Если вы считаете себя самой несчастной на свете, не стоит искать того, кто сделает вас счастливой. Софья Яковлева точно знает: от беды не убежишь. Ее муж погибает в странной аварии, дочь чудом выживает после покушения, а в доме творятся необъяснимые вещи. Но самое ужасное — в смерти мужа Софью обвиняет ее собственная свекровь.
«Даша, помогите! Свекровь твердит, что я убила Константина. Раскройте правду», — взмолилась Софья, втягивая Дарью Васильеву в паутину семейных ужасов. Детективы агентства «Тюх» начинают расследование, и все переворачивается с ног на голову. Сыщики начинают подозревать в преступлении… эту самую свекровь!
А вскоре становится ясно, что это не череда трагических случайностей, а продуманная атака. Кто стоит за семейной драмой, превращенной в ловушку? Ответ опаснее, чем можно было представить.
1.0 — создание
Если вы считаете себя самой несчастной на свете, не надо искать того, кто сделает вас счастливой.
— Жизнь моя ужасна, — всхлипнула посетительница, — ничего хорошего со мной никогда не происходило, вообще! Родители умерли, когда я совсем юная была, с тех пор я никому не нужная сирота. Радость пришла, когда сыночек родился, да он погиб!
Женщина залилась слезами.
— Успокойтесь, пожалуйста, — пробормотал Собачкин, протягивая даме бумажный носовой платок.
Александр Михайлович молча взял стакан, наполнил его водой из бутылки и поставил его перед неожиданной гостьей.
Полковник — сострадательный человек, готов помочь тем, кому плохо, но выражать эмоции словами он не способен. Александр Михайлович не птица Говорун, он боевой бегемот, который предпочитает решительные действия. Если я упаду и разобью коленку, полковник скажет:
— Здрассти вам! При ходьбе следует смотреть, куда идешь, а не ворон на небе считать!
Произнеся подобную фразу, полковник молча поднимет меня, перекинет через плечо, притащит в спальню и свалит на кровать. И, не сказав ни слова, удалится.
На смену ему примчится домработница Нина с криком:
— Боже! Ужас! Катастрофа! Дегтярев велел принести вам чаю, потому что вы упали! О господи! Кровь течет прямо рекой! Надо «Скорую» вызвать!
Дверь в комнату приоткроется, и я услышу полковника:
— Хватит крыльями, словно бешеная курица, хлопать! Крови нет. Дарья просто упала, потому что шла, мечтала, глядела в потолок, а не под ноги… Сделай ей чаю покрепче, принеси вместе с пирожными. Потом молча занимайся своими делами.
— Сейчас все сделаю, — ответит Нина. — Только пирожных у нас нет.
Дегтярев молча уйдет, через полчаса я опять начну бойко ходить. А спустя еще минут сорок полковник вернется, держа аж три коробки обожаемых мною «гато».
Александр Михайлович выражает свою любовь не словами. Я хорошо знаю, что если вдруг нам вместе придется бежать из вражеского плена и я ухитрюсь, как всегда, упасть, сломаю ногу, то полковник взвалит меня на спину и пошагает сквозь чащу, бормоча под нос:
— Надо смотреть, куда бежишь. Торопливость — мать беды.
Дегтярев устанет, вспотеет, но дотащит меня до безопасного места. Девиз полковника — сам погибай, а товарища спасай. Но не препятствует его ворчливости и не остужает желание постоянно воспитывать меня, неразумную, и всех остальных в придачу.
— Что случилось? — поинтересовался Собачкин, когда из глаз гостьи перестали литься слезы.
— Все самое ужасное, — отозвалась та.
— Жаль, что с вами приключилась беда, — вступил в беседу Кузя, — но давайте сперва познакомимся. Как вас зовут?
Обычно Кузьмин редко участвует в разговоре. Он живет в интернете, в реальном мире появляется редко. Но сегодня по неизвестной мне причине он живо отреагировал на происходящее.
— Плохой вопрос! — неожиданно злобно воскликнула посетительница. — Очень гадкий! И паспорт не покажу — вдруг кредит возьмете?.. Если коротко, то суть простая. Сейчас сюда припрется моя невестка, начнет лить на меня грязь и врать. Не верьте ей! Что бы она ни набрехала, ничего этого не было! Гоните ее вон сразу!
Я постаралась сохранить спокойное выражение лица, а Семен от удивления выпалил:
— Нам своих денег хватает.
Тут раздался звонок в дверь.
— Открываю! — крикнула из холла Марина, которая, как всегда, подслушивала оттуда разговор.
Посетительница ойкнула и со скоростью юной мухи залезла под стол, успев прошептать:
— Подлая тварь, приперлась меня гадостью облить! Немедленно гоните эту сволочь вон! Получите хорошую сумму!
Из прихожей донеслись тихие голоса, потом Марина всунула голову в наш офис:
— Пришла госпожа Яковлева, и она узнала куртку. Можно ей войти?
— Кто хочет войти? Женщина или куртка? — осведомился Дегтярев.
Марина исчезла, вместо нее появилась милая блондинка.
— Добрый день, — начала она. — Я Софья… Похоже, у вас Антонина Львовна, моя свекровь! Увидела на вешалке ее верхнюю одежду.
— Как вы к нам попали? — удивилась я. — Мы пропуск не заказывали…
— Оставила джип за оградой на стоянке. У тех, кто в поселок пешком заходит, документы не спрашивают, — пояснила гостья. — Начала обходить забор по периметру, доски простукивать. Одна прямо на соплях держалась. Выдрала ее, пролезла в дырку.
— Врет! — донеслось из-под стола. — Сначала мужа своего, сына моего единственного, убила, теперь мать его хочет жизни лишить!
Софья наклонилась:
— Антонина Львовна, не смешите народ! Вылезайте!
Из укрытия полетел истеричный вопль:
— Чтоб ты меня в могилу отправила, как Костика?! Жизнь свою потрачу, но тебя, гадюку, накажу! Убью! Отравлю! Задушу!
Мы все переглянулись, Софья махнула рукой:
— Не обращайте внимания, она сейчас устанет и заснет. Тогда мы с вами поговорим спокойно. У свекрови часто истерические припадки случаются.
— Мерзавка! — бушевала под столом Антонина.
Дегтярев поморщился и заерзал в кресле. Сегодня утром у него заболела спина, но полковник категорически отказался от мази, которой я предложила ему намазать поясницу.
— Может, принести успокоительное? — предложила из холла Марина. — Есть у нас хорошие таблетки.
— Эта гнусная баба отравить меня решила?! — сменила объект ненависти Антонина Львовна. — Умру, но добьюсь, чтобы всех вас посадили в тюрьму!
Раздался звук, похожий на вой. Софья махнула рукой, потом приложила палец к губам и прошептала:
— Тсс! Не пугайтесь, это из нее бес выходит. Сейчас все прекратится. Можете посидеть молча?
Все замерли, и минут через пять по комнате полетел храп.
— Говорила же вам, — усмехнулась новая посетительница, — долго это не продлится. Здесь есть жилая комната?
— Да, — ответила я, — три спальни на втором этаже.
— Я приехала с просьбой, — продолжила Софья. — Не ожидала встретить любимую мамулю. Нашла ваш адрес в интернете, навела справки. У вас прекрасные отзывы, и в придачу находитесь недалеко от моего дома. Почему не заказала пропуск? Не хотела, чтобы Антонина выяснила, куда я собралась. Свекровь следит за мной, и то, что мы живем в разных коттеджах, ей не мешает. Если оставляю телефон без присмотра, она непременно мою переписку шерстит. Заходит в мое отсутствие в особняк, где я живу, роется везде. У нее набор электронных отмычек.
Софья покачала головой:
— Характер у матери Кости тяжелый. А из-за того, что случилось, она совсем ума лишилась. Да и я сама не в форме. Пожалуйста, помогите!.. Выньте бабу из-под стола, положите на диван или кровать. Антонина проспит пару часов, проснется, ничего не вспомнит. А я пока все расскажу. Беда большая случилась.
— Ребята, отнесите посетительницу в спальню, которой никто не пользуется, — попросила Марина. — Я пока чаек сделаю.
Кузя и Семен поднялись. Минут через пятнадцать мы все, включая жену полковника, сели за большой круглый стол и начали разговор.
— У нас с мужем, Константином Петровичем Яковлевым, фирма Rapidment, — начала Софья. — Это международный проект, который мы вырастили, образно говоря, из крохотного семечка.
Посетительница закашлялась и взяла чашку с чаем.
— Судя по названию, которое в переводе с французского означает «быстро», это какая-то доставка? — предположила я.
Софья кивнула и вернула чашку на блюдце.
— Слоган Rapidment — «За сутки вокруг света». Любую посылку, груз — все что угодно, что разрешено законом, — заказчик получает не дольше чем за двадцать четыре часа. В России народ именует фирму «Рапидкой». Я раньше занимала должность генерального директора, а мой муж Константин был президентом.
— Представляю, как сложно управлять такой компанией, — вздохнула Марина. — У меня сеть кондитерских плюс собственное производство. По сравнению с вашим делом ерунда, а вздохнуть некогда.
— Мы начинали с доставки по Москве, потом присоединилась область, следом — Питер, — улыбнулась посетительница, — и пошло-поехало. Сейчас у нас армия сотрудников: курьеры, приемщики заказов, водители, упаковщики на складах, бухгалтерия, юридический отдел… Всех не буду перечислять. — Софья смутилась: — Простите, говорю плохо, с темы на тему перескакиваю…
— Мы разберемся, — пообещал Сеня. — Рассказывайте, как рассказывается.
— Спасибо, — тихо поблагодарила Софья. — В чем причина нелюбви Антонины ко мне? У нее была лучшая подруга Евдокия Олеговна Сергеева, а у той — дочка Марфа. Когда Косте и Марфе по два года исполнилось, мамаши договорились, что их дети поженятся. Дачи у них были рядом, на лето ребята не расставались, к морю ездили вместе, в классе за одной партой сидели. Очень старались родительницы и добились своего — Марфа и Костя стали лучшими друзьями. Обе тетушки ликовали, а потом, когда девушке исполнилось двадцать, она сообщила матери, что выходит замуж. Евдокия кинулась к телефону, объявила Антонине: «Ура! Наши дети решили создать семью!» «А вот и нет, — мрачно возразила Яковлева. — Твоя…» — Софья поморщилась. — Тут сами вставьте короткое слово, которым называют девушку, продающую свое тело за деньги.
Яковлева передала все, что ей сын рассказал. Марфа нашла жениха, отец у него алкоголик, мать на рынке торгует картошкой со своего огорода. Живут родители парня где-то в селе под Волоколамском. Денег у них нет, зато детей девять. Евдокии дочь подробностей не изложила, сказала лишь, что они с суженым подали заявление в загс.
Антонина затеяла скандал, обвинила подругу в несоблюдении договоренности о браке детей. Сергеева пришла в себя, ответила:
— Твой Константин не умеет красиво ухаживать, ни разу Марфе ничего не подарил достойного. Даже простую цепочку на шею ей не повесил.
— А с какой стати одаривать золотом гулящую девку?! — визгнула Яковлева, неспособная сдерживаться.
Завершилась беседа ссорой, подружки обозлились друг на друга. Антонина обиделась на то, что Марфа «налево» свинтила, а Евдокия разорвала отношения, потому что Яковлева в выражениях не стеснялась, под конец гневной речи объявила:
— Чтоб твоя беспутная дочь даже на километр к моему интеллигентному мальчику не приближалась! … нам в семье не нужна!
Софья протяжно вздохнула и продолжила:
— Марфа и Костя попытались объяснить мамашам, что они когда-то в одной коляске спали, детский сад, школа, пионерский лагерь, каникулы… Они всегда рядом, поэтому любят друг друга, но считают себя братом и сестрой. А разве брат и сестра могут пожениться?.. Марфа вышла замуж за Вадима. Евдокия Олеговна сначала приняла зятя в штыки, но потом поняла, что он хороший парень, умный, работящий, и успокоилась. А Костик женился на мне. Антонина Львовна кривилась, но предложила нам жить у нее. Мы выдержали месяц и удрали в съемную «однушку»… Вадим сейчас владелец сети супермаркетов. Евдокия Олеговна теперь зятя обожает, тот ее содержит и балует. Теща ездит по курортам, одета и обута, как царица, ведет домашнее хозяйство. А вот мне не очень повезло. Антонина Львовна до сих пор считает, что я сволочь, клейма ставить негде. На мой первый день рождения в качестве Костиной жены свекровь толкнула речь. Точно слова не передам, но смысл таков: «Ты корыстная, жадная, отняла наивного Костю у матери и потрясающей девочки Марфы, разбила пару, которая с детства была вместе. Но, раз Бог послал мне, бедняге, суровое испытание в образе невестки с большой дороги, я пройду его молча. С днем рождения, Софья! Прими совет: тебе лучше умыться, чем так краситься, а то ресницы забором. Небось ничего дальше носа не видишь, эдак под машину попадешь. Ха-ха! Шутка это!»
— Шикарное поздравление, — пробормотала я.
Посетительница улыбнулась:
— Меня трудно довести до скандала. Я подняла бокал за здоровье Антонины. Но на следующий день сказала Косте: «Свекровь меня ненавидит, потому что я твоя жена. Марфа тут ни при чем. В данной конкретной ситуации я ничего поделать не могу. Общайся с Антониной Львовной сколько хочешь, но я к ней больше никогда не поеду, ни просто так в воскресенье, ни на Новый год, ни на день рождения. Если она решит зайти к тебе в гости, пусть приходит, но предупреди меня заранее, я уйду». Так мы и жили. Я никогда не упрекала мужа за деньги, которые он матери дает, за построенный для нее дом, за ее поездки по лучшим курортам мира. Мы очень хорошо жили, любили друг друга. А потом…
Голос рассказчицы дрогнул.
— Костя попал в аварию, его машина загорелась… Можно не выкладывать подробности?
— Не надо, — согласился полковник.
Софья продолжила шепотом:
— Антонина Львовна через день устроила скандал. Кидалась на меня, орала: «Мерзавка! Даже поцеловать покойного сына, обнять напоследок его из-за тебя не могу! Сволочь! Сколько денег ты заплатила тем, кто моего единственного мальчика уничтожил?!» И у меня к ней неожиданно поменялось отношение. Мне стало жаль женщину. Она из-за своего характера один на один с бедой осталась, помощи просить не умеет, только орет и ругает всех. Ни подруг, ни родственников, кроме меня, у нее нет. Евдокия Олеговна, мама Марфы, давно с истеричкой дело иметь не желает. И Костя, сумей он что-то перед смертью сказать, определенно попросил бы не бросать его мать… Весь бизнес остался мне. Я дело вместе с супругом поднимала, в курсе каждого, даже самого маленького нюанса, по документам владею почти всем. Тема замужества для меня навсегда закрыта. На-всег-да! Антонина живет в своем доме, который ей Константин построил неподалеку от нас. У нее горничные, водитель, массажист, личный врач и повар. В расходах женщина не ограничена, я оплачиваю все ее желания… Зачем же я к вам приехала?
Софья потерла пальцами виски.
— Антонина везде, где только появляется, льет на меня грязь. Беда в том, что у нас общий круг общения. Придет она в салон волосы в порядок привести, ей, конечно, скажут: «Очень рады видеть вас, прекрасно выглядите! Как дела?» Вопрос предполагает ответ: «Спасибо, все хорошо». Да, если не один год ходишь к одному и тому же мастеру, тот становится другом, в его кабинете можно поплакать. Таня-маникюр-педикюр и Вадюша-парикмахер много чего про меня знают. Но рты у них наглухо зашиты. А девушки на ресепшене часто меняются, и ни одной нормальной женщине не придет в голову откровенничать с ними. Но Антонина — ненормальная. Она, услышав вопрос, льет на меня помои. Сначала ее слушали, потом поняли, с кем имеют дело, и теперь, когда маман появляется, народ разбегается, остается лишь какая-нибудь несчастная девица за стойкой, которая молча кивает всем речам.
Софья протяжно вздохнула.
— Не так давно я поняла, что свекровь тайком в мой дом заходит. Уже не первый раз замечаю, что продукты в холодильнике переставлены. Я творог всегда на верхней полке держу, а он вдруг внизу оказывается, полотенца в ванной по-другому сложены, ну и еще кое-что. Полагала, горничная косячит, уволила ее, наняла другую. Та же история! И сейчас Антонина у вас. Никто не знал, куда я собралась. Я не пользуюсь ежедневником в телефоне, у меня древний вариант, бумажный. А позавчера я забыла его дома. Но не переживала, в планах было провести день в своем кабинете. Вернулась поздно, стала искать «склерозник». Нет его на месте. Обнаружился в спальне. Гляжу на книжку, думаю, совсем с ума сошла! Я пребывала в уверенности, что она в столовой на первом этаже осталась, я за завтраком записи смотрела. А когда сейчас с Антониной столкнулась, ясно стало, что она в моем доме побывала. Прочитала в ежедневнике, куда я собралась, и решила опередить меня, всю «правду про убийцу сына» вам сообщить.
Софья взяла стакан.
— Это было вступление. Зачем я к вам пришла? У нас с Костей есть дочка Луиза, она сейчас учится за границей. Девочка не избалована, хорошо воспитана, не по годам серьезна. Удивительно, но у Лу уже в раннем возрасте возник интерес к медицине. Она в семь лет попросила купить ей анатомический атлас, решила стать хирургом. С годами желание только окрепло. Вас же не удивит, если я скажу, что бабушка ее терпеть не может, постоянно говорит всем, что ребенка из детдома взяли, не похожа она ни на мать, ни на отца, ни на нее саму?
Софья посмотрела на меня.
— Когда я вернулась из клиники с младенцем, добрая бабушка пришла посмотреть на внучку. Пришлось мне встретиться с ней. Свекровь принесла в подарок старые застиранные ползунки, прочитала мне лекцию о том, что нечего тратить зря деньги, приобретать все новое для новорожденной, она быстро вырастет. Следует пользоваться вещами, которые кто-то отдал, или затариваться в интернете, где экономные люди продают то, что не сносили их дети. «Видишь, какие прекрасные ползунки? Стоили всего десять рублей!»
Софья сложила руки на груди.
— Понимаете? Я только из роддома вернулась, сил никаких, но хорошо понимала, что не следует возмущаться, мои обида и гнев — лучшие подарки для подколодной змеи. А та все злее и злее становилась. Я делала вид, что не слышу выпавшую из ее рта очередную гадость, а бабушка, придя в гости, сразу трагическим шепотом вещала: «Не в нашу породу ягненочек. Только посмотрите на ребенка! Родители — со светлой кожей, глаза голубые. А кто у них родился? Азиатка какая-то!»
Софья пожала плечами:
— А я из дома уйти не могу — малышку по часам кормить надо… Да, Луиза — с темными волосами и глазами. Но кто из современных людей знает своих предков? Может, был у меня или у Кости индиец или африканец в роду… Когда Луизе исполнился год, я выдвинула мужу условие: «Или Антонина Львовна больше не заглядывает к нам, или мы с дочкой уезжаем жить в новое место и никому наш адрес не сообщаем. Малышка пока не понимает, что такое приют, но со временем узнает. Не хочу, чтобы у девочки психика сломалась. Да, наш брак рухнет, но не я буду тому причиной». Костя замахал руками: «Солнышко, я уже ей все высказал! Больше мать к нам не придет!»
Софья опустила голову.
— Антонина исчезла из моей жизни. Дочка в шесть лет пошла в платную школу. И через пару лет случилась беда: на большой перемене Луиза решила тайком сбегать за мороженым, и ее сбила машина. Слава богу, не насмерть. Доктор, которая занималась лечением, Анастасия Павловна Зыкова, позвала меня в свой кабинет и сказала: «Речь о переливании крови не идет, но, уж извините, надо кое-что уточнить. У вас и у мужа группа крови — первая. При таких показателях родителей у ребенка тоже должна быть первая, и никак иначе. А у Луизы — четвертая. Это… ну… немного странно. Но если вы взяли девочку из детдома или у нее другой отец, то вопросов нет!» Я быстро переварила информацию и ответила: «Луиза — наш ребенок. Я никогда не изменяла мужу».
Гостья чуть сгорбилась.
— Дочка пролежала в клинике больше месяца, потом мы забрали ее домой. Началась реабилитация — массаж, лечебная физкультура, психолог… Наконец малышка окрепла, пришло время возобновить занятия в школе. Но у меня начисто пропало доверие к российским платным учебным заведениям. Как можно выпустить ребенка из здания во время учебного дня, не остановить, когда малышка одна на улицу собралась? И если такие сотрудники работают в заведении, где за один год отдаешь сумму, как на постройку космического корабля, то что творится в муниципальных учреждениях? И мы отправили дочку в другую страну, в центр, где учатся дети разных знаменитостей и отпрыски королевских семей. Там строгая дисциплина, а охрана такая, что комар не пролетит. Почему мы так решили? Заподозрили, что девочку хотели покалечить. Это был не случайный наезд. Та машина скрылась, номера на ней не было, свидетелей происшествия нет. А теперь подумайте: Луизу хотели убить — я уверена в этом, слава богу, девочка осталась жива, — а потом, спустя время, погибает Константин. Мы с супругом посчитали происшествие с дочерью случайностью. Камер в том переулке не было, он маленький, тупиковый. Магазинчик, в который отправилась девочка, — крохотный, там ограниченный набор продуктов. Вероятно, за рулем сидел пьяный, сбил ребенка, протрезвел от страха, сумел удрать, но потом произошла авария, в которой жизни лишился мой муж!.. Пожалуйста, разберитесь во всем! Умоляю! Думаю, смерть Кости и попытка лишить жизни Луизу тесно связаны!
В восемь утра в дверь нашей с Феликсом спальни раздался громкий стук. Мой профессор уже уехал (у него сегодня лекция для студентов), а я только-только проснулась.
Очень хорошо знаю, что никто рано утром не станет выдергивать меня из уютной постельки, но, если в дверь настойчиво стучат, значит, случилось нечто нехорошее. Почему я не подумала, что мне желают сообщить некую радостную новость? Жизненный опыт подсказывает: если не дают спокойно поспать, то не следует ожидать, что за дверью стоит Дегтярев с тарелкой, на которой лежит большой кусок торта, и что он улыбнется и произнесет: «Дашенька! Люблю тебя! У нас все хорошо! Вот, решил угостить тебя!» Нет-нет. Когда я, зевая, распахну дверь, услышу вопль: «Ужас! Катастрофа!»
Я встала, сделала глубокий вдох, потом выдох и выглянула в холл. Там стояла Марина. Она быстро проскользнула на нашу с мужем территорию и прошептала:
— Одевайся скорее!
— Дегтяреву стало хуже? — предположила я. — Спина сильнее заболела?
— Александр Михайлович собрался в магазин современной техники за «умным чайником», — объяснила супруга полковника.
— Зачем нам чайник, который умнее хозяев? — захихикала я.
— У Нины день рождения.
— Помню, — кивнула я. — Я приготовила ей в подарок карту с хорошей суммой на покупки в торговом центре.
— А я торт сделаю, с музыкой и фейерверком. Кузя и Собачкин ищут подарок. Что решил Костин, пока не знаю. Может, он забыл?..
— Не исключено, — хихикнула я. — Но зачем нагружать полковника походом в магазин? Давай сами что-нибудь купим, потом дадим ему пакет и скажем: «Это презент от тебя». А то ему взбредет в голову преподнести нечто эдакое. Помнишь духи, которые он мне подарил?
— Катастрофа! — кивнула подруга. — Аромат — кошмар, а ему он понравился.
— Пришлось попросить Машу привезти из Парижа мой любимый парфюм. А пока он не приехал, на вопрос Дегтярева, почему я не пользуюсь его подарком, отвечала, что берегу его для особого случая.
В открытую дверь балкона в комнату влетел голос Александра Михайловича:
— Марина, долго тебя еще ждать?
Подруга поспешила на лоджию, я бросилась в ванную. Спустя четверть часа мы обе подошли к машине полковника.
— Отлично! Не прошло и года, как жена оделась, — пробурчал толстяк. — И еще Дарья с нами!
Я решила изобразить обиду, всхлипнула и произнесла:
— Если ты против моего присутствия, я останусь дома. Так хотела развеяться, погулять! Но раз тебе моя компания не подходит…
Полковник закатил глаза:
— Останови спектакль одного плохого актера! Залезай в машину и посиди молча хоть пять минут!
Я нырнула в салон, увидела там Марину и прошептала:
— Дегтярев за рулем?
— Ага, — так же тихо ответила подруга. — Надеюсь, он запутается, не найдет этот торговый центр, и мы к ужину несолоно хлебавши вернемся домой.
Машина резко скакнула вперед, меня потянуло вперед, я ударилась головой о сиденье водителя.
— Кто там бьет по моему креслу ногами? Перестаньте! — приказал полковник, и мы покатили в сторону МКАДа.
— Куда мы направляемся? — спустя некоторое время осведомилась Марина.
— Я уже говорил про магазин, — отозвался ее муж.
— Какой магазин? — задала я свой вопрос.
— Посидеть без болтовни вы можете? — начал закипать полковник. — За чем мы поехали?
— За подарком Нине, — одновременно ответили мы.
— Вот и помолчите!
— Печально, — вздохнула Марина. — Конечно, все стареют, но Александра Михайловича я всегда считала молодым, как будто лет тридцать ему. И вдруг сейчас стало понятно, что он стареет!
У полковника покраснела шея.
— С чего тебе такая глупость в голову пришла? Я мужчина в расцвете лет!
— Прямо как Карлсон, — прошептала я.
— Я слушала лекцию известного психолога, — продолжила Марина. — Он говорил: пока человек молод, он весел, рад всему новому, не делает постоянно замечаний близким, всегда готов пообщаться, не злится, не зудит, на простой вопрос, что будем покупать в магазине, рассказывает о своих желаниях. Если же родственник в ответ сердится, значит, он постарел. И ничего с этим поделать нельзя.
Мариша опять вздохнула. Некоторое время мы ехали молча, потом полковник вдруг произнес:
— До старости мне далеко. Я сижу за рулем, сосредоточился на дороге, а вы как попугаи: ля-ля-ля! Отвлекаете меня!
— Прости, пожалуйста, — смиренно сказала я, — я больше не буду.
— Тоже замолчу, — пролепетала подруга.
Минут пять в машине стояла могильная тишина, потом Дегтярев заговорил:
— Хочу зайти в новый, пока единственный в России торговый центр новых технологий. Решил купить Нине «умный чайник». Как вам идея?
— Замечательная, — отозвалась я.
— Прекрасная, — согласилась Марина.
И мы опять поехали молча. Тишина в салоне прерывалась сопением полковника. Он определенно не понимал, как ему поступить. Рассердиться? Но на что? Мы с ним во всем соглашаемся и не болтаем.
В конце концов наша компания добралась до глухого забора, на котором висело объявление: «Для въезда на территорию наберите код из СМС. Для получения доступа нажмите кнопку».
Дегтярев вынул свой телефон и рассердился:
— Нет сообщений! Куда тыкать?
Марина молча вышла из машины, подошла к тумбе, на которой висела трубка, и нажала на красную кнопочку, которая торчала под объявлением. Потом она потыкала пальцем в экран телефона. Через короткое время одна часть изгороди отъехала в сторону.
— Заезжаем скорее! — крикнула жена полковника, залезая в салон.
Дегтярев нажал на педаль газа, мы оказались на территории.
— Как ты поняла, что кнопка — на столбе? — удивился полковник.
— Просто увидела ее, — коротко ответила супруга. — Заодно и трубку приметила.
— А где магазин? — занервничал полковник.
— Наверное, вон в том большом здании слева, — произнесла Марина.
Дегтярев доехал до здания, зарулил на парковку, и тут громкий мужской голос произнес:
— Добрый день! Рады приветствовать вас в «Техноложи-парке»! Просим оставить автомобиль на месте А-один. Плата за стоянку — премиальными бонусами за вашу сообразительность!
— Площадка — пустая! Почему я должен парковаться там, где мне кто-то указывает? — возмутился полковник.
— Стоимость парковки — две тысячи в час, — продолжал баритон.
— Эй! — взвился Дегтярев. — Вы там с ума не сошли от жадности?! Нет таких цен, даже на Красной площади!
— Если дадите при выезде правильный ответ на загадку, то парковка будет бесплатной, — объявил голос.
— Ладно, — пробурчал командир нашего малочисленного отряда. — Идея с головоломкой — дурацкая, но сейчас в моде глупость. Пошли!
Мы молча повиновались.
— Хватит вам дуться! — велел толстяк, когда мы оказались в магазине. — Ведите себя нормально!.. Здесь есть люди?
— Добрый день! — произнес ласковый голос. — Меня зовут Лиза, я ваш личный помощник. Что желаете посмотреть?
— Где она? — завертел головой в разные стороны Дегтярев.
— Я электронный сотрудник, который всегда рядом, — донеслось в ответ. — Сообщите мне о своих желаниях!
— Нужен чайник! — громко произнес полковник.
— Какой? Уточните, — попросила Лиза.
— Новый, электрический, управляется словами, — перечислил Александр Михайлович. — Ничего нажимать на нем не нужно.
— Модель «Марсианский свет»? — предположила невидимая продавщица. — Или «Загадка Марса»? Второй вариант временно отсутствует.
— Вот! — процедил сквозь зубы полковник. — Только что говорил, что все для дураков, коих сейчас тучные стада! Вот, пожалуйста, иллюстрация к моему наблюдению. Если нет этой… ну… «Загадки на Марсе», зачем о ней сообщать?.. Что творится на белом свете! Не только люди ум потеряли, но и говорливое радио тоже безмозглое. Покажите чайник! Где он?
— Во второй галерее ждет лифт, который доставит вас на нужный этаж, — пропела необидчивая Елизавета.
— Пошагали, — распорядился Дегтярев.
Удивительно, но мы не заблудились, сразу нашли лифт. Но возникло новое непонимание.
— Как открыть двери? — не поняла я.
— Встаньте напротив них и махните рукой, — посоветовала электронная Лиза.
Я выполнила требуемое и увидела кабину. До прилавка с вожделенным предметом покупки мы добрались минут через десять.
— Вот он! — пришел в восторг полковник. — Берем!
— Позвольте подробно рассказать вам об инновационном приборе для кипячения воды… — начала Лиза.
— К нему инструкция есть? — осведомился Александр Михайлович.
— Да, конечно, — промурлыкала невидимка.
— Тогда сами разберемся, — махнул рукой Дегтярев. — Где платить?
— Приложите карту к окошку в столе, на котором стоит чайник, — подсказал голос.
Александр Михайлович прищурился, вытащил из кошелька карту, нашел нужную выемку, и раздался колокольный звон.
— Поздравляю с покупкой! — воскликнула Лиза. — Вы получите ее завтра.
— Почему не сейчас? — начал сердиться толстяк.
— В зале представлены образцы, — завела новую песню Лиза.
Александр Михайлович закипел:
— Безобразие! Я уже заплатил! Отдайте электроприбор!
— Вы не в магазине, — затараторила невидимая девица, — а выставочный экземпляр продаже не подлежит. Взять его невозможно. Товар доставят в пункт выдачи, там его проверят и вручат вам.
— Надо еще куда-то ехать? — покраснел полковник.
— Необходимая информация придет вам в эсэмэс через десять секунд, — пообещала Лиза. — Желаю вам приятного чаепития в кругу друзей! Пусть над вашей головой всегда сияет солнце! До свидания!
— Отвратительно! — возмущался Дегтярев, пока мы шли к машине. — Приобрели чайник, а нам его не отдали!
— Новые технологии — они такие, несговорчивые, — пробормотала Марина и начала кашлять.
Я поняла, что подруга пытается замаскировать смех.
Когда мы сели в машину, у нашего водителя запищал телефон — похоже, прилетело эсэмэс.
— «Без окон, без дверей, полна горница людей», — прочитал полковник и впал в изумление. — Это что?
— Загадка, — вспомнила я. — Если правильно ответим, парковка бесплатно.
— У вас три попытки, — произнес баритон.
— Электричка, — произнес Дегтярев.
В ответ раздалось: «У-у-у!» Потом послышалось хихиканье, и мужской голос объявил:
— С прискорбием сообщаю: ошибка!
— Вроде в детском саду нам такую загадывали… — пробормотала Марина.
Я открыла в телефоне поисковик и вмиг нашла ответ:
— Зрители на стадионе!
— У-у-у! С прискорбием сообщаю: ошибка! — раздалось во второй раз.
— В сети неверный ответ? — удивилась я.
— Да там сплошь и рядом так, — отмахнулась подруга. — Если память мне не изменяет, это подсолнух!
— У-у-у! С прискорбием сообщаю: ошибка! С радостью объявляю правильный ответ: огурец! Вы потеряли право на бесплатную парковку. Приложите карту к терминалу. Он находится на столбе слева, если стоять лицом на восток, — протараторил невидимый собеседник. — Хорошего вам пути! Прощайте.
Возникла пауза, потом Дегтярев поинтересовался:
— А где восток?
— Там, где восходит солнце, — выпалила я. — Но небо затянули тучи!
— Вон там, слева, тумба, — заговорила Марина. — Думаю, сверху на ней терминал.
Полковник вылез из машины, медленно дошел до большого ярко-красного цилиндра и замер.
— Производите оплату, — ласково произнес женский голос. — Просим проявить внимательность и правильно ввести номер своего парковочного места.
Полковник вынул кошелек, вытащил кредитку.
— Электронное чудовище, научись нормально говорить! Я человек, у меня нет номера парковочного места! На стоянке стояла машина! Следует говорить: «Номер места, где стоял ваш автомобиль».
— Оплата принята, — сообщило милое сопрано. — Номер А-четыре, выезжайте!
— И зачем вы меня сюда притащили? — принялся возмущаться полковник, пока мы ехали назад по территории.
— Ты сам захотел побывать здесь, — ответила жена.
— Да никогда! — возразил супруг. — Про чайник вы обе всю дорогу в это безумное место тараторили!
— Прости, я виновата, — прошептала я.
— Да, я тоже признаю, что поступила неправильно, — примкнула подруга ко мне.
У Дегтярева покраснела шея, но что сказать бабам, которые честно говорят: «Мы не отличаемся умом и сообразительностью, зря тебя сюда притащили»? Продолжить упрекать их? Ну, это не по-пацански…
Впереди показался шлагбаум. Дегтярев притормозил. Полосатая палка не шевелилась.
— Алло! Мы хотим выехать! — крикнул Александр Михайлович.
— Просьба оплатить парковку, — нараспев произнес хриплый баритон.
— Мы только что рассчитались! — повысил голос полковник.
— Сумма в размере двух тысяч внесена за место А-четыре, — объяснил невидимый мужчина. — Ваш автомобиль стоял на А-один.
— На парковке, кроме нас, никого не было! — начал сердиться полковник.
— Оплата картой произведена за место А-четыре, — эхом повторил тот же голос.
— Электронное чудовище, немедленно позови живого человека! — вскипел полковник. — Сию секунду! Раз-два, шагом марш! Я отдал деньги! Что за безобразие?! Где нормальные люди?!
Раздался щелчок. Беседа продолжилась, только теперь заговорило красивое сопрано.
— Автомобиль, который я сейчас вижу на мониторе, оплатил…
— Жуть говорящая, электронное чудовище! — орал полковник. — Робот уродливый, немедленно передай трубку человеку, хоть какому! Даже баба блондинка сойдет!
Я быстро написала Кузе сообщение: «Мы попали в историю с оплатой парковки. Делаю запись беседы, потом отправлю тебе. Послушай!»
— «Баба блондинка» пытается объяснить вам ситуацию. «Жуть говорящая» не может замолчать, потому что в ее служебные обязанности входит решение проблем клиентов, — сообщил все тот же женский голос.
— Вы живой человек? — опешил Дегтярев.
— Да. Оксана Воробьева, — представилась женщина. — Раньше вы общались с электронными помощниками. Высылаю вам видео. Активируйте его, я прокомментирую… Открылось?
— Да, — уже тихо ответил полковник.
— Ваша машина стояла на парковке А-один, — начала Оксана. — Подтверждаете?
— Да, — опять согласился Александр Михайлович.
— Водитель — полный мужчина…
— У меня ни капли лишнего веса! — возмутился Дегтярев.
— Прошу прощения за оговорку, я хотела сказать, стройный мужчина. Он направляется к столбику оплаты. Теперь особое внимание! Колонка оплаты поделена на отсеки. Счет идет слева направо, снизу вверх.
— Не понял, — честно признался Александр Михайлович.
— Вы видите большой квадрат с надписью «Оплата»?
— Да.
— Он поделен на четыре части, на каждой написан номер, — терпеливо растолковывала Оксана. — Внизу слева — А-один, вверху слева — А-два, внизу справа — А-три, вверху справа — А-четыре. Вам следовало приложить карту внизу слева.
— Полковник поднес кредитку к А-четыре, вверху справа, — сказала я.
— Именно так, — согласилась Оксана. — Водитель совершил ошибку при оплате.
— С каждым может случиться! — ринулась защищать жена мужа.
— Вы абсолютно правы, — согласилась невидимая помощница.
— Ерунда ерундовская, — зашипел полковник. — Сделали из простой ситуации драму! Ну оплатил я стоянку на другом месте, и что?
— Если бы у выезда сидел дежурный в будке, то он бы увидел чек, и вы были бы свободны. У нас же все по новым технологиям, которые делают жизнь людей проще и лучше. Выездной шлагбаум связан со всеми колонками оплаты. Он выпустит автомобиль с парковочного места А-четыре, а для А-один не откроет.
— И что, нам теперь тут дом построить?! — закричал полковник.
— Проживание на стоянке вам в копеечку встанет, — заметила Оксана.
— Каков выход из глупой ситуации, которая возникла по вашей вине? — впал в гнев полковник.
— Разве водителю указали не на тот терминал? — поинтересовалась Воробьева.
— Нет, — признал Дегтярев. — Но сделали кретинскую точку оплаты.
— Не моя была идея. Давайте не будем искать виноватых, а лучше найдем решение вашей проблемы. Есть три варианта. Первый: вы дожидаетесь, когда кто-нибудь припаркуется на А-четыре, объясняете ситуацию, берете у него две тысячи, оплачиваете свою новую стоянку и укатываете.
— Не подходит! — рявкнул полковник. — Получится, что я два раза заплатил.
— Но вам вернут деньги… — попыталась объяснить девушка.
— Как часто сюда люди приезжают? — осведомилась Марина.
— В будние дни никого нет, — призналась Оксана. — В прошлую субботу ближе к вечеру появилась семейная пара.
— Сегодня понедельник, — произнесла я.
— Второй вариант, — без признаков волнения объявила сотрудница странного места. — Вы отгоняете машину назад, ставите ее на А-четыре и уезжаете на такси.
— Это еще хуже, чем дробь шестнадцать[1] каждый день есть! — возмутился полковник.
— Вы военный? — вдруг осведомилась женщина.
— Александр Михайлович Дегтярев — полицейский, полковник, много лет работал в уголовном розыске, — громко произнесла Марина. — Сейчас руководит детективным агентством.
— Здорово! — почему-то обрадовалась женщина. — России служить…
— …родину любить, — договорил наш водитель. — Что человек из ФСИН[2] делает в этом парке?
— Мой дедушка там служил, — рассмеялась Оксана. — Подождите пару минут. Постойте спокойно.
Вскоре к нам подбежала стройная брюнетка в джинсах и ветровке.
— Здрасте! — весело произнесла она. — Дедушка мой на службе никогда не косячил, а вот в быту… Горе горькое!.. Короче, видеонаблюдение выезда я сейчас отключила, скажу потом, глюкануло. Да никто и не спросит! Полковник, можете со всей дури долбануть вон по той оранжевой штуке, из которой шлагбаум торчит?
— Это нетрудно, — кивнул Дегтярев.
— Кто-нибудь из женщин умеет управлять машиной?
— Да-да! — запрыгала Марина. — Что надо сделать?
— Садитесь за руль, — скомандовала Воробьева. — Как только шлагбаум подпрыгнет вверх, живо по газам! Задание ясно?
— Принято! — отрапортовала моя подруга.
— Вы тоже из полиции? — обрадовалась Оксана.
— Нет, — рассмеялась Мариша. — Я жена полковника. От него наслушалась.
— Долго еще болтать будем? — занервничал Дегтярев.
— Вы прямо как мой дедушка! — восхитилась Воробьева. — Он еще потом произносит: «Начинаем!»
Марина живо переместилась за руль и вцепилась в него. Дегтярев встал у шлагбаума и крикнул:
— Начинаем!
— Давайте! — скомандовала Оксана.
Александр Михайлович что есть силы ударил кулаком по столбику, шлагбаум прыгнул вверх. Марина в ту же секунду нажала на газ. Машина рванула вперед, и в ветровое стекло ударила вода из лужи, которая находилась прямо на нашем пути.
На следующий день утром мы вместе с полковником пошли в офис. Дегтярев шагал медленно, с мрачным выражением на лице.
— Что случилось? — спросила я.
— Вчера меня облили водой из лужи, — ответил Дегтярев. — Промок насквозь.
— Неприятное происшествие, — заметила я, — но иначе мы бы никак не покинули территорию парка. Забыла, как он называется.
— Пропали любимые брюки, — продолжал полковник. — Взял другие, а они жмут в поясе. И ниже тоже тесные. Вот уверен, постирали их! А зачем?
— Такие вещи мы всегда сдаем в чистку, — возразила я. — И у тебя много одежды. Не подошли одни штаны — возьми другие.
— Все усохло! — буркнул полковник. — Рубашки и свитера — тоже. Качество ткани теперь хуже некуда, пару раз поносил — и выбрасывай.
— Ага, — кивнула я, стараясь не рассмеяться.
Дегтярев открыл дверь маленького дома.
— Надо купить обновки… Заходи.
Я молча вошла в прихожую.
За гардеробом толстяка следит Марина. Все шмотки у него новые, отличного качества. В данной ситуации хочется процитировать книгу Алана Милна «Винни-Пух и все-все-все». Помните, когда медвежонок застрял в норе Кролика и не сумел выйти, он упрекнул хозяина, что тот сделал очень узкий вход? Длинноухий ответил: «Нет, просто кто-то много ест!»
Полковник тоже вошел в офис, а я быстро поднялась на второй этаж и спросила у Марины, которая украшала очередной торт ягодами:
— Заметила, что полковник стал похож на перезревший кабачок? От шеи до колен одного немаленького размера!
Подруга выпрямилась.
— И не говори. Только он не кабачок. Да даже стадию под названием «дыня-торпеда» он давно миновал! Сейчас Александр Михайлович — бегемот с признаками превращения в ракету «Ангара».
— Есть такая? — удивилась я.
— Ага, — хихикнула наша кулинарка. — Вроде бы она с топливом почти сто пятьдесят тонн весит.
— Откуда ты это знаешь? — изумилась я.
Марина улыбнулась:
— Постоянный заказчик есть — космонавт, зовут его Сергей. Он влюблен, заказывает для возлюбленной пирожные. Очень милый! Болтаем с ним, — вот и начерпалась сведений о ракетах… Никак не могу понять, почему муж толстеет. Из-за него только диетическую еду готовим.
— Может, в городе лакомится? — предположила я. — Уедет и харчится в ресторане…
— Дарья, ты где? — донесся голос Дегтярева.
— Беги скорее! — поторопила меня супруга полковника. — Спасибо за идею! Попробую выяснить, где он всякое-разное лопает. Точно в ресторан ходит! И почему я сама об этом не подумала?..
Я быстро сбежала по лестнице и вошла в наш офис.
— Ну наконец-то! — прогудел полковник. — Кузя, начинай.
— Константин Петрович Яковлев, — начал наш охотник в интернете, — вместе с женой основал и развил фирму доставки всего, что разрешено законом. Бизнесмен погиб в своей машине. Джип его свернул с шоссе на местную дорогу. Там расположено несколько поселков. По непонятной причине внедорожник съехал с шоссе, врезался в дерево, которое росло на обочине. Оно упало на крышу, та смялась, придавила водителя. Шанс выжить в подобной ситуации есть, да только Яковлеву не повезло по полной программе — машина загорелась. Когда пожар полыхал во всю мощь, по дороге ехал актер Игорь Львов. Он играет второстепенные роли в сериалах и направлялся на встречу с режиссером, тот ждал его в своем доме. Игорь увидел пламя, схватил огнетушитель, который, согласно правилам, всегда возит в багажнике, вызвал пожарных и полицию.
Кузя потер затылок.
— Повторю: происшествие — не на федеральной трассе, все случилось на узкой дороге, которая ведет в сторону нескольких коттеджных поселков. Будний день, обеденное время, по дороге, где случилась беда, никто не ехал. Игорь быстро израсходовал весь огнетушитель, но тот не особо помог, и ему оставалось только смотреть на пламя. Львов понимал, что водителя не спасти, он погиб. Спецслужбы проявили прыткость: пожарные прикатили примерно через полчаса, затем появилась полиция. — Кузя развел руками: — От водителя почти ничего не осталось. Джип превратился в груду каких-то частей… Прирулила поливальная машина.
— Что? — встрепенулся Дегтярев.
— Дорогу вымыли, — почесал в затылке Кузя. — Ну, типа грязная была после пожара.
— Эксперт на месте поработал? — уточнил Александр Михайлович.
— Ну… наверное… — без особой уверенности ответил Кузьмин, — но никаких сообщений об этом нет.
— М-да, — крякнул Собачкин, — великие Шерлоки Холмсы!
— Это все? — уточнил Дегтярев.
— Ага, — по-детски отреагировал наш компьютерный гений.
— Надо найти полицейских, которые прибыли на место, поговорить с ними, — решил Александр Михайлович. — Много разгильдяев на свете, но некоторые вообще стыд и страх потеряли.
— Сейчас займусь, — вздохнул Кузя.
— Хорошо, — кивнул Дегтярев. — Но сначала ответь мне: что с дочерью Яковлевых? Собрал уже какую-то информацию?
— Если верить интернету, Луиза — ангел во плоти, — сказал Кузя. — Отличница с первого класса, вся в похвальных грамотах за учебу. Любимица как учителей, так и одноклассников, победительница всевозможных олимпиад, член совета управления гимназии. В московской гимназии, где она недолго проучилась, было объединение учеников. Оно состояло из двенадцати человек, по одному представителю от каждого класса, начиная с первого. Детский совет сигнализировал о всяких проблемах — например, невкусный обед, в гардеробе не хватает вешалок, десятиклассник стукнул первоклассника, учитель химии невнятно объясняет материал. Яковлева там была в первых рядах. Потом Луизу отправили учиться за границу, в колледж, выпускники которого при условии отличных отметок поступают в Кембридж. Посмотрите на фото.
Мы повернули головы. На экране возникло изображение милой девочки.
— Снимок — из местной газеты, которую выпускает гимназия в Англии, — растолковал Кузя. — Его сопровождает подпись, которая в переводе на русский язык звучит так: «Третий год подряд титул лучшей ученицы присваивается Луизе Яковлевой. Все экзамены она сдала на высший балл. Луиза — неизменная победительница соревнований по художественной гимнастике и обладательница благодарственных писем от инвалидов, которым помогает в рамках благотворительных программ нашего учебного заведения. Луиза Яковлева за успехи награждается именной стипендией Джона Макгрегора. Плата за обучение ей снижена на одну четверть».
— Ну и ну! — восхитилась Марина. — Какая хорошая девочка! Наверное, Софья ею гордится. Да и Антонине Львовне следует быть довольной!
— В отношении последней имеется такая информация, — зачастил Кузя. — За несколько месяцев до отъезда в Англию девочка вызвала в подмосковный дом полицию. Плакала, кричала в трубку: «Помогите, на меня напали с ножом, я одна!» Ясное дело, выехали мгновенно. Но потом оказалось, что школьница вернулась домой после уроков, устала, заснула на диване в детской, а когда очнулась, увидела фигуру в черном, со страху бросилась в ванную, заперлась и позвонила в полицию. Что оказалось? Горничная повесила на верх двери только что выглаженное платье. Луиза испугалась, выбежала в коридор и спряталась в санузле.
Я тихо рассмеялась.
— Глупейшая история, — хмыкнул Дегтярев, — придумана на ходу. У автора не хватило ума, фантазии и логики, чтобы состряпать нечто правдоподобное. Да, спросонья можно принять платье за человека, но повесить вещь на открытую дверь?.. Так могут поступить жильцы крохотной «однушки», но никак не горничная в доме размером в пару километров. Ладно, пусть прислуга сошла с ума, но Луиза бросилась вон из детской. Она что, не поняла, что пробегает мимо одежды?.. Кто приезжал по вызову?
— Роман Федорович Зотов и Борис Глебович Марков, — отрапортовал Кузя. — Оба потом уволились. Зотов уехал из Москвы в Крым, купил там дом, год назад умер от инфаркта. Марков открыл здесь неподалеку магазин и лечебницу для животных. Жена у него — ветеринар. Пара выбрала правильное место для своего бизнеса — вокруг поселки для обеспеченных людей, небось клиентов у бывшего полицейского хватает.
Дегтярев нахмурился:
— Только у меня возник вопрос, откуда у простых парней средства на приобретение коттеджа в Крыму и открытие больницы для зверья?.. Давайте поговорим с Марковым. Кузя, сообщи, что к нему едет Дарья. Интересно, что он ответит на вопрос, где нарыл деньги на лечебницу.
— Получил наследство, — предположил Собачкин. — Родители богатые были.
— Выстрел мимо, — рассмеялся Кузьмин, глядя в монитор. — Борис — из бедной семьи, его мать и бабушка жили в однокомнатной квартире. После их кончины парень женился. Супруга его тогда была студенткой ветеринарной академии. До того, как открыть клинику, они жили все в той же крохотной «однушке». Борис был сотрудником полиции, жена — простым ветеринаром. И — опля! У них, как из воздуха, возник свой успешный бизнес!
— Нашли в кладовке варенье, решили чаю попить с ним, — а в сиропе не ягоды, а золотые монеты лежат, — выдвинул новую версию Собачкин.
Марина рассмеялась.
— В жизни может случиться все, — заметил Александр Михайлович, — но что-то подсказывает, что в данном случае кто-то расстегнул кошелек и более чем щедро отблагодарил ребят. За что? Хочется узнать ответ на этот вопрос.
— Поеду с Дашей, — решил Собачкин и встал.
— Отлично! — обрадовалась я. — Вместе веселее.
Дорога заняла немного времени. Ветеринарная клиника оказалась двухэтажным зданием, стоящим в глубине большого участка. На крыльце ждал мужчина. Увидев нашу машину, он быстро замахал руками.
Я припарковалась, и мы вышли из автомобиля. Борис быстро приблизился к гостям и первым начал разговор:
— Здравствуйте.
— Добрый день, — улыбнулся Собачкин. — Где мы можем побеседовать?
— Пойдемте в дом! — радушно предложил Марков и пошагал вперед. — Мы живем на втором этаже, клиника — на первом. Участок у нас немаленький, полгектара. Есть помещение, где находятся питомцы на передержке, и еще прогулочная зона. И отдельно общежитие для бездомных четвероногих. Мы с Леной их подбираем, лечим, стерилизуем, отдаем только в хорошие руки.
В просторной столовой гостей встретила милая женщина.
— Кофе?
— Можно чаю? — одновременно попросили мы с Собачкиным.
— Конечно, — рассмеялась хозяйка. — Какой предпочитаете? У нас с мужем коллекция: цейлонские, индийские сорта, фруктовые, травяные…
Некоторое время все бойко обсуждали достоинства и недостатки того или иного сорта, потом замолчали. Паузу нарушил Борис:
— Правильно ли я понял, что у вас вопросы по поводу нашего с Зотовым вызова в дом Яковлевых?
— Верно, — ответила я. — Прошло время, но вы, наверное, помните, что были у Софьи Николаевны?
Супруги переглянулись.
— Я больше не в системе, — вдруг тихо напомнил Борис.
— Бывших не бывает, — улыбнулся Сеня. — Я сам из таких, теперь сотрудник частного агентства… Нам нужна ваша помощь.
— Спрашивайте, — кивнул Марков. — Хотя предвижу вопрос. Откуда у нас деньги на лечебницу и все остальное?
Я молча кивнула, а Елена погладила мужа по плечу.
— Ничего плохого мы не сделали.
Борис кивнул.
— Если вы приехали, значит, вам очень нужна информация… Дело не вчера было, расскажу, но мог забыть некоторые подробности… Поступил звонок от девочки. Она кричала в трубку: «Пожалуйста, скорее! Я одна дома, родителей нет! Пришла сумасшедшая с ножом, еще шприцем размахивает!» Мы с Зотовым поехали. Ехать нам в богатый поселок, куда мы раньше никогда не заруливали. Там у каждого своя охрана и в придачу местные секьюрити. Прибыли на место. Калитка нараспашку, дверь в особняк открыта. Вошли в дом, слышим — вопит баба, орет в полный голос. Двинулись на голос. Обнаружили немолодую тетку, а та в закрытую дверь какой-то комнаты ломится. Я ей сказал: «Гражданка, предъявите документы!» Она на меня посмотрела, улыбнулась и как бросилась! Мы с Зотовым имели дело с агрессивными мужиками и бабами, но от старухи, да еще в богатом доме, не ожидали подобного поведения.
Борис потер затылок.
— До тех пор нас с напарником в подобные места не вызывали. Я слегка обалдел — ну очень уж дорогое все вокруг! И понятно стало, что, если кого обидим тут, влетит нам по самое не хочу. Но пенсионерка на меня налетела, а что у нее в руках, я сразу не понял. Сообразил через несколько секунд, потому что больно очень стало. — Марков задрал подбородок: — Видите шрамы?
Я кивнула.
— Нападение на сотрудника при исполнении служебных обязанностей, — констатировал Собачкин. — За такое можно как минимум получить большой штраф. Либо принудительные работы или до десяти лет лишения свободы.
— Мы ее аккуратно скрутили, наручники застегнули, приковали не помню к чему, — продолжил Борис. — Отняли скальпель, острый, как бритва, начали стучать в запертую дверь. Еле-еле убедили девочку открыть, она насмерть перепугалась. Вошли в комнату. Подросток в крови, но у нее поранены руки. Магистральные сосуды не тронуты, угрозы для жизни нет. Оказали первую помощь. Хотели «Скорую» вызывать, но тут вбежала женщина. Девочка — к ней: «Мама! Она меня убить хотела, кричала: „Тебе здесь не место, ты неродная!“ Я смогла в комнате спрятаться, полицию вызвала!» Хозяйка ребенка обняла, заплакала, потом нас спросила: «Где тетка? Как она войти сумела? Наши двери не взломать, а на окнах — бронированные стекла». Дочка ей: «Это бабка! Мать папы!»
Борис покачал головой:
— Софья прямо посинела. Раньше, когда читал в книге фразу «он посинел от этого известия», думал, ну автор загнул! А после того случая знаю, что цвет лица может подобным стать. Но хозяйка сумела удержать себя в руках, спросила: «Где преступница?» Я ответил: «Мы поместили ее в комнату справа. Нападавшая лишена возможности навредить кому-либо острым предметом — предположительно скальпелем, который при ней имелся».
Борис взял со стола ложку, начал вертеть ее в пальцах.
— Следовало все оформить, но… Софья нас чаем угостила, рассказала, что свекровь всех ненавидит. Накануне она позвонила невестке, потребовала: «Пусть девчонка, которую ты не пойми от кого родила, из дома моего сына выметается вон вместе с тобой!»
Марков потер шею.
— Рассказывает она нам про мамашу, а я слушаю и вижу, не врет. Она честно поведала, что за свекровь ей досталась, объяснила, что компания у них с супругом огромная, международная. В деньгах они не стесняются, сделают для нас все, что попросим. А за это чего она от нас хочет? Объяснить в отделении, что девочка спала, проснулась, увидела платье на двери, которое туда сдуру мать повесила, перепугалась, приняла платье за человека. Мы так и поступили. Конверты от нее передали начальнику и дежурному, который вызов принял. Зотов свое получил, а мы с женой клинику открыли. Софья — очень хорошая женщина.
— Я бы тоже, наверное, испугалась, — пробормотала я. — Но куда подевалась прислуга?
— Задал этот вопрос Софье, — кивнул Борис. — Она руками развела, сказала: «У нас правило: горничные в доме не живут, приезжают через день к семи утра, убирают особняк и уезжают в час дня. В двенадцать тридцать приходит няня Маргарита Олеговна. Луизу из школы привозит автобус, он же забирает ее, как всех детей, утром. Няня кормит школьницу обедом, сидит с ней до двадцати часов. Если я приезжаю домой раньше, сразу отпускаю воспитательницу — не люблю посторонних в доме. Сегодня в шесть утра Маргарита позвонила, извинилась, сообщила, что заболела гриппом. Я велела ей не появляться у нас. Луиза — умная девочка, она сама способна разогреть себе обед, потом за уроки сесть. И какой ужас случился!..»
— Я бы сразу начал трясти эту няньку! — воскликнул Семен.
— Я тоже так отреагировал, да Софья попросила не вмешиваться, сказала: «Сами разберемся».
Когда мы уехали от Маркова, Собачкин вдруг предложил:
— Место, где погиб Константин, тут неподалеку. Давай съездим, посмотрим на эту дорогу?
— Константин въехал в здоровенное дерево, но оно сломалось! Рухнул ствол на крышу? Джип вмиг заполыхал? Водитель погиб? — протянул Сеня. — Случается, конечно, всякое…
— Может, гнилой дуб оказался, — без особой уверенности в голосе сказала я.
— Ага, — усмехнулся Сеня. — И актер этот, Игорь Львов, прямо в нужный момент с огнетушителем появился. Прямо детективный сериал!.. Хотите мое мнение?
— Конечно, — живо отреагировал Дегтярев.
— Согласитесь, странное происшествие. Мы с Дашей скатались на место, побродили там. Дорога, на которой все случилось, не проспект, там одна полоса в одну сторону, другая — в другую. Асфальт, фонарей нет, вокруг лес. Примерно через два километра ответвление отходит, ведет оно к элитному поселку Римлино, там богатые бизнесмены обитают. Едем по шоссе дальше, и вскоре еще один поворот в ту же сторону. Там еще одно коттеджное поселение, но дома попроще, а участки поменьше. Там живут медики. У крутых бизнесменов тихо, у них своя охрана, если что случается, там проблемы сами решают, полицию не зовут. У врачей тоже спокойно. Куда мог ехать Яковлев? Либо к богатым бизнесменам, либо к докторам. Почему один отправился, без водителя и охраны? Почему жена не знала, куда муж отправился? Они работали вместе, секретов друг от друга не имели. С чего бы мужику свою поездку тайком затевать? А? Какой вывод напрашивается?
— Баба у него там была, — выпалил Кузя.
— Нет, — заспорила я. — Софья говорила, что они с мужем любили друг друга, всегда были одной командой и в жизни, и на работе. Не было у Константина любовницы.
Собачкин и Кузьмин переглянулись.
— Понимаешь, — забормотал Семен, — случайная баба — не любовница…
— А кто тогда?
— Просто короткое приключение, — объяснил Кузя, — ничего серьезного.
— Иногда подобные отношения длятся несколько недель, — подхватил Сеня. — Женщинам нужны новые платья, а мужикам — свежие эмоции. Это как бабе туфли купить. Увидела в магазине: «Ой, какие красивые, хочу!» Приобрела, раз пять в них на работу сходила, — и уже нет восторга от штиблет. Привычными они стали, да еще ноги натирают. «Ну их нафиг, продам! Все! Привет, обувь, ты мне больше не нужна!» С временной бабой — так же.
— Забавная философия, — процедила сквозь зубы Марина.
— Любовница, с которой были короткие отношения… — начала я размышлять вслух. — Но вы думаете, что Константина убили, подстроили аварию и пожар?
— Возможно, — подчеркнул Кузя. — Иначе почему жена понятия не имела об этой поездке?
— У метрессы есть ревнивый муж или любовник, — продолжила я, — он решил лишить жизни Яковлева. Так?
— Вероятно, — кивнул Сеня.
— Если вспомнить, как все было организовано, становится понятно, что у заказчика убийства было немало денег. Возникает новое удивление: почему человек со средствами решил убить соперника на шоссе, по которому тот беззаботно катил к даме сердца? Это прямая наводка на тетку. И еще вопрос: зачем небедной женщине устраивать свидание на родной территории? Небось там хоть одна горничная да есть, она продаст хозяйку, мужу ее доложит.
— Может, Яковлев снимал жилье в том поселке специально для подобных встреч? — предположила Марина. — В гостиницу идти опасно, кто-то из знакомых может увидеть. Лучше устроиться в поселке, куда его жена Софья никогда не заглянет. А ревнивый супруг той тетки все узнал, захотел лишить жизни Константина, подстроил несчастный случай.
— Недешевая операция, — заметила я. — И, похоже, провел ее профессионал. Всем заплатил, шоссе вымыл… Зачем решили отдраить асфальт?
— Пожар случился, грязь была на дороге — такова официальная версия, — напомнил Собачкин. — Прибрались просто.
— И кого волнует чистота убогой двухполоски? — усмехнулся Кузя. — Порой пешехода собьют или ДТП со смертельным — кровь и не только повсюду! — но не всегда сразу поливалки прикатывают. Что, если их было больше?
— Кого? — не сообразила я.
— Людей в машине, — уточнил наш охотник в интернете. — Они ехали на заднем сиденье, Константин был за рулем. Все погибли. Два тела вытащили, погрузили, допустим, в «Скорую», увезли куда подальше, там зарыли, а смерть Яковлева представили как ДТП. Почему его труп не убрали? Странно же, если в машине не окажется водителя. А пожар устроили, чтобы точную причину смерти не установить. Вероятно, Константина угостили кофе, чаем или салатом, туда что-то подлили, чтобы он сознание потерял в нужном месте.
— Хм, мне подобное в голову не взбрело, — оживился Семен. — Это многое объясняет. Зачем устраивать пожар? Чтобы скрыть количество людей и уничтожить улики. Зачем вымыли шоссе? Чтобы убрать следы ликвидации пассажиров. Всех убрали вместе с Яковлевым, но его потом представили жертвой аварии. И никаких вопросов не возникло тогда.
— Что-то не так с этим ДТП, — вступил в беседу Дегтярев. — Возможно, работал «уборщик». Но определенно не Илларион.
— «Уборщик»? — заморгала я.
— Человек, который зачищает место преступления, — пояснил Собачкин. — Хороший «уборщик» — большая редкость, и берет он за свои услуги ого-го сколько. Есть те, кто себя так называет, но до Иллариона им далеко. Тот вычистит все до последней пылинки. И ничего об этом человеке неизвестно — как его зовут на самом деле, сколько ему лет, где живет, как выглядит. Кругом пустота.
— А каким образом с ним связываются? — удивленно спросила я.
Собачкин пожал плечами:
— И на этот вопрос ответа нет.
Утром, когда я спустилась на первый этаж, Нина встретила меня словами:
— У Александра Михайловича любимые брюки опять на попе порвались. Уговорила его купить новые. Он сейчас поехал в магазин.
— О боже! — вырвалось из меня. — Один отправился?
— Да, — донеслось из кухни, и в столовую вышла Марина. — Удрал втихаря. Жди беды.
— Я знаю, куда он порулил, — быстро произнесла Нина.
— Говори, — одновременно потребовали мы с женой полковника.
— Недалеко совсем, — затараторила Нинуша, — можно сказать, рядышком. Торговый центр «Дель-Финум».
— Это новый, неподалеку от строительного рынка? — обрадовалась я.
— Точно, — кивнула Нина.
— Не ошибаешься? — уточнила Марина.
— Нет… Дегтярев укатил минут пятнадцать назад, я в это время у гаража шишки собирала.
— Зачем? — изумилась я.
— Вы не знаете? — удивилась помощница по хозяйству. — Феликс решил устроить чаепитие из самовара.
— У нас же его нет…
— Вчера появился, Маневин купил. Настоящий такой, с сапогом, не электрический.
Теперь настал черед Марины выражать недоумение:
— Зачем самовару сапоги?
— Один сапог ему нужен, — уточнила Нинуша.
— Их парами продают, — невесть зачем решила я поспорить. — У людей две ноги.
— А у самовара — одна. И не нога, а голова, — хихикнула наша собеседница. — Вернее, сапог… Ой, потом все сами увидите!
— Нет уж, объясни! — попросила я.
Марина дернула меня за руку:
— Саша один в торговом центре. Сначала он пойдет в кондитерскую, слопает полторта, а уже потом направится в магазин. И это катастрофа! Надо отловить полковника на стадии поедания сладкого. Поедем на моей машине — не хочу тащиться по дороге, как ты, со скоростью беременной черепахи.
Когда подруга садится за руль, я съеживаюсь на заднем сиденье. В церковь я не хожу, молитв не знаю, но в тот момент, когда Марина проносится на расстоянии сантиметра от еле-еле ползущей старой иномарки, за руль которой цепко держится дедушка в кепке и очках, потом резко уходит влево, нажимает на педаль, и стрелка спидометра начинает быстро заваливаться за сто тридцать, я вспоминаю, как моя бабушка по утрам тихо читала «Отче наш», и начинаю твердить про себя: «Добрый Боженька, сделай так, чтобы мы доехали до торгового центра живыми и, по возможности, здоровыми!»
Но сегодня все прошло благополучно. Машина затормозила, и я ткнулась носом в спинку переднего сиденья.
— Вылезай живо! — потребовала Марина. — Что за народ?! Ползут по дороге, словно улитки по дереву!.. Дашута, проснись!
Я сумела выбраться из джипа и на трясущихся ногах побрела за женой полковника, которая со скоростью юной кошки уже вбежала в магазин.
— Я знаю, где полковник! — воскликнула подруга, когда я подошла к ней. — Кондитерская «Монро»!
— Почему ты так решила? — тихо осведомилась я.
У каждого человека своя реакция на стресс. У меня она зависит от того, что случается. Если кто-то говорит мне гадости, то я начинаю чихать. Когда выпиваю в ресторане прекрасный чай с двумя эклерами с любимым ванильным кремом и приходит пора оплачивать счет, а кошелек остался дома, в ту же секунду на меня нападает глупое хихиканье. А после поездки с женой полковника пропадает голос, могу лишь шепотом говорить.
— Потому что на первом этаже всего одна кондитерская, а рядом с ней — магазин мужской одежды, который пафоса ради назвали не по-русски.
— Как? — полюбопытствовала я.
Подруга ткнула пальцем в строчку:
— Читай.
Я прищурилась и заморгала. Ane! Не знаю, что означает данное слово на английском языке, а по-французски это «осел».
— Эх, опоздали! Он уже все съел! Вон он! — воскликнула супруга Дегтярева, показывая на витрину бутика. — Топает в примерочную, а за ним довольная продавщица тащит гору всего. Дашута, вперед! Не дадим полковнику шанса купить брюки на три размера меньше! Раз, два!
Мы быстро вбежали в этого «осла» и вмиг достигли примерочной, около которой дежурила девушка чудовищной красоты: ресницы у нее касались бровей, а те походили на усы маршала Буденного. Про губы промолчу. Наверное, шевелить ими при разговоре тяжело, но это хорошо — консультант не станет много болтать.
Марина начала рассматривать вешалку на колесах, которая стояла неподалеку, на которой висели «плечики» с одеждой, а я схватилась за занавеску, которая закрывала примерочную.
— Там занято! — с запозданием воскликнула девица.
— Там мой муж, — соврала я и вошла в примерочную.
Дегтярев, который именно в этот момент, отчаянно сопя, пытался натянуть джинсы, вмиг обозлился.
— Здрасте! Ты как сюда попала?
— Просто мимо шла, — улыбнулась я, — решила глянуть, что в магазине интересного.
Шторка зашевелилась, в примерочную всунулась голова продавщицы:
— Женщина, вы его жена?
— Да, — подтвердила я.
— А ничего, что я стою без штанов, в одних трусах?! — зашипел полковник. — Бабы, удалитесь!
Продавщица рассмеялась:
— Ой! Я в третий раз замужем! Меня никакой мужик не удивит, что голый, что одетый, — насмотрелась уже! Ничего оригинального у вас нет!
Штора снова зашевелилась, и в примерочную впихнулась Марина.
— Я его супруга, мне можно сюда войти.
— Верно, — подтвердила я.
— Вас двое? — уточнила консультант.
— Да, — вместе ответили мы, потом подруга прибавила: — Ничего удивительного в наличии двух жен нет.
— Исчезните все! — зашипел полковник.
Продавщица пропала из виду, а мы остались.
— Саша, — ласково завела Мариша, — ты штанишки купить решил?
— И то, что снаружи висит, тоже приобрести хочешь? — прибавила я.
— Да, — кивнул наш бравый боец с преступниками.
— Красивые вещи, — похвалила выбор мужа жена.
— Шьют теперь по-дурацки, — покраснел толстяк. — Они не натягиваются.
Я посмотрела на свитер, лежащий на пуфике.
— Наверное, консультант ошиблась, притащила пуловер размера S. Небось все остальное такое же.
— Все верно, — зашипел Дегтярев, — именно этот размер — мой. Всегда прекрасно штаны натягивались, но сейчас… Выше колен только натянуть сумел, дальше никак.
Марина протяжно вздохнула:
— Милый, размер S ты носил во времена далекой юности.
— Нет! — фыркнул муж, схватил свои старые брюки и начал ими трясти. — Тут везде стоит S! Они мне в поясе жмут, потому что их постирали!
Марина выдернула одежду из рук супруга, посмотрела на ярлычок и сдавленным голосом произнесла:
— XXL, в России это пятьдесят шестой! И они жмут?! Ужас!
— Согласен! Ужас, как плохо сейчас шьют одежду! — кивнул полковник.
Потом он сделал шаг вперед, наступил на одну брючину, наполовину лежащую на полу, замахал руками и упал вперед головой. Раздался грохот. С чем его сравнить? Может, подобный звук способен воспроизвести танк, который упал с двадцатого этажа и угодил прямо в помойку, набитую стеклотарой?.. Занавеска, которая скрывает посетителя примерочной, свалилась. Моему взору предстала картина, которая могла бы подвигнуть Карла Брюллова на новый шедевр. Ну да, сегодня не последний день Помпеи, но художник мог бы вдохновиться и написать «Последний день примерочной». Прямо вижу этот шедевр: полковник лежит на полу, укутанный упавшей на него шторой, ботинки — отдельно от хозяина, носки тоже он потерял. Чуть поодаль от поверженного Александра Михайловича на полу сидела продавщица. Она тоже потеряла туфли, они не пойми куда делись.
Из-под шторы донесся голос Дегтярева:
— Немедленно поднимите меня!
До крушения в магазине были только мы и консультант, а сейчас начали собираться покупатели, кое-кто вынул телефон. Марина быстро схватила барсетку Дегтярева, вынула из нее удостоверение частного детектива и, держа его в руке, гаркнула:
— Граждане! Просим оставаться на своих местах! Дождемся прибытия оперативной бригады и начнем опрашивать вас, свидетелей нападения на сотрудника! Приготовьте паспорта!
Договорить она не успела — народ бросился врассыпную. В торговой точке вновь остались только мы, босая консультант и охранник.
Продавщица кое-как встала и убежала, громко шлепая пятками по полу, а мы с Мариной выпутали полковника из занавески.
— Вам в травмпункт надо, — покачал головой секьюрити. — Гляньте, щиколотка у мужика красная. Да и вторая тоже. Наверное, вывихнул обе ноги, когда упал.
— Помогите нам довести мужчину до машины, — попросила я.
— Он не дойдет, — возразил парень. — А вы его не донесете. И я один не возьмусь за такое дело — мужчина толстый очень.
— Что?! — возмутился полковник. — Да я стройный!..
— Тогда нам надо попасть в травмпункт, — сказала я. — Не знаете, он поблизости есть?
— Погодьте! — обрадовался охранник и взял рацию. — Николай Семенович, у нас посетитель упал, в штанах запутался. Ноги болят, надо его в наш медпункт оттащить. — Стало тихо, через короткое время юноша произнес: — Понял. — Потом он вновь обратился к нам: — Ща уладим.
Не прошло и десяти минут, как перед нами появился мужчина. Он толкал тележку, такие в магазинах используют для перевозки не особо больших коробок с товаром.
— Кто тут обезножил? — осведомился он. — Сейчас отвезу в травмпункт. Ехать недалеко, билет недорогой.
— Надо покупать проездной билет?! — удивилась я.
Дядька радостно рассмеялся:
— Шутка юмора такая!.. Покупатель, встать смогете?
Дегтярев засопел, мы с Мариной подхватили его под локти и начали поднимать. И тут у меня в носу словно муравьи забегали, и я громко чихнула. Марина вздрогнула, отпустила руку полковника, и тот всем своим весом навалился на меня.
Могут ли сорок девять килограммов удержать центнер?.. Я не поняла, каким образом очутилась на полу и ударилась лбом о плитку. И откуда-то взялся бегемот, рухнул мне на спину. Захотелось закричать «помогите», но бегемот почти раздавил меня, из моего горла вырвался мышиный писк.
— Ну …! — воскликнул рулевой тележки.
— Да уж! — подхватил охранник. — Ваще, прямо …!
— И не говори, сплошной… — пробурчал дядька. — Не работа, а… какой-то.
— Зарплата — … — вздохнул секьюрити.
— Про нее ваще молчу.
У немцев есть лишь пара ругательств, похожая ситуация и у французов. А у россиян огромный словарный запас! Из наших существительных, глаголов и прилагательных народ легко собирает такие конструкции!.. Выражения зависят от вдохновения рассказчика, его настроения и чувств, которые он испытывает. А интонация? Одно и то же словечко, сказанное под влиянием сильных эмоций, может быть как неземной похвалой, так и смертельным оскорблением. О великий и могучий русский язык!
Вернулась продавщица, нашедшая свои туфли, а ко мне вернулась способность говорить, потому что моей спине вдруг стало легко — мужик и охранник подняли Дегтярева и усадили его на тележку. Я встала на трясущиеся ноги.
— Можно занавесочку на время взять? — попросила Марина. — Мы ее вернем. Надо нижнюю часть мужа прикрыть, он в трусах.
— Неудобно везти Александра Михайловича полуголым, — добавила я.
Консультант молча кивнула. По выражению ее лица стало понятно, что девушка согласна на все, лишь бы мы покинули магазин.
— По центральной галерее прямо до лифта, там налево, — объяснил мужик. — Потом до конца — и прямо в травмпункт упретесь. Тележку у входа киньте, ее заберут. Ща еще брюки, в которых он пришел, в повозку суну — как-нибудь впихнется в них мужик.
— Вы с нами не пойдете? — спросила Марина.
— Нет, мое дело — телегу прикатить, и все.
Минут через пять мы с подругой вытолкнули повозку в галерею.
— Вперед, без остановок! — взялся руководить нами Дегтярев. — Почему стоим спим? Двигаемся быстро! Необходимо еще брюки купить и свитер с рубашками! И очень пить хочется! Очень!!!
— А мне в туалет надо, — пробормотала я.
Марина показала рукой налево:
— Вон там что-то типа кафе, Саш. Тебе водички принести?
— Да! — рявкнул наш раненый. — Газированной, фруктовой.
— Сейчас притащим, — пообещала я. — Только тебе придется одному тут постоять — с тележкой трудно лавировать между столиками… Какой ужасный плакат на стене висит! Посмотришь — и стошнит!
— Меньше болтовни, больше дел! — перебил меня Александр Михайлович. — Шагом марш! Раз, два! Хватит стоять и глазеть!
Марина схватила меня за руку и потащила вперед. На поиски уголка задумчивости ушло минут пять, потом мы купили полковнику сок.
— Надеюсь, Саша не дошел до точки кипения, — тихо рассмеялась подруга, когда мы поспешили к тележке. — Сейчас он увидит стакан и скажет: «Апельсиновый? Я хотел яблочный!» А вообще-то, надо пить простую воду. В соках полно сахара, калорийные они. Но сейчас не тот момент, чтобы с полковником пререкаться… Погоди!
Я остановилась:
— Что?
— Где они? — занервничала супруга Дегтярева.
— Кто?
— Тележка и Саша. Я хорошо помню, что мы припарковали их у этого плаката. Ты еще сказала, что он ужасен.
— Да, — кивнула я, глядя на фото головы мужчины, который запихивает в широко открытый рот нечто похожее на полено.
— Дегтярева украли, — прошептала Марина.
— Маловероятно. Он бы громко кричал и ругался.
— По голове тюкнули, — всхлипнула вторая половина полковника. — А в этом случае даже мой муж онемеет.
— Зачем им Александр Михайлович? — начала я спорить. — Кому мог понадобиться немолодой мужчина без штанов?.. Хотя могли польститься на тележку.
— Да, да, да, — кивнула Марина, бледнея на глазах. — Народ у нас жадный, вечно норовит утянуть то, что без присмотра оставлено.
— Может, он сам уехал? — продолжила я размышлять вслух.
— Каким образом? — прошептала Марина. — Сидя в тележке, это не проделать.
— Так он встал…
— У Александра Михайловича ноги болят, все щиколотки красные, и он без брюк. Его украли!
Я хотела еще раз возразить (ну кому мог понадобиться до жути ворчливый толстяк?), но промолчала.
— Он ведь где работал до пенсии? — шепотом продолжала Марина. — Кто-то из тех, кого Дегтярев поймал, недавно освободился, пошел в магазин, узнал полковника и решил отомстить.
У меня екнуло сердце. Ситуация, которую сейчас красочно описала лучшая подруга, невозможна, но вдруг? Когда вам кажется, что подобного не может быть, сразу задавайте себе вопрос: а вдруг?
— Надо опросить людей, — решила я, быстро подошла к паре пенсионеров, которая сидела за столиком, и улыбнулась: — Здравствуйте!
— Денег нет, все потратили, — быстро произнес дедушка.
— Да-да, — кивнула бабушка.
Я вынула из сумки удостоверение. Оно у нас очень красивое, красного цвета, с гербом.
— Полиция? — насторожился старик. — Ничего не нарушаем, сидим, едим, деньги заплатили!
— Разрешите задать вопрос? — продолжила я.
— Попробуйте, — кивнула бабушка.
— Вон там, у плаката, стояла тележка, — затараторила я. — В ней сидел мужчина. Не видели, куда он поехал?
— Инвалид? — уточнила старушка.
— Да, — быстро соврала я.
— Нет, — одновременно со мной ответила Марина и объяснила: — Он просто упал, ушибся, поэтому временно не может ходить.
— Такого точно не встречали, — пробурчал дедуля. — Тут женщина ходила, индейка в цветном платье.
— Индейка — птица, — перебила его жена. — А женщина — индийка!
— Индианка, — невесть зачем поправила я старушку.
— Оставьте нас в покое! — рассердилась пожилая дама. — Вы не имеете права нарушать заслуженный отдых пенсионэров!
— Где ордер на наш арест? — повысил голос дедуля. — Нету? До свидания!
Мы с Мариной вернулись к плакату. Подруга вдруг развернулась, в два прыжка опять очутилась около стариков и спросила:
— Женщина индейка как выглядела? Во что была одета?
Старичок отреагировал без агрессии:
— Ну… толстая, здоровенная, стрижка, как у мужика. Никакой элегантности. Шла, как солдат, огромными шагами.
— Платье у нее ужасное. Вернее, это сари, оно было обмотано вокруг тела, — подключилась к беседе жена. — Зеленое, однотонное, такое никому носить не советую… Беременная женщина, похоже — живот большой.
Мы с Мариной переглянулись и поняли, что думаем в одном направлении. Штора в примерочной, из которой выпал полковник, — как раз оттенка ряски на болоте. И Дегтярев не может похвастаться «кубиками» на торсе.
— Спасибо! — одновременно поблагодарили мы и вернулись к плакату.
Я принялась размышлять вслух:
— Александру Михайловичу стало лучше, он завернулся в штору и ушел.
— Куда? — задала вопрос дня Марина и прибавила: — Зачем?
У меня не было ответов.
И тут подруга всплеснула руками:
— Следовало сразу позвонить Дегтяреву!
— Точно! И почему мы забыли про телефон?..
— Дашенция, — зашептала Марина, — я его вижу! Вон он! Сидит за столиком и что-то ест! Посмотри туда!
Супруга Дегтярева показала рукой влево. Я повернула голову, прищурилась…
— Слева! — по-прежнему тихо продолжала подруга. — Вон! Толстый, в зеленом! Это он! На нем не платье, а занавеска!.. Проголодался Александр Михайлович, встал, задрапировался и утопал.
— У него ноги болят, — напомнила я, — вроде вывихнуты.
Наша кулинарка махнула рукой:
— И что? Ноги в пищеварении не участвуют.
— Ходить Дегтярев не способен.
— Помнишь, как он весной подцепил смертельно опасный недуг ринит, то есть по-простому насморк? — прищурилась Марина. — Голова у него раскалывалась от боли, температура поднялась невозможно высокая, аж тридцать семь!
Я тихо рассмеялась.
— А потом ты вынула из духовки баранью ногу, и «умирающий» резво примчался в столовую. Мигрень у него прошла, про лихорадку он забыл.
— Сейчас такая же фигня, — вздохнула супруга. — Упал Дегтярев, ушибся. Неприятно, конечно, но не смертельно. Мы пошли за водой для него, а он есть захотел, задрапировался и пошел в кафе… Так, вперед!
Мы быстро дошагали до полковника, и я постучала его по широкой спине:
— Ау! Где тележка?
Дегтярев обернулся, и мы с Мариной одновременно ойкнули. На нас посмотрела темноволосая смуглая женщина с колечком в носу.
— Здрасстяй! — улыбнулась она. — Чегось хотей?
— Простите, — пробормотала я, — мы все перепутали…
Продолжение фразы застряло в горле. Вряд ли незнакомке понравится, что ее приняли за толстого мужчину.
— Кушать хотеть? Деньга неть? — продолжала тетенька. — Садысь! Дам кушать!
— Спасибо, спасибо! — затараторила Марина. — У вас платье, как у нашей сестры. Младшей. Перепутали вас с ней. Извините!
Пока Марина говорила, я тихо пятилась к плакату и наконец остановилась около него. Через короткое время рядом оказалась подруга.
— Где полковник? Ладно, пусть он ушел перекусить, но куда? — задала я массу вопросов.
— Стоп! — воскликнула Марина.
— Что случилось?
— Посмотри на плакат. Кого видишь?
— Мужчину, он ест что-то, — ответила я.
— Это эклер! Я только сейчас заметила, — зашептала Мариша. — А мы оставили полковника там, где дядька точь-в-точь на таком же постере ест хот-дог! Поняла?
— Нет, — призналась я.
Подруга принялась размахивать руками:
— Зона кафешек — круглая, войти и выйти можно в любой точке, стен нет. Дегтярев сидит там, где плакат с хот-догом. Мы перепутали, не в ту харчевню зашли. Бежим!
Через пару минут мы увидели нужный постер и пустую тележку.
— Ура! — заликовала владелица сети кондитерских.
— А где Дегтярев? — остудила я ее радость. — И занавески нет… Сейчас позвоню ему.
Но почти сразу стало ясно, что полковник выключил телефон.
— Куда надо обратиться, если не можешь найти в магазине своего спутника? — задалась новым вопросом Марина.
— Если вы потеряли друг друга в ГУМе, встречайтесь у фонтана, — вспомнила я объявление по радио, которое в моем детстве часто говорило в главном магазине СССР. — Может, тут тоже есть фонтан?
— Я взяла на входе план торгового центра, сейчас посмотрим, — кивнула жена полковника, открыла сумку и воскликнула: — Совсем забыла!
Я молча проследила, как подруга вытаскивает из ридикюля два телефона.
— Телефон полковника — у меня! Когда мы вошли в примерочную, я увидела его на стуле и запихнула к себе, чтобы Дегтярев не потерял.
— Теперь включи его и свой заодно.
— Мамочка! Сколько эсэмэсок с незнакомого номера! — поежилась Марина. — «Ты где?», «Вернись!», «Куда вы подевались?», «Пить хочется», «Очень хочется пить», «Ау!», «Мне плохо!», «Уехал домой»… Что делать будем?
— Тоже вернемся в Ложкино… Странно, конечно…
— Не очень, — рассмеялась Марина. — Поход полковника в магазин — всегда катастрофа.
— Я про ноги говорю. Я своими глазами видела, что щиколотки у него покраснели. И охранник тоже заметил это, поэтому и решил, что полковник вывихнул обе конечности.
— А я где находилась, когда это обсуждалось? — изумилась Марина.
— Рядом стояла. Дегтярев под занавеской лежал, без ботинок и носков. И это тоже необычно. Почему обувь слетела? Полковник ведь просто упал…
— Он купил туфли на размер больше, — пояснила подруга. — Не нравится полковнику, когда они плотно сидят. А носки ему щиколотки жмут.
— Носки щиколотки жмут? Такое бывает?
Марина хихикнула:
— Да. «Мучение от кандалов, которые с ботинками носить надо». Это я мужа процитировала. Как думаешь, какая идея пришла в голову Дегтяреву, чтобы носки перестали напоминать железные оковы?
— Не знаю, — вздохнула я. — Покупать изделия на пару размеров больше? Он уже так со штиблетами поступает…
— Тогда он ступни натрет! — окончательно развеселилась подруга. — Не угадала. Он отрезает резинку!
— Но так носочки свалятся! — рассмеялась я.
— А вот и нет! Для них давно придуманы держатели! — выпалила создательница эксклюзивных тортов.
Я изумилась:
— Держатель для носков?
— Да-да, — кивнула Марина. — Это как ремешок у часов, он размещается там, где должна быть резинка, и застегивается. Когда впервые увидела их в интернете, подумала: кем надо быть, чтобы купить такую фигню?
— Подожди, — остановила я подругу. — Резинка на щиколотке, как правило, широкая и не тугая, но она причиняет Дегтяреву боль. А с ремешком, который плотно сидит, ему комфортно?
Марина пожала плечами:
— Он его на самую дальнюю дырочку застегивает, поэтому держатель сваливается. Ботинки у него слетели при падении, потому что здорово велики. Носки вместе с ними снялись. Они красного цвета, линяют, поэтому щиколотки у полковника стали, как помидоры.
— С какой стати он приобрел такие носочки? — недоумевала я.
Марина захихикала:
— Комплекс малыша пяти лет: мама запретила сковороду на плите за ручку брать, а я ее схвачу! Я сказала мужу: лучше темные или бежевые взять. А продавщица давай петь: «Вам так подойдет красный вариант! Прямо к глазам!»
— Носки к глазам… Красиво очень. Можно подумать, у Дегтярева глаза, как у красноглазой квакши… Значит, полковник жив, здоров и невредим, просто упал и потерял штиблеты с носочками. Последние линяют, и по этой причине щиколотки нашего руководителя приобрели нечеловеческий вид. А мы его к доктору решили доставить, за водой пошли, запутались в плакатах… Ну все, пора домой! Ох, и влетит нам сейчас от Дегтярева!.. И что делать с одеждой? Мы ее так и не приобрели… Кажется, сообщение тебе пришло.
Марина вынула из кармана телефон.
— Нина пишет, что Дегтярев дома, чай пьет с пирогом.
— Лучше пока ничего не печь, — пробормотала я. — Когда у человека объем талии совпадает с его ростом, ему мучное противопоказано.
— Ой, нет, тогда Александр Михайлович в городе булки начнет лопать, а их невесть из чего пекут. Пусть уж дома ест, тут мы уверены, что в готовку пошли свежие продукты. А в отношении одежды… Возьмем ему сами все, по размеру! И пусть ходит в обновках! Одобряешь?
Я кивнула.
— Пошли, я знаю хороший магазин! XXL ему мал? Берем на один X больше!
В торговом центре мы пробыли еще полтора часа, потом прикатили домой и попросили Феликса поучаствовать в операции «Одень полковника прилично». Маневин взял пакеты и крикнул:
— Саша, тут курьер твои покупки привез!
У Александра Михайловича много хороших качеств, и одно из них — избирательная забывчивость. Полковник помнит только те события, которые его порадовали, остальные он начисто вычеркивает из своего мозга. Это не касается работы, занимаясь расследованием, толстяк запоминает абсолютно все.
Послышались шаги, и в столовую вошел герой сегодняшнего дня. Я посмотрела на его босые ноги в тапках. Красные щиколотки! И почему я не замечала этого раньше?.. Впрочем, вы вот постоянно рассматриваете ноги тех, кто живет с вами в одном доме?
Маневин протянул Дегтяреву пакеты:
— Твои обновки!
— Прекрасно! — обрадовался полковник. — Марина, пошли в гардеробную. Вроде одни брюки мне длинными показались.
— Сейчас посмотрю, — улыбнулась жена.
— Нарыл сведения из роддома, в котором появилась на свет Луиза, — сообщил Кузя, когда мы утром собрались в офисе. — У нашей клиентки, понятное дело, был свой врач, Григорьев Антон Сергеевич, владелец клиники и родильного дома. Он готов встретиться с Дарьей сегодня в любое время, живет неподалеку от Ложкино. У него можно узнать все про группу крови девочки и родителей. Софье определенно делали анализы.
— Дайте адрес, — попросила я, — и номер телефона.
— Сейчас я его предупрежу, — пообещал Кузя. — Ехать недолго, он в Пирогове обосновался.
Те, кто придумывает названия для коттеджных поселков, решили проявить креативность. Мы живем в Ложкине, а рядом с нами есть Вилкино, Тарелкино, Супино, Котлетово, Рыбино, Яблоково, Колбасово.
— Ни разу не была в этом поселке, — призналась я. — Минут за сорок, наверное, доберусь. Прямо сейчас отправлюсь.
Однако до дома Григорьева я добралась быстро. Хозяин встретил меня возле гаража, провел в дом, усадил в столовой, предложил чай и кофе. Некоторое время мы беседовали ни о чем, потом я затронула нужную тему.
— Может ли в вашем роддоме случиться путаница с новорожденными?
— Простите, не понял… — ответил Григорьев.
— На свет одновременно появились два малыша от разных женщин, — пустилась я в объяснения, — но их отдали не своим мамам.
— Исключено, — однозначно ответил Антон Сергеевич. — Подобное возможно в клинике, где нескончаемый поток женщин. Я начинал карьеру акушера в штате именно такого учреждения. Конвейер, большие родильные залы… Но даже там никогда не слышали, чтобы ребенка отдали не его матери. Хотя знаю, что это редко, но происходит, и это трагедия. Только представьте: вы девять месяцев ждали сына или дочь, наконец дитя появилось на свет. Вы воспитываете его, любите, и… спустя годы выясняется, что тот, кого вы обожаете, не ваша родная кровиночка! В моей клинике подобное невозможно. Почему? У нас нет армии рожениц, а для каждой — свой родзал. После родов ребенка вместе с матерью сразу везут в личную палату. Женщина отдыхает, за малышом следит медсестра, которая помогает молодой матери, пока та не уедет домой… Давайте говорить не в общем, а конкретно. Можете назвать имя женщины, с которой такая беда приключилась? Дальше меня информация не вытечет.
— Софья Николаевна Яковлева, — после небольшой паузы ответила я.
— Милая Сонечка, — улыбнулся Григорьев. — Роды я у нее сам принимал. Прекрасная, здоровая девочка у нее родилась… В ее случае ничего такого, о чем вы спросили, произойти не могло — роды были партнерские.
— Это что такое? — не сообразила я.
— Муж постоянно находился рядом с женой, — объяснил акушер. — Он лично перерезал пуповину, держал малышку, не отпускал, относил ее на обработку. Медсестра была Маргарита Бовина, самая опытная.
— Девочка не имеет ничего общего ни с отцом, ни с матерью, у родителей первая группа крови, а у нее — четвертая, — объяснила я. — Но речи об измене супруги не идет.
— Это была любящая пара, — кивнул Григорьев. — Роды — малоприятное зрелище. Некоторые студенты медвузов в обморок падают, когда впервые процесс видят. А отважные мужья, решившиеся держать жену за руку, могут убежать или тоже чувств лишиться. Константин же ни на секунду не оставил супругу, дышал вместе с ней, веселил ее, в любви признавался. Мало кто так себя ведет.
— Но анализ крови…
— Кто его делал? — тут же осведомился акушер.
Я полистала телефон.
— Независимая лаборатория Иммануила Фоскова.
Антон Сергеевич усмехнулся:
— Независимая лаборатория Иммануила Фоскова… Ну-ну!
— Полагаете, результат подделан? — вмиг отреагировала я.
— У Олега Баранова случился скандал. Не помню уже, в каком году. У него были лаборатории, где делали самые разные исследования, от элементарных до сложных. Что произошло? В одной больнице, платной, с хорошей репутацией, лечили подростка. Тот никак не мог из болезни выползти, лучше ему не становилось. Родители заподозрили неладное, прибежали ко мне. Я уже на тот момент знаком был с ними не первый год. Попросили помочь, посоветовать, куда тинейджера перевезти. А меня как в темечко стукнуло, я спросил: «В клинике анализ крови делали?» Мать в ответ: «Нет. А зачем? Когда сын только-только заболел, участковый терапевт велел платно все сделать в лаборатории». Я решил плясать от печки. Что выяснилось? В истории болезни прикреплена бумага с результатом анализов, которые родители сделали до госпитализации. Там неверно указана группа крови — первая. А она на самом деле четвертая. Это выяснилось, когда в клинике сделали повторное исследование по моему требованию.
Антон поморщился.
— Помочь пареньку успели, он не умер, но случился бешеный скандал. Баранов исчез, бизнес его зачах. А лет через семь появилась сеть лабораторий Иммануила Фоскова. Спустя какое-то время этот Иммануил стал светским персонажем… Я не связан с посторонними лабораториями, у меня своя есть. И у меня, помимо роддома, еще гинекологическая клиника. Правда, чек высокий, не каждая женщина может себе позволить обратиться ко мне. В общем, пошли ко мне бабоньки с анализами от Фоскова. Все они, молодые и возрастные, от душки Иммануила были в полнейшем восторге. Хорош собой, блондин, глаза голубые — типаж поэта Есенина, понимаете?
Я молча кивнула, Григорьев продолжил:
— И красавец он, и умница, и гений в работе, и вне работы милашка. А потом я столкнулся с ним на одном светском рауте. Иммануил сам ко мне подошел, комплиментами осыпал, а я смотрю, думаю: «Ты кто?» Паспорт у него — на имя Фоскова, но Фосков ли он? А потом на руки глянул, и в голове звонок сработал — дзынь! У блондина мощные черные волосы у запястья? Нет, так не бывает! Если от рождения ты светлый и голубоглазый, то растительность на теле у тебя не может быть цыганской. Иммануил-то крашеный!
Антон усмехнулся.
— У меня диплом лучшего медвуза России, практика в больницах. Отдельно прошел курс по пластике после родов, владею разными методами подтяжки груди и тела. Я в курсе, что существуют маленькие штрихи, которые знающему человеку дают понять, что некто изменил внешность. Ну, например, у семидесятипятилетней актрисы, которая гордо заявляет, что никогда не ложилась на операционный стол, есть губной желобок. Это ложбинка, которая идет от носа к верхней губе. Эта выемка пропадает у милых дам в разном возрасте — у кого раньше, у кого позже, но в семьдесят пять ее точно нет. А если она есть, значит, с личиком поработали… Наверное, я слишком пристально рассматривал Иммануила, потому что он мне наутро позвонил, пригласил выпить кофе. И что оказалось? Господин Фосков — на самом деле Олег Баранов! Он лицо перекроил, цветные линзы в глаза впихнул, липосакцию сделал, волосы на голове красит, про руки не подумал. Умолял меня не выдавать его, деньги предлагал.
— И как вы отреагировали? — полюбопытствовала я.
— Ну, мы вместе учились, особо не дружили, но порой оказывались в одной компании. Я сказал ему: «Я буду молчать, но тебя может узнать кто-то другой. И, если в твоей лаборатории опять накосячат, я язык развяжу». Он поклялся, что теперь все его сотрудники будут работать крайне внимательно. Тут меня вдруг осенило, я задал проходимцу вопрос: «Кто и сколько заплатил тебе, чтобы в анализе того мальчика указали не его группу крови?» Смотрю на мерзавца, а тот вмиг вспотел, да как! Перепугался по полной программе! Человек способен управлять собой, промолчать, когда охота говорить, не есть конфеты, но тело ему не всегда повинуется. В момент страха один начинает нервно смеяться, у другого щека или глаз дергается. А Баранов вспотел. Я ему тихо сказал: «Ты подонок». Он вскочил и удрал. Я хотел поднять шум, но родители паренька вместе с сыном уехали жить в Италию, а через пару месяцев после и сам Фосков на тот свет уехал. Сейчас Света Фадеева, вдова его, там рулит. Известная мне личность, за деньги сделает все и даже больше. Он с ней в загс пошел, когда Иммануилом стал… Я уверен, что мерзавцу заплатили, чтобы он дочке Софьи группу крови подправил.
— Думаете, анализ Луизы — фальшивый?
Антон нахмурился.
— Помню, как Константин себя вел во время родов, как она на него смотрела. Там любовь жила. Можно прикидываться заботливым, супруге шубку купить, но роды ясно показывают, какая семья, кто в ней главный, какие проблемы у пары. Немало богатых мужиков, которые за все заплатят, жену ко мне уложат, но за руку во время схваток держать не станут, даже не войдут в клинику. И я не верю никаким анализам из лабораторий Фоскова.
— Почему тогда молчите? Их надо закрыть! — возмутилась я.
— А где доказательства? Можно, конечно, подослать к ним человека с микрофоном, но сам хозяин исчез — то ли правда умер, то ли где-то спрятался… Кстати! Только сейчас сообразил! Мы храним весь архив со дня открытия. Минуточку! — Григорьев взял телефон. — Карина, срочно нужна история родов одной нашей пациентки. Сейчас сброшу ее имя и фамилию, скинь мне на почту… Спасибо, дорогая! — Антон положил трубку. — Сейчас пришлет.
Минут пятнадцать мы ждали документы, потом раздался звонок.
— Отлично! — обрадовался хозяин. — Сейчас глянем. Дарья, пойдемте в мой кабинет.
Мы поднялись на второй этаж. Григорьев сел у огромного письменного стола, я устроилась напротив в кресле. Врач открыл ноутбук и улыбнулся:
— Научно-технический прогресс, хоть его и ругают, облегчил человечеству жизнь. Лет двадцать назад вам бы пришлось ехать в клинику, ждать, пока найдут папку, а сейчас — айн, цвай, драй!.. Итак, что мы видим… — Григорьев повозил мышкой по коврику. — Отец — Константин, первая группа крови, резус положительный. Мать — Софья, первая группа крови, резус положительный. Новорожденная девочка — первая группа, резус положительный. За эти данные я ручаюсь.
— Луиза — родная дочь своих родителей! — обрадовалась я.
— Верно, — согласился врач. — Полагаю, тот, кто захотел опорочить ее, не знал, что у нас всем новорожденным делают анализ крови. По ОМС и то его не каждому делают, а у нас — всем.
— У младенцев такие крохотные пальчики… — пробормотала я.
— Да, — улыбнулся Антон. — Поэтому обычно забор на анализ делают из пуповины при рождении малыша… Можете успокоить Софью. После всех бед, которые они пережили, наконец-то родилась здоровая девочка.
— У пары есть еще дети? — удивилась я.
— Было несколько выкидышей на сроке три-четыре месяца, — объяснил Антон. — Со здоровьем у матери все было в порядке. Мы женщину на молекулы разобрали после третьей неудачи, но так и не сумели сообразить, почему так происходит. Когда Софья в очередной раз забеременела, я посоветовал Косте отправить жену подальше из столицы и никому не говорить, где она. Забыть на время про дом, спрятать хорошо супругу, а за две недели до родов привезти ко мне в клинику. Так на свет появилась совершенно здоровая Луиза. Сказать вам, почему я такой план действий разработал?
Я молча кинула. Григорьев продолжил:
— Я подумал: и муж, и жена здоровы, никаких проблем с беременностью не должно быть. Софья по женской части без малейшего изъяна. Что происходит? Нервы? На второй и третьей попытке очень даже возможно. Мысль могла в мозгу нору свить: «Один раз случилась неудача, она может повториться». А о чем печалишься, чего ждешь, к чему готовишься, то с тобой и произойдет. Но в первый раз такого хлама у беременной в голове, как правило, нет, она, счастливая, мечтает о ребенке. И тут — неудачи, одна за другой. Но когда женщина отправилась за город, провела там все время до родов, все получилось. Неужели Соня не вспоминала о том, чем завершились предыдущие беременности? Однако это не помешало. Не в нервах дело и не в ее здоровье. А в чем?
Антон постучал ладонью по столу.
— Может, в доме колдун завелся? Но в колдунов и иже с ними я не верю. Решил поговорить с Костей, сказал ему: подозреваю, что кто-то «организовал» выкидыш.
— Вы кого-то конкретного подозреваете? — тихо осведомилась я.
Григорьев почесал правое ухо.
— Костя откровенно признался, что подозревает свою мамашу. Она с первого дня знакомства жену сына возненавидела. У Яковлевой были планы женить Константина на дочери своей подруги, но девушка с другим в загс отправилась. Ну и когда появилась Сонечка, свекровь себя стала безобразно вести.
— Почему? Если та девушка не захотела связывать свою жизнь с Яковлевым, то при чем тут Софья?
— Вы рассуждаете как нормальный человек, — кивнул Григорьев, — а мать у Кости — с левой резьбой. Логичного объяснения ее ненависти нет… И вот еще что: выкидыш на третьем, четвертом и далее месяце очень сильно травмирует психику. Беременная успевает привыкнуть к своему положению, радуется скорому появлению малыша, ходит по магазинам, рассматривает распашонки, начинает делать покупки. Фигура медленно меняется, но тут… облом! Почти все очень тяжело переживают потерю ребенка на таком сроке. Конечно, на двух-трех неделях тоже радости нет, но тогда женщина к своему положению еще не привыкла. А тут… Кто-то от всей души ненавидел Софью, хотел доставить ей побольше переживаний.
— Вероятно, то, что вы рассказали, может стать сюжетом для детективного романа, — тихо произнесла я, — но в реальной жизни подобное навряд ли приключится.
Григорьев пару секунд молча смотрел на меня, потом заговорил, как бабушка, которая пытается вложить ум и разум в голову глупому ребенку:
— Дашенька, поверьте, на свете немало людей, которые ради достижения своей цели и осуществления личного желания готовы на все. Абсолютно на все. Почитайте произведения Шекспира, он как раз о таких экземплярах писал. И что удручает лично меня, так это моральная неизменность человечества. Великий Уильям родился в тысяча пятьсот шестьдесят четвертом году, пьесы его наполнены героями, которые самозабвенно врут, воруют, интригуют и убивают. Сейчас у нас не шестнадцатый век на дворе, у людей другие моральные принципы, они вроде бы стали добрыми, сострадательными, не убивают друг друга на дуэли, не топят в реке девушку, которая потеряла невинность до свадьбы. Мы интеллигентные, не такие, как многие персонажи Шекспира. И тем не менее…
Антон скрестил руки на груди.
— Между нами и теми, кто жил во времена великого драматурга, огромная разница. Слава богу, сейчас нет оспы, холеры и чумы. Вернее, заболевания есть, периодически вспыхивают эпидемии, но теперь они живо купируются. Народ летает на самолетах, многие в шестьдесят лет выглядят и ощущают себя молодыми. Но давайте заглянем в души. На что способен современный человек? На убийство, воровство, насилие, предательство. Чего хочет современный человек? Денег, славы. Внутренне мы мало чем отличаемся от тех, о ком писал Шекспир. Если человек улыбается вам в лицо, это не значит, что он полезет в болото, чтобы вытащить вас, если вы туда упали… Хотите знать мое мнение по поводу всего, что происходило с Софьей? Почему у нее было несколько неудачных беременностей?
— Да, — коротко ответила я.
— Ищите в ее близком окружении человека, который по какой-то причине опасался появления младенца на свет.
— Антонина Яковлева, мать Кости, — выпалила я. — Она не любит Луизу. А девочка — прямо подарок: умница, отличница, любимица одноклассников и учителей что в России, что в Англии. Ее отправили учиться в Лондон из-за агрессивности бабки, которая ненавидит ее всей душой.
Антон кивнул:
— Очень жаль Сонечку. Для нее потеря супруга — очень суровое испытание, а впереди ждут новые проверки на прочность. Софья богата, у нее успешный бизнес, приятная внешность. Скорее всего, к вдове выстроится очередь из претендентов на руку и сердце. Надеюсь, она не совершит ошибку, не поведется на комплименты и ухаживания охотников за одинокими дамами.
— Богатая вдова — в любом возрасте лакомый кусочек для мужчины, который ради обретения финансового благополучия готов изображать страсть и клясться в любви, если женщина согласна содержать его, — пробормотала я. — Но Софья умна, вряд ли она попадется на удочку альфонса.
— Сладкоголосые птицы могут вскружить голову кому угодно, — усмехнулся доктор.
После того как я рассказала все, что узнала от врача, Кузя начал свой доклад:
— Я внимательно изучил соцсети нашей клиентки, там почти никакой личной информации. Но у Софьи определенно имеется писательский дар. Она пишет разные смешные, определенно выдуманные истории из жизни своей фирмы, например как им поручили отправить в другой город кота. Животное оказалось хитрее хитрого, открыло перевозку, прошло в салон из багажного отсека, проникло в кабину пилотов…
— Это маловероятно, — рассмеялся Собачкин.
— Кому нужна правда жизни? — возразил Кузя. — У Софьи талант писателя. Она умно ведет все свои аккаунты в соцсетях. Там разные забавные рассказы, кулинарные рецепты и всякие бытовые советы, а вот о дочери ни слова. Когда погиб Константин, женщина десять дней не была в сети, потом снова появилась. Комментарии у нее отключены… Возможно, есть подписчик, который ненавидит Софью и не хотел, чтобы она родила, но тихий внутренний голос подсказывает, что действовал тот, кто вхож в дом или в кабинет в офисе. Помните, мать Константина мечтала женить его на Марфе? И мать девочки строила планы на Костю. Только тетки перестарались, сдружили детей так крепко, что те начали считать себя братом и сестрой.
— Да, — дружно ответили мы.
— Поговорим скоро с Марфой по «Зуму». А пока давайте найдем ответ на вопрос мог ли кто-то войти в дом Яковлевой и незаметно подсыпать препарат, прерывающий беременность, в чай, кофе или суп?
— Его можно бросить или налить во что угодно, — заметил Дегтярев.
— Не знаю, так ли это, но, вероятно, ты прав, — согласилась я. — Значит, человек должен был иметь доступ к тому, что пила и ела Софья.
Экран на стене посветлел, появилось изображение милой круглолицей женщины.
— Добрый день, господа детективы! — громко сказала она. — Я Марфа… Ну, что еще плохого случилось у Сони?
— Слава богу, на данном этапе нет неприятных новостей, — быстро ответил Семен. — Софья рассказывала вам о своем визите к нам?
Марфа опустила голову.
— Да, мы поговорили. Но не просите пересказать вам содержание нашей беседы. Я никогда никому ничего не передаю из того, что узнаю от Сони.
— Даже муж не в курсе? — тихо осведомилась я. — Когда подруга поделилась с вами новостью о своей первой беременности, Вадим об этом не узнал?
Марфа смутилась:
— Вадик… э… э… мы одно целое, секретов друг от друга не имеем…
— Еще кому вы рассказали? — вступил в разговор Дегтярев.
— Честное слово, только супругу! — с жаром воскликнула Марфа.
— Кто бывал в доме Яковлевых, когда Софья собралась стать матерью? — продолжил Александр Михайлович. — Друзья, приятели, прислуга?
— М-м-м… — протянула женщина. — Это не вчера было, точно не отвечу… Могу сказать, что Костя очень любил Соню, а она — его. Никаких скандалов, выяснений отношений. Они были не просто парой, а командой, всегда рядом, всегда вместе. Оба умные, с отличным образованием, очень хотели детей. У Сони было несколько неудачных беременностей, потом родилась Луиза. Девочка — копия родителей. Ответственная, в пять лет сама читать научилась, лучший подарок для нее — книга. Никогда в их семье не было ни злости, ни гадости — ничего плохого. Портила им жизнь только Антонина Львовна, мать Костика. Она прямо главная скандалистка России. Как заведется визжать, не остановить. А жадная какая! Например, собрались мы с ребятами из класса погулять — лет нам по десять было, — Костя к матери с просьбой: «Дай мне, пожалуйста, денежку на мороженое, на стаканчик вафельный». Антонина рожу скорчит, но кошелек откроет, скажет: «Держи, только смотри, чтобы сдачу дали. А то некоторые торговки шубы себе купили».
Марфа покачала головой.
— Сдачу следовало вернуть матери. Если сын забывал отдать, то сразу скандал такой вспыхивал, словно мальчик огромную сумму прогулял.
— Женщина одна воспитывала ребенка, — напомнила я, — жила небогато…
Наша собеседница рассмеялась:
— Это она вам басню про бедность рассказала?.. Я у них дома часто бывала и ни разу не видела «пустых» макарон. Еда на столе была хорошая, даже для тех лет богатая: колбаска салями, сыр швейцарский. Те, кто на самом деле нуждался, такие продукты себе и на Новый год позволить не могли. Одеты мать и сын всегда были хорошо. К чаю — конфеты шоколадные, а не соевые батончики (кстати, я их больше любила). Домработница была. Нищие так не живут. Но копейку сдачи Костя обязан был вернуть. И в гости он никого, кроме меня, позвать не мог.
Марфа усмехнулась:
— Мама мне рассказывала, что в школе у них была форма. Ее можно было купить, например, в «Детском мире», но качество оставляло желать лучшего. У девочек в те годы платья были шерстяные. Они «кусались», потому что их шили из самого дешевого материала. У мальчиков — брюки и пиджаки, тоже не лучшего качества.
Марфа покачала головой:
— А когда я пошла в первый класс, форму отменили. Мы ходили на занятия кто во что горазд, девочки выпендривались изо всех сил. Ребятам поначалу без разницы было, в чем за партой сидеть, но и они в классе десятом начали модничать — джинсы американские у них появились, пуловеры красивые. А Костя ходил в пиджаке и брюках — ну прямо советский ученик. Он у матери просил модные вещи, а та в агрессию: «Денег нет!» Потом в конце концов приобрела ему джинсы, но индийские, не американские. Понимаете?
Кузя кивнул:
— Лучше вообще без них, чем в индийских. Над ними все смеялись.
Марфа кивнула:
— Вот-вот. Костик обновку носить не захотел, и мамаша заорала: «Я на тебя деньги потратила!» — и дальше, как по нотам, ария из оперы «Бедная мать и неблагодарный сын»… Мне всегда казалось, что Антонина Костю ненавидит, хотя она постоянно говорила о своей любви к сыну.
— А кто его отец? — осведомился Дегтярев.
Марфа пожала плечами:
— Капитан дальнего плавания.
Я тихо рассмеялась.
— А если серьезно? — спросил Кузя. — В документах указано «Яковлев Петр Николаевич». Мужчин с такими данными много.
— Насчет капитана я не шучу, — рассмеялась наша собеседница. — Лет в шесть Костик поинтересовался, где его папа. Мать рассказала, что он служил во флоте, погиб, когда жена ждала ребенка. Антонина улетела в Москву, потому что в городе, где она жила, все напоминало о любимом супруге… Как-то раз — нам лет по девять было — задали в школе сочинение «Мои родители». Костик — к маме: «Что про тебя и отца писать?» Мамаша нахмурилась и вдруг говорит: «Похоже, ты заболел — красный весь. Ну-ка, померяем температуру». Оказалось, у Кости жар. В школу он неделю не ходил, а когда вновь к занятиям приступил, все про это сочинение забыли. И в конце концов мы с Костей поняли, что Антонина родила сына не от супруга, капитана, которого никто не видел. А от кого?
Марфа пожала плечами:
— Нет ответа на вопрос. Вероятно, от женатого любовника. Тот подобной радости не захотел, пришлось тетке одной с мальчиком жить. Костя так ничего про папу и не узнал. И про место, в котором раньше жила, баба врет — то, говорит, Владивосток, то Мурманск. Ничего себе размах по карте! Другие еще города называла, не помню какие. И может быть, она не Антонина вовсе, а Вера!
— Почему вы так решили? — вмиг сделал стойку Кузя. — Откуда взялась Вера?
— Летом Яковлева сняла дачу, мы с Костей тогда пятый класс окончили, — стала объяснять Марфа. — Дача красиво именовалась фазендой, а в реальности это был домик-развалюха. Но в нем было четыре комнаты. Яковлева предложила моей маме совместно арендовать избу: две комнаты — ей, две — нам, дешевле выйдет. Кухня одна, но не поругаемся. Удивительное дело, Антонина людей терпеть не могла, а с Евдокией Олеговной у нее сложились самые нежные отношения. Иногда, правда, она обижалась на мою маму, но быстро отходила. Какое в деревне главное развлечение?
— Поход в магазин, — одновременно ответили мы с Мариной.
— Точно, — кивнула Марфа. — С продавщицей поболтать можно, она все новости расскажет. Деревенские бабы потрепаться любят. И мороженое там продают. Короче, пошли мы как-то раз вчетвером в сельпо, стоим в очереди. Вдруг дядька заходит, за нами встает. Антонина, уж не помню почему, развеселилась. Смех у нее странный, ни у кого такого нет — не «хи-хи, ха-ха», а кудахчет, как курица, «ко-ко-ко». Редко она в хорошем, в радостном настроении пребывает, а тут неожиданно давай свои «ко-ко-ко» выводить. Человек позади нас хвать ее за локоть: «Верка! Это ты?» Антонина обернулась, замолчала, стоит моргает, а дядька не отстает: «По ржачу тебя узнал, никого другого с таким не знаю. А когда ты лицом повернулась, убедился, что это ты. Ты уж не девчонка, но и не старуха. Молодец, не растолстела, выглядишь молодо». Яковлева ответила: «Простите, вы обознались». А он: «О! Точно ты! Голос твой!.. Эй, ты меня не узнала? Я Пух! Эрикам Пух!» Антонина скривилась, велела Косте стоять около нас с мамой и сказала мужику: «Пойдемте в избу. Сейчас покажу вам паспорт, надеюсь, после этого отстанете».
Марфа заложила за ухо прядь волос.
— Имя и фамилию дядьки я запомнила, потому что незадолго до этого книгу про Винни-Пуха читала. Мы с Костей ничего не поняли. Я подумала, странно демонстрировать документ не пойми кому. Да и зачем? Надо просто сказать: «Мужчина, если не отстанете от меня, позову милицию». Антонина же повела дядьку к себе… Костя насторожился: «Мама, я пойду с тобой!» Антонина как заорет: «Стой, где стоишь! Надоел! Дай матери без тебя вздохнуть!» — Марфа приподняла одну бровь. — Яковлева — жуткая хамка. Чуть что, по ее мнению, не так, воет сиреной.
— Беседовать с госпожой Яковлевой по поводу ее прошлого, наверное, бесполезно, — проговорила я, когда мы с Дегтяревым и Сеней вернулись в офис после обеда.
— «Пух» — не самая распространенная фамилия, — сказал Кузя, который не захотел пойти с нами, остался на рабочем месте, — но такие люди есть. Вот Эрикам Пух, на нашу удачу, один. Имя у него замысловатое, ни у кого такого нет.
— Эрикам Пух… — повторила я. — Звучит как псевдоним, красиво и загадочно.
— Живет мужчина в Подмосковье, он владелец фермы «Ягодная поляна», — продолжил наш охотник в интернете. — Не женат, детей нет. Может, с ним поговорить?
— О чем? — удивилась я.
— Представь, что ты встретилась случайно с приятелем молодости и юности, — примкнул к беседе Сеня. — Вы сто лет не виделись. Понятно, что изменились внешне, но узнать друг друга еще можно. Приятель радуется: «Дашута, привет!» Ты сразу не соображаешь, с кем имеешь дело, но через несколько секунд: «Петька! Это ты?» Как ты себя поведешь дальше?
— Предложу зайти куда-нибудь чайку попить, — ответила я. — Если же времени совсем нет, тогда обменяемся номерами. Но с возрастом люди внешне здорово меняются. Некоторые так трансформируются, что их родная мать не узнает.
— Ты права, но, согласись, человека по имени Эрикам Пух трудно вытеснить из памяти. Он стал толстым, лысым, зубы красивые вставил, но, если скажет, что он Эрикам Пух, все становится понятно.
— Так он просто ошибся! — воскликнула я. — Принял Антонину за какую-то Веру.
— Поэтому госпожа Яковлева, у которой громкий голос и скандальный характер, решила пойти с ним одна домой, чтобы показать свой паспорт? — откликнулся Кузя. — Она могла заорать, потребовать, чтобы Пух от нее отвязался, но нет. На мой взгляд, такое поведение несвойственно матери Константина. Вот на сына, который захотел пойти с ней, она накричала — похоже, не захотела, чтобы он слышал, о чем они с дядькой говорят… Надо позвонить этому Эрикаму и задать ему пару вопросов.
— Набирай, — разрешил Дегтярев. — Дарья, лучше тебе вести беседу.
Я взяла протянутую трубку, и почти сразу по комнате пронесся бодрый мужской голос:
— «Ягодная поляна», слушаю!
— Здравствуйте, — затараторила я, — можно побеседовать с господином Пухом?
— Кто вы? — осведомился баритон.
— Дарья Васильева, инспектор детективного агентства «Тюх», — представилась я и постаралась не рассмеяться.
Пух-Тюх, в рифму получилось.
— Почему я вас заинтересовал? — удивился мужчина, оказавшийся тем, кто нам нужен.
— Вам знакома Антонина Львовна Яковлева? — быстро спросила я.
— Впервые слышу о ней, — без задержки ответил мужчина.
— Однажды, много лет назад, вы встретили ее в сельском магазине, обрадовались, назвали Верой. У женщины странный смех, такой, «ко-ко-ко». Она назвалась Антониной, решила показать вам свой паспорт. Все это рассказал человек, который лично присутствовал при этой беседе.
Возникла пауза, потом собеседник понизил голос:
— Имело место такое событие. Но давайте поговорим не по телефону.
— Могу приехать к вам, — предложила я.
— Сегодня в пятнадцать устроит?
— Да, — согласилась я.
— Просьба не опаздывать. Пятнадцать — это пятнадцать, пятнадцать десять — другое время. Записывайте адрес.
— Дяденька, похоже, редкостный зануда, — высказался Кузя, когда я повесила трубку. — Может, пока он читает информацию о тебе в сети, кофейку глотнем?
Дегтярев начал вставать и вдруг замер в странной позе.
— Что с тобой? — занервничала я.
— Все нормально, — сдавленным голосом ответил полковник.
— Вы сейчас похожи на букву «Г», — заметил Кузя.
— Если я напоминаю тебе нечто смахивающее на кое-что под названием на букву «Г», то не могу сказать, что я рад твоему комплименту, — прошептал Александр Михайлович.
В комнату вошла Марина, увидела полковника и ахнула:
— Милый, опять?!
— Не опять, а снова, — прокряхтел муж.
— Тебе надо лечь! — засуетилась жена.
— Не хочу, — ожидаемо начал спорить толстяк.
— Решил стоять весь день? — всплеснула руками супруга. — Хоть в кресло сядь!
— Мне и так отлично, — возразил наш начальник.
— Что с Александром Михайловичем? — испугался Сеня.
— Ничего, — прошипел полковник. — Я в полном, в полнейшем, в замечательном порядке. Просто сидеть устал.
— У него прострел, — заявила Марина. — Скрючило спину. Уже случалось такое.
— Ой! Это больно! — поморщился Собачкин. — Один раз со мной такая фигня приключилась, я даже лежать не мог.
— Ерунда! — разозлился полковник. — Семен, ты вечно все преувеличиваешь! А Марина только и делает, что крыльями хлопает!
— Ладно, — кивнула моя подруга, — стой, если тебе хочется. Пойду наверх. У меня особый заказ, меня попросили лично сделать свадебный торт.
— Лучше сяду, — быстро изменил свое решение Александр Михайлович, глянул вслед жене и начал сердиться: — Эй, ты куда?!
— Так я ж говорю, наверх! — весело ответила моя подруга. — Торт сам себя не соберет. Правда, все бисквитные этажи готовы, но надо их украсить… Когда захотите перекусить, идите в большой дом.
— Вот здорово! — возмутился полковник. — Муж умирает, а она чужим людям сладкое мастерит!
— До смерти тебе, слава богу, далеко, — улыбнулась супруга. — Просто надо натереть спину мазью.
— Согласен на все! — простонал Дегтярев. — Быстренько купи нужное в аптеке!
— Нет-нет, подобных кремов много! Вдруг не то возьму? Лучше поехать к доктору!
— Никогда! — отрезал Александр Михайлович.
Кузя почесал затылок:
— Простите, что вмешиваюсь в вашу беду, но если не найти причину прострела, то с большой вероятностью неприятность будет повторяться. В конце концов наступит день, когда больной с кровати слезет, охнет и навсегда останется в Г-образной форме… Неподалеку есть клиника, советую туда побыстрее скататься. Сделают укол, и сразу отпустит. А потом надо найти доктора — проверенного, по рекомендации тех, кого он вылечил.
— Ладно, — неожиданно согласился Дегтярев, потом попытался сделать шаг, ойкнул и замер.
Собачкин встал:
— Давайте позовем Феликса или Гарика, если они дома.
— Собирать толпу для посещения врача не нужно! — ринулся в атаку полковник.
Марина умоляюще глянула на меня.
— Предлагаю поступить так, — осторожно начала я. — Пусть Александр Михайлович шагает сам, а Сеня и Кузя пойдут сзади. Если полковник начнет падать, они его подхватят.
— Хорошо, — одновременно отозвались друзья.
— Прекрасная идея! — обрадовалась Марина.
Мы все уставились на Дегтярева. Тот попытался двинуться к двери, не сумел осуществить задуманное и замер.
— Сейчас мы отнесем вас в машину, — произнес Кузя.
— Нет! — зарычал Дегтярев. — Чтоб меня таскали, как мешок?! Да никогда! Сам пошагаю! Не вижу необходимости в носильщиках! Я здоров!
— Давай довезем тебя до гаража? — предложила Марина.
— На чем? — неожиданно поинтересовался наш капризник.
— Мебель с колесиками найдем, — пообещала я. — Кстати, у нас же есть большая перевозка! Мы в нее сажаем Хуча, Афину, Черри, Мафи, кота Фолодю и ворона Гектора, запираем дверку, тащим за ручку до машины и доставляем всю стаю нашей любимой Людмиле Юрьевне Ходяковой в ветлечебницу. Очень удобно! Никто из животных по салону не перемещается!
— Александр Михайлович в перевозку не влезет, — раскритиковал мою идею Сеня.
— Вы всерьез обсуждаете возможность моего передвижения в собачьей перевозке?! — воскликнул полковник.
— Она не только для собак, в ней еще кот и ворон сидят, — возразила я.
— Этот вариант отбрасывается сразу! — процедил сквозь зубы Дегтярев. — Да, вынужден признать, что временно потерял способность передвигаться самостоятельно. Считаю визит в клинику полезным.
Я обрадовалась — одной проблемой у нас меньше. Полковник неожиданно решил поступить разумно.
Александр Михайлович тем временем продолжал:
— Поедем на моем джипе. У него огромный багажник с двумя сиденьями, они подняты, висят по бокам. План таков: сажусь в офисное кресло на колесиках, вы меня катите в гараж, затем помещаете в багажник внедорожника, далее выгружаете в медцентре и везете в кабинет.
— Гениально! — подпрыгнула Марина. — Милый, ты умнее нас всех, вместе взятых!
— А ты в этом сомневалась? — удивился муж. — Действуйте!
Дорожки на нашем участке выложены плиткой, особых трудностей при транспортировке полковника к автомобилю лично я не ожидала. Спустя короткое время Кузя выкатил кресло с пациентом во двор и с радостным возгласом «сарынь на кичку!» поспешил в гараж.
— Есть слова, которые не следует произносить, — прошептал Сеня. — Считается, что «сарынь на кичку» — это клич разбойников, которые грабили на Волге корабли. Команде плавсредства приказывали собраться в передней части судна, чтобы не мешать грабежу. Есть и другие объяснения этому воплю, и все они недобрые. Думаю…
О чем думает Собачкин, я так и не услышала — кресло резко остановилось, и Кузя почему-то начал падать. Я разинула рот, Собачкин тоже растерялся, а Марина быстрее кошки кинулась спасать мужа. Офисное кресло вместе с Дегтяревым, словно в замедленном кино, повалилось в кусты шиповника. Лучшая половина полковника сумела ухватить его за один подлокотник, но было поздно. Супруг вылетел из кресла и шлепнулся прямо в центр композиции колючих растений, а Кузя упал на дорожку. Повисла гробовая тишина.
Первым ее нарушил Собачкин. Он трагичным шепотом осведомился:
— Александр Михайлович, ты жив?
— Это самый идиотский вопрос, который можно задать в данной ситуации, — донеслось из посадок. — Выньте меня немедленно!
— Сейчас, сейчас! — засуетилась Марина, сделала шаг в скопище шиповника и взвизгнула: — Ой! Больно колется!
— Согласен, — отозвался Дегтярев, — сам не в восторге.
Кузя вскочил:
— Простите! Виноват! Не заметил, что одна плитка из дорожки вывалилась, наехал колесом на ямку! Сейчас притащу одеяла, набросим их на растения. Александр Михайлович, мы вас спасем!
— Отрадно услышать это от человека, который меня сюда запихнул, — донеслось в ответ из зарослей шиповника.
А теперь объясните, с какой стати Кузьмин решил поспорить.
— Вы сами туда улетели, следовало крепко за подлокотники держаться!
Я быстро дернула парня за рукав свитера и зашептала:
— Иди быстро за одеялами, молча! Все сказанное тобой может быть использовано против тебя!
— Ага, — кивнул симбиоз человека с ноутбуком. — Сколько одеял надо?
— Три за глаза хватит, — ответила Марина.
— Где их искать?
— Спроси у Нины, — посоветовала я.
Кузьмин убежал и живо вернулся. В руках он нес нечто, на мой взгляд, мало похожее на одеяло.
— Господи, что ты приволок? — ахнула Марина и умчалась.
Кузя потряс бумажной одноразовой простыней, которую мы берем в ветклинику, чтобы постелить на диван в коридоре, где наши питомцы ждут приема.
— Нина сказала, это самое лучшее, — затараторил Кузьмин. — Если описается, стирать не надо, просто выбросим. Нам фигни не жаль.
— Я давно не писаюсь, — донеслось из кустов.
— Это не я сказал, — принялся оправдываться повелитель наших компьютеров, — это я Нину процитировал. Я попросил собачий плед для поездки в клинику, а она мне в руки вот это сунула.
— Нашла! — крикнула Марина, подбегая к нам. — Банный халат! Огромный! Не знаю кто его купил. В такой можно закутать мавзолей на Красной площади. Сейчас я Сашу в него заверну.
Я не успела ахнуть, как подруга отважно кинулась в гущу шиповника.
— Нет на свете никого лучше бывшей советской женщины! — восхитился Сеня. — Она и джип на скаку остановит, чтобы он ее мужа не сбил, и в горящий супермаркет за минуту до обрушения крыши вбежит, пожелав купить любимому пивка для расслабона. Американка так никогда не поступит, она сначала с адвокатом проконсультируется. Немка заявит о равных с мужчиной правах, а француженка…
Из кустов показалась верхняя часть полковника, облаченная в махровый халат элегической расцветки — на розовом фоне виднелись разноцветные бабочки. Потом я увидела согнутую Марину — муж полулежал на спине супруги. Кузя поспешил жене Дегтярева на помощь с криком:
— Кто-нибудь, притащите ремень здоровенный — привяжем Александра Михайловича к креслу!
До клиники мы добрались без особых приключений, но я нервничала, не понимая, почему полковник молчит. Неужели ему так плохо, что он даже не способен сердиться? Я надеялась, что нам не придется долго сидеть в очереди. Кузя по дороге успел записать нашего недужного к доктору, но парочка пенсионеров у двери могут сказать что-нибудь про живую очередь.
Не знаю, что подумала девушка в регистратуре, когда увидела группу грязных потных людей, которые подкатили к стойке ресепшена огромное офисное кресло, в котором сидел весь исцарапанный корпулентный мужчина в махровом халате розового цвета с бабочками, привязанный к спинке кресла аж тремя собачьими поводками. Думаю, милая блондинка до сих пор ни разу не сталкивалась с подобной компанией. Но она не дрогнула, начала говорить:
— Добрый день! Рада приветствовать вас в лучшем медобъединении России и Европы! Мы оказываем только платные услуги. Вероятно, вы хотите попасть на прием к специалисту, который помогает людям с проблемами поведения? Там принимают по ОМС. Надо дойти до угла…
— Мы записаны к доктору Огонькову Степану Сергеевичу, — остановил ее Собачкин.
— Денег у нас полно, — влезла Марина со своим комментарием.
— С оплатой не будет проблем, — дополнил Кузя.
— Да, — хором подпели остальные.
— Врач ждет пациента в девятом кабинете! — повеселела блондинка. — Ваш родственник как инвалид имеет право на прием вне очереди. Наша клиника поддерживает людей, которые потеряли способность передвигаться. Им положена скидка в одну треть процента от стоимости приема.
— Спасибо, — кивнула я. — А где нужный кабинет?
— По коридору налево, — прочирикала девушка. — В нашем медучреждении работает правило: один пациент — один сопровождающий. Группу родственников просим расположиться в холле.
— Я повезу Дегтярева! — объявила Марина.
Никто из нас даже не подумал спорить с ней. Мы молча устроились на диванах.
Вскоре Сене надоело ничегонеделание. Он встал, подошел к стенду «Информация», некоторое время изучал его, потом направился к ресепшену и задал вопрос:
— Мужчину, которого мы привезли, отправили в девятый кабинет?
— Именно так, — подтвердила блондинка.
Собачкин показал на стену:
— Там написано, что это стоматология.
— Верно, — согласилась дежурная.
— У Александра Михайловича спина болит! — занервничала я. — Ему нужен хирург или терапевт!
— Да-да. Не переживайте, все хорошо, — заявила красавица. — Ваш родственник — у нужного специалиста.
— Но на стенде указано, что в девятом — стоматолог! — не сдалась я.
— Мы работаем по системе «один организм — общая проблема», — начала объяснять сотрудница клиники. — У мужчины жалобы на спину, так?
— Да, — кивнула я.
Блондинка продолжила свою песнь:
— Для человека, который никак не связан с медициной, спина — просто часть тела выше ягодиц. Но это не так! Оборотная сторона тела человека состоит из множества отделов. Следует изучить каждый и лишь потом поставить диагноз. А к спине еще крепятся ноги!
— Всегда считал, что они торчат из задницы, — произнес Собачкин.
Я посмотрела на бейджик, украшающий платье сотрудницы клиники.
— Алина, зубов на спине нет.
— И это верно, — кивнуло очаровательное создание. — Однако зубы у нас в голове. Она сидит на шее, а куда та крепится?
— К плечам, — ответил Кузя.
— Вы прекрасно разбираетесь в анатомии, — не упустила Алина случая сказать клиенту нечто приятное. — Мы начинаем с зубов, потом идем ниже и устраняем все слабые и больные точки.
— Интересно, сколько времени пройдет, пока вы доберетесь до вывернутой щиколотки? — хихикнул Сеня.
— Первый прием займет всего час, — улыбнулась администратор. — Вас обследуют и составляют план лечения.
— У Дегтярева прострел, — объяснила я.
— Огнестрельные ранения — вне очереди, — тут же затараторила блондинка. — Если мы видим угрозу жизни, то перевозим в хирургический центр.
— Александра Михайловича скрючило, — остановил дежурную Кузя, — похоже, радикулит.
— Тогда его осмотрят согласно обычному плану, — засверкала улыбкой Алина.
Из коридора донесся громкий недовольный голос полковника:
— Не хочу менять их! Не желаю! Вон отсюда!
В холл выехало кресло, в котором восседал красный злой полковник. Кресло катила пожилая женщина. За ней шла моя подруга, неся халат, который сняла с мужа.
— Едем домой! — объявил Дегтярев. — Живо! В машину!
— Не забудьте оплатить наши услуги, — напомнила блондинка.
— Доктор ничего не сделал, — пропищала Марина.
— Пациент сидел в кресле? — уточнила администратор.
— Да, — кивнула жена полковника. — Врач сообщил, что ему надо менять все импланты во рту, иначе может случиться инсульт.
— Немедленно уходим! — зашипел Дегтярев.
— С вас вот такая сумма, — улыбнулась Алина, протягивая Марине листок.
— За что? — удивилась та.
— За осмотр.
— Врач просто заглянул в рот! — возмутилась моя подруга.
Я выхватила у нее счет.
— Увози Дегтярева, немедленно. Кузя, помоги.
Когда кресло выехало из здания, я быстро оплатила визит, дав себе обещание больше никогда даже не думать об этой клинике. Затем вышла на улицу и приблизилась к джипу. Полковник уже сидел в багажнике. Пожилая медсестра, которая сопровождала Дегтярева, тихо сказала:
— Обираловка тут. Но глупых людей полно, поэтому они здесь лечатся. Деньги им, наверное, девать некуда… У мужчины, похоже, радикулит. Вот, держите.
Я взяла листок:
— Что это?
Медсестра замахала руками:
— Названия лекарств. Их можно приобрести в любой аптеке без рецепта. Пусть он сейчас таблетки принимать начнет, ему сразу лучше станет. Если вам специалист по медицинским вопросам понадобится, всегда мне звоните. Я Зоя Федоровна Попова, с юных лет в медицине, у меня много знакомых.
— Следовало сразу обратиться к этой бабушке! — весело сказал полковник. — Она посоветовала прекрасные пилюли! Только проглотил их — и через десять минут отпустило! Займемся наконец работой. Что у нас с господином по фамилии Пух?
— Он назначил встречу в «Ягодной поляне», — напомнил Кузя.
— И где этот ресторан находится?
— Это название фермы, — пояснил Сеня. — Там участки в лесу. Посетителям дают корзинки, они могут собирать ягоды.
— А что, просто так теперь нельзя ягоды в лесу рвать? — удивился Кузя.
— Можно, — кивнул Собачкин, — но сейчас опасно одному в чаще бродить. Раньше-то лесников в Подмосковье было много, а теперь их почти нет. Замучаешься, пока через поваленные деревья переберешься, да еще, не дай бог, с медведем столкнешься.
— Ага! С коалой! — захихикала я.
— Давно по грибы, по ягоды не ходил, — признался Семен, — уж не помню, когда так отдыхал.
— Ну нет! — воскликнул Кузя. — Нельзя Дашенцию одну отпускать в лес не пойми к кому!
— А то, что я не пойми с кем в городе встречаюсь, нормально? — продолжала веселиться я.
— Да, — в один голос ответили Кузьмин и Собачкин, потом наш компьютерный сыщик добавил: — В кафе народ есть, да и мы сразу на помощь примчимся.
Я хотела напомнить ему, что чаще всего беседа проходит в отдельном кабинете ресторана. Если кто-то захочет придушить или отравить меня, он сумеет сделать это тихо и без проблем. Но промолчала.
— С Дашей поеду я, — вызвался Сеня. — Кузя пусть сидит у компа.
— Пух похож на зануду, — высказала я свою точку зрения. — Он предупрежден о встрече только со мной. Мужчина увидит моего спутника и откажется от разговора. Можно сделать так, чтобы Сеня, сидя в машине, сумел узнать, где я нахожусь, и прибежать быстро в случае опасности?
— В городе — да, — пробормотал Кузя, глядя в экран одного из ноутбуков, — а в лесу может не получиться… Идея! Там, куда тебя позвали, есть «Чайный домик». Придумай что-нибудь — ну, например, ногу подверни, упади, — чтобы Пух согласился сесть в этом кафе. Тогда, если почувствуешь угрозу, начни кашлять, как будто чаем подавилась, — и Собачкин вмиг прилетит.
До «Ягодной фермы» мы добрались минут за сорок. Ехали караваном: впереди я на своей «букашке», сзади Сеня на джипе.
Интересно, почему мужчины любят все большое?.. Помню, как мы с полковником отправились покупать ему ботинки, и Дегтярев захотел здоровенные бутсы. Никакие мои убеждения, что на лето надо взять что-нибудь полегче, не подействовали. Я понимаю, почему полковник приобрел автомобиль размером с трамвай. В мою «букашку» он способен впихнуться, но, когда понадобится выйти из нее, полковника придется вычерпывать ложкой. Объясним и размер письменного стола в кабинете толстяка. Его столешница запросто может послужить взлетной полосой для самолета, там разных документов много. Чашка для чая, смахивающая на бассейн, тоже удивления не вызывает — Александр Михайлович никогда не напьется из наперстка. Но ботинки, огромные и тяжелые… Почему не купить легкие туфли?
Я припарковалась на стоянке возле избушки с вывеской «Чайный домик», вышла из своей «букашки», и в ту же секунду прилетело сообщение от Эрикама: «Вы в розовой куртке?» «Да», — ответила я.
Дверь заведения открылась, и в мою сторону направилась фигура. Она приближалась, а я старалась не рассмеяться. Мужчина по фамилии Пух верхней частью тела напоминал героя любимого детьми и взрослыми мультика про Винни-Пуха: большая голова, нос картошкой, короткая шея и тело, похожее на мешок, набитый чем-то мягким и пухлым. Ноги же походили на журавлиные.
— Добрый день, Дарья, — быстро поздоровался он. — Хотите побродить по лесу, ягоды пособирать? Или посидим в «Чайном домике», чайком побалуемся? Мы его здесь замечательно завариваем, делаем свои мармелад и конфеты. Лично мне больше нравится беседа в уютном помещении с вкусным угощением, но если решите побродить под дождем, то спорить не стану. Желание дамы — закон.
— Конфеты — сильная мотивация, — в тон ему ответила я. — Давайте сядем в тихом теплом месте.
— Прекрасно, что мы совпали во мнениях! — обрадовался Пух.
Мы устроились в небольшой уютной комнате, и я спросила у мужчины:
— Где можно вымыть руки?
— В конце коридора две двери, на одной — изображение медведя, на другой — лисы. Вы, конечно, понимаете, куда заходить.
— Да, — улыбнулась я, — пошагаю прямиком к Топтыгину.
На секунду Пух растерялся, потом рассмеялся:
— Мне нравятся женщины с чувством юмора.
Войдя в дамскую комнату, я написала Сене: «Сидим в кафе, в отдельном кабинете. Эрикам ведет себя мило». «Я в общем зале устроился, — ответил Собачкин. — У них волшебные булочки с вишней. Включи диктофон на телефоне, положи его в карман».
Когда я вернулась в кабинет, весь стол оказался заставлен тарелками с мини-пирожками.
— Взял вам все на пробу, — рассмеялся Эрикам.
— Я столько никогда не съем, — призналась я.
— С собой заберете, — продолжал улыбаться владелец «Чайного домика». — Мы печем их по особому рецепту моей прабабушки. Она в сто два года ловко орудовала ухватом у русской печи.
— Очень хочется сохранить резвость в таком возрасте, — призналась я и решила перевести беседу на нужную тему: — Уважаемый Эрикам…
— Пожалуйста, называйте меня Эрик или Рик, как все знакомые. Мало мне фамилии, так еще имя непростое. Угадайте, какой вопрос обычно задают те, с кем я впервые встречаюсь?
— Наверное, они улыбаются, переспрашивают: «Пух?» И добавляют: «Винни?» — предположила я.
— В точку, — рассмеялся мужчина. — Фамилия досталась от предков, а имя — от деда, он его сам придумал. Хотел, чтобы ко мне по-особенному обращались… Но давайте приступим к делу. Я весь извелся от любопытства, что привело ко мне частного сыщика, да еще такого милого.
— Ну, я уже по телефону затронула эту тему. Много лет назад в сельском магазине вы встретили Антонину Львовну Яковлеву. Увидев тогда еще не пожилую женщину, вы воскликнули: «Верка!» Яковлева объяснила, что ее зовут иначе, но вы стояли на своем, и тогда Антонина предложила вам показать свой паспорт.
Пух молча кивнул, и я продолжила:
— Первая часть истории не вызывает удивления — любой человек способен обознаться. На свете живет намного больше двойников, чем считают люди. Но то, что было дальше… Пригласить незнакомца в дом, продемонстрировать ему свой документ?.. Согласитесь, Антонине следовало бы проигнорировать вас. Мир полон чудаков, нормальная реакция женщины в подобном случае — просто спокойно уйти. Можете объяснить, почему Яковлева так поступила? Думаю, вы хорошо знакомы…
Пух потер затылок:
— Дело давнее. Ничего ужасного Вера, которая стала Антониной, не совершила, а я когда-то был безнадежно влюблен в нее… А вам зачем копаться в ее прошлом?
— У нас дело, в котором всплыло ее имя, — честно ответила я. — И вы назвали ее Верой.
— Вам очень нужна правда? — прищурился Пух.
Я кивнула.
— Вера очень хотела выбраться из родительского дома, — произнес Эрик. — Правда, домом такое место трудно назвать. Это был скорее концлагерь, в котором была одна заключенная, Вера, и надзиратель, начальник каземата, палач Матвей Григорьевич. Ему кличку дали Скупой Клоп за внешний вид и характер. Сейчас понимаю, хорошо, что Лариса и Вера удрали.
— Кто такая Лариса? — быстро поинтересовалась я.
Пух сделал вдох, потом с шумом выдохнул.
— Начну от печки, иначе вы никогда не разберетесь в сути произошедшего.
Во времена детства Эрикама неподалеку от города Екатинска, где он жил, было много мелких поселений. В одном из них под красивым названием Злато обитала семья Никитиных. Ее глава, Матвей Григорьевич, был человеком верующим. В деревне не было церкви, поэтому вся семья каждое воскресенье утром ехала в соседнее село, где церковь была. Никитин не пил, не курил, по бабам не шлялся, прилюдно не ругался с женой Ларисой, воспитывал единственную дочь Веру — короче, был идеальным супругом.
Денег он зарабатывал немало, был прекрасным электриком и в придачу мастером на все руки, помимо основной работы, делал людям ремонт. Служил образцовый гражданин в Екатинске в какой-то конторе, куда обращались люди, когда у них случалась беда с электричеством, ездил туда на собственной машине и поздно возвращался домой. Услужливый, малоразговорчивый дядька, способный починить все, что сломалось, обзавелся большим количеством личных клиентов и на фоне местных мужиков выглядел светлым ангелом.
Лариса тоже работала в Екатинске, но бухгалтером. Женщина никогда не болтала с соседками, ни с кем не дружила. Из города она приезжала на автобусе, быстро доходила до своего участка, вежливо здоровалась с теми, кого встречала на пути, но никогда не останавливалась поболтать.
Но в Злате семью Никитиных считали малоприятной. Нет, не подумайте, что ее члены хамили людям, напивались в дым, собирали шумные компании. Ничего подобного и в помине не было. Почему Матвея местный люд прозвал Скупым Клопом? По какой причине со всех сторон положительный гражданин удостоился весьма неприятной клички?
Издавна жители Злата пускали по кругу шапку, и каждая семья отдавала посильную для себя сумму. Куда она шла? На улучшение села. От местных властей помощи не дождаться, вот народ и стал самостоятельно решать свои проблемы. Потихонечку у Николая Борисовича, председателя сельсовета, скапливались деньги, и на общем собрании решали, на что их потратить. В деревне все дороги покрыли асфальтом, отремонтировали медпункт, завели фельдшера, купили девяностолетней Ольге Николаевне дрова на зиму. Никто не отказывался вносить взнос, и только Матвей, несмотря на то что очень хорошо зарабатывал, ни разу не поделился даже копейкой. Этакого скупердяя еще поискать. Да и внешне Никитин совсем не был красавцем: рост небольшой, живот выпирает, ноги короткие.
Как-то раз, когда народ решал, как распорядиться очередной суммой, Андрей Красов не сдержал эмоций и воскликнул:
— Никитин мог бы хоть один раз помочь селу!
— Он скупой клоп, — отрезала Нина, — чего от него ждать?
— Скупой клоп? — повторил Андрей и рассмеялся. — Ну да, похож очень на это насекомое.
Кличка навсегда прилипла к жадному мужику.
Вот его дочь Веру люди жалели. Она училась в местной школе, ни умом, ни красотой из общей массы не выделялась. Девочка всегда вежливо здоровалась с каждым, кого видела, помогала пожилым донести домой тяжелую сумку из магазина.
Никитины жили по расписанию, которое никогда не менялось. В шесть тридцать Вера садилась на автобус, ехала в Екатинск в школу. Отец с матерью через полчаса тоже укатывали в город, но на машине. Лариса возвращалась, когда дочь уже давно была дома. Никаких скандалов, пьянок и гулянок, тишина. В магазин всегда ходила девочка, она стояла в очереди молча. Если входил пожилой человек, школьница непременно пропускала его вперед. Никитины ни с кем не дружили, и с ними ни один человек близко не общался.
Однажды Лариса и Вера вдруг исчезли. Местная совесть, а заодно и программа новостей по имени Лидия Тимофеевна Корнеева забила тревогу, побежала к участковому Василию Петровичу и заявила:
— Матвей Никитин свою семью убил!
— Не неси чушь, — отмахнулся тот.
— Я не вижу его жену уже два дня, — продолжала пенсионерка, — а мы соседи! Раньше мужик с женой на своей колымаге уезжал. Лариса вечером на автобусе возвращалась, а Вера уже дома была. Матвей поздно вечером прикатывал. Всегда у них так дни шли. А сейчас порядок нарушился! Вчера рано утром я со второго этажа в подзорную трубу специально глядела, ждала, когда они утром выйдут, а не было их, ни девчонки, ни матери! Раньше Вера из школы вернется и по хозяйству хлопочет, двор подметает, а сейчас никого!
— Небось отдыхать уехали, — вздохнул участковый.
— Вона придумал! — начала сердиться Корнеева. — Матвей прижимистый, в дождь из лужи на своем дворе водички никому не даст! Да он скорее удавится, чем жену, да еще с дочкой на курорт пошлет! А ты, Васька, лентяй! Двое пропали, а тебе лень задницу от стула оторвать! Поеду в район к твоему начальству — пусть тебе пенделей надают!
— Ладно, — сдался мужчина, — разберусь.
Для начала участковый пошел в школу. Там директриса спокойно объяснила:
— Никитина Вера уехала к своей тетке в Москву. Там школу окончит, в институт поступит. Заявление от матери есть.
Василий Петрович изучил бумагу и ни на секунду не забеспокоился. Понятно, родители хотят, чтобы дочь получила столичное образование. Необязательно получать диплом о высшем образовании. Парикмахер, портниха, повар — немало хороших профессий. И надо вперед смотреть. За кого Вере в селе замуж выходить? Что замечательного ее в деревне ждет?
Со школьницей ситуация прояснилась. Но куда исчезла Лариса? За ответом на последний вопрос участковый пришел к Никитиным домой и, особо не церемонясь, осведомился:
— Матвей Григорьевич, народ волнуется. Где ваши жена и дочь?
— Обыскивать дом пришли? — поморщился хозяин дома. — Ордер имеется? Покажите.
— Просто так интересуюсь, — объяснил Василий.
— А раз просто так, то ступайте мимо, — спокойно отозвался мужик. — Не ваше дело в жизни моей семьи разбираться.
Так бы Василий ничего и не узнал, но спустя день ему из Екатинска позвонил Анатолий Федосеев, попросил приехать для разговора, да не на работу, а домой. Василий Петрович перепугался не на шутку. Что случилось? Об этом человеке он слышал много всякого разного, но рассказчики совпадали в одном: Федосеев имеет большие связи, работает в Москве, у него там покровители. В Екатинск прилетает по служебным делам.
Анатолий Сергеевич, открыв дверь, сказал:
— Уж извините, деликатная ситуация, поэтому надо поговорить в месте, где чужих ушей нет. Узнал, что вы ищете Ларису и Веру, поэтому и позвал, хочу рассказать вам кое-что.
И Василий услышал такую историю!.. Оказывается, Анатолий и Лариса знакомы с детства, жили они в Екатинске в одном доме, оба мечтали поступить в МГУ на юридический факультет. Но потом Федоровы, родители Лары, уехали из города, и Анатолий потерял подругу. А соседи начали перешептываться, что семейная пара попала в какую-то секту.
Спустя годы Федосеев ехал на своей машине домой, встал на светофоре и вдруг увидел, как в расположенный неподалеку торговый центр входит Лариса. Анатолий сразу узнал подругу юности — у Лары копна огненно-рыжих волос, которые вьются штопором. В школе ее постоянно укоряли за прическу учителя, требовали заплести аккуратные косички. Девочка пыталась выполнять приказ педагогов, но непокорная шевелюра не желала подчиняться хозяйке.
Федосеев живо припарковал автомобиль, ринулся в магазин, надеясь, что наконец-то нашел Лару, что сейчас увидит не постороннюю тетку, а Федорову. И это и впрямь оказалась она! Анатолий предложил ей зайти в кафе, поговорить. Лариса затряслась:
— Нет-нет, вдруг кто увидит, Матвею расскажет? Он не знает пока, что меня уволили! Езжу по утрам в город, возвращаюсь в то же время, что и всегда. Не дай бог на кого-то из тех, кто в Злате живет, сейчас наткнуться! Вмиг всем расскажут, что я в рабочее время отдыхаю! Матвей меня убьет за то, что я работу потеряла! Глупо, конечно, так себя вести, ведь зарплаты у меня тридцатого не будет, но хоть пару недель еще могу спокойно пожить, прежде чем ад разверзнется.
— Поехали ко мне, — решительно отозвался Федосеев. — Я снимаю дом, соседей рядом нет. Сейчас обеденное время — успеем поговорить до того, как тебе домой ехать.
Лариса согласилась и откровенно рассказала Анатолию, что ее отец и мать поверили некоему Петру, который объявил себя внуком царя Николая Второго.
— Такое возможно? — изумилась я.
— Глупость человеческая вкупе с желанием получить много-много денег рождают дивные плоды, — пожал плечами Эрикам. — К тому же все эти пророки, цари, старцы и прочие мошенники собирают вокруг себя не особо умных, но хорошо внушаемых людей. И надо учесть, что упомянутые гуру, как правило, не дураки и талантливые манипуляторы. Они не станут притягивать к себе сильные личности и тех, кто способен критично оценить ситуацию. Свою паству мошенники набирают из ведомых людей, которым необходим советчик, учитель — короче, пастух во главе стада… Старшие Федоровы оказались из их числа. Ларису они выдали замуж за «племянника царя Николая Второго». Матвей увез жену в село, велел ей стать бухгалтером. Лариса родила дочь, ее воспитанием занимается Матвей. У жены в семье нет права голоса, ее мнение не интересует супруга. Деньги у женщины в кармане тоже отсутствуют, зарплату она сразу отдает мужчине, а тот распоряжается семейными финансами. В жизни Лары нет радости и счастья, у нее лишь обязанности. Выслушав рассказ, Анатолий стукнул кулаком по столу: «Развод!» «Невозможно, — прошептала Лариса. — Он меня убьет. Злой очень. Вечно всем недоволен, бьет. Но лицо не трогает, поэтому никто понятия не имеет, что у меня за брак». «Какого черта тогда ты с этим Матвеем живешь?» — изумился Анатолий. «А куда деваться? — заплакала Лариса. — Денег нет, документы он у меня отобрал. Общаться с кем-либо запрещает, требует отчитываться за каждый свой шаг. И еще дочка есть. Оставлять ее с отцом один на один не хочу. Да и куда идти?»
Пух остановился и взял стакан с остывшим чаем.
— Жуть какая-то, — пробормотала я. — Ладно, понимаю, ни копейки у женщины нет, но сейчас двадцать первый век на дворе…
Эрик вернул стакан на стол.
— Да, сейчас не эпоха правления Ивана Грозного, но даже в наше время, если отъехать в глубинку, разные истории от женщин можно услышать. Да и в Москве хватает бедняжек. А то, о чем рассказываю, случилось не вчера. Вера тогда школьницей была, Лариса была молодая. Обе были забиты, запуганы, скорее всего, с кучей психических проблем… Анатолий оказался решительно настроен. Он велел Ларисе вечером как ни в чем не бывало вернуться домой, вести себя обычно, на следующее утро, как всегда, поехать с мужем в город. Веру оставить дома, наврать Матвею, что дочь заболела. Сказать девочке: «В полдень выйди через заднюю калитку в лес, дойди до поворота на Каменево, спрячься в кустах. Я за тобой приеду. Отцу ничего о моих распоряжениях не говори». Вера молча кивнула и выполнила приказ матери. Около полудня у того места, где тише мыши сидела школьница, притормозила машина, из нее высунулась Лариса: «Вера, беги сюда!» Девочка бросилась к матери, увидела за рулем незнакомого мужчину, испугалась, затряслась. Лариса прижала ее к себе и зашептала: «Все хорошо, это друг. Мы больше никогда не увидим Матвея».
Пух сделал паузу и продолжил:
— Федосеев сделал женщине чистый, без отметки о браке паспорт. Лариса вышла замуж за Анатолия, родила сына Юрия. Женщина не работала, сидела дома. В семье еще была Антонина, «младшая сестра» Ларисы, — наверное, вам понятно, что это Вера. Семья жила на даче в ближнем Подмосковье, в поселке Касино. Там у отца семейства был хороший добротный кирпичный дом со всеми удобствами. Он работал редактором в издательстве, у него дома был кабинет. Прошло около двух лет, Анатолий неожиданно не сдал вовремя очередную редактуру. До этого он всегда все сроки соблюдал. Начальник принялся звонить ему, трубку не снимали. Владимира и Николая, двух сотрудников, отправили в Касино. Дача оказалась не заперта, мужчины вошли внутрь. На террасе никого не оказалось. Николай вызвал полицию, потом они с Владимиром прошли в дом, начали осматривать комнаты. В спальне на кровати лежали Анатолий с женой, оба мертвые. Потом выяснилось, что их отравили. Владимиру стало плохо, он не хотел открывать дверь в детскую, где жил маленький Юра, но ему пришлось. Кроватка оказалась пуста. Владимир позвал Николая, тот сразу обратил внимание на один тапок, женский, лежащий у окна. Пока на дачу спешила полиция, мужчины обыскали весь дом, но малыш словно испарился. Вместе с ним исчезла и Антонина. У следствия в конце концов возникло предположение, что убийцы увезли девушку и ребенка. Куда? Почему? Зачем киллерам мальчик, который еще не научился бойко разговаривать?
Пух положил руки на стол.
— В спальне хозяев был сейф — хорошая защита от пьяницы, который мог залезть в чужое жилье, чтобы чем-нибудь поживиться, но для серьезного вора это не преграда. Железный шкаф выглядел нетронутым, его открыли. Внутри оказалось пусто. Или там ничего не лежало, или убийцы, зная код, выгребли все с полок, заперли дверку и смылись… Антонину и крохотного мальчика искали, но не нашли. Прочесали весь лес, прилегающий к участку, но не обнаружили ни людей, ни тел, ни вскопанной земли.
Пух вздохнул.
— Загородный дом стоит на опушке леса. Неподалеку от шикарного по меркам того времени особняка полно болот. С виду они похожи на милые зеленые лужайки, но не стоит шагать по ним, вас вмиг утянет на дно. Мертвые тела, если их туда бросили, найти без шансов. Взяв во внимание полное отсутствие в доме денег и пустой сейф, полицейские выдвинули предположение, что семью решили ограбить в расчете на хорошую добычу. Преступников не нашли. Что и сколько они унесли, неизвестно. Конец истории.
Эрик замолчал, я тоже сидела тихо. Пауза затянулась, и Пух нахмурился:
— Я никогда не состоял в банде, никого не убивал, не умею мыслить ни как преступник, ни как следователь. Но даже у меня, полного профана в сыскном деле, возникли вопросы. Зачем лезть, если хозяева дома? Они начнут кричать, и их придется убить, а это другая статья, не за кражу. Воры, как правило, никого жизни не лишают. Может, бандиты получили информацию, что хозяева уехали отдыхать? С какой стати мерзавцам рисковать? Можно проследить за домом, дождаться, когда все уедут. Но нет! Полезли и не подумали, что Анатолий или Лариса могут поднять шум. Ожидаемо, хозяев пришлось устранить. На мой взгляд, странно так планировать ограбление, но я не Дон Корлеоне, чтобы понимать логику преступников.
— Во время разговора с Верой, которая стала Антониной, вы спросили у нее, как она спаслась? — поинтересовалась я.
— Конечно, — кивнул Эрик, — меня жгло любопытство. Она ответила: «Мальчик капризничал, не хотел спать. Сначала в кровати прыгал, потом удрал из детской и начал лезть в постель к родителям. Анатолий зашел ко мне, спросил: „Можно отдать тебе Юру? Мы устали очень, отдохнуть хочется“».
Эрик потер глаза кулаками.
— Девушка согласилась забрать брата, у нее в комнате была для него постель. Малыш долго куролесил, потом сестра увидела, что у него пижамные штанишки мокрые, решила переодеть его. Она пошла, взяла в шкафу чистое белье и увидела в щелку двери спальни фигуру в черном. Она испугалась, схватила мальчика, вылезла в окно, потеряла один домашний тапок (он-то и остался в ее спальне), удрала в лес. Она подумала, что семью нашел Матвей Григорьевич, задумал всех убить. В чаще Антонина просидела до рассвета, а мальчик так хорошо развлекся вечером, что спал как убитый, поэтому их не нашли.
Пух замолчал. Повисла пауза, которую опять нарушила я:
— А дальше что было?
Эрик пожал плечами:
— Задал ей тот же вопрос: «А дальше что было? Куда пошла? Как жила?» Она спокойно ответила: «По-разному, то хорошо, то плохо… Извини, дружить нам с тобой не стоит. Ты — напоминание о той жизни, которую я постаралась навсегда забыть. Захлопнула дверь, повесила замки. У меня теперь другая судьба. Воспоминания мне не нужны». И все! Каким образом ей удалось получить документы о рождении Константина Яковлева, в которых указано, что мать — Антонина Львовна с той же фамилией? Не знаю. Мальчик Юра как сквозь землю провалился, зато появился Костя. Понятно, что указанный в метрике отец — несуществующий персонаж. Вера его придумала.
Пух усмехнулся:
— Но главный вопрос — другой. Вернее, их несколько. По словам Антонины, она удрала из дома через окно, увидев в приоткрытую дверь фигуру в черном. Такое возможно. Но как она узнала, что Анатолию звонили из издательства? Откуда знает Николая и Владимира? Кто ей рассказал про убитых супругов и пустой сейф? Девушка сидела где-то в лесу, что происходило на даче, ей неведомо. Откуда информация? Кто ее Антонине дал? Да никто! Она мне соврала, придумала детективный роман. Что произошло в действительности, была ли такая история? Не знаю и знать не хочу. Как только сообразил, что мне лгут в глаза, сразу расхотел общаться с женщиной. Я не стал набиваться в гости еще раз, больше не лез в жизнь Антонины Яковлевой.
— Наверное, вы поступили правильно, — пробормотала я. — Спасибо за беседу и за чай.
— Очень прошу не делиться ни с кем информацией, которую вы сейчас узнали, — попросил Эрик.
— Нет-нет-нет, — быстро ответила я, — разговоры с прессой о делах, которыми мы занимаемся, исключены. Мои коллеги, естественно, будут в курсе того, что вы рассказали, но они тоже не болтливы.
Добавлять, что записала беседу, я не стала, это, конечно, некрасиво.
При пересказе легко упустить незначительную подробность, а она может оказаться стрелкой, которая укажет нужное направление работы. Но посторонний человек никогда эту запись не услышит.
Сев в машину, я отправила аудиофайл Кузе. Всю дорогу до дома я думала о том, что узнала от Эрика, и у меня в голове созрел вопрос.
А когда вошла в наш офис, услышала этот же вопрос от Собачкина:
— Зачем Антонина придумала историю? С какой стати она вообще стала беседовать с ним на эту тему? Женщина могла спокойно сказать: «Вы обознались, перепутали меня с кем-то».
— Мы с тобой мыслим в одном направлении, — пробормотала я.
— Давайте вспомним всю ситуацию, — предложил Дегтярев, который лежал на диване, одетый в спортивный костюм. — Лариса, судя по рассказу Эрика, была забитой женщиной. Она полностью находилась в подчинении у авторитарного Матвея, шагу без его разрешения не делала. И вдруг убежала!
— Влюбилась, — вздохнула я, — поняла, что на свете существуют добрые заботливые мужчины, не такие, как тот, с которым она живет.
— Мне ситуация с уходом Ларисы от мужа тоже кажется странной, — неожиданно заявил Кузя. — Родители у нее на всю голову больные, пыльным мешком побитые. В секту вступили, ребенка туда втянули.
— Можно мне слово молвить? — попросил наш эксперт Леня, который только сегодня вернулся из отпуска и сразу примчался в офис. — Я недавно прослушал курс лекций по психологии. Там рассказывали, как складывается жизнь человека после того, как он пережил травматическую ситуацию — а они с нами каждый день случаются, да не по разу.
— Ну это ты загнул, — рассмеялся Кузя. — Лично я в последний раз задергался в начале весны, когда в меня сзади въехал идиот. Красный свет, стою, никому не мешаю. Шоссе — четыре полосы, я в правом крайнем ряду, потому что после светофора почти сразу надо поворачивать. Больше никого. Пять утра, не жду засаду. И тут — бабах! Мужик на джипе в меня вламывается!
— Ситуация малоприятная, — согласился Леонид. — Но скажи, она тебя чего-то лишила?
— Не понял… — удивился Кузя.
— Какой психологический ущерб тебе был нанесен в результате происшествия? — изменил вопрос эксперт. — Ты потерял здоровье, деньги, боишься теперь садиться за руль, при виде любого внедорожника трясешься от страха или злости, никогда не купишь себе большую машину, а человек, который сидит за рулем такого авто, вызывает желание дать ему в глаз, да такое, что ты едва сдерживаешься?
— Ничего подобного, — пожал плечами лучший друг Собачкина. — Ну поорал немного, обозвал парня за рулем козлом. Он извинился, попросил не сообщать в страховую — всего-то у меня задний фонарь погиб, а у него фара. Поехали в его сервис, все там живо сделали, он заплатил. Хороший мужик оказался. Я ему кое-что с ноутбуком подсказал, мы теперь на связи, оба рады, что познакомились.
— Значит, для тебя это не травма, — усмехнулся Леня, — а просто эпизод из жизни. Позлился недолго, а потом все снова стало хорошо. Нормальная человеческая реакция. А у Антонины не так. Она с малых лет находилась под прессингом родителей, вся в запретах: туда не ходи, это не бери, там не стой. К ним прибавляется «надо». Надо всегда подчиняться маме, папе, старшим. В придачу — «нехорошая девочка»: принесла тройку из школы, не то сказала, поспорила со взрослым человеком, оделась не по правилам, причесалась неверно. Гадкая девочка! Позор родителей! А в каких случаях она хорошая? Когда всех слушается, угождает старшим, мало говорит, ничего не просит, радуется даже обертке от конфетки. Если ребенок воспитывается в подобных условиях, он не способен принимать решения — он просто не умеет делать это. У него сформировались привычка исполнять приказы и страх получить моральное или физическое наказание за неправильный для ее окружения поступок. Ее мать Лариса любила мужа Матвея? Похоже, нет. Но вышла замуж, потому что ей велели так поступить. Вера с рождения жила в семье, где спор с отцом — самый большой грех. Она находилась в полном моральном подчинении у родителей. И вдруг Лариса сделала то, на что не каждая современная свободолюбивая женщина отважится — влюбилась в Анатолия и сбежала с ним, прихватив ребенка… С детскими травмами психотерапевты разбираются годами. И не всякий человек освобождается от установок, которые ему в мозг впихнули с пеленок. А Лариса — уникум, она поняла, что так дальше жить нельзя, и удрала? Вот никогда в подобное не поверю!
Леня замолчал, потом посмотрел на меня.
— Давайте представим, что Антонина сказала правду Эрику. Возникают вопросы. Почему кто-то решил убить Федосеева с женой? Ну, тут можно найти разные поводы. Первый: он обманул кого-то с деньгами, обставил все прямо очень хорошо, приобрел дом в Подмосковье и сразу получил работу редактора, но тот облапошенный человек нашел обидчика и разобрался с ним. Второй: Матвей обозлился до белых глаз, нанял убийц, те выполнили заказ. Третий. Была еще причина, до которой мы не додумались, но тогда вырастает очередное недоумение. Имя Вере Федосеев поменял, жене паспорт тоже заменил, но по какой причине он сам продолжил жить со старым документом? Мужик не боялся, что его найдут и убьют?
Леня постучал пальцами по столу:
— Ладно, допустим, у Федосеева была такая «крыша», что ему не было нужды кого-то опасаться. Разберем действия убийц. Они пришли в особняк, отравили хозяев. Это ни в какие ворота не лезет. Бросить в воду яд, заставить жертв выпить его? Про такое никогда не слышал. Муж подлил жене какое-то лекарство, та скончалась, сын так поступил с родителями, невестка — со свекровью — подобные случаи известны. Но те, кого нанимают убить, так не работают. И как профессионалы действовали дальше? Не зашли в детскую, не посмотрели, кто там находится, оставили свидетелей? Девушка убежала с малышом. В спальне открыто окно, разобрана кровать, может, свет горит. Много ума не надо, чтобы понять, что из комнаты только что удрал взрослый, унес ребенка. Из рассказа Пуха известно, что девица затаилась в лесу — да найти ее, как плюнуть!
— Ну, — забормотал Кузя, — вероятно, они не захотели лишать жизни малыша и Антонину, не решились взять такой грех на душу…
Леня посмотрел на Семена:
— Ты веришь, что наемные убийцы не станут «брать грех на душу»?
— Если работает команда исполнителей, — тихо произнес Собачкин, — то у ее членов столько грехов, что про пару новых они и не подумают. Такая у них работа. И каждая операция обычно тщательно готовится. Лишние жертвы не нужны, случайных людей типа горничной в день исполнения не должно быть. Как работают парни? Несколько человек проникают в дом. Команда не передвигается скопом, каждый знает, куда ему идти, они заранее изучили план жилья, привычки обитателей и их расписание. Киллеры заходят каждый в свое помещение, им хватает пары секунд, чтобы пристрелить всех, кто там находится. Конец. Команда живо покидает место работы. Их ждет машина, она увозит убийц. Те по дороге быстро снимают одежду, включая белье, ботинки и носки, скидывают все в мешки, натягивают новые вещи и покидают автомобиль по одному в разных местах. Когда уходит последний, задача водителя — уничтожить шмотки, машину и оружие, что он и делает в заранее оговоренном месте. Сам он тоже переодевается и уходит после того, как убедится, что пламя сожгло все, от авто остались лишь обгоревшие части. Никто из членов бригады не знает подлинных имен тех, с кем сегодня работал. В акции могут участвовать и женщины. Вот так все организовано, если операцию готовят и проводят профи. Но и те, кто не так хорошо подготовлен и вымуштрован, свидетелей не оставят. Не пощадят ни детей, ни больных, ни стариков. Работа такая, ничего личного… Вывод из моего доклада: либо госпожа Яковлева наврала Эрику, либо Эрик, знакомый с криминальным миром по телесериалам, наврал Даше. История с побегом девушки и мальчика похожа на вранье.
— Зачем Пуху или Антонине лгать? — удивилась я. — И какой фантазией надо обладать, дабы придумать такое!
Леня заморгал:
— На твои вопросы пока ответов не имею. И есть еще вопрос: что предприняла Антонина, когда удрала с Юрой? Помчалась в лес? А дальше что? Побрела в сторону шоссе, ее там увидела сердобольная супружеская пара, взяла с собой, приголубила? Так?
— Нельзя исключить подобный вариант, — кивнул Александр Михайлович. — Хотя, на мой взгляд, он маловероятен. У нас нет полной информации. Кто помог Антонине получить квартиру и работу? И это не единственный вопрос, на который хочется узнать ответ. Антонина Львовна Яковлева воспитывала Константина, никогда не говорила ни ему, ни кому другому, что он ей не сын, а брат. Почему? — Полковник посмотрел на Сеню: — Твоя версия?
— Наверное, не хотела лишних вопросов от мальчика, — предположил Собачкин. — Если он узнает, что случилось на самом деле, то, возможно, захочет выяснить, по какой причине убили его родителей, примется изображать из себя Шерлока Холмса, а подобное делать не следует. Или, может, тут замешаны деньги, большие.
— Смотрите! Это эпизод из интернет-канала «Отзовись», — неожиданно произнес Кузя. — В самом конце девяностых на телевидении появилась программа «Жди меня». Она оказалась невероятно популярной, поэтому ее клоны возникли на разных каналах. С появлением интернета аналоги «Жди меня» родились и в сети. Вот тут интервью с Евгением Журкиным, его пригласили в студию к блогеру Эдуарду. Гость — частный детектив, который занимается поиском тех, кто исчез без следа. Внимание на экран!
Пред нами появилось фото: милая девушка с косой сидит в кресле, на коленях у нее раскрытая книга, глаза смотрят прямо в объектив. Снимок сопровождает подпись: «Пропала Антонина Львовна Яковлева, восемнадцать лет, дочь Льва Львовича Бонтонера. Просим того, кто видел эту девушку, позвонить по номеру телефона…»
— Ух ты! — воскликнул Сеня. — Снимку много лет, но эта Антонина выглядит как современная девушка, которая собралась… ну, например, в театр.
— Мода ходит кругами, — сказала из коридора Марина. — Все новое — это хорошо забытое старое.
У моей подруги зазвонил телефон, и Кузя остановил видео.
— Слушаю… О! Спасибо! Сейчас мы его приведем! — обрадовалась Марина, засунула телефон в карман и сообщила: — Приехал массажист. Его посоветовал мой главный технолог Женя. Он сказал: «Этот специалист гениален! Поставил меня на ноги, сразу после его прихода я прямо побежал!» Дорогой, тебе сейчас помогут вернуться к нормальному образу жизни!
Последняя фраза адресовалась Дегтяреву. Тот отреагировал сразу:
— Не желаю, чтобы меня посторонний мужик щупал!
Жена принялась уговаривать мужа:
— Он врач.
— Не хочу, — сквозь зубы произнес полковник.
Собачкин приподнял одну бровь:
— Массаж не больно делать, даже приятно. Если попал в руки к хорошему специалисту, то за несколько сеансов возвращается способность танцевать. Если речь идет о грыже позвоночника, то есть вариант сделать операцию. Но тут уж как повезет, нет гарантии, что тебе случайно не заденут какую-нибудь фигню в спине, — и все.
— И все? — переспросил Дегтярев. — Навсегда боль пройдет?
— Нет, останешься лежать в кровати без движения. Хирург скальпелем крохотный нерв повредит — и кирдык.
— Под нож следует ложиться, например, при аппендиците. Если его не удалить, то очень плохо будет, — высказалась Марина. — В таком случае надо молча на операционный стол укладываться. Если же спешки нет, то лучше начать с массажа. Это приятно, тебя по спине просто погладят.
— Утюгом? — встрепенулся начальник детективного агентства «Тюх».
Марина хихикнула:
— Руками. Боль пройдет без лекарств. Между прочим, если лопать постоянно таблетки, то печень в трубку свернется.
— Хватит транслировать глупости! — прогудел Александр Михайлович. — Можно натереться мазью, и через пару минут будешь здоров.
— Массажист именно так и сделает, — кивнула жена нашего капризного больного. — Сначала доктор спинку разомнет, а потом крем возьмет. Я уже купила его. Специальный, с ароматом.
— С каким? — осведомился наш начальник.
— С самым приятным, — ушла от прямого ответа супруга. — Тебе точно понравится.
— Ладно, — неожиданно согласился полковник. — Везите меня на массаж. Только медленно, без спешки, воплей и барабанного боя.
— У меня, честное слово, ни одного барабана нет, — быстро ответила Марина. — Поехали!
— Диван не на колесиках, — остудил пыл компании Собачкин.
— Посадим полковника опять в офисное кресло, — подсказал Кузя.
На устройство Александра Михайловича в импровизированной повозке понадобилось некоторое время. Наконец он оказался в той же позиции, что и утром.
— Ну, вперед! — весело скомандовал Кузя.
— Нет! — заорал Дегтярев. — Только не ты! Уже один раз уронил меня!
— Нельзя быть таким злопамятным! — обиделся парень. — Я же не нарочно!
— Леня, могу отдать себя только в твои руки! — объявил полковник.
— Благодарен за доверие, — кивнул наш эксперт.
— Милый, ты прекрасно выглядишь, — защебетала Марина, привязывая мужа собачьими поводками к креслу. — И совершил подвиг! Сам встал, сделал шаг, испытывал адскую боль, но все выполнил! Горжусь тобой!
— Да, — подключилась я к похвальной оде. — Осталась ерунда — доехать до большого дома.
— Там ступеньки, — напомнил Кузя. — Мы поднимем…
— Только не ты! — вновь забеспокоился полковник. — Не подпускайте парня к креслу ближе чем на сто метров!
— Вы теперь всю жизнь будете вспоминать, как я абсолютно случайно свалил вас в кусты? — заныл наш неутомимый охотник в интернете.
— Меньше слов — больше дел! — остановил дискуссию Леня. — Кузя, мало того, что Александр Михайлович у нас главный, он еще и самый старший по званию! Его приказы не обсуждаются, они выполняются!
— У меня вообще нет никаких званий, — вздохнул Кузя. — Зачем они мне…
— Поболтаете по дороге! — повысил голос полковник. — Сеня, вперед!
Леня взялся за спинку кресла и выкатил его на улицу. Мы двинулись следом.
— Первая минута, полет нормальный! — воскликнул наш эксперт и ускорил шаг.
— Тише, тише! — забеспокоилась Марина. — Не надо…
Что не надо, я так и не узнала — кресло покачнулось, упало набок, потом перевернулось и оказалось в кустах шиповника.
— Вторая минута, полет ненормальный, — прошептал Кузя. — Надо же! На том же месте такая же фигня приключилась! Обратите внимание, не я это сделал!
— Плохо за больным следите! — укорил нас мужчина, похожий на престарелого комара.
— Он точно умеет делать массаж? — шепнула мне на ухо Нина. — Была у меня когда-то любовь с дядькой, который народ лечит руками. Так он здоровенный бугай!
— Его очень рекомендовал коллега Марины, — так же очень тихо ответила я, — прямо в секунду вылечил его.
— Нехорошо! — продолжал «комар». — Мужчина у вас в грязном халате, на лице пыль — полная антисанитария!
— Сейчас умоем и переоденем, — пообещал Леня. — По дороге из маленького дома сюда авария случилась. Пять минут — и Дегтярев засверкает, как молодой железный рубль! Отвезу полковника в ванную.
Эксперт схватил кресло за спинку.
— Нет! — закричал полковник. — Только не ты!
— Я всегда готов помочь вам! — обрадовался Кузя.
— Нет! — завопил Дегтярев. — Марина, проследи, чтобы никто из них ко мне не приближался!
— Милый, не надо нервничать, — сладким голосочком запела жена, — я сама тебя умою!
— Нет, нет! Из-за тебя я упаду головой в рукомойник! — капризничал муж.
— Ну, тогда остается Даша, — тихо произнесла Марина.
— Нет, нет! — замотал головой Дегтярев, ойкнул, замолчал, потом прошептал: — Где Феликс?
— В кабинете, — отрапортовала Нина. — Позвать?
— Да, — кивнул полковник.
Не прошло и пяти минут, как мы увидели Маневина.
— Что происходит? — удивился он.
— Меня надо умыть, — сообщил полковник. — Я очень тяжело болен, смертельно. Но не следует бояться, недуг не заразен. Я не могу ходить, а эти люди не способны кресло нормально по дорожке провезти! Они меня в кусты шиповника постоянно роняют!
— Все понял, — кивнул мой муж. — Саша, не нервничай, это пустяк. Сейчас все сделаю.
Феликс схватил кресло за спинку, покатил его в санузел. Оттуда через несколько секунд раздался грохот. Мы кинулись в ванную. Леня мчался впереди всех, поэтому он и распахнул дверь.
Все замерли. Первым пришел в себя Собачкин:
— Картина, достойная кисти и красок Пушкина.
— Александр Сергеевич не художник, — зачем-то сказала я, глядя на кресло, которое висело на краю ванны вверх колесами, и на полковника, который лежал под ним.
— Неудобно катить такое кресло, — стал оправдываться Феликс. — За спинку как следует не ухватиться. И в санузле на полу плитка, а она скользкая.
— Потом объясните, почему больного головой вниз в ванну запихнули, — прервал его объяснения массажист.
Он ловко вернул кресло в исходную позицию и ласково спросил у Дегтярева:
— Вы живы?
— Наверное, — на удивление тихо ответил полковник, сидя в ванне.
— Тогда за дело! Меня зовут Иосиф Петрович.
— Здрассти, — хором ответило все наше семейство.
— Я привез живительную мазь, но ее накладывают только после обработки факелом.
— Чем? — удивилась Марина.
— Прострел необходимо прогреть, — улыбнулся дядька, — глубоко, до кости. Только в этом случае мазь сработает… Где моя сумка?
— Вот, — ответила Нина, протягивая массажисту черный чемоданчик.
Хозяин поставил его на рукомойник, поднял крышку, вынул нечто похожее на подсвечник, воткнул в него палку, верх которой был обмотан белой материей. Потом он взял бутылку и громко сказал:
— Водка из США! Не из Фиговска!
— У нас в России водка намного лучше, чем у американцев, — заметил Феликс.
Иосиф никак не отреагировал на слова Маневина. Массажист облил верх факела спиртным, щелкнул зажигалкой, вспыхнуло пламя.
— Отлично! — похвалил сам себя мужчина. — Теперь раздеваем больного до пояса.
Марина быстро сняла с мужа пуловер.
— Худеть вам, батенька, надо, — заметил народный целитель. — Спина — как взлетная полоса для тяжелого бомбардировщика! Так, сейчас не пугайтесь.
— Чего? — спросил полковник, сидя на дне ванны.
— Оболью вашу спину водкой, она прохладная.
— Зачем на Александра Михайловича спиртное тратить? — не понял Сеня.
— Я подожгу жидкость факелом и…
Дегтярев, который до этой минуты едва мог даже один шаг сделать, вскочил, выпрыгнул из ванны со скоростью юной блохи и удрал из санузла. Все случилось так быстро, что никто из нас даже чихнуть не успел.
Первым отреагировал Феликс:
— Господа, мы присутствовали при свершении чуда! Человек, не способный ходить, стал передвигаться быстрее ветра!
— Приведите его ко мне! — рассердился знахарь. — Я только начал работать!
— У вас уже все прекрасно получилось, — изо всех сил стараясь не захохотать, произнесла я. — Дегтярев, благодаря вашим стараниям, теперь любого зайца обгонит.
— Совсем неудивительно, — улыбнулся «комар». — Почти всегда одна и та же картина: зажигаю факел, и даже паралитик уносится прочь.
— Огромное спасибо, что приехали и спасли Сашу, — кивнул Феликс. — Деньги сейчас вам на карточку сброшу.
— Отлично! — обрадовался знахарь. — Всегда испытываю восторг, когда вижу, что мой метод работает. Он основан на текстах из древних книг…
— Пойдемте, провожу вас до машины, — любезно предложил Маневин и вынул из кармана брюк телефон. — Номер подскажите, тот, к которому у вас банк прикреплен.
— Огненный факел прекрасно помогает всем! — не утихал Иосиф. — Если среди ваших знакомых есть люди со спинными проблемами, дайте им мой номер… Что-то я проголодался, с удовольствием бы поел сейчас…
— Сейчас еще сброшу сумму вам на ужин, — пообещал Феликс.
— Премного благодарен! — оживился врач. — Но я ем не в забегаловках, где бургеры лепят.
Когда знахарь наконец ушел, Сеня воскликнул:
— Никогда бы не разрешил идиоту поджаривать Александра Михайловича!
— А ведь его посоветовал мой технолог, — пробормотала Марина. — Женя сказал, что он вмиг побежал после визита массажиста. И рассказал еще, что Иосиф консультирует по питанию и психологии, помогает зачать ребенка-гения.
Сеня захихикал:
— Многостаночник… Мне сейчас стало ясно, почему друг Марины ноги сразу унес. Я бы тоже удрал при виде факела, которым мне спину греть собрались… Ужин нам сегодня дадут?
— Конечно! — спохватилась Нина. — Прошу всех в столовую!
— Надо позвать Дегтярева, — сказала я. — Сейчас приведу его.
— Я с тобой, — вызвался Феликс.
Мы с мужем поднялись по лестнице, и Маневин приоткрыл дверь в комнаты Александра Михайловича и Марины.
— Саша! — крикнул Маневин. — Ты где?
— Массажист внизу? — донесся из ванной голос полковника.
— Нет, уехал, — ответил Феликс.
— Точно?
— Без обмана, — заверил его мой профессор.
Дегтярев вышел в небольшой холл.
— Ты выздоровел, прекрасно ходишь! — обрадовалась я. — Интересно почему…
Полковник пожал плечами:
— Я подумал, что процедуру лучше проводить лежа в кровати, а не в ванне. Встал, в спине что-то щелкнуло, и теперь ничего не болит… Вы уже ужинали?
— Нет, — ответила я, — но в столовой все готово.
Дегтярев потер руки:
— Ну, я пошел вниз.
Мы тоже пошагали по лестнице. Оставалось лишь изумляться, глядя, как быстро и ловко полковник шагает по ступенькам.
— Зря смеялись над методикой Иосифа, — шепнул мне муж, — она прекрасно работает. Вылечился больной быстрее чем за минуту.
Утром Дегтярев выглядел обычно, вел себя бодро и живо начал совещание.
— Мы знаем, какова судьба Матвея, отца Веры и мужа Ларисы?
— Он скончался через пять месяцев после побега супруги и дочери, — отрапортовал Кузя. — Есть неподтвержденная информация, что Антонина Львовна Яковлева давно живет под чужим именем, возможно, она Никитина Вера. Дело давнее, интернета не было тогда. В те годы, желая изменить кому-то личность, находили…
— …человека в паспортном столе, платили ему и получали новые документы, — закончил за него полковник. — Петя Иванов, злостный неплательщик алиментов, становился Колей Кузнецовым, никогда не женатым и бездетным. Ни малейший проверки подобная ксива не выдержит, но в те годы народ в Европу и Азию отдыхать не ездил, не проходил погранконтроль, где сразу видят туфту. И такой человек не собирался устраиваться на работу в КГБ, МВД, Генштаб и так далее. Мужику просто поперек горла встали бывшая жена и ее вечное нытье «дай денег». Он удрал из Москвы куда подальше, нашел там себе работу по специальности, сел за руль грузовика и выдохнул. Вот сейчас подобное не прокатит, а в прежние года случалось. Если же готовили агента для отправки в какую-то страну, то в этом случае легенду и документы делали отличные профессионалы. А жена, удравшая от мужа, или муж, бросивший жену, никому, кроме обиженного супруга, не нужны. В советские годы они могли спокойно жить с другим паспортом, главное — не высовываться.
— Давайте покажу видео с Евгением Юрьевичем Журкиным, — предложил Кузя, глядя в экран. — Вчера хотел это сделать, да к полковнику врач приехал.
— Начинай, — разрешил Дегтярев.
На экране появилась картинка: унылая комната, два кресла, в них сидят мужчины. Один, по виду, лет тридцати, другой старше. Второй говорил хриплым баритоном:
— Мои бабушка и дедушка прожили счастливую долгую жизнь. Омрачалась она только страстью Льва Ароновича запирать все что можно и прятать ключи. Но члены семьи понимали, что это травма. В каком году она случилась, я забыл, но саму историю хорошо помню.
В небольшом городке, где жила семья Бонтонер, появились бандиты. Мерзавцы грабили богатые квартиры, приходили по ночам, убивали спящих хозяев. Интересовали их в основном еврейские семьи. Вряд ли разбойники были антисемитами, просто они знали, что иудеи умеют зарабатывать деньги, экономно расходовать их и накапливать.
Льву исполнилось шесть лет, когда мать велела ему пользоваться туалетом, который стоит во дворе, и забыть навсегда про горшок. Циле Моисеевне не хотелось вставать в четыре утра, чтобы идти выливать «ночную вазу», а ее сын Лева именно в это время громко кричал: «Мама! Я покакал!» И что делать? В конце концов женщине это надоело. Она сказала мальчику:
— Ты уже взрослый. Ходи во двор, как все ходят.
Городок, в котором жили Бонтонеры, походил на большую деревню. Все друг друга знали. У Цили Моисеевны было много подруг, и все они начали укорять Левушку, как по нотам пели: «Тебе не стыдно горшком пользоваться?», «Маму не жаль? Поспать ей не даешь», «Посмотри на Соломончика, ему всего пять, а он отцу в лавке помогает, пользуется туалетом, как взрослый. Бери с него пример». Но на мальчика и те речи не действовали. В деревянную будку ребенок заглядывать не собирался — от нее даже на расстоянии плохо пахло. Но горшок-то у него отняли и спрятали. Что делать?
От безнадежности Левушке пришлось-таки посетить сортир во дворе. Он убедился, что там не цветут розы, и решил отправиться к тете Фаине, старшей сестре мамы, чтобы пожаловаться ей на свою горькую судьбину и попросить защиты.
К любимой тетушке маленький Бонтонер пришагал на следующий вечер, часов в одиннадцать. Открыл дверь дядя Моисей. Он уставился на ребенка, а потом неожиданно спросил:
— Ты ведь Левочка?
— Да, дядя Мося, — кивнул «путешественник». — Просто я теперь большим стал, поэтому ты меня не узнал.
— Фая, Фая! — закричал мужчина, сгребая малыша в охапку. — Левушка жив!
Появилась тетя Фаина, за ней замаячила ее дочь Сарочка.
— Зискейт![3] — в один голос воскликнули все, а потом начали по очереди задавать вопросы: — Как ты сумел убежать от них? Негодяи за тобой гнались? Видел мерзавцев?
Лева ничего не понял, рассказал про туалет. Взрослые слушали, вздыхали, вытирали слезы. Потом дядя Моисей сказал:
— Останешься жить у нас. В твоей спальне всегда будет горшок, выходить во двор не надо. «Ночные вазы» есть у всех нас. Мы после восьми вечера закрываем железные ставни и запираем двери.
Мальчик обрадовался, но через неделю захотел домой. Ему сказали, родители надолго уехали в большой город. Потом, через год, у мамы заболели ноги, ей понадобилось лечение аж в Петербурге, а туда одна дорога неделю занимала. Короче, до одиннадцати лет Лева жил у родственников.
Потом он повзрослел и сообразил: странно как-то! Мама и папа постоянно по очереди болеют, никто из них ни разу не навестил его. А тетя с дядей, которые раньше часто ездили к родне в гости, не покидают свой городок. В конце концов Лева обратился к дяде Моисею:
— Что с моей семьей? Только скажи правду. Я уже взрослый, хочу все знать.
Мужчина ничего не ответил. Он пошел к жене, они отправилась в спальню, посидели там некоторое время. Потом вышли, и Моисей сказал:
— Левушка, ты вырос, поэтому можем рассказать, что случилось… В ночь, когда ты решил уйти к нам, в ваш дом влезли бандиты. Они убили всех членов семьи, забрали ценное и ушли. Ты поступил глупо, удрав от родителей, но эта глупость спасла тебе жизнь. Когда ты пришел к нам, мы уже знали, что случилось. Боясь за твое душевное здоровье, мы с Фаиной ничего тебе не рассказали… Мы очень постарались заменить тебе родителей и никогда не бросим тебя.
— Ну и ну… — пробормотал Сеня. — С одной стороны, повезло малышу, а с другой — ужас!
Евгений продолжал:
— Дальнейшая жизнь мальчика Бонтонера сложилась удачно. Лева со временем стал известным художником, у него родился сын, тоже Лев, он женился, на свет появилась девочка, ее назвали Антониной. Странное имя для еврейского ребенка. Более того, когда малышке исполнилось шесть, ей сменили фамилию, она стала Яковлевой. Сделали это для того, чтобы у ребенка не возникло проблем с получением образования — еврейских детей в советское время неохотно принимали в престижные вузы. Родители решили обезопасить малышку, назвали ее Антониной — именем, которое никак не похоже на иудейское, — и в первый класс пошла Антонина Львовна Яковлева, русская девочка. А потом случилось беда, школьница пропала. Что с ней случилось? Понятия не имею. Лев Львович прожил много лет, он не терял надежды найти дочь. Седьмого марта он приехал поздно вечером домой, очень возбужденный, и сказал: «Если все сложится так, как я надеюсь, то завтра узнаю, где живет Тоня. Нанятый мною сыщик узнал, что она жива. Вероятно, они с подругой Верой Никитиной впутались в плохую историю… Ох, зря мы ее отправили в Екатинск!»
— Как звали ее подругу?! — воскликнула я.
Кузя выключил видео.
— Вера Никитина. Имя не уникальное, но в сочетании с пропавшей Антониной Львовной Яковлевой для нас весьма интересно. Но больше Евгений не упоминал этих женщин.
— Но что им рассказал на следующий день Лев?
— Ничего. Он не проснулся — скончался во сне. Имя нанятого им сыщика Евгению неизвестно, равным образом он понятия не имеет, какую информацию получил Лев… Может, поговорить с Антониной, свекровью нашей клиентки? Она ведь живет не под своим именем. Эрикам Пух считает ее Верой Никитиной.
— Судя по рассказам Софьи, ее свекровь не совсем здорова психически, — заметил Леня. — От беседы с ней толку не будет. Антонина Львовна — не та дама, которая обрадуется встрече с детективами.
— Дело плавно заехало в тупик, — констатировала я.
— Случаются «висяки», — неожиданно тихо произнес полковник. — Но в большинстве случаев, если расследование тормозит, значит, собранной информации недостаточно или она неправильно трактуется… Кузя, составь перечень того, что мы сумели узнать, укажи все детали. Завтра на свежую голову продолжим.
— В доме, где прошло мое детство, был подвал, — забормотала я. — В нем сделали кладовку, чтобы жильцы могли хранить там ненужные вещи, которые сейчас вроде ни к чему, а потом вдруг понадобятся. Однажды бабушка отправила меня поискать там новую швабру. Ее купили про запас — если старая сломается, ей сразу есть замена. Я рылась в чулане долго, обнаружила массу непонятных мне вещей, но швабра так и не попалась под руку. Моя голова сейчас похожа на ту кладовку — сведений полно, а нужных нет.
— Да, есть вопросы, на которые следует найти ответ, — заговорил Леня. — Лично меня вот что интересует. Лариса и Анатолий в совсем юные годы дружили, но потом жизнь развела их в разные стороны. Ничего удивительного, первое чувство, как правило, или безответно, или не выдерживает испытание временем, или само по себе умирает, когда Ромео и Джульетта меняют место жительства. Потом пара неожиданно встретилась. Лариса убегает вместе с дочкой Верой от мужа Матвея Никитина к Анатолию Федосееву, и троица живо сматывается в Московскую область. Анатолий становится редактором, Вере меняют документы, она становится Антониной Львовной Яковлевой. До этого места вроде все понятно. Неверная жена в компании с любовником и дочерью удрала от мужа-тирана. Она опасается мести от обманутого Матвея, который, по нашим скудным сведениям, не особо ласковый человек, и для него супруга — помесь веника с кастрюлей.
Леонид обвел нас взглядом.
— На мой взгляд, не очень-то хорошо изменять законному спутнику жизни, но если так вышло и ты боишься, что обозленный мужик наподдаст тебе, то из Ларисы Никитиной стань Татьяной Кузнецовой! Тогда преследователь все пятки истопчет в поисках тебя. Сколько женщин с подобными данными в России? Тьма! Матвей сойдет с ума, проверяя каждую. И как ему это осуществить в годы без интернета?.. Анатолию Федосееву тоже можно было бы посоветовать сделать новый паспорт. А так, пара взрослых людей жила со своими документами. А вот девочке сделали другой. Почему имя сменили только Вере? По какой причине решили сделать из нее Антонину Львовну Яковлеву? На мой взгляд, если вы думаете о безопасности, то имена «Мария», «Анна» и «Екатерина» лучше… Каким образом со всем происходящим связана настоящая Антонина? Какова судьба Веры, которая удрала с крохотным Юрой? И было ли нападение убийц на дачу, где жила семья?.. О молодой женщине нет никаких сведений, она словно утонула. Первое упоминание о ней — даже не о ней, а о Константине — появляется в год, когда мальчик идет в первый класс. Он пошел в одну из лучших московских школ, которую потом окончил с золотой медалью. Жил образцовый ученик в центре города, из окон квартиры виднелось здание МИДа. Трехкомнатные апартаменты принадлежали Антонине, которая работала… А кем она работала?
Кузя окинул нас взглядом.
— Женщина служила, как говорили в те времена, лифтершей или дежурной в подъезде. Слово «консьержка» еще не в ходу было. Зарплату получала с гулькин нос, мужа не было. Да, у таких тетушек есть возможность подработать — убирать квартиры жильцов, гулять с их собаками, — но за такие услуги тоже платят мало. Сколько лет понадобится, чтобы накопить на жилье в центре столицы?.. И давайте вспомним, что вступить в ЖСК в те года было проблемой. Эти объединения, как правило, основывались при каком-нибудь заводе, фабрике, Союзе писателей, композиторов… Квартир было немного, а желающих вступить в ЖСК — море. Каким же образом лифтерша получила «трешку»? При условии, что она и Константин — разнополые, им могли максимум разрешить двухкомнатные апартаменты, и это уже было бы невероятным счастьем… Вы забыли, как в те годы жилье распределялось? Если бесплатно, то до пенсии прождешь и не факт, что получишь. А за жилищно-строительный кооператив надо отдать ого-го какие деньги. «Двушка» примерно десять тысяч советских рублей стоила. Десять тысяч! И необходимо было внести первоначальный взнос, а это примерно одна треть от суммы, остальное — в рассрочку. Типа нынешней ипотеки это. В общем, никогда консьержке не попасть в список желающих приобрести жилье. Откуда у женщины необходимые средства? Богатый любовник, который все оплатил?.. Ни на один из вышеупомянутых вопросов у нас ответов нет. Но хочется узнать их!
Дегтярев кивнул:
— Полностью согласен… Вы любите театр? Помните дело Егорова?
— Известного актера, которого посчитали убийцей своей любовницы? Вы доказали его невиновность, нашли того, кто похитил женщину. Жива она и здорова оказалась.
— Да. Егоров приглашает нас на свой новый спектакль под названием… э… забыл. Места — в ложе.
— Не помню, когда в последний раз была на спектакле, — призналась я.
— Значит, сегодня в семь вечера идем культурно отдыхать, — решил полковник.
— Вино дорогое, — отметил Сеня, глядя на стол, стоящий между креслами ложи.
— Да и закусь недешевая, — пробормотал Дегтярев. — Бутерброды с осетриной — очень даже привлекательные. И от черной икорки не откажусь.
Дверь открылась, появился официант с подносом и улыбнулся:
— Добрый вечер, господа! Почему не угощаетесь? Решил, что пора подавать сладкое, а вы ничего не попробовали. Что не так?
— Забыл дома кошелек, — сказал Собачкин.
Гарсон заморгал:
— Вы личные гости Виталия Михайловича. Он сегодня меня предупредил: «Миша, хоть это и не твоя работа, вечером сам обслужишь моего дорогого друга, лучшего следователя России, и его прекрасных коллег. Они все далеко не бедные люди, поэтому на столе должно быть самое лучшее». Пожалуйста, забудьте про кошелек, он вам не понадобится. Мороженое, пирожные, кофе и чай подам позднее.
Лакей исчез. Дверь снова открылась, появилась блондинка. Ни слова не сказав, она села в пустое кресло, взяла одну тарелку и начала наполнять ее едой. Мы последовали ее примеру.
Когда раздался третий звонок, я почему-то принялась зевать, но, едва занавес раздвинулся, сон вмиг покинул меня. Посреди сцены стояла лошадь, очень похожая на настоящую. На ней сидела полная женщина в трусах, лифчике и неожиданно в сапогах.
— «Кирзачи»! — пришел в восторг полковник. — Лучшая обувь для армии! В таких сапогах никогда не холодно. И портянки! Великолепная вещь! Главное — научиться правильно укладывать их на ноге. Если одна часть намокнет, то просто перематываешь ее на другую, и снова становится сухо. А сейчас какие-то «берцы». Тьфу!
Поток ностальгических воспоминаний Дегтярева прервал голос немолодой актрисы:
— Что ждет меня в конце дороги? Любовь? Богатство? Секс?
— Даже если все остальные женщины на земле исчезнут, не захочу утянуть эту тетку в постель, — прошептал Сеня. — А ты, Кузя?
— Я столько не выпью, — признался наш охотник в интернете. — Как думаете, животное настоящее или его так натурально сделали?
— Перестаньте болтать, это неуважение к актерам! — прошипела Марина. — Вы в храме искусства!
— Они нас не слышат и не видят, — рассмеялся Собачкин. — А бутерброды и впрямь замечательные!
Актриса оглушительно завопила:
— Альберт! Альберт!!!
На сцену выбежал дедушка в семейных трусах и с табуреткой. Он быстро осведомился:
— Барыня, звали меня?
— Желаю сойти на землю, — сообщила всадница.
Старик поставил табуретку около лошади. Дама с его помощью сползла с крупа, встала на сцену и распорядилась:
— Альберт, уведи Зеленую Шапочку в конюшню.
— Простите, это Ветер Востока, — поправил ее конюх.
— Не сметь спорить со мной! — топнула ногой наездница, и с нее свалились трусы.
Я зажмурилась, потом приоткрыла один глаз. От увиденного второй сам собой распахнулся. Под нижним бельем тетушки были и другие трусы. К ним посередине крепилась лента, свернутая в рулон.
— Эй, Васька, Роберт! Барыне помочь надо! — дискантом завопил старичок. — Разоблачилась она!
Из-за кулис выпорхнули две балерины в пачках. Стуча пуантами, они доскакали до немолодой особы, схватились за рулон и быстро растянули ленту в разные стороны. На длинной ленте показалась надпись «Это задница». В зале раздался чей-то смех, потом прозвучала пара хлопков.
— А что за пьесу мы смотрим? — решил разобраться в происходящем Кузя и взял программку. — «„Гроза“. Современная интерпретация пьесы Александра Николаевича Островского. Сюжет — Сергея Боброва-Малькова-Кисина. Постановка — Сергея Боброва-Малькова-Кисина». Мы в школе это произведение проходили, но помню только, что главная героиня повесилась… Или отравилась?..
— Ужас! — ахнула блондинка, которая до сих пор молча ела бутерброды, запивая их вином. — Господи, как жаль Татьяну!
— Интересно, кто сидит на лошади? — поинтересовался Собачкин. — Простите мое невежество, не помню сюжет этого великого произведения. Единственное, что запало в мозг, это имя героини, Елена.
— Там была еще мать ее мужа, — ответила ему блондинка. — Татьяна ее звали. Она выбросилась из небоскреба, потому что… не помню… вроде муж ей изменил.
Я сидела молча. Не следовало сейчас громко объяснять, что главная героиня пьесы «Гроза» — Екатерина. Она влюбилась в племянника купца и, когда ее муж Тихон уехал куда-то по делам, стала встречаться с парнем, а по возвращении супруга призналась ему в измене. Свекровь, которую все звали Кабанихой, довела невестку до самоубийства, молодая женщина бросилась в Волгу и утонула. Это очень краткое и далеко не полное изложение сюжета.
— Из-за Татьяны погиб Онегин, — вещала соседка по ложе, — его убил из пистолета этот, как его… сейчас, сейчас…
Девица вынула телефон.
А на сцене тем временем молча, без музыки, в полной тишине выплясывали балерины в пачках, а среди них бегал мужик в лифчике и мини-юбке с плакатом «Свободу всем!». Одна часть зрителей устроила овацию, другая спешно покидала зал.
— Тебе нравится? — тихо спросил меня Феликс.
Я вздрогнула.
— Шабаш какой-то.
— Я соорудил тебе бутерброд с черной икрой, — объяснил Маневин. — Если не хочешь, сам съем.
— Я думала, ты про спектакль спрашиваешь, — отозвалась я, беря бутерброд.
— Он слишком модный для меня, — рассмеялся Феликс. — Я придерживаюсь консервативных взглядов. Кабаниха — злая баба, которая изводит невестку, а не лошадь, на которой едет Екатерина.
— Лошадка — свекровь жены Тихона?! — опешила я. — Она Кабаниха? Ты уверен?
— Глянь на сцену.
Я перевела взгляд туда, где веселились балерины. Лошадь тем временем села по-собачьи, а сейчас еще и заговорила:
— Ну и дрянь эта Катька! Вот бы ей утопиться! Хотя ждать этой радости не придется. Нужна ли мне гулящая девка? Да как пятая нога!
Кобыла встала, и я увидела, что у нее пять конечностей. Это безмерно удивило. Я хорошо помнила, что пару минут назад у коняшки было четыре ноги.
— Тихон, Тихон! — заголосило животное.
— Чего орешь? — поинтересовался незнакомый дед, выбегая из кулис.
— Скажи, мне нужна пятая нога? — осведомилась кляча.
— Да нафига она тебе, мамаша? — рассмеялся старик. — Кучу денег на туфли истратишь.
— Оторви мне ее тогда, — потребовала мать.
— С восторгом! — запрыгал на одной ноге престарелый сын. — Давно мечтал так сделать!
Он подошел к лошадке, дернул ее за лишнюю конечность. Актриса издала вопль и упала. Тихон вытянул правую руку вперед и запел:
— Уничтожим все старое, сделаем по-своему! Пусть у нас будет лучшая судьба! Нафига топиться, если нафузорила тра-ля-ля-ля! Прощайте!
Занавес закрылся. Кто-то зааплодировал. Потом появились два мужика, они несли шкуру лошади.
— Я — голова и передние ноги! — сообщил один.
— Разрешите представиться, — загундосил второй, — задница, хвост и задние ноги. Мать, ты где?
На зов примчалась тетка в нижнем белье.
— Вы присутствуете при рождении нового театрального жанра «непрерывный ночной спектакль». Он состоит из десяти коротких картин с долгими антрактами для подкрепления вашего организма едой и вином. Угощение в стоимость билета не входит. Вы увидели первую картину «Ненависть свекрови». Сейчас можно отдохнуть в фойе и ресторане, себя показать, на других посмотреть. Через пятьдесят три минуты начнется вторая картина.
Зрители, которые не удрали из зала, принялись бешено аплодировать.
— Гениально! — заорала блондинка и перевесилась через край ложи: — Зайчик, ты гений!
Я чихнула, на секунду закрыла глаза, а когда открыла их, девица исчезла. Меня охватил испуг.
— Она упала?!
— Нет, — захихикал Сеня. — Вернее, да, но не на головы тем, кто в партере, а за столик.
— Дайте кто-нибудь руку… — закапризничал знакомый голосок.
Кузя поставил красавицу на ноги, и та незамедлительно принялась говорить:
— Вы же пойдете поздравить главного режиссера после завершения всего действия? Он потрясающий! Гений! Великий! Напишу прямо сегодня статью о нем!
— Вы журналист? — полюбопытствовал Кузя.
Блондинка округлила глаза:
— Вы не узнали меня?
В ее голосе прозвучала детская обида. Кузьмин открыл было рот, но Феликс быстро наступил ему на ногу и произнес:
— Неужели в этом мире есть хоть один человек, который не поймет сразу, что видит самого Теодора Драйзера?
Я в который раз за вечер онемела, а потом задала идиотский вопрос:
— Вы Теодор Драйзер?
— Вот видите, как на вас реагируют простые люди? — рассмеялся Маневин. — Они глазам своим не верят!
Блондинка ущипнула моего мужа за щеку и промурлыкала:
— Милашка! — Потом она вытащила из сумочки визитку и сунула ее Феликсу за воротник рубашки. — Позвони мне. Найду время выпить с тобой коньячку.
Потом девица развернулась и ушла, покачиваясь на каблуках.
— Что это было? — изумилась я. — Вернее, кто? Американский писатель Теодор Драйзер давно скончался…
— А это светский обозреватель Теодор Драйзер, — объяснил Маневин и расхохотался.
— Он женщина? — впал в недоумение Дегтярев.
— Поехали домой, все объясню за ужином. Еще девять картин я выдержать не способен.
— Согласен! — воскликнул Сеня и поспешил к двери.
Хорошо, что хоть поздним вечером на дорогах нет пробок. До Ложкина мы доехали быстро. Нина встретила нас вопросом:
— Интересный спектакль?
— Голову на отсечение даю, ты подобного никогда не видела, — ответил Собачкин, усаживаясь за стол.
— Сейчас принесу коньяк, — произнес Маневин. — После такого зрелища необходимо залить впечатление благородным напитком.
— Я сама к винным шкафам сбегаю, — сказала Нина и умчалась.
— Кто такой Теодор Драйзер, если не великий писатель Америки? Ты обещал рассказать, — напомнила я мужу.
— С нами в ложе сидел Сергей Иванов, — улыбнулся Феликс.
— Мужчина? Я думал, это безумное существо — женщина… — удивился Сеня.
— Тоже так решил, — кивнул Дегтярев.
— Одна моя студентка, Елена, писала курсовую работу, — начал объяснять Маневин. — Ей понадобилось поговорить с критиком, желательно с театральным, но у нее таких знакомых не было. Она попросила меня о помощи. Я обзвонил приятелей и в конце концов познакомился с Теодором. Ну кто станет читать материалы с подписью «Сергей Иванов»? Кому интересны интервью со стандартными вопросами, которые журналисты адресуют разным знаменитостям? «Почему вы решили стать актером?», «можете рассказать о своей семье?»… Драйзер пошел по другому пути и быстро стал успешным. Он постоянно переодевается, он то женщина, то мужик, то подросток. Во время интервью задает идиотские вопросы, например кто мать трех поросят. Если человек отвечает «свинья», то Теодору он не интересен. Но когда слышит: «Думаю, их родила…» — и далее любые варианты — утка, Красная Шапочка, соломенное чучело, — тогда Драйзер понимает: «Ага, я с этим индивидуумом на одной волне», — и беседа продолжается. Он совсем неглуп, поймал волну и несется на ней. Драйзера обожает творческая молодежь — актеры, певцы, балетные. Его интервью — стеб, но оно способно изменить мнение людей о знаменитостях. Парня постоянно приглашают на премьеры и тусовки, сейчас Теодор на пике успеха. Сегодня мы увидели его в образе придурковатой блондинки.
— Чтоб я еще раз пошел в театр… — забубнил Дегтярев. — В последний мой визит я смотрел спектакль про Чиполлино. Вот он мне очень понравился.
— Сколько тебе тогда лет было? — поинтересовалась Марина.
— Точно не помню, — пробормотал полковник. — Семь? Восемь?
— И больше ты не ходил на спектакли? — удивилась жена.
— Нет, — покраснел Дегтярев. — Времени нет, работы много. А сейчас рад, что не шлялся по представлениям. От сегодняшнего затошнило.
Вечером, выйдя из ванной, я спросила у Феликса:
— Почему люди врут?
Маневин отложил книгу.
— Думаю, им не нравится что-то в своей жизни. Одни хотят быть богаче, другие желают выглядеть моложе. Третьи решили прославиться в соцсетях, но разве кому-то интересна жизнь простой женщины, обычной жены и матери? Вот если она бьет мужа и делает гадости свекрови, тогда к ней хлынут подписчики. Денег и славы ведь хочется — вот и устраивают люди спектакль, дерутся и скандалят на камеру… У тебя телефон моргает.
Я ответила на звонок:
— Кузя, что случилось?
— Все в порядке, — ответил парень, — просто копался в интернете и нарыл интересную информацию. Анатолий Федосеев до сих пор живет в Екатинске, был женат на Елене Гореловой, у них трое детей.
— Ты забыл, что Федосеев умер? — удивилась я. — И его жена — Лариса, а не Елена. После налета бандитов в живых из этой семьи остались только Антонина, она же Вера Никитина, и маленький Юра, он же Костя. Наверное, ты нашел тезку.
— У этого Федосеева все совпадает с нашим — год и день рождения, адрес проживания… Ему сейчас без малого сто лет, но он продолжает работать.
— Кем? — изумилась я.
— Руководит народным театральным коллективом.
— Пожалуйста, не надо сегодня больше про спектакли! — простонала я.
— Ты умеешь включать «Зум»? — неожиданно осведомился мой собеседник.
— Нет. Зачем мне это делать, когда есть ты? — рассмеялась я. — Мой мозг не способен усвоить подобную информацию. Предпочитаю использовать ссылку, которую получаю от тебя.
— А Федосеев в свои без малого сто лет предложил нам завтра пообщаться по «Зуму», сказал: «Давайте в десять по Москве, в Екатинске будет полдень. У меня репетиция в шестнадцать часов начнется, смогу спокойно побеседовать. Сброшу вам ссылку на конференцию». Честно скажу, удивился.
— Есть чему, — согласилась я и зевнула. — Что-то спать захотелось…
— Прости, не посмотрел, который час, — смутился Кузя. — Спокойной ночи.
— Без минуты десять, — произнес полковник, показывая на часы. — Где наш собеседник?
В ту же секунду я услышала бодрый мужской голос:
— Добрый день, господа! Сейчас включу видео.
На экране, который висит на стене, появилось изображение худощавого мужчины. Я не поверила своим глазам. Ему сто лет? Выглядит намного моложе!
— Спасибо, что согласились поговорить с нами, — улыбнулся Дегтярев.
— Почему бы не поболтать с москвичами? — рассмеялся Федосеев. — И время до репетиции есть… Ваш сотрудник вчера вечером объяснил мне суть проблемы. Кто-то решил прикинуться мной, так?
— Может, этот человек — ваш полный тезка или родственник, — заметил полковник. — Вот только он появился на свет в тот же день, месяц и год, что и вы. Возраст и место проживания у вас совпадают, но мужчина погиб много лет назад, жену его звали Ларисой, и он переехал в Подмосковье.
— Весьма интересно, — отозвался режиссер. — Я раздвоился?.. Был момент, когда и я покинул Екатинск, но временно, это было в… э… э… уж не помню, в каком году поставленный мною в родном городе спектакль случайно увидел большой начальник из Грузии. Он пригласил меня поработать у него в республике. В те годы загранпаспорт и виза для поездки в Тбилиси не были нужны, мы были одной страной под названием СССР. Ехал я туда на пару месяцев, а задержался на пять лет. Влюбился в Грузию, в ее народ. Там талантливы все, от детей до пожилых. Но потом я вернулся в Екатинск. В Москве тоже бывал, и неоднократно, но надолго не задерживался. Дома в пригороде столицы у меня нет. И мою покойную супругу величали Еленой.
— У нас есть информация, — продолжил полковник, — что в конце шестидесятых годов ваш полный тезка, можно даже сказать, двойник, совпадающий по дате рождения, фамилии, имени и отчеству, помог одной женщине, увез ее вместе с дочкой в Москву.
У режиссера на короткое мгновение изменилось выражение лица, но он быстро снова включил улыбку.
— Мог ли кто-то иметь возможность воспользоваться вашими документами? — не утихал Александр Михайлович.
— Ну, давайте разберем мою биографию, — пробормотал наш собеседник. — Первым у нас с женой родился мальчик. Радость нашу описать трудно. Дело в том, что у тестя и тещи не было своих детей, они взяли младенца из приюта. Про такую науку, как генетика, мало кто тогда знал, но пожилые люди говорили молодым: «Собрался создавать семью? Внимательно посмотри на родных невесты. Узнай, какой характер, болезни у них. Любят они выпить, покурить? Может, драчуны? Лентяи? Имей в виду: яблоко от яблони далеко не падает. Если ее мамаша — выпивоха, матерщинница, лентяйка и неряха, то и дочь такая. До свадьбы ласковая, на вино даже не смотрит, а как колечко на пальчик получит, тут и развернется». И про жениха так же говорили. Мои тесть с тещей были прямо золотые люди, Лену воспитали прекрасно. А в беременность жены нас мысль грызть начала: разве хорошие люди новорожденного под дверь приюта подбросят? Кто у нас вырастет? Вдруг получим слепок неизвестной родни Елены? Жена очень боялась, но я ей сказал: «Воспитаем правильно, плохие задатки сразу увидим и с корнем вырвем». И появился у нас сын. А через три года новое счастье — еще два мальчика сразу.
Анатолий Сергеевич потер ладонью затылок.
— От близнецов у нас никаких проблем, мальчиков только хвалили. Школу оба на одни пятерки окончили. Миша со временем стал начальником, уехал в Исеть, руководил там небольшим заводом. Брат его, Гриша, защитил кандидатскую диссертацию, преподавал в университете в Астрахани. Увы, близнецы не стали семейными людьми. У них обнаружилась тяжелая болезнь сердца, и у одного, и у другого, мальчики рано ушли из жизни. Появились на свет вместе и ушли к Господу парой в сорок три года. А вот первенец наш… С ним особая история.
Федосеев протяжно вздохнул.
— Мы так ребенка ждали, Лена все-все, что врач велел, соблюдала! На свет появился прекрасный здоровый малыш. Назвали его Федором. Лена была художницей, открытки рисовала, пейзажи, портреты — ей не было необходимости мчаться на работу утром. Я режиссер, тоже живу в свободном графике. Город Екатинск — уютный, но нам казалось, что экология здесь не лучшая. Влезли в долги, купили дом в предместье. Укатили, до сих пор здесь живу. В школу Федя пошел неподалеку. Но нам было важно его образование. Решили так: до третьего класса он знания в не самой лучшей гимназии черпает, потом будем возить его в Екатинск. Машина есть, времени в пути — минут двадцать. Жили, в ус не дули, потом Федя учиться отправился. И началось!
Анатолий Сергеевич глубоко вздохнул.
— Подробности вам ни к чему, важен итог: Федор получился ни на меня, ни на жену, ни на братьев не похожим. Еле-еле в десятый класс переполз. Внешне он всегда выглядел старше своих лет, учиться не любил, а читал охотно и много. Десятый класс на все тройки окончил, я его устроил в училище осваивать профессию художника-декоратора. И он пропал на третьем курсе, почти двадцать лет ему тогда было. Домой не вернулся после очередной гулянки. Куда подевался? Искали парня, но не нашли. Мы с женой чуть ума не лишились. Нанимали частных сыщиков. Они и в прежние годы были, в основном такой работой занимались милиционеры, вышедшие на пенсию. Но все впустую. Как-то раз мы сели ужинать, и Лена сказала: «Генетику пальцем не стереть. Кто меня на свет произвел, не знаю, да только хорошие люди новорожденного под дверь больницы не подкинут. Федя уродился в тех, у кого со мной общая кровь. Ты ни в чем не виноват».
Федосеев замолчал.
— Ужасная ситуация, — прошептала я.
— Мы смирились, — тихо сказал Анатолий Сергеевич. — Лена угасла через год после того, как Федора признали умершим. Ничем не болела, не жаловалась, не плакала, меня поддерживала, утешала, а двадцать третьего августа просто не проснулась… Ладно, не хотел говорить — тяжело это очень, — но сейчас собрался с духом. Начну с того, что у меня было два паспорта.
— Вот как? — изумился Сеня.
— Не помню когда, год не назову, я решил, что потерял основной документ гражданина, — начал объяснять режиссер. — Искал, искал его, не нашел. Отправился в милицию, получил новый. Прошло, наверное, года два-три, Лена решила диван в гостиной почистить — совсем перемазали его дети. Не знаю, как сейчас, а тогда химчистка могла на дом приехать. Прибыли специалисты, мебель всю разобрали и нашли мой паспорт! Я его в письменный стол положил и забыл — у меня новый был, старый стал недействителен. А спустя годы приехал ко мне из Москвы вежливый мужчина в костюме и плаще, показал красивое удостоверение сотрудника МВД, начал вопросы задавать, ну прямо такие, как вы сейчас: «Знакомы ли вы с Анатолием Сергеевичем Федосеевым? Почему у него паспорт на ваше имя?» Что ответить? Проявил свой интерес: «По какой причине интересуетесь?» Мужчина сделал вид, что не услышал, продолжил: «Гляньте на снимок, может, вам кто знаком?» И фото на стол выложил. — Анатолий Сергеевич посмотрел на меня: — У вас есть дети?
— Да, двое, — тут же ответила я, — сын и дочь.
— Если они вляпаются в плохую историю и к вам полиция придет, соврете, чтобы их не посадили?
— У нас таких приключений не случалось, — пробормотала я. — Но если теоретически… то, наверное, не скажу правду.
— Даже если речь пойдет о тяжком преступлении?
Я растерялась и очень тихо ответила:
— Не знаю… Если человек нарушил закон, его следует наказать. Но это же мои дети… Не могу ответить на ваш вопрос.
— Простите, поставил вас в неловкое положение. Просто хотел узнать, поймете вы меня или нет, — выдохнул Анатолий Сергеевич. — Смотрю на снимок, вижу группу людей и Федю. Узнал сына, хоть он отпустил бороду и на лбу родинки нет, там шрам небольшой — удалил отпрыск отметину. Гость ласковым таким тоном спрашивает: «Кого-то можете опознать?» Режиссер должен уметь сам показать актеру, как ему себя вести. Я установку включил: это репетиция спектакля. Давай, выдай на-гора эмоцию удивления. Я ответил: «Простите, нет». Гость пальцем в Федю тычет: «Этот человек кто?» Я прищурился: «Подождите пару секунд, очки принесу». Глаза у меня прекрасно до сих пор видят, в оправе — простые стекла. Зачем мне такие? Для репетиций. Допустим, разбираем речь смешного близорукого героя. Нужно ходить, пальцем «вторые глаза» поправлять, случайно ронять их. Это надо не объяснять, а демонстрировать… Я принес чехол, начал изображать глуповатого дядьку: «Это мужчина лет пятидесяти». Гость возразил: «Ему намного меньше». Я, полный идиот со слегка отвисшей нижней челюстью, свое мнение высказал: «Так борода же! Зачем молодому этакий куст на лице?» Мужик желваками на щеках заиграл. А что он со мной сделать может?
— Вы уверены, что на фото запечатлен ваш первенец Федор? — тихо уточнил Леня.
— Да, — кивнул Федосеев. — Попытался выяснить, что совершил человек на снимке, но мне ничего не удалось узнать.
— Сын вам не звонил, не было даже намека, что он жив? — спросил Дегтярев.
— Нет, — подтвердил отец, — ничего о нем не знаю. Поэтому сразу согласился пообщаться с вами. Думал, может, что-нибудь про него рассказать хотите, поэтому приглашаете на беседу.
— К сожалению, мы не владеем никакими сведениями, — проговорил Кузя. — Надеялись получить информацию от вас… Среди ваших друзей был Матвей Григорьевич Никитин?
— Среди близких нет, — без тени волнения ответил режиссер. — Но у меня огромный круг общения. Может, сталкивался с таким, просто не помню… Но подождите, вы полагаете, что Федя назывался моим именем? Я говорил вам про два паспорта. Тот, который в диване нашли, у меня пропал. После ухода человека из Москвы родилось одно предположение, и, чтобы его проверить, я полез в ящик стола, в который много лет не заглядывал, открыл коробку с ненужными старыми документами. Я по менталитету Плюшкин, берегу все, что не надо. Пропало то удостоверение личности. Может, Федор его с собой прихватил, когда из дома сбежал?
— Неумный поступок, — отметил Дегтярев. — Если мужчина попал в зону внимания сотрудников МВД, то первым, к кому они придут, станет подлинный Анатолий Сергеевич. А где был сделан снимок? В каком городе?
Режиссер потер лоб ладонью.
— Мне не сообщили никакой информации, но я понял, где сын. В Москве.
— Как догадались?
— Ситуация напомнила старый анекдот, — вдруг улыбнулся Федосеев. — Решили американцы отправить в Москву своего шпиона. Сбросили его с парашютом в лес неподалеку от Звенигорода. Пошел агент в сторону столицы, да заблудился. Глядит — какая-то женщина грибы собирает. Он к ней подкатил, вежливо осведомился: «Скажите, правильно ли шагаю в сторону Кремля?» Тетка заохала: «Миленький, ты совсем с пути сбился! Пошли, выведу на нужную дорогу». Шпион с теткой вместе пошагал, и привела его добрая самаритянка прямо в местное отделение КГБ. Агент в шоке, признался во всем, а потом спросил следователя: «Как простая сельская жительница поняла, что перед ней не советский гражданин?» Сотрудник в ответ: «Она учительница, преподает в школе английский язык. Вас хорошо подготовили, одели и обули, прямо как москвича. И говорите хорошо». «Так почему она не поверила, что я русский?» — никак не мог сообразить шпион. Следователь усмехнулся: «Да потому что говоришь ты по-английски. А у нас грибники в основном по-русски болтают. Не повезло тебе встретить в лесу преподавателя языка, на котором писал Шекспир!»
Анатолий Сергеевич рассмеялся.
— Случается подобное, — пробормотал Дегтярев. — Все распланировали, вроде сделали, как надо, а потом выясняется, что в самом главном накосячили.
— Вот-вот, — кивнул Федосеев. — На снимке, который мне мужик под нос сунул, заведение. Названия не видно, просто столик, за ним компания сидит. А перед Федей меню лежит, закрытое, и на обложке надпись: «Кафе „Снегопад“».
— Было такое, — рассмеялся Сеня, — очень популярное.
— Значит, жив был тогда мой старший сын, — подвел итог Федосеев. — Дознаватель ушел несолоно хлебавши. Обхитрил я его… Вот такая история.
— И вы не предприняли попытку найти Федора? — полюбопытствовала я. — Все-таки сын…
— Ну, — пробормотал режиссер, — я привык думать, что его нет в живых. И как искать человека в столице? Зайти в кафе? Сомневаюсь, что он там был постоянным посетителем. Даже в детстве он не был особо охоч до мороженого. Конфеты любил, а к пломбиру был равнодушен. И последнее мое рассуждение, но главное: Федя убежал из дома. На тот момент он был взрослый, школу окончил, я его устроил в училище. Если Федор решил поступить подобным образом, следовательно, у него имелись причины для этого. Любил ли парень родителей и братьев? Нет. Когда близнецы на свет появились, Федя еще маленький был, но он очень злился на братьев. Чем ему младенцы досадили? Раньше он один был, залюбленный, все Федору доставалось самое хорошее. А потом детей стало трое, внимания ему уделяться стало меньше. Братья слегка подросли, бегают по дому, кричат, лезут к старшему. Удержать парочку трудно. Когда они в садик, а потом и в школу пошли, еще хуже стало. Миша и Гриша — везде первые, стихи лучше всех читают, отличники, в дневниках одни пятерки, учителя их нахваливают, одноклассники любят. У Федора иначе, он двоечник, его вечно ругают. Такая ревность поперла, каждый день старший злился, до смешного доходило! Один раз виноград купили, всем ребятам выдали по кисти. Так Федя пересчитал ягоды, понял, что у него на несколько штук меньше, и истерику закатил: «Я старший, почему недодали фруктов?!» В классе он себя так же вел. Дети с ним дружить не хотели. Тяжелый характер был у первенца.
— Любимая девочка у него была? — поинтересовалась я.
Повисла небольшая пауза, потом наш собеседник ответил:
— Может, и была тогда у Феди любовь, но, простите, этого не помню. Вот то, что он определенно обладал талантом, мог стать на редкость успешным актером, — это да! Но я с ним не занимался. Не хотел, чтобы Федор пошел по этому пути.
— Почему? — удивился Дегтярев. — Прекрасная профессия, к тому же денежная.
Режиссер рассмеялся.
— Денежная?.. Ежегодно вузы выпускают большое количество тех, кто потом должен играть на сцене или в кино, а повезло выбиться в звезды лишь немногим. Остальные прозябают в массовке, мечтают получить роль со словами «кушать подано», да и та им не достается. Вот вам пример: спектакль «Евгений Онегин». Я его выпустил лет десять назад, не путайте с оперой. В постановке есть главные герои: сам Онегин, Татьяна, Ленский и Ольга. Ну и второстепенные персонажи, у них у кого одна, у кого две реплики. Это уже дает человеку право ощущать себя если не самой яркой звездой, то уж «подзвездком» точно. А в театре, где я ставил эту постановку, в штате пятьдесят артистов. Ролей со словами для них в пьесе нет, но кто-то же должен изображать гостей на балу — стоять в общей толпе, обмахиваться веером, улыбаться… Человек может обладать талантом Иннокентия Смоктуновского и Андрея Миронова, но, если нет ролей, то и тебя с твоим даром как актера нет. Главное — выделиться из массы. Каким образом обратить на себя внимание? Тут разные пути, но большинство из них — унизительные. Как уже говорил, не хотел я для своего сына подобной судьбы. Он просил меня помочь ему получить профессию лицедея, но я не стал готовить Федю к поступлению в театральный вуз. Связи были, но его бы точно взяли и без моих просьб. Талант абитуриента от экзаменатора не скрыть. Но я не хотел, чтобы мой сын изображал гостя на балу. Актерство — очень зависимая профессия, и зависит она от вкуса режиссера. Или директора театра. Или их жен. Или их любовниц. Или главного спонсора коллектива. Или его дочери… Давайте остановимся, этих «или» огромный список. — Режиссер примолк, потом уже иным тоном спросил: — Думаете, он решил, несмотря на мой запрет, подать документы в театральный вуз?
— У нас нет такой информации, — ответил полковник, — но нельзя исключать подобной возможности.
Тут в мою голову неожиданно прилетел вопрос, и я сразу задала его человеку по ту сторону экрана:
— В моем детстве была традиция каждый год в последний учебный день делать общее фото всех учеников. Не все так поступали, но многие. Не знаю, как в других городах, а в Москве они бывали двух видов: все или стоят во дворе перед входом в школу, или сидят за партами. Были ли подобные снимки у ваших мальчиков?
— Да, — улыбнулся Федосеев, — целая папка, начиная с первого класса.
— Мальчики, наверное, посещали одно учебное заведение?
— Конечно.
— Можете показать нам фото, на котором есть Федор? — попросила я. — Когда вам позвонить, чтобы увидеть снимок?
Федосеев рассмеялся:
— Перед вами король всех зануд. Чашки в буфете я всегда поворачиваю ручками в одну сторону, тарелки в сушилку ставлю по размеру, криво постеленная скатерть вызывает у меня приступ мигрени. Я самый занудный зануда из всех занудных зануд, поэтому все снимки храню в альбомах, каждый подписан. Уно моменто.
Режиссер встал и пропал из виду. Мы сидели молча.
Пауза не затянулась. Анатолий Сергеевич вновь появился на экране, держа черно-белый снимок.
— Вот! Выпускной класс. Федя — за последней партой.
— Симпатичный мальчик, — заметила я. — На оборотной стороне моих фото есть список учеников класса. Он составлялся или по рядам, или по алфавиту.
— Да-да, — кивнул режиссер, переворачивая фото, — здесь тоже указано, кто в каком ряду сидит.
— Можете перечислить детей, начиная с Федора?
— Странное желание, но раз вам надо, то пожалуйста, — кивнул Федосеев. — Итак, левый ряд, последняя парта: Федор Федосеев, Иосиф Меркулов. Следующий стол: Павел Колоколов, Лариса Федорова.
Кто-то (похоже, Собачкин) наступил мне на ногу под столом. Но я не собиралась ахать-охать, а молча слушала Анатолия Сергеевича.
И очень постаралась не вздрогнуть, когда он произнес:
— Владимир Боков и Антонина Яковлева.
Когда режиссер закончил, Кузя попросил:
— Можете сделать фото этого снимка с обеих сторон и выслать нам?
— Пожалуйста, — согласился наш собеседник, — ничего сложного в данной просьбе не вижу. Снимок пришлю. Это десятый, выпускной класс, всем ребятам по семнадцать лет… По вопросу, который вас интересует, больше ничего сообщить не могу. Если приедете в Екатинск, звоните, покажу город, он очень красивый.
— А мы ждем вас в Москве, — любезно отозвался Сеня. — Она тоже прекрасна в любое время года.
После обмена любезностями экран потух. Пару секунд мы сидели молча, потом Дегтярев потер руки:
— Во мраке засиял тонкий луч света! Кузя, ищи одноклассников Федора. По словам отца, его старший сын куда-то делся после окончания школы. Что он делал, чем занимался, отец не в курсе. Обзванивай тех, с кем Федор и Лариса учились, попробуй найти того, кто с ними дружил. Возраст у этих людей уже почтенный, но сейчас медицина шагнула далеко вперед, почти столетний Анатолий Сергеевич весьма бодр! Думаю, можно отыскать тех, кто учился с его сыном и дочерью Скупого Клопа. За работу!
— Если вы помните, у Нины завтра день рождения, — сказала Марина. — Сообщаю: мегасовременный чайник, который Александр Михайлович решил подарить ей, уже у нас дома.
— Не понял, — удивился полковник, — он что, сам пешком притопал? Нам сказали, покупку доставят…
— Да-да, — кивнула Марина, — вчера вечером прилетело сообщение. Я сегодня съездила и все получила.
— Почему мне не доложила? — нахмурился муж.
— Так не хотела никого будить, — бойко ответила жена. — Выдача покупок там с семи утра до восьми, потом все.
— Что «все»? — не понял Сеня.
— Закрывается. То, что приехало, на склад возвращается. Я встаю всегда в шесть, мне легко заказ забрать.
— Глупость полная! — возмутился Собачкин. — С семи до восьми утра, и все? Интересно, сколько людей успевают забрать то, за что деньги отдали?
— Это ты еще у них в центре новых технологий не был, там, где мы покупали чайник, — хихикнула я. — Спасибо, Мариша. Было бы неприятно завтра, в день рождения Нины, сказать ей: «Поздравляем, желаем всего самого лучшего! Извини, подарок не сумели забрать». Может, посмотрим на чайник?
— Не надо, — возразил полковник, — упаковку вскроем, и будет выглядеть, как вещь, которую кто-то Даше презентовал, а мы ее Нине передаем, потому что хозяйке она не по вкусу пришлась. И, наверное, чайник очень красиво упакован в коробку, сверху бумага, атласный бант в тон…
— Мне, как и Дашуте, тоже кажется, что лучше глянуть, что внутри, — пробормотала Марина.
— Товар перед отправкой покупателю в магазине обязаны проверить со всех сторон, — встал на сторону Дегтярева Собачкин. — Неприлично вручать уже вскрытый презент.
— Согласен, — кивнул Кузя. — Три человека «против», два «за». Кто победил?
Марина вздохнула:
— Вы.
— Значит, завтра, прямо утром, поздравим Нину, — подвел итог полковник. — Сейчас Кузя займется поиском в интернете, а я поеду к флористу — здесь неподалеку салон открылся.
— Зачем тебе цветы? — заморгала жена.
— Гениальный вопрос! — усмехнулся Александр Михайлович. — О чем только-только беседовали?
— О дне рождения Нины, — ответила я.
— А теперь догадайтесь сами, зачем нужен букет, — хмыкнул Дегтярев.
В семь утра мы в полном составе вошли на кухню, где ничего не подозревающая Нина мешала в кастрюле кашу.
— С днем рождения тебя! — громко и фальшиво запел — вернее, заорал — Дегтярев.
— С днем рождения тебя! — не попадая ни в одну ноту, заголосила вся наша компания.
Нина уронила ложку, Фира и Муся наперегонки бросились к столовому прибору, чтобы его облизать. А я протянула нашей помощнице по хозяйству коробку.
— Вот, подарок! Ты говорила, что хочешь новый чайник, старый перестал нормально работать.
— Правда, чайником не ты одна пользоваться будешь, поэтому есть еще кое-что, — продолжил Александр Михайлович. — Сеня, давай!
Собачкин протянул Нине конверт.
— Честное слово, хотели тебе что-нибудь замечательное купить, но не знали, о чем мечтаешь.
— Мы пытались разведать информацию, — рассмеялась я, — но не получилось, поэтому сама поезжай в магазин. Это от всех нас!
— Спасибо, спасибо, спасибо! — всхлипнула Нина. — Очень люблю вас!
— Давайте посмотрим на чайник, — предложил Дегтярев, протягивая имениннице букет. — Открывай коробку!
Нина положила цветы на стол, начала развязывать ленту. Через минуту у Дегтярева лопнуло терпение.
— Возьми ножницы, разрежь просто.
— Нет-нет, — зашептала помощница по хозяйству, — хочу сохранить ленту и бумагу на память.
Полковник неожиданно согласился:
— Конечно. Очень красивая атласная тесемка, и обертка интересная, с собачками и кошечками.
Когда Нинуша скатала ленточку в рулон, наступил час аккуратного освобождения подарка от бумаги. Наконец и эта процедура благополучно завершилась. Нина подняла крышку картонной упаковки, вынула нечто похожее на сундучок, поместила его на стол, поморгала и сказала:
— Очень красивый!
— А как пользоваться таким чайником? — удивилась я. — Это же шкатулка! Вроде из нержавеющей стали. Но ни крышки, ни носика… К такой вещи должна быть инструкция…
Полковник молча разглядывал более чем необычный прибор для кипячения воды. Я повернулась к Дегтяреву:
— Мы разве такой покупали?
— Ну… — протянул Александр Михайлович, — дело давнее, не сегодня в магазин ездили…
Марина, стоящая около меня, тихо хихикнула, и я сразу поняла, в чем дело.
Полковник — великолепный профессионал, он способен нестандартно мыслить, понимать преступника, предсказывать его поведение. Дегтярев — уникальный детектив, он всегда корректен, даже ласков с потерпевшими и родственниками погибших людей. У него невероятная, цепкая память.
Несколько лет назад мы вместе поехали в магазин — надо было купить Александру Михайловичу обновки. Устав от похода по бутикам, решили пойти перекусить. В кафе обнаружилась пара — мужчина лет шестидесяти и девушка, по виду студентка. Я подумала, что заботливый отец привел дочку, а может, внучку, чтобы приобрести ей что-то, и сейчас они отдыхают от беготни по магазинам. Но Дегтярев неожиданно шепотом велел мне:
— Сядь куда-нибудь и не вмешивайся.
Потом он подошел к паре и устроился за их столиком. Через пару минут мужик вскочил и удрал, а его спутница заплакала. Александр Михайлович погладил ее по голове, потом девушка кому-то позвонила. Прошел, наверное, час, который я провела в полном недоумении, потом в кафе буквально вбежал брюнет лет сорока пяти. Девушка вскочила, бросилась к нему. Незнакомец обнял ее, потом сел за стол, поговорил с полковником, встал, пожал ему руку, начал кланяться и громко говорить:
— Спасибо! Если бы не вы, боюсь подумать, что могло бы произойти!
Когда незнакомец со студенткой ушли, Александр Михайлович вернулся за столик, где я сидела в недоумении, и, не дожидаясь моих вопросов, рассказал:
— Волобугодаровский Авен Филиппович, основатель секты «Вместе». Заманивал в свои ряды тех, кому уже исполнилось восемнадцать, но еще не стукнуло двадцать. Растление несовершеннолетних к нему не пришить. Справили молодые люди восемнадцатилетие — все, они взрослые, сами решают, с кем жить и кого любить. Авен использовал юных созданий как свой гарем и рабочие руки. В свое время его осудили, получил семь лет. Но время быстро летит, гадюкин сын уже на свободе и, судя по его общению с девушкой (ей, кстати, девятнадцать), принялся за старое. Пакостник меня узнал, а я велел дурочке, которая поверила сладким песням Авена, позвать отца… Хорошо помню то дело. Я бы таких пожизненно за решетку сажал. Могу тебе все подробности изложить, да не хочу это делать.
Понимаете? Полковник помнил про дело многолетней давности, он мог мне «все подробности изложить». А вот когда речь идет о личной жизни, Дегтярев забывает про наши дни рождения и годовщину своей свадьбы с Мариной. Если попросить вечером купить хлебушка к ужину, не стоит надеяться, что где-то в двадцать часов глава агентства «Тюх» войдет в кухню с батоном. Все, что не относится к работе, Александр Михайлович забывает сразу после получения информации, навсегда. Он даже дату своего появления на свет из ума вытеснил. Когда в жизни толстяка появилась Марина, она начала заполнять календарь в телефоне мужа, записывать туда все даты. Вот почему толстяк вспомнил про день рождения Нины — у него «напоминалка» прозвенела.
И сейчас, слушая, как полковник пытается оживить воспоминания о поездке в центр новых технологий, я не удивилась. Изумление могло бы возникнуть, если бы толстяк ответил:
— Естественно, такой! Я помню, как выглядел чайник!
Но сейчас Александр Михайлович бормотал:
— Да-да, вроде именно такой мы взяли… кажется… вероятно…
— В коробке есть инструкция! — обрадовалась Нина, вынула лист и начала читать вслух: — «Поздравляем, поздравляем и ликуем! Вы сделали лучший выбор, приобрели самую современную шкатулку для хранения камней! Она имеет зарядку. Легко нажмите на верхнюю часть, и из нижней вылезет штепсель. Воткните его в розетку. Шкатулка станет белой, а когда цвет станет алым, откройте ее и наполните. Если она выглядит так, словно сделана из нержавеющей стали, значит, батарея заполнена на одну треть, необходимо ее зарядить. Вы можете выбрать одну из мелодий, которой снабжена шкатулка. Для вас — Бетховен, Шуберт, Вагнер, Шопен, Керубини, Лефебюр-Вели, Адан, Алькан. Музыку можно прослушать в процессе зарядки. Для этого щелкните пальцем по любой боковой части».
Кузя быстро нажал на верх шкатулки, и из нижней части вылезла вилка. Собачкин воткнул ее в розетку. Нина щелкнула прибор сбоку. «Та-да-да-да! — полилось по кухне. — Та-да-да-да!» Я вмиг узнала произведение, от неожиданности икнула и не пойми зачем сообщила:
— Вторая часть третьей героической симфонии Людвига ван Бетховена, похоронный марш.
— Странный выбор для хранилища камней, — хихикнула Марина, — но красиво играют.
— Букет! — всплеснула руками именинница. — Как же я про него забыла? Чудесные цветы надо поставить в вазу! Сейчас принесу! — Нина умчалась, вмиг вернулась с большим хрустальным кувшином, наполнила его водой, потом поместила внутрь цветы и улыбнулась: — Какая красота!
— Экзотическая композиция, — сообщил Дегтярев, — в нашем климате такие не растут.
— Ни одного цветка не знаю, — продолжала восхищаться именинница. — Вот эти слегка напоминают пионы, только они ярко-голубые…
— А на большой ветке что за коробочки? — спросил Феликс. — Кажется, что висят спичечные коробки, только интенсивно-фиолетового оттенка.
Полковник дернул носом:
— Почему-то букет сейчас сильно пахнуть стал.
— Так мы его в воду поставили. Цветы пить хотели, стали жажду утолять и обрадовались, — предположила Нина.
— Мне такой аромат не по вкусу, — высказался Кузя.
— Гениальная фраза — «аромат не по вкусу», — хихикнул Сеня. — Запах нельзя съесть!
— Интересно, это коробочки так пахнут? — поинтересовался Дегтярев, крайне довольный, что сумел подарить удивительный букет, и наклонился.
— Саша, не надо нюхать их! — почему-то испугалась Марина.
— Все цветы созданы для того, чтобы человек ими любовался и вдыхал аромат, — парировал муж.
— Пожалуйста, не приближай к ним лицо, — попросила жена.
— Да почему?! — начал сердиться муж.
— У коробочек вид агрессивный.
— Полная чушь! — отмахнулся толстяк и прикоснулся носом к одной прямоугольной штуке, похожей на микрочемодан. — Запашок, честно говоря…
Договорить Дегтярев не успел. Ветка, на которой висели «микрочемоданы», неожиданно изогнулась. Более чем странные цветы оказались около лица полковника, и… Вы не поверите, но это случилось! «Коробки» разом открылись и вмиг захлопнулись. Из полковника вырвались слова, которые не принято произносить вслух ни при дамах, ни при детях. Подобные выражансы допустимы в сугубо мужской компании, да и то не в каждой.
— Саша! — покраснела Марина. — У Нины день рождения, а ты!.. Ой, мамочка!
Я обомлела. Ветки удивительным образом словно приклеились к его лицу, висели на нем, не падали.
— Боже! — вопила Марина, подойдя к супругу. — Они живые! Схватили полковника!
Мы быстро приблизились к Александру Михайловичу.
— Ну и ну! — прошептал Кузя. — Прямо вцепилась в него!
— Две схватили за уши, — шепотом добавил Сеня.
— Четвертая висит на губе, пятая — на подбородке, — дополнила Марина. — Милый, тебе больно?
— У… — начал муж.
— Нет-нет, — испугалась жена, — молчи! Тут еще одна такая есть, не у дел. Откроешь рот — за язык схватит… Как отцепить их?
— Дернуть что есть сил за общую ветку, — предложил Сеня, — просто оторвать эту мерзопакость.
Полковник замахал руками.
— Не самое хорошее предложение, — возразил Феликс. — Пораним полковника… Саша, ты где букет покупал?
— М-м-м, — промычал Дегтярев.
— В магазине «Необычные букеты», — сообщила Марина.
Кузя быстро постучал пальцем по экрану телефона:
— Есть такой. Он неподалеку.
— Скажите номер, — попросил Феликс, — сейчас попробую побеседовать с ними.
Вскоре мы стали свидетелями интересного разговора. После того как Маневин вкратце описал ситуацию, спокойный женский голос поинтересовался:
— Где вы живете?
— В Ложкине! — тут же крикнула я.
— Могу приехать, — спокойно продолжила дама. — Но выезд платный. А если прямо сейчас надо, то двойной тариф.
— Поторопитесь, пожалуйста, — попросила Марина.
— Запишите номер машины, закажите пропуск, — распорядилась незнакомка. — Буду через десять минут. Не нервничайте, ситуация обычная.
Феликс вернул телефон на стол.
— Зачем продавать цветы-монстры, которые нападают на человека, который решил их понюхать?
— Тебе бы тоже не понравилось, начни кто-то обнюхивать тебя, — всхлипнула Марина.
— Слава богу, я не прекрасная лилия, — улыбнулся мой муж. — Саша, ты как?
Дегтярев махнул рукой.
— Кровожадные растения обычно едят мух, комаров, иногда тараканов, — сказала Нина.
— Дегтярев — ни первое, ни второе, ни третье! — рассердилась я. — Он хотел порадовать тебя, подарить нечто удивительное. Ведь так?
Полковник молчал.
— Почему он не отвечает? — испугалась я. — Ему совсем плохо?
— Когда тебя за нос, уши, губы и подбородок хватает не пойми что, вряд ли ты хочешь весело болтать, — пробурчал Сеня.
В ту же секунду зазвенел домофон. Нина кинулась в прихожую. Я начала гладить полковника по спине.
— Потерпи немного, приехал специалист.
— Добрый день! — бодро произнесла дама непонятно каких лет. — Я Лаура, доктор растительных наук, закупщик экзотов… Ага! Вижу проблему! Ерунда, за пару минут справимся. Накрывайте стол!
— Как? — спросила Нина.
— Какой? — уточнила Марина.
— Зачем? — удивилась я.
— Кого кормить будем? — осведомился Кузя.
— Как вас зовут? — поинтересовалась жена полковника.
— Я же представилась, Лаура, — повторила гостья, — доктор растительных наук, закупщик экзотов… Мужчину хорошо помню, он собирал букет из самых дорогих растений. Потом сказал: «Скучный какой-то, сделайте его повеселее». Мы стали предлагать разные цветы, но покупатель всякий раз выражал недовольство. Поэтому я показала ему кровожадное растение. Вид очень оригинальный, но характер… Палец в рот не клади! Он еще и обжора.
— Да, мой муж любит вкусно поесть, — звонко произнесла Марина. — Но обзывать незнакомого вам человека обжорой не следует.
— Знакомому человеку тоже это не понравится, — кивнула Лаура. — Обжорой я назвала не вашего супруга. Это я о цветке, который способен закусить всем. Считается, что пиктумпринтум поглощает только мух, пауков и бабочек. Как же! Он и мышь слопает!
— Что нам делать? — остановила доктора растительных наук Нина.
— Следует предложить обжоре нечто невероятно вкусное, лакомое, — пустилась в объяснения цветочница.
— Что конкретно? — уточнила я.
— Несите все, что есть в доме из продуктов, сладкого, консервов, овощей, фруктов, ставьте на стол таким образом, чтобы ветка уловила запах угощения.
Нина полетела к холодильнику, Марина ринулась за ней…
На следующее утро, когда мы все собрались в офисе, я посмотрела на полковника и обрадовалась. Слава богу, он выглядел как обычно, нос не опух, не покраснел, уши и подбородок тоже в порядке. И заговорил Александр Михайлович как и всегда — похоже, у него хорошее настроение.
— Ну, — произнес Дегтярев, — давайте начнем. У кого самые плохие новости?
— У меня только хорошие, — живо ответил маршал наших компьютерных войск. — Нашел Владимира Бокова, одноклассника Федора. Он живет в Москве, согласился приехать к нам сегодня, поговорить. Кроме того, откопал Сусанну Петрову.
— А это кто такая? — удивился Собачкин. — Впервые это имя слышу…
Кузя начал объяснять:
— Мы нашли фото юной Антонины Яковлевой, дочки Льва Бонтонера, сына Льва Бонтонера (вы еще не запутались во Львах?). Снимок сделан в студии. Никаких других фото девушки у нас нет, и неизвестно, где она и что с ней. Но вчера поздно вечером поиск дал результат. На странице Сусанны Петровой упоминается Антонина Яковлева. Эта женщина — родственница семьи Бонтонер, правда, очень дальняя, как говорится, седьмая вода на киселе. Она вскоре созвонится с нами.
— Впервые слышу выражение про кисель, — удивилась Марина.
— Тоже его не знал, — улыбнулся Кузя. — У меня есть приятель в сети, Додик, он постоянно находит всякие смешные выражения и объясняет, откуда они взялись. Свое название кисель получил от слова «кислый». Почему? Для ответа на вопрос надо знать, как его готовили. Зерно, рожь, пшеницу или чаще всего овес заливали горячей водой или молоком, таким образом запускался процесс брожения. Потом настой процеживали и кипятили. Зерно отдавало весь крахмал, кисель густел. Он мог быть таким «крепким», что его нарезали ножом. После процеживания оставалось зерно. Его опять заливали горячей жидкостью, повторяли процесс. Кисель получался уже не таким «крепким», он напоминал желе. Зерна использовали многократно, пока питье не становилось почти как вода. Понятно теперь, почему дальняя родственница — седьмая вода на киселе?
— Спасибо за лекцию, — остановил парня Дегтярев, — но не пора ли нам запускать «Зум»?
Кузя периодически начинает чем-то увлекаться. Похоже, сейчас он решил изучать русский язык.
Я посмотрела на экран. Панель моргнула, и мы увидели милую немолодую даму.
— Добрый день, — начала она, — я Сусанна Петрова. Мне написал господин Кузьмин. Он прочитал в моем кулинарном блоге заметку об очень капризной выпечке под названием «рождественский штоллен». Это вроде бы кекс, ан нет! Надо знать массу хитростей, чтобы это изделие удалось. Я написала: «Характер у него — как у Антонины Львовны Яковлевой, моей родственницы, кошмара моего детства». Господин Кузьмин попросил связаться с вами по «Зуму», рассказать, что знаю про эту девушку… Простите, немного нервничаю — впервые общаюсь с детективами…
— Огромное спасибо, что согласились на беседу, — улыбнулась я.
— Я лично с Антониной знакомство не водила, — продолжила Петрова, — но, если говорить откровенно, с самого детства ненавижу женщину.
Сусанна протяжно вздохнула, и я воспользовалась паузой:
— Почему?
— Могу объяснить, — тихо произнесла женщина.
— Будем очень благодарны, — тут же отреагировал полковник.
Петрова кивнула и приступила к рассказу, а меня охватило удивление. Похоже, Сусанна еле сдерживает слезы. Женщина принялась нервно моргать, нос у нее покраснел, а голос стал тише. И чем дольше она говорила, тем яснее становилось, что это воспоминание — не самое радостное для нашей собеседницы.
У Розалии и Иосифа Петровых дочка родилась в первый год их совместной жизни. Молодые, неопытные отец и мать зачастую безмерно балуют первого отпрыска, исполняют все его капризы и желания. Но у Петровых было наоборот. Маленькую Сусанну держали в жесткой строгости. Еда — только по расписанию: завтрак, обед, полдник, ужин. Съедать следовало все. «Не хочу» произносить запрещалось.
Один раз Сусанна высказалась так за завтраком, ей тогда едва исполнилось четыре года. Услышав такое заявление, мать посмотрела на отца, а тот громко произнес:
— Дочь, встань в угол. Я работаю, чтобы в доме водились продукты. Мама стоит у плиты, она не отдыхает после работы, готовит, утром поднимается раньше всех, чтобы подать завтрак. Капризников у нас нет и быть не может. До завтра вообще никакой еды не получишь!
Малышка громко зарыдала. Мать отвела дочь в детскую, сказала ей:
— Нам вторая Антонина Яковлева не нужна.
Сусанна понятия не имела, кто такая упомянутая родительницей тетка, не поняла слов матери, но после того памятного воскресенья эту фразу она стала слышать постоянно, когда не хотела вести себя так, как требуют старшие.
Девочка росла, пошла в школу. Родительский контроль стал сильнее, теперь в ход пошел ремень. Если в дневнике появлялась четверка или, не дай бог, тройка, отец вынимал из шкафа кожаный ремень и со словами «нам не нужна вторая Антонина Яковлева» лупил дочь.
Во втором классе Сусанна стала круглой отличницей, но дома ее никогда не хвалили. А вот ругали очень охотно. За что? За все! Школьнице предписывалось учиться на одни пятерки, мыть полы и вытирать пыль. Потом прибавились стирка, глажка и походы за продуктами.
После восьмого класса Суси впервые пошла вместе с одноклассниками в кафе, чтобы отметить окончание учебного года. Отец разрешил дочери повеселиться, но велел прийти домой в восемь вечера. А праздник начался в девятнадцать часов. Сусанна просидела до начала программы «Время», до смерти перепугалась, поняв, как сильно ей достанется от старших, и решила не возвращаться домой, а побежала к бабушке, Суламифи Моисеевне. Та изумилась, увидев на пороге дрожащую, заплаканную внучку:
— Суси! Неужели этот дурак, твой папаша, отпустил ко мне вечером маленькую девочку без сопровождения?
Школьница разрыдалась, бабуля начала утешать ее. И внучка рассказала старушке все: про то, как ее бьют за малейшее неповиновение и за четверку в дневнике, не разрешают гулять и играть с подругами, постоянно поминают какую-то Антонину Яковлеву, говорят: «Ее в нашем доме не должно быть». Тут надо отметить, что бабуля редко приходила в гости, но, если она наносила визит, родители обращались с дочерью очень ласково, и так же они вели себя, когда сами приходили к Суламифи. Бабушка считала, что ее дочь и зять обожают Сусанну, но сейчас она узнала правду.
Когда школьница выплеснула все свое горе, Суламифь Моисеевна взяла телефон и тоном, холодным, как ветер Арктики, велела:
— Немедленно оба ко мне!
Через десять минут запыхавшиеся Иосиф и Розалия вбежали в квартиру.
— Вот она где! — завопил отец.
— Молчать, — шепотом произнесла бабушка.
Сказано это было тихо, но супружеская пара вмиг побледнела.
— Издеваетесь над ребенком? Жаль, я раньше об этом не узнала. Марш в столовую. Никто слова не произносит, говорю я. — И, после того как приказ выполнили, Суламифь начала: — Иосиф, ты прикидываешься великим ученым, но на самом деле всего лишь никудышный кандидат наук, диссертацию тебе написал отец. На твой оклад и кота не прокормить. Не такого зятя я хотела, да моя дочь — дура и в дурака влюбилась. Я бы никогда не позволила ей строить семью с оборванцем, но она забеременела, прибежала в слезах — пришлось спешно женить вас. Согрешили вы, в постель до брака легли — это красиво? Нет. Но за такое поведение я Розку побила? Нет! У вас квартира, четыре комнаты. Откуда она? Я вам купила. Машину где взяли? Я вам купила. Дачу где раздобыли? Я вам купила. Иосиф, ты деньги не зарабатываешь. И на твой доход, Розка, и муха не проживет. Кто платит за вас коммунальные услуги, одевает вас всех, обувает, на море возит? — Суламифь стукнула кулаком по столу: — Я! Повезло вам, дуракам и лентяям, что я композитор, мои песни весь соцлагерь распевает. И вы, висящие на моей шее, посмели избивать мою внучку и сравнивать ее с Антониной?!
— Мы боимся… — начал зять.
— Пасть захлопни! — рыкнула всегда интеллигентная теща. — Молчать, когда говорит женщина, которая тебя содержит! — Потом она обратилась к Сусанне: — Радость моя, у тебя есть двойки?
— Нет, бабушка, — прошептала школьница, — я круглая отличница.
— Бегаешь по вечерам гулять с парнями?
— Я делаю уроки, потом готовлю ужин, стираю, глажу или убираюсь, — чуть слышно ответила девочка.
— А вот мать твоя одни колы в дневнике имела. Ты знаешь, что натворила Антонина? Кто она такая? — продолжала пожилая дама.
— Нет, — коротко ответила внучка.
— Ну так слушай, — вдруг улыбнулась хозяйка квартиры. — Моя дочь Розка в твоем возрасте была оторва, каких поискать. В дневнике у дуры были двойки, а на уме одни мальчики. В подругах у девки была Антонина Яковлева, дочь наших дальних родственников. Мы тогда жили в одном подъезде. И она тоже была двоечницей. Они вместе школу прогуливали, кошельки у людей из сумок вытаскивали… Розка, чего молчишь? Я вру сейчас?
— Нет, мама, — зашептала дочь. — Молодая я тогда была, без царя в голове. Ошибок наделала.
— Поэтому мы и воспитываем так Сусанну, — заговорил Иосиф. — Генетика у нее плохая.
— Тебе рот открывать не разрешали! — прошипела теща. — Хотя, надо признать, кое в чем зятек прав, генетика — не фонтан. Да, не повезло тебе, внучка. Отец твой — лентяй, злой дурак, семью прокормить не может. Мать — воровка, врунья и двоечница… Сусанна с этого часа живет со мной, вы к ней ближе чем на километр не приближаетесь. После моей смерти все, включая авторские права на песни, отойдет девочке. Вам — ничего. Пропадите из нашей с Суси жизни… Антонину, которую вы поминаете, после окончания школы сослали в Екатинск, там какая-то родня ее жила. Девятнадцать ей на тот момент пробило, потому что она два раза на второй год оставалась. Почему именно туда отправили? Решили, что в провинциальном городе за юной проституткой легче уследить. Как же! Это исчадие через год или два, точно уж не помню, пропало. Родителям удалось узнать, что она с каким-то мужиком удрала. Отец с матерью искали дочь, но не нашли. Небось ее давно в живых нет.
Сусанна замолчала, потом очень тихо пробормотала:
— Судьба Антонины мне неизвестна. Больше ничего о ней не знаю.
— Вот вам и милая барышня, — покачал головой Сеня. — С виду ангел небесный, а кто на самом деле?
Телефон зазвонил, Дегтярев взял трубку:
— Кто? Боков? Да, пропустите его.
— Пунктуальный, — отметил Кузя, — минута в минуту прикатил.
Я напрягла память.
— Вы говорите о Владимире? О мальчике, который сидел за одной партой с Яковлевой? А кого-нибудь еще из того класса нашли?
Кузьмин пожал плечами:
— Федор Федосеев, сын режиссера Анатолия Сергеевича, пропал. Его сосед по парте Иосиф Меркулов уехал с родителями в Израиль. Павел Колоколов в том же возрасте заболел и умер. Что у него за недуг? Не знаю. Его отец и мать задолго до этого умерли, больше никаких родственников у Колоколова не было. Про Ларису Федорову у нас такая информация: она вышла замуж за Матвея Григорьевича Никитина, родила дочку Веру. Спустя время женщина влюбилась в Анатолия Федосеева и убежала с ним в Москву вместе с ребенком. Девочке сменили имя, она стала Антониной Львовной Яковлевой. Потом Анатолия и Ларису убили, Антонина осталась жива, убежала, прихватив своего совсем крошечного брата, ухитрилась записать его как своего сына, и он теперь не Юрий, а Константин. Далее провал, ничего не знаем о жизни женщины и малыша. А спустя годы Костя женится на Софье, и пара успешно занимается бизнесом.
Из прихожей донесся звонок.
— Открываю! — крикнула Марина.
Не прошло и пяти минут, как в офисе появился мужчина неопределенных лет. Кузьма не успел нам сообщить подробности биографии Бокова, но, глядя на высокого стройного человека, я подумала: похоже, он бывший спортсмен.
— Чем могу быть полезен детективам? — осведомился посетитель, усаживаясь у стола. — Не пью, не курю, не женат, детей нет, не привлекался, кредиты не беру, задолженностей по налогам нет. Со всех сторон чист.
— Спасибо, что приехали, — начал полковник, а потом без долгих прелюдий сразу приступил к нужной теме: — Вы провели детство в Екатинске?
— Да, — подтвердил наш гость, — отец там служил.
— Помните своих одноклассников?
— Не уверен, — отозвался Боков, почесывая щеку. — Понимаете, у меня не было времени на гулянки и общение, я спортом активно занимался. Отец, Сергей Николаевич, хотел, чтобы я поступил после десятилетки в военную академию. В те годы туда очень трудно было попасть, это престижное учебное заведение. Претензий к школе в Екатинске не имею, там работали хорошие педагоги. Но уровень преподавания — провинциальный, ниже, чем в столице. Приходилось заниматься с репетиторами в девятом-десятом классах. Но я не прошел туда, куда хотел мой отец. До двадцати одного года жил в Екатинске, отец не оставлял надежду увидеть меня военным.
— И куда в конечном итоге поступили? — осведомился Кузя.
— В институт физкультуры. В двадцать два года в Москве учиться начал.
— Интересно, — удивилась я. — А как же военная академия? Почему планы так резко поменялись?
Владимир Сергеевич приподнял правый уголок рта:
— Так это не моя была мечта. Отец хотел основать династию вояк, а у меня другое было в голове. Я плаванием занимался, побеждал на соревнованиях, хотел стать олимпийским чемпионом, потом тренером. — Боков улыбнулся, провел ладонью по волосам и продолжил: — А у отца своя задумка была: сын-генерал, на худой конец полковник. Я ему объяснил, что любой вуз, даже военная академия, с руками оторвет мастера спорта, мне надо только пару лет на соревнованиях побеждать. Отец замолчал, а как мне двадцать два стукнуло, он меня отправил в столицу. Я тете Лене, маминой сестре, признался, что вообще не хочу ближе чем на сто километров к вооруженным силам приближаться. Она меня поняла, посоветовала поступить в вуз, где тренеров готовят. Я старался как мог, получил диплом с отличием, с образованием все хорошо. А вот с отцом… — Наш гость кашлянул. — Он мое поведение посчитал предательством, оборвал все наши связи. Я его после отъезда из Екатинска больше не видел. Раз сын не военный, то он ему не сын.
— Жестко, — покачал головой Сеня.
— Этого следовало ожидать, — пожал плечами Владимир и опять кашлянул. — Но я ни на секунду не пожалел о своем решении. Олимпийским чемпионом не стал, но медалей и кубков у меня целая комната. Когда по возрасту ушел из спорта, открыл фитнес-клуб. Сейчас их у меня сеть. В деньгах не нуждаюсь.
— Значит, с отцом не помирились? — уточнила я.
— Не успел, — покачал головой Боков. — Пытался несколько раз мосты навести, но он упертый, трубку не брал. И сестра моя, Ирина, такая же. У нас с ней год разницы, она младше. По идее, должна была уважать меня, встать на сторону старшего брата, но увы. Отец Ирину обожал, никогда не наказывал, а мне часто доставалось ни за что.
Боков пожал плечами:
— Я на Иру не злился, понимал, она девочка, а их всегда папы больше сыновей любят. У нас хорошие отношения были, но, когда выяснилось, что я не пошел в академию, Ира мне письмо прислала, злое очень. Я с ней больше общаться не захотел, и она мне с тех пор не звонила. Один раз только побеспокоила, при этом разговаривала, как с посторонним человеком. Сказала: «Добрый вечер, Владимир. Сергей Николаевич скончался сегодня», — и отсоединилась.
Боков усмехнулся.
— Помчался в Екатинск. Пришел домой, позвонил в дверь. Ирина спросила: «Кто там?» Ответил ей: «Открой, это я из Москвы приехал». Она вышла на лестничную клетку, смотрит на меня, как солдат на вошь, молчит. Я ей сказал: «Ира, нравится тебе это или нет, но Сергей Николаевич и мой отец тоже. Более того, он им стал, когда тебя на свете еще не было». Она ни звука не произносит, взглядом меня буравит. Пауза затянулась. Я попросил: «Разреши войти». Она ответила резко: «Нет. Пока я тут хозяйка, твои ноги, предатель, через порог не переступят». Я уже на нервах, в голове мысли разные, — ну и решил поставить ее на место, ляпнул: «Неправильно мыслишь. Хозяйка ты тут ненадолго. По закону я тоже наследник. Или ты меня впускаешь в мой родной дом, или, как только я свою долю в квартире получу и продам, ты окажешься в коммуналке». Она верхнюю губу приподняла — ну прямо собака злобная! — в квартиру шмыгнула и оттуда заорала: «Из-за тебя отец заболел, на тот свет раньше времени ушел! Ты у него полжизни отнял! Проваливай! Не вздумай появиться на похоронах! А насчет квартирки не волнуйся — папа ее давно на меня переоформил, я единственная владелица!» — Владимир почесал подбородок и положил ногу на ногу. — Не пошел я на похороны. Скандал у могилы всегда отвратителен. Я-то промолчу, а сестричка не удержится, примется бомбить меня при всех снарядами. Хорошо ли так себя вести на похоронах?
— Нет, — тихо ответила я. — А помните Антонину Яковлеву?
— Это кто? — удивился владелец сети фитнес-клубов и прикрыл глаза на короткое время.
— Девочка, с которой вы сидели за одной партой в школе в Екатинске, — объяснила я. — Может, вы после окончания школы дружили?
— А-а-а, — протянул Владимир. — Нет, вообще ничего о ней сказать не могу. Меня тогда девчонки не интересовали вообще, я был нацелен на медали. Пока плавал, в голове было одно желание — попасть на Олимпиаду. Если подобный барьер взять решил, становится не до гулянок. После тренировки сразу домой. Режим — это главное.
— А с Федором Федосеевым общались? — спросил Леня.
— Это кто? — в очередной раз изумился гость и опять переменил позу.
— Ваш одноклассник, — уточнил Кузя.
— Не помню его, — вздохнул наш посетитель. — Я же говорю, я постоянно готовился к соревнованиям, у меня не было свободного времени. С компанией не гулял, водку не пил, имел цель в жизни. Вот даже у двадцатилетних ее нет, а у меня была… Если это все вопросы, то мне пора в зал. Скоро придет клиентка. Она после тяжелой операции, я с ней лично занимаюсь.
— Леня, выскажись, — попросил Дегтярев.
— Стопроцентной уверенности нет, но, полагаю, он солгал, — произнес наш эксперт и психолог. — Есть внешние признаки вруна. Владимир делал паузы перед ответами, все время менял положение тела, чесал лицо и голову, прикрывал глаза. Еще «терял память», говорил «я не помню», «не знаю». И еще другие признаки вранья были. Кузя, проверь, кому он сейчас начнет звонить.
— Уно моменто, — отозвался пастух наших компьютеров. — Пока не звонит.
— Можно сказать? — попросила Марина.
— Говори, — разрешил ей муж. — Только перестань прятаться в холле. Войди в офис, сядь.
Жена полковника вошла в комнату.
— Найдите его сестру. Боков приехал в Екатинск, но женщина не захотела общаться с ним. Почему? Смерть родного человека на время даже врагов примиряет, если они в семье есть. И повод для разрыва отношений у отца несерьезный. Ну поступил сын в физкультурный институт, и что? Папаша у него сатрап? Решил объявить родному ребенку войну из-за его желания стать олимпийским чемпионом?
Александр Михайлович махнул рукой:
— Я знал одну семью, они все переругались из-за погреба в доме. Мать велела туда молоко ставить, а сын возразил: «Там мышей полно, они лакомиться станут». Невестка против них пошла, объявила: «Молоко надо в холодильнике держать!» Поругались насмерть.
Я рассмеялась, Дегтярев кивнул:
— Сам сначала развеселился, но у этой глупой истории плохое окончание. Когда мать пошла в подпол, невестка ее толкнула. Старушка упала со ступенек, а жена сына спустилась и ее по голове кастрюлей ударила. Пенсионерка скончалась… Но согласен, надо найти сестру Владимира, спросить, почему она так сурово себя повела с братом.
— Верно, — одобрил Леонид, — сам об этом подумал. У меня создалось впечатление, что в середине беседы мужчина расслабился, слегка потерял контроль над собой. Рассказал про Ирину и тут же пожалел, на ходу придумал историю про то, как плохо встретила его сестра, и побыстрее ушел, чтобы мы больше ничего не спросили.
— Ирина Сергеевна Бокова родилась и жила в Екатинске до двадцати пяти лет, — заговорил Кузя, глядя в монитор. — Потом она вышла замуж, уехала в Казань, но вскоре развелась. Во второй раз женщина вступила в брак, когда ей исполнилась сорок, тогда она перебралась в Москву. Сейчас у Ирины три магазина косметики, она вдова, детей не родила. Женщина не бедствует, у нее две квартиры, дача, хороший автомобиль, живет в Бараканове — это поселок на Ильинском шоссе. Бокова активно посещает театры и концерты, ее приглашают на премьерные показы. Последние пару лет женщину всегда сопровождает Игорь Андреевич Головин, владелец издательства «Рукопись».
— Не слышал про такое, — отметил Дегтярев.
— «Рукопись» — особый проект, — пустился в объяснения Кузя. — Многим людям не дает покоя слава Александры Марининой, Татьяны Устиновой или Олега Роя, полно тех, кто хочет стать писателем. Но данное желание возникает не от того, что сюжеты в голове толкаются, наружу просятся, а из-за гонорара. Денег им охота и славы. Есть много профессий, которые могут обеспечить финансовое благополучие, немало тех, кто хорошо зарабатывает, они прекрасные специалисты. Но у них нет съемок на телевидении, фанатов и букетов! А вот популярные артисты и писатели постоянно на виду. Чтобы стать лицедеем, необходим талант. А литератор? Да любой дурак сядет и настучит на компьютере роман! Вот только когда человек с подобной установкой пытается «настучать роман», у него ничего не получается. Тогда на помощь неудачливому «Льву Толстому» приходит агентство «Рукопись». С жаждущим славы разговаривают, учат его излагать мысли, помогают в написании произведения, а потом сами издают его «шедевр». Готово! Ты звезда! Жди приглашений на съемки и запросов от журналистов на интервью. — Кузя рассмеялся. — Но почему-то никто из представителей прессы такими «великими» не интересуется.
— Спасибо за интересную лекцию, — пробурчал Дегтярев. — У нас есть возможность связаться с Ириной Сергеевной?
— Здесь указан номер телефона, — отрапортовал наш охотник в сети, — но нет никаких аккаунтов в соцсетях.
— Звони, — велел полковник.
Вскоре мы услышали звонкий голос:
— Слушаю вас!
— Добрый день, Ирина Сергеевна! — начал Кузьмин. — Вас беспокоят из детективного агентства «Тюх».
— Ой, как интересно! — пришла в восторг женщина, которой по голосу никак больше двадцати лет не дать. — Хотите написать роман? Могу дать номер телефона человека, который точно подскажет, как это сделать!
— К сожалению или к счастью, писательского зуда ни у кого из нас нет, — рассмеялся Кузя. — Вы можете встретиться с нами онлайн?
— Это как? Я, вообще-то, ногу ушибла, ходить больно, дома сижу…
— Понял. А если к вам приедет Дарья Васильева, совладелица агентства? Она все объяснит.
— Хорошо, — уже другим тоном ответила Бокова. — Я сегодня весь день дома. Когда ее ждать?
— Навигатор показывает, что дорога до вас займет час двадцать, — объяснил Кузя. — Сейчас пришлю номер машины Дарьи.
Я встала и пошла в прихожую, надеясь, что не застряну в пробке.
Удивительно, но я без задержек добралась до нужного места. Прибыв, увидела во дворе дома хозяйку. У Ирины не только голос оказался молодым, она еще обладала фигурой юной девушки и роскошной копной белокурых волос.
— Проходите, проходите! — быстро заговорила хозяйка. — Не снимайте ботинки.
Я вынула из сумки мешочек с балетками.
— Лучше переобуюсь.
— Ой, мы с вами очень похожи! — обрадовалась хозяйка. — Я тоже терпеть не могу тапки для гостей. Моя домработница постоянно стирает их, но далеко не у всех хозяев так заведено. — С этими словами Бокова распахнула дверь в холл, и я увидела коридор. — Предлагаю сесть в кабинете, я там всегда веду деловые беседы. Чай, кофе?
— Лучше просто поговорить, — ответила я.
— Тогда чаек, — решила Ирина.
Когда мы устроились в креслах, возле которых стояли небольшие круглые столики, владелица магазинов косметики сразу приступила к делу:
— Что привело вас ко мне?
— Беседа с Владимиром Сергеевичем, вашим братом, — объяснила я.
Лицо сестры Бокова окаменело, улыбка погасла. Я положила на стол диктофон и спросила:
— Разрешите включить запись?
Ирина молча кивнула. Все время, пока по кабинету летал голос ее брата, сестра сидела с непроницаемым лицом. А когда запись остановилась, она тихо выругалась и поморщилась.
— Прошу прощения за непечатное выражение, но по-другому не отреагировать. Вранье от начала до конца… Впрочем, нет, комочек правды в океане пурги есть, хотя и очень маленький. Могу рассказать, как на самом деле обстояло дело, только у меня нет никаких доказательств того, что это правда, — вас устроит такой расклад? Придумать то, что я расскажу, невозможно, ни у кого фантазии на подобное не хватит. Изложи кто мне все эти события, сама никогда не поверю.
— Буду очень благодарна, если поделитесь информацией, — отозвалась я.
Ирина родилась, когда ее брату исполнился год. В большинстве случаев дети с такой разницей в возрасте ведут себя как близнецы, становятся лучшими друзьями на всю жизнь. А у Боковых получилось иначе. Брат невзлюбил сестру. Он начал бить ее, когда та едва научилась ходить, отнимал игрушки.
Но точно так же потом Володя вел себя и в детском саду. Он лупил всех, а если ему делали замечание, закатывал истерику, мог лечь на пол, начать колотить ногами и орать. Мальчик сменил несколько дошкольных учреждений. В те годы детей к психологу не водили. Для вразумления таких, как Вова, предназначались карательные меры: лишение сладкого, приказ безвылазно сидеть в комнате, в особо тяжелых случаях кто-то из взрослых брался за ремень.
Сергей Николаевич, отец детей, никогда не бил их. Военный, он пытался приучить сына к дисциплине. Когда мальчику исполнилось шесть, он стал по утрам вместе с папой обливаться в любое время года во дворе холодной водой, а в семь его начали записывать в разные спортивные секции. Методом тыка выяснилось, что ребенок в восторге от плавания. Мальчик начал делать успехи, побеждал в соревнованиях.
А вот в школе дела шли не очень хорошо. Боков получал одни тройки, которые ему учителя ставили из жалости. Четверки редко гостили в его дневнике, а пятерки там никогда не появлялись.
У Ирины дела обстояли иначе. Она с первого дня учебы была отличницей, каждый год получала похвальную грамоту. Девочку всегда ставили в пример остальным детям. Она занималась танцами, в составе детского ансамбля не раз участвовала в конкурсах. Веселую, добрую, не жадную Ирочку любили и одноклассники, и учителя, и соседи по дому.
Но и у Володи были приятели, и все они воспитывались в хороших обеспеченных семьях. Например, Федор Федосеев. Его отец — Анатолий Сергеевич, режиссер, которого приглашали ставить спектакли даже в Москву.
Иосиф Меркулов. У того была только бабушка. Где родители парнишки? Они артисты, постоянно в разъездах. Денег у Меркуловых хватало, Йося ни в чем не нуждался. Да и бабуля паренька еще не была пенсионеркой, работала врачом, неплохо зарабатывала. Меркулов модно одевался, совсем не голодал, летал с бабулей летом в Крым или в Абхазию.
Вместе с мальчиками всегда в компании была Лариса Федорова. Ее родители работали на заводе, но Лариса не знала на каком. В советские годы такие места назывались «почтовым ящиком», платили там очень хорошие деньги.
У Павла Колоколова не было отца, его воспитывала тихая мама Анастасия Васильевна. Она никогда не делала никому замечаний, к Паше можно было завалиться в любое время, не снимать ботинки, открыть холодильник, съесть все, на что глаз упал, поэтому Федя, Иосиф, Володя и Лариса часто собирались в маленькой «двушке» Колоколовых. Там им никто не делал замечаний, не велел мыть руки перед едой, не напоминал о необходимости делать уроки, не запрещал курить и материться. Анастасия Васильевна рано уходила на работу, возвращалась за полночь. Женщина работала в придорожном кафе на трассе, по которой потоками ездили большегрузные машины.
Впрочем, родители остальных школьников тоже появлялись дома не в пять вечера, и они понятия не имели, как проводят время после окончания уроков их дети. Отец Бокова полагал, что сын на тренировке. Когда Сергей Николаевич около десяти вечера наконец добирался до дома, Ирина уже сделала все уроки, сидела в своей комнате, складывала мозаику или рисовала.
К сожалению, жена Сергея, мать Ирины и Володи, скончалась. У нее было больное сердце, женщина постоянно принимала лекарство, но, несмотря на это, ей становилось хуже. Увы, очередной приступ случился днем. Муж был на работе, дети — в саду. Если бы вызвали «Скорую», Алевтина Андреевна смогла бы выкарабкаться, но позвонить врачам было некому, а у женщины сил добраться до телефона не хватило.
Домашнее хозяйство легло на плечи Иры и Володи. Школьники убирали квартиру, девочка научилась готовить. Отец всегда благодарил их, хвалил. Но всей правды Сергей Николаевич не знал. На самом деле пылесосила, мыла полы, стирала, гладила, готовила и бегала за продуктами одна Ира. Володя появлялся дома за полчаса до возвращения отца, полоскал плавки в тазу с водой, вешал их мокрыми в ванной на веревку и изображал примерного школьника, который прибежал после тренировки и теперь делает уроки.
Ирина замолчала.
— Почему вы не говорили правду папе? — удивилась я.
Хозяйка дома вздернула подбородок:
— Спустя пару месяцев после смерти мамы я возмутилась, пристала к Володе: «Папа велел нам вместе хозяйством заниматься. Почему ты ничего не делаешь?» Он рассмеялся: «Потому что не я баба, а ты!» Я пригрозила ему, что нажалуюсь папе. Володька меня схватил за горло, зашипел: «Удавлю, закопаю, никто не найдет! Всем скажу, что ты связалась с зеком из поселения! Люди подумают, что тебя уголовник пришил!»
Хозяйку передернуло.
— Вокруг Екатинска много зон, были еще заключенные на вольном поселении. Криминальная обстановка тогда в городе была не ахти. Я, школьница, перепугалась так, что день говорить не могла… После окончания школы Владимир не пошел в институт, а стал активно выступать на соревнованиях, у него появились деньги. Один раз он домой пришел, куртку на пол бросил, заорал: «Эй! Подними, повесь!» Я куртку взяла, встряхнула, а из нее доллары водопадом! Стою, гляжу на купюры. Брат в прихожую выглянул, увидел натюрморт, зашипел: «По карманам шаришь? Ща мало не покажется!» Я ответила: «Встряхнула кожанку, а из нее высыпалось…» Владимир губы поджал, сквозь зубы процедил: «Собери баксы и мне отдай. — Я живо приказ выполнила, парень пересчитал деньги, ухмыльнулся: — Честная дура, ничего не сперла. — Потом протянул сто долларов: — Купи себе что-нибудь». Я промолчала. Он усмехнулся: «Не хочешь? Ну, мне больше достанется».
Ирина потрясла головой:
— Я тогда впервые подумала, что брат чем-то очень нехорошим занимается. Но, поймите, боялась его до трясучки, отцу ничего не говорила… Ох, забыла рассказать главное! Зимой, когда я училась в девятом, а брат — в десятом классе, папа вдруг объявил: «Покупаю соседнюю квартиру!» А там «двушка» огромная, комнаты по двадцать метров, кухня примерно такая же, холл, коридор, ванная, туалет… Я так удивилась: «Зачем?» Отец рассмеялся: «Тебе приданое будет. А пока женихи к тебе колонной не маршируют, объединю два жилья. Поживем в хоромах». И за короткий срок у нас образовалась прямо анфилада! Потом, в начале марта, приехала женщина, с ней девушка Антонина, тихая, скромная. Тетка с папой долго говорила, а потом укатила. Тоня осталась, стала жить у нас. Я обрадовалась, подумала, что теперь мне меньше по дому делать. А отец объяснил: «У Антонины мама умерла, ее в Екатинск отправили, чтобы не плакала, успокоилась». Нет бы удивиться, зачем девушку из столицы к нам тащить, чтобы она нервничать перестала, но сделайте скидку на возраст. Мне тогда пятнадцать было, в этом возрасте особо ума нет. Ну а теперь о том, что резко изменило нашу жизнь. У папы был лучший друг, Степан Тимофеевич Разин, они дружили чуть ли не с пеленок. Он в полиции служил, стал там каким-то большим начальником.
Ирина встала, взяла шаль, которая висела на диване, закуталась в нее, вернулась на прежнее место и продолжила:
— Вечер, часов, наверное, десять. Папа домой пришел, а кроме меня, никого, ни Владимира, ни Антонины. Отец рассердился. И тут звонок! Я — к двери, но отец меня отодвинул, сам открыл. Наверное, он ожидал увидеть сына и Тоню, а вместо них пришел Разин. Забыв поздороваться, он объявил: «Сережа, поговорить надо!» Они к отцу в комнату ушли, а я на цыпочках подкралась к двери, подслушивать стала. Сразу поняла, случилось нечто плохое.
Хозяйка квартиры кивнула:
— Не ошиблась я. Брат бизнес придумал. Через Екатинск многие дальнобойщики ездили, но в городе для них стоянок не было. Большегрузным машинам предписывалось парковаться на ночлег на площадках при въезде. Места там мало, три-четыре фуры встанут, а другим уже негде. Поэтому опытные водители места забивали заранее, часов в пять-шесть вечера. В восемь они уже спать укладывались, а часа в четыре утра в путь отправлялись. Мужики за рулем в основном молодые, им и поесть хочется, и от женщины они не откажутся. А где их найти? Вот на этом желании Владимир и Федя Федосеев решили руки нагреть. Они приходили на стоянку и предлагали за деньги водителям Антонину Яковлеву! Тоня с виду была прямо тургеневская девушка, но у нее болезнь какая-то психическая. Она со всеми была готова, только позови, никому не откажет. Ее поэтому в Екатинск и отправили — в родном городе она по рукам пошла. Чтобы этот поход остановить, больную сюда, к дальней родне в провинцию, сослали, думали, она успокоится. Куда там! Но Яковлева поумнела. Дома она себя пару раз предложила сыновьям друзей семьи, поэтому ее отец с матерью живо все узнали, и шума не случилось. А в Екатинске она с Владимиром амур затеяла. Брат мой сначала радовался, потом с друзьями поделился безотказной девушкой. А уж затем мысль им с Федей в голову пришла продавать Антонину дальнобойщикам, зарабатывать на ней. Затея удалась, но вскоре парням этих денег показалось мало. Они предложили своей бывшей однокласснице Ларисе, любимой девушке Паши Колоколова, ту же работу. У Лары родители были странные, одевались убого, дочери ничего хорошего не покупали. А ей было охота и платье красивое, и сумочку. Колоколов подруге постоянно подарки делал, но у него кошелек был нетолстый. Что парень купить мог? Браслетик из ниток? Ну не хотелось молодой девушке такими вещами украшаться! Лара согласилась на предложение Владимира, говорила Паше: «Родители сегодня вечером не отпустят — надо по хозяйству помочь». Колоколов ей верил, а зря! Лариска отправлялась денежки зарабатывать. Владимир и Федя в этом бизнесе были главные, водителей находили, деньги у них брали. Еще Иосиф Меркулов был в том же коллективе, но он на шухере стоял. Главари большую часть выручки себе в карман клали, девчонкам платили скромно. Йося меньше всех получал, поэтому злобу затаил.
Ирина сбросила шаль.
— Все у них хорошо шло, но внезапно Степан Тимофеевич письмо получил по почте. Неизвестный гражданин сообщал, что творится на парковочной площадке дальнобойщиков. Фамилии там все указывались. Наверное, начальник здорово занервничал, когда увидел, что главари — Федя и Владимир. Отец Федосеева — известный человек в том захолустье, а Володя — сын лучшего друга Разина. Нельзя парней под монастырь подводить! Да и Яковлеву тоже, она в доме у Бокова живет. Прибежал Разин к моему папе. Тот сначала оторопел, потом позвонил отцу Федосеева. Тот вмиг примчался. Результат совещания: Владимира отправили в Москву, а куда отец Федю дел, понятия не имею. Правда из болота не выплыла. Думаете, это все?
— Наверное, да… — отозвалась я.
— Ха! Это только начало! — воскликнула Ирина.
— Что с девушками потом стало, после школы? — продолжила рассказчица. — Предки Ларисы вмиг уехали, выдав ее замуж, причем не за Колоколова. Куда? Никто не знает. Да и не дружили они ни с кем, кроме своей секты. Антонина пропала, ее искали, не нашли. А уж поверьте, искали старательно! Папа мой подумал, что Антонина с собой покончила, но Разин ему сказал: «Реку водолазы обшарили, нет тела. Удрала девка. Я сразу заподозрил, что сбежала она, да ради твоего спокойствия всех ребят своих на ноги поднял. Небось какого-нибудь мужика на трассе тормознула и укатила с ним». Почему он так решил? А вещи все на месте! Но когда ее спальню Разин лично обыскал, паспорт не нашел. Если девушка собралась покончить с собой, она документ возьмет, как думаете?
— Некоторые люди тщательно готовят свой уход из жизни, — тихо произнесла я, — Оставляют письмо родным с указанием, как хоронить. Но чаще всего это спонтанное решение. Тех, кто глотает лекарства, часто удается вернуть к жизни, и почти все они потом говорят: «Останови меня кто в тот момент, когда я за таблетки схватился, был бы очень ему благодарен. Это я на волне отчаяния и обиды так поступил». Значит, ваш брат вышел сухим из воды?
Ирина кивнула:
— Именно так. В Москве жила сестра нашей мамы, одинокая бездетная старая дева, директор школы. Папа соврал ей, мол, в провинции хорошее образование не получить — пригрей племянника, возьми к себе в гимназию! Тетка его вроде как ежовыми рукавицами схватила, заставила учиться, велела продолжать занятия плаванием, потом в институт парня пристроила. Свою квартиру племяннику завещала. Отец сына видеть не желал, я тоже с братом дела иметь не собираюсь. Чем он занимается, как живет, вообще не интересно. Где Иосиф Меркулов находится, жив ли он, тоже безразлично. Паша Колоколов умер. Это случилось спустя несколько лет после той гадкой истории, вроде как у него заболевание обнаружилось. Федор Федосеев пропал. Где он? Никто не знает… Незадолго до смерти папа ту историю вспоминал, сказал, что Владимир — хам и дурак. Надо мной он издевался, ничего святого у парня нет. Есть лишь одна икона, на которую он усердно молится, — денежная купюра. Парень с детства такой. Вечно Федору завидовал — у того отец богатый, в театре работает, значит, хорошие деньги получает. Федька лучше всех сверстников был одет, всегда в кошельке у него не монеты звенели, а бумажки шуршали. Он с юных лет был умный и хитрый. Все, кто в той истории был замешан, так или иначе пострадали, но Федосеев просто испарился. Наверное, папаша ему другие документы добыл, и живет Федька тихо и спокойно, если жив еще. Вот чует мое сердце, отлично он устроился!.. Отец со Степаном Тимофеевичем Владимира трясли, требовали живо доложить, чем и где они занимаются, а этот дурак давай хвастаться, как он все придумал и организовал. Самый главный он, мозг всего! Прямо распирало его от собственной значимости, от восхищения своим умом! Федька же, когда ему вопросы задавали, отделывался короткими «да», «нет», «не знаю», «не видел» и повторял: «Главный — Володя, он всем заправляет. Я всего лишь его приказы выполняю, деньги за это получаю небольшие совсем». Мужчины поверили ему, а потом они с отцом собрались уходить. Федосеев в прихожей ботинки натягивает, а папаша его нервничает и говорит: «Степан Тимофеевич, надеюсь, вы поняли, что моего мальчика втянул во все Владимир!» Отец рассказывал: «И тут Федька выпрямляется, я с ним взглядом сталкиваюсь и вижу: парень ликует! На секунду у него выражение бескрайнего торжества в глазах появилось. Правда, тут же пропало. Но я скумекал: ну и ну, умен жук! Это он все устроил, а теперь, чтобы сурового наказания избежать, дурака Володьку на первое место поставил, из себя невинного корчит. А моему сыну охота главным быть! Идиот! Почти совершеннолетний кретин, а ума ноль! Зато фанаберии океан!»
Ирина выдернула из прически прядь волос и начала накручивать ее на палец.
— Это все, что могу рассказать. Вот куда подевалась брошь, понятия не имею. Думаю, ее Владимир спер. Или Тонька унесла. Не знаю.
— Брошь?.. — переспросила я.
— Ну, украшение такое…
— Можете поподробнее рассказать? — попросила я, впервые услышав про это ювелирное изделие в рамках нашего дела.
— Когда вся эта гадость стала известна папе, — начала Ирина, — он сразу позвонил Бонтонерам, попросил приехать Фриду, мать Антонины. Та себя очень странно повела. Не успела в дом войти, как на моего отца набросилась с воплем: «Где брошь? Отвечай сию секунду!»
Ирина опустила голову.
— Понимаете, Антонина перепугалась, когда старшие узнали про бизнес с дальнобойщиками, и вскоре куда-то смылась. Вещи она бросила — побоялась, наверное, что, пока шмотки собирать станет, ее схватят. Невдомек было девушке, что мой отец и Разин костер беды затоптали, сейчас все следы заметают. Она удрала в чем была, некогда ей было сумку складывать.
Сергей Николаевич, когда понял, что ничего из своих шмоток Тонька не прихватила, сказал:
— Ни одежды, ни денег у нее нет. Проголодается, оборванкой станет и назад приползет.
Но это оказался тот редкий случай, когда он ошибся. Сергей Николаевич попросил Ирину все шмотье Антонины аккуратно сложить и убрать в чулан. Ей этим заниматься вообще не хотелось, а пришлось.
У Антонины была брошка — две лягушки, одна побольше, другая поменьше. Девушка украшение не носила, Ирина его видела всего один раз. Зашла к ней, смотрит — Антонина коробочку держит. Не утерпела, спросила:
— Что это?
Антонина рассмеялась:
— Барахло. Подарил один парень. Денег у него вообще нет. Такие в будках «Союзпечать» за копейки продают. Надо выкинуть, да руки не доходят.
И она быстро захлопнула крышку, но Ирина успела увидеть двух лягушек с большими красными глазами.
Забыла Ирина о том случае, а потом приехала Фрида. Представьте, матери сказали, что ее дочь исчезла. Какие вопросы женщина задавать должна? Где девочка, кто ее ищет и так далее. Ан нет! Фрида прямо в прихожей, туфли еще не сняв, закричала:
— Где брошь?!
Сергей Николаевич удивился:
— Ты о чем?
А у женщины уже истерика.
— У моей мамы была фамильная драгоценность! Ей эту брошь бабка передала, а той от родни мужа она досталась! Она бесценная! Там фигурки двух лягушек, они сидят за столом. Сами они из платины, глаза — рубины, стол у них из червонного золота, рамка броши выложена изумрудами и еще множеством разных камней! Тело одной лягушки усыпано изумрудами, второй — бриллиантами! Если эту брошь продать, пол-Москвы купить можно, и еще останется!
Отец дал бабе выговориться и спросил:
— Зачем ты дала девчонке столь ценную вещь?
Та в ответ зарыдала.
— Брошь лежала у меня, была хорошо спрятана. В голову не могло прийти, что Тонька про нее узнает, украдет ее и увезет! Даже муж об этом украшении не слышал! Я спрятала его хорошо, берегла на старость. За это изделие можно ого-го какие деньги получить, лет на семьдесят безбедной жизни хватит! Полагала, что никто тайник не проверял, а когда ты позвонил, велел в Екатинск спешить, мне словно кто-то в уши крикнул: «Обокрали тебя!» Полезла в нычку, — а нет коробочки! Девчонку к тебе отправила, а та перед отъездом ухитрилась спереть вещь! Следовало за Антониной следить, а ты не выполнил мою просьбу! Верни украшение или отдай деньги за него!
— Закончилась беседа не так, как рассчитывала родственница, — продолжала Ирина. — Папа сказал бабе все, что думает про нее и Антонину, и выгнал со словами: «Ты мне по гроб жизни обязана за то, что правда про твою девку никому, кроме меня и Степана, не известна. Исчезни теперь из моей жизни! Сама расхлебывай кашу, которую твоя дочь заварила!»
Ирина махнула рукой:
— Потом, спустя годы, когда папа умер, Владимир вдруг на его похороны приехал. Звонок в дверь, открываю. Здрасте! Братец собственной персоной! Проститься с отцом захотел! Но я ему сказала: «Не рада вашему визиту, мужчина, прощайте».
Поблагодарив Бокову за очень честный, откровенный рассказ, я поехала в Ложкино и дала послушать всем нашим запись беседы. После того как диктофон замолчал, Сеня сказал:
— Чего только люди не делают!.. Раскопали мы не очень-то приятные истории, но каким образом они связаны со смертью Константина? Вопросов тьма. Например, такой: что он делал на дороге, которой пользуются только местные жители?
— Мы остановились на версии с любовницей, — напомнила я.
Кузя кивнул:
— Да, она показалась самой удачной. Только все, с кем на эту тему говорили, в один голос сказали, что Яковлев любил жену. Ладно, пусть он ловкий врун, но вряд ли его Дульсинея обитает в дешевом жилье. А в богатом поселении всего двадцать домов. Я проверил, какая там обстановка. Восемь домов закрыты — хозяева за границей давно, в Россию не возвращались, — десять используются только с мая по сентябрь. В половине из них живут пожилые пары, в остальных — семьи с кучей маленьких детей, у них няньки, мамки, домработницы и повара. Даже если предположить, что какая-нибудь из хозяек решила пойти по левой дорожке, каким образом ей в дом провести тайком чужого мужика? Остаются два коттеджа. В одном — холостяк, нелюдимый бизнесмен, помешанный на безопасности. Живет бобылем, никого к себе не впускает, охрана на участке под каждой елкой стоит. Последний дом — обитель полубезумной старухи, о которой заботятся супруги — жена-медсестра и муж-реаниматолог. Бабка — мать одного олигарха, он ее отселил куда подальше. Ну не к кому было ехать Константину! Конечно, вы можете возразить, что он спешил в другое поселение, к врачам, но там у них в каждом доме живет самое малое по пять человек. Каким образом скрыть любовника? Соседи все видят. Только идиот там романтическое свидание устроит. Вот я и подумал: вероятно, Яковлев встречался с кем-то на дороге, «стрелку» ему там забили. И еще недоумение возникло. Леня, за какое время джип может сгореть дотла?
Наш эксперт пожал плечами:
— От четырех до семи минут.
— А какое время понадобится пожарным и «Скорой», чтобы примчаться на место происшествия?.. Впрочем, сам отвечу: при условии, что им мчаться во весь опор, примерно полчаса. Теперь вспомним, что Игорь Львов, который увидел полыхающий внедорожник, начал бороться с огнем, вызвал почему-то не пожарных, а полицейских, да не дэпээсников, а из местного отделения. Парни прикатили, попытались потушить пожар. Но вспомним слова Бориса Маркова, который вскоре после этого происшествия стал владельцем ветклиники. Он рассказывал, как полыхала машина, когда они с коллегой оказались на месте. Она что, так долго горела?
— И почему нам сразу не пришел в голову этот вопрос?.. — прошептала я. — Я думала, машина пару часов гореть должна, чтобы в хлам превратиться.
Александр Михайлович встал.
— Едем к Маркову. Прямо сейчас, без предупреждения. Надеюсь, он или дома, или в своей клинике. Теперь сам с ним побеседую.
Через три дня в десять утра к нам примчалась Софья. Наша клиентка вошла в офис и, забыв поздороваться, спросила:
— Вы что-то узнали, поэтому меня позвали?
— Пожалуйста, присядьте, — ласково попросил полковник.
Софья вмиг побледнела, ее лицо осунулось, она опустилась в кресло у стола и прошептала:
— Еще что-то ужасное случилось?
— Сейчас здесь появится Роберт Баркин, — начал издалека полковник. — Он владелец фирмы, которая устраивает розыгрыши, на мой взгляд, идиотские.
— Не поняла… — пролепетала Софья.
— Представьте: у вас свадьба, — перехватил нить беседы Сеня. — Вы приехали в ресторан в белом платье, при полном параде. Выходите из машины, заходите в холл. И тут подбегает человек, бросает на ваше платье нечто типа мяча, тот взрывается, из него выливается черная жидкость. Платье, которое вы долго выбирали, чтобы прекрасно выглядеть в очень важный для любой невесты день, теперь испачкано пятнами цвета угля, вы выглядите, как оборванка. Переодеться не во что, зал полон гостей. Как отреагируете?
— Не знаю, — чуть слышно ответила Софья. — Могу в обморок упасть или заплакать, закричать… Никогда в подобную переделку не попадала и, надеюсь, не попаду.
Александр Михайлович кивнул:
— Минут пять вы в ужасе, рыдаете, и вдруг появляется мужчина в смокинге, а у него в руках баллон со спреем. Незнакомец подходит к вам, смеется, обпшикивает ваш наряд, и… — Дегтярев сделал паузу, — чернота испаряется без следа! Спаситель громко провозглашает: «Пусть все горести и неприятности, которые подстерегают новобрачных на пути к бриллиантовому юбилею, уходят так же живо, как ушли следы от особой краски! Вас поздравляет агентство „Не верь глазам своим“! Один из гостей решил повеселить вас». Понравится вам такая шутка?
— Нет! — воскликнула Софья. — Никогда! Сделаю все, чтобы найти человека, который эту жуть организовал! Не смешно ни на секунду! Продолжу плакать теперь уже от стресса, макияж поплывет, настроение испортится окончательно! Это не розыгрыш, а издевательство!
— Трудно поверить, но многим подобное по вкусу, — заметил полковник. — Хотя я с вами солидарен. Шутка должна быть веселой для всех, как для зрителя, так и для жертвы прикола.
— Александр Михайлович, — донесся из холла голос Марины, — господин Баркин приехал!
— Пусть заходит! — незамедлительно отозвался полковник.
Я увидела далеко не юного лысого толстяка в очках. Удивление мое зашкалило за все пределы. Я-то полагала, что этакими хиханьками-хаханьками зарабатывает парень лет двадцати пяти, не старше.
— Роберт Иванович, — начал полковник, — вчера мы с вами долго беседовали, и я предупредил вас, что вам придется встретиться с госпожой Яковлевой Софьей Николаевной. Сейчас прошу вас рассказать ей то, что вы уже сообщили мне.
— Верно, я дал согласие на этот разговор, — кивнул новый гость. — Но в первых строках хочу объяснить вам кое-что, уважаемая Софья Николаевна. Наши клиенты делятся на две группы. Одни не знают, чего хотят, у них просто есть желание кого-то разыграть. Тогда мы предлагаем собственные сценарии. Наибольшей популярностью пользуется появление в ресторане медведя, тигра, леопарда, слона или еще какого-нибудь дикого животного. Сначала гости впадают в панику, но хищник сразу начинает петь и плясать, и все понимают, что это не настоящий зверь, хотя выглядит точь-в-точь. Если же организаторы праздника придумывают свой сценарий, мы работаем по нему, но всегда предупреждаем: если хотите перестрелку, нападение бандитов или похищение, то мы обсуждаем сценарий вместе, в нем не должно быть ничего опасного для жизни. Если, например, вы желаете ситуацию на шоссе, да такую, чтобы водитель вылетел из машины и свалился в кювет, то такой трюк выполняет исключительно каскадер-профессионал. Его одевают, гримируют, и он становится один в один как тот, кому отведена роль «жертвы». А те, кто потом увидит это, поверят, что сам владелец авто попал в аварию. И надо понимать: чем масштабнее постановка, тем выше чек… Вам пока все ясно?
Софья молча кивнула.
— Тогда продолжаю. Еще одно незыблемое условие: мы просим заказчика показать нам свой паспорт. Если человек отказывается предъявить документ или у нашего юридического отдела возникают сомнения в подлинности документа, то мы не работаем с таким клиентом. Если же человек спокойно демонстрирует основной документ гражданина России и он настоящий, то нет никаких проблем… Теперь конкретно о вашем случае…
Роберт Иванович начал кашлять.
— Налить вам воды? — заботливо предложила Марина.
— Спасибо, — поблагодарил ее Баркин, — не отказался бы от чая, цейлонского.
— Сейчас сделаю, — пообещала жена полковника и умчалась.
— Очень красивая женщина, — пробормотал Роберт Иванович, глядя вслед моей подруге. — И заботливая. В наши дни редкое сочетание… Итак, уважаемая Софья Николаевна…
— Давайте без отчества, — попросила Яковлева.
Толстяк поднял руки на уровень груди.
— Желание дамы — закон… Софья, к нам обратился человек с готовым сценарием. Сюжет таков: успешный бизнесмен Константин Яковлев должен якобы погибнуть в автокатастрофе. Он потерял управление, съехал с дороги, врезался в дерево, машина загорелась, приехавшие на место полицейские и «Скорая помощь» ничего сделать не смогли. Место «аварии» мы могли выбрать сами, но клиент пожелал, чтобы все происходило на небольшой дороге, которая отходит от Новорижского шоссе. Наша задача — сделать видео горящего джипа, полицейских, врачей — короче, запечатлеть всю суету. Должны прозвучать слова «ужас, он сгорел», «катастрофа» и тому подобное. Тот, кого разыгрывают, ничего не подозревая, в этот момент будет в гостях у нашего клиента, Константин без понятия о том, что готовится. Потом он поедет домой, его сразу остановят полицейские, потребуют документы, скажут: «Этот человек умер, где вы взяли его права?» Реакция водителя, наверное, всем понятна. Дэпээсник продолжит: «Я был на месте аварии, вот, все запечатлел». Покажет запись. Далее главного героя посадят в полицейскую машину, он ощутит легкий укол, вмиг заснет. Его привезут домой, уложат в кровать, через пару часов главный герой проснется, примется рассказывать, что с ним произошло, его начнут уверять: «Тебе кошмар приснился!» А потом заиграет музыка, появятся гости, они хором запоют: «С днем рождения тебя!» А организатор признается, что затеял масштабный розыгрыш.
Я посмотрела на Софью. Та сидела, не шевелясь, похоже, даже моргать перестала.
— И вы все устроили? — уточнил Семен.
— Конечно, — спокойно подтвердил гость. — Ничего особенного, просто очередная работа по сценарию заказчика. У нас есть машина «Скорой» и несколько артистов, которые грамотно играют роли врача, медсестры или медбрата. Автомобиль для сжигания покупаем на свалке в Лефортове, там что угодно найдется. А вот полицейские у нас самые что ни на есть настоящие. Почему выбрали именно эту дорогу для съемок? Потому что эти парни служили в том отделении, откуда их вызвали на место происшествия. Этих мужчин мы постоянно привлекали, они прирожденные актеры. Время выбрали дневное, потому что это ответвление от Новорижского шоссе днем всегда пустое. Утром все уже уехали, домой они спешат после семи вечера. Если кто вдруг мимо поедет, затормозит, к нему быстро подойдет настоящий сотрудник в форме, скажет: «Кино снимают, просим вас проехать мимо».
— Невероятно, — прошептала Софья.
— Игорь Львов, который кинулся на помощь, тоже ваш артист? — медленно спросил Кузя.
— Конечно, — не стал возражать Роберт. — У него постоянная роль: ехал в гости, увидел беду, решил помочь.
— Сообщение о происшествии попало в интернет — это зачем?
Баркин прищурился:
— Я же говорю, если сценарий приготовил заказчик, мы работаем четко по нему. В этом случае он захотел размещения в соцсетях.
— Мне было очень плохо в день аварии, — чуть слышно произнесла женщина. — Свекровь… Она меня терпеть не может, но неожиданно пришла мне на помощь. Когда позвонил сотрудник полиции с сообщением о гибели мужа, я чуть сознание не потеряла. Яковлева через полчаса после известия о беде заявилась ко мне с нотацией. Сижу, ничего не понимаю. Мать мужа занервничала: «Что с тобой?» Я с трудом ответила: «Костя погиб в аварии». И вдруг она меня к дивану отводит, укладывает, чай приносит: «Девочка, выпей!» Осушила чашку, ничего не помню. Очнулась на том же диване. Рядом Антонина: «Сонечка, не волнуйся. Ты проспала сутки. Я поехала в крематорий и получила урну, прах развеяла над рекой. Костик часто говорил мне: „Не желаю иметь могилу, о которой все скоро забудут, пусть лучше пепел летит над водой“. Хорошо, что твой организм так на стресс отреагировал. Не следовало тебе при такой процедуре присутствовать». А я в таком состоянии… ничего не понимала.
— Это тоже вы устроили? — прищурился Сеня.
— Нет, — ответил Баркин, — подобным никогда не занимаемся. Урну заказчик розыгрыша сам где-то раздобыл.
— Значит… — забормотала наша клиентка, — значит… Костя жив?
— У меня нет ответа на ваш вопрос. Мы получили заказ на розыгрыш, выполнили его. Константина лично мы никогда не видели.
— Вас не смутил сценарий? — прошептала я.
— Знали бы вы, какие «пьесы» порой придумывают люди, — хмыкнул Роберт. — Такие не одному литератору в голову не придут.
Софья вскочила и закричала:
— Имя! Кто это придумал и оплатил? Он точно знает, где Костя!
Дегтярев спокойно обратился к Баркину:
— Кто вас нанял?
— Мы не совершили ничего противозаконного, — быстро стал защищаться владелец конторы «Не верь глазам своим». — Клиент подписал договор, мы отработали. В машине никто не сгорел, ни один человек не пострадал. Какие претензии? Данные того, кто заказал розыгрыш, не раскрываются. Скажите мне спасибо, что я вообще согласился прийти и все объяснить!
Софья повернулась к Дегтяреву и едва слышно заговорила:
— Дней за десять до гибели Кости Антонина Львовна пришла к нам с очередным скандалом, хотя мы ее просили не заявляться без приглашения. Муж, всегда корректный с матерью, неожиданно вышел из себя, сказал бабе: «Думаю, нам надо отдохнуть. Настоятельно прошу тебя не приезжать без приглашения». Мамаша закатила истерику, но Костя проявил твердость. Он отвез тетку домой, вернулся, сказал: «Всякому терпению конец приходит. Сумасшедшие дамы должны лечиться у психиатра». Не знаю, что он Антонине сказал, но она пропала, не звонила, не приходила. А потом последовали авария и смерть мужа! — Софья развернулась и побежала к выходу с криком: — Это она! Это она все придумала!
Кузя вскочил, успел схватить женщину, обнял ее, прижал к себе, начал гладить по голове и бормотать:
— Нельзя действовать сгоряча. Мы непременно отыщем вашего мужа. Успокойтесь. Нам надо понять, как себя вести с Яковлевой. Если сейчас спугнем бабу, ничего хорошего не получится. Вы не одна, мы с вами.
Я молча смотрела на плачущую Софью. Кузя прав, действовать следует очень аккуратно.
— Ваша клиентка — Антонина Львовна Яковлева? — спросил полковник Роберта Ивановича.
Тот молча отвел глаза в сторону. «Да» он не произнес, но и возражать не стал.
Софья Николаевна закатила глаза и обмякла в руках Кузи. Мы быстро позвонили в клинику нашего друга доктора Вольпина, тот прислал «Скорую». Они привели женщину в чувство.
Дегтярев спешно позвал в офис Юрия Петровича Глебова. Давным-давно тот пришел к нему в отдел, стал его лучшим учеником, сейчас дослужился до высокой должности. Мы все с Глебовым хорошо знакомы, он всегда непременный гость на всех днях рождения членов нашей семьи. Порой приезжает в Ложкино просто так ближе к ночи, чтобы поужинать и отдохнуть. У Юрия Петровича ни жены, ни детей, нас он считает своими родственниками.
Глебов примчался в кратчайший срок, внимательно выслушал рассказ полковника, потом уточнил:
— Антонина Львовна Яковлева, по вашему мнению, живет по поддельным документам?
— Да, — кивнул Сеня.
— Но это лишь догадки, никаких доказательств нет?
— Все со слов свидетелей, — отозвалась я.
— Есть подозрение, что мать похитила сына, держит его где-то, объявила мертвым, — сказал Глебов. — Невестка после сообщения о смерти мужа в сгоревшем автомобиле неожиданно заснула, а когда проснулась, свекровь ей сказала, что прах погибшего развеян над рекой. Вроде как сын не раз говорил матери, что не желает иметь могилу, о которой все скоро забудут.
— Да, — подтвердил Семен.
— Надо бы обратить внимание на фирму «Не верь глазам своим», — заметил Юрий. — В моем детстве розыгрыши были другие. Ну, например, стоят три стула, накрытые одним пледом. Ты предлагаешь приятелю сесть точно посередине. Он выполняет просьбу и плюхается на пол, потому что в центре есть спинка и ножки, а сиденья нет. На паркет при этом всегда клали подушки, чтобы тот, кого разыгрывают, не ушибся. Или мы насыпали в сахарницу соль, и наоборот. Не могу назвать такие поступки умными, но мы тогда были подростками. А то, чем занимается господин Баркин, — на грани фола… Ну ладно, с ним потом разберемся. Правильно ли я понял, что вы не хотите привлекать полицию и надо сделать все тихо?
— Да, — ответил полковник. — Но только если Антонина Львовна честно расскажет всю правду о себе, ответит на наши вопросы и сообщит, где находится Константин.
— Принято, — кивнул наш друг.
— Очень надеюсь, что Константин жив, — прошептала я.
— Вряд ли Антонина решила нанести ущерб его здоровью, — заметил Леонид. — Она все затеяла не для того, чтобы убить брата, которого объявила своим сыном. Скорее всего, мужчина сейчас заперт в помещении без окон. Но комната комфортная, полагаю, в ней есть удобная кровать и, вероятно, телевизор. Пленника хорошо кормят. Но он не может покинуть место заключения.
— Почему? — удивилась я. — Уж наверное, мужчина намного сильнее Антонины. Стукнул тетку, например, стулом, и все!
Леня пожал плечами:
— Константин считает женщину матерью, не знает, что она его сестра. Ударить даже плохую маму не каждый человек способен. Или он прикован к чему-то, ограничен в передвижении. Не исключено добавление в пищу транквилизаторов. Гадать бесполезно, надо начать поиски бизнесмена. И начать с дома Антонины.
— Согласен, — произнес Дегтярев и посмотрел на Юрия Петровича. — Можешь подключить ребят Корнеева? Мы им заплатим. Только побыстрее.
Юрий вынул телефон и вскоре сообщил:
— Через час прибудут.
Ровно через шестьдесят минут к дому Антонины Яковлевой подъехал микроавтобус, а за ним несколько легковых автомобилей. Из них вышли две женщины и четверо мужчин. Мы все ждали их в гостиной. Там же сидела заплаканная, неожиданно тихая Антонина Львовна.
— Добрый день всем, — поздоровалась одна из девушек. — Цель поиска?
— Где-то в доме есть помещение, в котором содержится мужчина по имени Константин, — объяснил Дегтярев.
— Нет, неправда! — закричала Яковлева. — Я живу одна, никому не нужная!
— Начинаем! — скомандовала женщина. — Сначала общий обход, поверхностный осмотр, потом детальное изучение обстановки.
Примерно полчаса мы все, включая Яковлеву, сидели молча. Потом Антонина Львовна начала шумно дышать, закатила глаза, простонала:
— Мне очень плохо!
— Давайте померяем давление? — предложил Леонид.
Антонина покраснела.
— Я добьюсь, что вас накажут за беспредельную наглость! Вы…
Тут в комнату вернулась женщина из команды, которую позвал Глебов, и спокойно сообщила:
— В спальне хозяйки есть вход в гардеробную. В ней за занавеской дверь, она ведет в помещение без окон типа кладовки. Оно просторное, метров двадцать. Там обнаружен человек. На мой взгляд, он здоров, но я не врач. Пойдемте, сами увидите. Ребята, посидите тут, приглядите за хозяйкой.
В комнату быстро вошли два парня, а мы поспешили за женщиной. Впереди всех практически бежала Софья. Но Дегтярев не позволил ей войти первой в помещение. Он открыл дверь, скрылся в комнате, но вскоре вернулся.
— Софья Николаевна, пожалуйста…
Женщина, не дождавшись, пока полковник договорит, ринулась внутрь. Александр Михайлович закрыл дверь и пробормотал:
— Давайте вернемся в гостиную, подождем, пока муж с женой придут в себя, и потом побеседуем с ними. Антонину Львовну следует отвести в другое помещение, не в ее спальню. Не спускать с женщины глаз!
— На пути от парня, который мечтал заработать денег на достойную жизнь для тех, кого он любит — мамы, жены и дочери, — до человека, включенного в список самых богатых людей России, мне довелось побывать в самых разных ситуациях, — начал говорить Константин. — Любой бизнес поднимать непросто. Часто человек, который достиг вершины, теряет семью. Да, он прошел тяжелый, сложный путь, все его мысли были только о делах, но супруга ни в какие проблемы не была посвящена. Она обижалась, говорила: «У нас уже появились деньги, почему мы не можем построить большой дом, поехать отдыхать на месяц в Париж, купить мне шубу?» А мужчина отмахивался: «Не сейчас». Он не объяснял, что прибыль пока неустойчива — вроде есть, а на самом деле нет, — все вкладывается в развитие. Так вот, у нас с Соней подобных бесед не случалось, мы одна команда. К сожалению, мать… вернее… — Константин махнул рукой. — Сложно привыкнуть к тому, что мама — не мама, а сестра. Прямо не знаю, с чего начать.
— Как вы попали в плен к Антонине Львовне? — осведомился Дегтярев.
Яковлев взял чашку с кофе, сделал глоток.
— Некоторые люди говорят, что помнят себя в пеленках. Я к таким не отношусь. Осознанные воспоминания у меня начинаются лет, наверное, с семи: мама ведет меня в школу, дает букет гладиолусов, наставляет: «Смотри не урони!» Потом подходит какая-то женщина, отводит меня к таким же ребятам, как я. Я очень обрадовался, когда увидел Марфу. Мы долго стояли на площади у здания. Какие-то взрослые что-то говорили с трибуны. Потом помню класс, парты…
Константин вернул чашку на блюдце.
— Класса до восьмого не задумывался, откуда у матери деньги, потом удивился. Отца у меня нет, он был капитаном дальнего плавания, погиб, когда я еще на свет не появился. Мама переехала в Москву, у нас большая квартира, вкусная еда, летом живем на даче, правда, в съемной, в простой деревне. Мама очень строгая, я существую в системе запретов. Из друзей у меня только Марфа, дочь маминой подруги. Я обязан получать одни пятерки, не спорить с матерью, выполнять, что она велит. Гулять с приятелями, которых она не знает, запрещается, приводить кого-либо в дом, кроме Марфы, тоже. Ложиться спать позднее двадцати двух часов запрещено. Откровенно говоря, я мать боялся, но очень любил. «Откуда у нас деньги?» — в тринадцать лет задал я матери вопрос. Она спокойно ответила: «Как вдова капитана дальнего плавания я получаю хорошую пенсию. Кроме того, работаю редактором в одном издательстве».
Константин усмехнулся:
— Я поверил. Дети в те годы были другие, не то что сейчас. Интернета не было, и мы не сомневались в том, что нам говорили взрослые. Узнать, какая рента у капитана, я не мог. Да и зачем? Разве мама способна солгать? И жил я в полной уверенности, что папа погиб. Мать у меня строгая, шаг вправо, шаг влево — расстрел на месте, следует всегда выполнять ее желания.
Яковлев допил кофе.
— Надо признать, я долгое время был инфантильным. А потом судьба сделала подарок — я познакомился с Соней. И началось! Мать категорически потребовала разорвать отношения с девушкой, кричала: «Она тебе не пара!» Это был первый раз, когда я, тихий и удобный, уперся и женился на той, которую полюбил. И получил в адрес супруги агрессию, проклятия, ненависть и крик: «Она отняла тебя у меня!» Ну никак не успокоить было Антонину Львовну! С каждым днем та становилась все агрессивнее. Терпение мое лопнуло, когда она решила устроить спектакль под названием «Луизу невестка на стороне нагуляла». Раздобыла якобы анализ крови Луизы, который доказывал «виновность» Софьи. Случилось это после того, как дочку сбили на дороге. Слава богу, она осталась жива, но моя мама заплатила врачу, чтобы та соврала про результаты анализа. Якобы из него следует, не я отец. Я тогда даже заподозрить не мог, что та, кого я считаю матерью, способна на такое. Но через некоторое время она пришла к нам, когда дочка была одна, и налетела на нее со скальпелем. Луизу я сразу после этого отправил в Англию и сказал матери, что вход в наш с женой дом для нее отныне закрыт. У нее есть мой личный номер телефона, если что-то случится, пусть звонит и пишет туда. У матери есть домработница, повар, кредитка, на которой всегда большая, постоянно пополняемая сумма, плюс водитель, который готов даже ночью крутить баранку. Трать, мать, деньги, сколько пожелаешь, ешь вкусно, отдыхай как хочешь! Но к нам забудь дорогу. И сам к тебе приезжать пока не хочу.
Константин положил ногу на ногу.
— И опять скандал, крик: «Твоя жена!..» Не стану повторять то, что она говорила. А потом поворот, как в плохом голливудском кино. Прилетает мне на рабочий телефон сообщение с неизвестного номера — некий Владимир Боков просит о встрече.
Рассказчик посмотрел на Дегтярева. Александр Михайлович слегка помедлил, но потом произнес:
— Поскольку мы знаем господина Бокова, полагаю, он вам сообщил нечто интересное. Удивительно, что вы согласились на встречу не пойми с кем. Это мог быть элементарный попрошайка.
— Вы правы, — кивнул Константин, — но Владимир объяснил, что мой номер ему дал Виталий Семенович Кнутов, известный, но совсем немолодой тренер по водному поло. Я главный спонсор его молодежной команды. Ответил Владимиру: «Сейчас занят, давайте побеседуем позднее». А сам сразу соединился с Кнутовым. Тот сказал, что Владимир Боков — известный спортсмен, пловец, победитель многих соревнований, сейчас владелец сети фитнес-клубов. Он не прощелыга, не мошенник, человек со средствами. Ну, я и назначил ему встречу, решив, у него есть какие-то бизнес-идеи.
Константин переменил позу.
— На тот момент мы с женой уже стояли на вершине успеха, прошли Крым, Рим и медные трубы. Я был уверен, что ничто и никто меня удивить не сумеет, я насмотрелся всего. Согласился на разговор. Мы сели в моем кабинете, и Владимир заговорил: «Антонина Львовна Яковлева — не ваша мать и не Антонина Львовна Яковлева».
Рассказчик усмехнулся:
— Отличное начало! Захотелось сразу указать ему на дверь. Боков это понял, продолжил: «Ваш отец — Федор Анатольевич Федосеев, сын режиссера Анатолия Федосеева. В те годы, когда вся каша заварилась, постановщик работал за границей, и это позволяло его сыну делать все, что он хочет, парня оставили с нянькой. А ваша мать — Лариса Никитина». И давай говорить!..
Речь Константина текла плавно, он рассказывал о том, что мы уже хорошо знали, — о дальнобойщиках, о Антонине и Ларисе, о том, как отец Бокова затоптал все проблемы. Наружу информация не выплеснулась, она осталась известна очень узкому кругу людей. Владимира отправили в Москву, Ларису родители спешно выдали замуж. Антонина Яковлева пропала. Куда она подевалась? Неизвестно. Сергей Николаевич Боков и его друг, полицейский Степан Тимофеевич Разин, решили, что девица убежала. А еще они узнали, что Антонина украла у своей матери очень дорогую брошь. Продав ее, девушка могла купить себе другие документы и не один год спокойно где-то жить. Еще Яковлева очень любила мужчин, могла легко удрать с первым попавшимся, если тот ее с собой позвал.
Да только правда другая, и Владимир ее знает. Много лет мужчина хранил тайну, но сейчас обстоятельства сложились так, что он готов все рассказать.
Константин встал и, продолжая говорить, начал ходить по комнате. Все молчали. Мне казалось, что Константин пересказывает детектив, который написала неутомимая Милана Смолякова. Ну разве могло все это произойти в действительности?
Бизнес парней процветал, ничто не предвещало опасности. И вдруг к Федору прибежала Тоня, сказала, что история с водителями стала известна Сергею Николаевичу Бокову, в семье которого она временно живет. Тот непременно захочет наказать Антонину, поэтому она решила удрать и предлагает Федосееву убежать вместе с ней. Красавица показала ровеснику брошь, сказала, что ее можно продать за сказочные деньги. А у Федора в тот момент в спальне находилась Лариса. У них с Федосеевым были близкие отношения, что, правда, не мешало девушке зарабатывать на дороге. Лара выбежала из комнаты и налетела на Антонину:
— Хочешь моего парня себе забрать?!
Случилось драка, Яковлева упала, ударилась виском об угол стола и сразу умерла. Насмерть перепуганные ребята растерялись.
И тут в дверь позвонил Владимир, который прибежал к друзьям, чтобы выработать единую тактику вранья. Отец Федосеева был на работе, раньше полуночи он не возвращался из театра. Тихо радуясь, что дом Федосеевых стоит на отшибе, вдали от других частных построек, троица замотала труп Антонины в простыню, отнесла подальше в лес и там зарыла. Потом Лариса убежала домой, прихватив с собой сумку Антонины. Володя тоже ушел, Федор выдохнул и с запозданием обрадовался. Хорошо, что сегодня два его младших брата поехали вместе со своим классом на три дня в Екатинск! Никто и никогда не узнает, что случилось с Антониной.
Константин сел в кресло.
— У меня от этой истории закружилась голова, я словно сериал смотрел по телику. Далее Владимир рассказал, что через пару дней родители Ларисы уехали в неизвестном направлении, а его самого отправили в Москву. Боков постарался забыть эту историю, но спустя много лет она вдруг вынырнула из мрака. Владимир рылся в интернете и наткнулся на интервью со мной. Я никогда в подобных проектах не участвую, но там ведущая — супруга человека, который был мне нужен, поэтому я согласился. Никаких сложностей во время съемок не возникло, дама задавала простые вопросы, в частности поинтересовалась родителями. Ответил честно, что отца не знаю, он умер до моего рождения, а мама, Антонина Львовна Яковлева, провела юные годы в Екатинске, потом уехала, ну и так далее. Владимир вмиг понял, о ком речь, и понял, что может заработать.
Константин снова встал и возобновил хождение по комнате, не прекращая говорить:
— Денег он потребовал за молчание. Я их дал, но предупредил, что это единственный раз. А теперь подумайте: Антонина Львовна должна быть ровесницей Владимира, они учились в одном классе. Но моя мать выглядит лет на пятнадцать моложе… Ладно внешность, тут можно сослаться на пластического хирурга, хороший уход за лицом и телом и качественную косметику. Но у нее задора три вагона! Мою жену она ненавидит с яростью совсем не пожилой женщины, терпеть не может внучку. Почему? Потому что я обязан заботиться только о ней, исполнять все ее капризы! По какой причине? Она меня родила, и точка!
Константин остановился.
— Если мать обожает сына, она постарается принять его жену и дочь просто потому, что ее ребенок их любит и счастлив в браке. А вот когда присутствуют ревность и злость к семье, которую создал сын, никакого светлого чувства у нее нет. Есть море эгоизма и денежный интерес: «Не хочу, чтобы сын тратил на кого-то свои финансы и свободное время, это все мое!..» Общаться с матерью стало почти невозможно, и я решил проконсультироваться с психологом. Пошел к Александре Кучеренко, она очень умный специалист. Рассказал ей две проблемы. Первая: моя мать ненавидит моих жену и дочь. Вторая: боюсь за ее здоровье. Да, она выглядит прекрасно, бодра не по годам, но постоянные негативные эмоции могут навредить здоровью. Александра спросила: «Помните, когда впервые ваша мама проявила агрессию по отношению к невестке?» Я ответил: «Могу назвать точную дату». Я пригласил Соню к нам домой на свой день рождения. Решил познакомить ее с мамой, представить как любимую девушку, сообщить, что мы планируем свадьбу. И — ну не дурак ли? — не предупредил ее заранее о знакомстве. Когда она увидела Соню в прихожей, любезно ей улыбнулась. Софья протянула хозяйке букет сирени. Мы сели за стол, мама начала задавать вопросы: чем занимается гостья, из какой она семьи? И в один момент Сонечка сказала: «У меня был дедушка. Когда бабушка умерла, родители уговаривали его переехать из родного города Екатинска в Москву. А тот ни в какую, говорил: „Где жил, там и умру“. Поэтому вся наша семья лето проводила у старика, а когда он заболел, мы жили целый год там. Даже в школу я ходила в Екатинске». Мама переспросила: «Где?» Сонечка повторила: «В Екатинске, это небольшой городок неподалеку от Екатеринбурга. Я там со всеми ребятами подружилась, плакала, когда в Москву после смерти деда вернулась. Дедушкин дом с участком купил режиссер местного театра, имя забыла, а фамилию помню — Федосеев. Он с моими родителями дружил, в гости к нам в Москву приезжал». — Константин прищурился: — Понимаете? Федосеев! Отец Федора! Но я тогда историю про дальнобойщиков не знал… Услышав рассказ, мама встала и ушла, сказав: «Никогда не дам разрешения на свадьбу».
Константин сложил руки на груди.
— Я не послушался, и получилось то, что получилось. И после того, как узнал от Бокова информацию, поехал к матери, потребовал ответа на свои вопросы: «Кто ты? Уж точно не убитая давным-давно Антонина! Почему ты носишь имя давно покойной девушки? Что вообще происходит?» Ожидал скандала, вопля, но женщина неожиданно отреагировала спокойно. Она вдруг заговорила: «В детстве меня звали Вера Никитина. Моя мать Лариса была одной из тех девушек, которых парни продавали водителям. Когда ее родители узнали, чем занимается их дочь, они вмиг уехали из Екатинска, живо выдав ее замуж за Матвея Никитина, злого, жадного мужика. У пары родилась я. Потом мать влюбилась в Анатолия Федосеева и, прихватив меня, вместе с ним удрала в Москву. У нее была очень дорогая брошь. Я эту брошь и документ увидела один раз, случайно, и мне тогда здорово досталось. Родители меня не любили, постоянно наказывали, велели ухаживать за тобой, за маленьким. Я тебя полюбила всей душой, очень боялась, что тебя тоже через какое-то время начнут лупить ремнем, и решила убежать из дома вместе с тобой. Но куда идти? Решила посоветоваться с нашей бывшей домработницей, Екатериной Ивановной Петровой, которую мама выгнала из-за разбитой чашки. У тети Кати не было семьи, она меня любила, и я рассказала ей все-все! Петрова, тогда уже совсем пожилая, придумала план: я убегу ночью из дома вместе с тобой, а она меня спрячет у себя на даче под Волоколамском. Там никто нас искать не станет. Я так и поступила. Дождалась, пока мама и Анатолий заснут, вылезла в окно вместе с тобой и пошла через лес. Там машина стояла, за рулем мужчина. Кто он? Не знаю. Автомобиль Екатерина Ивановна прислала. Меня отвезли к ней на дачу. Перед побегом я украла у матери брошку. У Екатерины Ивановны мы жили год, а потом она умерла, завещав мне свою кооперативную квартиру. Перед смертью рассказала, где спрятала все свои накопленные деньги. И дача ее тоже мне досталась. Один человек помог мне продать брошь за валюту, я получила огромную сумму, на которую мы жили. В конце концов судьба улыбнулась мне, и ты стал богат. То, что маму и Анатолия убили в ночь моего побега, я узнала от Екатерины Ивановны. Ну, я просто насыпала им снотворного в ужин, чтобы они побыстрее и крепче заснули».
Константин замолчал, но вскоре снова заговорил:
— Рассказ меня ошеломил. Сижу, перевариваю информацию. И тут мать просит: «Принеси мне из дальней кладовки шаль». Я, ничего не подозревая, дошагал до нужной комнаты, открыл дверь, зашел и удивился, почему там кровать стоит. И — раз! Дверь захлопнулась. Мать закричала: «Сидеть тебе тут до смерти!» Попытался выбить дверь, не получилось. Увидел бутылку с водой, выпил почти всю и… заснул! Еду и воду она мне ставила, пока я дрых. И, наверное, туда снотворное добавляла. Я как в полусне жил… Простите, устал очень!
Коробка для хранения камней теперь стоит у нас в офисе. Радикулит Александр Михайлович лечить отказался. Марина ждет очередного приступа, чтобы все-таки заставить мужа отправиться к доктору. Я купила новый чайник, самый простой, в обычном магазине. Антонину Львовну Константин поместил в частную клинику, где за большие деньги заботятся о больных с нестабильной психикой. Мы начали заниматься новым делом.
Вчера утром, когда вся наша команда сидела в офисе, Кузя сказал:
— У нас видеозвонок от Баркина, владельца фирмы «Не верь глазам своим».
— Чего он хочет? — удивился полковник.
— Поговорить, — ответил Кузя.
— Включай.
Мы увидели на экране Роберта. Тот начал деловой разговор без всякого вступления:
— На счету нашей фирмы большое количество веселых розыгрышей. У нас доброе имя. Мы никогда никого из клиентов не обманываем. И никогда никому не сообщаем данные человека, который заказал розыгрыш. Никогда, никому! Всегда заказчик сам признается, говорит: «Это я решил пошутить». Поэтому в последнее время я чувствую себя не очень хорошо. Сам открыть личность клиента, по условиям договора, права не имею, обязан хранить тайну, иначе придется платить серьезный штраф. И в случае с Антониной Львовной Яковлевой я ждал, что рано или поздно прозвучат имя и фамилия того, кто все оплатил и придумал, но этого не случилось. Пожалуйста, ответьте на вопрос: вы узнали, кто обратился к нам с заказом?
— Нам стало ясно, что это Антонина Львовна Яковлева, — отозвался полковник.
— Нет! Вы ошибаетесь! — воскликнул Баркин. — Не она!
— А кто? — изумилась я. — Вы сейчас нас разыгрываете? Госпожа Яковлева не совсем здорова психически. Мы узнали историю ее жизни, поняли, почему женщина…
— Нет! — перебил меня Роберт Иванович. — Готов заплатить штраф, но нарушу договор. Так и знал, что вы подумали про Антонину Львовну, но это не она. Все придумал и за все заплатил сам Константин Петрович Яковлев… Прощайте!
Пару секунд мы молча смотрели на темный экран, потом Александр Михайлович пробормотал:
— Однако!.. Он все это затеял, чтобы избавиться от дочери Скупого Клопа, своей сестры Веры Никитиной, которая убежала вместе с ним от матери и отчима! Господи, что только люди не творят!
— И как нам теперь поступить? — тихо спросила я.
— А мы ничего не сможем сделать! — воскликнул Сеня. — Баркин нарушил договор, сказал нам правду. Но куда мы с ней пойдем? И что, по сути, случилось? Константин решил инсценировать свою смерть для матери, а это не запрещено. Все живы.
— Да, — согласился Кузя. — Он все затеял, чтобы избавить свою семью от Антонины.
— И не рассказал Софье, что задумал?! — возмутилась я. — Она жила с мыслью, что она вдова! Интересно, сейчас муж сказал ей правду?
— Мы ничего не можем сделать, — повторил Семен. — Наш клиент — Софья, мы помогли ей, нашли ее супруга, живого.
— Который сам все и устроил, — не утихала я.
— Нам следует сделать выводы из этой истории, — произнес полковник. — В ней постоянно возникали вопросы без ответов. Давайте перевернем эту страницу. Любая неудача — пинок для нашего развития. Любой опыт полезен.
Опять воцарилась тишина, которую прервал резкий звонок телефона.
— Слушаю вас, — ответил Кузя.
— Добрый день! — закричал нарочито веселый женский голос. — Вас беспокоит администратор «Техноложи-парка» Кристина! Случилась маленькая незадача, которая станет для вас феерической удачей. Господин Дегтярев, вы купили у нас робота-посудомойку, но, в связи с некоторыми обстоятельствами, произошла накладка. Александр Михайлович, вы получили музыкальный антистрессовый матрас! Представляю ваше удивление. Во-первых, извиняемся за путаницу — мы не виноваты, это программа глюканула. Во-вторых, матрас к вам уже едет. И — вот она, лучшая новость! — робота-посудомойку мы не забираем, пусть живет у вас! «Техноложи-парк» любит своих клиентов! Желаем вам успеха, процветания и денег побольше! До свидания!
Стало тихо.
— Я купил чайник! — воскликнул Дегтярев. — А вместо него получил коробку для камней.
— А теперь к тебе едет антистрессовая фигня с музыкой, — захихикала Марина и не удержалась от ехидства: — Да здравствуют новые технологии!
— Если тебе такой матрасик не нужен, с радостью заберу его! — воскликнул Сеня.
Я молча слушала беседу. Интересно, как далеко зайдет прогресс? В случае с полковником новые технологии знатно накосячили.
— Компьютеры скоро начнут думать, как люди, — вздохнула Марина. — А люди начнут думать, как стулья, на которых они за своими ноутбуками сидят. Нас поработит искусственный интеллект.
Ну, не все так плохо. Человечество спасут такие, как я. Я не способна напечатать на ноутбуке даже простой текст. А если мне это и удастся, я отправлю послание не по нужному адресу. Думаю, я не одна такая.
Новые технологии — умные, и с ними вместе — умные люди. Что делать с глупцами, никто не знает. Но нас, дураков, намного больше. Именно мы спасем человечество от захвата компьютерами.
Дробь шестнадцать — так советские солдаты прозвали советскую кашу, которой их постоянно кормили.
ФСИН — Федеральная служба исполнения наказаний. Герои произносят девиз сотрудников ФСИН.
Зискейт (