как есть. Хороший мужик, мне нравится. Чётко и по делу. Он тоже сослан сюда за «подвиги» или же добровольное решение?

— Добро пожаловать на Форпост, — пробормотал Курпатов и пошёл к выходу. — Теперь вы поняли, где мы.

Вышли из штаба. Командир впереди, Саша и Катя за ним, я замыкал. Жижа снова чавкала под ногами. Гул Сетки не прекращался — монотонный, давящий, проникал в череп.

— Курпатов! — окликнул кто-то.

Обернулся. К нам шёл Семёныч с ящиком на плече.

— Запчасти? — спросил командир. — Для нас?

— Ага, — буркнул Семёныч. Поставил ящик на землю. Открыл крышку. — Два детектора, один накопитель, аварийный комплект. Всё что есть. — Посмотрел на нас. — На Гамму пойдёте?

— Туда, — подтвердил Курпатов.

Семёныч хмыкнул, покачал головой.

— Вчера там трещало. Сегодня утром тоже. Накопитель не справляется. Может порваться в любой момент. — Он сплюнул в месиво. — Прощай, если больше не увижу.

Командир полез в ящик. Достал первый прибор. Похож на компас, но с тремя стрелками вместо одной. Светились слабо — зелёным, синим, красным. Второй прибор — металлическая спица с кристаллом на конце. Третий — небольшой цилиндр с кнопками.

Раздал всем. Катя получила компас. Саша — спицу. Мне досталась ещё одна спица. Курпатов взял цилиндр себе.

— Идём, — бросил командир. — У нас час на осмотр. Потом доклад Зубову, и если справимся, то сегодня же уберёмся отсюда.

Пошли вдоль защиты. Гиганты по-прежнему стояли за барьером. Неподвижно. Смотрели. Их было больше, чем я думал. Не десяток — два, может три. Сбились в кучу. Прижались к энергетической стене вплотную.

Каменные тела сливались друг с другом. Различить отдельные фигуры было сложно. Только глаза… Десятки оранжевых точек, тлеющих, мерцающих.

— Не смотри на них, — буркнул Курпатов. — Делай своё дело.

Не ответил. Смотрел дальше. Анализировал.

Барьер пульсировал. Энергия шла волнами — медленными, ритмичными. Но местами волны прерывались. Дёргались. Защита там тоньше, слабее.

Прошли мимо последних бараков. Там сидели люди, курили. Смотрели на нас пустыми глазами. Никто не подходил. Никто не заговаривал.

Один мужик лежал на земле. Лицом вниз. Рядом лужа крови. Свежая. Тёмная. Никто к нему не подходил. Просто лежал.

Катя взглянула на него. Отвернулась, сдержала ещё один позыв очистить желудок.

— Он… — начала она.

— Не наше дело, — оборвал Курпатов. — Идём дальше.

Прошли мимо. Дошли до сектора Гамма. Табличка ржавая, буквы едва различимы. Это вторая защитная линия в этом месте. Ещё одна виднелась там, дальше, в глубине, около аномалии.

Не понял, а как тогда гиганты выбрались из аномалии и прошли сюда, ко второй сетке? Она же их должна сдерживать. Потом спрошу.

Взглянул на повреждённый участок, пока остальные чем-то занимались. Свечение тусклое, волны энергии шли рывками. Местами барьер почти прозрачный.

Командир остановился. Посмотрел на компас в руках Кати.

— Что показывает?

Катя подняла прибор. Стрелки дёрнулись. Зелёная замерла. Синяя качалась. Красная медленно ползла вправо.

— Напряжение растёт, — сказала она тихо. — Красная уже на пятидесяти процентах.

Курпатов выругался. Достал цилиндр. Нажал кнопку. Прибор пискнул. Экран засветился. Цифры побежали по дисплею.

— Накопитель на Гамме перегружен, — пробормотал он. — Восемьдесят процентов. Ещё чуть-чуть… и рванёт.

— Что тогда? — спросил Саша. Голос дрожал.

— Тогда Сетка упадёт, — ответил командир. — На этом участке. Метров сто. Может больше. И все эти твари… — Он кивнул на Гигантов за барьером. — … ворвутся сюда.

Тишина.

Саша побледнел. Катя сглотнула. Курпатов смотрел на экран прибора. Я посмотрел на Накопитель.

Он стоял в двадцати метрах от нас, у самой защиты. Металлический цилиндр высотой метра три, диаметром метр. Весь в трещинах, на поверхности какие-то знаки. Светятся тускло, некоторые мерцают, некоторые гаснут.

От накопителя шли кабели. Толстые, металлические. Тянулись к энергетической стене, врастали в неё. По кабелям текла энергия — я чувствовал её ядром. Хм… Интересная конструкция. До этого защита была другой. Просто ядра расставленные и магическая конструкция, что удерживала всё это добро, а тут прям… Техника и магия.

— Подойдём ближе, — сказал Курпатов. — Нужно проверить соединения.

Пошли к Накопителю. Я шёл последним, смотрел на Гигантов. Ядро в позвоночнике пульсировало чаще. Реагировало на их присутствие. На энергию, что исходила от них.

Сколько же тут можно энергии получить… Вот только многовато тварей, а я ещё не разобрался, как моё поглощение ядер сработало.

И тут я почувствовал. Резкую вибрацию. Снизу, из-под земли.

Остановился. Прислушался.

Ядро забилось внутри рваными толчками. Земля подо мной… Что-то в ней движется. Что-то большое. Тяжёлое. Холод пополз по позвоночнику.

— Большов! — окликнул Курпатов. — Ты чего встал? Давай, шевелись!

Не ответил. Смотрел на землю под ногами: жижа, камни, трава редкая.

Вибрация усилилась. Ядро дёрнулось ещё раз, будто пытаясь предупредить. Глянул на стоящих рядом гигантов. Это не от них. Это что-то под нами. Кто-то роет выход наружу.

Присел на корточки. Положил ладонь на землю. Закрыл глаза. Сконцентрировался на ядре и на своей магии земли. Пустил импульс вниз. Энергия ушла в почву, растеклась, нащупывала структуру.

И я почувствовал.

Пустота под нами, метрах в пяти, может меньше. Туннель. Широкий. Идёт прямо к нам, к сектору Гамма, к накопителю. Стенки туннеля дрожат. Земля осыпается.

И в туннеле — движение. Медленное. Тяжёлое. Неостановимое.

Открыл глаза. Вскочил на ноги. Сердце забилось быстрее — нет, не сердце, ядро. Ядро пульсировало так, что в висках застучало.

— Альберт! — заорал я. — Они внизу!

Командир обернулся. Посмотрел на меня. На лице полное непонимание.

— Что? — спросил он в ответ.

— Гиганты, — показал на тварей, а потом на землю. — Они под нами. Двигаются сюда.

Катя замерла. Саша посмотрел вниз, под ноги. Курпатов нахмурился.

— Ты чё несёшь⁈ — рявкнул он. — Какой…

Гул сетки оборвался. Резко, мгновенно. Тишина обрушилась на Форпост, даже уши заложило от неё.

Потом визг: пронзительный, высокий, режущий по нервам. Руны на его поверхности вспыхнули красным. Свет стал ярче, нестерпимо ярче.

Кабели задёргались. Искры полетели из соединений. Запахло горелым металлом и озоном.

— Сука! — заорал Курпатов. — Он сейчас взорвётся! Назад! Всех назад!

Катя рванула от накопителя. Саша за ней.

Земля подо мной задрожала. Вибрация усилилась в разы. Почва затрещала. Трещины побежали в стороны, расползлись паутиной.

— Володя! — крикнула Катя. — Беги!

Накопитель взорвался.

Голова гудела так, будто внутри черепа натянули струну и дёргают её без остановки, пронзительный звон разливался по ушам, не давая сосредоточиться. Попытался вдохнуть — в горле застряла пыль, густая, едкая, забившая дыхание, закашлялся от неё. Лёгкие горели, словно внутрь залили кипяток, плюнул, и слюна вышла с кровью. Видимо прикусил язык во время удара, видимо.

Открыл глаза, и мир поплыл перед взглядом, расплывался размытыми пятнами, которые никак не хотели складываться в цельную картину. Моргнул несколько раз, заставляя зрение восстановиться, и постепенно очертания обрели чёткость.

Лежал на боку в грязи, холодной и липкой, пропитавшей одежду насквозь. Руки затекли так, что правая вообще не чувствовалась, будто её и не было вовсе. Попытался пошевелить пальцами. Получилось, но медленно, словно они двигались через толщу воды.

Перевернулся на спину, и над головой открылось серое небо, низкое, давящее своей тяжестью на грудь, а вместе с ним — сирена, которая визжала так, что зубы сводило от этого протяжного воя, прерывающегося и захлёбывающегося, как предсмертный хрип.

Приподнялся на локтях, ощущая, как мышцы протестуют против движения, посмотрел вперёд и увидел его — то, что раньше было Сектором Гамма.

Сектора больше не существовало, вместо защитной сетки зияла дыра, огромная, рваная, словно кто-то вырвал кусок реальности. По её краям мерцали остатки энергии: синие искры вспыхивали и гасли, вспышки озаряли дымящиеся обрывки магии, которые шипели, трещали и догорали одна за другой, оставляя за собой запах озона и чего-то сладковатого, тошнотворного.

От дыры поднимался чёрный густой дым, пах он гарью, расплавленным металлом и ещё чем-то неуловимым, что заставляло желудок скручиваться в узел.

Ядро в позвоночнике дёрнулось, сжалось, подавая сигнал тревоги — опасность, много опасности вокруг. Человеческий инстинкт кричал на всю глотку: «Беги, прячься, не высовывайся», но я не бежал, а смотрел на разворачивающийся кошмар.

Из дыры вываливались Гиганты, не шли организованно, а именно вываливались — как мешки с камнями, сброшенные с высоты, неуклюже и грузно. Падали на землю, поднимались, двигались дальше.

Земля дрожала под их весом, каждый шаг отдавался ударом молота по наковальне где-то в костях, зубы стучали, челюсть свело от вибрации. Десять, двадцать, тридцать тварей, и ещё лезли из прорыва, бесконечным потоком.

Они расползались во все стороны от дыры, как насекомые из разворошённого муравейника, хаотично и жадно. Каменные руки волочились по земле, оставляя глубокие борозды в месиве из грязи и крови. Головы без лиц поворачивались, слепо искали цели, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту разрушения.

Встал на колени, ощущая, как голова закружилась от резкого движения, схватился за стену барака, оперся о неё, выждал пару секунд, пока мир перестанет качаться, как палуба корабля в шторм. Оттолкнулся от стены и поднялся на ноги, заставив их держать вес тела.

Оглянулся в поисках команды — где они, живы ли?

Саша сидел на заднице в луже метрах в пяти от меня, рот открыт, глаза стеклянные, пустые, смотрят в никуда, не видя ничего вокруг. Руки лежат на коленях безвольно, пальцы растопырены и дрожат мелкой, нервной дрожью — контузия. Парень попытался встать, руки упёрлись в грязь, оттолкнулся от неё, но ноги подломились сразу, разъехались в разные стороны, будто состояли не из мышц и костей, а из верёвок. Снова упал, лицом в жижу, закашлялся, выплюнул грязь и попытался подняться снова, но опять упал, застонав жалобно и беспомощно.

Катя? Нашёл её взглядом справа — вжалась в угол между ящиками и обломком стены, спина прижата к бетону, колени подтянуты к груди, голова опущена, прячась от реальности. В руках пистолет, ствол которого описывает круги в воздухе, дрожащий палец на спусковом крючке, губы шевелятся, что-то шепчут себе под нос — молитву или просто бессвязный бред. Сирена перекрывает всё, глуша любые звуки. Глаза широкие, белки налиты кровью, красные прожилки пронизывают их, лопнувшие сосуды придают взгляду безумный вид — паника, чистая, животная.

Альберт, где он? Поискал взглядом и нашёл — лежал на боку, держался за бок левой рукой, из-под пальцев текла кровь, лужа под ним росла, расползалась по грязи тёмным пятном. Осколок пробил рёбра, или взрывная волна сломала что-то внутри — без разницы, результат один. Лицо серое, губы синие, глаза открыты, смотрят прямо на меня с немым вопросом. Пытается что-то сказать, рот шевелится, но звука нет, только кровь, которая сочится из уголков губ тонкими струйками.

Посмотрел на гигантов снова. Они приближались, уже добрались до хозяйственных построек перед сеткой. Один врезался в стену, и каменный кулак пробил бетон насквозь, как бумагу, без малейшего усилия. Изнутри донеслись крики, полные ужаса и отчаяния. Гигант сунул руку внутрь барака, нащупал что-то, вырвал наружу — человек, мужик лет сорока в рваной одежде, орал благим матом, дрыгал ногами, пытаясь вырваться.

Гигант поднял его над головой и сжал, и хруст костей прорвался даже сквозь вой сирены, громкий, отчётливый. Мужик замолчал сразу, тело обмякло, превратившись в тряпичную куклу. Гигант швырнул труп в сторону, и он полетел метров на десять, врезался в столб и упал кучей сломанных костей и мяса.

Из бараков выбегали местные, солдаты Форпоста — кто с автоматами, кто с гранатомётами, кто с ножами, один совсем с голыми руками, просто выскочил и побежал к тварям, повинуясь безумной храбрости или такому же безумному отчаянию.

Зубов — увидел его на крыше штаба, стоит, широко расставив ноги, металлический протез вскинут вверх, указывает направления. Орёт во всё горло, голос срывается на хрип, но слова понятны даже сквозь сирену:

— ГРАНАТОМЁТЧИКИ, ПО ЦЕНТРУ! МАГИ, ЩИТЫ НА ФЛАНГИ! НЕ ПОДПУСКАТЬ К ЖИЛОМУ СЕКТОРУ! ЖИВО, СУКИ, ЖИВО!

Люди бросились выполнять приказы, подчиняясь инстинкту дисциплины даже в этом хаосе. Три гранатомётчика выскочили из-за угла барака, встали в линию, подняли трубы на плечи, прицелились и выстрелили почти одновременно — три вспышки, три оглушительных грохота добавились к вою сирены.

Дым окутал стрелков, спрятал их на секунду за завесой, а три ракеты понеслись вперёд, оставляя за собой белые дымные хвосты. Ударили в толпу гигантов, и земля поднялась фонтанами — огонь, дым, ошмётки камня полетели во все стороны. Один гигант разлетелся на куски — торс в одну сторону, ноги в другую. Второй потерял руку, остался только обломок до локтя, но продолжил бежать, словно и не заметив потери. Остальные даже не замедлились, просто перешагнули через обломки собрата, раздавили их ногами, втоптали в грязь.

Маги, человек пять, выбежали на фланги, к краям прорыва, подняли руки вверх, и воздух вокруг них задрожал, магия закипела, свернулась кольцами. Щиты развернулись перед ними, мерцающие и слабые — слишком слабые, это ядро почувствовало сразу, оценив их силу одним толчком энергии.

Гиганты врезались в барьеры, каменные кулаки обрушились на них с тупым упорством — раз, два, три, удары тяжёлые, глухие, словно били по натянутой коже барабана. Щиты затрещали под натиском, первый рухнул сразу, не выдержав и нескольких ударов. Маг за ним вылетел назад метров на десять, врезался в стену барака спиной, и хруст позвоночника прорезался сквозь какофонию звуков. Маг соскользнул вниз, осел на землю бесформенной кучей, голова запрокинулась, глаза открыты, но не видят ничего — мёртвые глаза.

Второй щит продержался дольше — секунд пять, может чуть больше. Маг кричал, напрягался, вливал последние силы в защиту, щит уплотнился, засветился ярче, но ненадолго, слишком ненадолго. Гигант ударил ещё раз, и щит треснул, разлетелся на осколки света.

Маг упал на колени, закашлялся кровью, а гигант шагнул вперёд, поднял ногу и опустил её, раздавив мага, как жука под подошвой. Влажный удар, треск, хлюпанье — нога поднялась, а под ней осталось только пятно из крови, костей и ошмётков ткани.

Всё это за двадцать секунд, может тридцать — Форпост разваливался на части, рассыпался, как карточный домик. Ядро внутри билось яростно, дико, требуя действий, оно хотело есть, хотело их ядра, их силу, кричало об этом всеми нервами.

Альберт всё ещё смотрел на меня, рука поднялась, указала куда-то в сторону — туда, к центру площади. Губы шевелились, пытался говорить, но я не слышу ничего — сирена, взрывы, крики сливаются в единый гул.

Шагнул к нему и побежал, преодолевая сопротивление уставших мышц. Упал на колени рядом, грязь хлюпнула под весом тела. Альберт схватил меня за грудки с силой, которая ещё осталась в умирающем теле, пальцы впились в ткань, сжали её до боли. Лицо совсем близко, вижу каждую царапину, каждую каплю крови на нём.

— Ре-резерв, — выдавил он хрипло, голос булькающий, захлёбывающийся собственной кровью. — В я-ящике! Семёныча… ящик! Тащи… к стойке… Иначе… всё…

Не договорил, закашлялся, и кровь брызнула мне на лицо горячими каплями. Посмотрел туда, куда он показывал — площадь, посередине которой валяется металлический ящик, тот самый, что Семёныч приносил с запчастями. Лежит на боку, крышка сорвана, содержимое вывалилось наружу, и среди мусора вижу его — цилиндр, блестящий, новый, аварийный накопитель.

Расстояние метров пятьдесят, может шестьдесят, не больше, но между мной и ящиком — открытое пространство, простреливаемое со всех сторон. Грязь, лужи, обломки и гиганты, трое из которых движутся именно туда, к центру, к цели. Один уже близко к ящику — метров двадцать осталось.

Встал, и Альберт отпустил грудки, рука упала в грязь бессильно, голова откинулась назад, глаза закрылись — то ли потерял сознание, то ли просто сил больше не было держать их открытыми.

Развернулся к ящику, напряг ноги, готовясь к рывку. Ядро пульсировало в позвоночнике ровно, мощно — контузия прошла, Титанская регенерация справилась с повреждениями. Тело снова слушается, сила вернулась, разлилась по мышцам приятным теплом.

Сорвался с места и рванул вперёд, грязь разлеталась из-под ног комьями. Пролетел мимо горящего барака — огонь лизал стены жадными языками, чёрный дым валил из дверей и окон, внутри кто-то кричал, но помочь было некому.

Впереди мелькнула вспышка, огненный шар размером с голову пролетел справа от меня, пронёсся в сантиметрах от лица, обжигая кожу жаром. Ударил в землю позади — взрыв, фонтан грязи. Маг промахнулся, хотел попасть в гиганта, но попал мимо, бесполезно потратив силы.

Перепрыгнул через труп — местный, лежал на спине, грудная клетка раздавлена, рёбра торчат наружу белыми осколками, словно зубы разинутой пасти.

Ящик близко — метров двадцать, пятнадцать.

Гигант преградил путь, вырос передо мной внезапно, из дыма и хаоса, как материализовавшийся кошмар. Массивный, метров пять ростом, каменная кожа испещрена трещинами, покрыта мхом и чёрной слизью, источающей гнилостный запах.

Увидел меня, остановился, рука поднялась, сжалась в кулак размером с бочку — каменный молот, способный размазать по земле что угодно. Замахнулся.

Не тормозил, а ускорился ещё, выжимая из тела последние капли скорости. Последние метры пролетел на максимуме, ноги едва касались земли. Гигант ударил, кулак обрушился сверху вниз, свистнул в воздухе, как снаряд гаубицы, целился прямо в меня, хотел размазать в грязное пятно.

Подкат в последний момент, когда кулак уже в метре от головы — ноги подогнул, тело опустилось, скользнул по грязи, проехал между ног твари, чувствуя, как грязь залепила спину, лицо, забилась в рот.

Кулак гиганта ударил в землю за моей спиной с грохотом, земля дрогнула, фонтан слякоти взметнулся вверх, накрыл меня с головой холодной волной. Проскочил, вынырнул из-под гиганта с другой стороны, встал на ноги, отряхнулся на бегу, не оглядываясь — он медлительный, пока развернётся, я уже буду далеко.

Ящик — вот он, наконец. Накопитель валяется в луже, наполовину утоплен в болоте под ногами, блестит металлом. Схватил его одной рукой — килограмм сорок, может больше, но поднял, как игрушку, прижал к груди.

Развернулся и побежал обратно, к разрушенной стойке накопителя, к Альберту, которому оставалось жить считанные минуты. Надо успеть — если он сдохнет, некому будет подключить эту штуку, я в этой технике не разбираюсь, провода, кабели, артефакты — не моё.

Бежал зигзагами, уклонялся от обломков, от тел, от бегущих людей, которые метались, как муравьи. Мимо пролетела ракета — гранатомётчик стрелял куда-то влево, взрыв, вспышка, дым окутал всё вокруг. Гигант рухнул, развалился на куски. Сколько их осталось? Десять? Пятнадцать? Считать некогда.

Справа крик, обернулся на секунду — гигант схватил местного солдата, поднял за ноги вверх. Мужик орал, дрыгался, бил кулаками по каменным пальцам, но бесполезно, как комар, пытающийся пробить бетон. Гигант дёрнул руки в разные стороны, и мужик разлетелся пополам — верхняя часть тела полетела в одну сторону, нижняя в другую, кишки вывалились, повисли в воздухе на секунду, потом шлёпнулись в грязь. Кровь брызнула фонтаном, окрасив землю в тёмно-красный.

Скрипнул зубами от злости — людишки, слабые, ломаются, как картон, бесполезные муравьи.

Добежал до Альберта, швырнул накопитель перед ним в грязь, тот подпрыгнул, грохнулся тяжело. Альберт открыл глаза, посмотрел на артефакт, рука дёрнулась, потянулась к нему.

— Подключай! — рявкнул я. — Я их задержу!

Он кивнул и начал вставать, держась за бок, из которого шла кровь, но встал — нужно признать, яйца у него есть. Поднять накопитель у него не получилось сразу — руки дрожали, пальцы соскальзывали с мокрого металла. Медленно, слишком медленно двигался, но другого выхода нет — я не техник, он да.

— Я попробую тут запитать… — выдохнул он и закашлялся снова.

Кивнул и развернулся лицом к гигантам — двое отделились от толпы, идут на нас целенаправленно. Почувствовали накопитель? Или просто случайность? Не важно.

Встал между Альбертом и тварями, ноги расставил шире для устойчивости. Ядро разогрелось внутри позвоночника, пульсируя жаром. Пустил магию по нервным окончаниям, и сила наполнила мышцы, кости уплотнились, стали тверже. Кожа затвердела, стала плотнее, прочнее — не броня, конечно, но лучше, чем ничего.

Здесь дым, хаос, взрывы окружают со всех сторон — никто не смотрит на меня. Местные заняты: кто воюет, кто бежит, кто умирает, каждый решает свои проблемы. Свидетелей нет, можно бить в полную силу — точнее, в те проценты силы, что у меня остались, но и этого должно хватить на этих каменных ублюдков.

Повернулся и увидел, что Альберт уже стоял на коленях возле обломков старого накопителя, вытаскивал из-под них провода — толстые, металлические, оплавленные на концах. Тянет их к новому накопителю, который я швырнул перед ним, пытается соединить.

Посмотрел на гигантов, ни уже в десяти метрах, приближаются с каждым шагом. Двое, первый поднял руку, каменный кулак размером с бочку замахнулся, бьёт сверху вниз — медленно, примитивно, как и все они.

Шагнул влево резко, кулак просвистел мимо, ударил в землю там, где я стоял секунду назад. Грохот, земля дрогнула. Гигант застрял, его кулак увяз в земле по запястье, тянет его обратно — камень скрипит, грязь хлюпает. Идеальная цель, беспомощная.

Моя сила Титана хлынула в магическую систему тела, заполняя каждую клетку мощью. Сколько процентов от изначальной силы, я так и не выяснил до конца, но плевать. Чувство мощи разливалось везде, а вместе с ним голод и ярость затопили холодное сознание горячей волной.

Разогнался, последний шаг, оттолкнулся от земли всем телом и прыгнул, плечом вперёд, вложив всю массу в удар по гиганту.

Глухой удар прошёл вибрацией в зубах, каменная нога треснула, разошлась трещинами от колена вниз и вверх, словно паутина. Гигант качнулся, потерял равновесие, упал с грохотом — земля дрогнула под его весом. Тварь легла на бок, попыталась подняться, но не успела.

Запрыгнул ему на спину, ноги нашли опору между лопаток, руки схватили голову твари за края — камень холодный, шершавый, покрыт мхом и слизью, противно липнущей к ладоням. Дёрнул резко вправо и вверх.

Мышцы напряглись до предела, ломающийся камень визжал под давлением, скрежетал, как металл по стеклу. Голова оторвалась с треском, оглушительным и финальным.

Спрыгнул, держал голову в руках, напряг свою магию, чтобы ощутить главное, зачем я тут стараюсь.

— Где ядро⁈ — Бросил голову в сторону с яростью, она полетела метров на пять, ударилась о землю и разбилась на куски. Бесполезный хлам.

Ярость поднялась волной, затопила всё. Я не просто удивился, я взбесился. Потратил силы, рисковал шкурой, убил эту тварь, и что? Пустышка, никакой награды, никакой силы. Эти ублюдки даже ядер не имеют, как обычные гиганты! Какого хрена⁈

Скрипнул зубами от злости, второй гигант уже здесь — бьёт кулаком сбоку. Не успел среагировать полностью, попытался уклониться, но поздно. Кулак задел по рёбрам — скользящий удар, не в полную силу, но достаточно. Вылетел в сторону метра на три, покатился по грязи, остановился, уткнувшись в обломок стены.

Встал, рёбра ноют, дыхание сбилось, но целы. Магия земли приняла основной удар, распределила его по всему телу. Без неё рёбра разлетелись бы в труху.

Гигант идёт дальше — на меня? Нет, мимо, прямо на Альберта, на накопитель, к главной цели. Вот только командир нашей команды не видит его, согнулся над проводами, пытается соединить контакты дрожащими пальцами.

Рванул вперёд, земля вылетела из-под моих ног комьями. Обогнал гиганта справа, встал перед ним, прикрыв Альберта собой. Тварь остановилась, посмотрела на меня — оранжевые глаза тускло светятся в каменной глазнице, бездумные, пустые. Его рука поднялась, кулак сжался.

Атаковал первым, не дав ему опомниться. Шагнул вперёд и нырнул под замах, подошёл вплотную к туловищу твари. Руки схватились за его руку, ту, что он поднял для удара, пальцы впились в камень до боли.

Дёрнул руку гиганта вниз, тварь не ожидала такого, потеряла баланс, конечность пошла вниз, согнулась в локте. А теперь в обратную сторону — треск, локтевой сустав лопнул, обломки камня посыпались из разлома на землю. Гигант качнулся вперёд, попытался удержаться на ногах.

Не дал ему этого. Схватился за тело и прыгнул вверх, ноги направлены прямо в грудь, вложил всю силу в удар. Стопа вдавилась в каменную грудину с хрустом, трещина побежала от точки удара в стороны, как молния. Гигант покачнулся, сделал шаг назад и начал заваливаться, потеряв равновесие окончательно. Упал на спину, пыль и грязь взметнулись вверх облаком.

Подошёл к нему, кулак поднял над головой, сжал до хруста костяшек и ударил в центр груди. Ударил ещё раз, ещё, ещё — камень крошился, разлетался осколками, пробил дыру в грудине. Засунул руку внутрь, нащупал что-то твёрдое, круглое, тёплое — ядро, вот оно. Схватил и вырвал наружу.

Маленькое, светится тускло-оранжевым светом, тёплое, пульсирующее в ладони. Голод такой сильный, что захотелось его сожрать прямо сейчас, а не поглотить по-нормальному. Нет, не сейчас, потом. Засунул ядро за пазуху.

Обернулся к Альберту — он всё ещё возился с проводами, два толстых кабеля в руках, оголённые концы. Пытается засунуть их в гнёзда на накопителе, но не попадает.

Побежал, оказался рядом и присел возле него.

— Как дела? — спросил.

— Контакты… почти… — выдохнул он хрипло. — Ещё… минута…

Посмотрел вокруг. Форпост горит, бараки в огне, дым застилает небо. Люди бегут, кричат, умирают, гиганты давят их, как насекомых. Гигантов всё ещё много, местные отступают, их теснят к нам со всех сторон.

— Быстрее, — бросил Альберту. — У нас времени нет.

Он не ответил, всё внимание на проводах. Засунул первый провод в гнездо — защёлкнулось. Второй провод — не лезет, гнездо забито грязью. Альберт выковырял её пальцем, снова попробовал — защёлкнулось. Готово.

— Сделано, — прохрипел он. — Но… заряда нет…

Посмотрел на накопитель — руны на поверхности не светятся, мёртвые. Пустой.

— Что значит нет? — нахмурился.

— Старый контур пуст, — Альберт закашлялся кровью. — Нужно прикурить… запустить систему… Но у меня резерва нет…

— Резерва?

— Энергии, магии, — мужик посмотрел в сторону ящика, которого уже не было. — Нужен ещё активатор, он… Сука! Конец…

— Плевать какая магия? — уточнил.

— Да, нужна просто энергия, чтобы запустить накопитель, чтобы он начал тянуть энергию и питать Сетку.

Посмотрел на провода с другой стороны, что должны были подключиться к активатору — оголённые концы торчат в воздухе.

Анализ ситуации. Альберт запихал резервный накопитель и то, что осталось от основного. Судя по тому, что эта сетка непростая, энергии в них много, очень много. Пропустить через себя опасно, можно сжечь ядро дотла.

Глянул на количество гигантов вокруг — я не справлюсь со всеми, это очевидно. Подыхать в планы не входило никогда. Значит… Выбора нет, как всегда.

— Отойди, — сказал Альберту.

Он посмотрел на меня, не понял сразу.

— Что?

— Отойди, я сделаю.

Он открыл рот, хотел возразить, но не успел — я уже схватился за оба провода. Металл впился в ладони холодом. Закрыл глаза, сконцентрировался на ядре в позвоночнике и подключил силу Титана, почувствовав, как она откликается. Попытался выпустить энергию наружу, но она не вышла, застряла внутри.

Надавил сильнее, волевым усилием, заставляя подчиниться. Ядро дёрнулось, заскулило внутри — если бы у него был голос, именно так бы оно звучало, потом подчинилось. Энергия потекла из позвоночника по нервным окончаниям, вниз, в руки, по венам, по мышцам, по костям, наполняя каждую клетку.

Руки вспыхнули изнутри жаром. Сначала тепло приятное, разливающееся по всему телу волнами, потом жар усилился, потом боль пришла. Кожа на ладонях задымилась — буквально, тонкие струйки пара поднялись вверх в воздух.

Запах паленой плоти ударил в ноздри, тошнотворный, знакомый. Вены вздулись, потемнели, почернели под кожей, энергия текла по ним слишком много, слишком грубо. Человеческое тело не предназначено для такого.

Энергия достигла проводов, перетекла в металл с жаром. Провода загудели, завибрировали в руках, энергия побежала по кабелям, ушла в накопитель. Руны на его поверхности вспыхнули — одна, вторая, третья, все разом.

Накопитель загудел низко, глубоко, вибрация пошла по земле, ощущалась в костях. Система запустилась, он начал тянуть энергию из меня, преобразовывать её, направлять в Сетку.

Только я решил отпустить, как он заглох, руны погасли. Сука! Нужно больше, ещё больше, чтобы сетка не просто включилась, а восстановилась полностью, чтобы дыра закрылась навсегда.

Вливал дальше, не останавливаясь. Боль усилилась многократно — это уже не жжение, а как будто через меня пропускают расплавленную лаву. Каждая клетка в руках кричала, умоляя остановиться. Кожа трескалась, лопалась, обугливалась по краям ладоней, мышцы сводило судорогой, кости ныли, словно их ломали изнутри медленно и методично.

— ВОЛОДЯ! — заорал Альберт где-то рядом. — ХВАТИТ! ТЫ СДОХНЕШЬ!

Не слышу, точнее, слышу, но не реагирую, продолжаю вливать энергию. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Сетка мерцает, вижу краем глаза — дыра в секторе Гамма начинает затягиваться. Края светятся, энергия ткёт барьер заново, нити магии сплетаются. Слишком медленно, нужно больше.

Ядро внутри заскулило жалобно — энергии почти не осталось, я выжимаю его досуха, до последней капли. Если я что-то делаю, то это будет правильно и основательно, иначе какой смысл браться вообще? А ещё азарт в крови и ощущения, новые, незнакомые.

Что-то происходит, я это ощущаю где-то там, в глубине, с моим ядром и силой Титана, что-то меняется, и мне это… нравится. Это то, что мне нужно, чего я искал.

Выдавил последнее, энергия хлынула в провода финальной волной. Накопитель взвыл, руны вспыхнули ослепительно. Сетка ответила, дыра начала закрываться быстро — барьер восстанавливался, плёлся заново, нити магии переплетались, укреплялись. Гиганты, которые были в проходе, попали под волну энергии — их отбросило назад. Кто-то застрял в барьере, каменные тела разрезало пополам, как ножом, чисто и быстро.

Дыра закрылась с грохотом. Волна энергии прокатилась по всему периметру, Сетка восстановилась полностью — светится ярко, ровно, без разрывов и трещин.

Отпустил провода, руки упали бессильно, не слушались совсем. Посмотрел на ладони — ожоги глубокие, пальцы дрожат, не гнутся. Вены на руках чёрные, вздутые, похожи на корни мёртвого дерева, вросшие под кожу.

Упал на колени, сил не осталось вообще. Ядро в позвоночнике пульсировало слабо, еле-еле, на последнем издыхании. Тупая боль разливалась по всему телу волнами, голова кружилась, зрение поплыло, мир качался, терял чёткость, превращаясь в размытые пятна.

Альберт подполз ко мне, схватил за плечи обеими руками.

— Большов! Володя! Ты слышишь⁈

Голос далёкий, приглушённый, словно через толстый слой ваты доносится. Кивнул или попытался кивнуть — не уверен, получилось ли.

— Держись, — бормотал Альберт. — Медик! Нам нужен медик!

Нужен отдых, просто отдых. Нужно время, чтобы прийти в себя. Что-то произошло с ядром, и мне нужно это проверить, понять, но не сейчас… Не сейчас.

Сирена оборвалась резко, неожиданно. Тишина обрушилась на Форпост, звенящая, оглушительная после постоянного воя.

Поднял голову с трудом, мышцы шеи ныли от усилия. Посмотрел на Сетку — она стоит, целая, светится ровно. За ней гиганты, те, что не успели пройти, стоят и бьют по барьеру кулаками бесполезно. Сетка держит, не пускает их внутрь.

Внутри периметра посчитал быстро — осталось шесть тварей. Остальные либо снаружи, либо мертвы. Местные справятся с ними, у них есть гранатомёты, есть маги, пусть и на нуле, но что-то ещё могут выдавить.

Выдохнул облегчённо. Альберт всё ещё тряс меня за плечи, орал что-то нечленораздельное. Не слушал, мир уплывал.

Зрение сужается, превращается в тоннель, мир теряет цвет, становится серым, размытым, словно выцветшая фотография. В ушах вата плотная, звуки доходят приглушённо, будто через толщу воды, искажённые и далёкие. Слышу крики где-то, далёкие, невнятные, чувствую вибрацию шагов — тяжёлые удары по земле, гиганты где-то рядом. Альберт трясёт меня, его лицо перед глазами расплывается, превращается в пятно.

Почти отключаюсь, сознание ускользает, как песок сквозь пальцы, невозвратно. Держусь на краю, хватаю ртом воздух, лёгкие горят с каждым вдохом. Каждый вдох — усилие, преодоление.

Кто-то бьёт меня по щекам легонько, но настойчиво. Ладонь влажная, липкая от крови. Альберт? Он приводит меня в чувство, не даёт отключиться и упасть в темноту. Хочу послать его далеко, хочу просто упасть и лежать, не двигаясь, но тело не слушается совсем. Голова качается, как у тряпичной куклы на верёвочке.

— Большов! Вставай! Вставай, сука!

Голос знакомый, но кто? Кто-то ещё появился рядом. Медик? Сколько времени я был в таком состоянии, не помню. Руки схватили меня под подмышки, потянули вверх, пытаясь поставить на ноги. Не получается встать — ноги не держат, колени подгибаются.

Ещё удар по щеке, сильнее предыдущего. Зрение немного прояснилось, вижу Альберта наконец. Лицо серое, в крови, губы синие, но глаза живые, горящие упрямством. Одной рукой держится за бок, второй трясёт меня за плечо.

— Живой? — спросил он хрипло.

Попытался ответить, но горло сухое, язык прилип к нёбу намертво. Вышел только хрип бессмысленный. Кивнул вместо ответа.

— Сука ты живучая! Какой же ты… — хмыкнул он, и даже улыбнулся криво. — Молодец, Володя… Молодец…

— Ага, — наконец-то смог я что-то выдавить из себя.

Медик рядом что-то делал быстро, рана Альберта больше не кровоточила так сильно. Гель заживляющий? Мужик кричал что-то про рану и про то, что командиру нужно сидеть и не дёргаться, иначе всё расползётся. Альберт не слушал его.

— Встать сможешь? — выдохнул Альберт и закашлялся снова. — Понимаю, что ты… Но я… Мы… Сука… Потому что там… — Он кивнул куда-то в сторону слабо. — … ещё шесть тварей, и нам нужна каждая рука.

Шесть? Вы что всё это время делали, бесполезные муравьи⁈

Попытался встать, собрав волю в кулак. Руки не слушались, упёрся локтями в землю, оттолкнулся с усилием. Голова закружилась, мир качнулся, поплыл в стороны. Зубы стиснул до боли, пересилил слабость. Поднялся на колени, потом на ноги, пошатнулся, но устоял.

Посмотрел на руки. Ожоги покрылись тонкой коркой из засохшей крови и обугленной кожи. Двигаются — этого достаточно. Ядро в позвоночнике пульсирует слабо, почти на нуле энергии. Магию использовать не смогу, только физика и сила Титана, точнее её жалкие крохи. Должно хватить на этих каменных ублюдков.

Огляделся вокруг — Форпост, или то, что от него осталось, представлял собой зрелище апокалиптическое. Тела, много тел лежат в грязи, раскиданные, изломанные, раздавленные, некоторые разорваны на куски. Кровь повсюду — на земле, на стенах, на обломках.

Выжившие собрались у штаба кучкой, человек двадцать, не больше. Кто с автоматами, кто с пистолетами, один держит гранатомёт, но трубы пусты — боеприпасы кончились. Зубов стоит перед ними, орёт команды, металлический протез указывает направления атаки.

Я, Альберт и медик побежали туда, насколько могли быстро. Боль и полное отсутствие страха — удивительно, что человеческое тело его не испытывало. Адреналин, он заглушал всё остальное.

Вот только скоро он закончится, и как накатит всё и сразу — боль, усталость, может даже шок. Нужно торопиться, закончить это быстро. Оказались рядом с выжившими.

Альберт шёл, опираясь на медика, одной рукой прижимал бок, второй держался за плечо мужика для равновесия. Лицо серое, как пепел, но челюсть сжата упрямо. Пистолет в кобуре, стрелять из автомата он уже не сможет, но голос ещё работает, и этого достаточно для команд.

— Группа Один, справа! Группа Два, слева! Окружаем тварей! Магов в центр, что у вас там ещё осталось — вываливайте! — орал Зубов.

Три мага вышли вперёд, шатаются на ногах, едва держатся. Лица мертвецки бледные, глаза запавшие. Гиганты рассредоточились по территории — двое у горящих бараков, один возле разрушенной стены, ещё трое кучкой у центральной площади, крушат всё подряд, ломают стены, давят тела под ногами.

Зубов увидел меня, посмотрел оценивающе, кивнул коротко.

— Большов? — спросил он. — Стоять можешь?

— Могу, — хрипло ответил.

— Тогда бери оружие и вливайся. И ты, Альберт. — Зубов посмотрел на командира. — А остальные?..

Огляделся в поисках. Саша? Увидел его справа — сидит у стены барака, обнимает колени, качается взад-вперёд, губы шевелятся, что-то бормочет себе под нос. Контузия не прошла, бесполезен полностью.

Катя? Нашёл её у обломков ящиков — лежит на боку, не двигается. Подошёл к девушке, пока Зубов выдавал приказы остальным. Присел рядом, перевернул её на спину осторожно. Глаза закрыты, дышит ровно — без сознания.

Хмыкнул, какие живучие твари… Тут столько людей подохло, а эти нет, выжили. Один на жопе качается, другая спит сладко. Потом будут рассказывать, как гордо сражались, или то, как им повезло выжить.

— Жива? — спросил Альберт рядом.

— Да, — кивнул. — Очень полезные члены команды…

— Потом, Володя… Потом разберёмся… Давай сначала выживем, а?

Встал и вернулся к Зубову — он уже двигал группы, люди расходились, окружали ближайшего гиганта со всех сторон. Двое с флангов, трое спереди, стреляли короткими очередями, но бесполезно — пули рикошетили от каменной кожи, оставляя только царапины.

Оглянулся по сторонам в поисках оружия. Автомат? Бесполезен против камня, это очевидно. РПГ? Вижу две трубы на земле, рядом с трупами гранатомётчиков. Подошёл, проверил обе — пустые.

Посмотрел на обломок арматуры, торчащий из бетонной плиты рядом с разрушенной стеной. Метра два длиной, толстый, ржавый. Подошёл к нему, схватился обеими руками, дёрнул с усилием. Арматура не поддалась, застряла крепко. Ещё раз дёрнул, напряг силу Титана, ту крохотную часть, что осталась в ядре. Бетон треснул с грохотом, арматура вырвалась с куском бетона на конце — импровизированная булава.

Рядом оказался какой-то мужик с гранатомётом, выстрелил почти в упор. Труба вырвалась из рук, упала на землю. Ракета понеслась вперёд, оставляя белый хвост дыма. Попал в спину гиганта — взрыв, огонь, дым. Гигант качнулся вперёд, упал на колени, спина разворочена, виден позвоночник каменный.

Я схватил арматуру обеими руками покрепче и побежал к гиганту, пока он поднимается. Он уже на ногах, я кинулся в сторону, уклоняясь. Кулак просвистел мимо, ударил в землю с грохотом. Подскочил к гиганту вплотную, замахнулся арматурой и ударил по ноге, вложив всю силу, что осталась.

Скрежет металла по камню пронзительный, дикий, режет уши. Трещина пошла от щиколотки вверх, по всей ноге. Недостаточно, нужно ещё. Ударил ещё раз, ещё, ещё — нога треснула, рассыпалась кусками. Гигант завалился на бок с грохотом.

Запрыгнул на него, на грудь каменную. Арматуру поднял над головой, начал бить по голове — раз, два, три. Камень крошится под ударами, металл сгибается, но держится. Бью дальше, не останавливаясь — десять, двадцать, тридцать ударов. Голова гиганта разлетелась на куски, разбросало их во все стороны.

Ядра нет внутри — опять пустышка, бесполезная тварь.

Скрипнул зубами, злость кипела внутри, готовая вырваться наружу. Эти твари бесполезны полностью — никакой силы, никакой награды за убийство. Только трата времени и усилий впустую. Ненависть прокатилась волной по телу — ненавижу их за то, что пустые, за то, что заставляют меня тратить последние крохи энергии на бесполезную грязную работу.

Спрыгнул с трупа, покачнулся на ногах. Ноги еле держат вес тела, дышу тяжело, хрипло. Руки в крови. В своей и какой-то чёрной слизи с гигантов.

Четверо осталось в живых. Местные насели на третьего: стреляют, взрывают его магией. Медленно, но справляются. Ещё одного тоже окружили, маги жгут огнём. Последние двое ломают бараки вдали — их оставили на потом, пока разберутся с ближними.

Огляделся вокруг. Зубов смотрит на меня пристально, лицо каменное, непроницаемое. Остальные вокруг тоже смотрят: на меня, на разбитого гиганта, на арматуру в моих руках, испачканную кровью. Плевать на их взгляды — я свою норму выполнил, теперь пусть они стараются.

Сел на землю прямо в грязь, не выбирая место. Сил больше нет вообще, ни капли. Руки опустил безвольно, арматуру бросил рядом с глухим стуком. Голову откинул назад, закрыл глаза. Дышу просто, пытаюсь восстановить ритм дыхания.

Вокруг звуки боя продолжаются. Взрывы, выстрелы, крики людей и скрежет камня. Местные добивают оставшихся гигантов упорно. Долго это длится — минут десять, может больше, не считал. Потом тишина наступает — звенящая, давящая на барабанные перепонки.

Кто-то подошёл и остановился рядом со мной, чувствую тень на лице.

— Большов.

Открыл глаза с усилием — Зубов стоит надо мной, протез скрещён с живой рукой на груди, лицо усталое, грязное, в копоти. Но глаза живые, оценивающие.

— Думал, ты столичная гниль, — сказал он медленно, взвешивая каждое слово. — А ты… Мясник. — Пауза. — Это комплимент, сержант.

— Ага, — криво улыбнулся в ответ.

— Пошли. — Зубов протянул руку, живую. — Вставай, хватит отдыхать.

Посмотрел на руку, потом на него, не понимая. Что ещё нужно? Гиганты мертвы, все. Сетка работает, восстановлена. Что ещё может быть?

Тишина вокруг полная, абсолютная. Даже ветер стих, словно природа замерла. Только вибрация какая-то, слабая, нарастающая, зловещая, идёт из-под земли.

Расслабился было — плечи опустились, мышцы размякли, подумал, что всё закончилось наконец. Выжили, справились. Сетка восстановлена, гиганты мертвы, можно выдохнуть с облегчением.

Зубов посмотрел вниз, туда, где я сидел на земле.

— Земля, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Она дрожит.

Сука, как я мог забыть⁈ Всё началось из-за этого — они сделали проход под землёй, сломали накопитель, а дальше просто всё закрутилось в адский вихрь, и…

Почувствовал наконец — вибрация под ногами, слабая, но нарастающая с каждой секундой. И тут земля дрогнула сильно, почва под нами вспучилась буграми. Бугор пошёл от центра площади, поднялся на метр, на два, почва треснула, разошлась трещинами во все стороны, как паутина.

И из неё полезла рука — чёрная, блестящая, словно отполированная. Пальцы длинные, тонкие, с острыми когтями на концах. Не похожа на руки других гигантов совсем — слишком изящная, слишком правильная, слишком… человеческая по форме.

Рука вцепилась в землю когтями, потянула. Из дыры полезло плечо, потом голова, потом торс. Тварь выбиралась медленно, плавно, будто вытекала из земли, как ртуть из разбитого термометра, перетекая по частям.

Вскочил на ватных ногах и отбежал на несколько метров назад. Посмотрел на… Гигант, но не такой, как остальные, совсем другой. Высокий, метров семь, может больше, сложно оценить. Тело чёрное, блестящее, отполированное до зеркального блеска, в котором отражается всё вокруг. Похож на человека — на очень высокого, очень худого человека, вырезанного из чёрного обсидианового стекла.

Движется он не как каменные големы, неуклюже и грузно, а как вода — плавно, текуче, гибко. Каждое движение перетекание, а не шаг, гибкость пугающая, неправильная для существа такого размера.

У него есть лицо — не просто голова без черт, а настоящее лицо с чертами. И глаза — ярко-жёлтые, светящиеся изнутри, с вертикальным зрачком, как у змеи или дракона.

Тварь полностью вылезла из земли, распрямилась во весь рост. Ядро внутри меня дико запульсировало, забилось, как бешеное — голод, безумный, неконтролируемый, оно хочет эту тварь, чувствует в ней силу. В нём есть ядро, мощное, и я хочу его силу себе. Но одновременно страх поднимается — инстинктивный, животный, такой человеческий. Эта тварь опасна, смертельно опасна.

— ЧЕТВЁРТЫЙ КЛАСС! АНОМАЛ! ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! ЧЕТВЁРТЫЙ КЛАСС! — заорал Зубов и побежал назад, подальше от твари.

А я смотрел на неё, не двигаясь. Бежать? Ещё чего, не дождётся.

Тварь повернула голову плавно, посмотрела по сторонам, изучая окружение. Медленно, неспешно, словно у неё была вечность в запасе. Остановилась на мне, жёлтые глаза впились в мои прямо, не отводя взгляда.

Потом… улыбнулась. Лицо раскололось, трещина расползлась от уха до уха, слишком широко для человеческого лица. Внутри темнота и ряды острых, стеклянных зубов, блестящих в свете.

Оценка состояния — хреново. Почти пуст, ядро выжато почти до дна, чистая сила на исходе. Тело держится на остатках, на последних каплях Титанической силы. Бой с тварью я не переживу. К сожалению, факт.

Проанализировал. Расстояние до гиганта — десять метров. До людишек за спиной — сорок. Вариантов отступления нет. Если побегу, тварь догонит. Если останусь здесь, придётся драться. Ядро этой твари, оно есть, чувствую по пульсации в позвоночнике, и какое-то особенное. Частота вибраций другая. Глубже, тяжелее.

Ну раз так…

Оскалился и выпрямился. Плечи расправил, спину распрямил. Смерть так смерть. Но умирать молча и покорно не буду, сделаю максимум. Заберу с собой эту тварь. И если получится — вырву ядро перед тем как отключусь.

Попытался прикинуть ещё один план действий. Судя по тому, как он двигается, как ставит ноги, как разворачивает корпус — я не успею отойти. Расчёт траектории в голове. Скорость твари против моей. Его длина ноги против моих. Результат однозначен. Не успею.

Тварь продолжала смотреть на меня. Голова слегка наклонена. Изучает? Оценивает? Гиганты так не делают. Они атакуют сразу. Рвут, бьют, убивают. Этот другой, ждёт чего-то.

Ядро в позвоночнике отбивало набат. Глянул назад через плечо. Быстро. Оценить обстановку. Местные пытались собраться во что-то похожее на оборону. Вот только это — разрозненная толпа. Кто-то с оружием, кто-то без. Лица бледные, руки дрожат.

Зубов кричал во всю глотку и давал указания. Рявкал команды, размахивал механической рукой. Пытался организовать людей, создать строй. Толку ноль.

Паника. Хаос. Страх.

Хрустнул шеей, напряжение чуть отпустило, ну поехали.

Выпустил остатки от того, что у меня осталось. Энергия поползла из ядра по каналам. Медленно, вязко, словно густое масло. Пошла в мышцы, в кости, в кожу.

Тело отозвалось мгновенно: мышцы налились железом, кости уплотнились. Зрение обострилось, теперь видел каждую деталь на коже гиганта, каждую царапину, каждую пульсацию энергии под чешуйками.

Ядро взвыло, боль ударила в солнечное сплетение. Каналы трещали от перегрузки. Кровь в венах закипела, сердце колотилось как бешеное.

Плевать.

Уже приготовился сорваться и броситься на тварь. Ноги согнуты, вес перенесён вперёд, руки сжаты в кулаки. Один рывок, один удар — и либо я пробью, либо тварь размажет меня об землю.

Звук прорезал воздух. Высокий, протяжный, но не просто вой, не сигнал тревоги. Что-то другое, она не просто выла, а какой-то сигнал подавала. Три коротких, один длинный, пауза. Быстро оглянулся. Не отрывая взгляда от гиганта. Чего?

И увидел. Огненный, воздушный и водный шары размером с машину летели в нашу сторону.

Кто?

Траектория атаки, скорость, магический фон. Местные на такое не способны. Сильные маги, три элемента одновременно, скоординированная атака.

Оттолкнулся ногой, прыжок, метр назад, ещё один, два метра, ещё. Уходил с линии огня. Но слишком медленно, сил не хватало на нормальную скорость.

Гигант среагировал. Голова дёрнулась вверх, он смотрел на летящие шары. Выставил руки вперёд, ладони раскрыты. Магия хлынула из его тела и тут же сформировался щит: полупрозрачный барьер с зелёными прожилками. Размером метра три на три. Он повис перед тварью в воздухе.

Он умнее, чем я встречал до этого. Опасно. Старался уйти с линии атаки, но… Не успел.

Удар!

Три магических шара врезались в стену гиганта одновременно: огонь, воздух, вода. Щит вспыхнул, задрожал, но не сломался сразу. Держался секунд три, а потом взрыв.

Ударная волна, расширяющаяся сфера уничтожения: свет, звук, давление. Всё одновременно. Воздух превратился в молот.

Ноги оторвались от земли, полетел. Перевернуло вверх ногами, ударился лицом о землю, нос треснул, кровь хлынула. Подбросило снова, метнуло выше, впечатало в землю ещё раз, рёбра хрустнули. Дыхание перехватило.

Снова подняло. Не знаю сколько времени продолжалась эта карусель. Секунды? Минута? Просто летел, крутился, бился об землю.

И наконец остановился. Лежал на спине и смотрел в небо. Звёзды кружились. Остановился почти у строений, волна откинула меня метров на тридцать. Кашлянул, кровь брызнула из рта, рёбра точно сломаны. Левая рука не чувствуется, онемела, плечевой сустав вывернут.

Напряг мышцы шеи, поднял голову и посмотрел на место взрыва. К гиганту бежали люди в чёрной одежде. Форма СКА, только без знаков отличия. Шесть человек бежали быстро, синхронно.

Похожие на тот элитный отряд. Судя по магическому фону, что они тут сделали… изменённые. Они оказались рядом с гигантом и тут же начали забрасывать его магией, пока он стоял и защищался.

Он выставил новый щит, но и он треснул окончательно. Тварь осталась открыта, на неё с усиленным рвением обрушили град атак: огненные шары, ледяные копья, воздушные лезвия, о, молния появилась. Разряд ударил в грудь гиганта. Тварь дёрнулась, но устоял. Выставил руки, попытался снова сформировать щит, но медленно.

Следующая волна атак врезалась раньше: молнии, огонь, лёд, всё вместе. Гигант зашатался, кожа на груди лопнула, обуглилась, замёрзла. Мышцы разорвало, кровь хлынула.

Судя по колебаниям, которые я ощущаю — эти ребятки раз в пять сильнее Мамонтовой. Может и больше, их магия плотнее, концентрированнее, управление лучше.

Гигант попытался атаковать, метнулся вперёд. Скорость хорошая, но один из магов выбросил руку. Воздушный таран, под ногами твари взорвалась почва. Столб воздуха вырос, ударил снизу в подбородок. Голова гиганта откинулась назад, тварь потеряла равновесие.

И тут же следующий удар — молния, прямо в шею. Разряд прошёл насквозь. Кожа испарилась, мышцы обуглились, позвонки треснули. Гигант рухнул на колени.

Магия твари начала затухать. Ещё одна атака — огненный вихрь. Три мага одновременно выбросили руки, пламя закрутилось вокруг гиганта. Кожа твари чернела, облазила, осыпалась пеплом.

Вой, протяжный, отчаянный, а потом тишина.

Гигант рухнул, упал вперёд, лицо ударилось об землю. Тело задрожало, конвульсия прошла по мышцам. Маги продолжили атаковать труп. Огонь выжигал плоть, молнии взрывали кости, лёд замораживал остатки. В какой-то момент от гиганта остался один скелет.

И тут один из магов побежал вперёд, протянул руку к скелету. Зелёная магия потекла из его ладони. Не видел такую раньше, эта энергия обвила рёбра твари, просочилась внутрь и вырвала ядро.

Маг поймал кругляшок размером с арбуз. Глаза начали закрываться, усталость навалилась тяжёлым одеялом. Тело требовало отключения, регенерация почти остановилась.

Отключился.

Открыл глаза: деревянный потолок, щели между досками. Запахи сырости, дыма, чего-то затхлого въелись в ноздри, царапали горло при каждом вдохе. Повернул голову: стены тоже деревянные и голые, без отделки. Окно маленькое, забито досками.

Форпост? Домик для персонала? Скорее всего, медпункт или что-то подобное.

Попробовал пошевелиться, тело откликнулось. Боли меньше, не прошла совсем, но терпимо. Рёбра всё ещё ноют, но дышать можно, плечо тоже болит, но рука двигается.

Поднялся, сел на кровати. Намного лучше, чем должно после такого взрыва.

Ощущаю зелёнку, что действует на организм. Струйки энергии текут по телу, залечивают повреждения. Меня тут подлечили немного, не полностью, но достаточно, чтобы выжить.

Посмотрел на руки, они перебинтованы. Размотал бинт на левой руке, кожа под ним розовая, царапины затянулись, ожогов почти нет. Бросил бинт на кровать. Правую руку тоже осмотрел, то же самое.

Повернул голову и… Мясоедов. Живой. Целый. Сидит напротив, на другой койке. Спина согнута, плечи опущены, руки на коленях. Лицо бледное, глаза пустые, смотрит в одну точку на полу и не моргает. Губы чуть приоткрыты.

Людишки после стресса впадают в ступор. Мозг не справляется с переживаниями и отключает часть функций. Защитная реакция, слабая, но для них достаточно.

— Я испугался… — произнёс он дрожащим голосом.

Слова медленные, еле слышные. Голос надломленный, продолжал смотреть куда-то.

— Просто… Я не знаю, как будто меня выключило и я пришёл в себя только тут.

Дрожь в голосе усилилась, руки сжались в кулаки на коленях, костяшки побелели.

— Хм, — ответил ему.

Больше сказать нечего. Испугался, выключился, пришёл в себя. Ничего нового, ничего интересного.

Саша продолжал сидеть: десять секунд, двадцать. Дышал тяжело, потом резко повернул голову ко мне. Наши глаза встретились, в его взгляде мольба, страх, стыд.

— Ты меня презираешь? — вдруг спросил он.

Голос стал выше, громче, судя по всему напряжение прорвалось.

— За мою слабость, трусость и что я не помогал?

Вот оно что, людишки не могут просто принять факт. Им нужно обсудить, проанализировать, получить оценку от других. Постоянная потребность в подтверждении, в прощении, в понимании.

— Мне плевать, — хмыкнул.

Мне действительно плевать на то, испугался он или нет. Помогал или не помогал, дрался или сидел в кустах, его проблемы — его дело.

— А? — открыл рот парень.

Удивление на лице, брови вверх, глаза расширились. Не ожидал такого ответа. Ждал осуждения или оправдания, а получил безразличие.

— В смысле? — продолжил он.

— Без смысла, — опустил ноги с кровати на пол.

Доски холодные под ступнями. Ботинки стоят рядом: грязные, промокшие. Снял кто-то. Нацепил их обратно.

— Твоя жизнь тебе решать, — продолжил я, — то, что ты был очень вкусной закуской… это факт. Как и то, что чудо, что ты выжил.

Посмотрел на него, Саша сидел с открытым ртом. Переваривал слова. Лицо менялось — сначала непонимание, потом осознание, потом что-то ещё.

— Я… знаю! — поджал губы пацан.

Голос сорвался, эмоции хлынули, губы задрожали. Кулаки сжались ещё сильнее. Сейчас заплачет? Ну началось… Только пришёл в себя, и мне что, обязательно нужно получить порцию человеческих соплей? Разговоры про чувства, про страх, про слабость. Нудные, бесконечные, бессмысленные. Мне бы сейчас еду, проверить ядро, оценить прирост силы. А вместо этого — терапевтическая сессия с Мясоедовым.

— Остальные? — кивнул Мясоедову.

Обрезал тему. Пусть говорит о фактах, а не о чувствах. Кто жив, кто мёртв, где находятся. Саша моргнул, сбился с мысли. Открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Катя только что вышла подышать воздухом, — начал он.

Голос стал ровнее. Факты помогают людишкам, они цепляются за конкретику, за что-то осязаемое, это успокаивает.

— Альберт где-то носится, хотя ранен, — продолжил Мясоедов.

Смотрел на меня теперь спокойнее, дыхание выровнялось, руки разжались.

— Раз двадцать забегал тебя проверить, — улыбнулся Саша слабо, — что-то бубнил про то, что он тебе должен, все должны и что он в тебе ошибся.

Альберт должен мне? Интересно. Значит, лысый начал соображать. Понял, что я не просто сопляк, которого подсадили в команду. Ничего не ответил и встал.

Тело слушалось, ноги держали, голова не кружилась. Мышцы отзывались нормально. Энергия в ядре на низком уровне, но не критическом. Нужна еда, отдых, время на восстановление.

Я бы тоже подышал воздухом, да и есть у меня дела не законченные. Выбрался из домика. Воздух ударил в лицо, запахи грязи, дыма смешались с запахом пота и металла. Форпост живёт своей жизнью. Люди двигаются между бараками, говорят, курят, работают.

Сел рядом на скамейку. Посмотрел на купол от одной из сеток. Светящаяся полусфера, энергия течёт волнами. За ней — уже гиганты. Стоят неподвижно, смотрят, ждут. Снова гул от сетки пробирал до костей. Всё почти вернулось на места. Человек тут расходный материал.

Закрыл глаза и погрузился в себя. Меня крайне интересовала ситуация с ядром и моей силой Титана. Нырнул глубже, сознание скользнуло внутрь. Тело отошло на второй план. Остались только ощущения энергии, потоки силы, структура ядра.

Стоп!

Открыл глаза резко, ударил себя по животу. Плащ! Где мой плащ? Огляделся, на мне куртка, местная, серая, рваная. А мой плащ… Плащ пропал. А в плаще — ядро.

Вскочил со скамейки, сжал кулаки, дыхание участилось. Злость кольнула внутри. Снова забрали, снова украли моё, как с кейсом.

Забежал в домик. Дверь распахнулась, ударилась о стену. Саша вздрогнул, повернулся.

— Ты не видел мой плащ? — спросил.

— Альберт его забрал, — ответил он быстро.

И снова смотрел в одну точку, вернулся в ступор.

Сдержался. Внутри рычало. Титан требовал действий: найти Альберта, вырвать плащ, забрать ядро.

Дверь захлопнулась. Сука! Как же это начинает уже раздражать. Мало мне того, что из кейса получил только два, так ещё и это?

Людишки… Вечно лезут в чужое, берут без спроса. Выдохнул, человеческие эмоции захватили разум и тело.

Злость, ярость, желание убить. Всё это хлынуло разом. Титан внутри рвался наружу. Хотел крушить, ломать, уничтожать. Плевать!

Вернулся на скамейку. Переживать любят людишки, особенно о том, на что нельзя повлиять.

Факт — ядро у Альберта. Я не знаю, где он сейчас. Кстати, а где эти элитные СКА? Убили гиганта, забрали ядро и свалили? Усталость, слишком много мыслей.

Погрузился глубже в себя. Отбросил эмоции, сосредоточился на главном: анализ, оценка, прирост силы.

Начал с ядра.

Что я вижу?

Энергетическая структура. Сфера в центре груди. Каналы расходятся во все стороны — в руки, ноги, голову, позвоночник. Всё это светится, слабо, но стабильно. Размер увеличился. Не намного, процентов на пять, может десять. Структура плотнее, энергия течёт увереннее, каналы шире, стенки толще.

Отлично! Значит, моя магия укрепилась. Бой помог. Взрыв, стресс, перегрузка — всё это заставило ядро работать на пределе. А работа на пределе даёт рост. Как тренировка мышц. Разрушаешь, восстанавливаешь, становишься сильнее.

Рассмотрел прожилку, что отвечала за чистую силу. Она толще, ярче, энергия в ней плотнее, концентрированнее, пульсирует сильнее. Провёл мысленно по структуре, проверил каждый участок.

С ней тоже определённые изменения произошли. Если я правильно зафиксировал, то сейчас у меня уже третий разряд чистой силы. Прорыв случился во время боя или после? Скорее всего, во время. Когда активировал последние остатки и бросился на гиганта.

Неплохо, но мало. Перешёл к земле.

Канал тоньше, чем у чистой силы. Светится слабее, энергия течёт медленнее. Проверил структуру, а вот она не дотянула до третьего разряда. Близко, очень близко. Ещё чуть-чуть — и прорыв случится.

Думал, что случится какое-то чудо после поглощения двух ядер, боя и когда я через себя пропустил резервную «батарею» для сетки. Чуда не случилось. Прирост есть, но не взрывной. Как у людишек, только чуть быстрее.

Хотя…

Посмотрел на свои руки, поднял перед лицом, повернул ладони вверх, потом вниз. Пальцы согнул, разогнул. Сжал кулак, разжал.

Изменения всё-таки есть.

Кожа стала плотнее, не намного, визуально не заметно. Структура изменилась, плотность выросла, царапины заживают быстрее.

Даже кости укрепились.

Проверил внимательнее, прошёлся вниманием по скелету. Рёбра, которые треснули в бою — уже почти целы.

А ещё мышцы… Напряг руку, бицепс вздулся. Провёл ладонью по предплечью, волокна под кожей чувствуются чётче. Нервные сигналы от мозга к мышцам идут быстрее, реакция улучшилась, скорость выросла.

И это я не подключил силу Титана. Получается данное изменение постоянно. Тело адаптируется, растёт, становится ближе к титаническому.

Хоть какой-то прогресс, который не исчезнет после боя. Что же нужно сделать, чтобы начать расти быстрее по человеческим рангам?

Вопрос завис в голове. Крутился, не давал покоя.

Ядра, нужны ядра, много ядер. Второго ранга, третьего, четвёртого. Чем больше поглощу, тем быстрее вырасту, но где их брать? Основная проблема в моём Титаническом ядре. Все ключи сто процентов, так ещё один лишний есть.

Кстати, за что он отвечает? Попробовал сосредоточиться. Нырнул глубже в ядро. Прошёл мимо чистой силы, мимо элементов, мимо силы Титана. Нашёл нужную структуру.

Попробовал подтолкнуть энергию в неё, мысленно направил поток. Энергия потекла. Канал сопротивляется, как будто забит чем-то.

И вдруг… Вспышка ударила в сознание. Откинул назад голову, зажмурился. Боль прошла мгновенно.

Что это было?

Открыл глаза. Смотрел в небо, гул сетки продолжается. Ладно, потом разберусь.

Пора перейти к основному блюду — моя сила Титана. Провёл мысленно по связям. Проверил каждую прожилку, каждый канал. Слилась с человеческой магией сильнее, чем неделю назад.

А теперь что там у нас с остатком? Напрягся внутренне, приготовился к разочарованию.

Всего полтора процента… Сжал кулак на коленях, ногти впились в ладонь. Полтора процента. Столько боёв, три поглощённых ядра, перегрузка на вылазке с командой, взрыв на форпосте. И что в итоге? Прирост на полтора процента…

Воздух вышел резко, со свистом, контроль соскользнул на мгновение, злость кольнула внутри.

— Можно, я присяду? — спросили меня.

Открыл глаза, вынырнул из погружения. Мир вернулся — краски, звуки, запахи.

Рядом стояла Катя и улыбалась.

Девушка уже выглядела нормально. Кровь с губы стёрта, рану на лбу обработали, форму приведена в порядок. Волосы причёсаны, лицо свежее, отдохнувшее.

Ничего не ответил. Зачем она здесь? Что ей-то нужно? Неужели людишки не могут просто оставить в покое? Что за потребность постоянно находиться с кем-то?

Катя не дождалась разрешения, села рядом на скамейку. Доски скрипнули под её весом. Она устроилась поудобнее, повернулась ко мне вполоборота.

Молчала несколько секунд, смотрела вперёд, на сетку, на гигантов за ней, потом повернулась.

— Володя, спасибо тебе, — вдруг сказала она.

Голос тихий, искренний, глаза опущены, румянец пополз по щекам, добрался до ушей.

— А? — поднял бровь, — ты же меня убить хотела?

Улыбнулся.

— Прости.

Нижняя губа подобралась под верхнюю. Зубы прикусили её. Румянец усилился.

— Я дура!

Голос стал громче.

— Мне Альберт всё рассказал, — продолжила быстро, — что если бы не ты… Меня бы уже переваривали где-то.

Девушку затрясло, плечи дёрнулись, руки задрожали. Так, словно она замёрзла. Катя обхватила себя руками, сжала плечи.

— Помог нашему командиру, — продолжила она дрожащим голосом.

Смотрела прямо на меня теперь, глаза влажные.

— Восстановил работу сетки, несколько раз рисковал, сражался… Ты такой сильный, — закончила она тихо.

На меня как-то странно начали смотреть. Глаза расширились, зрачки увеличились. Взгляд задержался дольше, чем нужно. Неприятное ощущение, словно меня раздевают взглядом.

— Что тебе нужно? — решил прервать данную не самую полезную беседу.

Катя моргнула, сбилась.

— Я смотрела за тобой, — произнесла она наконец.

Положила руку на мою ногу, ладонь тёплая, пальцы сжали бедро.

— Теперь ни у кого нет сомнений, почему тебя перевели к нам, — продолжила быстро, — ни я, ни Саша, ни Альберт не стоит и половины тебя.

Рука на ноге сжалась чуть сильнее.

— Твоя сила, умение действовать в любой ситуации… Это дорогого стоит, — закончила она.

Пауза.

— Не удивлюсь, что тебя скоро лейтенантом сделают.

А её это как касается?

И вообще чего она привязалась? Благодарность — это понятно, но зачем сидеть рядом? Зачем трогать? Зачем смотреть так?

Людишки странные, особенно женские особи. Логика у них работает иначе. Эмоции управляют поступками сильнее, чем разум.

— У тебя есть девушка? — вдруг спросила она.

Стоп, что?

— А-а-а… — растянул.

Это что за переход такой? От благодарности и силы — к личной жизни? Какая связь? Катя продолжала смотреть. Щенячьи глазки: большие, влажные, полные надежды.

— Нету? — продолжила она, не дождавшись ответа.

Голос стал тише, мягче, интимнее.

— Тебе какая разница? — спросил прямо.

Катя покраснела ещё сильнее, румянец пополз на шею, дыхание участилось. Грудь поднялась, опустилась, снова поднялась.

— Просто… я… — начала она, — ты мне нравишься! — выпалила наконец, — вот!

Вскочила со скамейки, встала передо мной. Руки сжались в кулаки по бокам. Лицо пунцовое, дышит тяжело.

— Я… Давай встречаться?

Открыл рот.

Как? Как в её голове после всего, что произошло… Как она пришла к этому умозаключению?

— Нет, — оборвал её.

Катя замерла.

— Почему? — выдавила она из себя.

Голос стал тоньше и дрогнул.

— У меня нет времени, — ответил.

У меня нет времени на эти игры. На свидания, на отношения, на все эти людские ритуалы ухаживания. Мне нужны ядра, мне нужна сила, мне нужно готовиться к мести. Всё остальное — отвлечение.

— Я подстроюсь, — тут же ответила Катя.

Шаг вперёд. Ближе, почти вплотную.

— Я не прошу выйти замуж, просто встречаться, общаться, может быть что-то ещё…

Голос стал умоляющим, закусила нижнюю губу снова. Пытается выглядеть уязвимой? Вызвать жалость? Сработать на инстинкты?

Выдохнул медленно. Возможная смерть и сильный стресс активизируют у человека желание размножаться и чувствовать безопасность. По-другому я объяснить её действия не могу.

— Нет, — покачал головой.

Катя стояла несколько секунд молча, смотрела на меня. Потом лицо исказилось: брови сошлись, губы задрожали.

— Ну и зря! — выкрикнула она.

Голос сорвался, развернулась резко и побежала к домикам. Ноги топали по грязи. Спина сотрясалась от рыданий.

— Мда… — хмыкнул.

Факт есть факт. Катя привлекательная по человеческим меркам. Стройная фигура, правильные черты лица. Тело реагирует инстинктивно — кровь приливает, гормоны выбрасываются, мышцы напрягаются. Человеческое тело хочет того, для чего оно создано — размножения.

Но у меня куча дел, и это перевешивает любые инстинкты. Требуется надавить на Чешую, чтобы мне дали ядра, обучение и артефакты. Это приоритет номер один. А для этого нужно вычислить всех лишних в корпусе десять.

Организовать вылазки Матросова и Мамонтовой. Они мои связи с подпольным рынком ядер. Через них я получу доступ к ресурсам, которые СКА не даст официально.

И это основное. Меня хотят прикончить военные, Змеев и возможно часть СКА. Три силы, любая может нанести удар в любой момент, нужна постоянная готовность.

Сейчас мне не до размножения. Мне ещё с Володиными проблемами разбираться — его род: папаша, мачеха или кто ему та баба, братишка. Проклятие требует мести, тело Володи не даст покоя, пока долг не будет оплачен.

Захотелось прогуляться, нужно размять ноги. Отвлечься от мыслей. Поднялся со скамейки и пошёл к сетке.

Остановился в десяти метрах от барьера, сетка пульсировала. За ней — они.

Десяток тварей, стоят неподвижно, смотрят, ждут.

— Молодец! — сказал мне голос справа.

Обернулся, а там мужик в грязной форме, лет сорока, лицо обветренное, шрам через бровь. Проходил мимо и кивнул мне.

— Хорошо дрался! — ещё один голос слева.

Другой мужик, моложе, худой, с винтовкой за спиной.

— Силён! — третий голос откуда-то сзади.

Повернулся. Группа из трёх человек, все смотрели на меня, кивали, показывали большой палец.

Мне плевать на их оценку, их мнение не имеет значения. Их одобрение не даёт мне ничего. Ни силы, ни ресурсов, ни информации.

Просто пустой звук. Воздух, сотрясаемый голосовыми связками.

Альберта бы найти, узнать, где мой плащ, ядро и где тут кормят. Ещё несколько часов, и тогда их начнут жрать не гиганты, а я!

Продолжил смотреть на тварей. Почему они выглядят по-разному? Вопрос застрял в голове. Вращался, требовал ответа. Те двое на вылазке с Альбертом — маленькие, по два метра, худые, быстрые, слабые.

Тот аномальный, что атаковал из леса — три метра. Гладкая кожа, разумный. А эти… Каменные, массивные, четыре-пять метров ростом, медленные, но прочные.

Почему отличаются? Что определяет силу ядра? Размер твари? Её возраст? Тип магии? Или что-то ещё? Как они сюда попадают?

Может быть, ответы есть у СКА? В их архивах? В секретных документах? Чешуя обещал доступ к информации.

Посмотрел на аномалию за их спиной. Разрыв в пространстве. Вертикальная трещина в воздухе. Светится изнутри — синим, фиолетовым, чёрным. Цвета меняются, пульсируют. Края размыты, нечёткие, словно реальность там растворяется.

Что там, за разрывом?

— Когда их больше десяти собирается около аномалии, сетка перестаёт работать и они проходят, — прозвучал рядом голос.

Повернулся. Да это же Альберт.

Лысый стоял в двух метрах, руки скрещены на груди. Лицо усталое, но спокойное. Рана на боку перевязана, форма приведена в порядок.

На живца и зверь бежит, именно его я и искал, а он сам пришёл. Удобно.

— Поэтому первая сетка их не сдерживает, — добавил мужик.

Кивнул в сторону барьера за спиной гигантов. Там, дальше, видна ещё одна сетка.

— А зайти и усилить её… Как ты понимаешь, дураков нет, — продолжил Альберт, — вся ставка на вторую сетку, что мы с тобой запустили, — продолжил мужик, — ну и последняя, что не должна их выпустить в мир.

Кивнул.

Система защиты понятна, три слоя. Первый — жертвенный, пропускает излишки. Второй — основной, держит главную массу. Третий — аварийный, страхует на случай прорыва.

— Володя, — подошёл совсем близко Курпатов, — прости, что я был недоволен тобой, кричал и всё остальное.

Смотрел прямо в глаза и ждал реакции, но у меня лишь заурчал живот.

Альберт моргнул, сбился. Глянул на мой живот, потом обратно на лицо.

— Местные считают тебя… — продолжил он, игнорируя урчание, — герой не правильное слово, оно тут скорее как оскорбление, — хмыкнул Альберт, — монстром? Убийцей? Зверем? Куда не пойду, везде обсуждают, как ты голыми руками дрался, — закончил он.

Пауза. Посмотрел на меня внимательно.

— Да чего уж там, сам Зубов язык в задницу засунул и молчит.

— Где мой плащ? — прервал этот поток бессмысленной информации.

— Плащ? — дёрнулся мужик.

Удивление на лице. Думал, что разговор пойдёт о бое? О подвигах? О признании?

— Ну он… — замялся Альберт.

Отвёл взгляд. Посмотрел в сторону. Явный признак вины.

— Его забрал Зубов, потому что там было ядро гиганта. Тебя когда перевязывали, я снял. А потом он почему-то туда полез и нашёл… А дальше изъял.

На меня смотрели так, будто я должен что-то ответить.

— Оно моё, — выдохнул наконец.

— Ты его забрал из твари тут? — уточнил Курпатов.

— Да.

— Тогда оно принадлежит форпосту, — пожал плечами Альберт, — но Зубов сказал, что если ты хочешь его обратно, то зайди к нему.

Поморщился, ещё один разговор? Почему вообще кто-то трогал мои вещи? Плащ был на мне. Ядро было в плаще, значит моё. По праву того, кто рисковал и убил тварь. А они просто взяли и забрали. Пока я без сознания лежал.

— Я прикрою тебя, — выдохнул Курпатов, — в отчёте не укажу информации о ядре, — продолжил он.

Посмотрел по сторонам. Проверил, не слышит ли кто.

— А то в СКА за это… Ну ты сам знаешь.

Да, знаю. Ядра — собственность империи. Категория «Особая важность». Присвоение ядра — преступление. Но мне плевать на их законы. Ядро я добыл.

Альберт развернулся и пошёл.

— С утра за нами приедет машина, — бросил он через плечо, — сухпайки скоро принесут в домик, где ты очнулся.

Стоял и думал. Идти к Зубову или нет? С одной стороны, я хочу своё ядро, а с другой избежал бы общения.

Уже с тремя поговорил сегодня, и словно с гигантом сразился. Каждый разговор — энергия. Устал.

Развернулся и пошёл к «штабу».

Мне продолжали кивать и что-то говорить, пока я шёл к Зубову.

— Отличная работа!

— Молодец, сержант!

— Силён!

Голоса сыпались со всех сторон. Местные выходили из бараков, останавливались, смотрели. Даже надоедать начало. Лучше бы были со своими пустыми взглядами. Игнорировали, как раньше, когда меня считали городским героем, который скоро сдохнет.

А теперь… Теперь я «монстр», «убийца», «зверь». И они смотрят с восхищением.

Людишки. Им нужны герои, кумиры, те, на кого можно равняться. Те, кто докажет, что выжить можно. Примитивная психология и стадный инстинкт. Парочку попытались со мной заговорить.

— Эй, сержант! Как ты это сделал?

— Большов! Научишь драться так же?

Проигнорировал, прошёл мимо, не останавливаясь. Голоса стихли за спиной. Плевать.

Зашёл в здание. Охраны перед входом не было. Добрался до кабинета и толкнул дверь.

— О! — поднялся Зубов из-за стола и развёл руки.

Жест широкий, театральный. Улыбка на лице.

— Наш герой… Проходи, проходи.

Голос бодрый, слишком бодрый для человека, который несколько часов назад руководил обороной форпоста против гигантов.

Сделал несколько шагов и остановился перед его столом. Зубов смотрел на меня. Сел обратно в кресло, откинулся на спинку. Металлический протез положил на стол. Пальцы забарабанили по дереву.

— Моё ядро, — выдал тут же.

Зачем тянуть? Я здесь за ядром. Он это знает. Я это знаю. Всё остальное — пустая болтовня.

— Какое ядро? — сделал хитрую рожу комендант форпоста.

Глаза прищурились, улыбка стала шире.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

Посмотрел на его механическую руку. Интересная мысль пришла в голову. Если её оторвать и начать ей же его бить, прекратится ли этот цирк?

— Со мной тут связались, — хрустнул он шеей, — мои старые друзья.

Развернулся и направился на выход. Разговор окончен. Ядра нет. Значит, здесь мне делать нечего.

Урод! Зачем тогда просил зайти? Чтобы поиграть? Потешить самолюбие?

Примитивно и скучно.

— Военные, — бросили мне в спину.

Остановился, замер на месте, рука на дверной ручке.

Военные?

— Генерал Краснов.

Повернулся медленно. Зубов сидел за столом, улыбка исчезла. Лицо стало серьёзным.

На меня уже направили оружие. Два ствола, справа и слева от двери. Из-за шкафов. Люди в форме.

Засада?

Зубов продолжал сидеть. Металлическая рука лежала на столе неподвижно. Живая рука потянулась к ящику стола. Открыл. Достал пистолет. Положил на столешницу.

— Садись, Большов, — сказал комендант спокойно, — нам нужно поговорить.

Хмыкнул, развернулся и подошёл к столу. Присел на стул, посмотрел на военных, что притаились в кабинете. Надо же было так напрячься. Будь я человеком, наверное, мне бы это даже польстило.

Но сейчас ничего кроме раздражения не вызвало. Опасения Чешуи сбылись. Меня нашли даже тут, в форпосте, после того как почти все мы не сдохли. Вот это старания. Может им похлопать? Или не оценят?

— Ну! — кивнул коменданту.

— Ты что-то сильно уверен, — ответили мне.

Металлический протез забарабанил по дереву. Стук мерный, раздражающий.

— Скрывать не буду, ты силён, умён и что самое главное… опасен.

Зубов откинулся на спинку кресла. Скрип. Протез лёг на подлокотник.

— Яйца у тебя есть. И побольше, чем у многих военных и аристократов. Но…

Пауза затянулась. Комендант смотрел в глаза, проверял реакцию, ждал нервозности.

— Как ты знаешь, Володя, бывших военных не бывает.

— Мне плевать, — перебил. — Что нужно?

— Мальчик…

Хлоп!

Выстрел прорезал тишину. Один из вояк нажал на курок. Звука почти не было — какой-то хлопок тихий, будто воздушный шарик лопнул. Плечо прошила боль. Резкая, короткая. Запах гари ударил в нос. Повернулся медленно и осмотрел руку.

Царапина! Неглубокая борозда на коже. Кровь выступила тонкой полоской и всё? Пуля скользнула по поверхности, не пробила.

Интересно. Изменения тела работают. Плотность кожи выросла настолько, что пуля не прошла насквозь. Проверил внутренним зрением — мышцы под кожей целы, кость не задета.

— Это разрывные и магические пули, — сказал мужик, что стрелял.

Ствол направлен на меня, рука не дрожит.

— Чтобы ты там из себя не строил, убьют. Даже «А» не успеешь сказать.

— Правда? — улыбнулся.

Зубов смотрел на меня, лицо напряжённое, брови сдвинуты. Кровь текла из царапины, стекала по руке, капала на пол. Тёплая. Липкая. Я не дёрнулся, не произнёс ни звука.

Это он зря, конечно. Я только немного отошёл от ран и повреждений после форпоста, а мне тут решили угрожать оружием. Магическое ядро пульсировало. Откликалось на раздражение, три процента силы Титана освобождались. Соединялись с телом и ядром, энергия потекла по каналам, медленно, но верно.

— Слушай сюда, сопляк, и тогда, возможно, будешь жить! — второй военный бросил мне.

Голос жёсткий, уверенный. Ствол его оружия тоже смотрел на меня. Двое вооружённых. Зубов за столом. У этих муравьёв отсутствует инстинкт самосохранения. Это даже храбростью не назвать, скорее тупость.

— Владимир, — взял слово Зубов.

Голос стал спокойнее.

— Послушай взрослых и умных дядь… Больше предупреждений и предложений не будет. Это одно и финальное.

Протез постучал по столу. Раз. Два. Три. Звук гулкий в тишине.

— Твои показания о майоре Громове должны исчезнуть. Как ты это сделаешь, не… твоя проблема. Ты понял?

— Что-то ещё? — улыбнулся.

— После этого… Показания и донесения Матросова и Мамонтовой, — добавил комендант.

Пауза, снова ждал реакции. Всё, что я хотел: спать, есть, силу и убить кого-нибудь.

— А потом ты должен от них избавиться. Как? Твоя задача, они должны сдохнуть и так, чтобы ничего не указывало на нас.

— Всего-то? — хмыкнул. — Я-то думал, что-то особенное от меня попросите.

— Смешно тебе, сопляк.

Ещё один выстрел, теперь в другое плечо. Хлопок, боль, кровь. Жжение разлилось под кожей.

Часть меня немного злилась, хотела оторвать каждому голову и поменять их местами. Ещё руки сломать перед этим и ноги.

Другая даже благодарна. Я увидел изменения в теле в действии… Хороший результат.

— Твоё решение? — спросил Зубов.

— Подожди! — остановил вояка.

Шагнул вперёд, поставил на стол бутылку. Маленькая, стеклянная. Жидкость внутри мутная, зеленоватая.

— Вот, — постучал пальцем по бутылке. — Это яд и ещё кое-что. Противоядие есть только у нас. Ты его сейчас выпьешь, чтобы у тебя была мотивация всё сделать быстро.

Голос был довольный. Улыбка растянулась на лице.

— Два дня. Не успеешь — умрёшь. Давай, пей, либо мы тебя прямо тут…

С угрозами у них так себе. Нужно быть идиотом, чтобы повестись на это. Никакого противоядия нет. Либо есть, но его никто не даст. Интересно, а на кого бы сработала данная угроза?

Посмотрел на свою ладонь. Придётся использовать. Ладно, раз они так сильно просят.

— Хорошо, я согласен, — встал и склонил голову.

Подошёл медленно к столу. Взял флакон, сделал вид, что руки трясутся. Пальцы слегка дрожали на стекле. Открыл пробку, понюхал. Неплохо. Даже запаха нет.

Его можно будет куда-то подлить. Низкий, конечно, поступок. В стиле людишек. Но может пригодиться. Поднёс к губам. Сделал вид, что сейчас выпью. Зубов замер. Откинулся на спинку кресла, глаза прищурились. Вояки улыбнулись, ждали.

Вот он момент. Ядро откликнулось мгновенно. Энергия хлынула по каналам — в бёдра, в икры, в ступни. Три процента силы Титана плюс чистая сила второго ранга. Мышцы налились железом. Напряглись, готовые взорваться.

Рывок!

Оттолкнулся от пола. Доски треснули под ногами с хрустом. Тело метнулось вперёд. Скорость высокая, контролируемая. Мир замедлился. Зубов начал двигаться — поднимать руку, тянуться к пистолету на столе. Медленно, слишком медленно.

Оказался рядом с ним за долю секунды. Разворот корпуса. Вес тела перенёс в удар. Кулак пошёл по дуге. Прямой в висок.

Контакт! Голова Зубова дёрнулась в сторону. Череп стукнулся о стол с глухим звуком. Комендант обмяк мгновенно. Живая рука соскользнула с подлокотника.

Не убил, пока.

Развернулся к вояке слева. Тот только начал реагировать. Его глаза расширились, рот приоткрылся, палец на курке дёрнулся. Медленно.

Шагнул к нему. Схватил ствол оружия ладонью. Металл холодный. Перехватил запястье другой рукой. Развернул его руку вместе с пистолетом. Направил на второго военного справа.

Тот замер, понял. Попытался увернуться — начал падать в сторону, отталкиваться ногами.

Не успел.

Надавил на палец первого вояки. Его указательный палец ушёл глубже на курок.

Хлопок!

На этот раз он прозвучал чуть громче. Наверное, потому, что голова коллеги взорвалась как арбуз. Пуля вошла в лоб, магия внутри активировалась. Взрыв. Черепная коробка разлетелась во все стороны. Кровь, кости, мозги брызнули на стену. Запах железа смешался с запахом пороха. Густой. Тошнотворный.

Тело дёрнулось и упало.

— Су…

Первый военный не успел договорить. Скрутил ему руку. Резко, с силой. Хруст. Кость сломалась в локтевом суставе. Вояка взвыл.

Не дал ему продолжить.

Моя рука пошла вперёд. Удар основанием ладони в кадык. Вес тела, сила Титана, точность. Кадык вдавился внутрь. Хрящ лопнул. Гортань сложилась.

Военный захрипел. Схватился за горло рукой, сломанная рука болталась. Он упал на колени. Булькал, кровь хлынула изо рта, розовая пена пошла из носа.

Смотрел на него секунду. Задыхался, хрипел, дёргался. Ещё секунд двадцать продержится.

Развернулся к Зубову. Комендант лежал мордой на столе. Дышал.

— Так, — произнёс вслух. — Как бы всё это обыграть?

Склонил голову. Посмотрел на картину в целом. Один вояка с разорванной головой у стены. Второй на коленях, хрипит, умирает. Зубов без сознания за столом. Скоро будет три тела, нужна история.

— Значит, вы пришли убить коменданта, — сказал военным.

Хотя первый уже не слышал, второй ещё булькал, но вряд ли что-то понимал.

— Но доблестный Зубов сражался. Одного убил из оружия, которое вырвал из рук, сломав одну. Второго ударил в кадык своей железякой.

Кивнул сам себе, складно выходит. Остались только детали.

Подошёл к вояке без головы. Наклонился. Забрал оружие — аккуратно разжал мёртвые пальцы на стволе. Пистолет неплохой. Может пригодиться. Сунул за пояс.

Вернулся к первому военному, тот уже не булькал. Лежал на боку, глаза открыты, смотрели в одну точку. Мёртв. Забрал у него пистолет тоже. Вложил в руку Зубова, живую, не протез.

Пальцы коменданта обхватили рукоять. Расположил правильно — как будто он сам держал, стрелял. Проверил угол. Линия выстрела сходится с раной в голове второго вояки. Хорошо.

Осталось разобраться с комендантом.

Подошёл ближе. Коснулся его головы ладонью. Выпустил силу Титана. Совсем чуть-чуть. Один процент. Направил в мозг, в кровеносные сосуды. Энергия потекла через кожу, через череп. Тёплая. Податливая. Нашла нужные артерии. Несколько тонких, в глубине мозга. Надавил.

Сосуды лопнули.

Тихо, без звука. Кровь хлынула внутрь черепной коробки. Кровоизлияние. Зубов дёрнулся. Один раз. Выдохнул. Затих.

Какой же я добрый. Такую тихую смерть подарил. Перегрузка после боя, сердце не выдержало. Стандартная история для старых военных.

Ну здесь закончил. Осталось только найти моё ядро.

Огляделся по кабинету. Стол, шкафы, сейф в углу. Подошёл, повезло, что он был открыт. Заглянул внутрь.

Бумаги, папки, деньги, пистолет запасной. И там, на полке — моё ядро. Сунул во внутренний карман.

На всякий случай забрал все бумаги из сейфа тоже. Пачка документов. Не читал что там, потом разберусь. Яд тоже прихватил. Бутылку сунул в другой карман.

Теперь можно возвращаться.

Вышел из кабинета. Прикрыл дверь за собой. Не до конца, оставил щель. Охраны перед входом в «штаб» не было. Так что сложно сказать, был я тут или нет. А вот кто точно присутствовал — двое военных с оружием.

И что же они делали в форпосте? Пусть этим занимаются СКА.

Направился к домику, где приходил в себя. Шёл спокойно, не торопясь. В голове крутились мысли. Меня нашли. Очень быстро. Даже в таком месте, как форпост. Вся эта хвалёная защита СКА какая-то… никакая, что ли?

Пока шёл, сжимал ядро в руке через ткань кармана. Не буду ждать, впитаю его сразу. Остановился между домиками. Тихо, никого рядом. Достал ядро, закрыл глаза. Выпустил энергию Титана. Потянул.

Но…

Ничего не произошло.

— Не понял, — поднял бровь.

Ядро лежало на ладони, светилось слабо. Вибрации шли, но связь не устанавливалась. Энергия не тянулась внутрь. Попытался ещё раз. Выпустил больше силы. Обхватил ядро обеими руками. Сжал. Тянул энергию к себе.

Ноль эффекта.

Ещё попытка. Ещё одна. И ещё.

Ничего.

У меня не получается вытянуть силу.

Вот это поворот.

Почему? С чем связано?

Сжал кулак вокруг ядра. Настроение… весьма человеческое понятие. И оно у меня испортилось. Резко и стремительно.

Сунул ядро обратно в карман. Двинулся к домику быстрее, зашёл внутрь. Саша ел что-то, сидя на кровати, Катя отвернулась к стене, тоже жевала.

Нашёл пакет со своей едой. Открыл. Начал впихивать в себя всё что там было. Без разбору, не разжёвывая. Хлеб, мясо, какая-то каша, печенье, всё вместе.

Телу нужна энергия. Плевать какая.

Ел и думал о ядре. Почему у меня не получилось? Что изменилось? Раньше работало. Поглощал ядра, вытягивал силу. А сейчас — ничего.

— Володя, ты ранен? — вдруг спросил Саша.

Голос был обеспокоенный. Оторвался от своей еды, смотрел на меня.

— Нет, — мотнул головой.

Продолжил жевать. Кровь на плечах уже подсохла. Царапины неглубокие, заживут быстро.

— Ранен? — Катя вскочила с кровати.

Оказалась рядом за секунду. Начала суетиться вокруг. Руки метнулись к плечам, пальцы дёрнули ткань формы.

— Подожди, я сейчас…

Девушка начала обрабатывать царапины. Достала из кармана какую-то тряпку, смочила водой из фляги. Промыла раны. Пыхтела, старалась, морщилась, когда видела кровь.

Потом достала бинты. Перевязывала аккуратно, туго. Пальцы работали быстро, умело. Ждала от меня какой-то реакции. Смотрела снизу вверх, глаза большие, губы поджаты.

— Благодарю, — кое-как выдавил из себя.

Катя улыбнулась. Широко, довольно. Кивнула и вернулась на свою кровать.

Дверь открылась, в проёме появился Альберт.

— Ну что, готовы возвращаться домой? — спросил он.

Голос бодрый, энергичный.

И тут я увидел чудеса человеческого тела. Катю и Мясоедова просто выдуло из домика. Вот они были — и раз, их нет. Скорость впечатляющая.

— Ты был у Зубова? — кивнул мне Курпатов.

Подошёл ближе, остановился в паре шагов. Смотрел в глаза.

— Нет, — дёрнул уголком губ.

— Правильно, — хмыкнул Альберт. — Незачем тебе связываться с ним. Он старый вояка… не любит нашего брата.

Мы вышли из домика. Солнце начало появляться на горизонте. Первые лучи пробили облака. Потом пошёл дождь. И подул ветер. Холодный, резкий. Запах сырости ударил в лицо.

Ускорились. Направились к сетке. Прошли через неё — охрана на посту кивнула молча. Ребята уже ждали у грузовика. Забрались внутрь.

Машина завелась, мотор зарычал, поехали.

Как только устроился на скамейке, тут же выключился. Глаза закрылись сами. Сознание отключилось.

Саша на фоне что-то бубнил. Рассказывал Кате какую-то историю. Она почему-то села рядом со мной. Плевать.

Темнота поглотила всё.

Пришёл в себя, когда мы уже вернулись в штаб СКА. Открыл глаза, сейчас наверное около восьми утра. Желудок издал такой рёв, что Катя дёрнулась в сторону.

— Слушайте, — привлёк внимание Альберт.

Поднял голову, Курпатов стоял у выхода из грузовика. Форма мятая, лицо усталое, но спина прямая.

— Сегодня выходной, отдохните и приведите себя в порядок. Не вздумайте сильно пить. Завтра у нас много дел. Узнаем как начальство отреагирует на наши… «подвиги». Всем понятно?

— Ура! — обрадовалась Катя.

Подскочила на месте, улыбка до ушей. Мясоедов тоже оживился, потянулся, хрустнул шеей.

— Володя, а у тебя какие планы? — Катя повернулась ко мне.

— Сложные, — ответил и выбрался наружу.

— Но… — услышал в спину. — Может быть покушаем вместе?

Ничего не ответил. Какая настырная попалась, она же понимает человеческую речь и слово: «Нет»? Похоже не очень.

Задумался. Куда сначала? Еда или Чешуя? А может сон? Нет, сначала Чешуя. Пока свежие впечатления, пока в памяти все детали. Документы из сейфа Зубова тоже нужно отдать. Посмотрим, что там интересного.

Уже через десять минут я ногой открыл дверь кабинета лейтенанта.

— Большов? — удивился Чешуя.

Поднял голову от бумаг, лицо уставшее, под глазами тёмные круги. Китель расстёгнут, галстук сдвинут набок. Он вообще отдыхает или у него график семь на семь.

— Я думал, вы будете в себя приходить, после всего что случилось в форпосте.

Он уже в курсе? Не зря свой хлеб есть. Хлеб… Живот заурчал.

— Ядро, обучение и артефакты, — напомнил.

— После задания по корпусу десять, — покачал головой лейтенант. — Запомни Большов. Разводилу не разведёшь. Сначала стулья, потом деньги.

Хрень какая-то. Вообще не понял, что он сказал, а поэтому.

— Сегодня, — настоял на своём.

Пауза. Чешуя смотрел на меня.

— Что в моих словах тебе не понятно? — поморщился мужик.

Вот почему нельзя общаться и обмениваться информацией просто? Нужны игры, прелюдии и что-то ещё. Ладно, давай попробуем по-твоему.

— А то со мной тут военные связались и предложили куда более выгодные условия, — сказал как бы между… Хотя у меня вышло просто утвердительное предложение.

Чешуя замер. Тишина затянулась на три секунды, четыре, пять.

— Че-го? — он начал краснеть.

Шея покрылась красными пятнами, вены на висках вздулись.

— Что ты только что сказал?

Голос низкий, кулаки сжались на столе. Вот… Другое дело, сразу же привлёк его внимание, а ведь можно было по-другому? Странные муравьи просто им не нравится, сложно подавай.

Вкратце передал душевную беседу с Зубовым. Военные вышли на меня. Требовали уничтожить показания. Убрать Матросова и Мамонтову. Угрожали оружием и ядом.

— И ты… Согласился? — уставился на меня лейтенант.

— Я? — сделал паузу как принято для таких моментов.

— Твари! — ударил кулаком Чешуя.

Стол содрогнулся, пепельница звякнула.

— Сука, Краснов!

Лейтенант вскочил с места и начал ходить по кабинету из угла в угол. Быстро, резко. Руки сжаты в кулаки.

— Недооценил, думал что он с другой стороны зайдёт. А он вот так… Прямо в лоб? Видимо хорошо я его прижал, раз он начал так быстро действовать. Работает, Володя, работает метода.

Он остановился у окна и смотрел на плац, на агентов внизу. Молчал секунд двадцать.

— Что ты им в итоге ответил? — повернулся резко. Голос стал спокойнее, холоднее. — Как ты ушёл от них? Выпил яд? Если да… То…

— А что скажешь покойникам? — улыбнулся и перебил его.

— Не понял, — шагнул ко мне Чешуя.

Встал близко и смотрел в глаза. Изучал. Искал ложь, сомнения, страх. Вообще странная привычка, постоянно лезть в чужое пространство.

— Ядро, обучение и артефакты, — повторил.

— Не сейчас! — повысил он голос. — Не видишь, что творится?

— Жаль, а я думал с вами бумагами из сейфа коменданта поделиться, — пожал плечами. — Ладно, тогда пойду.

— Что⁈ — меня схватили за плечи.

Сейчас бы идеально опустил свою голову ему прямо в переносицу, чтобы просто так больше ко мне не прикасался.

Чешуя моргнул, отступил на шаг, когда увидел моё недовольство.

— У тебя есть документы? — спросил он.

— Не исключено…

— Володя не играй со мной!

— Это же я хотел вам сказать.

Повисла пауза.

— Что же ты за человек такой? Ты меня раком пытаешься поставить?

— Нет, — покачал головой. — Просто получить, то что моё. А если вам нравится какие-то позы, то это уже без меня.

— Ты! — поднял он кулак и тут же опустил. — Хорошо! — повысил голос.

Выдохнул резко, прошёл к столу. Оперся руками о столешницу.

— Что там случилось? Быстро рассказывай!

— Когда? — зевнул.

Усталость накатила волной. Хотелось есть, спать, проверить ядро. Но сначала — закрыть этот вопрос.

— Сегодня вечером к тебе зайдёт человек. Будь в своей комнате, — отмахнулся лейтенант.

Нетерпение на лице, хочет узнать подробности.

— Двое военных проникли в форпост, — пожал плечами.

Говорил медленно, спокойно.

— Они что-то искали в кабинете коменданта, как я подозреваю документы, но он дал бой. Убил обоих… Герой не меньше. Но, к сожалению, после сложной битвы и прорыва, его сердце не выдержало или какой-то другой орган.

— Они ещё там? — Чешуя стал очень серьёзным.

Голос жёсткий, лицо каменное, брови сдвинуты.

— Да, остывают, — кивнул.

— Отлично… Отлично…

Чешуя заходил снова. Быстрее, энергичнее. Он просчитывал варианты, планировал действия.

— Посмотрим, что теперь сделает Краснов, — оскалился мужик.

Остановился. Повернулся ко мне.

— И это…

На меня уставились.

— Опасный ты человек, Володя.

— Я? — поднял бровь.

Сделал удивлённое лицо, даже скорее: невинное и недоумевающее.

— Причём тут я? Это всё комендант Зубов. Герой, как он любил называть других людей.

Чешуя смотрел на меня долго, потом усмехнулся.

— Документы?

— Человек и всё, что мне нужно точно будет вечером?

— Да! Ты хуже моей бывшей жены, все соки тянешь. Ты не забыл кто я, а кто ты? — хмыкнул лейтенант.

— Я аристократ из великой семьи, тот кто сам стал живцом, потом ловцом и уже дальше сотрудником СКА, хотя мог бы выбрать любую судьбу. А вы… Наверное у вас такое призвание, — ответил.

Чешуя подавился слюной, когда откашлялся, тут же отправился к двери.

— Всё, вали, — махнул он рукой. — Мне срочно нужно туда.

— Подождите, — встал и положил ладонь ему на плечо.

Чешуя остановился, обернулся лицо недовольное.

— Мне нужно в десятый корпус, чтобы кто-то отвёз и привёз обратно.

Лейтенант смотрел на меня, морщился. Я понимал его, хочет быстрее к форпосту, взять улики, подтянуть ко всему военных. Хоть я и постарался, вдруг кто-то вмешается?

Молчал пять секунд.

— Хорошо! — дёрнул он головой.

Прошёл к двери, распахнул её.

— Сержант Иванченко! — крикнул Чешуя в коридор.

В кабинет влетел парень лет двадцати пяти, худощавый, быстрый. Форма идеальная, волосы зачёсаны назад.

— Ты сегодня водитель, вот этого человека, — указали на меня.

Иванченко посмотрел, глаза скользнули по мне.

— Делаешь всё, что он скажет.

— Но… — начал Иванченко.

— Без «но», — махнул рукой лейтенант. — Я тебя продал до вечера. В следующий раз будешь знать как на работу опаздывать.

Чешуя выскочил из кабинета. Шаги быстрые, удаляющиеся.

Парень что-то прожевал. Губы шевелились. Как я понял, связанное с Чешуей и местом, куда ему лучше отправиться и не раз. Сержант закрыл кабинет. Мы встали около двери.

— Олег, — протянул он руку.

— Ага, — кивнул. — Володя, едем в десятый корпус аномальщиков сейчас. Точнее через… пять минут. Жду на улице.

Развернулся и пошёл в столовую. Потом вспомнил кое-что. Пришлось возвращаться в свой «номер», талоны на еду остались там. И вот через пять минут я снова в святая святых. Кое-как получилось уговорить дать мне две порции.

Видимо моё обаяние и намёк на то, что я кому-то сломаю руку, сработало. Быстро смёл всё что было. Даже не понял, что ел. Выскочил на улицу.

Меня уже ждал Иванченко.

— Машина подана, уважаемый сержант Большов, — выдавил он пренебрежительную улыбку.

Уже узнал обо мне? Молодец, не терял время зря.

Сел внутрь, машина тронулась. Всю дорогу молчал, пытался впитать своё ядро. Но ничего. Меня даже прошиб пот от человеческого страха.

Что это? Конец? Больше я не смогу забирать свою силу? Развиваться? Останусь тут жалким человеком?

Судя по всему, это была паническая атака. Решила позабавить меня после всего пережитого в форпосте. Техника дыхания и злость помогли с ней справиться.

Что мы имеем? Немного денег, талоны на еду, пистолет и яд. Да я обживаюсь в этом мире. Мы подъехали к пункту назначения. Нашу машину быстро впустили в корпус.

Вылез.

— Подожди тут, — бросил сержанту.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин! — сплюнул он через окно.

Странный представитель муравьёв. Огляделся, какое же всё-таки знакомое место. Будь я человеком, наверное даже бы истории какие-то вспыхнули в сознании или чувства, но мне плевать.

Увидел группы живцов и ловцов. Нашёл глазами группу Рязанова, вон там Вася и Зяблик. Меня заметили тоже, кивнул ребятам, потом с ними поговорю.

Подошёл к охраннику.

— Где Мамонтова и Матросов? — спросил я.

— А… — похоже узнал меня мужик.

Этот тот самый, что на меня напал, когда я разгромил анализатор.

— Ты? — он аж рот открыл. — Как?

— Мне повторить вопрос? — склонил голову.

— Они… Все кураторы сейчас у нового главы корпуса, — ответил мужик.

— Спасибо, дорогу показывать не нужно, сам знаю, — хмыкнул.

Направился к административному зданию. Даже интересно, кого прислали на замену Патрушеву. Была у моего любопытства ещё одна цель — понять, смогу ли я сейчас организовать вылазки теперь уже моих подопечных.

Моя корочка СКА пропустила меня и в административное здание. Встреча проходила в зале, как раз где тогда разбирались. Зашёл. Кураторы сидят, на возвышении — какой-то пацан. Лет двадцать пять, лицо очень знакомое, только понять не могу, откуда. Держится хорошо. Я бы даже сказал, аристократично. Уверенный взгляд и поставленный голос.

Прислали кого-то адекватного?

Дверь за моей спиной закрылась. Не громко, но в зале установилась тишина.

Все повернулись.

Пацан на возвышении прервал свою речь, замолчал на полуслове. Смотрел на меня, кураторы тоже обернулись. Кто-то с любопытством, кто-то с удивлением.

Мамонтова и Матросов сидели в первом ряду: Василиса побледнела, Борис замер. Смотрели на меня, не моргая.

А пацан на возвышении улыбнулся.

— Минутку! — сказал он.

Голос спокойный, доброжелательный даже.

— У нас тут сотрудник СКА, если я не ошибаюсь, сержант Большов, верно?

Кивнул.

— Не ожидал вас сегодня тут встретить. Ну что ж, проходите.

Жестом указал на свободное место. Прошёл по проходу между рядами, шаги гулко отдавались в тишине.

Борис и Василиса смотрели на меня, лица напряжённые. Мамонтова сглотнула, Матросов сжал кулаки на коленях.

Сел рядом, между ними. Пацан на возвышении продолжил улыбаться.

— Разрешите представиться, — произнёс он.

Голос поставленный, каждое слово чёткое.

— Лев Николаевич Змеев.

— Кто? — переспросил я.

— Вы имели честь встретиться с моим дядей, — ответил новый глава корпуса.

Посмотрел на него внимательнее — теперь понятно, откуда знакомые черты. Похож на дядю, того самого аристократа, что пытался меня завербовать. Те же глаза, тот же высокомерный взгляд, словно все вокруг на два уровня ниже. Улыбка шире, натренированная, отработанная перед зеркалом тысячи раз.

Смотрел на него и ждал продолжения. Теперь понятно такое напряжение в зале. Понятно, почему кураторы сидят пришибленные — лица бледные, плечи опущенные, взгляды потухшие.

Вот только как?

Аномальщики и СКА — стезя императора, в ней нет места остальным силам империи, а тут аристократы как-то пробрались внутрь…

Либо я что-то не понимаю в этой системе. Либо не всё так однозначно, как все говорили. Либо произошло что-то серьёзное — что позволило Змеевым протолкнуть своего человека сюда.

— Как вы видите, уважаемый Владимир Большов, — продолжил глава корпуса десять, — мы заняты работой и устранением проблем, которые были до этого.

Пауза. Взгляд скользнул по кураторам — некоторые опустили глаза.

— К сожалению, почивший господин Патрушев имел ряд системных проблем.

«Почивший». Красиво сказано. Не умер, не сдох, не был убит — «почивший». Аристократы даже о мёртвых говорят красиво.

— И теперь мне с ними разбираться.

Вздох — театральный, наигранный. Словно тяжкое бремя легло на его хрупкие аристократические плечи.

— На сём наше собрание закончено, — руки разошлись в стороны. — Благодарю всех, кто присутствовал и нашёл время.

Шутник… Словно у кого-то был выбор.

— Я надеюсь на сотрудничество и выполнение приказов.

Последние слова прозвучали жёстче. Улыбка стала уже. Предупреждение ясное — будете сотрудничать, будете живы. Не будете…

Кураторы переглянулись — быстрые взгляды, полные невысказанного. Начали расходиться. Вставали с мест, собирали бумаги, направлялись к выходу. Никто не разговаривал. Шорох бумаг, скрип стульев, шарканье подошв по полу.

Я тоже двинулся за Матросовым. Василиса рядом — лицо каменное, челюсть сжата. Нужно будет у Бориса спросить, какого хрена тут творится. Что теперь будет с нашими вылазками за ядрами? Как Змеев повлияет на мои планы?

— Владимир Николаевич! — голос прорезал тишину.

Остановился. Обернулся.

— Не могли бы вы остаться на пару минут? — аристократ смотрел прямо на меня. — У меня есть с вами тема, которую я бы хотел обсудить.

Борис глянул на меня через плечо. Кивнул ему. Матросов выдохнул, кивнул в ответ и вышел. Остались мы вдвоём.

Ну ладно, посмотрим, что ты там хочешь, «господин аристократ». Остался стоять на месте, между рядами стульев. Я не пёс, чтобы подходить по команде. Ему нужно поговорить? Пусть сам двигается.

Змеев хмыкнул, спустился с возвышения. Направился ко мне по проходу — шёл уверенно, спина прямая, туфли постукивали по полу размеренно. Встал рядом, на расстоянии вытянутой руки.

И тут я почувствовал. Магическое давление. Он активировал ядро. Не полностью, не на максимум — просто чуть-чуть выпустил энергию наружу. Лёгкая волна силы прокатилась по воздуху, коснулась моей кожи холодком.

Не стал отвечать тем же. Пока наблюдаю. Держу своё ядро закрытым, энергию внутри. Прислушался к вибрациям, к частоте колебаний энергии. Проанализировал плотность давления, скорость распространения, глубину проникновения.

Слабее дяди — это факт. Разница ощутимая — раза в полтора, может два. Но это не делает его менее опасным.

— Слушаю, — кивнул ему.

Змеев улыбнулся шире, глаза прищурились. Он оценил мою реакцию, точнее, её отсутствие. Понял, что давление не сработало.

— Для начала я бы хотел вас уверить, — начал он, — что я лично займусь работой с аномальщиками.

Голос доброжелательный, даже тёплый. Полная противоположность холодному давлению ядра, которое он всё ещё держит активированным.

— Меня не устраивают показатели выживаемости живцов и ловцов.

О как, не устраивают. И что, теперь заботиться будет? Обнимать, целовать, на ручки брать?

— Плюс последние события в корпусе очень ударили по репутации, — продолжил он. — Придётся исправлять.

Вздох, снова театральный.

— Конечно же, мы увеличим наши вылазки к аномалиям и количество убитых гигантов. Моя семья инвестирует сюда артефакты, которые получат ловцы.

Зачем? Что они хотят взамен? Просто так никто ничего не даёт. Особенно аристократы.

— Я уверен, — продолжил он, голос стал ещё более доброжелательным, — что такой вот исторический и гармоничный симбиоз имперской власти и аристократов покажет, чего мы можем достичь.

Сколько же словоблудия… Уму непостижимо. Прятать смыслы за кучей красивых фраз. Аристократы мастера этого — они учатся этому с детства. Говорить часами, не выдавая истинных намерений. Устал уже слушать.

— Угу, — ответил коротко.

— Также хочу вас уверить, — наклонился ближе, голос стал тише, запах дорогого одеколона ударил в нос, — никакой больше неофициальной работы в корпусе.

Пауза.

— Прослежу и накажу всех.

Угроза… Прямая, открытая. Он знает про контрабанду, про неофициальные дела, про Матросова и Мамонтову.

— Мы… я и вы стараемся для нашей страны.

Подмигнул мне, словно мы друзья.

Идиот.

— Всё? — зевнул, не прикрывая рот ладонью. — У меня ещё есть дела.

Змеев дёрнулся, едва заметно.

Магическое давление усилилось на секунду — вспышка раздражения. Потом он взял себя в руки, давление упало обратно.

— Не у вас одного, уважаемый сотрудник СКА, — покачал головой глава корпуса. — Передайте вашему начальству, что мы открыты и готовы к любому сотрудничеству.

— Угу, — развернулся к выходу.

Разговор окончен. Больше слушать эту словесную шелуху не намерен. Сделал шаг к двери.

— И ещё кое-что! — голос резко повысился. — Мой дядя просил передать вам привет. Он крайне опечален вашим выбором.

Повернулся, посмотрел на Змеева. Он стоял с довольной улыбкой, руки за спиной, подбородок высоко поднят.

— Мы рассчитывали на вас, — продолжил он, — и когда вы подвели… Пришлось очень постараться, чтобы всё сделать правильно. Но мы не обижаемся, — развёл руками широко, — всё понимаем. Карьера в СКА — отличная возможность для таких, как вы. Жаль только, что смертность у вас… Слышал, что порой такие вот агенты погибают на вылазках и заданиях.

Угроза, завёрнутая в заботу, в сожаление, в предупреждение. Но суть ясна.

— Вы уж там поаккуратнее.

Ядро внутри ответило — пульс участился, удары сердца загрохотали в ушах. Сила Титана зашевелилась, потянулась к выходу. Четыре процента освободились, потекли к мышцам. Кровь закипела в венах.

Если бы остался ещё на мгновение, моё ядро вспыхнуло бы полностью. Сила Титана потекла бы наружу, и я бы вступил в бой — прямо здесь, прямо сейчас.

— Обязательно… — выдавил сквозь зубы.

Военные, аристократы… Все они активировались одновременно, дружным фронтом выступили против меня.

Это не совпадение — это координация. Понятно, что пока так, прощупывания. Но скоро перейдут к действиям. Нужно быть готовым.

Вышел на улицу — свежий воздух ударил в лицо, охладил разгорячённую кожу. Огляделся. Территория корпуса выглядела так же, как всегда — серо, уныло, функционально. Увидел их сразу: Борис и Василиса стояли у дальнего барака, в тени. Матросов курил — дым шёл вверх тонкой струйкой, растворялся в сером вечернем небе. Мамонтова стояла рядом, руки скрещены на груди.

Заметили меня. Борис кивнул коротко, Василиса дёрнула подбородком — идём.

Направились к жилому корпусу, прошли мимо групп живцов, которые слонялись по территории. Кто-то тренировался, кто-то просто сидел. Несколько человек проводили нас взглядами.

Зашли в здание, поднялись на этаж. Борис открыл дверь в свою комнату — запах табака и затхлого воздуха ударил сразу.

— Поговорим? — кивнул он мне, когда я переступил порог.

Василиса сразу начала двигаться. Заходила по комнате из угла в угол — быстро, резко, нервно. Руки сжаты в кулаки, челюсть напряжена. Энергия била из неё ключом. Половицы скрипели под её шагами — раз за разом, монотонно.

— Сука! — выдохнула она наконец.

Голос низкий, яростный — слово вылетело как пуля.

— Жили же себе спокойно.

Ещё круг по комнате, развернулась, прошла обратно.

— Нет, всё пошло через одно место.

Ещё круг.

— Патрушев, Олег, СКА… Мы теперь на побегушках у сопляка.

Остановилась, ударила кулаком в стену — штукатурка осыпалась мелкой пылью, запах сырости пополз по комнате.

Борис смотрел на неё, затянулся сигаретой, выдохнул дым.

— Успокойся, — сказал он ровно, без эмоций.

— Успокоюсь! — развернулась к нему Мамонтова. — Ты видел эту рожу⁈ Видел, как он на нас смотрел⁈

Голос повысился, сорвался на крик.

— Сопляк! Двадцать пять лет максимум! А ведёт себя так, словно… словно…

Не договорила, снова начала ходить. Магическое ядро в ней пульсировало — я чувствовал вибрации даже на расстоянии. Она на грани.

— Да меня бесит! — сжала кулаки ещё сильнее, костяшки побелели.

Развернулась резко ко мне, два шага вперёд, остановилась в метре. Смотрела прямо в глаза — лицо перекошено от злости, красные пятна на щеках.

— Видишь, к чему всё пришло⁈

Я смотрел на неё молча, просто ждал, когда выпустит пар. Людишки так живут — накапливают эмоции внутри, потом выплёскивают наружу. Кричат, бьют кулаками в стены, плачут. И после этого чувствуют себя лучше.

Примитивно, но работает для них.

Василиса продолжала смотреть на меня, дышала тяжело, ждала ответа. Какого-то подтверждения, поддержки, понимания.

— И? — поднял бровь. — Как так получилось?

Мамонтова дёрнулась, развернулась от меня, прошла к окну. Дёрнула край ткани, посмотрела наружу. Молчала несколько секунд.

Борис затушил сигарету в пепельнице на столе.

— Я не знаю, — произнёс он наконец. — Аристократ в аномальщиках…

Пауза. Ещё затяжка новой сигареты — щелчок зажигалки, вспышка огня.

— Не думал, что увижу это на своём веку.

— Как они это сделали? — продолжил он. — Какие рычаги использовали? Кого подкупили? Император что, дал разрешение?

Василиса развернулась от окна. Лицо всё ещё красное, но злость начала спадать.

— Эта тварь, — начала она тише, — упомянула о моей семье. У него хватило наглости назвать меня старой, брошенной и ненужной.

Челюсть напряглась так, что я услышал скрежет зубов.

— Урод!

Снова начала ходить, но медленнее теперь.

— А ещё свой поганый рот про Олега открыл.

Имя брата произнесла тише, с болью.

— Что мой брат совершил ошибку, последовав за мной. Ненавижу! — выдохнула она. — Старая я… Да я ещё…

Смотрел на неё секунду. Людишки и их эмоции. Их слабости, их болевые точки. Василиса сильна магически, опытна в бою, умна тактически. Но одно слово про семью, про брата — и она разваливается.

— Заткнись! — оборвал её.

Мамонтова замерла, развернулась ко мне медленно — лицо удивлённое. Рот приоткрыт, глаза расширены.

— Мне плевать на твои бабские обиды.

Встала и замолчала. Открыла рот, хотела что-то сказать — возразить, огрызнуться, поставить на место. Но не смогла. Закрыла рот, сглотнула, продолжала стоять молча.

Расту? Определённо.

Вон, начинаю уже её дрессировать.

Борис смотрел на эту сцену спокойно, без реакции. Просто курил и ждал.

Змеев прошёлся, судя по всему, по всем. Нажал на все болевые точки каждого. Показал, что знает про семью Василисы, про её брата, про её прошлое. Показал, что знает слабости. И может использовать их.

Этого у него не отнять. Сопляк может быть и молод, но действует как опытный манипулятор.

— Что думаете? — повернулся к Матросову.

Он затушил окурок, посмотрел на меня, потом на Мамонтову.

— Пока смотрим, что Змеев будет делать, — ответил он наконец.

Голос спокойный, рассудительный. Вот человек, который умеет держать себя в руках.

— Но плясать под его дудку я не собираюсь.

Пауза.

— Во всяком случае, постараюсь.

Встал со стула, подошёл к окну.

— Видишь ли, Володя, — продолжил он, не отрываясь от окна, — мы теперь заперты тут.

Голос стал тише, серьёзнее.

— Стоит нам уйти из корпуса, и за нас тут же примутся военные. Громов не простит показаний. Он ждёт момента, когда мы окажемся вне защиты СКА. И тогда…

— Да, кстати, насчёт этого, — улыбнулся. — Я тут в форпосте был.

— Что? — Мамонтова уставилась на меня, глаза расширились.

— Главное не это, — продолжил, не обращая внимания на её реакцию. — На меня попытались надавить военные. Генерал Краснов очень хочет, чтобы мои показания и ваши исчезли.

Борис выдохнул резко. Сигарета выпала из пальцев, упала на пол. Он не поднял её, продолжал смотреть на меня. Василиса побледнела — кровь отхлынула от лица, красные пятна исчезли.

— Что ты ответил? — спросил Матросов.

— Ещё меня просили устранить вас, — добавил, криво усмехаясь.

— Понял, — кивнул Борис наконец.

Наклонился, поднял упавшую сигарету, затушил её об пол и выпрямился.

— Спасибо, что предупредил.

— Когда? — задал вопрос, ради которого я сюда приехал.

— Сегодня, — кашлянула Василиса.

Голос стал увереннее, живее. Дело всегда помогает людишкам — отвлекает от эмоций, даёт цель.

— Пока Змеев тут будет разгребаться, нужно действовать.

Подошла ближе, опёрлась о стол.

— С твоими сопляками связались. Рязанов готов и поговорит с Кротовым.

— Где? — уточнил.

— Седьмая аномалия, — ответил Борис. — Уровень угрозы низкий, гигантов немного. Один, максимум два — справимся.

План складывается. Они идут на вылазку сегодня ночью. Убивают гиганта, забирают ядро, я получаю свою долю.

— Володя? — Матросов подошёл ко мне.

Остановился близко, протянул руку. На ладони лежал кристалл связи — небольшой, размером с орех, слегка мутный, холодный на вид.

— На вот, — сказал он. — Чтобы мы могли в любое время…

Взял кристалл, сунул во внутренний карман.

— И вот ещё, — Борис полез в другой карман.

Достал какую-то монету.

— Это артефакт, что блокирует отслеживание метки аномальщиков, — пояснил он, протягивая монету.

Взял, покрутил в пальцах. Лёгкая, почти невесомая. Магия в ней другая — не стихийная, что-то хитрое, закрученное.

— Не уверен, что он справится с вашей меткой СКА, — продолжил Матросов, — но всё, что есть.

Кивнул, сунул в карман к кристаллу.

С этим действительно будет удобнее. Не нужно ездить сюда каждый раз, чтобы узнать новости.

— Как только закончите с охотой… — начал я.

— Свяжусь с тобой, — закончил Борис. — Поняли.

Посмотрел на часы на его руке. Стрелки показывали половину шестого вечера. Мне пора ехать обратно в СКА. Сегодня вечером предстоит важная встреча. Посланник от Чешуи, человек, который поможет мне разобраться с человеческой магией. У меня очень много вопросов, и главный — ядро… Почему я не могу его впитать? Что не так? Что изменилось?

Развернулся, пошёл к выходу. Василиса и Борис остались стоять. Если не считать Змеева, то в целом всё нормально — можно работать дальше.

Добрался до машины. Иванченко дремал за рулём, услышал шаги, встрепенулся.

— Возвращаемся, — бросил я, садясь на заднее сиденье.

— Понял, — промычал водитель.

Машина завелась и поехала. Откинулся на спинку. Достал рацию из кармана, что прихватил из своей комнаты. Покрутил. Стоит или нет? Обычно Чешуя в курсе всех дел. А плевать. Нашёл нужную частоту, нажал кнопку.

Зашипело.

— Слушаю! — ответил лейтенант раздражённо. — Большов, если это не вопрос жизни и смерти, то не мешай мне. Тут очень… полезно.

Значит, на форпосте. Разбирается с моим подарком.

— Вы в курсе, что в корпусе десять новый глава? — спросил.

— Да, должны были прислать кого-то, — ответил лейтенант равнодушно. — И по такому пустяку ты меня беспокоишь?

— Это родственничек Змеева. Лев Николаевич.

Тишина и шипение рации. Секунд пять.

— Ты уверен? — голос стал сухим, жёстким.

— Да.

— Понял. Конец связи.

Щелчок. Убрал рацию. Ничего себе… Поднял бровь. Чешуя чего-то не знал. Что-то новенькое. Закрыл глаза, попытался расслабиться, снова поглотить ядро.

Ничего.

Дорога заняла полтора часа. Стемнело окончательно, когда вернулись в СКА.

— Будут ли ещё какие-то приказы? — спросил Иванченко.

— Нет.

Вышел. Машина уехала.

Первым делом — в столовую. Желудок урчал громко, требовал топлива.

Зашёл, почти пусто. Повариха за раздачей — та же пожилая женщина.

Протянул талон.

— Две порции.

Она посмотрела на талон, потом на меня.

— Один талон — одна порция. Правила.

Попытался давить взглядом. Не сработало.

— Одна, — повторила она твёрдо.

Взял поднос с одной порцией, сел. Быстро смёл всё что было. Закончил за три минуты, оставил поднос, вышел.

Дальше — моя комната. Поднялся на этаж, дошёл до двери. Скинул куртку на стул, сел на кровать.

Попытка поспать пару часов провалилась. Привёл себя в порядок. Началось ожидание посланника от Чешуи.

Только сейчас понял, что не спросил точное время. Когда меня навестят? Вечером — это когда? Восемь? Девять? Полночь?

Хрен знает.

Лёг на кровать, закрыл глаза, попытался расслабиться.

Мысли крутились. Змеев, Краснов, аристократы, военные…

Прошёл час, второй, третий. Уже наступила ночь. Посмотрел на часы на стене — три. Ядро внутри бушевало от раздражения. Меня обманули? Если так, то утром сломаю Чешуе нос и оторву ухо.

Кристалл связи завибрировал в кармане.

Достал, нажал на выступ.

— Володя, — голос Матросова, — мы успешно покинули корпус в полном составе. Движемся к седьмой аномалии.

— Понял, — ответил.

Связь оборвалась. Хмыкнул. На моей первой вылазке было пять ловцов, а теперь только два — Матросов и Мамонтова.

Убрал кристалл обратно в карман. Снова ожидание. Услышал шаги в коридоре — остановились у моей двери.

Постучали. Открыл и замер.

Стояла женщина лет тридцати в белом халате. Пепельные волосы собраны в косу — длинную, толстую. Руки в карманах халата. На губах красная помада — яркая, свежая.

От неё пахло чем-то очень сладким, хотя нет, сдобным скорее — словно пирог или булка какая-то. Женщина облизнула губы. Посмотрела на меня.

— Ты Большов? — кивнула она.

Голос низкий, чуть хриплый.

— Да.

— Чё встал? — поморщилась она. — Дверь открыл и впусти меня.

Сама зашла в комнату, прошла мимо меня, направилась прямо к кровати. Халат шелестел при каждом шаге.

Села на неё. Скинула туфли — сначала одну, потом вторую. Они шлёпнулись на пол.

— А-а-а… — протянула она с облегчением. — Кайф.

Вытянула ноги, пошевелила пальцами.

— Если бы я встретила урода, кто придумал эти туфли, затолкала бы ему их в задницу.

Повернула голову ко мне, посмотрела с недоумением.

— Ты чего встал? Топай сюда, у меня времени нет.

Голос стал требовательным.

— Итак я у себя ворую время из-за тебя. Посплю меньше положенного, а я это очень не люблю.

В голове боролись две мысли. Это та, кто мне должен помочь с магией? Или это проститутка, которая перепутала адрес?

— Кто ты? — спросил прямо.

Женщина закатила глаза.

— Знаешь, под конец дня я уже не знаю, — вздохнула она. — Когда-то была куратором магов, а потом стала всем. Аналитик, артефакторщик, тренер. Чем я только не занимаюсь.

Пауза, усмехнулась.

— Всем, кроме секса.

Тряхнул головой. Странная дамочка. Подошёл к кровати, сел рядом на край. Женщина не церемонясь положила мне руку на плечо — и меня тут же прострелило энергией.

Мощный импульс магии прошёл через её ладонь, проник в моё тело, достиг ядра. Начал сканировать, анализировать, изучать.

Чёрт!

Еле успел заблокировать, а то бы неловко вышло. Она бы увидела все десять стихий с титанической чистотой. Женщина замерла. Магия продолжала течь, исследовать каждый канал, каждую клетку.

Секунд десять она сидела неподвижно. Потом выдохнула мне прямо в ухо — тепло, влажно.

— Хм… — протянула она задумчиво. — Третий разряд чистой силы, чистота семьдесят процентов. И ещё три стихии открыты.

Пауза.

— А ты интересный…

Убрала руку с моего плеча, откинулась назад, опёрлась ладонями о матрас.

— Не зря меня очень попросили прийти.

Посмотрела на меня с любопытством.

— Говори, что хочешь?

— Мне развивать одну стихию или же все? Как получить доступ к ядрам? Кто мне откроет другие стихии? Техники? Как развивать магию?

— Столько вопросов… — покачала головой. — Словно в детском саду оказалась.

Зевнула широко, не прикрывая рот.

— Для начала, для тебя я — Ирина Васильевна, — сказала она, прикрывая рот ладонью после зевка. — Можешь просто Ирина.

Выпрямилась, села ровнее.

— Лично тебе нужно развивать лучше всего одну стихию, — начала объяснять. — Поднять её до седьмого разряда минимум, и потом ещё техники получить к ней.

Показала семь пальцев.

— Ещё параллельно открывать другие стихии, но упор на одну. Это важно. Ядра у нас есть, — продолжила она. — Я буду давать тебе по одному в… месяц.

— В месяц? — переспросил я.

Не удержался. Слишком медленно и слишком мало.

— Думаешь, много и не справишься? — усмехнулась Ирина.

— Какого хрена так мало? — озвучил свои мысли.

Женщина развернулась ко мне резко, схватила за плечи обеими руками, повернула к себе лицом.

— Мало? — голос стал холодным. — Ты чего о себе возомнил?

Сжала плечи сильнее.

— Гении из гениев могут поглощать максимум одно ядро в неделю, чтобы не убить себя, не сжечь каналы и ядро.

Наклонилась ближе.

— А ты вдруг решил, что ты лучше? Ты хоть технику переваривания освоил? Строишь тут из себя…

Чего? Лучшие из людишек способны только на одно ядро в неделю? Хотя ничего удивительного — это же муравьи. Слабые, хрупкие создания.

Но ядро в месяц для меня… Да я тут их как конфетки поглощаю! Или пытался поглощать и получал крохи силы. Или вообще ничего. Да я такими темпами сколько буду развиваться? Годы? Десятилетия? Неприемлемо.

Ирина продолжала, не замечая моих мыслей:

— Я помогу тебе с открытием других стихий. Ядра у нас есть — специальные, для каждой стихии. А у меня диплом, руки и мозги.

Зевнула снова.

— Посмотрим, как ты отреагируешь на процедуру открытия — у каждого по-разному. Кто-то нормально, кто-то в судорогах бьётся. Техники… — нахмурилась. — Вот с этим беда. Начальные есть, хотя скорее базовые. Всё серьёзное — не к нам. Это уже в столицу, к мастерам или к аристократам, военным. Можешь в академию поступить.

— Магию как мне развивать? — задал следующий вопрос.

Снова зевнула.

— Регулярные тренировки, медитации. Упражнения на контроль, спарринги, реальные бои. Всё стандартно, ничего нового я тебе не скажу.

Потёрла глаза кулаками.

— У меня ещё куча вопросов… —

Кристалл связи завибрировал в кармане.

Матросов? Чёрт. Не сейчас.

— Минуту, — встал резко, направился в ванную.

— Эй! — окликнула Ирина. — Ты куда?

Не ответил, зашёл в ванную, закрыл дверь. Включил воду в раковине — шум заглушит разговор.

Достал кристалл, нажал.

— Во-ло-дь, — зашипело.

Голос Матросова — задыхающийся, перепуганный, прерывистый.

— Седьмая анома… Срочно! Тут…

Связь прервалась. Треск, шипение, тишина.

Сука! Что там случилось? Посмотрел на дверь ванной. И что мне делать?

Ехать к Матросову? Прямо сейчас? Но как выбраться с базы ночью?

А эта Ира… Она в следующий раз поможет мне только через неделю. А я планировал уже сегодня получить больше информации. Узнать про ядра, про техники, про всё.

Выключил воду, прислушался. Тишина за дверью. Хорошо.

Открыл дверь, вышел в комнату и встал как вкопанный.

— Чего? — произнёс вслух.

Стоял и смотрел на неё. Ирина лежала на моей кровати в чёрном белье, одна нога согнута, рука под щекой. Дышала ровно, глубоко.

Кристалл связи в руке всё ещё вибрировал остаточными импульсами. Голос Матросова — задыхающийся, перепуганный — эхом отдавался в голове. «Седьмая анома… Срочно!»

Часть меня среагировала на женщину, но я тут же это подавил. Сейчас не время для вожделения или смущения. Просто действовать — это тоже особенность человека, не думать, что будет дальше.

Матросов… Возможные варианты: проблема с аномалией, гигантами или… Да это, скорее всего, связано с тем, что их кто-то поймал и задержал. По другому поводу он бы не связался. Кто? СКА? Военные? Аристократы?

Мне нужен транспорт и водитель. Была мысль оставить там Бориса и Василису. Взрослые мальчик и девочка и как-то справлялись до этого, но… Мой актив с учётом того, что я узнал от этой дамочки — ядра мне в лучшем случае святят раз в месяц. Меня это не устраивает.

Подошёл к кровати, протянул руку, схватил её за плечо. Тряхнул — резко, без церемоний.

— Подъём! — пробасил я.

Ирина дёрнулась, глаза распахнулись мгновенно — серые, злые. Магическая энергия вспыхнула вокруг её тела волной. Ядро активировалось за долю секунды. Давление ударило в воздух, температура упала на несколько градусов. Воздух в комнате стал ледяным, обжёг лёгкие при вдохе. До этого она скрывала свои силы? Интересно.

Она села, впилась в меня взглядом. Зрачки сузились до точек.

— Ты бессмертный, Большов? — голос низкий, опасный. — Или жить надоело?

Магия клубилась вокруг её рук, готова к атаке. Инстинкт мага — разбуженного резко, без предупреждения. По коже пошли мурашки от холода её силы.

— Ты совсем страх потерял, мальчик? — сжала она кулак. — Тут слабая и уставшая женщина немного уснула в твоей постели в белье, а ты её так будишь?

— У тебя машина есть? — спросил я, игнорируя угрозу.

Ирина моргнула и открыла рот. Магия не исчезла, но немного ослабла. Она уставилась на меня секунду, две. Оценивала. Лицо всё ещё злое, но уже с примесью недоумения.

— Допустим, — села ровнее, провела рукой по волосам. — А тебе зачем?

Зевнула, прикрывая рот ладонью, магия окончательно спала. В воздухе повисли остатки её запаха — сладкий, с примесью озона от энергии.

— У Аномалии была? — продолжил я допрос. — Гигантов видела? Бой хочешь посмотреть?

Ирина перестала зевать, глаза прищурились. Интерес вспыхнул в них — яркий, живой. Сон отступил мгновенно.

— Да, — ответила она медленно. — Но звучит лучше, чем твоя постная рожа и мой нарушенный сон.

Взгляд скользнул по мне, задержался на лице. Что-то искала, анализировала.

— Что случилось?

Не ответил, развернулся к стулу, схватил её халат. Кинул ей в лицо.

— Одевайся. Мы едем.

Ирина поймала халат одной рукой. Усмехнулась — криво, с вызовом.

— Романтик, блин. Первый раз меня просят надеть вещи, а не снять их… Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Женщина встала с кровати. Движения плавные, уверенные. Накинула халат на плечи, завязала пояс. Нагнулась, подняла туфли с пола, надела их не торопясь. Каблуки цокнули по полу.

— Куда нужно ехать? — уточнила она.

— Седьмая аномалия, — ответил я. — Знаешь, где это?

— Седьмая аномалия? — переспросила она, поправляя воротник. — Наверное, да… Мне понравится то, что я там увижу?

Снова кивнул.

Ирина фыркнула, покачала головой.

— Ладно, поехали. Но ты мне должен, Большов, здоровенный кусок сна.

Полез в карман. Достал монету — артефакт от Матросова. Активировал его, выпустив каплю магии внутрь металла. Монета нагрелась в пальцах, засветилась тускло-синим. Метка на запястье отозвалась тихим покалыванием, потом затихла.

Сработало? Надеюсь… Отслеживание заблокировано.

— У тебя есть такой интересный артефакт? — Ирина наблюдала за мной с любопытством.

Ничего не ответил. Она присвистнула тихо.

— Неплохая игрушка. У тебя интересные друзья, сержант.

Направился к двери. Ирина последовала за мной, шаги лёгкие, почти бесшумные, хотя она на каблуках. Вышли в коридор — пусто. Спустились по лестнице. Вышли на улицу через боковой выход. Холодный воздух ударил в лицо, обжёг разгорячённую кожу. Пахло ночью — влажной землёй, дальним дымом из труб.

— Где машина? — спросил я.

Ирина кивнула влево.

— Там. Парковка для сотрудников.

Пошли туда, прожектора шарили по периметру базы, вырезая конусы света в темноте. Добрались до её транспорта. Оценил — не маленькая машинка для женщины и судя по всему ещё и бронированная. Кто же она такая? Плевать.

— Садись, — бросила она, открывая дверь и усаживаясь за руль.

Я устроился на пассажирском сиденье. Салон чистый, пахнет кожей и тем самым сладким запахом, что исходил от неё. Ирина завела мотор. Движок зарычал. Машина дрогнула, вибрация прошла по сиденью. Мы мчались по ночной дороге, фары резали темноту. Двигатель урчал ровно, мощно. Ирина вела уверенно — одна рука на руле, вторая на ручке передач.

Я уставился в окно, деревья мелькали за стеклом серыми тенями. Город остался позади. Впереди пустыри, промзоны, заброшенные территории.

Седьмая аномалия в восточном секторе, как я понял по карте, которую нашёл у неё в бардачке. Сейчас изучал её внимательно, наконец-то я добрался до неё. Разглядывал знакомые мне точки: Саблинск, корпус десять, база СКА. Судя по тому, куда нам надо, прикинул расстояние, глянул на скорость. Минут тридцать езды, может меньше, если она не будет тормозить.

Очень бы не хотелось опоздать. Посмотрел на Ирину — она молчала и просто вела машину, внимательно глядя на дорогу. Лицо спокойное, сосредоточенное, губы поджаты. Никаких вопросов. Никакого любопытства о деталях.

Другая бы на её месте завалила вопросами с самого начала, а эта просто встала и поехала. Странная или нет?

Минут через пять она нарушила тишину.

— Там будет опасно? — голос ровный, без упрёка. — Надеюсь, что да, либо тебе не жить, Большов.

Посмотрел на неё. Она продолжала смотреть вперёд, не отвлекаясь от дороги. Её мотивация — опасность? Есть редкий вид женщин-хищниц, что любят пощекотать себе нервишки. Она из таких? Если да, то будет полезно.

— Посмотрим, — пожал я плечами. — За себя не переживаешь? Ночь, ты, я, едем к аномалии.

Ирина хмыкнула, уголок губ дёрнулся вверх.

— Мальчик… — протянула она. — Я не боюсь тебя и уж тем более проблем, что у меня могут возникнуть, уж поверь мне. СКА лучше лишиться кучи своих людей, чем меня.

Поднял бровь. Настолько незаменимый сотрудник? Что-то вроде любопытства проснулось во мне. Не могу объяснить, но у меня возник интерес к ней.

Машина взяла поворот — резко, шины взвизгнули, запахло жжёной резиной. Меня прижало к двери. Ирина даже не дрогнула, тело наклонилось в нужную сторону автоматически, компенсируя центробежную силу.

Дорога выпрямилась. Она снова ускорилась.

— Там кто-то есть? — спросила она через минуту. — Насколько я знаю, ты из аномальщиков, что очень быстро стал полезен самому генералу. Мы едем к аномалии… Значит… Там кто-то из твоих друзей?

— Почти, — кивнул я.

— Спасать едешь? А то что ты служишь в СКА, тебя не смущает?

— Меня нет, а тебя?

— Самоуверенный такой? Ну что ж, посмотрим, как ты будешь себя вести. Героев и глупцов я не терплю, — бросила она на меня взгляд и сверкнула глазами.

— Поддерживаю, — кивнул я.

Заметил ещё одну странность — меня не утомляет с ней беседа. Интересная женщина.

Уставился в окно. Впереди показались огни — тусклые, далёкие. Много машин.

Ирина увидела их тоже. Притормозила слегка.

— Это там? — кивнула она вперёд.

— Да.

Она выдохнула, переключила передачу. Машина замедлилась ещё больше.

— Значит, там не только твои друзья, но и ещё кто-то? — спросила она тихо. — СКА? Нет, навряд ли. Военные, аристократы?

Женщина облизнула губы и хмыкнула. Она возбуждена? Магическое ядро в ней пульсировало, я чувствовал вибрации даже через сиденье. Она готовится — активирует энергию, прогоняет её по каналам, разогревает мышцы.

Свернули с основной дороги на грунтовку, машина затряслась на ухабах. Ещё минута езды.

Впереди замаячило свечение — магическая сетка аномалии. Тусклая, мерцающая. Купол светился слабо-зелёным в темноте, отбрасывая болезненный отблеск на лица.

И рядом с ней — фигуры. Много фигур.

Ирина остановила машину в десяти метрах от них, выключила фары. Двигатель продолжал работать — тихо, на холостых.

— Приехали, — кивнула она.

Прищурился, пытаясь разглядеть детали в темноте.

Группа людей — человек двадцать — окружили кого-то. В центре круга — на коленях — две фигуры, ещё одна лежит без движения, а последняя сидит, держится за руку.

Узнал! Матросов, Мамонтова, Вася, Коля без сознания.

А вокруг них — люди в хорошей экипировке. Тёмная форма, бронежилеты, оружие. Не военные и не СКА. Аристократы? Отлично… Выбрал план действий, который продумал, пока ехали.

Чуть в стороне стоял мужчина, руки в карманах, спина прямая. Даже в темноте видна осанка — уверенная, властная.

Ирина присвистнула тихо.

— Аристократы, — констатировала она. — Вот это поворот.

Посмотрела на меня.

— Ты знал?

— Нет, — сказал я правду. — Но предполагал такой исход.

Женщина хмыкнула и сложила руки на груди.

— Ладно. И что теперь? — спросила она меня.

Открыл дверь, вышел из машины. Холодный воздух обжёг разгорячённую кожу, пахло сыростью и магией — кислым, металлическим запахом от купола аномалии. Ирина тоже вышла — тихо, плавно. Закрыла дверь почти бесшумно.

— Ты останешься здесь и будешь ждать, — бросил я ей.

Она фыркнула.

— Ещё чего. Я не для того сюда приехала, чтобы в машине сидеть. И вообще, почему ты мне приказываешь?

— Пожалуйста… — выдавил я из себя человеческое слово слабости.

— Как хочешь, — пожала она плечами и вернулась в машину, открыла окно.

Пошёл вперёд, к аристократам, Матросову и остальным. Земля под ногами хрустела — мелкие камни, сухая трава.

Мужчина в центре — тот, с руками в карманах — повернулся к нам. Лицо высветилось лунным светом.

Знакомые черты, высокомерная улыбка, глаза холодные.

— Лев Николаевич Змеев? — бросил я. — Какая встреча? Сам глава корпуса десять охотится на гигантов?

Он улыбнулся шире.

— А вот и наш герой, — голос громкий, насмешливый. — Куратор по работе с… отбросами?

Люди напряглись, руки потянулись к оружию. Один из них — здоровый мужик с квадратной челюстью — сделал шаг вперёд, загораживая Змеева.

— Стой! — рявкнул он.

Не остановился, продолжил идти. Взгляд скользнул по ситуации, оценивая.

Матросов и Мамонтова на коленях. Руки связаны за спиной — судя по всему, наручники, что блокируют магию. Лица у обоих напряжённые, челюсти сжаты. Борис уставился на меня — глаза расширены, в них предупреждение.

Василиса молчала, голова опущена. Волосы растрепались, по губе течёт тонкая струйка крови. Даже избили их? Моих людей? Сжал кулак и сдержался.

Вася сидел чуть в стороне, прижимал левую руку к груди. Рука висела — сломана. Лицо бледное, губы прикусил до крови, пытается не кричать от боли.

Коля лежал без движения, на лбу ссадина, кровь засохла. Присмотрелся — грудь поднимается — жив. Итог: четверо моих, один без сознания, один со сломанной рукой, двое связаны магией.

Так все остальные — это у нас выходит личная гвардия Змеевых? Какой же ты молодец, Лев Николаевич. Спасибо большое… Активировал ядро, оценил их быстро. Трое — маги, чувствую ядра, остальные — обычные бойцы с оружием. Автоматы, пистолеты. А в центре — Лев Николаевич Змеев. Он даже сюда, к аномалии, умудрился приехать в костюме.

Остановился в пяти метрах от них. Охранник перед Змеевым напрягся ещё сильнее, рука легла на рукоять пистолета.

— Лев Николаевич Змеев? — произнёс я спокойно. — А что вы тут делаете?

Голос ровный, без эмоций, словно встретил знакомого на улице.

Змеев улыбнулся шире, глаза прищурились.

— Ловлю тех, кто занимается контрабандой, — подавил он смешок.

Жест рукой в сторону Матросова и остальных.

— Не думал, что кураторы моего корпуса этим занимаются, а их покрывает бывший аномальщик, что теперь трудится в СКА. Да уж… Какие нынче дела происходят.

Не отреагировал на провокацию, прошёл мимо охранника — тот дёрнулся, хотел остановить, но Змеев поднял руку.

Подошёл к Матросову, встал рядом, посмотрел на него.

— Володя, — выдохнул он тихо. — Не нужно, прости, что подставил. Я не знал, кто это… Он только потом приехал.

Не ответил, повернулся к Васе.

Пацан сидел, сжимая сломанную руку. Уставился на меня — глаза красные, пытается держаться.

— Кто? — спросил я и кивнул на него и Колю.

Голос вышел холоднее, чем планировал. Вася вздрогнул.

— Кто сломал руку?

Змеев рассмеялся за спиной.

— Сержант, вы нарушаете субординацию, — голос стал жёстче. — Эти люди пойманы при попытке незаконного проникновения на территорию аномалии без разрешения, контрабанда ядер, уклонение от службы, самоволка. Серьёзные обвинения.

Повернулся к нему медленно и посмотрел в глаза.

— Я спросил: кто?

Змеев перестал улыбаться, лицо стало холодным. Магическое давление ударило в воздух. Он выпустил часть силы наружу, пытаясь продавить меня. Воздух стал тяжёлым, густым, давил на плечи.

Не шелохнулся, держал своё ядро закрытым, энергию внутри. Давление коснулось кожи, попыталось проникнуть глубже.

Змеев нахмурился. Давление усилилось.

Всё равно не шелохнулся.

— Это я, — голос справа.

Обернулся. Один из охранников вышел вперёд — здоровый, плечи широкие. Лицо самодовольное, ухмылка на губах.

— Я, — повторил он громче. — Этот мусор сопротивлялся, пришлось усмирить.

Показал кулак — костяшки ободраны, запеклась кровь.

— И что ты мне сделаешь? — ухмылка стала шире. — Это приказ господина…

Не дослушал. Рывок.

Активировал силу Титана, все четыре процента освободились мгновенно. Чистая сила влилась в мышцы, мир замедлился.

Шаг вперёд — земля треснула под ногой от усилия, камни разлетелись в стороны. Воздух свистнул, оказался перед амбалом за долю секунды.

Он только начал реагировать — глаза расширились, рот приоткрылся, рука дёрнулась к оружию.

Медленно.

Удар.

Правая рука пошла вперёд. Кулак летел в грудь. Контакт. Рука пробила плоть, кожа разорвалась, мышцы раздвинулись, рёбра хрустнули и сложились внутрь. Кулак вошёл глубоко — горячо, мокро, скользко. Нащупал сердце, бьётся под пальцами — быстро, панически. Пальцы сомкнулись на мягкой мышце, сдавил.

Сердце лопнуло в руке.

Вырвал руку обратно, вышла с хлюпаньем, брызги крови полетели во все стороны — горячие капли на лице, форме, земле. В кулаке комок красной плоти. Запахло кровью — густым, медным запахом, перебивающим всё остальное.

Амбал застыл. Рот открыт, глаза смотрят вниз — на дыру в груди. Кровь хлынула оттуда потоком — густая, тёмная, почти чёрная в лунном свете.

Он рухнул на колени, потом лицом вперёд. Удар о землю глухой, тяжёлый. Задёргался — конвульсии, последние спазмы нервной системы, ноги царапали землю. Затих.

Посмотрел на сердце в руке, раскрыл ладонь. Оно съёжилось, обмякло. Мышечная ткань дрожала в последних спазмах.

Развернулся к Змееву. Бросил сердце под ноги — шлёпнулось перед его начищенными ботинками. Кровь брызнула на кожу, оставив красные капли.

Тишина. Все замерли. Охранники стояли с открытыми ртами, руки застыли на оружии, но никто не стреляет.

Змеев уставился на сердце у своих ног. Лицо побледнело — кровь отхлынула, оставив восковой оттенок, челюсть дрогнула. Руки в карманах сжались в кулаки.

Матросов и Мамонтова смотрели на меня: Борис с ужасом, Василиса с благоговением.

Вася перестал сжимать руку и просто пялился на труп с широко открытыми глазами.

— Ещё кто-то хочет похвалиться? — произнёс я спокойно.

Змеев дёрнулся, глаза метнулись от сердца ко мне, обратно.

— Ты… — голос сорвался, прокашлялся. — Ты труп, Большов.

Он сделал шаг назад, инстинктивно.

— Ты убил слугу Рода Змеевых, — голос окреп, стал жёстче. — Это война, это объявление войны аристократии. Тебя казнят завтра же, император лично подпишет приказ. Ты не найдёшь места, где спрятаться на этом острове. Я тебя обещаю. Когда тебя убью, я сожгу твоё сердце.

Покачал головой.

— Нет.

Змеев дёрнулся.

— Что — нет⁈

— Я устранил угрозу операции СКА, — ответил я.

Дал словам повиснуть в воздухе.

— Эти люди, — кивнул на Матросова и остальных, — официальные информаторы Службы Контроля Аномалий. Здесь проводилась секретная операция по выявлению контрабанды ядер.

Змеев открыл рот, закрыл. Лицо исказилось.

— Бред! — выкрикнул он. — Какая операция⁈ Это контрабандисты! Воры! Я поймал их с поличным!

— Та самая, которую ты только что сорвал, Лев Николаевич, — перебил я его.

Сделал шаг вперёд. Змеев отступил ещё на шаг.

— Ты, будучи Главой Корпуса Аномальщиков, — продолжил я медленно, — то есть государственным служащим, привёл сюда частную армию из своего рода. Двадцать вооружённых наёмников на территорию операции СКА.

Ещё шаг.

— Ты напал на сотрудников при исполнении, избил их. Связал магией, сломал руку информатору, вырубил другого. И на нашу удочку попался ты и твой род.

Змеев побелел ещё сильнее.

— Это… это…

— Это измена Империи, — закончил я за него.

Слова упали как камни.

— Личные интересы Рода ты поставил выше интересов Службы Контроля Аномалий, выше интересов Императора. Это государственная измена, Лев Николаевич.

Он замер, уставился на меня не моргая. Я прямо видел, как его мозг работает — прокручивает варианты, ищет выход.

— Ты блефуешь, — выдавил он наконец. — Никакой операции не было! Это твоё личное дело.

Усмехнулся.

— Вон в той машине, — кивнул я назад, на машину Ирины, — сидит Майор Спецотдела СКА. Ирина Васильевна, куратор магов, аналитик, артефакторщик. Она сейчас на прямой линии с генералом.

Пауза.

— Хочешь проверить?

Змеев дёрнул головой в сторону машины. Окно приоткрыто. Силуэт женщины виден внутри.

— Дёрнись, — продолжил я тихо. — Давай, прикажи своим псам атаковать. Давай, Лев Николаевич. Посмотрим, сколько ещё просуществует твой род после этого. А когда вас будут рвать, я лично проконтролирую, чтобы всё ваше досталось другим родам.

В этот момент что-то изменилось в машине.

Магическая аура вспыхнула — тяжёлая, давящая, мощная. Волна силы прокатилась по воздуху, достигла нас. Давление сдавило грудь, воздух стал вязким. Неплохо… А дамочка-то крайне сильна.

Змеев почувствовал это. Его ядро отреагировало инстинктивно — попыталось поставить защиту, но поздно. Давление смяло его магию, прошло сквозь неё как через бумагу.

Он пошатнулся, охранники тоже — некоторые согнулись, другие схватились за головы. Глянул ещё раз на машину. Решила мне подыграть? Опасная женщина…

Змеев уставился на меня. Лицо перекошено — страх, злость, растерянность. Всё вместе.

— Так что, — произнёс я громче, — мы будем продолжать эту беседу, но уже в СКА, либо я… Так уж и быть, сделаю поблажку молодому, неопытному, наивному мальчишке. Забуду, что тут было. Отчёт никуда не уйдёт, если ты быстро заберёшь своих шавок и сбежишь отсюда.

Тишина. Змеев молчал.

— Мы… — начал он хрипло.

Голос сорвался, прокашлялся, попробовал снова.

— Мы просто гуляли, нашли этих людей и хотели помочь. Я тут не как куратор корпуса, а как аристократ. Мы нарушили границу, приношу свои извинения. Этого больше не повторится.

Слова давались с трудом. Каждое — как пытка.

— Конечно, помочь, — кивнул я. — Благородный поступок… Достойный главы корпуса.

Змеев скрипел зубами, смотрел на меня взглядом, полным обещания смерти.

— Гуляйте дальше, — махнул я рукой. — Вон отсюда.

Он не двинулся, стоял, смотрел. Секунда, две, пять. Потом резко развернулся.

— Уходим, — бросил он своим людям.

Они зашевелились, переглянулись. Один из магов подошёл к Матросову и Мамонтовой, снял с них наручники. Гвардия Змеева начала отступать. Медленно, спинами вперёд, не сводили с меня глаз.

Змеев шёл последним. Остановился в десяти метрах, обернулся.

— Это ещё не конец, Большов, — голос низкий, холодный. — Мы ещё увидимся.

— Обязательно, — кивнул я.

Толпа залезла в машины, двигатели завелись, фары зажглись. Тут же ударили по тормозам и покинули место. Запахло выхлопными газами.

Развернулся к Матросову и остальным. Борис поднимался с колен. Руки тёр, массируя запястья там, где были путы. Василиса поднялась быстрее, вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони. Глянула на меня, потом кивнула коротко.

— Кто же ты, Большов? — хмыкнула она.

Никак не отреагировал, подошёл к Васе. Пацан всё ещё сидел, прижимая сломанную руку.

— Встать сможешь? — спросил я.

Вася кивнул, закусил губу. Попытался подняться — охнул, лицо исказилось от боли. Упал обратно. Схватил его за здоровую руку, потянул вверх. Поставил на ноги. Он пошатнулся, оперся на меня.

— Займитесь! — бросил я Матросову.

Развернулся к Коле — он всё ещё лежал без движения. Подошёл, присел рядом. Пощупал пульс на шее. Слабый, но ровный.

— Его нужно в медкорпус, — сказал Матросов за спиной.

Поднял Колю, закинул его на плечо. Потащил к машине, на которой они приехали. Кинул на заднее сиденье.

— Мы добыли ядро! — улыбнулась Василиса.

Посмотрел на Матросова.

— Получится его продать? — спросил я. — Тому Альберту?

Борис кивнул. Значит, сегодня не впустую всё.

— Слушайте, — привлёк я их внимание. — Вы сейчас возвращаетесь в корпус. Матросов, Мамонтова — вы пишете рапорты о нападении неизвестных. Описываете, что патрулировали территорию по приказу Патрушева. Старый приказ, который он давал месяц назад. Проверить седьмую аномалию на предмет утечки. Понятно?

Оба кивнули.

— Коля и Вася в лазарет. Потом к Альберту, отдадите ядро и заберёте деньги, — продолжил я.

— Сделаем, — хмыкнула Василиса. — Теперь война не только с военными, но и с аристократами. Везёт нам с тобой, Большов… как утопленникам.

Они пошли к машине, загорелись фары, и они уехали. Выдохнул. Неплохо получилось. Осталось ждать удара от Змеевых. То, что он будет — это факт. Вопросы: когда, где и как.

Добрался до машины, на которой приехал. Ирина сидела внутри, окно открыто.

— Ну и шоу, — бросила она, когда вышла и облокотилась на машину. — Не ожидала такого поворота.

Голос спокойный, с лёгкой усмешкой.

— Вот это я понимаю… Вырвать сердце голыми руками, — продолжила она. — Эффектно. А то, как ты поставил на место выскочку из Змеевых. Это даже немного…

По моей форме провели пальцем и подмигнули.

— Благодарю, — ответил я. — За помощь.

Ирина подняла бровь.

— За что конкретно? За то, что сидела в машине и пугала аристократов своей аурой?

— Да.

Она рассмеялась — тихо, с придыханием.

— Ну ты даёшь, Большов. Впервые меня используют как пугало.

Усмехнулась.

— Хотя не скажу, что мне не понравилось. Адреналин, опасность, политические игры… — облизнула губы. — Давненько не было такого веселья.

— Рад, что не разочаровал.

— Вот только я потратила своё время, не спала, везла тебя. Это мне никто не компенсирует.

— Я заплачу за беспокойство.

— Плевать мне на твои копейки, — отмахнулась она. — Но скрывать не буду. Красиво ты придумал про Майора на связи с генералом, — усмехнулась она, подходя ближе. — Мне понравилось, но я не увидела главного.

Скрестила руки на груди, халат распахнулся слегка, обнажив ключицы.

— Покажи мне свою силу в действии, — голос стал другим — низким, требовательным. — Посмотрю на твои возможности.

Кивнула на аномалию.

— Убей гиганта.

Глаза блестели в темноте, а в них — возбуждение, предвкушение.

— Если справишься… — облизнула губы снова, — так и быть, научу тебя кое-чему.

— Нет! — оборвал я её. — Я не мальчик и не пешка, чтобы что-то делать по твоему велению. Да и не клоун, веселить уставшую и заскучавшую даму.

— Да же так? — она подняла бровь. — Ты же почувствовал мою силу и не боишься?

Покачал головой.

— Интересно… Ну тогда я сама тебя проверю.

Ирина взмахнула рукой, и в меня полетело копьё льда.

Копьё летело прямо в грудь. Льдина длиной с руку, острая как нож, вращалась в воздухе и свистела. Я среагировал на уровне инстинктов, тело дёрнулось влево само, мозг запоздал на долю секунды.

Копьё пронеслось мимо, рассекло воздух в сантиметре от рёбер. Ударилось в землю за спиной с глухим хрустом, вошло по самое основание. Земля треснула паутиной трещин, осколки льда разлетелись во все стороны, звенели о камни.

Перекатился вправо, встал на колено и осмотрел Ирину. Она стояла в пяти метрах, руки опущены вдоль тела, халат развевается на ветру. Лицо спокойное, на губах лёгкая улыбка.

Магическое ядро в ней пульсировало — мощно, контролируемо. Энергия текла по каналам плавно, без рывков, без потерь. Профессионал или опытный боец, что убил не одного противника? Во всяком случае всё выглядит именно так.

— Что за хрень? — выдохнул, поднимаясь на ноги.

— Проверка, — ответила она просто. — Хочу посмотреть на твои возможности в бою, а не против беззащитных людей. Мне же нужно знать, как тебе помочь.

Голос ровный, будто обсуждаем погоду.

— Защищайся, Большов. Или нападай, мне без разницы.

Она взмахнула рукой, и из воздуха материализовались ледяные иглы — десяток штук, висели вокруг неё облаком. Длинные, тонкие, острые, они блестели в лунном свете. Запах озона ударил в ноздри, воздух наэлектризовался от магии.

Странное продолжение ночи… Хмыкнул и активировал ядро, плюс четыре процента силы Титана, которые освободились мгновенно. Энергия влилась в мышцы, мир стал чётче, реакция ускорилась. Магию Чистой Силы выпустил наружу, покрыл кожу тонким слоем. Пусть и базовая защита, но лучше, чем ничего.

Ирина дёрнула пальцами, иглы полетели веером, со всех сторон одновременно. Я рванул вперёд, навстречу. Первую иглу сбил предплечьем, Чистая Сила погасила удар, но холод прошёл через защиту, кожа онемела.

От второй уклонился, опустил голову, она просвистела над ухом. Третья воткнулась в плечо и пробила защиту, вошла на сантиметр. Боль острая, жгучая. Выдернул её на бегу, кинул в сторону.

Меня сдуло от взмаха рукой. Если бы не использовал магию земли и не «приклеил» себя к почве, то меня откинуло бы на десятки метров, а так всего на парочку оттащило.

Рванул вперёд и сократил дистанцию до трёх метров. Ещё рывок, и я буду рядом. Ирина не паниковала, даже бровью не повела. Топнула ногой, земля под моими ногами покрылась льдом — мгновенно, без предупреждения. Подошвы скользнули, равновесие нарушилось. Я упал на спину, воздух выбило из лёгких.

Под её ногами формировалась ледяная дорожка, она катилась по ней как на коньках. Быстро, плавно, без усилий. Руки сложила перед собой, новая волна игл материализовалась в воздухе. Двадцать штук теперь, и все нацелены на меня.

Перекатился в сторону, встал на четвереньки. Иглы врезались в то место, где я только что лежал. Земля взорвалась осколками льда и грязи. Рванул в сторону, прочь со льда, на обычный грунт. Ноги наконец обрели сцепление. Оттолкнулся, прыжок вперёд, к ней.

Ирина остановилась, повернулась ко мне. Сложила руки перед собой, ладони смотрят вперёд. Из них хлынул поток холодного воздуха — видимый, белый, плотный. Ударил в меня как таран.

Температура упала мгновенно, кожу обожгло холодом. Чистая Сила на поверхности тела затрещала, начала замерзать. Я продолжал двигаться вперёд, через поток, но скорость падала. Каждый шаг давался труднее предыдущего. Мышцы замедлялись, метаболизм падал, кровь густела в венах. Лёгкие жгло, словно вдыхаю битое стекло.

Сука… Она не просто атакует, она меняет поле боя. Контроль территории, контроль условий. Классическая тактика мага против бойца ближнего боя. Держи дистанцию, изматывай, не дай приблизиться.

Выпустил больше Чистой Силы, удвоил защиту на коже. Энергия прогрелась изнутри, холод отступил немного. Продолжил движение, шаг за шагом, против потока. Один метр, два, до неё осталось пять метров.

Ирина прекратила поток, отпрыгнула назад — легко, без усилий. Ледяная дорожка под её ногами удлинилась, понесла её прочь. Она создала дистанцию снова. Десять метров теперь между нами. Развела обе руки широко, и из земли вокруг меня выросли ледяные стены. Быстро, одна за другой. Четыре стены, три метра высотой, замкнулись в квадрат. Я оказался в ледяной клетке.

Посмотрел вверх, небо открыто, но прыгнуть и выбраться не получится — стены гладкие, скользкие. Ударил кулаком в ближайшую стену. Лёд треснул, но не разрушился. Толстый, плотный, укреплённый магией. Ударил ещё раз, сильнее, вложил больше силы Титана. Трещина расползлась, но стена устояла.

— Сдавайся, Большов, — голос Ирины донёсся снаружи, спокойный, уверенный. — Ты проиграл. Твоя грубая сила бесполезна против контроля.

Температура внутри клетки падала. Стены начали выделять холод, концентрированный, направленный внутрь. Воздух густел, дыхание стало видимым, белые клубы пара вырывались изо рта. Пальцы начали неметь, несмотря на защиту Чистой Силы. Кожа на лице покрывалась инеем.

Сильная… Опасная…

Я не человек — я Титан, и мы не сдаёмся.

Ядро внутри ответило на мысль. Сила Титана вспыхнула ярче, все четыре процента активировались на максимум. Энергия полилась в мышцы потоком, кровь закипела в венах. Боль пришла следом. Тело не выдерживало такую нагрузку, ткани рвались изнутри, но регенерация латала повреждения на ходу. Замкнутый круг разрушения и восстановления.

Рявкнул, звук вырвался из груди животный, нечеловеческий. Ударил в стену обеими руками одновременно, лёд взорвался. Осколки полетели во все стороны, острые, смертоносные. Стена рухнула. Я вышел сквозь облако ледяной пыли, продолжил движение.

Ирина стояла в двадцати метрах. Глаза расширились — удивление, первое за весь бой. Она не ожидала, что я пробью клетку так быстро. Пальцы дёрнулись, новая атака.

Ледяные колья выросли из земли передо мной — частокол, три ряда, острые как копья. Я не замедлился и прыгнул, оттолкнулся от первого ряда кольев, использовал их как опору. Ступня наступила на острие, кожа прорвалась, кровь брызнула, но я уже отпрыгнул дальше. Второй ряд, третий. Каждый прыжок оставлял кровавый след, но я двигался вперёд.

Приземлился в пяти метрах от неё. Она уже отступала, скользила по своей ледяной дорожке назад. Создала ещё одну волну игл, запустила их в меня. Я не стал уклоняться. Просто шёл вперёд, сквозь атаку. Иглы впивались в грудь, в плечи, в живот. Пробивали защиту Чистой Силы, входили в плоть. Боль острая, множественная, но я игнорировал её. Регенерация работала, раны затягивались почти мгновенно, иглы выталкивались наружу силой восстановления.

Ирина замерла. Лицо побледнело, улыбка исчезла. Она видела, как я иду сквозь её атаки, как игнорирую урон. Впервые за бой в её глазах мелькнул страх — лёгкий, быстрый, но я заметил.

— Посмотрим, у кого больше сил? — выдавил сквозь зубы.

Ещё рывок, три метра до неё. Она дёрнула рукой резко, отчаянно. Земля подо мной провалилась. Яма образовалась мгновенно, заполнилась водой, вода замёрзла в секунду. Моя нога по колено вошла в лёд, застряла. Я дёрнулся, пытаясь вырваться. Лёд трещал, но держал крепко.

Ирина использовала момент. Поднялась в воздух, буквально взлетела, под её ногами сформировалась ледяная платформа, понесла её вверх. Она зависла на высоте пяти метров, посмотрела вниз на меня. Сложила руки перед собой, между ладонями начал формироваться шар — ледяной, плотный, размером с голову. Энергии в нём было столько, что воздух вокруг искажался от холода.

Финальная атака, она собирается закончить бой.

Я перегрузил ядро. Выпустил всю силу Титана разом, без ограничений, без контроля. Энергия взорвалась внутри тела, прошла по всем клеткам, по всем мышцам. Боль стала невыносимой — ткани рвались, кости трещали от нагрузки. Кровь хлынула из носа, из ушей, металлический привкус залил рот. Но пришла сила.

Рванул ногу вверх, лёд лопнул как стекло, осколки разлетелись во все стороны. Оттолкнулся от земли со всей силы. Прыжок, высоко, выше чем когда-либо. Земля ушла вниз, воздух свистел в ушах. Я взлетел к ней, пять метров преодолел за секунду.

Ирина успела выпустить шар. Он полетел вниз, навстречу мне. Я развернулся в воздухе, ушёл от траектории. Шар пронёсся мимо, ударился в землю внизу. Взрыв. Волна холода и осколков льда поднялась вверх, но я уже был выше.

Протянул руку, схватил край её ледяной платформы. Пальцы вцепились в лёд, сжали. Платформа треснула под весом. Ирина пошатнулась, потеряла равновесие. Я подтянулся, второй рукой схватился за край, забрался на платформу.

Мы оказались лицом к лицу. Я тяжело дышал, кровь текла по подбородку. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, дыхание сбилось. Между нами метр расстояния. Я замахнулся, кулак пошёл вперёд, к её лицу. Она среагировала, ладонь взметнулась вверх, из неё выросла ледяная игла — длинная, острая. Остриё остановилось у моего горла, кончик коснулся кожи, прорвал её, капля крови выступила.

Мой кулак застыл в сантиметре от её лица, костяшки почти касались носа.

Тишина. Мы смотрели друг на друга, не двигаясь. Это пат, оба можем убить одним движением.

Ирина выдохнула, убрала иглу. Магия рассеялась, остриё растаяло в воздухе. Платформа под нами начала терять форму, спускаться вниз медленно. Я опустил руку, разжал кулак. Кровь капала с пальцев на лёд под ногами.

— Неплохо, — сказала она наконец. — У тебя дай бог первый ранг магии, но ты крепкий… Очень крепкий, выносливый и сильный. Я таких ещё не встречала. Готов идти до конца и поставить жизнь на бой.

Голос ровный, но в нём слышалась усталость. Она тяжело дышала, магия взяла своё. Даже опытный маг устаёт после такого расхода энергии.

Я не обманывал себя, если бы она очень захотела и постаралась… И я совершил бы ошибку, она бы могла меня убить. Желание впитать своё ядро выросло ещё больше.

Сила, мне нужна моя сила. Ни что так не мотивирует, как человеческая слабость. Я всё верну, всё! И заберу ещё больше.

Платформа коснулась земли, растаяла под нашими ногами. Я сошёл с неё, ноги подкосились, пришлось опереться рукой о землю. Тело отзывалось на перегрузку — мышцы горели, суставы ныли, голова кружилась. Регенерация работала на износ, латала повреждения, но сил почти не осталось.

Ирина прошла мимо меня к машине, остановилась у двери.

— Ты, надеюсь, не сдохнешь? — бросила она через плечо.

— А ты? — поднял бровь.

Женщина улыбнулась и подала мне коробку с тремя оранжевыми кругляшками.

— Это усиленная зелёнка. Прими, а то ещё проблемы у меня будут.

— Поехали, — улыбнулась она. — Я устала, и ты садишься назад, а то испачкаешь мне машину.

Закинул в рот кругляшки, глотать сразу не стал. Когда почувствовал знакомую энергию, только после этого проглотил. Тепло тут же разлилось по телу. Хорошо, мне этот бой понравился.

Чем-то напоминает Мамонтову, только умнее, хитрее и опаснее. Прямо мой типаж.

Поднялся и поплёлся следом. Пока что каждый шаг давался с усилием. Сел на заднее сиденье, откинулся на спинку. Закрыл глаза на секунду. Ирина завела двигатель, машина тронулась. Гул мотора монотонный, успокаивающий.

Дорога текла за окном. Деревья мелькали серыми тенями, луна светила сквозь облака. Я смотрел в окно, не фокусируясь ни на чём конкретном. Мысли плыли медленно, вязко.

Она сильна, очень сильна. Контроль магии на уровне. Ирина человек, ей максимум тридцать лет, а она уже достигла такого мастерства. Талант или упорство? Или то и другое вместе?

Повернул голову, посмотрел на неё. Вела машину сосредоточенно, взгляд на дороге, губы поджаты. Волосы растрепались, коса распустилась наполовину. На щеке тонкий порез — осколок льда задел, когда я пробивал клетку. Кровь засохла тонкой линией.

Красивая, смертоносная хищница.

Мысль пришла сама, неожиданно. Я отмахнулся от неё, закрыл глаза снова. Человеческое тело подбрасывает мне такие вот сюрпризы. Гормоны, инстинкты, влечение. Как же раздражает.

— Ты опасен, — сказала Ирина вдруг, не отрывая взгляда от дороги. — Твоё тело… оно не человеческое. Ты принимаешь урон, который убил бы любого мага. Восстанавливаешься моментально, игнорируешь боль. Это не нормально…

Голос тихий, задумчивый.

— Кто ты, Большов? Изменённый? Но даже они не регенерируют так быстро. Аномал? Но у тебя человеческая форма стабильна. Гибрид? Экспериментальный?

Какие интересные вопросы возникли у моего «инструктора» по человеческой магии.

— Просто не люблю проигрывать, — пожал плечами.

— Ладно, — вздохнула она. — Не важно. Главное, что ты полезен.

Машина свернула на знакомую дорогу. База СКА впереди, огни на периметре, вышки с прожекторами. Ирина притормозила у шлагбаума, показала пропуск охраннику. Тот кивнул, пропустил. Мы въехали на территорию, проехали к жилому корпусу.

Она остановилась, заглушила двигатель.

— Приехали, — сказала устало. — Вылезай.

Открыл дверь, вышел. Ноги едва держали, пришлось опереться на крышу машины. Ирина тоже вышла, обошла машину, встала рядом.

— Мы скоро увидимся, — улыбнулась она. — Думала, что меня попросили заняться очередной посредственностью, а оказалось…

— Что?

— Ты, Большов. Не скучай, — мне подмигнули.

Она заигрывает со мной? Тряхнул головой, причудится же всякое.

Направился ко входу, уже показал своё удостоверение проверяющим.

— Большов? — окликнул один из них. Почти утро, и парни расслабились. — Тебе к Чешуе. Лейтенант приказал, чтобы ты зашёл сразу как вернёшься. И передал, что если не придёшь, то пожалеешь.

Кивнул, усталость навалилась свинцом, тело требовало сна, еды, покоя. Чешуя ждёт? Значит, дело важное. По-любому что-то связанное с форпостом и моим подарком.

Поднялся по лестнице на второй этаж. Коридор пустой, лампы горят тускло. Дошёл до двери с табличкой «Лейтенант Чешуя». Постучал, не дожидаясь ответа толкнул дверь, вошёл.

Чешуя сидел за столом, завален бумагами по уши. Перед ним дымилась кружка с кофе, пепельница переполнена окурками. Лицо серое от усталости, глаза красные. Он поднял взгляд, когда я вошёл, кивнул на стул напротив.

— Располагайся, — голос хриплый.

Сел, откинулся на спинку, позволил телу расслабиться хоть немного.

Чешуя взял кружку, сделал глоток кофе, поморщился.

— Остыл, — пробормотал он. — Хрен с ним.

Поставил кружку, посмотрел на меня внимательно.

— Выглядишь дерьмово, — констатировал он. — Что случилось?

— Обучение, — улыбнулся, вспомнив наш бой и её в нижнем белье.

— А-а, — хмыкнул лейтенант. — Ну, раз жив, значит она довольна. Обычно она не церемонится.

Пауза, он взял сигарету, закурил, затянулся глубоко. Дым пополз к потолку, едкий запах табака смешался с кофейным духом.

— Ладно, — выдохнул дым. — Начнём с хороших новостей.

Наклонился вперёд, локти на стол.

— Форпост мы отстояли. Официально — благодаря героизму команды номер три. Ты, Курпатов, Мясоедов, Романова — все получаете премии и благодарности. Документы Зубова, что ты добыл… Бомба. Там имена, суммы, сделки. Компромат на половину военного руководства региона.

Голос стал довольным.

— Военные притихли. Краснов бесится, но ничего сделать не может. Генерал Бойко лично позвонил ему и наезжал полчаса. Громов тоже залёг на дно, ждёт, когда буря пройдёт. Короче, по этому фронту мы победили. Мне старлея пророчат, а может и что побольше.

Лейтенант улыбнулся и закрыл глаза. Удивительно, людишки готовы рвать жилы, страдать лишь бы получить больший статус в их же придуманной системе. Кто это придумал, гений.

Мужик снова затянулся, выдохнул дым в потолок.

— Это хорошие новости, но есть и плохие. Очень! Долбаные Змеевы.

Лицо потемнело, голос стал жёстче. Поднял бровь, что Лев Николаевич уже пожаловался и поплакался родным? Аристократы…

— Какого хрена ты устроил войну с ними⁈ Ты убил слугу Рода! Ты понимаешь, что они теперь с нас не слезут⁈

Чешуя повысил голос, ударил ладонью по столу. Бумаги подпрыгнули, кружка зазвенела.

Я смотрел на него спокойно, ждал, пока выпустит пар.

— Объясни, — потребовал Чешуя, — почему я не должен тебя сейчас расстрелять за самоуправство? Ты угрожал Змееву. Ты хоть понимаешь, кто он?

— Кто? — уточнил я.

— Большов… — сжал кулаки лейтенант. — Ты… ты…

— А вы про то, что он аристократ? — улыбнулся. — Ну я тоже, и что с того?

— Сейчас ты Большов! Сержант СКА, член команды три, — его голос зазвенел в моей голове.

— Они били моих людей, — пожал плечами. — Они вмешались в операцию СКА. Сломали руку информатору, связали кураторов, избили их. Я действовал в рамках устава. Устранил угрозу.

— Устранил угрозу, — повторил Чешуя ядовито. — Ты вырвал ему сердце голыми руками! Это не устранение угрозы, это казнь! Показательная!

— Он хвастался, что избил Васю, — добавил. — Показывал кулаки, улыбался. Думал, что его род прикроет.

Чешуя замолчал, посмотрел на меня долго. Потом вздохнул, потушил сигарету в пепельнице.

— Какая нахрен операция? — закричал лейтенант.

— Моя.

— Хрена!

— Это игра в слова какая-то? — уточнил.

— Ты… я… Тебя сейчас придушу.

— Вы видимо не поняли ситуации, — зевнул. — Если вы перестанете истерить, то я попробую вам объяснить. Если нет, то я, пожалуй, пойду, спать хочу.

— Говори!

— Я приказал Матросову и Мамонтовой взять двух живцов и выехать в аномалии, будто они продолжают заниматься своими делами, — начал.

— Кто позволил? — меня перебили и тут же замолчали.

— Когда я увидел, кто стал главой корпуса, решил кое-что проверить.

— И как, проверил?

— Да, — кивнул. — Оказывается, должность главы корпуса не главное. Господин Змеев мало того, что привёл к аномалии людей рода, так ещё напал ими же на аномальщиков.

— Какова?

— Хренова! — улыбнулся. — Кажется, я понял, как в эту игру играть.

— Продолжай, — Чешуя напрягся.

— Мало того, что они напали и покалечили Аномальщиков-аристократов, так ещё хотели охотиться на гигантов. Я это знаю, вы и те, кто их впустил в корпус.

Лейтенант замолчал.

— Ладно, — сказал он тише. — Формально ты прав. Они действительно вмешались в операцию, напали на информаторов. С точки зрения закона — ты чист. Но политика, Большов, политика…

Потёр переносицу пальцами.

— Змеевы требуют твоей головы. Официально. Обратились к Императору с петицией. Требуют суда, компенсации, извинений. Генерал Бойко пока держит удар, но давление растёт.

— И что теперь? — спросил.

— Теперь, — Чешуя откинулся на спинку кресла, — мы играем в их игру, но по нашим правилам.

Достал из ящика стола папку, открыл её, достал несколько листов.

— Лев Змеев, — начал читать, — племянник графа Змеева, назначен главой десятого корпуса аномальщиков. Официально — по просьбе Императора, для повышения эффективности. Неофициально — это эксперимент.

Поднял взгляд на меня.

— Император дал добро аристократам показать, что они могут делать лучше. Змеевы вызвались. Если у них получится поднять эффективность добычи ядер, снизить потери живцов, увеличить прибыль — аномальщиков расформируют. Аномалии отдадут Родам. Приватизируют, короче.

Закрыл папку, бросил на стол.

— Понимаешь, к чему я веду?

— Они хотят монополизировать гигантов, — кивнул. — Превратить аномалии в свою кормушку. Ядра, артефакты, всё под их контролем.

— Именно, — подтвердил Чешуя. — И твои люди — Матросов, Мамонтова, живцы — им мешают.

— Значит, аристократы хотят войны, — резюмировал я. — Стать сильнее и напасть сначала на военных, а потом… Хм… Странно, следующая цель — император. Почему он тогда это позволил?

— Да, — кивнул лейтенант. — Но доказать сложно. Нужны факты, записи, свидетели. Слов недостаточно.

Он открыл другой ящик, достал небольшой кристалл — прозрачный, размером с перепелиное яйцо. Положил на стол передо мной.

— Это кристалл-регистратор, — пояснил. — Записывает звук и изображение. Магический, не обнаруживается обычными сканерами. Ты возьмёшь его с собой.

Поднял взгляд, посмотрел прямо в глаза.

— Ты возвращаешься в десятый корпус. Официально — как помощник главы, Льва Змеева. Он тебя ненавидит, но приказ Императора есть приказ. СКА рекомендовала тебя как опытного бойца для поддержки нового руководства. Он не сможет отказать.

— Я шпион, — сказал прямо.

— Да, — согласился Чешуя без обиняков. — Ты будешь шпионом. Твоя задача — собрать доказательства. Засними, как его гвардия убивает гигантов вместо живцов. Засними фальсификацию отчётов. Засними взятки, угрозы, всё что найдёшь. Если надо, то как он срёт! Всё, чтобы выгнать ублюдка с этого места.

Взял кристалл, покрутил в пальцах. Лёгкий, почти невесомый. Магия в нём тонкая, хитрая, спрятанная глубоко.

— Что-то не хочется, — зевнул.

— А мне тоже не хочется, — ударил кулаком Чешуя. — Сидеть тут с утра до ночи, света белого не видеть. Желаю: отдыхать, пить, спать, бабу драть. Всё как у всех! Но я не могу, потому что служу родине. А ты?

— Себе, — ответил.

— Да ты охренел⁈

— Есть правильный ответ? — поморщился. — Скажите, я повторю, чтобы не нервничали и не кричали, а то голова болит.

— Не заставляй меня… — встал Чешуя. — Ты, твоё прошлое…

— Обучение, ядра каждый день, артефакты и транспорт с личным водителем, — закончил его мысль. — Кристаллы связи. Ещё оружие хорошее и мощное.

— Да чтоб тебя Володя! — закрыл глаза Чешуя. — Почему ты не такой, как все? Попроси ты звание, и то проще сделать.

— Так что мы решаем? — уточнил.

— Хорошо! Все получишь, — сел за стол лейтенант.

— Сколько времени? — спросил.

— Неделя, — ответил Чешуя. — Максимум две. Этого должно хватить. Змеев активен, он хочет быстро показать результаты. Ошибётся, зазнается, даст тебе зацепку.

Кивнул, план ясен. Опасен, но выполним.

— И ещё, — добавил лейтенант. — Береги Матросова и Мамонтову. Они наши активы, нужны живыми. Если Змеев попытается от них избавиться — останови. Любыми средствами.

— Понял.

Чешуя посмотрел на меня долго, оценивающе.

— Большов, — сказал он наконец. — Ты проблемный, но полезный. Генерал Бойко тебя ценит, я тебя ценю. Всего ничего у нас, а ситуация с форпостом… Бойко чуть не расплакался от возможностей, что нам открылись. Так что постарайся не сдохнуть, ладно?

Встал со стула, кивнул.

— Постараюсь.

— Иди к Ирине, — махнул рукой Чешуя. — Она просила, чтобы ты зашёл после разговора со мной, что-то насчёт твоего обучения.

— Куда? — спросил я.

— Лаборатория номер три. Спроси, тебе подскажут.

Развернулся, пошёл к двери.

— И да, Большов, — окликнул меня лейтенант.

Обернулся.

— Не вздумай создать нам проблемы, — повторил он серьёзно. — Это приказ.

Усмехнулся, вышел из кабинета.

Коридор по-прежнему пустой. Поднялся по лестнице. Саша говорил что-то про лабораторию. Вот только не помню, где — третий этаж или…

— Где лаборатория три? — спросил я у мимо проходящего.

— А? — зевнул мужик.

— Три… три… — задумался. — Третий этаж в самом конце, железная дверь.

Кивнул и направился дальше. Почти добрался, у входа стоял охранник, кивнул мне. Я показал удостоверение, прошёл внутрь. Коридор длинный, двери по обе стороны. В конце лестница вниз. Как мне сказал охранник, мне именно туда.

Дошёл до двери с табличкой «Лаборатория № 3. Посторонним вход воспрещён». Постучал.

— Войдите, — донёсся голос Ирины.

Толкнул дверь, вошёл.

Помещение большое, потолки высокие. Вдоль стен стеллажи с банками — в них плавают какие-то образцы, части тел, органы. Жидкость в банках мутная, жёлто-зелёная, пахнет формалином и чем-то кислым. В центре стол — металлический, с желобами для стока крови. На столе лежат инструменты — скальпели, пилы, щипцы, все в бурых пятнах. Стены увешаны экранами, на них графики, схемы, формулы.

Морг вперемешку с алхимической лабораторией.

Ирина стояла у одного из экранов, изучала данные. Услышала мои шаги, обернулась. Сменила халат — этот чистый, белоснежный. Волосы заплела в новую косу, лицо свежее, усталости не видно.

— Пришёл, — констатировала она. — Хорошо.

Ирина подошла к столу и взяла ядро. Чёрт, я совсем забыл о своём, что у меня за пазухой лежит.

— Первый ранг, — оценила она. — Слабое, но для обучения сойдёт.

Подошла ко мне, встала близко. Протянула руку, положила ладонь мне на грудь, прямо над сердцем. Магия потекла из неё, проникла в моё тело, достигла ядра. Я напрягся инстинктивно, но не стал сопротивляться. Всё, что нужно закрыть — я уже сделал.

— Расслабься, — сказала она тихо. — Не дёргайся, я буду управлять твоими потоками. Если будешь сопротивляться — всё испортишь.

Выдохнул, расслабил мышцы, опустил защиту, кроме силы Титана и чистоты ключей, и их количества. Её магия проникла глубже, обвила моё ядро, начала изучать. Ощущение странное — чужое присутствие внутри, инородное, но не враждебное.

— У тебя каналы широкие, — пробормотала Ирина, больше себе, чем мне. — Очень широкие. Энергия течёт свободно. Но фильтры забиты. Видишь?

Она направила моё внимание внутрь, показала. Я увидел — энергетические каналы, что ведут от ядра к мышцам, к органам. Они широкие, да, но на стенках наросты, скопления, блокировки. Как ржавчина в трубах.

— Это следы неправильного поглощения, — продолжила объяснять Ирина. — Ты пытался впитывать ядра гигантов напрямую, без обработки. Энергия в них грязная, чужеродная. Твоё тело отторгало её, создавало блоки. Вот почему ты не мог поглотить ядра полностью. Энергия застревала в фильтрах, не проходила дальше.

Э-э-э… Почему я сразу об этом не подумал и не заметил. Действовал как Титан и совсем не обращал внимания на слабенькую оболочку. Но я же её подготовил к себе и своей силе. Почему? Тряхнул головой, плевать, сейчас важно другое.

— Как исправить? — спросил.

— Растворить блоки, — ответила она просто. — Вместе с энергией. Ты пытался впитывать энергию. Это неправильно. Нужно растворять всё вместе, превращать в однородную массу, а потом усваивать. Разделить чистую энергию и примеси. Сначала первая, и только потом вторая.

Она отпустила мою грудь, взяла ядро гиганта второй рукой. Сжала его между ладонями. Её магия вспыхнула, потекла в ядро, начала разрушать его структуру. Ядро затрещало, потемнело, начало разваливаться на составляющие. Энергия вырвалась наружу — плотная, тяжёлая, грязная.

Ирина направила её в меня, поток энергии ударил в грудь, проник внутрь, достиг ядра. Я почувствовал, как она начинает работать. Её магия обвила энергию гиганта, смешала с моей собственной, начала растворять блоки в каналах. Процесс пошёл.

Боль пришла мгновенно. Острая, жгучая, как будто кислоту залили в вены. Я сжал зубы, удержал крик. Энергия разъедала блоки, но заодно и стенки каналов, ткани вокруг. Разрушение шло рука об руку с усвоением.

— Терпи, — сказала Ирина спокойно. — Это нормально. Больно, но нормально.

Боль усилилась. Я согнулся, схватился за край стола рукой. Костяшки побелели от напряжения, дыхание сбилось, сердце колотилось как бешеное.

А потом боль отступила. Резко, как отрезало. И на её место пришло другое ощущение. Эйфория. Чистая, яркая, ослепляющая. Энергия влилась в ядро, распространилась по телу, наполнила каждую клетку. Сила росла, расширялась, заполняла пустоты.

А ещё сила Титана отреагировала. Пока она всё это делала, я наблюдал, внимательно и запоминал. Теперь я знаю, как правильно поглощать сырые ядра гигантов. Она-то думала, что я, как человек, использовал очищенные, но нет.

Вот и причина. Даже обработанные имеют примеси, которые тоже нужно впитывать, но не сразу, а только после основной энергии. Вот и весь секрет и магия. Сука, а чего мне сразу не сказали? Хотя… Грязные ядра впитывают только изменённые.

— Ты случаем не впитывал ядра гигантов, что не очищены? — вдруг спросила меня.

— Нет! — тут же помотал головой.

— Хм… странно, — задумалась женщина.

Я выпрямился, открыл глаза. Мир стал ярче, чётче, насыщеннее. Ядро внутри пульсировало мощнее, больше. Сила Титана выросла — не намного, нет даже половины процента. Магия Чистой Силы тоже окрепла, стала плотнее, стабильнее.

— Понял, — выдохнул.

Ирина убрала руки, отступила на шаг. На лице довольная улыбка.

— Конечно получилось, — сказала она. — Я же профессионал.

Посмотрела на меня оценивающе.

— Как ощущения?

— Хорошо, — ответил честно. — Лучше, чем когда-либо.

— Вот и отлично, — кивнула она. — Теперь ты знаешь метод. Будешь применять сам. Но помни — это опасно. Нельзя злоупотреблять. Раз в неделю максимум, не чаще. Иначе каналы не выдержат, порвутся.

Кивнул. Ага, конечно, не мой подход. Много и сразу.

Ирина повернулась к столу, взяла папку, открыла её, достала несколько фотографий. Протянула мне.

— Посмотри.

Взял фотографии, посмотрел. На них изображены люди — точнее, то, что от них осталось. Тела искажены, мутированы, покрыты наростами, чешуёй, костяными шипами. Лица неузнаваемы, черты размыты, глаза пустые.

— Изменённые, — пояснила Ирина. — Люди, которых пытались превратить в магов силой. Вводили им энергию аномалов, ядра гигантов, пытались открыть каналы искусственно.

Голос ровный, без эмоций, как лектор на уроке.

— Результат перед тобой. Организм не выдержал чужеродную энергию. Начались мутации, неконтролируемые. Тело пыталось адаптироваться, но не смогло. В итоге — смерть или превращение в монстра.

Пролистал фотографии дальше. На каждой новый образец, каждый страшнее предыдущего.

— Метод, который я тебе показала, — продолжила Ирина, — основан на этом принципе. Растворение энергии, интеграция в организм. Для тебя это работает, потому что твоё тело… уникальное. Оно принимает энергию, не отторгает. Регенерирует повреждения, адаптируется.

Она подошла ближе, заглянула мне в глаза.

— Но обычный человек, — голос стал тише, — если применит этот метод, то превратится вот в это.

Кивнула на фотографии в моей руке.

— Понимаешь теперь?

Я посмотрел на неё. На улыбку, что играла на её губах. На блеск в глазах — любопытство, предвкушение, голод. Не голод еды или секса. Голод знаний, экспериментов, открытий. Она изучала этих людей. Создавала методы, что превращают их в монстров. И получала от этого удовольствие.

Кусочки мозаики сложились в картину. Изменённые в СКА. Элитный отряд с силой гигантов. Метод Ирины, что заставляет тело мутировать для принятия энергии. Она не учит магов, она создаёт монстров. Контролируемо, целенаправленно, с пониманием процесса.

И я только что позволил ей проникнуть в своё ядро, в свою энергетическую структуру. Показал ей, как моё тело работает изнутри.

— Понимаю, — сказал ровно.

Протянул фотографии обратно. Ирина взяла их, убрала в папку.

— Нравится, Володя? — спросила она, улыбка стала шире. — Это только начало. У нас впереди много работы. Много… интересной работы. Тем более когда ты уже аномальный изменённый.

Искалечённые тела, мутированные плоти, пустые глаза. Изменённые — результат её экспериментов. Она создавала монстров: методично, спокойно, с пониманием процесса и получала от этого удовольствие.

Ирина убрала папку в ящик, закрыла его. Повернулась ко мне, сделала шаг. Потом ещё один. Встала вплотную, почти касаясь моей груди. Запах её духов ударил в нос — тяжёлый, приторный, с нотками ванили. Она подняла руку, провела пальцем по вороту моей формы. Медленно, нарочито. Коснулась пуговицы, задержалась. Подняла взгляд, заглянула в глаза.

— Знаешь, Володя, — голос стал тише, мурлыкающим, — я начинаю ревновать.

Не отстранился, продолжал смотреть на неё. Ждал продолжения.

— К кому? — спросил.

Ирина улыбнулась шире, палец скользнул выше, к ключице.

— К тому, кто был до меня, — ответила она. — Я чувствовала твоё ядро. Эта структура, эти каналы…

Пауза. Она облизнула губы.

— Это одна из лучших работ, что я видела. И это точно не моя работа, и даже не моего учителя.

Женщина начала обходить меня. Медленно, по кругу, как хищник вокруг добычи. Шаги размеренные, каблуки цокали по полу. Я не поворачивал головы, просто слушал звук её движения за спиной. Запах духов тянулся следом, смешивался с лёгким ароматом антисептика от её рук.

— Кто же тобой занимался? — голос прозвучал справа, у плеча. — Кто сделал из тебя такого идеального Изменённого?

Она вернулась, встала передо мной снова. Наклонила голову набок, изучала моё лицо.

Анализировал ситуацию. Она записала меня в ряды своих творений. Ожидаемо, людишки любят этим грешить. Для неё я просто очень удачный эксперимент неизвестного мастера.

И это хорошо, пусть так и думает.

Но её слова открыли другое. Она упомянула учителя. Значит, есть целая система. Иерархия тех, кто создаёт монстров из людей. Она — лишь исполнитель высокого ранга, звено в цепи.

Вопрос: кто стоит на вершине этой пирамиды?

Ирина приблизилась ещё на шаг, её грудь почти касалась моей. Она поднялась на цыпочки, наклонилась к моему уху. Тепло её дыхания коснулось кожи.

— Ну что ты напрягся? — прошептала она. — Расслабься.

Голос стал мягче, почти интимным.

— Конечно же, никто не узнает, что ты у нас особенный. Это будет нашим маленьким секретом.

Она отстранилась, посмотрела мне в глаза. Ждала реакции, ответа, подтверждения.

Расслабил плечи чуть-чуть. Изобразил облегчение — лёгкое, едва заметное. Людишки любят видеть то, что хотят увидеть. Дай им нужный сигнал, и они достроят остальное сами.

— Я ценю молчание, — кивнул ей.

Ирина улыбнулась, отступила на шаг, скрестила руки на груди.

— Вот и умница, — одобрительно кивнула она.

Внутри что-то дёрнулось. Не мысль, не логика — инстинкт. Тело отреагировало на неё. На эту опасную, безумную женщину. Она привлекала, как хищник привлекает равного. Самка, опасная настолько же, насколько и я.

Гормоны… Проклятое человеческое тело и его реакции. Оттолкнул мысль в сторону, заблокировал её.

Ирина развернулась, прошла к дальнему углу лаборатории. Там стоял массивный сейф. Она приложила ладонь к центру, выпустила каплю энергии. Печати вспыхнули синим, сейф щёлкнул, дверца открылась.

Склонился, чтобы разглядеть, что внутри. Женщина полезла в сейф, что-то искала. Полки заставлены контейнерами, колбами, ящиками. Она достала небольшую коробку — деревянную, с резьбой на крышке.

Вернулась ко мне, открыла коробку. Внутри на бархатной подушке лежало ядро.

Маленькое, размером с крупную ягоду. Цвет — глубокий синий с перламутровым переливом. Оно не светилось, но магия в нём чувствовалась. Не сырая энергия гиганта, не стихийная мощь, а что-то другое.

— Ладно, секреты секретами, — сказала Ирина деловым тоном, — а нам нужно работать.

Она подняла коробку выше, чтобы я видел ядро лучше.

— Твоя стихия чистой силы невероятно стабильна, — продолжила она. — Грех это не использовать, тем более когда я сама в этом убедилась.

Посмотрел на ядро внимательнее. Энергия в нём не хаотична, она формирует узоры, структуры, почти как письмена. Информация, закодированная в магической форме?

— Это не для поглощения, — пояснила Ирина, словно прочитав мой вопрос. — Это носитель, здесь запечатаны две фундаментальные техники чистой силы.

Она протянула коробку мне.

— Без них ты просто машешь кулаками, — усмехнулась. — Сила есть, а применение примитивное.

Взял коробку. Ядро лежало неподвижно.

— Первая техника: Покров, — начала объяснять Ирина. — Защита. Ты распределяешь плёнку силы по коже. Она защищает от порезов, ударов. В перспективе, при должной тренировке… От пуль и даже магических атак.

Она показала на своё предплечье.

— Вторая — Импульс, — продолжила. — Атакующая. Ты мгновенно сжимаешь энергию в точке контакта и резко высвобождаешь её. Эффект как от гидроудара. Снаружи удар выглядит обычным, но внутри цели — разрушение.

Кивнул, понял принцип. Примитивно, но эффективно.

— Как передаётся? — спросил.

Ирина положила свою ладонь поверх моей, что держала ядро.

— Просто возьми его, — сказала она. — И не сопротивляйся. Смотри внутрь своего ядра.

Сжал пальцы вокруг маленького ядра. Магия в нём откликнулась мгновенно, потянулась ко мне. Ирина выпустила свою энергию, направила поток.

Закрыл глаза, сконцентрировался. Взгляд внутрь, в своё ядро. Энергия из носителя текла тонкой струйкой, проникала в мою структуру. Я видел, как она движется по каналам, достигает прожилки чистой Силы.

И там, в этой прослойке, начали формироваться два объекта. Не физические, не материальные. Энергетические конструкты. Они выглядели как сложные геометрические печати — переплетение линий, узлов, потоков. Информация, закодированная в структуре магии.

Один конструкт — плоский, распространяющийся, как сетка. Судя по всему — Покров.

Второй — концентрированный, сжатый в точку, готовый к взрыву. Импульс.

Знания, записанные напрямую в ядро. Примитивно для Титана, но для людишек — гениально. Я не сопротивлялся, полностью контролировал её действия и мог оборвать их мгновенно. В случае чего — атаковать и убить. Она близко, слишком близко, и ей не уйти.

Сила — вот что меня интересовало в данный момент. Энергия иссякла, поток прервался. Я открыл глаза. Ирина убрала руку, отступила.

— Готово, — сказала она. — Теперь эти техники в тебе. Но знать и уметь — разные вещи.

Она взяла пустое ядро из моих пальцев и вернула в коробку.

— Тренировка займёт время, — продолжила Ирина. — Обычно маги осваивают Покров за месяц, а Импульс за три. Ты, конечно, особенный…

Она повернулась ко мне спиной, пошла к столу.

В этот момент я действовал. Мысленно нырнул в ядро, нащупал первый конструкт — Покров. Энергия отозвалась мгновенно. Я активировал печать, направил силу по каналам наружу, к коже.

Чистая сила потекла, распределилась тончайшим слоем по всей поверхности тела. Ощущение странное — словно вторая кожа легла поверх первой. Невидимая, но плотная. Я чувствовал каждый миллиметр покрытия, контролировал толщину, давление.

Покров лёг идеально. Плотнее, чем был у меня до этого, и прочнее.

Я тут же убрал его, втянул энергию обратно. Ирина ещё не обернулась, возилась с бумагами на столе.

Всё заняло три секунды.

Людишки тратят месяцы на то, что я освоил за мгновение. Разница между Титаном и муравьём.

Ирина повернулась, в руках у неё был планшет с записями.

— Попробуй Импульс, — сказала она, кивнув на дальнюю стену. — Вон там бетонная плита. Сконцентрируй силу в кулаке и ударь.

Голос стал снисходительным, почти жалостливым.

— Не надейся на результат. Просто почувствуй технику, попробуй визуализировать сжатие.

Кивнул, прошёл к указанной стене. Бетонная плита, толстая, серая, с трещинами от времени. Встал перед ней, замахнулся.

Нырнул в ядро, активировал второй конструкт — Импульс. Энергия Чистой Силы стянулась к правой руке, сконцентрировалась в кулаке. Я сжал её, уплотнил до предела. Магия трещала от напряжения, готовая вырваться наружу.

Кулак полетел вперёд, к стене.

В последнюю миллисекунду перед контактом я изменил команду. Вместо высвобождения — поглощение. Втянул всю накопленную энергию обратно в ядро, не выпустил ни капли наружу.

Удар получился обычным. Костяшки стукнулись о бетон — глухо, без эффекта. Никакого взрыва, никакого разрушения, просто кулак о стену.

Отдёрнул руку, посмотрел на костяшки. Кожа даже не покраснела.

Ирина подошла ближе, посмотрела на стену. Никаких повреждений. Она улыбнулась снисходительно, почти матерински.

— Ну, я же говорила, — покачала головой. — Не расстраивайся, мой сладкий подопечный.

Голос стал мягче, утешающим.

— Тренируйся, визуализируй сжатие, представляй, как энергия концентрируется. Это придёт с практикой.

Она подошла к столу, записала что-то в планшет.

— Жду тебя через неделю, — сказала, не поднимая головы. — Поглотим ещё одно ядро. А пока — отрабатывай техники, особенно Покров, он проще.

Кивнул с видом разочарованного ученика. Опустил плечи слегка, изобразил лёгкую подавленность.

— Понял, — буркнул.

Ирина подняла взгляд, улыбнулась.

— Молодец, иди, отдыхай. У тебя был тяжёлый день.

Развернулся, пошёл к выходу. Шаги размеренные, спина чуть сутулая. Роль неудачника, который старался, но не справился.

Дошёл до двери, толкнул её, вышел в коридор. Дверь закрылась за спиной с тихим щелчком. Как только звук затих, выпрямился. Сутулость исчезла, плечи расправились. На лице появилась усмешка — хищная, довольная.

Обманул. Легко. Она даже не заподозрила.

Шёл по коридору, людей почти не было — поздняя ночь, что перешла почти в утро, большинство спит. Только редкие дежурные шныряли с документами, охранники дремали на постах.

Играл с Покровом на ходу, тестировал технику. Мысленная команда — активация. Чистая сила потекла по каналам к коже, распределилась тончайшим слоем по всей поверхности тела. Я чувствовал каждый миллиметр покрытия, контролировал толщину в каждой точке.

Ещё команда — деактивация, энергия втянулась обратно в ядро. Покров исчез мгновенно.

Включил-выключил-включил. Секунда туда, секунда обратно. Никаких задержек, никаких потерь энергии, контроль абсолютный.

Прошёл мимо поста охраны у лестницы. Дежурный сидел за столом, читал газету, не поднял головы. Поднялся по ступенькам на второй этаж.

Активировал Покров снова, но теперь не по всему телу, только правая рука. Энергия сконцентрировалась там, покрыла кожу от кончиков пальцев до плеча. Остальное тело — без защиты.

Точечный контроль. Экономия энергии. Защищай только то, что под ударом.

Деактивировал руку, активировал левую, потом обе ноги. Потом только торс. Переключался между зонами, тренировал скорость реакции, точность распределения.

Людишки тратят недели, чтобы научиться держать Покров на всём теле хотя бы минуту, как сказала создательница монстров. Я уже управляю им по зонам, мгновенно, без усилий.

Остановился. А если… выпустил всю чистую силу и сделал Покров только на кулаке. Плёнка стала куда толще и даже почти видимой. Интересно. Получается, в кризисной ситуации могу какую-то часть сверхусилить? Неплохо.

Дошёл до поворота, свернул направо. Впереди знакомая дверь — моя комната. Достал ключ из кармана, вставил в замок, повернул. Щелчок, дверь открылась.

Зашёл внутрь, закрыл за собой Огляделся. Скинул куртку, повесил на спинку стула.

Подошёл к несущей стене — та, что отделяет комнату от коридора. Толстая, бетонная, серая. Трещины паутиной расползлись по поверхности, штукатурка местами отвалилась.

Встал перед стеной, вытянул правую руку вперёд. Указательный палец выставил, остальные подогнул.

Нырнул в ядро, нащупал второй конструкт — Импульс. Энергия чистой силы откликнулась мгновенно, потекла к руке. Я направил её в указательный палец, начал концентрировать.

Сжатие. Энергия уплотнялась, сжималась в точку. Объём, который обычно занимает пространство размером с кулак, я ужал до размера иголки. Давление росло, магия трещала, рвалась наружу.

Ещё. Ещё сильнее. Пушечное ядро энергии в точке размером с булавочную головку.

Приложил палец к бетону. Легко, почти нежно. Просто коснулся поверхности.

Высвобождение.

Короткий, контролируемый импульс. Энергия выстрелила из пальца в стену, проникла в материал, разорвалась изнутри.

Звук тихий — тук. Словно постучал костяшкой по дереву.

Убрал палец, посмотрел на результат.

Снаружи — вмятина. Диаметр с монету, глубина сантиметр. Края ровные, аккуратные. На первый взгляд — ничего особенного. Обычный удар.

Прислушался к структуре стены, к вибрациям внутри материала.

От вмятины глубоко внутрь уходила сеть трещин. Тонкие линии, невидимые глазу, расползлись паутиной по толще бетона. Они проникли на десятки сантиметров, разрушили связи между частицами. Бетон превратился в песок внутри стены. Структура держится только благодаря внешнему слою.

Ещё один такой удар — и стена рухнет.

Очень похоже на гидроудар. Старый принцип, известный даже людишкам. Снаружи тело цело, внутри — каша. Для человека — смертельно. Сердце разрывается, лёгкие лопаются, мозг превращается в кисель.

Для мага с защитой… Зависит от силы защиты. Но если Покров слабее Импульса — результат тот же.

Усмехнулся. Отлично. Техника работает идеально.

Отошёл от стены, сел на край кровати. Тело отозвалось усталостью — мышцы ноют, суставы скрипят, голова тяжёлая. Поглощение ядра, бой с Ириной, передача техник, эксперименты — всё это вымотало даже меня.

Регенерация работала постоянно, латала микроповреждения в тканях, восстанавливала энергетические каналы, но ресурсы не бесконечны. Нужен отдых. Полноценный, глубокий сон.

Встал, подошёл к душевой. Открыл дверь, зашёл внутрь. Повернул кран, вода хлынула — сначала холодная, ледяная, потом теплее. Струи били по плечам, стекали по спине, несли запах ржавчины и хлорки.

Закрыл глаза, подставил лицо под воду. Тепло расслабляло мышцы, смывало пот и грязь.

Потом активировал Покров.

Эффект мгновенный, поразительный. Вода перестала касаться кожи. Струи разбивались о невидимый барьер в миллиметре от тела, стекали мимо, обтекая контур. Я стоял под ливнем, но оставался сухим.

Открыл глаза, посмотрел на руку. Вода лилась рядом с кожей, в воздухе, не касаясь её. Поднял ладонь под струю — капли отскакивали, словно от стекла. Звук изменился — не плеск воды по коже, а лёгкое шипение отскакивающих брызг.

Провёл рукой перед лицом. Пальцы остались сухими, хотя вода лилась прямо на них. Удобно, очень удобно.

Защита не только от ударов. От воды, от ядов, от кислоты, от любой жидкости. Если усилить плотность Покрова — то и от клинков, от пуль, от магических атак.

Деактивировал технику. Вода обрушилась на кожу сразу — холодная, резкая. Тело вздрогнуло непроизвольно от перепада температуры. Снова активировал — мгновенно сухо. Деактивировал — мокро.

Вышел из душевой, закрыл дверь. Подошёл к шкафу, достал чистую форму. Оделся быстро, застегнул пуговицы, заправил рубашку.

Подошёл к столу, сел на стул. Положил руки на столешницу, посмотрел на ладони.

Импульс. Нужно протестировать точность, контроль силы.

Сжал правую руку в кулак. Нырнул в ядро, активировал технику. Энергия стеклась к кулаку, начала концентрироваться. Я сжимал её, но не до предела, вполовину от максимума.

Ударил по столешнице, не сильно, контролируемо.

Импульс высвободился в момент контакта. Древесина задрожала, тихо хрустнула. На поверхности появилась трещина — тонкая, короткая, от места удара. Внутри стола структура нарушена, волокна разорваны.

Убрал кулак, провёл пальцами по трещине. Неглубокая, но заметная. Контроль работает, могу дозировать силу удара, от лёгкого толчка до разрушительного взрыва.

Лёг на кровать. Матрас продавился под весом, пружины тихо скрипнули. Подушка мягкая, одеяло тёплое. Закрыл глаза, расслабил тело. Мышцы отозвались благодарностью, начали распускаться, отпускать напряжение.

Мысли потекли медленнее, вязли в приближающейся дремоте. Покров освоен. Импульс освоен. Обе техники под полным контролем. Ирина думает, что я как все, не смог с первого раза. Хорошо. Пусть продолжает так думать. Чем больше я получу, тем лучше.

Провалился в темноту. Я плыл в ней, без мыслей, без снов. Организм перезагружался, латал повреждения, адаптировался к новым техникам, к изменениям в каналах. Регенерация работала на полную мощность, клетки восстанавливались, энергия накапливалась.

Время текло, но я его не чувствовал. Секунды, минуты, часы — всё слилось в один бесконечный миг покоя.

Потом — вибрация.

Сначала тихая, едва различимая. Где-то на краю восприятия, почти незаметная. Потом сильнее, ещё сильнее. Нарастала, усиливалась, превращалась в рёв.

Не звук, не боль, а сигнал.

Ядро внутри пульсировало. Не хаотично, не от перегрузки или конфликта с техниками. Ритмично, направленно, целенаправленно. Как радар, который засёк цель. Что-то огромное. Что-то близкое.

Глаза распахнулись.

Вокруг темнота комнаты и тишина. Ночь за окном, луна светит сквозь щель в шторах. Не понял… Я что, спал несколько минут? Нет, уже новая ночь, значит я отрубился на утро, день, вечер и ночь.

Сел на кровати резко, схватился за грудь обеими руками. Сердце колотилось, билось о рёбра изнутри. Ядро вибрировало, пульсация нарастала с каждой секундой.

— Что происходит? — спросил я вслух.

Прислушался к себе, к энергии внутри. Ядро не конфликтовало с новыми техниками — Покров и Импульс лежали спокойно, не вызывали отторжения. Это реакция на внешнее. На что-то за пределами моего тела. За пределами этой комнаты. За пределами здания.

Что-то приближалось к базе, что-то мощное, знакомое на уровне инстинктов, на уровне крови.

Вибрация усилилась ещё. Ядро забилось как живое существо, заключённое в клетку. Энергия заструилась по каналам сама, без моей команды, без контроля. Сила Титана проснулась, зашевелилась, потянулась наружу, к выходу.

Чувство тревоги смешалось с голодом. Тревога — потому что неизвестность. Я не знал, что вызывает такую реакцию. Не знал, опасно это или нет. Голод — потому что Титан внутри хотел. Хотел этой силы, этой энергии. Хотел вырваться наружу, найти источник, разорвать его, поглотить, забрать себе.

Инстинкт хищника, почуявшего добычу.

Заблокировал ядро силой воли, загнал энергию обратно внутрь. Сила Титана сопротивлялась, рвалась наружу, но я держал её.

Посмотрел на часы на стене. Стрелки показывали двадцать семь минут четвёртого ночи. Встал с кровати, подошёл к окну. Отодвинул штору, выглянул наружу.

База спала. Редкие огни в окнах казарм, прожекторы на вышках по периметру, патрули у ворот. Две фигуры в форме медленно шли вдоль забора, проверяли периметр.

Но ядро продолжало вибрировать. Сигнал не утихал, не слабел. Наоборот — усиливался. Оно приближается, что бы оно ни было.

Отпустил штору, отошёл от окна. Прошёлся по комнате, пытаясь успокоиться, взять себя в руки. Не могу разобраться, это реакция человеческого слабого тела или нет?

Что могло вызвать такую реакцию? Гигант? Нет, я чувствовал их раньше — там всё по-другому, да и ядро не реагировало на них так сильно.

Изменённый? Может быть. Но даже элитный отряд на форпосте не вызывал такого отклика.

Артефакт? Древний, мощный, пропитанный магией Титанов? Возможно.

Или…

Мысль оборвалась.

Сирена разорвала тишину.

Звук мерзкий, прерывистый, визжащий. Он резал уши, бил по нервам, проникал в кости. Сирена выла, не переставая. Звук шёл со всех сторон сразу, отражался от стен, заполнял пространство.

Дверь распахнулась с грохотом. В проём влетел боец — взъерошенный, в расстёгнутой форме, без ремня, ботинки не зашнурованы. Лицо белое как мел, глаза безумные.

— Подъём! — заорал он во весь голос. — Код «Зенит»! Все на плац! Немедленно! Это не учения!

Он развернулся, побежал дальше по коридору. Топот ног, стук в двери, крики:

— Подъём! Код «Зенит»! Все наружу!

Ко мне забежал Саша, вещи с собой.

— Володя! Пошли! Сейчас!

Стоял в трусах и натягивал штаны, чуть не упал, поймал равновесие, нашёл рубашку, натянул через голову, не попал рукой в рукав с первого раза.

— Володя, торопись! — крикнул он, оборачиваясь ко мне. — Код «Зенит»! Ты знаешь, что это значит⁈

Голос дрожал, руки тряслись.

— Так я уже одет, — ответил ему.

Уснул в штанах и рубашке. Обувь уже надел.

— А, точно! — потряс головой Мясоедов.

— Прорыв? — уточнил я.

Саша замер на секунду, посмотрел на меня. Лицо ещё белее стало, глаза расширились.

— Хуже! — выдохнул он. — Или прорыв S-класса, или вторжение! Кто-то атакует базу! Быстрее, чёрт возьми!

Он рванул к двери, распахнул её, выбежал в коридор.

Я натянул куртку, проверил карманы. Кристалл связи на месте, монета-артефакт тоже. Удостоверение СКА, пистолет и ядро. Всё при мне.

Вышел в коридор следом за Сашей.

Там творился хаос. Люди выбегали из комнат — кто в форме, кто в исподнем, кто вообще голый по пояс. Все мчались к выходу, толкались, кричали вопросы, матерились. Топот ног гремел как барабанная дробь, лязг оружия, хлопки дверей.

— Что случилось⁈

— Нас атакуют⁈

— Аномалия прорвалась⁈

— Быстрее, суки, быстрее!

Офицер на лестнице орал команды, пытаясь навести порядок:

— По порядку! Не толпиться! На плац строиться по отрядам!

Его никто не слушал. Толпа текла вниз, сметая всё на пути.

Я шёл в потоке, Саша впереди. Спустились по лестнице, вывалились на первый этаж, дальше к выходу. Двери распахнулись, холодный воздух ударил в лицо.

Ночь, ещё и дождь моросил — мелкий, противный, ледяной. Свет прожекторов резал темноту, слепил глаза. Сирена продолжала выть где-то над головой, звук отражался от зданий.

Плац заполнялся людьми с пугающей скоростью. Сотни бойцов СКА выбегали из зданий, строились в ряды. Кто-то в полной форме с оружием, кто-то в трусах и майке. Офицеры орали команды, размахивали руками, пинали особо медленных.

Нас загнали в строй — команда номер три оказалась где-то в центре толпы, окружённая другими отрядами. Альберт уже стоял впереди, вытянувшись по стойке смирно. Лицо каменное, челюсть сжата так, что желваки ходуном. Катя рядом — бледная, глаза красные, руки мелко дрожат. Саша пристроился сбоку, тяжело дышал, пытался отдышаться.

Я встал в строй последним, осмотрелся.

Впереди, на небольшом возвышении у штабного здания, стояли фигуры. Генерал Бойко, Гробыч. Лейтенант Чешуя рядом — курил, пряча сигарету в ладони. Дым выходил сквозь пальцы тонкими струйками. Лицо его было спокойнее, но глаза бегали, следили за воротами.

Ещё и майор Чемезов тут, как и другие офицеры. Что-то интересное происходит значит. Все с напряжёнными лицами, все молчали, все смотрели на ворота.

Ядро внутри пульсировало сильнее, вибрация стала почти болезненной. Я сжал кулаки, заблокировал энергию силой воли.

Оно уже здесь. Совсем рядом.

Ворота начали открываться. Медленно, с натугой, металл скрежетал о металл. Массивные створки разошлись в стороны, открывая дорогу внутрь.

Шёпот пробежал по строю как волна. Люди переглядывались, кто-то привстал на цыпочки, пытаясь увидеть лучше, кто-то ругался вполголоса.

В ворота въехали машины.

Это были не наши грузовики. Белоснежные внедорожники — массивные, бронированные, с затемнёнными стёклами. Они двигались колонной, медленно, торжественно, словно похоронная процессия. Шины шуршали по мокрому асфальту, двигатели урчали.

Три внедорожника спереди, три сзади, а в центре колонны — лимузин. Длинный, белый, с золотыми вставками на дверях и капоте. Он выглядел чужеродно среди грязи, казарм, серых стен базы. На дверях всех машин — гербы. Золотые, массивные, отполированные до блеска.

Шёпот затих мгновенно, словно кто-то перерезал звук. Слышен только шум дождя, гул двигателей, мерный топот сапог патруля где-то у ворот.

Саша рядом выдохнул — тихо, почти беззвучно. Я услышал, как он прошептал:

— Твою мать…

Колонна въехала на плац, остановилась в центре. Точно напротив возвышения, где стояли генералы и остальное командование. Двигатели заглохли один за другим, синхронно, словно по команде.

Тишина.

Двери внедорожников открылись. Вышла охрана.

Люди в костюмах — высокие, широкоплечие, двигались как один организм. Лица скрыты масками — белыми, гладкими, без выражения. Только прорези для глаз, и в них — пустота.

Они выстроились полукругом вокруг лимузина, заняли позиции. Руки за спиной, спины прямые, головы неподвижны. Двенадцать человек, все одинаковые, словно клоны.

Магическая сила била от них волной — тяжёлая, давящая, плотная. Я почувствовал её сразу, кожей, нутром. Все они маги. Сильные маги. Каждый даст за пояс любому в СКА.

Ядро внутри меня забилось ещё сильнее. Вибрация стала почти невыносимой. Но это не они, не охрана. Источник там — в лимузине.

Из машины вышел парень.

Молодой, лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Мундир на нём — с иголочки, тёмно-синий с золотыми эполетами, пуговицы начищены до блеска. Но ворот расстёгнут, галстук болтается свободно. Небрежность власти, демонстративная, показная.

Лицо породистое: точёные черты, высокие скулы, прямой нос, тонкие губы. Волосы светлые, почти белые, аккуратно уложенные. Глаза серые, холодные, взгляд скучающий и брезгливый.

Он ступил на землю, огляделся. Взгляд скользнул по строю, по казармам, по прожекторам, по серым стенам. Губы скривились в лёгкой усмешке — презрительной, пренебрежительной, словно смотрел на помойку.

И в этот момент ядро Титана внутри меня взорвалось. Не физически. Энергетически.

Вибрация превратилась в рёв. Волна силы прокатилась по всему телу, от макушки до пяток. Мышцы свело судорогой, кровь закипела в венах. Я едва удержался на ногах, вцепился зубами в язык, чтобы не вскрикнуть.

Кровь в этом парне. Она насыщена магией — древней, мощной, первозданной. Такой концентрации я не чувствовал ни в ком из людишек. Она резонирует с моей сутью, с силой Титана, с самой основой моего существования.

Это не просто маг.

Парень прошёл вперёд несколько шагов. Охрана двинулась следом синхронно, не отставая ни на шаг. Он остановился в центре плаца, под светом прожекторов. Дождь не касался его — невидимый барьер отталкивал капли в стороны.

Генерал Бойко спустился с возвышения резко, Чешуя следом за ним. Они пересекли плац быстрым шагом, остановились в трёх шагах от парня. Бойко вытянулся по стойке смирно, Чешуя затушил сигарету, спрятал руки за спину.

— Ваше Высочество! — произнёс Бойко громко, голос дрогнул слегка на первом слоге. — База Службы Контроля Аномалий к вашим услугам!

Парень посмотрел на него, потом кивнул.

— Арсений Михайлов, — произнёс Саша шёпотом. — Младший сын Императора.

Вот и закончилась 3 книга. Всех благодарю за внимание и чтение. Переходим к первой главе четвёртой книги:

https://author.today/work/522835

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эпоха Титана 3