Глава 2

Я не любила встречаться в столовой.

На занятиях нас было меньше, но там могли появиться почти все Вороны одновременно, и это было, по меньшей мере, тревожно. Я провела в Ордене годы, и всё же так и не привыкла к этому морю одинаковых лиц. Можно было увидеть двух одинаковых людей, сидящих за одним столом, хотя дружба между претендентами на один проект возникала редко.

В то утро в этих четырех стенах были еще три Леона, другой Элиан, не мой, несколько Алексов… наверное, пятнадцать Лир.

Нас было больше всего, так как это была самая важная миссия, сопряженная с наибольшими рисками. Вероятность провала была очень высока, и на Воронах не экономили.

Были различия; мелкие детали, помогавшие мне различать соперниц. Алия всегда носила хвост; но делала это намеренно. Ничто в её поведении не было случайным. Она хотела, чтобы мы знали, кто она, чтобы её личность не стиралась, и чтобы мы узнавали её каждый раз, когда она входила в комнату. Опасная привычка для Ордена; но такой уж была Алия.

Во время завтрака Бреннан подошел к нашему столу. Я видела его впервые после инцидента и всё еще чувствовала вкус слез в горле, когда он угрожал отречься от меня. Я выпрямилась.

— Флаконы, — сказал он нам вместо приветствия.

Мы четверо повиновались и выпили на его глазах. Он должен был убедиться, что его подопечные следуют строгому режиму приема ядов, который он прописал; комбинация из трех ядов, ставшая адом поначалу: пурпурный гриб, плющ мертвецов и токсин серебряного паука.

В некоторые дни было труднее. В некоторые дни яд, хоть и в том же количестве, был более концентрированным, или наше тело было более восприимчиво к нему. Суть в том, что время от времени мы страдали от симптомов. Пурпурный гриб дезориентировал нас, от плюща мертвецов нас выворачивало наизнанку, а от токсина серебряного паука болели и немели мышцы.

Мы трое проглотили его, поморщившись. Леон запихнул в рот слишком большой кусок хлеба, чтобы поскорее избавиться от горького привкуса, который оставлял на небе пурпурный гриб.

Бреннан посмотрел на него с осуждением.

Если однажды шпионы Львов и придворные убийцы изменят свои методы, нам придется начинать всё сначала: митридатизм с другими ядами. Я надеялась, что это случится очень, очень нескоро. Начинать всегда было ужасно.

— Твои оценки по Гриму упали, — сказал он Леону. — Также по Убеждению и Манипуляции и по Истории.

Леон быстро проглотил то, что оставалось во рту. — Зато я стал лучше в Стрельбе из лука.

— Улучшение настолько жалкое, что вполне может быть случайностью, — жестко возразил он. — У тебя неделя, чтобы это исправить. Алекс, ты, напротив, стал лучше в Фехтовании и Рукопашном бою. Смотри, чтобы эти оценки не упали, — добавил он с той же суровостью.

Тот кивнул, не ожидая похвалы. Элиан несколько мгновений смотрел на нашего наставника. В конце концов Бреннан ничего не сказал.

Он повернулся ко мне. И всё мое тело напряглось.

— У тебя будет шанс искупить вину, Лира. Не упусти его.

Я кивнула. Не осмелилась спросить, снова попросить прощения или сказать хоть слово.

Бреннан развернулся и снова оставил нас одних. Леон издал громкий вздох, Алекс взялся за приборы, чтобы начать есть, а Элиан приветливо улыбнулся мне.

После завтрака мы с Элианом отправились на общий урок Грима. Там нас учили использовать доступные ресурсы для создания убедительного образа.

Наш дар был основой для подмены, но грим тоже был важен: необходимое дополнение, помогавшее нам стать лучше. Он совершенствовал маску и костюм. Помогал применять на практике всё, что мы узнавали о человеке, которого нам предстояло заменить.

Это также было бы полезным навыком для всех тех, кого не выберут в их первоначальные программы: способность создать правдоподобный образ в любой ситуации.

Элиан посмотрел на меня, собираясь что-то сказать, пока мы оба работали с куском искусственной плоти, который на наших руках должен был имитировать ожог. Однако он так и не открыл рот. Увидел во мне что-то, что, должно быть, показалось ему забавным, и громко расхохотался, насторожив парня с лицом Алекса. Тот нахмурился, глядя на нас.

— Посмотри на него, — сказала я. — Я думала, этот хмурый взгляд — фирменный знак только нашего Алекса. — Я повернулась, чтобы рассмотреть Элиана. — А тебя что так развеселило? Ты что, буквально посмеялся мне в лицо?

Элиан вскинул бровь. — Серьезно? Тебе что, пять лет?

Я слегка улыбнулась, потому что невозможно было не улыбнуться, когда Элиан дарил тебе такое очаровательное выражение лица, но не поняла. Мой друг был красив. У него не было классической привлекательности Алекса; он был другим: более милым, простодушным. У него были каштановые волосы и голубые глаза, а лицо делало его на пару лет моложе, чем он был на самом деле.

Я уже собиралась настоять на ответе, когда одна девушка выбежала из класса без объяснений. Это была одна из моих. Лира Тауни. Она закрыла лицо руками и умчалась, громко хлопнув дверью, и никто ничего не сказал. Преподавательница бросила на нас осторожный взгляд, а затем вышла из класса следом за ней.

— Эй, вот теперь тебе точно стоит это вытереть, — сказал мне Элиан. — Когда она вернется, ей будет не до шуток. — О чем ты говоришь?

Элиан склонил голову набок. Он полностью бросил то, чем занимался, и подошел ко мне ближе с гримасой, которая меня встревожила. Взял меня за щеку и провел большим пальцем над моей губой.

Я увидела кровь так же, как видел её он, густую и блестящую на подушечке его пальца.

Голос прервал нить наших мыслей. — Эй, у тебя тоже кровь.

Мы оба повернулись к ученику, который открыл рот, рядом ниже. — У Тауни шла кровь из носа, когда она уходила? — спросил Элиан быстрее меня.

Тот кивнул. Он всё еще внимательно смотрел на меня. — Гораздо сильнее, чем у неё.

Мы с Элианом переглянулись. Ледяной ужас поднялся из желудка по горлу и застрял на небе.

Испытание. Я была посреди испытания.

Я собрала книги, чтобы убраться оттуда как можно скорее. Не останавливалась, чтобы оглянуться, но знала, что Элиан идет за мной. Он догнал меня уже в коридоре.

— Я думал, это шутка. Что ты сама намазала кровь, — прошептал он рядом. — Я уже поняла.

Я продолжала идти. На самом деле, шла без цели, потому что не очень понимала, что делать. Знала, что за моими шагами следят. Знала, что кто-то наблюдает, и то, как я решу эту проблему, определит, сколько баллов я получу на экзамене по Ядам и Токсинам. Но понятия не имела, с чего начать.

Элиан схватил меня за запястье и остановил.

— Эй, всё будет хорошо. — Я провела тыльной стороной ладони под носом, а потом по глазам, когда поняла, что они увлажнились. — Ты проходила через это раньше и выжила.

— В те разы провал не означал смерть. В этот раз, может быть, означает. В этот раз мы старше, и Бреннан хочет доказательств, что я гожусь на что-то большее, чем плакать и получать побои.

Элиан отпустил меня, чтобы взять мое лицо в ладони. Стер своими нежными пальцами слезы, которые теперь казались кровавыми.

— Я уже пережил два таких испытания, будучи старше и имея возможность умереть, — прошептал он. Его голубые глаза поймали мои. — Ты тоже переживешь.

Я хотела ему поверить. Я должна была, потому что чувствовала: иначе сойду с ума.

Я отстранилась от него. Закончила вытирать слезы рукавом, и мне было всё равно, что всё лицо, вероятно, перепачкано кровью.

— Мне нужно в столовую. Должно быть, это случилось за завтраком. — Я пойду с тобой.

Элиан бросил свои занятия в тот день, чтобы не оставлять меня одну. Я взяла его за руку, и мы побежали.

Мы понимали, что время в таких случаях — решающий фактор. Пока единственным симптомом была кровь из носа, но мы не знали, что произойдет в ближайшие часы. Может быть, кровотечение усилится, может, я потеряю столько крови, что лишусь сознания. Как бы то ни было, я должна найти противоядие прежде, чем стану недееспособной.

Мы взяли образцы всего, что я ела на завтрак. Специально попросили те продукты, которые подавали Лирам. Проблем не возникло. Преподаватели хотели, чтобы мы могли провести расследование.

Хлеб я не пробовала, так что токсин должен был быть во фруктах, чае, яйцах или маленьком пирожном, которое я не доела.

Мы аккуратно сложили все образцы, стараясь не касаться их руками, и снова помчались в нашу хижину.

По дороге мы столкнулись с еще одной Лирой. У неё тоже шла кровь из носа. Она носила высокий хвост, который качался в такт каждому торопливому шагу в нашу сторону. Я знала, кто это, еще до того, как она намеренно врезалась в меня.

— Чего уставилась, пташка? — Просто у тебя красивое лицо, Алия, — ответила я, не останавливаясь.

У меня не было особого желания драться; времени терять нельзя. Казалось, у неё тоже.

Мы захватили пару томов из библиотеки, прежде чем добраться до хижины. Там мы встретили еще одну Лиру. Я поняла, что это Тауни, потому что она всё еще держала в руке практическое задание по Гриму, словно получила страшный ожог. Похоже, все мы шли по одному следу.

— Иди внутрь, — сказал мне Элиан, когда мы добрались. — Я в лабораторию. Посмотрю, смогу ли принести что-нибудь полезное, пока остальные всё не растащили.

Я вошла внутрь как раз в тот момент, когда почувствовала, как новая струйка крови потекла из носа и капнула на губы. Холодок пробежал по спине. Должно быть, это гемотоксин, разжижающий кровь. Может, мне повезло, потому что они убивают медленнее, чем нейротоксины.

Алекс выходил, когда я входила, но остановился, как только увидел меня.

Я бросила книги на кровать. Осторожно положила образец еды на тумбочку. Потом придется всё это отмыть, если не хочу случайно отравиться снова.

Алекс ничего не сказал и не сделал. Он просто стоял там, возвышаясь надо мной во весь свой рост, скрестив руки на груди, как обычно.

— Доброе утро, Алекс. — Что с тобой случилось?

— Со мной? — возразила я, собирая волосы в пучок. — Ничего, а что со мной могло случиться?

Он посмотрел на меня с усталостью. — Сегодня четверг, — ответил он. Я вскинула брови. — По четвергам у тебя нет рукопашного боя. Кто разбил тебе лицо?

Я пожала плечами. — Я всегда думала, что четверг — прекрасный день, чтобы умереть.

До него дошло не сразу. — Яды и Токсины? — спросил он прагматично.

— Возможно, — ответила я и пожала плечами. — Не знаю. Какой еще урок это мог быть? История? Политика? Образ и Костюм?

Алекс пробормотал что-то наверняка неприятное и вышел за дверь как раз вовремя, чтобы столкнуться с Элианом, едва не сбив его с ног.

— Эй! — запротестовал Элиан, но тот не остановился. Потом он посмотрел на меня. — Что ты сделала с ним на этот раз?

— Ничего, — ответила я невинно. — Он такой серьезный… Ты нашел что-нибудь?

— Я принес кое-что, — объявил он. Мне не понравилось ни выражение его лица, ни то, как он нес всё это, накрыв тканью, в руках. — Это то, что помогло мне в первый раз.

Он подошел к кровати и выложил всё на неё. Я вытерла нос тыльной стороной ладони, прежде чем открыть коробку. Внутри было несколько флаконов, полных веществ, и пробирки с образцами. Элиан открыл остальное. Клетка с крысами.

Я глубоко вздохнула. — Нам придется выяснить, где токсин, верно?

Он серьезно кивнул. — Готовь всё. Я схожу за другими клетками, чтобы рассадить их.

Мы знали, что яд подействует быстро, потому что прошло всего несколько минут после завтрака, когда у первой из нас пошла кровь из носа. Так что у нас было время подождать, чтобы увидеть, какая из крыс заболеет, и обнаружить, что яд был в пирожном, которое я не смогла доесть из-за слишком сильного привкуса. Я немного возненавидела себя за то, что не заподозрила.

Леон вошел вместе с Алексом, когда мы обсуждали вероятность того, что токсин находится в одной из ягод. Алекс встретил его и предупредил о моем положении, прежде чем вернуться. Выругавшись, Леон сел с нами. Алекс остался в углу, молча наблюдая за ягодой из пирожного.

Это была не черника. И не смородина. Цвет был, скорее, фиолетовым. Оттенок где-то между красным и лазурным.

Я подняла голову к Элиану. — «Волчий вой»? — спросила я.

— Они растут только на севере; на непокоренных землях. Если они достали хоть один, не думаю, что стали бы использовать его в Ордене, но это возможно. Он также действует как гемотоксин.

— Также? — переспросила я.

— В первую очередь это нейротоксин. — Повисла тишина, медленная, густая. Пахло ржавчиной. — Леон, Алекс, попытайтесь найти что-нибудь, что нейтрализует токсин. Не тратьте время на поиск способа создать сыворотку от «воя»; её нет. Проще всего будет воспроизвести антидот от самых распространенных нейротоксинов и еще один от гемотоксинов. Может, это не сработает полностью, но даст нам время и этого хватит, чтобы сдать экзамен.

— Я хочу не только сдать, — возразила я.

— Сначала сдать; потому что это значит выжить. Потом посмотрим, — ответил он сурово. — Лира, мы с тобой продолжим искать, пока не найдем что-то подходящее. Чем больше у нас вариантов, тем легче будет создать правильный антидот.

Я кивнула и взяла одну из книг. Открывая её, я гадала, есть ли у какой-нибудь из моих соперниц том получше; версия более полная или более новая, дающая преимущество. Гадала, не остался ли кто-то из них вообще без книг, и что с ней будет, как она будет искать способ выжить…

Мы могли попросить помощи у инструкторов. Так бывало раньше, на других экзаменах, где яд не был смертельным; но это означало проигрыш, не только экзамена, но и кучи баллов, что сразу сбрасывало тебя вниз в списке фавориток.

— Что будет, если одна из нас не найдет антидот? — спросила я.

Я посмотрела на Элиана, но он не ответил. Лишь вернул мне взгляд; эти два кусочка синего моря в его радужках.

— Врачи будут наготове, — ответил Леон от двери.

Элиан продолжал молчать. Алекс тоже.

— Элиан?

Он облизнул губы; рассеянно опустил взгляд на страницы энциклопедии. Решил придержать свое мнение при себе. — Мы найдем его, — пробормотал он вместо ответа.

Я начала нервничать. — Что будет, если мы его не найдем, Элиан? — настаивала я.

— Я не хочу тебе лгать, — ответил он. — Тогда не лги.

Элиан задержал дыхание на секунду и снова посмотрел на меня.

— В прошлый раз, на моем последнем экзамене… один из кандидатов умер, — ответил он почти шепотом. — Он не смог определить, какой яд его свалил. К тому времени, как он попросил о помощи, когда понял… Врачи не были готовы; они не позаботились о наличии противоядий. Изготавливать его было уже поздно.

Мы снова замолчали. Никто не решался ничего сказать.

— Мы найдем его, — заверил Леон, хотя его голос прозвучал более глухо, чем обычно. — Найдем, — согласился Элиан. — Правда.

Леон и Алекс ушли в лабораторию. Мы остались там, среди книг по ядам и токсинам, которые нам удалось раздобыть. Мы составили список из трех возможных вариантов:

«Волчий вой». Укус химеры. Поцелуй звезд.

Только укус химеры был чистым гемотоксином. И «Волчий вой», и «Поцелуй звезд» содержали также нейротоксин. Все три, однако, вызывали симптом, который я уже знала: кровотечение из носа, а вскоре из глаз, и, возможно, из ушей.

«Волчий вой» мы изучили. Если это были те ягоды, сначала они разжижают мою кровь. Я буду истекать кровью, пока остановить её станет невозможно. Потом тошнота, спутанность сознания, сонливость… Худшая часть начнется с галлюцинаций. С этого момента в одиночку шансы на обратимость будут минимальны. Постепенно мое тело парализует: конечности, туловище, сердце. Я перестану дышать.

Кровотечение, тошнота, галлюцинации, паралич и, наконец, смерть.

Укус химеры также вызывал кровотечение. Несмотря на то, что он не был нейротоксином, это был худший из вариантов именно потому, что перед полным коллапсом был лишь один симптом: острая, интенсивная и разрывающая боль, как от укуса насекомого, если бы оно было чудовищным. После этого моя кровь сгустилась бы настолько, что вены не смогли бы её проталкивать.

Кровотечение. Боль. Смерть.

С последней ягодой ты истекал кровью, мышцы немели, а нервная система начинала отказывать после бреда. Галлюцинации были настолько сильными, что ты даже не замечал, что задыхаешься.

Кровотечение. Онемение. Галлюцинации. Смерть.

Жертвы этой ягоды умирали с губами мертвенного оттенка, холодными, как поцелуй звезд.

Они оба вернулись с препаратами, когда у меня началось более сильное кровотечение: из носа, глаз и ушей.

К тому времени я уже поняла кое-что важное: если я приму оба противоядия, я спасусь, каким бы ни был яд, но единственным способом выяснить, какой токсин меня убивает, было бы исследование; а в этих книгах могло не оказаться ответов, которые мы искали.

Поэтому, когда он протянул мне антидоты, я отказалась.

Леон этого не понял, а Элиан промолчал, заразившись его страхом. Леон сказал, что я сошла с ума, что несколько очков в рейтинге того не стоят. Но Бреннан ясно дал понять этим утром: это был мой шанс доказать ему, что он во мне не ошибся, что я всё еще могу быть полезна, что я заслуживаю его защиты.

Леон встал передо мной с двумя флаконами. — Я не позволю тебе убить себя ради теста. — А я не собираюсь тебя слушать.

Он выдержал мой взгляд. — Либо ты выпьешь это, либо я залью тебе в глотку. Ты знаешь, я сильнее тебя.

Меня удивило, что Леон так нервничает, так готов проявить агрессию; но еще больше меня удивила позиция Алекса, который отошел от стены и встал передо мной, загораживая меня от очень встревоженного Леона.

— Пусть она решает.

Забавно. Думаю, это был первый раз, когда я в чем-то с ним согласилась.

— Какая муха вас обоих укусила? — фыркнул Леон. — Ты выбрал не лучший момент, чтобы встать на её сторону. — Она приняла прагматичное решение. Давайте уважать его, — настоял он, скрестив руки на груди.

Леон посмотрел на меня через плечо Алекса, всё еще не веря своим ушам. Затем покачал головой, вскинул руки и отошел, заметно раздраженный. Сделал вид, что уходит. Я видела, как он подошел к двери, и думала, что он уйдет. Однако в последний момент он издал рык разочарования и вернулся в хижину, усевшись в итоге на койку напротив моей.

Он поможет, не бросит меня; даже если не согласен.

Время остановилось в тот момент. Никогда еще ожидание не было таким долгим. Элиан сел рядом со мной, провел рукой по испачканным простыням и сжал мои пальцы своими. Они остались со мной; до конца.

В итоге я привалилась к стене рядом с Леоном, который в конце концов снова смягчился. Он лег рядом, взял кусок ткани и время от времени вытирал кровь с моего лица.

— Чувствуете? — спросила я спустя какое-то время. — Что? — терпеливо спросил Элиан. — Пахнет горелым деревом, — заверила я их с раздражением. — На самом деле, пахнет горелой гнилой древесиной. Боже мой. Что они там делают?

Я приподнялась как могла, чтобы отодвинуть занавески. Снаружи туман был таким густым, что едва можно было разглядеть ближайшие хижины. Дальше, у первой линии деревьев, лес выглядел так, словно сошел со страниц одной из страшных легенд о Волках, которые мы изучали. Элиан тоже встал.

Я уже собиралась отойти от окна, когда что-то привлекло мое внимание. Желчь подступила к горлу.

Посреди тумана, между хижинами, несколько женщин вокруг колыбели пристально смотрели на меня.

Сильный запах горелого дерева снова ударил в нос, вызвав тошноту. Первобытный ужас пополз по желудку, когда я поняла, что эти женщины — те самые, из моего сна. Это ведьмы, соргинак. Галлюцинации исключили укус химеры.

Я могла бы рискнуть всем ради двух вариантов, но знала, что этого будет недостаточно для Бреннана, поэтому не остановилась на этом.

— Еще немного, — пообещала я.

Мне не пришлось лгать. Через несколько минут спазм заставил меня выблевать всё, что оставалось в желудке.

«Волчий вой».

Я приняла антидоты. Ничто не остановит его полностью, потому что мы еще не знали полностью эффективного способа, но я поправлюсь.

Алекс подошел ко мне и в последний момент, казалось, не зная, что делать, нервно похлопал меня по спине. Леон смог выдохнуть. Элиан сжал меня в медвежьих объятиях.

Я была не единственной, кто в том испытании выяснил, чем нас отравили. Помню, Алия тоже узнала.

— Я проверила на крысах всё, что съела, и нашла засахаренные ягоды, замаскированные сладким вкусом в пирожном. Я сузила круг до трех возможных вариантов, основываясь на симптомах.

— И как ты исключила два других варианта? Я посмотрела на Бреннана, который не сводил с меня глаз. — Я позволила своему состоянию ухудшиться намеренно, пока не развился симптом, который не соответствовал двум токсинам.

Некоторые из моих соперниц обернулись, чтобы посмотреть на меня. Шепот пробежал среди остальных учеников. Я знала, что им это понравилось, что экзаменаторы оценили эту способность к самопожертвованию; но мне было на них плевать. Сейчас я думаю, что мне было плевать даже на победу.

Я снова нашла своего наставника, и Бреннан кивнул мне. Следующий вдох я ощутила так, словно снова начала дышать после вечности под водой.

Я также была не единственной, кто подверг свою жизнь опасности, чтобы изучить симптомы, но всё же я победила… потому что я была единственной, кто смог об этом рассказать.

Мы больше не видели Тауни.

Часть меня чувствовала удовлетворение. Другая — страх. Ледяной и уродливый ужас, липнущий к костям. Я взяла эту часть и заперла её глубоко внутри, в темном углу, под патриотизмом и гордостью; в том же месте, где хранила воспоминание о женском голосе, шепчущем мое настоящее имя с материнской нежностью.

Бреннан не поздравил меня, и я почувствовала себя немного глупо из-за того, что ждала этого. Победа была моей ответственностью и долгом, а не заслугой, которую стоит восхвалять.

Несколько дней спустя мы вернулись к нашей рутине.

Были и другие испытания. Мы помогали друг другу каждый раз, совершенствуя техники, улучшая знания… Подопечные Бреннана всегда были одними из лучших на внезапных экзаменах по Ядам и Токсинам, потому что у нас были мы. Худшим испытанием, безусловно, стало испытание Леона, которого отравили «Волчьим воем» и Грозовым плющом — жестокой смесью ядов, к которой нас не готовили и которая вывела из программы двух учеников. Но не нашего Леона. Он сумел выжить.